Павел Кузнецов

Валькирии космоса. Книга 3. Путь в стаю

Часть 1. Третья жизнь кота

Республика Ноч — не просто аморфное скопление планет и людей. Она имеет свою многовековую историю, обладает огромным опытом социального конструирования, имеет чудовищный запас прочности, как единая цивилизационная общность. Она имеет и свои символы, в которых запечатлелась сама суть Республики, её дух, мятущаяся душа её дочерей. Символы эти — планеты-прародительницы, и масштаб запечатлённой в них памяти сопоставим с величием многотысячелетней космической цивилизации.

Метиллия — планета-прародительница, выходцы с которой именуются метиллиями, ветвью метиллиев. Самая древняя и гордая ветвь Республики, именно её представители стояли у истоков Экспансии, по терминологии Республики — Первого Витка Экспансии. Представители ветви отличаются смуглой оливкового цвета кожей и пепельными волосами. Считается, что и кожа, и волосы носят на себе неизгладимый след влияния открытого космоса. Глаза метиллиев обычно салатовые, серые, чёрные или черные без радужек. Представители ветви обладают недюжинной физической силой, часто превосходя в этом прочие ветви. Характер метиллиев словно запечатлел в себе часть космического пространства — созерцательно-флегматичный, вдумчивый, всеобъемлющий. Именно из метиллиев получаются наиболее сильные и идейные мечницы.

Особенности генофонда, его ярко выраженная доминанта, привели к доминированию метиллиев в Республике. По официальной статистике число генетических наследниц этого рода составляет более 50 % населения, хотя и не все они щеголяют именно пепельными волосами и оливковой кожей. Ветвь не только самая многочисленная, исторически она ещё и самая влиятельная и уважаемая.

Первой встреченной главным героем метиллией была Ли, из-за которой он остался на обречённой космической станции.

Синергия — планета-прародительница ветви, получившей название «снежки». Цвет волос колеблется от огненно-рыжих до медных, с чернинкой. Чаще встречаются именно рыжие, они давят весь генофонд, и от этого типа плюются генетики Ордена, но поделать ничего не могут — они ведь не всесильны. Глаза снежек обычно зелёные, жёлто-зелёные или голубо-серые. Отличительной особенностью ветви служит подвижность, любознательность, энергичность, непоседливость. Игривые в постели, они весьма изобретательны и в другом, куда менее лицеприятном отношении — «беседах» с врагами Республики. Обычно к тайным операциям из-за своего характера не привлекаются, зато незаменимы в десанте и прочих, требующих энергичности, «затеях». Стоит ли говорить, что именно снежки стояли у истоков Эпохальной Революции, сделавшей Республику такой, какая она есть?

Ярче всего в книге показана одна из ключевых представительниц ветви — Валери.

Ариал — третья из планет-прародительниц. Отсюда проистекает довольно специфическая и сравнительно редкая ветвь с одноимённым названием «ариал». Иногда название коверкают до «ариала», называя так ярких представительниц ветви. Отличаются смуглой кожей и черными волосами. Кожа может быть и вполне светлой, а может переходить в оливковый. Глаза обычно или чёрные, или коричневые, но встречаются и синие. Представительницы ветви не просто флегматичны, они почти безэмоциональны. Диану главный герой окрестил снежной королевой именно за это её свойство.

Пропорция ветви в Республике составляет около двадцати процентов. Считается результатом перекрещивания двух основных ветвей — метиллиев и снежки. Хотя это довольно условно и весьма спорно — на деле ариал сложно назвать неполноценными. Они самобытны и необычны, из них получаются наиболее качественные хозяйственники и… разведчицы. А ещё именно им обязан своим появлением таинственный всесильный Орден — эта совесть цивилизации Республики.

К ветви ариал принадлежит Диана, прозванная Ведьмой.

Четвёртая планета-прародительница Псио (Псион) — своего рода табу, хотя все, кому нужно, всё о ней знают. Потихоньку Леон будет приобщаться к информации о псионцах, которые предстанут перед читателем в финальных книгах цикла.

* * *

О кошачьей заботе

Я проснулся и долго не мог открыть глаза. Сознание плыло в какой-то дымке забытья, не желая возвращаться к действительности. Да и какой она была, это действительность? Первое, что увидел, когда глаза всё-таки открылись — бело-серебристый потолок, с огромной голограммой пенного водяного буйства. На несколько долгих минут взгляд прикипел к виду вздымающихся в высоту волн, брызжущих во все стороны белой пеной. Движениям волн вторил характерный гул, с немного шипящими нотками, как это часто бывает на море. Морской пейзаж завораживал, создавал медитативное настроение, отчего хотелось снова закрыть глаза и просто слушать звук моря, воссоздавая могучую водную стихию собственным воображением.

Вторя наваждению поразительно реалистичной голограммы, прислушался к себе. Голова была пуста. Никаких эмоций, никаких ярких красок. Прошлое словно подёрнулось дымкой забвения, и это состояние почему-то вызывало чувство смутной тревоги. Тогда я вслушался в собственное тело. Рефлексы проходили отлично, ничего не болело, не было ни чувства голода, ни даже намёка на недомогание.

Слева, от плеча и до бедра, ощущалась приятная тяжесть. Кожи касалось что-то мягкое, тёплое, шелковистое. Я скосил взгляд и увидел лишь пепельную гриву волос. Волосы были собраны в хвост, но даже в таком подобии порядка пряди покрывали всю мою грудь и доходили аж до… кхм… низа живота. Раз волосы пепельные — это, без сомнения, метиллия. Но рядом со мной в последние месяцы не было метиллий…

Воспоминания о последнем мгновении накатили волной, заполняя пустое до того сознание. Я резко поднялся, усаживаясь на ложе, и девочка рядом чутко отозвалась на моё движение — мгновенно очнулась ото сна и принялась устраиваться поудобней. Вот только отлипать от меня она явно не собиралась, и продолжала льнуть к самому боку. Я инстинктивно накрыл ладонью её бедро, на что незнакомка ответила довольным урчанием. Наши глаза встретились.

Точно незнакомка. Но красивая. Острый носик, такие же остренькие скулы, тонкая линия губ, чуть раскосые глаза — и всё это на оливковой, в черноту, коже лица. На меня внимательно смотрели серо-стальные глаза, смотрели остро, с прищуром, ожидая продолжения и готовясь к любому исходу. А ещё от женщины веяло энергией полей. Когда я об этом подумал, по её коже прошлась волна разрядов, а моим вниманием тут же завладела остренькая аккуратная грудка с красивым тупоносым сосочком, окружённым симпатичным венчиком тёмной кожицы.

С трудом заставив себя отвести взгляд от женской груди, вновь заглянул в глаза незнакомки. Опять навалились воспоминания, с новой силой и остротой требуя ответов.

— Что с Ле?

— Ты сам это знаешь, Меч Республики, — когда я дёрнулся, инстинктивно желая подняться, девочка навалилась всей массой. Её сильные руки, а следом и ноги намертво зафиксировали меня в своих объятиях. — Не дёргайся. Ни ты, ни я, ни кто-либо ещё не вправе определять за республиканку, как именно ей уйти. Она с честью завершила свою Экспансию. Красиво и правильно, как и жила до того.

Слова метиллии, сказанные низким, немного грудным голосом, неожиданно отрезвили. Одни воспоминания отступили, но на их место тут же пришли другие — будто кто-то перевернул книгу памяти.

— Высадка. Штурм. Как они прошли?

— Успокойся, мальчик. Твои соратники довели твою Экспансию до конца. Республика до сих пор переваривает те события, и однозначного мнения нет ни у кого. Но это было красиво и сильно. Достойно истинного сына Республики.

— Мой ребёнок? — новое воспоминание просилось наружу. — Я хочу его увидеть!

— Нет. Невозможно. Да не дёргайся ты! Мы в Представительстве Ордена, на сопредельной с Литанией территории. Твоего ребёнка передали в специальный центр, только там есть необходимое оборудование для такой нестандартной ситуации. Регенератор — лишь временная мера. Доверь это дело профессионалам.

Последняя свербящая мысль покинула сознание, стало немного легче, но вместе с ней из тела словно выдернули стержень. Огромного труда мне стоило не упасть обратно на ложе. Эти эмоциональные приливы-отливы напоминали движение волн на голограмме, такого со мной ещё не бывало. Да какая теперь вообще разница?!

— Где Ри? Валери оставила меня на попечение кровных. Дело в полях?..

— Ри погибла при штурме. По ней прошлась оборонительная турель. Кровные О`Стирх не считали нужным беречь себя. Скорее всего, они хотели уйти следом за своей сестрой, им мешало лишь чувство ответственности за тебя и за Экспансию. Они нашли способ сгладить для себя острые углы.

Я всё-таки упал на ложе. Эмоциональный отлив продолжался, и теперь он полностью высушил психику, оставив по себе не беспросветность, а какую-то ноющую пустоту. Безразличие. Но девочка не собиралась оставлять меня в подавленном состоянии. Она гибким движением перебросила через моё бедро собственную согнутую в колене ножку, удобно уселась сверху, и деловито, словно само собой разумеющееся, загнала в себя мою разгорячённую близостью плоть. Похоже, безразличие не распространялось на столь фундаментальные инстинкты. Или всё дело в импланте?..

— Что же ты такой… потерянный? — девочка смотрела на меня сверху, нависнув тёмной тучей, уперев руки в мою грудь. Грива волос при этом почему-то оказалась за её спиной, метиллия не спешила размётывать свой хвост по моему телу. — Я совсем другим тебя представляла! Разметать в космическую пыль линкор внешников, и после этого метаться, словно подросток под своей первой хозяйкой! Успокойся. Ничего ещё не закончилось. Никто не собирается бросать тебя на произвол судьбы.

Метиллия подалась вперёд. Теперь она упиралась руками в ложе, в районе моей головы, так что её глаза были точно напротив, дразня своим предвкушающим блеском, грозя поглотить без остатка жалкие ошмётки сознания. Кончик носа девочки при каждом вздохе приятно щекотал мой нос. Она вновь заговорила, и теперь её слова дышали жаром, а глаза горели неподдельным возбуждением и даже… радостью.

— Тебя не бросили. Наш фрегат шёл за твоими крейсерами, и как только сражение завершилось, мы вышли из невидимости. Рисковали. Но всем было плевать — после такой демонстрации только ненормальная оставит брата по мечу наедине с космосом. Тебя вырезали из ошмётков того летательного аппарата. Последний импульс прошёл через него, расплавив всё, что могло плавиться, и испарив всё остальное. Тебе сильно досталось, работа на грани никогда не проходит бесследно. Тело — не проблема. Пару дней в регенераторе — и всё пришло в норму. Но твои нервные каналы даже после регенератора напоминали бахрому. Я собирала их едва ли не по кусочкам, брат! Семь дней не оставляла тебя ни на секунду! Чуть крышей не двинулась! Я же не Высшая, и даже не Старшая. Это было очень тяжело, но ждать до Республики было нельзя. Я справилась. Ты теперь снова можешь работать с энергиями высших порядков. Но мальчик… Я хочу получить своё. То, что ты мне задолжал. То, чего я хотела, наблюдая твою работу там, в Литании. Теперь я — твоя хозяйка. И прямо сейчас я хочу…

Девочка резко навалилась всем телом, поймала руки, до того гуляющие по её спине, бёдрам, ягодицам, и сильным рывком завела их мне за голову. Над самым ухом раздалось её прерывистое, возбуждённое дыхание. Её зубки впились в мочку уха, так что по всему телу прошла дрожь острого желания. И тогда мечница жарко зашептала, проглатывая слова, срываясь на рычание.

— …Хочу, чтобы ты стонал, орал, бесновался подо мной и умолял не останавливаться. Ты — настоящий кот. А я — твоя кошка. Ты создан для стаи, Кошак. Для моей стаи. И начнём игру мы с импланта. Я запущу туда свои ментальные коготки и немного пошалю, распалю, заставлю ощутить всю степень твоей от меня зависимости… кот!

Наверное, дальше должно было случиться нечто глобальное. Я же ощутил лишь какое-то шевеление на границе восприятия, будто в мягкий клубок шерсти тыкали ма-а-аленькой тупой зубочисткой, так что она даже не могла толком проникнуть между волокнами. В сознании зашевелилось недоумение. Но моё удивление не шло ни в какое сравнение с выражением лица этой кошки, когда она вновь приподнялась, чтобы видеть мои глаза. Да что там — она даже плавные движения бёдрами приостановила, настолько опешила!

— Ты чего не орёшь?

— А должен?

— У тебя точно был имплант. Не могло не быть. Я его очень хорошо ощущала, когда работала с нервными волокнами. И сейчас ты просто обязан орать!

— Что именно? Давай, не томи, скажи, и начнём уже… трахаться!

— Эй! А мы что делаем?

— Не знаю. По-моему, ты какой-то фигнёй страдаешь.

— Ещё поучи меня трахаться!.. Я с твоим имплантом играюсь.

— Послушай, кошка, — я уже рычал. — Начала играть — играй. Про имплант забудь — он и до Лииты сбоил, а теперь он мне нафиг сдался, потому что… я его ставил для Валери. Не для тебя. Не для себя. Только для неё. И для кровных… У тебя же есть губы? Зубы? Когти? Вот и действуй! Или дай уже мне самому поработать, если без импланта не можешь!

— Ты!.. — но девочка вдруг успокоилась. — Когти говоришь… губы, зубки…

Резким движением она свела мои руки над головой, аж заныли напряжённые мышцы. В ладони ткнулись стержни боевых имплантов. Мгновение, и обе руки оказываются в плену её когтистой ладони, вторая же, теперь свободная, начинает неспешное шествие вниз. От касания жёстких, немного колючих коготков по телу побежали мурашки. Продолжая движение руки с когтями, девочка немного приподнялась, перевалилась на бок, так что часть моей груди и живота оказалась свободной от жгучей тяжести её перевитого пружинами мышц тела.

Медленно-медленно движутся когти. С губ сам собой слетает стон предвкушения. И в этот момент мечница резко прижимает когтистую ладонь к моему торсу. Боевые импланты впиваются в кожу, чертя дорожки от самой талии и выше… выше… Я снова не выдерживаю, новый стон срывается с губ. Кошка на мне рычит в ответ.

— Ещё ты забыл про язык, кот!

С этими словами бестия прикусывает зубами мой сосок, засасывает его ротиком, а на закуску впивается в чувствительную плоть неожиданно остреньким язычком. Это стало последней каплей. Меня аж выгнуло от накатившего оргазма. Губы выплюнули стон наслаждения, больше похожий на рык. Девочка победно заурчала: она добилась, чего хотела.

Я больше не сопротивлялся, полностью отдавшись её восхитительной игре. Чтобы понять, что такое республиканка в постели — нужно хотя бы раз пройти через эту стихию. А единожды попробовав, эти ощущения не забыть уже никогда. Всё остальное покажется блёклым подобием, пародией на истинную игру.

Отсутствие реакции импланта действительно не могло смутить эту бестию. Валькирия, даже если она мечница — это диагноз, и никто и ничто не способно его вылечить. Девочка очень чутко отслеживала все мои реакции, изучала, пробовала, наблюдала. Уже через полчаса стало ничуть не хуже, чем было бы с имплантом. Особенно блистали её коготки, которые, казалось, были во всех чувствительных точках тела одновременно. Ради игры мечница даже отпустила мою вторую руку — ей нужен был весь инструментарий удовольствия. Мне же, в свою очередь, показалось глупым держать руки за головой. Когда на тебе беснуется такая женщина, как можно просто лежать бревном?! Так что мои ладони очень быстро, как-то сами собой, перекочевали на бёдра страстной метиллии.

Первые ощущения от моей игры девочке пришлись по вкусу. Она не спешила одёргивать, да и что мне её одёргивания? Что это за игра, если в ней нет места взаимности? Всё во мне восставало против подобного вопиющего абсурда. Следуя отрывочным всполохам мыслей, иногда всплывающим из пучины удовольствия, руки принялись гулять по телу прелестницы. Вот они на талии, а большие пальцы и вовсе норовят спуститься ниже, к самой большой девичьей драгоценности. Вот ладони скользят выше, и пленяют по пути аккуратные упругие грудки, чтобы остро ввинтиться пальчиками в крупные соски. Снова вниз… вот тут-то девочка и опомнилась. Я поймал её недовольный взгляд, а следом пришёл командирский окрик:

— Я тебе не разрешала использовать руки.

— Разве для того, чтобы сделать приятно своей женщине, нужно спрашивать разрешения?

— Да. Ты мой.

— А то, что мы уже в одной постели, и трахаемся — недостаточно?

— Нет. Делай только то, что я тебе позволяю. Здесь и сейчас ты — мой мальчик.

— Нет, так не пойдёт. Я привык проявлять инициативу. Сам.

Руки валькирии метнулись к моим ладоням, но я их ждал. Перехватил, завёл за спину и стремительным броском перевернул девичье тело набок — кошка аж вскрикнула от неожиданности. Гибкое движение, и вот уже девочка подо мной, полностью подмята и стреножена. Конечно, она не собиралась сдаваться! Упрямо барахталась, так и норовя выскользнуть, а когда не получилось, принялась посверкивать глазками исподлобья.

— Пусти!

— Зачем?

С огромным удовольствием зарылся в её всё-таки разметавшиеся по ложу пряди, потёрся щекой о шейку, а потом резко куснул за ушко. Валькирия опять принялась извиваться, дёргаться, с её губ слетел первый рык недовольства. Тогда я отпустил руки, но вместо того, чтобы дать ей вывернуться, напротив, воспользовался моментом, чтобы ещё глубже прижать беснующуюся кошку к себе. Локти упёрлись в её торс, руки прошли за лопатками, так что ладони накрыли сзади девчоночьи плечики. Кошка совершенно неожиданно для себя оказалась в жёстком захвате — теперь вывернуться ей будет куда сложней, чем раньше.

— Пусти, ты мой! — рычала девчонка.

— Конечно твой. И докажу это делом. Расслабься, и получай удовольствие, раз попалась. Или тебе не интересна игра?

— Я сама устанавливаю её правила!

— Брось. Ты же валькирия! Игривая кошка! Почему бы тебе не прикоснуться к другой стороне удовольствия? Я же не дёргаюсь, даю тебе играть, как ты хочешь, и ты дай. Кайф тебе обеспечен, обещаю! Сама потом продолжения попросишь!

— Я мечтала о другом, когда тебя обихаживала. Хотела почувствовать тебя под собой. Беспомощного. Своего. При всей твоей силе — ощутить лишь игрушкой твоих и моих страстей.

— Как тебя хоть зовут… чудо?

— Лита.

— Лита, что, совсем ничего не ёкает, когда я тебя… вот так… подминаю?.. — почему-то от понимания этого вернулась апатия.

Она — не Валери. И даже не Ле. Малявка. Ничего ещё не понимает, но уже считает себя абсолютно правильной. Я плюнул на всё, выпустил её из захвата, а когда попыталась накинуться, отбросил прочь. Присел на край кровати, но девочка с маниакальным упрямством продолжала пытаться оседлать, стреножить, зажать. Меня же всё больше накрывало, укутывая посмертным саваном, безразличие — леденящее кровь, удушающее, ватное. Мечница что-то делала, чего-то требовала, даже кричала, но мне было плевать. Пробрало, только когда чертовка начала драть когтями, и на предплечьях пролегли кровавые борозды. Боль что-то всколыхнула в сознании. Апатия позорно бежала прочь. Теперь мы с Литой продолжали игру на её правилах.

Наши кувыркания продолжались до самого вечера. Первое впечатление от валькирии, как от восхитительно чуткой любовницы, пошло прахом. Без контроля импланта республиканка казалась блёклой и поверхностной. Она не хотела настоящей игры, и все дальнейшие наши с ней кривляния казались дешёвым суррогатом. Наконец и до девочки начала доходить вся тщетность её попыток обратить на себя внимание. Валькирия поняла, что не в состоянии зацепить меня по-настоящему. И тогда в её прелестной головке созрел коварный план. Мечница пригласила меня на татами, чем сразу подняла свои акции на небывалую высоту. Или это были не акции?..

Мы вышли в коридор. До меня вдруг с запозданием дошло, что я щеголяю по резиденции самой серьёзной властной структуры Республики… без одежды. Это было настолько дико — если апеллировать к здравому смыслу и прошлому опыту, — но внутри ничего не шевельнулось по этому поводу. Девочке видней, да и плевать. Республиканки захотят — и одетого разложат, а потом скажут, что так оно и было. Да и идти оказалось недалеко. Прошли до конца коридора, спустились на гравитационном лифте, и сердце на секунду ёкнуло узнаванием: тренировочная зона! До боли знакомая, и такая привычно домашняя. Сколько приятных минут она мне подарила во Внешних колониях!..

Едва перелез через канаты, в груди поселилось ощущение правильности. Я даже присел на колени, чтобы немного помедитировать, и девочка не решилась сбивать этот порыв. Она вообще как-то странно себя вела последние часы, похоже, всё же ощущала себя не до конца правой, или просто чувствовала смутное беспокойство. Интуиция у республиканок часто оказывалась на высоте, всё же они женщины, да ещё и постоянно в движении, постоянно совершенствуют свои компетенции, что накладывает отпечаток, создаёт для проявления интуиции дополнительные предпосылки.

Девочка тоже присела чуть в стороне, но не на колени, а в позе лотоса. Так они часто делали. Валери делала. Валери… Мысли о моей рыжей валькирии разбили зыбкое медитативное настроение. Я физически не мог выбросить из головы всё произошедшее, не мог до конца отрешиться от прошлого и настоящего. Это было новым для меня. Благодаря многолетней шлифовке техник, медитация уже давно проходила на автомате, морозным холодом отрешённости выгоняя из головы все лишние мысли и чаяния. Теперь же… Стало только хуже. Я всё глубже погружался в тяжёлые воспоминания. Близость этой странной кошки, расположившейся по правую от меня руку, вместо дополнительной ниточки в новую реальность, лишь вбивала новый костыль в столь манящее прошлое.

И всё же медитация помогла. Теперь я хотя бы знал, что же меня так гложет, и ответ поразил своей простотой. Хотелось сдохнуть. Это было единственным настоящим моим желанием, всё остальное оказывалось мнимым и наносным. Дальнейшее сидение на одном месте было лишено смысла, поэтому я гибко поднялся и, привычно оценив обстановку, пригласил девочку на бой.

Чуда не произошло. Моя первая наставница по клинку, Силена, была отличной мечницей, но никудышней рукопашницей. Вторая наставница, Айни О`Трикс, неплохо махала коготками, но как рукопашница, опять же, не блистала. Возможно, Лита и была первоклассной мечницей… Скорей всего так оно и было, ведь она не лгала, когда рассказывала, как спасала меня от инвалидности. Вот только хорошей рукопашницей от этого кошка не становилась. Я выиграл три боя из трёх, чем порядком её… порадовал. Лита теперь всем своим естеством прочувствовала, кто попал в её остренькие коготочки, ощутила, что трахает не просто сильного мечника, но и отличного рукопашника. Такая реакция метиллии меня порядком позабавила, только никакой мстительной радости я от этого не испытал. Наоборот, усилилось чувство сюрреализма всего происходящего. Помнится, республиканки уверяли меня, как у них высоко ценят квалификацию, как отличные кондиции и компетенции открывают любые дороги в жизни… А тут какая-то шмакодявка пытается строить куда более опытного мужчину. И пусть только в постели — пока только в постели, — но разве этого недостаточно, чтобы составить представление о подлинной подноготной Республики?

Последний спарринг, между тем, подошёл к концу. Моя поверженная противница уже поднялась, встряхнулась, словно испачкавшаяся кошка, стряхивая с себя неприятный флёр поражения. Мы стояли напротив и всматривались друг в друга, ожидая, кто первым совершит новый шаг в отношениях, когда со стороны канатов пришёл новый звук. Тихие-тихие хлопки в ладоши. Едва я повернул голову на звук, от ограждения отделилась парочка мечниц в белоснежных флипперах. Ариала и метиллия. Первая старше, вторая — моложе, так что старшинство в этой группе было очевидным. Несколько мгновений на татами шла забавная игра в гляделки. Девочки переглядывались с Литой, та — со мной, и так по кругу. Но вот валькирия отошла к канатам, а ко мне под бок нырнула пепельноволосая.

— Ты здорово двигаешься! — немного грудной голос выдавал возбуждение орденки. Её ладошка пошла гулять по моей груди, взгляд на мгновение прикипел к… кхм… низу живота. Похоже, девочка осталась довольна увиденным, потому что блеснула глазками и придвинулась ближе. — Мы тебя с сестрёнкой немножечко трахнем. Ты только не дёргайся. Побудь милым мальчиком. Договорились?

Ариала резко впилась в мой имплант. Наверное, она ожидала какого-то особого эффекта, я же испытал лишь жалкие отголоски эмоций. А в следующее мгновение схватил республиканку за руку и резко заломал, разворачивая к себе спиной; следующим движением подсёк под колено, осаживая на маты.

— Не трогай мой имплант, мечница! Он не для тебя.

— Ты!.. Что ты себе позволяешь!..

— Не больше, чем ты. Я не против игры, но про имплант забудь. Он сломан. Всё. Точка.

События, тем временем, набирали обороты. Пока я был занят метиллией, сзади подкралась ариала. Она могла бы напасть, я даже специально краем глаза отслеживал её движения, но республиканка поступила мудрее. Девочка провела ладошкой по моему торсу, накрыла половинку напряжённого пресса. Вторая её ладонь заскользила по моей руке, удерживающей в захвате её товарку; прошлась по вздувшимся узлам мышц — нежно, трепетно, успокаивающе. Никакой агрессии, только нежность и ощущение всепонимающей мудрости. Агрессия во мне исчезла, так толком и не разгоревшись. Девочка же явно не собиралась останавливаться на достигнутом. Она неспешно склонилась к самому моему уху и заговорила. Её голос был таким… от него всё внутри буквально топорщилось влечением.

— Ты слишком напряжён, брат. Никто не желает тебе зла. Имплант нужен, чтобы доставлять удовольствие мужчине и женщине. Обоим. Понимаешь?

— Да.

— Игра с имплантом — очень интересная игра для обоих партнёров. Но если ты на него не реагируешь, никто не будет навязывать. Мы с сестрой прекрасно понимаем, через что ты прошёл. Умом понимаем. Сердцем такое понять сложно, лично я даже не пытаюсь, но сделаю всё, чтобы тебя поддержать. Вижу, ты успокоился. Отпусти сестру по клинку.

Метиллия до того стояла, не дёргаясь. Думаю, дело тут было больше в неожиданности, чем в опасении получить болевой импульс от захвата. Республиканок болью не проймёшь, а уж мечниц — и подавно. Мечницы — бойцы, прошедшие через школу Ордена и школу жизни в рядах десанта. Да, прощупывала. Даже пыталась надавить полем, так что в итоге я зажал ещё и её пелену, укутав плотным коконом собственных полей. Должно быть, ей было неуютно, даже душно, но именно этот дискомфорт подтолкнул мыслительный процесс республиканки. Теперь она лихорадочно соображала, как вывернуться, а потому не спешила проявлять агрессию. Но все мыслительные ухищрения мечницы канули всуе, её подруга справилась за обеих. Я отпустил метиллию, и та тут же развернулась ко мне лицом. Вгляделась в глаза.

— До тебя я не верила, что мужчина может нести на себе тяжесть Экспансии. Теперь верю… и даже чувствую сердцем. Мы с сестрой помогали Лите — на последней стадии операции. Там всё было очень сложно, всё зависело от тонкости воздействия, потому мы страховали друг друга. Ты можешь полностью мне довериться.

— Извини, если сделал тебе больно, — выдавил я. — Не люблю делать больно женщинам.

— Зато любишь делать приятно? Да? — опять голос ариалы над ухом. Он резанул по восприятию своей сексуальной энергией, и, казалось, заставил встопорщиться даже волосы на спине.

Я не выдержал этого сексуального прессинга. Даже апатия не могла меня защитить от подобной атаки. Две женщины, вжавшиеся в меня своими телами. Готовые пойти сколь угодно далеко — без всяких политесов, без ненужных условностей… С каким-то утробным рыком я набросился на метиллию: просто потому, что она оказалась ближе. И понеслось!

Они всё-таки меня разложили, как хотели, даже имплант не понадобился. Ещё бы! Вдвоём, да на разгорячённого предыдущими ласками! Но действовали аккуратно, без нажима. Учли свою прошлую ошибку, адаптировались, оценили исходящую от меня опасность. Видели, что я не совсем адекватен. Даже на мгновение показалось, они относятся ко мне с некоторой толикой сочувствия — словно через раз работающих имплант переводил меня едва ли не в разряд инвалидов. Вот ведь республиканки! Ну, хотя бы восприняли с пониманием мои чудачества. Позволили вести свою игру, даже поощряли её. Так что, когда игра подошла к концу, мне не хотелось их отпускать. Но у канатов уже ждала моя текущая «хозяйка», и выглядела она почему-то донельзя хмурой.

— Почему со мной ты такой дёрганный, а с ними — спокойный и послушный? — начала метиллия, едва мы вышли в коридор.

Я остолбенел. Республиканка. Мне. Начинает выносить мозг. Как это понимать?! Они же, вроде бы, не ревнивые? И предпочитают конкретику всем этим сопливым, чисто женским, разборкам? Или я чего-то не понимаю? Похоже, мне досталась совершенно нетипичная республиканка. Мало того, что пытается полностью подчинить, так ещё и мозг выносит женскими истериками!

— Послушай, кошка, — мы стояли близко-близко, так что, казалось, соприкасающиеся энергетические оболочки искрили, вторя душевной буре своих обладателей. — Ты отдала меня мечницам. Отдала?

— Отдала, — неохотно буркнула метиллия.

— И теперь тебе что-то не нравится? А не пойти ли тебе… предъявлять эти бредовые претензии мечницам?..

Мои слова валькирии не понравились. Настолько, что та попыталась вызвериться, как у них было принято — приложив когтистой ладонью. Однако я ожидал чего-то эдакого, да и сам не собирался больше сдерживаться. Внутри всё кипело. Перехватив ударную руку, я бросил девчонку на стену коридора. Она попыталась ударить свободной рукой, но в результате и та оказалась в плену захвата. Ломая ожесточённое сопротивление метиллии, прижал её к стене; заставил провернуться в моих руках. Лицо валькирии уткнулось в упругую бело-стальную поверхность. Её дыхание наждачкой царапало тёплый металл. Медленно, очень медленно я начал разводить её руки сначала в стороны, а потом, когда это удалось, повёл вверх. Постоянно преодолевая ожесточённое сопротивление рук, борясь с попытками девчонки извернуться, я буквально распял её на стене. Руки на ширине плеч, ноги тоже разведены, а моё тело всей своей тяжестью наваливается на неё, прижимая, не давая вывернуться. Новый взрыв активности, конвульсивные выверты мышц… Всё тщетно: несостоявшаяся «хозяйка» полностью в моей власти. Дождавшись, пока она немного поостынет, я зашептал в самое ушко рычащей от ярости кошке:

— Я тебе не коробка с бантиком, чтобы дарить всем встречным и поперечным. Если взяла на себя ответственность за мужчину, будь добра учитывать и его интересы. Ты меня понимаешь?..

— Да как ты смеешь!..

— А вот так, кошка! Мне плевать на твои когти. Плевать на твои хотелки. Ты мне не нравишься. Иди ты, милая, откуда пришла. В свою стаю. Там и трахайся. С кем вы там играетесь?.. До нормальных мужиков тебя допускать нельзя. Маленькая ещё. Детство в одном месте играет.

Больше держать эту бестию смысла не было, я донёс до неё всё, что хотел. Но прежде, чем полностью освободить эту кошку, оттолкнулся от неё всем телом, ещё больше вжимая в стену — чтобы в зародыше погасить возможный импульс прыжка. Развернулся и зашагал прочь. Конечно, она не смогла стерпеть. Конечно, бросилась в атаку. Конечно, я ждал от неё именно такого хода, так что подловил и кинул через плечо. Теперь мы бились уже без ощущения игры. Девочка была в ярости, мне же было решительно всё равно на эту её ярость. Я ловил её и кидал… ловил и кидал… ловил и кидал. Когда кошке это надоело, она выпустила когти, но и это не произвело на меня должного впечатления. Я воспринял новый уровень «развития» наших отношений спокойно. Стоически. Даже чуть-чуть философски. Мне и до того было безразлично, а тут какая-никакая игра…

Она бесновалась. Она прыгала и била. Уже через несколько минут всю грудь, руки и плечи покрывали глубочайшие борозды от боевых имплантов. В коридоре стало скользко от натёкшей крови. Валькирия даже один раз на ней поскользнулась, но это не смогло её урезонить. А потом Лита добралась и до моего торса — от алой дымки в глазах из-за сильной кровопотери я всё же пропустил коварный удар. Теперь уже мне пришлось полетать. Она пинала и рвала… пинала и рвала… пинала и рвала… Последним, что я запомнил перед тем, как погрузиться в беспамятство, был взблеск когтей и удар в район лица, а также слова, брошенные звенящим от ярости голосом:

— Тебя ещё дрессировать и дрессировать! Думаю, кошки, к которым ты попадёшь, будут рады такой игре. Обломают так, что кровью кончать будешь.

Следующее пробуждение было… Оно просто было. Хотя я рассчитывал на другой исход. Специально за полями следил — лишь бы не включились. Злил эту глупую кошку, надеялся: раз мечница, а не рукопашница — не сможет уследить за когтями в порыве ярости. Уследила.

Естественно, это была регенераторная, каких я до того повидал немало. Всё же с Валери случалось всякое. Иногда её основательно переклинивало в бою, особенно если начинала проигрывать. Её когти включались, подобно моей пелене — в критической ситуации, без участия сознания. Да и посвящение мне не забыть никогда… Среднего размера комната с серебристо-белыми стенами. Подо мной знакомое упругое ложе, с раздвинутыми створками цилиндра регенератора. Рядом ещё пара аппаратов. Все раскрыты.

Подспудно я ожидал увидеть Литу. Республиканкам вообще свойственна фанатичная настойчивость, так что ей ничего не стоило «встретить» меня сразу по пробуждении. Но в помещении я оказался один. Приподнялся, сел на ложе. Одежды по-прежнему не было. В этот момент дверная мембрана протаяла, и на пороге возникла… Меня натурально накрыло ощущением дежавю. Снежка. Нет, не рыжая, её волосы были насыщенного медного цвета, зато глаза — зеленющие, как у Ри. На несколько секунд я утонул в этих глазах, тщетно пытаясь выплыть. Только когда взгляд девочки скользнул вниз, прошёлся по груди, затем спустился ещё ниже… я пришёл в себя. Странно, но ни играть, ни улыбаться она не стала, хотя отлично видела мою на неё реакцию. Просто продолжала стоять, чего-то подспудно ожидая.

Лишь когда я немного отошёл от первого шока, смог рассмотреть детали. Гостья была облачена во флиппер. За спиной угадывалась рукоять клинка. Помимо клинка, за её спиной маячили и две республиканки, и обе — неприлично рыжие. Взгляд тут же прикипел к одной из них, с высокой причёской, собранной в какую-то фантастическую композицию. Почему-то сразу возникла ассоциация с мороженым в рожке. Но было не смешно, скорей — мило. Глаза у девочки, правда, не горели изумрудами, как у медноволосой, а были куда как более блёклыми. Да, голубо-серые — такие мне уже встречались.

Когда же я вгляделся в последнюю в боевой группе снежку… Явственно ощутил, насколько сильно в этот раз попал. Девочка по эффектности превосходила даже медноволосую. С распущенными рыжими локонами, обрамляющими фигурку эдаким ореолом… С зеленющими глазищами… С роскошными полукружиями грудей… Нечеловеческих усилий мне стоило оторвать взгляд от созерцания женских прелестей. Но интуиция кричала: это нужно было сделать. Всё же Старшей среди мечниц была именно медновласка, а значит, именно с ней мне предстояло вести беседу.

Было очевидно, что вся тройка — по мою душу. Однако вели себя гостьи странно, если не сказать больше. Девочки выстроились у самого входа, треугольником, на острие которого расположилась медноволосая предводительница. На согнутой в локте руке она держала какой-то свёрток чёрного цвета, но я лишь мазнул по нему взглядом, вновь прикипев к глазам очаровательной республиканки.

— Здравствуй, брат! — изрекла медноволосая, и в её голосе явственно проступили торжественные нотки, да и вся она как-то подобралась, вытянулась, словно по стойке смирно встала.

Сёстры от неё не отставали. Вся тройка вмиг превратилась в исполненные торжественности ледяные статуи. Только радостный блеск глаз девчонки с высокой причёской придавал им крупицу человечности.

Что-то на уровне интуиции заставило меня подняться навстречу республиканкам. Я выпрямился. Расправил плечи. Орлом глянул на тройку мечниц. Хотя, стоит признать, в обнажённом виде все эти потуги на официальность смотрелись скорее комично, чем эффектно, но девочки промолчали.

— Приветствую вас, сёстры по клинку! — тихо, но отчётливо проговорил в ответ.

— Мы прибыли по поручению Верховного Совета, Меч Республики. Возьми, примерь, — тот свёрток, что девочка держала на сгибе ладони, перекочевал ко мне в руки.

В некотором недоумении я развернул свёрток. Им оказалась форма Экспансии. И вся эта торжественность, чтобы вручить мне одежду? Я решительно ничего не понимал, но спорить тем более не желал. Без спешки, деловито, начал облачаться. Комбинезон сел, как влитой, и когда я уже застёгивал последнюю магнитную застёжку, девочка с распущенными волосами протянула мне мягкие сапожки. Финишный штрих. Высокотехнологичный материал удобно охватил ноги почти до самых колен. Закончив торжественную процедуру одевания, хотел было сморозить какую-нибудь пошлость, но, встретив спокойный и немного ободряющий взгляд медноволосой, сдержался.

— Нравится? — поинтересовалась та, оценивающим взглядом скользя по моей фигуре.

Вопрос диссонировал с нарочитой торжественностью девочек, так что я лишь недоумённо пожать плечами. Тогда она с понимающей улыбкой развернула передо мной голограмму. Я увидел себя словно со стороны, в полный рост. Осмотрел, повторяя её собственный взгляд до того. Да, на правом боку к крейсерам добавилась целая взвесь кораблей, среди которых яркими звёздочками сияли линкоры. Аж две штуки. Надо же, оба засчитали! Теперь счётчик захваченных и сбитых кораблей уверенно перевалил в двузначную зону. С внутренней стороны бедра тоже произошли некоторые изменения. Если раньше здесь, под перечёркнутой росчерком когтей планетой, сиротливо горела единица, то теперь счётчик десантных операций показывал цифру «четыре». Так, с Дальней понятно. Третья, это, наверное, база флота. А откуда четвёртая? Неужели штурм Лииты записали на мой счёт? С чего бы это? Я тогда уже не командовал операцией, вообще ничем больше не командовал…

Новый недоумённый взгляд на снежку, которая уже едва ли не смеялась. Та сделала большие-большие, совершенно умильные, глаза и кивнула головой на мою грудь. Девочка с высокой причёской не отставала от своей Старшей, и с очевидным намёком косила взглядом туда же. Я вновь вернулся к изучению собственной голограммы. Так. Стоп. Это что, у меня в глазах двоится, или… Мой полный неподдельного удивления взгляд заставил предводительницу боевой группы Ордена вновь подобраться.

— Брат по клинку! Решением Верховного Совета тебе присвоен отличительный знак высшего порядка — планета-прародительница «Синергия». С формулировкой: «За успешную реколонизацию Планетарного образования Литания и за жизни сестёр». Ты теперь легенда дальней разведки, Меч Республики! И первый мужчина за последние несколько десятилетий, кто удостоился второй планеты-прародительницы!

— Неожиданно, сёстры, — тихо выдавил я.

— Ну почему же? — деланно нахмурилась собеседница. — Ты взял на себя тяжесть Экспансии, теперь ты в обойме. Орден внимательно следит за каждым твоим знаковым шагом. Он справедлив, всегда отмечает достойных и карает отступников. То, что ты сделал для всех нас — достойно уважения, и отличительный знак — лишь первая ласточка.

— Мне что-то нужно говорить?.. Что-то особенное?

— Нет. Это не обязательно. Ты же не перед Верховным Советом получаешь эту награду, хотя, возможно, кто-то из старших сестёр и смотрит сейчас трансляцию…

— Снимали, как я одевался?..

— И как раздеваешься — тоже снимем! — фыркнула рыжая-бесстыжая с высокой причёской. Она при этом вовсю строила мне глазки.

Я внимательно всмотрелся в прелестницу. Хороша, ничего не скажешь. Даже не знаю, как реагировать на этот «подарок» Ордена. Ведь очевидно, кто-то там специально подобрал девочек в моём вкусе, перед которыми я просто не смогу устоять. Скорее всего, отличительный знак — не первая, а уже вторая ласточка, после самих мечниц. С этой снежкой в самом деле можно было забыть обо всём, выкинуть из головы все тяжкие мысли…

— Ну что, давай обнимемся? — поинтересовалась девочка с распущенными волосами.

Собственно, вопрос был риторическим, её старшая сестра меня уже вовсю тискала, попутно не забыв представиться. Звали её Вита. Следующей до меня дорвалась зеленоглазка, Алис, ну а на закуску жаркий обещающий поцелуй подарила Миса, которая даже среди озорных сестричек выделялась своей бесшабашностью.

— Леон, Высшая просила передать тебе приглашение на Дань Памяти Валери О`Стирх. Мы тебя проводим.

Мы уже натискались, и девочки теперь взяли меня в плотное полукольцо. Я с недоумением перевёл взгляд на вновь заговорившую Виту.

— Что, вот так просто? До космодрома?

— Да. А чему ты удивляешься?

— А где эта? Лита, кошка драная?

— Наверное уже в стае, — пожала плечами медновласка.

— Да ты не переживай, Леон: подумаешь, поучила девочка уму-разуму, — Миса откровенно надо мной подтрунивала. — Уверена, это только на пользу тебе пойдёт. Или обиделся? Что такого бравого воина скрутила какая-то кошка?

Подначка рыжей неожиданно больно резанула по восприятию, и отнюдь не унизительными предположениями. Опять проснулась эта тоска, от которой пытался раз и навсегда избавиться когтями Литы. Мои пустые глаза вперились взглядом в Мису, а ноги сами собой шагнули ей навстречу, отчего девочка едва сдержалась, чтобы не отшатнуться прочь — настолько пугающим и неожиданным был переход от иронии к пустоте. Руки тем временем легли на плечи снежки, придавливая девочку к земле, им вторили окутавшие стройную фигурку поля.

Мечницу буквально вдавило в пол. Всё, что она смогла — это выставить собственную энергетическую защиту. Я дождался, пока она возведёт непреодолимые, как ей казалось, щиты, и только после этого надавил в полную силу. Раздался звук, похожий на взрыв лампочки — спешно возведённая пелена погасла, раздавленная чудовищным прессом чужеродных полей. Нет, звука как такового не было — было некое неприятное ощущение, бьющее по чутью высоких энергий. От силы удара снежки разлетелись в стороны, точно кегли, и только Миса стояла, не в силах пошевелиться, с полным беспомощности и недоумения взглядом взирая на меня снизу вверх.

Я убрал давящее воздействие полей. Руки почти без участия сознания скользнули по торсу вниз, спеша занять стратегическое положение на бёдрах прелестницы. Рывок на себя — и вот уже она в моих объятьях. В обращённых на меня глазах отчётливо пульсировала, разрастаясь, тревога. Тогда я весь вжался в неё, успокаивающе потёрся о шейку, зарылся в рыжие пряди, удобно умащивая голову на её милом плечике. Моё горячее дыхание обожгло и без того возбуждённую республиканку. Она не удержалась, вздрогнула. Чуть постояла так, словно не веря в благополучный исход нарождающегося «конфликта». И в конце концов накрыла ладошкой мою голову, принялась гладить короткие волосы, приговаривая себе под нос что-то нежно-бессмысленное.

— Девочка, моя пелена включается всегда, даже когда в руках нет клинка. Я намеренно дал Лите поработать когтями.

— Ты хотел игры?..

— Нет. Я надеялся, она не удержит контроль над боевыми имплантами. Хотел сдохнуть. Надеялся, она мне поможет в этом — воин должен умереть в бою. Самоубийство — лишь крайняя, нелицеприятная мера.

Опять рыжая вздрогнула. Мои слова плетью прошлись по её восприятию, да и остальным досталось не меньше. Теперь меня не просто окружили. Все девчонки посчитали нужным плотно прижаться ко мне своими телами. Дикая, нереальная ситуация пробрала даже меня. Они пытались поддержать. Показать, что рядом, что хотят помочь и сделают для этого всё. А уж такая мелочь, как физическая близость… Это лишь средство, позволяющее выстроить мост взаимопонимания.

— Она так плохо с тобой обращалась?.. Но вроде бы она, наоборот, тебя выходила… Зачем ей давить? Ты же и без того принадлежишь Республике…

— Она тут ни при чём. Всё, что для меня было ценно — осталось там, в Литании… Кто был ценен…

— Послушай, Леон, — начала выговаривать старшая, Вита. — Мы часто теряем близких. Иногда бывает, потеря сильно бьёт по психике. Обычно в этих случаях с нами работают профессионалы, всё же расстроенная психика мечницы — это слишком опасно, чтобы просто пускать дело на самотёк. Ты кому-нибудь говорил о своих проблемах?

— Да у меня как-то никто ни о чём не спрашивал здесь… Эти проблемы ведь не здесь и не сейчас возникли. Месть дала мне отсрочку, об этом знали все республиканки, кто со мной пересекался по Литании. Валери даже оставила кровных… Но они посчитали меня уже покойником и тоже приняли смерть.

— Хочешь сказать, эта… кошка драная… тебя просто драла и пользовала?! — рыжая в моих руках вся вздыбилась. — Вместо того чтобы проводить психологическую реабилитацию?

— Без понятия, чем она занималась, пока я не очнулся, но как пришёл в себя, просто получала то, что я ей задолжал за восстановление нервных узлов. То, что смогла взять, конечно — имплант всё равно работает через раз… — усмехнулся в ответ.

— У тебя ещё и с имплантом проблемы?!. - беспокойство так и плескалось в словах Виты. — Нет, не могли старшие сёстры такого допустить! Это невозможно! Тебя наверняка встретят во время Дани Памяти. Тогда и займутся реабилитацией.

— Вита, ты не хуже меня понимаешь, что тут что-то не так, — Мису аж трясло от негодования. — Зачем вручать награду, если… мы могли прийти, а её вручать уже некому. Ты же видишь — он даже без клинка всю мою защиту в труху! Это… Это… Его нельзя отпускать в таком состоянии! Он же таких дел наворотит!

— Возможно, ошибка была. Или, что вероятней, недопонимание, — Алис казалась куда рассудительней, она старалась сохранить чистоту мысли и ясность выводов. — Недопонимание между теми, кто принимал решения. Кто-то просто не дал начать с ним работать по стандартной схеме.

— Согласна, сестра, — в голосе Виты сквозила задумчивость. — Кто-то из Верховных знал о твоём состоянии? Ведьма?..

— Догадывалась. Она пыталась до того отозвать меня из Литании. Что вообще происходит? О чём вы сейчас?

— Посуди сам. Ты психически неустойчив. У тебя даже с имплантом проблемы, а ведь именно через него обычно и проводят реабилитацию мужчины! И вместо того, чтобы с тобой плотно работать, тебя отдают какой-то… кошке. Ни разу не специалисту по психологической адаптации. Кто-то спустил ситуацию на тормозах. А вот почему, мне не понятно. Ты что-то сделал Ведьме? Задел её?

— Это личное. У нас тёплые отношения.

— Тогда я вообще не понимаю, что происходит! Но у нас чёткие инструкции: доставить тебя на космодром. Твой вылет через три часа. Так что сейчас мы все вместе грузимся в катер, и там попытаемся с тобой немного поработать. Сами. Или ты опять на когти будешь нарываться?..

— Послушай, девочка. Меня можно кем угодно называть, я много гадостей сделал. Но всё это — ради республиканок. Чтобы девочки не умирали. Я не стану тебя ярить. Ты мне нравишься. Вы все нравитесь. Орден сделал мне поистине королевский подарок, прислав именно вас. Моя Валери…

— …Принадлежала нашей ветви, — дополнила Вита. — Да, я тоже сразу поняла, почему именно нас отправили проводить награждение. Хорошо. Пошли.

И мы пошли. И очень похоже, девочки решили не затягивать с началом этой их таинственной реабилитации. Миса и Алис взяли меня за руки, наши ладони плотно переплелись. Пальчики девочек так и сновали, поглаживая, надавливая, провоцируя на ответные ласки. Ну а Вита… Эта роскошная республиканка шла строго передо мной, и её плавно покачивающиеся бёдра будоражили даже те закоулки моего естества, куда не доставали пальчики её младших боевых сестёр.

Бело-серебристый коридор сменился платформой гравитационного лифта. Мгновение, и мы уже выходим в холл здания Представительства, а сквозь прозрачные стены нам подмигивает белёсое горячее солнышко. На душе неожиданно становится тепло и спокойно — наверное впервые со времени исчезновения Валери. Неужели всё так просто, и мне просто нужен рядом кто-то, напоминающий мою валькирию? Такой же огненный и пламенеющий? Чтобы отогреть ледяную пустоту внутри…

В голову лезли всякие мысли. Положение местного светила намекало, что сейчас на планете вовсю расцветает весна. До того, как оказался в освоенном человеком дальнем космосе, я даже не задумывался, как много значит солнечный свет для людей. Уже на крейсере Валери как-то объяснила, насколько я был слеп. Солнечная активность воздействует на атмосферу, на магнитное поле заселённой человеком планеты, дотягиваясь в конечном счёте до каждого её обитателя, и эти всплески порождают такие же всплески человеческих эмоций. От циклов солнечной активности зависят планетарные конфликты, войны, политические потрясения. У людей банально рвёт крышу от удара солнечной радиации. Человечество постоянно живёт внутри эдакой ядерной бомбы, где время от времени начинается сумасшедшая реакция, грозящая взрывом.

С выходом человека в космос, он наконец смог вырваться из плена этого гигантского природного реактора. Человек стал спокойней, перестал зависеть от природных циклов. Отчасти поэтому в космических путешествиях было значительно меньше конфликтов, чем на поверхности планет. Но они были, и психические срывы случались — всё же человеку сложно жить в чужеродных ему условиях замкнутой консервной банки, медленно дрейфующей в бескрайнем космическом пространстве. Были придуманы всевозможные способы психологической релаксации, которые компенсировали людям замкнутость корабельного пространства. И особенно актуальными все эти средства становились не в межсистемных перелётах, а когда корабль уже оказывался внутри звёздной системы. Человек опять подвергался воздействию солнечной радиации, и пусть у корабля не было собственного магнитного поля, воздействие это, тем не менее, явственно проступало в статистике психических срывов и преступности в космосе.

А потом человек вновь оказывался на планете, и далеко не всегда на той же самой. Он мог вылететь зимой, а прилететь в лето. Или в весну. Или в осень. По-разному могло быть. И тут-то солнце на нём отыгрывалось с лихвой! Словно пыталось наверстать упущенное его собратом-солнцем из прошлой системы.

Спрашивается, почему так накрыло эту кошку драную, Литу? Не потому ли, что из дальнего космоса она влетела аккурат в планетарную весну? Девочка и без светила над головой была вся на нервах, а тут солнце, тепло, весна… Потекла кошка. Весну почуяла. Все её республиканские инстинкты обострились в разы. Да и снежки мои — вон как глазками зыркают! От них так и веет сексуальностью.

Надо будет потом расспросить Ведьму про этот эффект. Она, конечно, дама занятая, но никогда не поверю, что не уделит мне несколько минут личного времени. Наверняка и в гости пригласит… Похоже, на меня местная весна тоже действовала самым что ни на есть определённым образом. Даже тоска по возлюбленной не была преградой солнечной радиации и вывертам магнитного поля планеты.

Кошки, между тем, довольно бесцеремонно затолкали меня в ожидающий нас катер. Затолкали — и сразу, не дожидаясь старта юркой машинки, Вита уселась сверху, а её пальчики принялись деловито расстёгивать магнитные застёжки формы.

— Вот скажи, кошка: зачем вообще было меня одевать?..

Девочки вокруг зафыркали, но как-то очень уж нервно. Они хотели. И больше ограничивать себя не собирались.

— Признаю, моя ошибка, — серьёзно глядя мне в глаза, заметила медновласка. — И я намерена её исправить. Раздену. Покрою поцелуями каждую мышцу. Тебя устроят такие мои извинения? Или… Ты хочешь сначала Мису?..

В голосе девочки проскользнули провокационные нотки, но я не поддался.

— Решайте сами, между собой: не хочу нарушать монолит вашего дружного коллектива.

Девочки обменялись многозначительными взглядами. Сначала утвердительно кивнула Миса, потом Алис. Закончив эту странную игру в гляделки, Вита вернулась к прерванному занятию моего разоблачения. Как раз сейчас она завершила с застёжками и сильным рывком стянула с меня всю верхнюю часть комбинезона, намертво заблокировав рукавами руки. На мгновение замешкалась, словно прикидывая, оставить беспомощным или освободить. Здравый смысл в мечнице возобладал, и она продолжила меня разоблачать.

— Ты очень мудрый мальчик. Вдвойне странно, что схлестнулся с этой течной сукой… Надеюсь, во мне ты не разочаруешься.

С этими словами снежка сжала рукой мою топорщащуюся плоть и одним движением бёдер глубоко вонзила её в себя. Наш стон слился в один долгий вздох.

— Похоже… в тебе… не разочаруюсь… раз уже так… хорошо… в тебе, — простонал сквозь накатившую волну удовольствия.

Орденки вокруг зафыркали, показывая, что шутку оценили.

— Какой у тебя длинный язык! — промурчала на ушко Алис. — И я определённо знаю, какое применение будет ему в самый раз!

Так что с одной Витой я был недолго, к ней споро присоединилась и эта, дюже умная, снежка. Дальше меня пользовали уже без скидок на обстоятельства, но мне было уже всё равно. Я буквально тонул в море рыжих волос, среди которых лавовыми потоками всплывали медные прядки Виты. Если такой должна быть релаксация после психического срыва, кто-то ответит за её несвоевременное проведение… Придётся ей долго отрабатывать, и не факт, что удастся выдать хотя бы нечто, подобное релаксации в исполнении трёх бесстыдно рыжих снежек.

Три часа. Ха! До космодрома мы добрались минут за десять, но… всё равно опоздали. Потому что эти бестии настолько увлеклись, что вообще забыли о времени! О мне и говорить нечего, всё же девочки в Республике контролируют процесс, и если даже у них крышу сносит, то… Но Вита не растерялась. В ней всё же сработал некий ограничитель, и Старшая очухалась почти вовремя. Почти, потому что времени на прохождение всех положенных формальностей просто не оставалось. Девочка тут же заполошно принялась кому-то звонить по инту[1], а потом сама села за управление нашего аппарата. К тому времени и до остальных дошло, что они рискуют провалить возложенную на них миссию, а посему мечницы прониклись важностью момента и поспешили взять себя в руки. Они даже от меня отлипли, что казалось вообще немыслимым! Правда, то и дело косились, явно не прочь продолжить игру, но держались.

Чтобы не искушать судьбу, снежки перебрались на диванчик, напротив меня. Ну а севшую за «руль» Виту от остальных теперь отделяла символическая перегородка, разделяющая водительскую и пассажирскую зоны. Из расположенных там кресел одно оставалось свободным. Подмигнув девчонкам, я уселся рядом с медноволосой. Вгляделся в наплывающее проекционное изображение забортного пейзажа.

Мы на всех парах неслись через взлётное поле планетарного космопорта. Приборная панель то и дело взрывалась заполошными сигналами об опасности. Облучение, искажение гравитации, дикие скачки энергий — вот далеко не полный список сюрпризов, ожидающих наш маленький несерьёзный аппаратик в этом царстве высоких энергий. Простым смертным дорога сюда без чётко очерченного безопасного коридора заказана. Но девочки не были простыми смертными, они были мечницами. То есть существами, способными выживать и в куда более негостеприимной среде. Поля Виты надёжно отсекали катер от любых внешних опасностей. При кажущейся хрупкости, кораблик был приспособлен к работе с мечницами, и позволял им интегрировать личные защитные поля в энергетическую картину аппарата, что сразу превращало его в серьёзную боевую единицу. Со стороны подобное единство человека и механизма напоминало симбиоз, в котором не машина дополняла человека, а человек — машину. Смотрелось это дико и непривычно, диссонировало с самим базовым принципом развития техники, как эдакого придатка человека, призванного заменить недостающие ему орудия и органы чувств.

— Ты как, не переборщишь? — участливо поинтересовался я у сосредоточенной Виты. Та повернулась ко мне и упрямо тряхнула гривой волос, отчего те солнечным взрывом рассыпались по панели приборов.

— Не думаешь же ты, брат, что сёстры по клинку только для постели годятся? А, Меч Республики?

— Ну… пока я только в постели и успел проверить. Могу сказать: ходовые испытания прошли успешно!

Старшая на это лишь коротко усмехнулась и вернулась к управлению. Больше я её не дёргал. Вскоре из окружающего многообразия корабельных громад и энергий начал отчётливо проступать нужный нам борт. Он стремительно наплывал, увеличиваясь в размерах. Действительно большой. Похоже, мне в этот раз придётся путешествовать настоящим лайнером, со всеми удобствами. До того я лайнер видел лишь в совсем иной ипостаси — во время его штурма пиратами, то бишь мной.

Против ожидания, мы не стали приземляться на взлётном поле. Вместо этого наш кораблик деловито юркнул в открывшийся в борту принимающей стороны шлюз. Мечница заложила лихой вираж, петлёй огибая сгрудившиеся внутри спасательные и технические аппараты, и резко бросила нас в посадочный квадрат. Коснувшись поверхности, корабль замер. Вита победно блеснула на меня глазками.

— Успели. У нас три минуты, чтобы попрощаться.

— Ты думаешь, стоит?.. — многозначительный кивок на диваны за спиной, откуда тут же послышался смешок Мисы.

— Пошли, герой-любовник! — когда же мы выбрались на палубу, девочка, до того шедшая сбоку, буквально повисла на моей руке, вжимаясь в неё своим телом. — Леон, было бы время, мы бы ещё долго игрались. Ты и мне, и моим девочкам очень приглянулся! И дело совсем не в этой твоей геройской миссии. С тобой интересно. Сразу ощущаешь, ты такой же боец, как и мы. Активный, целеустремлённый, собранный, думающий. Так что если вдруг заскучаешь — звони.

Каждая из боевой тройки постаралась прижаться, поцеловать, сказать что-нибудь приятное. Было видно: всё, что говорили снежки, шло от души. Это подкупало. Сильно. Алис ещё и меч мне свой оставила. Призналась, что они собирались озаботиться клинком для меня, но… не успели. Заняты были, кошки. Но жест рыжей я оценил, обещал пользоваться только им и всегда вспоминать её саму и её боевых сестёр. Кажется, мечница даже растрогалась, но вовремя отвернулась, чтобы не показывать своих совсем уж неприличных для республиканки чувств.

Так меня и передали с рук на руки ожидавшей республиканке. Её я заметил, только когда тройка мечниц прянула к катеру. Серьёзная метиллия, в совершенно нелепом, контрастирующим с её нарочитой серьёзностью, наряде. Больше всего одежда женщины походила на ковбойское облачение с земного Дикого Запада. Куртка с бахромой, высокие сапожки, роскошная пряжка ремня. Только цвет вся эта экзотика имела серебристо-белый, окончательно руша все мыслимые стереотипы. С другой стороны, это на Земле когда-то существовали ковбои. Был ли какой-то их аналог у республиканок, я не знал. Смеяться же над таким необычным нарядом не тянуло, тем более, что он дополнялся маленьким пистолетом-парализатором на поясе и увесистым лучевым карабином на спине, грозно выступающим из-за плеча мощным гранёным дулом.

Пока я разглядывал девочку, она изучала меня. Нет, в её взгляде не было пренебрежения или насмешки, напротив, когда женщина вгляделась в картинки на моей груди, её зрачки даже на секунду расширились — настолько охранницу поразило зрелище пары серебристых планет-прародительниц. Увиденного ей с лихвой хватило, чтобы чётко выполнить наказ Виты: не лезть, лишь проводить до каюты.

Шли длинными коридорами, иногда проваливаясь в шахты гравитационных лифтов. Народу было мало, корабль уже взлетал, так что основная масса пассажиров из соображений безопасности находилась по каютам. Наверное, это было и к лучшему: мне совсем не улыбалось кому-то что-то доказывать. Только пару раз нам повстречались члены команды, причём в последнем случае это была пара из мужчины и женщины. На меня, конечно, бросали любопытные взгляды, но, видя рядом серьёзную метиллию из охраны, в разговоры не вступали. Ну а у дверей каюты мы с охранницей окончательно распрощались, только напоследок она оставила мне свой личный номер, чтобы было к кому обращаться в случае форс-мажора.

Дверная мембрана разошлась, пропуская меня внутрь просторного помещения. Я нашёл взглядом кровать и завалился на неё прямо в одежде. Настроение было преотличным — снежки, определённо, положительно влияли на мою психику… хотя это и не имело решительно никакого значения. Без Валери я жизни не видел, и то, что моя тонкая душевная организация мечника была со мной заодно, вызывало только чувство глубокого удовлетворения. Оставалось лишь одно невыполненное обязательство.

Подложив руку под голову, я извлёк из специального кармашка на поясе кругляшёк инта, размером с пятирублёвую монету. Нажатием пальца развернул его в прозрачный невесомый лист планшета и включил воспроизведение интерактивного приглашения: путь мне предстоял неблизкий.

Дань Памяти

Космодром Риффы, одной из планет столичного Ожерелья миров Республики, ткнулся мне в ноги разгорячённым, мягким, почти пружинистым покрытием приветливого белого цвета. Воздух планеты был свеж, насыщен душистыми запахами… свежескошенных трав, полнился какими-то непонятными ароматами, сродни мускату. Словно мы не на одном из самых высокотехнологичных сооружений планетарного масштаба, а в какой-нибудь земной деревушке.

Недалеко от посадочной зоны корабля сиротливо притулилась кабинка выхода транспортного узла. Ещё запомнилось полное отсутствие встречающих. Ладно там я — ну не стал Орден спешить, решил растянуть, так сказать, удовольствие, — но ведь были же и другие пассажиры! Пусть на челноке их было не много, но и не мало. Мимо прошла пара валькирий, неодобрительно покосились на чересчур самостоятельного мужчину, но флиппер и двуручный фламбер за спиной заставляли бешеных дам соблюдать осторожность. Такие же взгляды на меня бросала и стайка молодых девчонок, ещё слишком юных, чтобы скрывать свои эмоции, и слишком неопытных, чтобы подключать мозг. Однако и эти оторвы, проводив странным взглядом валькирий, не стали предпринимать никаких действий: если ангелы войны ведут себя подчёркнуто холодно, без перегибов, то и им не след выделяться. Рассудительность и поразительная солидарность женской половины Республики в очередной раз заставлялизадуматься о прародителях этого необычного во всех смыслах социального образования.

В кабинку я вошёл последним. Естественно, никого из предыдущей партии здесь не оказалось, все уже находились на пути к месту назначения. По рассказам Ри я знал, что нужно делать. Ри… Рыжий всполох волос, размазавшихся в воздухе, когда моя валькирия наносит удар… Её нежная улыбка, когда мы сидим на татами, взявшись за руки… Повелительный окрик, предостерегающий от ошибки в управляющем коконе крейсера… И тяжёлая грудь, которую я в исступлении целую, стискивая в объятьях такое своевольное, но такое родное тело… Моя валькирия! Захотелось выть и царапать ногтями стену. Я вмиг окутался полями, на что аппаратура кабинки ответила всполохом предостерегающих пиктограмм, но все они прошли мимо сознания. Мне было плевать на последствия.

Остро захотелось здесь же, не сходя с места, воткнуть фламбер себе в грудь. Тупой. Ну почему он тупой, как дубина первобытного человека?! Поля… У меня есть поля… Я уже тянулся к ним, наращивая концентрацию энергий внутри пелены. И вновь, как неоднократно до того, что-то остановило. Вбитые на подкорку алгоритмы продолжали работать, и сейчас они буквально кричали об опасности планетарной катастрофы. Какой-то из потоков сознания ожил, подкидывая новые картинки. Плавящиеся композиты, стекающие к моим ногам… Земля, такая устойчивая, надёжная — превращается в лужу раскалённой лавы… Трещина в земной коре, устремляющаяся дальше, к космодрому и далёкому нагромождению зданий… И люди. Сотни и тысячи людей, гибнущих в катастрофе. И ради чего? Чтобы дать шанс расстаться с жизнью тому, кому она не нужна? Даже до моего воспалённого сознания дошло, что это слишком. Я не готов расплачиваться чужими жизнями за собственный сиюминутный порыв. Осознание этой очевидной истины заставило стряхнуть с себя окаменение и развеять приведённые в движение токи энергий.

Запоздало подумалось, что зря я всю дорогу провёл взаперти, в собственной каюте. Нужно было выйти к людям. Найти валькирий. Уверен, они бы не отказались от игры, а в сексуальном угаре забываются самые тяжкие мысли. Как итог — эти вспышки апатии, порой настолько острые, что только осознание последствий заставляло одуматься. Всё же корабль — слишком уязвимое место обитания для разумных, особенно если задействовать доступный мне арсенал средств. Если уж линкор в своей боевой ипостаси не выдержал, что уж говорить про гражданский лайнер…

Немного оклемавшись, всё же нашёл в себе силы выбрать маршрут, и тут же поймал себя на новой мысли. Я сейчас в очередной раз оказался в той же ситуации, что и на Земле годом ранее, словно меня водило по кругу — или по спирали, что будет точней. Обрести сказку, чтобы снова её лишиться. Вот только теперь меня не влекла вперёд месть — этот круг я уже прошёл, уничтожив всех виновных в гибели моей Ри. Пустота в душе больше не жгла, требуя действий, она просто давила, пригибая к земле.

Мысли вдруг скакнули на новый предмет. Я вспомнил, как работает эта транспортная система. Вся земная кора пронизана бессчетным количеством коридоров, так что больше напоминает съеденное древоточцем дерево. Коридоры эти имеют разные сечения, и разную пропускную способность. По транспортной сети постоянно снуют кабины или грузовые модули, с фантастической скоростью перемещающие своё содержимое из точки «А» в точку «Б». Здесь задействованы какие-то поля, какие-то экологически чистые энергии, и подобная моей кабина способна переместиться на противоположную сторону планеты в какие-то секунды; ну а короткое перемещение и вовсе не ощущается. Однако это не телепортация и не разложение тела на атомы с последующей передачей по проводам — материя, конечно, способна переходить в энергию, но не с такой фантастической точностью, чтобы обеспечить полное воспроизводство исходного объекта. А ведь любая потеря, которая при таком переходе неизбежна, приводит к смерти объекта. Вот и не придумали республиканки за три с лишним тысячи лет ничего лучше заполненной вакуумом системы коридоров с какими-то взаимодействиями полей разной природы.

Кабина доставила меня к живописному лесному массиву, в глубине которого виднелись ажурные шпили какого-то воздушного вида сооружения. Судя по картинкам в интерактивном приглашении, именно это чудо и было последним прибежищем моей возлюбленной, когда ей надоедала война и хотелось предаться маленьким человеческим радостям. Описать сооружение на бумаге почти невозможно, оно слишком фантастично, даже сказочно — да, пожалуй, это самое точное определение. Словно сошедший со страниц фантастики эльфийский дворец. По аккуратной тропинке в лесном великолепии я направился в сторону этого архитектурного шедевра древней космической цивилизации.

Ограды как таковой здесь не было. Просто в какой-то момент деревья резко сменялись рукотворными шпилями неопределённой расцветки. Почему неопределённой? Да потому, что расцветка эта зависела от угла падения солнечных лучей и угла обзора разглядывающего его человека. Таким образом, сомневаюсь, что вообще хоть кто-то мог одновременно видеть один и тот же цвет. Что это было? Рефракция? Хитрое ребристое покрытие? Голограмма? Не знаю. Однако под впечатлением от необычной картинки все тоскливые мысли позорно бежали прочь.

Где-то в глубине конструкции обнаружился внутренний двор, достаточно обширный, чтобы вместить большое скопление гостей. Здесь уже были накрыты аккуратные ажурные столики, многие из которых оказались заняты. Многие гости, разгорячённые вином, откровенно веселились, чем поставили меня в тупик: совсем не такими я представлял себе похороны возлюбленной. Рука невольно потянулась к мечу, но тут вспомнилась цель этого мероприятия — Вечер памяти. Почему такой вечер обязательно должен быть грустным? Даже после похорон, когда на Земле поминают человека, его часто вспоминают в позитивных тонах, с шуткой, в которой лишь где-то глубоко запрятана грусть. Эти мысли заставили успокоиться, убрать руку с клинка. Убрать-то, убрал, но ещё некоторое время вокруг, живым напоминанием о мимолётной вспышке, будут сновать энергетические разряды. В связке меч-тело у меня всегда сначала пробуждалась именно внутренняя сила, любезно предоставляя на нужды сознания запасённый энергетический ресурс, а уже потом включался ресурс клинка. Мысль всегда опережала движение, ореол силы возникал задолго до касания белёсой рукояти. Ри говорила, это неправильно, у других мечниц всё обстоит с точностью до наоборот, но Силена из стаи Милены, моя первая наставница по фламберу, напротив, хвалила и уверяла, что подобный подход вызван моей силой как мечника и не один раз ещё сохранит жизнь. Наверное, окружающие всё же почувствовали мой настрой, потому что откуда-то из-за угла выскользнула тройка теней, материализовавшихся передо мной мечницами.

По центру и чуть впереди стояла женщина, по пепельным волосам и оливковой коже которой легко угадывалась метиллия. Интересно будет начать знакомство с цивилизацией республики с этой ветви, в лице Ли, и закончить на той же ветви, в лице безымянной мечницы. Но пока ничто не предвещало беды. Замершая передо мной женщина была спокойна, и в её облике не было ни тени угрозы. Должно быть поэтому мой «тренированный» на республиканках взгляд заскользил по её роскошному телу, отмечая отнюдь не боевые кондиции. Мечница была красива какой-то первозданной, немного диковатой красотой. Раскосые глаза, острый носик, заострённые ушки, даже губы имели в себе что-то хищное. Волосы собраны в хвост, что только подчёркивало эту странную дикость черт. Женщина была опасна, очень опасна. Её аура силы, когда она подошла ко мне, ничуть не уступала моей, вот только опыта у неё, судя по выражению лица, было куда больше.

Непривычно смотрелась и одежда тройки мечниц. Они были облачены в нечто воздушное, развевающееся на ветру, но отнюдь не в плащи. Присмотревшись, я выделил в женских нарядах широкие брюки с вырезами почти до паха — по внутренней и внешней стороне бедра. Схожие разрезы имелись и на руках, но рукава необычной куртки почему-то не висели вниз, как у Пьеро, а сохраняли изначальную форму. На торсе же имелась целая система странных тканевых срезов, также трепещущих на ветру. Вся эта система, как я понял, поддерживалась в актуальном состоянии токами энергий — шик, доступный лишь мечницам. Красиво, удобно и статусно. Особенно, если учесть ярко белую расцветку одеяния. Хотя нет, у первой мечницы в нём угадывались голубоватые оттенки.

Прочие мечницы красотой могли поспорить со своей выдающейся предводительницей. Медновласая белокожая снежка с повадками ртути олицетворяла собой эту столь любимую мною ветвь, а смуглокожая черноволосая снежная королева — ветвь ариал. Очень представительный комитет по встрече, одним словом.

— Старайся держать себя в руках, брат, — грудным сильным голосом поприветствовала меня предводительница. — Если тебя что-то тревожит, можешь высказать свои претензии после завершения церемонии.

— Отдать вам клинок? — совершенно индифферентно поинтересовался я. Словно и не стоял вопрос о ставшем уже частью тела фламбере — единственном для меня символе свободы в этом царстве сильных женщин, признающих лишь силу. Но цели не было, а потому и смысла рыпаться я не видел.

— И что, вот так просто — отдашь? — удивлённо вздёрнула бровь снежка.

— Он всё равно тупой, как первобытная дубина. Им даже убиться толком не получится. Кто придумал делать фламберы такими?

— У псионцев он острый, — задумчиво изрекла метиллия, мыслями пребывая где-то не с нами. Когда же вновь вернулась с небес на землю, её обращённый на меня взгляд стал заинтересованным. — Я всегда считала, это глупо, ведь тело клинка само по себе не способно нанести вред, сопоставимый с проходящими через него полями, но в таком ракурсе… Даже не знаю, что ответить.

— А ты бы смог использовать его режущую кромку в бою? — подалась вперёд медновласка.

— Да, — ответил, почти не задумываясь.

Сознание услужливо подсказало сразу несколько головоломных связок, где участвуют и энергии, и материал клинка. Острого клинка. С чего бы это? Мне ведь никто не показывал ничего подобного. С другой стороны, и обычных тактик мне никто не показывал, однако едва прикоснувшись к мечу, я уже знал, как им пользоваться.

Ариала и снежка тут же устроили игру в гляделки, словно тема эта была для них не нова, и каждая пыталась подтвердить собственную правоту в каком-то давнем споре.

— Вижу, в твоих глазах пробуждается интерес? Это хорошо, — предводительница неожиданно улыбнулась. — Давай его немного простимулируем.

Слитное тройное касание импланта стало для меня полной неожиданностью. Даже разрешения не удосужились спросить, а уже играются! Вот ведь… Но даже столь безалаберный ход не оказал должного эффекта. Если раньше от подобного касания по телу пробегали волны предвкушения, то теперь… не было ничего. Да, могут доставить удовольствие или боль. Ну и что? Что-то во мне перегорело вместе со смертью Ри и её кровных. Метиллия прочла ответ на свою попытку в моих оставшихся совершенно бесстрастными глазах, и прервала лишённое смысла касание.

— Я… Не думала, что всё так плохо, — тихо сказала она. — Никакой реакции. После года использования и тонкой калибровки парой андроидов. Неужели такое вообще возможно?!

Последнюю реплику метиллия адресовала своим спутницам, но ответом ей были лишь недоумённые пожатия плеч. Даже безучастная до того ариала сочла необходимым выразить своё недоумение.

— Я ставил имплант, чтобы ей было хорошо, — слова сами слетели с губ. — Мне хватало одной её близости… и кровных. Зачем он нужен теперь, когда её больше нет, мне неведомо.

— Слишком поздняя имплантация? — высказала своё предположение брюнетка.

Однако её рассудочный вопрос не был поддержан сёстрами. Пепельноволосая вдруг шагнула вперёд, бережно обнимая меня за шею. Пришло ощущение лёгкого касания когтей к чувствительной коже за ухом, и это во всех смыслах приятное ощущение подействовало куда эффектней импланта. Блеснувшая во взоре женщины радость от явного прогресса заставила её ещё более усилить чувственный напор. Девочка прижала меня к себе, её ставшие вдруг такими нежными и заботливыми руки уложили мою голову себе на плечико, словно руки матери — непутёвого сына.

— Обними. Покрепче, — тихо сказала она. Я послушно сдавил в объятиях её талию, жадно прижимая к себе оказавшееся таким податливым женское тело.

Несколько минут мы простояли в молчании. Я бережно гладил упругие ягодицы мечницы. Мои ладони так и норовили задержаться на месте выреза, где под пальцы то и дело попадала шелковистая кожа девочки. Орденка победно улыбалась, а её ладонь то и дело погружалась в мои волосы, чтобы, пропустив их между пальцами, вновь начать этот медитативный процесс сначала.

— После того, как они забрали моего ребёнка, я ожидал от Ордена очередной гадости, а получил… поддержку сестры, — первым не выдержал затянувшегося молчания.

— О какой «гадости» ты говоришь?! За плодом нужен постоянный надзор, слишком нестандартный способ вынашивания. Никто не доверит это дело мечнику, да ещё и с расстроенной психикой.

— Но можно же было как-то иначе…

— Нельзя. Не ты один такой. Детьми в Республике занимаются только профессионалы.

— И ты даже не станешь пытаться меня к чему-то принуждать? Наказывать? Или что вы там ещё делаете с «мечниками с расстроенной психикой»?

— Зачем? Твои подвиги во благо Экспансии хорошо известны твоим сёстрам по клинку. Никто не собирается на тебя давить. Это будет низко и подло по отношению к боевому брату, взявшему на себя защиту Республики и её женщин. Орден никогда не выступал рассадником жестокости и цинизма, мы стараемся блюсти традиции, восстанавливаем справедливость и проповедуем самые светлые и добрые чувства. Конечно, Орден далёк от идеала, и во благо Экспансии совершает много неприятных вещей… но не по отношению к преданному и проверенному в боях боевому брату. Я лично перегрызу глотку любому или… любой, кто попытается предать твоё доверие.

— Как тебя хоть зовут, благородная дева? — хмыкнул я, поднимаясь с плеча и заглядывая в глаза женщине — хотя для этого и потребовалось преодолеть нешуточное сопротивление нежелающей упускать свою «добычу» мечницы.

— Не пытайся казаться хуже, чем ты есть на самом деле. Тебе просто нужно время, чтобы восстановиться после тяжёлой потери, — не поддалась на подначку орденка.

Мечнице почти удалось пробудить во мне чувства. Всё естество буквально кричало: если таков их Орден — почему бы и не послужить ему?.. Только зачем им всё это? Последний вопрос я задал вслух и получил полный яростного недоумения взгляд дикой кошки.

— Ты доказал, что на многое способен. Доказал, что можешь любить Республику, разделяешь наши идеалы. Разве этого мало, чтобы республиканка оказала поддержку нуждающемуся в ней брату?

— Хочешь сказать, вы здесь не меня встречали?

— Тебя, конечно. Но прежде всего мы пришли отдать дань памяти сестре, в стае которой проходило наше становление.

— Простите, сёстры, я не знал…

— Тебя никто ни в чём не обвиняет, — сообщили от левого плеча голосом подвижной снежки. — Замкнулся в своём горе, вот и не видишь дальше своего носа.

— Тем более, у нас есть поручение Ордена на твой счёт, — вторила ей снежная королева от правого плеча.

А дальше мечницы полностью взяли меня в оборот. Каждая посчитала своим долгом прикоснуться ко мне, приласкать, потереться о щёку или шею своей щекой. Прикосновениям республиканок вторили цепочки разрядов, словно девочки касались не столько тела, сколько ставших моей второй кожей энергетических оболочек. Стоит ли говорить, что касания эти были куда ярче обычных человеческих ласк? Меня то и дело накрывало ощущением невероятного сродства с мечницами, даже забытое уже чувство нежности проснулось. Примечательно, что этот необычный энергетический массаж девочки применяли вполне осознанно, и он действовал так, как им было нужно, так что я всё больше шалел под градом нереальных ласк.

— А ну расступись! — вдруг разнеслось над площадью. — В сторону, мечницы!

Странно, но орденки послушались. Вот они стоят, окружив меня, а через мгновение уже синхронно смещаются ко мне за спину. На их место, тем временем, выметнулся самый настоящий вихрь чёрно-серебристого цвета — цвета столь обожаемых мною кошек. Прыжок валькирии чуть не опрокинул наземь, с трудом удалось погасить инерцию и подхватить безбашенную девчонку под попку. Должно быть, сказывался опыт — Милена была в своём репертуаре. Губы валькирии впились в мои, язык принялся давить жалкие попытки сопротивления, а потом в дело пошли зубки, уже традиционно прикусывая губу. Во рту стало солоно от крови.

— Ты раньше только Ри кусала, — улыбнулся девочке, когда её напор несколько ослаб.

— Это не я. Это ты током бьёшься. Скажи спасибо этим, белым — наэлектризовали, кошки драные! — рыкнула оторва на странно притихших мечниц.

Надо отдать республиканкам должное, ни одна не восприняла слова валькирии за оскорбление. Они все знали Милену; знали, что переделать эту фурию невозможно. Проще убить. Но зачем убивать это чудо природы, если с ней так интересно?

— Здравствуй, Ми, — улыбнулась бешеной брюнетке предводительница. Остальные тоже поздоровались, и даже бесстрастная ариала не удержалась от озорной улыбки.

— Привет, мечницы! Пришли, значит? К Валери, или моего Леона забрать?

— И так, и так.

— А вот фиг вам! Не отдам. Я в своём праве — в Памяти Ри мне отведена ключевая роль! Чтобы всяким бывшим валькириям неповадно было.

— Ладно, ладно, Ми, не кипятись, — пошла на попятный пепельноволосая. — Послушаем Память, примем окончательное решение. Но ты должна понимать, что память-памятью, а интересы Экспансии — превыше всего. Если нужно, будем совмещать, но не в ущерб. Понимаешь?

— Да всё я понимаю, девочки, — грустно вздохнула Милена. — Бурчу просто. Вы же меня знаете. Да и соскучилась я по этому Кошаку. Пойдём, что ли, Леон, поздороваемся по-нормальному?

С этими словами оторва подхватила меня под руку и потащила в ближайшие кусты. Ей было плевать на недоумённые взгляды других гостей. Ей было плевать на мнение мечниц. Ей было вообще на всё плевать, кроме меня. Приятно, чёрт возьми! Когда такая женщина столь однозначно выражает свою симпатию, это дорогого стоит. А уж когда эта чертовка провела захват и бросок, вмиг оказавшись сверху… Мне тоже стало не до гостей, даже образ пепельноволосой мечницы поувял под напором Милены.

— Не смей. Слышишь, не смей идти на поводу у этих… — шипела валькирия, дугой выгибаясь в моих руках. — Они умеют заставить считать себя благодетельницами. Их поля даже на тебя действуют пьяняще. Они пришли, чтобы забрать. Забрать тебя у валькирий. Не смей сдаваться. Слышишь?!

Последнее слово слилось со стоном удовольствия, который брюнетка даже не пыталась сдерживать. Как же она хотела! Я даже не представлял, что пока переливаю из пустого в порожнее своё горе, где-то есть женщина, которая сходит по мне с ума. И вот теперь, словно удар тока, пришло понимание: Милена моя. Моя женщина! Скучает, изнывает по мне, нуждается во мне. Она пришла забрать меня в стаю. Туда, куда я стремился вместе с Валери. Я не имею права предавать память своей девочки. Она хотела, чтобы я был с валькириями. Хотела, чтобы я был в стае. Я сам этого хотел больше жизни. Нельзя замыкаться, нужно выбираться из замкнутого круга собственных рефлексий. Они никуда не ведут. Они лишены смысла. А валькирии… Вот они — живые, чувствующие, надёжные, готовые поддержать и принять. Готовые помочь вырваться из замкнутого круга.

Мы вылезли из кустов спустя полчаса: изрядно помятые, но довольные. Я ощущал себя, словно омытым родниковой водой. Только омытым не телом, но душой. Мы с валькирией держались за руки и то и дело переглядывались, озаряя друг друга светлыми улыбками. Так и гуляли среди парковых зарослей, пока не подошёл распорядитель и не пригласил нас на оглашение, как он выразился, «материальной части Памяти». Я ещё плохо понимал, что происходит, но Ми была настроена решительно и потащила по указанным парнем координатам.

Мы оказались в просторном помещении, утопающем в солнечном свете, в изобилии льющемся через прозрачную стену. Основное убранство здесь составляли разбросанные тут и там удобные креслица, разбавленные более массивными диванчиками. Впрочем, и те и другие имели каплевидные, зализанные формы, вырастая из тонкой центральной ножки. Беспорядок в расположении мебели был кажущимся, на самом деле все кресла были обращены в одну сторону — к небольшой свободной площадке у одной из стен. Именно к этой площадке проследовал распорядитель. Над его головой тут же развернулась голограмма, изображающая нечто вроде родового герба О`Стирх — семьи, к которой принадлежала моя Ри. Рисунок содержал какую-то непонятную абстракцию на тему космоса, и что означал, мне было решительно непонятно.

В некоторых креслах уже сидели другие приглашённые. Самыми приметными среди них оказалась группа мужчин, оккупировавших пару самых дальних диванов. Скорее всего, это были мои предшественники, раньше меня победившие в «борьбе» за руку и сердце рыжей красавицы, а попросту затащенные ею в постель и использованные по прямому назначению с последующей обязательной установкой импланта. Моя дама и здесь проявила поразительную разносторонность. Двое самых адекватных были среднего телосложения и зыркали по сторонам зелёными, как и у Ри, глазами. Они были серьёзны, собранны, и готовы к предстоящему действу. Ещё двое составляли их диаметральную противоположность, щеголяя полным отсутствием интеллекта в поблекших глазах. На их лицах блуждала улыбка дебила пополам с недоумением: зачем это нас вытащили из капсул удовольствия, и что здесь вообще происходит? Подозреваю, они даже не понимали, что владычица их грёз уже отошла в мир иной. Ещё трое держались вместе, и также казались готовыми к противостоянию, вот только их постоянные переглядывания и бегающие глазки не оставляли иллюзий: они держатся друг за друга, но от любого давления их союз развалится, а они сделают всё, что от них потребуется.

Совсем другое впечатление создавала тройка рассредоточившихся по залу женщин. Все медноволосые, а одна, самая молодая, и вовсе рыжая, только волосы у неё, в отличие от Валери, были послушными и прямыми. Все подтянутые, стройные, разве что одна из старших казалась несколько широковатой в кости и имела особенно внушительные формы. По глазам сложно было сказать что-то определённое, но старшие точно были уверенными в себе, взвешенными, считающими, что весь мир им должен — как минимум, та его часть, что сосредоточена в этом зале. Именно от них исходила основная угроза. Третья была молода и, должно быть в силу своей молодости, столь явным стервозным характером не отличалась, что, однако, не мешало ей быть активной, любознательной и подвижной — полагаю, ей тоже палец в рот не клади. Одним словом, мы с Ми оказались в том ещё серпентарии, и даже сам факт моего здесь появления породил к жизни зловещее беззвучное шипение женских особей, и недоумённую озлобленность — мужских.

Мы с валькирией предельно небрежно, держась под ручку, прошествовали к ближайшему креслу и уселись в него. Оба. Я — по центру, дама — на условную зону подлокотника. При этом кошка эдаким исполненным нарочитой откровенности жестом забросила на меня свою ножку, в то время как её когтистая пятерня принялась гулять у меня под комбинезоном — пока только в районе шеи и ключиц, но без гарантий. Я принял игру этой брюнетистой оторвы. Обнял кошку за талию, а свободной рукой принялся гладить специально подставленное колено. На губах валькирии заиграла довольная улыбка, она едва не мурчала, — ни дать ни взять, сытая кошка, получившая своё блюдце сметаны. Наше предельно раскованное поведение породило среди оккупировавших зал женщин недоумение: ещё немного, и они бы высказали нам его вслух.

— Кто это, Пинни? — поинтересовалась молодая, всё же не удержав своего любопытства.

И тут дам прорвало.

— Разве Милена получает что-то материальное от Валери? — вопрошала старшая.

— По какому праву она заявилась сюда с мужиком? Вы со своей игрушкой перепутали комнаты, Ми?

Что ж, реплики женщин многое проясняли. Старшее поколение хорошо знало мою безбашенную спутницу, а вот меня они не знали, полагая придатком подруги умершей родственницы.

— Простите, дамы, но я не могу выгнать отсюда Милену. Она близкая подруга самой Валери и её последнего избранника, и ей отводится ключевая роль и в материальной, и в основной частях Памяти. Старшей валькирии предоставлено право присутствовать на всех официальных мероприятиях и даже, цитирую, «гнать в шею этих драных кошек, если они попытаются что-то возразить моему Леону». Кстати, этот гражданин — Леон Иванович Познань, тот самый последний избранник Валери О`Стирх.

— Может быть, они ещё и трахаться здесь начнут? — съязвила младшая.

— По этому поводу также есть особая воля Валери О`Стирх.

— Да ладно?! — опешила, видимо считавшая себя особенно остроумной, рыжая.

— Там указано, что есть вдруг Ми и Леон решат предаться любовным играм, остальным предлагается…

— Дай угадаю, Пинни? — с чарующей улыбкой вклинилась старшая, — «покинуть комнату и не отсвечивать, либо отвернуться и изображать мебель»?

— Вы совершенно правы, уважаемая О`Стирх, — кивнул распорядитель, поклоном пытаясь скрыть улыбку.

— Тогда что мы тут вообще делаем? — уже без улыбки вопрошала старшая. — Нас сюда что, специально пригласили, чтобы поиздеваться напоследок?

— Нет, дамы, что вы! Валери О`Стирх оставляет основную часть своего достояния роду.

— Тогда что здесь делает этот… мужчина?

— Его присутствие также обязательно. Его касается основная часть Памяти, а материальная должна обеспечить выполнение этой самой основной.

— Послушайте, дамы, если вас не устраивает моё общество, я могу встать и уйти, — спокойно бросил женщинам, и сразу переключился на распорядителя. — Или это запрещено?

— Нет, что вы, гражданин Познань! Но в распоряжении Валери О`Стирх есть и такой вариант. Если вы уйдёте, всё имущество отойдёт Ордену. В этом случае мне нужно от имени Высшей валькирии передать: «Не злите его, девочки. Он этого не любит, а я не люблю, когда делают что-то, чего он не любит».

Последнее замечание породило в зале очередную эмоциональную волну, в которой в этот раз доминировало чувство лёгкого ошеломления. Дамы стали активно переглядываться, пытаясь что-то понять или о чём-то договориться.

— А если уйдёт кто-то из остальных?

— Его часть материальной Памяти отойдёт Ордену.

— Выходит, мы должны терпеть присутствие этого… — старшая хотела что-то сказать, но, увидев предостерегающе зарычавшую, с выпущенными коготками, Милену, передумала. — Давай уже к делу, Пинни, а то мы тут все передерёмся.

Распорядитель вновь поклонился и начал оглашать, кому и что причитается из наследства Валери. Выходило, моя дама была весьма обеспеченной гражданкой. Перечень её имущества занял несколько информационных массивов голографического столба, и добрых полчаса реального времени. Здесь были какие-то производства, курорты во внешних колониях, дома и квартиры на доброй половине столичного Ожерелья миров, даже одна орбитальная верфь была! Вот уж Ри удивила, так удивила! Никогда бы не подумал, что у валькирии, десантницы, может быть такой капитал. Ми быстро развеяла моё недоумение. Оказывается, десантницы часто получают что-то из захваченного в ходе Экспансии, но только в том случае, если имеют достаточные компетенции для управления захваченным. Тем самым решается одна из проблем с последующим распределением и кадровым потенциалом. «Я, например, больше по оружию, — призналась Ми. — Взяла в своё время несколько оружейных заводов, так потом сыпали и сыпали… Теперь целый производственный конгломерат один из моих мальчиков тянет». Вот тебе и коммунизм! Оказывается, профессия валькирии не только почётна, но и весьма прибыльна для рода, у которого уже есть необходимая база, а вот способов её расширения — нет.

Потом распорядитель принялся раскидывать массивы имущества по новым хозяевам. Пара серьёзных мужиков получила орбитальные верфи и ещё несколько связанных производств, и это никого из дам не удивило и не возмутило. Остальным мужчинам досталась пара курортов и это поместье, и тут уже республиканки не смогли сдержать своего неудовольствия. Однако основной перечень имущества всё же ушёл старшим, оказавшимся сёстрами Ри, и младшей, оказавшейся её дочерью. Меня распорядитель оставил напоследок. Почему — выяснилось очень быстро.

— Леону Ивановичу Познань Валери О`Стирх оставляет свои дома и квартиры в столичном Ожерелье, за исключением данного поместья, и тренировочный комплекс «Юсинс». Также в его собственность переходит космическая яхта «Селенга» со всем приписанным к ней имуществом, включая гоночные катера. Кроме того, всё имущество, призванное обеспечить выполнение требования основной Памяти, вошедшее в достояние остальных наследников, обременяется правом Леона Ивановича разово его использовать. В случае отказа в таком использовании, оно безусловно переходит Ордену.

— И какое имущество будет участвовать в Памяти? — вопрошала старшая, уже ощутившая подвох.

— Почти всё, что было получено в боевых операциях, где участвовала Валери О`Стирх.

— Как-то мудрёно… — протянула дочь Ри, странно поглядывая на меня. — Я ничего не понимаю.

— А всё просто, девочки, — хмыкнула Милена. — Думаю, нашего Леона ожидает незабываемое путешествие по столичному Ожерелью миров и Внешним колониям, где ему будут демонстрировать, какую роль в событиях их захвата сыграла наша Ри. Она ведь обещала тебе экскурсию по Республике?

— Обещала, — вздохнул я. Меня эта перспектива совершенно не вдохновляла. Без Валери всё будет не так.

— Да ты не раскисай, милый! Она же была ещё той затейницей. Думаешь, просто отправит путешествовать? С другой валькирией? Небось, сама будет экскурсоводом в виде голографической проекции. А андроиды ей в этом помогут. Готова поспорить! Она же понимала, в каком ты окажешься состоянии, если с ней что-то случится.

— Не помогут, — новый грустный вздох. — Они погибли во время моей операции во Внешних колониях.

— Да ладно! Их, кстати, сколько было? Двое? Трое?

— Двое. Ле и Ри. Ри ушла с десантом, штурмовать контору виновных в гибели Валери внешников, где и словила выстрел из плазменной турели. Ле… погибла от моих полей, во время сражения с линкорами врага. Я тогда уже плохо соображал, полностью выложился в бою…

— Ты. Уничтожил. Нашего. Андроида?! — взревела старшая, да и младшая была ошарашенна и зла.

— Она не ваша. Это была моя женщина. И я сам отвечаю перед своей совестью, что не уберёг её! — рыкнул в ответ, и от меня дохнуло энергией напряжённых полей. Опять началось! Опять теряю контроль над собственной яростью, а вместе с ней — над полями. — Милые дамы, я прошу вас не провоцировать. Это в ваших же интересах. Если не удержу поля — вы рискуете ещё и этого поместья лишиться.

От моей «наглости» женщины на какое-то время потеряли дар речи. Они лихорадочно пытались понять, что вообще происходит, и по какому праву мужчина пытается им угрожать. Мило улыбающаяся валькирия на моих коленях только подливала масла в огонь, и именно к ней я обратил свой следующий вопрос.

— Ми, зачем мне эта яхта? Зачем квартиры и дома? У меня нет ни желания, ни, как ты выразилась, компетенций.

— Чтобы управлять таким имуществом, компетенции не нужны. Валери полагала, этим за тебя займутся андроиды, но раз ты их не сберёг… Ничего, не переживай, у тебя же есть я!

— А почему это у него есть ты, Милена? — возмутилась молодая. — Он же принадлежал Валери, а значит, теперь принадлежит роду О`Стирх. Вон, этих мы быстро к делу приставим, — бросила она в сторону мужчин. — Или я опять чего-то не понимаю?

— Ты конечно можешь попытаться его «пристроить»… — с ноткой задумчивости изрекла брюнетистая оторва. — Вот только… у него были особые отношения с Ри. Собственно, ты и сама это поймёшь, когда основную часть Памяти услышишь. Она вам его не отдаст. Он теперь сам по себе. Со мной. Так, Леон?

— Вообще-то я не вещь, чтобы меня кому-то отдавать или не отдавать, — совершенно беспардонные слова юной О`Стирх стали последней каплей. Меня основательно накрыло. — Где у вас тут Сфера?

Не дожидаясь ответа, я поднялся, отстранил попытавшуюся меня задержать валькирию, и вышел из комнаты.

— Этот мальчик оборзел. Это ты его так распустила? — шипела вдогонку старшая сестра.

— Дура ты, Во. Он не мальчик, а мечник. Ты что, не чувствуешь, как его накрыло? Хочешь, чтобы он тебе поместье спалил? — рыкнула в ответ Милена. — Все бы они такими «борзыми» были… Нормального кота в стаю днём с огнём не сыщешь… Из-за таких, как ты.

— Мечник? Мужчина? — нашла новый повод удивляться дочка Валери.

— Мечник? Мальчик? — вторила ей, чуть ли не мурлыча, старшая. — А у нашей Ри губа не дура! Я себе тоже такого хочу…

Сферу я так и не нашёл, просто бесцельно прослонялся с десяток минут по коридорам обширного поместья, после чего выбрался на улицу. Почти сразу пискнул мой инт, и в воздухе повисла проекция Милены.

— Быстро на площадь! Сейчас начнётся!

— Идите вы все! Только после Сферы.

— Леон, ты не понимаешь! Они без тебя не начнут! Тебя на куски порвут, если не объявишься к началу!

— Ми, я уже всё сказал. Порвут — и слава богу. Лучше пусть это сделают валькирии. Меч всё равно тупой, как дубина.

— Леон, это же Память! Ри её для тебя обновляла! Специально! Это… ты же дикий совсем, не понимаешь наших обычаев… просто поверь, что так нужно. Она бы тебе этого не простила. Давай, не заставляй меня мечниц присылать. Некрасиво получится.

— После энергетической комы ждать ещё дольше придётся, — пожал я плечами. — Впрочем, я тут совершенно заблудился. Ты меня по пеленгу найдёшь?

— Я тебе сейчас маршрут проложу.

— Не надо маршрута. Если не придёшь, я тут лучше погуляю, может, где на Сферу наткнусь.

Милена ничего не сказала, просто выключилась. Думаю, девочка разозлилась, но мне было плевать. После дурацкого торга, который устроили те гражданские республиканки, воспоминаний о кровных и попыток меня поделить не хотелось вообще видеть республиканок. И этот строй я проповедовал в Литании?! Они ничем не лучше «дикарей» с Земли. Едва Ри погибла, сразу принялись делить её достояние, и натурально возмущаться, что что-то ушло «на сторону». Противно. Надо было не уходить, а прям там с Ми развлечься, чтобы этих меркантильных стерв поучить.

За такими мыслями меня и застала валькирия. Она начала наш разговор с сильной пощёчины, только с коготками, так что по щеке пролегли глубокие кровавые борозды. Я не стал блокировать удар, с отстранённым интересом наблюдая за бешеной брюнеткой «в действии».

— Оторвалась? Теперь, наверное, моя очередь? — я коснулся клинка, окутываясь полями. Сразу немного отпустило.

От первой молнии она увернулась, резким прыжком уйдя в сторону.

— Леон, успокойся! Сейчас мечницы появятся, дашь им лишний повод вмешаться! — зрачки девочки расширились от азарта.

Валькирия понимала, что ей не уйти, если я продолжу шмалять разрядами, но это знание её только возбуждало, да и интересно было оторве попрыгать. Наверняка она попытается выбить клинок, как в своё время Тина. Я решил дать ей шанс подойти поближе.

— А мне плевать, Ми. Эти стервы уже поделили труп мой Валери! Надо было там потрахаться, а потом встать и уйти. Знал бы, что так противно будет — точно бы этим сукам ничего не оставил, — Милена была уже близко, и по некоторым подрагивающим мышцам можно было понять, что она готовится к прыжку. Пусть прыгает — тогда-то я её и подловлю.

— Леон, мы так живём. Ри пахала не только для Экспансии, но и для рода. Та, мелкая — её дочь. Очень интересная девочка. Возможно, даже по её стопам пойдёт. Ну а старшие… Они деловые республиканки, вместе тянут промышленный потенциал рода. А это основа Экспансии, без этого потенциала ничего не будет — ни кораблей, ни даже мечей, которыми ты рубишься, — девочка прыгнула. Я не стал бить сильно, саданул наотмашь, и Ми хорошенько приложило током. Разряд скрутил её тело, заставил съёжиться, сбил с прыжка, и именно в таком положении я и поймал девочку на руки. Прижал к себе, зарылся в волосы. Ей понадобилась пара минут, чтобы полностью прийти в себя, когда же это случилось, вместо ожесточения валькирия лишь сильнее вжалась в меня. — Получил, что хотел? Разделал маленькую хрупкую кошечку своими полями? Показал силу? Что дальше?

— Пошли, что ли, на площадь… Только я тебя с рук не отпущу.

— Да я совсем даже не против. Поиграю только с тобой немного.

Пока я нёс девочку к месту оглашения Памяти, она, выпустив коготки, гладила мои живот, грудь, плечи, даже за спину залезала. Ну а её язычок всё это время был занят зализыванием моих ранок на щеке. В таком живописном виде мы и предстали перед остальными гостями, а так как ждали только нас, все взгляды тут же скрестились на нашей композиции. Гражданские тихо бухтели, всем своим видом выражая возмущение подобным вопиющим поведением на Вечере памяти, зато присутствующие на церемонии валькирии повели себя куда интересней — они тут же принялись зубоскалить. Некоторые предложили нам выйти до оглашения на середину зала, и здесь немного пошалить. Мол, такое зрелище сполна искупит их тягостное ожидание. Однако все эти шутки были ироничными и не злобливыми, Ми здесь любили, и, зная непоседливый и живой нрав Старшей, требовать от неё подобающего поведения не собирались.

Я огляделся по сторонам, пытаясь охватить всю картину целиком. Это точно не тот зал, где оглашалась материальная часть Памяти, да и народу здесь собралось значительно больше. Уже по одному обилию приглашённых можно было судить, что в Республике считается более ценным — материальное или идеальное.

Гости собрались на огромной площадке, покрытой упругой травой. По всему пространству этой рукотворной поляны были раскиданы невысокие столики с ажурными, почти сливающимися в своём минимализме с травой формами. Те, кому не хотелось сидеть на стульях, расположились прямо на траве. Были и такие, кто не сидел, а лежал, порой в весьма живописных позах. Некоторые девчонки разбились на группки, и в таких компаниях теперь слышались особенно задорные смешки. А часть и вовсе шутливо боролась — прямо на траве. Ну а по центру всего этого действа, похожее на круглый постамент, возвышалось основание голографического столба. Здесь уже горели контуры вот-вот готовой вспыхнуть в полную силу голограммы. Поминки по-республикански выглядели живописно, и отнюдь не траурно.

— Ми, а почему девчонки веселятся? Разве они не пришли отдать память Валери?

— Ну да, пришли. И отдают. Сегодня все разговоры только о Валери, девчонки вспоминают самые курьёзные или торжественные моменты с её участием. Она ведь прожила очень яркую жизнь, твоя Высшая, многое успела, — тут Старшая немного приуныла. — Только ребёнка от тебя родить не успела… Сама. Жалко.

Немного помолчала, и тут же вновь загорелась.

— Но ничего, мы с тобой за неё отработаем. Потом расскажу дочери вашу историю… Пусть растёт правильной с самого детства, чтобы не получилось, как у нас с Ри, когда только после пятого мужика начинаешь понимать, что тебе от жизни надо.

Меня такая уверенность Милены в будущем несколько удивила — слишком чётко она расписала не только свою, но и мою в нём роль. Но я предпочёл промолчать. Ещё ничего не ясно, но настрой валькирии мне, определённо, нравился. Ну а то, что все здесь не обряжаются в траур… этому можно было только порадоваться. Гости видели то, что Валери сделала, а не на то, что её больше нет. Наверное и мне стоило бы попытаться взглянуть на жизнь с подобной стороны, но пока получалось плохо. В сердце по-прежнему чернел провал. Душа казалась выжженной, а после опалившей её мести — топорщилась оплавленной и спёкшейся кромкой, подобно жерлу потухшего вулкана. Я тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли и вопросительно посмотрел на Милену.

— Пойдём к девчонкам, — кивнула она на самую шумную компанию, резвящуюся возле самого голографического столба.

Я прошествовал сквозь неровные ряды валькирий и сгрузил свою ношу аккурат возле двух катающихся по земле девчонок.

— Эй! Ты чего? — возмутилась та.

— Ты же хотела к девочкам?

— А ну ложись рядом! — категорично распорядилась оторва, вполне однозначно похлопывая по травке.

Но стоило мне присесть, валькирия совершенно бесцеремонно притянула меня к себе, выбивая из равновесия. Чтобы не упасть носом в землю, пришлось опереться на руки. Однако девочка только этого и добивалась, потому что тут же гибко ввинтила своё тело под мою раскорячившуюся в неустойчивой позе тушку. Перед лицом оказалась её чёрная макушка, а животом и тем, что ниже, я отчётливо ощутил аппетитную попку доверившейся мне кошки. Окружающие нас валькирии среагировали очень бурно.

— Познакомишь нас, Ми? — мурлыкнула миловидная миниатюрная метиллия, устраиваясь рядом. Она так живописно улеглась на бок, уперев локоток в землю, что я не сразу смог оторвать от неё взгляд.

Вторая ничего не сказала, просто подлезла под мою руку и что-то зашептала на ушко Старшей валькирии. Остальные девчонки повели себя столь же вызывающе, но самые вкусные места оказались заняты, поэтому они лишь сгрудились вокруг, с живейшим интересом разглядывая нашу композицию.

— Это Леон, избранник нашей Ри. Я вам о нём говорила. Который Кошак. Он наш, посвящённый, так что можете без церемоний.

— О-о! — воскликнула метиллия по правому боку от меня. — Как интересно! А я тоже валькирия. Старшая, как и Ми. Лиса.

— Ну так подползай под вторую руку, валькирия. Чего ждёшь? Меня точно не отпустят тебя подгрести самостоятельно, да ты ещё и обидеться можешь…

— Каков наглец! — восхитилась республиканка. Но больше для вида, возражать она и не собиралась, а вместо этого гибко извернулась, прижимаясь ко мне своим тренированным телом. Мне оставалось только накрыть её рукой и чуть прижать.

— Эй! Задушите! — действительно задушено пропищала из-под меня Милена.

— Ничего, Старшая, тебе полезно, — фыркнула в ответ Лиса и, кажется, прижалась к нам ещё сильней.

Вскоре к нам присоединились и остальные боевые сёстры, и к началу церемонии меня облепили со всех сторон. Глазки девчонок при этом блестели бесшабашной удалью, предвкушением и иронией — валькирии рвались играть. То и дело кто-то из них запускал когтистую лапку мне под комбинезон, и чертовок совершенно не смущало, что я уже и так сжимаю в объятиях аж троих валькирий. Воистину, эти женщины привыкли к жизни в стаях. Их логика была проста: раз мы с девчонками не трахаемся, значит, ещё можно попытаться выгрызть место в намечающейся игре.

— Ты ведь дашь мне коды своего импланта? — мурлыкнула Лиса, наигравшись. Ей вторили прочие девчонки.

— А ну, брысь, кошки! — рявкнула из-под меня Милена. Но она была слишком сильно зажата, поэтому вместо грозного рыка смогла издать лишь сдавленный писк. — Никаких имплантов! И без них можно играть, и, смею вас заверить, ничуть не хуже. Вон, они с Ри вообще импланты не использовали, а жили душа в душу!

— Тем более не будет ничего страшного, если я узнаю коды, — коварно промурчала Лиса.

Но поползновения девчонок пресёк голос распорядителя церемонии, известного уже мне Пинни. Он попросил всех сосредоточиться и постараться не отвлекаться. На него зашикали. Если бы на месте парня была та же Милена, она, наверное, просто попросила бы девочек заткнуться и послушать свою сестру, которая хочет что-то им сказать с того света, но распорядитель не был валькирией, поэтому ничего такого сказать не мог. Однако дамы пошумели-пошумели, и успокоились. Пинни дождался сравнительной тишины, после чего склонился в благодарном поклоне и покинул зону голограммы.

Вместо него на возвышении возникла… моя Ри. Она сидела в мучительно знакомом мне капитанском кресле нашего крейсера, закинув ногу на ногу, а её потрясающие непослушные волосы рыжим шевелящимся коконом укутывали её тело. Любимая была словно живая. Я аж задохнулся от нахлынувших эмоций, и это не укрылось от сгрудившихся вокруг валькирий. Меня принялись ласкать с удвоенной силой, а над ухом громко и провокационно задышала Лиса. Они сейчас ощутили всю глубину моего чувства к их старшей сестре, и попытались утешить на свой лад. Странно, но им это удалось. Тело немного расслабилось, а душа почти вернулась к реальности из нахлынувшего потока ярчайших воспоминаний.

— Здравствуйте, сёстры! — широко и открыто улыбнулась Высшая.

Ответом ей был нестройный гул валькирий. Они, словно забыв, что имеют дело с голограммой, отвечали подруге!

— И ты, милый мой мальчик, здравствуй. Видишь, как всё получилось? Не смог в этот раз уберечь свою шебутную валькирию — как и ту Милли, во время десанта. Но я уверена, что ты пытался, и тем более уверена, что ты отомстил. Жестоко и кроваво, — женщина на голограмме упрямо сжала губы, её глаза сверкнули сталью. — А посему живите дальше, сёстры. Раз я отомщена, раз живёт моё наследие, раз я что-то успела сделать для Экспансии, — я счастлива. И вы будьте счастливы этим. Но сегодня я хотела сказать не об этом. Сегодня я хочу рассказать вам историю своей любви, сёстры. Хочу, чтобы и вы нашли её, а найдя, не потеряли, не растоптали из-за дурацких условностей.

Дальнейшее изложение состояло из нарезок голографических картинок, мастерски скомпонованных в единый событийный ряд. Перед валькириями промелькнула сжатая в полчаса история нашей любви — от самой встречи на станции на орбите Земли, и до достопамятной совместной десантной операции. Порой картинки были весьма откровенны. Чего только стоил вид опускающейся на колени Высшей! С вполне конкретными намерениями опускающейся! На этом месте облепившие меня валькирии выпустили коготки, а Лиса восхищённо прошептала в самое ухо: «Каков наглец!»

Образы на голограмме сопровождались неизменными пояснениями Тёмной Матери. Она рассказывала чётко, без всяких красивостей, строго по делу, словно делала доклад. Валькирии же слушали её, будто моя девочка пела им балладу — настолько привыкли к подобной подаче важной информации. Скупые слова Высшей проникали в их души, вызывая эффект ничуть не меньший, чем от яркого видеоряда. Поэтому, когда голографический столб вновь показал замершую в кресле О`Стирх, её встретила звенящая тишина, нарушаемая лишь отдельными отрывочными возгласами-всхлипами.

— Как-то так, девочки. Как видите, я вовремя поняла, что дело вовсе не в импланте, и была счастлива. Хочу сказать спасибо своему мечнику за это. Не каждой из нас выпадает такая удача — познать всю глубину настоящей любви; а мне, такой испорченной и порочной, выпало. Благодаря тебе, мой мальчик.

Несколько минут Валери на голограмме молчала. Я с трудом сдерживал подкатывающие к горлу слёзы — благодаря показанному женщиной фильму, я словно вновь пережил все эти волнительные мгновенья. Воспоминания о былых ощущениях волной омыли тело и душу, оставив по себе ощущение чистоты и осознание важности текущего мгновения.

— Ещё я хотела поблагодарить всех вас, девочки, за то, что вы были у меня. Я была счастлива ещё и благодаря вам, благодаря вашей любви и дружбе. Спасибо вам, сёстры! Как видите, я даже в смерти пытаюсь наставить вас на путь истинный, пытаюсь сделать за вас правильный выбор, пытаюсь позаботиться о вас. Всё это потому, что не могу иначе, а также потому, что хочу, чтобы вы жили дальше и не забывали меня и других сестёр, отдавших свои жизни Экспансии. Память о нас должна сделать вас сильнее. Наши свершения не должны кануть в Лету, наши жертвы не должны быть напрасными. Теперь я хотела бы сказать и вам своё слово.

Следующий фильм, растянувшийся на полтора часа, был… сильным. Я смотрел, и порой шалел от увиденного. Вся просмотренная мною на Земле фантастика была жалкой пародией на ЭТО. На экране сталкивались многотысячные флота, сотни тысяч валькирий обрушивались на обречённые миры или гибли, до последней капли крови защищая свои планеты. Передо мной проходили судьбы целых миров, гибнущих, чтобы потом быть восстановленными в новой, непредставимой ипостаси. Гасли звёзды, чтобы потом вновь загореться с новой силой. Чудовищной, непредставимой сложности операции, требовавшие переброски ресурсов в масштабах, превосходящих космические процессы. Затраты энергии, превышающие годичный выход от десятка солнц. Информационные объёмы, превосходящие даже самые смелые предположения земного человечества. Бесконечные вереницы производственных цепочек, учитываемые в деле Космической Экспансии Республики Ноч. И над всем этим чудовищный, мощнейший, непредставимый интеллект одной Высшей валькирии, внёсший в эти процессы свою упорядочивающую роль.

Масштаб личности моей Ри потрясал. Она думала и принимала решения, она лила реки крови, она собственноручно казнила и миловала целые цивилизации. Она, не задумываясь, жертвовала собой, и великое множество раз спасала своей жертвой даже не десяток, и не сотню, а тысячи и десятки тысяч сестёр — целые флотские соединения десантных кораблей. Она сутками не вылезала из центра управления операциями, она грызла глотки, дралась на дуэлях — всё это ради своих сестёр, чтобы украсть у смерти очередную жертву, которую та уже считала своей. Она не боялась никого и ничего. Для неё не было авторитетов — кроме интересов Космической Экспансии. Даже последняя её операция, в которой она, вроде бы, просто помогала мне, предстала совсем в другом свете. Она, вроде бы ненавязчиво, даже не всегда лично, но вела дело в нужную сторону. Корректировала свои стремления и решения, если у окружающих были другие, лучшие, но никогда — никогда! — не плыла по течению. Да, она вроде бы просто учила меня, просто страховала, но в её такой милой и такой невероятно умной головке любые внешне спонтанные процессы оказывались разложены по полочкам. Любые наши совместные решения, любые её действия оказывались исполненны рассудочности — с её стороны они не выглядели случайной импровизацией. Та же десантная операция, когда мы срезали оружие с фрегата внешников. И самое поразительное — это её цель. Да, помочь мне, да прикрыть меня, но самое главное — послужить Космической Экспансии, какой она её видела. И она чётко отдавала себя отчёт, сколько жизней сестёр сохранила. Это поражало больше всего. Она даже в такой, как мне казалось, малости, как помощь в рейдерстве, была до последнего верна себе, стремилась к конкретной цели, о существовании которой я даже не подозревал.

Когда картинки вновь сменились образом моей Ри, целых десять минут на поляне стояла тишина. Только частое и глубокое дыхание валькирий и гражданских республиканок нарушало её обволакивающее ничто.

Я вдруг с поразительной ясностью осознал, что после таких кадров девочки не отступят. Никогда. Можно снимать искусственные, ненастоящие фильмы и пытаться ими заразить людей. Можно вести самую изощрённую пропаганду. Но всегда найдутся скептики, всегда кто-то вычислит идеологию. А вот когда перед тобой вот так, без всякой шелухи, предстаёт жертвенный путь твоей сестры… Отдавшей жизнь, и ни о чём не жалеющей… Завещающей не предавать того, что она сделала ради тебя… Это сильно. Это невозможно победить, перебороть. Я был уверен, что после подобного вечера валькирии пойдут убивать и умирать с ещё большим энтузиазмом. А ведь каждая из них наверняка носит под сердцем, или где ещё там, информационный кристалл с записями Памяти своих самых близких и любимых сестёр, погибших когда-то ради Экспансии, погибших ради них. Я сглотнул подступивший к горлу ком. У меня больше не было сомнений: Экспансия Республики достигнет своей цели. Просто во вселенной нет ничего подобного по силе, по жертвенности, по вложенному интеллекту. Внешники по сравнению с этой мощью — пигмеи. Языком Космической Экспансии говорит сама История, говорит само будущее Человечества. Даже если его кто-то ещё не осознал, не увидел, оно уже родилось. И неизбежно вызреет, неизбежно достигнет зрелости, неизбежно проявит себя во всей красе.

— Признаюсь вам, сёстры, в моей жизни был период, когда я почти утратила часть своих кондиций, и стояла на грани падения. Я, своей собственной нетерпимостью, своей испорченностью, своим заблуждением о смысле жизни, — чуть было не ввергла себя в психологических коллапс. Я наслаждалась пытками мужчин внешников. Я шалела от крови, испытывая самые яркие оргазмы именно там, в крови по колено. Я пьянела от боли и страха врагов. Мне помог мой мальчик. Он остановил падение, заставил переосмыслить всё и вся. Об этом я говорила в самом начале, даже показала некоторые эпизоды этого просветления. Я хочу ещё раз попросить вас, сёстры, подумать над теми вопросами, которые чуть было не стоили мне собственных кондиций. Я своей тщеславной самоуверенностью чуть было не нанесла вред Космической Экспансии, ведь кондиции каждой из Высших и каждой из Старших — это основа Экспансии, и потеря их наносит непоправимый ущерб, отодвигает светлое будущее Человечества на месяцы и годы. Учтите мои ошибки, сёстры! Молю вас об этом. Ведь эти ошибки встречаются и у вас. Кстати, я уже помогла однажды одной республиканке не соскользнуть в бездну. Её имя Виста А`Дилтс, она трудится по терраформингу планет. Я не стала здесь собирать наши с ней разговоры. Найдите её и поговорите. Это мой Путь Памяти для вас, сёстры.

Снова пауза, в ходе которой Ри транслировала внутри голограммы ещё одну голограмму, в виде женской фигурки на ладони. Потом она продолжила.

— Теперь мой Путь Памяти для тебя, милый. Я понимаю: тебе тяжелей других. Ты из другой культуры, да и мы были слишком близки. Даже не представляю себя на твоём месте. Наверное, тоже не хотела бы жить. А ты не хочешь. Я знаю. Я помню, как ты уничтожил крейсер внешников на орбите своей планеты. Ты шёл умирать, потому что тебя лишили всего. Я понимаю тебя. Но ты не один. Тебя ждут сёстры. Милена, Диана, Тиш. Вспомни Ли. Вспомни, как она отдала свою жизнь — в том числе за тебя. Вспомни стаю Милены. Вспомни стаю Милли. Вспомни стаю, с которой ты шёл на штурм флагмана. Вспомни команду нашего фрегата дальней разведки, которую ты спас своими полями. Вспомни Высших, с которыми сошёлся в Республике. Вспомни сестёр из Ордена, которые надеются на тебя. Ты нужен нам, Леон. И Республике ты тоже нужен. Я знаю, что нужно от тебя Ордену. Это всё на поверхности. И я знаю, насколько это важно. Сейчас только тебе это под силу, ты можешь приблизить будущее Экспансии. Сильно приблизить. Ты можешь сохранить миллионы и миллиарды жизней. Это эпохальный, исторический шанс, о котором я, когда только шла за тобой, даже помыслить не могла. Знай, милый, я не отдавала тебя Ордену не потому, что не хотела отпускать, а потому, что хотела подготовить тебя, хотела воспитать тебя в любви к Республике, к её дочерям и сынам. Орден так не сможет, он парит в слишком высоких материях, а я шла снизу, от республиканок и внешников, от валькирий и ласточек. А ещё я хотела сохранить в тебе эту твою гордость, эту готовность жертвовать собой ради женщин не по принуждению, не из-за импланта, а просто потому, что ты нас любишь, и хочешь, чтобы мы жили дальше. Прошу: пойми меня. Пойми, что твоя жизнь нужна девочкам. Они ведь наверняка уже рядом с тобой, а если нет, позвони им, и они придут. А пока бери мою яхту — я там заменила искусственный интеллект своим образом, — бери, и лети смотреть Величие Республики. Кровные тебя прикроют. Именно поэтому я отправила тебе сразу двоих. Ну а потом и твои девочки подключатся.

Ри немного помолчала. Её жаркий, любящий взгляд в этот момент пронизал меня насквозь, проник в самую душу — он будоражил и волновал почище откровенной ласки. Потом Высшая продолжила.

— Обещай мне. Здесь и сейчас. Перед лицом моих возлюбленных сестёр. Обещай, что будешь жить. Обещай, что выполнишь своё предназначение. Ты не представляешь, как я хочу, чтобы ты оставил Великую Память! Ты достоин этого. Я знаю. Иного бы я не полюбила. Не обрывай всё в самом начале. Обещаешь?

Валькирии вокруг больше не играли. Они с достойной лучшего применения настойчивостью подняли меня на ноги, явив образу своей Высшей. Так мы и стояли, вглядываясь друг другу в глаза, а за моей спиной вогнутой полусферой выстроились Старшие десантных стай. Стояли, и ждали. Ждали и другие республиканки. Больше никто не лежал, больше никто не сидел. Даже гражданские прониклись важностью момента. Все ожидали чего-то поистине эпохального.

— Это тяжело, Ри. Я… жить ведь можно в любом состоянии. Страшно перегореть. Страшно оказаться бесполезным, без стержня, без души. Но я обещаю. Даже если перегорю, я буду драться, пока могу. Обещаю — слышишь?! Любимая… — последнее слово я прошептал, однако даже произнесённое шёпотом оно разнеслось в звенящей тишине, подобно громовому раскату.

— Молодец, милый. Я знала, что ты поймёшь. Знала, что ты сможешь взять себя в руки. Надеюсь, девочки помогут. Вы же поможете, сёстры?

— Да, — слитно ухнула добрая сотня глоток — ну и что, что женских?!

— Вот и отлично, — обезоруживающе улыбнулась моя валькирия. — И пока не посетишь всех запланированных мест, не вздумай останавливаться. Это теперь твоя цель на ближайший месяц. Могут меняться девочки рядом — ведь у всех у них своя Экспансия, — но ты должен идти к цели. Почувствовать Величие Республики. Почувствовать цель Космической Экспансии. Это сильно. Это невозможно передать словами. Это можно только увидеть и почувствовать. Верь мне, мой мальчик. А сейчас прощай. Прощайте и вы, сёстры.

Камера стала наплывать. Всё ближе и ближе. И вот, наконец, на экране осталась только грустная и такая беспомощная улыбка моей валькирии. Последнее, что я увидел перед её уходом в небытиё.

— А я ещё наглецом обзывала… — протянула Лиса. — Точно раз десять просмотрю историю вашей любви. Я тоже так хочу! Чтобы через всю пиратскую базу нёсся меня спасать… Ну и пусть я сама кого хочешь спасу, но зато ведь такое доверие, такая взаимная поддержка!

— Хочу такого мечника в стаю: если будет совсем невмоготу, раскидает всех и вытащит девочек, — вторила ей ещё одна метиллия, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Составим очерёдность сопровождения?.. — деловито высказалась подвижная, словно ртуть, представительница ветви ариал, щеголявшая потрясающими иссиня-чёрными волосами и такими же жгуче чёрными бровями и ресничками. Даже глаза у неё оказались чёрного цвета, будто бы лишённые радужек.

Я чувствовал взгляды женщин вокруг — женщин, которые ещё несколько минут назад столь бесцеремонно царапали меня своими коготками. Эти мимолётные касания теперь, после всего услышанного и пережитого на Вечере памяти, заставляли валькирий считать меня своим. Они смотрели на меня, и в их взглядах было… Нет, не обещание — скорее, уверенность, что они получат своё. Всё тело встопорщилось под этими взглядами, однако очарование момента нарушила Милена.

— Орденки, — тихо сказала она, кивком головы указывая в нужную сторону.

Действительно, с той стороны, сквозь группки валькирий, ещё не до конца пришедших в себя после эмоциональной феерии последних часов, пробиралась тройка уже знакомых мне мечниц. Я не стал ждать, пока они подойдут. Ещё было время, поэтому постарался использовать его по максимуму. И первым делом набрал на инте номер Тины А`Гийн.

— Привет, Тина. Ты мне нужна.

— Здравствуй, Леон. Сейчас, подожди…

— Ты говорила, если понадобится помощь, я могу позвонить. Прошу тебя отдать мне долг.

— Я всё поняла, говорю, подожди, — на несколько секунд валькирия пропала с экрана, но потом появилась вновь.

За это время я успел перекинуть ей координаты планеты и усадьбы О`Стирх.

— Координаты получила. Что у тебя там?

— Орденки. Сдохнуть спокойно не дают, — хмыкнул я.

— Как-как? Ты же в усадьбе О`Стирх!.. Что, совсем плохо? Я буду. Дай мне три часа. Продержишься? Только подыхать даже не думай. По крайней мере, до моего прибытия.

— Продержимся, Высшая, — вместо меня заявила брюнетистая бестия рядом, заступая в зону голограммы. — И сдохнуть не дадим. Давай, поторапливайся, а то орденки озвереют, придётся их в Сферу тащить.

Тина отключилась, я же перевёл взгляд на мечниц. Они были уже близко. Ещё метров десять — и всё. Но Милена уже вошла в раж, её было не остановить.

— Так, девочки. Вы же хотели приласкать его коготками? Вот и ласкайте. На татами. Я первая, а вы пока бросайте жребий. Всё, времени нет.

Мы чуть отодвинулись от приближающихся мечниц, выбрали свободное пространство побольше и закружились в стремительном хороводе рукопашного боя. По глазам было видно, Старшая решила отыграться за недавний удар полями, и имела для этого все шансы.

Орденки тем временем поравнялись с нами, но им быстро объяснили новые правила. Разгорячённые валькирии не собирались упускать такую игру, они намеревались хорошенько размять коготки. Мечницы чётко уловили настрой десантниц, и вынуждены были признать, что если вмешаются прямо сейчас, то им тоже придётся участвовать в спаррингах, а то и в Сфере ответ держать. Здесь и сейчас авторитет Ордена ничего не значил, потому что включились внутренние правила фракции валькирий.

Конфликт с десантницами явно не входил в планы мечниц, и они отступили. Вместо этого женщины отыскали ближайший свободный столик, за которым тут же и устроились, рассчитывая расслабиться и получить удовольствие. Избиение одинокого мужчины оголодавшей кошачьей сворой обещало стать зрелищем презабавным. Сильно его, конечно, не порвут — всё же мечник, пелена не позволит, — но легко ему точно не будет. Но уже после первого спарринга скепсиса орденок поубавилось. Мальчик, которого они не рассматривали как противника для многоопытных валькирий, приятно удивил. Он оказался весьма неординарным и не менее опытным бойцом. Женщины переглянулись.

— А валькирии совсем не дуры, — заметила подвижная зеленоглазка. — Я тоже не откажусь с ним поиграть.

— Так поиграй, — пожала плечами метиллия. — Поучаствуй в жребии и поиграй.

— И поиграю! — вздёрнула носик орденка. Сорвалась с места и поспешила к тянущим жребий десантницам.

— Что-то у нашей сестры детство в одном месте заиграло, — фыркнула черноволосая снежная королева.

— Не детство у неё играет, сестра. Впечатлилась нашим мечником, вот и хочет воспользоваться — не потрахаться, так хотя бы на татами его почувствовать. И мне сложно её осуждать за это — парень действительно во всех смыслах интересный. Я начинаю понимать, откуда растёт такой явный интерес к нему Верховной. Даже боюсь представить, какую комбинацию она затеяла. И что-то мне подсказывает, он её вполне потянет.

— Ты тоже впечатлилась мальчиком? Валери могла и несколько приукрасить события.

— Я склонна полагать, что Высшая, напротив, их обесцветила. А по твоему первому вопросу… Почему это только у Ал должно в одном месте свербеть? Я же тоже женщина, да и в стаях несколько десятилетий пробегала… Если бы не задание — не задумываясь бросилась бы играться.

Я этого разговора не слышал. Вообще ничего не слышал. Уже после третьей валькирии пришлось признать, что заданный десантницами темп я долго не выдержу. Они же все — Старшие! То есть на порядок опытней рядовых валькирий. Имеют за спиной десятилетия непрекращающейся войны, тренировок, дуэлей, спаррингов. Многие из них, как и я, повёрнуты на рукопашном бое. Они выделывали на татами такое! Благо, не я один понял, что хорошо бы немного сбавить обороты. Милена вместе с Линой быстро до чего-то договорились и принялись инструктировать участниц перед выходом на импровизированное татами. Уже на следующей противнице я почувствовал некоторое облегчение, теперь мне предлагалось не драться за жизнь, а именно что играть. А потом против меня вышла орденка. Нет, такого подвоха я никак не ожидал, а эта бестия не только вышла, она ещё и глазки начала строить, как все валькирии до неё! Правила игры её также не смутили.

В бою орденка не столько дралась, сколько красовалась. Струной вытягивалась в высоких прыжках и глубоких подсечках, работала от ног, и вообще старалась максимально прогнуться всем своим великолепным телом. В мало что скрывающем орденском одеянии эта игра смотрелась особенно эффектно, демонстрируя всю прелесть тесного общения с «сёстрами по клинку». Ушла снежка довольной. Напоследок мазнула губами мне по щеке, подмигнула и окончательно добила, прислав на инт свой личный номер. После такого невольно задумаешься, а стоит ли вообще рыпаться? Или стоит плюнуть на всё и смириться с мечницами под боком?

Первый круг боёв мы прошли за без малого три часа, но Тина так и не появилась. Тогда Милена немного поменяла правила, разрешив валькириям использовать когти. «Да она издевается!» — быстро дошло до меня. Точно, хочет отметиться, чтобы не вздумал впредь обижать её, такую активную и шуструю. Впрочем, поход на второй круг не понравился не только мне. Орденки заволновались. Они осознали, что занимательная игра рискует растянуться ещё часа на три, а после плавно перетечь в игру иного рода… которую принято проводить в горизонтальной плоскости. Мечницы попытались вразумить валькирий, ратуя за интересы Экспансии, но закусившие удила, распалившиеся и местами совершенно невменяемые Старшие стай уже не воспринимали никаких авторитетов. Завязался горячий спор. И именно в этот момент за спинами валькирий замаячил угольно-чёрный военный комбинезон, весь искрящийся отражённым светом обильного серебряного шитья. Столь представительный пантеон отличительных знаков могла иметь только Высшая. Если же к образу гостьи добавить белые, словно специально обесцвеченные волосы и оливково-чёрный цвет кожи… Это без сомнения была она — моя тяжёлая артиллерия. В её опытных начальственных руках валькирии стремительно преобразились. Они вмиг утратили молодецкий кураж, и даже выстроились в весьма конкретное боевое построение.

Две группы встали друг напротив друга. Перед валькириями стояла их Высшая, эдаким волноломом выдаваясь вперёд; чуть сзади, по левую её руку, пристроилась Милена, а по правую встал я. Напротив Тины замерла Высшая ордена, с двумя уже знакомыми мне девчонками по правую и левую руку, также чуть поодаль. Остальные валькирии расположились не просто полукругом, как предписывало их боевое построение, они образовали эдакий полумесяц, острыми кончиками выпирающий далеко за спины орденок. Со стороны десантницы производили впечатление чёрной тучи, нависающей над тройкой мечниц в белых нарядах, а обилие серебра по телу создавало ощущение то и дело проскальзывающих в недрах природного катаклизма разрядов. А ведь это были даже не рядовые валькирии! Все, как одна, Старшие своих стай. Казалось, даже орденки ощущали себя немного не в своей тарелке от нависшей над ними овеществлённой угрозы — по крайней мере, оказавшаяся напротив меня зеленоглазка с откровенным недоумением разглядывала замерших монолитным строем девчонок.

— Высшая, девочки хотят поиграть со своим мальчиком. Он прошёл посвящение, он долгое время был с их Тёмной Матерью, и они вполне могут себе это позволить. Куда вы так спешите? Пусть девочки играют. О`Стирх была бы рада такой Памяти. — Тина первой начала эту словесную баталию.

— Высшая, мы здесь не просто так. Мы уже отдали Дань памяти, и мальчик отдал. Теперь мы на службе Республике, а служба требует незамедлительно доставить Леона в Орден. Он нуждается в первичной подготовке к миссии Экспансии высочайшего приоритета. Это не игры, это серьёзная работа на благо Экспансии.

— Сестра, он не в подготовке сейчас нуждается, а в поддержке сестёр, — еле смогла устоять на месте Ми. Она вся словно пламенела, даже её волосы разметались, и как бы парили в воздухе, подчёркивая всю степень возмущения валькирии. — Он только сейчас, со мной и с сёстрами, начал немного оттаивать! Вы же сами постоянно сталкиваетесь с душевными проблемами сестёр, помогаете пострадавшим! Как вы можете говорить о какой-то миссии, когда мальчик в таком состоянии?!

— Да, Высшая, только поэтому я здесь. Ему нужно в стаю. Иначе вы рискуете провалить миссию высочайшего приоритета так её и не начав, — вторила ей Тина.

— У сестёр нет импланта, — поморщилась орденка. — С ними сложней. Мужчину мы поставим на ноги за неделю, специальной системой релаксационных программ.

На этих словах меня всего покоробило. Не было никакого предвкушения, не было безумного желания попробовать, что там приготовили сёстры. В душе разлилось горьковатое отвращение.

— Имплант не поможет, — спокойно возразил я. — Я почти не чувствую касаний. Мне на него плевать, он вообще воспринимается, как нечто чужеродное. Если вы будете его насиловать, вспыхнет защитная пелена и отсечёт воздействие. Если продолжите в том же духе, просто отправите меня в энергетическую кому.

— До комы не дойдёт, — впрочем, из голоса орденки уже ушла её былая абсолютная уверенность.

— А до чего дойдёт? Оглушат и прикуют к кушетке, а потом начнут накачивать медикаментами? Вам овощ нужен для миссии высочайшего приоритета? Я обещал Ри выкарабкаться, и намерен сдержать обещание. Но к импланту никого не подпущу. Пока я в ясном сознании, это исключено, а когда сознание потускнеет, включится пелена.

— Ты… Почему? — только и смогла выдавить Высшая. Потом она всё же собралась с мыслями, и исполненным недоумения взглядом уставилась на меня. — Тебя никто не собирается никуда приковывать. Обычная релаксация, тренировки на пределе возможностей, психологическая разгрузка. Имплант — только забота сестёр, и ничего более.

— Просто не мешайте моим боевым подругам — я чувствую, только в стае смогу встать на ноги. Не молитесь на свой имплант, он не панацея.

— Я не позволю вам довести моего Кошака до гроба. Пройдёт релаксацию в стае, чуть восстановит вкус к жизни, а потом занимайтесь с ним и готовьте к миссии. Это моё последнее слово, — голос Тины теперь отдавал металлом. Если до моих слов она ещё не до конца определилась в линии поведения, то после них, переглянувшись с Ми и получив от неё подтверждение, всё для себя решила окончательно.

— Ты готова пойти на конфликт с Орденом? Из-за мужчины? — глаза оливковокожей стали по пять копеек.

— Этот мужчина, сестра, вытащил меня с того света, когда остальные уже похоронили. Этот мужчина провёл психологическую реанимацию в полевых условиях. Успешную. После неё я почти сразу вернулась в Экспансию. Я обещала сделать для него всё возможное, и я сделаю. Даже если мне придётся заплатить за это жизнью. Слово Тины А`Гийн, Высшей валькирии Космической Экспансии.

— Давай начистоту, сестра, — попыталась зайти с другого конца орденка. — Почему ты это делаешь? Про долг я услышала, но для меня интересы Экспансии выше твоего личного долга. Что ещё?

— Он нуждается не просто в абстрактной поддержке. Он нуждается в поддержке стаи. Я специалист по психологической адаптации, и то, что я увидела и услышала сегодня, позволяет сделать однозначный вывод: Орден ошибается в отношении мечника. Орден не в состоянии провести адаптацию абстрактными, не адекватными конкретному индивиду методами. Это моё утверждение также обусловлено личным опытом тесного психологического контакта с мечником. Орден не учитывает личностные особенности и прошлый жизненный опыт Леона. Я имею в виду его попытку ради мести уничтожить крейсер внешников с собой на борту, то есть свести счёты с жизнью и счёты со своими врагами, отнявшими у него всё самое ценное в жизни. Считаю, что только Верховная может дать ответ: ошибается Орден в лице Высшей, или фракция валькирий в лице Высшей.

На несколько мгновений над поляной повисла тишина. Каждая присутствующая здесь республиканка обдумывала тяжеловесную суть слов Тины, и высокопоставленная орденка не была исключением. Только после непродолжительной оценки она смогла продолжить диалог.

— Признаю, Высшая, в твоих словах есть резон. Леон во время разговора со мной сетовал на отсутствие у фламбера режущей кромки и жаловался на невозможность убить себя своими же полями. Но методики Ордена достаточно эффективны, поэтому ответ должна дать Верховная, после более обстоятельного анализа, с учётом мнения сестёр, близких к объекту.

Опять тишина, которую неожиданно для всех разорвали слова новой участницы переговоров.

— Так, сёстры, вам нужно мнение Верховной? Хорошо. Тогда я вас спрашиваю, валькирии: что вы тут устроили? Что за детский сад? Почему мешаете мечницам выполнять долг перед Экспансией?

Все взгляды обратились к говорившей и, готов биться об заклад, в глазах доброй половины валькирий вспыхнул подлинный азарт. Действо явно набирало обороты! Ведь перед нами стояла ни кто иная, как Ведьма — Верховная дальней разведки Республики Ноч. Я сразу её узнал, и сердце невольно забилось чаще.

Вроде бы это была всё та же, до боли знакомая мне женщина, но… что-то в её облике неуловимо изменилось. Она была живой! Глаза республиканки горели таким же азартом, как у сестёр, и в них больше не было так запомнившегося мне выражения безразличия, сдобренного толикой безумия. А ещё её волосы. Раньше, во время нашего земного существования, её волосы казались мне до умопомрачения красивыми. Чёрные, гладкие, шелковистые… они доходили ей до попки. Теперь её копна стала ещё роскошней, ниспадая до самых икр, и, вполне естественно, ничуть не утратила в фактуре, эдаким саваном укутывая её стройную фигурку. Одежда… На ней, определённо, была одежда. Вот только…

Когда я в первый раз увидел совещание Верховного Совета Республики по головизору, то не сразу поверил, что передо мной заседание едва ли не самого влиятельного органа в галактике. Ри тогда долго надо мной подшучивала, предлагая нарядиться также к нашей очередной близости. И вот теперь я видел это нечто вблизи… Какие-то подвижные, широкие покровы, типа римской тоги, только на несколько порядков сложней, были… почти полностью прозрачны. Тела республиканок, по сути, прикрывали только блики, которые рождала наноткань[2]. То есть Верховные представали перед своими согражданами едва ли не обнажёнными. Конечно, это символизировало их открытость перед гражданами Республики, но было как-то дико на взгляд такого дикаря, как я. Да и на взгляд внешников тоже.

Мои орлы из команды рассказывали, что файлы с заседаниями Верховного Совета Республики распространялись в Секторах из-под полы, и были притягательней для мужской части населения, нежели привычная и доступная порнушка. И вряд ли дело тут было в тотальном непатриотизме… Просто Верховные были характерными представительницами своего народа, то есть потрясающе красивыми — на неискушённый-то взгляд среднестатистического внешника! — и всякие «звёзды» местной клубнички дамам в подмётки не годились. Даже то, что они на Совете не совершали ничего предосудительного, с лихвой компенсировалось эмоциональностью ораторш. Их разгорячённые лица, горящие подлинным чувством глаза смотрелись куда эффектней жалких кривляний визионных жриц дистанционной любви. А если к этому добавить борьбу с распространением «враждебной пропаганды» со стороны контрразведки… Успех дамам был обеспечен, и их поимённо знали почти все враги Республики мужского пола. И вот теперь одна из таких «звёзд» головидения стояла передо мной. Стояла практически обнажённой, потому что вблизи покровы вообще не воспринимались за одежду.

Но одежда или её отсутствие были делом вторым, куда важней было то, что передо мной стояла Диана. Моя Ди. Вытащившая меня в своё время из небытия и давшая невероятной силы импульс к личностному развитию. Сражавшаяся из-за меня на дуэли! Какой мужчина в Республике может похвастаться, что ради него Верховная — это воплощение мудрости и всепонимания — схлестнулась в Сфере… с Высшей валькирией — этим живым воплощением воинского начала?! Да никто! Ну а по меркам внешников и прочих дикарей это действо и вовсе было воплощённым театром абсурда — две женщины, схлестнувшиеся на дуэли ради мужчины! Но кого интересует мнение какого-то там дикаря?! Да и было в этом что-то, льстившее собственному самолюбию — вон, какой я крутой самец, даже женщины из-за меня передрались! Пусть не за волосы друг дружку тягали… но какая в конце концов разница?! Дело ведь в самом факте!

Я не смог сдержать свой порыв и с радостным криком «Ди!» метнулся навстречу женщине. Но на расстоянии вытянутой руки застыл, боясь прикоснуться к этой ожившей картинке, к этому символу Республики. Ведь все Верховные были не просто облачёнными властью представительницами своего народа, они являлись ещё и символом величия Республики. Теперь я это знал — жизнь научила. Слишком долго общался с республиканками, слишком активно впитывал информацию, слишком хорошо научился делать правильные выводы. Умом знал. Но вот сердцу было плевать. Оно настойчиво требовало обнять мою Ди, наплевать на статус, наплевать на… величие Республики.

— Помнится, на Земле ты был куда смелей. Под ручку держал, в парке зажимал, по дискотекам таскал. Что изменилось? — Ди светло мне улыбнулась.

— Ты… стала другой. Уже нет того давящего отчаяния. Ты дышишь полной грудью. Ты стала Верховной Республики!

— Да брось, Леон. Ты ведь тоже не стоял на месте. Вот чего я точно не ожидала — что ты так споёшься с этой ненормальной Высшей, и даже к порядку её призовёшь. Вон, и ещё одна Высшая глотки за тебя орденкам рвать готова… Нет, Леон, ничего не изменилось. И я по-прежнему рада тебя видеть.

Я всё-таки обнял эту женщину — пусть немного несмело, аккуратно, словно боялся повредить символ Республики. Впрочем, сам «символ» совсем не тушевался, и зажал меня так, что стало тяжело дышать. Ди запустила ладонь в мои волосы, заглянула в глаза, а в довершение впилась в губы жадным бескомпромиссным поцелуем. Ошарашенные валькирии наблюдали эту сцену воссоединения в абсолютной тишине. Они получили своё зрелище, однако оно получилось совсем не таким, на какое они рассчитывали. Ярче, сочней, глубже. Но с привкусом шока. Так что первой зааплодировала орденка, вспомнившая, видимо, за что я получил свою первую планету-прародительницу, потом к ней присоединилась Милена. Потом и прочие, видя улыбки на лицах аплодирующих боевых сестёр, потихоньку втянулись.

— Ладно, милый мой мальчик, потом продолжим. Обещаю, — тихо заверила девочка, прерывая поцелуй. — А вы, сёстры, отвечайте на вопрос. Я дала вам достаточно времени, чтобы продумать ответ.

— Верховная, мы посчитали, что место Леона — в стае, — чувствуя себя нашкодившей девчонкой, виновато проговорила Милена.

— Я полностью с этим согласна, сестра! Но вопрос был в другом: почему вы не дали сёстрам выполнить их долг и отвезти мальчика в представительство Ордена?

— Мы не могли им рисковать, — поддержала сестру Ти.

— А разве Орден хотел его смерти? По-моему, сестра чётко дала понять, что его там ждут с распростёртыми объятьями. Как вы вообще видите его появление в стае, если его ждут в Ордене?

— Мы хотели доставить его к тебе, сестра, и там всё решить, — Ти соображала быстро, но даже она до конца не понимала, к чему ведёт Ди.

— То есть вы хотели спрятать мальчика от Ордена… в резиденции дальней разведки? В резиденции службы, которая самым тесным образом связана с Орденом в вопросах отбора максимально лояльных республиканок для службы во Внешних колониях? В резиденции, где постоянно присутствуют представители Ордена для решения неотложных вопросов Экспансии на самом сложном участке — за границами Республики? Вам самим не смешно?

— Это… Я об этом не подумала, — тихо ответила Ти.

— Не подумала она! А кто должен думать? Я понимаю, Старшие валькирии — они просто хотели поиграть с интересным мужчиной, избранником их лучшей подруги, Валери. Ещё и Милена со своим непоседливым характером их подбила. Она же всегда сначала делает, а только потом думает! Но ты, Ти?! Высшая валькирия, одна из самых тактически грамотных, специалист по подготовке стай. Как ты могла «не подумать»?!

— Как представлю, что столько сделавший для меня мальчик может погибнуть на ровном месте… Среди сестёр, а не врагов… У меня только одни эмоции остаются, Верховная. Извини. Я готова, если мои компетенции вызывают вопросы, оставить ранг и уйти в стаю.

— И прихватить с собой Леона? Ну-ну. Нет, Высшая, вас не так много, башковитых, чтобы вами разбрасываться из-за минутной слабости. Просто давай порассуждаем вместе. Ну, заберут они Леона. Куда они его денут? В казематы закроют? Нет, конечно! Будет он в резиденции Ордена как сыр в масле кататься. Захотят сёстры с ним поиграть или ещё как поддержать, всегда смогут его там найти. А кроме всего прочего, именно я его отозвала из Сектора, чтобы он там дров не наломал. Я знаю его состояние и никогда бы не оставила одного в такой час. Я бы и без вас за ним пришла. Поверьте, ни на секунду о нём не забывала. Просто дел много, никак не могла выкроить минутку…

— Да, глупо получилось… — протянула Милена. — Извините, сёстры, за этот детский сад. Просто… Я ведь та ещё кошка драная, не могу бросить этого Кошака. Я и перед Памятью Ри за него отвечаю, и сама к нему неровно дышу. Но… Ди, ты ведь могла и опоздать. Что было бы, если бы в Ордене… всё прошло не так гладко? Ты бы себе это простила?

— Так. Отставить панику. Леон, я тебя придушу. Лучше самой это сделать. Зачем сестёр пугаешь? Ты хоть представляешь, сколько валькирий по тебе будут скорбеть, когти кусать? А я? Ты обо мне подумал? Мне же ещё Экспансию на себе тянуть, как я это буду делать, зная, что к тебе не успела, и ты глупость раньше сотворил? Ты, вроде бы, не девчонка внешников. Совсем обалдел? — накинулась на меня Диана, до которой вдруг дошло, что девчонки в чём-то могли оказаться правы. — Так, ладно, мы с тобой ещё поговорим о твоём поведении. Сейчас нужно решить вопрос твоего перевода в стаю. Я так понимаю, все валькирии желают принять участие в судьбе мальчика? — слитный хор голосов был ей ответом. — Тогда мы прямо здесь и сейчас всё решим.

— Но как, Верховная, мы можем что-то решить прямо здесь? Ты же сама говорила про наш долг, — воскликнула совсем потерявшаяся орденка. Она уже ничего не понимала в этом кошачьем цирке, полном шипящих и рычащих валькирий.

— Нет ничего проще, сёстры. Вызовем вашу Верховную, и всё с ней решим. А вы будете пояснять, если какие вопросы возникнут. Так. Теперь все тихо, нужно голограмму разместить, чтобы все видели.

На площадке произошло быстрое перемещение. Валькирии были кем угодно, но только не праздными обывателями, потому быстро сориентировались и подготовили для Верховной точку голопроекции — аккурат на месте, где оглашалась память моей Валери. Потом девчонки спокойно расселись за те же столики, где внимали речи своей сестры, и приготовились к продолжению бесплатного шоу. Чувствую, в десанте сегодня рождалась новая легенда — про мечника, судьбу которого решали аж две живые Верховные, а до того предрешила почившая Высшая.

Не прошло и пары минут, как возвышение обернулось оливковокожей Верховной ордена. Серьёзная пожилая дама смотрела спокойно и властно, но, увидев перед собой обширную аудиторию, несколько удивлённо вскинула бровь: она умела держать лицо.

— Что это за цирк, Ди? Ты где вообще?

— Только что огласили память Валери О`Стирх. Валькирий интересует один небезызвестный тебе объект Памяти. Леон Иванович Познань. По его поводу беспокою.

— А что там беспокоиться? Мои девочки должны его встретить и проводить в резиденцию Ордена. Проведём переподготовку, и пристроим к работе. Я тебе потом сообщу детали планируемой операции с его участием, хотя там и нет особых деталей, всё на текущий момент слишком размыто и нечётко. Нужно многое уяснить, и, прежде всего, его кондиции. Ведь мечницы обычно выпускаются в стаи только после первичной подготовки в Ордене. Я ответила на вопросы сестёр?

— Всё это, конечно, хорошо, сестра. Но валькирий беспокоит иное. Понимаешь… Многие здесь ему лично обязаны. Кто жизнью, кто честью и восстановленной психикой, кто интересной игрой в постели… У всех свои резоны. Так вот, Верховная, валькирии интересуются, какими методиками в Ордене намерены выводить Леона из суицидального состояния, вызванного смертью его возлюбленной?

— Да что там описывать, — махнула рукой пожилая дама, — все методики давно работают. С мужчинами проще простого — через имплант и…

— Прости, сестра, что перебиваю, но этот момент как раз и заботит всех больше всего. Понимаешь, он неадекватно реагирует на имплант. Вы это учитываете в методиках?

— То есть как «неадекватно»? Он мужчина, у него имплант, как он может вообще на него реагировать? Он реагирует на воздействие, а не на имплант.

— Твои девочки пробовали воздействовать. Это вызвало не удовольствие, а агрессию и ухудшение психического состояния. Он почти не воспринимает простого касания.

— Пусть соберут информацию. Нужно скорректировать программу, — республиканка тут же посерьёзнела.

— Я выбрала ключевые фразы из разговоров по поводу мечника. Просмотри их, пожалуйста.

— Скидывай, я потом взгляну.

— Сестра, посмотри сейчас. Решение нужно принимать немедленно. Это слишком серьёзно.

— Да что вы с ним носитесь, как курица с яйцом… Ну проявились в мужчине способности мечника, что тут такого? Зачем из этого делать трагедию?

— Никто не делает трагедию, сестра. Просто если он не выживет, авторитет Ордена в среде валькирий сильно упадёт. То же и в дальней разведке. Это не тот случай, когда можно использовать стандартные методики.

— Авторитет? С чем это связано? — насторожилась женщина.

— Понимаешь, Верховная… — тихим голосом начала Диана, и я вдруг со всей очевидностью осознал, что она её продавит. Моя Ди просто не может не продавить. На Земле она такое выделывала, а уж среди своих… Наверняка собаку на этом съела. — Так получилось, что благодаря ему Валери О`Стирх остепенилась и сохранила кондиции Высшей. Да, она погибла, но погибла не Тёмной Матерью, а погибла любящей, способной на подвиг ради любви валькирией. Она переосмыслила свою жизнь. Это подтвердят многие здесь присутствующие валькирии, которые её просто не узнавали в последние месяцы жизни. Всё это — из-за влияния мечника. Он её вытащил из пропасти психологического падения. Потом была Высшая валькирия Тина А`Гийн. Она тоже здесь. Был отдан приказ её уничтожить, но мечник не дал, смог её вытащить, а потом и мозги вправил после ломки разведкой внешников… И вот теперь тут сидит цвет командования наших стай — кто-то физически, а кто-то и виртуально, как те же Высшие, кто не смог лично прибыть на Вечер — и задаётся вопросом: что предпримет Орден, чтобы вытащить самого мальчика? Который сейчас пребывает на грани срыва? А ведь он мечник! Его нельзя просто так взять и поправить. Ты не хуже меня знаешь, что мечница со сломанной психикой — уже не мечница. Почему? Ты тоже это знаешь. Потому что она — труп. Она не способна дольше жить, её уничтожат её же собственные энергии, контроль над которыми она утратит с появлением первых признаков безумия. Интересный феномен, не находишь, сестра? Вы с нашего последнего разговора далеко продвинулись в исследованиях этого феномена? Подозреваю, что нет, сестра. Высшие валькирии любопытны, кто-то из сестёр наверняка следит краем сознания за событиями Памяти, и каждая сделает для себя какие-то выводы. А теперь про дальнюю разведку. Так получилось, что меня, брошенную на пять лет в одиночестве на дикой планете, тоже спас именно этот «обычный» мечник, который тогда даже инициирован не был. И я тоже спрошу у Ордена, какой методикой он будет восстанавливать психическое состояние моего Леона, если феномен ломки мечников до сих пор не разрешён. Более того, у меня от этого мальчика ребёнок. Милая девчушка, глядя на которую, я порой вспоминаю нашу бытность на той злополучной планетке. Что я вспомню, если вы его не вытащите? Я просто не смогу отдаваться Экспансии с той же полнотой, как сейчас. Я не смогу тянуть на себе бремя Экспансии. На мне, конечно, не заканчивается дальняя разведка, но любая потеря компетенций, начиная с уровня Старшей, даёт определённый процент плюсом к сроку Экспансии. Каков итог, Верховная?

— Я поняла проблему, Ди. Я так понимаю, не только твои компетенции окажутся под угрозой из-за возможного провала Ордена?

— Да, сестра. Это… просто есть, и всё. Как минимум, под ударом окажутся Тина А`Гийн и Милена. Это только те, кто здесь присутствует. Плюс, есть ещё одна сопутствующая проблема.

— Что-то их слишком много, сестра, — тяжело вздохнула Верховная. — Я полагала, что достаточно будет просто привлечь мальчика к работе, но… Я посмотрела твои выкладки. Да, признаю, что не могу гарантировать восстановления психической идентичности мечника в таком состоянии. Он будет интуитивно блокировать имплант, как нечто чужеродное ему. Это очевидно для меня, как для специалиста.

— Позволь я всё же озвучу ещё одну проблему. Она связана с моим ведомством, — велеречиво продолжила Ведьма, и я начал понимать, почему её так прозвали. Она играла людьми, просчитывала их, и высокопоставленная орденка была для неё такой же фигурой. — Помнишь, я просила вытащить мечника с Земли? Вы подсчитали, что это невозможно сделать малыми силами, а привлекать большие — слишком расточительно для Экспансии. Его вытащила Валери О`Стирх силами одного разведывательного борта. Кстати, если бы не она, он был бы уже мёртв, а значит, мертва была бы Тина, и я уже не была бы Верховной, как только до меня бы дошла эта информация. Второй поворотный момент. Мечник оказывается на фрегате дальней разведки и попадает в эпицентр реализации плана по рейду на коммуникациях одного из Секторов. Помнишь, что я попросила тогда сделать? Попросила провести его подробный инструктаж. Орден отмахнулся от этого, посчитав смехотворной вероятность негативного развития сценария с рейдерством. Что они там навоюют без флотов Экспансии? Помнится, сестра, ты тогда заявила, что я слишком много внимания уделяю своему личному в ущерб Экспансии. Каков итог по Сектору? Я вынуждена отзывать мечника, но даже это уже не может исправить ситуацию. Один рейдер навоевал, сестра. Там революция, расшатывание основ, прорыв идей свободы. Как итог, Экспансия Сектора при кажущейся простоте на первом этапе на втором и третьем этапах выльется в сверхнормативный срок такой экспансии. Оттяжка составит не менее пяти лет! Из-за чего? Кто в этом виноват? Чья это ошибка? Разве я не предупреждала? Знаешь в чём причина? Он попал в погрешность. Уже два раза. ДВА РАЗА! А это уже не погрешность, это уже закономерность. Орден просчитался. Какова теперь вероятность, что он попадёт в погрешность при применении методов психической адаптации Ордена?

— Порядка семидесяти шести процентов, — констатировала Верховная, и нахмурилась.

— А что это значит? Это значит, что с такой вероятностью выбывает несколько фигур Экспансии — раз. И два — срывается ваша миссия, которую вы планировали для мечника.

— У меня нет решения этой проблемы, — вынуждена была признать Верховная. — Даже если я подключу аналитиков, они не смогут её решить, потому что для решения этой частной проблемы нужно решить общую проблему феномена психической уязвимости мечниц. Логическая ловушка, сестра. У тебя есть реальные предложения, способные повысить вероятность благополучного итога?

— Стая. Мечник бредит стаей. Валери заповедовала ему идти в стаю. Рядом с Миленой и другими валькириями он начал немного оттаивать уже сейчас. Это, конечно, не гарантирует стопроцентного результата, но вероятности повышает. Отдать его Тине и Милене. Первая будет следить за прогрессом компетенций и обрубать все негативные воздействия, а вторая позволит адаптироваться в стае. Впрочем, он уже проходил посвящение именно в стае Милены, так что выбор её, с учётом состояния мечника, очевиден. Ну а перед стаей погостит у меня. Вспомним наше знакомство, обновим, так сказать, впечатления. Думаю, эти варианты будут эффективней абстрактных методик, как минимум потому, что учитывают индивидуальные особенности объекта. Что скажешь, сестра?

— Одобряю. Но в этом случае вам, валькирии, придётся отвечать за прогресс мечника.

— А что за него отвечать? Поиграем, потренируемся, в бой сходим… потрахаемся, опять же, и ты Леона не узнаешь, Верховная. Да, сёстры? — вопрошала обрадованная исходом переговоров Милена.

Сёстры ответили смешками и улыбками.

— Старшая, не надо так легкомысленно к этому относиться, — попыталась пожурить девочку Верховная.

— Прости, сестра, — опустила глазки долу оторва. — Просто в стаях всё… проще. Проще и ближе к жизни. Нет цифр, расчётов, а есть настоящие отношения и боевое братство. Мы поставим брата на ноги. Никуда он из наших коготков не денется. Мы его в стае посвящали вообще без импланта, и ничего, все остались довольны. Такие роскошные спарринги проводили… коготки оближешь.

Покаянное признание валькирии вызвало невольные улыбки на лицах обеих Верховных, и они многозначительно переглянулись. Видно, подтверждались какие-то их другие соображения и резоны. А лично мне было на всё плевать. Меня впереди ждала в гости Диана, а потом… потом стая.

Прощальный подарок Тёмной Матери

— Вот видишь, Леон, как всё обернулось: когда-то ты меня вытащил, теперь и мне представился случай отплатить тебе той же монетой. Кто бы мог подумать, что Ри так загорится! Что вы так друг к другу прикипите, да ещё и имплантация твоя в фарс выродится… — заглядывая мне в глаза, начала разговор Верховная.

Мы сидели за одним из столиков, на всё той же площадке, где до того слушали Память Валери О`Стирх. Большинство валькирий уже покинули поместье, остались только Милена с Тиной. Не сказать, что отъезд разгорячённых и готовых к продолжению игры валькирий был лёгким. Они требовали положенной им по праву игры со своим мальчиком, без пяти минут членом стаи. Только ссылка Ведьмы на рабочие моменты, да обещание дать координаты места, где они смогут меня перехватить чуть позже, успокоили разгорячённых дам.

Однако и оставшихся двух валькирий для одной нашей компании было ощутимо много. Они давили меня и Диану своим темпераментом, своим стремлением играть, своей неуёмной сексуальной энергией. Девчонки с настороженным любопытством посматривали на легендарную Верховную, и в их взглядах я время от времени ловил лёгкую ревность: меня не хотели отдавать «в гости» к Диане. Это напряжение не могло укрыться от внимания опытной разведчицы.

— Что, девочки, ревнуете? Не надо. Мы с вами не соперницы. У нас одна цель. И мне Леон столь же близок, как и вам. Какими были твои планы, Тина?

— Леон призвал меня помочь ему с Орденом. Я не думала, что всё настолько сложно. Нужно думать.

— Милена?

— А чего думать? Ко мне в стаю его, там общими усилиями встряхнём, растрясём, выведем из депрессии. Он очень неравнодушен к коготкам, да и игра ему по вкусу. Да и мечницы его в Сфере погоняют — он это дело любит, — хмыкнула Ми, сочтя необходимым добавить. — И Сферу, и мечниц любит.

— Вот поэтому ты и не доросла до Высшей, что «не думаешь», — тяжеловесно припечатала Диана. — Благо, Валери уже всё придумала за нас.

— Что ты имеешь в виду, Верховная? — напряглась чернявая бестия.

— Устроим ему медовый месяц, который не успела провести О`Стирх. Новые впечатления, новые места, новые женщины — пусть мальчик осознает на своём собственном опыте, что жизнь не закончилась, и Республика умеет не только выжимать своих детей досуха, но и дарить им любовь, устремления, развлечения.

— Поддерживаю, — категорично заявила Тина, пресекая на корню лёгкое недовольство Милены. — Но, боюсь, я не смогу составить вам компанию, сёстры. Прямо сейчас не смогу.

— Ничего, Высшая, присоединишься позже. Как будешь готова — свяжешься со мной. Тем более, я хотела на пару дней забрать Леона к себе.

— Не отдам, — чётко и не менее категорично, как до того Верховная, заявила оторва.

— Девочка, я его год не видела. Имей совесть.

— Полетим вместе, но мешать вам общаться не буду. Просто… сама соскучилась. Извини, Ди.

Я смотрел на этот делёж, и всё более прифигевал. Эти девчонки чётко, обстоятельно делили… меня. Даже не спросив! Нет, мне было всё равно, а в глубине души даже шевелилась радость от того, что рядом будут самые близкие мне в этом мире создания, но надо же и совесть иметь!

— А мои планы уже никого не интересуют?

— Леон, извини, но твои планы я знаю, и реализовать их не дам, — мягко, но настойчиво, как врач пациенту, заявила Диана. — Сдохнуть ты всегда успеешь. Порой куда сложнее жить и тянуть на себе Экспансию. А нам с тобой ещё многое нужно будет сделать, и Орден не на пустом месте к тебе интерес проявляет. Ты нам нужен, Леон. Нам всем. И Республике. Поэтому сегодня позволь твоим девочкам решать за тебя. Или ты не доверяешь решению своей валькирии? Это ведь её Память мы намерены исполнить.

— Ты права, Ди, — выдавил я. В свете её аргументов всё представало в совсем ином свете, и уже моё ворчание выглядело нелогичным: ведь женщины всего лишь проявляют заботу о своём мужчине! — Я не хотел вас обижать, девочки.

— Нас обидишь! — фыркнула Ми, и ей вторили улыбками остальные. И тут же, почти без перехода, деловито добавила. — Так, а на чём полетим?

— Не вижу смысла изобретать велосипед. Ри оставила для этого свою яхту. Где только она сейчас? Нужно поговорить с О`Стирх.

Словно прочитав её мысли, возле нашего столика возникла знакомая уже мне по материальной части завещания дочка Валери. Сейчас девочка составляла яркий контраст с самой собой там, в зале. Собранная, решительная, с цепким взглядом — она пришла драться. Младшая О`Стирх спокойно уселась в кресло за нашим столиком.

— Верховная, я хочу знать: по какому праву мальчиком нашего рода рулят все, кому не лень, кроме его непосредственных родственниц? — внешне небрежно поинтересовалась девочка.

А она, однако, ещё та штучка! Так сходу требовать отчёта от Верховной дальней разведки! Совсем они тут, в Республике, не чтут авторитеты.

— О-о! Это же очевидно. Только ты мне сначала скажи, девочка, с чего ты взяла, что являешься его «непосредственным родственником»? — начала очередную игру Ведьма, и эта игра обещала стать столь же интересной, как и все предыдущие в её исполнении.

— А вот это уже очевидно для меня, Ведьма. Он получил материальную часть Памяти. Её получают только родственники, — легко приняла игру рыжая.

— Тогда ты должна знать, какая фамилия у мальчика. Не забыла?

— Познань. И что?

— Да так. Вроде бы ни ты, ни твои тётки не имеют такой фамилии. Или я что-то упускаю?

— Мама всего лишь оставила ему старую фамилию. Как это влияет на родственные отношения?

— Он родственник Ри, но не твой. У них равноправный брак. У него нет никаких обязательств перед родом О`Стирх. Если захочет — возьмёт их на себя. Но он не захочет, — последнее Диана сказала с нажимом, заставив рыжую расслабиться и откинуться на спинку кресла.

— Вот оно что… Значит…

— Где его яхта, девочка? — тут же взяла быка за рога Ведьма.

— Его яхта? А…»Селенга»… На космодроме. Пинни распорядился пригнать. Я ещё удивилась тогда — зачем? Не ожидала, что она уйдёт из рода.

— Из рода? А с каких это пор то, что получено в Экспансии и требует компетенций, считается достоянием рода? Разве это не обременение в интересах Республики?

— Да, но… Ладно, Ведьма, уела. Признаю, мои компетенции, как переговорщика, твоим в подмётки не годятся. Просто скажи: почему?

— Валери уже всё сказала. Внимательней слушать нужно было, — внесла свои пять копеек Милена.

— Не надо так жёстко, Старшая, — поморщилась Ведьма. — Она же дочь твоей подруги! А почему так, тут всё просто. Ты не поймёшь Валери, пока сама не испытаешь чего-то подобного. Она стремилась уберечь своего мужчину от неблаговидной составляющей жизни в Республике, и сделала ради этого всё, что было в её силах. Даже яхта призвана облегчить его путешествие по мирам Республики, чтобы он каждый раз не сталкивался с алчущими плотно с ним пообщаться республиканками. Тёмная, конечно, подстраховывалась. Мне не доверяла. На Милену не очень рассчитывала. Хотела предусмотреть пути отхода. Высшая — она и есть Высшая. Но меня она зря со счетов списала. Теперь Леон в надёжных руках, так что, девочка, не раскатывай губки, он не будет ничьей игрушкой.

— Я хочу понять, — рыжая пропустила мимо ушей все намёки и угрозы. — Ты мне поможешь, Верховная?

— Вот даже как?.. Ну хорошо. Вот на этом кристалле, — она протянула девушке миниатюрную иголку, в ушке которой капелькой крови поблёскивал информационный камень, — запись одной очень интересной десантной операции, в которой участвовали Леон и Ри. Там отобрано всё, что происходило вокруг них, именно на этом сделан акцент. Посмотришь, потом продолжим этот разговор.

— Благодарю, — склонила голову рыжая чертовка. — Я могу полететь с вами?

— Леон, хочешь поближе познакомиться с дочкой своей возлюбленной? — за шутливым тоном Дианы скрывался совсем не шутливый стержень. В глазах республиканки даже промелькнуло нечто, похожее на пристальный интерес к ответу.

Я несколько секунд изучал рыжую снежку. Да, она мне нравилась как женщина. Но они тут все весьма выдающиеся в плане внешности. Другой вопрос, Ди неспроста сделала акцент именно на её родственных отношениях с Ри. И тут я понял суть игры разведчицы: она даже в такой малости пыталась расшевелить меня, пробудить во мне интерес к чему-то, помимо скорейшего завершения жизни. Должен признать, у неё неплохо получалось. Девочка была мне интересна, а её общая с моей валькирией кровь только подогревала это чувство. Ну а почему бы и нет? Зачем отказывать такой милой девочке, если она сама ищет знакомства, да ещё и пытается при этом понять, как себя правильно вести? Не прёт нахрапом, но проявляет гибкость и терпимость?

— Я с удовольствием познакомлюсь с этой рыжей прелестницей поближе, — улыбнулся я рыжей прелестнице. — Меня Леон зовут. А тебя?

— Киса О`Стирх, — ответила девушка, и тут же усмехнулась каким-то своим мыслям.

— Киса? Тогда можешь звать меня Кошаком.

Валькирии за столом весело переглянулись и обменялись понимающими улыбками.

— Кошаком? — растерялась О`Стирх, вмиг возвращаясь с небес на землю.

— Ну да. Меня так валькирии прозвали. Боевое прозвище. Символично, не находишь?

— У тебя и прозвище боевое есть? Разве мужчинам их дают?

— А чем мужчины хуже других валькирий? — включилась в разговор Тина. — Они так же несут на плечах тяжесть Экспансии, как и их боевые сёстры. В стаи с удовольствием принимают мужчин. Главное, чтобы они имели достаточные компетенции.

— Я полагала, эти «компетенции» для мужчин весьма специфичны… — улыбка рыжей так и сочилась ядом.

— Не скажи, девочка, — не поддержала её тон Высшая. — В стае не место игрушкам. Игрушка не сможет быстро принимать решения и эффективно прикрывать спину боевой сестре. Твоё представление излишне идеализировано. Не только на девочках стоит наш мир. А Леон вообще особый случай. Тебе разве не говорили, что он входит в десятку сильнейших мечниц Республики?

У рыжей натурально отпала челюсть. Честно признаться, я и сам был удивлён, но состояние этой республиканки не шло ни в какое сравнение с моим, ведь я хотя бы знал о собственном серьёзном потенциале, для неё же и статус мечника у мужчины до того был чем-то мифическим. Небось, сродни мужчине-валькирии, о чём она несколько минут назад так уверенно рассуждала. И если мужчина в десанте по её мнению выполнял весьма… кхм… специфические функции, имея соответствующие им кондиции, то и мечник должен был выполнять нечто подобное, только для мечниц. Как всё в её милой головке просто устроено!

— Что, прямо в десятку? — задал я вопрос, пока девочка пыталась справиться с растерянностью. — Или это ты решила мне польстить, чтобы пробудить интерес к жизни?

— Иди ты на фиг, мальчик, — рыкнула валькирия, и я тут же пожалел о своём чересчур длинном языке. — Делать мне больше нечего, только льстить мужчине! Входишь ты в десятку. Я вытрясла из Ордена подробный расклад, пока летела тебя вытаскивать.

— Извини, Ти. У меня уже совсем крышу рвёт. Слишком уж это неожиданно.

— Слушай, ты же сам диски раскидывал, словно консервные банки. Тебя Валери отправила на флагман с одной стаей. С одной, Леон! Для такого штурма минимум четыре нужно, а лучше десяток, чтобы гарантированно уложиться в отведённое время. Твоя валькирия хоть и не в Ордене, но неплохо тебя изучила. Чётко всё просчитала. Ей было плевать на Орден, она и без его информации всё поняла правильно — не удивлюсь, если ещё тогда, на орбите той варварской планеты. И не удивлюсь, если поначалу не умом, а сердцем. Но на то мы и Высшие, чтобы работать на интуиции, а остальное просчитывать — для детализации, так сказать.

— Пожалуй, я дальше помолчу, — сказала, наконец справившись с собой, Киса. — Сначала посмотрю записи, а уже потом буду что-то говорить. С вами мне, похоже, всю свою жизнь придётся заново переосмысливать.

— Валери переосмыслила, и ты переосмыслишь, — отрубила Ведьма. На этот раз весьма жёстко и категорично.

На этой интересной ноте и закончились наши переговоры, и мы, недолго думая, всей нашей весьма представительной компанией отправились в космопорт. Здесь, возле самой транспортной кабины, Тина попыталась нас покинуть. Но я не дал. Хотел попрощаться, но валькирия поняла моё желание превратно и затащила вместе с собой в кабинку. Стоит ли говорить, что никуда перемещаться она не стала? Набросилась на меня, словно изголодавшаяся пантера, и добрых десять минут мы с остервенением выясняли, кто соскучился больше. Только удовлетворив основной голод, перешли собственно к сцене прощания. Девочка при этом пребывала в совершенно не характерной для республиканки позе — обняв меня руками и ногами, да ещё и позволив вдавить себя в стену кабинки.

— Спасибо, что прилетела, — почти прошептал валькирии в самое ушко, стараясь глубже зарыться в её белоснежные пряди.

— Не благодари. Если понадобится, я всегда к твоим услугам. Всегда, Леон, а не только один раз. И дело здесь не в долге.

— Я понимаю. И всё же, спасибо.

— За что? Развлёк бедную заработавшуюся Высшую интересным зрелищем. С участием аж сотни Старших! Да ещё и с орденками! Да ещё и с Верховной дальней разведки! Теперь ещё и отымел от души… Это мне нужно тебя благодарить. У меня за последние месяцы чудовищное напряжение накопилось. Так что жди в гости. Только закончу ту операцию, с которой ты меня сорвал.

— Ты была на миссии? Если бы я знал…

— Плевать! — рявкнула Смерть в моих руках. — Даже не думай сомневаться, всегда звони, если нужно. У меня не так много близких друзей, с кем по-настоящему интересно. Высшие слишком много времени проводят с информацией, на людей его почти не остаётся. Сегодня я такое удовольствие получила… От близких мне валькирий… От тебя… Ладно уже, давай, отпускай меня. Нужно спешить. Времени как всегда в обрез.

Мы ещё раз жарко поцеловались и расстались, но я знал: вскоре мы увидимся вновь.

До яхты добирались гравитационным коридором — в зону, где она находилась, почему-то не ходили транспортные кабинки. Этот метод перемещения был мне незнаком, но дамы любезно просветили. Становишься на площадку, вводишь код места доставки и… мгновенно выстреливаешься по гравитационному коридору. Ощущаешь себя при этом летящим в небесах реактивным снарядом от установки залпового огня. Почему залпового? Потому что рядом летят другие пассажиры. Ну и скорость была такой, что всё вокруг, кроме снарядов-побратимов, превращалось в смазанную дымку из бело-голубых разводов. Впрочем, всё это необычное действо длилось недолго — уместившись в какие-то доли секунды. Наверное, я и почувствовал что-то только из-за первого впечатления, которое, как известно, делает любую дорогу длиннее. Уверен: остальные не почувствовали ровным счётом ничего.

И вот, наконец, я стою на площадке назначения, а подо мной, в собственном посадочном квадрате, бликует на солнце красавица-яхта. В сердце поселилось щемящее чувство какой-то детской радости, ощущение полной свободы. Ну нельзя так строить корабли! И откуда только в Республике подобная любовь к изящным обводам даже самых распоследних гражданских бортов?! Ведь у внешников ничего подобного не было и в помине! А здесь что ни корабль — то чудо даже не дизайнерской, а художественной мысли, настолько невероятно эстетично смотрелись республиканские птички.

Яхта была огромной. Подсознательно я ожидал увидеть нечто, подобное кораблику Гиннеса, который легко вошёл в ангар моего крейсера. Эта красавица туда бы точно не зашла. Да что там, она по размерам запросто могла поспорить с самим крейсером! Нет, обычный крейсер внешников будет поболе, а вот мой, переделанный из древних шоамских машинок — вполне сопоставим. И уж точно, яхта не уступала размерами среднему фрегату.

В то же время, формой кораблик был ближе к фрегату Республики. Не фрегату дальней разведки, с его сплюснутым, подобным солнечному лучу образом, а стандартному фрегату космофлота Республики, чем-то отдалённо напоминающему гантелю, с небольшой «перемычкой» между двумя основными элементами. Каждая из базовых частей имела форму чуть вытянутого по длине корабля объёмного шестигранника, испещрённого множеством рёбер и граней. Сама же «перемычка» имела сравнительно простую цилиндрическую форму. Именно грани основной конструкции создавали неповторимый узор, сейчас активно бликующий в солнечном свете.

Яхта буквально притягивала, зазывала в собственные уютные недра. Да, на таком кораблике хотелось не просто летать из точки в точку, на нём хотелось жить! Когда же ко мне с двух сторон пристроились республиканки, а наши с ними руки переплелись узором доверия, я осознал и ещё одну ускользавшую до того истину: рядом со мной теперь мои боевые подруги. Они будут со мной до конца, и либо вправят мозги, либо… Нет, других вариантов они просто неприемлют. Слишком привыкли побеждать, слишком привыкли выкладываться на полную, и либо достигнут поставленной цели, либо сами отправятся в последний путь. Упрямые. Целеустремлённые. Мои. Словно читая мысли, Милена ткнулась бедром в моё бедро, отчего я не просто осознал, но прочувствовал близость этих женщин.

Вот как бы я жил, останься на Земле? Возможно, точно так же всходил бы на борт собственной морской яхты, а рядом бы шли мои женщины. Но чувствовал ли я исходящую от них поддержку? Ощущал ли готовность в лепёшку расшибиться, но помочь мне справиться с утратой?.. Готовность в любой момент прикрыть спину, броситься сломя голову в пучину конфликта с власти предержащими, пожертвовать своим положением и… собой? А ведь Милена была готова! И Тина! И, как показали последние события, даже Ведьма, хотя её вообще-то сложно потопить, слишком высоко сидит. Но сам факт! Даже мало знакомые валькирии, и те вступились! Из одной лишь солидарности. Восприняли меня, как боевого брата, такого же кошака, как они сами… Нет. На Земле такое невозможно. Там всё было бы искусственным, вымученным, притянутым за уши. Деньги, лёгкий сексуальный интерес, стремление к красивой жизни — вот что двигало бы моими подругами там, на Земле. И ведь я всё это интуитивно понимал! Прикоснувшись к настоящему, не желал искусственных заменителей. Пошёл подыхать, чтобы унести с собой своих врагов, лишивших меня настоящего, а не иллюзорного будущего. Всё это осталось там, даже не в прошлой — в позапрошлой жизни. Умирать теперь? Зачем? Вон она, моя сказка, идёт со мной под ручку. Да и кто мне теперь позволит так просто уйти?! Уж точно не эти республиканские фурии!

Так мы и шли до самого входного люка — бедро к бедру, рука к руке, крепко переплетя пальцы рук. Женские пальчики гладили, доверчиво прижимались, настойчиво сжимали… Два гибких тела так и норовили прильнуть, внешне случайно задеть бедром, прижаться локтем… Меня бросало в жар от этой игры. Я отвечал, отвечал столь же аккуратно, но не менее сексуально, и это только усиливало игривый настрой девчонок. Наши эмоции и наши игры отражались друг в друге, будто в зеркале, множа эффект каждого нового касания. Нет, этих женщин я не променяю ни на кого! Они мои, и только мои! И пусть кто-нибудь попробует положить на них глаз, или они сами попытаются «соскочить»!

Так республиканки, одним лишь фактом своей близости, уже начали выводить меня из подавленного состояния, а то ли ещё будет!

На борт поднялись без каких-либо проблем. Корабль оказался запрограммирован на мой генокод. Он эдаким гигантским зверем ткнулся в меня, анализируя показатели. Не весь, конечно. Если бы он ткнулся весь, не уверен, что меня спасли бы даже поля мечника… Корабль выпустил из обшивки матовый шар анализатора, тёплый и шершавый, который доверчиво приник к моим ладоням. К ногам почти сразу опустилась гравитационная дорожка местного аналога эскалатора. Ну а внутри я, недолго думая, проследовал в рубку управления, где по-хозяйски плюхнулся в капитанское кресло.

— Ведьма, а он что, прямо так и полетит? Сам? — недоверчиво вопросила Киса.

— А почему нет? Тебя что-то удивляет, девочка?

— Ну… Пусть мечник, но не ласточка же… Опять же, мужчина…

— Милая, выкидывай побыстей эти стереотипы! — фыркнула Милена. Она, в отличие от рыжей гражданской, ничуть не сомневалась в моих способностях. — Он крейсера водил, а тут какая-то игрушка!

— Да, Ки, не паникуй. Мальчик имеет хорошие кондиции не только в… том, о чём ты с самого начала подумала, и не только в том, что я пыталась до тебя донести. Валери неплохо его поднатаскала в командовании корабельными группировками, и, полагаю, пилотирование он тоже должен был изучать. Никогда не поверю, что имея в подчинении тройку тяжёлых крейсеров и москитный флот, этот обормот ни разу не уселся за штурвал!

— Подожди, Ведьма, какие три крейсера? Я ничего не понимаю!

— О-о! Я тоже не сразу поверила, когда мне доложили, что он с нуля сформировал рейдерскую группу в составе трёх тяжелобронированных крейсеров. С нуля, девочка, это значит — собрав их чуть ли не собственными руками из подручных материалов.

— Он техник?

— Он мечник со светлой головой и Высшей валькирией под боком. Так что просто нашёл на свалке внешников подходящие корпуса, завербовал подходящих людей, за взятки купил движки, ну а с орудиями мы ему помогли. А сейчас не отвлекай, нужно решать по маршруту.

Пока Верховная просвещала молодёжь, мой кокон оккупировала Старшая валькирия. Не так, как Ри — эта не старалась прильнуть, прижаться покрепче, скорее, действовала из голого озорства. Беспардонно уселась мне на колени, поёрзала, устраиваясь поудобней, после чего и вовсе закинула ноги на подлокотник, сопроводив своё вопиющее поведение фразой: «Всегда хотела так же, как она, попробовать, но не стаскивать же её с тебя силой?!»

Я пропустил экспрессивность валькирии мимо сознания, так как к тому моменту полностью ушёл в работу с корабельным электронным мозгом. Здесь были какие-то хитрые алгоритмы. Всё же республиканские корабли в управлении сильно отличались от кораблей внешников. Они были более… живыми, что ли? С ними нужно было устанавливать если не психологический, то уж интеллектуальный контакт — точно. Вот и сейчас я лопатил мысленный интерфейс, пытаясь найти точку контакта.

— Леон, ты сам планируешь пилотировать? — нейтрально поинтересовалась Ди.

— Не знаю, Ди. Посмотрю местный колорит, и если почувствую, что могу — порулю. Ты ведь не против?

— Мне всё равно — это же твоя яхта. Главное, если почувствуешь проблемы, успей прикрыть девочек полем.

— Не волнуйся, Ведьма, летать без корабля тебе не придётся. Ни на метле, ни в ступе.

— Это ты по земному фольклору проходишься? Девочки не поймут.

— Главное — ты понимаешь. Я не дурак, Ди, не буду вас подводить под ненужный риск. Если почувствую, что не получается — передам управление. Уж ты-то наверняка с ним справишься — я твою земную птичку на всю жизнь запомнил.

— Не мою, а нашу, — улыбнулась Верховная дальней разведки, и эта её улыбка была такой живой, такой естественной и милой, что я всем сердцем ощутил: эта республиканка уже не та снежная королева с планеты Земля. Передо мной была глубоко чувствующая и полностью доверяющая мне женщина. Моя женщина. Девочка полностью отошла от той жуткой миссии, а что до нового поприща… Раз она выжила на Земле, то уж в Республике точно не найдётся силы, способной поколебать её психику.

— Ди, я рад, что ты окончательно выкарабкалась. Будем знакомиться с тобой с чистого листа.

— Я та же республиканка, какой была. Да, теперь более эмоциональна, не такая напряжённая, не такая выгоревшая, но зато более рассудочная. Знакомиться заново нет надобности, я тебя никогда не забывала. Или ты забыл?..

В этот момент я нащупал контакт. По телу прошла странная волна ощущений: щекочущее, ласковое касание, похожее на прикосновение кончика пушистого хвоста. Приятное и волнительное ощущение, зовущее куда-то вдаль… К звёздам. Точно! Это ощущение было овеществлённым квазиживой электроникой звёздным зовом. И по-другому просто не могло быть, ведь всё в Республике подчинялось Космической Экспансии, а какая Экспансия без тяги к звёздам? Но вот что-то заставило меня открыть глаза. Сознание медленно всплывало из эмоций и красок виртуального погружения, когда откуда-то пришёл до боли знакомый голос.

— Здравствуй, милый, — ласково проговорила… моя Ри.

Она стояла прямо передо мной, и с кресла хорошо видны были все анатомические подробности тела, ощущалось лёгкое шевеление потрясающих непослушных волос возлюбленной — даже мягкий блеск глаз и такой же блеск живописных картинок на обтягивающей форме Экспансии были различимы и ощутимы. Я сначала подался вперёд, но, не почувствовав неповторимого запаха любимой женщины, не ощутив её полями, вынужден был упасть обратно в кокон: передо мной стояла голограмма.

— Извини, это только голограмма, — подтвердила мои мысли валькирия. — Я немного пошалила, и теперь мозг корабля имеет в своей основе мою чувственную и визуальную матрицу. Я очень надеялась, что ты прибудешь сюда со мной… Даже не представляешь, как мне хотелось показать тебе Республику!.. Хотелось столько всего сказать и сделать… Даже эта голограмма должна была использоваться в наших играх… Но раз моя Память оглашена, а ты здесь без меня — значит, не получилось. Что ж, такой вариант я тоже рассматривала… при жизни. В таком случае ты должен был прибыть в сопровождении Ле и Ри — они бы на пару со мной позволили тебе вновь почувствовать какую-то толику нашего былого единения. Жаль, что их нет. С другой стороны, вон та брюнетистая оторва — ничуть не хуже. Значит, моего участия в тебе не понадобится, и девочки справятся сами… Я в тайне надеялась именно на такой вариант, отрадно, что вы не бросили Леона в такой сложный момент. Ну а теперь слушайте расклад на ближайший месяц. Ядро информационной системы жёстко запрограммировано на строго определённые алгоритмы действий, вариаций отклонения от них не так много, а всё иное будет безжалостно отсекаться системой. Это значит, что на ближайший месяц яхта будет следовать только заранее проложенным курсом, останавливаясь в ключевых точках маршрута на строго определённое, достаточное, с моей точки зрения, время. Необходимости её пилотировать нет, она полностью на автопилоте. От пилота потребуется только участие в ключевых алгоритмах взлёт-прыжок-посадка. В остальное время присутствие в капитанском кресле не обязательно. Хотя… Если тебе, милый, наскучат эти оторвы, приходи: я специально встроила в него интерактивную систему удовольствий на интуитивном интеллекте. Это вибраторы, о которых ты столько слышал, но которые не видел в реальности. Заметь: самый высокоинтеллектуальный их вариант! А ещё я немного поигралась с их настройками, введя твои личные уникальные предпочтения. Думаю, если примешь приглашение, то сполна оценишь мою шалость. Ну а теперь прошу подготовиться к взлету. Наша первая цель: планеты-прародительницы, и первая среди них — планета Синергия, родоначальница моей собственной ветви.

Я отметил, как Диана поспешила занять пилотское кресло, и препятствовать ей по вполне понятным причинам не стал: Верховной дальней разведки должно быть значительно проще общаться с наземными службами, даже если такое общение и сведётся к обмену обезличенными информационными массивами. Зато у меня на коленях оживилась Старшая валькирия. Она деловито оседлала мои ноги, придвинулась поближе, ловя своим внимательным взглядом каждое изменение моей мимики, стараясь поймать эмоции и ощущения.

— Пора приступать к психологической разгрузке. Не находишь? — грудным, чуть хрипловатым голоском объявила Милена.

— Что ты задумала, Ми?

— Ри так настойчиво рекомендовала это кресло… Вот я и подумала: а почему бы и нет?.. Посмотрим, как ты реагируешь на сексуальную технику высшего порядка — она просто не может не сработать.

— Опять имплант? — скривился я, как от зубной боли.

— О нет! Это другое! Я тебе сейчас всё покажу, а потом… потом получу своё. Как ты вообще можешь заставлять свою валькирию ждать?! Я с Памяти на взводе, еле сдерживаю желание, а он… просто сидит, и всё! Хоть кресло-то тебя расшевелит?!

— Пошли лучше на татами.

— Я уже была с тобой на татами. Всё. Не обсуждается.

В виртуальности наше рандеву выглядело необычно. Словно со всех сторон вылезли белые, полупрозрачные нити, и целеустремлённо присосались к нервным центрам. Средоточием же нитей, их источником и контролёром, была Ми — будто паучиха, она плела эту странную, ни на что не похожую паутину. Но вот нити заняли свои места, каждый мало-мальски чувствительный нервный центр оказался вплетён в единое фосфоресцирующее белым пространство. В некоторых местах я даже успел ощутить быстрые уколы, когда нити проникали на необходимую им глубину. Завершилась подготовка вполне ожидаемо, моим окончательным и бесповоротным осёдлыванием этой бешеной брюнеткой.

— Ну вот и всё, милый. Теперь ты в полной мере ощутишь, что значит принадлежать республиканке. Принадлежать МНЕ.

На следующие полчаса я полностью вывалился из реальности. Возбуждение накатывало волной. Вот оно где-то на границе сознания. Но вот по телу проходят мягкие, нежные, похожие на касание пёрышка покалывания, а вместе с ними растёт желание. В какой-то момент становится невозможно сдерживаться, тело выгибается в конвульсиях. Новые прикосновения, ещё нежней и мягче прошлых, и финишный аккорд — лёгкое движение бёдрами оседлавшей меня женщины. По ощущениям это короткое, почти неощутимое движение подобно вакуумному взрыву, оно кажется глубочайшим, всеобъемлющим, утягивающим в какие-то нереальные дали упругой мягкости. Оно обтекает всё естество, омывает его дуновением свежего ветра. Отголоски от взрыва пробирают каждый нерв, каждую эрогенную зону, ввинчиваются в душу так, что становится невозможно дышать…

Ритм меняется. Теперь это не волна, теперь это — глубокие проникновения сначала в одну, потом в другую, потом в целую гроздь чувствительных зон. Множество взрывов накрывает тело совершенно нечеловеческим возбуждением, чтобы лёгкое движение бёдер валькирии подарило вожделенный покой запредельного удовольствия. От глубины накатившего кайфа становится больно, голос срывается на крик, который, в свою очередь, тонет в беззвучии запредельного удовольствия.

Вот покалывания и проникновения отходят на второй план. Впереди — вибрации. Острые, колючие, но такие родные, даже нежные. Хочется кричать от охватившей душу нежности, а потом… Потом всё взрывается серией острых ощущений, полностью выбивающих способность соображать, погасивших в себе сознание. Остаются только движения женщины, её острый, раздирающий мозг шёпот, да пронзающая до спинного мозга вибрация…

Казалось, весь смысл жизни сосредоточился на женщине в моих руках. Она в мгновение стала всем, центром мироздания, властительницей мыслей и чувств. От неё сейчас зависело само моё существование, она полностью завладела мыслями, чувствами, но, что куда серьёзней, стала на это время моей волей. Её требовательный шепоток был для меня даже не приказом, а некой волей богов, откровением, которое я выполнял, не задумываясь.

Милена получала абсолютно всё, что хотела, вот только не стремилась злоупотреблять этой своей обретённой властью. Она вела свою игру, целью которой была моя психика. Она хотела расшевелить волю, хотела оживить выгоревшие каналы, чтобы они покрылись молодой нежной кожицей влечения, удовольствия, счастья. Она пыталась, и вся отдавалась этому действу без остатка. Поэтому когда валькирия отпустила поводок, убрала управляющие нити, мне оставалось только откинуться на спинку кресла, закатив глаза. В сознании царила абсолютная пустота — но это не была пустота выжженной пустыни, это была пустота опалённой счастьем души.

— Что чувствуешь? — с тягучей патокой сытости в голосе пророкотала девочка. Она при этом даже не пыталась заглядывать мне в глаза — сил не было. Просто пристроила поудобней свою головку у меня на плече, и крепче прижалась своим разгорячённым телом.

— Словно… заново родился. Потрясающе! И никакой искусственности, всё такое… правильное и человечное…

— Я старалась, — совсем тихо муркнула эта оторва, которая сейчас представала передо мной в совсем невозможной ипостаси — ипостаси нежной и самоотверженной любовницы.

— Я считал тебя более… эгоистичной в сексе.

— Считал он… Уж кто и был эгоистичным — так это твоя Ри.

— Нет Ми, ты не права. Она…

— Вот и я говорю: «она», — с ленивыми нотками в голосе перебила валькирия. — До тех пор, пока тебя не встретила.

— Это только… релаксация… или?..

— «Или» милый. Я не собираюсь повторять прошлые ошибки. Минимум на ближайший месяц ты принадлежишь мне, а потом ещё на полгода — моей стае. И я намерена получить за это время максимум. А вообще, будь моя воля — я бы тебя заперла в своём поместье и никому бы не отдавала. Но только это глупо и эгоистично, недостойно Старшей валькирии. Пусть сёстры порадуются, да и тебе нужно совсем иное: что сейчас, что когда оклемаешься.

— Я чувствую, что должен тебе, Ми. Мне сейчас, в самом деле, стало чуть… терпимей. Может таких отношений, как с Ри, у нас и не получится, но я буду хорошим любовником и заботливым… братом по оружию.

— Знаю, Кошак. Я тоже не собираюсь костенеть в своём эгоизме. Будешь получать столько, сколько сможешь унести. Ладно, мы здесь не одни: Верховная за каждую лишнюю минуту спросит.

— Думаешь, Ди ревнует?

— Тут другое… Я не только перед собой за тебя теперь отвечаю, но и перед ней.

— Ты так легко это говоришь. А как же слова про поместье?

— Ну… Это же она тебя на той планете нашла. И это у неё от тебя дочка бегает. И это она фрегат дальней разведки Тёмной Матери выделила и меня с миссии снять позволила. Нет, Леон, я умею уважать чужие чувства, особенно если это чувства моих боевых сестёр по Космической Экспансии. Ведьма пашет, как вол, она имеет право на маленькое женское счастье.

Когда из капитанского кокона послышались первые стоны, Диана всё поняла правильно. Она подхватила открывшую было рот рыжую малявку и довольно бесцеремонно вытащила её из сердца яхты. Дальше та пошла уже спокойно, не сопротивляясь и не задавая дурацких вопросов, только в кают-компании девочку прорвало.

— Но почему, Ведьма? Я же тоже хочу!

— Обойдёшься. Я терплю, и ты потерпишь. Маловата ещё права тут качать.

— Но почему?! Ты же Верховная! — про «обойдёшься» девочка пропустила мимо ушей, её поразили слова республиканки про то, что она тоже терпит.

— Так. Садись. Нам предстоит долгий разговор. Пить будешь?

Дамы расселись за подковообразным столом так, чтобы оказаться друг напротив друга. Пригубили бокалы с вином, отломили по кусочку от разделённой на плиточки шоколадки. Юная О`Стирх проявляла при этом просто чудеса выдержки, подтверждая тем самым, что она достойная дочь своей матери, пусть и неопытная по молодости лет. Но молодость, как и неопытность, имеют свойство проходить, в отличие от той же глупости…

— Итак, давай сформулирую твои вопросы и недоумения. Во-первых, ты считаешь мужчину пригодным лишь для использования по основному назначению — в сексе. При этом для тебя нет разницы, где и кто его будет использовать. Если он мечник — значит мечницы. Если десантник — значит, валькирии. Если флотский — значит, ласточки. Мужчины по твоему глубокому убеждению нужны всем, но только в качестве постельных игрушек. Во-вторых, ты не считаешь мужчину вправе иметь своё мнение и отстаивать его, иметь свои собственные устремления, отличные от таковых у его женщины. В-третьих, ты считаешь, что стоит только республиканке захотеть, и любой мужчина тут же упадёт к её ногам и сделает всё, что она пожелает. В-четвёртых, ты не веришь в ценность мужчины для Космической Экспансии — самого по себе, как личности. Пока отработаем эту группу тезисов. Ты записываешь?

— Да.

— Я ничего не упустила?

— Про твой приоритет, как Верховной. Ты имеешь право получить всё в первую очередь просто потому, что… у тебя слишком мало времени на личную жизнь и бытовые проблемы.

— Это будет во второй группе тезисов, о них позже. Сначала мы должны отработать общие вопросы, без которых не сможем двигаться дальше.

— Ты… хочешь их именно отработать? — растерялась девочка. — Просто ради моего просвещения?

— Да. Ты дочь Ри, а я была с ней очень близка. И ты входишь в род, который так или иначе касается моего Леона. Наконец, ты являешься одним из ключей к его адаптации после смерти твоей матери. Ну и… с тобой имеет смысл работать, ты сможешь понять. Пусть и не сразу.

— Хорошо, Верховная, я слушаю. Будь уверена: я всё запомню, и если не сразу, то после обязательно всё обдумаю.

— По первому вопросу. Про мужчину, как постельную игрушку. Лови пакет. В нём кадры тренировок моих мальчиков, которых мы используем в дальней разведке. Ещё один пакет — работа ребят у валькирий. Кадры десантной операции Ри я тебе уже дала. Посмотришь и изучишь с акцентом на роль мечника в операции. Обрати внимание на последний разговор матери с Забиякой. В общем, ты не права. Если мужчина оказывается силён волей, или ему повезёт найти в детстве адекватную спутницу жизни, он тянет Экспансию на равных с нами. Ему даже сложней, потому что кроме Экспансии приходится постоянно отбиваться от подобных тебе молодых да ранних дурёх. Более опытные подходят к вопросу с куда как более зрелыми взглядами, и стараются прикрывать таких ребят. Понимают, что они вносят разнообразие в службу на благо Экспансии, добавляя немного человеческого и личного в наш каторжный труд.

Теперь по второму вопросу: право мужчины иметь своё мнение. Юридически, как ты знаешь, мужчины и женщины в Республике равны. Если компетенции мужчины не уступают таковым у женщин, нет причин и для фактической дискриминации. Более того, мы, как доминирующая в обществе сила, обязаны ограждать мужчин от произвола. Это нужно для сохранения их кондиций и компетенций, а значит — для целей Космической Экспансии. Я тебе больше скажу: если в коллективе появляется мужчина, эффективность работы коллектива повышается. Это факт, который знает любая Старшая в Республике. Спрашивается: насколько будет правильным при таком раскладе игнорировать мнение мужчины? Особенно, если его компетенции вполне достаточны для высказывания этого самого мнения? Более того, по опыту, если мужчина добивается чего-то, он однозначно достаточно силён волей и умён, чтобы иметь право на своё мнение и на его отстаивание. Тебя никогда по головке не погладят, если начнёшь гнобить такого мальчика, да и он сам терпеть не станет. Есть способы заблокировать влияние через имплант — достаточно, чтобы его женщина сменила коды доступа.

В принципе, ответив на первые два вопроса, я уже частично затронула третий с четвёртым. Обобщу про обязанность мужчины ублажать любую республиканку. Мужчина может быть кем-то уже занят, и тогда ты максимум, что получишь — это сиюминутную игру. Ты можешь быть не интересна ему, как партнёрша. По разным причинам. И тогда он будет уклоняться от близости. Имплант не подменяет рассудок, хотя и снижает количество волевых решений мужчины, которые идут в пику женщине. Те же, кто чего-то добился и служит на благо Республики, имеют право выбирать женщину так же, как и женщины — мужчин. В любом коллективе тебе это объяснят чётко и доходчиво, возможно даже — в Сфере. После регенератора мозги обычно встают на место. Есть, конечно, некоторые типажи, типа нашей Милены… Но, если они не дуры, вынуждены заталкивать свои хотелки подальше. Со временем они научаются думать, видят вредность своих устремлений и уже сами ограничивают себя. Милена, как Старшая стаи, умеет чётко различать, когда можно, а когда нельзя.

Теперь по четвёртому пункту, про вклад мужчин в Экспансию. Я тебе уже весь язык обила, рассказывая об отношении к мужчинам, стоящим на острие Экспансии. Они нужны нам. Нужны, как нужны и женщины. Мы все вместе делаем общее дело. Даже если мужчина — игрушка в твоём поместье, он выполняет определённую роль, либо уже выполнил её, дав тебе пройти период полового взросления, без ущерба для психики, кондиций и компетенций. Но в последнем случае он уже утрачивает ценность как личность. Как личности ценятся мужчины, отдающие себя Экспансии без остатка до своего последнего вздоха. Леон здесь ярчайший пример. Он положил к ногам Республики Сектор Внешних колоний. Сохранил тысячи жизней наших братьев и сестёр. Твоих братьев и сестёр. Плюс, на него серьёзные ставки в Ордене, и что-то мне подсказывает, там игра пойдёт на ещё более высоком уровне. То, что рядом с ним всё время была твоя мать, не должно создавать для тебя иллюзий: он играл там первую скрипку. Я тебе это говорю ответственно, как специалист, компетенции которого ещё никто не поставил под сомнение.

— Верховная, но почему тогда нам с детства твердят, что именно на нас лежит тяжесть Космической Экспансии? Что именно мы, её дочери, должны быть готовы к свершениям на благо Республики? Почему нам отдают мальчиков в безраздельное пользование с самого детства?

— Мироощущение молодёжи и опытных, через многое прошедших старших — это два совершенно разных мира. Я открыла тебе дверь во взрослый мир, потому что вижу, что ты готова принять другую сторону истины. Запомни: есть две реальности. Одна проступает в твоих словах, вторая — в моих. Всё это — две стороны одной и той же медали. Или грани одного и того же алмаза — ибо их слишком много, этих граней, чтобы сравнивать с двумерным объектом. Жизнь многогранна. В детстве гражданам Республики нужно одно, а в зрелости — другое. Плюс, специфический отбор, особенно среди мужчин. Личностями становится лишь часть, редко превышающая тридцатипроцентную отметку. Ну а по поводу пользования мальчиками в детстве… Имплантация — это не хотелки зарвавшихся баб. Она потребовалась нашему обществу для социальной стабильности на определённом этапе его развития. Это вынужденная мера. Понимаешь? Её ввели ещё тогда, когда основу управляющего слоя составляли мужчины. Многие из них добровольно пошли на это. По сути, пожертвовали своей свободой ради Республики. Поверь, уже одним этим мужчины завоевали в средах знающих женщин безусловное уважение. Именно тогда разошлись наши пути с Псионом.

— Я… никогда не смотрела на историю и социологию с подобной стороны. Это… мне нужно многое переосмыслить.

— Чтобы тебе лучше переосмысливалось, давай сразу пробежимся по второму блоку вопросов. Когда рядом такой яркий образец, подтверждающий правило — думаться должно лучше, — ухмыльнулась Ведьма. В её взгляде плясали бесенята.

— Хорошо. Я готова, — упрямо склонила голову юная республиканка.

— Во-первых, тебя смущает, что я даю возможность Леону и Ми развлекаться, тогда как, будучи Верховной, имею безусловное право разогнать всех и сама попользоваться, раз выдалась такая возможность. Во-вторых, ты вообще не понимаешь, почему вокруг какого-то мальчика, пусть и мечника, крутится столько женщин, беспокоящихся о его психическом состоянии. В-третьих, ты не понимаешь, почему нельзя им быстренько попользоваться на троих, раз всем так хочется. Наконец, в-четвёртых, тебя гложет недоумение, почему Ри так «поглумилась» над своими родственниками, введя в материальную часть Памяти его имя, да ещё и со столь вопиющими и наглыми формулировками. Ничего не забыла?

— У меня уже мозги плавятся, Верховная. Ничего на ум не приходит.

— Ничего, если потом до чего-то дозреешь, спросишь. Итак, приступим. Как это ни странно звучит, но все эти вопросы имеют одну и ту же основу. Все они касаются личности Леона. Поэтому давай сначала начнём со второго вопроса, про его женщин. Смотри предварительный расклад. Мужчина вытаскивает меня с того света, когда я нахожусь на грани психического срыва, после пяти лет работы на варварской планете. Тем самым он спасает серьёзную операцию Республики в тылу внешников, которая способна принести, и приносит, огромные дивиденды Космической Экспансии. Идущая сейчас битва за два Сектора — это прямое следствие подготовки, частью которой была выкачка ресурсов из той звёздной системы. Идём дальше. Этот же мужчина берёт на себя создание рейдерской группы для работы по тылам колонизируемого Сектора. С нуля создаёт группу и… становится «глазом» социальной бури, становится средоточием сил, которые кладут к ногам Республики целый Сектор почти без борьбы. Он один, при поддержке только твоей матери, проводит успешную реколонизацию целого Сектора! Да, сработал он грязно. Да, нам ещё там работать и работать, и ресурсов уйдёт едва ли не больше, чем планировалось. Но он сделал это. А параллельно уберёг от потери кондиций Тёмную Мать десанта. Между делом, он спасает Высшую валькирию Тину А`Гийн, которую к тому времени уже похоронили, и в течение пары дней, в полевых условиях, латает её расстроенную пытками психику, так что Смерть тут же возвращается в строй. Итог. Участие минимум в трёх серьёзнейших операциях Космической Экспансии. Сохранение для Экспансии двух Высших валькирий, помощь в подъёме на уровень Верховной ещё одной, на этот раз — республиканки из дальней разведки. Ну и ещё всякое по мелочи. Например, они с Валери помогли наладить личную жизнь Висте и Мексу А`Дилтс, о которых Ри говорила в своей Памяти, да и некоторым валькириям он мозги повправлял. Той же Милене. Вопрос: как должны вести себя с Леоном те, кто лично обязан ему всем?

Валери ведь не родичи на ноги ставили, и не родичи подарили ей столько фантастического, нереального счастья — это по последнему вопросу, о родне. Ну а по первому, о моём праве, я ведь не просто Верховная, я пришла защищать Леона, как отца своей дочери, как человека, спасшего меня когда-то от жуткой участи. Ты скажешь: значит, у тебя, дорогая, ещё больше прав всех разогнать. Нет. У меня с ним нет таких чувств, какие были у Ри, но даже твоя мать никогда не мешала ему развлекаться. Ни ему, ни своим возлюбленным боевым сёстрам. Но сейчас вообще особая ситуация, сейчас нам нужно отплатить ему тем же, что он в своё время сделал для всех нас: помочь восстановить пошатнувшуюся психику. Отсюда невозможность «просто поразвлечься». И поверь, девочка, Милена не просто трахается, она сейчас трудится, аки пчёлка, стараясь расшевелить нашего мальчика. Ты просто психологически сейчас не способна ни на что подобное. Ну а я… Я, конечно, потом присоединюсь, но я верю этой брюнетистой оторве. Она знает, что делает. Она успела многое переосмыслить рядом со своей лучшей подругой. Рядом с Леоном. Именно она была с ними в том Секторе, и именно она сейчас лучше нас с тобой знает, что нужно делать.

Вот так, Киса. Всё непросто. Но если бы было просто — не было бы отколовшихся Внешних колоний, и наша Экспансия уже шла бы в соседнюю Галактику. В жизни вообще всё непросто.

— Мне нужно подумать. Я поняла, почему ты сначала показала мне основы. Спасибо, Верховная, за науку. Уверена: сама бы я дошла до всего этого ещё лет через десять-двадцать, если бы вообще дошла.

— Дошла бы, будь уверена. Но здесь и сейчас, раз уж ты влезла в это дело, придётся пахать, а не базу знаний подтягивать. Включайся. Всё переосмысливай, и включайся. Только сразу учти: ему от тебя не ещё одна дырка нужна, а дочь его возлюбленной. Личность, а не очередной объект для «потрахаться». Понятно?

— Не очень.

— Он вырос на варварской планете. Там не очень принято трахаться со всем, что плохо лежит — с той же дочерью жены от предыдущего брака. Не то чтобы там это было табу… многих не останавливает… но для него это серьёзно. Он бы не стал так поступать там. Его любовь к твоей матери только усилила это своеобразное табу. Поэтому в постель его не тащи, постарайся просто подружиться, узнать его поближе, расскажи о том, какой была Ри в этой, неизвестной ему жизни. Не забывай, мы здесь собрались не для развлечения, а чтобы ему мозги вправить, психику восстановить. Твои же заигрывания могут пошатнуть её ещё больше. Но, уверена, со временем ты получишь и его тело, если захочешь, конечно. Слишком уж сильно ты ему Ри напоминаешь. Я специально отслеживала его реакции на тебя, специально советовалась с ним, брать тебя с собой или нет. Тут уж извини: если бы он ответил категорическим отказом, осталась бы дома. Но и мешаться у нас под ногами не смей — если полетела, будь добра отрабатывать. Натрахаться потом успеешь. А сейчас, если не терпится, вали на вибраторы. Поняла, пигалица?

— Ещё бы не понять, Ведьма! Только ты зря грубишь. Я постараюсь быть полезной. Память Ри на меня сильное впечатление произвела, я ведь именно из-за этого решила полететь, а не из-за боязни за благополучие рода. Мне мальчик интересен. Я хочу его понять. Хочу понять, как это у них происходило. Я не буду путаться под ногами. И свою задачу поняла. Постараюсь тебя не подвести, Верховная.

— Ну вот и славно, — улыбнулась опытная женщина, с интересом поглядывая на свою молодую товарку. — Рада, что не ошиблась в тебе. Только если возникнут сомнения, постарайся не импровизировать, а лучше посоветуйся со старшими. Я имею в виду и Милену.

Из ванной мы с Миленой вылезли уставшие, но довольные. Игрища в коконе как-то естественно перешли в совместные водные процедуры, чему в немалой степени способствовала роскошь специальной «водной» комнаты. И это мы ещё не добрались до бассейна! Впрочем, даже ванная внушала уважение. Это была та самая сложная система релаксации, которую я в своё время ставил на крейсер, только с чашей значительно большего размера. Эдакий небольшой бассейн.

И вот теперь, в обнимку, мы завалились в корабельную кают-компанию, где наткнулись на вопросительный взгляд Дианы. Верховная, совершенно не тушуясь, потребовала… подробного отчёта о проделанной работе. Естественно, её интересовали вовсе не ключевые позы и охи и ахи двух разумных. Но Милена всё поняла правильно. Валькирия коротко, в скупых рубленных фразах, отчиталась. В её изложении чувственная феерия, подаренная мне брюнетистой оторвой, предстала в виде перечня ключевых алгоритмов, использованных девочкой в нашем необычном аппарате удовольствий. Диану такая подача материала покоробила, она аж поморщилась.

— Послушай, сестра. Давай без технических подробностей: он оттаял, или нет.

— Вот у него и спроси, — фыркнула брюнетка, расстреливая Верховную ироничными взглядами из-под роскошных ресниц.

— Леон? Что чувствовал?

— Ди, давай без этого. Я понимаю, вы так проявляете заботу, но зачем лезть в самый интим? Я чувствовал. Почти всё, что она со мной делала. Иногда чуть притуплено, но чаще — словно крылья распускались за спиной от счастья. Эта ваша сексуальная техника — просто невероятная вещь. А уж Ми, как её оператор — вообще за гранью.

— Я старалась, милый, — мурлыкнула польщённая девочка, хотя лично для меня было решительно непонятно, что в моих словах могло ей польстить. Скорее, ей впору начать обижаться: обозвал «оператором», а не девушкой-красавицей.

— Тем не менее, провалы были. Значит, имплант не отзывается не просто так. Ну да ладно, за месяц мы уж всяко тебя на ноги поставим. Рада, что ты, вертихвостка, не подвела. Я в тебя верила, хотя и до последнего сомневалась.

— Послушай, Ведьма, я что — маленькая? Я что, своего мужчину не могу нормально удовлетворить? Тем более, если ему это действительно нужно? И сама потерпеть могу — потом отработает, времени впереди полно.

Однако наш разговор был прерван появлением голограммы Валери. Девочка призывной походкой прошествовала через всё помещение, после чего уселась на краешек стола, точно напротив меня. Её поза была далека от официальной, скорее, казалась проникнута нарочитой сексуальностью. Ножка на ножке, ручки упёрты в столешницу, так, чтобы гибкая спинка чуть прогнулась, выпячивая роскошную грудь. Только дав себя подробно рассмотреть, виртуальная Ри заглянула мне в глаза. На её губах играла очаровательнейшая улыбка, только усиливающая общий посыл призывной позы. Лишь добившись нужного эффекта, голограмма заговорила.

— Мы прибыли в систему Синергии. Через пятнадцать минут будем над планетой… И Леон, я надеюсь, эта оторва в следующий раз не забудет использовать свои коготки? Ты ей, пожалуйста, напомни. Я не позволю ей, такой опытной и активной девчонке, ласкать своего мальчика только вибраторами. Ты поняла, Ми? Получила подарок — будь добра отрабатывать.

Сюрреалистичная отповедь искусственного интеллекта вогнала Милену в состояние крайнего изумления. Она даже рот приоткрыла от полноты чувств.

— Вот-вот, подруга. Именно так и нужно работать. И рот открывать по делу, в постели, а не просто так.

— Ну ты и сука, подруга! — рыкнула отошедшая от первого шока Старшая. — Ещё поучи меня, как мужчину удовлетворять!

— Своего можешь как угодно, а моего будь добра так, как хочу я. Надеюсь, ты всё же включишь мозги и вспомнишь, о чём мы с тобой столько раз говорили.

— Но у него же проблемы с психикой! — неожиданно пошла на попятный валькирия. Её глазки забегали.

— Так это у него проблемы, а не у тебя. Вот и думай, как их решать. Лёгкие решения не всегда правильные. Ладно, заговорилась я что-то с вами, а мне ещё работать. Пойдём, что ли, в сердце, подруга? Оставь Леона Ведьме. Надеюсь, хотя бы она не станет искать лёгких решений.

Странно, но валькирия безропотно подчинилась, только напоследок, с ноткой извинения, сжала мою ладонь. Её взгляд, брошенный от самых дверей, сквозил виной и раскаянием. Поразительно, даже после смерти моя Ри умудрялась держать своих кошек в тонусе!

— Не обижай девочку, Ри, — не удержался я от реплики в спину удаляющимся женщинам. — Она правда старалась.

Голограмма Высшей остановилась и медленно повернулась на каблуках своих форменных сапожек. Всмотрелась в моё лицо. Тряхнула роскошной гривой непослушных волос, разбрызгивая по помещению натуральные блики, после чего припечатала:

— Плохо старалась.

Но, уже отворачиваясь, вдруг улыбнулась краем рта и… заговорщицки так мне подмигнула.

— Что это было, Ди? — растерянно вопрошал у разведчицы, когда обе девочки скрылись за протаявшей входной мембраной.

— А это, милый, был прощальный подарок твоей шебутной возлюбленной. Очень, замечу, интересный подарок. Девочка полностью интегрировала свою эмоциональную матрицу в искусственный интеллект яхты. Наверняка для этого существенно усилила его производительность, добавила имитационный чувственный блок. Запрограммировала ключевые реакции. И я подозреваю, что основной алгоритм заточен не на абстрактное путешествие, а на вполне конкретную задачу вывести тебя из состояния расстроенной психики. Она Высшая, Леон! С уникальной чувственной интуицией! Будь она не в десанте — уже была бы Верховной. У валькирий вообще каждая вторая Высшая по кондициям соответствует высокому званию Верховной — слишком многопланово им приходится развиваться. Высокая степень автономности, огромный масштаб приложения талантов валькирий в деле Экспансии, постоянная импровизация, игра на грани фола и чудовищная ответственность за боевых сестёр, — быстро поднимает их кондиции на недосягаемую в прочих сферах высоту. Отсюда их особый статус. Даже я, Верховная, ничего не смогу противопоставить решению сразу двух Высших валькирий, и дело тут не только и не столько в статусе, сколько в реальном интеллектуальном потенциале этих безбашенных кошек. У нас всё сложно, Леон, но именно сейчас эта сложность как нельзя лучше играет на тебя. Она всё просчитала. Предвосхитила проблемы, которые неминуемо возникнут с её смертью, и определила стратегию и тактику их решения. Так что мы все здесь — игрушки в коготках посмертия твоей валькирии.

— Честно, Ди, не ожидал. Вы со мной носитесь, словно курица с яйцом. Даже Валери, как оказалось, и после смерти не желает отпускать меня из своих коготков. Получается, даже если я захочу сдохнуть, республиканки мне этого сделать не дадут. Из могилы встанут, но не дадут. Это просто сюрреализм какой-то!

— Не дадим. И тебе нечего забивать голову всякими глупостями: твоё дело принимать нашу заботу и пытаться жить заново.

Несколько минут мы молчали. Диана просто ждала, внимательно поглядывая на меня настороженным взглядом своих тёмно-коричневых глаз. Ну а я… Уже второй ультиматум за сегодняшний день. Сначала Валери, в своей Памяти. Теперь Диана в своей властной ипостаси. Но, должен признать, забота женщин была мне приятна. Я усмехнулся про себя и посмотрел в глаза своей… А кто для меня Диана? Подруга? Любовница? Жена? Как они тут говорят?.. Боевая сестра. Боевая подруга.

— Ты права, всё действительно сложно. Я ведь планировал попрощаться с Валери, ну а после… Найти способ свести счёты с жизнью. Теперь же… Придётся жить. А раз так, получается, я тоже заинтересован в том, чтобы себе же мозги вправить. Как интересно всё обернулось! Вернее, как интересно всё Валери обернула. Но, признаюсь, твои слова мне приятны. Просто приятны, без всяких «если». Я вырос без родителей. Наверное потому так тянулся к противоположному полу… Невольно искал потерянную в детстве материнскую заботу… Забавно, что нашёл её не на Земле. И ещё забавней, что обо мне заботитесь вы — такие сильные и волевые женщины, в грош не ставящие собственных мужчин.

Диана ничего не сказал. Молча, она встала со своего места, почти на противоположной от меня стороне стола, и целенаправленно пошла ко мне навстречу. Я перехватил её где-то на середине разделяющего нас расстояния, бережно обнял за талию, привлёк к себе, стараясь уловить малейшие нюансы мимики на её озабоченном личике. И только когда прижал девочку к себе, до меня начало доходить, каково сейчас Диане. Всесильная Верховная, пять лет в одиночку противостоявшая целой планете, дрожала, словно осиновый лист на ветру. Я невольно растерялся, но быстро взял себя в руки. Щекой зарылся в волнистую роскошь волос — на самой её макушке. Свободной рукой накрыл её щёчку, ещё сильней прижимая к себе такую милую и такую умную головку очаровательной разведчицы. И только теперь, тихо-тихо, на грани слышимости, решился спросить: «Ты чего дрожишь?» Ответ пришёл почти сразу. Да такой, что у меня по спине мурашки забегали: «Соскучилась. До сих пор не могу поверить, что ты не очередная голографическая иллюзия в капсуле удовольствий».

После такого признания нам была прямая дорога в спальню. Вот только не мы сейчас владели этим кораблём, и не мы определяли, что своевременно, а что — нет. Возникшая рядом с нами голограмма рыжей чертовки прокашлялась, привлекая внимание, и требовательно, не терпящим возражений тоном, заявила: «Чтобы через десять минут ни одной живой души здесь не было».

Часть 2. Величие Республики

Синергия: цена человечности

Уже на выходе из кают-компании, Ри вдруг спохватилась. Прямо над центром помещения, внутри подковы стола, возник голографический столб, а в нём — огромный наплывающий шар планеты. Пока мы с Ди, взявшись за руки, созерцали эту неземную красоту, наша голографическая хозяйка прояснила причины спешки. На культурную программу посещения планеты-прародительницы отводилось всего двое суток. Вроде бы и большой срок, но реально, с учётом особенностей местной экспозиции — в обрез.

А посмотреть том было на что. Под нами проплывал голубой, в фиолетовый спектр, шар планеты. Зеленоватые моря и океаны, белые кляксы облачных фронтов и ярко-зелёные глыбы материков — всё это великолепие составляло стержень, душу Республики, потому что именно на этой планете более двух тысяч лет назад произошло событие, ставшее краеугольным камнем дальнейшего развития Республики. Здесь произошла Эпохальная Революция — ни много, ни мало, и обязательно с большой буквы. Эмоциональные, активные, непоседливые, любознательные «снежки» подарили человечеству это поистине галактических масштабов событие, которое со временем обещало превратиться в событие вселенских масштабов — если Космическая Экспансия достигнет других галактик. Всё это я узнал из прочувственного, немного грустного напутствия искина корабля в образе моей незабвенной возлюбленной.

Потом яхта пошла на посадку. Как позже выяснилось, садиться на планету было вообще-то не принято, но для Верховной дальней разведки, пусть и в её интимной ипостаси, сделали исключение. Наш искин встретила это известие бурной радостью. Ещё бы! Теперь у нас появилось целых полчаса сверхлимитного времени на «что-нибудь эдакое» — чертовка откровенно намекала на прерванную сцену нашего с Ди воссоединения. Но тут коса нашла на камень. Моя разведчица только хмыкнула, заявив, что та умудрилась сбить ей весь настрой. Врала, конечно — я это хорошо чувствовал по напряжённому телу девочки под своей рукой, по-хозяйски возлежащей на её талии. Диана ждала и предвкушала, и расслабилась, только когда решила для себя какую-то собственную дилемму. Мне от её сложного мыслительного процесса перепала лишь одна фраза: «Вечером. Пораньше вернёмся, и тогда… пообщаемся».

Ну хоть так, а то все эти пляски с бубном, что вокруг меня устроили республиканки, порядком напрягали. Все эти методики, расчёты, алгоритмы… Хотя бы вечером попытаюсь от них уйти. Но и воспринимать в штыки трепетную заботу, которой меня окружили эти вообще-то не слишком склонные к телячьим нежностям существа, я не мог. Это граничило бы с чёрной неблагодарностью. Пусть действовали они чересчур рассудочно и навязчиво, но, в конце концов, это их «операция».

Когда я сам пытался в своё время расшевелить некую Диану Андреевну Велеславскую, она мне не мешала. Доверилась, полностью отдала инициативу, резонно рассудив, что уж кому-кому, но не ей учить меня правильно ухаживать за женщиной — так, чтобы растопить колючий лёд отчуждения, преодолеть граничащее с безумием состояние «снежной королевы». Теперь пришёл мой черёд довериться, уступить, передать инициативу. Тем более, теперь это совсем другая женщина — Ведьма доподлинно знает, что делает. Да, здесь и сейчас я бы предпочёл продолжить наше чувственное рандеву, но придётся умерить свои хотелки. Ожидание — возможно тоже часть этой их дикой терапии. Но и перегибать палку никто не собирался: Диана так и осталась в моих объятиях. Она не считала нашу невинную игру вредной, напротив, продолжала вести её со всем возможным прилежанием и чувственностью. Ведьма лечила мою расстроенную психику пилюлей предвкушения.

Так мы и ступили на поверхность планеты — обнявшись. Милена с рыженькой Кисой прошествовали следом. Почему-то валькирия при этом держала пигалицу под ручку — не иначе, решила попридержать девочку, чтобы не мешалась под ногами моей Ди. Был ли в этом какой-то сакральный смысл, я не знал. Юной снежке и так было не до нас, она с неприкрытым любопытством крутила головой по сторонам.

— А где, собственно, экспозиция? — поинтересовался я, когда мы покинули зону посадки.

Невдалеке виднелось здание космопорта, выполненное в необычном, как будто летящем, стиле. Странно, но на Риффе, где проходила Память Ри, ничего подобного не было. В смысле, вообще не было здания космопорта. Зачем? Все досмотровые мероприятия всё равно проводятся на орбите, в крупноячеистой сети космических ферм, под недремлющим оком автоматических боевых станций. Здесь же орбита была девственно чиста, если не считать непонятных засветок в районе трёх местных лун.

— Вот это всё — экспозиция, — поведя широким жестом вокруг, невозмутимо ответила Ди.

— Как, всё? Ты имеешь в виду то здание? — я показал на строение космопорта.

— Всё — это весь материк, — припечатала республиканка, отчего я застыл, как вкопанный.

— Как материк? А где же тогда живут снежки? Прямо на экспозиции?

— На материке давно живут только те, кто обслуживает экспозицию. Леон, да хватит дёргаться! Это же Республика, а не твоя заштатная планетка! Это на Земле куча группировок вынуждена ютиться на маленьком шарике, и единственным средством расширения жизненного пространства становится уничтожение себе подобных. В Республике десятки тысяч миров! Мы можем позволить себе экспозицию, хоть с планету размером!

Для меня это оказалось откровением. Сознание пасовало перед попыткой охватить масштаб новой реальности. Помнится, на Земле были дома, представлявшие собой памятники культуры. Кто-то когда-то там жил. Или даже не жил, а просто проходил мимо, и, простите за утрирование, плюнул под стену. Так, памятником считалось какое-то заштатное кафе, которое когда-то в незапамятные времена посетила выдающаяся личность своего времени. Меня ещё тогда покоробило от подобного абсурда. Но чтобы целый континент сделать памятником культуры! Это даже не кафе с проходившим мимо в незапамятные времена писателем. Это как если бы писатель пролетал мимо на космолёте. С другой стороны…

— Милена, а я тут только в детстве была! — с живым восхищением в голосе поведала Киса, продолжая активно крутить головой по сторонам. — Ничего уже не помню. Подумать только: это ведь были наши с мамой предки! Положили начало новому витку Экспансии!

Что тут скажешь… В моём случае куда точнее будет выражение: плохо, когда не знал, да ещё и забыл. В голове имелись лишь отрывочные фрагменты Экспансии, упорно не желавшие складываться в общую картину. Возможно, всё дело в том, что я варвар? Привык мыслить категориями государств, а не планетарных образований? Но вроде бы неплохо успел разобраться за прошедший год… Даже Экспансии послужил… Вон, целый Сектор привёл к присяге! Но почему-то не прочувствовал в полной мере важности момента. Месть застлала глаза. Будь рядом Валери, всё могло бы восприниматься иначе. Валери…

Неожиданно сознание озарила вспышка интереса. А ведь девочка права! Это же история рода О`Стирх! Рода и ветви моей возлюбленной! В её лице я прикоснулся к наивысшему результату достижений Космической Экспансии, даже ощутил неземную любовь этого «достижения», Высшей валькирии — не совсем уже человека, а чего-то значительно большего. Да и сам я был продуктом этой культуры. Мечник, каких до нового витка Экспансии даже в природе не существовало. По сути, я такой же искусственно выведенный продукт генетики, как и моя Ри. А в основе нашего с ней факта существования лежат события, когда-то имевшие место на этой необычной планете.

Опытная разведчица сразу ощутила изменение моего настроя и одобрительно покосилась на Кису. Впрочем, той было не до чужих эмоций. Девочка оказалась полностью поглощена собственными мыслями, воспоминаниями, переживаниями.

— А ведь она права, Ди. Это ведь и моя история. История моего создания. История «выведения» моей Высшей валькирии. Мы такие, потому что когда-то предки взяли на себя непредставимую историческую ответственность, — тихо проговорил я под впечатлением от собственных дум. — Не это ли хотела сказать Валери О`Стирх, поставив Синергию первой точкой нашего путешествия?

— Очень может быть, Леон. Рада, что ты начинаешь чувствовать… Величие Республики. Это наша великая история. Поверь, экспозиция размером с континент — это такая мелочь в сравнении с самим событием. Когда-нибудь наши потомки сделают из всего Ожерелья столичных миров одну большую историческую экспозицию. В которой можно будет поучаствовать в битве флотов прошлого. Увидеть решения в экономике, возникшие под спудом неимоверного напряжения ресурсов цивилизации. Прочувствовать чудовищную организационную мощь управляющего стержня Республики, когда такие как я организуют перераспределение непредставимых объёмов ресурсов, распланировав их на годы и десятилетия вперёд. Увидеть, как творили Высшие и Верховные.

— Творили?

— Ты… Мы же не компьютеры, Леон. Мы чувствующие и живые люди. Мы творим. Этим мы отличаемся от андроидов и искинов. Мы вышли на новый уровень понимания и созидания, но при этом сохранили способность к творчеству, к созданию нового. Компьютер, при кажущейся мощи, примитивен. Он силён в самых примитивных проявлениях человеческого интеллекта. Подлинные творческие процессы значительно сложней. Эти процессы приводят к созданию нового, к эпохальным открытиям, в основе которых лежат непредставимые ассоциативные цепочки — без заранее заданных вводных, без чётко описанных процедур. Только люди могут создавать такие цепочки, потому что люди не связаны запрограммированными природой инстинктами и не связаны заложенными в них другими людьми основами. Они могут разрушать основы понимания, чтобы создавать новые. Могут менять аксиомы, чтобы создать новые теоремы бытия. Искин так не может. А Высшая или Верховная могут, причём на новом уровне эффективности. Вспомни свою Ри в той десантной операции. Неординарные, смелые, ломающие шаблоны решения, причём не одно и не два, а практически все. Просчёт оптимальных действий не на компьютерной основе, а на основе высшего развития человеческого интеллекта — вот что называют «решением» Высшей или Верховной. Плюс, умение оперировать многими информационными потоками. Вроде бы та же стандартная рутина, но с возможностью неординарных решений в любой ключевой точке потока. Согласись, это достойно того, чтобы стать основой исторической экспозиции. Возможно, когда-нибудь и та, последняя, её десантная операция будет воплощена в такой экспозиции, хотя и без неё есть много поворотных точек Экспансии, которым мы обязаны Валери…

Дальше события понеслись вскачь. Возле здания космопорта нас встретила делегация в составе… трёх андроидов, один из которых оказался мальчиком. Киса тут же принялась строить ему глазки — как будто это у неё имплант, и ей срочно нужен андроид для его «калибровки». Я сначала ухмылялся про себя, но быстро посерьёзнел. До меня вдруг дошло, что Киса далеко не маленькая девочка, ей уже двадцать пять лет. По меркам Республики она весьма и весьма опытная в сексуальном отношении барышня. Можно сказать, девочка на выданье — если вообще возможно соотносить две различные культурные традиции без ущерба для здравого смысла.

По сути, я сейчас впервые взглянул на рыжую не как на дочь моей Ри, а как на зрелую опытную женщину. Красивую, умную, рассудительную. С сильным характером — раз продавила у Верховной своё участие в нашем межсобойчике. Одержимую личностным развитием — раз вообще воспылала желанием принять в нём участие. Ну не может Киса полететь с нами только из желания потрахаться! Зачем для этого куда-то лететь, да ещё и в качестве непонятно кого, при странном мужчине? В условиях тотального надругательства над отношениями полов в Республике? Так нет же, понесло девочку на мины… Однако вскоре мне стало не до праздных размышлений.

Я ожидал чего угодно. Огромных, размером с города, декораций. Ростовых фигур, имитирующих великих и не очень личностей прошлого, фигур техники и прочей атрибутики прошлых конфликтов. Реальность превзошла все мои ожидания. Нам просто дали в руки оружие и отправили участвовать в Революции — ни много ни мало. Рядом же шли андроиды с лицами этих самых великих личностей, с их темпераментом и убеждениями. В каком-то смысле, я, конечно, угадал. Ошибся лишь с масштабом и техническими возможностями своей новой старой родины.

В здании, которое я поначалу принял за космодром, нас разделили. Каждому выделили персонального сопровождающего. Мне достался черноволосый мужчина-андроид, странно посматривающий на мою усыпанную серебром форму Экспансии. Он без лишних слов проводил меня до приметной дверцы в дальнем конце коридора, открыл её, с лёгким поклоном предлагая проследовать внутрь. Только напоследок предупредил, чтобы я действовал, как велит заложенный алгоритм.

Я шагнул внутрь и оказался в небольшом зале. Дверь тут же закрылась, отсекая меня от реального мира, чтобы полностью погрузить в мир иллюзорный — в мир ожившего прошлого. В зале в одинаковых креслах сидели мужчины и женщины, причём последних было на удивление мало. Из двенадцати присутствующих в помещении десять щеголяли рыжими шевелюрами всех мыслимых оттенков и видов — это в равной степени касалось и мужчин, и женщин. Не сложно было догадаться, что передо мной представители снежек. Что ещё сразу бросилось в глаза, так это форма, в которую была облачена добрая половина присутствующих. Она не была унифицирована, как сейчас в Республике. Более того, далеко не у всех форма происходила от комбинезонов — на двоих я с удивлением обнаружил роскошные кители. Особенно китель шёл одной из женщин, выгодно подчёркивая своим зелёным орнаментом её изумрудные глазищи.

Сам зал ничем особенным не выделялся. Такие сплошь и рядом рисовали ещё в фантастике на моей малой родине. Сферической формы, с одинаковыми бело-серыми стенами, на которых видны какие-то то ли картины, то ли голограммы. Понятно, что, учитывая форму зала, и потолок был того же цвета. Пол отливал серебром, как и обширный круглый стол, за которым, собственно, и расположилась компания снежек.

Стулья, на которых восседали собравшиеся, отдавали казёнщиной. Они представляли собой единую конструкцию, где седалище плавно переходило в короткую неудобную спинку. Подобные им можно встретить в любом земном заведении фастфуда. Тем не менее, ни о каких посиделках речи не шло. В помещении ощутимо разилось напряжение, легко читавшееся в позах замерших за столом людей, в их мимике, во взглядах, которыми они «одаривали» своих товарищей.

Стоило мне войти, вся тяжёлая артиллерия взглядов собравшихся тут же обратилась на меня, отчего я даже немного растерялся. Но это не имело ровным счётом никакого значения, потому что вместо меня заговорила голограмма, наложенная прямо поверх моего тела.

— Вижу, вы не ждёте от меня радостных вестей, друзья.

— Не томи, Антос, рассказывай. Что в колониях?

— Всё, как мы и предполагали. Вот-вот рванёт, — с этими словами мы с голограммой проследовали на единственное свободное место и уселись там.

Остальные ещё больше подобрались. Вперёд подался мужчина с властным взглядом зелёных глаз, чья шевелюра была уложена не в пример опрятней прочих снежек.

— Орден только предполагал. Ни временного интервала, ни чёткой информации не было. Откуда выводы?

— На Минолле за последние пять лет убито уже трое наместников. Метиллии в бешенстве, но ничего не могут поделать, ни одного преступника изловить так и не удалось. Ниточки ведут к националистам, но… это монолит. Их поддерживает местное население, никто не желает сотрудничать с представителями метрополии.

— Это всё?

— Нет, — окутывающая меня голограмма уставилась в глаза серьёзному собеседнику. — Сочувствующие Ордену говорят о подготовке восстания. Как минимум в девяти из десяти колоний, которые я посетил по нашей случайной выборке. Если начнётся где-то в одной, в остальных рванёт незамедлительно. Наши нервничают. Не понимают, почему мы тянем. Если начнётся восстание колоний, в огне погибнут все — и правые, и виноватые. Может статься, что тогда нам не на кого будет больше опереться. Зато сейчас… Они готовы. Все, как никогда, понимают, что старая политика Конгломерации Метиллия зашла в тупик.

— «Все» звучит как-то неубедительно, — усмехнулся сравнительно молодой мужчина, сверкнув на меня иронией во взгляде.

— За нами стоят умные люди, — не согласилась одна из женщин. — Дураков в наших рядах нет. А любой умный человек понимает: политика Экспансии зашла в тупик в тот момент, когда не осталось больше угрожающих человечеству чужих. Нет объединяющей идеи. Колонии не желают горбатиться на благо метрополии. Всему есть предел.

— Хотел бы добавить, что в последние десятилетия пошатнулась не только идейная основа. Разрыв по уровню жизни метрополии и колоний слишком велик. Социальные лифты не работают — метрополия почти не принимает на обучение жителей колоний, им почти нереально устроиться здесь на работу. Налоговая политика также нацелена на выкачивание из колоний ресурсов. Выкладки Ордена основаны на реальной оценке ситуации. А теперь, когда Антос вернулся со своей миссии… Я считаю, что его слов достаточно. Нельзя дольше ждать. Основные правящие рода Метиллии не желают ничего менять. Они утратили адекватность. Мы, как более молодые представители человечества, можем смотреть на Республику со стороны. Они — нет. Считаю, мы должны выступить. Немедленно. Я правильно понимаю, Антос, что флот нас поддержит?..

— Да. Мои офицеры видели всё своими глазами… Мой адъютант получил нож под ребро на выходе из публичного дома. Уровень ненависти к метрополии зашкаливает, они не могут обеспечить безопасность «гостей» даже в тех местах, откуда на них льётся золотой дождь.

— Я сомневаюсь, что наши друзья из центра санкционируют мятеж, — властный мужчина утратил былую уверенность, он ощутимо нервничал.

— Санкционируют?! — та самая снежка, в зелёном кителе, подалась вперёд. — Не много ли чести?! Мы сами начнём! А они, если правда готовы идти до конца, как постоянно треплются по голограммам — пусть присоединяются. Мы — такая же часть объединённого человечества, как и Метиллия с Ариалом.

— Не спеши, Сайна, — одёрнул пламенеющую снежку ещё один мужчина в годах. На её фоне он казался особенно невозмутимым, каким-то мудрым, что ли… Я же невольно вздрогнул от созвучия этого имени: так звали рыжую кошку из стаи Милены. Сердце невольно защемило, захотелось увидеть эту подвижную, словно ртуть, женщину. — Меня больше интересует, готовы ли наши друзья из колоний к решительным действиям. Первым шагом для них должно стать физическое уничтожение всех лидеров сепаратистов и националистов. Готовы ли они пойти на это? Смогут ли? Не утеряют ли при этом авторитет среди местных жителей?

— Это правильный вопрос, Мирэль, — наложенная на меня голограмма откинулась на спинку стула. — Я задавал им такие же вопросы. Ни один не думал ни секунды. Они будут рады уничтожить всех этих трепачей и дураков. Они понимают, к чему те приведут колонии. Наши друзья готовы рисковать, готовы поставить всё на мятеж. Скажу больше: только так они смогут переключить на себя управление недовольными. И лично я вижу в этом единственный шанс для Республики сохранить хоть что-то из завоёванного, и начать новый путь к звёздам.

— В Центре никто не предполагал, что придётся переключать на себя управление уже подготовленным кем-то восстанием, — давешний ироничный молодой мужчина теперь утратил всю свою весёлость. — Нет никаких гарантий, что всё получится. Так можно вообще лишиться колоний.

— Мы наверняка лишимся некоторых из них, — упрямо сжала челюсть наложенная на меня голограмма Антоса. — Но тут нужно смотреть с другой стороны: мы сохраним многие колонии. В противном случае… Итог неизвестен.

— Ну почему же неизвестен? — а вот зеленоглазка теперь лучилась злой иронией. — Он очевиден. Война колоний и метрополии как единственная альтернатива нашему выступлению здесь и сейчас. Только дав людям новую идею, мы сможем сохранить колонии для будущего.

— Раскол метрополии, или война метрополии и колоний, — мудрый мужчина хмурился. — Знать бы, что лучше! Но никто нам сейчас ничего не сможет сказать. Мы должны сами всё решить для себя.

— Орден уже всё давно решил, — в разговор вступил ещё один мужчина, в серебристом кителе, расшитом белыми нитями. — Такого шанса больше не будет. Если мы вступим в войну с колониями на стороне метрополии, ни о какой генетической программе и прочих начинаниях не может быть и речи. Только если мы выступим сами, у нас будет возможность самостоятельно концентрировать ресурсы на своих целях. Иначе — старые рода всё оттянут на войну. Как это было с чужими. Запустится механизм, отработанный тысячелетиями, но теперь он будет направлен на людей.

— Мы должны этому помешать! — зеленоглазка аж подскочила на месте, её переполняли эмоции. — Жители колоний — наши соотечественники! Они — люди! Галактика — для людей, а не для… старых родов! Метиллии зажрались. Их кровь застоялась. Они, столько столетий сражавшиеся за человеческую расу с чужими всех мастей, теперь направят свою разрушительную мощь… против себя же! Против таких же людей! Мы не должны этого допустить!

— Они приняли нас… — тихо начал властный мужчина, заговоривший первым. Теперь от его уверенности не осталось и следа, он был бледнее мела. — Приняли в семью… Дали нашим родам кусок совместного пирога Экспансии. Поделились технологиями. И теперь мы должны… ударить им в спину!

— Нет! — рявкнула Сайна. Она едва ли не пылала. — Они вобрали в Конгломерацию Метиллия молодую кровь. Вобрали, чтобы разбавить свою, застоявшуюся. И мы разбавим её! Мы примем решение, которого сами они не примут никогда! Мы возьмём на себя историческую ответственность за всё! Они должны понять. Не могут не понять. Для того нас и приняли в семью — чтобы мы жертвовали чем-то, чтобы мы сражались на благо объединённого человечества. Мы тоже можем решать. Я уж молчу, что в Ордене много представителей Метиллии. У нас общие цели, и теперь, когда появилась возможность начать истинное обновление Республики — мы должны его начать.

Прочувственная речь зеленоглазки буквально размазала всех сомневающихся. Больше никто не посмел высказаться против. Началось обсуждение первоочередных задач восстания. По плану оно сначала должно было охватить Синергию, потом ближайшие миры, параллельно захватывая всё новые и новые колонии уже на периферии. Важность же мятежа на самой планете-прародительнице сложно было переоценить: с момента принятия её в союз братских народов Республики, Синергия стала одним из трёх ключевых узлов Экспансии. Здесь сходились транспортные потоки сотен и тысяч миров, здесь пролегали основные трассы, в сопредельных с ней мирах и системах базировалась добрая четверть флота Республики. Но самое главное — планета являла собой узел космической связи. Через неё можно было держать контакт с колониями, координировать совместную деятельность. Так что роль Синергии сложно было переоценить: начало мятежа именно на ней открывало возможность стремительного скоординированного выступления целого сонма сопредельных и дальних миров.

Дальнейшие события были близки тому, через что мне самому пришлось пройти в Литании. Всё же все подобные процессы, как справедливо утверждал мой аналитик Павел, проходят по одним и тем же социальным законам. Я поучаствовал во взятии под контроль ключевых узлов управления на планете. С лучевым карабином через плечо, со взором горящим и чёткой целью в голове — мне пришлось играть роль рядового участника событий, причём сражался я не один, рядом со мной, рука об руку, шли другие мужчины и женщины. Стычки, перестрелки, хитрости, массовые выступления, призванные парализовать работу противостоящих нам структур — всё это было реализовано настолько достоверно, что я сам всё более и более погружался в водоворот Большой Истории, буквально ощущая на собственной шкуре хитросплетения столкновения сил, борющихся за будущее цивилизации.

Потом были события на флотах. Вот где трагедия построения чего-то социально нового ощущалась ярче всего! Бесконечные переговоры, десантные операции, столкновения между членами команды — всё это было глубоко трагично и не менее эпично. В течение трёх дней, что шли бои за планету, такие же бои развернулись в ближнем и дальнем космосе — бои за души каждого флотского офицера и рядового бойца. Мне довелось поучаствовать в десанте, в корабельном бунте на одном из кораблей тяжёлого класса, а на закуску — в переговорах представителей команды и представителей корабельного офицерского сообщества, когда офицеры были за Орден, а рядовые бойцы с младшим офицерским составом — за существующий строй.

Ну а потом были выступления в колониях. Порой быстрые, результативные, почти бескровные, а порой целые миры на протяжении недель утопали в собственной крови. Только три пятых колоний удалось сохранить под властью нарождающегося Планетарного образования, под эгидой Ордена. В одной пятой победили реакционные силы, верные метрополии, а ещё в одной пятой к власти пришло нечто, от чего содрогались даже недавно лившие кровь орденцы. Крайний национализм или сепаратизм от метрополии. С чудовищными крайностями репрессивного механизма.

Ситуация в колониях предстала передо мной в виде голографического фильма, «слепленного» как бы из докладов моих соратников — я по-прежнему выступал в роли флотоводца Антоса. И у меня, и у него сердце кровью обливалось от происходящего на наших глазах апофеоза гражданской войны. Но и самих организаторов, выступивших спусковым крючком всей этой исторической вакханалии, судьба не пощадила. Все они лично участвовали в столкновениях, все они возглавляли собственных сторонников в тех или иных властных структурах или правящих родах. Спустя две недели, когда лидеры восстания собрались вновь, их осталось восемь из тринадцати — остальные приняли свою смерть. Оставшиеся в живых прекрасно понимали, что ничего хорошего лично их не ждёт, однако были настроены столь же решительно, как и в начале.

К восьми старым лидерам добавилось ещё семь новых, которых на высоту гребня волны подняли сами глубинные потоки истории. Все они знали друг друга, но вот так, в режиме личного участия, все вместе, собрались впервые. И повод для этого был более чем серьезный: переговоры с представителями старых родов, вышедших ещё из Конгломерации Метиллия.

— Господа и дамы, рад приветствовать вас всех в этом зале, — на правах неформального лидера начал Антос. — Но прежде чем мы примем в этом зале голографические образы наших идейных противников, предлагаю почтить память погибших друзей. Их много и среди тех из нас, кто стоял у истоков всех этих исторических процессов, и среди наших соратников во всех сферах жизни обновлённой Республики.

Никто не высказался против, все молча встали со своих мест. Меня поразило единство этого простого действа — люди поднимались практически синхронно, никто не задержался даже на долю секунды. Это лишний раз подтверждало единство собравшихся в этом зале.

Первой, когда все сели, заговорила хорошо знакомая мне по прошлому совещанию, а равно и по событиям в ближнем и дальнем космосе зеленоглазка. Как это ни парадоксально, женщина возглавляла десантные соединения флота этого сектора, причём ещё до восстания. Женщина в спецподразделении. В патриархальной в своей основе цивилизации, какой была Республика в то время. Можно себе представить силу её воли, и прочие личностные качества, позволившие получить признание в этой исконно мужской вотчине! Её пламенеющий характер, её бескомпромиссность там, где это было необходимо, и предельная рассудительность и осторожность в других ситуациях сделали зеленоглазке славу непревзойдённого лидера. Думаю, не последнюю роль в этом сыграл её образ, словно специально созданный, чтобы вдохновлять мужчин на свершения. В армии Республики тех времён женщин было сравнительно немного, но потребность в них, как в светлом образе для дремучего мужского коллектива, была сильной. Потребность эта и нашла выход в образе Командующего десантными силами флота, Сайны О`Мелли. Но Революция уже оставила на этой яркой женщине свою отметину. В одном из боёв лазерный луч вскользь прошёлся по её прелестному личику, и его теперь обезображивал жуткий шрам от верхней губы и до верхней части лба, лишь чудом не задевший глаз. Смотрелось жутко и символично. И вот теперь она взяла слово.

— Прежде чем мы начнём, хочу обратиться к вам, мужчины. Я не потерплю сепаратных переговоров. Слишком многие погибли ради идей Ордена, чтобы мы теперь сдавались на милость фактически возрождённой Конгломерации Метиллия. Это уже невозможно. Они должны либо признать новую реальность и войти в состав обновлённой Республики, либо… Война.

— Сайна, мы все тебя безумно уважаем и… любим, — попытался возразить один из новичков, выходец из ветви метиллиев. — Но одно дело — колонии, и другое дело — раскол метрополии. Пока что мы не вступали в открытое противостояние с силами верных Конгломерации флотов. Сражения шли на планетах, силами местных добровольцев и несущих здесь вахту регулярных подразделений. Если мы не найдём общий язык, это будет не просто «война». Это будет… галактическая война невиданного ранее масштаба. Причём наши силы отнюдь не равны. За нами лишь треть совокупной мощи флота старой Республики.

— Я знаю, о чём говорю. Да, это будет Война с большой буквы. Но за нами три пятых миров, тогда как у Конгломерации осталась едва ли пятая часть. Ариал практически в блокаде, он в вынужденном нейтралитете. Метиллии нуждаются в нас не меньше, чем мы в них.

— Я склонен согласиться с Сайной, Риан, — подал исполненный ледяного спокойствия голос знакомый по прошлому совещанию Мирэль, руководитель военной экономики Синергии и всего Сектора флота, расквартированного в её зоне Экспансии. — Через год-два мы достигнем паритета по возможностям флота. Если же они будут растрачивать силы в бесконечных планетарных штурмах… Этот срок наступит ещё раньше.

— Они могут ударить по Синергии. Всеми силами флота, который на текущий момент превосходит наш, — не унимался в своём скепсисе Риан.

— И что получат? — хмыкнул давешний представитель ветви снежек, курчавый ироничный молодой человек по имени Гориэн. Он отвечал в обновленной Республике за связи с колониями, и пользовался там непререкаемым авторитетом. — Вместо одной пятой неподконтрольных миров их станет четыре пятых. И за каждый мир им придётся драться. За каждый, Риан! У них не хватит никаких десантных сил, чтобы покорить столько ожесточённых на старую метрополию систем. Они не могут этого не понимать.

— Я согласен с твоими выводами, Гориэн, — высказался сам неформальный лидер совещания. — Они уже начали штурм наших миров силами флота. Хочу также добавить, что для обеспечения лояльности их собственных колоний им придётся держать там флотские соединения. Это за нас люди идут из-за убеждений, а за ними — только из-за угрозы насилия. Им нужно постоянно присутствовать в системах, в отличие от нас. Так что силы свободного флота у нас примерно равны. Но пока они ещё не осознали, какую им придётся заплатить цену за захват непокорных миров. Это понимание придёт лишь со временем. Сейчас же они попытаются давить. Безусловно. Наша задача — не поддаваться, но и не лезть на рожон. Их преимущество иллюзорно, но их эта иллюзия вполне устраивает, мы же знаем о его иллюзорности. Нарываться не будем, пусть попробуют сравнять счёт лояльных миров. Думаю, это и будет основным посылом сегодняшнего их нам ультиматума — это полностью вписывается в их текущую стратегию.

Слова адмирала стали итогом этого короткого обсуждения, все присутствующие признали их правоту, так что вскоре с оставшейся до того незанятой стороны стола возникли голограммы «гостей». Шесть человек, все как один — оливковокожие метиллии, все — мужчины. Совещание посетили не кто-нибудь, а главы старых родов, стоявшие у истоков первого витка Экспансии, и много лет успешно тянувшие на себе её тяжесть. Представители реальной власти в противостоящей обновлённой Республике части галактики — с возрождённым старым наименованием Конгломерация Метиллия.

Несколько минут присутствующие игрались в гляделки, наконец один из метиллиев, худощавый, длинный, словно жердь, мужчина с пепельными длинными волосами, начал беседу.

— Могли ли мы помыслить, старейшие, что те, кого мы приняли, как братьев и сестёр, пойдут против нас войной? — мужчина обращался как бы к своим спутникам, а не к хозяевам зала. — Неужели в галактике, в самом деле, не может быть братских народов? И даже братья по расе подлежат безусловному уничтожению, как какие-то… чуждые человеку твари?

Соратники метиллия остались безмолвными, зато ему ответил адмирал снежек.

— Вы ошибаетесь, старейший. Мы лишь вынуждены были взять на себя тяжесть решения. Которое оказалось для вас, старейшие, неподъёмным. Сложно признавать ошибки, а ещё сложней признать, что дело всей вашей жизни, как и жизни поколений и поколений до вас, зашло в тупик.

— Не слишком ли громкие слова, адмирал? — на флотоводца смотрел ещё один представитель метиллиев, коренастый крепко сбитый мужчина в возрасте, с серебристым коротким ёжиком волос на голове. Смотрел без угрозы, но и без пиетета — в известной степени безразлично.

— Дело не в словах, старейший, — тяжело вздохнул Антос, откидываясь на спинку кресла. — Сложно отрицать очевидное. Или вы в самом деле полагаете, что снежки каким-то немыслимым образом подбили на мятеж почти все колонии? Посмотрите вокруг! Одна пятая из них вообще никому не подчиняется! Если бы мы не взяли ситуацию в свои руки, сейчас бы уже шла война колоний и метрополии. Война на уничтожение.

— Она и так идёт, — пожал плечами глава рода. — В данный момент времени наши флота ведут штурм тридцати мятежных миров. Тех самых, которые вы взяли «в свои руки», адмирал.

Разговор явно проходил в том ключе, в котором и предполагали представители обновлённой Республики. Но от этого он не становился более легким для присутствующих. Все республиканцы очень близко к сердцу принимали слова глав родов, да и слова адмирала, судя по всему, находили отклик в сердцах внешне спокойных метиллиев.

— Вы не смеете так говорить! — воскликнула Сайна, поднимаясь с места. — Это пустое сотрясание воздуха! Тридцать миров — даже не три тысячи! Вы только вдумайтесь: если бы не наше решение, рухнуло бы всё, чего достигли наши народы в Космической Экспансии! Да, вы вели её дольше, но мы были самыми преданными вашими сторонниками во всех свершениях! Никогда — слышите, никогда! — мы не предавали и не били в спину. И сейчас всё происходящее лишь подтверждает справедливость не нашу, и не вашу, а справедливость выводов Ордена, который мы вместе подвергали гонениям!

Коренастый мужчина ухмыльнулся и хотел уже сказать что-то ядовитое, когда заговорил ещё один старейший, и слова метиллия застряли у того в горле. Ведь говоривший годился тому в отцы — он выглядел дряхлым стариком на фоне сравнительно молодых мужчин.

— Тише, девочка. И ты, брат, не говори того, о чём позже пожалеешь. Мы приняли к себе снежек как необычную диковинку. Во многом — из-за её очаровательных женщин, — старик улыбнулся, и его улыбка явно намекала, что когда-то он сразил ею не одну женщину. И эта же улыбка неожиданно разрядила накалившуюся было обстановку в зале переговоров. Даже снежка несколько поугасла в своей пламенеющей ипостаси. — И должен признать, эти восхитительные создания действительно поражают воображение. Согласись, брат, редко даже женщинам нашей ветви удаётся держать в кулаке целые десантные орды — а эта рыжая красавица очень даже неплохо справляется с неподъёмной задачей. За это она достойна всяческого уважения. Но всё это — лирика. Мы должны здесь и сейчас решить, как будем жить дальше. Быть большой войне — или не быть.

На несколько долгих секунд в зале повисла тишина — присутствующие переваривали услышанное. Потом старик вновь заговорил.

— Мы действительно должны исходить из реалий. А реалии таковы: у вас — планеты, у нас — флот. Удар на Сенргию вы не переживёте.

На этот раз пауза длилась недолго. Антос ответил.

— Удар на Синергию не переживёте и вы.

— Объяснись.

— Есть такая древняя присказка: «Не пили сук, на котором сидишь». Ваши слова показывают лишь одну сторону медали. На самом деле за нами не голые планеты. С нами люди. За нами люди. Миллиарды людей. От удара на Синергию их отношение к старой метрополии не изменится ни на йоту. Штурм миров, который вы сейчас начали — это тупик. Но вы вряд ли откажетесь идти по этому пути, покуда не упрётесь в стену.

— Каким вы видите выход из «тупика»?

— Признание и внедрение в массы идеологии Ордена. Воссоединение обновлённой Республики. Сглаживание социального неравенства. Экспансия на новых началах. Первоочередные траты ресурсов на генетический эксперимент и начало программы терраформинга. Детали придётся утрясать очень долго и сложно. Нужно не отпугнуть людей, которые доверились нам в колониях.

— Насколько мне известно, вы уничтожили в своих мирах националистов и сепаратистов? — заговорил доселе молчавший глава рода, мужчина в годах, такой же коренастый, как и предыдущий оратор, только с длинными волосами и колючим холодным взглядом матёрого безопасника.

— Да. Сторонники Ордена смогли пересилить социальную стихию. Но лёд очень тонок, — неожиданно серьёзно заговорил обычно ироничный Гориэн. — Одно неосторожное движение, и на место убитых лидеров придут десятки других.

— Идеология Ордена — не панацея. Не мните себя богом, — заговорил последний, пятый, представитель метиллиев. Нехарактерно для этой ветви курчавый, так что его серебристые патлы антеннами торчали в разные стороны. Никому даже пояснять не нужно было, что перед публикой предстал эдакий символ научного сообщества старой Республики. — Десять лет — максимум, а потом вы больше не сможете объяснить голодным и обозлённым на вас жителям дальних колоний, почему всё это время продавали им воздух.

— Вы не правы, старейший, — на этот раз слово взял черноволосый представитель ветви ариал. Характерно спокойный, даже холодный — ему не нужно было печатать слова, это получалось само собой из-за манеры бесстрастно и чётко говорить. — У Ордена есть конкретные наработки. Вся проблема в том, что прошлые эксперименты охватывали слишком малый по объёму генетический материал. Нужен отбор, как это делала эволюция. Мы не боги, но вот эволюцию заменить вполне способны. Если мы охватим экспериментом большую часть населения Республики — мы получим результат. Будьте уверены. И через те же десять лет у нас будут конкретные образцы, подтверждающие успех генетической программы. Кроме того, терраформингом можно заниматься уже сейчас. Пусть эта технология тоже требует доработки, но её также возможно осуществить лишь при повсеместном применении, в реальных полевых условиях. Наши результаты уже давно переросли масштаб песочницы, теперь нужно выпускать их в жизнь.

— Ваше воздействие на генофонд может уничтожить человечество!

— Категорически: нет. Не может. Мы учли все факторы, для нас не осталось тёмных пятен в генофонде человека. Он полностью расшифрован, действующие модели позволяют со стопроцентной гарантией прогнозировать последствия внесения в него изменений. Мы готовы не просто к малой коррекции — мы готовы вносить в него кардинально новое, то, чего не смогла заложить природа. То, ради чего наши основатели вообще взялись за это дело.

— Не надо патетики, не надо таких эмоций, — опять взял слово старик. — Мы не разделяем вашего оптимизма, уважаемый. Слишком много наша цивилизации сражалась с космическими тварями, чтобы принять в свою кровь и плоть хотя бы частичку чужеродных генов. Пока я жив, этому не бывать. И я склонен согласиться с братом — вы способны лишь дать нам оттяжку. Что же, воспользуемся ею сполна.

Реагируя на кивок старшего, вновь заговорил коренастый короткостриженый мужчина, отвечающий в Конгломерации за силовую часть. Чтобы подчеркнуть важность своих слов, он даже поднялся с места.

— Решение старейших родов таково. Мы начинаем наземные операции на мятежных планетах. При этом вам предлагается не выдвигать флотские соединения в системы проведения операций. Если вы последуете данным рекомендациям, то после наведения порядка на большинстве миров мы вновь будем готовы вернуться к этому разговору. Если же вы бросите флот в мясорубку… Не ждите пощады. Но, раз старейший так неравнодушен к снежкам, мы, так и быть, оставим их на условиях полной ассимиляции. Думаю, мало кто из метиллиев откажется от гаремов из таких потрясающих созданий! — мужчина задорно подмигнул зеленоглазке, за что получил гневный взгляд, но только заулыбался ещё сильней. — А вот мужская часть… будет истреблена под корень. Поэтому хорошенько подумайте, прежде чем принимать очередное импульсивное решение.

— Это значит, что вы отказываетесь принимать протянутую вам руку дружбы и братства? — бесстрастно вопрошал Антос.

— Руку дружбы? После того, как вы откусили протянутую нами руку до локтя? — хмыкнул силовик.

— Теперь я очень хорошо вижу, что происходит, — вставшая Сайна говорила удивительно спокойно, думаю, мало кто догадывался, чего ей это стоило. — Как и предполагали ваши предки, когда принимали в Конгломерацию свежую кровь, вы застоялись. Оказались не способны принимать судьбоносные решения. Закостенели в борьбе с чужими. Но инъекция уже сделана. И сделана не вами — воистину, предки были мудрее вас. Молодая кровь уже играет в венах объединённого человечества. Вы не сможете остановить этот процесс. Иначе — откат и деградация. Силой поработив планеты, вы не получите ничего, кроме проблем. Которые через месяцы или годы, когда вы будете меньше всего этого ожидать, ударят вам в спину. Не мы ударим — а те, кого вы уничтожите. Зажатый в угол раненный зверь стократ опасней вольготно живущего в своей стихии. Помяните моё слово: вам придётся идти на геноцид. Против человечества. И когда вы на него пойдёте… вы будете прокляты в веках. А я… больше не желаю разговаривать с вами — вижу, это бесполезно. Посмотрим, какими окажутся ваши потомки.

С этими словами девочка встала и демонстративно покинула зал совещаний. Ей вслед смотрела добрая половина присутствующих здесь мужчин. Даже старика проняла выходка рыжей.

— Слишком самоуверенное заявление, — покачал головой старейший. — Я думаю, мы с ней ещё пообщаемся. Возможно, в другой обстановке, но всё же…

— Мы не оставим доверившихся нам людей. Поддержка им будет оказана, — флотоводец тяжело печатал слова, и они камнями ложились на стол переговоров.

— Это ваш выбор, — пожал плечами старик. — Я могу гарантировать только, что пока флот не сцепится с флотом — мы не будем бить ваши соединения в космосе. Помогайте планетам, если хотите, но не более. Вы предупреждены. Мы не хотим геноцида. Вы люди, наши блудные братья и сёстры, а не чуждые нам твари.

Голограммы гостей отключились, зал совещаний погрузился во тьму. Так началась первая в истории Конгломерации Метиллия — и пришедшей ей на смену после объединения трёх рас Республики Миров Объединённого Человечества — гражданская война. Первый её акт, действительно, развернулся на планетах обновлённой Республики. Руководство Ордена и сочувствующие ему недавние руководители восстания, скрепя сердце, последовали «совету» старейшего. Флота не вступали в прямое столкновение. Но от этого крови пролилось не меньше. На подвергшиеся штурму со стороны Конгломерации планеты устремились добровольцы. Вместе с ними прибывало оружие, прибывали обученные бойцы космического десанта. Штурмовики умылись кровью, но и защитники не везде смогли сдержать нажим десантных сил. Захваченные Конгломерацией миры подвергались беспрецедентным фильтрационным процедурам. Любых людей, хотя бы раз высказавшихся за идею независимости, ждали суровые наказания, вплоть до смертной казни. Но взять миры метиллиям оказалось очень непросто. Наземные операции длились месяцами, и даже по их завершении, когда уже командиры рапортовали о подавлении сопротивления, случались смертельные сюрпризы. Захватчики больше не ощущали себя на своей территории, они обречены были вечно оставаться гостями в этих мирах. Причём гостями незваными.

Обновлённая Республика в полной мере воспользовалась неожиданной отсрочкой полномасштабных космических сражений. Прежде всего, орденцы кинули клич добровольцев, для битвы за обложенные планеты. И обозлённые на старую метрополию люди откликнулись на призыв. Это позволило в считанные месяцы снизить накал страстей на недавно ещё стоящих на грани восстания планетах. Всё оказалось до невозможного банально: всегда и везде самыми активными — пассионарными — являются едва ли больше десяти процентов населения любого общества. Именно эти люди первыми откликнулись на призыв Ордена. И теперь они, как и хотели, сражались с ненавистным врагом, но делали это не во вред новой планетарной общности, а ей во благо. Борьбу за независимость осаждаемых планет Орден использовал для стравливания социальной напряжённости, как своего рода социальный клапан.

Был начат грандиозный проект по терраформингу целого сонма миров, ранее непригодных для жизни. Причём были выбраны миры, ранее пострадавшие от орбитальных бомбардировок чужих, когда те ещё существовали в обозримой галактике. На мирах обновленной Республики был брошен новый клич — на этот раз искали добровольцев, готовых рискнуть и принять участие в эксперименте. Это выбило из миров остатки авантюристов, так что буянить там стало некому.

Такая политика в целом оказалась куда эффективней принудительной фильтрации, потому что лучше самого человека определить его пристрастия никто не сможет, и даже если он никогда не высказывался за независимость, он всё же мог сохранить в душе стремление к иной жизни. Те же, кто высказывался… Да мало ли что треплют языки? Это вовсе не обязательно означает, что человек идейный сепаратист. Идейный скорее смолчит, а вот просто дурак… тот будет на каждом углу кричать о своих «взглядах».

Но всё это, хотя и способствовало нормализации экономики и политической сферы обновлённой Республики, не отменяло разворачивающейся на её окраине трагедии. Флота Конгломерации один за другим перемалывали строптивые миры, невзирая ни на какую помощь со стороны Ордена. В одной из наиболее ожесточённых своим отчаянием операций погибла Сайна О`Мелли. Она с частью десантных сил до последнего обороняла доверившиеся Республике миры. Голограмма с её смертью была обыграна настолько ярко, что я плакал, когда женщина умирала на моих руках. Да, андроид. Да, всё это было постановкой. Но настолько реалистичной постановкой, что ты невольно проникался ею до самых кончиков волос. Когда я, до того принимавший участие в последней операции рыжей снежки, покидал захваченную планету, меня всего трясло. Воистину, после таких экспозиций республиканки должны были вершить свою Экспансию так, как никогда до того не вершили. Эта сцена одна стоила любой слезливой постановочной картинки на моей малой родине — Земле.

Стоит ли удивляться, что первыми не выдержали нервы именно у руководства Ордена и обновлённой Республики? Ведь это их миры порабощали с методичностью зернодробилки! Шёл третий год с момента восстания. За это время Метиллия смогла захватить сто три планеты. Много это или мало? Сложно сказать. Для Конгломерации — много. Она готовилась завершить гражданский конфликт за один год. А вот для Республики… Много. Слишком много. И дело было отнюдь не в ресурсах или количестве населения. Дело было в самом факте захвата, подрывающем идейные позиции нового планетарного образования.

Была подготовлена полномасштабная операция флота — первая операция космической стадии гражданской войны. Пока Конгломерация застряла в очередной системе, пытаясь продавить планетарную оборону, Республика нанесла удар всеми силами свободных соединений флота по направлению на Ариал. Этот сектор был едва ли не на осадном положении, метиллии больше не доверяли своим «новым» союзным расам. Поэтому республиканцам казалось логичным попытаться освободить своих идейных товарищей из Сектора.

На первых порах операция проходила успешно, но Конгломерация успела вовремя сориентироваться, и дать бой флотам вторжения. Тогда в бою приняли участие свыше десяти тысяч кораблей только тяжёлых классов с обеих сторон. Огромная, доселе непредставимая масса! Масштаб схлестнувшихся в битве энергий был таков, что ионизировалась обшивка висящих в отдалении кораблей вспомогательных классов.

Битва не выявила явного победителя. Отчасти это было связано с тем, что в битве полегли основные руководящие «ядра» обоих флотов. Стало банально некому отдавать указания такой огромной громадине, и флоты разошлись. Сложилась патовая ситуация. В принципе, любой офицер мог принять на себя командование, но было одно «но» — это не была обычная война, это была война гражданская, где друг против друга стояли недавние соратники. Ещё не было той степени ожесточения между флотскими, каковая уже была достигнута между гражданским населением и десантными силами обеих враждующих сторон. Всё ещё было впереди. А пока флотские, всегда в истории Конгломерации и старой Республики составлявшие элиту вооружённых сил, приняли решение прекратить смертоубийство.

Впрочем, и никакого братания не произошло. Флота замерли в хрупком равновесии, и любая вспышка могла его нарушить. Тогда Республика приняла решение отвести флот. Конгломерация последовала её примеру. Однако начало было положено. С этого момента стычки флотских группировок стали обычным, рутинным явлением. Отвоевав часть Сектора Ариал, республиканцы не смогли подойти собственно к самой планете и ближайшим к ней мирам. Линия раздела теперь пролегла по скоплению под эгидой Псиона — сам мир по результатам кампании вошёл в состав обновлённой Республики.

А спустя год бесконечных изматывающих стороны столкновений случилось то, о чём пророчила Сайна О`Мелли: Конгломерация впервые совершила акт геноцида по отношению к человеку. Кто именно принял решение бомбить мятежную планету, история не сохранила. Вернее, не так. Это имя после воссоединения Республики было предано забвению. И не просто имя, но фамилия целого рода метиллиев, что там было самой высшей мерой наказания. Род был уничтожен под корень, а его имя вычеркнуто из истории Экспансии за все её тысячелетия до и после. Но пока кто-то взял на себя смелость, и это сошло ему с рук.

Конечно, решение это объяснялось вовсе не врождённой мерзостью этого человека. Вовсе нет. Просто захваченные миры, стоило оттуда вывести флот, тут же сходили с ума. Начиналась резня представителей метрополии. Их ненавидели лютой ненавистью за те зверства, что они чинили на приведённых к повиновению мирах, и стоило хватке у горла ослабнуть, ненависть тут же обретала форму. У флотоводца банально сдали нервы. Едва он вынужденно вывел из системы флотское соединение, чтобы залатать дыры в обороне и остановить прорыв республиканских флотских групп, в недавно замиренной колонии вспыхнул кровавый бунт. Флотоводец не поленился, вернул соединение и даже его усилил. Но когда ему принесли кадры произошедшей недавно на поверхности резни, он психанул и приказал сровнять все города с землёй. Его офицеры также были на нервах после увиденного, и от общей сложной обстановки на фронтах, а потому с радостью выполнили приказ. Орбитальные бомбардировки сравняли все мало-мальски крупные человеческие поселения на планете.

А дальше начался эффект домино. Метиллии попытались использовать кадры бомбардировок для устрашения, но вызвали лишь ещё большее ожесточение со стороны местного населения штурмуемых миров. Однако практика орбитальных бомбардировок стремительно входила в жизнь новой фазы гражданского конфликта. Преданный забвению флотоводец просто выступил спусковым крючком для этого уже готового родиться метода ведения войны. Человечество всё больше сходило с ума, полыхая в горниле глобального гражданского конфликта.

Война продолжалась без малого десять лет. Десять лет кошмара, откинувшего цивилизацию далеко назад, лишившего и Республику, и Конгломерацию сотен и сотен отколовшихся миров. В какой-то момент у обоих образований просто не осталось сил, чтобы вести ещё и штурм мятежных планет, поэтому неподконтрольные никому миры просто оставляли «до лучших времён». Но лучшие времена не наставали. Становилось только хуже. Вместе с тем, ситуация в обновлённой Республике выглядела не так плохо, как в Конгломерации.

Изначальной причиной конфликта Ордена и властей старой Республики были конкретные недвусмысленные требования Ордена передать ему часть власти над телами людей, дать зелёный свет массовым экспериментам — о чём шла речь даже на последнем переговорном процессе перед началом гражданской войны. Генетики Ордена требовали официального разрешения тотального вмешательства в генофонд. Требовали сделать такое вмешательство обязательным для всех новых поколений. Требовали начать не просто даже отбор лучшего генетического материала, они настаивали на активном его изменении с единственной целью: вывести нового человека. Человека-хозяина космоса, а не тихого паразита, вяло ковыряющегося на нескольких тысячах более-менее пригодных для жизни планет. Наконец, орденцы ратовали за немедленное начало программы глобального терраформинга, до того постоянно откладываемой из-за чрезмерной дороговизны. Процесс изменения человека должен был сопровождаться процессом изменения его жизненного пространства. Не только человек должен быть приспособлен к условиям космоса, но и космос — к потребностям человека.

Возможно, при всей своей любви к чистоте расы, метиллии и дали бы добро. Но для столь масштабного обновления требовалось не просто принять какое-то решение на бумаге. Для этого требовалось принципиально изменить систему распределения ресурсов в метрополии. Требовалось отбросить шелуху бессмысленной роскоши, ограничить увлечение излишне ресурсоёмкими архитектурными формами, зажать целые отрасли экономики, работающие на непомерно раздутые потребности элит — по своей сути излишние и паразитарные. Требовалось победить чудовищное социальное неравенство, усилить централизованную подготовку кадров. Требовалось, как это ни парадоксально, раздавить военную машину, зарвавшуюся и косную в своём поверхностном лоске. Одним словом, нужно было буквально перепахать все сферы жизни старой Республики. И многие готовы были сложить за это головы, а другие, напротив, не готовы были расставаться со своим привилегированным положением, не готовы были уступать ни пяди ресурсов.

После победы Революции на отдельно взятой планете, началось внедрение её завоеваний на соседних мирах. В Республике на долгий десяток лет утвердился чудовищный цивилизационный раскол. Целые планетарные образования погрузились в пучину гражданской войны космического масштаба, с планетарными бомбардировками, столкновением не флотов даже, а скоплений флотов, с приведением в действие чудовищных, ранее непредставимых, потоков ресурсов. Именно гражданская война породила к жизни новые формы организации триллионных масс населения целых звёздных скоплений. Именно тогда родились первые принципы организации экономики нового типа — плановой, но гибко реагирующей на изменение ситуации. Именно бойцы гражданской войны привнесли в звёздную цивилизацию Республики неколебимую уверенность в единственно правильном историческом пути — пути к новому витку Космической Экспансии.

Гражданская война завершилась с появлением первых мечников. Они были ещё очень слабы — так, жалкие фокусники в сравнении с монстрами современности, — но именно они стали тем символом, который вживую подтвердил правильность исходных тезисов Ордена. Хотя… Символом, может быть, они и стали, но вот причина окончания десятилетней гражданской войны крылась в другом. К тому времени противостоящая Ордену часть планетарных образований окончательно задохнулась в собственных пригодных для жизни мирах. Галактическая война не давала вести Экспансию, а, без постоянного приращения новых планет и ресурсов, экономика старого образца стремительно деградировала. На контрасте с противниками, миры победившей Революции активно преображались. Из планет и звёзд делали то, в чём нуждалась экономика и военная основа Экспансии. Выжженные планетарными бомбардировками миры оживали, расцветали новыми красками, и это приносило не столько даже экономические — так как требовало чудовищных ресурсов, — сколько идеологические дивиденды. Люди видели перед собой пример, видели отдачу от вложенных в дело обновления сил. Они во всё большей степени начинали бредить Космической Экспансией в её новой, неведомой доселе форме — с преобразованием миров под нужды человечества, а человека — под потребности выживания во враждебном космосе.

В конце концов, идейность и практические победы новой общности миров окончательно переломили баланс сил в галактике. Меду враждующими группировками было достигнуто соглашение, в результате которого все оставшиеся в старом образовании миры признавали безусловное право Ордена вести генетический контроль человечества. Признавали необходимость централизованного терраформинга, с первоочередным выделением на него ресурсов цивилизации. Властные вертикали обеих враждующих образований соединялись, что в условиях и без того достаточно гибкой формы правления Республики оказалось вполне реальным. Вчерашние противники достижений Революции также признавали исключительную властную роль Ордена, пусть и не во всех сферах жизни, но в ключевых, связанных с генетикой и терраформингом. Побеждённые признавали право новой объединённой властной вертикали создавать хозяйственные планы, обязывались вписывать в них собственные ресурсные потоки. Но подлинным завоеванием функционеров Ордена стало то, что Орден по итогам получал не просто абстрактное право генетического контроля, но обусловленный им контроль кадров, пусть и с обязательной квотой для правящих кланов поверженной стороны.

Единственной уступкой побеждённым стало то, что их правящие рода сохраняли часть собственных ресурсов в личном пользовании, и право на получение новых, если добудут их в ходе Космической Экспансии. Так уже в миры Ордена было привнесено неожиданное новшество — внедрена практика родовых экономических империй.

С этого момента в жизни Республики начался трудный, исполненный душевного подъёма, побед и свершений, Новый виток Космической Экспансии, первые шаги на котором произошли уже в первое десятилетие после воссоединения цивилизации.

Конечно, чтобы показать масштаб гражданской войны, когда она вышла далеко за пределы Синергии, одного континента было мало. Вообще всего было мало. И здесь создатели экспозиции не смогли обойтись без виртуальной реальности. Часть этой глобальной, космической экспозиции составляли капсулы полного виртуального погружения. Другая часть была воссоздана на специальных полигонах, в масштабных сферической формы сооружениях, где воссоздавались отдельные узловые события тех лет. Здесь можно было ощутить себя в сердце крейсера, за штурвалом космического истребителя или в боевой десантной платформе. Можно было поучаствовать в совещании или побывать в лаборатории Ордена. Можно было поговорить с первыми мечниками, роль которых, как ни парадоксально, исполняли андроиды. Можно было воссоздать по информационным банкам, какими объёмами информации оперировали принимавшие решения орденцы, оценить сам алгоритм их принятия. Можно было принять участие в работе сборочного цеха, где собирали боевые космические корабли или любые их высокотехнологичные компоненты. Можно было в неком подобии симулятора перетасовывать ресурсы десятка планетарных образований, и посмотреть, к чему приводил тот или иной ход с ними по сравнению с эталонным образцом, который действительно имел место в реальности. Можно было участвовать в терраформинге первых планет — тогда ещё несовершенной процедуре, порой стоящей тысяч жизней неопытных колонистов. Неопытных — но смельчаков, каких поискать, свято верящих в правильность выбранного ими пути, в то, что их дело принесёт Космической Экспансии и обновлённой Республике достойное будущее.

Всё это внушало уважение, порождало в душе подлинный священный трепет, так что я выполз с последнего полигона психологически совершенно опустошённым. Двое суток нескончаемого напряжения дали о себе знать. Даже короткий сон в какой-то футуристического вида казарме не слишком помог. Зато меня переполняло чувство глубочайшего удовлетворения — от прикосновения к столь титаническим и непредставимым по социальной энергетике событиям. Я, наконец, в полной мере осознал мысль Дианы о превращении всего Ожерелья столичных миров в глобальную галактического масштаба экспозицию. Теперь это не казалось чем-то из ряда вон. Мне самому невольно захотелось стать частью того масштабного действа, с которого эта экспозиция будет «писаться». Я понимал стоящих у истоков Республики людей, уважал их, и восхищался ими. От осознания того, что и я сам в какой-то мере уже внёс свой вклад в будущее Республики, что я уже сражался за интересы Экспансии, становилось теплей на душе.

А ведь ради этого действительно стоит жить! Ради Экспансии, ради будущего объединённого человечества, ради будущего моих детей. И плевать на проблемы с психикой! Всё решаемо, нужно только взять себя за глотку, пересилить эту клокочущую пустоту в душе.

Но оказалось, я рано расслабился — экспозиция ещё не завершилась. Знакомая уже комната совещаний Цитадели Ордена. Сосредоточенные, напряжённые лица участников. Только когда начались обсуждения, до меня дошло, что это за совещание. Орден утверждал идейные основы Нового витка Экспансии. Все населённые человеком миры за границей Республики объявлялись отколовшимися колониями. Экспансия таких колоний и колонизация ещё неизведанных человечеством миров объявлялись явлениями одного порядка. Колонизация и война отныне становились гранями одного и того же алмаза, совершенно неотличимыми одно от другого. Всё это получало общее наименование Космической Экспансии, её нового витка. Произошло это судьбоносное совещание спустя десяток лет после завершения галактической войны, когда Республика почувствовала в себе силы для нового рывка вовне. Бывшие правящие рода и функционеры Ордена рвались закрепить свой союз новыми завоеваниями, показать гражданам правильность выбранного пути, дать идею, а вместе с ней и возможность расширять территории и увеличивать объём доступных ресурсов.

Но и это было ещё не всё. Мне, как мечнику, предлагалось принять участие в исследовательской миссии, где я буду использовать свои пока ещё слабые поля на благо Космической Экспансии. После объявления этой интригующей миссии свет погас, чтобы спустя пару мгновений зажечься вновь. Я огляделся по сторонам. Вокруг были обзорные экраны, транслирующие кромешную тьму космоса, с холодной россыпью далёких звёзд. По центру корабельного сердца стоял управляющий кокон странного, непривычного вида — явно воссозданный по образу тех лет. Из кокона мне навстречу поднялась весьма эффектная женщина. Смуглая брюнетка, с впечатляющими формами, с физически развитым телом — направилась ко мне навстречу, чтобы замереть на расстоянии вытянутой руки. Казалось — протяни руку, и можешь коснуться прелестных волнистых прядей, или не менее прелестной… кхм… груди.

— Соскучился, наверное, по женской ласке, мальчик? Иди ко мне, вместе разделим этот бесконечный путь к звёздам! Ты ведь любишь, когда девочка касается твоего импланта? — женщина передо мной провела пальчиком по комбинезону — сверху вниз, и магнитная застёжка, следуя за её движением, распалась, открыв взору весьма соблазнительные формы.

Комбинезон остался на полу, стройные сильные ноги нетерпеливо перешагнули через смятую ткань. Я же, как завороженный, наблюдал за приближающейся ко мне роковой женщиной. Её чёрные волосы были уложены в вычурную высокую причёску, совсем не по современной моде, и смотрелось это в высшей степени эротично. Бездонные озёра синих глаз призывно блестели, обещая неземное блаженство… И тут я уловил какое-то несоответствие. Происходящее не было голограммой! Коснувшиеся меня пальчики были живыми! Живыми? Нет! Они принадлежали андроиду! Моё предположение тут же подтвердилось, когда я ощутил касание импланта. Должно быть, девочка полагала, что не замечу — слишком виртуозно она работала, — но имплант был исковеркан, работал неправильно, а потому я почувствовал от лёгкого касания лишь тягучую пустоту.

— В то время не было имплантов. Ты прокололась, девочка. Не подходи!

— Почему же? Разве ты не хочешь немножко расслабиться? После всего пережитого? После погружения в пучины жестокой истории? — от дамы дохнуло возбуждением, её сексуальная энергия стала ощутима, её можно было хлебать ложками.

— Я не подпущу андроида к своему импланту. Никогда! Ещё касание — и включу поля!

— Теперь ты прокололся, мальчик. Ты мечник только по сценарию. Твои условные поля не причинят мне никакого вреда.

В этот момент откуда-то сбоку выскочила Диана. Выглядела она странно — растрёпанная, растерянная, с какой-то жуткой модификацией древнего боевого оружия через плечо. Она никак не походила на всегда собранную и рассудительную Верховную дальней разведки.

— Что за чёрт?! И здесь эти? — рыкнула она, увидев, кто стоит передо мной. — А ну прочь от моего мальчика! Хочешь, чтобы он тебя полями по планете размазал? Экспозицию повредил? От прошлого его андроида даже блока памяти не сохранилось, так её приложил!

— Я полагала… — залепетала девочка, вмиг сдуваясь. — Да, Верховная, прошу меня простить. Это часть экспозиции… Её эпилог…

— Всё, одевайся и брысь отсюда!

Я растерянным взглядом проводил спешно ретировавшуюся женщину-андроида.

— Что, и тебя хотели отыметь? — недоумённо поинтересовался у растрёпанной республиканки. — Зачем это в экспозиции? Оно же напрочь лишает аутентичности…

— Леон, извини, я не знала. Когда была в ней в детстве…

— В детстве, Ди! Детям, наверное, эпилог не положен…

Я шагнул к разведчице, заключая её в объятия. Почему-то показалось, что ей это сейчас нужно, и я не обманулся: девочку ощутимо трясло. Крепко прижал к себе стройное тело республиканки, зарылся лицом в мягкие объёмные пряди, задышал на ушко, отчего та аж застонала, не в силах сдерживаться.

— Ты странная, Ди. На Земле бы уже давно набросилась, а тут терпишь, чего-то ждёшь. Чего?

— Дурак! Я наслаждаюсь. Растягиваю удовольствие. Постель никуда от нас не денется.

— Хочешь, я всё сделаю сам? Найдём укромный уголок прямо здесь…

— Ты не понимаешь. Вам ведь с Ри даже спать было не обязательно, чтобы наслаждаться друг другом. Спросишь, почему? Я… только глядя на вас поняла, чего мы сами себя лишаем здесь, в Республике. Нам неведома стыдливость. Мы не знаем, каково это — мечтать о мужчине, который далеко. Мы прячем мужчин по своим поместьям, как вещь, как очередной вибратор, и лишаем себя возможности переживать за него, возможности волноваться: а где он сейчас, как проходит его собственная Экспансия? А само таинство ухаживания? Как ты за мной ухаживал на Земле — помнишь? И это притом, что я сразу чётко дала понять, что мы будем трахаться. А таинство, интимность половой сферы вообще? Мы с самого созревания уже имеем всё, что нам нужно. Мы не прилагаем почти никаких усилий для этого! Да, это снижает конкуренцию, но иногда… так хочется выцарапать Милене глаза! Хочется! Но до тебя я никогда не испытывала этого жуткого, разрушающего сестринские отношения чувства ревности. И это предвкушение… Ощущение того, что я, наконец, получила желанного мужчину — вот он, рядом, и я уже ощущаю дыхание того, что будет дальше.

— Ты что, серьёзно всё это испытывала? Но… зачем?! Ведь у тебя рядом твои домашние мальчики, капсулы удовольствия… да вообще всё, что пожелаешь! Ты же Верховная! Ты принимаешь решения за всех детей Республики!

— Именно потому, что принимаю решения, я никогда не должна останавливаться в своём личностном развитии. Верховная, не развивающаяся интеллектуально и чувственно, быстро утрачивает свои кондиции. А мальчиков я отпустила. Как вернулась — так сразу и отпустила. Мне никто кроме тебя не нужен. Лучше на вибраторах посижу, чем превращать чувство в механические ощущения. В капсуле хотя бы твой образ со мной… Ещё со мной твоя дочь. Мне достаточно наблюдать за ней, видеть в ней твои черты — благодаря этому я счастлива.

— Но почему ты молчала?! Да, я бредил Ри. Признаю. У нас с тобой не было такого глубокого чувства, а к ней я им проникся. Но я до последнего думал, что если кто и вернётся, то именно ты! А сейчас, когда нет Валери, ты — самое близкое для меня существо в этом мире. Ты ведь лучше всех меня понимаешь! Ты жила в той же культурной среде, мы с тобой сильно связаны, а теперь выясняется, что ты ещё и бредишь… мной! Так неправильно. Хочешь, пойду к тебе в поместье? Хочешь, всё брошу и буду твоим домашним мальчиком? Надоело всё, не хочу этой постоянной суеты! И ты будешь счастлива не только в мыслях. Твои кондиции будут развиваться, ты сможешь творить дальше.

— Я Верховная, Леон. Верховные не имеют права на личную жизнь. Я живу там, где работаю, потому что работаю двадцать часов в сутки. Мне просто некуда тебя забирать. Но даже если бы и было — я не пойду на это. Ты для меня важен как активный, эффективный, интересный во всех отношениях мужчина. Ты сам не должен останавливаться в личностном развитии. Без этого будет только хуже — и тебе, и мне. У тебя самого отличный потенциал. Орден готовит тебя к важной миссии; настолько важной, что наши с тобой личные хотелки ничего не значат. Они вредны для Космической Экспансии. Да уже одно то, что ты профессиональный тренер, всю жизнь гонявший молодёжь — это уже кондиции и компетенции, которые ценны для Ордена сами по себе. И в разведке ты себя отлично зарекомендовал, и ещё зарекомендуешь. Я не собираюсь отказываться от такого важного инструмента Экспансии ради возможности видеть тебя каждый день. Это будет неправильно, нечестно по отношению к тебе, преступно — по отношению к Экспансии.

Впрочем, убеждённые, исполненные экспрессии слова не помешали республиканке проявить всю глубину своего ко мне влечения. Девочка буквально запрыгнула на меня, спеша обнять как можно крепче, вжаться, ощутить силу моих мышц. Мне оставалось только ответить — столь же чувственно и бескомпромиссно накрывая ладонями её напряжённые ягодицы. А дорвавшись до её тела, я тут же принялся целовать шейку девочки — с такой сексуальной напряжённой жилкой… Чем вызвал у женщины уже даже не вздох, а натуральный стон. Её тело скрутило спазмами то ли желания, то ли удовольствия. Но даже после этого разведчица не сдалась. Она была, словно высеченный из гранита сплав силы и воли.

В это время откуда-то из темноты появились остальные наши девчонки. Милена шла первой, и выглядела, словно объевшаяся сметаны кошка — сытая, довольная, с горящими глазками. Да и Киса от неё не отставала. У той ещё и дурацкая улыбка на губах расцветала. Похоже, девочки оказались совсем не прочь вкусить прелестей эпилога «для взрослых». Кто бы сомневался! Чтобы республиканка, да не отведала клубнички… так просто не бывает!

— А вы что тут делаете? Не натрахались, что ли, с андроидами? Или ты, Верховная, решила продемонстрировать молодёжи этимологию происхождения названия своей должности? От слова «верхом»? — выдала Ми неожиданно интеллектуальную отповедь.

Я отпустил Ди. Понял, что дальше спазмов и поцелуев всё равно не пойдёт. Нужно срочно возвращаться на корабль. Но шпилька Милены неожиданно больно резанула по сердцу.

— У тебя, часом, палёным не пахло? Когда трахалась?

— Ты… — до неё, наконец, дошло. — Ты что, полями её жёг?!

— Спокойно. Ты увлеклась, девочка. Забыла, зачем мы здесь. Я не дала повредить экспозицию, — тон Дианы был предельно уравновешен.

— Что-то мне подсказывает, Ми, что сегодня ты, кошка такая, останешься без сладкого, — вторил я республиканке, и по мере того, как смысл слов доходил до бешеной брюнетки, она всё больше мрачнела.

— Леон, ты что, ревнуешь? К железке? — вконец растерялась валькирия.

— И к железке, и к вибраторам. Пока ты моя женщина, будь добра не забывать об этом… ни с какими электронными… устройствами.

— Что вообще здесь происходит? — Киса растерянно хлопала глазками, переводя взгляд с меня на Милену. — Какие поля? Вы вообще о чём?

— Всё просто, девочка. Местный андроид чуть было не отправилась следом за Ле, кровной твоей матери. У Леона есть я, есть Милена. Никакие андроиды ему не нужны как минимум до конца релаксации, а реально их вообще лучше к нему близко не подпускать, покуда он сохраняет кондиции мечника. Да и зачем они ему? Всего-то и нужно, чтобы его женщины не забывали, с кем они сейчас.

— Так вы с ним трахались? Сразу бы так и сказали…

— Мы говорили. Трахаться будем на корабле.

— Но они так возбуждают, эти андроиды… Как вообще можно отказаться от такого кайфа?! — Киса пребывала в очередном культурном шоке.

— Человеческие чувства гораздо многообразнее примитивного сексуального желания. Есть чувства, производные от него, но не сводящиеся к нему. Всё, мы улетаем. Немедленно.

Никто не решился спорить с Верховной. А уж то, в каком она пребывала напряжении, не укрылось даже от юной О`Стирх, чего уж говорить о Милене. Признаться, валькирия тоже мало что понимала. Просто приняла к сведению мои слова, дополненные путаными пояснениями Дианы, но, будучи опытной и умной девочкой, решила обдумать их позже, а вот Киса откровенно затупила. Но в её взгляде появилась задумчивость, и это было хорошим знаком. До неё начало доходить, что на одном импланте мир клином не сошёлся — ни для мужчины, ни для женщины.

Яхта, едва мы погрузились на борт, опять проявила норов, в категоричной форме затребовав к себе пилота, и столь же категорично объявив об отбытии из системы Синергии. Это вопиющее поведение нашего виртуального «гида» начинало меня изрядно нервировать. Подарок Высшей вышел излишне навязчивым, даже вздорным — хотя это и звучало дико применительно к бездушной вещи.

Впрочем, сейчас меня волновала вовсе не виртуальная Ри. На эти вечер и ночь у меня были вполне конкретные планы, и ничто в этом мире не заставило бы их изменить. Даже если придётся обернуться с Дианой полями и выйти в открытый космос! Искин яхты после взлёта сунулся было пригласить всех в кают-компанию, для обсуждения прогресса моего исцеления, но был дружно послан всеми членами команды — у каждого для этого нашёлся какой-то личный мотив. И у нас с Ди он явно совпадал! Слишком уж откровенные взгляды она на меня бросала. А это её прерывистое дыхание, когда девочка повисла на моей руке и не желала отстраняться?

Мы ввалились в каюту, уже плохо соображая, что происходит. Ведьма вмиг отбросила свои высокие материи, превратившись в одержимую страстью республиканку. Но и я не собирался в этот раз испытывать судьбу, уговаривать и убеждать. Просто грубо толкнул на кровать, так что в себя она пришла уже на ложе, придавленная моим весом и зафиксированная в самой что ни на есть классической позе. Ну а дальше… девочка оказалась неожиданно податливой, даже послушной. Пока я целовал её шейку, Ди заполошно меня раздевала, то и дело путаясь в ткани. Ей мешала предательская дрожь по всему телу, разведчицу всю трясло, невинные прикосновения моих губ вызывали к жизни глубочайшие стоны.

Как же она истосковалась! Страсть буквально сжигала изнутри эту сильную женщину. Казалось, ещё немного — и она вообще утратит человеческий облик, превратится в беснующуюся подо мной одержимую. Я тоже не стал искушать судьбу, по спине и так уже бежали колючие струйки крови — следы безостановочно впивающихся в кожу ногтей, вторящих бессознательным сокращениям напрягшихся мышц Ведьмы. Несколько страстных поцелуев — и я уже внутри, а стон застревает в горле женщины, чтобы спустя мгновение обратиться сдавленным криком.

Несколько минут мы лихорадочно боролись, перекатываясь, и то я, то она оказывались сверху. В конце концов борьба завершилась ничьёй — мы просто свалились с ложа на пол, даже этого не почувствовав. По какому-то наитию я приподнялся, приваливаясь спиной к кровати, и девочка тут же уселась сверху. Сильно обняла руками и ногами — аж до хруста костей… и неожиданно успокоилась. Её горячее дыхание над самым ухом сводило с ума, а жаркие поцелуи, перемежающиеся укусами мочки уха, рождали глубоко в груди вибрации, вырывающиеся наружу хриплыми стонами.

Диана использовала имплант. Никак иначе я не могу объяснить глубочайшего кайфа, охватившего меня даже без таких необходимых движений бёдрами. А уж что творилось с самой разведчицей… Себя она точно не обделила удовольствием! Но это как раз было понятно, а вот то, что имплант тонко отзывался на её филигранные воздействия… Пожалуй, мои ощущения сейчас запросто можно было сравнить с теми, что мне когда-то дарила Ле.

Ле… Обычно одни воспоминания об этой девочке, которую даже язык не поворачивался называть андроидом, вызывали глубоко в груди тягучий тоскливый спазм. Но сейчас ничего этого не было. Похоже, моё прошлое начало отпускать свои сведённые судорогой когти, выпуская из плена почти уничтоженную чудовищным давлением душу.

Ведьма, между тем, ослабила нажим. Я поднялся на ноги, легко приподнимая её изящное тельце, впившееся в меня почище пиявки. Эта кошка не желала отпускать, но готова была уступить инициативу. И уступила. Я вновь навалился на неё сверху, а через какое-то время и вовсе поставил перед собой на колени, обнимая, стискивая ладонями такие нужные и податливые бёдра. Девочка вся прогнулась, прижимаясь ко мне спиной, ища своими жаркими губами мои губы. Её глаза мерцали в притушенном свете настенных панелей, даря обещание и иллюзию загадки; сейчас они казались не тёмно-коричневыми, а серебристыми с чернотой…

Потом мы просто лежали. Я опять был сверху, ни на секунду не желая выпускать из объятий эту восхитительную и такую желанную женщину. Она ощущала мой настрой, а потому не противилась. В конце концов, какая разница, кто будет сверху, если ценна лишь сила и глубина объятий? Но я не мог сдержать своего удивления столь резкому изменению настроя Ведьмы — раньше очень жёсткой и требовательной, если не сказать холодной, в постели.

— Ди, ты изменилась, — тихо проговорил, нависая над женщиной, заглядывая ей в глаза в попытке поймать малейшие изменения эмоционального фона. Мои руки упирались в пружинистое покрытие кровати, в районе девичьих плечиков, но очаровательная разведчица и не думала меня одёргивать. И это привыкшая к доминированию всегда и во всём Ведьма!

— Я многое поняла. Взглянула на наши отношения иначе. Это логичное продолжение того, о чём мы говорили на планете. Леон, я готова не только брать, но давать! — последний возглас, казалось, пришёл из самых глубин её души.

— Ты и так дала мне непозволительно много. Нашла на планете. Вытащила из замкнутого круга, в котором я там пребывал. Познакомила с Ри. Пыталась вытащить с планеты. Без вопросов дала моей валькирии фрегат дальней разведки. А ведь это самый высокотехнологичный аппарат в Экспансии! Их же постоянно не хватает, а тут такое вопиющее его использование в личных целях! А присвоение мне полновесного гражданства? Даже без проверки генетических кондиций? Отличительные знаки, опять же… И только не говори мне, что идея рейдерства по коммуникациям не имела целью задержать нас с Ри у внешников! Слишком уж всё чётко сложилось по времени. Даже орудия с фрегата не пожалела новоиспечённым рейдерам! А отзыв из Сектора? Поистине филигранно подгаданный по времени. Ведь я бы там таких дел наворотил! Ну а после… отправился бы подыхать к какому-нибудь местному светилу. Теперь вот примчалась, выгрызла меня у Ордена. Пытаешься мне мозги вправить…

— Всё сказал? Молодец, умный мальчик, почти всё угадал. Идея рейдеров была не моей, но я её поддержала и довела до ума, попутно легализовав свой фрегат в том районе. Я просчитала Тёмную Мать, просчитала, что она попытается тебя подтянуть, максимально усилить твою позицию в Республике. Подыграла ей, даже кинула первый шар в виде гражданства, — Диана улыбнулась каким-то своим мыслям, а заодно пустила ладошку гулять по моему животу; изменять позу она даже и не подумала. — Я тебя прикрывала, и буду прикрывать, пока ты сам… не оперишься. Уверена, после стаи никто не сможет сбить тебя с пути — ни Орден, ни всякие малявки, типа Кисы. Улыбаешься? Зря! Они куда страшней Ордена своей непредсказуемостью, нерассудочностью поведения. Но всё это мелочи. Ты знаешь… мне очень приятно, что ты просчитал мою игру. У тебя огромный потенциал, и дело тут не в кондициях мечника.

— А хочешь ещё удивлю, солнце? Ты сколько планируешь пробыть на яхте?

— В общей сложности — неделю, — поблескивая любопытной искоркой во взгляде, девочка вглядывалась в меня, словно хотела понять мои мысли.

— Если не ошибаюсь, именно столько нужно, чтобы гарантированно зачать… — с нарочитой задумчивость в голосе продолжал я. — В поместье не запираешь, но и одним ребёнком ограничиваться не желаешь…

— Какой умный мальчик, — промурчала разведчица. Она при этом едва не лучилась от счастья, настолько ей понравился ход моих мыслей. — И вторым не ограничусь. Раз у меня такие глубокие чувства, и раз я готова быть верной только тебе… Согласись, раз так, нужно брать максимум от наших отношений. Зачем вхолостую растрачивать ресурсы организма, если можно взять всё и сразу? То, ради чего вообще природа предусмотрела этот во всех отношениях приятный процесс?

— Признайся: это из-за генетики? Нашла подходящий материал и теперь стараешься упрочить род?

— Я же Верховная, Леон. Моя логика не двоична. Мои решения складываются из разных потоков сознания. Вот и это решение обусловлено не только моими к тебе чувствами, но и практическими резонами. Впрочем, первый ребёнок был без всяких резонов, просто потому, что я так решила.

— Я тоже хочу видеть наших детей…

— Да пожалуйста! Пришлю тебе данные доступа к следящим системам Воспиталища на Метиллии — там познаёт мир наша девочка.

— Постой. Хочешь сказать, ты не сама её воспитываешь?

— Ты… космос, какой же ты ещё варвар! Конечно же, нет! Постой… Ты же и с Орденом сцепился из-за тела Ри… Из-за ребёнка, который зреет в регенераторе… Леон, ты не прав. Каждый в Республике занимается своим делом. Более того, родителям строжайше запрещено лезть в воспитание. Только когда воспитание доходит до стадии, когда детям нужно передавать конкретные компетенции, им позволяют вернуться в род. Исключений не бывает ни для кого — ни для Верховных, ни для Высших, ни для орденок, ни для мечников. Иначе Республика не сможет существовать.

Эта отповедь заставила меня остолбенеть. Я даже свою девочку выпустил из объятий! Завалился на спину, прикрыл глаза и попытался собраться с мыслями. Однако Ди не собиралась просто лежать и ждать у моря погоды. Она тут же взгромоздилась на меня, подарив тем самым целую гамму потрясающих ощущений. С губ слетел невольный стон, а глаза сами собой открылись, чтобы увидеть улыбающуюся Верховную — как точно подметила Милена, оправдывающую сейчас своё высокое звание.

— Ты права, думать об этом сейчас — лишне. Скажи хотя бы, какой у нашей девочки потенциал? Как она там, в садике?

— А сам как думаешь? Как может ставить себя девочка с такими врождёнными данными? Всех построила. Старается быть справедливой — и к друзьям, и к врагам. Пусть пока это лишь тенденция… Всё же малявка ещё совсем, там надо постараться, чтобы понять, что вообще происходит… И всё же в детстве, пока конкуренция не забита воспитанием, генетические кондиции работают очень чётко. А кем она станет, когда подрастёт? Орденки дали статистику, но я послала их куда подальше. Ну и что, что одна вероятность составляет девяносто пять процентов, а другая — пять? Это только в массе работает, к конкретному человеку неприменимо. Она с равной вероятностью может оказаться и в числе пяти, и в числе девяносто пяти. Так что поживём — увидим, как говорят на твоей малой родине.

— Хорошо, я всё обдумаю. Спасибо, что успокоила, кошка — умеешь же ты вправлять мозги! Теперь давай про нас. Если думаешь, что я тебя так легко отпущу мучиться дальше — ошибаешься. Давай договоримся: если припечёт, ты прилетаешь ко мне, а если припечёт уже мне — я прилетаю к тебе. Пока же мы в разлуке, давай договоримся каждую неделю отправлять друг другу какое-нибудь послание. Любого содержания, главное — голографическое. Так у тебя хотя бы всегда будут свежие образы… для вибраторов, — на последних словах я невольно хмыкнул.

— Вот это уже взрослые разговоры, милый. Я согласна.

— Только предупреждаю: если будет возможность, я постараюсь навещать тебя почаще. Отговорок — типа задач Экспансии — не приму. Если понадобится, буду стоять за твоей спиной на совещании или сидеть под тобой в кресле, пока работаешь.

— Вот и отлично. Только запомни раз и навсегда: когда я приезжаю, всех своих драных кошек гонишь в шею… Или это сделаю я.

Роковые тайны Ордена

Утро началось с совместных посиделок в кают-компании — за что вчера так ратовал наш искин. Едва мы с Ди вошли, до того балующаяся вином Милена подхватилась и повисла у меня на шее, напрочь игнорируя держащую меня под локоток Верховную.

— Милый, ты вчера вёл себя неправильно. Нагрубил своей кошке… — жарко дыша в самое ушко, зашептала девочка, пока я свободной рукой разглаживал её волосы. Близость этой брюнетистой бестии совершенно выбивала из колеи. — Но я придумала тебе наказание. Надолго запомнишь свое плохое поведение!

Жёсткие стержни боевых имплантов с шелестом покинули свои гнёзда и сильно надавили сзади на шею, вторя агрессивному поцелую чертовки. После этой короткой демонстрации девочка сразу отстранилась, лишь прошлась напоследок по мне обещающим взглядом. Однако её взгляд быстро стал недоумевающим, когда я вновь притянул к себе эту драную кошку.

— Объясни, в чём я неправ, и накажи. Сейчас. Сразу.

— Игривый?.. — фыркнула ставшая вдруг довольной-довольной Милена. — Ну давай, поиграем!

Диана пластично прянула в сторону, выпуская мой локоток, а валькирия тут же взорвалась серией быстрых ударов — благо, без когтей. Пока без когтей. Мы заметались по обширному помещению, беспрерывно атакуя и защищаясь. Стол, кресла, дверные проёмы — всё шло в дело. Старшая была крайне серьёзной противницей, это я помнил ещё по фрегату дальней разведки, да и посвящение ненавязчиво напоминало о себе периодически зудящими шрамами на груди… И вот сейчас девочка демонстрировала мне себя с самой лучшей стороны.

Можно было думать про валькирий что угодно. Считать их ненормальными, на всю голову отмороженными убийцами. Считать их властными бескомпромиссными стервами, не признающими слова «нет». Но одно оставалось неизменным во всех их ипостасях: валькирии были непревзойдёнными бойцами. Плевать, что женщины. Главное — воины, каких поискать. Милена дралась, как кошка. Гибко, быстро, стремительно, совершая экономные выверенные движения. Но время от времени чертовка срывалась на акробатические этюды — чтобы покрасоваться. Видела, какое мне доставляет удовольствие наблюдать её тело в действии, и всячески стремилась потакать этой моей слабости.

Конечно, это не был бой на выживание. Мы, скорее, игрались, демонстрируя друг другу наши кондиции и стати. Скупые удары часто перемежались красочными «пируэтами» длинных ударов ногами на разных уровнях, красивыми уворотами, плавными перетеканиями из стойки в стойку. И я в полной мере проникся очарованием момента. Ловил каждое движение, ощущал каждый изгиб роскошного тела валькирии. Её чёрная, манящая серебром форма только подчёркивала природную красоту женщины. Вот плавный уход на шаг назад и в сторону притягивает взгляд к бедру, мышцы которого красиво играют под натянувшейся тканью комбинезона. Вот от гибкого фляга назад красиво выделяется высокая женская грудь, кажущаяся в момент броска ещё желанней — даже несмотря на жёсткий каркас формы, не позволяющий груди двигаться отдельно от общего движения тела. А волосы?! Как они водопадами лоснящейся тьмы низвергаются вдоль тела ариалы, стремясь «обрызгать» и меня? Как всполохом тьмы следуют за прыжками и кульбитами разыгравшейся валькирии?

Я был в полном восторге от этой игры. Понял, что готов так «танцевать» с ней часами. Боюсь даже представить, что со мной будет в стае — среди без малого десятка таких же очаровательных бестий. Да и девчонка была в восторге. Наверное, такие ощущения испытывает женщина, вытянувшая на танцпол своего непутёвого кавалера, который неожиданно оказался отличным танцором. И хотя она знала мои возможности, но абстрактно знать, и ощущать на собственной шкуре здесь и сейчас — разные вещи. Она даже не пыталась скрывать своего восторга, хотя любая внешница на её месте постаралась бы хотя бы внешне сохранить холодность, чтобы усилить впечатление на партнёра кажущейся недоступностью этого восхитительного «блюда».

Но восторг валькирии для мужчины — палка о двух концах, один из которых заканчивается когтем. Поэтому я даже понять не успел, когда к ударам кулаками и ребром ладони добавились боевые импланты. Любование прелестями девочки завершилось для меня внезапно, на полу, под этой гибкой кошкой, в липнущем к телу от пролитой крови комбинезоне. Валькирия, между тем, нависла надо мной, склонившись к самому лицу. Мои руки были заведены за голову — для этого девочке хватило одной руки, — а второй она щекотала выпущенными коготками мне за ушком, предварительно легонько придавив шею ладошкой.

— Ты увидел всё, что хотел? Моих объяснений достаточно?

— Ми, не глупи, — прохрипел я, тщетно пытаясь собрать разбегающиеся мысли в одну кучу. — Я тебя никогда не обижал и не собираюсь… совершать такую глупость впредь.

— Ну, хоть это ты понимаешь… А кто вчера пытался за меня определять, с кем мне трахаться?

— Мы сейчас вместе. Я считаю тебя своей женщиной. Почему я не могу требовать от тебя верности? Здесь и сейчас, а не в прошлом или будущем?

— Потому что я не внешница, — в задумчивости повела плечиком валькирия. — Ты говоришь забавные вещи. Я готова прикрывать твою спину, готова вытаскивать тебя из этого треклятого психического срыва, но вот с кем спать — определяю сама. Всегда. Скажу больше: если бы ты был только моим, ещё и за тебя бы определяла.

— Ты много говоришь. Республиканки, внешницы — мне плевать на эти различия. Скажи прямо: что нужно, чтобы ты спала только со мной? Как тебя завоевать?

— О!.. — кошка на мне откровенно наслаждалась ситуацией, хотя моё абсолютно серьёзное заявление вызвало у неё и некоторую толику недоумения. — Настолько нравлюсь?..

— Я от тебя балдею, кошка, — я попытался вырваться, чтобы обнять её стан, но девочка не позволила. Сильней сдавила ладонью руки за моей головой, выпущенными когтями демонстрируя своё недовольство этой затеей. Зато сама поощрительно мазнула губами по моим губам и изогнула брови, ожидая продолжения. — Как представлю, что кто-то тебя обнимал, такую безбашенную, импульсивную, гибкую, вёрткую, настоящую… Мою… Глотку ему хочется перегрызть, невзирая, что андроид!

— И давно ты это почувствовал? — и острый взгляд любопытной кошки вдогонку.

— На Дне Памяти. Что-то в душе шевельнулось, когда ты напрыгнула. Но полностью осознал только на Синергии, когда до меня дошло, чем ты там занималась. А осознав, всё внутри встопорщилось, возмутилось. Моя женщина не должна быть неудовлетворённой! Если бегает по андроидам — значит, я недорабатываю.

— Ты и на Диану сильно реагируешь… — провокация в облике валькирии так и сквозила.

— Мы с Дианой давно связаны. Сильно. Не такой всепоглощающей любовью, как с Валери, но сильно. А вот с тобой связаны не были. Раньше. Но теперь всё изменилось. Может, я подсознательно ищу похожую на Ри девчонку?.. А кто может быть сильнее на неё похож, чем лучшая подруга? Не знаю. Но ты сильно меня зацепила, кошка.

В следующее мгновение девчонка увела до того держащую меня за шею ладонь ниже, и я застонал, ощущая, как её коготки снуют по груди, выцеливая соски. Она же, по-прежнему не выпуская моих рук из своего волнительного плена, постаралась вытянуться вдоль меня — вся. Прижалась крепко-крепко. Задышала в ухо, так что у меня от возбуждения зашумело в ушах.

— Мне нравится твой настрой, нравятся твои слова. Я чувствую: они полностью правдивы, в них нет ни крупицы преувеличения. Даже наказывать тебя расхотелось…

— А если я смогу завалить тебя на татами? Ты успокоишься? — подался я к ней, насколько это было возможно.

— Ты… Хотя… С твоим потенциалом и опытом это реально… Нет, Кошак. Завалишь, не завалишь — это ничего не даст… — мой тяжёлый вздох вознаградил девочку за эффектную паузу. — Мало ли кто меня может завалить на татами! Но вот если делом докажешь свои слова… глотку там кому порвёшь, или ещё что… вот тогда я подумаю. Когда прочувствую, но не раньше! Только без полей — сразу предупреждаю!

— Ты не пожалеешь, Ми! — захотелось расцеловать эту брюнетистую оторву, и она, словно почувствовав, намертво присосалась к моим губам, а когда отпустила, оставила кровь от укуса.

— Но вчера ты был излишне категоричен. Я требую извинений, — опять изучающий взгляд, на этот раз без тени весёлости.

— Крови и секса тебе, я так понимаю, недостаточно?

— Нет. А вот если ты посидишь под столом у моих ног… А потом мы плавно перейдём к сексу…

Слова девочки заставили её всю задрожать в предвкушении. И откуда у республиканок такая любовь к подобным ласкам? Ведь вряд ли она имела в виду просто невинные посиделки у ног, по модели «рыцарь у ног своей дамы»… Но мне было плевать. За обладание такой женщиной нужно платить — пусть и расплата эта будет настолько неординарной. Никаких тебе пошлых дорогих подарков… Всё прямо и откровенно. Нравится — отработай, продемонстрируй делом, а не прячься в ворохе бижутерии.

— Только одна ремарка. Не под столом, а у управляющего кокона. С использованием того… оборудования, что в него установила Валери. Для твоего ублажения. Согласна?

— Да… — взгляд, который мне подарила брюнетка, казалось, мог воспламенить даже камень, а уж последовавший за взглядом поцелуй…

Впрочем, прямо сейчас она не настаивала на продолжении. Я же отправился сводить свежие раны в регенератор — благо, ничего серьёзного девочка со мной не сотворила, раны были неглубокими. Милена же, как ни в чём не бывало, уселась за стол и пододвинула к себе недопитый бокал с вином. Пригубила, аж жмурясь от наслаждения. И тут хранившая всё это время молчание Киса не выдержала.

— Я уже ничего не понимаю! Изучала записи, пол ночи сидела, боялась что-то пропустить. Не помогает! Я ощущаю себя неопытной малявкой среди республиканок, которые куда как опытней меня, и даже мыслят иначе!

— А всё потому, что ты и есть неопытная малявка. Вот вырастешь, наберёшься опыта, тогда всё и поймёшь, — приоткрыв один глаз, лениво фыркнула Старшая.

— И это мне говоришь ты?! Вспомни, как вдвоём с мамой драли её котов! Которых она из стай забрала к себе в поместье!

— Сначала мы драли, потом… нас драли… а меня так и до сих пор один Кошак… дерёт, — облизнула губки брюнетка. Смотрела она при этом не на рыжую снежку, а на дверь, за которой несколькими минутами раньше скрылся мечник.

— Тебе бы всё ржать, Ми, — девочка стала ещё мрачней. — А ведь я не одна такая. Мои тётки, которых вряд ли можно заподозрить в недостатке опыта, тоже мыслят не как вы. Ведь имплант реально даёт мужчине огромное удовольствие! И не сам по себе, а мы, девочки, дарим ему это удовольствие! Стараемся делать его разнообразным! Неужели всё дело в свободе? Тогда да, мужчины довольно жёстко придавлены, в роде их держат в ежовых рукавицах. Но они получают удовольствие и свою долю благ! Их никто никогда не держит на голодном пайке и не пытается принижать их навыки, если они у них есть!

— Здесь ты отчасти права, Ки, — куда серьёзней, чем до того брюнетистая оторва, высказалась Диана. — Даже наш Леон не свободен абсолютно, чему яркое подтверждение — все мы, летящие на этом корабле и… недавнее представление, которое ему устроила Милена. Проблема в другой плоскости. Прежде всего, дело в устремлениях самого мальчика, и в том, насколько окружающие его девочки готовы дать этим устремлениям реализоваться. Для мелкой неопытной девчонки единственным ценным устремлением мальчика оказываются сексуальные игры. Для опытной же республиканки устремления мальчика важны сами по себе, а не через призму её собственного мнения на их счёт. Более того, опытная девочка будет стараться помочь мальчику реализовать эти устремления, потому что иначе, без её поддержки, реализовать их ему будет очень сложно, почти невозможно — учитывая доминирующие в обществе взгляды молодёжи. Да что там молодёжь — многие республиканки за всю жизнь не могут прийти к пониманию некоторых аспектов нашей жизни! Так, для Леона недопустимо жёсткое воздействие на него через имплант, а если ему это не нужно, то кто мы такие, чтобы оспаривать его решение? Это же его жизнь! И он отстаивает это своё право, как может. Основную же угрозу в такой ситуации несут именно андроиды, по умолчанию нацеленные на ломку воли через имплант. Мы же стараемся помочь своему боевому брату, раз он в этом нуждается. По-моему, всё предельно логично.

— Нет. Не логично, — упрямо тряхнула головой девчонка. — Имплант сводит проблему воли мальчика к воле его девочки. Что хочет девочка — то и правильно.

— Нет. Нельзя насильно заставить наращивать кондиции и компетенции там, где у человека нет способностей и желания развиваться. Навязывая что-то нашим мужчинам, мы часто лишаем их самой возможности развития. Не они не развиваются, а мы их лишаем такой возможности! А каждый мужчина, не реализовавший себя в жизни — это ущерб для Экспансии в размере одной потенциальной единицы. Опытная республиканка будет стараться найти предрасположенность мужчины, и помочь ему её реализовать. Я уж молчу о том, что за своего мужчину, который не просто сидит в капсуле удовольствий где-то в поместье, а трудится на благо Экспансии, каждая опытная девочка будет испытывать гордость. Ну а Леон… у него отличные генетические кондиции. Он на голову превосходит многих республиканок по исходным данным и специфическому жизненному опыту. Я вообще считаю, что ему нельзя что-либо навязывать. Если его тянет в стаю — пусть служит на благо Экспансии. Потом он всё равно дозреет до более серьёзной операции, как дозрел до сознательного стремления поработать в стае. Валери помогла ему открыть этот свой потенциал, помогла найти собственное место в жизни Республики. Я тоже отчасти приложила к этому руку — и до Тёмной, и во время их рандеву в Секторе. Так что ни одной драной кошке не позволю даже обозначить угрозу этому его жизненному стержню! И Милена, при всей её несерьёзности, достаточно опытна и умна, чтобы поддержать меня в этом.

Я вернулся как раз к моменту завершения разговора старшей республиканки с младшей. Регенератор выплюнул меня через каких-то пять минут, слишком незначительными оказались царапины, нанесённые валькирией — что лишний раз подтвердило её высочайший профессионализм. Но буквально следом за мной в помещение ворвалась голограмма Ри:

— Братья и сёстры, мы прибыли в систему Ариал. Предлагаю пилоту принять управление. К сожалению, моего доступа в статусе искина недостаточно для преодоления астероидного защитного пояса системы.

Ди вдруг вся побледнела и стремглав бросилась в сердце корабля. Я поспешил следом, и, едва мы оказались в центре управления, инстинктивно пригнулся — потому что на центральном голографическом столбе как раз пролетел громадный астероид, почему-то поблескивающий бляхами искусственных сооружений. Его громада наплыла и заняла практически весь голографический объём. Мгновение — и астероид пропал, чтобы уступить место ещё паре своих «сородичей». Я выпрямился, понимая, что поступаю глупо, но опасение атаки с воздуха, вошедшее в плоть и кровь любого мыслящего живого существа, на мгновение пересилило доводы разума. Впрочем, для непонятливых, опирающихся исключительно на доводы разума, в корабельном сердце тоже нашёлся веский аргумент. Все системы предупреждения о нападении выли, подсвечивая пространство центра управления алыми всполохами.

Я поспешил усесться в свободный пилотажный кокон. Открытый космос тут же распахнулся передо мной без каких-либо ограничений, во все стороны, и насколько хватало дальности систем визуального контроля. Передо мной предстала величественная в своей грандиозности картина космической обороны целой планетарной системы. До того я думал, что уже повидал немало — те же оборонительные сооружения в мирах Литании, или их республиканские аналоги во Внешних колониях, — но оказалось, я ещё ничего не видел. Все подходы к звёздной системе наглухо отсекал грандиознейший астероидный пояс. Хотя слово «пояс» тут не совсем уместно, потому что звёздную систему окружала сферическая зона сплошного астероидного поля. Присмотревшись, я отметил, что все астероиды в ней движутся не хаотично, они упорядочены в своём движении. Если же учесть, что каждый из астероидов являет собой отдельную боевую единицу противокосмической обороны, то передо мной была, по сути, глубоко эшелонированная сферическая система укреплений, прикрывающая всю солнечную систему.

— Ди, что это? — выдавил я, восхищённый и ошеломлённый открывшимся мне зрелищем подлинной космической мощи.

Окружить всю систему астероидными скоплениями с боевыми модулями — это нечто поистине непредставимое. Как же легко оперировала Республика космическими категориями типа звёзд и планет, если вообще не считала астероиды и ресурсы на казалось бы невозможную глухую оборону целой системы!

Вместо ответа Верховная нырнула в недра капитанского кокона, мне же пришёл однозначный приказ начинать манёвры по указанным ею векторам. И только тут до меня дошло, что картинка на обзорных экранах — вовсе не безобидная экспозиция. Первое инстинктивное впечатление от несущихся встречными курсами астероидов было как нельзя более точным. Составляющие оборону крепости конкретно сейчас наводят свои орудия на «нарушителя» периметра, проводят калибровку систем наведения, облучают нашу скорлупку плотнейшим потоком сканирующих излучений… Я насчитал тысячу триста пять целей, которые по уверению искина уже готовы открыть огонь на поражение. Энерговооружённость противостоящих нам аппаратов была такова, что в случае поражения никакие мои поля нам не помогут — их просто задавят, сомнут, мы пикнуть не успеем! Оценив ситуацию, я принялся лихорадочно маневрировать.

Диана тем временем вела заполошный диалог с искинами крепостей, с людьми-операторами — вообще со всеми, кто был способен послать запрос и получить ответ. От женщины хлынул ни на секунду не утихающий информационный поток. Трафик передаваемой информации в доли секунды перегрузил возможности нашего оборудования, но врубились резервные мощности. Верховной также дали доступ к системам нескольких «успокоенных» ею крепостей, что дало ещё некоторое количество дополнительных каналов. Больше всего поражало, что всё это чудовищное информационное многообразие порождал человеческий разум! Нет, не абстрактный, лишённый эмоций и воли интеллект, а разум… какой-то девчонки, ещё недавно так по-человечески млевшей в моих объятиях! Поражал именно контраст обычного человеческого, и непредставимого, не от мира сего, могучего и цепкого, интеллекта.

…Чудовищное напряжение длилось целую вечность, но, когда я взглянул на виртуальный циферблат, оказалось, что прошёл без малого час корабельного времени. Я буквально вывалился из пилотского кресла, вытирая выступивший на лбу пот. Диана выглядела значительно лучше, несмотря даже на то, что именно на неё пришёлся основной объём работы.

— Твоя Ри ненормальная. Это ж надо было так пошутить! — ухмыльнулась Верховная, но её глаза не смеялись.

— Пошутить? Она редко шутила.

— Зато метко. Вывела нас практически на системы противокосмической обороны. Когда я села за пульт, нас уже взяло на сопровождение более тысячи боевых модулей. Точно установила этот алгоритм выхода на случай, если рядом с тобой окажусь именно я: никто другой в такой ситуации просто не успел бы сориентироваться!

— Значит, шанс, что нас уничтожат, был высок? Меня тоже изрядно пробрало, когда я увидел столько подсвеченных целей…

— Нас чуть было не распылили на атомы, милый, — но женщина уже поуспокоилась и даже дружелюбно мне подмигнула. — Это такая шутка уровня Высшей Космической Экспансии. За доли секунды нужно принять огромное количество решений, которые не в состоянии принять никто, кроме высшего управленческого звена. Даже оценить такую шутку во всём её масштабе рядовая гражданка Республики не способна, слишком много там нюансов. Это чтобы я не расслаблялась. Чтобы помнила, что моя миссия здесь не трахаться, а работать. Намёк такой недвусмысленный сделала. Ну, Тёмная! Жаль, что она больше не сможет нас так встряхнуть. В такие моменты сильней всего ощущаешь боль утраты — когда понимаешь, кого именно мы потеряли.

Последние мысли разведчицы погрузили её в грустное медитативное состояние, из которого её не удавалось выковырнуть никакими расспросами. Пришлось пристать к Милене.

— Ми, ну хоть ты скажи мне: что всё это было? Зачем такие силы?

— Это наша вспомогательная база ласточек и, одновременно, резиденция Ордена. В системе сконцентрированы производственные мощности, позволяющие выпускать корабли вплоть до уровня маток для терраформинга. Только «Планетарные разрушители» здесь не делают — это прерогатива Метиллии. Впрочем, производственные цепочки схожи, в случае необходимости можно в кратчайшие сроки перестроить их или наше производство: в зависимости от того, что будет нужнее.

— Матки? Зачем их делать на мощностях линкоров?

— Ну, ведь когда-нибудь Экспансия перекинется в соседнюю Галактику, а может и дальше шагнёт… Вот тогда матки могут оказаться ценнее «Разрушителей». Пока что и те, и другие классы строят в строго ограниченном количестве, предпочитая корабли поменьше — слишком много с этими монстрами мороки. «Разрушители» вообще только для прорыва планетарной обороны используют, иногда — для борьбы с космическими станциями. Внешники порой такие коленца выкидывают!.. Сляпают какую-нибудь вундервафлю, и думай потом, что с ней делать. Тогда наши подгоняют «Разрушитель» последней модификации и отрабатывают. Проверенное и безотказное средство. Можно, конечно, и так, но потери сложно прогнозируемы, так что наши предпочитают действовать наверняка.

— А чем они так опасны?

— Самое интересное — это их гравитационные пушки. Очень убойная и энергоёмкая штука. Ещё есть электромагнитные орудия — эти разгоняют крупный железистый астероид до околосветовых скоростей и вгоняют его в оборону. Обычно никакие щиты не выдерживают. Ну и так, по мелочи… Да ты не заморачивайся, мы тебя в стае поднатаскаем, когда время придёт.

Дальше яхта плелась до второй планеты на самом малом ходе. В системе было не протолкнуться от космических объектов. Ариала производила впечатление перенаселённого мегаполиса, хотя, конечно, всё это относительно — ведь речь шла о космических расстояниях, и если мерить масштабами планеты, то здесь было очень даже свободно. Ну так и сферическая астероидная защита в масштабах планеты не выглядит монолитной, объекты в ней значительно удалены друг от друга, да ещё и их хоровод вокруг звезды портит впечатление. Вот только всё это не мешает станциям по мере движения по солнечным орбитам передавать друг другу сектора контроля, так что в каждую единицу времени каждый метр пространства на определённом удалении от звезды просматривается и простреливается. Так и с кораблями и производствами внутри защитного пояса — по космическим меркам они очень близко, даже запаса расстояния на гашение скорости и ускорения иной раз оказывается впритык.

А вообще, масштаб производственной активности в системе потрясал ничуть не меньше, чем масштаб астероидной сферы. Сложно было даже вообразить, сколько народу здесь трудится. В этом нагромождении и чудовищной экономической мощи маленькая планетка Земля показалась мне совершенно незначительным звеном в Космической Экспансии. Я поделился своими сомнениями с Ди, к тому времени уже вышедшей из задумчивости. Ответ был лаконичен и прост.

— Да, Леон, ты прав. На Земле просто оказалось много всякого разного, плюс, было удобно осуществлять первичную обработку добытого. Ещё у меня было несколько автоматизированных обрабатывающих комбинатов на спутниках планет-гигантов и на Марсе. Выкачали не только Землю, но и все прилегающие космические объекты. Но и мимо Земли пройти никак не могли. Врагу нельзя оставлять ни крупицы ценных ресурсов, ведь они же потом будут использованы против нас! Ну и вопрос досуга и культуры. Пять лет в космосе, да в одиночестве, точно не выдержать, урон кондициям и компетенциям будет чудовищный. Всё максимально просчитано и оптимизировано. Я не хочу бередить твою душу, понимаю, что это тебе неприятно, но так легли карты. У Земли не было даже шанса, а так мы когда-нибудь дойдём до твоей малой родины. Благодаря её ресурсам это просто произойдёт чуточку быстрей.

Потом мы добрались до планеты. Что можно сказать о ней? Красивая. Как и любой пригодный для жизни человека мир. Если у снежек цвет шарика тяготел к фиолетовому, то у ариал стремился к розовому. Очень милый такой шарик. Название «Столичное Ожерелье миров» в таком свете получало ещё одно объяснение. Уверен, третий мир окажется таким же уникальным и неповторимым. И тут меня накрыло совсем другими чувствами. Я вдруг вспомнил орбитальные бомбардировки целых планет во времена гражданской войны. Как вообще у людей поднимается рука на такое?! Убивать такую красоту! Я поделился впечатлениями с Ди, она опять стала грустной.

— Мы вынуждены так поступать. Не всегда, но иногда — это неизбежно. В противном случае на планете может остаться вражеский плацдарм, а продвижение ударной группы замедлится длительными планетарными боями. Они всегда самые изматывающие и кровопролитные. Ещё и из космоса сложно поддержку оказывать, ведь любые энергии рассеиваются атмосферой. Но отдавать подобные приказы всегда тяжело. Порой несколько минут вертишь перед глазами такой шарик, не в силах дать отмашку. Во избежание, такие решения принимаются только Советом в целом, никто единолично не вправе такое сотворить. Так и психологически легче — когда не одна несёшь эту ношу. В прошлом были случаи, когда после подобных приказов гениальные адмиралы подавали в отставку или кончали с собой, а Высшие и Верховные в считанные дни утрачивали кондиции. Убить целый мир — это жутко. Представляешь теперь, почему Орден выиграл в гражданской войне?

— Он не только убивал, но и создавал?..

Ведьма ничего не ответила, только кивнула головой. Да, можно представить себе психологический эффект от осознания, что мир всё же можно восстановить. Они ведь тогда много их порушили, а тут появился шанс. И за этот шанс не могли не уцепиться даже самые чёрствые и упёртые. Горечь потери лечит глупость и чванство почище любых голых знаний.

На планету мы не сели — здесь даже Верховная ничего поделать не смогла. Такие посадки категорически запрещались Орденом. В принципе, даже без соображений безопасности для этого были основания. Зачем садиться, если в космосе и так не протолкнуться от космических объектов? Вот через них и шло сообщение с планетой — посредством развитой системы орбитальных лифтов. Зато внизу пошло заметно веселей. Нам тут же предоставили планетарный транспорт, а из Ордена позвонила знакомая мне уже по Памяти Ри Верховная и сердечно поприветствовала нас всех на одной из планет-прародительниц, колыбели Ордена. Было приятно, и если остальные восприняли такое поведение орденки спокойно, то я не смог промолчать, и рассыпался в ответных благодарностях, чем заслужил улыбку пожилой особы и её оценивающий взгляд. Дамы никаких комментариев не давали, но и особой поддержки в их лицах я не наблюдал. До самой первой точки маршрута ехали молча. Только возле небольшого двухэтажного здания с огромной голографической вывеской «Орден» дамы несколько оживились, в глазах Ми так и вовсе заплясали бесенята. Она явно что-то задумала, но всё было прилично и без внешних спецэффектов.

— Леон, добро пожалось в святая святых планеты Ариал — в место, где было положено начало Ордену, — с этими словами валькирия распахнула передо мной деревянную дверь строения.

Я подсознательно ожидал увидеть нечто нереальное, сопоставимое по масштабам с экспозицией на Синергии, но пока ничего подобного не замечал. Возможно, тут есть второе дно? Хотя внутреннее убранство здания показалось мне подозрительно знакомым. Большой зал был ярко освещён по центру, у стен почти утопая в тенях. Обращало на себя внимание обилие столов, расставленных внешне совершенно хаотично. За столами сидело несколько компаний, все они что-то оживлённо обсуждали. Слышался гомон голосов и звуки сталкивающейся краями посуды. Раздавались вкусные запахи.

Ди с Миленой тут же взяли меня под руки и неспешно продефилировали к самому дальнему от входа столу, где свет окончательно терялся в обильной тени. Киса плелась за нами следом и выглядела неожиданно хмурой — должно быть от того, что ей руки не досталось. Я попытался её немного развеселить, даже предложил подержаться за рукоять моего фламбера, но она в ответ лишь дежурно улыбнулась, даже не удосужившись вынырнуть из тянущей пучины собственных мыслей. Кстати, меч был единственным оружием, разрешённым к ношению на планете-прародительнице, что явственно отдавало символизмом: от мечниц не ждали подвоха, они были свои в доску, даже если и не входили в актив Ордена.

— Дамы, а что это наша девочка такая хмурая? Вроде бы это вы должны меня развлекать, а не я вас. А, Киса? Что случилось?

— Всю дорогу заливали мне про любовь, верность, а этот!.. — мои слова прорвали плотину чувств рыжей снежки.

— Спокойно, милая, — остановила её Ди. — Я уверена: сейчас всё разрешится, и это окажется недоразумением. Да, Леон?

— Что окажется недоразумением? — не понял я. Оказывается, я ещё и крайний! Вот ведь… женщины!

— Ты ведь не заигрывал с Верховной Ордена?..

Вопрос Ди поверг меня в культурный шок. Сколько же их уже было за… три дня! Всего три дня, а столько открытий и треволнений, сколько и за месяц не испытаешь!

— Это шутка такая? Вы решили меня расшевелить постоянным непреходящим состоянием культурного шока?

— Эй, ты чего? — растерялась Ми под моим напором.

— Какие нах… ухаживания?! Это вы из-за моей ответной речи? Да я просто поблагодарить хотел за такую тёплую встречу! От чистого сердца! Как это вам в головы вообще пришло, а?.. Стойте, она что, тоже?!. Поэтому так на меня зыркнула в конце разговора? А ну звони Верховной, Ди!

— Что ты задумал?

— Пошлю её! Звони, давай!

— Нет, — коротко обрубила Диана. — Я сама потом с ней поговорю и объясню всю абсурдность ситуации. Она, кстати, из-за меня звонила. Мы, в Совете, всегда друг дружку облизываем, когда «в гости» наведываемся. Ну и тебе заодно перепало, раз вы уже лично знакомы.

— Но Ди, почему так? Я же ничего особенного не сказал! Ни про волосы, ни про глаза, ни про…

— Ладно, ладно, — замахала руками Милена. — Прощён, и даже заработал моё расположение. Это у вас, на вашей варварской планете, так принято? На приветствие реагировать?

— Оно же официальное! От высшего должностного лица! Значит — нужно отвечать. Ди, да ты же сама меня учила, когда я тебя на светских раутах прикрывал!

— Ми права. Тема исчерпана. Ты всё поняла, Киса?

— В общих чертах, — девочка выглядела уже не такой мрачной. — Но как вы тогда с мамой-то сошлись, если ты элементарных вещей о Республике не знаешь?

И тут Диану прорвало. Она расхохоталась — озорно, от души. Даже Милена улыбнулась. А Киса опять заводила головой из стороны в сторону, метаясь (мечась?) взглядами между смеющимися республиканками.

— Ты даже не представляешь, девочка, насколько в точку попала. Именно поэтому и сошлись, что он ничего не знал, — и Ведьма, с улыбкой и огоньком во взоре, принялась рассказывать дочери своей подруги обстоятельства нашего знакомства.

В это время с нашим столом поравнялась миловидная черноволосая девушка, из-за плеча которой торчала рукоять фламбера. Я недоумённо уставился на неё. Она ответила безэмоциональным спокойным взглядом, даже не думая уходить — словно ждала чего-то. Боясь опять ляпнуть что-то не то, я перевёл взгляд на Милену.

— Чего это она, Ми?

— Леон, ты знаешь, что это за место? — наклонившись, звенящим шёпотом с нотками торжественности в голосе вопрошала оторва. — Тут же Орден зародился! Это основная достопримечательность этого мира!

— Ты хочешь сказать, здесь тоже есть свой… эпилог? И меня сейчас будут пытаться поиметь? — я даже растерялся.

— Ну… это же андроид, так что делай выводы.

— Но тогда почему у неё за плечом клинок? — коснулся рукояти своего фламбера, вызывая лёгкое шевеление полей, но в упор не почувствовал сопротивления девушки рядом. Она на мои телодвижения лишь отшатнулась прочь.

— Это муляж, мечник, — поспешила ответить дама. — Рада приветствовать вас в нашем заведении. Вы какое меню предпочитаете: интерактивное или бумажное? У нас, в память о давних событиях, до сих пор сохранилось бумажное!

— Стоп. Меню? Интерактивное и бумажное? Так это что — кабак?!

Дамы за столом дружно покатились со смеху. Ки при этом смеялась громче всех, аж до слёз — и не скажешь, что пару минут назад была мрачнее тучи.

— Вы что, меня развели? Это не достопримечательность? Эй, Ми, как это понимать? Ди, и ты туда же? — моему разочарованию не было предела. Сыграли на моих ожиданиях, завели в банальный кабак!

Но женщины, отсмеявшись, объяснили, что здесь действительно было положено начало Ордену. Вон за тем самым столиком, что стоял свободным и подсвеченным у самой двери. Там когда-то собралась компания студентов-генетиков с их молодым преподавателем. Они подрались со студентами-геологами, местоположение столика которых история не сохранила, а после, объединив компании, принялись клясться друг другу в стремлении воплотить в жизнь давнюю мечту человечества — терраформинг и генетическое преображение. При этом парни провозгласили, что раз уж они объединились здесь и сейчас, то и их проекты должны осуществляться только совместно. В пьяном споре все сошлись во мнении, что Космическая Экспансия без новой животворящей крови земли и человека зайдёт в тупик, выдохнется. И тогда самый молодой встал и поднял тост: «За Орден обновлённой Республики!» Так родился Орден.

И это было совсем не смешно. Студенты до последней минуты своей жизни были верны этому странному братству. За незаконные эксперименты с генным материалом трое бывших студентов оказались в колонии, но бежали оттуда. Им помогли их же товарищи. Общие испытания сплотили их, закалили, сделали настоящими борцами. Там была ещё долгая история, но именно это символическое братание после кабацкой драки вошло в анналы. В анналы истории самого огромного в исследованной Вселенной Планетарного образования! Контраст с экспозицией Революции, в самом деле, поражал. Там было нечто глобальное, космические сражения и реки крови в планетарных революционных боях, а предтечей всего этого послужила… студенческая драка в заштатном кабаке!

— Но ты не подумай ничего такого, Леон. На самом деле все эти крепости в астероидном поле не кабак охраняют, — улыбнулась в конце лекции Ди, чем вызвала новые вспышки улыбок за нашим столиком. — Более поздний Орден возник на основе целого исследовательского комплекса, где эти самые студенты когда-то учились. Теперь это огромный мегаполис, добрых две трети которого упрятаны на километры под землю. Там хранится генный материал квадриллионов людей, когда-либо живших в Республике с момента её объединения под властью Ордена. Там же их личные данные, включая достижения в разных направлениях науки, техники, прикладного творчества и даже производства. Даже важные хобби собраны! При желании можно проследить родословную на века и даже тысячелетия в прошлое, понять, откуда у тебя появились те или иные предпочтения, способности. Поверь, тут есть что защищать. Именно отсюда Орден ведёт генетический контроль за человечеством, объединённым Республикой в единое целое.

— Ведьма, я даже боюсь представить, что увижу в Метиллии.

— Не бойся, мы же с тобой, — фыркнула Ми.

Я предпочёл промолчать, переключившись на новый предмет — заказ обеда. Женщина-андроид до сих пор стояла в расслабленной позе медитативного ожидания, и, судя по всему, готова была простоять так столько, сколько потребуется Верховной. Я сделал для себя выводы из короткого променада с Дианой: стоило Верховной оказаться в каком-то месте, всё начинало крутиться строго вокруг неё. Кабак «Орден» по умолчанию не мог быть исключением из этого вселенского закона.

Изучение бумажного меню навевало меланхолию. Читая его, я словно окунался в атмосферу типичного тематического кафе моей малой родины. Там тоже встречались всякие извращения, типа «Жаркое «От винта!»» или «Демьяновская уха». Хотя… Отличия были. Так, одна часть любого названия читалась сравнительно легко, а вот смысл другой постоянно ускользал. Да… без специфического образования тут никак… Самыми понятными оказались «Хромосомный рывок» и «Барогенальная впадина». Пришлось переключиться на интерактивное меню, там хоть картинки имелись.

— Да, дамы, генетика или терраформиста из меня не получится. Даже слов таких не знаю.

— Каждый должен заниматься своим делом. Ты у нас боец-практик. Пусть эта братия потом твоё наследство изучает. Генетическое, — валькирия опять не смогла удержаться от шпильки.

Обед прошёл в тёплой атмосфере, даже Киса окончательно оттаяла, легко смеялась, остроумно шутила и поглядывала на меня эдаким изучающим взглядом опытной республиканки. Тоже что ли глаз положила? Не удивлюсь, если у моих дам на её счёт какие-то далеко идущие планы. Но меня вполне устраивала её роль дочери Валери О`Стирх. Моей почти родственницы. Ещё подумалось, что рядом со мной собрались все самые близкие мне люди. Причём, близкие не именно по Республике, а вообще. Кто ждал меня на Земле? А в Литании? Да, кто-то ждал. На Земле — всевозможные близкие знакомые, ученики и… почти родные спецслужбы. Вот кто реально встретил бы меня с распростёртыми объятьями! Но как-то не тянуло на взаимность… Меня вообще сложно заподозрить в таких извращениях. С детства так получилось, что я как-то больше по девочкам…

В Литании тоже ждали, и вот о боевых товарищах у меня остались самые светлые воспоминания. Говорят, там сейчас весело. Мои соратники сломали хребет местной политической «гадине», заменив её новой гадиной, вроде бы не такой ужасной, но… Это уже не моя игра. Пусть ребята развлекаются. Своим появлением я могу спутать им карты. Им же ещё с Конфедерацией договариваться… Нет, там меня ждут, но не прямо сейчас, и желательно в глубоком инкогнито, которое сохранить почти нереально. Да и ребята ни разу не девчонки… С ними такой теплоты не выйдет. И родственниками они мне, опять же, не являются. В общем, все дороги для меня ведут в Республику, а если ещё и до стаи доберусь… Точно никто и никогда отсюда не сковырнёт. Где ещё найти таких, как Милена? Чтобы все вместе, одной семьёй, в бою и в радости… Чтобы постоянный драйв и острые спарринги… Чтобы секс на грани безумия… Нет, и ещё раз нет. Мои самые близкие люди — здесь, со мной. В Республике.

Полчаса пролетело совершенно незаметно, и мы уже собирались отправляться дальше, когда возле нашего столика образовалась новая девочка. Молоденькая, темноволосая, со смуглой кожей — я было принял её за очередного андроида, но вовремя угадал в ней снежку. Слишком подвижна. Да и волосы с медным отливом, а глаза не просто серые — отливают искрящейся бирюзой. Девочка с любопытством нас всех оглядела, персонально задержавшись взглядом на мне. Аж прожгло всего от этого взгляда! Так только республиканка может смотреть. Когда хочет тебя трахнуть.

— Верховная. Старшая. Сестра, — поклонилась девочка, приветствуя женскую часть нашего коллектива. — Позвольте поинтересоваться: этот мальчик с вами… случайно, не Меч Республики?

— Случайно… — посмаковала Милена между прочим обронённое слово. — Какое ёмкое выражение!

— Да, девочка, так и есть. Вы с сёстрами всё правильно поняли, — голос Дианы, в пику валькирии, звучал спокойно и умиротворённо.

— Мы бы хотели… — снежка немного замялась. — Пригласить вас за наш столик.

— Ми, а это нормально, что обо мне, в моём присутствии, но в третьем лице?

— А?.. Да, нормально. Пока девочки решают, мальчики молчат.

— Тогда будет правильным, если девочки дальше будут решать, а мальчики молчать. Или ты хотела чего-то другого, девочка? — я воззрился на снежку, не мигая вглядываясь в её глаза.

Юная республиканка растерялась. Не привыкла к такому самоуправству от мужчины? Их собственные мальчики дружно сидят в сторонке, пока они с подругами общаются? Ну так и зачем им в таком случае Меч Республики? В таком отлаженном и устоявшемся мирке? Кажется, последние фразы я произнёс вслух, потому что над столом разлилось гробовое молчание. Все взгляды скрестились на мне. Даже Диана немного обалдела от подобной постановки вопроса.

— Ты знаешь, девочка, а ведь Леон прав, — протянула Ведьма. — У него достаточно серебра на груди, чтобы принимать решения самостоятельно. Даже на вас хватит.

— Я… Мы… Ладно! — наконец что-то решила для себя юная парламентёрша. — Извини, брат! Глупо получилось. Как ты смотришь на то, чтобы со своими подругами перейти за наш столик?

— Любопытно?

— Было много споров. Только ты сможешь их разрешить, — пожала плечами снежка, постреливая на меня горячими взглядами.

— Вы с сёстрами откуда вообще? Как догадались, что какой-то мальчик — Меч Республики? Откуда про меня услышали?

— Как откуда? — на лице девочки нарисовалось величайшее недоумение. — Мы из Ордена. Учимся работать с энергией. А о тебе… каждая орденка знает. После событий в Литании и Дани Памяти Валери О`Стирх странно, если бы было иначе. Насчёт тебя — не все поверили, но мы с Вилой упёрлись. Посуди сам…

— Подожди, сестра. Присядь. Не могу сидеть, когда женщина стоит.

Девочка недоумённо стрельнула на меня глазками, но подчинилась. Благо, места за столом хватало. Присев, она тут же продолжила свой рассказ.

— Мужчина в форме Экспансии. По-любому кот, мужская ипостась валькирии. Но столько серебра на груди… У котов редко так бывает. Ещё и клинок за спиной. Да и компания у вас подобралась… знаковая. Верховная дальней разведки, Старшая стаи и моя сестра по роду, снежка. Тёмная Мать ведь тоже была снежкой… Всё просто кричало, что это именно ты.

— Вот видишь, Леон, какая у нас умная и решительная молодёжь, — Диана говорила серьёзно, но глубоко в её глазах зарождалась смешинка. — Небось, уже и поделить успели?..

— Нет. Мы не были уверены…

Девочка осеклась, а над столом разнёсся задорный смех Кисы, понявшей, что эта ремарка — продолжение их с Ведьмой разговора на яхте. Да и Милена откровенно ухмылялась. Только мне было не до смеха.

— Мне бы со своими женщинами разобраться… — протянул я задумчиво, чем вызвал новый взрыв смеха, даже Верховная не удержалась от улыбки.

— Леон, ты же тренировал молодёжь. На Земле. До меня, — Диана смотрела выжидательно. — Ты ведь любил работать с молодыми ребятами. Уважь юных орденок?..

— Ты ещё и тренировал? — на меня смотрели полные любопытства серые с голубым отливом глазищи снежки.

— Боевые искусства… — протянул я. — Почему бы и нет?

Так мы оказались за столом орденской молодёжи. Восемь человек. Все девчонки. Из них наша знакомая оказалась самой старшей — должно быть, поэтому её и отрядили для ведения переговоров. Триумфальное возвращение сестры орденки встретили дружными аплодисментами. Ну а на меня… На меня они смотрели прямо, открыто, без тени какого-то превознесения, с характерным для республиканки выражением… Правильно, означающим, что она хочет трахнуть вот этого мальчика. Моё прозвище дало лишь ниточку, зацепку, благодаря которой девчонки захотели поиграться именно со мной. Но их желание рассыпалось прахом под вполне однозначными взглядами и жестами валькирии у меня под боком. Милена ни на секунду не давала забыть, что мужчина занят, и никто не собирается отдавать его юным чадам «поиграть».

Вообще, было довольно забавно наблюдать, как у республиканок происходит это невербальное общение. Эдакая голая энергетика, разбавленная фрагментами мимики. Но юные республиканки всё равно удивили меня своей хищностью. Даже Верховная не была для них авторитетом, безусловно устанавливающим на что-либо табу. Хотя с Верховной, как раз, было понятно — малявки просто до конца не воспринимали, кто именно сидит с ними за одним столом. Они видели эдакий символ, лишённый человечности. Отсюда им даже в голову не могло прийти, что символ этот может установить на мальчика вывеску «занято». Зачем ей? Она же — о-го-го!.. В таких высоких материях летает! Зато Милена была сразу признана безусловным препятствующим веселухе фактором, который, к тому же, невозможно просто взять и перешагнуть. Кису они, кстати, сразу вычеркнули из числа соперниц, да она и не лезла на рожон. Девочка понимала, что старшие сёстры сами во всём разберутся, её же задача — улыбаться. Развлекалась юная О`Стирх, одним словом, и как по мне, правильно делала. После эмоциональных похорон матери — самое то развеяться.

Интересно и то, какие вопросы задавала молодёжь. На Земле компания молодых пигалиц наверняка бы засыпала вопросами про любовь. Этих же неугомонных больше интересовала техническая честь. Не любви, разумеется — её они и без меня знали, — им подавай подвиги. Девочки хотели привести свой пошатнувшийся мир к новому устойчивому равновесию. Понять, что в циркулирующих в Ордене слухах правда, а что вымысел. И если большая часть — правда, то как это вообще возможно? Чтобы мужчина сотворил такое?

Я старался быть максимально дипломатичным, спокойным, уравновешенным. И у меня почти получалось, если бы не одно «но». Бабник во мне под вполне однозначными взглядами восьми юных сексуальных девчонок выбрасывал такие коленца… Только Милена под боком препятствовала мне с ходу начать заигрывать с орденками. Плевать, что республиканки! Но ведь такие потрясающие девчонки! Как можно пройти мимо? Особенно когда они сами не только не против, но стоит зазеваться, и даже на твоё согласие или несогласие не посмотрят. Но опыт-опытом, а юные незашоренные мозги позволили молодёжи разыграть новый козырь. Давешняя снежка, которую звали Мася, видя взаимный интерес с моей стороны, нанесла удар, откуда не ждали.

— Леон, ты же говорил, что тренируешь.

— Тренировал. Сейчас мне, правда, больше пристало самому учиться. Республиканский стиль боевых искусств слишком отличается от привычного мне, вот и стараюсь перенимать у сестёр опыт.

— Мы мечницы, Леон. Да, только прошли посвящение. Собственно, его и отмечаем, как это принято в Ордене — в этом заведении. Ты же опытный в прошлом наставник и не менее опытный практик. Покажи нам что-нибудь? А, сёстры?

Мася заозиралась по сторонам, и получила исполненные поддержки возгласы почувствовавших кровь малявок. Как у них загорелись глазки! Ведь в Сфере можно будет полностью отсечь валькирию! Милена, правда, тоже дурой не была, а потому недовольно заворочалась у меня под боком.

— У него недавно было сильное истощение, да и психика только начала восстанавливаться. Это не игрушки, девочки.

— Да ладно тебе, сестра! Ну покажет нам пару приёмов… Чего ему будет-то? А мы постараемся поаккуратней. И психике это только на пользу пойдёт. Романа так и говорит: работа с молодёжью позволяет долго сохранять молодость в душе, питает энергией, делает психику гибкой. Пусть поработает с нами, ему это наверняка поможет чуть продвинуться по пути восстановления.

Юная снежка выдавала такие прочувственные и красноречивые эпитеты, что даже безбашенную валькирию проняло. Нет, интуицией она понимала, что что-то тут не чисто, но всё было разумненько и гладенько. Возможно, она бы ещё что-нибудь придумала, но малявки получили неожиданную поддержку со стороны Верховной.

— Ми, не надо. Пусть тряхнёт стариной. Вспомнит былые годы, Землю. Это ведь я его оторвала от учеников; если бы не я, тренировал бы до сих пор. Не забывай, зачем мы здесь.

Одной фразой Ведьма разогнала всех по своим углам. Обнадёжила девочек, урезонила собственнические инстинкты Милены, и сделала ещё одно… То, чего валькирия просто не поняла. Ну не знала кошка моих принципов! Не знала, что я никогда не играю в любовь с ученицами! А Диана знала. И чётко дала понять, чтобы делал, как прежде, в молодые годы. Вот тебе и Верховная!

— Только Киса. Сходи с мечницами. Мало ли… Увлекутся там девчонки… Или с Леоном что не так окажется… Ты его уже немного изучила, должна первой понять, когда нужно вмешаться. А мы пока посидим здесь, вино допьём.

Я даже не удивился, что в заведении имелась Сфера. Даже целых две Сферы, и все — в подвальном этаже. Мы заняли одну из них. Приветливо вспыхнул свет, мягко зашевелились поля… как будто домашний любимец приветствовал вернувшегося с работы загулявшего хозяина. Я невольно улыбнулся и даже плечи расправил. Здесь дышалось особенно вольготно, энергии были моей стихией, которая будет теперь со мной всю жизнь, какой бы продолжительной она ни была.

От орденок я ожидал какого-нибудь фортеля. Ну не могли они, в самом деле, пойти просто — потренироваться! На их наглых мордахах так и читались все их планы на ближайший час. Но к моему удивлению, которое я, впрочем, постарался скрыть, девочки сноровисто построились по центру Сферы, на поднявшем нас в воздух силовом полу. Их построение было классическим… для валькирий. Вогнутый полукруг, а я, как условный командир, оказался внутри этого импровизированного полумесяца. Вот уж чего не ожидал, того не ожидал!

— Это ведь построение валькирий… — заметил я, изучая ставшие особенно серьёзными личики некоторых юных красоток.

— Это универсальное построение, Леон, — на правах старшей заявила Мася. — Не скажу, что наставницы требуют от нас его соблюдать… Но многие из нас только из стай. До спонтанной инициации всякого успели нахвататься. Валькирии умеют вбивать военную науку, и делают это максимально быстро.

— Не ожидал… Значит, у некоторых из вас инициация произошла прямо в стаях? А как это было? Расскажите.

— Да у всех по-разному… — высказалась крепко сбитая метиллия, Вила. Та самая, которая вместе с упрямой снежкой правильно догадалась на мой счёт. — Но зачем это? Мы сюда не для того пришли.

— А для чего? Что смешного? Для чего вы сюда пришли? Потрахаться вы и дома сможете. Или у кого-то с этим проблемы?

Я резко взвинтил градус откровений, что не замедлило сказаться. Сначала короткими смешками, которые, впрочем, быстро затихли, растворившись в гробовом молчании.

— Нет проблем, Меч Республики, — опять Мася. — Ты только не так резко. Мы не привыкли слушать от мужчины… такое.

— Когда я со своими соратниками ломал Литанию, они все верили, что в Республике ценят в первую очередь кондиции и компетенции. Они шли с этой верой умирать. А я вот теперь слышу от вас, что слишком резко начинаю тренировку. Не слишком ли, сёстры?

— Это пустой трёп, а не тренировка, — высказалась ещё одна метиллия, посверкивая на меня своими чёрными без радужек глазками, из-под низкой чёлки. Её глаза казались угольками в пепельной тьме непослушной шевелюры.

— Вот это ты зря, сестра. В боевых искусствах больше половины тренировки — философия. Те же медитации. Разговоры. Обсуждение учебного спарринга. Да, я работал в другом стиле. Сейчас, когда у меня появился опыт боёв в республиканском стиле, по прошествии без малого пары лет знакомства с ним, могу сказать, что в нём больше утилитарного. Республиканки постоянно куда-то спешат. Им почему-то сложно остановиться и подумать. Да, этот стиль учитывает выросшие возможности генетически изменённого тела. Обычная республиканка сильнее внешника, быстрее его, и даже мышечная память у нас работает немного иначе. Отсюда и несколько иной стиль ведения боя. Но я против излишней спешки. Куда лучше боевые искусства усваиваются, когда мы с вами, моими ученицами, будем на одной волне. Лучше почувствуем друг друга.

— Ну, тебе очень просто нас почувствовать, Леон, — фыркнула ещё одна снежка, щеголяющая гривой рыжих волос, ничуть не уступающих своим великолепием яркой шевелюре Кисы.

В этом месте должны были прозвучать поддерживающие смешки, но их не было, так что девочка даже немного растерялась и предпочла замолчать.

— Учитель и ученик строят связь не через постель — так здесь ничего не добьёшься. Постель, конечно, возможна, но значительно позже. Или на том этапе, когда девочка очень опытный мастер, как и мальчик, и для них это не проблема. По крайней мере, я усвоил именно такую философию, и намерен её придерживаться впредь. Итак, рассказывайте. Как вы инициировались? Так мы наладим мостик взаимного доверия и взаимопонимания.

Беседа оказалась неожиданно плодотворной. Девочки быстро в неё втянулись. Вот что значит — молодость. Только в молодости можно столь быстро и всесторонне чем-нибудь увлечься. Позже удаётся лишь пожинать плоды своего юношеского увлечения. Оказалось, мечницы инициировались в бою. Все. Кто-то в учебном, прямо в броне. Кто-то во время боевых действий. Последних было всего двое. Ну да, Мася и Вила, кто бы сомневался! Они уже успели пройти неплохую подготовку и вовсю давили внутренних врагов Республики в Полновесных Внешних колониях — всяких там националистов, реваншистов, и прочих «истов». В миссию реколонизации их пока не пускали, не доросли ещё. Не успели. Инициировались до своей первой полноценной десантной операции.

Из остальных только двое были гражданскими, причём одна из них училась на геолога, куда-то упала, уже прощалась с жизнью, а тут пелена… Ещё одна вообще оказалась ласточкой, инициировавшейся во время управления истребителем, на учебно-боевых играх, в конце курса обучения на пилота. Одним словом, всех объединяло одно: инициация происходила только в экстремальных условиях. Оказывается, я в этом был не одинок.

Ещё выяснилось, что юные мечницы не имели в головах никаких закладок, в отличие от меня. Интересный штришок в копилку знаний. Почему так? Чем я такой особенный? Можно было только догадываться, и самым логичным выводом был следующий: от меня ждали инициации, это было в моей крови, вот кто-то и решил облегчить мне жизнь. А если учесть масштаб моих возможностей, такое решение не казалось чем-то из ряда вон.

Но всё это лирика. Вскоре мы перешли к практической части тренировки.

— Вот вам, наверное, постоянно твердят: зачем мечницам боевые искусства? У вас же есть поля. Ведь говорят?

— Говорят, — призналась сразу пара голосов из строя.

— А я вам так скажу: в реальном бою не может быть лишнего знания и лишних навыков. Если окутать полем ногу или руку, вы в бою с другими мечницами сможете отлично их использовать. По сути, вы используете собственную пелену. Почему нет? Я именно так и бился в самом начале с парой насевших на меня республиканок… когда почувствовал, что как фехтовальщик им проигрываю. И если бы у нас был паритет в навыках, я бы без всяких дистанционных техник их размазал.

— Леон, не подумай, что пытаюсь наехать… — начала Мася. — В стае, где я служила, был кот. Его только ленивая не шпыняла. Может, с гражданскими республиканками он бы и справился, но подготовленная валькирия превосходила его на порядок. Только упрямством брал…

— И тебе стало интересно, как у меня на этот счёт? Нормально. Когда я только воссоединился с Валери, и меня посвящали в стаю, смог выиграть три поединка из одиннадцати. Два дня прессовали, но всухую не слился. Не скажу, что доволен результатом… Думаю, сейчас он был бы чуточку лучше. Да и тогда, если бы не было такого прессинга, мог бы минимум ещё один бой вытянуть. И раз вы об этом заговорили… Да, республиканки быстрее и сильнее внешников. Они и быстрее соображают, в том числе в бою. Я всё это очень тонко чувствую, потому что мне есть с чем сравнивать. По сути, вы — новое качество эволюции. Когда везде по чуть-чуть, набегает новое качество. Так меня учил мой товарищ с Земли, очень умный и опытный аналитик, который внёс свой вклад в события на Литании. Я же с вами одной крови, так что… Ещё и собственный богатый опыт сказывается, поэтому перенимаю всё очень быстро. Не знаю, почему у котов не получается. Может, не дают… Не смейтесь — с тем, о чём вы подумали, у них наверняка нет проблем, чего не скажешь о другом. Или нет мотивации.

— Мотивация! — воскликнула снежка, что щеголяла яркой рыжей гривой. — Мама тоже считала, что одного импланта недостаточно. Так и говорила, мол, нашим мужчинам не хватает мотивации.

— Значит стае, где ты будешь вести Экспансию, крупно повезёт, — в совсем другом ключе, с ноткой игривости в голосе, заметила Мася. — Я бы тебя на месте Милены в поместье забрала, не задумываясь!

— Возможно, всё дело в том, что у Ведьмы от него дочка, — как бы между прочим высказалась всё это время молчавшая Киса.

— У Верховной?! — натурально растерялась снежка. — Так почему он тогда не…

— Вот именно: почему? — Киса явно села на любимого конька.

— А если… — начала говорить вторая снежка и вдруг осеклась.

— Ну, чего ты? Говори уж! — нахмурилась местная заводила.

— Мотивация, Мася! Он же сам — та самая недостающая мотивация для наших мужчин! Даже мы знаем, кто такой Меч Республики. Как думаешь, может, это неспроста? Тогда зачем его, символ, задвигать в поместье?

Что тут началось! Девчонки сначала замолчали, переваривая услышанное, а потом принялись высказываться — все разом. Но Киса с Масей быстро навели порядок, даже мне не пришлось вмешиваться. Хотя не уверен, что моё вмешательство что-нибудь дало бы. Идея мужского символа Экспансии полностью завладела юными умами мечниц. Мне же это почему-то показалось пошлым. Упорно лезла аналогия с секс-символом на далёкой матушке-земле, особенно если совместить его с самим моим далеко не однозначным прозвищем. Но влезать в диспут я не стал, дал девчонкам спустить пар, а потом они с невиданным доселе энтузиазмом приступили к собственно тренировке.

В целом, уровень подготовки мечниц был неплох. Если не считать гражданских, все запросто могли за себя постоять. Подготовленным валькириям, конечно, проиграли бы, но девочкам банально недоставало опыта, головки у них соображали что надо. Будь у меня такие ученицы на Земле — точно бы не устоял. Одна Мася чего стоила! А ещё, совершенно неожиданно, показала класс Киса. Вот кто оказался отлично подготовлен! Юная О`Стирх явно видела перед глазами пример для подражания, которому старалась следовать всеми фибрами души. В её лице я неожиданно получил умелого помощника тренера, особенно незаменимого в полностью женской группе.

Стоит ли говорить, что от тренировки все оказались в полном восторге? Девочки услышали массу новой информации, которую впитали, словно губки, и усвоили кое-что из нехитрой науки мордобития. Ну а я… Я тоже был доволен — тем, что совершенно неожиданно умудрился донести до молодых республиканок простую мысль: жизнь на энергиях полей не заканчивается, равно как она не заканчивается и на импланте. Не знаю, что мне будет от Ордена за подобную ересь, но что есть, то есть. Учил тому, что умел, а девочки ещё и додумали за меня некоторые моменты. Им даже мировоззренческий диспут пришёлся по вкусу — уверен, они теперь затыркают своих наставниц. Эту их Роману. Или кто у них там по боевым искусствам?

Завершили тренировку тесным общением. Нет, отнюдь не в горизонтальной плоскости. Когда в Сфере объявились закончившие свой отдых на двоих старшие сёстры, они застали весьма живописную картину. Все участники импровизированной тренировки сидели на полу, на коленях. Девочки при этом буквально облепили меня плотным кружком. Даже Киса своего не упустила, и на правах помощницы устроилась прямо напротив меня, упёршись коленом в моё колено. Волосы же девчонок — отдельная песня, ставшая для меня полной неожиданностью. Всё пространство между мной и моими ученицами было буквально устлано их роскошными прядями разных цветов и оттенков. Мы словно оказались погружены в эдакое озеро из волос. В таком тесном кружке и беседовали, чем изрядно удивили даже Диану, что уж говорить про Милену. Когда уже выходили из кабака, та не удержалась.

— Признавайся, Кошак, что ты с ними сделал? Почему они тебя не изнасиловали прямо там? Ведь могли же! И эта, рыжая, только помогла бы. Или, скажешь, не так?

— Всё просто, кошка. Девочки сами дошли до простой мысли, что на сексе жизнь не заканчивается. Мы с ними были очень близки. Духовно.

— Ну-ну, — фыркнула брюнетистая оторва. — Через имплант, что ли, трахнули? Меня испугались? Или Диану?

— Сказал же: духовно.

— А я про что? — в насквозь притворном недоумении вскинулась валькирия. Даже глазками захлопала.

Впрочем, прощались мы с девчонками очень тепло и по-республикански откровенно. Каждая так остро впивалась в губы… Так настойчиво игралась языком… Ещё и о низ живота бёдрами тёрлась… Я было попытался возмутиться, но был осажен — эти юные бестии сделали меня моим же оружием. Ушлая метиллия так и сказала, мол, когда был тренером, никто и не приставал, а теперь всё, прощанье. А что это значит? А это значит, что я больше не тренер. Но если вдруг вернусь… девчонки клятвенно обещались вести себя так, будто ничего не было. Вот такие вот милые «студенточки», или правильней будет сказать — «кадеточки».

Хотя, если на чистоту, то это они ещё очень скромно меня зажимали! Что для опытной республиканки простой поцелуй? Что им стоило меня попользовать, не отходя от кассы? И никто бы им слова не сказал за это, особенно если через имплант. Думаю, Диана только порадовалась бы за молодёжь и за меня. Так что я не остался в долгу и не стал стоять столбом, активно отвечая как на жаркие поцелуи, так и на активные телодвижение юных бестий — облапал в ответку, куда только смог дотянуться.

Так, немного шального от обилия женских ласк, меня утащили на очередную экспозицию. Время на посещение планеты опять было ограничено, о чём не замедлили напомнить мои спутницы. Конечно, можно было сломать голограмму Ри о колено… Но это означало бы перечеркнуть её память, почти надругаться над ней. Этого допустить было нельзя. Вот мы и отправились к основной достопримечательности Ариалы. Той самой, возле которой, собственно, и притулилось историческое кафе — к комплексу орденских зданий.

Как оказалось, в самих зданиях никаких экспозиций не было, зато вокруг них на десятки километров раскинулся роскошный парк с обилием самых фантастических образчиков флоры. Он символизировал торжество генетиков и терраформистов Республики, слившихся в едином страстном порыве и породивших подлинные чудеса растительного мира. Поразительно, но в это разноцветное великолепие, с отчётливым доминированием зелёного, очень органично вписывались неизменно белоснежные рабочие корпуса действующих учреждений комплекса. То тут, то там возвышались эти невероятной красоты здания. Каждое из них было уникально и воспроизводило в себе частичку очарования самого банального… снега. Кристаллики льда — снежинки — стали прообразом нереальных, поистине одухотворённых творений архитекторов Республики. Неизменно симметричные, воздушные, словно летящие — они создавали неповторимый антураж цветущему саду. Или это сад вплетал их в себя, подобно дорогой оправе для драгоценного камня?..

Мучительно захотелось взглянуть на это чудо с воздуха. Я тут же приметил справа от дорожки терминал, и сделал, как мне казалось, единственно возможные выводы. Наверняка не я один захочу взглянуть на объёмное изображение парка, для того его тут и установили. Но стоило заглянуть в интерфейс, меня ожидало разочарование. Вместо голограммы комплекса передо мной поплыли бесконечные списки имён и фамилий.

— Что это?

— А ты зачем туда полез? — с усмешкой вопрошала Диана.

— Хотел посмотреть голограмму сада. С воздуха это великолепие должно смотреться поистине бесподобно.

— Леон, ты ошибся. Этот терминал не для обзора. По нему, предоставив образчик генетического материала, можно получить информацию о собственных предках до любого колена. Доступ к базе можно получить только здесь, на территории реликтового леса… ну и в самих корпусах.

— И как это работает?

— Приложи сюда ладонь. Так. Посмотрим, посмотрим… — Верховная с живейшим интересом уставилась на результат экспресс-анализа.

А посмотреть было на что. На голографическом экране горела подсвеченная алым надпись: «Доступ к информации запрещён!» От постоянных сполохов алого веяло недвусмысленной угрозой. Я невольно огляделся по сторонам, ожидая появления каких-нибудь стражей порядка. Реальность превзошла все мои ожидания. Стражи появились не откуда-нибудь, а с катера, с высоты десятка метров, ловко спрыгнув на дорожку перед нами. И были стражи… полноценной боевой группой орденских мечниц! Девочки деловито прошлись к терминалу, что-то с ним сделали, пригасив угрожающую надпись, и только после этого обратили внимание собственно на злостных нарушителей.

— Верховная, — склонились в поклоне прелестные головки тройки оливковокожих метиллий. Их развевающиеся на лёгком ветру распушенные пепельные волосы словно бы укутывали всё пространство вокруг нас снежным маревом. — Верховная Ордена просила передать вам свои самые искренние извинения, и пояснить, что доступ к истории генома Меча Республики будет открыт вместе с доступом к такой же истории прочих представителей Псиона.

— Это значит, аккурат после завоевания Псиона, — хмыкнула Диана. Но по глазам было видно, что девочка довольна. Очень довольна. Словно вдруг, между прочим, разгадала самую страшную тайну вселенной. — Передайте Верховной мою искреннюю благодарность.

— За что? — притворно удивилась орденка.

— За то, что оторвала от дел боевую тройку ордена… и взвалила на них функцию генетического терминала для одной залётной Верховной. Одним словом, извините за беспокойство, девочки.

— Ну, раз нас уже оторвали от дел, то может позволите немного побеседовать с Леоном?

— Просто побеседовать? Или Верховная и ему какое-то послание заготовила?

И полный иронии взгляд в мою сторону, который тут же подхватила Милена. Её ставшее уже привычным фырканье окончательно расставило точки над «и», не оставило свободы воображению.

— В Ордене ходят самые разные слухи… Обычное любопытство, — орденка не поняла о чём речь, и просто мило нам улыбнулась.

— Леон, что скажешь? Готов удовлетворить… любопытство сестёр по клинку?

— Спрашивайте, сёстры. Если не слишком личное — отвечу.

— В Ордене ходят слухи, что вы с Валери О`Стирх познакомились в открытом космосе, где и произошла твоя инициация. Это правда?

— Что, серьёзно? В Ордене ходят такие слухи? Кто я вообще такой, чтобы обо мне ходили слухи в сердце Республики?

— О-о! Не принижай своих достоинств, мечник. Уже одно то, что мужчина смог принести пользу Космической Экспансии на ниве дальней разведки — достойно слухов, а уж то, что этим мужчиной оказался… самый настоящий мечник — тем более. Так что многие сёстры по клинку заинтригованы. Все недоумевают, почему Меч Республики до сих пор не в Ордене.

— Ладно, я понял, — понятно, что мечницы попытаются сполна использовать неожиданный доступ к моей тушке. Раз вокруг моей персоны образовалось столько тайн и домыслов, их желание провести эдакий экспресс-допрос выглядит более чем логично. — Давайте по порядку. Слухи верны лишь отчасти, как и любые слухи. Инициация произошла в Сфере, когда Верховная дальней разведки, тогда ещё только Высшая, дралась на дуэли с Высшей валькирией О`Стирх. В космосе я оказался уже потом. Неожиданно для себя включил пелену и выжил в ядерном взрыве, в котором собирался погибнуть. Там-то меня Валери и подобрала. Уже инициированного.

— На дуэли? Потрясающе! — восхитилась мечница. — А из-за чего была дуэль?

— Из-за него и была, — вместо меня ввернула Диана.

— Что-то тут всё дюже сложно. Много нестыковок, — тряхнула головой метиллия.

— Так же, как и с генетическими кондициями мечника. Так что мы в расчёте. Остальное — после колонизации Псиона.

Трое мечниц сполна оценили ответный ход Верховной, и над парком разнёсся их весёлый задорный смех.

— С вами точно не соскучишься, Верховная! Давно нас так изящно не осаживали, — отсмеявшись, призналась старшая мечница. — Только ведь информация о мечнике — это служебная информация, а всё это — личное. Согласитесь, такую информацию нет оснований секретить. Более того, она несёт профессиональный интерес для Ордена.

— Ещё скажите, девочки, что сейчас проявляете именно этот профессиональный интерес! Только вы ошибаетесь. Эти события имели прямое отношение к дальней разведке. Информацию об агентах в колонизируемых мирах размещают в генетической базе Ордена только тогда, когда планета оказывается полностью реколонизированной. Во избежание лишнего внимания. Как видите, всё логично и обоснованно.

— Вот почему вы сказали «колонизация» вместо «завоевание»!.. Но вы же можете просто удовлетворить наше любопытство? В частном порядке? Мы же всё равно всё узнаем, когда Леон окажется в Ордене! Мальчик сам нам всё расскажет, — метиллия мило и обещающе мне улыбнулась, и что именно она обещала, не было секретом. Меня всего аж покоробило.

— Вы узнаете обо мне ровно то, что я захочу вам рассказать. Если начнёте шантажировать имплантом, я его выжгу. Клянусь вам, девочки. Запомните сами и передайте другим. Лучше так, чем в роли вечно кивающего болванчика.

— Какой горячий мальчик! — непритворно восхитилась другая метиллия, пока её старшая товарка переваривала информацию, сверля меня задумчивым взглядом. — А свихнуться не боишься?

— Так, хватит! — оборвала Диана. Она больше не была благодушной и ироничной, теперь перед нами стояла Верховная дальней разведки во всей красе — безэмоциональная, собранная, сильная. — Я запрещаю тему имплантов. Вы ведёте себя не как мечницы Ордена, а как малявки, у которых ещё детство между ног играет. Дружно взяли инты и изучили служебные данные по моей миссии. Впредь рекомендую делать это до начала разговора с объектом.

Старшая группы окончательно опешила, она стала судорожно что-то набирать на личном информационном терминале. Потом подняла на Верховную полный неподдельного ошеломления взгляд и низко поклонилась.

— Приношу свои извинения. Мы необоснованно предположили частный характер вашего визита на планету. Во избежание недоразумений мы больше не будем смущать своими словами и действиями нашего брата. Ещё раз простите.

А дальше дамы просто погрузились в опустившийся на дорожку транспорт и были таковы. Никаких заигрываний, никаких поцелуев «на прощанье» — просто подхватились и улетели. На моей памяти орденки такое проделывали впервые, и означать это могло только одно: они накосячили и боятся усугубить ещё больше. Интересно, что за информацию они там получили? Но задать интересующий меня вопрос никто не дал, девочек интересовали совсем иные материи.

Первой высказалась Милена — со свойственной ей импульсивностью и бескомпромиссностью залепила мне знатную такую пощёчину. С когтями. Меня аж качнуло, а перед глазами замелькали цветные всполохи ошеломления.

— Только попробуй! — зарычала брюнетка, впиваясь своей пятернёй мне в волосы и приближая к себе вплотную моё лицо. Глаза чертовки сейчас были, как разверзшиеся пропасти в бездну. — Что за воспиталище ты здесь устроил? Как смеешь бросаться такими обещаниями? Если хочешь превратиться в овощ — зачем вообще сёстрам мозг выносишь? Иди и убейся сразу!

И тут неожиданно заговорила наша тяжёлая артиллерия. Диана оттолкнула разъярённую валькирию прочь, поймала ладошками мою голову и впилась взглядом своих тёмно-коричневых глаз в мои глаза.

— Об Ордене не волнуйся. Ничего не нужно даже сообщать — просто один раз не отправь голограмму, как мы условились. Всего один раз. Я прилечу на следующий же день и заберу тебя в поместье — и плевать на Экспансию, если эти суки с мечами не в состоянии установить чёткие и понятные правила среди своих же. С таким подходом им до Псиона — как до Чёрного моря раком. Но я хочу, чтобы ты мне обещал одно. Никогда — слышишь, никогда! — даже не думай сжигать имплант. Ты можешь сдохнуть, можешь блокировать его, пока у тебя есть силы, можешь впадать в энергетическую кому, можешь, внешне показав слабину, изнасиловать мечницу полями, когда дойдёт до дела, но никогда — слышишь, никогда! — не сжигай имплант. Обещаешь?

Полный неподдельной, невероятной для этой женщины экспрессии монолог мог пробить и куда менее эмоционального человека, чем я. Мне оставалось только с удивлением вглядываться в эти, такие знакомые и такие одновременно незнакомые мне глаза. Диана переживала. Сильно, ярко — так, что с трудом сдерживала рвущееся наружу беспокойство.

— Я уже дал слово, Ди.

— Как окажешься в Ордене, найдёшь их и поговоришь. Скажешь, что ляпнул под эмоциями, к тому же был в то время неадекватен. Они не дуры, поймут. А если окажутся особенно догадливыми девочками, то сами тебя найдут и извинятся за своё непотребное поведение.

— Хорошо. Обещаю, пока нахожусь в ясном уме и твёрдой памяти не сжигать имплант.

— Уточнил? — Диана улыбалась, у неё явно отлегло от сердца. — Принимается. Рада, что не стал расспрашивать, просто поверил. Уничтожение импланта фатально для психики. Это не та симбиотическая игрушка, которую я ставила тебе на Земле. У тебя изменена часть периферийной нервной системы — некоторым нервным волокнам приданы дополнительные свойства. Модифицирована часть мозга, связанная с центром удовольствий, установлен специальный терминал для мысленного управления — выращенный из твоего же собственного генетического материала. Это уже часть тебя. Реимплантация невозможна. Если уничтожить всё это — ты станешь инвалидом, даже не хочу описывать, как это будет выглядеть. Это жутко. Я не хочу тебе такой участи. И себе не хочу — видеть ЭТО перед глазами до самой смерти.

— Извини, Ди. Я… не подумал, что это может быть так… для тебя. Я тоже не хочу, чтобы ты мучилась. Но они же совсем съехали с катушек с этим имплантом! Носятся с ним, будто это магический девайс, вмиг решающий все проблемы. Будто он способен одноактно решить проблему общения полов.

— А он и решил. Для большинства, — пожала плечами Милена, которая несколько поуспокоилась, и теперь жалась ко мне со спины. — Мы в стаях стараемся не перегибать с имплантами, пытаемся делать игру интересной и без них, но… когда заходит в тупик, всё равно включаем. Без вариантов… Что, полетели дальше? Что-то мне надоело по этому парку гулять. Какой-то он… негостеприимный.

Вторая революция

Предложение валькирии приняли без разговоров. У каждой был свой резон. Даже у Кисы. Та и вовсе, пока мы шли до летательного аппарата, из задумчивой вдруг сделалась довольной и даже просветлённой. Казалось, она изнутри вся светится каким-то мягким нежным светом. Странно, с чего бы это?

Потом мы добрались до катера. Милена тут же предельно бесцеремонно втолкнула меня внутрь, даже не думая прекращать свои игры. Уселась рядом, положила голову на плечо, плотно прижавшись своей макушкой к шее, так что волосы девочки принялись настойчиво щекотать мой нос. Душу всколыхнуло ответной нежностью. Я обнял кошку рукой, вжал, вдавил в свой бок, не желая упускать ни капли её такого приятного, будоражащего кровь тепла. Колючая и бесшабашная в обычной жизни, сейчас она казалась нежной и хрупкой в этой своей доверчивости. Но даже в такой малости она продолжала проявлять свой стальной характер. Девочка всем своим видом демонстрировала, что она моя, но это именно её выбор. Её, а не мой.

— Кошак, даже не думай, — тихо заговорила брюнетка.

— Ты…

— Я постараюсь быть рядом даже в Ордене. Ты главное сам прояви настойчивость, потребуй, чтобы в миссии участвовала вся стая. Мы тебя прикроем. Я прикрою…

— А как же глотки драть? Другим претендентам на твоё тело?

— Глупости всё это. Как ты сказал про имплант — меня словно обухом по голове ударило: не хочу тебя терять. Ты мне нравишься. С тобой интересно — и драться интересно, и трахаться. А что ещё валькирии нужно?.. Да ещё такой оторве, как я?..

— Ты права, кошка, глупости всё это. Веду себя, как мальчишка. По морде дала — сразу понял, насколько всё это мелко.

Неожиданно с другого бока навалилась новая тяжесть, а в шею ткнулась ещё одна женская головка. Волосы прелестниц перемешались, их стало ещё больше, так что я с трудом сдержался, чтобы не чихнуть.

— Тебе самое место в стае, Кошак, раз так хорошо через когти доходит, — слова Дианы сочилась иронией, но совершенно беззлобной.

— Хороший мальчик, — промурчала валькирия, довольная моим признанием и похвалой Верховной. — Хочешь, в имплант коготки запущу? Прямо сейчас. Признайся: тебе ведь этого хочется? Прочувствовать всю прелесть моей игры, без купюр, без ограничений?

— Не знаю кошка… Лучше, если ты сейчас продемонстрируешь всю глубину своего ко мне доверия.

— Это как?

— А это, девочка, когда не он, а ты встаёшь на колени, — вместо меня ответила разведчица.

— На колени? Но… Я так не делала… Ди, а ты?

— Да. Словно в омут тогда бросилась. Для него. Только причина была другой — хотела отблагодарить за доверие, поддержать в сложном решении. Да много чего тогда было, всего не перечесть.

Наш транспорт уже прибыл на место и ожидал, пока пассажиры захотят на выход. Но пассажиры не хотели. Даже обычно спешащая к новым впечатлениям Киса не спешила. Она смотрела на происходящее на её глазах непотребство с широко открытыми глазами, и явно была не прочь перенять у старших толику опыта. Со стороны, разумеется.

— Должна признать, Ми, результат превзошёл мои ожидания. Это оказалось… волнительно. Имплант ты не чувствуешь, не чувствуешь всех нюансов его работы, его отдачи, а здесь… Словно держишь своего мужчину в своих руках — всего, без остатка… Ты со своей и его любовью к когтям ощутишь очень яркие эмоции!

— Ты права, Ведьма. Что тут вообще обсуждать? Он же меня уже столько раз всю облизывал, от кончика носа до кончика большого пальца ноги, а я еще думать буду? Эй, Киса, а ну брысь!

— Это ещё почему? Мне же интересно! — набычилась юная О`Стирх.

— Маленькая ещё, такое видеть. Брысь, я сказала!

— Я не маленькая, — с ноткой обиды в голосе изрекла Киса, чем расписалась в обратном. — Я взрослая и самостоятельная республиканка. И буду делать…

— Так, «взрослая и самостоятельная». Тебе старшие что говорят? — вмешалась Диана. — Это слишком интимно, и тебя не касается. Даже в стаях есть грань, когда валькирии просто уходят, оставляя двоих или троих играть без посторонних.

— Ладно, ладно, уже ухожу, — стала подниматься рыжая снежка, напоследок мазнув по нам недовольным взглядом. Только на выходе иронично, с еле сдерживаемой смешинкой, добавила. — Хоть запись потом покажете?

— Брысь, сказала! — рыкнула Милена, на что получила уже ничем не сдерживаемый взрыв молодого задорного смеха.

— Запись? — я с недоумением обвёл кабину аппарата, пытаясь увидеть скрытые камеры.

— Вся наша жизнь пишется почти по минутам, — пожала плечами Верховная. — Доступ к записям имеет только та, кто на ней фигурирует. Никто другой не вправе её копировать с общественного серверного комплекса, иначе придётся долго рассказывать Ордену, чего ты этим хотела добиться. Твоя Валери именно оттуда брала данные для своей Памяти. Ну и сама писала, когда считала нужным — в тех же Внешних колониях, где нашей системы нет.

— То есть всё пишется? Вообще всё? Но как же тогда тайна личной жизни?

— А что в ней такого, что следовало бы скрывать от того же Ордена? Думаешь, кому-то есть дело до того, как именно и с кем ты трахаешься? Что и когда ешь? Как, извини, в туалет ходишь? Другие граждане к твоим записям доступа не имеют — чем не тайна? Хочешь показать — сам покажешь. Орден включается только в случае ключевых фраз или сцен, или если нужна более подробная информация для подтверждения кондиций, решений, для обоснования поощрений или наказаний. Или ты про «личную жизнь» землян? Так её нужно скрывать не из-за какой-то фатальной тайны, а чтобы других от неё блевать не тянуло, и чтобы всех через одного не пришлось сажать за бытовые преступления. Мы же с детства привыкаем жить по определённым стандартам, чтобы даже наедине смотреться пристойно. Мы живём красиво. Бывают, конечно, исключения — как те же боевые операции или допросы. Или задержания социально опасных лиц. Но, в целом, у большинства граждан жизнь — красива. Её хоть сейчас, без купюр, показывай знакомым и близким. Иметь же практическую возможность в любой момент получить нужные тебе кадры и вычленить из них самое важное — полезно. В реальности тебе часто бывает не до записи. Много происходит незапланированного, спонтанного. Потом сам же будешь локти кусать, а окажется поздно что-либо записывать. Ри предоставила запись твоих переговоров с Аароном на крейсере внешников. Телеметрию последовавшего за этим ядерного взрыва. Предоставила записи работы твоих групп в Башнях на Земле, записи падения самих Башен. Тебе ведь было не до того, ты шёл умирать. А благодаря этим животрепещущим кадрам Верховный Совет проникся и впечатлился, и без вопросов принял решение о присвоении тебе полновесного гражданства, хотя подобное происходит не часто. Еще приводить примеры или сам уже всё осознал?

— Ди, хватит с ним миндальничать. Сколько можно! Так и заснуть недолго. А ну возбудился обратно! Я что тебе сказала?!

С этими словами брюнетистая оторва метнулась вниз, и я на несколько потрясающих минут забыл обо всём на свете. Какие там записи! Себя бы вспомнить после такого кайфа!.. Особенно от осознания, что вот она, моя кошка: не строит из себя невесть что, а показывает, насколько мы с ней близки. Насколько она мне доверяет…

Из машины мы вышли спустя полчаса. Милена уверенно висела у меня на руке, я же то и дело пытался прижать её покрепче — недавняя чувственная феерия не прошла бесследно ни для неё, ни для меня. Диана нам не мешала. Странно, но она почему-то была довольна, словно это её я после весьма насыщенной игры благодарил всеми доступными мне средствами. Впрочем, разведчица вскользь обмолвилась о причине своего хорошего настроения: мой имплант уже начал отзываться в тех зонах, где до того молчал. Эта дочь Республики, оказывается, тоже ненавязчиво поучаствовала в наших игрищах — естественно, исключительно из заботы обо мне, любимом. Как же! Чтобы республиканка руководствовалась исключительно интересами мужчины! Да не бывать такому никогда! Даже Тёмная Мать, как оказалось, не забывала собственных резонов, чего уж говорить о Ведьме?! Но отрадно было то, что мы с девочками на верном пути, и безумная по меркам республиканки инициатива Милены была одним из серьёзных таких камушков в фундамент моего нового жизненного стержня. Девочка продемонстрировала самые серьёзные намерения, и столь же масштабную поддержку, пополам с доверием. Обманывать её надежды не хотелось, от слова совсем.

А ещё я начал потихоньку понимать, каково это — быть в стае. Вот такое вот абсолютное доверие дорогого стоит. Так у меня было с Валери и её кровными, и хотя воспоминание о них вызывало некоторое шевеление моего внутреннего зверя, острота реакции заметно снизилась. Было понятно, что ни Диана, ни Милена не отпустят меня от себя ни на шаг. Они будут занимать абсолютно всё моё время своим навязчивым вниманием, будут продолжать вести эту игру, а очень скоро на яхте станет не протолкнуться от валькирий со Дня Памяти. Мне физически не позволят ступить прочь с намеченного «партией» боевых сестёр пути. И если уже сейчас, по прошествии всего лишь нескольких дней этого прессинга, наблюдается положительная динамика, сомнений в правильности выбранного пути быть не могло. Я больше не сомневался, что республиканки мёртвого на ноги поставят и заставят их желать. Вот ведь упёртые создания!

Только завершив свой внутренний монолог, я, наконец, смог осмотреться по сторонам. Мы стояли перед высотным зданием, стремительный шпиль которого пронзал облака, уходя далеко в стратосферу. Серебристая игла — вот первое впечатление от постройки. Причём не прямая, а словно бы идущая под небольшим уклоном назад, на широкую часть. Возможно, это был всего лишь оптический эффект из-за необычной структуры облицовки здания, но он был. Я даже голову запрокинул, силясь понять, как ведёт себя конструкция в вышине. Вроде бы она не спешит падать…

— Леон, предвосхищая твой вопрос, — начала лекцию Диана. — Это здание — не Орден. Это штаб-квартира Синтетического Конгломерата. Так называется… корпорация. Да, корпорация — самая правильная аналогия с земной экономической культурой. Даже, я бы сказала, государственная корпорация, хотя тут много тонких моментов. Здесь родились кровные твоей Валери — Ле и Ри.

— Здесь… создают андроидов?

— Да. И здесь разместилась интерактивная часть экспозиции Ариалы. Ты скоро поймёшь, почему именно здесь, а не в орденских зданиях.

— Реклама?

— Да нет… андроиды не нуждаются в рекламе. Это часть нашей жизни… Многих из нас, кто активно ведёт свою Экспансию… Тут другое.

Что другое, я понял несколько позже, а заодно осознал, почему Диана не спешила раскрывать передо мной все карты. Поднявшись по широкой лестнице, намеренно вытянутой в длину обширными ступенями в добрых два метра протяжённостью, мы вместо холла оказались в странном, ни на что не похожем месте. Тут меня ожидало первое потрясение. Едва мы вошли в приветливо протаявшие двери, мир вокруг погрузился во тьму, чтобы спустя мгновение вспыхнуть голограммами женщин. Андроидов. По правую руку от нас, где шествовала Милена, возникла серьёзная черноволосая женщина, почему-то облачённая в брючный костюм. В руках она держала инт, и, судя по всему, была полностью поглощена работой. Эту женщину я не знал, но, похоже, знала Старшая, потому что она от неожиданности вздрогнула. Я перевёл взгляд налево и… обомлел. Там стояла Ле. Один в один. И внимательно, как умела только она, вглядывалась в меня, словно пыталась что-то прочесть по моей мимике. Её рука при этом лежала на примагниченном к поясу лучевом пистолете… Дрожь валькирии передалась и мне, потому что я узнал и эту позу, и этот взгляд, и даже этот пистолет: именно такой я запомнил кровную, когда меня вытаскивали из управляющего бункера на Дальней. От острого воспоминания пробрало до самых корней волос, я застыл, не в силах пошевелиться.

— Что это, Ди? — прохрипел я.

— Память.

Ответ разведчицы был лаконичен и не требовал пояснений. Память… Тут хранят память об андроидах… о кровных. Какие «андроиды»? Какие «железки»?! Кровные! Вот единственно правильное слово. Часть плоти и крови, овеществлённая часть души республиканки. И моей души, как оказалось. Нам показали личную Память каждого из нас. Там была и ещё какая-то девчонка, явно имеющая отношение к Диане, но я просто пропустил её образ мимо сознания, настолько прикипел взглядом к голограмме Ле. Значит, и их Память жива… И каждый раз, когда буду оказываться в этом месте, смогу прикоснуться к ней…

— Ди, это можно увидеть только здесь?

— Нет, Леон. В любом отделении Конгломерата. Смотри дальше, тут не одна голограмма.

В самом деле, пока шли, я уловил больше десятка только связанных со мной кадров Памяти. Но последующие уже не производили такого сильного воздействия. Не знаю, благодарить Диану за подобный сюрприз, или отчитать… С другой стороны, мотивы разведчицы понятны. Любое потрясение для меня — это ступенька в жизнь. Им же не только мой имплант реанимировать нужно… Хотят через вот такие шоковые ситуации прочистить мне мозги. Что ж, пока что у них неплохо получается. Даже моё знание о природе и направленности их действий не снижает эффекта подобных сцен.

Путешествие по тёмному коридору всё же вывело нас в холл, пусть и не слишком большой. Я уже ничему не удивлялся, подсознательно ожидая очередных монументальных видов, но местные корпораты решили, по-видимому, что с визитёров хватит и прошлых потрясений, так что соорудили нечто вроде ресепшена в земной гостинице. Удивительное сходство! И стойка с удобным креслом для работницы сферы услуг, и обилие мягкой мебели вокруг, словно бы приглашающей гостей в свои обширные недра. Тона тут тоже были мягкими, успокаивающими. Хозяева Конгломерата словно извинялись этим за шоковую терапию на входе.

Нам навстречу вышла черноволосая миниатюрная девочка. Отлично сложенная, в до боли знакомом блестящем чёрном комбинезоне, она своей манерой сразу напомнила Ри. Однако внешность у девочки была совершенно иной, да и низковата она казалась на фоне кровных моей валькирии. Разве что знакомые мне андроиды улыбались исключительно в приватной обстановке, эта же пигалица уже от самых дверей шла с радостной, открытой улыбкой.

— Добро пожаловать в Конгломерат, Верховная, Старшая! — а потом девчушка как-то незаметно оказалась рядом и повисла у меня на шее прежде, чем я успел вообще что-либо понять. — Извини, брат, за эту демонстрацию. Понимаю, тебе тяжело пришлось, а теперь всё это… Ни о чём не волнуйся, я быстро выведу тебя из депрессии!

— А не боишься? — эмоциональная встреча кровной хоть и удивила, но не выбила из колеи.

— Твоих полей? Но ведь ты так тепло относился к моим сёстрам! К Ле и Ри! Почему я должна тебя бояться?

— Потому что ты не Ле и не Ри, — тихо ответил этому странному порождению генетики и технологии Республики. — Только их я подпускал к своему импланту: запомни это, девочка.

Андроид недоумённо уставилась на замершую рядом с нами Диану и та… её поддержала!

— Леон, не кипятись. Кровная не причинит тебе вреда, не будет давить или пытаться дрессировать — она просто покажет то, что ты должен здесь увидеть.

— Чего я здесь не видел… — пробурчал в ответ, однако уверенные слова давней любовницы подействовали отрезвляюще.

Кто я такой, чтобы набрасываться на всех без разбора андроидов? Это, на секунду, официальное учреждение Республики! Если она здесь находится, и если она о чём-то просит, то к этому, как минимум, стоит прислушаться.

— Игривый, да?.. — кокетливо захихикала женщина-андроид. — Видел он… На это ты у своих женщин будешь смотреть, мы тут работаем, а не развлекаемся. Хотя… если будешь очень убедительным… докажешь, что тебе это нужно… Многие мальчики такие душещипательные истории рассказывают, чтобы получить свою порцию удовольствия! Я ведь очень хорошо умею ласкать. Не забывай: у меня внутри недостающая часть твоего импланта. Стоит их соединить — и ты окажешься в рукотворном раю. Неужели не хочешь?..

Если сначала эта кошка драная говорила нормально, пусть и немного с придыханием, то к концу своего прочувственного монолога перешла на пышущий сексуальностью шёпот. Интимные нотки плели кружева в каждом обращённом ко мне слове, и совершенно неожиданно нашли отклик, причём отнюдь не в импланте.

— Извини, девочка. Не хотел тебя обидеть, — выдавил, пытаясь взять себя в руки.

— Обидеть? Меня? Ты? — по мысли республиканки я явно сморозил что-то не то, но всё же она справилась с собой. Или ей помогла вовсю подмигивающая и источающая всевозможные невербальные знаки Милена? — Странный ты какой-то… Хотя… Если взять Память Ле… Ладно, это не моё дело. Пошли смотреть экспозицию?

И мы действительно пошли, провожаемые умиротворёнными взглядами моих спутниц. Так просто? Взяли, и сдали с рук на руки? Настолько доверяют? Ведь до того Диана, помнится, чуть не пристрелила ту женщину-андроида на Синергии. Чем здесь — не там? Вскоре ответ нашёлся. Мы оказались в небольшой комнатке с креслом-коконом по центру. Кресло больше всего напоминало командный кокон на каком-нибудь корабле тяжёлого класса. Собственно, именно в это кресло меня и усадила кровная, причём сделала это предельно бесцеремонно. И почему я сразу не почувствовал другую аналогию? С зубным кабинетом? Но когда женщина-андроид ещё более бесцеремонно уселась сверху… Вот тут наступил полный разрыв шаблона. Зубы так точно не лечат.

— Девочка, ты…

— Тихо! — прикрикнула на меня миниатюрная брюнетка, которая уже успела запустить ладонь под магнитную застёжку моей формы. А спустя какие-то доли секунды и вовсе весьма профессионально погрузила встопорщившуюся от такого обращения плоть в своё горячее лоно. Немного поёрзала, устраиваясь поудобней, и продолжила уже куда более умиротворённым голоском. — Ну что, готов к просмотру?

— Зачем ЭТО?! — опять кольнуло какой-то сюрреалистичной аналогией из прошлой жизни, на этот раз с кинотеатром. Да, если бы так показывали фильмы на моей планете, то даже захиревший отечественный кинематограф вмиг вышел бы из кризиса, обогнав по кассовым сборам голливудские штамповки. Какое это получится «д»? Или будет считаться полным погружением?

— Ты что, никогда не пользовался эмообразами?

— Чем не пользовался?

— Ну ты дикарь! Хотя… Может поэтому и стал тем, чем стал для моих сестёр… В общем, расслабься и получай удовольствие. Его тебе по ходу просмотра часто придётся испытывать. Я же со своей стороны постараюсь быть мягче — понимаю, что ты тут не для дрессировки, и даже не в порядке поощрения от хозяйки. В общем, доверься мне, Меч Республики. Тебя ждёт три часа кайфа, в ходе которых ты пропустишь через себя не только образы событий прошлого, но и ощущения их непосредственных участников. Так понятней?

— А ты значит… для реализма ощущений? Но почему не само кресло?.. Ведь оно тоже… может?

— Может. Но тебе нужно другое. Так решили твои женщины, и я с ними полностью согласна. Скажу больше: мне будет приятно сделать это для тебя. Не многие мальчики достигают такой глубокой эмоциональной близости с кровными своих девочек. Да почти никто не достигает! Поэтому во фракции андроидов тебя всегда встретят с распростёртыми объятьями. Встретят не потому, что так нужно нашим натуральнорожденным кровным, а потому что… ты нам подходишь. Мне подходишь. Я бы не отказалась делить с тобой постель. Любая из нас, зная твою историю, не отказалась бы. Поэтому можешь мне полностью довериться. Уверяю: ты ни на секунду не пожалеешь, что прошёл через это именно со мной.

— Как хоть тебя зовут, кошка? — очередной ворох информации, и очередной культурный шок — вот что дали мне слова девочки. Задавая этот тривиальный вопрос, я пытался хотя бы немного собраться с мыслями.

— Ти. Всё, молчи, откинься на спинку и наслаждайся: начинается.

Действительно: началось. Меня окутало целым облаком голограмм, которые навалились, напрочь отсекая от окружающего мира. Лес. Или парк?.. Картинка — яркая, сочная, с мельчайшими штришками, передающими образы людей и предметов. Запахи — тугие, насыщенные, свежие — какие и должны быть в лесопарке, ясным погожим днём, после небольшого «грибного» дождика. Движение воздуха от проходящих мимо пар, слабое дуновение ветра в низких кронах. Даже на языке поселился привкус свежести — признак чистой, не отравленной человеком, природы. Однако по обилию молодых пар, а также по образу скамейки, на которой я условно сидел, было понятно, что это, скорее, парковая зона.

Голос за кадром вещал… об отношениях. Наверное, это можно было бы принять за ликбез, сексуальное просвещение для молодых девочек и мальчиков, если бы не одно «но». Ликбез этот получался очень уж откровенным. Пока с одной стороны от меня продолжал благоухать исполненный невинности парк, с другой открывались совсем иные виды, больше подошедшие разнузданной порнографии. Одна картинка наслаивалась на другую, что только усиливало ощущение некоторого сюрреализма. Впрочем, если вслушиваться в слова диктора, вся эта фантасмагория не казалась такой уж дикой.

Диктор говорил о развитии сексуальной культуры. О том, как шло совершенствование всевозможных аппаратов, призванных помочь парам получать друг от друга максимум. Сначала это были сравнительно «безобидные» вибрирующие и кусающие током игрушки. Потом пошли более… жёсткие вариации. Исследования в области генетики и сексуальной медицины позволили создать очень эффективные аппараты. Теперь для получения удовольствия собственно половые отношения оказались вообще излишни. Усаживаешься в капсулу, в похожее на моё кресло, и кайфуешь. Тут тебе и комплексное воздействие на нервные центры самыми различными вариантами вибраций и покалываний, воздушный и водный массажи, впрыскивание в кровь специальных препаратов, усиливающих и без того нереальные ощущения, а на закуску специальные газы, воздействующие не хуже жидких химических препаратов. И всё это в аккомпанементе из поистине волшебной демонстрации, что называется, на самом пациенте. Тут тебе не «3d» и даже не «6d»! Милая девочка-андроид Ти выдавала такое… Если бы мой имплант работал без сбоев, я бы, наверное, орал от восторга и умолял бы её не останавливаться. Но не орал и не умолял, чем сильно девочку удивил.

Следующим блоком шла демонстрация последствий. Да… Жмущие на кнопку при воздействии на центр удовольствия мыши нервно курят в сторонке… Республику всё больше охватывала подлинная сексуальная лихорадка. Отношения полов утрачивали элементарные биологические рамки, вместе с элементарным здравым смыслом. Именно тогда появился жесточайший запрет на однополые отношения. Тогдашние цензоры действовали не так, как в США начала двадцатого века, никто никого не стерилизовал, но вот возможность получения удовольствия принудительно блокировалась. Технологии Республики позволяли это без особых проблем. Дальше началось внедрение ограничителей в продукты сексуальной техники. Эти меры дали много — ведь в Республике не было такой чудовищной конкуренции и такого развитого криминала, как на той же Земле. Все производства были подчинены целям Экспансии, и через них удалось обуздать сексуальную вакханалию. А потом были изобретены средства бесконтактного воздействия на нервную систему, вернее даже сказать, не изобретены, а открыты, потому что воздействие происходило через улучшенную генетиками прошлого нервную систему. Через поля. Пусть тогда ещё слабые, но вполне достаточные, чтобы обеспечить связь между двумя разумными. Не без помощи специального коммуникатора, разумеется…

Власть быстро поняла всю опасность подобного изобретения. Шли лихорадочные поиски методов борьбы с возможным новым витком вакханалии. И тогда кто-то предложил проводить имплантацию только для одного партнёра, и только в составе сложившихся семей. Второй же… да, должен был получать максимум от непосредственного воздействия, читай, от полноценного полового акта. А так как девочки вообще сильнее внушаемы и сильней подсаживаются на любого вида наркотики, очень быстро этот вид сексуальной техники стал уделом мужчин. Так, совершенно спонтанно, у девочек появился способ давления на мальчиков, ведь последние не собирались себе отказывать в удовольствии, особенно по молодости. На этой в высшей степени неоднозначной ноте окружавшие меня голограммы стали затухать.

Ти зашевелилась, и я подумал, что всё, конец. Вот ведь ненормальные республиканки! Настолько безбашенное отношение к сексу — это нечто! Для демонстрации чужому человеку какого-то исторического фильма использовать настоящего полового партнёра! Ну и что, что андроид? Она же почти не отличается от реальной девочки, обладает полной сознательностью и является равноправной гражданкой Республики! Но девочка воспринимала происходящее вполне нормально, и даже сама кайф ловила, совершенно не тушуясь.

Однако я явно поспешил с выводами. Оказалось, продемонстрированный мне фильм — лишь пролог. Ну а что? С эпилогом я уже познакомился, весьма близко, так что… Дальше началась основная сюжетная линия, и вот теперь стало по-настоящему интересно.

…Это случилось чуть больше пятисот лет назад. Обновлённая Республика на полных парах неслась к реколонизации всего, до чего только могла дотянуться. Вовсю раскручивался новый виток Экспансии, соединяющий в себе возврат в лоно звёздного образования блудных детей, и исследование дальнего космоса. Война шла рука об руку с исследованием космоса. Миры один за другим возвращались «домой», чтобы быть переваренными и «улучшенными» по стандартам Республики Ноч. Всё для республиканцев шло отлично, пока не случилось это.

В фильме момент встречи двух звёздных образований освещался скупо. Встретились, и всё. Как? Кто на кого напал? Было неясно. Но то, что нападение имело место, лично у меня никаких сомнений не вызывало. Так или иначе, они встретились — Республика Ноч и… Шоамская империя, кораблями которой я воспользовался столетия спустя. И в космосе как-то сразу стало тесно.

Авторы фильма не скрывали, что сначала привыкшая перемалывать народы Республика не уделила должного внимания Империи, а стоило бы. Более того, судя по акцентам и картинкам, которые демонстрировали голограммы, авторы фильма «мягко» журили тогдашнее руководство за промашку. Первую из череды.

Между тем, за красивым названием нового звёздного образования скрывался тот ещё монстр. Что-то вроде фашизма, с явной иерархией народов и целых миров, с военной миссией по «освобождению» заблудших народов от ига собственных соотечественников — с тем, чтобы заменить его на иго Империи. Монархией там, к слову, и не пахло, и почему образование назвали именно так, лично для меня было не до конца понятно, как и вообще многое во внутренней организации Шоама. Однако самое важное я всё же уяснил. Хищное, предельно милитаризованное образование, нацеленное на покорение миров — вот что собой являла Империя. Власти каким-то образом удалось внедрить на сотнях сильно раскинувшихся в космосе миров единообразное, монолитное правление. Республиканцы считали, что это было достигнуто сочетанием пропаганды и кровавых репрессивных методов. Не берусь спорить, мало информации. В принципе, Республика, говоря о подобном устройстве своего нового исторического противника, не обеляла себя, она лишь пыталась понять причины военной успешности этой общности миров. У республиканцев вообще была совсем другая ориентация мышления, они не спешили очернять противника из-за его внутренней социальной организации. Ну, воинствующий фашизм. Что тут такого? Главное, понять, в чём вся соль, и как с ним бороться. Никаких попыток показать Республику белой и пушистой в пику злобному Шоаму в фильме не предпринималось.

Откуда вообще взялась Империя? Как смогла за сравнительно небольшой срок организовать под своей властью столько миров и ресурсов? Республиканцы полагали, что она возникла на базе бывших колоний старой Республики, тем более что стержневой народ подозрительно напоминал по внешнему виду ветвь метиллиев. Оливковокожие, часто встречались вообще серо-чёрные, с антрацитовым блеском кожи. Неизменно пепельные волосы. Уверенность в себе и своём превосходстве — въевшаяся в плоть и кровь. Чем не метиллии «старой волны», даже у себя дома первыми начавшие орбитальные бомбардировки? Я склонен был согласиться с авторами фильма, потому что тот фактический материал, который оставила после себя Империя, был фальсифицирован процентов на сто.

В Шоаме, судя по всему, пошли по самому простому, геббельсовскому, пути — чем масштабнее ложь, тем проще в неё поверить. Они возводили собственную историю… прямиком к Большому взрыву. Вот так, скромно, но со вкусом. Как можно поверить в подобный бред? Ещё как можно — если слышать его с детства отовсюду, и в верноподданническом экстазе по молодости кричать на улицах «правильные» лозунги. В Шоаме кричали. И верили. Другого-то ничего не было: всё, до чего могли дотянуться — все памятники старины и прочие раритеты, не говоря уже о письменных свидетельствах, — давно пошло под нож. Историю пишут и переписывают всегда, и делают это победители или текущие властители, и чем меньше у них реальных исторических прав заявлять о себе, тем активней они этим занимаются. В общем, шоамцы не мелочились. История от Большого взрыва — это… сильно.

И всё это было бы смешно, если бы не было столь грустно. Шоамская Империя с самого начала показала себя грозным противником в деле Экспансии. Ни о каком сосуществовании не могло быть и речи, и Верховный Совет Республики принял стандартное решение о реколонизации. Но тогдашние властные функционеры не учли реальных возможностей противника. Просто до того ни с чем подобным не сталкивались, вот и просчитались. Республика получила по мордасам. Её вышвырнули из миров, куда она сунулась со своей реколонизацией, а после «пришли» в гости со встречным «предложением» колонизации. Да не просто пришли, а предприняли целую серию масштабнейших десантных операций по всем сопредельным мирам. Шоамцы буквально заваливали планеты человеческим «мясом», размеры потерь их не волновали.

Вот тут уже Республика забеспокоилась. На экстренном заседании Верховного Совета бравый военный из ветви метиллиев представил проект масштабной операции с привлечением всех наличных у Республики в этой зоне колонизации сил. Планировалось также снять флота с других направлений. Усилить корабли дополнительными десантными силами.

Разразилось жаркое обсуждение. Из двенадцати членов Совета только двое заявили, что задействованных сил может быть недостаточно. Оба из ветви ариал, один — отвечал за дальнюю разведку, вторая — за… культуру и пропаганду. Первого раскритиковали, потребовав не «предчувствий», а фактов, тем более что ему по должности полагалось их добывать. Но фактов тогда было слишком мало, стройная картина не складывалась, а посему остальные советники высказались за Экспансию классическими методами. Только флот было решено несколько усилить — исключительно на всякий случай.

Разведчика продавили и «застыдили», но тут закусила удила ариала. Она ратовала за безусловное привлечение всех сил, за оставление прочих направлений Экспансии, даже находящихся в завершающей стадии — одним словом, за консолидацию всех сил и средств. В этом она шла даже дальше флотоводца, который предлагал хотя и масштабную операцию, но с частичным привлечением дополнительных усиливающих контингентов. Её пытались склонять, поставить на место, но женщина проявила поистине нереальную выдержку и рассудительность, так что в результате её поддержала вторая и последняя женщина в Совете — рыжая снежка, глава десантных сил Республики.

Завязался спор, итогом которого стал переход на личности. Девочек обвинили в излишней эмоциональности, вообще свойственной женщинам. Они вспылили в ответ. Итоговое решение Совета было принято подавляющим большинством — мальчики против девочек, что оказалось весьма и весьма символично. И хотя решение по внешней форме казалось компромиссным, и девочки в Совете оказались как бы в идейной изоляции, немотивированно «саботируя» взвешенное решение мужской части собрания, на самом деле оно лишь повторяло предложение флотоводца, причём в несколько урезанном виде.

Да, выделялись немыслимые до того на одном направлении флотские соединения, им придавались масштабные десантные силы. Но в воздухе висело чувство тревоги, которое почему-то ускользало от высокопоставленных представителей мужской части собрания, и было очевидно для какой-то девчонки-ариалы, ответственной… за пропаганду.

Картина подготовки к военной кампании была продемонстрирована в фильме во всех деталях. Смена дислокации целых флотских соединений, стремительная переброска десантных сил, суда поддержки, оружие, боеприпасы, радиоэлектронная разведка… Но авторам фильма удалось показать этот масштабный процесс так, как будто всё это делалось без огонька, урывками. Вот перебрасывают флот. Вроде бы всё серьёзно. Однако в итоге к новому месту дислокации пребывает лишь небольшое соединение, которое по документам проходит, как переброшенное флотское соединение. Чувствуете разницу: «флот» и «флотское соединение»? Вроде бы второе должно быть едва ли не больше первого, но на деле… Всё это мне живо напомнило воспоминания знакомых с Земли, кому довелось повоевать в чеченских кампаниях девяностых-двухтысячных. Они тоже с усмешкой рассказывали, как чеченцы «окружали» целые полки и дивизии — если верить средствам массовой информации. На деле же это были небольшие подразделения из состава этих самых полков и дивизий, командированные в район боевых действий, лишь названные именем основного формирования. Так происходило и в Республике. Под громкими названиями флотов на деле фигурировали лишь жалкие их огрызки. То же и по десантным силам.

И вот подошёл час боестолкновения. Флота замерли друг напротив друга, и в звёздной системе, где они сошлись, сразу стало не протолкнуться. По информации диктора в бою принимали участие примерно равные силы, разве что по москитным силам шоамцы значительно превосходили республиканцев. Бой начался резко, почти по всему протяжению флотов, висевших на самых разных уровнях в трёхмерном пространстве. Каждая сторона практиковала какие-то собственные пространственные построения, и вот тут-то вскрылось преимущество шоамцев.

Нет, они не превосходили Республику технически. Вовсе нет. И не превосходили в боевой выучке — здесь ситуация была примерно на одном уровне. У Республики было даже некоторое преимущество на тактическом уровне, соединения в целом действовали более грамотно. Шоамцы обыграли республиканцев в стратегии. Сымитировав отступление, оставили несколько тяжёлых шарообразных кораблей якобы для прикрытия. Республиканские силы атаковали заградительные построения. Корабли оказались отлично бронированы и имели серьёзную мощь бортового залпа. По сути, это были даже не линкоры — крепости.

Благодаря своей стратегии шоамцы добились высокой концентрации кораблей Республики вокруг заградительных сил, и как только концентрация эта достигла критической отметки, шары взорвались целым ворохом поражающих элементов. Они буквально рассыпались на части, которые гнали вперёд чудовищные силы гравитационных волн. Позже, конечно, выяснилось, что всё на самом деле было не так страшно, в Шоаме ещё не обуздали гравитацию, а лишь немного продвинулись в использовании её неконтролируемых процессов. На выходе получилось нечто вроде взрыва. Так американцы, не научившись в полной мере контролировать течение ядерной реакции для нужд «мирного атома», с успехом снарядили делящимся материалом первые на Земле атомные бомбы. Но здесь и сейчас республиканцы были потрясены разрушительной силой невиданного доселе оружия. Добрая треть флота в одно мгновение оказалась уничтожена, ещё треть — рассеяна и деморализована, так что бой пришлось вытягивать последнему сохранившему боеспособность соединению. Что характерно, им командовала девочка, одна из немногих женщин в рядах тогдашних флотоводцев — некая Лита A`Сир.

Про эту фигуру в фильме было сказано очень много. Ещё бы! «Случайная» наследница древнего рода метиллиев, пробившаяся исключительно из-за отсутствия мужских наследников! Совершенно выбивающаяся из флотских традиций тогдашней Республики! Но справедливости ради нужно отметить, что градации талантов тогда не существовало. Обычно все в роде имели эти самые таланты, ибо детей с ранних лет натаскивали родичи. И вот теперь эта немыслимая «случайность» заявила о себе, как о закономерности! Прям как я — если верить словам Дианы на Дне Памяти. Девочка не тушевалась, буквально «с мясом» выдрала право командовать у прочих флотских офицеров. Было в ней что-то харизматичное… Просто не могло не быть…

Два дня кипели сражения. A`Сир смогла организовать деморализованные силы флота Республики и дать отпор Шоаму. То, что творилось тогда в космосе, вошло во все учебники по тактике и стратегии. Атаки и контратаки под прикрытием планет и астероидов чередовались масштабными стычками в свободном космосе. Ракетные засады. Брандеры. Десантные операции. Как сказал бы Лермонтов, «смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой». Вот только в космосе нет звуков, а так — да, всё смешалось, и в этой чудовищной мешанине лишь Лита A`Сир сохраняла выдержку и ведомую только ей стратегическую цель. Поэтому, несмотря на убедительную стратегическую победу первого дня, шоамцы больше не смогли откусить у Республики ни пяди превосходства.

На третий день имперцы, несмотря на оголтелый, смелый, временами безрассудный стиль боя, всё же признали патовость ситуации, и вынуждены были отойти на исходную. Литу A`Сир сразу по завершении боёв извлекли из командного кокона в совершенно невменяемом состоянии. Девочка всё это время в ручном режиме руководила едва ли не каждым кораблём и соединением, что не замедлило сказаться на её физическом и психическом здоровье. Она так и не смогла оправиться от пережитого запредельного напряжения, но своё дело сделала, и как показала история, отнюдь не только и не столько в самом бою.

Через неделю состоялось новое заседание Верховного Совета. От былой бравады командующего, ещё не до конца оправившегося после сильного лучевого ранения, не осталось и следа. Мужчина сидел на своём месте, краше в гроб кладут. Во главе подковообразного стола восседал не менее потерянный глава Ордена Республики, причём его скорбь была не напускной, а натуральной. Две женщины, на прошлом заседании задвинутые на второстепенные роли, тоже не испытывали сейчас особой радости от осознания собственной правоты. Но когда высокопоставленный орденец открыл заседание, первой, всё же, заговорила десантница.

— Вам не кажется странным, братья, что всю грязь за вас вычищают женщины? И они же предупреждают вас, что этой грязи быть, но вы… не слышите! Потому что они — женщины. Может, хватит?! Может, признаете, наконец, что самыми благоразумными в Республике являются именно её женщины?

— Рина, нет нужды в этих громких заявлениях, — пристально глядя десантнице в глаза, заявил орденец. — Я слагаю с себя полномочия Главы Ордена Республики Ноч. Моим преемником будет женщина. Я так решил. За всё нужно платить, братья и сёстры. Я заплачу. Отныне ошибка мужчины будет стоить ему личной свободы. Подавая пример своим братьям и сёстрам, я сегодня же пройду имплантацию.

С этими словами всесильный руководитель Ордена поднялся со своего места, а в зал торжественной походкой прошествовали две женщины в белоснежных флипперах, с парными клинками за спиной. За ними следовала ещё одна женская фигурка — что странно, в чёрно-серебряной форме советников. Глава Ордена дождался, пока девочки в белом окажутся за его спиной, и лишь после этого, в сопровождении мечниц, покинул Зал Совета. Некоторые советники провожали его с немым изумлением во взоре, а когда место Главы заняла девочка в форме, адресовали своё недоумение ей.

— Имплантация, братья. Высшая форма развития нашей сексуальной культуры. Теперь она придёт в жизнь Республики в куда больших масштабах, чем было до того. Глава объявил о своём решении, и на правах его преемницы на посту Главы Ордена я его полностью поддерживаю. Одна фатальная ошибка высшего руководящего звена мужского пола — добро пожаловать на имплантацию. После этого вы выбираете себе преемницу, и передаёте ей свой опыт. В её поместье — если, конечно, она ещё не замужем. Если замужем, Орден возьмёт заботу о нашем заблудшем брате на себя.

— Это… новый подход к кадровой политике? — выдавил из себя разведчик. — Официальная позиция… Ордена?

— Да, советник. Пример Тали, которую вы задвинули на прошлом заседании, несмотря на её настоятельные предупреждения о последствиях, а потом и Литы, сошедшей с ума, но вытянувшей проваленную вами боевую операцию, нас многому научил. Больше так, как было, уже не будет. Если женщина лучше мужчины в чём-то, то именно эта женщина должна принимать решения в этом вопросе. На текущий момент в вопросе управления в кризисной ситуации женщины показывают себя лучше мужчин. Разумеется, не все женщины и не всех мужчин, но мы больше не можем игнорировать половую дискриминацию в правящих родах. Отныне на первом месте при наследовании главенства в роде будут личные кондиции и компетенции, и за этим будет пристально следить Орден. Но мы ещё не закончили. Тали?..

— Да, сестра, — короткий поклон жгучей брюнетки, и она, покачивая бёдрами, подходит к центральному возвышению, в основании подковообразного стола. Там тут же возникает сеть голограмм, по которым девочка начинает водить следующей за пальцами голографической указкой. — Флота Шоама отступили на исходную. Наблюдается перегруппировка. По нашим прогнозам через две-три недели следует ожидать нового удара. Противник пытается скрыть его основное направление, но дальняя разведка работает. Нужно отдать должное боевому брату — он не только сохранил здравомыслие на нашем прошлом заседании, но и приложил все силы, чтобы найти недостающие фактические материалы для принятия решения…

— Прости, сестра, что перебиваю, — не выдержал разведчик. — Твои похвалы мне, конечно, приятны, но обобщение опыта боевых операций — не твоя вотчина. Возможно, стоит поручить дело профессионалам?

— Прошлое заседание показало, что единственный профессионал у нас на текущий момент, который смог предсказать развитие ситуации — это Тали, — голос новой Главы Ордена скрежетал металлом. — С этой минуты только тот, кто достоин, будет руководить операциями и обобщать их опыт. Девочка достойна. Её квалификация подтверждена Орденом. Последние несколько лет она активно изучала возможности наших флотов и тактические схемы их применения. Лита A`Сир использовала в бою собственные наработки и наработки Тали — девочки с детства очень дружны и всегда бредили космосом. Орден полагает целесообразным поручить новую операцию против Шоама отлично зарекомендовавшей себя в планировании сестре.

Градус ошеломления у присутствующих в зале мужчин достиг совершенно неприличной отметки. Они просто ничего не понимали. И тут Тали нанесла удар, почву для которого они с главой Ордена готовили всё это время.

— Теперь по ситуации с нашими боевыми братьями и сёстрами. Несмотря на патовую ситуацию в системе Делика, я считаю это разгромом. Первым поражением флотов Экспансии за последние столетия. Только жертва моей боевой сестры и возлюбленной подруги смогла остановить сползание в пропасть, но по всем прогнозам, если бы не её вмешательство, от наших флотов остались бы жалкие ошмётки, не способные к боевым действиям. Потери чудовищны. Свыше сорока пяти тысяч наших братьев и сестёр. Около четырёхсот боевых кораблей только тяжёлых классов. Но самое важное — ощущение моральной и идейной подавленности. Люди могут разувериться в идеях Экспансии, если их просто кидают на убой, а не ведут к победе. Мы не внешники, Республика живёт идеей. Поэтому вы, командующий, — взгляд брюнетки впился в лицо и без того бледного мужчины. — Должны ответить за провал. Никто больше не пойдёт за таким командующим.

Рыжая десантница поднялась со своего места, обошла столешницу и присела на краешек стола перед метиллием. Сняла с пояса табельный лучевой пистолет. Положила его перед флотским.

— За всё нужно платить, брат. Никто не вернёт нам жизни братьев и сестёр, погибших по твоей вине. Погибших напрасно. Живые требуют справедливости. Требуют возмездия. Сделай это сам. Так ты сохранишь роду хотя бы крупицу памяти.

Флотский активировал лучемёт. Покрутил его в руках. Мужчина был удивительно спокоен.

— Ты знаешь, сестра, а ведь это выход. И для вас, и для меня… — протянул он задумчиво.

— Ты можешь выбрать имплантацию, — неожиданно вступила в разговор орденка.

— Нет. Мне сложно жить с осознанием того, скольких я подвёл, и причиной скольких смертей стал. Спасибо… валькирия.

На последнем слове мужчина приложил рифлёное дуло к подбородку, запрокинул голову и в одно движение снял предохранитель и нажал на спуск. Зеленоватый луч с противным шипением прожёг его голову насквозь, вскипятив мозг и царапнув по потолку на выходе. Десантница с оттенком грусти во взоре мазнула по новой экспозиции за столом, наклонилась и подхватила выпавший из безжизненных пальцев пистолет.

— Валькирия… — протянула девочка, выпрямляясь в полный рост и осматривая присутствующих ясным взглядом своих фантастических зелёных глазищ. — Почему бы и нет?.. Если у нас будут полностью женские подразделения в десанте — назовём девочек валькириями. Уносящими с поля боя ими же поверженных героев. Символично. А, братья?

Я ожидал продолжения, но на этой ноте голограммы начали медленно угасать. Только когда девочка на мне заворочалась, поднимаясь, смог наконец совладать с некоторым ошеломлением, что поселилось в сознании после просмотра. Вот так девочки взяли власть в Республике. И стоит ли их в этом обвинять? Ведь факты были не в пользу костных мужчин. С другой стороны, как-то всё уж очень просто получилось… Даже немного театрально…

Весь путь до холла мы провели в молчании. Андроид не приставала с расспросами, оказавшись в этом значительно человечней многих людей, мне же было не до разговоров. Я лихорадочно переваривал увиденное и услышанное. Теперь понятно, почему за десантницами закрепилось прозвище «валькирии». Понятно, откуда пошла имплантация. Вот только непонятно, как мужчины так легко сдали позиции. Ведь очевидно, что основную скрипку во всём этом безобразии сыграл Орден. Или нет?..

Диана дожидалась меня в отдельном кабинете, рядом с холлом. Похоже, она, как Верховная, везде была дома. Везде и нигде — такая вот у неё работа. Девочка встала мне навстречу, подошла, потёрлась щекой о щёку. Кинула благодарный взгляд на женщину-андроида, та понятливо кивнула и оставила нас наедине. А дальше очаровательная разведчица усадила меня на диванчик и устроилась рядом, накрыв своими ладонями мои руки.

— Вижу, впечатлился. Чем тебя так? — первой начала разговор женщина.

— Почему она рыжая?.. — немного невпопад спросил я.

— Ты про десантницу? Наверное, потому, что снежка, — криво улыбнулась ариала, которая явно поняла суть вопроса, но решила немного подурачиться.

— Ди, я не о том. Сайна была снежкой. Десантница. И тут опять. Почему?

— Из-за Сайны, — пожала плечами Ведьма. — Она навсегда осталась в сердце Республики, поэтому со времён Эпохальной Революции десантные силы всегда возглавляли женщины, и всегда из ветви снежек. Одно время под ними были и планетарные силы самообороны — все сухопутные войска, если перевести на земной лад. Они больше всего подходили на эту роль. Ведь десант — это самые кровавые войска во все времена. Много теряют, много убивают, всегда смотрят врагу в глаза. А тут их глава — женщина, да ещё и такая эмоциональная, пламенеющая, как снежка. Отбирающие жизни, но во главе — жизнь дающая. Мать. Это всегда казалось символично, даже когда Республикой управляли мужчины… Это всё? Тебя больше ничего не заботит?..

— Издеваешься, да?.. — усмехнулся, возвращаясь в реальность. — Такое ощущение, что фильм обрезан «по живому». Вообще всё какое-то… поверхностное?.. Неполноценное?.. Не пойму. Словно чего-то не хватает.

— Что ж, молодец. Умный мальчик, — опять эта кривая улыбка, но теперь девочка явно довольна ответом. — Не зря тебя с Валери натаскивали, да и Литания не прошла впустую. Это вершина айсберга. Нельзя понять айсберг только по торчащей из воды верхушке. Вон, «Титаник» попытался… Что именно тебя смутило? Попробуй сформулировать.

— В Литании, чтобы совершить переворот, пришлось со многими договариваться. Но даже после этого без демонстрации и проявления силы ничего не получалось. Властная элита до последнего цепляется за свои кресла. А тут — раз! — и всё, сдулись. Особенно меня орденец потряс. Это ведь была операция Ордена?..

— Скажи, Леон, я ведь тебе нравлюсь? — неожиданно сменила направление разговора разведчица. По крайней мере, мне сначала показалось, что сменила.

— Ты… это к чему?

— Тренированное тело, отличная фигура, роскошь волос… но ведь это всё тлен? Так? Почему я так тебе запала в душу? Пусть не любовь, но всё же? Откуда это?

— Ты серьёзный вопрос задаёшь. На него однозначно не ответишь. Не пойму к чему ты ведёшь, но… неутомимость в сексе.

— Мимо. Характер тоже вряд ли — я тогда совершенно холодная была.

— Именно поэтому, что холодная. Тебе нужна была поддержка, тебя нужно было растопить. И ты… была рассудительной. Умной, если угодно, причём настолько, что ничего подобного в женщинах до тебя я просто не встречал.

— Ну а Валери? Да, красавица, каких не Земле почти не встретишь. Эмоциональная, активная, настоящая. И умничка. Вон, даже после своей смерти тебя не оставляет! Кто из знакомых тебе женщин способен всё это совместить в себе?

— Не знаю.

— Это был саботаж, Леон. Первая операция созревших в недрах Республики сил.

— Что?..

— Такие как мы с Валери устроили грандиозный саботаж. Заставили высших функционеров впасть в панику и переключили власть на себя. При этом вывели из игры сразу несколько ключевых фигур. Что, не сказали тебе об этом в фильме? Но ты должен знать. У тебя своя миссия, и такие знания ты должен получить от своих боевых подруг. Получить и принять. А знаешь, почему принять?

— Другого выхода в тех условиях не было?

— Выход есть всегда. Даже если тебя съели, их целых два. Что, думал, не умею шутить? Это я на Земле не могла, здесь всё по-другому, да и ты рядом… Меня это вдохновляет. Вот у тебя сколько потоков сознания? Осознанных?

— Четыре, насколько могу судить.

— Было четыре. Такие потрясения, как у тебя, бесследно не проходят. Сейчас наверняка больше. Но не суть. Чтобы республиканка могла тянуть уровень Верховной, их должно быть больше семидесяти. У той же Мамы — знаешь же Маму? — их девяносто семь. У меня семьдесят семь, Земля дала мне взрывной рост. Слишком погано там было… В среднем у девочки уровня Высшей их количество двузначно, но редко меньше двадцати. Это на пике, конечно. У тебя же максимум — дойдёт до десятка. Мальчики не тянут столько потоков. Физиология, структура мозга — много всего. Девочки имеют предрасположенность к распылению сознания, причём сознательному. Мужчины так не могут, они слишком зацикливаются на чём-то одном, уходят вглубь. До определённого уровня развития мозга это даёт мужчинам преимущество, но потом они его теряют. Особенно сильно это заметно именно в сфере управления. Да, у девочек есть и недостатки. Но к тому времени мы уже добились полного контроля над процессами в организме, и физиология нам не мешала жить и творить. Никаких месячных, никаких вспышек эмоций и отключения мозга — мы ничем не уступали в интеллектуальной деятельности мужчинам, а из-за распыления сознания стали стремительно набирать отрыв. А знаешь, что самое интересное? И у нас, и у них изменилась структура нервных волокон, мы получили возможность накапливать рассеянную во вселенной энергию. У мечников и мечниц энергия пошла в одну сторону, у Высших — в другую. У нас она стала подпитывать мозг, что дало возможность прорыва, ведь ресурсов неизменённого организма просто не хватало, чтобы поддерживать настолько интенсивную его работу. Для тебя же, наверное, не секрет, что человек — единственное живое существо, у которого основной потребитель энергии — мозг? И это в условиях одного-двух осознанных потоков, плюс ряда неосознанных. Для работы Высшей примитивной системы добычи энергии через пищеварение уже не хватает. Ещё и мозг немного изменяется, меняется сама его структура, он оказывается в принципе более производительным. Так вот, генетические эксперименты привели к возникновению Высших. К появлению нас. Женщины осознали свои преимущества, но первые Высшие ещё скрывали свои истинные возможности, маскировали работу мозга под использование компьютеров. Так и находили друг друга. Потом первые совместные операции, проба сил. И всё это — в условиях строжайшей тайны. Они до последнего скрывали свои возможности. Шоамская империя подарила им исторический шанс, грех было им не воспользоваться. Они, конечно, исходили не только из личных амбиций, хотя и они присутствовали. Но Леон, Республика тогда и сейчас — это две большие разницы. Тогда было много сомнений, её качало из крайности в крайность, постоянные конфликты группировок. Но девочки понимали, что при обычной ситуации им никогда не взять властный олимп, он давно и прочно оккупирован мужчинами, он патриархален в своей основе. Тогда наши предшественницы подсчитали, что операция по саботажу глобальной военной кампании против Шоама не отразится фатально на Республике, хотя и выведет ситуацию в зону риска. Они рискнули. И растерявшаяся верхушка встретила избавление от ответственности с облегчением. Да, было много скрытых, частных операций, которые не вошли в тот фильм и никогда не войдут. В итоге генетический эксперимент Республики пришёл к своему итоговому, высшему результату — Высшие сломали о колено патриархальную основу старой Республики. Сначала в системе высшей власти, а потом повсеместно.

— Значит, на первом Совете, где принимались решения, брюнетка намеренно косила под принципиальную дурочку? Провоцировала? Или уже заранее знала результат «обсуждения» и играла на репутацию, на перспективу?..

— Всё так. Конечно, никто тогда не думал, что Лите A`Сир придётся вмешаться. Такой разгром нам был без надобности, она сгладила шероховатости в операции. Своей жизнью сгладила.

— Она же была Высшей? Перегрелась? Ресурсов организма не хватило?

— Там всё было сложно. Да, она вышла за пределы своих возможностей. Слишком интенсивная работа мозга, ему банально не хватало ресурсов, энергетика первых Высших была не столь развита, как сейчас… Да и опыта не хватало работать в таком запредельном режиме. Это сейчас — норма, а тогда девочки прятались, не могли постоянно прокачивать информацию, не могли постоянно совершенствоваться запредельными нагрузками.

— Ну а что Орден? Почему его Глава пошёл на такой шаг?

— Его прижали. Я же говорю про айсберг. У него не было выхода. Иначе — позор на весь род. Там всё сложно было, такие интриги кипели внутри Ордена… Главное не в этом, главное — дезинформация высших функционеров о возможностях Шоама в самом начале и снижение количества переброшенных в зону операции кораблей до критического минимума. Их должно было оказаться ровно столько, чтобы сделать ситуацию патовой. Ну а потом… Потом молниеносное использование поражения в своих интересах. Интриги, в которых девочки традиционно сильнее мужчин. Потому что умеют распыляться. Ты, кстати, в стае будь аккуратней, не забывай о некоторых преимуществах девочек, даже обычных валькирий. Не задавайся сильно, старайся быть душой компании — как ты умеешь и любишь. Будь собой, одним словом.

— Интриги… Но ведь потом стало «чище» от них? Это из-за того, что вы потом устранили конкуренцию в коллективах? С помощь той же имплантации?

— Не совсем. Она устранялась в процессе, и первыми в топку истории пошли тогдашние мальчики из правящей верхушки. Их быстренько разобрали по поместьям, а сами заняли их властные позиции. А дальше по той же схеме прошлись по всей властной пирамиде. Не сразу, конечно. Да и девочкам ещё нужно было привыкнуть к неконкурентности. Они ведь по умолчанию жёстче конкурируют, чем мальчики. Ещё те интриганки, одним словом, были. Но умерили свои хотелки, а следующее поколение было уже спокойней. И знаешь, у девочек есть одно неоспоримое преимущество, которое до того почему-то считалось недостатком. Мы более внушаемы. Именно это обстоятельство, вкупе с устранением проблемы конкуренции из-за мальчиков, позволило стабилизировать Республику. Поэтому мы живём идеей, подпитываем ею друг друга, ну а между делом делимся мальчиками. Всё лучше, чем тот гадючник, что творился в Республике до переворота. Псион, правда, тогда потеряли… Но тут тебе уже в Ордене детали расскажут, когда время придёт. Да и сейчас бытует мнение, что мы несколько перегнули палку с мальчиками. Возможно, тебе придётся коснуться этого момента в будущем.

— Знаешь, эти орденки…

— Леон, я же сказала…

— Да я не про боевую группу! Девчонки. Которых я тренировал. Знаешь, что они надумали? Никогда не догадаешься! Что я секс-символ Республики!

— Что, прям так и сказали?!

— Нет, не так, конечно. Это я немного приукрасил. Говорят, я недостающая мотивация для мужчин Республики, потому что на одном импланте далеко не уедешь.

— Они… Сами до этого дошли?..

— Одна от мамы слышала про недостаток мотивации, а тут я, такой весь из себя. Вот она и совместила в своей прелестной юной головке эти два обстоятельства.

— Занятно…

— Ди, и всё же я не совсем понимаю, для чего ты мне всё это рассказываешь. Ты ведь признаёшь, да ещё и под запись, что девочки просто вышвырнули мальчиков из власти, низвели их до уровня игрушек для собственного удовольствия. Сделали это в ущерб интересам Республики, хотя все и всегда говорят об интересах Экспансии.

— Вижу, мозги у тебя потихоньку начинают включаться. Так вот, когда они включатся на полную катушку — ты и сам до всего этого дойдёшь. Это лежит на поверхности. Любая Высшая это знает — ну, из тех, кому до этого есть дело. Я же рассказываю всё это сейчас, чтобы подчеркнуть: я честна с тобой. Ты слишком важен для меня, чтобы потом объясняться, почему не сказала, когда была такая возможность. Кроме того, раз именно я тебе всё рассказываю, могу сразу сопроводить необходимыми пояснениями, чтобы правильно сориентировать твои собственные мысли. Так вот, в стратегической перспективе Высшие поступили правильно. Они выражали будущее, ради которого вообще были затеяны все генетические эксперименты, но только современники этого не понимали, не могли охватить в своём воображении. Ну а будущее… Будущее вообще рождается не по мановению волшебной палочки и не по щелчку пальцев. Оно рождается в борьбе, через кровь современников. Будущее должно в настоящем отбросить мешающие ему силы, которых, поверь, хватает. Взять ту же властную верхушку того периода Республики. Как ещё можно было отобрать у них власть? Ты думаешь, они бы пустили туда девочек добровольно? Ты сам в Литании очень много ждал у моря погоды? Что ты там сделал? Что сделали твои соратники? Напомнить?

— Спокойней, Ди, меня не нужно в чём-то переубеждать. Я верю тебе. И выводы умею делать — есть опыт. Ты главное дай информацию и своё видение причин — а я додумаю. Тем более… наслышан, что будущее всегда рождается в муках современников. Да и общества и сверхобщества состоят не из людей, а из групп людей. Человек в них важен, только как часть группы. Эти базовые, производящие и управляющие, группы объединяются в ткани, составляющие само тело общества. В так называемые сферы общества — экономическую, государственную, идеологическую, военную, культурную. И когда вершится история, её вершат группы и целые слои, состоящие из этих групп. Это… как организм человека. Никто не думает про отдельного фагоцита, когда они миллионами гибнут, отражая атаку враждебного вируса. Или когда срезают опухоль, режут целые пласты клеточек тела, невзирая на их «частные» интересы. Так и с обществом. Срезаются даже не отдельные люди, а целые слои или клеточки — чтобы дать дорогу новым слоям и клеточкам. Даже царапина, когда заживает, чтобы на смену старой повреждённой коже пришла новая и молодая, «сбрасывает» старую кожу — а это клетки тела, до того успешно выполнявшие свои функции. Как видишь, суть этой борьбы я понимаю. И ты дала мне правильный ориентир, что здесь здоровая ткань, а что — отжившая своё и превратившаяся в усохшую болячку шелуха.

— Образно у тебя получилось… Это ты от Павла нахватался?

— Откуда ты про него знаешь?!

— Леон, я же разведчица. Сразу беру на заметку перспективных агентов, особенно если это аналитики экстра-класса.

— Надеюсь, ты его не сильно в оборот возьмёшь? А то твои девочки это умеют. Он же ни разу не боец.

— Ну, тем лучше для него. Проще с ним работать, — усмехнулась Верховная.

Мы с Дианой просидели в релаксационной зоне до самого вечера. Поразительно, но даже не флиртовали — было о чём поговорить и без этого. Наше воссоединение неожиданно прорвало эмоциональную плотину, которую девочка всё это время так упорно пестовала. А прорвав плотину у Дианы, эмоциональная волна устремилась ко мне, чтобы залить этой чудотворной влагой царящий у меня в душе пустынный пепел. Выжженная пустыня внутри всё больше подёргивалась тонкой корочкой молодого цветения.

Мне было интересно с разведчицей. Мы вспоминали Землю, шутили, улыбались — да что там, эта девочка, запомнившаяся мне своей беспрецедентной холодностью, вовсю смеялась, забыв о былой разъедающей душу тоске по Республике. Проведённые вместе дни, пусть их и было на первый взгляд мало, смогли сотворить с нами обоими подлинное чудо. Мы оба оживали на глазах. Когда же дошли до Литании, Диана снова посерьёзнела. Теперь передо мной вновь была рассудительная и собранная Верховная дальней разведки Республики Ноч. Из её уст я впервые услышал о тех принципах реколонизации, что придерживались республиканки в своей Экспансии.

Но самой важной вехой в лекции именитой разведчицы было другое. Диана подробнейшим образом разжевала мне методики, которые я по неосмотрительности применил в Литании. В разведке они проходили под грифом «для проблемных миров», то есть там, где прямое военное вмешательство грозило местным тотальной демографической катастрофой. Обычно это были случаи жестокой тирании или правления военной хунты, когда каждый день военного противостояния приводил к отмобилизации тысяч и тысяч единиц пушечного мяса, а любая попытка местного населения проявить лояльность захватчикам при их десантировании каралась массовыми казнями или бомбардировкой со стороны соотечественников. Такое в практике Республики встречалось нечасто, но встречалось. Именно для сохранения населения подобных колоний использовали методы революционного свержения обескровленной войной власти. Для прочих же ситуаций такие методы были строжайшим табу, ибо грозили затяжкой идейной и генетической ассимиляции присоединяемых народов. Были там и ещё какие-то резоны, но Диана отвечала расплывчато, а потом и вовсе заявила, что мне рано знать все тонкости. Придёт время — узнаю, пока же — ни-ни.

Не забыла Ведьма и про ложку мёда в эту жуткую бочку дёгтя. Республиканка признала, что мой вариант практической реализации этих самых методик оказался близок идеалу. Меня теперь впору использовать на сложнейших участках Экспансии, как этакого кризисного менеджера. Действительно, случаев, чтобы одинокий агент, на шару, взял бы и устроил в Планетарном образовании государственный переворот, в истории республиканской разведки не встречалось. Всё это лишний раз подтверждало основную мысль нашего разговора: Высшие способны куда эффективней двигать социальные процессы, чем даже очень хорошо подготовленные полевые агенты. Под Высшими девочка имела в виду меня и Валери. Она даже пошутила, что, мол, работа в паре мальчик-девочка даёт кумулятивный эффект, и не факт, что только в разведке. Это она так намекала на достопамятную десантную операцию Ри, в которой мне довелось принять посильное участие.

Ближе к вечеру градус нашей беседы сам собой стал набирать обороты. Девочка уже вовсю флиртовала со мной, мы то и дело обменивались страстными взглядами, и даже несколько раз срывались на поцелуи. Я просто физически не мог оторваться от этой роскошной красавицы. Её обтягивающая форма с серебристым глазом во всю грудь сводила с ума. Серебристый глаз гипнотизировал, манил своим обжигающим блеском. Казалось, он подмигивает, намекает, будоражит… Или так на меня действовала женская грудь, чью завлекательную форму рисунок столь тонко подчёркивал?.. Мучительно хотелось обнять эту знойную брюнетку, в которой не осталось даже намёка на былую холодность. Хотелось стиснуть роскошное тело, почувствовать отклик на чувственные ласки, прочувствовать всю силу ответных объятий. И только разделяющий нас низенький журнальный столик мешал сделать это немедленно.

Моё состояние не укрылось от внимания очаровательной разведчицы — да она и сама откровенно «плыла», сохраняя относительное спокойствие лишь благодаря чудовищному напряжению душевных сил. Тогда девочка попросила принести вино. Травяной чай, что мы пили до этого, уже не соответствовал остроте момента. Однако вместо андроида, к нам на огонёк неожиданно заглянула Старшая валькирия. Чертовка вся светилась довольством, а силовой поднос в её руке говорил сам за себя.

— Вот, отобрала у какой-то девчонки в коридоре. Нечего ей путаться у нас под ногами. А, Ди?

— Ты немного не вовремя, кошка, — разведчица даже не повернулась к вошедшей валькирии. В собственном воображении, материализованном в призывных взглядах, она уже вся была со мной. Да я и сам просто физически не мог отвести взгляда от подёрнутых паволокой влечения глаз Дианы. Между нами едва ли искры не летели.

— Ошибаешься, Ведьма. Очень даже вовремя… Прям ещё немного и точно опоздала бы… Где будем его раскладывать?

Старшая прошлась к нашей композиции и присела на краешек стола: всё же совсем наглеть и накладывать на меня коготки она не спешила, чувствовала наше состояние.

— Я и сама справлюсь, валькирия. Или не веришь в мои способности?

— Да нет, отчего ж… Верю. Но вдвоём будет острей. Я задействую когти, которые он так любит, а ты будешь ловить кайф, Верховная. Верхом.

— Далась тебе эта присказка! — с ноткой неудовольствия фыркнула разведчица, но женщина уже явно смягчилась, третья участница предстоящего действа не казалась ей теперь лишней. — Только втроём — это надолго. Крышу сорвёт и тебе, и мне, я уж молчу про Леона. На нас же ещё Киса.

— Забудь, — фыркнула Милена, выпуская когти и несколько демонстративно начиная их облизывать. Мой взгляд теперь метался между горящим взором Дианы и острым гибким язычком брюнетистой чертовки.

— Она как увидит, может сорваться. Или не понимаешь?

— Киса для нас на сегодня потеряна.

— Что-то случилось?

— Конечно случилось! Бедняжка отправилась с нами в путешествие, рассчитывала попробовать любимого мальчика своей матери, а её вместо этого какой-то морализаторской фигнёй кормят. Вот и съехала у девочки крыша. Никак не может слезть с андроидов. Уверена: до утра мы о ней не услышим.

— Леон, ты понимаешь, что тебе придётся принимать по юной О`Стирх решение? Она хоть и мала ещё, но как женщина весьма опытна и очень настойчива. Сейчас её сдерживает только моё присутствие. Не будет меня — она пойдёт в атаку.

— Ты так это называешь? — фыркнула валькирия, делая губки трубочкой и заглатывая коготок едва ли не по основание. С хлюпающим звуком она извлекла коготь… и тут же припечатала, глядя мне прямо в глаза. — Как только Ведьма отправится вершить свою Экспансию, юная О`Стирх тебя трахнет, милый. Она умная девочка, понимает, что в прямом столкновении может получить по мордасам, поэтому пойдёт кружным путём, но цели своей достигнет. Понимаешь меня, Кошак?

— Ещё бы не понять, Ми!.. Когда ты так откровенно язычком работаешь, — на этот небольшой каламбур ушли остатки моей выдержки, и последние слова я даже не говорил — рычал.

— Сейчас твоя очередь будет… работать, — муркнула кошка, наклоняясь ко мне.

Но Диана её опередила. Разведчица в одно движение перемахнула через столик, извернулась, и оказалась на мне. С рычанием, не хуже меня самого секундой назад, разведчица запустила ручку в мой комбинезон. Мгновение — и я в ней, а наш стон сливается в один. Всё вокруг тут же потеряло значение, моя картинка восприятия сократилась до тела и лица столь желанной девочки на коленях.

Однако и Ми времени зря не теряла. Пока Ведьма занимала стратегическое положение, пока я впивался в её бёдра жадными ладонями, кошка, вполне в своём репертуаре, оказалась за нашим креслом и погрузила обе когтистые пятерни в недра формы. Весь торс остро сдавило клеткой из когтей, по телу пробежала дрожь возбуждения, тут же вылившаяся в новый стон. Республиканки начали свою игру.

Сегодня девчонки оказались в ударе. Больше всего удивила Милена, и отнюдь не фонтанирующей сексуальностью и требовательностью, а, напротив, рассудочностью и некой даже отвлечённостью. Она наблюдала за эффектом собственной игры как бы со стороны, и то и дело корректировала её приёмы. Вот когти валькирии полосуют грудь, живот, торс, добираются до бёдер, заставляя меня срываться на крик… и вдруг возвращаются на исходную, а из меня словно вынимают стержень, я падаю на спинку кресла совершенно без сил. Теперь в игру вступают мягкие настойчивые губки брюнетистой чертовки, их касания подобны прикосновениям экзотического цветка или хвоста пушистой кошки. Они проходят по уху, шее, но вот они уже на плече. Девочка перегибается через кресло и берёт в плен губ мой сосок. Диана, утолив первый голод, присоединяется к этой кошке, и вот уже оба соска в сладостном плену любовниц.

В острые уколы укусов и засосов вдруг врывается новое ощущение. Девочки добавляют имплант. Глубина ощущений растёт, накатывается на разум подобно цунами, и вот уже сознание разбито в клочья, остаётся только безбрежный океан удовольствия. Ведьма что-то говорит сквозь бесконечные стоны — она сама теряет себя, и эти слова наверняка лишь бессмысленные нежности, в которых важна лишь интонация, лишь сам голос. Стоны девочки и её нежное воркование плетью бьёт по сознанию, вызывая новую волну возбуждения. Или это имплант?.. Да какая разница! Всё смешалось в едином бескрайнем чувственном взрыве.

Валькирия тоже желает получить свою порцию ласк. Она долго ждала — с её характером это настоящий подвиг! Девочка чётко расставила для себя приоритеты: сначала работа, и только потом — удовольствие. И вот настал тот момент, когда можно отбросить всякие ограничения и сорваться в игру. Чертовка в своём репертуаре. Ей мало просто оседлать, нужно сначала подрать, почувствовать кровь на губах и когтях, ощутить трепет моего тела под собой. Она беснуется на мне, а Ведьма помогает, взглядом охотящейся кошки отслеживая моё состояние. На меня обрушивается водопад волос — это обе ариалы играют полями, приводя в движение свою чёрную роскошь на голове. Я буквально тону в этом водопаде, гибкие струи хлещут плетьми, а когти Милены завершают чувственную феерию, от которой окончательно срываюсь на хрип. Тело выгибает дугой, я больше его не контролирую — оно полностью принадлежит моим женщинам.

В какой-то момент, после очередного удара когтистой ладонью, меня капитально переклинивает. Вырываюсь из захвата тренированных ног, скидываю женщину и пытаюсь подмять под себя. Она хлещет когтями наотмашь, я на рефлексах перехватываю — бросок, и теперь уже брюнетистая чертовка пытается вырваться из захвата. Валькирия крутится юлой, извивается, как змея — напряжённая, так что ощущается каждая её мышца, гибкая, возбуждённая. Ей удаётся выскользнуть, слишком уж она упёртая и отчаянная, чтобы отдаться против воли. Мы уже на ногах. Обмениваемся ударами. Милена в восторге, она смеётся, одновременно переходя в быструю контратаку. На пол летит так и не открытое вино, кресло отлетает к стене. Прыжок, серия ударов ногами.

Диана наблюдает наши игрища со стороны. На её губах — довольная улыбка, она в ещё большем восторге, чем эта чёрная кошка. Смотрит, наблюдает, отслеживает малейшие нюансы ударов… и как только замечает, что валькирия вот-вот меня скрутит, врывается в бой.

Я отлично вижу результат броска Милены — вижу, хотя она ещё только плетёт свою паутину. У меня нет шансов. По всем расчётам я должен оказаться на полу, подмятый безбашенной ариалой, однако Диана рвёт идеальную партию валькирии. В последний момент разведчица ловит её руку, выкручивает, отбрасывает прочь разошедшуюся соперницу. Мы с Ведьмой стоим напротив, утопая в океанах глаз друг друга. Шаг навстречу… ещё шаг… Девочка одним движением опрокидывает меня на пол, я под ней, распят не по-женски сильными руками, а над самым ухом губы любовницы уже шепчут безумные обещания, клятвы, дарят слова восхищения.

Сверху мелькает тень. Это Милена усаживается сзади, упирает мою голову себе в промежность. Я вижу победный блеск её глаз, а острый коготок чертовки нежно чешет меня за ушком.

— Мой котик, — мурлычет девочка. — Такой милый. Непредсказуемый. Игривый. Мой!

Республиканки больше не сдерживаются, общими усилиями они творят рукотворный рай, где от меня требуется лишь одно: подчиняться. Сил противиться больше нет, и я окончательно проваливаюсь в сладостное забытьё…

Пробуждение было странным. Во всём теле блаженная истома, мышцы немного ломит от нагрузок. Кожа местами зудит — там заживают порезы от боевых имплантов. На груди приятная тяжесть, обе девчонки заснули, не выпуская меня из объятий, да и я не горел желанием освобождаться. Попытался открыть глаза, но перед глазами упорно вставали какие-то светящиеся полосы. Что-то со зрением, или… Так ведь это же волосы! Всё лицо, грудь, торс погребены под океаном чёрных волос. Попытался сдуть их, но не преуспел — от пота и крови они прилипли, и теперь не желали добровольно выпускать из своего плена.

Что ж, это судьба. Я не стал вставать, вместо этого принялся гладить спящих на мне девочек по их гибким спинкам. Дошёл до бёдер, ненадолго здесь задержался, чтобы насладиться упругостью ягодиц своих любовниц, и только после этого устремился туда, куда с самого начала хотел попасть. Первой откликнулась девочка справа. Она шумно задышала, и по тональности её дыхания я угадал Милену. В противовес валькирии, Диана вела себя куда сдержанней, но слитный двойной стон подтвердил, что это ещё ничего не значит.

— В стае всегда так будить будешь, — муркнула на ушко довольная валькирия.

— Боюсь, в стае меня самого придётся пинками расталкивать: если уж от вас двоих еле ворочаюсь, то от десятка… Даже боюсь представить, каким будет пробуждение.

Кошка громко фыркнула, а Диана усмехнулась.

— Нормально встанешь. Всё дело в привычке. Поверь, мы тебя быстро выдрессируем. Каждая минута будет расписана, некогда отлёживаться станет.

Дальше был душ. Как ни странно, в этом гостевом кабинете нашлась отличная душевая, пусть и не рассчитанная сразу на троих, но какая разница? Мы всё равно втиснулись в неё все вместе. Милена при этом фыркала, Диана хмыкала, я же вторил им обеим. Но это была всего лишь игра — никто не собирался устраивать в душе очередные игрища. Ещё успеем. Зато девочки помогли мне, как самому пострадавшему, промыть ранки от когтей. В стене даже гель нашёлся, который в Республике использовался для обработки небольших ссадин и порезов. Им-то республиканки меня и обмазали — едва ли не с ног до головы, потому что царапины обнаружились даже на ушах.

Когда мы покинули кабинку, я инстинктивно ожидал увидеть жуткую картину тотального разгрома, но всё оказалось прибрано. Мебель расставлена и почищена, с пола и стен исчезли следы крови, а на журнальном столике, в высоком кувшине, гордо возвышавшемся по центру стола, дымился травяной взвар. Рядом, в глубоких мисках, притулились неизвестные мне салатики, мясная нарезка, булочки и ещё с десяток всевозможных яств.

Мы стали рассаживаться. Однако вид кувшина с взваром не давал мне покоя. Что-то в нём было до боли знакомое… Небоскрёб Конгломерата! Вот что он мне напомнил!

— Ну у тебя и ассоциации! — фыркнула брюнетистая оторва на моё признание, когда мы окончательно расселись.

Странно, но сегодня девочки вели себя куда сдержанней, чем до того. Не спешили зажать, не прижимались сами — словно вчера получили всё, чего хотели. Но я-то знал: республиканку невозможно удовлетворить до конца. И Милена, и Диана могут трахаться сутками, совершенно себя не ограничивая. Впрочем, куда больше меня сейчас занимало содержимое всевозможных мисок с едой на столе. А девочки… Никуда они от меня не денутся. Разберёмся со странностями. Но чуть позже.

— Какие есть, — пожал плечами, придвигая к себе глубокую миску с зелёным салатом. Есть хотелось так, что даже не задумался отложить часть, принялся поглощать угощение прямо из миски. — Лучше скажи, зачем вчера так подрала. Я понимаю, если бы на яхте, но здесь…

— Леон, всё нормально, — вместо валькирии ответила разведчица. — Это гостиница. Здесь часто задерживаются, всё-таки Конгломерат — в каком-то смысле развлекательный комплекс. Сексом тут точно никого не удивишь. За кровь, правда, могли и спросить… но я Верховная дальней разведки, эта кошка — Старшая валькирия, да и ты далеко не мальчик для битья…

— Ладно. Вопрос исчерпан. Кстати, сейчас же утро? А где Киса?

Только сейчас до меня дошло, что мы до сих пор не наблюдаем юную О`Стирх. Ответом мне были ухмылки двух республиканок.

— Думаю, на сегодня мы её потеряли, — Милена поблёскивала глазками, но было видно, что она говорит серьёзно. — Это всё ты виноват.

— Я?

— Не удовлетворяешь бедную девочку. А она молодая, активная, сексуальная. Ей нужен постоянный партнёр.

— Так она с андроидами кувыркается?! — до меня с запозданием дошёл смысл подколки ариалы.

— Ты, кстати, не спросил, блюла ли я тебе вчера верность, — очередная игра валькирии продолжала набирать обороты.

— Не пытайся уколоть. Это ваши республиканские закидоны, не я придумал такой способ подачи информации. Насколько могу судить, для вас это естественно: даже меня походя отдали на растерзание Ти.

— О!.. Ты даже имя её запомнил! Не боишься, что уже я приревную?

— Нет. Ты слишком рассудительная. Хотя и бываешь порой совершенно безбашенной.

— Чтоб ты знал, котик: это не мои закидоны. Это наши общие закидоны. Ты теперь такой же республиканец, как и я, и постарайся не забывать об этом впредь… Но ты прав, всё это мелочи. Скажи лучше, как тебе наше общее великое прошлое?

Резкий переход валькирии на серьёзный лад был неожиданным, но полностью вписывался в её манеру. Диана же всё время нашей шутливой пикировки молчала. Разведчица была поглощена работой — обсуждала что-то по инту, однако полностью из беседы не выключалась. С её-то семьюдесятью семью потоками я бы удивился, если бы было иначе!

— Ты знаешь, Ми, заметил одну вещь… Все события прошлого, чем они грандиозней, тем большей кровью обагрены. Республика заплатила тяжёлую цену за своё величие, и до сих пор платит, возвращая свои отколовшиеся колонии. Но… Вы хотя бы признаёте, что по-другому просто нельзя. Нельзя чего-то добиться по щелчку пальцев. Мой народ… ну тот, в котором я вырос… у него в менталитете совсем другой подход. Все ждут, что им что-то принесут на блюдечке, что им кто-то что-то должен. Обычно считают государство им чем-то обязанным. У вас же всё иначе. Разумней. В вашем менталитете зашито, что за всё нужно платить, и как я успел убедиться, для многих это нормально. Они готовы платить — даже своими жизнями. Наверное поэтому Республика столького добилась. Мне это по сердцу. Никогда не понимал соотечественников по малой родине в их необоснованных претензиях.

— Так всё плохо? — с оттенком сочувствия в голосе поинтересовалась Старшая. Она даже немного вперёд подалась, вглядываясь в мои глаза. Почему-то тема малой родины оказалась ей удивительно близка.

— Каждый считает себя истиной в последней инстанции. Люди не доверяют настоящим профессионалам. Мой аналитик… ну, ты его не видела, я его позже с Земли выдернул… такой фигнёй вынужден был заниматься! А ведь его увлечение логикой и социологией позволило ему подняться на совершенно нереальный уровень понимая социальных процессов! Его бы использовать, как политолога, как аналитика. Но нет. Самим кушать хочется, а ты, мальчик, лучше не путайся под ногами… Только преклонение перед должностью позволяет им выживать, иначе, с такой хитрожопостью, они окончательно перегрызлись бы. Ладно, чего это я… Накатило что-то… Плевать!

Мы проговорили ещё несколько часов, потом откупорили вино. Решили устроить что-то вроде праздника, а заодно накрутить себя перед новыми сексуальными подвигами. Ну а то, что они будут, никто и не сомневался — глазки девочек так и блестели. После обеда наш настрой всё больше тяготел к горизонтальной плоскости, словно сама гравитация в здании Конгломерата приобрела какой-то особый, уникальный, вектор.

Вино открывали, расположившись прямо на полу, мягкое пружинистое покрытие которого очень располагало для игр. Ну а потом понеслось… Первые бокалы, играющие янтарным блеском… Звон сталкивающегося в шутливых тостах хрусталя… Невинные поглаживания, обещающие взгляды, будоражащие воображение разговоры… Лёгкие ласки перемежались глубокими поцелуями, а от серьёзной беседы остался лишь откровенный флирт. Сказанные шёпотом, на ушко, слова будоражили сексуальность, звали, манили — раствориться в них и друг в друге. Я уже завалил Диану, и вовсю целовал её грудь… оставалось совсем чуть-чуть, и мы бы провалились в пучину бездонной страсти… И именно в этот момент завибрировали сразу все наши инты. Даже мой, хотя кто мне мог позвонить в Республике?!

С недовольным рычанием, вторя привычкам нашей чёрной кошки, Верховная схватила инт. Ткнула в значок подключения общей голограммы. Почти синхронно с ней на пиктограммы надавили и мы с Миленой. В центре комнаты сразу стало тесно от образов… Валери О`Стирх. Оказывается, нас вызывал искин яхты! Всех вместе!

— Почему вы ещё не на борту? — требовательно, в три голоса, заявила хмурая голограмма Высшей валькирии.

— Мы как бы… немного заняты, — фыркнул я, первым отойдя от очередного культурного шока.

— Время на посещение Ариалы подходит к концу. У вас осталось… двадцать минут. Потрудитесь прибыть на борт, — чеканя слова, едва ли не рыча, заявила рыжая голограмма.

— А ты не охренела, девочка? — у Милены от такой наглости глаза стали большими-большими, выражая всю степень её изумления. — Не видишь, мы заняты? Трахаться собираемся?

— Всё я вижу, — уже спокойней, больше бурча, ответила Валери. — На борту этим будете заниматься. Сейчас по программе…

— Слушай, девочка. А не пойти ли тебе… — начала было новый монолог валькирия, но её прервала Диана.

— Так, искин, ты забываешься. Мы здесь застряли из-за Кисы. Дочь твоей прародительницы пошла вразнос, увлеклась андроидами. И я не вижу смысла ей мешать. Нам есть чем заняться. Здесь и сейчас мы никуда не спешим.

— Программа оптимально рассчитана…

— Ри, солнышко, — обворожительно улыбнулся я голограмме, и вкрадчиво продолжил. — Раз программа расписана, то… лети. Тебя никто не держит. Раз такая самостоятельная и принципиальная — мы сами потом как-нибудь доберёмся.

— Леон, я не могу… без тебя… без вас… — имитационный блок у искина оказался воистину неподражаем. Голографическая Валери сейчас изобразила такую степень растерянности. Казалось, ещё немного, и она начнёт кусать себе губки, чего с настоящей Высшей валькирией отродясь не случалось.

— Тогда будь добра, подожди нас. Как только Киса поуспокоится, мы сразу отправимся на борт. Ну, возможно не прямо сразу, но как в себя придём, так сразу. Хорошо?

— Да. Постарайтесь сильно не задерживаться. Я же о вас забочусь!

Девочка отключилась, мы же ещё несколько минут переваривали состоявшийся разговор. Первой из столбняка вышла Милена. Её разбирал смех, и валькирия вконец не выдержала, разразилась своим фирменным заразительным хохотом, больше похожим на перезвон десятков колокольчиков. Кошку скрючило так, что в тщетной попытке успокоиться она повисла у меня на шее.

— Это просто… просто… цирк какой-то! Умеешь же ты найти подход к женщинам, Леон! Даже искин уломал!.. Я не могу… Давайте уже… делом займёмся…

Встречи и расставания

Киса объявилась только поздним вечером, что было вдвойне подозрительно. Думаю, девочка просто вспомнила, что не одна на Ариале, и решила не обострять, ведь иначе раньше следующего утра точно бы не «освободилась». Тактичность юной снежки и вовсе побила все рекорды. Вместо того чтобы объявиться прямо перед нами со словами: «Ой, а что это вы тут делаете?» — девочка позвонила по инту, и даже попросила не спешить из-за неё. В результате мы доделали свои «дела», привели себя в порядок, и только после этого спустились в холл, где нас дожидалась О`Стирх в компании Ти.

Женщины сидели на диванчике, с бокалами в руках, и что-то оживлённо обсуждали, порой срываясь на жестикуляцию. Но стоило нам появиться из лифтовой зоны, как обе республиканки синхронно замолчали. Теперь они внимательно смотрели на меня, причём очень странными, словно выжидающими взглядами.

— Нашлась, потеряшка? — фыркнула Милена. — Твоя мама уже волнуется. Аж в три экземпляра нам выговаривала.

— Извините, — выдавила рыжая, отворачиваясь. — Увлеклась, совсем счёт времени потеряла.

— Ри тебе теперь всю плешь проест, — подняла бровь Диана.

— Она мне звонила, выговаривала, но я инт отключила, — Киса выглядела натурально потерянной, будто взаправдашняя загулявшая дочь перед строгой матерью.

— Сдаётся мне, подруга, ты неспроста счёт времени потеряла, — валькирия состроила задумчивую мордашку, но было видно, что она всего лишь играет на публику.

— Да? Что ты хочешь сказать? — взгляд снежки заметался между мной и Миленой.

— Хочу сказать, так на андроидах скачут, когда кем-то не на шутку увлекаются, а его под боком нет. Течёшь ты вся, подруга! И знаешь по кому?

— Иди ты, кошка! — в глазах Кисы вспыхнул натуральный гнев, ещё немного, и она бы бросилась на Старшую валькирию.

Я решил взять ситуацию в свои руки, уж больно ариала разошлась. Странно, что Диана промолчала, но ей-то не с руки вмешиваться в такие мелочи, всё же Верховная как-никак. Поэтому я подошёл к разъярённой снежке. Присел перед ней на корточки. Заглянул в зеленющие ведьмовские глазищи, зрачок которых, реагируя на мою близость, чуть расширился. Вся ярость снежки тут же утекла в песок неприкрытого интереса. И тогда я, ободрённый первым успехом, взял её ладони в свои.

— Ты же знаешь Милену, ей лишь бы поязвить. Что, правда погано?

— Да нет, теперь нормально… В смысле, я развлеклась, и немного отпустило, — по тому, как заполошно рыжая пустилась в пояснения, было видно, что нормально ей вовсе не от развлечения, а от моей близости.

— Ладно, пошли на корабль. Нечего Ри нервировать ещё больше.

Ладонь Кисы я так и не отпустил. Чувствовал, что так будет правильно, и девочка действительно как-то вся сразу расслабилась, успокоилась. С другой стороны ко мне пристроилась Ти. Она не спешила меня отпускать и на улице, и лишь у самого катера мимолётно прижалась, чтобы прошептать в самое ушко:

— Леон, я хочу, чтобы ты знал. Наши двери всегда для тебя открыты. Если будет погано — приходи, мы найдём для тебя отдушину.

— Наши двери? — я приподнял брови в притворном недоумении.

— В смысле, Конгломерата. Но… мои — тем более, — и девчонка совсем по-домашнему поцеловала меня в щёчку.

Я потирал место поцелуя и смотрел вслед удаляющейся кровной. Она не поцеловала в губы, не коснулась импланта — вместо этого просто чмокнула в щёчку! Это было настолько по-человечески трогательно… но в исполнении андроида смотрелось дико. Да что там, даже обычные республиканки не спешили разводить со мной телячьи нежности! Они предпочитали конкретику. Даже Диана, не говоря уже про Милену. А тут андроид! Было от чего задуматься.

— Это вообще что сейчас было? Что ты там такого сделал с этой кровной, что она тебя… целует в щёчку?! — Милена была в глубочайшем ауте, она тоже всё видела, и тщетно пыталась просеять через призму собственного жизненного опыта.

— Просто однажды повёл себя с андроидом по-человечески. Не ожидал, что они это так воспримут… А тебе, кошка, тоже нужно прислушиваться к словам старших сестёр.

— Что-что?

— Говорю, Диана тут Кису учит уму-разуму, может и тебе присоединиться?

— Ты меня потом сам поучишь. Когда в стае окажешься. Только про щёчку не заикайся, не так поймут.

— Не кипятись, Ми, я в шутку.

— А я нет, Кошак. Сейчас всё предельно серьёзно. Ты скоро поймёшь, что с некоторыми вещами не шутят… Ладно, давайте грузиться. А ты, рыжая, точно к нему на колени не хочешь? А то я подвинусь, в стае три на одного — нормально.

На яхту мы прибыли поздним вечером. Старшая валькирия попыталась было по-быстрому отправить яхту в полёт, чтобы не теряя времени приступить к «десерту», но её неожиданно для всех одёрнула наша высокопоставленная разведчица. И это после всего, что между нами было! Она ведь ничуть не меньше спешила перейти к сладкому, но что-то ей помешало. Следуя указаниям Верховной, мы со всем удобством расположились в кают-компании, где Диана, наконец, объявила о своей задумке.

— Мы только что побывали в сердце Республики, а до того прикоснулись к её душе, но так и не поговорили о прошлом. О нашем прошлом. Расскажи ему о своём роде, валькирия.

Напрягшаяся было Старшая вновь расслабилась. Помимо умиротворяющей речи ариалы, этому в немалой степени способствовали и мои руки на груди этой чёрной кошки. Девочка тут же вжалась в меня, раскинувшись на коленях, словно в удобном анатомическом кресле. Тогда уже я не удержался, отправил ладони в путешествие по гибкому тренированному телу чертовки, нажатиями и поглаживаниями доводя девочку до исступления. Милена откровенно прибалдела.

— А чего рассказывать? — начала валькирия, вся изгибаясь в попытках потереться о меня, и едва не урча от удовольствия. — Все мои — ласточки. Сколько знаю колен, всегда был хоть кто-то, кто уходил во флот Республики. В Эпохальную Революцию мои бились сначала против Ордена, а потом за него. Ну а я… Тоже сначала хотела во флот. Но где я, и где флот?! Там такие оторвы не нужны, там нужно больше дисциплины. Вот и решила пойти в валькирии, и ни разу не пожалела. Только в валькириях у тебя под боком целая стая сестёр, готовых поддержать в любом безумстве!.. Как и я, обожающих игры и драйв!

— А мои предки с самого начала встали за Орден, — начала свою историю Диана. — Ещё когда за это расстреливали. Тогда глава рода, адмирал, вместе с основой флота и присоединившимися к нему офицерами перешёл на сторону Ордена. Мои предки уже тогда умели просчитывать на годы вперёд и прекрасно понимали, что Экспансия зашла в тупик. Слишком много нужно ресурсов, и чем дальше — тем больше. Выгоды уже не окупали вложений. Что-то нужно было менять. Орден предлагал решение. Ну а потом… Обязательно минимум одна Высшая в роду. Всегда. Мы очень сильный и профессиональный род. Правда, в основном шли во флот… Это я одна такая — решила пойти в дальнюю разведку, на остриё Экспансии. Оказалось — не зря. Здесь моё место… Киса? Расскажешь ему про свой род? Род его возлюбленной?

— Мы в основном производственники, — пожала плечами юная О`Стирх. — Очень хорошие, с историей, уходящей ещё в те времена, когда не было Ордена. Воевали с Орденом, но потом нам объяснили… Никто тогда не знал, что позиция Ордена основана на чётких социологических и экономических расчётах. Никто даже не предполагал, что можно настолько глубоко считать и так далеко планировать. Нам объяснили, что задохнётся не только Экспансия, задохнётся экономика, начнётся крах, начнётся война между Ядром миров и колониями. Мы приняли сторону Ордена. С тех пор наши производственные возможности и компетенции только расширяются.

— Иногда в роду случались такие же ненормальные, как моя мать, кому не сиделось на месте, кого звал космос. Флот и валькирии, но редко там достигали таких выдающихся кондиций. Она слишком любила боевых сестёр — это заставляло её совершенствоваться. И так же сильно, как любила своих, ненавидела внешников. Яркой, лютой, бескомпромиссной ненавистью. Когда матери пытались рассказывать про внешников, как об отколовшихся, заблудших душах, она смеялась. Говорила, чтобы заблудиться, нужно оказаться в новой для себя среде, а внешники в этой своей среде с детства, они не блуждают, они просто так живут. По-скотски. Им нужно в корне менять менталитет, в ряде поколений, то есть делать из них уже других людей. А что это значит? А это значит, что все активные и взрослые особи не нужны Республике. Помню, такие рассуждения вызывали у некоторых доброхотов шок. И ведь ничего не скажешь против, не обвинишь во лжи — она этих внешников сама «щупала», как она выражалась.

Киса замолчала. Она смотрела сквозь меня и была сейчас далеко. Её сознание упорно не желало отпускать Память о матери, и в этом мы с ней были близки по-настоящему. В душе шевельнулось невольное сочувствие, особенно сильное из-за моего собственного чувства вины. Не уберёг Валери, и теперь её дочь осталась без матери. Вряд ли Высшая была хорошей матерью, скорее, она куда больше времени проводила со своими кошками, мужчинами и… Экспансией. Но само осознание, что где-то есть человек, которому ты не безразличен, который всегда придёт на помощь, потому что у вас одна кровь на двоих… Это ощущение ни с чем не сравнится. По крайней мере, я так считаю. Наивно, наверное. У меня ведь не было реального опыта родственной привязанности, и моё понимание этого предмета отдавало наивностью. Плевать! Грусть девочки расплескалась по каюте, грозя перекинуться на остальных участников этой беседы, и даже Диана, похоже, пожалела, что затеяла этот разговор.

Милена в моих руках неуютно заворочалась, повернула голову. Наши глаза встретились. Валькирия понятливо повела подбородком в сторону юной снежки. Диана, поймав мой взгляд, кивнула. Похоже, мне предстояло выступить в роли успокоительного для Кисы. Надеюсь, они меня не отправят к ней в постель, это будет уже явным перебором.

Я не стал артачиться, ссадил валькирию на кресло и, получив напутственный поцелуй, полный потаённой нежности, отправился к рыжей. Сел перед девочкой на колени, заглянул в такие грустные и такие бездонные глаза… И невольно задохнулся от нахлынувших эмоций: Киса сейчас была поразительно похожа на свою мать, когда мы вот так же… откровенно и доверительно что-то обсуждали… или просто сидели, упиваясь близостью друг друга…

— Скучаешь по ней?..

— Да, — тихо ответила юная О`Стирх. — Мама, конечно, мало со мной бывала… Она вообще редко бывала в Центральных мирах… Да даже когда и прилетала — не всегда могла выкроить время… Но она старалась. Когда представлялась возможность, обязательно звонила. Иногда мы встречались и подолгу беседовали… Эти разговоры мне многое дали. Она была опытной, сильной, целеустремлённой. Через многое прошла. С ней можно было посоветоваться, и ей я… доверяла, как себе. Она ведь мать!

— Давай договоримся, девочка. Я понимаю, тебе сложно воспринимать меня всерьёз… Не перебивай, так и есть! Но и мне опыта не занимать. Если хочешь, можем попробовать заменить друг другу Валери. На моей планете и отец, и мать в равной мере участвуют в воспитании детей. Не всегда конечно, всё же дети биологически ближе матери, но отцу ничто не мешает взять на себя часть заботы о них.

— Леон… мне сложно воспринимать тебя, как члена семьи… — Киса выглядела ошарашенной. Она, похоже, никогда не смотрела на проблему с подобной стороны. — Я тебя первый раз увидела на Дне Памяти. Биологически мы с тобой никак не связаны.

— Но что-то же тебя толкнуло отправиться со мной? Мы с Валери были самыми близкими людьми. Всё, что связано с ней — касается меня. Если она была тебе по-настоящему близка, мы найдём общий язык.

— Да я не против… Только я на тебя смотрю, как на мужчину, а не родственника матери. Даже те мужчины, что жили в её поместье, у меня больше отклика вызывали.

Бездонные глаза Кисы подёрнулись лёгким флёром влечения, она облизнула коралловые губки, и даже немного подалась вперёд. Я понял, что ещё немного, и эффект, определённо, будет, вот только совсем не тот, на который рассчитывал. Пришлось подниматься с колен.

— Ладно, кошка. Я хотя бы попробовал. Не скажу, что получилось… но ты определённо больше не грустишь.

Присутствующие в комнате женщины зафыркали.

— Кошак, она же республиканка! — с усмешкой изрекла Милена, вновь, как ни в чём не бывало устраиваясь у меня на коленях, едва я опустился в наше кресло. — Конечно, она тебя воспринимает… не может не воспринимать… поэтому и попёрлась в эту кругосветку… Как мужика она тебя воспринимает! Течёт небось вся. А, Киса? Хочешь, чтобы тебя Кошак трахнул? Настоящий, прошедший посвящение в валькирии кот, легенда дальней разведки, да ещё и тот, кто твоей матери мозги на место вправил? Как можно такого не хотеть? А?!

— Иди ты, валькирия! — сквозь зубы процедила рыжая. От её грусти не осталось и следа, вместо этого в глазах девчонки клокотала подлинная ярость. — Даже мне понятно, что на сексе жизнь не заканчивается!

— Зато с него начинается! — хмыкнула Милена.

Эмоциональная отповедь юной О`Стирх не произвела на опытную десантницу никакого впечатления. Она привыкла к выходкам молодых дурёх, не в пример более опасных, чем это чудо в перьях. И к смерти вокруг привыкла. Её было не напугать, не пробить. Здесь и сейчас она была в своём праве, и именно она имела все основания, чтобы ставить на место случайную попутчицу. До снежки это быстро дошло, и она отвернулась. Киса была умной девочкой, Валери вырастила хорошую дочь.

— Ладно, пигалица, не дуйся. Ну такая я, совершенно без царя в голове: что думаю, то и говорю.

— Так, девочки и мальчики, — Диана посчитала момент подходящим, чтобы вмешаться. — Вижу, пора нам отправляться к третьей жемчужине Ожерелья. Раз сегодня твоя очередь, Старшая, делить постель с нашим Кошаком, я сама подежурю в корабельном сердце. А юная О`Стирх составит мне компанию. Надеюсь, девочка, ты не будешь отрицать, что уж у меня-то точно достаточно опыта, чтобы вправлять тебе мозги вместо матери?..

Женщины расположились в управляющих коконах корабельного сердца. Две республиканки — одна прошедшая через все возможные жизненные испытания, и вторая — молодая, неопытная, но горячая и тянущаяся к опыту и знаниям. Несколько минут в помещении правила бал звенящая тишина, нарушаемая лишь шорохом звукового сопровождения общения пилота с искином, но вот Верховная закончила с переключением на себя управления. Теперь ей было достаточно отрядить на управление кораблём пару потоков сознания, сосредоточившись на куда менее интеллектуальной, но куда более важной теме — теме человеческих взаимоотношений.

— Если хочешь выпить — я мешать не буду. Возьми через систему подачи и располагайся. Как будешь готова, начнём разговор.

Кису не пришлось уговаривать. Её кокон раскрылся, принимая вид обычного кресла — с откинутыми в стороны широкими подлокотниками, по размеру могущими поспорить с иным журнальным столиком. Рыжая снежка тут же развернула бурную деятельность. Запросила систему подачи вино и бокалы, сноровисто откупорила бутыль, и только когда опрокинула в себя первый бокал, смогла, наконец, откинуться на спинку кресла и немного расслабиться. Во все стороны разметались её рыжие пряди. Они оказались буквально везде — и за креслом, и на подлокотниках, и даже частично на полу, у ног юной республиканки. О`Стирх же только усугубила ситуацию с волосами, когда поджала под себя ноги. Теперь её укутывал плотный рыжий кокон, шевелящий в такт движениям республиканки.

Солнечно-рыжее человеческое и отблескивающее червлёным серебром искусственное — со стороны казалось, будто холодный металл кокона нагрелся, ожил, и породил милую миниатюрную девчушку. Дюймовочка в распустившемся цветке — ни дать ни взять. Хотя роскошное тельце снежки сложно было назвать миниатюрным. Всё было при ней — и высокая грудь, с торчащими сквозь ткань матово-белого комбинезона острыми сосочками, и широкие бёдра, и всё это в обрамлении развитой мускулатуры, пусть не такой рельефной, как у мужчин, но тоже весьма и весьма заметной. Не стоит забывать и про ярко выраженную женственность, помноженную на подвижность натуры и пламенеющий нрав ветви Синергии. Но при всех своих очевидных достоинствах, спортивная фигурка всё же проигрывала масштабом обширному креслу, так что девочка на контрасте казалась миниатюрной.

Пригубив новый бокал янтарного вина, Киса посмотрела на старшую республиканку. Та сидела глубоко в коконе, так что оценить её женственность не представлялось возможным. Зато была очевидна её поразительная работоспособность, а ещё угольно-чёрная форма нет-нет, да пробивалась сквозь защитные гелевые фрагменты противоперегрузочной системы. Диана не собиралась позволять себе лишнего, сейчас на ней был весь корабль, от неё зависели все находящиеся на борту жизни, в том числе жизнь рыжей дюймовочки напротив.

— Спрашивай, — спокойно изрекла разведчица.

— Я привыкла быть честной с самой собой, Верховная. Милена, конечно, совершенно безбашенная, но её откровенность мудрая. Она права. Дело не в андроидах. Я вся… теку. Я его хочу. Скажи, он правда уничтожил тот линкор? Ему действительно не помогал наш фрегат дальней разведки? Вот прям взял, и… в пыль? Разве мечницы на такое способны?

— Так, девочка, успокойся. Столько вопросов… Да, он это сделал сам. Мои девочки его еле откачали потом, мечница над ним просидела несколько суток, спасая энергетические каналы. Но ты ведь не об этом хотела спросить?..

— Ты права, — губы снежки сжались в тонкую нить, она даже зубами заскрежетала от избытка эмоций. — Если б не твой запрет, я бы его уже трахнула. Б…дь! Как девчонка теку! Он меня за ручки держит, а мне хочется его подмять под себя и оседлать! И чтобы орал и просил ещё! До такого бы состояния довела, чтобы он вообще не понимал, кто на нём — я или моя мать! Сколько мне ещё терпеть, Ди?! Я уже на грани! Вон, даже у Милены от него крыша едет — видно, вообще бы с него не слезала, будь её воля! Но она хотя бы иногда может утолить свой голод!

— Как тебя пробрало, девочка! Впрочем… я не удивляюсь. От него у многих крышу рвёт. Ты лучше вот о чём подумай. Если бы сразу под себя его подгребла, он бы не смог разделить тебя и Ри. Да ты и сама это отлично понимаешь. Пока трахались, он бы думал, что с Валери, а как разлепились бы… Сама мысль продолжишь, или помочь?

— Он понял бы, что я — не мама, — выдавила республиканка, отворачиваясь. От обилия эмоций она закусила губу, и на ней проступила капелька крови.

— А это, девочка — прямая дорога к срыву. Ты своей игрой только потакала бы его безумию, постоянно освежала память… Не перебивай! Зато теперь он смог переключиться на других женщин. Валери всё больше отходит в его сознании на второй план, уходит в глубины памяти. Остаётся только лёгкая грусть. Он начинает жить настоящим. Даже наш искин, вроде бы напоминая ему о Ри, на самом деле показывает, что он всего лишь её голограмма. Леон уже замечает мелкие отличия искусственной эмоциональной матрицы от прототипа. Валери специально заложила эти «проколы», чтобы не плодить ненужных иллюзий.

— Когда я смогу его взять? — взгляд зелёных глаз вновь был полон решимости. Капелька крови из прокушенной губы стекала по подбородку, и девочка её даже не замечала.

— А зачем он тебе? — в голосе Дианы проскользнула усмешка.

— То есть как: зачем? — опять губы сжимаются в нитку, но в глазах на секунду появляется растерянность. — Я его хочу!

— Потому что он единственный мужчина у тебя под боком?..

— Нет, конечно! Потому что… Он лучший!

— Глянь, как ты заговорила! «Лучший!» А не ты ли мне тут кричала, что все мужики созданы только республиканок ублажать?.. В чём лучший? В ублажении?

— Нет… Не знаю! Я же его не пробовала!

— Но уже хочешь. Почему?

— Ладно, ладно, Верховная! Не считай меня такой дурой! Я поняла свою ошибку. За мужчину действительно можно испытывать гордость, если он что-то из себя представляет.

— Но ты бы его всё равно забрала в поместье…

— Естественно! Скакала бы каждую ночь… и день…

— Тогда чем бы гордилась?

— Тем, что он…

— Ты думаешь, почему мы с твоей матерью на него запали?

— Он был лучшим.

— Лучшим любовником?

— Да! — запальчиво выкрикнула рыжая, сжимая кулачки.

— Плохо же ты смотрела Память Валери! Она вообще с ним на Земле не спала. Даже не пробовала. Только пара поцелуев. А у меня и сравнивать не с чем было. Не было республиканцев под боком. Вообще. Я там одна была из Республики.

— Это я уже поняла. У него были выдающиеся кондиции и компетенции. Он навалял матери в Сфере. А тебя он устраивал в качестве любовника. Это было, признайся!

— Было. Но на любовнике ты зря зацикливаешься. Да, возможно, лучше большинства. Его достоинство, как любовника, в инициативности. В собственной воле. В способности ставить на место свою женщину, когда она не права. Тебе всё это важно в поместье?

— Вряд ли…

— Но ты бы его утащила туда. Как мама тех котов. Почему она потеряла к ним интерес? Почему променяла на Леона?

— Полюбила?

— А их, получается, не любила?

— Не знаю! Что ты от меня хочешь?

— Хочу, чтобы ты включила мозги. Смотри сюда. Девочка цепляется за мальчика не потому, что он отличный любовник. Он чем-то выделяется из её окружения, что для неё важно. И только потом она его берёт, и если нужно — сама делает таким любовником, какой нужен ей. А потом малолетняя дурочка, как ты сейчас, тащит его к себе в поместье и запирает там, словно неразумную игрушку. Проходит время, и то, чем он выделялся из окружающих, нивелируется. Он ей больше не интересен. Почему?

— Потому что она забрала его к себе в поместье. Не дала ему развиваться дальше. Не дала наращивать кондиции и компетенции. Я поняла, Ди. Не дура. Ей становится нечем гордиться в своём мужчине.

— Что и требовалось доказать, девочка! Ты сейчас на своей шкуре осознала, что неправа в исходном целеположении. Я тебе больше скажу. Он тебе не нужен.

— Бред! Я его хочу…

— Ну трахнешь. Раз. Другой. А дальше?

— Двух раз мне мало, — хищно ухмыльнулась рыжая.

— Я утрирую. Валери видела в нём боевого брата. Он отлично её дополнял. Она — интеллект, он — её оружие. Причём оружие, способное выполнять то, что ей самой не под силу. И не только как мечник, но и как военный разведчик, тактический агент влияния. Ну и, конечно, её личный боевой резерв, превышающий по потенциалу десяток стай. Твоя мама была очень умной и дальновидной женщиной. Даже её ограниченность интересами собственной фракции не мешала ей раскрывать весь его потенциал и встраивать его в собственные наработки. Вопрос: зачем он тебе? И другой, связанный вопрос: зачем ему ты? Вы не подходите друг другу на перспективу. Ты не способна сейчас его усилить. Не способна прикрыть ему спину. Ему не в чем усиливать тебя.

— То есть ты мне его не отдашь? Не дашь его трахнуть?

— Ну почему же! Пожалуйста! Только чтобы он при этом чётко понимал, во-первых, что это просто игра, мимолётная связь, а, во-вторых, чтобы он видел перед собой Кису, а не Валери. Чувствуешь разницу?

— Я подумаю над твоими словами, — выдавила республиканка, отворачиваясь и опять закусывая губу.

— Не всё, что лежит бесхозным, нужно хватать, девочка. Даже если отбросить других заинтересованных в нём республиканок, на первое место мы должны ставить интересы Экспансии. И поверь: кто не ставит, того к нему близко не подпустят. Сейчас мы с Миленой, потом Тина, а потом… стая. Хорошо над этим подумай. Мы живём не для личных амбиций. Мы живём для Экспансии, и это не фигура речи такая… Если бы это было не так, он уже давно сидел бы в моём поместье. Всё, свободна. Думай, кошка.

В этот раз на границе системы нам не встретилось никаких глобальных конструкций, только девственно чистый, почти пустынный космос. Нет, система не выглядела заброшенной. Она явно была хорошо обжита, но такого столпотворения, как у Ариала, здесь не наблюдалось. И это база флота? А может потому и свободно, что тут и без глухой обороны хватает, кому встать на защиту?

В самом деле, в районе крайнего газового гиганта нашлось огромное образование, буквально фонтанирующее энергиями. Я даже без специального оборудования ощущал запредельную концентрацию там каких-то полей.

— База флота, — видя мой интерес, пояснила сидевшая у меня на коленях валькирия.

Диана тоже находилась в корабельном сердце, но не стала ничего говорить. Вместо этого девочка вывела на центральный голографический столб огромную трёхмерную картинку, со странной многомерной конструкцией, больше всего похожей на кружева, только стальные. Сама Верховная, как только голограмма развернулась во весь объём, поднялась из кокона и оказалась почти вплотную к цветастой проекции.

Я воспринял это как сигнал и поспешил занять место рядом с Ведьмой. Правда, пришлось ссадить валькирию с колен, и она не преминула выразить всю степень своего недовольства. Милена больно укусила меня за мочку уха, а пока я отвлёкся, силясь освободиться от её зубок, ещё и прошлась коготками по груди. Её напутственный взгляд был остр и сулил кары небесные. Пришлось немного задержаться. Горячий поцелуй с языком немного разрядил разлившееся в воздухе напряжение, хотя и не смог в полной мере погасить недовольство горячей республиканки.

— Это не просто база, Леон, — Диана дождалась, пока я разберусь с делами, и только тогда начала давать пояснения. — Это… ты такого нигде не увидишь. Это целый комплекс, здесь и системы подготовки личного состава, и ремонтные мощности, и воздушные доки, и пустотные стапели. Эта База здесь не одну тысячу лет стоит. Её строили, когда мои предки ещё по деревьям скакали. Стержневая База флота — гордость метиллий, их средоточие памяти. Но вместе с тем, они не любят видимость, в их природе конкретность и реальное дело. Поэтому… Я решила показать тебе одну из голограмм, которые помогают разглядеть саму суть. Смотри внимательно… сейчас!

Странные конструкции, расположенные на границе планетарного вещества, вдруг пришли в движение. Они… распахнулись! Да, больше всего происходящее походило на стремительное цветение. Над холодными узорами из металла в одно мгновение распустились лепестки гигантских цветов — оказавшихся в разы больше своего безжизненного ещё мгновение назад основания. Изображение скакнуло ближе, и я оторопел. Корабли. Лепестки огромного, сопоставимого по масштабам с самой планетой-гигантом, цветка оказались сотканы из кораблей. Множества кораблей. Нет, не так — МНОЖЕСТВА.

Я невольно хмыкнул. Почему-то возникла стойкая ассоциация с пчёлами. Или мухами. Как они стремительно поднимаются над… кхм… пусть будет цветком, чтобы никого не обидеть. Поднимаются и рассредоточиваются в геометрически стройные фигуры.

— И сколько там… кораблей?

— Сейчас немного. Как я сказала — это всего лишь демонстрационная голограмма. Реально их тут около двух-трёх сотен бортов. Но куда важней не количество, а качество. Тут не меньше десятка «Планетарных разрушителей». Понимаешь теперь, почему нет сферической оборонительной конструкции, как у Ариалы?

— Не очень. Две сотни бортов — это, конечно, сила… Но если тут производственные мощности и одна из планет-прародительниц…

— В чём-то ты прав, Леон, — с ноткой задумчивости заметила девочка, беря меня под ручку. — Корабли — лишь часть обороны. Сама База имеет развитую систему противокосмической обороны. Плюс, каждая из планет. Метиллии в этом вообще совершенно безбашенные. Они не допустят того, чтобы самый ценный для них символ Космической Экспансии когда-либо подвергся опасности быть разрушенным. Под символом я имею в виду их родную планету-прародительницу. Базу ведь можно и заново отстроить — она за эти без малого пять тысячелетий перестраивалась сотни раз. Куда важней производственные мощности у первой планеты системы.

Картинка на голограмме сменилась. Теперь перед нами, на фоне бело-жёлтого светила, проплывал небольшой аккуратный шарик планеты. Её обращённая к нам часть поблёскивала металлом. Планета ещё приблизилась, и теперь можно было различить сеть из композитных конструкций, практически скрывающих под собой шар космического тела.

— А теперь смотри внимательно, — Диана стала удалять картинку. Когда мимо нас проплыла ещё одна планета, заслоняя собой предыдущую, республиканка продолжила свои пояснения. — Что видишь?

Я покрутил трёхмерное изображение. Первая планета быстро нашлась. Несмотря на собственное движение и движение второй планеты, укутанный в металл шарик не спешил обгонять свою более удалённую от солнца товарку. Планеты плыли в космической бесконечности, горячая белая звезда за ними полыхала солнечным веществом, а они…

— Ди, они же вращаются синхронно! Разве такое возможно? Гравитация…

— Компенсаторы. Тут используется не меньше энергии, чем для сферической защиты Ариала. Первая планета всегда находится под прикрытием второй планеты. Стоит ли пояснять, что системы космической обороны второй планеты — это один из эшелонов обороны производственного комплекса? Метиллии повёрнуты на безопасности. Они готовы и на большие траты. Только Совет их немного сдерживает, а то бы они вообще тут всё закапсулировали… Метиллии, кстати, могут это сделать, если почувствуют угрозу. Локальные свёртыватели пространства способны не только создавать непреодолимую границу, они способны и уничтожать всё, что попало на границу зоны капсулирования. Вторая планета хранит в себе массу неприятных сюрпризов для вероятного противника.

— Это и есть Метиллия?

— Нет. Как ни странно, Метиллия — третья планета. Как и Земля. Только условия там несколько отличаются, всё же звезда имеет совсем другую массу и светимость, нежели Солнце.

Метиллии, в самом деле, оказались повёрнутыми на системах безопасности. Нас не то что к планете — дальше крайнего газового гиганта не пустили. На противоположной от Базы флота стороне нашлась ещё одна группа космических конструкций, на этот раз гражданского назначения. Здесь мы оставили яхту и пересели на грузопассажирскую платформу. Метиллии предпочитали, чтобы по их системе перемещались исключительно проверенные транспортные средства. Что ж, сурово и рассудочно — как и всё, связанное с этой странной ветвью цивилизации Республики. Впрочем, лично я не был в обиде, да и девочки не выглядели оскорблёнными. Привыкли. Это была часть их собственного дома, очень и очень самобытная часть, так что происходящее они воспринимали как само собой разумеющееся.

— Ди, скажи, почему здесь и на Ариале разные системы обороны? Ведь они даже на разных принципах основаны!

— Леон, спроси чего полегче, — хмыкнула Ведьма. — Защитные системы разрабатывали в комплексе. Для Ариала — одна группа республиканок, для Метиллии — другая. Система Метиллии в подобном виде поддерживается уже не одно тысячелетие, постоянно дополняясь новыми защитными кластерами — как те же свёртыватели пространства, изобретённые сравнительно недавно. Ариалу защитную систему стали создавать сразу после Эпохальной Революции, как показатель достижений терраформинга, как символ покорённого космоса. Обе системы эффективны, а то, что они разные — а почему они должны быть одинаковыми? Республиканки вообще очень творческий народ, и наши мальчики тут не исключение. Как ты мог понять по Синергии, они тогда доминировали, и именно они стояли у истоков защитных систем.

Наше внутрисистемное путешествие завершилось на станции, откуда уже к планете уходили орбитальные лифты. Я думал, мы проследуем к одному из таких лифтовых комплексов, но вместо этого наша небольшая компания оказалась в обширном зале, с грандиознейшим обзорным экраном во всю стену. Или это был не экран, а голограмма? В любом случае, она была реально огромной. Если сравнивать с земными постройками, размером не уступила бы футбольному полю, только поставленному на попа.

Экран открывал взору третью планету системы во всей её красе. Метиллия разительно отличалась не только от Земли, но и от двух других своих товарок по прародительству. Фиолетовый- у снежек, розовый — у ариал, у метиллий же цвет мира был чёрным. Хотя, если быть до конца точным, атмосфера открывшегося нам шарика отсвечивала антрацитом, чёрным с блеском. Как планета может иметь чёрный оттенок в атмосфере? Хотелось бы мне это знать!

Держащие меня под руки девочки позволили вдоволь налюбоваться открывавшимся видом, и только потом я обратил внимание на окружающее пространство самого обширного помещения. Обилие всевозможных креслиц, включая распространённую в Республике силовую мебель, однозначно указывало на чисто созерцательное назначение зала. Любой желающий мог здесь расположиться, и сколь угодно долго любоваться гордостью ветви метиллиев — их планетой-прародительницей.

К слову, желающих было немного. То ли мы прибыли в такое время, то ли все республиканки с малых лет видели это диво, и оно не вызывало у них никаких эмоций. Несколько групп молодёжи тихо переговаривались, расположившись по углам зала, на мебельных группах. Ещё несколько человек сидели или стояли поодиночке, а у самого экрана я вообще заметил лишь одну метиллию с волосами цвета мела… Стоп. Тина!

Спутницы заметили мой порыв и почему-то молчаливо его поддержали: удерживающие меня до того под ручку ладони разжались, отпуская из своих стальных объятий на оперативный простор. Я мазнул взглядом по Милене, потом по Диане. Первая изобразила понимающую ухмылку, вторая — подарила благосклонный взгляд. Хотя… если уж безумно влюблённая Валери подкладывала меня под эту метиллию, чего ожидать от остальных?!

Я постарался подойти к девочке как можно незаметнее. Глупо, наверное, учитывая её прозвище. Как можно подкрасться незамеченным к Смерти? Это впору ей подкрадываться… и бить. Подойдя со спины, я сграбастал девчонку в объятия. Пользуясь преимуществом в росте, пропустил руки по её плечам, груди, завершив победное шествие ладоней на плоском мускулистом животе. Надавил, прижимая к себе.

Сказать, что Тина напряглась — ничего не сказать. Мне на секунду показалось, она сейчас бросится убивать. Но нет, Смерть лишь запрокинула голову и заглянула мне в лицо, после чего вернулась к молчаливому созерцанию символа своей ветви.

— Леон, если бы это был кто-то другой, для него бы всё закончилось плачевно. Так с республиканками не обращаются. Сначала спросить, получить согласие, и только потом — обнимать. Особенно — вот так.

— Слишком скучно. А как же игра? Неожиданность? Драйв?

— Тебя в стае за такое…

— Плевать! Хочешь подрать — так и скажи. Нечего стаей пугать. Когти чешутся, кошка? Рви, мне всё равно. Были бы они у меня — мы бы с тобой вообще сейчас не разговаривали.

Девочка в моих руках вздрогнула. Полная неэмоциональность тона била контрастом с экспрессией самих слов, что нашло отклик в её душе, резануло по живому эту безэмоциональную… Смерть. Я с удовлетворением отметил, как по её телу пробежала дрожь предвкушения.

— Что, поиграем, кошка? Ты ведь будешь меня драть по-настоящему? — я сам не заметил, как в моём голосе прорезались предвкушающие нотки, словно отзеркаливающие её собственное состояние.

— Ты… Не знаешь… С чем пытаешься играть… — выдавила из себя валькирия, из последних сил сдерживаясь, чтобы не выпустить когти. Я прямо физически ощущал повисшее в воздухе напряжение.

— Напротив, с тобой будет проще получить коготь в сердце, чем убиться моим фламбером. Он без режущей кромки. Да и пелену ещё нужно удержать. А ты сможешь ударить неожиданно. Сможешь же? — опять это предвкушение в голосе.

— Ты… Чем они с тобой занимались?! Почему ты… опять?.. — девочка провернулась в моих объятиях и замерла, вглядываясь в глаза. Видно, она что-то в них прочла, потому что буквально прорычала. — Ты не сможешь меня спровоцировать!

— Посмотрим, кошка, — хмыкнул я.

Беловолосая вырвалась из моих объятий и бешеными глазами уставилась на моих сопровождающих. Я думал, она сейчас пойдёт убивать, но метиллия каким-то нечеловеческим волевым усилием взяла себя в руки. Тихим, бесцветным голосом обратилась к республиканкам за моей спиной.

— Почему, сёстры?.. Зачем он нарывается?..

Диана вместо ответа сразу пошла в наступление. Ей было плевать на угрожающий тон Высшей.

— А ты чего хотела? Чтобы он за неделю оклемался? Ты сюда зачем прилетела? А? — и уже спокойно закончила. — Держи себя в руках, Высшая.

— Эй, Тина, а чем мы тут будем заниматься? С кем тут принято трахаться? — непосредственность Кисы вмиг разрядила обстановку. Старшие республиканки уставились на неё с одинаковым выражением недоумения во взгляде.

— Ты разве не была на Метиллии? Вроде бы всех в воспиталище возят по планетам-прародительницам… — Тина выглядела озадаченной.

— Так я же тогда совсем ещё шмакодявкой была. Даже не представляла, что на Синергии и Ариале есть такие потрясающие экспозиции! Нас маленьких почему-то по андроидам не водили. Знала бы — давно приехала!

Первой услышанное осознала Милена. Её заливистый смех разнёсся над обзорным залом, подобно звону серебряных колокольчиков. Она не удержалась, скрючилась, держась руками за живот. Потом принялась вытирать выступившие на глазах слёзы.

— В воспиталище… по андроидам… не водили… — сквозь смех выдавила брюнетка, и вновь согнулась пополам[3].

— Вообще-то в воспиталище учатся не для того, чтобы по андроидам ходить, — куда спокойнее обрубила Тина. — Только зачем тебе андроиды? Разве Кошак тебя не удовлетворяет?

Последнее заявление Высшей стало для Милены последней каплей. Она не удержалась, и от хохота аж на корточки присела. При этом девочка забавно обняла себя руками за плечи, да ещё и волосами её сверху присыпало капитально. И вот из этого-то комка волос продолжали нестись хрюкающие звуки совсем уже истерического смеха. Пришлось подойти к брюнетистой оторве и рывком поставить её на ноги. Взгляд глаза в глаза, и вот уже я отбрасываю с её лица непослушную прядь волос и приникаю к приоткрытым в немом удивлении устам глубоким поцелуем. Милене тут же полегчало. Она обмякла и повисла у меня на плечах, с жадностью отвечая на неожиданную ласку. Очень быстро на смену мягкости пришла напористая решимость, сексуальность била из девочки ключом, и когда мы разорвали поцелуй, она уже забыла про свою недавнюю вспышку весёлости. Высвободившись из моих объятий, Милена подошла к Кисе. Её закованная в чёрную плотную форменную ткань рука легла девочке на плечо.

— Тина, наш Кошак воспылал отеческими чувствами. Догадайся к кому? Так что нет, юная О`Стирх вынуждена обходиться андроидами.

— Так зачем он тогда на мои когти лезет?

— А ты не провоцируй. Мальчику уже лучше, мы тут его, понимаешь, нашей лаской и заботой окружили, а тут ты такая резкая возникаешь. Он же себя беречь Тёмной Матери не клялся, не нарываться на твои или мои когти не обещал. Забавно будет, если ты его вытащишь, а потом когтями до смерти задерёшь.

— Ладно, с когтями разобрались. Но Леон, я не понимаю, — обратилась теперь уже ко мне беловолосая. — О`Стирх биологически никакого отношения к тебе не имеет. Да, она похожа на Валери. Но это должно быть для тебя стимулом к более близкому с ней знакомству, а не тому извращению, которое ты почему-то считаешь нормой.

— Я подумаю над твоими словами, — выдавил из себя, несколько обескураженный отповедью Высшей.

— Вижу, Тина настроена предельно серьёзно. Значит, можно смело оставлять тебя на её попечение, — Диана словно специально дождалась, пока меня выбьет из колеи, чтобы огорошить ещё больше.

— Не понял. Ты что, улетаешь?

— Леон, ты даже не представляешь, чего мне стоило выгрызть у Экспансии хотя бы эту неделю личного времени, — тяжело вздохнула разведчица.

Я был бы не я, если бы не ответил на подобное действием. Подошёл к выжидающе смотрящей на меня девочке и крепко прижал её к себе. Она ответила исполненным доверчивости взглядом, вся подавшись мне навстречу. Недавняя близость с Тиной, а потом и Миленой, разбередили во мне клубок влечения, которое изголодавшимся драконом зашевелилось в душе. Не удержавшись, зарылся в чёрную бархатистую копну её волос, столь удачно разметавшихся по плечу, потёрся щекой о сильную, чуть напрягшуюся шейку. Она же в ответ… потёрлась бёдрами о низ моего живота. Намекала, что не против?..

— Леон, я надеюсь, что по-прежнему могу доверять тебе.

— Можешь, конечно, — голос скрипел, как несмазанная телега от переполняющего тело возбуждения.

— Поэтому надеюсь, твои слова Тине про когти — просто фигура речи, показатель готовности идти до конца, а не проявление твоих суицидальных наклонностей. Так ведь?

— С тобой и Миленой мне стало легче, — пришлось брать себя в руки и включать голову. — Даже когда накатывает тоска, вы не даёте ей одержать верх. Появились некоторые отголоски чувств — теплота, когда ты рассказываешь про дочь, нежность, когда мы вместе, интерес к совместному общению, интерес к истории Республики. До того была лишь выжженная пустыня, ярость и тоска, а из позитива — лишь возбуждение.

— Возбуждение, говоришь… — странно, но в голосе этой серьёзной во всех отношениях женщины прорезался игривый оттенок. — Меня уже ждёт челнок…

— Я тебя провожу. А в челноке мы попрощаемся по-настоящему.

Диана не стала возражать. Более того, по её горящим предвкушением глазам было понятно, что она обеими руками за такое прощание. Остальные всё поняли правильно. Тина заявила, что подождёт нас в обзорном зале, мол, она готова любоваться на свою исконную родину часами. Милена в категоричной форме отказалась оставлять меня одного, так что на обратном пути мне предстояло возвращаться в её обществе. Ну а Кису никто не спрашивал, она просто осталась дожидаться нас в зале — девочке суждено было составить компанию валькирии по прозвищу Смерть в её деле созерцания. Только созерцалось ей не очень, рыжая то и дело озиралась по сторонам, выискивая, как бы развлечься.

До челнока шли, держась за руки. Пару раз останавливались, чтобы выплеснуть накопившиеся чувства в страстном поцелуе. Милена нам не мешала, она шла чуть позади, с интересом наблюдая наши игры. Для неё, в отличие от нас, было кристально ясно, что мы просто пытаемся отсрочить минуту расставания. В последний раз задержались уже возле челнока, только-только побывавшего в открытом космосе и до сих пор дышащего ионизирующими полями. Почему-то близость этих полей давала мне дополнительное ощущение уюта. Постояли, глядя друг другу в глаза, сжимая ладони друг друга. Потом я начал покрывать поцелуями тыльную сторону её ладошки, приблизив её к самому лицу, и это стало последней каплей.

Мы, уже плохо понимая, что происходит, ввалились в челнок, где я резко прижал Диану к себе, подхватил её под бёдра. Девочка в ответ потянула меня на себя, и мы рухнули в противоперегрузочное кресло. Это распалило нас ещё более. Со звериным рычанием мы срывали друг с друга комбинезоны, стараясь добраться до вожделенного тела партнёра. Поцелуи, укусы, жаркие объятья, и венец всему — стон от слияния страждущих ласки тел.

Сегодня я был сверху, однако девочка так распалилась, что невольно подмахивала бёдрами снизу, требуя всё новых и новых ощущений. Мы сгорали в огне нереальной, не нуждающейся ни в каких заменителях или стимуляторах страсти. Казалось, нас просто невозможно оторвать друг от друга, мы намертво прикипели друг к другу, словно наши бушующие гормоны выступили эдаким аналогом пустотной сварки. Я сверху? Плевать! Моя гордая республиканка, одна из влиятельнейших Высших, не хотела терять ни доли секунды на смену этой декорации удовольствия. Зачем? Какой в этом смысл? Все республиканские закидоны вмиг обесценились, сметённые реальными, а не мнимыми ценностями. Ей нужен был я, мне нужна была она — и для нас важны были лишь такие простые и понятные движения, а кто и как их дарит партнёру, терялось в огненной дымке рвущейся наружу страсти.

Так длилось целую вечность, наполненную счастьем нашей близости. Но в какой-то момент республиканка всё же победила в Диане обычную женщину. Ведьма вывернулась, подминая меня под себя, сжимая коленями мои бёдра, заставляя уже меня откинуться на спинку кресла, в котором мы предавались любви. От накатившего на дочь Республики облегчения она вся вздрогнула, словно сбросила с себя тяжкую ношу неправильности. Да, скорость движений просела, но девочку это волновало слабо. Теперь уже она готова была жертвовать остротой ощущений, чтобы оставить в памяти именно такие последние минуты нашей близости. Ей хотелось запомнить себя хозяйкой положения. Не удовольствие сейчас было первично, но голая психология. Плевать! Если моей девочке это нужно — пусть возьмёт всё от нашей близости. Женщина не должна уйти неудовлетворённой, даже если ради этого придётся пожертвовать крупицей мужского самолюбия. А уж за ту поддержку, что она мне дала, легко можно заплатить жизнью — что в таком свете какая-то иллюзорная гордыня?

Когда всё завершилось, мы несколько минут блаженно молчали. Я гладил её волосы, гибкую, чуть напряжённую спинку. Девочка впилась руками в мои плечи — остро, колюче, словно желала добраться до костей. Её личико упорно тёрлось о мою грудь, касаясь её то щекой, то губами, а то и вовсе упираясь курносым носиком. Её упругая от сбившихся волос макушка упиралась мне в подбородок. Было до одури приятно ощущать заполошное шевеление у себя на груди, словно там устраивалась мягкая и пушистая кошка. Ни о чём не хотелось думать. Хотелось так сидеть, отрешившись от реальности, растворившись друг в друге. Диана не выдержала первой.

— Леон, мне правда пора. Не хочется — вот совсем, но нужно возвращаться. Это мой крест, мой долг. Но… я буду следить за твоим прогрессом.

— Только следить? Ди, мы договорились. Хочу увидеть дочь в воспиталище. И с тобой давай иногда общаться по связи.

— Леон, поверь, тебе будет с кем спать. А уж когда в стае окажешься… Вмиг станет не до меня.

— Ди, не говори ерунды. Ты прям как нереспубликанка. Наоборот, должна верить в свою исключительность, в свою абсолютную власть над мужчиной.

— Уел! С тобой я слишком размягчаюсь. Превращаюсь в пластилин, из которого ты можешь лепить всё что угодно.

— Так уж прямо и всё?

— Ладно, ладно, не всё! Но многое!

Мы немного пофыркали, обменялись ещё парой глупых замечаний, после чего, скрепив наши договорённости крепким поцелуем, расстались. Но долго скучать мне не пришлось, снаружи уже поджидала Милена. Девочка была возбуждена, её глазки горели, да что там — она даже на месте притопывала от нетерпения, словно породистая кобылица какая! А уж когда я появился из люка… Чертовка просто запрыгнула на меня и принялась с остервенением целовать лицо, шею, плечи, а потом жадно впилась в губы. Пришлось теперь уже её опрокидывать на ближайшую ровную поверхность, которой по стечению обстоятельств оказалась обшивка катера Дианы. Почувствовав спиной вожделенную опору, валькирия окончательно обезумела. Она буквально силой заставила войти в неё, ну а дальше меня самого покинули остатки здравого смысла.

Нашему безумию особый флёр придавало то, что трахались мы на корпусе летательного аппарата другой моей любовницы. И ни у кого подобное не вызывало разрыва шаблона, не порождало истерик или разрывов, напротив — придавало особую остроту отношениям! Воистину, подобное только в Республике возможно!

До пилота челнока быстро дошло, что мы тут обосновались всерьёз и надолго, и никуда уходить не собираемся. Видимо, ласточка не первый раз уже подвергалась «атаке» безбашенных валькирий. Поэтому девочка лично вылезла из аппарата, демонстрируя окружающим всю степень своего недовольства, но когда она попыталась нас вразумить, Милена выпустила боевые импланты. Росчерк смертоносной стали перед личиком молоденькой ариалы заставил её в растерянности отшатнуться. Мне опять пришлось брать ситуацию в свои руки, и я, превозмогая напор своей боевой подруги, обратился к ошарашенной ласточке.

— Всё нормально, девочка. Просто не обращай на нас внимания, стартуй.

— Что? — глаза республиканки стали по пять копеек. — Ты вообще нормальный, кот?! Жить надоело?

— Я мечник. Мне плевать. Не оттащу, так пеленой прикрою, — фыркнул в ответ, срываясь на очередной стон удовольствия.

Ласточка только головой покачала, но послушалась, и пока я безуспешно пытался отлепить беснующуюся подо мной валькирию от обшивки, аппарат начал отрываться от пола. Гравитационная тяга позволяла ему делать это максимально мягко, так что даже женщина в моих объятьях лишь недовольно заворочалась, ощущая уплывающую из-под неё опору. Я не преминул этим воспользоваться, чтобы перевести тело любовницы в вертикальное положение. Так и тащил её до самой стены ангара. Почему-то вспомнилась мельком обронённая фраза Ди, что, мол, среди кошек мне станет резко не до неё. Что-то в этом определённо было… Если они все такие безбашенные, как эта брюнетка… Впору думать только о том, как бы вытащить очередную свою кошку из какого-нибудь укромного, но смертельно опасного уголочка. Блин, будто натуральные кошки! Лезут, куда ни попадя…

Но безумие Милены вскоре схлынуло, девочка взяла себя в руки. Бросила на меня изучающий, с нотками благодарности, взгляд, и мы, взявшись за руки, отправились прочь из ангара. Кошка даже объясняться не стала! С другой стороны… Девочка ждала меня у катера Ди больше часа. Естественно, прекрасно понимала, чем мы там занимаемся. Ещё и накрутила себя — недостатком воображения кошка явно не страдала. В общем, распалилась капитально. Естественно, захотела получить компенсацию за ожидание. Когда до меня всё это дошло, я спешно принялся выискивать в коридоре станции подходящую нишу. Срочно нужно было выразить ей свою благодарность, теперь уже вполне осознанную — чем я и занялся в ближайшем закутке. Милена настолько прониклась, что даже на доминировании настаивать не стала. На а потом мы опять шли, взявшись за руки, то и дело поглядывая друг на друга эдаким оценивающим взглядом: чего бы ещё такого учудить?

Наши совместные приключения заняли добрых пару часов, и я невольно ожидал от Смерти какой-нибудь неприятной выволочки. Против ожидания, Тина не била копытом землю, не ругалась и вообще хранила поразительное для валькирии хладнокровие. Она даже от комментариев воздержалась! Просто взяла меня под руку и степенно повела прочь из зала. Милена пристроилась с другой стороны. Ну а Киса… Киса опять принялась с любопытством зыркать вокруг. Хотя ничего особо интересного на горизонте вроде бы не просматривалось…

Метиллия: колыбель космонавтики

Мы миновали очередную досмотровую зону, со ставшими уже привычными серебристыми линиями на полу. Линии обозначали зону приложения сканирующих полей. Прошли мимо пары республиканок, выполнявших роль последнего рубежа досмотра. Всё же человеческий глаз, особенно намётанный на других разумных, порой видит то, чего не увидит никакая электроника. Одна из девчонок, метиллия в летящих одеждах ордена, с живейшим интересом обозрела нашу компанию, и тут же прикипела взглядом ко мне — вернее, к моей усеянной серебром форме Экспансии. Скользнула взглядом по клинку за спиной. После чего тепло мне улыбнулась и даже приветственно помахала ручкой. Её совершенно не смутила пара валькирий, с серьёзным видом конвоирующих меня к выходу. Оптимистка! Но не ответить на приветствие показалось невежливым, а так как руки были заняты, пришлось лишь коротко кивнуть девочке — в дополнение к немного виноватой улыбке. Инт тут же пискнул, принимая личный номер брюнетистой мечницы.

— Неужели ещё не натрахался? — безэмоционально вопрошала Высшая.

— Ты о чём, Ти?

— Не тупи, Кошак, — поддержала свою командиршу Милена. — Она вечером придёт получить обещанное, так и знай. Ты бы поменьше улыбался… хотя бы мечницам. Валькириям — пожалуйста, но мечницы — это лишнее.

— Дашь мне её номер, я сама с ней позже поговорю, — по-своему поняла мою реплику Тина.

Я был только «за». Всё никак не могу привыкнуть к отношениям в Республике. Чуть не так посмотрел — уже в постель тащат. Не скажу, что это плохо… но когда у тебя под боком и так хватает представительниц прекрасного пола… Излишества вредят — если не здоровью, то уж отношениям с «боевыми» подругами — точно.

Дальше был короткий орбитальный перелёт на очередном пассажирском челноке, разве что размером уступающем своему космическому собрату. Всю дорогу Тина хранила молчание и вообще сидела, словно жердь проглотила. На мои вопросы Высшая отвечала, но тоже как-то скупо. Вопрос в лоб и вовсе проигнорировала. Только Ми с Кисой выправляли положение. В противовес именитой валькирии, девочки буквально лучились оптимизмом и любознательностью. Вот только истоки оптимизма у них были разные. Если Киса предвкушала очередную экспозицию, то Милену куда больше занимала очередная игра с моим участием, и готовить для неё почву чертовка начала уже сейчас. Она буквально льнула ко мне, надолго задерживая «случайные» касания рук, бёдер, волос… Всё это сопровождалось чарующим грудным голоском и провокационно громким дыханием над самым ухом. Старшая каждым жестом демонстрировала готовность играть. В исполнении роскошной брюнетки, неприлично активной в любой своей ипостаси, все эти предварительные игры могли свести с ума и куда более выдержанного мужчину.

А вот планета откровенно разочаровала. От колыбели республиканской космонавтики я подспудно ожидал чего-то… циклопического, стремительного, воздушного, а вместо этого получил приземистые строения, чёрными кляксами расплывающиеся по поверхности планеты. Благо, хоть деревья здесь были не чёрными, но тёмно-зелёными — а то на фоне чёрных построек, и такого же чёрного покрытия космодрома и дорог, запросто можно было сойти с ума. Невольно закралось подозрение, от чего эта цивилизация так стремилась в космос. Слишком… черно им жилось в собственном мире. Хотелось чего-то более светлого, яркого, радостного. Но моя шутка понимания не встретила, даже Милена отреагировала непривычно холодно. Мне тут же прочли целую лекцию.

Оказывается, на планете, в самом деле, свято блюдётся историческая чистота архитектурных форм. Именно такие их образчики возводились в годину Первого витка Экспансии, когда её вела исключительно ветвь метиллиев. Почему всё чёрное… Тоже исторически. По какой-то физиологической причине эстетическое восприятие у сынов и дочерей Метиллии в те времена было весьма и весьма специфическим. Ещё и созданные ими сплавы и строительные материалы по какому-то нереальному выверту судьбы имели чёрно-серый оттенок. Стоит ли удивляться, что при таком восприятии мироздания метиллии просто шалели от красот космоса? Их толкала на Экспансию не серость и чернота собственной планеты, а манила ещё большая серость и чернота космического пространства! Вот такой необычный выверт психологии.

Космическая Экспансия как-то естественно вошла в жизнь метиллиев, и навсегда завладела сердцами сынов и дочерей этой цивилизации. На неё оказались заточены все экономические процессы, все идеологические скрепы, даже единое звёздное государство метиллиям удалось сформировать исключительно в погоне за космосом. Хотя клановые распри ещё долго терзали молодую космическую цивилизацию… На этом экспресс-лекция Милены, дополняемая скупыми и предельно лаконичными репликами Тины, завершилась, а вместе с ней завершилось и наше путешествие к планете.

На посещение планетарных экспозиций в этот раз почему-то отводилось аж целых три дня. Откуда такая щедрость, я не понимал, а голограмма Ри не спешила колоться. Её примеру следовали и сопровождающие меня женщины. Хотя Киса и готова была сказать, да сама толком ничего не знала. Её воспоминания были чересчур фрагментарны, да ещё и помножены на детские впечатления, далёкие от объективности. Какие-то планетарии, проекционные залы, выставки иных форм жизни… И всё это перемешано и основательно взболтано в коктейле детских впечатлений. Так что раньше следующего утра я вряд ли узнаю что-то путное — сейчас уже поздно, а ещё это странное напряжение, в котором всё время перелёта пребывала Тина А`Гийн… Определённо, что-то с девочкой было не то. Впрочем, ответ на этот вопрос не заставил себя ждать.

Всё началось, едва мы разместились в отведённой нам комнате. Валькирия предельно бесцеремонно сграбастала меня в собственное пользование на всю предстоящую ночь. И Милена даже не пикнула! После всего, что между нами было! После всех намёков во время затянувшегося перелёта к планете! Дальше — больше. Когда мы оказались в комнате, Тина первым делом развернулась ко мне лицом и принялась… когтями резать на мне комбинезон. Я попытался урезонить разошедшуюся метиллию, но где там… в её глазах плясало подлинное безумие. Только закончив со своим странным занятием, наблюдая размётанные по прихожей полоски чёрно-серебристой ткани, валькирия коротко бросила, словно отрубила:

— В кровать! — и тут же, посверкивая глазками и с шелестом перебирая выпущенными имплантами, надвинулась на меня.

Остановить республиканку могли только поля, но по опыту нашей первой встречи я чётко уяснил, что с Ти они не панацея. Всё равно поимеет, вопрос только в сроках. Поэтому без возражений отбросил в сторону верный клинок, и остался гол, как сокол. Медленно миновал ярящуюся валькирию, проследовал в спальню, где, в самом деле, обнаружилась роскошная кровать. Натуральный сексодром!

— Это всё нам двоим? Ты тут спарринги проводить собралась? — присвистнул я, но кошке было не до шуток. Сильный толчок в спину отправил меня в полёт, и только благодаря годами вбитым рефлексам удалось не растянуться на полу в нелепой позе. Вовремя сгруппировался, кувырнуться в воздухе, изображая немного корявое сальто, и приземлился уже возле самой кровати.

Однако Тина не дремала, и едва я оказался на ногах, новый толчок окончательно лишил меня равновесия. В себя пришёл уже на кровати, а на спину неподъёмной тяжестью наваливалась моя персональная Смерть. Я попытался взбрыкнуть, перекатиться, но вместо этого только помог девочке перевернуть себя на спину. С глухим утробным рыком валькирия в один рывок уселась на меня. Гибкое движение — и я уже пленён её лоном. И только сейчас в полной мере осознал, что всё до того было лишь прелюдией. Когтистая ладонь легла на грудь, будоража кровь, невольно заставляя предвкушать, как эти коготки сейчас начнут свою игру… Резкий рывок вниз, от которого я аж прогнулся, следуя за движением когтистой пятерни. Неверяще уставился на глубокие кровавые борозды, пролёгшие по всему телу, от груди до низа живота. Пока смотрел, вторая ладонь деранула теперь уже мой бок. Из горла сам собой вырвался сдавленный хрип. Я попытался сбросить валькирию, но куда там! Республиканка была слишком опытной «наездницей», чтобы уступить какому-то варвару. На каждый призванный освободиться рывок девочка отвечала новым взблеском боевых имплантов, методично отбрасывающих меня на исходную.

Минут через пять безуспешной борьбы, я впервые попытался ударить. Кошка блокировала чётко, причём — острой кромкой когтей. Кулак в одно мгновение превратился в кровавое месиво. Это меня не остановило. Следующие несколько минут мы игрались в совершенно безумную смесь рукопашного боя с боем ножевым. Итогом стал мой сдавленный стон, и окончательный откат на исходную.

— Упрямый! — рыкнула, между тем, Тина, и впервые за сегодня в её голосе прорезались эмоции. Валькирия, словно натуральная большая кошка, утробно рычала, наклоняясь надо мной, заглядывая в самые глаза. — Мой!

Следующие удары слились для меня в сплошной калейдоскоп вспышек боли. Я метался под этой совершенно обезумевшей женщиной, и то и дело с губ срывались новые стоны, не имевшие к удовольствию никакого отношения. В какой-то момент меня буквально скрючило от боли, и, похоже, включилась пелена, потому что напор валькирии резко ослаб.

— Убери поля, — без тени угрозы, просто констатируя факт, изрекла Тина.

— Что ты сделала? — прохрипел, сплёвывая на эластичное покрытие кровати кровью.

— Увлеклась. Слишком глубоко взяла, — в голосе девочки не было ни тени раскаяния, только глубочайшее удовлетворение. Когда же я внял её похожей на приказ просьбе, рыкнула, наклонившись к самому уху. — Кайф! Какой же это кайф!

До меня только теперь дошло, что пока драла меня, эта бешеная вовсю пользовала имплант. Для собственного удовольствия. Но долго думать не получилось, опять пошли вспышки боли, а следом за ними тело прорезали ручейки горячей, колючей крови. И хотя кровь казалась тёплой, она не могла согреть бледную от кровопотери кожу. Тело всё более сковывало каким-то замогильным холодом.

Во второй раз пелена включилась совершенно без моего участия, я даже не осознал, как это произошло. Просто до того валькирия так приложилась, что я банально потерял сознание. А когда очнулся, оказалось, Тина меня куда-то тащит. Хрупкая, миниатюрная девочка тащила на плече тренированного, совсем не лёгкого мужчину. Впрочем, после того, что она творила в постели, это не казалось чем-то из ряда вон. Диким казалось другое — что она закончила свою безумную экзекуцию, и соизволила заметить, что я, вообще-то, не кусок говядины, которую можно безбоязненно нарезать хоть на миллиметровые полоски.

Вскоре выяснилась и конечная точка нашего маршрута. После череды серо-стальных коридоров, передо мной возникла до боли знакомая цилиндрическая конструкция регенератора. «Ну, и то хлеб…» — было моей последней мыслью, прежде чем провалиться в медикаментозный сон, навеянный наполняющим лечебный цилиндр газом.

Пробуждение сняло большинство неприятных ощущений. Ничто не болело, нигде не кровило тонкими горячими ручейками, не было состояния заторможенности и ватности в голове от чрезмерной кровопотери. Только немного чесалось по всему телу, но это было… Как там говорила Тина? Кайф? Тина… Не ожидал от неё такого изврата.

Изврата? Оказалось, я тогда ещё не представлял, что такое настоящий изврат! Едва приподнялся, ко мне тут же метнулось до боли знакомое стройное тельце, серебристым росчерком распластавшееся в броске. Сознание резануло воспоминанием о «подаренном» этой бестией кошмаре, и я на одних рефлексах попытался увернуться. Увернуться, конечно, не получилось — слишком стремительной была валькирия. Натуральная Смерть! Но вместо новых извращений Тина устроилась у меня где-то в районе колен, сдавила бёдрами икры, и принялась… вылизывать мою вмиг встопорщившуюся плоть. Я со стоном повалился обратно на кушетку. Девочка же тем временем закончила предварительную игру и принялась за низ живота, поднимаясь острыми поцелуями всё выше, выше… Я не успел опомниться, как оказался в ней. Валькирия же с каким-то натурально кошачьим мурчанием продолжала ласкаться. Теперь её поцелуи обжигали мои грудь, плечи, шею…

Я забыл обо всём. О пережитом кошмаре, о запредельной боли заживо срезаемой кожи, о недоумении… и даже о своём на мгновение возникшем безотчётном страхе. Только одно имело значение — губы этой безумной женщины. Её тело. Её бёдра, так восхитительно пляшущие в такт моему наслаждению… Или это наслаждение следовало за движением бёдер?.. Да какая разница, если всё это приносило такой запредельный кайф?! Даже её коготки участвовали в игре, и на этот раз стоило отдать должное поистине запредельному мастерству девочки в обращении с этим адским инструментом. Боевые импланты в её исполнении превратились в нечто мягкое, ласковое, желанное — так кошка дерёт когтями, а ластится — нежными подушечками лапок, в которых до поры до времени скрываются смертоносные острия. Когти, поцелуи, касания шелковистой кожи, вжимающиеся в мою грудь упругие бугорки женской груди… Всего меня валькирия превратила в единый пульсирующий нерв, в струну, трепещущую в такт её ласкам и этим волшебным движениям…

Из сладкой полудрёмы я вынырнул от горячего, даже горячечного шёпота над самым ухом, перемежаемого шумным прерывистым дыханием.

— Как ты хочешь, чтобы я встала, милый?.. Не молчи! Давай, я готова! Я вся твоя! Возьми меня, как ты умеешь! Я вся таю, теку… Слышишь?! Пожалуйста, не томи! Умоляю!

И тут меня накрыло по-настоящему. Я вдруг осознал, что в моих руках женщина. Моя женщина! А я лежу, как бревно! И понеслось!.. Как только я не ставил Тину! Целый калейдоскоп поз, безумный коктейль из желания и нежности, взаимные клятвы, просьбы, мольбы этой необузданной женщины… Кошка гнулась и стелилась, как заправская гимнастка… или кошка в период течки. Ни я, ни она не сдерживались — кричали и стонали, иногда срывались на рык. Хотя… Рычал в основном я — она нарычалась до регенератора. А потом нас накрыл отходняк…

Мы лежали, обнявшись, плотно сцепившись руками, ногами, волосами… Да, именно волосами, хотя до того подобное казалось мне невозможным. Её роскошные белоснежные пряди, подобно фантастической паутине, оплели меня всего, спеленали в какой-то сюрреалистический кокон, частью которого оказалась и обладательница белёсой паутины. Однозначно, произошло это не спонтанно, и не обошлось без полей, но мне было откровенно лень даже думать об этом.

Девочка заговорила — её буквально прорвало, валькирия никак не могла остановиться, не могла совладать с этим словарным водопадом. Но впервые за время нашего тесного общения в её словах звучали нотки рассудочности.

— Милый, как же хорошо! Я мечтала об этом все те месяцы, что тебя не было рядом. В капсуле удовольствий я вновь и вновь прокручивала игры, которым мы будем предаваться, когда ты всё же позовёшь меня… Но то, что произошло в реальности… Это безумие! Такой кайф! Ты такой сильный, изобретательный, настойчивый, нежный! Хочу тебя! Только тебя! На всех остальных мне плевать! А как ты выдержал мои когти?! Ни один до тебя не мог продержаться и десятка минут! Слабаки! Слюнтяи! Слизь! Только и могли, что верещать и молить о пощаде! Ты же не произнёс ни слова! Только иногда, когда было совсем невыносимо, срывался на скупой стон! Ты самый-самый! Ты мой! Я готова для тебя на всё!..

И так по новому кругу. А потом ещё раз. И ещё. В конце концов, я не выдержал, прикрыл ладошкой её ротик.

— Тина, я не понимаю. Какая ты? Та, что была до регенератора? Или такая, какой стала после?

— Я такая, какая есть. Когти… это моё всё. Я ничего не могу с собой поделать. Вижу тебя — и хочу порвать, уничтожить, располосовать, добраться до внутренних органов… А потом, удовлетворив эту свою страсть, хочу… прогнуться так, как ты пожелаешь. Мне плевать на эти дурацкие республиканские условности! С тобой — плевать. Только ты нормально выдержал мои когти. Только тебе я стольким обязана. Поэтому я — твоя. Пользуйся… с умом. И воображением.

— А без когтей никак?

— Нет. Я всё время, как тебя увидела — там, на станции — терпела. Ты не представляешь, чего мне это стоило! Это кошмар, растянувшийся на часы. Терпела те восемнадцать часов, что ждала вашего прибытия. Терпела, когда ты пошёл прощаться с Ведьмой. Терпела, пока ты на пути от челнока Дианы драл Милену. Терпела, пока летели на планету. Но тут у меня не было больше силы терпеть! Я вышвырнула эту драную кошку, Милену, которая пыталась наложить на тебя свои когтистые лапы. Отправила её отдыхать в регенераторную, пока ты ненадолго отвлёкся на Кису… Потом извинюсь. Но терпеть дольше у меня не было силы!

— Не надо Милену в регенератор. Пожалуйста, — тихо сказал, хмурясь.

— Прости! У меня уже крыша ехала. Теперь… всё будет хорошо. И у меня, и у тебя.

— Аккурат после очередного изврата с твоими когтями.

— Да ладно, чего тебе стоит утолить мой голод? Включишь пелену под кожу, чтобы я не добралась до внутренних органов — а дальше терпи. Потом получишь сполна. Или моё абсолютное доверие не стоит какой-то… минутной боли? Всего лишь боли?

— Прости. Ты права. Стоит. В Республике с этим дефицит. Да и ты… мне не безразлична.

— Вот видишь! Ты не пожалеешь! Никогда!

— Знаю. Ладно, кошка, спи. Завтра наверняка будет много беготни.

— О да! Ты даже не представляешь насколько много! — фыркнула довольная кошка в моих объятиях и… вырубилась. Словно ждала волшебного слова или моего позволения. А следом срубило и меня. Измочаленная запредельными нагрузками психика требовала отдыха, и получила его.

Пробуждение было нереальным. В смысле, не из-за очередных игрищ моих девчонок, а из-за странного освещения и общей будоражащей психику атмосферы. Окружающий мир, стоило открыть глаза, ворвался в сознание красноватыми, угрожающими контурами предметов, будто в воздухе повисла алая дымка. Однако довольно быстро стало понятно, что это вовсе не дымка, а разлитая в помещении тревожная пульсация света. Свет с равными интервалами полностью угасал, чтобы спустя мгновение начать разгораться вновь — именно эта фантасмагория создавала ощущение повисшего в воздухе алого тумана. А ещё тревожности добавлял склонившийся надо мной образ рыжей девчонки, до умопомрачения похожей на мою Ри.

— Ри… — сквозь ещё туманящий мозг сон простонал я, глупо улыбнулся и… бесцеремонно сграбастал рыжую в объятия, она даже пискнуть не успела.

Впрочем, девочка была совсем не против, и когда я присосался к её губам в нежном призывном поцелуе, горячо ответила. Лишь спустя пару минут милований чуть отстранилась, чтобы тихо произнести:

— А ты очень даже… Пожалуй, это того стоит…

— Что стоит? — не понял я.

— Лететь с тобой на одном корабле и забивать голову всякими извращениями, — уже совсем несексуально ответствовала… Киса.

— Киса?..

— А ты думал — Валери?.. — девочка вся лучилась иронией.

— Ты чего тут делаешь? — не стал я развивать неудобную тему. Мне сделалось стыдно, что чуть было не совратил… дочь моей жены. Без малого мою дочь. Пусть не биологически, но всё же…

— Помоги, Леон. Тут какая-то чертовщина творится, — настроение рыжей мгновенно лишилось былой ироничности, она опасливо напряглась и затравленно покосилась на дверь.

— Чем я могу помочь?

— Там… Тварь… А у тебя поля. Ты мечник. Размажь её по стене! Она… порвала какую-то метиллию. Прямо у меня на глазах. Хрясь — и прямо на две половинки, вдоль туловища.

— Ты серьёзно? — я подскочил на месте и заозирался, пытаясь найти свой костюм. Вчера, пока нас с Тиной не было в каюте, тут успели прибраться дройды, а комбинезон мы распечатали ещё в регенераторной.

Пока одевался, пока доставал из-под кровати клинок — обратил внимание, что валькирия уже проснулась. Лежит, и внимательно так, изучающе, смотрит на меня и на юную О`Стирх. И совершенно никуда не торопится, только на локоточке привстала, эффектно разметав по кровати белые пряди, чуть выставив вперёд согнутую в коленке ножку, так что особенно эффектно проступил волнительный изгиб чёрного, поблескивающего в неровном свете, бедра.

— Не дёргайся, Кошак. Нет смысла спешить.

— Как нет?! — вскинулась Киса. — Там же тварь…

— Ты вчера что мне сказала при встрече? Что хочешь трахаться. Вот иди и трахайся.

— С тварью?.. — совсем потерялась рыжая.

— А чего такого? Зато потом будешь подругам рассказывать, как на Метиллии тебя изнасиловал таррок.

— А ты откуда знаешь, что это за тварь? — сощурились глазки рыжей.

— Ну так она — часть экспозиции. Ты же помнишь про музей нечеловеческих рас?..

— Но почему она тогда…

— Ты совершеннолетняя. Пришла сюда добровольно. Так что или сражаться нужно уметь, или быстро бегать. Или… хотеть потрахаться. Вперёд.

— Но она…

— Что, не нравится?

— Это же… тварь! — задохнулась праведным возмущением рыжая. — Она…

— Ну да, ей плевать, что ты республиканка. Отдерёт, как внешницу. В реальности они ещё и убивали. Но тут — не реальность, так что… только насилуют. А жаль.

— Эй-эй! Ты что, совсем? Я не хочу, чтобы меня…

— Ладно, хватит, — обрубил я пререкания. — Но ты же вроде такая вся из себя республиканка, Киса. «К делу пристроим» — это же твои слова? А «мужчина должен знать своё место»?..

— Леон, не глупи, — уставилась на меня снежка своими зеленющими прожекторами, даже в неровном свете притягивающими взгляд. — Я многое переосмыслила. Но я не хочу быть изнасилованной какой-то тварью на экспозиции! Ты сильный. Ты защищаешь своих женщин. Вот и защити. Меня. Я сама не справлюсь, она слишком быстрая. Быстрая и сильная.

— Киса, не вижу проблемы. Иди, и получай удовольствие. Ты же этого хотела, — гнула свою линию валькирия, от чего рыжую аж всю передёрнуло.

— Тут хоть оружие какое предусмотрено? — с нотками решимости в голосе поинтересовалась Киса. Сдаваться она явно не собиралась.

— Да, там, в стойке, у входа.

Рыжая действительно обнаружила стойку и извлекла из неё малюсенький пистолетик, больше похожий на кастет, нежели на серьёзное оружие.

— И что, это её остановит?.. — с сомнением вопрошала девочка.

— Остановит, остановит, — ухмыльнулась валькирия небрежно. — Таким пользовались наши предки… Правда, гражданские.

Может, и пользовались. Предки. Но лично у меня оружие не вызвало никакого пиетета. В итоге моё сердце не выдержало метаний юной снежки. Она так забавно сжимала губки, изображая решимость идти до конца… Так естественно поблёскивала глазками… Я просто не смог противиться пламенеющему темпераменту этой девчонки. Как бы буквально ни поняла её вчера Тина, рыжая не заслуживала подобной участи. Она на самом деле пыталась понять, на самом деле пыталась мне помочь — в меру сил, разумеется. Высшая нам не препятствовала, но и помогать не спешила, лишь с холодным интересом наблюдала за развитием ситуации. Словно на натуральной экспозиции, за какими-нибудь рыбами в океанариуме. Только возле выхода окликнула:

— Не используй фламбер. Вообще не используй поля для дистанционной атаки — здесь так не принято. С тебя, конечно, взятки гладки, но с меня и девочек спросят.

Я отметил предостережение лишь краем сознания, уже полностью переключившись на приближающуюся тварь. Тварь вела себя странно. Статуей стояла в дальнем конце коридора, но стоило нам выйти из комнаты наружу, она словно бы пробудилась от волшебного сна. Этому могло быть только одно объяснение: наше появление запустило какой-то её внутренний поведенческий алгоритм. И вот теперь, глядя на приближающегося чужого, я отчётливо понимал, что не хочу Кисе предсказанной Тиной участи. Случись между тварью и рыжей «рандеву»… Девочка надолго запомнит экспозицию планеты-прародительницы Метиллия. Конечно, создатели всего этого наверняка предусмотрели компенсаторы. Кайф с этим гуманоидом Кисе обеспечен. Вот только каково ей будет в полной власти такого?! Вряд ли у неё останется приятное послевкусие… Только пресытившиеся всего — или такие ненормальные, как Тина, — на полном серьёзе могли добровольно отдаться тарроку.

Тварь имела две ноги, две руки, бочкообразный торс и голову. Вот только выглядело всё это настолько отвратительно, было такой жуткой пародией на человека, что от вида гуманоида тянуло опорожнить желудок. Большие жабьи глаза на такой же жабьей морде придавали уроду сходство с черепашкой-ниндзя, если этим порождениям гения мультипликации добавить глаза навыкате, отвратительную пятнистую кожу, кучу бородавчатых наростов по всей морде, ну и столь же уродские дополнения по всему телу.

Тварь была одета в броню, только почему-то прозрачную. Я понял это по дымке вокруг гуманоидного тела, Тина же подтвердила моё предположение. Почему тогда броня прозрачная? Это было очевидно. Для достоверности. Чтобы люди сразу и во всех подробностях видели, с кем имеют дело.

Двигалась эта жуть по-кошачьи плавно, не дёргано. С моим опытом боевых искусств не стоило труда оценить её повадку. Гибкая. Сильная. Опытная. Пусть и искусственная, но от того не менее опасная. И пусть приближалась она нарочито медленно, это не могло ввести меня в заблуждение.

— Тина, я вряд ли смогу пробить её голыми руками. Твоих когтей у меня тоже нет. Я могу хотя бы усилить руки и ноги пеленой? Использовать кокон полей вокруг них?

— Про рукопашную ничего не говорится. Вроде бы никаких ограничений нет, — пожала плечами валькирия.

Таррок был уже близко. Казалось, ещё мгновение — и достаточно будет вытянуть руку, чтобы до него дотронутся. Нервы рыжей не выдержали такого надругательства, Киса выстрелила из «оружия предков». Что могу сказать? Тварь она остановила, тут Тина не соврала. На доли секунды. Нет, если палить из таких пукалок в несколько стволов, да выстроившись цепью… тогда можно и натурально обездвижить. Но одинокий выстрел оказался ему на один зуб. И тут же, как пропал скоротечный эффект от выстрела, тварь прыгнула. Красиво, гибко, стремительно — юная О`Стирх даже испугаться толком не успела, как оказалась подмята под мощную тушу чужого. Что меня поразило в девочке, никакой истерики! Только пискнула от неожиданности, тут же принявшись барахтаться в мощных лапах. До последнего не желала сдаваться на милость гуманоида. Вот что значит республиканка! А ведь даже ни разу не валькирия.

Всё это время Тина сохраняла спартанское спокойствие, словно происходящее её не касалось. Что это? Безжалостность к соотечественницам? Желание поучить уму разуму? Своеобразное чувство юмора? Вряд ли. Скорее, Высшая что-то задумала. Чего-то хотела добиться через О`Стирх от меня. Возможно, всему виной возникшая под влиянием Дианы мнительность, но что-то упорно подсказывало, что происходящее напрямую связано со мной. Высшая ничего не делает, не подумав. Сейчас у неё своя операция, и для достижения нужного ей эффекта в ход пойдут любые средства.

Так или иначе, но вмешиваться Тина не собиралась. Меня же буквально покоробило от творящегося непотребства. Какая-то инопланетная тварь смеет покушаться на женщину! Да ещё и на дочь моей возлюбленной, то есть почти родственницу! Да и какая вообще разница, кто эта девочка? Здесь сейчас только два полюса: чуждая человеку тварь и человеческие женщины. И плевать, что та же Тина способна в одиночку нашинковать таррока на ленточки, главное — она женщина, и вместе с Кисой нуждается в мужской защите.

Едва таррок начал подминать под себя свою жертву, я прыгнул вперёд. И пусть моя масса не идёт ни в какое сравнение с массой гуманоида, ещё и закутанного в инопланетную броню, зато инерция удара в прыжке, с коконом полей от стопы до икры, свели на нет всё его преимущество. От удара в макушку жабомордый отлетел назад, выпустив почти уже оприходованную добычу. Рыжая этим тут же воспользовалась, и, не дожидаясь дальнейшего развития событий, поспешила скрыться за моей спиной — сначала ползком, а после очень даже резвыми прыжками.

Тварь тем временем отошла от удара и ринулась брать реванш. Двигалась она совершенно бесшумно, не говоря уже о голосе. Почему-то ей оказалось без надобности подбадривать себя звуком, или этим же звуком демонстрировать угрозу противнику. Но и я не стоял на месте. Едва рыжая оказалась в безопасности, тут же бросился гуманоиду наперерез. Мы схлестнулись где-то на середине. Таррок оказался сильным, быстрым и опытным — как я и предполагал своим профессиональным чутьём. Но и мои «кондиции и компетенции», как любят говорить республиканки, были не из последних. Чрезмерную силу твари с лихвой компенсировали окутывающие мои руки и ноги поля, а по скорости у нас и вовсе наметился паритет — пусть мне и было непривычно работать против настолько чуждой человеку техники боя.

Скоротечный обмен ударами — разорвать дистанцию. Снова сшибка, на этот раз тварь получила от меня удар в район солнечного сплетения сложенными замком ладонями. Таррок покачнулся, и мне этого хватило, чтобы вбить усиленный пеленой удар под колено. Тварь начала заваливаться, но в последний момент выпростала левую руку. Я успел блокировать, но откуда-то пришёл новый удар. Меня отбросило на добрый метр в сторону, благо, пелена предохранила от последствий страшного удара. Я лихорадочно переводил взгляд с рук твари на её ноги, одновременно пытаясь вспомнить нюансы ощущений. Рука. Да, это была вторая рука! Но как? Я же был сбоку, ему мешал ударить собственный корпус! Хотя, если провернуть руку в плечевом суставе… Надо быть осторожней, он не человек. Наша игра тут же возобновилась, на этот раз «подачей» таррока.

Игрались мы минут десять, Высшая даже заскучать успела, но мне было реально интересно, манера боя гуманоида рвала все наработки и шаблоны. Он мог бить из позиций, недоступных человеку, свободно выворачивая в суставах свои руки и ноги. Это потребовало от меня повышенной осторожности и новой тактики. Приходилось контролировать куда больше потенциальных направлений атаки — сознательно контролировать, что только усложняло работу, ибо рефлексы часто приходилось отодвигать на второй план. Я увлёкся, и игрался бы и дальше, но в бой вступили новые участники. Три облачённые во всё чёрное тени метнулись к твари. В воздухе распластались шлейфы поблескивающих разрядами волос, сверкнули встающие на боевой взвод импланты — и три валькирии, с методичностью вентилятора, принялись шинковать таррока.

Девочки управились быстро, всего за десяток секунд. Конечно, они её не уничтожили, тварь была искусственной, и по-настоящему убивать её не было необходимости. Просто в какой-то момент управляющие системы таррока посчитали, что с него хватит, и изобразили его гибель. Вновь обошлось без внешних спецэффектов. Гуманоид вдруг осел под нашим напором на пол, и в одно мгновение из грозного противника превратился в безобидную кучу… чего-то зелёного. Казалось, он словно сложился внутрь себя, настолько биомасса на полу отличалась от туши монстра до «гибели». Мы же замерли над поверженным противником, тяжело дыша, пытаясь охватить взглядами всю картину «побоища». Однако любопытные взгляды девчонок нет-нет, да соскальзывали на меня, а уж мои — и вовсе прикипели к их ладным фигуркам, особенно манящим в свете недавнего побоища. Их грудки так мило вздымались… Глазки так задорно блестели… Волосы так эффектно обволакивали тела эдакими саванами победителей…

Валькирии показались мне смутно знакомы — не иначе, начали подходить Старшие с Дня Памяти. Девочки дисциплинированно выполнили наказ Верховной, и теперь желали получить вожделенную добычу. Они уже предвкушали отличную игру, так что её нестандартное начало пришлось им явно по вкусу. Но тут кошек ожидал небольшой облом. Пока мы так переглядывались, дружно упиваясь важностью момента, на моей руке повисла рыжая вертихвостка. Цепко оплела её своими ладонями, вжалась крупной упругой грудью, так что меня аж в жар бросило от нарочитой горячности юной снежки.

— Ну как? Завалили? — поинтересовалась Киса, больше констатируя, чем спрашивая.

Впрочем, заговорила она не ради самого разговора, а чтобы предупредить валькирий, что этот самец занят. Те отозвались весёлым фырканьем — одно слово, Старшие. Не удивлюсь, если им не впервой учить молодых да ранних девчонок; у самих небось таких соплюшек хватает.

— Скорее, нашинковали, — усмехнулась Милена, поблескивая на нас взглядом из-под кустистых бровей. — Леон, а ты не хочешь извиниться перед девочкой?

— Извиниться? — не понял игру шебутной валькирии.

— Ну мы-то ладно, мы тебе помогали, чтобы сильно не подвис на танцульках с этой милой зверушкой, а вот девочка… Ты же ей такой интим испортил! Как ты вообще мог?! Как у тебя только совести хватило?!

— Иди ты, Ми! Вот сама бы и кувыркалась с этой «зверушкой», — рыкнула недовольная снежка из-под моей руки.

— Нет, не в Ри ты пошла… Помню, твоей маме понравилось, — не сдавалась брюнетистая оторва. — Она так его драла! Сначала, правда, хорошенько порезала, потом связала, ну а после попользовала — на своих, так сказать, условиях. Ну и мы с Лисой немного помогли… И порезать, и связать, и попользовать… Весело тогда было! Над нами потом вся стая подшучивала: мол, своих котов на неведому зверушку променяли… Пошли, что ли, ещё одну тебе найдём? А?

Рыжая попыталась броситься на Милену, но я удержал. Сбил с броска, крепко прижал к себе, зарылся лицом в шелковистую, пьяняще пахнущую макушку. И девочка вмиг забыла о Ми, о тарроке, об экспозиции… Вся приникла ко мне, вжалась, головку к груди прижала — подлинная идиллия. Со стороны. Если не знать, что в моих руках убеждённая республиканка, предпочитающая иметь мужчин на собственных, далёких от идеалов внешников, условиях.

Но когда девочка подняла на меня глаза, все дурацкие мысли вылетели из головы. Я полностью растворился в этих зеленющих прожекторах, которые, казалось, насквозь просветили мою душу, разгоняя своим светом любые сомнения и ошмётки недоверия. Не в силах совладать с одолевающей меня звенящей нежностью, порывисто прижал к себе эту девочку.

Ну нельзя же быть так на неё похожей!.. В этот момент я с кристальной ясностью ощутил, насколько она пошла в мать. Даже нрав, который сейчас прятался где-то в бездне этих глаз, в тени излучаемого ими света — был её, моей валькирии. И отличие-то всего, что не такая расчётливая, не такая опытная! Впрочем, опыта меня стреножить ей было не занимать.

— Леон, я тебе благодарна безмерно, — проговорила рыжая, вся лучась обезоруживающей улыбкой. — Хочешь, я тебя немного поблагодарю?

Я хотел. Хотел всей душой. Сейчас было плевать на всё — проснулось давно забытое предвкушение предстоящего касания. Я ощутил его, глядя в эти ведьмовские глаза, впитывая всю глубину сокрытого в них обещания. Конечно, я выдал своё состояние! Не мог не выдать, когда она настолько близко. Юная О`Стирх всё поняла правильно. Улыбка рыжей стала мягче, теперь она обволакивала, затягивала в недра зарождавшейся в сердце ответной нежности… а в следующее мгновение все краски дня померкли от ощущения касания.

В себя я пришёл спустя несколько минут, с трудом соображая, где нахожусь. Понял только, что лежу на женском плечике, утопая в рыжем шёлке волос, а спереди и сзади меня плотно подпирают сильные тела республиканок. Та, что спереди — Киса, тут без сомнения. Сзади же по довольному фырканью угадывалась моя брюнетистая оторва, не преминувшая распустить коготки по моему торсу.

— Понравилось?.. — нежно прощебетала Киса, и я опять поплыл: от её бездонных глаз, от берущего за душу голоска, от общего ореола сексуальности, разлитого в воздухе рядом с этой снежкой.

— Это было… потрясающе. Я уже забыл вкус касания. Спасибо тебе, Ки.

— Не благодари, мне это ничего не стоило. А вот тебе я обязана честью. И не один раз ещё скажу спасибо, — с этими словами девочка подарила мне поцелуй… в щёчку. Сначала невесомо коснулась одной щеки, затем другой — и всё это не спеша, нарочито медленно, чтобы дать глубже прочувствовать касание своих мягких влажных губ.

В щёчку — ну конечно!.. Чтобы эта юная республиканка, и поцеловала мужчину в щёчку?! В самый уголок губ, так что при желании этот поцелуй можно было интерпретировать и как лёгкий, почти дружеский, и как не терпящий двоякого толкования знак внимания женщины к своему мужчине. А чтобы у меня не осталось двоякого впечатления, рыжая, прежде чем окончательно отстраниться, одними губами проговорила: «Милый».

Что-то дёрнула меня в этот момент перевести взгляд на Тину. Высшая буквально лучилась внутренним светом. Вроде бы внешне по-прежнему бесстрастна, но внутри… Она получила всё, что хотела. Однако додумать мысль мне не дали, я оказался зажат между новыми хищницами — смутно знакомыми валькириями, с которыми некоторое время назад плечо к плечу дрался с инопланетной тварью.

— Ну что, котик, давай знакомиться с самого начала? — промурлыкала, хищно облизываясь, медноволосая снежка.

— Мы, вроде бы, уже виделись…

— Нет, Кошак. Когда мы виделись, передо мной был обычный мальчик, непонятно как оказавшийся в обществе валькирий, да ещё и облачённый в этот дурацкий флиппер. А теперь… — девочка недвусмысленно принялась водить коготком по моим венчающим грудь отличительным знакам. — Столько серебра на груди… Никогда больше не прячь его, когда рядом валькирии. Это неправильно, ты не даёшь своим боевым сёстрам в полной мере прочувствовать важность момента. И ещё. Всегда говори сёстрам, что ты — Меч Республики. Мы должны знать. Непременно.

— Почему это так важно?

— Важно. Потом поймёшь, а пока просто поверь опытной кошке. Договорились?

— Да, — под нажимом когтей медноволосой голос сорвался в хрипотцу.

Лишь сейчас, ощущая рядом распалившуюся хищницу, я осознал, насколько сильно разбередила мою душу рыжая снежка. Тело аж потряхивало от возбуждения, так что судьба попавшейся в мои руки кошки была предрешена. Я тут же сдавил валькирию в объятьях — она зашипела, но, надо отдать девочке должное, стойко выдержала все мои закидоны, а вскоре и сама ринулась в атаку. Жаркие поцелуи быстро перешли во взрослые обнимашки, когда к рукам добавляются ноги. Снежка буквально повисла на моих бёдрах, сдавила до хруста костей, с ещё большим остервенением впиваясь в мои губы поцелуем. А сзади уже пристраивалась её боевая сестра, сребровласая метиллия, своими коготками охватывая мой торс.

Две валькирии зажали меня столь профессионально, словно в стаях учились не совместному бою, а совместному «взятию» кота. Я пикнуть не успел, как оказался в плену лона медновласой. И понеслось… Мы кувыркались на полу, прямо по соседству с чужим. Очень символично, кстати, вышло! Совместный бой, смерть врага человеческой расы, и любовные игры, в теории призванные привнести в мир новую человеческую жизнь на смену жизни враждебного гуманоида. Овеществлённое торжество человечества! Хотя толком обдумать эту мысль девочки мне не дали, сами же они тем более думали о другом — преодолеть такой путь, с мечтами об отличной охоте, и в итоге думать о каком-то тарроке? Да упаси космос от такой глупости!

И хоть наши игры не продлились долго, по глазам валькирий читалось — это был лишь лёгкий аванс, своего рода разминка. То ли дальше будет! Рядом тут же пристроилась сияющая довольством Тина, с другой стороны коробочку сомкнула Милена, и девочки повлекли меня вперёд, к новым ощущениям, которых сегодняшний день обещал принести немало.

— Ты добилась всего, чего хотела, Высшая? — поинтересовался, не глядя на метиллию под боком.

— О да, Высший! Вижу, мозги у тебя по-прежнему ясные. Это радует…

— Не жалуюсь, Тина.

— Вот и отлично. Но здесь и сейчас твои мозги тебе без надобности. Сегодня ты в руках своих женщин — полностью, без остатка. Править бал будут лишь инстинкты, многократно усиленные близостью моих кошек. Поверь: валькирии не подведут, сделают всё, как надо. И Киса сделает. Сама, или по просьбе, но сделает. Сегодня я увидела главное: мы на верном пути, поставить тебя на ноги лишь дело времени. Две-три недели, и ты окажешься в стае, чтобы следующие полгода-год улучшать кондиции и компетенции и, конечно же, драть своих кошек. Обещаю: там, в стае, никакие дурацкие мысли тебя больше не потревожат. А теперь мы будем играть — я, ты и кошки. Мы даже толком не приступили к осмотру местных экспозиций, тут их просто немереное количество! Вволю успеешь и подраться, и потрахаться.

Высшая оказалась права. Каких только тварей тут не было! Что ни этаж, что ни секция — всё новые гуманоидные и не очень расы. Валькирии просто балдели от представившейся возможности почесать коготки, да и я был доволен. Каждая тварь требовала собственной системы боя. Иногда мы дрались с ними один на один, иногда группой, иногда и так, и так, стараясь максимально эффективно использовать собственные преимущества и нивелировать преимущества чужих. От этой игры кошки распалились не на шутку, и вскоре каждый бой заканчивался бурным сексом, почитай, над трупом врага. Тина тоже втянулась, и принялась с энтузиазмом корректировать наши тактические схемы. Высшая оказалась поистине неиссякаемым кладезем информации о тактике боя иных форм жизни, что меня порядком удивило. И ведь ни разу не ошиблась, чертовка! Точно Смерть — кто ещё может столько знать о способах умерщвления всевозможных живых созданий? Которых и в природе-то уже много лет как не существует?

Наша игра вдохновила на подвиги даже юную О`Стирх, вообще-то не страдающую излишней безбашенностью. Девочка была неплохой рукопашницей, так что часто мы бились с ней плечо к плечу. Разве что в наших с кошками групповых сексуальных этюдах она не участвовала. Покане участвовала. Не хотела спешить. Как я позже узнал, строго блюла наставления Дианы. Но девочка уже всё для себя решила, и наше с ней рандеву оказывалось лишь делом времени. Мои спутницы продолжали методично претворять в жизнь свои собственные психологические методики, не до конца понятные мне, но от того вряд ли менее эффективные.

Впрочем, все эти игрища и психологические копания выглядели мелкими и незначительными на фоне основной мысли экспозиции. Метиллиям выпал жребий выступать первыми человеческими покорителями космического пространства. Когда оливковокожие скитальцы космоса повстречали снежек и ариал, они уже успели пройти длинную череду кровопролитных войн с чужими. В ходе этих войн метиллии выработали собственную стратегию, можно даже сказать, собственное кредо, принцип построения цивилизации, глобальную установку. Установка эта была сравнительно проста, но от того не менее всеобъемлюща — с чужими может быть только один разговор, и разговор этот может вестись исключительно на языке орудийных систем всех видов. Когда эти оливковокожие представители человеческой расы сталкивались с очередной нечеловеческой цивилизацией, достаточно сильно загадившей собственную планету, и стоящей на пороге выхода в космос, их приветствие братским формам жизни было неизменным: орбитальная бомбардировка, после которой следовала зачистка сохранившихся анклавов. Чужие подлежали полному и безусловному уничтожению.

Это был даже не геноцид, а какой-то освящённый опытом цивилизации крестовый поход. Он возник не на пустом месте. Первые опыты попыток сосуществования с нелюдями показали бесперспективность подобного союза. Если человеческие народы и расы, сильно отличные друг от друга по менталитету, при малейшей возможности начинают резать друг другу глотки, то что говорить о полностью генетически несовместимых видах?! Их нельзя ассимилировать, потому что не может быть общего потомства. Физически представители разных видов друг другу отвратительны. Никакой эстетической терпимости быть не может в принципе. А это полная культурная — то есть на основе собственной эстетики, мироощущения — несовместимость. Первые же нечеловеческие союзники при первой же возможности устроили тотальную резню братского человечества. Больше метиллии не совершали ошибок. В их звёздном конгломерате не было места всяким мишкам, слизням, эльфам и прочим чуждым человеку видам. Оливковокожие выразители человеческих чаяний признавали только тотальный геноцид всех прочих форм разумной жизни. Ну а после того, как они в своих космических странствиях наткнулись на таких же нечеловеческих орлов… Пережили две чудовищные по напряжённости и агрессивности звёздные войны небывалого масштаба, едва не стоивших Метиллии тотального уничтожения… Мне сложно осуждать этих людей. Слишком маленький у земной цивилизации опыт общения с чужими. Вернее, его вообще нет, в отличие от представителей этой многотысячелетней космической общности.

Страшные войны и жестокие стычки с нелюдями заставили метиллий выработать ещё один принцип Космической Экспансии. Уничтоженная нечеловеческая цивилизация не имеет даже шанса на возрождение. По этой причине метиллии не оставляли ни одного носителя генов и культуры чужих. Брался только генетический материал, да и то исключительно в порядке перестраховки, чтобы потомки знали биологию и физиологию чужих — на случай новой «тёплой» встречи с его носителями. Зачастую материал этот передавался вместе со штаммами бактериологического оружия, подходящего для работы по данному генетическому материалу. Поэтому даже представленные в уникальной экспозиции Метиллии твари были в куда большей степени механическими, нежели генетически идентичными. На чужой генетике стояло одно из основных табу этой цивилизации, которое с течением времени и включением в число человеческих покорителей космоса других ветвей лишь окрепло.

Целый зал экспозиции был посвящён голофильмам о прошлом, о столкновении человека с чужими. Естественно, все фильмы имели «правильные» акценты. Неизменно в их основе оказывались кадры, впитавшие в себя угрожающий дух встреч с нелюдями, подчёркивающие их безусловную опасность для человека; выпячивающие саму несовместимость видов живой материи.

Больше всего меня привлёк кокон, где транслировали ставшую притчей во языцех резню. Самую первую в истории Конгломерации Метиллия — тогда ещё наивной цивилизационной общности, подобно слепому котёнку тыкающейся в любую тёплую и податливую руку иной цивилизации. Метиллии тогда ещё не утратили веру в возможность сосуществования видов, всячески стремились найти братьев по разуму и слиться с ними в экстазе единения разумных всея галактики. Тот конфликт многому научил оливковокожих покорителей космоса.

Видя мой неприкрытый интерес, Милена едва ли не силком затолкала меня в кокон. Тут же навалились впечатления. Запахи, движение воздуха принудительной системы рециркуляции, звуки — ощущение полного присутствия нахлынуло, вовлекая в разворачивающееся передо мной действо. Это явно было не три «д» и даже не четыре. И больше всего меня поразило нахлынувшее ощущение невесомости. Настоящей невесомости, в современных республиканских кораблях возникающей лишь при критической аварии.

Конечно, это был корабль. Рубка управления. Довольно неприятное помещение, стены которого будто бы давили на сгрудившихся в нём обитателей. Ощущение давления возникало из-за ломаных контуров встроенного в стены оборудования. Его поверхности топорщились жуткими геометрическими формами. Какие-то громоздкие то ли ящики, то ли мониторы напирали на обитателей закутка своими углами, врезались в восприятие некрасивыми, чуждыми эстетике изломами.

Но самое удручающее впечатление на зрителя производила даже не вычурная геометрия форм, а цвет всего этого нагромождения. Удручающе серый, переходящий в кисельные оттенки чёрного. Даже освещение помещения — своим бело-голубым оттенком — казалось тлеющими углями в серо-чёрной золе. Вот она — подлинная чуждость восприятия мира разными цивилизациями. И ведь сами метиллии ощущали себя в этом сюрреалистическом, даже кубическом, антураже по-домашнему уютно! Кстати, их тут было двое. Мужчина и женщина. В странных комбинезонах с явно металлическими вставками, сходу рождающими ассоциацию со средневековыми латами. Только шлемов у них не было, вместо них в висках чернели провалы имплантов, к которым устремлялись жгуты проводов. Ещё поразили короткие стрижки обоих разумных — эти ребята явно не дружили с полями, а потому в условиях невесомости предпочитали уничтожать проблему длинных волос в зародыше. Хотя ёжик волос у женщины был чуть-чуть длиннее, чем у мужчины. Скулы у обоих были заострёнными, хищными — эта черта за многие столетия явно не претерпела существенного изменения.

Двое расположились в угловатых глубоких креслах, плечо к плечу, а перед ними, на вогнутой линзе огромного плоского монитора, застыло изображение ещё одной метиллии, на этот раз с вполне себе приличной пепельной гривой волос. Ну как приличной… до плеч. Впрочем, взгляд сразу прикипел не к волосам или чертам лица, а к глазам, буквально дышащим ужасом. Таких глаз у этой расы я ещё не встречал. Чёрные, без зрачков, они провалом в бездну открывали вид на натуральный, незамутнённый страх этой девочки.

— …Они все мертвы. Понимаете?! Все! Это невозможно, немыслимо! Такая жестокость! Вы должны нам помочь! Пожалуйста! Умоляю!

— Подождите, не спешите. Расскажите по порядку — что произошло. И зачем вам нужна наша помощь, — мягким бархатистым голосом начал вещать мужчина в кресле, своими бодрыми обволакивающими интонациями пытаясь успокоить перепуганную гражданку.

— Бабиры… эти «милые» мишки… звери! Капитан, правом, данным мне Конгломерацией, я требую направления флотской группировки Экспансии…

Договорить девочка не успела. Её глаза вдруг стали ещё больше, из горла вырвался сдавленный хрип, и она начала заваливаться вперёд, прямо на замерших в своих креслах флотских. Мгновение — и изображение померкло, скрутилось в жирную пульсирующую точку, после чего экран остался чёрным, безжизненным. Словно продолжал транслировать то, что сейчас творилось в мозге погибшей метиллии.

Флотские переглянулись.

— Рил[4] капитан, в колонии явно происходит что-то из ряда вон. Мы должны вмешаться, — уверенно заявила сидящая в кресле женщина.

— Это совместная колония, рила помощница[5]. Она учреждена Советом Рода. Военные не вправе вмешиваться в её дела без прямого указания Совета. Я отправлю пакет…

— Вы видели тень, рил?

— Тень?..

— Да. Перед тем, как Глава человеческого сегмента колонии стала заваливаться на экран… Там была тень. За её спиной.

— Странно, я не обратил внимания… Но какое значение…

— Рил! Мы — люди! Это наша соотечественница, наша сестра по роду. Она умерла на наших глазах!

— Я не был бы столь категоричен…

— Я настаиваю на экспертизе записи. Немедленно!

— Это ваше право, рила помощница. Я подтверждаю. Передайте указания техникам.

Прошло некоторое время, в ходе которого командиры корабля продолжали внешне недвижимо сидеть в своих креслах, однако по мелкой моторике и подрагиванию закрытых глаз можно было понять, что они отнюдь не бездействуют. Наконец, картинка на мониторе ожила. Перед командирами предстал широченный в кости человек, с совершенно нереальными для метиллий пропорциями. Мощный. Мускулистый. Только его лицо не вязалось с общим угрожающим видом — это было лицо младенца. Наивного и увлечённого, с горящими живым любопытством глазками.

— Что у вас, техник? — начал официальную процедуру капитан.

— Вы смогли распознать тень за плечом? — вторила командиру помощница.

— Я распознал кое-что поинтересней, рилы! Смотрите!

Лицо техника на экране сменилось уже знакомым изображением метиллии. Вот изображение приблизилось и почему-то начало смещаться вниз. Прошлось по груди, на несколько секунд задержавшись на отчётливо топорщащихся сквозь лёгкий комбинезон сосках, отчего капитан недовольно заёрзал в кресле. Перешло на плоский животик, смещаясь всё ниже… ниже… Стоп! Кадр замер. И все присутствующие отчётливо увидели это. Шесть узких острых лезвия пробили комбинезон в районе живота насквозь, по всей его ширине, и теперь отчётливо поблескивали свежей кровью. Словно её капельки сами собой проступили сквозь ткань, но всё же, если присмотреться, можно было увидеть заострённые кончики.

— Я провёл сличение. С вероятностью девяносто три процента — это когти бабира. Их острые кончики.

На несколько долгих секунд в помещении повисла тишина. Она не была спокойной, но и не была гнетущей. Скорее, какой-то пульсирующей, предвкушающей. Что-то должно было вот-вот произойти. И произошло.

— Приказ по кораблю. Через десять минут — прыжок. К этому времени все члены экипажа должны быть готовы к боестолкновению. Повторяю: всем членам экипажа подготовиться к возможному боестолкновению по выходу из прыжка. Конкретные секторальные приказы будут разосланы в течение одной минуты двадцати трёх секунд…

Рубка управления мигнула серебристым пульсирующим светом, тревожным и возбуждённым, — даже я, не зная цветовой гаммы сигналов Конгломерации, уловил в нём сигнал боевой тревоги. А ещё через мгновение виртуальное пространство вокруг меня погрузилось во тьму, сигнализируя о завершении первого «кадра» этой драмы.

Следующий кадр буквально навис, придавил, попытался растоптать. Корабль Конгломерации вышел из прыжка в обычный космос и тут же натолкнулся на ожесточённый огонь противника. Его здесь ждали. Готовили встречу. И едва появился — сразу ударили. Ни о каких политесах, расшаркиваниях, объявлениях войны или вызова на честный бой речи не шло. Враг напал сразу, тем самым показав свой настрой — или он, или его человеческий противник.

Ворохи ярчайших вспышек пронзили девственно чёрное космическое пространство, сигнализируя о старте сонм ударных ракет. Чёрные стрелы материализовавшейся смерти понеслись к серебристой сигаре боевого корабля. Однако метиллии не зря вершили свою экспансию ещё тогда, когда предки земного человечества едва-едва начали спускаться с деревьев и брать в руки палки. Они успели ответить. Туча ракет унеслась прочь, к одному из трёх замерших в космическом пространстве чужаков.

Да, они были здесь. Караулили свою добычу. Три поджарые туши, пористых неровных очертаний. Больше всего корабли врага напоминали застывшие глыбы льда или железистые астероиды. И вот к одному из них и устремилась пущенная в ответ стая пираний космоса. Метиллии не стали распылять свои силы. Они стремились уйти, но забрать с собой хотя бы одного врага, именно поэтому сразу разрядили всё, что имели.

Чёрная смерть поглотила корабль Конгломерации. Было видно, как от него отлетают сегменты обшивки, как он кровит струйками конденсата из развороченных отсеков. Казалось, корабль обречён. Однако если присмотреться, было хорошо видно, как работает система противокосмической обороны. Далеко не все ракеты смогли долететь до цели. То и дело космос расцвечивался скоротечными вспышками взрывов — коротких, совсем незрелищных в безвоздушном пространстве. Впрочем, отсутствие спецэффектов никак не отражалось на эффективности заградительного огня и противоракет. Добрая половина атаковавших корабль аппаратов разметалась хороводом осколков по бескрайнему космосу, и теперь начала свой столь же бесконечный полёт от заданного взрывом изначального импульса.

В это же время стая выпущенных людьми пираний космоса впилась в металлическое тело чужого. То ли у него не было необходимого набора противоракет, то ли орудия оказались банально не рассчитаны на подлётные скорости человеческого оружия, но все ракеты достигли цели. Даже заполошные попытки аппарата маневрировать ни к чему не привели. Первая же волна боевых ударных модулей слизала добрую половину борта на всю его глубину. Выглядело это жутко. Казалось, по борту прошлась очередь из автомата, последовательно выбивающая сегмент за сегментом. Чужак тут же потерял возможность маневрировать, стал медленно закручиваться волчком от приданной инерции попаданий, наложившихся на лихорадочную работу собственных маневровых движков, не успевших вовремя сбавить тягу. Когда же корабль развернуло кормой, туда прилетела следующая волна, от которой сдетонировало что-то внутри самого аппарата. Теперь он стал вполовину короче. Так что третьей волне оставалось лишь разметать жалкие ошмётки некогда бороздившего космическое пространство рукотворного объекта. Или лапотворного?.. Что там у этих тварей вместо рук?

Человеческий корабль, между тем, пользуясь суматохой в радах врага, попытался приблизиться на расстояние удара орудиями ближнего радиуса. Он шёл тяжело, как будто вразвалочку. Видно было — ранен тяжело, но не повержен. Люди собирались продолжить размен своих жизней. В этот момент от аппарата отделился небольшой модуль и споро прянул прочь. Он уносил послание для Конгломерации, а также должен был до последнего момента оставаться в зоне видимости, чтобы заснять всю картину боя и передать её братьям и сёстрам по расе. Нёс он в себе и кадры принятой ранее передачи из колонии, с короткой ремаркой капитана: «Был атакован на выходе из прыжка. Веду бой. Постараюсь забрать с собой как можно больше вероломных тварей. Не щадите их. Не ведите переговоры. Просто бейте. За Конгломерацию. За Человечество».

Люди тогда дорого продали свои жизни. Они всё же умудрились сблизиться с чужаком, и даже оказаться от него в выгодном положении, при котором вели бой один на один. Заработали кинетические электромагнитные орудия, выплёвывая во врага десятки килограммов разогнанных до чудовищных скоростей тугоплавких стержней. Вскоре чужака сотрясли конвульсии попаданий. Почти в тот же миг такие же конвульсии прошли по покорёженному телу корабля Конгломерации. Боевые аппараты — созданные для убийства, натасканные на убийство — закружились в смертельном хороводе. Только молчаливые звёзды видели это ожесточённое, беспощадное, непримиримое столкновение, но они были слепы и лишены чувств, чтобы в полной мере оценить героизм участников. Ещё недавно — лучших друзей, братьев и сестёр по разуму, а ныне — непримиримых врагов, всякие переговоры между которыми попросту невозможны.

Когда человеческому кораблю пришёл черёд умирать, он перед самой смертью успел застать гибель врага. Кинетическим орудиям в какой-то момент удалось нащупать что-то жизненно важное в туше чужого, и, после планомерного вспарывания в уязвимой точке, наружу выплеснулись скупые языки огня. Так что дальше корабль Конгломерации, не обращая внимания на огонь третьего чужака по и без того повреждённому борту, в свою очередь добивал своего врага. С каким-то садистским удовлетворением ввинчивал в его содрогающуюся в конвульсиях тушу иглы композитов, словно рыцарь — мизерикорд под забрало шлема поверженного противника. Два корабля — чужой и человеческий — раскололись одновременно, выбросив в холодный космос остатки воздуха, опалившего покорёженную внешнюю обшивку языками огня.

Последний кадр показывал разлетающиеся осколки некогда мощных и смертоносных аппаратов, созданных человеческим и нечеловеческим разумом. Третий чужак медленно уходил прочь, словно до конца не верил, что всё уже закончилось, и он всё-таки вышел из схватки победителем…

Это побоище проняло и меня. Я невольно откинулся на спинку кресла-кокона, переводя дух. До сих пор перед глазами стояли картины разрываемой в труху обшивки. И это послание капитана… Кто знает, какую роль оно сыграло в грядущей расправе людей над «дружелюбными» мишками? Какова была сила боевого братства во флоте Конгломерации? Однозначно она должна была быть огромной, раз люди тогда жили идеей и готовы были принять за неё смерть. Они должны были не просто уважать поступок боевых братьев и сестёр — они должны были боготворить его. Очень сомневаюсь, что какие-то внешние флоту факторы могли сдержать метиллий от праведной мести. Вероломство. В ответ на братскую руку дружбы. Что могло остановить их от адекватного ответа?

Но никто не собирался никого останавливать. Никто не собирался ни с кем вести переговоров, и повторно наступать на те же самые грабли. Потому что в третьей части фильма показали колонию — такой, какой её увидели миллионы людей по всей Конгломерации, когда эти кадры были преданы гласности.

…Двое метиллиев в форме шли по посёлку. Они проходили мимо аккуратных домиков, заходили в открытые двери, останавливались на небольших изящных площадях. Наконец они надолго замерли в огромном зале самого большого строения — явно созданного когда-то для проведения собраний, на что указывали стройные ряды кресел.

Лица метиллий были бледны. Даже их врождённый оливково-тёмный оттенок не спасал, они казались именно белыми, под стать волосам. Выражения лиц запеклись безучастной маской, и только стальной блеск в глазах и плотно сжатые в полоску губы показывали, что на самом деле творится в душах этих обычно спокойных и невозмутимых представителей человеческой расы. Причина подобного душевного раздрая была видна невооружённым взглядом, проступая практически в каждом здании и помещении некогда живого и по-своему яркого поселения.

Нелюди славно порезвились, и, видимо, решили запечатлеть последствия своего веселья на веки вечные. Или всё дело в масштабе?.. Ну захотелось милым мишкам, понимаешь, охватить всё поселение в своём извращённом чувстве прекрасного! Оставить след своего пребывания на каждом углу, в каждом строении! А как этого добиться? Людей-то мало… Людей мало, зато человеческий кишечник можно растянуть ещё на добрых шесть-восемь метров, чем твари и воспользовались. Ещё и кровью отметились… Ну а всё лишнее — головы там, отвалившиеся в процессе конечности и прочее и прочее — они оставили в зале совещаний, аккуратно рассадив по креслам первых рядов.

Возможно, мишки хотели этим показать, что принимают руку дружбы человечества. Отдельно от тела. Ну а вдруг? Мы же не знаем чужой психологии. Может, они руководствовались самыми что ни на есть гуманными соображениями. Расписались так в любви к человеку. Его собственной кровью. Может быть земные правозащитники и борцы за права всевозможных меньшинств и стали бы разбираться, строить гипотезы, но метиллии были другими. Они были проще и конкретней в таких делах. Они посчитали этот жест объявлением войны — да не абы какой, а войны на тотальное уничтожение самого вида.

Я вышел из зала просмотра немного шальным. Это было даже не пропагандой, а чем-то значительно большим. Представленные образцы «тёплых» встреч братьев по разуму буквально впитались в подкорку, в сам генетический код цивилизации Республики. Я не удивлюсь, если при появлении чужих и их угрозе Конфедерации или Псиону, республиканки мгновенно забудут о своей Экспансии, и бросят все силы на борьбу с врагом самого человеческого вида. В самом деле: человек не пытается договариваться с вирусами или иными болезнетворными организмами, так почему он должен договариваться с теми, кто самим фактом своего существования создаёт угрозу существованию самого человечества?! Для Республики инфекции были куда как менее страшны, чем чужие. Инфекции, по крайней мере, не могли врать, втираться в доверие, бить исподтишка. Не могли устроить тотальный геноцид; кто-то, но выживал, и становился при этом сильней, не говоря уже о возможности создания вакцин для незаболевших. Одним словом, республиканки были в своём праве, и возможно этот их выработанный в войнах прошлого иммунитет когда-нибудь спасёт всю человеческую цивилизацию от уничтожения.

Войны, войны, войны… Бесконечная череда войн с чужими, так что привлекательный для метиллий чёрно-серый цвет космоса всё больше окрашивался в алые оттенки. И тут оливковокожие первопроходцы встречают в космосе ариал. Своих братьев и сестёр по расе, пусть и несколько отличных по генетике… Можно представить их… не радость, наверное, но некоторый трепет, что ли?.. Правящие рода Звёздной Конгломерации Метиллия единогласно приняли решение протянуть руку дружбы новой цивилизации. К тому времени конгломерация эта уже давно представляла собой отлаженный механизм перемалывания иных миров и цивилизаций. Эдакий не знающий пощады, не совершающий ошибок молох, инструмент тотального геноцида и захвата всего и вся. Хищная, агрессивная, гордая цивилизация. Она могла размазать ариал по планетам в течение нескольких часов, слишком чудовищной разрушительной мощью обладала. Но вместо этого она приняла их как равных, представители ключевых правящих групп ариал сразу вошли в состав Совета Человеческого Рода. Столь же легко в звёздную конгломерацию влились и снежки. Эти и вовсе оказались для метиллией подлинной диковинкой. В противовес выдержанным и флегматичным метиллиям, пламенеющие снежки навсегда покорили сердце этой звёздной цивилизации.

А как бы обернулось дело единения народов, не будь тёмных веков тотального геноцида всего и вся? Приняла бы раса метиллиев с распростёртыми объятьями братьев и сестёр по расе? Очень сомневаюсь. Земная история даёт противоположные примеры. Тем более, и ариалы, и снежки имели идентичный метиллиям ареал существования. Им нужны были такие же планеты, такие же ресурсы, такие же средства для продолжения собственной политики колонизации.

Ещё одним следствием превознесения расовой чистоты метиллиев стало сравнительно лёгкое принятие многими из них ценностей Ордена, объявившего своей целью приспособление человека к космосу, а космоса — к нуждам человека. Что для повёрнутых на расовой исключительности оливковокожих представителей рода человеческого может оказаться ценнее, чем улучшение кондиций этой самой расы? Фундаментальных, генетических кондиций, то есть основы вообще всего! Дальнейшее было, скорее, переделом власти и ресурсов, но не проявлением культурной или менталитетной несовместимости, потому что такового отторжения не было и в помине.

Последней мыслью, которую я вынес из экспозиции, было понимание, что даже сейчас, спустя столько столетий, Республика продолжает цепляться за чистоту человеческой расы. Уже тот факт, что здесь, на экспозиции, ненавистные чужие, если им дать волю, могут надругаться над забрёдшей сюда республиканкой… А опытные и сильные девчонки с радостью пользуются возможностью, и сами глумятся над ними… В общем, в Республике продолжалась линия на непринятие иных форм жизни. Табу в массовом сознании жило, и всячески пестовалось, чтобы ни дай бог не появилось каких-нибудь ревнителей прав мишек или лягушек с других планет. Не знаю уж, чему обучают молодёжь, но там наверняка всё построено в том же духе.

Как я отнёсся к подобной «дикости» и «негуманности»? Не судите, и не судимы будете. Кто я такой, чтобы осуждать опыт покорения космоса столь древней и опытной цивилизации? И даже если отбросить понятие гуманизма, вообще-то ставящее во главу угла заботу о человеке… После просмотра картинок, пришедших из отдалённого прошлого… Когда эти милые мишки резали гражданских в совместной колонии… Или когда лягушки жгли с орбиты цветущие миры метиллиев, превращая их в выгоревшие радиоактивные пустыни… Метиллии сами осудили всех виновных. Осудили так, как посчитали нужным. Не дав им даже шанса на реванш. И пусть так и будет впредь, я не видел причин жалеть всех этих нелюдей, сколь бы гуманоидными они ни были. Тут бы с людьми разобраться…

День пролетел незаметно. Меня слишком увлекла битва с чужими… ладно, надо хотя бы наедине с собой быть до конца откровенным — кошки меня увлекли. И я ещё думал, Милена безбашенная! Когда их собралось аж три штуки, не считая предельно сдержанной Тины, наше рандеву по экспозиции превратилось в нечто неописуемое. Мы творили такое! Рукопашные сшибки с гуманоидами, отрывочные спарринги друг с другом — из чистого озорства, — отработка каких-то зубодробильных групповых тактик… Это была игра, которую я запомню на всю жизнь. Мне давно не было так интересно. Ну а когда кошки брались за когти… Я часто замирал в немом восхищении, наблюдая за их клинковым боем, смешанным с рукопашными тактиками. Красиво. Смертоносно. Женственно. Вот странно, но смотрелось всё это кровавое месиво как-то по-женски изящно и динамично.

Сами валькирии признавались, что немного переигрывают. Специально подчёркивают свои стати, читай — генетические кондиции. Ради меня. Ради ещё большего драйва. Для десантниц всё происходящее было естественно, изюминку добавляло именно моё присутствие. Оно будоражило их, как сама близость спортивных, фигуристых, игривых кошек будоражила меня. Это было как эффект зеркал, стоящих друг напротив друга — отражения многократно дробились и множились, стремясь в бесконечность. Так и наш азарт и наша сексуальность. Адреналин и гормоны — вот что правило бал в наших нарождающихся отношениях.

Самое забавное, валькирии ошалели едва ли не больше меня. Они не ожидали от мужчины таких бойцовских качеств. Не ожидали, что я буду с ходу схватывать даже незнакомые до того групповые тактики. Не ожидали от меня такой степени погружения в боевые искусства и столь сильной тяги к новому знанию. Кошки даже приёмы с когтями мне показывали! Специально, в замедленном движении. Позволяли прикасаться к ним, вести их собственные руки с имплантами, усваивая тем самым нюансы движений. А ведь я отлично усвоил ещё по выволочке от Ри и Ти в Литании, насколько для девочек когти — интимная зона! Не в смысле секса, но в смысле некой духовной наполненности любых операций с их участием. Оружие последнего шанса. Сродни ритуальному ножу. И меня с поразительной лёгкостью впустили в это таинство, сделали сопричастным ему, сделали частью его. Причина подобного могла быть только одна — меня приняли в семью. Причём сами девочки этого до конца не осознавали, всё происходило на глубинных инстинктах, сдобренных голой психологией.

И вот в какой-то момент я обнаружил себя за столом в обширной комнате, а рядом — всю нашу компанию, в полном составе. Все сосредоточенно ужинали, то и дело бросая на меня заинтересованные взгляды. Угадать их причину проблем не составляло: кошки предвкушали предстоящее ночное рандеву. Конечно, основные плюшки наверняка достанутся Тине, слишком уж долго она терпела днём, но почему бы и не помечтать? Оптимистки. Натуральные кошки.

Но я ошибся. Сразу после вечернего душа меня позвали «на ковёр», который, совершено неожиданно, проводился на кровати — так что можно сказать, меня позвали «на кровать». Именно тут, на роскошном сексодроме, занимающем почти всю соседнюю со столовой комнату, в откровенных позах расположились мои спутницы.

Эта экспозиция стоила пера какого-нибудь художника. Четыре девчонки на покрывале голубых тонов. Из одежды — лишь саваны волос, в которые те привычно «кутались» полями. Одна — смуглокожая, с роскошным саваном чёрных волос, вторая — оливковокожая, с волосами цвета пепла, третья — антрацитово-чёрная, с объёмными белыми прядями, и венец коллекции — белокожая стройняшка с медными, отливающими красным в притушенном комнатном свете, волосами. Все совершенно непохожие, но их объединяло одинаково бесстыдное поведение. Конечно, бесстыдное на взгляд внешника.

На самом деле девчонкам было всё равно, они находились дома, среди своих, а потому не считали нужным заморачиваться. Да и вообще не считали нужным заморачиваться рядом с боевыми сёстрами и собственным мужчиной. Или братом? Слишком сложные нюансы, боюсь, мне их так, с ходу, не понять. Главное — открывшаяся мне композиция будоражила кровь и потакала самым утончённым представлениям о женской красоте.

Я завис в ступоре на целую минуту. Странно, но девочки меня не торопили. Даже не провоцировали. В самом деле: куда больше? Однако именно это спокойное ожидание помогло взять себя в руки. В какой-то момент показалось важным, как именно они сидят. Все валькирии расположились, словно в тренировочной зоне, на татами — на коленочках, с идеально прямыми спинками, с ладонями, недвижимо замершими на коленях. Взгляды такие же спокойные, даже выжидательные. Мои спутницы словно бы всматривались в себя, выискивали малейшие изменения собственного внутреннего мира.

Не решившись нарушить разлитое в воздухе медитативное спокойствие, уселся в тесный кружок валькирий. Отведённое мне место легко угадывалось, и располагалось оно аккурат между двумя новыми Старшими. Тина и Милена при этом оказывались в противоположных от меня вершинах почти идеального пятиугольника.

Посидели. Я постарался расслабиться и настроиться на общую волну. Спокойствие и бесстрастность стали физически ощутимы, они обволакивали тело и душу. Когда вновь открыл глаза, не увидел, но скорее почувствовал пристальный неотрывный взгляд Тины. Так змея гипнотизирует грызуна.

— Рассказывай, Кошак.

— Что именно, Высшая?

— Как ты себя ощущаешь после недели работы этих… кошек. Как твой имплант.

— Разве ты не почувствовала сама?

— Мне было не до него, — интонации голоса валькирии даже не изменились. — Слишком соскучилась.

Остальные кошки не смогли сохранить невозмутимость и встретили реплику старшей сестры понимающим фырканьем.

— Ти, я не понимаю. Зачем всё это? — я обвёл наш кружок взглядом и вопросительно воззрился на беловолосую девочку. Свою девочку.

— Тебя что-то смущает?

— Сестра, я знаю, что нужно делать! Сейчас растянусь по покрывалу и ножки раздвину, — предложила выход из положения Милена. — Тогда наш Кошак тут же почувствует себя в своей стихии!

— А, ты про это… — протянула Смерть с ноткой задумчивости. — Думал, тебя позвали, чтобы разложить? Что, не наигрались на экспозиции?

— Ты — не наигралась, — все силы уходили на то, чтобы сохранить внутреннее спокойствие, но провокационный настрой Милены всё равно сбивал.

— Леон, я очень выдержанная девочка. Терпела несколько месяцев до того — потерплю ещё один день. Сейчас речь не обо мне, а о тебе. Пройдёт немного времени, и ты окажешься в стае. Сейчас же мы — твоя стая. Ты принадлежишь фракции валькирий. Принадлежишь нам всем. А мы… Мы принадлежим тебе… хотя так и не принято говорить… но тебе можно. Мы — часть одной большой семьи. И сейчас мы проводим… что-то наподобие семейного совета. В стаях его называют Советом Стаи, у нас же что-то вроде оперативного совещания. Рассказывай. Это сейчас самое важное.

— Я, кажется, понимаю, что именно ты хочешь узнать… Нет, больше меня не тянет наложить на себя руки. Валери на Дне Памяти хорошенько промыла мозги, потом эстафету приняли Милена с Дианой. Я вспомнил наши с Ди земные похождения, увидел, что в Республике растёт моя дочь, а вторая вот-вот появится на свет. Ещё и юная О`Стирх меня совершенно из колеи выбивает своим непонятным отношением… и моей собственной непонятной на неё реакцией. История Республики тоже глубоко въелась в душу. Должен признать… вы чётко делаете своё дело, сёстры. Педантично, расчётливо и при этом крайне душевно. Я не могу остаться равнодушным к вашим усилиям. Даже если бы хотел — не могу. Но я не хочу. Сегодня… понял, что хочу жить. Хочу этой нереальной игры, хочу углубить свои знания, хочу… когти. Ребячество, наверное…

— У нас половина республиканок их хочет, — фыркнула единственная в нашем обществе снежка. — Но имеют только валькирии. Так что для тебя — это реальность, кот.

— Спасибо, сестра.

— А что имплант? — напоминал о себе Тина, не дав погрузиться в собственные думы.

— Сегодня почти не сбоил. Вообще… после воссоединения с Дианой стало лучше. А сегодня, когда Киса на мне повисла… Я все нюансы прочувствовал, какие она хотела передать. Раньше так не получалось даже у Ведьмы.

— Отлично! Отрадно, что ты, Милена, всё же не скатилась в голые потрахушки.

— Обижаешь, Смерть! Я работала. Даже если бы этот кот не был бы мне так интересен… Валери именно мне вручила свою Память. Я не могу её подвести. Не могу подвести и фракцию, так как чувствую значение Кошака для Экспансии.

— Извини, Старшая. Ты хорошо поработала. Я зря на тебя грешила.

— У тебя были причины думать именно так, — пожала плечами брюнетистая оторва, сейчас — сама серьёзность и рассудительность. — Кошак хорошо влияет на мои кондиции и компетенции. Я сама себя порой не узнаю…

— Ты просто ощутила ответственность. Смогла прочувствовать все её нюансы, — в разговор вступила вторая метиллия, до того хранившая молчание. — Иногда так случается. Часто после этого наблюдается взрывной рост личностных возможностей. Ты на верном пути, сестра!

— Ну а я? На верном пути я? — поинтересовался у кошки, исподволь опуская руку на её бедро.

— Ты — тем более! — очередная порция фырканий встретила нашу шутливую игру.

— Только Леон… — Тина продолжала хранить ледяное спокойствие. — Принадлежность фракции — это не просто слова. Вот ты сейчас среди четырёх девчонок. В стае их будет девять. Всегда. Красивых. Горячих. Не желающих упускать своего. Не желающих терять времени даром. Ты должен понимать уже сейчас, что в стае тебе придётся нелегко. Даже если сойдётесь со всеми кошками. Ты это понимаешь?

— Ти, не переживай. Сейчас мы ему всё объясним. И даже покажем, — снежка по левую от меня руку уже вся дышала сексуальной энергией.

Я же… жадно впитывал флюиды страстности, не в силах насытиться ими. Хотелось сейчас же сграбастать всех этих девчонок в объятья. Всех четверых сразу. Это был соблазн, равных которому я не испытывал, и справиться с которым стоило мне поистине запредельных усилий.

— Да, покажем… — протянула Тина. — Ты всё равно не поймёшь, пока не ощутишь на себе. Как тебя пользует вся стая. Не одна девочка, не две — а вся стая. Поверь, никто не станет миндальничать. Кошки возьмут так, как посчитают нужным, и где посчитают нужным. Ты полностью наш, Кошак. Без права на отказ. Хотя… с твоей любовью к игре вряд ли будешь сильно артачиться. Скорей постараешься просто немного подогреть себя и девчонок. Так вам будет проще найти общий язык, да и ощущения острее станут…

— Ещё никогда в моей жизни не было такого, чтобы я «отказывал» женщине. Тут как бы самим кошкам по углам жаться не пришлось… — самоуверенно хмыкнул я. — Или ты меня отговариваешь?

— Твой настрой мне хорошо известен. Но в стае, помяни моё слово, как раз тебе по углам жаться придётся, — в голосе метиллии проскользнули нехарактерные для неё ироничные нотки, на что кошки рядом только одобрительно зафыркали. — А насчёт отговаривать… Милый, каким бы сильным мечником ты ни был… это ровным счётом ничего не значит. В первую очередь, ты мальчик. А мальчики в Республике принадлежат девочкам. Ты здесь не исключение, ты тоже должен принадлежать девочке, в твоём конкретном случае — девочкам. Поверь, это благо, потому что так к тебе будут меньше цепляться. Цепляться к коту вообще не очень принято, может и послать. Или сам отдерёт так, что мало не покажется, а над жалобщицами в стае только посмеются, ещё и добавят. Валери не зря тебя к нам во фракцию прочила, она девочка умная и предусмотрительная… была. Она в этом прозорливей Ордена оказалась… Но всё это лирика, Кошак. Я не собираюсь тебя уговаривать. Скорее — подслащиваю пилюлю, потому что выбора у тебя на самом деле нет. Или ты до сих пор не понял, что кошки, попробовав тебя раз, уже никогда не отпустят?..

Последняя фраза послужила спусковым крючком для валькирий, они словно команду получили от своей Высшей, настолько чётко и слаженно начали действовать. В одно мгновение я оказался зажат между женскими телами — прямо так, как сидел. Только сектор прямо передо мной оказался свободен, и в этом секторе сейчас расположилась моя персональная Смерть.

Тина не спешила. Пока остальные девочки оглаживали и обцеловывали моё тело, метиллия уселась точно напротив, и, чуть подавшись вперёд, заглянула в глаза. Взгляд женщины ожёг похлестче ласк её товарок. Когда же мне на колени легли её ладошки с выпущенными коготками… Из горла сам собой вырвался стон возбуждения. Я вдруг осознал, что не могу себя контролировать, когда ощущаю на теле её импланты.

— Ты спрашивал, почему я не деру тебя сама, как ты того хочешь, — голос девочки раздавался будто издалека, он плыл вокруг, обволакивал, по капле просачиваясь в воспалённое сознание. — Да-да, хочешь! Я ощущаю тебя очень тонко. Ты первый мальчик, выдержавший мои когти без соплей и слюней, но последствия от них будут и для тебя, милый. Я намеренно не насиловала твой имплант, когда драла. Чтобы не приучать к боли, не приучать к извращениям. Так вот, свою миссию я вижу в том, чтобы подготовить тебя к стае… Мы видим. Я и мои боевые сёстры… Стая не должна стать для тебя неожиданностью, а если и станет — то только приятной неожиданностью. Ты меня понимаешь?..

— Да… Наверное…

В ответ раздалось фырканье этих кошек, которые прекрасно ощущали моё состояние, мою неспособность адекватно оценивать реальность. Но я запоминал. Чтобы обдумать позже, а сейчас… Сейчас на моих глазах происходило нечто нереальное. Тина распласталась передо мной в странной, будоражащей кровь позе. Так кошка прогибается, когда тянется. Её сильное гибкое тело прогнулось дугой, выставляя на обозрение роскошные округлости ягодиц и такую милую спинку с красивыми продольными мышцами… сейчас напряжёнными и оттого особенно притягательными. Валькирия вдруг встряхнулась, отбрасывая прочь волосы. По её прядям прошлись разряды от задействованных полей, и волосы, собравшись хвостом, размазались по спине, оттеняя гибкую красоты позы. А дальше… Девочка подалась вперёд, пленяя ротиком мою разгорячённую плоть. Спокойные до того когтистые ладони сместились выше, накрывая уже мои бёдра, сходясь сзади на ягодицах. Этот волнительный капкан выбил из меня остатки разума, я попытался выгнуться, упасть на спину, но с кошками этот номер не прошёл. Они намеревались драть меня по своим правилам, им было глубоко плевать на мои собственные хотелки.

Тина завершила эту дикую, нереальную прелюдию буквально через несколько минут, но за это время я успел испытать целую гамму эмоций. Животное возбуждение, нежность, благодарность, удовольствие… чего там только не было. Когда же она оторвалась от своего волнительного во всех смыслах занятия и подняла на меня чуть измазанную моську… Ну вылитая кошка, обожравшаяся сметаны! Такой умильный взгляд… Такой кошачий взгляд… Расширившиеся зрачки, ожидание во взоре — какое-то звериное, совсем не человеческое. А потом прыжок.

Всё изменилось в одно мгновение. Вот я сижу, зажатый валькириями со всех сторон, полностью пленённый их когтями, руками, губами… а вот уже лежу — на спине, осёдланный сразу парой совершенно озверевших от возбуждения кошек. А ещё две, что дожидаются своей очереди, требовательно трутся о мои руки — и отнюдь не щёчками трутся. Скорее, губками, но не теми, на которые думаешь в первую очередь. Однако долго оставаться в ясном уме мне не позволили. Уже через десяток секунд кошки завладели не только моим телом, но и имплантом. Четыре требовательных касания слились в одно, низвергая рассудок в пучину безумия. Больше я уже ничего не понимал, полностью превратившись в кота для своих не менее безумных кошек.

…Это была вторая экспозиция, которую мы посетили. Что-то вроде планетария, только поистине непредставимого масштаба. Анфилада залов, с мириадами голограмм и голографических столбов, с огромнейшими информационными массивами, где была собрана информация по всем когда-либо колонизированным Республикой и её предтечей, Конгломерацией Метиллия, мирам.

Я надолго застрял у голографических столбов. Здесь девочки вновь меня поразили. Ладно, чужие: десантницам, вроде бы, положено знать тактико-технические характеристики всех мыслимых противников. Но то, что они держали в уме целые массивы звёздных карт… То, что даже Киса знала едва ли не все когда-либо открытые миры поимённо… Вот это образование! Или всё же идеология?.. Ведь среди этих миров оказывались все Планетарные образования, входящие в Конфедерацию Свободных Миров. Каждая республиканка доподлинно знала, что Внешние колонии, в самом деле, когда-то откололись от единой человеческой праматери — Республики Ноч.

Идеология это или реальность? Раньше я склонялся к первому. Уж больно красиво звучит: реколонизация. Возвращение блудных миров в русло правильной истории. Но теперь моего скепсиса поубавилось, и этому было сразу несколько оснований.

Прежде всего, в экспозиции оказались представлены и звёздные системы за пределами освоенных Конфедерацией. В принципе, это можно было списать на деятельность Дальней разведки Республики, ведь неспроста она именовалась именно «дальней», а не, скажем, «внешней». Фрегаты дальней разведки были частыми гостями не только в мирах Конфедерации, они сновали и за её пределами. Возможно, открывали новые миры и наносили их на звёздные карты, полный доступ к которым имели только специалисты и… все посетители экспозиции на Метиллии. Но все эти построения из разряда теории заговора меркли перед самым важным аргументом.

Ни на одном из миров Конфедерации даже не слышали о чужих. Почему? Ведь метиллии вели непрекращающиеся войны с ними. А тут — тишина. Не потому ли, что когда-то над врагами человеческой расы уже поработали эти самые оливковокожие первооткрыватели? И теперь так называемые свободные миры пожинают плоды священного крестового похода Конгломерации Метиллия против ненавистных нелюдей? Вот это как раз очень походило на правду.

Наконец, за правоту республиканок был сам чудовищный, сложно представимый срок активной Экспансии — особенно её Первого витка. Три с хвостиком тысячи лет длилась только её совместная часть, когда на равных с метиллиями космос покоряли братские расы ариал и снежек. А сколько тысячелетий оливковокожие скитальцы действовали в гордом одиночестве? Официальная информация гласила, что Экспансия длится «не менее шести тысяч лет». При этом достоверные свидетельства о каких-либо её этапах сохранились примерно за пять тысяч лет. Причина подобной странности до неприличия банальна: войны. Одна только Эпохальная Революция чего стоила! Сколько тогда было уничтожено информационных носителей и вещественных памятников цивилизации? На сколько тысяч звёздных систем «схлопнулись» границы Республики? А если взять войны отдалённого прошлого, с чужими? Там ведь нет однозначной информации, сколько именно систем было отторгнуто на начало инопланетного вторжения, сколько возвращено, а сколько осталось вне зоны контроля враждующих сторон. Всё работало на войну, и до каких-то дальних колоний не было дела. Коммуникации постоянно подвергались атакам. Уничтожались узловые миры, служившие перевалочными транспортными узлами. Постоянно рвалась космическая связь, вместе с уничтожением её стационарных и подвижных носителей. Всевозможные виды бомб, разрушающих электронику, применялись повсеместно, всеми сторонами конфликтов — поэтому даже достоверная информация оказывалась в дефиците. Как после всего этого можно что-то утверждать наверняка?!

Вот Республика и трактовала пробелы и лакуны в истории в свою пользу. Собственно, как и любая другая государственная общность народов на её месте. Отсюда и проистекала глобальная претензия Республики на всю исследованную человеком часть галактики, и претензия эта была подкреплена войнами прошлого и боевым настроем сынов и дочерей этой цивилизации в настоящем. Ну а дальше… Чем чёрт не шутит? Судя по настрою, Республику в перспективе ждало вторжение в галактику соседнюю. Что будет там — доподлинно неизвестно, но уже сейчас целый зал был посвящён последним исследованиям в этой области.

Конечно, прежде всего я прикипел к голограммам современных прототипов кораблей для перелёта. К слову, были здесь не только прототипы. Были аппараты, на которых отрабатывались те или иные операции грядущего эпохального действа. И были они не в виде голограмм, а вживую.

Половину огромного ангара занимали эти монструозные сооружения, только отдалённо напоминающие привычные космические корабли. Потрясало, что они были не в натуральную величину, вернее, изначально созданными меньших размеров, чтобы отработать какие-то технологии, для которых масштаб был несущественен. Я долго стоял у одного из аппаратов, любовно гладя его гладкую, до скользоты, обшивку. Лишь после этой медитативной процедуры погрузился в изучение представленных в другой половине зала информационным массивов.

Подготовка грядущего контакта с соседней галактикой велась в Республике последние… четыреста тридцать лет. Больше четырёх сотен лет Республика методично вела исследования! Эта методичность и скрупулёзность поражала воображение. Так же в своё время «вызревала» генетическая программа, которая в результате перевернула жизнь всего звёздного образования — да и всего человечества, чего уж там…

Основная проблема миссии состояла в непрекращающемся разлёте галактик. Они постоянно отдалялись друг от друга с поистине чудовищными космическими скоростями. Это порождало неимоверные сложности с позиционированием в пространстве. Республиканкам банально не хватало реперных точек.

Обманчивая светимость звёзд, которые на деле оказывались совсем другого класса и массы. Треклятая скорость света, которая не давала снять существующую в настоящий момент картинку. Постоянное разбегание галактик и объектов внутри них, на которое следовало брать погрешность при расчёте прыжка. Одним словом, чтобы осуществить прыжок в другую галактику, требовалось её предварительно изучить настолько, чтобы быть полностью уверенным в точке выхода. В идеале — создать автоматизированные станции, транслирующие достоверную информацию через систему космической подпространственной связи. Сигнал через подпространство проходил существенно быстрей материи, почти мгновенно, так что главное было — закрепиться и организовать стационарные «маяки», то есть те самые реперные точки.

Длительность исследований как раз и была связана с неопределённостью в точках. За эти сотни лет было безвозвратно потеряно бессчётное количество исследовательских автоматических аппаратов. Но республиканки не унывали, они продолжали грызть этот гранит. Тратить бессчётные ресурсы, терпеть поражение за поражением, но продвигаться вперёд. Как раз на каком-то из этапов исследований республиканки овладели принципами свёртывания пространства, которые были незамедлительно внедрены в систему защиты собственных территорий. Вот так внешне дурацкие и никому не нужные, кроме энтузиастов, исследования привели к созданию самой мощной за всю историю человечества системы оборонительных сооружений. Теперь уже в космических масштабах.

Отдельной проблемой шли вопросы материалов, а также вопросы поведения разумных и вообще жизни в условиях длительного прыжка. А прыгать там приходилось не часами и не днями, а месяцами. То есть жить всё это время в подпространстве, а не в куда более привычном и понятном реальном космосе.

В общем, я в очередной раз впечатлился упёртостью республиканок, но теперь уже не в сиюминутных вопросах, а в вопросах стратегии на десятки и сотни лет. И что самое поразительное, результаты были! По прогнозам, Республике нужно было ещё сто-сто пятьдесят лет, чтобы построить рабочую модель доставки человека в соседнюю галактику и создать необходимый для этой цели корабль.

Вторая экспозиция произвела на меня столь сильное впечатление, что даже бьющая через край сексуальная энергия кошек под боком не могла вывести из глубоких раздумий о судьбах человечества. Против ожидания, валькирии отнеслись к моему состоянию с пониманием. Они были умными девочками, прекрасно представляли степень ошеломления несведущего человека от масштаба республиканских свершений и её глобальной миссии. Но вечером их терпение кончилось, и меня во второй раз разложили совместно, чтобы даже думать не мог ни о чём постороннем — не то что говорить!

Места боевой славы Валери О`Стирх

Следующие несколько дней на планете, а потом и в космосе, слились для меня в сплошное смазанное пятно. В это время я сполна ощутил, что такое — принадлежать стае. Кошки не выпускали меня из своих цепких коготков ни на секунду, ни на долю секунды. Сначала Тина, Милена и пара Старших. Потом к ним присоединилась ещё пара. Вшестером, если не считать юную О`Стирх, меня взяли в плотнейший оборот, и стало понятно, что до того Ми с Дианой просто давали мне время акклиматизироваться, собраться с духом, вновь почувствовать вкус к жизни, теперь же настало время тяжёлой артиллерии.

Всё время я не вылезал с татами, а если и вылезал, то только для того, чтобы принять совместную ванну, душ или покувыркаться в постели. Хотя постель тут — собирательный образ. Мы кувыркались где только можно… и нельзя. Даже в генераторной как-то трахались. Этим бестиям вообще всё было фиолетово, кроме самого процесса. Да и реализация этого сексуального угара была на высоте. Кошки устроили что-то вроде эстафеты. Они передавали меня друг другу, но когда состоится очередная передача, я мог только догадываться. Для меня самого всё происходило спонтанно и неожиданно.

В какой-то момент поймал себя на мысли, что всё происходящее живо напоминает мне похождения маленького котёнка. Когда-то у меня был такой, ещё в прошлой, земной, жизни. Так вот, он просто обожал затаиваться где-то, а потом, стоило зайти в комнату, напрыгивал из совершенно немыслимых мест. Валькирии в своём неуёмном сексуальном аппетите казались такими же котятками, только их нападения были куда весомей кошачьих, и после них девочки не спешили убегать для организации очередной «засады». Они возникали из ниоткуда, набрасывались на меня прямо там, либо брали под ручку и тащили в более подходящее место, и наш нескончаемый марафон продолжался. Кстати, именно с кошками я вообще прочувствовал смысл этого понятия — «сексмарафон». До того как-то не уделял ему должного внимания. Можно сказать, безбашенные республиканки вдохнули в это слово новый смысл, так что оно заиграло новыми красками сокрытых до того смыслов.

Только однажды я вынырнул из безумия нашей непрекращающейся игры. Случилось это во время отбытия с Метиллии. У оливковокожих, как оказалось, была целая масса условностей, поэтому сразу взлететь нам не удалось. Мы ждали. Яхту как раз вывели за обшивку, и теперь к ней уходил длинный коридор шлюза, отчего она казалась новорожденным ребёнком, с ещё не обрезанной пуповиной.

Движимый собственным любопытством, я открыл голограмму окружающего станцию пространства. Нашёл наш маленький в масштабах рукотворного сооружения кораблик. Приблизил, насколько позволяли внешние камеры, и насколько это было разумно, чтобы что-то увидеть, помимо фактуры металла. Так и стоял, глубоко задумавшись, только менял ракурсы и виды яхты.

Неожиданно один из ракурсов показал подлетающий к стыковочному узлу военный борт. Фрегат. Пошевелив ползунком позиционирования, я «увидел» оба корабля рядом. Сходство потрясало. Военный фрегат и… космическая яхта Высшей валькирии. Что у них может быть общего?..

Из задумчивости меня вывела Тина. Девочка подошла сбоку и тут же ткнулась бедром в моё бедро, а её ручка привычно, по-хозяйски, подхватила мою руку.

— Скажи, Тина, у тебя тоже такая красавица есть?..

— Нет, — фыркнула девочка.

— Почему нет? Дело в деньгах? Тебе на неё не хватает?

— Дело не в деньгах… — протянула Высшая, вмиг становясь серьёзной. — Ты же из внешников… не понимаешь до конца… Леон, я плотно работаю по психической адаптации валькирий, занимаюсь вопросами слаженности стай. Поэтому немного представляю твоё отношение к роскоши: ты смотришь на неё глазами внешника. По работе мне приходилось изучать их психотипы, их менталитет. Так вот, дело не в деньгах. По сути, этот корабль — боевой фрегат, только орудий нет. Даже у внешников подобный корабль просто так не продаётся. Плюс, этот аппарат нужно обслуживать на военных верфях, и далеко не каждая потянет. Улавливаешь суть?

— Да. Значит, из-за того, что Ри была Высшей?..

— Да. Это не роскошь. Это лишь средство передвижения, — на мою ухмылку девочка недовольно нахмурилась. — Высших часто срывают в любой момент времени. У нас не принято отправлять их на гражданских лайнерах, а посылать военные корабли не всегда удобно. Некоторые девочки, кто особенно помешан на Экспансии и постоянно летает по галактике, заводят себе такие вот аппараты.

— Служебная машина?

— Что, прости?

— Ну, у меня же варварская планета, там ездят на машинах, реже — летают на вертолётах или самолётах.

— Наверное, можно сравнить… Ты только учитывай, что в бортовую систему такого аппарата можно загружать секретную информацию, с которой Высшая сможет начать работать уже в дороге. Оперативность бывает крайне важна. На лайнере так сделать не получится, так что яхта во многом — вынужденная мера.

— А размер?

— Она должна защищать свою обитательницу. Должна обеспечить длительную автономность работы. Должна дать возможность поддерживать себя и сопровождающих лиц в хорошей физической форме, дать тренинг по тактике на примере тех же сопровождающих. В мелкий аппарат необходимых систем не впихнёшь. Как видишь, всё предельно логично.

— Никогда бы не подумал, что служебный транспорт может быть таким… огромным? Высокотехнологичным? Дорогим? Сложно подобрать правильное слово.

— Яхта — всего лишь кусок железа. Да, предельно высокотехнологичный. Но её построят за несколько месяцев, а вот Высшую… Сколько нужно времени, чтобы выпестовать Высшую, Леон? Сколько девочек должны погибнуть, прежде чем в ком-то из них прорежутся способности? Высшие, Кошак — штучный товар, а яхта или боевой фрегат — типовая штамповка. Чувствуешь разницу? Я думала заложить себе яхту. Мой род может себе это позволить. Да, да, мы строим их себе, используя для этого ресурсы рода. Но я не снежка, чтобы порхать по галактике и легко менять само направление деятельности. Метиллии более тяжеловесны по психике, сложнее переключаются на другой предмет. Как представлю, сколько придётся планировать… Траты, потоки ресурсов, бесконечные переговоры с хозяйственниками, участие в проектировании… Не хочу переключаться. Построить такую яхту — как провести полноценную десантную операцию, и даже сложней, потому что ресурсы тебе заранее не даны, это ещё одна переменная.

— Знаешь… Я всё равно буду в стае. Мне ведь яхта в это время без надобности? Хочешь, пользуйся. Тебе нужней. Думаю, Валери не для того её строила, чтобы эта птичка бесцельно болталась в космосе, словно новорожденный ребёнок, которому… некому перерезать пуповину.

— Спасибо, милый, — Смерть, этот бесстрастный аналитический центр с потенциями маньяка-убийцы, натурально умилилась. И так на меня посмотрела… — Обещаю, что буду ей пользоваться. Но только до тех пор, пока она не понадобится тебе.

В следующий раз я осознал себя лишь через несколько дней — точнее сказать не получалось. Слишком растворился в кошачьей игре. Слишком увлёкся безбашенными и напрочь лишёнными тормозов валькириями. Так что время для меня спрессовалось в нечто эфемерное, лишённое всякого смысла.

Осознавшись, не торопясь осмотрелся по сторонам, вслушался в собственные ощущения. Корабль находился где-то в реальном космосе, на территории Республики, а сам я оказался сидящим в его управляющем коконе. Не один, что в свете последних событий было и не удивительно. На мне, приятным во всех смыслах грузом, возлежала Тина. Припорошив белоснежной копной волос, плотно сдавив бёдрами, то и дело запуская когтистую ладонь под наноткань формы — она управляла нашей яхтой.

Яхта… Мой красивый жест — отдать аппарат в пользование Высшей — на поверку вышел попросту лишённым смысла. По своей сути яхта и так принадлежала фракции валькирий. Она была создана для них, впитала в себя их дух, сам их образ жизни. Она выступала полноценной тренировочной базой десанта, с тренажёрами и тирами для групповых тренировок, татами, Сферой и прочими сугубо боевыми атрибутами. Была эдакой передвижной базой кошек. Забавно, что на этой самой базе кошки меня и пользовали всё это время — как и положено, в перерывах между боевыми буднями. Зачем ещё нужна база в открытом космосе?..

— Леон, сейчас мы будем играть в игру, — серьёзно, как она делала абсолютно всегда, изрекла Тина, но так как сидела при этом в моих объятьях, слова эти прозвучали с намёком.

— Мы, вроде бы, только наигрались, милая. Или опять коготки чешутся? — по телу прошла дрожь, порождённая яркой эмоциональной волной. Здесь были и злость, и грусть, и лёгкая опаска, а венчал всё это многообразие острый укол возбуждения. Жуткая игра Тины заводила почище стандартной прелюдии.

— Нет, Кошак, я не про эту игру. Если ты хочешь, мы потом перейдём и к ней, но только потом. Сейчас тебе нужны ясные мозги. Очисть сознание от возбуждения, — с этими словами Высшая пластично поднялась у меня с колен.

От ситуации повеяло сюрреализмом. Моя персональная Смерть, так любившая доводить коготками до белого каления, никогда до того не требовала ясности мышления. Напротив, делала всё, чтобы погрузить меня в подлинные пучины страсти, где чистому разуму не место. А тут такой фортель! Я в недоумении проводил взглядом валькирию. Она, так и не пояснив своё непонятное поведение, погрузилась во второй управляющий кокон. Тут же вспыхнула голограмма прямого канала с Высшей.

— Объяснись, кошка. Что-то случилось?

— Это будет стратегическая игра. Ты будешь штурмовать планетарную систему.

— Даже так? — волшебное слово «штурмовать» заставило меня подобраться. Стала понятна причина нестандартного поведения валькирии, ведь десантные операции для этих фурий — основа их существования, делающая его осмысленным. — Почему сейчас?

— Позволь пока не отвечать на этот вопрос. Скажу только одно: тебе пора подключать голову, хватит работать только членом. Мы здесь не для того, чтобы затрахать тебя до невменяемости — мы с сёстрами должны привести в порядок твою психику. Подключение ресурсов мозга и пробуждение твоего собственного опыта совместной работы с Высшей — один из путей к этой цели. А сейчас соберись. Первый вопрос: сколько потоков ты тянул с Высшей?

— Четыре.

— Отрабатывал ли ты с ней принятые в стаях тактические схемы?

— Она оптимизировала имеющиеся под мой десант. Только отрывочные куски, о самих схемах она меня просвещала лишь… теоретически, в общих чертах, на примерах адаптаций под моих орлов.

— Сами схемы ты тоже не знаешь?..

— Говорю, в общих чертах, детали же — урывками. С нюансами мы никогда не работали.

— Хорошо. Тогда будешь получать сразу итоговые параметры стай. Формировать стратегию для каждой группы будем потом, когда вдолблю в тебя систему нашей работы.

— Скажи, Ти… «Нашей работы» — это значит и моей тоже? Ты планируешь использовать меня в десанте?

— Ты будешь в стае. Это решённый вопрос, кот. Одна из возможных позиций — в резервной стае при какой-нибудь Высшей: ты сильно повышаешь возможности такой стаи, расширяешь свободу манёвра для командующей десантной операцией. Твой уникальный опыт совместной работы с Валери признан полезным для целей Экспансии.

— Вы могли бы просто усилить стаю мечницами. Или привлечь боевую группу Ордена.

— У нас разделение функций с Орденом. Десантные операции — не его стезя. А усиленная стая — это уже не совсем стая. Это боевая группа Ордена под прикрытием стаи. Она не подчиняется Старшей валькирии, у неё своя Старшая, что создаёт существенный разлад в управлении. Подобная тактика оправдана только в случае с Псионом, где против нас встанут мечники. Для остальных ситуаций мечницы слишком автономны. Численный состав стай сложился за века совместной работы, иной состав не даёт такой степени эффективности, которая необходима десанту. Ты же очень сильный мечник, да ещё и мужчина… Твоя степень автономности ниже, чем у мечницы, а эффективность — выше. Я ответила на твой вопрос?

— Жёстко ты. Но спасибо за откровенность.

— Тебя смущает термин «низкая автономность»? Зря. В том, чтобы принадлежать стае, есть масса плюсов.

— Ты хотела сказать, принадлежать женщинам стаи?..

— Да, ты всё правильно понял, котик. Вижу, не забыл наш прошлый разговор, — Тина была само воплощение хладнокровия. Вперившись в меня взглядом своих жутких провалов в бездну, она продолжила. — А ты как думал? Девять девчонок будут тебя облизывать? Как какого-нибудь псионца — его гарем?

— Нет. Но твои формулировки сильно бьют по моему мужскому самолюбию.

— В современном языке Республики нет даже такого понятия, как «мужское самолюбие». Но будь уверен: кошки умеют ценить профессионализм и высокие генетические кондиции. Они не станут перегибать палку без пущей необходимости. Ты теперь всегда будешь с валькириями. Ты часть нашей фракции. Так решила ещё Тёмная Мать, и я склонна поддержать её решение. Ни Орден, ни ласточки, ни дальняя разведка в чистом виде — тебя не получат. Только в составе стаи.

— Уже поделили? — подмигнул я женщине.

— Леон, у тебя отличный потенциал. Я назвала лишь одну из возможных позиций с твоим участием. Просматривается ещё минимум одна, на стыке между дальней разведкой и десантом, что-то вроде разведывательно-диверсионной работы по тылам врага, для создания благоприятных условий предстоящей десантной операции. Примерно то же самое, что ты делал в Литании, только масштаб планетарный, а не космический. И всё это — безотносительно к той роли, которую тебе прочит Орден, — на несколько секунд Смерть замолчала, то ли собираясь с мыслями, то ли давая мне возможность осмыслить всё сказанное. После чего припечатала с нотками патетики. — Есть вероятность, что ты станешь первым мужчиной-Высшим в нашей фракции.

В словах Тины было что-то, что заставляло задуматься. Торжественность сказанного, её расчёт на сильный эффект — буквально кричали, что всё предельно серьёзно, что Высшая описывает уникальную, достойную персональной гордости миссию. Она на полном серьёзе считала, что я должен прочувствовать всю важность момента, и хотя сказанное говорило мне не так много, как хотелось бы ей, всё равно цепляло. Однако валькирия заметила неоднозначность моей реакции, а потому решила прояснить ещё более.

— Даже без моего к тебе отношения, у нас принято трепетно относиться к таким выдающимся кондициям. Конечно, сестёр немного смущает, что ты — мужчина, но в стаях бывают коты. Не часто, но бывают. Для валькирий это нормально. Так что если сохранишь свой потенциал в стае — по тебе примут окончательное решение. И если сёстры ещё кобенятся, я для себя всё давно решила. Я поддержу тебя, помогу с адаптацией в стае, помогу сохранить и приумножить твои кондиции и компетенции. Как ты помог мне. Как помог Валери… Но для этого придётся пахать, как проклятому. Ты — мужчина, а потому спрос с тебя будет другим, доказывать придётся каждую генетическую или профессиональную позицию. И начнём подготовку мы прямо сейчас, не дожидаясь эфемерного восстановления психики… Всё, прекращаем разговор, пора работать.

Вторя словам Высшей, в сознание ворвался информационный поток — грозя сбить с ног, растоптать, погрести под собой остатки размётанного рассудка. Перед глазами проносились столбцы цифр, пробегали голографические проекции, образы, и всё это мельтешение шло сразу по нескольким линиям, отчего внутреннее пространство рабочей зоны кокона превратилось в аналог северного сияния — пёстрого и непонятного. Соображал я недолго. Сразу пришло решение раскидать всё это многообразие образов по нескольким потокам сознания. Расщепление, на удивление, прошло легко и естественно, и почти сразу бессмысленное цветовое буйство обрело упорядоченный и понятный вид.

Представшая передо мной информационная модель оказалась полной имитацией настоящего боевого режима в управляющем коконе Высшей. Чувство дежавю нахлынуло, и тут же спало: спешно пришлось отбрасывать эмоции, чтобы полностью сосредоточиться на содержании информационных потоков.

Итак, что мы имеем? Телеметрия данных штабного фрегата. Параметры эскадры, в составе которой шёл корабль. Численный и персональный состав десантной партии. Вооружение, боевые платформы, десантные борта. Первостепенные задачи операции. Параметры Планетарной системы вторжения. Ожидаемый состав флота прикрытия, параметры планетарной обороны, включая данные аж на три внушительные орбитальные крепости. Стоп. А это что за громадина? Да это же «Планетарный разрушитель»! Он что, придан нашей эскадре?

Я потянулся к данным этого красавца, которого не так давно лицезрел в планетарной системе Метиллии, и обомлел. Это было что-то невероятное! Он выдавал такое, что… Три крепости уже не казались чем-то внушительным, равно как и планируемые потери в размере семи процентов корабельной группировки — в основном по москитной авиации и фрегатам прикрытия десанта. Да, по планам основные потери должны лечь именно на десантную партию, вместе с околоземным и орбитальным прикрытием.

— Леон, я буду имитировать Высшую ласточку. Сразу предупреждаю, тебя будут воспринимать за женщину, поэтому не удивляйся обращению «сестра» — наши имитационные программы не рассчитаны на обучение мужчины. Привыкай, — фыркнула Тина, отключаясь.

Вместо валькирии, когда мы вывалились в реальный космос, меня вызвала брюнетистая флотская ласточка. Миниатюрная, живая, подвижная, словно ртуть. Осмотрела с ног до головы, улыбнулась.

— Привет, рыжая! Ну что, поиграем? Видела игрушку? Это моя любимая! Такие тактические схемы позволяет выстраивать!.. Что у тебя по стратегии?

— Сориентируй по задачам и общей ситуации. Я буду вписывать.

— Флот отвлекает наших врагов. Атака неожиданная, поэтому требуется стремительность. Мы должны полностью занять планету в течение десяти часов. Я обеспечу коридор — на это уйдёт около четырёх часов. Дальше — твоя вотчина. Мне придётся ещё долго долбить этих монстров на орбите, поэтому на орбитальное прикрытие сильно не рассчитывай, но и на удар с орбиты тоже. Им будет не до тебя, поверь мне. Только когда начнёте штурмовать бункеры, может прилететь, но тогда я постараюсь прикрыть кораблями. Шесть часов, сестра! Потом уже нам придётся держать оборону, но если всё сделаем правильно — они останутся без стратегического командования, а значит, не смогут продолжать эффективно оборонять Сектор. Плюс, рассыплется вся властная вертикаль, вся экономическая система — ещё неделя, и они прекратят сопротивление. Мы будем брать разрозненные, паникующие миры. Брать тёпленькими. Давай, не подведи нас, Тёмная Мать!

Последняя фраза больно резанула меня, но я сдержался. Почему она обратилась к Валери? Неужели в программу обучения попали какие-то из её операций? А с другой стороны, почему бы и нет? Недаром же её так любили валькирии! Она наверняка была не просто заботливой боевой сестрой, но и отличным командиром. В любом случае, раскисать — не дело. Пора приниматься за работу.

Я переключился на планету и задачи десантной операции. Итак, нужно уничтожить штабы — это первоочередная цель. Цель номер два — подавить наземную планетарную оборону, исключив её кластер ПКО из защиты внешников. При этом всегда нужно держать в уме, что нас самих после станут штурмовать. Я проверил запасы боевых платформ. Так и есть, вот они — уже известные мне по Земле ребристые жерла кинетических орудий[6]. Они пойдут вместе с десантом, чтобы сразу ставить кластеры автоматической противокосмической обороны. Они же смогут сослужить отличную службу на начальной стадии, пока вражеская планетарная авиация ещё жива.

Что до поверхности планеты, то её анализ показал, что нужно минимум три очага прорыва, а лучше — пять. Ласточка обещала поддержку трёх очагов, больше — по обстановке. Скорее всего, их будет четыре, на то и нужно строить расчёт. В этих же точках будут развёрнуты и наши кластеры ПКО, что, в свою очередь, обеспечит ласточкам на орбите поддержку.

Наметив цели и задачи, определившись со стратегией прорыва к планете, я окончательно утонул в деталях, однако благодаря некоторому опыту совместной с Валери работы всё же смог выплыть. Только сейчас осознал, сколькому на самом деле обязан своей шебутной валькирии! Она ведь не просто учила работать с потоками сознания, она ещё и информационную базу забивала, на материале которой такая работа и строилась. Опыт Литании, где мне приходилось брать планеты штурмом, также сказывался. Благодаря той «рейдерской» операции я неплохо представлял возможности вооружённых сил Конфедерации.

Фактор Тёмной Матери и фактор собственного опыта войны с внешниками помогли выстроить внятную стратегию и тактику десанта. Я раскидал десантные стаи, позаботился о прикрытии транспортов. Первые стаи должны были занимать плацдарм под прикрытием штурмовой авиации и фрегатов. Собственно, они и высаживаться должны были с этих самых боевых кораблей, а уже во второй волне свой живой груз сбросят десантные боты. Глупо бросать на убой беззащитные корабли десанта, если есть ресурс лёгких хорошо защищённых и отлично вооружённых фрегатов! Корабли делали десантниц способными вести бой уже в воздухе.

Чем-то подобная тактика напоминала десант с вертолётов, который мог предшествовать массированному десанту уже с транспортной авиации — так отдельные подразделения ещё до основной высадки смогут занять ключевые точки, провести диверсионные операции в стане врага и подготовить тем самым почву для эффективной последующей атаки. Да, корабли попадут в зону риска из-за действующей системы ПКО, но они хотя бы смогут внятно огрызаться! Минимизировать же потери малых боевых кораблей могла предварительная орбитальная бомбардировка, пусть и точечная — по разведанным зонам сосредоточения средств планетарной обороны. Без этого никак. Ласточка подтвердила готовность провести такую кратковременную бомбардировку, синхронизировав её с высадкой первой волны десанта с фрегатов[7].

То, что на фрегатах обнаружилось не по одной стае, а по доброму десятку, указывало на верность моих выводов: ведь кто-то же скомпоновал таким образом команды? А значит, считал это оправданным. Да и средства ПКО также были рассредоточены по фрегатам. В самом деле: тащить их в десантных ботах — верх глупости. Куда разумней использовать собственное ПКО с самого начала, создав очаги «давления» на орбитальную группировку противника во время прорыва к планете десантных челноков.

Вскоре ласточки вступили в бой. Я понял это по сполоху системных сообщений, а потом на голограмме возникла Высшая ласточка и принялась… комментировать события! Да так комментировать, что я в первый момент попросту растерялся.

Началось всё с объёмной картинки сходящихся флотов. «Планетарный разрушитель», пара десятков кораблей классом поменьше и наши десантные боты — вот состав нашего не слишком-то внушительного по размерам флота. Противников было значительно больше. Только по количеству бортов — в два с половиной раза. И вся эта масса, словно рой, покинула привычные орбиты и доки, и ручейками начала стекаться у нас по курсу.

— Ты смотри, сестричка!.. Полетели. У, ты моя прелесть!.. Какие молодцы!.. Давайте, мальчики, я вас тут совсем заждалась. А знаешь, на что всё это похоже, Мать? — мимика ласточки было поистине непередаваема. Такая живая, такая прочувственная! Вот и сейчас она загадочно сощурилась, изобразила бровки домиком, даже губки чуть округлила, и подалась вперёд. А потом на одном дыхании, заговорщицким шёпотом выдохнула. — На мух, сестра! Которые летят к такому аппетитному, такому сочному куску… — новая пауза, подмигивание и заговорщицкий взгляд. — Ну же, к чему они летят?..

Вопрос был задан мне, причём задан на полном серьёзе. То есть от меня требовалось дать ответ. И всё это с такой сумасшедшей энергетикой, с таким флёром игры, что было от чего растеряться. Я всё же не выдержал, фыркнул.

— Только не говори, что наш «Разрушитель» вызывает у тебя ассоциации с…

— Да! Да! В самую точку, сестра! Именно, что с таким аппетитным для наших милых мушек дерьмом! И знаешь почему? — ариала вдруг стала предельно серьёзной. — Потому что только такими незначительными силами мы можем выманить их с баз. Только показав, что делаем ставку на суперлинкор. Иначе их ничем не пронять. А тут помимо линкора ещё и такой аппетитный десант! А, девочки? С кем мне вас сравнить? Ну же, помогайте!

И опять ласточка соскочила на этот невероятный в её исполнении цирк. Воистину, этой эскадре не нужно было никаких юмористов! Командующая любого за пояс заткнёт! Хотя эффект от её выступления передать в скупых строчках сложно. Тут и мимика, и интонации голоса, и эти выразительнейшие глаза… Мне натурально захотелось познакомиться. С этой бестией должно быть безумно интересно! Правда, до определённого предела… Долго терпеть такую игру не получится, но сейчас — очень к месту, здорово разряжает повисшее в воздухе напряжение. А ещё на границе восприятия родилась забавная мысль. Ведь Тине нужно имитировать именно эту ласточку. Совершенно безэмоциональной, словно жердь проглотившей Смерти — бойкую и подвижную девчонку-ариалу! Вот ведь забавный выверт судьбы! Нужно будет при случае её обязательно подколоть на этот счёт.

Но смех смехом, а своё дело Высшая знала великолепно. Противники шли к нам двумя волнами, и больше всего острот девочка обрушила как раз на вторую из них. Они явно пытались подстраховаться от возможной ловушки. Однако республиканки всё равно их подловили. Одно из естественных космических тел, небольшая луна крайнего газового гиганта, стоило второму контуру поравняться с ней, взорвалась стальным вихрем — это из её недр взлетали республиканские корабли. Засадный флот не просто отсёк противника, но ударил в него с фланга, практически со старта вступая в бой. Высшая сопроводила начало основной фазы операции очередным перлом:

— Эти мухи, сестра, почему-то забыли, что они такие… мухи! А что муха может сделать против миленького паучка? Только геройски погибнуть в его объятиях, оплетённая с ног до головы паутинкой!

Однако мне было не до смеха: хотелось рукоплескать тем, кто готовил эту операцию. Засадный манёвр был просчитан и проведён с поистине филигранной точностью. Был рассчитан сам момент входа в систему так, чтобы луна оказалась на оптимальном удалении от точки выхода из прыжка. Сами же корабли стартовали одновременно, не давая возможности подловить их на поверхности или во время старта. Я уж молчу про саму подготовительную стадию операции, когда этот второй флот каким-то невероятным образом засунули на эту луну! Под носом у врага! Нет, республиканки определённо умели воевать. У внешников при таком подходе даже шансов не было воспротивиться этой их пресловутой «реколонизации».

В этот момент на голограмме возникла одна из старших валькирий, отвечавших за орудия. Метиллия пребывала в состоянии, совершенно нехарактерном для представителей своей ветви. Она поблёскивала глазками и с трудом сдерживала улыбку, чтобы не рассмеяться в голос.

— Тёмная! С орудиями разобрались. Я буду руководить их слаженной работой по всем очагам прорыва, координировать её с ласточками… — она всё же не удержалась, рассмеялась. — Ну, Птаха жжёт! Как же нам повезло в этой миссии! И ласточка эта забавная, и ты с нами — живая и родная. Девочки полны самых радужных ожиданий, все настроены очень оптимистично. Давай, Тёмная, мы в тебя верим!

Слова валькирии на целую минуту заставили выпасть из реальности. На десантных палубах не было никакого напряжения, трагизмом и превозмоганием даже и не пахло. Наоборот, кошки были полны оптимизма, выглядели жизнерадостными, предвкушающими скорое развитие событий. Для них боевая операция была возможностью сменить картинку. Да и длительное путешествие в стальных высокотехнологичных коробках кораблей не располагало к ностальгии. Девочкам хотелось размяться, эти породистые кобылицы застоялись в стойлах. Не знаю уж, как во флотах внешников, но в Республике десант не страдал и не превозмогал. Он жил Экспансией, и скорее предвкушал очередной её виток, чем старался забиться в какую-нибудь щель и порефлексировать о возможной скорой гибели. Нет, валькирии даже если и будут погибать, то с улыбкой на устах.

Что до забавной Высшей по прозвищу Птаха — той стоило сказать отдельное спасибо за правильный настрой. Транслируя свои забавные комментарии, она ещё больше раззадоривала десант, помогала девочкам почувствовать себя не в чужеродных гробах корабельных коридоров, а среди своих боевых сестёр и братьев. Почувствовать себя на своём месте.

Для меня не было откровением, что Птаха, по большому счёту, вовсе не так забавна, как это могло показаться со стороны. Да, она транслировала девочкам свои реплики. Но это был лишь один из её потоков сознания. Один из нескольких десятков. По остальным линиям ласточка напряжённо работала. Всё же телом полноценно мог управлять лишь один из потоков, и основное управление операцией происходило отнюдь не через голосовые связки и мимику лица. Уже давно были внедрены специальные символы-команды, чем-то похожие на китайские иероглифы, с их глубоким и многогранным смыслом. Активация подобного символа запускала связанную цепочку команд. То есть у Высших был собственный язык, которым могли оперировать только они. Можно сказать — метаязык, созданный на основе принятого в Республике наречья, из его символов, но не сводимый к нему. Своего рода надстройка над обычным языком. Плюс, элементы мысленного управления. Одним словом, ситуация командования Высшей была совершенно уникальна и непредставима для несведущих республиканок, не говоря уже о внешниках. Птаха могла позволить себе показной «цирк», хотя и его в конечном счёте подчиняла цели эффективного управления, создавая у наших с ней подчинённых правильное настроение, настраивая их на предстоящий тяжёлый и кровопролитный бой.

Тем временем события в реальном космосе неслись галопом. Гигантскими ножницами два флота Республики рассекли враждебную корабельную группировку. На режущей кромке этих ножниц творилось такое… Непередаваемое буйство огня, непредставимая мощь ракетных атак — буквально слизывали из реального космоса корабли противника. Уже через час вражеский флот не просто был разбит — он прекратил своё существование. Жалкие его ошмётки попытались отойти под прикрытие планетарных крепостей, но их грамотно отсекали малыми трёхмерными ножницами и беспощадно добивали. Со стороны это походило на выброс неким живым существом щупалец, причём выброс точный и стремительный.

Из огненного мешка не ушёл никто. Но быстрая победа имела и свою цену: флот в ней растратил запасы своего ракетного вооружения. Теперь работать придётся возобновляемыми средствами лучевого и плазменного оружия. Плюс, в активе оставались какие-то жуткие энергетические орудия «Планетарного разрушителя», которые так и не были применены на полную мощность против уничтожаемой корабельной группировки. Его роль — помимо роли сыра в мышеловке — свелась к прикрытию десантных ботов. Во время горячей фазы столкновения они попросту прилипли к его туше, закрепившись в специальных внешних ангарах, и гигантский аппарат всё это время в основном занимался их защитой.

Следующие два часа мы «лениво» плелись до планеты. Космические расстояния даже на запредельных скоростях межзвёздных аппаратов давали о себе знать. И вроде бы я прекрасно понимал, что всё это — имитация, но как же выматывало треклятое ожидание! Зато ласточки смогли залечить раны. Их стремительный прорыв, вылившийся в ожесточённое по напряжению сил столкновение, просто не мог обойтись без потерь. Так что техники в полной мере использовали короткую передышку. Эскадра то и дело озарялась вспышками сварки на корпусах, расцвечивалась всполохами двигателей вспомогательных ремонтных судов — спешащих переместиться к очередному повреждённому участку брони или группе сорванных эмиттеров защитных полей. Частоты космической связи полнились интенсивным трафиком переговоров, целеуказаниями для ремонтных автоматов, обширными отчётами о повреждениях и их устранении. Но всё когда-нибудь заканчивается, закончилось и томительное для меня ожидание: эскадра попала в зону поражения планетарной обороны.

Началась чехарда манёвров. Со стороны это больше всего походило на стаю пчёл. Как она сначала летит, эдаким облаком, а потом вдруг распадается на несколько фрагментов, по форме напоминающих запятые. И каждая такая запятая, каждое «оперативное сосредоточение», начинает собственную игру, связанную воедино волей сверхчеловеческого интеллекта Высшей.

Ласточки уложились за час. Но чего им это стоило! Если бы времени было больше, они могли бы избежать существенных потерь, проредив сначала внешний эшелон обороны — все эти прикрывающие планету «ограниченно манёвренные» сооружения. Но времени не было, а ресурсы «Планетарного разрушителя» оказались не безграничны. Его жуткие орудия откусывали целые куски крепостей, невзирая на всю их запредельную защиту, но те пытались маневрировать, прикрывать друг друга, а потому доставалось и флоту. Ещё и время перезарядки основных калибров монструозного корабля оказалось весьма велико… Пока суперлинкор перезаряжался, его энергетический ресурс старались лишний раз не задействовать, ограничиваясь возможностями остальной эскадры. Так что республиканки были постоянно в движении, постоянно маневрировали, создавая в стане противника всё новые и новые точки прорыва, отвлекая и распыляя его силы.

Только сейчас я смог в полной мере прочувствовать правильность решения Высшей ласточки любыми средствами выбить защитный флот под ноль. У врага не осталось реального манёвренного флота, которым можно было бы усложнить нам жизнь, не дать почувствовать себя в космосе вольготно. Теперь же республиканки полностью владели инициативой, и весь вопрос упирался лишь во временное ограничение. Впрочем, ласточки всё равно вытянули поставленную задачу. Они показали при этом высочайший профессионализм и непревзойдённую смелость принимаемых решений. И самое главное — они готовы были разменивать свои жизни на столь необходимое десанту время. Прекрасно понимали, что на кону жизни тысяч их сестёр-валькирий, потому выкладывались по полной.

По истечении четвёртого часа операции фрегаты, под прикрытием тяжёлых крейсеров и нескольких линкоров, устремились к поверхности. Последовавшая с планеты ракетная атака была встречена лучевым оружием и росчерками выстрелов кинетических противоракетных орудий. Тут же часть калибров оказалась перенацелена на выявленные места дислокации систем ПКО. А следом уже фрегаты принялись сбрасывать свой смертоносный груз — практически у самой поверхности, не забывая поливать землю залпами лучевых орудий.

Первый этап высадки прошёл без сучка и задоринки, почти без потерь для десанта. Только ласточек чуть потрепало, но и здесь не было ничего экстраординарного. Как и предсказывала Высшая, четыре очага прорыва мы организовали, только на пятом пообломали зубы и когти. Здесь десант встретила поистине сумасшедшая система ПКО, но нет худа без добра: теперь мы доподлинно знали, куда следует направить основные силы. Прикрываемый такими огневыми средствами бункер просто по определению не мог оказаться пустышкой.

Второй этап операции протекал куда сложней. По крайней мере, для десанта. Теперь в дело вступила планетарная авиация врага, на первом этапе оттеснённая шквальным огнём идущего на прорыв флота. Валькириям на земле приходилось задействовать все возможности спешно развёрнутой собственной системы ПКО, но накопление сил в очагах прорыва, тем не менее, проходило по плану. Спустя два часа от начала высадки десант достаточно закрепился и пошёл в наступление на ключевые точки наземной обороны. Мне резко стало не до общей ситуации в системе, я полностью утонул на деталях, контролируя космос лишь по скупым сообщениям Птахи.

Но даже контроль одного десанта давался тяжело. Уверен, если бы пришлось вникать в тактику каждой стаи, я бы не выдержал. Слишком многое приходилось постоянно держать в уме, слишком большой поток информации обрабатывать. Четыре потока для такой интенсивности — смех. Благо, субъективно их оказалось больше. Сознание по сравнению с Литанией расширилось, смогло охватить куда больший объём информационного массива — я ощущал это каждой клеточкой тела, чувствовал взрывной рост отдачи. В голове одновременно шептали десятки голосов, выдавая всё новые и новые параметры, переменные, производные… И шёпот этот не сливался в гул, каждый голос обрабатывался и впитывался на подкорку, чтобы стать кирпичиком новых, столь необходимых здесь и сейчас, решений и действий.

Так, я быстро осознал, что выбранное направление главного удара — в корне неверно. Слишком слабым оказалось излучение от штабных бункеров, а значит, и интенсивность информационного обмена. Очевидно, что там, где обмен больше, пролегают основные управляющие контуры и принимаются основные решения. Итогом работы инструментальной разведки стала смена направления атаки, хотя совсем её приостанавливать я не спешил.

Самым сложным во всём этом информационном буйстве реальной боевой операции была даже не необходимость следить за всем, не необходимость находиться везде и сразу, а потребность быстро принимать судьбоносные решения. Требовалось действовать изящно, жёстко, стремительно. Не уверен, что все мои решения удовлетворяли этим требованиям, но я старался.

Чудовищное напряжение заставляло воспринимать всё происходящее за чистую монету. Просто некогда было остановиться и задуматься, некогда было искать фальшь окружающего виртуального мира, так что я настолько проникся серьёзностью ситуации, что едва ли не плакал, когда мои валькирии на одном из направлений попали в огневую ловушку, а флот оказался неспособен здесь и сейчас придти к ним на помощь. В итоге выкрутился, но этот срыв стоил мне вполне натуральных седых волос.

А потом всё вдруг выключилось. Вот вокруг десятки голосов, кадры ожесточённых боестолкновений, засветки новых первоочередных целей, а вот уже тишина и пустота. И именно они на пару придавили так, как не удавалось до того всему информационному буйству.

— Ты молодец, котик, — вывел меня из прострации голос Тины. Я зацепился за него, как за спасительную соломинку, и выплыл из пучин безумия.

Высшая проявилась аккурат на моих коленях, с коготками, уже пребывающими в недрах моего форменного комбинезона. Я попытался отбросить остатки фантомных голосов, но это оказалось не так-то просто. Ещё несколько минут ушло на борьбу с самим собой, и только отдышавшись после сложной медитативной техники, смог выдавить из себя:

— Я успел?

— Шесть часов сорок пять минут.

— Это нормально?

— Валери тогда уложилась в пять часов двадцать три минуты.

— И всё же, как ты оцениваешь мои… «достижения»? — последнее слово само собой прозвучало иронично, в кавычках.

— Скажу так: если бы ты не имел потенций Высшего, вообще бы не справился с задачей. Сорок минут опоздания в такой операции — нормальный результат. Нельзя всё спланировать наверняка. Просто Тёмная Мать, имея куда больший опыт, смогла на интуиции выбрать правильное направление основного удара, а ту огневую ловушку — обойти. Плюс, ещё несколько нюансов, в совокупности позволивших ей выполнить задачу в срок. Но в самом начале собственного пути Валери тоже допускала ошибки, и тоже не укладывалась в нормативы более опытных сестёр. Это нормально.

Словно специально подгадав момент, яхта вынырнула из прыжка в реальный космос. Тина развернула голограмму системы, в которой мы оказались, и меня резануло узнаванием: это было то самое место, где я несколько минут назад вёл ожесточённую виртуальную баталию!

— Тина, это…

— Да, Леон, это — первое место боевой славы Тёмной Матери, к которому тебе суждено прикоснуться. Здесь она почти сутки после успешного штурма держала оборону. Вместе с той самой Высшей ласточкой. Птаха, кстати, согласилась с тобой встретиться — ждёт нас на планете. Расскажет от первого лица о событиях той гениальной и наиважнейшей для Экспансии всего Сектора операции.

— Спасибо, девочка. Я… даже не представлял, что всё это будет вот так… И с Птахой хотел очно познакомиться… Ты словно мысли мои прочла…

— Леон, ты пройдёшь через все наиболее значимые операции Тёмной Матери. Это её тебе подарок. Она загрузила их все в искин корабля, преобразовала в формат имитации. Сама. Лично. Она хотела провести тебя через всё это при жизни… но даже смерть ей — не преграда. Валери О`Стирх с тобой даже после смерти. Она живёт в твоём сердце и продолжает наставлять на правильный путь. Не смей даже думать о том, чтобы очернить её светлую память своей бессмысленной гибелью! Ты ведь уже выкинул из головы эту дрянь? Выкинул же?!

— Не беспокойся, Ти. Я помню свою клятву на Дне памяти. Только иногда находит, как при нашей встрече, но я стараюсь бороться. И… вы с девчонками хорошо потрудились. Я хочу вас, а не смерть. Вернее, хочу тебя, моя Смерть, — хмыкнул я, жадно обнимая стройное тельце миниатюрной метиллии.

Высшая ответила жгучим поцелуем, а потом меня всего пробрало от звука покидающих гнёзда боевых имплантов. Страсть накрыла нас с беловолосой своим непрозрачным саваном, чтобы лишить остатков ещё тлеющего разума.

Впрочем, растянувшегося на дни сексуального угара больше не было — кошки не позволяли мне в него провалиться. Теперь помимо секса и игры на татами мы с Тиной играли в совсем иные игры, где без ясности мышления делать было нечего. Начался новый этап в моей психологической адаптации, через который меня могла провести только такая опытная Высшая, как Тина-Смерть. Сейчас стало особенно отчётливо видно, что валькирии не просто игрались, они именно работали. Чётко, основательно, бескомпромиссно — как делали вообще всё в своей жизни, особенно если это имело выход на столь любимую ими Экспансию. А ещё были новые встречи, и далеко не всегда даже с валькириями. Кошки всё больше погружали меня не просто в жизнь, но в жизнь Республики во всех её сферах и на всех её уровнях.

О пользе секса в экзотичных местах

Меня закружило нескончаемым хороводом общения, тренировок и игр. Встречи с новыми девочками, так или иначе связанными в прошлой жизни с моей Валери — с вполне себе закономерным финалом в виде отвязного секса, полный карт-бланш на который выдала моя персональная Смерть. Участие в имитациях десантных операций под руководством Тины А`Гийн, плавно перетекающее в участие в её извращённых играх, от которых меня пробирало совершенно непредставимой смесью леденящего душу ужаса, липкого предвкушения — врывающегося в сознание подобно дуновению влажного воздуха, — и чудовищного, лишающего всех прочих потребностей возбуждения.

Но самым сильным испытанием для моей психики всё же было не это. Тина была полна компенсаторов собственного безумия. Боевые подруги Валери казались куда в большей степени исполнены живейшего любопытства, и даже постель рассматривали лишь как одно из средств его утоления. Поэтому эта часть моей новой жизни проходила сравнительно мягко и в некотором смысле предсказуемо. А вот всё новые и новые кошки, так и липнущие ко мне в порядке живой очереди, буквально взрывали моё тяготеющее к застою и стабильности человеческое начало. Я просто физически, да и психологически, не мог противиться их бешеному темпераменту. И не сказать, что девочки вили из меня верёвки — просто едва появляясь на горизонте, они норовили занять всё моё время без остатка, заполнить собой душу и сердце, стать буквально частью моей собственной мятущейся натуры. Я совершенно утратил контроль над собственной половой сферой — да и над тренировочным процессом тоже.

Навязывали ли мне что-то кошки? Или, не приведи космос, брали силой? Нет. Мы просто сливались с ними в какое-то совершенно непредставимое единое целое. Каждый из нас получал от этого единения что-то своё, и конкретно для меня эта отдача оборачивалась чем-то неописуемым. Наверное, так выглядит абсолютное родство душ. Или идеальная семья. Сложно сказать, ведь у меня никогда не было семьи — ни идеальной, ни даже самой плохонькой. До появления в моей жизни Валери и её кровных. Так вот, происходящее сильно походило на наше с рыжей рандеву, только наполнение имело несколько иное…

За всей этой кутерьмой я просто не мог выделить кого-то одного из валькирий. Они все до одной были хороши, все сливались в единый чувственный образ, имя которому — непреходящий кайф. Тина выполнила своё обещание, и, походя, приучила меня к стае. Но были в этом состоянии и свои подводные камни. Однажды я поймал себя на том, что никак не могу уловить личности своих новых пассий. Они были именно единым целым — стаей — а не чем-то индивидуальным. А поймав эту свою мысль за хвост, я не позволил ей вновь сбежать, и в какой-то момент заметил странности в поведении Милены. Эта чёрная кошка выглядела не то чтобы неудовлетворённой… Нет, она на равных с прочими получала свою долю «нематериальных благ», имела чёткое и понятное место в их странном немного сюрреалистичном графике пользования одного кота на всех. Однако Старшей ощутимо хотелось большего. Это читалось по её разочарованным взглядам, нет-нет, да проскальзывающим во время наших игрищ.

И если с остальными кошками всё было более-менее понятно, то этой девочке я сам же не так давно дал серьёзнейший посыл, дающий ей право рассчитывать на большее. Она ведь приняла мои условия! Приняла и подтвердила нашу негласную сделку, по которой не будет искать секса на стороне! Да и как быть с проскользнувшей между нами в самом начале искрой? Милена имела право требовать от меня большего — как и Тина. Только Тина получала это самое «большее», а вот про мою шебутную ариалу попросту забыли. Не учли её особого статуса. Мне же никак не удавалось проявить гонор — при непрекращающемся прессинге со стороны остальных кошек. Это, знаете ли, сложно, почти невозможно — когда тебя постоянно сжимает в волнительных объятьях минимум пара сногсшибательных, активных, игривых девчонок.

Однако зерно раскаяния оказалось посеяно, и попало на благодатную почву. Однажды я смог перешагнуть через себя, подготовил и претворил в жизнь исполненный изуверского коварства план, достойный высоких кондиций без пяти минут Высшего Республики Ноч. А попросту загнал обихаживающую меня тройку кошек в Сферу, ну и немного «переборщил» там с полями. Дальше оставалось только отнести бесчувственные тушки в восстановительную зону и отправляться на поиски столь запавшей мне в душу чертовки. И как это часто бывает, буквально на выходе из тренировочной зоны, столкнулся нос к носу с объектом своих поисков.

Ртуть замерла точно напротив — собранная, хмурая, с горящими под низкой чёлкой и насупленными бровями угольками глаз. Пусть чёрные глаза на чёрном и плохо подходили под аналогию с угольями, но они именно что блестели. Маслянисто и остро. Ещё и вздымающаяся в возбуждении тяжёлая грудь, которую я так любил ласкать… Бёдра, красиво очерченные обтягивающей формой… И всё это — чёрное, с блеском, проступающее сквозь взвесь таких же чёрных волос. Я сглотнул подступивший к горлу ком. Тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение. Упрямо сжал зубы. Посмотрел ей прямо в глаза. Нет, не с вызовом — с мрачной решимостью, чем сбил собственный настрой этой бешеной фурии.

— Милена, я хотел извиниться.

— Извиниться? А ты не оборзел, мальчик?! — рыкнула валькирия, распаляясь ещё более.

— Слушай, у меня уже крыша едет! Эти кошки драные расписали по минутам, кто и сколько. Понимаешь? Я когда узнал — чуть Тине коготки её не пообламывал, но всё к тому времени уже случилось. Ми, я хотел…

— Сейчас я тебе кое-что пообламываю, — когти Старшей с характерным звуком покинули гнёзда… но пробудили во мне не волну предвкушения, как много раз до того, а лишь болезненный стон: «Опя-я-ять…» Вслед за звуком пришло движение опасной ладошки с живописным гостинцем на ней, но я даже не шевельнулся. Когти прорезали высокотехнологичную ткань комбинезона, словно нож масло — да что там, если они корабельную броню могли покарябать!

Тогда я выдал свой самый сильный козырь, которым рассчитывал побить все карты её праведного гнева. Конечно свидание! Один на один, без посторонних драных кошек, без Высшей с её дурацкими психологическими методиками и не менее дурацкими сексуальными пристрастиями. Только мы вдвоём. А где на консервной банке, затерянной в космосе, с запертыми внутри человеческими консервами, можно найти укромный уголок? Я придумал где. И почему-то был уверен, что кошка в своей безбашенности впечатлится и проникнется.

— Ми, я хотел пригласить тебя потрахаться в космосе. Под моими полями.

Занесённая для нового удара рука остановилась в каких-то сантиметрах от моей груди. Когти на ней чуть дрожали, отражая всю степень напряжения мышц предплечья. Я с трудом заставил себя оторвать взгляд от этих необузданных в своём смертоносном порыве слагаемых кошачьей натуры. Гнев в глазах женщины исчез, как будто его и не было. Вместо гнева там теперь плескалось неподдельное удивление, если не сказать ошеломление.

— Повтори. Ты. Хотел пригласить меня. Куда?..

— На обшивку моей яхты. Под мои поля. Без брони. Чтобы были только ты и я. Без этих драных кошек.

Валькирия изобразила минутную задумчивость. Для этого она уставилась в потолок, даже глаза немного закатила для пущей убедительности, и принялась мягко, не спеша, облизывать коготки. Один, второй, третий… Её гибкий подвижный язык перемещался так медленно… Я невольно сглотнул, представляя, как она этим языком… Как я вообще мог допустить, чтобы эта девочка взбеленилась?! Как мог забыть, что она рядом, и тоже хочет свою порцию ласк?

— Я согласна, — слова ещё висели в воздухе, а брюнетка уже сорвалась на действия. Подхватила меня под ручку и, специально касаясь бедром моего бедра, потащила к шлюзу.

Только в отсеке со скафандрами она ненадолго задержалась, чтобы повесить себе за спину какую-то штуковину. У меня в этот момент тоже ненадолго включились мозги, поэтому я также запасся снаряжением — парой тросов из какого-то эластичного и мягкого на ощупь наноматериала.

— Скафандры точно не нужны? Так, на всякий случай? — поинтересовалась между делом валькирия. Она в задумчивости косилась на стойки с более серьёзным оборудованием.

— Не думаю, что они понадобятся. К тому же их придётся тащить на себе, потом крепить куда-то… ещё и полями прикрывать. А это лишний расход энергии, да и могу отвлечься во время… игр, и хана скафандрам, с которыми мы до того столько возились.

— А от меня не отвлечёшься? Как последнюю неделю?

— Кошка, не напоминай. Сам сдохну, но на тебе поля продержу, сколько потребуется.

— Э-э, нет! Если будем подыхать, то вместе. В один момент. Сжав друг друга в объятиях. Мне такая смерть по душе. Обычно валькирии знаешь как некрасиво умирают? А я и здесь выделюсь.

Пришлось признать, что толика здравого смысла в словах Милены была. Валькирии действительно умирали некрасиво. Не сказать страшно — всё же смерть в десанте обычно быстрая. Но когда до их скорлупы добирались тяжёлые боевые системы… Там оставалась только подгорелая корка из органики, размазанная по композитным сплавам ошмётков брони. От слабого оружия картина оказывалась ещё неприглядней. Одним словом, Милена имела полное право так говорить.

Однако всё это были ненужные сейчас, и даже вредные, мысли, от которых я попытался избавить девочку, как только мы подошли к дверям шлюза. Обнял сзади, прижал к себе, зарылся в волосы — пока шлюзовая камера неторопливо открывалась. Вот холодные звёзды заняли половину обзора, а вот уже весь обзор занимает лучистый свет звёздного марева. Даже остатки вмиг замерзающего в абсолютном нуле вакуума воздуха не могли разрушить очарования открывшейся нам бездны.

На несколько долгих секунд мы замерли, любуясь невероятной картиной, погружённые в свои собственные ощущения. Валькирия неожиданно нежно погладила мою ладонь, замершую у неё на животе. Прошлась вверх по руке, до локтя. Но что-то заставило её прервать безобидную ласку. По телу женщины пробежала волна дрожи, и она поспешила накрыть плечи собственными ладонями, обнимая саму себя, скручиваясь тугой напряжённой пружиной, вжимаясь в меня, словно хотела раствориться в нашем нереальном единении.

— Холодно, — тихо проговорила она. — Не телу — душе холодно. Никак не могу согреться.

— Потерпи, кошка, сейчас согрею. Давай только выберемся на обшивку.

— Она холодная.

— Поле будет в нескольких миллиметрах от твоих ладоней. Представь, что это такой энергетический костюм.

Держась за технические скобы, мы полезли вверх. Направление здесь не имело никакого значения, важно было лишь держаться, чтобы не унесло прочь от корабля. Добрались до подходящей площадки — насколько мне известно, это был отражатель какого-то навигационного устройства. Сноровисто закрепились тросами, пропустив их под скобы по четырём сторонам площадки. Я улёгся на спину, прямо по центру отражателя, обозначая рукой приглашающий хлопок по низу живота. Но валькирия только неопределённо хмыкнула и улеглась рядом, приглашающе раздвинув ножки. Мне два раза предлагать не требовалось. Стремительно, насколько это вообще возможно в условиях невесомости, я занял стратегическую позицию сверху, женщина же поспешила крепко обхватить ногами мои бёдра, а руками — шею и плечи, запустила ладошки в волосы, настойчиво и сильно пленяя меня своим великолепным телом. Её чёрные волосы летящим саваном разметались вокруг, почти неразличимые в черноте космоса. Но если приглядеться, они оказывались везде, куда ни бросишь взгляд. Я сжал девочку в объятиях, пытаясь этим жестом защитить, отгородить от кромешной тьмы вокруг, чтобы она видела только яркие, иронично перемигивающиеся звёзды, а не это жуткое внемирье.

— Не думала, что будет так… зябко.

— Всё ещё не согрелась? Давай, возбуждение снимет все неприятные ощущения.

— Знаю. Но не хочу спешить. Хочу прочувствовать каждый миг, запомнить ощущения навсегда.

— Тебе это так важно?

— Меня ещё никогда не приглашали на свидание. У нас так не принято, хотя в старых книгах это — норма. А уж на свидание в открытом космосе… Уверена, я вообще первая, кому так повезло во всей Республике.

— Ну, у вас же целая цивилизация с доминирующими мужчинами-мечниками под боком.

— Ты правда думаешь, псионцы станут размениваться на такие романтические глупости? Увидел смазливое личико, оно ему приглянулось, взял прямо на месте — и в гарем. Или в расход. Или просто оставил, где взял. У них всё просто. Как у нас, только с апофеозом жестокости. Бабы-мечницы на Псионе, кстати, так же себя ведут с понравившимисямужиками.

— И всё-то ты знаешь, кошка. Думаешь, на всю вселенную не нашлось ни одного мечника, который хотел бы продемонстрировать своей валькирии собственные трепетные чувства?

— Нет. Ты такой один безбашенный — чтобы сразу в открытый космос, да без индивидуальных средств защиты! А я одна такая оторва, что даже не задумалась о возможной опасности. Мне на неё плевать. Я всегда на острие. И девчонки в моей стае такие же.

Мы ещё немного полежали. Я первым начал игру, поймал губки прелестницы своими губами и принялся целовать. Не спеша, с оттяжкой. Она отвечала — так же, смакуя каждое мгновение. Потом отстранилась.

— Обещай мне.

— Что, кошка?

— Обещай, что не будешь водить сюда других девчонок.

— Ты что?! Да мне даже в голову не придёт предложить подобное кому-то ещё. Я ведь знаю, что такой оторвы, как ты, больше нет. Даже среди валькирий.

— Обещай! — с неожиданным нажимом потребовала женщина в моих руках.

— Обещаю. Никому больше не предложу ничего подобного. Только если ты сама попросишь.

— Отлично! — просияла валькирия. — Правильное дополнение. Очень правильное. Мужчина должен знать своё место и советоваться со своей женщиной по таким существенным вопросам. А за правильные слова и мысли положена награда. Хочешь награду?..

В обращённом на меня взгляде женщины светилась чудовищная смесь насмешки, иронии, сытого довольства, влечения и ещё чего-то — какой-то безумной бесшабашности, разбавленной тёмным, глубинным желанием — или сумасшествием? Она, не теряя ни минуты, чуть приотпустила моё тело, тут же воспарившее в невесомости над ней, поймала ладонью мою разгорячённую плоть, а когда доставила её по месту основного назначения, наш стон слился в единый вздох.

Впрочем, радовались мы рано. Притяжения в невесомости нет, так что все мои попытки действовать привычными методами выглядели комично и жалко. Даже двигать бёдрами нормально не получалось! Но Милена не была бы сама собой, если бы не нашла выход. Имплант. Словно специально созданный, чтобы обеспечивать удовольствие в любой точке пространства, обоим партнёрам. Нужда в «примитивных» движениях тут же отпала, мы оба растворились в собственных ощущениях и друг в друге.

Следующие полчаса пролетели для нас в один миг, слились в единое, исполненное непрекращающегося наслаждения мгновение. Когда нам стало не хватать запасённого в полях воздуха, Ми открыла клапаны прихваченных с собой кислородных генераторов. Но это действо немного сбило настрой, поэтому мы некоторое время просто лежали, щека к щеке, нежно поглаживая разлетающиеся волосы друг друга. Только горячее дыхание — её и моё — давало понять, что ничего ещё не закончилось.

— Это что-то нереальное, — тихо сказала она. — Никого вокруг. Первый раз я не чувствую постоянного дыхания в спину, не ощущаю никаких посторонних звуков. Абсолютная тишина и спокойствие. Полное, ничем не нарушаемое единение. Спасибо, котик, за эти мгновения.

— Ми, ты что?! За что благодаришь? Думаешь, мне не приятно? Думаешь, я не испытываю этого единения и спокойствия? Это мне нужно тебя благодарить, что простила и даже приняла такое неординарное предложение. Я до последнего думал, ты откажешься, ещё и обругаешь меня, как ты умеешь!

— Ладно, не гоношись. Признаю, тебе тоже есть за что меня благодарить. Что, пойдём обратно?

— Твоих генераторов надолго ещё хватит?

— На несколько суток гарантированно, — фыркнула оторва, прекрасно понимая, что столько нам здесь никто разлёживаться не даст.

— Можем ещё с часик полежать.

— А твоих полей?.. Насколько их хватит? Смотрю, ты даже свой двуручник прихватил. Чтобы растянуть удовольствие?

— С мечом хватит надолго. Насколько — не знаю, никогда не проверял. Кстати, можем заодно провести эксперим… — договорить мне помешало ощущение натянувшихся тросов.

Я тут же заподозрил неладное, крепче сжал валькирию в своих объятиях, попытался подняться, но тросы почему-то продолжали давать. Пришлось усилить пелену в месте примыкания к ней эластичных лент. В этот момент весь корабль содрогнулся, заходил ходуном, завибрировал, а перед нами, прямо по носу яхты, возникло яркое, пульсирующее синхронно с обшивкой свечение.

— Прыжковые двигатели! — без тени паники, с невероятным, непередаваемым чувством всепоглощающего восторга в голосе прокричала республиканка.

В следующее мгновение корабль размазался, растёкся, сам стал светом и, напоследок вспыхнув сверхновой, исчез из реального космоса. Обрывки бесполезных уже тросов лениво поплыли прочь. Мы с Ми переглянулись. Страха не было. Ни у неё, ни у меня, хотя растерянность присутствовала, этого не отнять. В таком дурацком положении мне ещё оказываться не доводилось, подозреваю, что ей — тоже. Даже когда драпал от полиции, со смеющейся девчонкой на руках, после секса на парапете Эйфелевой башни — было не так дико. Мои мысли сейчас были столь сюрреалистичны, что изобразить их мог бы, разве что Ван Гог или Пикассо, да и то не уверен, что они бы справились.

— Что, влипли? — поинтересовалась Ми, но сразу деловито добавила. — Как там твои поля? Сильно просели?

— Сильно. После трёх энергоплазменных дисков так не проседали. Чем это их?

— Остаточный выброс энергии во время прыжка. Всегда прилетает по корпусу. Невероятно! А нас учили, что после такого выжить нереально! С ума сойти! Вернусь, девчонки не поверят! — глаза брюнетистой оторвы горели подлинным восторгом.

— Рад, что ты сохраняешь оптимизм. Вот только что нам теперь делать? У тебя, кроме генераторов кислорода, больше ничего нет?

— Нет, — пожала плечами девочка, потом похлопала себя по карманам и вдруг извлекла оттуда что-то продолговатое. — Шоколадку хочешь?

Тина А`Гийн с отвисшей челюстью наблюдала, как двое — Милена и Леон — несколько минут стоят в проёме открытого шлюза, а затем начинают взбираться по техническим скобам на внешнюю обшивку. Она перевела взгляд на замершую рядом Старшую валькирию, отыскавшую, наконец, зацепку в деле исчезновения хозяина яхты.

— Скажи, что пошутила, — выдавила из себя Высшая, чудовищным напряжением воли заставляя себя разжать непроизвольно сжавшиеся кулаки. Однако она не учла непроизвольно выскочившие из пазов боевые импланты. Когда по ладоням заструилось что-то тёплое, женщина подняла их к глазам и с удивлением обнаружила там кровь. Свою кровь.

— Мы заигрались. Слишком интенсивный темп задали. Милену отстранили. Вот и получили — мужик от нас в космос прятаться полез, — слова Лисы больно резанули по сознанию Высшей. Она невольно скривилась, приняв всё сказанное на свой счёт.

— Как он вообще до… — но тут Тина вспомнила. Вспомнила, как именно Тёмная Мать вытащила своего мечника с захваченной внешниками планеты. Вот так же подобрала в открытом космосе.

Она понимала, что никому другому подобное сомнительное развлечение просто в голову не придёт. Валькириям, которым частенько приходилось вести бои в открытом космосе, вбивали в головы опасность подобной практики. Мечницам, которые в такие моменты действовали вместе с ними — тоже. Любая вменяемая валькирия первым делом попытается найти укрытие, попасть под обшивку, а если обстоятельства боя требуют вести его на корпусе, то отправит вместо себя дронов… Любая вменяемая. Милена вменяемой не была. Нет, она была отличной Старшей, девчонки её любили, она чётко отрабатывала все тактики, принимала правильные разумные и взвешенные решения, но когда дело касалось шуток и развлечений… Милена превращалась в оторву, каких поискать. Что сейчас, собственно, и произошло.

— Как думаешь, они могли выжить?

— Способны ли поля мечника уровня Леона отразить остаточный выброс энергии после прыжка? — последовал встречный вопрос.

— А я почём знаю!

— Вот когда ответишь мне на этот вопрос, Высшая, я отвечу, выжили ли они. Моё мнение: там Старшая валькирия и мечник, с кондициями минимум Старшего дальней разведки. Единственное, что могло не дать им выжить — это остаточный выброс. Все остальные опасности человек с подобными кондициями способен нивелировать, а психика… уверена, они только порадуются возможности уединиться. Совсем.

— Ты права, Старшая. Что-то я слишком близко к сердцу восприняла этот выверт судьбы. Вернёмся на исходную и там посмотрим.

— Яхта не способна вернуться с точностью до метра, — вклинилась в разговор искин «Селенги». — Минимальная погрешность — десять километров, если перевести в планетарную метрическую систему.

— Зачем нам информация в метрической системе? Давай в космических единицах.

— Когда мы окажемся на точке, вам придётся обшаривать каждый метр реального пространства в метрических единицах, перемещаясь с помощью ракетного ранца на броне — опять же на расстояние, измеряемое в метрических единицах, — жёстко припечатала Ри.

— А, издеваешься… — безэмоционально протянула Ти. — Прыгай уже, Тёмная. Давай, постарайся хоть ты сделать что-нибудь путное, а то мы, похоже, даже нормальный отдых твоему мечнику организовать не в состоянии.

— Ну, он и без вас неплохо справляется, — исчезая, фыркнула искин, чем заставила удивлённых такому поведению электронного разума женщин переглянуться.

Прервав очередной поцелуй, я вновь обшарил окружающее пространство своими полями, но ничего нового в нём обнаружить не удалось. Ну хоть Милена не паникует! Хотя… это не совсем точное определение. Складывалось ощущение, что Старшей вообще по барабану, что вокруг нас на многие километры лишь пустой, разверзшийся, безразличный космос. Мои попытки что-то предпринять тут же разбивались об очередной порыв страсти ошалевшей от нашей уединённой близости валькирии. Она буквально прохода мне не давала! За последние пару часов мы попробовали поистине бессчётное количество поз, а уж сколько алгоритмов достижения удовольствия с помощью импланта она на мне отработала…

Здесь надо отметить одну особенность секса в открытом космосе, с которой мы столкнулись уже на обшивке: простые и привычные движения здесь не работали. Банально не было точки опоры. Ещё и проблемы с трением и поведением жидкостей… Так что имплант стал для нас обоих избавлением. И нечего удивляться, что валькирия при этом увлеклась процессом сверх всякой меры. Как только остатки моего здравого смысла не утекли в песок под таким напором!

— Милый, — мурлыкнули у меня над ухом, вновь возвращая из реальности в мир непреходящего кайфа. — Как ты смотришь на то, чтобы заделать ребёночка?

— Здесь?! — я настолько растерялся, что вмиг утерял настрой на продолжение горячки жарких поцелуев. — Но ведь невесомость…

— Какой же ты у меня всё-таки дикий! Неужели не знаешь, что женщина в Республике может зачать тогда, когда захочет?

— Да я не о том, Ми… Как это вообще возможно в невесомости? Жидкости же… они… не сливаются, а, как бы тебе помягче описать…

— Это не имеет ровным счётом никакого значения. Ты серьёзно не знаешь?!

— Дикость какая-то… Ты, наверное, шутишь? — сюрреализм ситуации пробрал меня не на шутку.

— Котик, я способна полностью контролировать процесс. В любых условиях. Не скажу, что знаю, как это реализовано технически… — голос валькирии из игривого стал задумчивым. Похоже, мне удалось заразить её если не сомнением, то хотя бы пробудить мыслительный процесс. — Это генетика. Первыми способность зачатия в невесомости приобрели метиллии. Естественным путём. Их Экспансия от них этого потребовала. Слишком много приходилось находиться в космосе, слишком нестабильна была искусственная гравитация, слишком многие метиллии постоянно жили на космических объектах вообще без гравитации, слишком опасна для потомства была криогенная заморозка в дальних перелётах. Сначала медикаментозное вмешательство и особые тренировки мышц влагалища. Потом всё как-то само случилось, хотя это и давняя история… Может, и не само… После начала генетического проекта эту полезную особенность внедрили всем — вместе с полной сознательностью процесса зачатия. Мы разумные люди, нет смысла сохранять животные пережитки в таком серьёзном вопросе.

Я расхохотался. Просто не мог сдержать в себе рвущийся наружу смех. Не иначе, сказались последствия культурного шока от предложения Милены.

— Ты чего? Я что-то смешное сказала? — валькирия неожиданно напряглась, от неё повеяло настороженностью. Она будто принюхивалась, пытаясь определить, в своём ли я уме.

— У нас… ну, на планете, где я вырос… в прошлом был один мечтатель. Константин Эдуардович Циолковский его звали. Так вот, он предсказывал, ещё до выхода человека в космос, что для нормального существования среди звёзд у людей должны появиться новые возможности. Ну, там, дополнительные конечности, физическая перестройка мышц и тому подобные полезные мелочи. Человек должен эволюционировать под воздействием космоса. У нас над этим, когда космос стал доступен, смеялись. Человек не будет меняться, он просто придумает новую палку, а не отрастит что-то в себе. У вас же… в самом деле получилось… даже в таком интимном вопросе…

Меня вновь пробрало на смех. На этот раз Милена не мешала и не напрягалась — поняла, что ничто моей психике не угрожает. Даже позволила отсмеяться, после чего вернулась к прерванному разговору. Сильно же её торкнуло, раз эта оторва растеряла всю свою привычную бесшабашную удаль!

— Отпустило? Ну так что? Ты не против?

— Спасибо, что хотя бы интересуешься моим мнением.

— Да ладно, — хмыкнула Ми. — Тебе же страдать, а не мне.

— Страдать?

— Слушай, Леон, я конечно всё понимаю… Воспитывался на дикой планете… Тяжёлое детство, поздняя инициация, поздняя имплантация… Но надо же и меру знать! У твоей Ведьмы от тебя дочка уже вовсю руками и ногами в воспиталище машет! Валери умерла, будучи на сносях! И ты до сих пор не знаешь, как у нас в Республике детей делают?!

— По-моему, их везде одинаково делают, — опять развеселился я.

— Если опять засмеёшься, включу имплант, — в категоричной форме пригрозила брюнетка.

— Да ладно, Ми! Что ты бурчишь? Если хочешь что-то сказать — говори.

— А давай я даже не скажу, а покажу? — голос валькирии вдруг стал ласковым-ласковым, в нём прорезались совсем не свойственные ей бархатистые нотки.

— Лучше скажи… — и тут меня всерьёз пробрало. Я даже не сразу понял, что дело не в естественном влечении к девочке, а в её крайне утончённой работе с имплантом.

— Хочется? Сильно? Будет ещё сильней. С ума сойти! В невесомости, оказывается, идеальные условия для зачатия! Без импланта ты не сможешь получить ни грамма удовольствия. Ни грамма! Зато возбуждения будешь получать столько, сколько нужно. Чувствуешь? Чувствуешь, как в Республике детей делают? Везде же одинаково!

— Ми, хочу тебя… — из горла вместо слов вырывался какой-то глубинный звериный рык.

Такого возбуждения я ещё никогда не испытывал. Сознание всё сильней погружалось в дымку чудовищного, нечеловеческого, животного влечения. Противостоять ему было невозможно, но и справиться с ним не получалось. Валькирия держала крепко, не давала сделать ни единого движения, чтобы хоть немного облегчить погрёбшее под собой остатки сознания возбуждение. Но даже если бы и не держала… Невесомость продолжала делать своё чёрное дело, напрочь лишая опоры, лишая даже шанса на столь вожделенное движение. Вскоре стало казаться: ещё немного, и сердце взорвётся, не выдержит заполошного ритма. Но имплант с методичностью автомата делал своё дело. В нём было учтено абсолютно всё…

Пришёл в себя рывком. Только через несколько минут до меня дошло, что от глубины испытанного оргазма я попросту потерял сознание. Последним воспоминанием была чудовищная чувственная вспышка, КАЙФ, какого до того никогда не испытывал. Невероятный, аж болезненный в своей глобальности. С трудом заставил себя отвлечься от воспоминаний, и тут же почувствовал ласковые поглаживания ладоней валькирии.

— Зачатие должно быть гарантированным, котик. Для этого мальчика неделю держат в состоянии запредельного возбуждения и только по достижении определённой точки нервного напряжения позволяют… выполнить предназначение. Я тебя так мучить не стану. Просто не смогу. Но хотя бы часик продержать было необходимо.

— Даже не знаю, что сказать. Валери это преподнесла иначе… Взяла не качеством, а количеством. Скажу так: дурацкие у вас обычаи, просто дикость средневековая какая-то.

— Ещё скажи, что тебе не понравилось!

— Ну… в самом конце…

— Так для этого конца всё и затевалось! — фыркнула брюнетистая оторва. — Зато теперь я насытилась. Будем считать, свидание удалось на славу. Эх, всегда бы так!.. Ладно, давай уже, включай свой маяк. Долго мы ещё тут куковать будем?

Из удовлетворённой валькирии так и била дурная энергия, приложения которой в открытом космосе просто не находилось. А это рисковало вылиться в ещё какой-нибудь форс-мажор. Если она даже зачать решила от нечего делать… Какие ещё идеи родятся в этой прелестной, но совершенно отмороженной головке неземного создания — сложно даже вообразить.

— Какой ещё маяк? — в очередной за сегодня раз Милена умудрилась поставить меня в тупик. Что-то очень плохая тенденция вырисовывается… Если так и дальше пойдёт, точно пошлёт меня куда подальше девчонка. Скажет: зачем мне такой тугодум и невежа сдался?

— Ну, который из твоих полей. Как он правильно называется? Когда они мерцают и «отбивают» сигнал «SOS».

— Так. Мне нужно больше информации. У тебя должен быть инт.

— Что, и этого не знаешь? А ещё девчонку на свидание в открытый космос привёл! А предохраниться и не подумал?..

Интересная у Милены получилась игра слов, но я предпочёл не заострять. И так прокололся, считай, везде, где только можно. Поэтому дождался запуска вожделенного инта и вскоре из вороха информации выудил нужный нам алгоритм. Естественно, предназначался он не для мечника. Для мечниц ничего в свободном доступе не было, вся информация хранилась за семью печатями, только для служебного пользования. А большая её часть, как я подозревал, и вовсе никогда не перекладывалась на электронные или иные носители, оседая в головах людей и передаваясь из поколения в поколение.

Методом проб и ошибок удалось адаптировать универсальный сигнал «SOS» под возможности моих полей. Они действительно завибрировали с нужной амплитудой. Теперь со стороны казалось, будто в этой зоне космоса работает маяк. Ну а валькирия, добившись нужного ей результата и посчитав свою миссию выполненной, вновь накинулась на меня, в попытке хоть так выплеснуть переполнявшую её энергию. Нет, определённо, Милена была хороша — но в меру. Вот только где пролегает граница этой самой меры?

Поцелуи сменялись пароксизмами наслаждения, возбуждение перетекало в сытую негу, чтобы спустя совсем немного времени снова излиться потоками страсти. Мы бесновались в открытом космосе, и ничто во вселенной не могло остановить этот древний, как сама жизнь, процесс, лишь чуть-чуть усовершенствованный с помощью сексуальной техники. Естественно, в таком состоянии мы пропустили все разворачивающиеся вокруг нас события, и только появление энергетического луча, мягко сжавшего в своих объятьях мои поля, развеяло марево страсти. Но произошло это лишь спустя несколько часов после начала нашего «мерцания»…

— Вот скажи, Минск, что могут делать двое в открытом космосе? — вопрошал небольшой пузатый человечек, по какому-то недоразумению занимающий роскошный капитанский кокон малого транспорта. Он уже добрых пятнадцать минут наблюдал одну и ту же картину на голограмме внешнего обзора, и чем дальше, тем больше сомневался в своей нормальности. Или в нормальности работы систем своего корабля, что было куда вероятней.

— Извини, капитан, я не понимаю, — отвечал ему здоровяк из кокона поменьше.

— Тогда упрощу задачу. Эти двое оказались в открытом космосе без спецсредств и подают сигнал бедствия.

— А без спецсредств — это как? Без спасательной шлюпки?

— Без спецсредств — это вообще без всего. Без шлюпки, без платформы, без техники, даже без скафандра!

— А! Значит, они просто дрейфуют.

— Как-как ты сказал? Что делают? — человечек даже повернулся в сторону своего спутника, настолько его поразил ответ.

— Дрейфуют. Жмурики, значит, вот и летят с тем импульсом, который им придал взрыв или ещё что, выбросившее их в космос.

— А если это мужчина и женщина? — без особой надежды произнёс человечек.

— А какая разница? — тупо переспросил собеседник.

— Да вот, понимаешь, оказывается, есть разница… Я тебе сейчас передам картинку, а ты передай её технику. Пусть тоже посмотрит, что его оборудование вытворяет.

Минску хватило лишь одного взгляда на данные системы визуального наблюдения за окружающим пространством, чтобы широко открыть рот в изумлении. Однако вместо того, чтобы передавать картинку технику, он невольно залюбовался «процессом». Вернее, залюбовался той слагаемой процесса, что отводилась женщине — слишком уж хороша была чертовка! Брюнетистая, стройная, страстная… Впрочем, что-то явно выбивалось из общей картинки, но Минск не желал забивать себе голову какими-то рассуждениями. Он просто развлекался, вертя роскошную брюнетку и так и эдак.

— Что техник? — вопрошал толстяк спустя десяток минут, на протяжении которых он так же, как и его спутник, вертел картинку и так и эдак.

— Э-э-э… — растерянно проблеял Минск, только сейчас вспоминая про порученное задание.

После небольшого разноса мужчина всё же выполнил данное ему поручение. Всё же капитан на корабле, да ещё и в открытом космосе, царь и бог, так что… Вот только отчёт техника всё не поступал и не поступал. Пришлось Минску вызывать того по голосвязи и уже ему устраивать разнос, едва ли не слово в слово повторяя давешнюю отповедь капитана… Но вот многострадальный отчёт был получен.

— Капитан, Мирч утверждает, что все системы работают штатно. Говорит, судя по степени детализации картинки, оптика в полном порядке.

— Хочешь сказать, эти в космосе действительно… трахаются?!

— Выходит, что так…

— Но если у них всё здорово, зачем тогда «SOS»? Как думаешь?

— А может… Они того? Просто увлеклись? — опять что-то резануло помощника капитана. Интуиция, зараза, вновь проснулась и колола, так и норовя предупредить… О чём? Было решительно непонятно, тем более, глаз нет-нет, да соскальзывал на заманчивые округлости брюнетки. Спортивная фигурка прелестницы, то и дело пронзаемая волнами удовольствия, действовала на мужчину, похлестче магнита — для железа.

— Всё. Хватит. Насмотрелись. Включаю захват. Давай, Минск, выходи им навстречу.

Помощник капитана действительно направился к шлюзу. Даже без приказа ему было просто по-человечески любопытно посмотреть на «этих двоих» вживую. Особенно на брюнетку… Понятно, что глубоко в душе мужчина надеялся на чудо: а вдруг и ему что обломится? Глупая надежда, но именно она во все времена подогревает интерес к брачным играм сородичей — и вершиной такого интереса оказывалось безудержное развитие порнографии.

Пара не сразу поняла, что вообще происходит — по крайней мере, именно так для себя охарактеризовал их поведение помощник капитана. Вот луч отпускает их из своих цепких энергетических лап. Вот они вываливаются на пол небольшого ангара для погрузчиков и спасательных ботов, но почему-то упорно не желают разлеплять сцепившихся в порыве страсти тел. Только спустя пару минут женщина отпускает мужчину… и оба тут же оказываются на ногах. Причём происходит это стремительно, в одно мгновение. Минск невольно оценил броски обоих, и в нём проснулось уважение совсем иного рода. Он сам был бойцом, выполнял на корабле функции собственной безопасности, а потому сразу оценил потенциал странной пары. А оценив, по-другому взглянул на них. И только тут до него дошло, что именно беспокоило его хвалёную интуицию: серебряные знаки на обтягивающем комбинезоне брюнетки были отнюдь не простым украшением. Перед Минском стояла самая настоящая валькирия, да не простая, а, судя по обилию серебра на теле, минимум Старшая. Да и парень при ближайшем рассмотрении оказался совсем не прост. В таком же чёрном комбинезоне, с россыпью серебра на груди, а из-за его плеча торчала… белёсая рукоять энергетического меча!

Валькирия и мечник. На их корабле. И они сами их сюда пустили! Добровольно. По телу безопасника промаршировали мурашки, его бросило в пот. Появление этой пары на борту не сулило команде ничего хорошего. Ведь все во Внешних колониях Республики знают простую истину: если вопросы правопорядка вручаются валькириям и орденкам, то они неизменно решают их раз и навсегда. Орденки, обладающие полномочиями судить, решают всё на месте. А валькирии… Эти полномочий не имеют, что, впрочем, не мешает им хорошенько поиграться с загнанной в угол жертвой. «Чтобы неповадно было» — как они всегда говорят… родственникам некоторых выживших.

Оставалось надеяться, что это не изощрённая ловушка, и пара бойцов Республики действительно потерпели кораблекрушение. Приходилось уповать на их благодарность спасителям — либо на то, что они не поймут номенклатуру и назначение груза. Потому что корабль битком был набит самой что ни на есть откровенной контрабандой.

Мы со Старшей поднялись с жёсткой палубы и огляделись по сторонам. Судя по стандартному ангару, на нашу долю выпал обычный транспорт, каких тысячи бороздят просторы космоса в любых Планетарных образованиях. Приметным был, разве что, встречающий нас астронавт — в его повадках легко читалась вся его биография. Тяжёлое детство с первыми убийствами, бурная юность с обилием трупов вокруг и такая же зрелость. Обычная жизнь обычного космического волка. Вот только что делал подобный субъект на малом транспортном борте? Его услуги обошлись бы капитану едва ли не в сумму, большую, чем он смог бы выручить за рейс. Хотя, если подумать, можно было найти вполне внятное объяснение. Возможно, он и есть капитан? Решил завязать с бурным прошлым и теперь изображает из себя… овцу. Волк в овечьей шкуре. Или ещё какие жизненные перипетии.

С другой стороны, странно, почему я вообще об этом задумался. Вон, рядом стоит моя великолепная в своей хищной ипостаси валькирия. Моя. Валькирия. В горле застрял ком влечения, я с жадностью притянул к себе объект вожделения. Милена и не думала сопротивляться, ещё и вжалась вся, словно требовала прямо здесь, немедленно, взять её. От брюнетистой оторвы у меня стояло дыбом всё, что только могло стоять, вплоть до волос на теле. Я хотел к ней в стаю. Хотел больше жизни.

— Ну наконец-то хоть кто-то живой! А то я уж думала, так и рожу в открытом космосе, — первой прервала затянувшееся молчание моя Ми. Ей пришлось сделать над собой нешуточное усилие, чтобы хоть немного умерить рвущуюся наружу сексуальность.

Оказывается, женщина уже несколько минут втихаря изучала нашего «спасителя». И её выводы, судя по поведению, не сильно разнились с моими. Милена была той ещё оторвой, совершенно безбашенной во многих вопросах, но вот во всём, что даже отдалённо касалось её компетенций, валькирия была весьма и весьма рассудительной. Ранг Старшей просто так не даётся, это я знал не понаслышке, а ещё отлично помнил, как они с Валери за считанные минуты «вскрыли» всю тайную систему укреплений пиратской базы, ещё в самом начале нашего с ней знакомства. Тогда, помнится, всё тоже с игры начиналось…

— Добро пожаловать на борт «Странника», госпожа валькирия и господин… мечник, — неуклюже поклонился наш собеседник. — Я Минск Гоновью, помощник капитана. Вам нужна какая-либо медицинская помощь?

— Если только что-нибудь успокоительное, — фыркнула брюнетка и в одно движение оказалась рядом с мужчиной. — Вибратор там, или мужика… Да, лучше мужика. Ты как, мальчик, с коготками дружишь?

— Я… — космический волк растерялся. Ещё несколько минут назад он мечтал оказаться рядом с роскошной брюнеткой, теперь же, когда его мечты сбылись, думал, как бы оказаться от неё подальше. Слишком опасной она казалась… даже для волка. Ну, хищники разные бывают. Всё же валькирия — не какая-нибудь девчонка, она по праву могла считаться самой опасной хищницей освоенного Республикой космоса. И ласки у неё соответствующие — жестокие и бескомпромиссные.

— Ми, оставь парня в покое, — я не уступал женщине в стремительности, и очень быстро оказался с ней рядом, беря под локоток это неожиданно распалившееся неземное создание. — Я тебе дам и мужика, и вибратор.

— Тебя я уже пробовала, — не согласилась валькирия; впрочем, руку не отдёрнула и даже, напротив, постаралась прижаться ко мне покрепче.

Я ни на секунду не сомневался, что всё это — лишь игра. Кошке был нужен я, остальные её не интересовали. Не сейчас — уж точно. Хотя и в будущем постараюсь не допустить игр на стороне, о чём весьма красноречиво сообщил взглядом и ей, и мужчине рядом с нами. Раз цель игры до конца не ясна, лишний намёк не помешает.

— «Пробовала» — не значит «надоел». Попробуешь ещё раз. А то в космосе не получилось нормальной игры, вот ты и бесишься. Пойдём, кошка, господин Гоновью наверняка предоставит нам подходящую каюту.

Минск немного расслабился. Он ощутил, что нависшая над ним смертельная опасность чуть отдалилась, и готов был приложить все силы, чтобы она и не приближалась впредь.

— Леон, каюта подождёт. Нам надо попасть в сердце корабля. Поприветствовать капитана и оставить кое-какие распоряжения. Проводишь нас, мальчик? — бескомпромиссный взгляд фурии заставил бойца стремительно сорваться с места в направлении выхода из ангара.

К корабельному сердцу на этой крошечной лоханке вёл всего один коридор. Длинный, извилистый, но одинокий, как перст. Даже на моей яхте всё было существенно масштабней. С другой стороны, яхта была сопоставима по масштабам с полноценным фрегатом, и рассчитывалась на пребывание на борту людей, а не груза. У всего есть свои достоинства и недостатки. Зато корабельное сердце оказалось вполне себе просторным. Три кокона на специальных подиумах, говорящих о наличии на корабле полностью укомплектованной спасательными модулями эвакуационной системы. Гроздья голограмм у центрального обзорного столба, к которому были обращены все три кокона, и неожиданно много свободного пространства вокруг. Милена осмотрелась, всем своим видом демонстрируя пренебрежение, быстро сменившееся удовлетворением.

— Отлично! Здесь и поспарринговаться можно, и потрахаться места хватит. Решено, будем играть здесь, пока нас не подберут.

— Ми, это не моя яхта и не твой десантный бот. Господа и так много для нас сделали, когда подобрали в открытом космосе. Мне кажется…

— Леон, не валяй дурака. Пока ты на меня пялился, я работала. Снимала биометрические данные, брала анализ ДНК. Господин Минск Гоновью — очень примечательная личность. Было одно удовольствие изучать его досье. Чего там только не было! И убийства, и грабежи, и наёмничество, и пиратство, и даже… контрабанда! Правда, всё это было до его появления во Внешних колониях Республики, и у нас он, вроде бы, чист. Вот только встретить его на транспортном борте… малом транспортном борте… при упомянутой в досье контрабанде…

— Госпожа валькирия права, — вдруг подскочил из капитанского кресла пузатый человечек. — Сердце моего корабля полностью в вашем распоряжении! Деритесь, трахайтесь, да делайте тут, что хотите! Это честь для меня и моей команды принимать вас на борту! Поэтому не смею вас больше отвлекать. Минск, пойдём ко мне в каюту. И Минча пригласи, чтобы не дай бог не помешал уважаемым людям отд… работать.

— Вы сама любезность, капитан, — обольстительно улыбнулась Милена.

Мужчины ещё направлялись к дверям, а валькирия уже плюхнулась в капитанское кресло, закинула ноги на его высокие подлокотники и принялась за работу. Вокруг неё тут же взметнулась настоящая вязь голограмм, и все они стремительно мельтешили, создавая ощущение праздничной подсветки вокруг кокона. Но с голограммами женщина работала лишь одним глазом, не забывая то и дело бросать на меня призывные взгляды.

— Леон, ну чего ты встал? Тебе что, особое приглашение нужно? Мне ноги раздвинуть, или как?..

Я всё никак не мог прийти в себя от стремительной смены декораций на мостике. Милена умудрилась продемонстрировать себя с совершенно неожиданной стороны — в качестве поборницы правопорядка. Я уже успел позабыть, что у валькирий в колонизируемых секторах была ещё и эта задача. Конечно, они там не занимались мелочёвкой, но по серьёзным ситуациям их дёргали постоянно. Получается, девчонка была весьма и весьма опытной в этом деле, раз так с ходу раскусила и капитана, и его помощника. Да что там говорить, Ми поистине виртуозно, в считанные минуты, раскрутила весь клубок и добралась до сути.

— Ты думаешь, они контрабанду везут? — дошло до меня, наконец.

— Я в этом уверена, Кошак. Ну, долго мне ещё ждать?

Отвязная брюнетка начала демонстрировать первые признаки недовольства, что не сулило лично мне ничего хорошего. Ладно, я. Но ведь она тогда совершенно выйдет из-под контроля! Кошка ведь не устроила тут резню только из-за меня, не будь моего воздействия, всё уже бы тонуло в крови. С валькирией был как нельзя уместен тезис: если хочешь контролировать какое-то социальное явление, возглавь его. Перекладывая на наши реалии — если хочешь контролировать бешеную валькирию, оседлай её.

Поэтому я поспешил занять предложенное мне место. Милена тут же освободила седушку, а затем удобно устроилась на мне, оседлав и подмяв под себя. От женщины повеяло довольством. А когда я пропустил руки по её спине, сильно прижав к себе своенравное, но такое податливое женское тело, и вовсе заурчала мне в самое ухо.

— Вот так-то лучше! Тут тебе самое место, котик. И только попробуй ослабить хватку! Когтями порву!

— Что-то ты разошлась сегодня. Я понимаю, мгновенно разгадала преступников, взяла ситуацию под контроль. Похвально и достойно награды. Но сделай скидку на то, что эти люди нас подобрали. Не посмотрели на опасность для своего «бизнеса».

— Я тебе сейчас покажу, на что они «посмотрели», — с этими словами валькирия принялась демонстрировать мне записи с устройств оптического контроля космического пространства.

Запись, которую она демонстрировала, довольно точно воспроизводила все этапы «визуального контроля». Было отчётливо видно, что именно и когда приближали, что удаляли «в тень», где ускоряли воспроизведение, а где, наоборот, замедляли. Стоит ли говорить, что на всех без исключения записях полностью властвовали крупные планы моей валькирии? На меня вообще почти не смотрели, да и женщину изучали исключительно под самыми соблазнительными ракурсами, игнорируя всё остальное. Так они не то что маяк — целый спасбот проморгали бы!

— Не возражаешь, если я себе оставлю эти кадры? На память?

— Нравлюсь? — довольно рыкнула девчонка из района моего плеча.

— Когда игрались, я не видел всей картины. Ты просто великолепна, Ми! Не удивительно, что ребята пропустили твои знаки отличия, да и мой клинок проморгали. Я их очень хорошо понимаю. Вот только… Мы бы со временем, даже не будучи валькириями, поняли бы, чем они тут занимаются. Зачем им это? Неужели почувствовали себя частью космического братства с безусловным уважением сигнала «SOS»?

— Да тут всё, как раз, банальней некуда, милый. Тебя в расход, а меня — в каюту, постельку греть. Всё просто, как топор. Честно говоря, я бы этих «уважаемых господ» прямо сейчас бы кастрировала, а уже потом отдала бы орденкам для суда. Тина прибудет, думаю, вместе с другими старшими так и поступит.

— Ты такого низкого мнения о людях? Они же граждане Республики! Не внешники!

— Внешние колонии Республики совершенно дикие. Тут ещё не одно поколение сменится, прежде чем всё станет на круги своя. Именно поэтому Экспансия идёт так неторопливо. Захватить можно едва ли не всех, а как потом переваривать? Сложно здесь всё, милый. На все Внешние колонии никаких валькирий и мечниц не напасёшься.

— Не обобщай. Давай сначала допросим, а ещё лучше — попробуем просто поговорить.

— Зачем? Тебе нечем больше заняться? Когда на тебе изголодавшаяся по ласке женщина?

— Ми, я не собираюсь тебя игнорировать. Ты сейчас получишь всё, чего желаешь, и всё… чего достойна. Но потом я бы всё же хотел с ними поговорить. И если окажется, что их мотивы были иными — я хочу участвовать в принятии решения по ним.

— Ты… не многого просишь? — глаза валькирии были задумчивы. Она пыталась разобраться во мне и в себе.

— Нет. Я мечник, если ты не забыла. Пусть некондиционный, но… мне рано или поздно придётся вершить суд. Да и опыта у меня хватает. Специфического опыта жизни в мире внешников. Я могу быть полезен Республике. Если можно избежать ненужных человеческих жертв среди граждан Республики, почему бы хотя бы не попытаться?

— Ладно, убедил. Если для тебя это так важно — дерзай. Мне всё понятно и так, слишком много у меня «специфического» опыта работы со всякой мразью в Республике. Но тебе я доверяю, милый. Я не хочу, чтобы ты считал меня бездушной стервой, которая хочет использовать только твой имплант. Я твоя боевая сестра, твоя любовница, твоя старшая. Ты мне нужен весь, включая твои кондиции и компетенции. Именно так к тебе относилась Валери, и я считаю её отношение полностью оправданным.

— Спасибо, Ми. Для меня это действительно важно — и судьба этих людей, и… твоё ко мне отношение. Тину только предупредить нужно.

— Век бы не видеть эту кошку драную. Довела моего мальчика до белого каления, он даже в открытый космос от неё полез, — но внешне демонстрируя врождённую вредность, валькирия, тем не менее, дисциплинированно вызывала свою Высшую.

Голограмма встретила нас спокойным бесстрастным лицом валькирии. Короткий быстрый взгляд и только один вопрос:

— Где вы?

— Лови координаты, сестрёнка, — моя Милена, в отличие от Смерти, буквально фонтанировала чувствами. Довольство, торжество победительницы, а над всем этим — сытая нега глубоко удовлетворённой женщины. Девочка демонстративно и целенаправленно играла на публику, чтобы сильней поддеть свою Высшую.

— Корабль? Что у вас там происходит? Опять трахаетесь?

— Я работаю, Высшая.

— И каким местом, интересно мне знать? — шутка, между тем, была произнесена совсем не шутливым тоном. Тина смотрела спокойно и безэмоционально, невзирая на все попытки Милены её расшевелить.

— Дай подумать… — оторва воздела очи долу и даже вроде бы закатила их к самому лбу. Потом её взгляд вдруг прояснился, и девочка воззрилась на собеседницу, демонстрируя озарение. Теперь её глаза едва ли не вылезали из орбит. — Ты не поверишь, сестра!

— Дай угадаю…

— Нет, сестра! Неверно! Представляешь, я головой работаю! Головой! — брюнетка сильно постучала по лбу кулаком, по всей видимости, демонстрируя таким способом всю глубину своей мыслительной деятельности.

— Ти, Милена сработала чётко и грамотно. За считанные минуты раскрутила всю цепочку фактов и умозаключений, и вычислила контрабандистов. Не знал, что валькирии так умеют, думал, вы больше по боевым операциям, а не по дознанию.

— Вы сейчас на их корабле? — Тина по-прежнему смотрела только на валькирию, намеренно игнорируя меня.

— Да. Капитан любезно согласился предоставить в наше распоряжение корабельное сердце. Тут просто море места! Так что мы сейчас закончим работать и займёмся куда более интересными делами, — брюнетка была в своём репертуаре.

— Не угробь там моего Кошака, кошка.

— Ну что ты, Высшая! Дочку он мне уже заделал, так что пусть теперь наслаждается жизнью. А я ему в этом помогу.

Только после этих слов на лице Тины изобразились человеческие чувства. Я ожидал увидеть какие-то негативные эмоции, но вместо этого увидел радостную улыбку, как будто валькирия и не ревновала несколькими минутами ранее.

— Поздравляю! Значит, решила воспользоваться моментом? Пока он совершенно беспомощен против импланта? Такими темпами ты вскоре приобретёшь кондиции Высшей, валькирия. Я тобой довольна. Признаю, ты достойна памяти Валери О`Стирх, — потом Тина перевела взгляд на меня. На этот раз эмоций в нём не было, от слова совсем. Он был овеществлённым спокойствием. — Леон, а ты… Всё что угодно ожидала, но чтобы так… Признаю свою ошибку, Кошак. Всё, через шестнадцать минут буду.

Голограмма погасла. Мы с валькирией переглянулись.

— Вот скажи, Милена, как она может скрывать такие чувства? Радость от того, что мы живы? Раскаяние от содеянного? Ревность?

— Не знаю, — пожала плечами брюнетистая оторва. — Я так точно не могу. Мимические мышцы должны работать, как и мышцы… спины например… или, там, влагалища… Иначе они атрофируются, а она сама рискует окончательно помешаться, держа всё в себе. Кстати, ты слышал? Смерть признала свою ошибку. Правда, интересный каламбур получился?

Конечно, за шестнадцать минут мы толком ничего сделать не успели. Провели небольшую разминку, по завершении которой валькирия поигралась со мной коготками, да ещё я успел прижать чертовку к обзорному столбу, что так и напрашивался на использование не по назначению. Но едва тело девчонки в моих руках напряглось, а с губ слетел глубокий довольный стон, как завибрировал её инт. Милена тут же высвободилась из моих объятий, запахнула комбинезон и предстала перед вызывающей её Высшей во всей красе. Растрёпанная, с горящими от не успевшего схлынуть возбуждения глазами, но зато собранная и готовая к бою.

— Мы у створок ангара. Ломать, или сможете впустить так? — деловито вопрошала с голограммы Тина А`Гийн. На этот раз валькирия была в броне, что только добавляло серьёзности ситуации.

— Открою, конечно. Зачем заряды тратить?

Милена быстро заняла капитанское кресло, а я поспешил навстречу десантнице. Что-то подсказывало: раз женщина облачилась в боевой скафандр, быть беде. Слова отвязной брюнетки о последствиях для контрабандистов при появлении Тины стали казаться пророческими.

Когда я вошёл в ангар, валькирии уже выгрузились из небольшого катера, приписанного к яхте. Их было трое, и все они щеголяли бронёй, а за плечами в наспинных держателях крепилось ручное вооружение, весьма разнообразное. У Тины это была дальнобойная плазменная винтовка, её же сёстры щеголяли ракетной установкой и мощным роторным пулемётом, выстреливающим тугоплавкие кинетические заряды за счёт магнитных сил. Одним словом, девочки вырядились, словно на войну собрались.

— Приветствую, сёстры! — вышел я навстречу бронированным десантницам. Они тут же приостановили своё продвижение.

— Ты хоть бы пелену накинул, — неодобрительно пробурчала Тина, протаивая свой лицевой щиток, чтобы я мог разговаривать с живым человеком, а не бездушной скорлупой.

— Это лишне. Вы бы тоже броню оставили. Если сомневаетесь — накрою всех своими полями, но броня сейчас — это лишнее.

— Не понимаю тебя. Объяснись, — взгляд валькирии ничего не выражал, он был смертельно спокоен.

— Экипаж не оказывает сопротивления. Более того, они подобрали нас с Миленой. Они заслуживают хотя бы толики ответного уважения. Снимите броню.

— Ты не много на себя берёшь, мечник? — недовольно бросила одна из Старших. Сейчас на моём корабле просто не было рядовых валькирий, и эта девчонка просто не могла быть никем иным.

— Нет. Вы здесь из-за меня, и только. Поэтому прошу не усложнять. Просить вас покинуть корабль, Старшие сёстры, я не буду — хотя это было бы самым правильным решением. Объективно вам здесь делать нечего. Но понимаю: на яхте вам тем более делать нечего, так что развлекайтесь. Только прошу не усложнять, не затевать с местными игр.

— Леон, ты слишком многого хочешь, — Высшая опять демонстрировала это своё коронное спокойствие, так контрастирующее с возбуждением и недовольством Старших. — Интересы Республики требуют…

— Я знаю об интересах Республики. Тина, ответь мне только на один вопрос. Всего на один. Ради чего я жил и живу? Интересы Экспансии — это абстракция. Только с нашими помыслами они становятся живыми, объёмными, приобретают краски. Они многогранны. Что в них важно для меня, Ти?

Она смотрела мне в глаза. Такая серьёзная, собранная, готовая к бою, но при этом умная, расчётливая и открытая для информации и нестандартных решений. Она поняла всю логическую цепочку, которую я зашифровал в вопросе. В Республике были мои женщины. За них я буду грызть глотки внешникам, о них будут все мои чаяния. Я просил от Тины такого же отношения. Чтобы некой абстракции правосудия она предпочла конкретику здесь и сейчас. А здесь и сейчас для неё важен я, только из-за меня она вообще находится на яхте и на этом корабле. Люди, пусть и контрабандисты, помогли мне и Милене выжить. Не важно, что мы выжили бы и без них: они-то об этом не знали. Через меня я просил снисхождения к этим людям.

Скорлупа брони открылась, выпуская на волю стремительный силуэт Высшей валькирии. Её сёстры тут же подхватили пустую оболочку, увлекая её в катер. Тина встала напротив, вглядываясь в мои глаза, словно пыталась запомнить меня таким, каким я ей сейчас предстал… или просто хотела насмотреться, ведь уже и не надеялась увидеть живым. На её лице не дрогнул ни один мускул, но я физически ощутил всю глубину её эмоций.

— Они твои, Леон. Ты сам примешь по ним решение, — единственным эмоциональным жестом Смерти стало лёгкое касание когтем шеи за моим ухом.

Невесомое, мягкое касание сказало больше, чем все слова и даже самая подвижная мимика. Я сглотнул комок влечения, благодарности, радости — столько всего возникло в один момент в душе.

— Спасибо, Ти. Я тебя не подведу.

— Я знаю, Кошак. Но сёстры тоже участвуют. Как ты точно подметил, им скучно на яхте, пусть развлекутся. Им будет полезно посмотреть, как работает дальняя разведка, — валькирия чётко очертила мои кондиции и компетенции, которые не вызывали у неё сомнений. С одной стороны — проявила человечность, с другой — даже эта человечность была расчётливой, основанной на анализе моих способностей и возможностей, как… Меча Республики. Воистину, Высшие не разделяли своих интересов и интересов Экспансии.

Мы ещё не завершили эмоциональный обмен, а из люка катера уже выходили валькирии. Без брони. Демонстрируя тем самым небывалую степень доверия лично ко мне — ведь их Высшая не отдала никаких команд, перед ними был лишь её личный пример.

В одно мгновение девочки оказались рядом с Тиной и застыли, сверля меня весьма откровенными взглядами. Две метиллии. Вместе со Смертью они производили особенно сильное впечатление. Тёмно-оливковая кожа лиц почти сливалась с чернотой комбинезонов, в то время как неизменно пепельные волосы серебристыми ручейками вливались в рисунок отличительных знаков формы Экспансии. Обе были немного выше Тины, буквально на полголовы. Тина вообще по меркам валькирий казалась низенькой, эдакой куколкой барби, особенно если добавить нестандартный цвет кожи и волос. Но небольшой рост не мешал Высшей выделяться среди сестёр внутренней силой и спокойной уверенностью, делающими её даже визуально значительно выше. Впрочем, конкретно эти девочки лучились такой же спокойной внутренней энергией, поэтому Тина среди них всё же немного проигрывала.

— Я Дара, — представилась та, что стояла по левую руку от Высшей. Она была стройна и жилиста, для типичной метиллии — даже чересчур. Обычно они все казались широковатыми в кости, эта же по комплекции была ближе неугомонной Милене. Но самым примечательным в ней было не это. Глаза. Большие, выразительные, небесно-голубые. В них легко можно было раствориться без остатка. Я хорошо запомнил её по Дню Памяти.

— Я Рина, — вторила ей боевая сестра. В ней не было очарования сказочного оленёнка, зато так и сквозила сексуальность — в прищуре блестящих стальной серостью глаз, в ровно вздымающейся высокой груди, с чётко очерченными комбинезоном сосочками, в широких бёдрах, красоту которых подчёркивала поза, с чуть расставленными по ширине плеч ножками в сапожках на немаленьком каблучке. Стрельнув глазками, метиллия с лёгкой усмешкой добавила. — Если забыл.

— Нет, такое не забудешь, — усмехнулся я в ответ. Эта была из предыдущей «партии» сочувствующих делу моего приведения в порядок. Поэтому я хорошо помнил, что она вытворяла со мной на татами и после него. Не так давно зажившие следы смертоносных когтей чертовки почему-то начали чесаться, напоминая о пережитых эмоциях. Да и касание импланта — пусть мягкое, ненавязчивое — намекнуло на пережитую в постели эмоциональную феерию.

— Рада, что запомнил. Как насчёт — повторить? — она вопросительно вздёрнула бровки.

— Сначала дело. Или не только у меня превратное представление об интересах Экспансии? — небольшая шпилька пробила даже непрошибаемую Тину. На губах Высшей заиграла полуулыбка — бледная, неглубокая, но, тем не менее, самая настоящая.

— Это мы на яхте бесились, а они тут с Ми времени зря не теряли, — в голос усмехнулась беловолосая. — Давай, Рина, проверь груз. Я сама с Ртутью побеседую. Ну а ты, Дара, можешь пока поближе познакомиться с нашим Кошаком. Составишь ему компанию в работе с местными. Заодно посмотришь, за что его так ценила Тёмная, и за что ему столько наград отсыпали… ещё до стаи. Тебя ведь это волнует? Я вижу, что волнует. Давай, девочка, присматривайся, учись. Уверена, ты сможешь сделать правильные выводы и даже кое-что подправить в собственных компетенциях.

— Предлагаешь у него поучиться? — внешне недоумённо, но на самом деле с чувством сытого удовлетворения изрекла стройная метиллия.

— Да. И сильно не прессуй, а то опять в космос от нас полезет…

С этими словами валькирия резко развернулась и направилась к дверям ангара, прочь от нашей композиции. Она при этом явно хотела скрыть усмешку в глазах и на лице — совершенно нехарактерную для бесстрастной Смерти. Рина также хмыкнула, подалась вперёд, мазнув губами по моим губам, и развернулась в противоположную от Тины сторону. Ну а Дара… Эта, в самом деле, времени зря терять не собиралась. Подхватила меня под ручку и довольно бесцеремонно потащила следом за Тиной, вглубь служебных помещений транспортника. Но я и сам был только «за». Не терпелось познакомиться с валькирией поближе, а особенно сильно хотелось утонуть в этих бездонных глазах. Тем более, девочка буквально излучала сексуальную энергию, вся дышала возбуждением. Её пальчики, плотно сжимавшие мою ладонь, подрагивали в предвкушении. Понятно, что в таком состоянии она не могла нормально работать, да и я тоже… Страстные чертовки напрочь лишали меня способности соображать, стоило им только продемонстрировать свою готовность к игре.

Пока шли, я связался с Миленой и получил от неё столь желанную схему внутренних помещений корабля. И вроде бы всё было невинно, объяснялось желанием найти местных, чтобы окончательно расставить все точки над «и», но брюнетка была умной девочкой. На схеме обнаружилось помещение, расположенное совсем недалеко от ангара, отмеченное… улыбкой. Большой, трёхмерной, словно бы плавающей среди виртуальных стен. Брюнетистая оторва тем самым намекала: вот нужное тебе место, — а заодно подтверждала, что готова к разговору с Высшей, и моего вмешательства не потребуется. Можно спокойно «работать» со своей очаровательной спутницей.

Дара, тем временем, продолжала с неумолимостью звездолёта тянуть вперёд и вперёд. Я заметил, как она оглядывается вокруг, выискивая подходящее место. Возле отмеченной на карте двери я перехватил инициативу, с силой увлекая метиллию в нужную сторону. Странно, но она не сопротивлялась. Дверь при нашем приближении послушно открылась, породив на моём лице полуулыбку: ещё один подарок Ртути — кажется так уже окрестили боевые подруги мою Милену.

Я, не говоря ни слова, безапелляционно затолкал пепельноволосую внутрь. По пути быстро осмотрелся, выискал чистый от вездесущих технических модулей угол и прижал здесь свою «жертву» к стеночке. Не успел опомниться, как её ноги уже упруго оплели мои бёдра, одна рука впилась в волосы, а вторая на секунду пропала из виду… чтобы вновь «найтись» на самом ценном «инструменте» нашего рандеву. Кошка весьма сноровисто направила его куда надо, и я почувствовал мгновенное упругое сопротивление женского тела жаркому проникновению. Но и сам не собирался стоять столбом. Девочка ещё только тянулась губками для поцелуя, а я уже сам метнулся вперёд, впечатывая жадный поцелуй в её шею, под самым ушком. Сжал волосы в пучок и принялся покрывать поцелуями шелковистую чувствительную кожицу, в особенно пикантные моменты покусывая нежное ушко. Девочка «поплыла», с её губ сорвался первый стон.

— Какой горячий! — прожурчал над самым ухом чуть хрипловатый голосок валькирии. Её ножка «стекла» по моему бедру, упираясь в пол, вторая же принялась тереться ступнёй в районе копчика, гладя, буквально ввинчивая в тело приятное тепло. — Только не думаешь же ты, что я позволю вести в этой игре мужчине?

Ответ ей был без надобности, она сама всё для себя решила. Опять всё произошло почти мгновенно. Валькирия чётко оценила диспозицию, а потом… я почувствовал, как тело буквально закручивается штопором под давлением её ног. Она оттолкнулась от стены, использовав её как опору, и увлекла меня на пол, в воздухе подминая под себя. Пришлось группироваться, но и кошка времени зря не теряла: приняла удар о пол на полусогнутые ноги, и только потом вновь оседлала. И сам прыжок, и деловитое осёдлывание были исполнены хищной грации, свойственной этим богиням войны.

— Так будет лучше. Лучше же? — ладошки Дары прошлись по телу, всё глубже проникая в недра моего комбинезона. Но куда сильней эффект был от лучистых, подёрнутых паволокой голубых глаз. Они словно впитали в себя всю мою волю к сопротивлению.

— С ума по тебе схожу, метиллия! После андроидов моей Ри нет сил сопротивляться, тело слишком сильно отзывается на самую безобидную ласку. Делай, что считаешь нужным. Я почувствую, если ты захочешь чего-то ещё. Только… тебе ведь тоже понравилось? Понравилось же, когда зажал? Когда сжимал волосы, когда запрокидывал прелестную головку?

— Смелый, да? — фыркнула девчонка. В её невероятных глазах так и сверкал какой-то совершенно безумный азарт пополам с удовольствием. — Оказывается, я люблю смелых. Смелых и сильных, способных «зажать».

— Ну-ну, девочка! Не смелых, а смелого. Одного, — я в момент преодолел сопротивление её рук, привставая и оказываясь напротив милого личика. Глаза чертовки смеялись.

— Смелого и наивного, — засмеялась прелестница. — Но спорить не буду. Именно ты мне симпатичен. Столько загадки, столько смелости и… нежности. Ты просто создан, чтобы тебя драли, Кошак. Обстоятельно, с оттяжкой, всей стаей… Теперь я это вижу особенно чётко. Тебе самое место среди нас. Молоденькие девчушки будут пищать от восторга.

— А опытные хищницы?

— Опытные тоже… только молча.

На этом наш диалог прервался. Дара одним стремительным движением опрокинула меня навзничь. Её ладони поймали мои руки, завели их за спину, прижимая, пригвождая их, а с ними и всё тело к полу. Глаза валькирии становились всё ближе… пока не пропали из поля зрения, когда девочка впилась в мои губы жадным поцелуем. В то же мгновение руки женщины произвели короткую рокировку, в результате которой я оказался прижат только одной ладошкой, вторая же беспрепятственно впилась в волосы, окончательно лишая инициативы.

Девочка оказалась очень опытной и страстной. Она брала, в каждый момент времени требуя подчинения, но и сама давала. Очень много, и отнюдь не только имплантом. Я в её руках превратился в струну, поющую песню страсти — ту песню, которую хотела услышать пепельноволосая валькирия. Именно из-за таких страстных, всё понимающих, умелых девчонок я провалился в какой-то сексуальный угар на яхте, и именно этой неспособностью «выплыть» так обидел Милену. И ведь сопротивляться совершенно не хотелось! Хотелось, наоборот, чтобы эта бестия никогда не прекращала своей игры.

Впрочем, конкретно сейчас ни она, ни я не теряли окончательного контроля. Оба понимали: это лишь короткая, скоротечная прелюдия перед тем, что обязательно будет. Просто не сейчас, чуть позже, но будет обязательно! Поэтому уже через пятнадцать минут мы, как ни в чём не бывало, выскользнули из подсобки. Девочка всем своим видом показывала глубочайшее удовлетворение и столь же абсолютный рабочий настрой. Она была собранна и деловита, даже под ручку брать не стала — так и шла рядом, лишь иногда легонько касаясь бедром, чтобы совсем уж не расслаблялся.

— Твои дальнейшие действия? Моя роль? — столь же деловито вопрошала валькирия, пока мы шли. Больше её ничто не волновало.

— Поговорю с местными. Посмотрю каждому в лицо, почувствую настрой, почувствую, чем живут и чем дышат. По итогам определим степень вины каждого, и то, смогут ли они радикально изменить жизнь, если дать им шанс.

— Моя роль? — спокойно повторила девочка.

— Посидишь рядом, присмотришься, послушаешь. Если будут вопросы — сразу задавай по коммуникатору. Если решишь высказать соображения — также по коммуникатору. Если посчитаешь нужным вмешаться в разговор — твоё право. Только основную нить не сбивай. Да, и ещё… Можешь просто сосредоточиться на беседе. Не жди подвоха, не жди удара, отпусти рефлексы. Я прикрою своей пеленой. Главное — наблюдай и делай выводы.

— Так, — Дара вдруг встала как вкопанная. Шла, шла, и вдруг — раз! — уже стоит, да ещё и за локоть меня к себе лицом разворачивает. — Не слишком ли? Это я должна прикрывать, пока ты работаешь! Я не сопливая кошечка, я уже большая девочка, Старшая валькирия. Не забывайся, Кошак!

— Дара, я ни в коем случае не хочу ничего сказать о твоём профессионализме. Но это моя операция. Я буду вести беседу, ты будешь смотреть со стороны и делать собственные выводы. Причины остального ты неправильно поняла, — я сощурился, губы сжались в полоску, и я раздельно, чеканя слова, припечатал. — Я. БОЛЬШЕ. НЕ ПОЗВОЛЮ. ЧТОБЫ. МОИ. ДЕВОЧКИ. УМИРАЛИ. Пока есть такая возможность — буду прикрывать от любого неосторожного шага. Тебя и других валькирий. Так надо, не спорь.

Странно, но девочка напротив вдруг расслабилась, на её пухленьких губках заиграла милая светлая улыбка. Ладошка потянулась к моей щеке, а в следующее мгновение за моим ушком прошёлся тёплый кончик её коготка — острым, колючим уколом нежности.

— Всё ещё не отошёл? — нежно промурлыкала пепельноволосая, своим взглядом стараясь проникнуть в самую мою душу. — Ничего, мальчик, это пройдёт. А пока… пусть будет пелена, если это тебе действительно нужно. Я полностью доверяю тебе, Кошак. Полностью. Прикрой мне спину, защити. Тебе — можно.

— Спасибо, сестра, — в горле застрял предательский ком нежности, пришлось стиснуть зубы, чтобы взять себя в руки.

А пока я боролся с собой, губы обожгло мягким поцелуем — настолько доверчивым и нежным, что он просто не мог принадлежать этой безумной амазонке, прошедшей огонь и воду, прошедшей безжалостный космос и гибнущие в холодном огне миры. Республиканке, великолепно умеющей ломать собственных мужчин. Девочка действительно доверяла мне. Доверяла настолько, что готова была принять от меня защиту.

Мы развернулись и, на этот раз крепко взявшись за руки, пошли дальше. Впрочем, далеко уйти нам было не суждено.

— Леон, через минуту ты должен быть на обшивке, — прозвенел в гарнитуре связи голос Милены.

— Не понял, повтори.

— Наши «друзья» пытаются соскочить. У них тут манёвренный и невидимый для обычных систем борт припасён был… яхту Высшей только не учли, родненькие. Приласкай их с обшивки, как тот линкор.

Пока я пытался понять, что от меня хочет Старшая, Дара тоже с кем-то общалась. Когда я посмотрел на неё, кошка встретила мой взгляд таким же непонятным, тревожным взглядом.

— Что у тебя?

— У меня приказ, Леон, — осторожно начала девочка.

— Тина?..

— Высшая приказала обеспечить твоё сопровождение на обшивку и проследить за… выполнением твоего предназначения.

— Вот оно как… В этом нет необходимости, кошка. Когда будешь докладывать Высшей, передай мои слова. Я абсолютно лоялен Экспансии, а по её слову… готов рвать глотки и уничтожать корабли. По одному её слову. Я ей доверяю. Она для меня — символ Экспансии.

— Думаешь, она не знает?..

— Не уверен. Но она Высшая, а потому просто обязана меня проверять. Проверять мою готовность идти до конца. Всё же я мужчина… слабое звено, — я ухмыльнулся. — Даже несмотря на то, что держу её когти, и мы вместе спим, она остаётся Тиной А`Гийн, прозванной Смертью. Республиканкой до мозга и когтей. Так что всё нормально.

— Я пойду с тобой.

— На обшивку? Это может быть опасно.

— Ты всё равно собирался прикрыть меня полями, — пожала плечами метиллия. — Вот и прикроешь.

— Ми, дай Даре ближайший маршрут. Мы выдвигаемся.

И мы пошли. Взялись за руки — и пошли. Возле резервного шлюза нас ждала вторая Старшая, в броне. Она впихнула моей спутнице реактивный ранец и воздушный картридж. На мои возражения только плечами пожала, сославшись на приказ Высшей. И хотя я даже не представлял, как можно использовать ранец под пеленой, спорить не стал. Похоже, Тина, один раз обжегшись, решила больше не рисковать. В принципе, она права. Если что, мы всегда можем попытаться его приспособить. Как говорится, жить захочешь — не так раскорячишься.

Створки шлюза сомкнулись за спиной. Слабое шипение и едва уловимое ощущение движения воздуха возвестили о начале процедуры выравнивания давления. Пальчики метиллии в моей руке едва уловимо дрогнули. Я повернулся к ней. Девочка смотрела прямо перед собой. Она, безусловно, ощущала движение полей — не желая рисковать, я накинул пелену ещё до начала стравливания воздушной смеси. Но всё равно волновалась. Нет, она не боялась. Валькирии слишком привычны к риску, хорошо умеют себя контролировать. Но волнение перед неведомым — особый случай, его так просто не вытравишь. Тогда я чуть наклонился к девичьей шейке и легонько мазнул поцелуем. Исключительно, чтобы переключить внимание. Дара сильней сжала мою ладонь.

— Волнуешься?

— Да. Сложно представить, что можно вот так… без спецсредств… и в вакуум космического пространства. Нас приучают не лезть без необходимости на обшивку. Даже в броне.

— Ничего, кошка. Со мной — можно. Но ты права: без необходимости лучше не стоит.

— Трахаться — тоже необходимость? — усмехнулась Дара.

— Самая что ни на есть первостепенная! Особенно, если до того обидел девочку…

В ответ валькирия фыркнула, однако я чувствовал: моя терапия достигла цели, девочка больше не волнуется. Отвлеклась. Доверилась. Даже немного предвкушала. И это было правильно, было хорошо. Мои кошки не должны волноваться, когда их прикрывают мои поля.

Внешние створки распахнулись. Внутрь затемнённого помещения ворвался холодный свет далёких звёзд, а среди них отчётливо мерцала звёздочка удаляющегося аппарата контрабандистов. На форменных сапогах автоматически включился режим притяжения, мы теперь были надёжно зафиксированы в проёме открытого шлюза. Я забрал у Дары её боевой коммуникатор, который послушно «втёк» ко мне в глазницу. Милена тут же высветила для меня координатную сетку, приблизила удаляющийся корабль, снабдила таблицей основных его параметров. Оставалось только рассчитать направление удара.

Завершив необходимые манипуляции, я начал насыщение пелены энергией полей. Когда концентрация оказалась запредельной, стали видны снующие по нашим комбинезонам искорки разрядов. Особенно здорово они смотрелись в волосах и… на проступающих через ткань сосочках девочки. Я не удержался, прижал её к себе за талию. Она не возражала. Доверчиво приникла всем телом в ответ, только голову не прижимала — ей было любопытно, что же последует дальше. С любознательным блеском в глазах валькирия смотрела в ту же сторону, что и я.

Взмах рукой, и вот накопленная энергия уносится в расчётном направлении. Прошло немного времени. Наши сердца стучали, отсчитывая секунды лучше заправских метрономов. Но вот уносящаяся прочь звёздочка мигнула и погасла. Всё. Энергетический удар достиг цели.

— И всё? — с напускным недовольством вопрошала спутница.

— Да. Тебе мало?

— Естественно! С Миленой вы куда интересней провели время на обшивке…

— Хочешь так же? Извини, сейчас нет настроения. Эти люди… они нас подобрали. Просто потому, что…

— Хотели отыметь Милену. А тебя убить, чтобы не мешал. Но я не спешу. У нас впереди ещё есть время. Я сама создам тебе настроение. Позже.

На этой ноте мы вернулись в коридор корабля. Нас встречали. Тина почему-то была одна, без привычного сопровождения и без Милены.

— Ну как он? — Высшая сразу обратилась к Даре.

— Я бы ему доверила спину… и много чего ещё, куда более ценного.

— Ти, не дёргайся. Я всё сделал, как ты хотела. Если это — задача Экспансии, то я её выполнил.

— Но не распылил…

— Нет. Пусть получат шанс. Возможно, кто-то ещё их подберёт.

— Такая смерть — страшней смерти от твоих полей, — пожала плечами Высшая. — Но если выживут — возможно, это вправит им мозги. Не возражаю. Ты провёл хорошую операцию.

— Не льсти, сестра, — усмехнулся в ответ.

— Леон, тут кое-кто хочет с тобой побеседовать… — голос Милены был похож на урчание игривой кошки.

— Да?

— Мечник, я готов к беседе, — вместо Старшей в гарнитуре звучал до боли знакомый голос… И тут я его вспомнил. Минск, наёмник! Он не сбежал! Значит, моя Экспансия не безнадёжна…

Бассейн на яхте «Селенга» был не совсем бассейном — впрочем, как и любой подобный объект на любом военном или гражданском корабле современной Республики. Его основная задача — релаксация. Поэтому никакой скользкой плиточки, никаких острых углов по бортикам, да и бортиков, как таковых, бассейн не имел. Обширное куполообразное помещение, почти две трети которого занимает водная гладь, не отделённая от остального пола никакими препятствиями. Бассейн по двум сторонам упирался в стены, почти сливаясь с ними, по третьей стороне его от кромки купола отделяла небольшая полоса «суши» метра в два шириной, ну а с четвёртой стороны раскинулась обширная площадка, предназначенная для всевозможных посиделок. Пол и потолок отливали белым, что до тактильных ощущений, то пол имел мягкую шершавую поверхность, по которой приятно было ступать босыми ногами.

Но всё это — лишь каркас, основа, для сложной системы голографических проекций. В реальности пол крайне редко приобретал свой естественный цвет — то же можно было сказать и про потолок со стенами. И его, и остальные поверхности, и даже дно водоёма неизменно покрывала сеть многомерных голограмм. В воздухе также не было и намёка на искусственность, он имел тот запах, которого от него требовала разлитая по помещению картинка. Движение ветра, его тугой объёмный поток — переменчивый и свежий — или ниспадающую со стены водопадом воду — с ошмётками пены и брызг — системы релаксации воспроизводили достоверно и ярко.

Сейчас бассейн имел вид песчаного пляжа, освещённого жарким жёлтым солнцем. На площадке разместились шезлонги, по консистенции больше похожие на водные матрасы, которым придана форма тупого угла. Сейчас их было ровно пять, по числу отдыхающих в бассейне женщин. Полоска песка уходила почти из-под самых шезлонгов, полого стелясь до самой водной глади, и дальше — и только через целых полтора метра глубина резко понижалась. Кромка бассейна имела много режимов, её можно было установить под любым углом к площадке, чем и воспользовались обитатели яхты, создавая этот рукотворный райский уголок в безжизненной черноте безразличного космоса.

Два крайних шезлонга занимали Дара и Рина, ещё два — Милена с Тиной. Ну а центральный, на правах хозяина яхты и единственного мужчины в нашей сводной стае, занимал я. Киса плавала в бассейне.

Странно, но женщины не спешили распускать когти, не спешили занимать собой все мои чувства и мысли. В другой ситуации кто-нибудь из них наверняка бы уже давно возлежал в моих объятиях — но не сейчас. Шёл Совет Стаи. Вернее, Оперативное совещание — как его обозвала Тина, раз полноценной стаи не получалось.

— Кошак, — начала Высшая, — мне понравилось, как ты работал. Как принимал решения. Как их отстаивал. Никаких соплей, всё по делу, с обоснованием и расчётом. Благодаря тебе мы сохранили для Республики довольно неординарного мужчину. Как ты и просил, я дала ему рекомендации в Орден. Уверена, его смогут использовать по линии дальней разведки — пусть лучше вносит свой вклад в Экспансию, чем занимается общественноопасной контрабандой… Что следует из всего этого?

— Не знаю, — пожал плечами, наблюдая за Кисой.

Смотреть за её гибкими движениями, когда она, словно гигантская рыбина, нарезает круги по водной глади — было одно удовольствие. Особенно когда девочка в едином сильном рывке взмётывалась над водой. В стороны разлетались сонмы брызг, блики солнца играли в обнимающих тело водных струях… но самой живописной в этом момент оказывалась роскошная грудь красотки. Водные потоки поистине феерически подчёркивали её непередаваемую красоту, когда девочка в прыжке отводила руки назад, выпячивая вперёд своё женское достоинство… А как при этом блестели зеленющие глазищи прелестницы, неизменно обращённые на меня… Девочка играла для меня — исключительно для меня. Рыжая вообще крайне активизировалась после моего возвращения с корабля контрабандистов. Её знаки внимания стали весьма и весьма конкретными, а ещё они встречали с моей стороны бурную плохо контролируемую реакцию. Юная О`Стирх заводила не хуже безбашенной Милены, хотя и была по сравнению с ней образцом сдержанности и благоразумия. Но лишь в сравнении. Как сейчас.

— Я не требую от тебя собранности и сосредоточенности. Просто включи ненадолго голову. Как тогда, на корабле контрабандистов.

— Прости, увлёкся, — я вынужден был отвести взгляд от рыжей, потому что если наблюдать за ней и дальше, никакого серьёзного разговора не получится. Но перед глазами упорно стояли водные блики, сквозь которые на меня взирали ведьмовские глазищи юной красавицы.

— Трахнул бы ты её уже, — фыркнула Ми из-за спины своей Высшей. — А то вы оба, как замрёте друг напротив друга — так и стоите без движения. Натурально влюблённая парочка.

— Да? И долго стоим? — слова оторвы прозвучали для меня откровением. — И чего ты молчала?

— Долго. Можете минут пять легко простоять. А молчала… А зачем мне что-то говорить? Ты не маленький, прекрасно знаешь, как это бывает. С Валери у вас вообще искры вокруг сновали — порой вполне материальные, из полей. У тебя достаточно опыта, чтобы сразу замечать подобные вещи.

— Нет. Такие вещи редко видны изнутри, только со стороны, — не согласился я. — Впредь прошу говорить о таком… Ми, не хмурься, тебе не идёт. Просто этого изнутри не увидишь — прими как аксиому.

— Не отвлекайся, — поморщилась Тина. — Итак, о чём говорит твоё поведение на корабле?

Я натурально задумался, даже на спинку кресла откинулся. Потом поднял на неё взгляд удивлённых глаз.

— Что, я уже готов к Экспансии?

— Ну… я бы не сказала, что вот прямо сейчас… но для стаи ты готов. Первичные проблемы с психикой мы тебе убрали. Имплант в порядок привели… Да, да, ваши похождения с Миленой — яркий тому пример. Даже в экстремальных условиях всё работало чётко. Я и космос имею в виду, и сам режим — когда она тебя пользовала на своих условиях, с запредельным возбуждением. Если бы были перебои — такое бы не прошло, там много алгоритмов задействовано.

— Добавлю, Высшая, что помимо зачатия я там ещё много чего пробовала. До того, как решиться. И всё проходило на ура. Ты права, по этой части проблемы мы сняли.

— Подтверждаю, Высшая, что никаких проблем с имплантом я у Кошака не обнаружила, — высказалась Дара. — Он совершенно адекватно реагировал. Даже когда было очень тонкое воздействие, во время предварительных игр, когда думал, что доминирует.

— Когда первый раз игрались, была некоторая заторможенность по отклику, но уже на следующий день всё сгладилось, — подтвердила последняя участница нашего Совета. — Он более чем игрив и инициативен. Никаких отклонений, если не считать чрезмерной смелости, я не заметила.

Взгляд, который мне подарила метиллия, был обещающим и призывным. По её губкам прогулялся язычок — медленно, влажно, обещающе. Да и против смелости и инициативности лично она ничего не имела.

— Ну а ты сам? Никаких отклонений не ощущал? — вперилась в меня взглядом беловолосая кошка.

— Нет. После того, как меня накрыло в самом начале, от твоей попытки одёрнуть за какие-то скромные объятия, тяги к суициду больше не возникало.

— Ты же знаешь, я сама тогда была не в лучшем состоянии… Слишком соскучилась… Ладно, это уже прошлый этап. Все совершают ошибки. Главное, что больше ничего такого в твоей милой умной головке не возникает, — на губах у беловласки расцвела несмелая, но светлая улыбка, так что я не удержался, улыбнулся в ответ. — Подведём итог: основные проблемы мы сняли. Тебя вытащили. Дальше уже будет работать стая, кошки твою психику под себя заточат, а ты, если окажешься умным мальчиком, уже их под себя подстроишь.

Помолчали. Я наблюдал, как упустившая моё внимание снежка прекратила свои игрища и теперь выходила из воды. Особенно эффектно смотрелись ручейки её рыжих волос, пролёгшие по высоким холмикам грудей. Что-то меня сегодня сильно привлекает именно её грудь… Я поймал себя на том, что с удовольствием бы покрыл её поцелуями. И не только грудь. Встал бы на колени, и…

— Иди к ней, — неожиданно жёстко припечатала Тина.

— А?.. — я не сразу даже понял, про что она.

— Иди к ней. Потом может не быть такой возможности.

— Тина, я…

— Иди! Не валяй дурака. Ты умный мужчина. Она не твоя дочь и никогда ей не станет. Зато может стать твоей любовницей. Хотя бы на время.

— Ты так легко это говоришь…

— А что тут сложного? Иди, — поддержала Высшую Милена.

Женщина, носившая от меня ребёнка, предложила… переспать с другой республиканкой. Нет, я никогда не пойму до конца этих ненормальных. С другой стороны, раз имплант полностью исправен, вернуть меня не составит труда. Наведёт возбуждения и кайфа — прибегу, как миленький. И буду счастлив в её руках. Всё же есть что-то в этой перевёрнутой с ног на голову сексуальной культуре…

Я плюнул на всё — уж больно сексуально рыжая сушила полями волосы. Стояла, полностью обнажённая, боком ко мне, чуть согнув одну ножку в колене, подавшись вперёд, и перекидывала гибкими движениями едва ли не всего тела роскошные пряди с плеча на плечо… с плеча на плечо… с плеча на плечо… Космос, как она при этом извивалась! Тут уже и дурак поймёт намёк. Мало того, что для перекидки косм не нужно изгибаться всем телом — достаточно сильного импульса шеей, — так и вообще вся процедура в корне бессмысленна: достаточно пройти сквозь специальный вытянутый вдоль всего бассейна контур, чтобы волосы высохли сами собой! Никакого усилия не нужно прикладывать! Просто шагнуть, как ни в чём не бывало, к шезлонгам, и — раз! — уже сухая.

Приняв решение, я решительно поднялся — такой же обнажённый, с встопорщившейся плотью, реагирующей на близость моих женщин… особенно одной, ещё не до конца моей. Подошёл к юной О`Стирх, и прямо сбоку, как шёл, сграбастал её в свои объятия. Приник губами к страждущим поцелуя губам прелестницы. От одной лишь её близости так скрутило возбуждением, что из горла сам собой вырвался гортанный рык.

— Мама… больше не стоит… между нами?.. — сквозь поцелуй, не желая ни на секунду его прерывать, вопрошала рыжая.

— Плевать!.. На всё плевать!.. Ти права, больше не могу!.. В космос мораль внешников!.. Это Республика. Хочу тебя…

— Наконец-то я дождалась этих слов!.. — рыкнула эта чертовка в ответ, и не думая отдавать инициативу.

Её всю распирало от возбуждения. Мы целовались, жадно стискивая друг друга в объятиях, прохаживаясь по выпуклостям и чувствительным зонам ладонями, поглаживая, нажимая, даже легонько пощипывая. Это было наваждение, подлинное безумие. Какое там психическое расстройство! По сравнению с ним то, что мы сейчас испытывали — цунами на фоне лёгкого ветерка!

И всё же, несмотря на противодействие рыжей, я продолжал давить. И она под этим давлением отступала — не прижималась ко мне, не сдавалась, а лишь отступала. Шаг. Ещё шаг. И вдруг… Чертовка меня перехитрила. Когда наши ноги оказались по щиколотку в воде, Киса вдруг резко подалась вперёд, запрыгнула на меня, оплетая ногами талию, и этот её бросок напрочь лишил меня равновесия. А рыжая ещё и добавила, откинувшись назад, как на качелях… С шумом и плеском мы рухнули в воду, и хотя девочка сначала оказалась подо мной, но очень быстро сориентировалась. Я даже отдышаться не успел, как оказался лежащим на кромке «прибоя». Из воды выступала только верхняя часть тела, всё остальное было сокрыто за её кромкой, а сверху, пленив руки, бесновалась рыжая снежка. Её поцелуи уколами страсти пронзали шею, плечи, грудь… Вот она добралась до сосков, и я невольно застонал, забарахтался, но где там! Только новый укол возбуждения получил, на этот раз через имплант, и, окончательно задохнувшись желанием, лишился всякой способности к сопротивлению. Ну а Киса… Рыжая взяла меня. Видимо, именно так она всегда и мечтала — оседлав, спеленав руки за головой, жадно целуя, где ей вздумается, безостановочно ввинчивая чувственные уколы импланта. И не абы как ввинчивая. Все уколы шли отголосками поцелуев, как реакция на них, следом за естественной вспышкой желания.

Было кристально ясно, что Киса до того — была искусственной, ненастоящей. Она играла свою роль. Играла искусно, так, как от неё требовали старшие сёстры, зато теперь на мне бушевало овеществлённое пламя её темперамента, не сдерживаемое более ничем. И это пламя настолько разогрелось в тесноте зажатой до того створками рассудка и вынужденной необходимости души, что теперь грозило спалить нас обоих без остатка. Против огненной стихии, в которую превратилась республиканка, не было спасения. Да что там, даже её куда более опытные сёстры приподнялись из шезлонгов и с ошарашенным видом наблюдали за творящимся на их глазах действом.

— Вот это страсть! — протянула Милена с толикой зависти. — Даже я так не могу! Точно, вся в мать пошла… Валери, помнится, иногда так воспламенялась… Нет, определённо не зря мы Кошака к ней толкнули. В её пламени сгорят остатки его личной драмы.

— Как бы он не влюбился после такого… — протянула Тина. — Придётся её в стаю брать. Не хотелось бы пока — мелкая ещё.

— Я отважу, — махнула рукой Ртуть. — Переключу на себя. Он мой. Да и ты коготками поработаешь — он про всё забудет. Мы слишком сильно его держим. Он по-своему к каждой из нас привязан.

— Вы правы сёстры, что заставили их выплеснуть это безумие. Боюсь представить, что было бы, если бы оно продолжало жечь их изнутри. Пусть опалит их души. Там всё спечётся от жара, все треволнения утратят ценность и значение, — говоря это, Дара выглядела задумчивой. Её глазки блестели, в них отражались рыжие пряди беснующейся на мужчине снежки — словно блики подлинного огня.

Часть 3. Путь в стаю

На все четыре лапы

Дальнейшие события закрутили нас в своём безумном водовороте. Получив своё, Киса едва ли не мурчала от счастья. Ещё бы! Девочка взяла на своих условиях такого «милого», как республиканки выражались, мальчика. То есть сильного волей, активного, тренированного — тем самым рыжая доказала окружающим, и самой себе в первую очередь, что она правильная республиканка. Вот и была теперь довольна, словно сытая кошка.

Мне тем более не было причины корчить из себя оскорблённое достоинство, ибо наше рандеву оказалось взаимным выплеском эмоций и потаённых желаний. Не только Киса пользовала меня, как хотела, но и я взял своё, попробовал эту юную снежку во всех мыслимых позах, и со всеми мыслимыми эмоциональными посылами. Мы подарили друг другу страсть, граничащую с помешательством, подарили нежность, граничащую с раболепством, подарили доверие, какого порой не возникает у самых трепетных любовников. А выплеснув и подарив, остались каждый при своём. У нас с рыжей не было столь сильной совместной памяти, не было «удара током» в момент знакомства или позже. Да и забродить нашим запертым внутри взаимным чувствам не дали опытные и предельно прагматичные кошки. Им это было без надобности, им нужна была не счастливая Киса О`Стирх, а эффективный кот с выдающимся потенциалом, ну и любовник конечно… и отнюдь не для рыжей, что характерно…

А раз снежка утолила своё неуёмное любопытство и своё не менее неуёмное сексуальное желание, её благополучно отправили восвояси. Без какого-либо противодействия с её стороны даже! Так, обменялись с ней контактами, обещали иногда созваниваться, а может и встретиться как-нибудь позже, когда нагрузка от адаптации в стае несколько схлынет.

Дальше на очереди была «Селенга». Тина очень трепетно отнеслась к её эксплуатации, так что первым делом направила на техобслуживание, снарядив для её сопровождения так удачно подвернувшихся под руку Старших. Месяц эксплуатации для яхты такого класса — конечно, смех, но мало ли как с ней обращались в отсутствие в Республике Тёмной Матери? Смерть здесь проявила достойную уважения основательность и прозорливость, ей не улыбалось, если в самый ответственный момент на корабле откажет что-то существенное. Забавно было, что подобную рачительность проявила девочка, которая ещё недавно прибеднялась, что, мол, некогда заниматься яхтой…

Однако основные события завертелись вокруг нас троих — меня, Тины и Милены. Высшая вбила себе в голову, что я должен как можно скорее попасть в стаю. Минуя любые тренинги в Ордене. Минуя привычные процедуры фракции валькирий. Поэтому девочки упёрлись в пусть и пластичную, но всё же вполне себе бюрократическую бюрократию Республики. Потребовалось подтвердить, что я и без первичной подготовки в Ордене могу быть допущен до работы в стае. А это, на минуту, вверение мне жизней без малого десятка элитных бойцов Республики, ведь любой сбой в моей работе как мечника мог легко обернуться трагедией.

Для создания необходимой документальной базы кошки подняли моих наставников во Внешних колониях, Силену, Диану — даже девчонки, которым я устроил тренинг на Ариале, пошли в актив, подтверждая мои высокие компетенции. Но решить всю массу проблем в один день не получалось. Так что пока всё будет утрясаться, Тина с Миленой приняли волевое решение отправить меня в стаю. Смерть так и сказала, что, мол, я ей нужен не для того, чтобы постель греть.

И вот теперь, впервые за последний месяц, да и за предыдущие пару лет, меня вышвыривали в большую жизнь практически без поддержки. До того рядом была Валери, потом её кровные, потом кошки из дальней разведки, ну а в последний месяц — вообще кого только не было… Приучили меня девочки, что под боком всегда есть боевая подруга, готовая согреть, приласкать, прикрыть от обычного республиканского беспредела. Теперь же меня, словно того котёнка, взяли за шкирку и выкинули в большую жизнь. Но как всякий уважающий себя котёнок, я намеревался упасть на все четыре лапы — и даже не догадывался, что судьба приготовила мне последнюю подлянку аккурат на финишной прямой. Уже когда мы с Миленой стояли в космопорте, ожидая рейса, Ртуть нанесла свой предательский удар. И всё это с такими честными-пречестными глазами…

— Леон, извини, тебе придётся добираться самому, — выдала эта оторва. — Нужно помочь Тине решить задачу с твоим вступлением в стаю, а тут без меня никак — раз так резко надо.

Конечно Милена переживала. Но ощущение выброшенности за шкирку в реальную жизнь от этого только окрепло. На душе было погано. Грусть грозила захлестнуть с головой. Пришлось брать себя за шкирку самостоятельно и встряхивать. Ухмыльнувшись, я рассказал брюнетке о своих забавных ощущениях — мол, выбросили кошака за холку.

— Но поверь, кошка, я приземлюсь на все четыре лапы. По-другому не будет.

— Кошак, — подалась вперёд моя ариала. Схватила мою ладонь и прижала её к самому сердцу. — Ты не один, и никогда не будешь одинок. Ты всегда живёшь здесь, — рука сместилась на живот. — И вот здесь ты уже поселился. Если думаешь, что после всего этого кто-то собирается тебя вышвыривать… Не бывать такому! Просто нужно чуть-чуть перетерпеть. Ты сейчас летишь в свою семью, и это не просто метафора. Стая станет для тебя семьёй до конца твоих дней. Навсегда. И никогда больше ты не будешь одинок! Никогда, Кошак! Всегда рядом будет кто-то из сестёр. Ты думаешь, почему Орден так скрепя сердце отдаёт тебя валькириям? Да потому что никто в Республике не сможет отнять тебя у стаи! Никто! Ни одна Высшая, ни одна Верховная, ни Орден, ни Верховный Совет даже! Валькирия покидает стаю только по обоюдному своему решению и решению Совета Стаи. Или Совета Стаи, если речь идёт о её изгнании. Когда мои кошки узнают тебя получше, поверь, им даже в голову не придёт тебя изгонять! А никакими другими средствами тебя от нас больше не выковыришь. Даже Высшая может всего лишь присутствовать на Совете Стаи, и уповать на благоразумие кошек, бить на совесть, на интересы Экспансии. И если она будет недостаточно убедительна — её просто пошлют. Вот так-то. Поезжай домой, котик. Там тебя уже заждались.

Взгляд Милены был решительным, и лишь где-то в его глубине таилась тревога. Она явно переживала из-за досадной задержки, и, при всех своих громких словах, хотела поддержать в первом самостоятельном вояже по Республике. Переживала за возможные эксцессы в дороге — а то, что они будут, сомневаться не приходилось. Если уже от стойки регистрации начинается нездоровое внимание…

Засевшая здесь миловидная метиллия зыркнула на меня таким оценивающим взглядом! Впору было садиться перед республиканкой на колени, аккурат под стойку, и не отсвечивать. Особенно позабавило направление этого самого взгляда — сначала строго за плечо, а затем ниже пояса, словно фламбер вызвал у девочки весьма конкретную ассоциацию.

— Такие игрушки на борт не проносят, мальчик, — заметила она, едва мы подошли, кидая красноречивые взгляды за плечо, откуда торчала рукоять моего любимого двуручника.

— С чего это вдруг, девочка? — удивилась валькирия рядом. — Ты значок такой, над его сосочком, видишь? Я, конечно, понимаю, что смотрела ты отнюдь не на грудь, но всё же, всё же…

Метиллия наконец сподобилась и перевела взгляд по указанным координатам. После присвоения очередной порции наград, здесь нарядно отсверкивала серебром вторая планета-прародительница с необычной луной, в форме короны — такая давалась за политические успехи в дальней разведке. Понятно, что на меч над соском она даже не посмотрела.

— И откуда вы таких котов берёте, валькирии? — уголками губ улыбнулась республиканка.

— Конкретно этого — в дальнем космосе, а вообще по-всякому бывает, — улыбнулась в ответ Ми.

— Ладно, кот, извини, — девочка даже встала из-за стойки. — Проходи, конечно. Я бы тебя проводила… да не могу. Сам понимаешь. Твой старт через полчаса. Не держи обиды, ты на спину и ниже пояса сильней взгляд притягиваешь, чем… на грудь.

Девчонки рассмеялись, я же лишь коротко ухмыльнулся, не найдя, чем достойно ответить на подобные откровения. Потом мы несколько минут целовались с Миленой, стараясь запомнить вкус поцелуя, отложить в памяти этот подбадривающий взгляд с толикой грустинки, уловить лёгкий флёр полей, сродни тонкому аромату… Однако даже вдоволь насладиться друг другом нам не дали. Вокруг девочки вспыхнуло сразу три голограммы экстренной связи, так что она лишь виновато пробурчала что-то и переключилась на разговор. А вскоре и вовсе была такова.

Я смотрел валькирии вслед, почему-то пытаясь отложить в памяти этот момент. Мы вместе — сколько? Без малого месяц. Но она была первой, кто меня поддержал, невзирая даже на все прошлые весьма неоднозначные впечатления друг о друге. Невзирая на наши пикировки и стычки в самом начале. А ведь ей пришлось перешагнуть через себя! Через свою республиканскую природу! Уже одна эта готовность быть только моей в их сумасшедшем мире стоила многого…

На стартовое поле добирался через транспортную кабинку. Мгновение — и вот уже передо мной раскрывает свои гостеприимные недра огромный, в форме сплюснутой тарелки, лайнер. Уже поднимаясь по гравитационной дорожке, ведущей внутрь монструозного аппарата, я серьёзно призадумался о своих дальнейших действиях. Зная двинутость на сексе республиканок, не стоило сомневаться, что путешествовать мне придётся в чьей-то кровати. Весь вопрос, в чьей именно. По-хорошему, выбирать нужно самому и сразу, пока кто-нибудь не выбрал меня. А ещё очень не хотелось изменять своим привычкам, так что лучше всего найти на корабле путешествующих валькирий. А где их искать? Правильно, в тренировочной зоне.

Дорожка доставила меня на пассажирскую палубу, и я чуть замешкался, получая на инт интерактивную схему корабля. И именно в этот момент произошло то, чего я старался избежать: меня выбрали. Видимо, добраться до валькирий мне сегодня не удастся.

— Мальчик, тебя прямо само мироздание мне послало! — услышал я голос из-за спины, и не спеша обернулся, закрывая бесполезную теперь карту.

— Так уж прямо и мироздание? — притворно удивился я, разглядывая свою теперь уже попутчицу.

Нет, не снежка, как я втайне мечтал — ариала. Брюнетистая, но по-своему яркая. В прошлой жизни мне больше всего нравились именно чёрненькие, особенно если они яркие, жгучие, но Валери полностью перепахала не только моё мировоззрение, но и чувство вкуса. Поэтому я хотел в попутчицы именно снежку. Хотел яркого приключения. Но, видимо, не судьба. Ещё и ни разу не валькирия… Даже одежда на ариале была гражданская, воздушная, почти прозрачная. Кстати, последнее — безусловный плюс. Аккуратную стройную фигурку девочки было видно во всех её соблазнительных подробностях.

— Ты не думай, мальчик, дело не в постели. Видишь, я тебя даже на колени не ставлю. Поможешь мне с одним делом? Обещаю, если поможешь — не буду сильно давить, даже отблагодарю. Уверена, тебе понравится, — слова республиканки сочились елеем, были проникнуты овеществлённым эротизмом. Можно не сомневаться, что с таким настроем она точно постарается воплотить всё сказанное в жизнь.

— Давай сразу договоримся: без импланта, — однако я на автомате, как до того всем встреченным валькириям, открыл ей доступ. Не ожидал подвоха, раз сама начала с откровенного разговора.

— Ты серьёзно? — реально удивилась девочка, по-новому меня разглядывая. — Это что, фетиш такой новый?

Она тут же попыталась продемонстрировать всю степень моего заблуждения, но вспыхнули поля, отсекая чужеродное воздействие. Пелена стала видна невооружённым взглядом, и ариала попыталась отшатнуться назад. Однако я уже перехватил инициативу. Стремительно подался вперёд, обнимая девочку за талию. Привлёк к себе её стройное тельце. Тогда республиканка попыталась рыпнуться в моих объятиях, выкрутиться, но не преуспела. Расслабилась. Попыталась заново обдумать ситуацию и, видимо, только сейчас обратила внимание на мою форму — до того видела лишь со спины.

— Это ведь… планеты-прародительницы?.. Ты что, валькирия?!

— Что, тоже только ниже пояса смотрела? — фыркнул я, вспоминая недавний казус работницы космопорта.

Девочка лишь виновато отвернулась, признавая очевидное.

— Не только. Ещё широкую спину в форме Экспансии отметила. Бугорки мышц сквозь неё так соблазнительно проступают… — усмехнулась брюнетка, вновь ловя мой взгляд. От неё плеснуло возбуждением. — Ты реально сильный! Так зажал! Меня так ещё никогда… нагло и сильно… Но так даже лучше. Значит, поможешь?

— Куда я денусь, — усмехнулся одними глазами, ловя её губы. Девочка и не думала сопротивляться, ответила жарко, страстно, даже мой язык продавила.

— Тогда пойдём. Она уже на борту. Сейчас пройдёмся мимо, и…

— Она? Ты меня в каких-то своих разборках использовать хочешь? Я никого убивать не стану. Извини, девочка, не в Республике.

Спутница сначала опешила, но ещё раз вгляделась в мои отличительные знаки, отметила сбитые корабли, мазнула взглядом по бедру… на этот раз в чисто познавательных целях, отмечая, есть ли у меня за спиной десантные операции. Прониклась. Вновь подняла взгляд.

— Убивать? Нет, мальчик, никого я убивать не собираюсь. Так, поучу одну сучку. Сама. Ты будешь лишь приманкой, — помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями, а потом с оттенком восторга в голосе выдала. — Б…дь! На тебя она точно клюнет! Мне сегодня нереально везёт!.. Без импланта — так без импланта. И так тебя всего вылижу, если поможешь. Только себе включу, и это уже не обсуждается.

— Не волнуйся, девочка, на твоё удовольствие я не покушаюсь. А твоя знакомая… она ведь снежка?

— Да… Тебе что, снежки больше нравятся? Ну, наглец!

— Да, нравятся. Но я никогда и никого не предавал. Ни одну свою женщину. Не волнуйся, просто интересно… что мироздание отмерило для меня.

Мы взялись под руки, и уже партнёрами проследовали в сторону местной увеселительной зоны. Пока шли, республиканка представилась. Её звали Лиди И`Гарред, она была профессиональным администратором в одном из крупных республиканских родов, летела по делам рода, и так совпало, что на одном с ней корабле оказалась конкурентка за влияние в роде — Стефи. Вот с ней-то девочка и хотела разобраться. Естественно, свою соперницу она за глаза характеризовала не лучшим образом, но я бы очень удивился, если бы она стала петь ей дифирамбы… Особенно в свете предстоящей «операции». Определённо, девочка была неплохим специалистом, раз начала разговор с моей обработки в «правильном» русле. Готовила к встрече, сиречь столкновению.

Что могу сказать про снежку? Та сидела в удобном кресле и попивала вино с видом хозяйки этой бренной жизни. В профиль, закинув ногу на ногу, девочка смотрелась эффектно. Впрочем, как и все деловые леди Республики, виденные мной до того. Нет, такой грации и такой ауры силы, как у валькирий, у девочки не было. Но она с успехом их компенсировала уверенностью в себе и спортивной фигурой. Медные волосы и зелёные в желтизну глаза дополняли общую картинку надменного очарования.

Едва завидев нас, прогуливающихся под ручку, эта фурия сделала стойку. Медленно поднялась, промокнула губки салфеткой и направилась нам наперерез. Уже подходя, бросила.

— Эй, мальчик! Бросай эту сучку, пошли со мной.

— Ты! — с оттенком театрального гнева в голосе, рыкнула Лиди. Её экспрессии позавидовал бы другой актёр драмы. — Это мой мальчик!

Дальше следовала тирада непечатных слов, завершившихся коротким: «Дуэль». Видно, медноволосая была готова к подобному обороту, потому что бесстрастно улыбнулась и коротко кивнула. Девочки сразу, не откладывая свои взрослые игры в долгий ящик, проследовали в Сферу. Я шёл между ними, и если Лиди изначально держала меня под руку, то Стефи просто воспользовалась ситуацией, чтобы подхватить с другой стороны. В самом деле: если они и так уже идут драться, то почему бы и нет? Даже брюнетка промолчала, хотя наглость и самоуверенность соперницы её явно раздражала. От поведения опоры рода И`Гарред веяло авантюризмом и неопытностью, в то время как медноволосая словно в своей стихии оказалась. Не знаю уж как с компетенциями управляющих, но с компетенциями интриганок у снежки всё было явно на высоте, чего не скажешь о её сопернице. Медновласка каждой клеточкой тела излучала уверенность в победе, и вряд ли причиной тому была недооценка соперницы. Стефи чётко отдавала себе отчёт в собственных силах — многократно пропущенных сквозь фильтр сравнения с кондициями ненавистной ариалы. Поразительная для снежки расчётливость и хладнокровие!

Сфера встретила нас привычным движением полей, но почему-то без планет-прародительниц и прочих характерных для дуэли спецэффектов. Девочки просто разобрали клинки, и разошлись по сторонам силового пола, я же так и остался стоять в районе оружейной стойки, чуть в стороне от проходящей между спорщицами условной прямой.

Вообще, поведение гражданских показалось мне странным. Лиди действовала механически, стараясь за монотонными и внешне безразличными движениями скрыть собственные волнение и неуверенность. Видимо теперь, когда её план увенчался успехом, И`Гарред уже не была так уверена в превосходстве над противницей. Даже аккуратную саблю крутила в руках, словно не знала, куда бы её пристроить. А вот Стефи, напротив, казалась в своей стихии. Прямой наводкой подошла к нужному держателю оружейной стойки, с явно привычным ей полуторником. Отточенным жестом извлекла клинок, разок крутанула его в руке и расслабленно опёрлась о стойку, с насмешливым выражением лица ожидая соперницу. Заметив же мой интерес, с горящей во взгляде смешинкой, подмигнула: мол, сейчас живо разделаюсь с этой дурочкой, а потом мы с тобой поиграем. Думаю, эта уверенность противницы не укрылась от ариалы, отчего та и занервничала.

Дуэль началась с молниеносного броска соперниц друг к другу. Удар полуторника снежки, если бы её противница не успела уйти с линии атаки, вполне мог стать для неё смертельным — ведь никто не отменял возможности смерти от слишком сильного дробящего удара. Когда тебе проламывают череп, даже тупым фламбером, это гарантированная смерть. От таких молодецких выпадов махонькая сабелька Лиди казалась плохой защитой…

Но девочка смогла реабилитироваться. Теперь она бабочкой запорхала вокруг соперницы, которой оставалось только пытаться подловить её своим более массивным агрегатом. Лиди неплохо двигалась, да и удары у неё выходили чёткие, отточенные — явно готовилась к чему-то подобному. Но снежка всё равно была на порядок лучше. Об этом говорила уже одна её стелящаяся, исполненная грации походка — все эти приставные шаги и полушаги, характерные для клинкового фехтования.

И в какой-то момент мастерство Стефи дало о себе знать. Пока брюнетка плела сложную вязь атакующих ударов, медноволосая бросилась вперёд, сбивая противницу с удара. Та не смогла вовремя перестроиться, не смогла выставить саблю для защиты — сама будто бы запутавшись в собственном атакующем клинке. Ну а её сопернице только это и нужно было. Удар, ещё один, и вот уже ариала переломанной куклой отлетает прочь: двух напоённых энергией росчерков белёсого клинка оказалось достаточно, чтобы выбить из неё всю запасённую телом энергию. Теперь упрямую администраторшу, вместо роскоши кают комфортабельного лайнера, ожидала затяжная энергетическая кома в одном из восстановительных коконов насквозь стандартной Сферы.

…Из философских дум о неизживности человеческой глупости меня выдернуло нарастающее чувство тревоги. Я осмотрелся. Открывшаяся мне картина отдавала сюрреализмом. Медноволосая нависала над упрямой ариалой, занося меч для удара, и её смертельная решимость читалась в превратившемся в бесстрастную маску лице, со сжатыми в полоску губами. Не рассуждая, не просчитывая оптимальные варианты, я на одних рефлексах метнулся на перехват, на лету скидывая со спины собственный клинок. Полуторник снежки двигался, словно в замедленном кино. Вот он, зажатый двумя руками, поднят вверх, строго перпендикулярно полу. Вот начинает медленно опускаться вниз, целя в шею ариалы. Стефи не уверена, что сможет пробить рёбра и попасть тупым клинком прямо в сердце, а так, срубая голову, можно не сомневаться в результате. Инерция и сила удара перерубят позвоночник, порвут сонную артерию, повредят спинной мозг.

Мой меч впечатался в белёсый клинок где-то в верхней трети, сбивая его с намеченной траектории. Одновременно мои ноги, в прыжке, врезались в нижнюю часть бедра снежки, сбивая с ног уже саму горе-воительницу. Оба удара были настолько сильны, что клинок полетел в одну сторону, а его обладательница — покатилась по полу в другую.

— Да как ты… — попыталась возмутиться девочка, поднимаясь на ноги, но встретила предупреждающий взгляд и осеклась. Посмотрела на свои руки, потом в недоумении воззрилась на меня. — Я что, могла её убить?!.

— Ты собиралась добить поверженную противницу. Силы инерции твоего меча должно было хватить, и не факт, что регенератор успел бы что-то сделать. Так не поступают. Она тебя не убивать шла.

— Шла? — попыталась вникнуть в суть моего замечания Стефи.

— А ты думаешь, зачем она меня склеила на входе? Чтобы тебе продемонстрировать и вызвать на агрессию.

— Тем не менее, всё кончилось благополучно. И для неё, и для меня, — быстро взяла себя в руки медновласка. — В каюту пойдём или вернёмся в зону развлечений?..

— Извини, девочка, я должен позаботиться о спутнице: её нужно отнести в восстановительную зону Сферы.

— Этим может заняться обслуга, — пожала плечами Стефи, делая шаг ко мне навстречу. — Я тебя отбила. Ты мой. Пошли.

— Я никуда не пойду, пока не позабочусь о Лиди.

— Совсем обнаглел? — девочка была уже рядом, её глаза метали громы и молнии, однако в последний момент она всё же сдержалась, и по слогам проговорила. — Коды доступа к импланту. Немедленно.

— Ещё шаг, и ты не коды получишь, а кое-что другое, — рыкнула уже я, разъяряясь.

Снежка отшатнулась. Её взгляд стал растерянным, она явно не привыкла получать столь категоричный отказ от мужчины. Несколько долгих секунд изучала меня, осматривая с головы до ног. Похоже, только сейчас удосужилась прочесть отличительные знаки на форме Экспансии. Или клинок за плечом она тоже «не заметила»?

— Что, мало дрессировали в Ордене? — с угрозой в голосе начала И`Гарред. — Мне орденку пригласить? Чтобы свечку над кроватью держала?

— Мне плевать на орденку — я кот, часть стаи валькирий. И я говорю «нет». А сейчас возьму эту девочку и отнесу её в восстановительную зону. Заранее предупреждаю: сунешься, получишь полями и отправишься следом за ней. Только тебя я уже не понесу, будешь дожиться обслуги.

— Да как ты смеешь! Ты!.. Мужчина! Не имеешь права голоса!

— И кто лишил меня этого права? — хмыкнул я, как-то сразу успокаиваясь. Её аргументы начинали меня забавлять.

— Я… тебя на дуэль вызываю! Сейчас же!

— Не очень знаком с вашим дуэльным кодексом, но если настаиваешь…

— Ты мечник, ты сильней, — вдруг пошла на попятную снежка. Видимо, ляпнула в порыве гнева первое, что пришло на ум, и теперь пыталась выкрутиться.

— Я не буду использовать поля. Только своё тело и клинок, — кивнул на всё ещё зажатый в руках фламбер.

— Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Я только что дралась, — девочка не спешила сразу соглашаться, взяла паузу подумать.

— Ничего. Сейчас мы уравняем шансы, — с этими словами я резанул выступающей частью гарды своё запястье. Полилась тёмная венозная кровь. — Считай. Когда сочтёшь нужным, я прижгу рану полями.

— Ты!.. — опешила снежка. Только теперь до неё начала доходить и ещё одна истина: всё предельно серьёзно. — Совершенно ненормальный! Как я должна определить, что мы в равных условиях?!

— Не знаю. Отдыхать-то ты собиралась до восстановления, так что думай. Пока я на ногах.

Стефи завороженно следила, как на пол длинными протяжными каплями стекает тягучая жидкость. Сначала девочка провожала каждую такую кровавую дорожку, но вскоре взгляд её прикипел к расползающейся на полу луже. В глазах снежки вспыхнула паника, она заметалась взглядом между лужей и моим запястьем.

Однако И`Гарред повезло, само мироздание избавило её от тяжёлого решения. Дверь Сферы вдруг протаяла, и в открывшийся проём влетела метиллия в орденских летящих одеждах. Я не стал дожидаться вопросов, прижёг рану полями и вопросительно воззрился на сестру по клинку. Та пребывала в недоумении, явно не ожидала увидеть тут такого сюра. Взгляд пепельноволосой заметался по Сфере. Вот он выцепил лежащую без сознания брюнетку. Вот прошёлся по паникующей снежке. Наконец надолго прикипел к луже крови на полу. В ещё большем смятении орденка глянула на меня.

— Что тут происходит? Чья это кровь?

— Моя, — спокойно ответил, выдержав её взгляд. — Девочка утверждает, что не может драться немедленно, после уже состоявшегося боя. Я решил уравнять шансы.

— Кровопусканием? — окончательно растерялась метиллия. Задумалась. Прониклась. Даже что-то для себя решила, потому что следующим прозвучал вполне конкретный вопрос. — Куда такая спешка?

— Она не даёт отнести в зону восстановления мою поверженную спутницу.

— Ты её… мальчик? — вопросительный кивок в сторону брюнетки на полу.

— Нет. Я познакомился с ней перед стартом.

— Есть обслуживающий персонал…

— Мне плевать на обслуживающий персонал. Я никогда не бросаю доверившихся мне женщин. Даже если мы — едва знакомы. Прошу дать мне возможность унести Лиди, и потом вернуться к разговору.

— Хорошо. Неси, — тяжело вздохнула орденка, переводя взгляд на снежку. И взгляд этот не сулил последней ничего хорошего.

Я тем временем подхватил распластавшуюся по полу брюнетку. Удобно уложил на руках безвольное тело, сейчас похожее на куклу своей бледностью и податливостью. И, не обращая более внимания на замерших в позе напряжённого ожидания республиканок, направился в сторону переходной мембраны.

— Что ты себе позволяешь? — накинулась на И`Гарред орденка, едва я покинул помещение. — Ты вообще видела его отличительные знаки?!

— А что он!.. Почему коды доступа не даёт!.. Есть же обслуживающий персонал…

— Ты дура? Он — валькирия. Он дал тебе понять, что своих не бросает?

— Дал, — протянула снежка, отворачиваясь.

— Так чего же ты, кошка драная, от него хочешь?! Пока вы тут в бирюльки со своими подружками играете, он за вас Экспансию тянет, а ты ещё цирк тут устраиваешь? Коды тебе подавай? А не много ли тебе будет, знать коды… такого мальчика? С чего вдруг такая честь?!. Какой-то шмакодявке?

Стефи совсем потерялась. Она только жалобно пролепетала что-то типа:

— Но он мальчик! Мальчик!

— Да хоть таррок! — рыкнула орденка. — Этот мальчик при неправильном подходе способен весь лайнер в труху разнести! Ты хоть знаешь, какова ёмкость его собственных полей? А? Да он без меча тебя полями по стенке спальни размажет, пикнуть не успеешь!.. Не для тебя этот «мальчик». Слишком опасная из него игрушка выйдет. Поэтому он и не игрушка, а боец. Поняла? Или совсем дура?

— Поняла, — тихо ответила медноволосая, потерянно отворачиваясь. В который уже за сегодня раз. Вся её самоуверенность как-то вмиг улетучилась. Нет, дурой она не была, и постепенно начинала ощущать весь масштаб собственной ошибки, которую чуть было не совершила — разгорячённая боем, опьянённая «эпохальной» победой.

В восстановительной зоне я аккуратно раздел потерявшую сознание девочку, проверил тело на синяки и ушибы, и только после этого уложил её в капсулу. С минуту любовался результатом своих трудов — всё же сохранять абсолютное спокойствие рядом с республиканкой невозможно. Слишком ладно они сложены. Да и за собой постоянно следят — у них тут, можно сказать, культ здорового тела, — так что даже гражданские занимаются чем-нибудь силовым, подвижным, полезным для развития мышц и пластики. Но ничего лишнего я себе не позволял, только мазнул на прощанье по милым пухленьким губкам указательным пальцем, стремясь… наверное, оставить что-то об этой девочке в собственной чувственной памяти. Ну и в память материальную — её инта — забил свой номер, с пометкой, что выполнил наш уговор до конца.

В Сфере меня встретили две пары глаз. Одна смотрела потерянно и с толикой вины, вторая — задумчиво и немного настороженно.

— Ты долго, — констатировала метиллия.

— Но вы ведь не скучали? — больше утвердительно, чем вопросительно заметил я.

— Нет, — усмехнулась орденка. — Пойдём, провожу тебя к сёстрам. На лайнере как раз боевая группа Ордена летит в твоём направлении. Думаю, они будут рады… брату.

— Не надо мечниц, — скривился я, словно от боли зубовной. С орденками у меня были связаны весьма неоднозначные воспоминания — одна только кошка драная Лита чего стоила! — Не сочти за наглость, сестра, но, возможно, здесь есть валькирии? Я бы хотел быть со своими боевыми сёстрами по фракции.

— Есть валькирии, но среди них нет мечниц, — как-то странно посмотрела на меня орденка. — Чем тебе сёстры по клинку не угодили?

— У меня с Орденом довольно напряжённые отношения. Но тебя ведь не это заботит, сестра? Говори прямо. Я уже догадываюсь, о чём пойдёт речь.

— Тебя нежелательно оставлять без присмотра. Мне слишком поздно сообщили об этом, иначе бы я сама тебя встретила. Ты приобрёл билет, считай, в самый последний момент.

— Вот как? Мальчику с клинком обязательно нужен присмотр? Иначе сам может пораниться и других случайно задеть… Не слишком ли «велико» доверие на фоне этого? — я провёл пальцем по груди, демонстрируя отличительные знаки.

— Присмотр нужен не столько тебе, сколько… всяким несознательным личностям вокруг. Ты провоцируешь внимание. С котами всегда много проблем, но они хотя бы без клинков…

— Ладно, девочка. Не имею ничего против компании сестёр. Но одна ремарка: сестёр по фракции. Валькирии хорошо меня держат в своих коготках. Если меня с ними и тянет на игры, то только на татами или в постели. А я сам принадлежу дальней разведке, и раз с внешниками могу нормально работать, то уж в Республике не сорвусь, это точно.

— Вот как? — выгнула бровь метиллия. — А эта лужа — тоже нормально?

— Проблема притирки. Я работал над ней. Всё было в пределах нормы, тем более — мы в Сфере.

— Только эта девочка — ни разу не валькирия, — продолжала наседать орденка.

— Так получилось. Я искал тренировочную зону на схеме корабля, когда меня подцепила её «подруга». Отказывать не в моих правилах, это может плохо закончиться.

— Рада, что ты это понимаешь, — голос метиллии утратил напряжённые нотки; услышав чёткие и понятные аргументы, она успокоилась.

— Да не волнуйся ты так, сестра, — произнёс я тихо, подавшись чуть вперёд, чтобы оказаться как можно ближе. — Я прошёл посвящение в валькирии. Вместе с девочками в бой ходил. Хорошо от них получал, в том числе когтями. Я лечу в свою стаю, в которую шёл… давно шёл. Сёстры поймут. Они всегда понимают такие жизнеутверждающие вещи.

— Хорошо, уговорил… кот, — фыркнула метиллия, неожиданно… стрельнув в меня глазками. — Какой у тебя хоть ранг в дальней разведке?

— Официально у меня нет ни одного ранга, нигде. Но Фрина говорила… тяну на Высшего. Моя жена, Валери О`Стирх, тоже так считала. Ведьма… признаёт, но говорит, ещё рано. Что рано, я не знаю.

— О`Стирх? Но глава рода… Литания… Литания? Вот же я дура! — снежка отвернулась, а когда повернулась вновь, в её глазах сияло раскаяние. — Извини, мальчик. Я правда не знала. Если бы знала, что ты недавно… потерял Х… жену…

— Так, Стефи, успокойся, и пойдём к валькириям. Вместе. Там и поговорим, — не давая женщине опомниться, я подхватил её под ручку, а второй рукой произвёл ту же манипуляцию с метиллией. Впрочем, последняя и не сопротивлялась, девочка тоже кое-что поняла и теперь переваривала свалившуюся на неё информацию. Когда же мы вышли из Сферы, обратился уже к орденке. — А скажи мне, сестра, что было бы, если бы Стефи решила… ну, например, добить свою поверженную противницу?

— Там бы и осталась. В Сфере, — коротко пожала плечами орденка.

— То есть как: в Сфере? — вздрогнула снежка.

— А так. Дуэль не предусматривает смертельного исхода путём добивания.

— Но… В дуэльном кодексе есть про смерть в процессе дуэли…

— Случайную смерть. Не добивание. Добивание — это убийство. Если совершено в ясном сознании, за такое у нас положено лишение жизни. Хочешь убивать — иди в Экспансию. Только и там есть предел. Психи нигде не нужны. А почему ты спрашиваешь, Леон?

— Да вот, сдаётся мне, что эти девчонки сильно заигрались. Мало ли что у них на уме? Хочу внести ясность — и для себя и для них.

— Да, это разумно. Вообще, эту их игру с мечами сложно назвать дуэлью. Когда я зашла, все системы, отвечающие за режим дуэли, были не активны. Их не использовали во время схватки. Гражданские… — вздохнула орденка. — Дилетанты… Принято принимать это, как смягчающий фактор. Если соблюдены минимальные нормы поведения, дуэль будет засчитана.

За разговором мы не заметили, как оказались в тренировочной зоне. Странно, но на этом гражданском корабле Сфера и татами почему-то были разделены, и находились хотя и на одной палубе, но с противоположных её сторон. На мой прямой вопрос орденка только странно на меня покосилась: мол, сам подумай. Неужели чтобы… валькирии и мечницы поменьше пересекались?! Всё так сложно в их взаимоотношениях? Или просто чтобы не раздувать лишний раз дух соперничества?.. Но вскоре мне стало не до отвлечённых мыслей, потому что моему взору открылась потрясающая в своей красоте картина — на мой взгляд, разумеется.

…Их было шестеро, и аж трое из них оказались пламенеющими снежками. Шестеро валькирий! Три рыжие кошки! Это стоило того, чтобы добираться сюда даже сквозь дуэльную Сферу. Когда же я сосредоточился на паре валькирий на татами, то просто выпал из реальности. Две снежки кружили по площадке, и их агрессивные, скупые движения красноречивей всего говорили о серьёзном мастерстве. Особенно восхищала пластика одной из дочерей Синергии. Немного шире противницы в кости, с высокой грудью и широкими бёдрами, с переливающимися от напряжения мышцами ног, с горящими азартом зеленющими глазищами — она была живым воплощением грации и бесстрашия. Немалого труда мне стоило отвести взгляд от красавицы и переключиться на её боевых сестёр.

Первой наше приближение заметила единственная в зале ариала. Она сделала большие глаза и быстро толкнула локтем соседку-метиллию, привлекая её внимание. Дальше пошла цепная реакция. Мне было забавно наблюдать за ходом мыслей этих девчонок — слишком уж красноречиво они проступали в исполненных эмоциональности жестах. Забавно и приятно, до щемящей нежности.

Сначала взгляд на мою грудь, потом за спину, фиксация внимания на рукояти клинка, взгляд на нижнюю часть бедра, с отметинами о десантных операциях, и только затем взгляд… на низ живота. Одним словом, валькирии оказались первыми девочками на корабле, кто применил правильный, максимально информативный порядок осмотра моей тушки. Ну а получив исчерпывающую информацию, эти кошки гибкими движениями перемахнули через канаты и всей компанией выдвинулись навстречу.

Встреча состоялась в нескольких метрах от татами. Девочки довольно бесцеремонно растолкали моих провожатых, пристраиваясь чуть впереди и сбоку — каждая со своей стороны. Метиллия принялась пальчиком выводить контуры планет-прародительниц, ковырнула миниатюрный значок меча и, словно невзначай, легонько задела сосочек, чем вызвала дрожь по всему телу и сдавленный вздох. Довольная произведённым эффектом, понятливо расплылась в победной улыбке. Её боевая сестра тем временем выводила пальчиком щерящуюся клыками мордашку на правом плече.

— Где «Красотку» получил? — муркнула брюнетка.

— Флагман штурмовал с резервной стаей… Ну а потом вырезал полями бронекапсулу с вражеским командованием, на ней же и на борт вернулся, — немного насмешливо улыбнулся девочке, стараясь смотреть глаза в глаза.

— У тебя странная Синергия. Если не ошибаюсь, такая луна-корона означает политические успехи в дальней разведке?.. — последняя проверка, задумчивый взгляд метиллии скользит не по груди, а по моим спутницам.

— Я работал по дальней разведке, во Внешних колониях. Там и посвящение проходил. Теперь лечу в свою первую стаю. Составите компанию?

Обе валькирии переглянулись и обменялись довольными улыбками. Смотрелись они при этом, словно кошки, обнаружившие на своей территории целую чашку вожделенной сметаны, и теперь торжественно обходящие её по кругу. Я же, пока они переглядывались, не удержался, и довольно непринуждённо обхватил за талию оказавшуюся слишком близко метиллию. Притянул её к себе, прошёлся ладонью по упругой попке. Ожидал эксцессов, но девочка и не думала возражать. Напротив, сама принялась облапывать уже мою талию и мои бёдра. Видя такую несправедливость, вторая кошка сама подалась навстречу, провоцируя, и одновременно начиная собственную игру в обнимашки. Стоит ли говорить, что я не стал отказывать в удовольствии ни себе, ни ей?.. Притянул ещё и эту брюнетистую бестию, посверкивающую на меня полными охотничьего азарта глазками. Это стало последней каплей. Ариала, празднуя победу, жадно присосалась к моим губам.

— Спасибо сестра, что привела нам нашего кота, — слегка склонила голову в благодарном жесте метиллия. Пока её подруга развлекала меня и развлекалась сама, пепельноволосая решила разобраться с нежелательными гостями.

— Кота зовут Кошак, и он сам изъявил такое желание. Почему-то общество валькирий ему ближе, чем общество сестёр по клинку, — в словах девочки сквозило разочарование. Напускное. Потому что сейчас она делала всё, чтобы поддержать меня в самом начале, помочь составить у кошек максимально позитивное первое впечатление. И я был ей благодарен за эту неожиданную поддержку. — Только смотрите, поосторожнее с ним. Мальчик резкий и очень сильный, как мечник.

— Котик, ты же будешь хорошо себя вести? Ты ведь уже чувствуешь себя дома? — брюнетка отстранилась на секунду, и теперь, казалось, пыталась проникнуть острым взглядом в самую душу.

— «Да», на оба вопроса. Не переживай, мечница, всё будет хорошо. Я принадлежу валькириям с того первого дня, как увидел свою Валери. Поля только в крайнем случае, и только на защиту, да и то очень сомневаюсь, что они сегодня понадобятся… С такими-то девчонками!

Нас к тому времени уже окружили остальные. Шестёрка валькирий стояла кольцом, идеальную форму которого нарушали лишь две прильнувшие ко мне кошки. И прямо передо мной оказалась давешняя рыжая, которая вблизи казалась ещё роскошней, чем издали. Девочка поймала мой полный обожания взгляд, и обещающе улыбнулась. Её взгляд не просто обещал — он кричал! Кричал, что кошка точно меня попробует, причём в самое ближайшее время.

Орденка уловила этот наш настрой, и только головой качнула удивлённо. Уже разворачиваясь, не удержалась, бросила себе под нос с оттенком восхищения: «Ну кошак!» Так и ушла, не прощаясь. А вот Стефи растерялась. Дёрнулась было за мечницей, но потом подобралась, решила стоять до конца.

— Эта — твоя? — поинтересовалась, тем временем, рыжая, словно что-то почувствовала.

— Хотел, чтобы вы мне помогли с ней побеседовать. На тему дуэлей. После нашего более плотного знакомства, — я кивнул в сторону татами.

— Хорошо, раз пришла, пусть остаётся.

— Леон, я лучше пойду, — попыталась взбрыкнуть моя названная подруга.

— Нет. Я не для того тебя прикрыл от Ордена, чтобы ты уходила сейчас. Ответишь перед валькириями, — а потом, видя, как загораются гневом её глаза, добавил уже мягче. — Не валяй дурака, Стефи. Это в любом случае интересней, чем сидеть в одиночестве и глушить вино. На спарринги посмотришь, сама, если захочешь, поучаствуешь… Не заставляй меня потом бегать за тобой по всему кораблю — поверь, я не отступлюсь в любом случае. Только так ты ещё и удовольствие получишь.

В этот момент от меня оттеснили уже получивших своё валькирий. Их место заняли другие. Каждая хотела об меня потереться, почувствовать сквозь комбинезон моё тело, и почему-то… облапать мою задницу. Ну, кошки! И неизменный финишный поцелуй, словно бы призванный закрепить результат проверки. Со стороны это должно было забавно выглядеть. Мы походили на стаю самых настоящих кошек, которые недоверчиво обнюхивают своего вернувшегося после долгого отсутствия собрата, и лишь признав в нём своего, окончательно успокаиваются.

Когда взаимные обнюхивания завершились, я отметил, что Стефи всё же вняла моему предупреждению. Только с живейшим интересом наблюдала за поведением валькирий — так сказать, в естественной для них среде обитания. Но долго смотреть по сторонам мне не дали, рыжая плотно взяла меня в оборот. Даже понять не успел, как мы с ней оказались за ограждением матов, друг напротив друга.

— Честно говоря, кот, я бы прямо сейчас тебя разложила, без всяких спаррингов. Мы уже и так с сёстрами наигрались, а вот с сексом тут дефицит. Только собирались на охоту, а тут ты…

Говоря это, снежка буквально фонила флюидами сексуальности, мне огромного труда стоило совладать с собой.

— Без игры будет неправильно, — упрямо тряхнул головой, силясь разогнать заволакивающую сознание дымку влечения. Рыжая просто с ума меня сводила! — Я не гражданский, привык именно так начинать знакомство.

— Что, так невтерпёж, чтобы коготками подрали? — подначила ещё одна рыжая бестия по правую руку.

— Почему бы и нет?.. Заводит — почище импланта. Или вам не интересно — сможете ли мужика уделать? А, девчонки? — поддел в ответ, за что получил обилие шипящих звуков от обеих снежек. Только та, что вела разговор, не поддалась на провокацию — одно слово, Старшая.

— Не вижу смысла, мальчик, — пожала плечами. — У тебя есть имплант, ты сейчас дашь нам коды доступа — и всё, мы тебя, считай, уделали. Или скрывать их собрался?.. От боевых сестёр?..

— Да нет, мне без разницы. Только не всё так просто, снежка. Код получила? Ну давай, уделывай.

Рыжая пожала плечами и сходу попыталась стегануть меня возбуждением — но не сильно, больше для порядка. Я даже поля не стал включать — вместо этого метнулся вперёд в атакующем броске. Кошка среагировать не успела, слишком малым было разделяющее нас расстояние. Мгновение, и она уже стоит на карачках, с заломленной за спину рукой. Но и я не стал давить, лишь обозначил захват, сразу разрывая дистанцию. Только на секунду задержался, чтобы в самое ушко, без посторонних, прошептать:

— Что, правда не интересно? А ты точно валькирия?

Кошка гибко перетекла в стойку — прямо из неудобного положения, в котором я её оставил. И начала двигаться ещё до того, как я её отпустил, по мере ослабления захвата всё более изменяя положение собственного тела. Когда же сдерживающий фактор моих рук отпал окончательно, мгновенно освободилась — собранная, готовая к броску. Больше имплантом она не била. Заглотила наживку, приняла вызов. Даже внимание её несколько сместилось из области эротических фантазий в область насущную, боевую.

— А ты сильный, — уважительно отметила она. — И возбуждение выдержал, и бросок провёл. Как он вам, сёстры?

— Безбашенный, — блеснула глазками третья снежка. — Настоящий кошак! Прямо как мы.

— Ладно, будет тебе спарринг. Ты же со мной его провести хотел?

— Да.

— Нравлюсь? — валькирия аккуратно прошлась язычком по пухлым, коралловым губкам, демонстрируя мне свой настрой.

— Безумно, — признался я. Не менее демонстративно прошёлся взглядом по шикарному телу чертовки, задержкой выделяя самые аппетитные «фрагменты» фигуры. Стройные сильные ноги с такими красивыми продольными мышцами… Шикарные бёдра, манящие упругими ягодицами… Высокие холмы грудей, с острыми, отчётливо различимыми вишенками сосочков… И огромные зеленющие глазищи, так выразительно горящие предвкушением! — Хочу прочувствовать тебя всю… Не в постели, о нет!.. Там ты опять оседлаешь, как вы любите, и ничего толком ощутить не дашь…

В ответ республиканка только фыркнула, демонстрируя лукавый взгляд. Позволила ещё пару секунд полюбоваться на свою бесстыже рыжую копну усмирённых волос, а потом без перехода пошла в наступление. Конечно, она попыталась решить всё одной атакой. Это ведь так удобно — и на место поставить, и вроде бы выполнить обещанное. И столь же закономерно рыжая опять оказалась на полу. Ну а я опять отступил, хотя и мог бы попытаться воспользоваться её секундной дезориентацией. На этот раз кошка вставала не спеша, словно хотела до конца прочувствовать собственное поражение. Выпрямилась в полный рост, перетекла из стойки в стойку, разминаясь. Когда же вновь подняла взгляд, в нём сквозили растерянность пополам с задумчивостью. Кошка решительно не знала, как на меня реагировать.

Следующий обмен ударами прошёл куда как спокойней. Теперь девочка очень внимательно меня прощупывала, фиксировала скорость, силу, манеру бить. Собственно, я занимался тем же. Ну а потом понеслось…

Она оказалась очень изобретательной, эта Старшая валькирия. Умной, энергичной, не шаблонной. Одно удовольствие было уходить от её изощрённых атак. Но самое главное, рыжая больше не спешила завершить спарринг побыстрей, сама втянулась в эту тонкую головоломную игру. Показательным стал момент, когда я пропустил по скользящей весьма чувствительный удар, и на мгновение выпал из реальности. Думал, всё, отыгрался, сейчас добьёт. Но нет, завершающего удара не последовало. Первой мыслью было, что девочка просто вернула мне долг, но потом, вглядевшись в её глаза, понял: долг тут ни при чём, она просто хочет этой игры. Хочет, ничуть не меньше меня самого.

А потом, под смешки наблюдавших за схваткой валькирий, мы и вовсе перешли к борьбе. Инициатором стала рыжая. Точно, решила развеять мою крамольную мысль о её недостаточном сексуальном темпераменте! Позволила прочувствовать себя уже сейчас, чтобы доподлинно знал, что именно получу в постели позже. Намекала, чертовка, что не прочь поиграть и там! Нет, определённо, я удачно зашёл.

— Ну как, ощутил меня? — поинтересовалась рыжая, склоняясь надо мной после очередного броска; попыталась скрутить, чтобы уже потом провести болевой приём.

— Ну, кошка! Всю тебя вылижу! — рыкнул в ответ, выкручиваясь и разрывая дистанцию. В этот момент меня немного повело, я еле сохранил равновесие.

— Ты чего? — удивилась валькирия. — Вроде бы сильно не прилетало…

— Я себе недавно кровопускание сделал. Нужно было немедленно вступить в бой с этой девчонкой, — кивнул головой в сторону Стефи. — Она после дуэли была, пищала, что устала. Вот и пришлось… уравнивать шансы.

Рыжая сначала недоверчиво зыркнула на меня, словно проверяя, не шучу ли, а когда не нашла в моём лице ни капли злорадства, задорно рассмеялась. Быстрым движением сократила разделявшее нас расстояние, заведёнными за спину руками обозначая мирные намерения, и вжалась в меня вся — доверчиво, всем своим роскошным тренированным телом.

— Первый раз слышу, чтобы так уравнивали шансы. Ты точно ненормальный. Но… Признаю, в этом что-то есть. Лучше скажи, где так драться научился. Ведь для такого развития мышц и связок с детства нужно заниматься, да и реакция у тебя на высоте. Ни один кот, с кем я имела дело, так не мог. Республиканцам в детстве не до рукопашного боя, им бы с девчонками своими сладить.

— Как ты лихо всё просчитала! Мне кажется… у тебя великолепный потенциал. И в бою это чувствовал, а теперь ещё и аналитические выводы, почитай, на коленке…

— Ты от вопроса не уходи, — однако мои комплименты были ей приятны, кошка ещё больше оттаяла, даже бёдрами о меня потёрлась. — Ещё несколько лет, и буду Высшей, тут ты прав. Как почувствовал грань? Был опыт тесного общения с Высшими? Что, тебя тоже эта рыжая ломала?

— Какая рыжая? — растерялся я.

— У нас только одна рыжая на котах специализируется… специализировалась, — поправилась девочка, глубоко вздохнув. — Валери О`Стирх.

— Она… ломала мальчиков в стаях? — огромного труда мне стоило сохранить хладнокровие.

— Мы все её любили. Все валькирии в ней души не чаяли. Она многих спасла этой своей привычкой постоянно доводить до конца… с каждой из нас. После боя всегда сестёр на ноги ставила, невзирая, чего это стоило лично ей. С каждой лично возилась, места в лучших медицинских учреждениях выбивала. Ей прощали абсолютно всё. Даже то, что она любила ворваться в чужую стаю и начать там играться с мальчиками. Двое её последних мужчин — как раз из стай. Сёстрам, конечно, было больно отдавать их ей, но… это же Тёмная Мать! Как можно ей не потакать в такой малости, когда она всю себя сёстрам вручает?! Но ты опять не ответил, — девочка резко отстранилась; впилась пальцами в мои плечи, вгляделась в глаза. Казалось, своим пронзительным взглядом зеленющих ведьмовских глаз она старается проникнуть в самые закрома моей души. — Я хочу знать всё. Где ты научился драться так. Почему ты дёргаешься при упоминании О`Стирх. С кем из Высших ты… спишь. Спишь ведь? Угадала?

Почему-то под этим взглядом не хотелось юлить, а ещё меньше — уходить от ответа. Я просто не мог не ответить, когда женщина смотрела вот так! Настолько требовательно, настолько сочувственно, настолько стремясь поддержать…

— Первую планету-прародительницу мне дали за Ведьму. Она тогда ещё не была Верховной дальней разведки. Я жил на варварской планете, в дальнем космосе, за секторами внешников. Там мы и встретились. Она сходила с ума после четырёх лет в дальней разведке. Я смог вправить ей мозги. Потом за ней прилетела Валери. Эвакуировать. Было нападение на станцию, я остался прикрывать их отлёт… хотел спасти мечницу… Потом… хотел просто сдохнуть и унести с собой побольше врагов. Я уничтожил всю их инфраструктуру. Три стратосферных лифта. Прилетел с ядерной бомбой на их крейсер. Готовился красиво умереть, взорвал его, но поля… сохранили жизнь. Валери вернулась за мной. Подобрала в открытом космосе. С тех пор мы с ней были… как одно целое. Наверное, она именно этого искала всю жизнь. Нашла. К сожалению, я не уберёг её… Натаскивала меня и в боевых искусствах, и в аналитике, и в управлении. До того тем же занималась Ведьма. Последнее время, после смерти Ри, шефство надо мной взяла Старшая стаи Милена, давняя боевая подруга О`Стирх и… Тина А`Гийн. Именно они вправляли мне мозги, катая на яхте по Республике и показывая местные достопримечательности… Я варвар по воспитанию, девочка. С детства тренировался на той планете, а потом мною плотно занимались уже мои женщины… Я ответил на твои вопросы?

— Так ты… Стой, да ты же… Меч Республики! Почему сразу не сказал?! — и уже своим валькириям, повернувшись в их сторону. — Сёстры, вы даже не представляете, кто попался в наши коготки! Это — Меч Республики! Тот самый, который вдвоём с Тёмной Матерью поставил на уши всю Литанию!

Валькирии не были тупой массовкой, поэтому восторженных криков от них не последовало. Они ответили на свой лад — все, как одна, оказались рядом. Опять вокруг меня образовалось чёрно-серебряное кольцо, только теперь ни в одной валькирии не было и тени былой настороженности. Напротив, девочки лучились радостью, азартом и… необузданной сексуальной энергией. Хотели попробоватьнеожиданно свалившуюся на их головы диковинку — и до того хотели, но сейчас их желание стало физически ощутимым.

Что ощущал я сам под прицелом столь острого внимания? Последние недели, проведённые в обществе валькирий, сформировали вполне конкретную реакцию на этот массовый психоз. Всё остальное, что было за кругом облепивших меня женщин, резко обесценилось, поблекло. Зато кошки вокруг, напротив, обрели манящий ореол единственно настоящего, надёжного и… родного. Неуёмная сексуальная энергия женщин встречалась с таким же сильным ответным чувством, и не в последнюю очередь — под впечатлением от лучащейся радостью снежки в моих руках.

— Ну, Синергия на твоей груди теперь понятна, — фыркнула, между тем, рыжая. — Но теперь всё сильно усложняется — теперь мы в ответе за тебя. Поэтому… мне нужно срочно поговорить с твоими женщинами. Если они тебе мозги вправляли все последние недели… Это серьёзно. Не хочу сделать что-то, о чём потом пожалею.

— Подожди, рыжая. Про мои планеты ты услышала. Расскажи теперь, за что получила свою Синергию, — эта деталь не давала мне покоя с самого начала. Ведь снежка оказалась единственной обладательницей высшей награды Республики среди её дочерей в этом зале.

— Это… мне неприятно это вспоминать, — призналась девочка, отводя взгляд.

— Откровенность за откровенность. Думаешь, я удовольствие получаю, когда вспоминаю те события?

— Сохранила много жизней. Очень много. Собиралась умирать, но не срослось. Вытащили. В последний момент.

— Дали за сохранённые жизни? Не за… убийства?

— Ты что, кот, в своём уме?! — рассердилась Старшая. — За смерти дают это (девочка прошлась мне коленом по внутренней стороне бедра, где серебрилась перечёркнутая когтями планета со счётчиком десантных операций), или это (ладошка снежки пробежалась по счётчику космических кораблей с правой стороны торса). А планеты-прародительницы… только за сохранённую жизнь. Вернее, жизни.

— В Литании…

— В Литании ты сохранил бессчётное число жизней своих боевых сестёр, которые в противном случае занимались бы принудительной реколонизацией. Да, они теперь могут умереть в другом Секторе, который решат реколонизировать вместо Литании, но они бы там уже умерли. А теперь… считай, они получили вторую жизнь. Все кошки, все валькирии, — блеснула глазками довольная произведённым ошеломляющим эффектом снежка. — Благодаря тебе получили.

Я ошеломлённо молчал. Никогда не смотрел на высшую награду Республики с такой стороны — считал, она досталась мне за уничтожение вражеских кораблей, за разложение флота и, в конечном счёте, выбывание Литании из колониальной войны. Но так… Поразительно.

— «За мужество и любовь»… — протянул задумчиво я, вспоминая формулировку, когда мне присваивали первую планету. — Она ведь тогда говорила про это… про награду за спасённые жизни и сохранённые кондиции важных для Республики лиц. Значит, там и Диану учли… Никогда бы не подумал…

— Самопожертвование, мальчик. Самое ценное, самое важное, что есть в нашем служении Экспансии. Когда становится осязаемым… оно проявляется в планете-прародительнице на груди дочери… или сына Республики. Если повезёт… или не повезёт… выжить.

— Тебе не повезло?

— Ну почему же, я…

— Как у тебя, оказывается, всё запущено, — я прижал девочку к себе, заставил уткнуться личиком в плечо, принялся гладить непослушные пряди волос. Она растерялась. Опять не знала, как реагировать. В конце концов просто замурчала от удовольствия, даже не пытаясь строить из себя хозяйку жизни. — Ты ведь тоже получила вторую жизнь. И теперь пытаешься её отдать делу служения Экспансии со всем тщанием, на какое способна. Да?

— Да, — тихо муркнули мне в плечо.

— Я… Тина недавно обмолвилась, что у многих дочерей Республики кондиции резко возрастают после серьёзной психологической встряски, когда девочка переходит грань между жизнью и смертью. Выходит, здесь важно, чтобы эта встряска не разрушила всё до основания. Как у меня… Как у тебя…

— Наверное, ты прав.

— Но тогда получается: если бы не было таких испытаний и достаточной воли у дочерей Республики, чтобы их пережить — не было бы и самой Республики. В таком виде, в каком она существует теперь. С Высшими, призванными держать её в единстве скрепами своего интеллекта, своей воли, своим пламенеющим сердцем.

Валькирия с силой отстранилась. Неверяще уставилась в мои глаза и несколько мгновений всматривалась, пытаясь прочесть, серьёзен ли я. В её милой умной головке сейчас сновали сонмы энергетических импульсов — физически ощутимо, эмоционально открыто. Признаюсь, мне самому эта мысль показалась… непредставимо огромной. И как только смогла поместиться в голове… бывшего тренера боевых искусств с далёкой варварской Земли?..

— Ты ведь… Невероятно! Что, тоже перешёл грань? Ты — мужчина?!

— Ты ведь сама говорила: им некогда работать над собой — здесь, в Республике, — пожал плечами. — Откуда тогда взяться встряскам, глобальным испытаниям, самопожертвованию? Ведь так? Вот и нет среди мальчиков Высших. Да и так ли они нужны им? У них же есть такие классные девчонки, которые принимают на себя все удары судьбы! Вот скажи мне, валькирия, повезло вашим мужчинам или нет?..

Однако не все девочки были настроены на философский лад, а на рефлексию — и того меньше. Давешняя метиллия, что когда-то первой меня заметила, и здесь решила взять быка за рога. Одно слово, Старшая! Вторая и последняя из присутствующих.

— Так, хватит рефлексировать, — обрубила эта кошка. — Надо быстрей решать. Мы все хотим его попробовать. Потом ещё наговоритесь.

— Я только поговорю с его женщинами…

— Зачем? — прервала метиллия. — Нам сопли утирать не нужно, мы и сами с усами. Здесь и сейчас — мы его женщины.

— Расстроенная психика, сестра — это не шутки. Его несколько недель в порядок приводили после… событий в Литании, — рыжая вдруг погрустнела, и чтобы не смотреть ни на меня, ни на свою подругу, спрятала лицо у меня на груди. — У меня боевая сестра… не уследили за ней. Плазмой себя обработала так, что никакой регенератор не помог. А ведь мы пытались! Пытались вытащить из срыва, поддержать, всю себя отдавали… Мы не вправе допускать ошибок. Меч Республики — это не рядовая валькирия, да ещё и мужчина… Слишком серьёзно. Понимаешь меня, Старшая?

— Да, извини, — теперь пришёл черёд метиллии теряться под взглядом сестры.

Голодные игры

Старшая под давлением «общественности» решила не откладывать дело в долгий ящик. Отстранилась от меня, хотя и не спешила совсем уж дистанцироваться. Всколыхнула гроздь голограмм. Несколько минут общалась со своими невидимыми собеседницами, после чего обернулась к девочкам.

— Тина-Смерть строго-настрого запретила отдавать его орденкам. Там какие-то глубинные противоречия… Потребовала глотки им грызть, если вдруг объявятся, но мальчика из своих когтей не выпускать. И по импланту… — странный взгляд на меня. — Старшая стаи просила по возможности поменьше его использовать. Непонятно, как чрезмерные игры отразятся на психике.

— Не будет ничего чрезмерного, — фыркнула одна из снежек. — Так, немного приласкаем — только на пользу пойдёт. За кого она вообще нас принимает?! Он же наш брат, а не игрушка!

— Ещё она так странно улыбалась… когда говорила о когтях, — ещё один взгляд на меня. — Мол, можем компенсировать имплант когтями. Что она имела в виду, Кошак?

— Меня от когтей крутит, почище импланта. Девчонки приучили. Сначала стая Милены и Ри, потом Тина.

— Тебя что, когтями ласкать? — растерялась давешняя снежка.

— Почему сразу ласкать? — пожал плечами. — Можно драть. Вон, Тина — сначала дерёт, а только потом мы к сексу переходим. Порой уже после регенератора.

— Тина же стольких задрала… — растерянность в голосе Старшей валькирии дополнила растерянность её сестры. — А тебе что? Это нравится?!

— Не то чтобы я прям в восторге, когда до внутренних органов достаёт, но когда по коже — возбуждает.

— Нет, я так извращаться не буду. Пусть Тина сама играется, как ей угодно, а мы тебя когтями приласкаем. Без крови. От нас не убудет. Да, девочки? — валькирии согласно закивали. Они были готовы, причём никакого дискомфорта от этого не испытывали. Ну а рыжая тем временем накинулась на меня, и отнюдь не с непристойными предложениями. Эх, а жаль… Уж лучше такие предложения, чем целенаправленный вынос мозга. — Ты почему сразу к нам не пришёл? Твои тебе что, не сказали, что нужно нас держаться?

— Не сказали. Но я и сам не дурак, сразу принялся план корабля изучать, чтобы в тренировочную зону попасть. Но меня перехватили… Прямо на выходе с гравитационной дорожки… Вон, её подруга, — кивок в сторону медноволосой, сейчас в одиночестве скучающей у канатов и бросающей на нашу композицию настороженные взгляды.

— На дорожке? — удивилась метиллия. — Она что, твоих наград не видела? Не понимала, с чем играется?

— Она небось только с дорожки сходила?.. — постреливая хитрющими глазками, вопрошала всё та же заводная снежка.

— Да, — кивнул я, не совсем понимая, к чему она клонит.

— Тогда всё ясно! Она не на его грудь смотрела…

— На задницу, точно! — фыркнула единственная в зале ариала, и все валькирии взорвались заливистым смехом.

— Ладно, с этими двумя мы разберёмся позже. Где, кстати, вторая?

— Я её оставил в восстановительной зоне Сферы. Она проиграла дуэль снежке.

— Ничего, оклемается, мы с ней плотно побеседуем. И с этой побеседуем. Совсем обнаглели гражданские! Наших котов в свои дурацкие разборки втягивать! Обе ответят перед… стаей. Согласны, сёстры? — все, разумеется, были согласны. — Нам нужна нормальная каюта. Сможешь организовать, Старшая?

— Да, я поговорю с девчонками из команды, кто за порядком на лайнере следит. Наверняка найдётся что-то из высокоранговых.

— Зачем каюта? — удивился я. — Разве у вас нет своих? Пойдёмте в чью-нибудь…

— Котик, в наших клетушках только стайные игры устраивать!.. Или ты свою предложить хотел? Она большая?

— Не знаю. Честно говоря, я даже не посмотрел, что покупаю, да и не собирался как-то в каюту… Не дурак, понимал, чем весь рейс придётся заниматься… — девчонки ответили смешками, тоже понимали, что просто так лететь никто бы мне не позволил. Всегда бы нашлись жадные до секса республиканки. — Только ведь можно и по очереди…

— Ты чего, Кошак? — удивилась Старшая метиллия. — Какая очередь? Мы тебя вместе разложим! Все сёстры хотят участвовать.

— Привыкай, мальчик! Думаешь, в твоей стае, куда летишь, с тобой будут «по очереди»? Ха! — прыснула отвязная снежка по правую руку, и её реплика тут же утонула в новом взрыве женского смеха, больше похожего на перезвон серебряных колокольчиков. — Это же игра, не хуже татами! И такой драйв — участвовать в ней всей стаей!

— Ладно, Меч Республики, пошли в регенератор, — фыркнула снежка. — Думаю, кровь тебе минут за пятнадцать прокачает, а сёстры пока остальные вопросы уладят.

— Зачем регенератор, сёстры? — поморщился я, опять утеряв ход мыслей этих бестий.

— Ты нам нужен в полной боевой готовности, брат, — с оттенком торжественности в голосе изрекла третья снежка, чем вызвала на татами новый перезвон серебряных колокольчиков.

— Да, мальчик, регенератор — самый быстрый способ. Или тебе что-то не нравится?

— Да нет, вы правы: если нужно быстро, то только так.

— Нужно, котик, нужно. Не заставляй женщин ждать, а то и регенератор не поможет, — подмигнула мне Старшая метиллия и, развернувшись, поспешила прочь из тренировочной зоны.

Мы со снежкой, держась под ручку, словно взаправдашняя семейная пара, вышли из зала и направились к медицинскому блоку, который, вполне закономерно, располагался на той же палубе. В самом деле, самым серьёзным травмоопасным фактором на корабле были именно тренировочная зона, вкупе со Сферой. Однако дойти без приключений нам не удалось. Проходя мимо зала со Сферой, мы нос к носу столкнулись с выходящими оттуда орденками.

— О! — воскликнула одна из двух метиллий, в летящих орденских одеждах. Последней была смурная ариала. — А вот и наш мечник! А мы тебя как раз в Сфере искали. Пойдём, поиграем в Сферу. И свою подругу бери, обещаю, будет весело.

— Я вообще-то с валькириями, сёстры.

— Ну и что? — реально удивилась метиллия. — Пусть и остальные подтягиваются.

— Шестеро валькирий, мечницы. Вы моей смерти хотите?

— Ну, от кайфа в Республике не умирают… Особенно, такие сильные активные мальчики, — внимательно вглядываясь в мою форму, заметила Старшая. — Так! Ты что же, хочешь нам отказать?!

Последнее слово орденка, произнеся, словно бы пробовала на вкус. Похоже, до того ей даже мысль такая в голову не приходила, и теперь девочка выглядела озадаченной.

— Я кот, сёстры. Принадлежу своим кошкам с потрохами. Не понимаю, зачем вам это нужно — делить мальчика с шестёркой жадных до ласк валькирий. Найдите себе другую игрушку: никогда не поверю, что тут, на корабле, больше не с кем потрахаться.

— Ну, как бы, другого мечника здесь точно нет, — заметила, как будто между прочим, ариала, пока её старшая сестра пребывала в задумчивости.

— А какая вам разница, мечник или не мечник, если мы всё равно не в Сфере кувыркаться будем? Максимум, на что вы сможете рассчитывать — немного полей от моего языка. Или это для вас так важно?..

— Так, валькирия, какие твои условия, — с неожиданно деловой интонацией в голосе поинтересовалась Старшая, теперь намеренно меня игнорируя.

— Кошак всё верно сказал, — пожала плечами моя кошка. — Мальчик наш. Не ваш. Какие вопросы?

— Слушай, девочка, я сама такая же валькирия… была ещё полтора года назад. И нам нужен именно этот мальчик. Я хочу трахнуть мечника. Понимаешь? Я ведь сама мечница, это… экзотика. Вкусно. Чего вам стоит чуть-чуть поделиться? С боевыми сёстрами? Которые ещё недавно точно так же, как и вы, мотались по Внешним колониям, купались в крови и… прикрывали вас от внешников?

— А мнение самого кота тебе не интересно?

— Интересно. Но он — мужчина.

— Он не просто мужчина. Ты на его грудь вообще смотрела, или только ниже пояса?

— Да плевать, сестра! Если я начну каждого мужчину спрашивать, чего хочет его левая задняя пятка, то…

— Я повторяю, сестра, Кошак — полноценный член стаи. Он мужская ипостась валькирии. А ещё он — Меч Республики. Тебе что-нибудь говорит это имя? Да? И что теперь — на колени его поставишь? После того, как он стольких наших спас? Ты вроде бы валькирией себя только что величала… Или уже запамятовала? Тут — валькирия, а тут — уже вроде бы и нет?

На несколько долгих секунд наши собеседницы выпали из реальности. У них натурально челюсти отвисли, особенно у главной, у которой даже глаза стали по пять копеек. Но Старшая пришла в себя быстрее всех, оправдывая тем самым своё высокое звание.

— Хорошо, Кошак. Извини. Но ты первый меня послал, пришлось разговаривать с твоей Старшей, — однако видя, что её прочувственный монолог не действует, девочка вздохнула и подалась вперёд, сверкая глазками. — Ты в Республике, мальчик! Мы же всех мужчин одной меркой мерим. Да, награды. Именно они нас так всколыхнули. Захотелось узнать, откуда, за что. Захотелось попробовать. Теперь мы тем более не отступимся. Давай, ты потянешь. Всех потянешь. Или не нравлюсь? Вы, коты, привередливые — после таких-то девчонок!

— Почему же, нравишься, мечница. Но… Когда я и ты — всё отлично. Но когда шесть валькирий и три мечницы… Тут вопрос нравится или нет — не вопрос. Это конвейер, как капсула удовольствий. Не понимаешь?

— Ну и что, котик? Не волнуйся, меня в постели ты точно от других отличить сможешь.

— А ты настойчивая.

— Какая есть.

— Пусть приходят, кошка, — тихо сказал я снежке. — Она права — боевая сестра всё же. Да и не могу отказать женщине, когда она так хочет. Это неправильно.

— Ну вот видишь, — усмехнулась моя спутница, поглядывая на мечницу довольными-довольными глазками. — Можешь же и с нашим Кошаком общий язык найти… если прижмёт.

— Что, довольна? Раскорячила, как хотела? — фыркнула та. — К вам, небось, сам пришёл?

— К нам пришёл сам, но про то, что Меч Республики — не сказал. Только после спарринга раскололся. Так что нам тоже пришлось его немного поуламывать, без спарринга никак. Как видишь, всё честно. Давай свой номер. Как из регенераторной вернёмся, узнаю номер каюты, сообщу. Подходите. Только… чуть позже. К вечеру.

Регенераторная встретила нас белыми, чуть в голубой, тонами освещения. Под сдержанным, лишь самую малость любопытным взглядом валькирии я разделся. Вручил ей свёрнутую форму. Она восприняла это как должное. Уже погружаясь в недра медикаментозного сна, над самыми закрывающимися створками, уловил её спокойную улыбку — ставшую последним воспоминанием об уплывающей реальности… И эта же улыбка стала первым, что я увидел, когда створки разъехались вновь, выпуская меня из хищных объятий высоких технологий.

— Ну, привет, рыжая! — фыркнул я, поднимаясь, и, не теряя времени, сграбастал девочку в объятия. Жаркий поцелуй был мне ответом.

Не встретив сопротивления, я крепче зажал валькирию и опрокинул на первое, что подвернулось под руку — на мягкое ложе регенератора. Опрокинул, подминая под себя, пропуская руки за спиной и намертво фиксируя её торс локтями. Опять ожидал протестов, борьбы, но вместо этого над самым ухом раздался её исполненный сладострастия стон удовольствия. А в следующее мгновение уже сама кошка ответила на объятия, оплетая ногами, стискивая, сдавливая, прижимая себе — со всей доступной ей отнюдь не женской силой. Пальцы рук, мгновенно трансформировавшиеся в когти, впились в спину, совершенно не замечая хрупкости человеческой плоти, взрезая глубокие кровавые борозды в напряжённых мышцах спины.

Только почувствовав всю её, понял, насколько сильно она хочет. И как только смогла столько сдерживаться — с такой-то фонтанирующей сексуальной энергией? Теперь же, дорвавшись до столь вожделенного лакомства, кошка намеревалась взять максимум, и не отпускать, покуда не получит всего. Даже её кажущаяся податливость на деле преследовала цель ощутить всю мою силу и страстность, добиться максимально возможной площади тактильного контакта. Умная девочка и страстная, и от этого осознания, а также от осознания того, насколько сильно я её завожу одним своим присутствием, благоразумие окончательно меня покинуло. Кажется, я что-то кричал между стонами и рычанием. Точно помню, называл её «Валери». Ещё помню её немного успокаивающий шёпот, когда кошка пыталась не дать моему сознанию окончательно померкнуть под спудом накатывающих эмоций. И ей это удалось. Мы лежали, совершенно счастливые, немного пьяные от недавней чувственной эйфории. Только кровавые разводы на наших телах — следы недавней игры её когтей, сейчас залепленные регенерирующим гелем — напоминали о недавнем безумии.

— Тяжело тебе пришлось, мальчик? — тихо спросила подруга, теребя ладошкой мои волосы.

— Сначала тяжело, когда отомстил — отпустило, — понятно было, что девочка интересуется событиями моей прошлой жизни. Не очень хотелось рассказывать, но я чувствовал себя немного виноватым, раз назвал её в порыве страсти именем своей прошлой женщины, пусть этой женщиной и была Валери О`Стирх. — Но всё выгорело внутри, словно… пепел один остался. Ледяная пустыня и пепел. Но это уже в прошлом, кошка. Валькирии своими эмоциями вновь разожгли во мне пламя жизни. Теперь я принадлежу вам без остатка — считай, благодаря вам живу, в вас живу. До того жил в моей Валери, теперь — в её потрясающих боевых сёстрах. Спасибо, что не оттолкнула, позволила взять так, как мне было нужно.

— Да ладно, за что благодаришь? Самой приятно! Ты прям настоящая мужская ипостась валькирии, без вариантов — и на татами выступил, и в сексе остроты добавил. Даже отпускать тебя не хочется. Но придётся: сёстры ждут, и я просто не могу не оправдать их доверие.

Из регенератора мы сразу направились в каюту, которую к тому времени уже добыли валькирии. Должен признать, девчонки не мелочились. Одна кровать в ней чего стоила — тут можно было разместиться всей стаей. Ну, может, и не всей… Но впятером уж точно. Помнится, как раз на такой Тина проводила наш достопамятный Совет Стаи — ещё на Метиллии…

Но куда интересней было наблюдать за самими кошками. Они разместились за большим обеденным столом, сейчас заставленным всевозможной снедью, и когда мы вошли, все взгляды устремились на нас. Вернее, на меня. И было в них нечто такое… Позже я узнал, рыжая раздобыла где-то запись с Дня памяти Тёмной Матери, и пока я мариновался в регенераторе, валькирии внимательнейшим образом её изучили. И вот теперь я предстал перед ними в образе… не знаю даже кого… какого-то чудо-любовника, что ли… Так на меня и смотрели, ожидая чего-то эдакого. Я же не нашёл ничего лучше, чем пройти к столу, и со словами: «А чем у нас сегодня кормят?» — приступить к дегустации выставленных блюд.

— Ты что, Кошак? Вот прямо сейчас собрался ужинать? — растерялась уже неплохо мне знакомая снежка.

— А вы хотите предложить что-то ещё?

— Вообще-то, да, — хмыкнула ариала, подходя сзади и нависнув надо мной. Её ладошки прошлись по плечам, а потом как-то незаметно оказались под комбинезоном, внизу живота. — Девочки голодны, Кошак. Поигрался, значит, на татами, рыжую эту бесстыжую облагодетельствовал, и всё? Кушать пошёл?

Я мгновенно забыл про еду. Подставляясь под ласки девочки, откинулся назад, где меня уже дожидалась упругая женская грудка, удобно принявшая на себя мой затылок. По телу пробежала дрожь возбуждения, без всякого импланта заставляя трепетать в предвкушении. С рыком обхватил плечи склонившейся надо мной валькирии, притянул к себе её прелестное личико. Поймал губами её губы. Но девочка явно не собиралась останавливаться на достигнутом. Она уже двигалась, стремясь занять наиболее выгодную стратегическую позицию. Мгновение — и она уже на мне, охватывает сильными бёдрами мои бёдра, вжимается всем разгорячённом телом без остатка.

В последний момент резануло чувством неправильности. Сквозь туманящее сознание марево страсти просочилась мысль: мы не можем продолжать за столом. Тут едят, а не предаются любви. Рывком поднялся. Ноги страстной брюнетки тут же оплели талию, в остальном же она даже не дёрнулась, продолжая наш исполненный страсти и влечения поцелуй. С трудом выбирая направление — больше по памяти, чем по взгляду — понёс постанывающую в предвкушении девочку к столь запавшей в память кровати.

Я уже кинул валькирию на кровать, и она даже благосклонно мне подыграла, разлепив свои стальные объятия. Однако в воздухе с ней произошла невероятная метаморфоза. Кошка немыслимым образом извернулась, при приземлении перекатилась, и оказалась на другой стороне обширного ложа. Я было метнулся к ней, но смеющийся озорной взгляд чертовки словно бы пригвоздил меня к месту.

— А с тобой не всё потеряно! — сёстры за столом, наблюдавшие наши кульбиты, прыснули смешками. — Только начинать будешь не с меня — с неё.

Указующий перст валькирии простёрся в сторону Стефи. Девочка почувствовала обращённое на неё внимание. Поднялась и гордо прошествовала к кровати, словно так и было задумано. В принципе, мне было без разницы, кошка слишком меня распалила своей отвязной игрой на грани фола. Требовалось срочно выплеснуть бурлящую в крови энергию — без разницы на ком, главное, чтобы этим кем-то было очередное неземное создание, родом из Республики Ноч. Так что погоня за ариалой была отринута, как бесперспективная, я же устремился навстречу медноволосой. Уже на подходе меня настиг командный окрик валькирии.

— Имплант открыть не забудь, — хмыкнула та. — Не забывай, она всё же республиканка, хоть и гражданская.

Открыл. И Стефи не замедлила себя долго ждать, с ходу попыталась его использовать. Хотела сразу показать, кто в доме хозяин. Для неё стало откровением, что мои поля позволяют подавлять его воздействие. Под недоумённый вскрик, я сграбастал девочку в объятия, зарылся в роскошный шёлк волос, а потом резко, без предупреждения, бросил на кровать всё ещё пытающееся протестовать тело прелестницы. Она попыталась извернуться, но я был быстрее, и вместо того, чтобы добиться какого-то позиционного преимущества, горе-дуэлянтка только ухудшила своё положение. Я навалился на рыжую со спины, вжимая в упругие недра матраса. Новый женский вскрик, и я уже внутри; одна ладонь стискивает женскую грудь, вторая устремляется вниз, к такому мягкому и беззащитному лону.

Медноволосая попыталась вывернуться. Несмотря на стон удовольствия, несмотря на стальной захват, она с отчаянным то ли стоном, то ли рыком продолжала борьбу. Наивная! Девочке банально не хватало физической силы. Будь на её месте метиллия, да ещё и тренированная валькирия, возможно, у неё и был бы шанс, а так… Через несколько минут республиканка прекратила трепыхаться, полностью сосредоточившись на собственных ощущениях — кто-то из сочувствующих мне валькирий включил имплант в режиме «для девочки». Закрепляя успех, я поставил прелестницу на колени. На этот раз снежка, под спудом накатывающих эмоций и запредельного кайфа, делающего её неспособной нормально соображать, пропустила эту новую для себя эволюцию. Когда же до неё дошла вся степень собственного «падения», девочке оставалось только задушено взвизгнуть: ни на что повлиять она уже не могла. Единственные её возможные союзницы встретили нашу новую эволюцию ободряющими выкриками и смехом.

Спустя ещё десяток минут Стефи забыла обо всём. Она выполняла всё, что от неё требовалось без вопросов, забыв не то что сопротивляться — дышать. Девочка лишь заливисто стонала, всё больше погружаясь в пучины страсти и удовольствия. В какой-то момент я, в порыве страсти, просто прижал свою визави лицом к стене, буквально распластав её по мягкой упругой поверхности. Рыжая осталась стоять на коленях, послушно подмахивая в нужных моментах. Теперь мне даже не требовалось давить, достаточно было показать направление одним только движением рук. Валькирии же… ответили на новую позицию слитным фырканьем и жиденькими аплодисментами, а спустя пару секунд сзади возникла неугомонная снежка, накрывая уже мою грудь своими ладонями. Её пальцы на глазах преображались в боевые импланты.

— Всё, её время вышло, Кошак. Погулял — пора домой, к сёстрам. Они тебя уже заждались, — под рулады смеха девочка принялась щекотать язычком моё ухо, сопровождая свою игру шумным, напоказ, дыханием.

Конечно, я отпустил медноволосую! Заставил испытать очередной спазм оргазма, и отпустил. И тут же оказался опрокинут навзничь снежкой, Старшая же метиллия уже занимала позицию всадницы. Я было попытался взбрыкнуть, но рыжая оказалась настороже. Её прелестное личико появилось в поле зрения, перекрывая весь прочий обзор.

— Котик, а вот дёргаться не надо. Мы тебе не эти гражданские дурёхи. С нами ты такого не провернёшь, — и, напрочь игнорируя ожесточённое сопротивление, уселась ко мне на лицо. — Давай, Кошак, пора привыкать к стае! Мы тебя быстро всему научим, к своим кошкам уже учёным приедешь.

На следующие несколько часов валькирии устроили мне форменный конвейер. Все попытки взбрыкнуть жёстко пресекались шипящими и рычащими кошками, совершенно утратившими цивилизованный облик. Они все распалились до белого каления, и мои попытки сопротивления только усиливали азарт охотниц. При этом валькирии проявляли просто чудеса изобретательности. Когда я намертво упирался, не желая ублажать сразу двоих, меня грамотно «заманивали». Игру начинала одна из особенно нравящихся мне прелестниц, возбуждала, осёдлывала, а когда я уже начинал выгибаться и стонать от удовольствия, в игру включалась вторая, занимая уже «нагретое» место. Я, конечно, просёк эти коварные ловушки, но не попадаться в них не было сил — слишком хороши оказались чертовки в постели. Гибкие, пластичные, страстные, игривые, даже ласковые, если всё делаешь правильно. Драли когтями, но почти без крови. Зажимали в объятиях или позволяли зажимать себя. Покрывали бессчётным покрывалом поцелуев. А их гибкие умелые пальчики доподлинно знали, где и когда нужно появиться, чтобы сделать возбуждение или удовольствие запредельным. А ещё волосы… просто облака волос, окутывающие меня своими путами, как тот кокон…

Когда всё неожиданно закончилось, и меня отпустили в душ, я с удивлением осознал, что доволен. Так и шёл, глупо и блаженно улыбаясь, отвечая на то и дело вспыхивающие в стайке кошек улыбки. Нет, некоторый осадок, конечно, остался, но в целом… было интересно. Ведь я чётко понимал, что захоти они, могли упростить игру до полного примитива. Просто выжать меня всеми своими недюжинными силами досуха, чтобы не столько получал, сколько отдавал, выдавая максимум удовольствия в единицу времени. Они же… развлекали меня, проявляли недюжинную заботу. Сознательно и целеустремлённо, как могли, подслащивали горькую пилюлю банальной истины: в постели с таким количеством женщин можно только принадлежать. Брать мне никто никого не позволит.

Я стоял, упёршись руками в упругую стену душевой. Тугие струи воды били в спину, смывая напряжение и вымывая из тела усталость последних часов. Неприятный осадок постепенно уходил, вымывался обилием положительных эмоций, острых воспоминаний — о кошках. Моих кошках. Которые, невзирая ни на что, заботятся о своём кошаке. Реально заботятся! Даже эту горе-дуэлянтку притащили для меня, почитай, в своих цепких коготках…

Странно, но в душе меня так никто и не побеспокоил. Эта тактичность девочек лишний раз подтвердила правильность недавних выводов: заботятся. Даже побыть наедине с самим собой, чтобы прийти в себя после сексуальной феерии позволили. Неожиданно вспомнилась похвальба одного знакомого, который любил секс с несколькими девочками… Помнится, на далёкой Земле это было… Не знаю уж, в чём тут дело, но мои впечатления сильно отличались от его похвальбы. Без стальных нервов, феноменальной физической подготовки и неимоверной сексуальной выносливости в постель с несколькими республиканками лучше не ложиться. Но это не гарантирует, что ты получишь именно то, на что рассчитываешь. И уж точно никто тебя специально облизывать не станет. Скорее, высосут все соки, заставят работать на убой — ведь на первом месте у них собственное удовольствие. С чего они вообще должны думать об ублажении попавшего в их сети мужчины? А если сюда ещё и имплант добавить… Всё просто, как топор. Нет, мой знакомый точно бы не выдержал. Крышей бы двинулся. Действительно, чтобы воспринимать подобное, как нечто само собой разумеющееся, нужно предварительно умереть. А потом родиться вновь. Уже с перепаханной потрясениями и с закалённой дикими откровениями психикой.

С такими глубоко философскими мыслями я покидал душевую, только на выходе распечатал себе привычную форму Экспансии.

— Отошёл? — навстречу мне поднялась Старшая, снежка. Как я узнал в ходе постельных игр, её звали Арья. Девочка излучала просто флюиды поддержки, её мягкая улыбка обволакивала, зеленющие глазищи грозили утянуть в омуты нежности и счастья.

Я деликатно, словно хрупкую вазу, обнял её. Потёрся щекой о щёчку, чем вызвал у кошки волну ответной нежности. Зарылся лицом в непослушную гриву волос, одуряюще пахнущих, и таких объёмных, упругих, обволакивающих… Казалось, эти рыжие пряди способны усмирить лишь поля, никакой расчёске они неподвластны. Воистину, генетика шагнула вперёд только для того, чтобы облегчить этим сильным женщинам… заботу за волосами. Такие ресурсы цивилизации — и всё ради красоты! От настолько кощунственной мысли я невольно расплылся в улыбке.

— Спасибо, что дали прийти в себя, — тепло поблагодарил валькирий, отстраняясь от столь желанной девочки — хотя, видит бог, в другой ситуации ни за что бы этого не сделал! И она прекрасно уловила это моё состояние!

— Леон, не нужно жертв. Девочки довольны. Теперь можешь немного расслабиться в своё удовольствие. Я готова. Пошли? — вопросительный взгляд, и короткий кивок на кровать.

— Арья… Я просто разрываюсь. Во мне борется всепоглощающая нежность к тебе и… всесокрушающий голод. Ты даже не представляешь, насколько я хочу просто поесть! Не обидишься?

— Нет, конечно, — понимающе улыбнулось это милое создание, со счётчиком десантных операций, не так давно разменявшем первую сотню.

— Постойте! Почему я всё ещё здесь? Что вы от меня хотите? Вы говорили — до его выхода из душа, — вдруг проявила себя сидевшая до того тише воды, ниже травы Стефи.

— Кушай, котик, — муркнула ариала. Кошка одним изящным движением поднялась на ноги, и в мгновение оказалась за спиной медноволосой. — Она не помешает.

— Стефи, — начал я, присаживаясь на отведённое мне валькириями место. — Ответь на такой вопрос: ты же хотела забрать меня с собой из Сферы?

— Да, — сразу уловив, к чему клоню, призналась женщина. Она при этом плотно сжала губы, как будто пересиливала себя. Но обманчиво мягкие ручки валькирии на плечах располагали к откровенности — пусть и не способствовали хорошему настроению.

— Так что ты получила, что хотела. Или нет?

— Совсем оборзел, кошак драный?! — рыкнула медноволосая, но валькирия надавила, и её пламенная речь тут же оборвалась вскриком.

— Он дело говорит, девочка, — тихо, но так, чтобы слышали все вокруг, поддержала меня ариала за её спиной. — Хотела мальчика — получила. Что тебя ещё не устраивает?

— Я не хотела… так! Он меня…

— Трахнул? Разложил? На карачки поставил? — фыркнула эта валькирия, взявшая на себя роль выразителя мнения стаи.

— Да!.. Он мужчина, должен…

— Что он должен? Не так себя вести? А когда ты решала взять этого мужчину — ты видела его форму? Серебро на груди? Обратила внимание на его сильное, тренированное тело?

— Да! — с вызовом рыкнула республиканка.

— Знаешь что, девочка? Ты просто взяла то, что не в состоянии унести. В твоих проблемах виновата только ты сама, и никто больше. Мы не обязаны помогать тебе в твоих постельных… неудачах. Кошак — наш, ты — не наша. Можешь пожаловаться в Орден… — эффектная пауза, чтобы девочка могла осмыслить сказанное. — Той девочке, которая тебя привела к нам в тренировочную зону.

Последнее замечание окончательно добило снежку. Она обхватила голову руками.

— И как мне теперь жить? Когда меня так… унизили?

— Унизили? У нас, валькирий, каждый стоит ровно столько, сколько стоит. Сильный кот может разложить слабую девочку. Да, это не очень принято, чтобы насильно, но она и сопротивляться не станет — не дура. Проиграла — терпи. В следующий раз будешь лучше работать над собой. Больше раза никто ему, конечно, такого вытворить не даст, но раз показал себя — почему бы и нет? Свой ведь, член семьи… Ты же сама коснулась нашей жизни, сама возжелала стать любовницей кошака. Чего тебя не устраивает? Лучше работай над собой, тогда в следующий раз, если сможешь, скрутишь уже его.

— Как его можно скрутить?! Это… Это… Какая-то машина! Он натурально стальной! — задохнулась девочка в возмущённом вопле, чем вызвала перезвон колокольчиков женского смеха за столом.

— Заметь, он даже поля не использовал, — усмехнулась Старшая метиллия напротив. — Ты же видела у него меч над сосочком? В Сферу с ним заходила? Знала, кто он?

— А Меч Республики и должен быть стальным! — ухахатывалась тем временем игривая снежка, и её реплика вызвала новый взрыв смеха.

— Как вы так можете?! — медноволосую окончательно прорвало. — Он на ваших глазах творил с республиканкой… такое!

— А ей это нравилось. Не он же тебя в постель затащил? Сама полезла? А ему что, рядом нужно было стоять? Ладно, хватит уже пререкаться. В следующий раз головой будешь думать, прежде чем кота в постель тащить. А притащила… должна соответствовать. Не можешь — не берись. Поняла, снежка?

— Да поняла я уже! — зыркая вокруг исподлобья, тихо ответила девочка, как-то сразу успокаиваясь. — Но я правда не ожидала… И от вас, и от него…

— Так, Леон, что там со второй? — неожиданно вспомнила метиллия. — Где она?

— Хотите сразу с обеими вопрос закрыть?

— Да. Так будет проще.

— И… можно посмотреть причину их дуэли. Когда обе будут здесь, всё сразу станет ясно, — кивнул я, соглашаясь, после чего набросал короткое сообщение Лиди И`Гарред, приглашая в каюту для серьёзного разговора.

— Постойте! Какая ещё причина? Зачем обе? — вскинулась медноволосая, но была посажена на место ариалой.

— Ты И`Гарред добить пыталась? — поинтересовался я у вмиг опавшей республиканки. — Придётся ответить. Но раз вовлекли в свои разборки меня, кота, будете держать ответ перед валькириями. И это не обсуждается. Не советую уклоняться — у валькирий принято самостоятельно разбираться внутри фракции.

— Какая же я дура! — простонала снежка, опять хватаясь за голову.

— Дура, не дура, а мы всё чётко рассудим, — заверила девочку Арья. — Валькирии никогда не судят предвзято. И наказывать, если что, будем по всей строгости, но так, чтобы это стало наукой. Всё, девочка, успокойся. А ты, Лизи, отпусти девочку, нечего на неё лишний раз давить. Никуда она отсюда не денется. Не денешься ведь?

— Нет. Я отвечу, — тихо, с вызовом в голосе, ответила женщина, вся выпрямляясь, стоило давящему прессу рук валькирии оставить в покое её плечи.

Мне всё же дали нормально поесть. А устроившаяся по соседству Арья всё время трапезы так на меня смотрела… С нотками трепетной материнской заботы… Мол, кормлю своего мальчика, и мне так хорошо от осознания, что делаю это сама! Эта девочка нравилась мне всё больше и больше. Нет, она не походила на Валери. Совсем другой типаж. Снежка была мне глубоко симпатична именно собственной уникальностью, а уж её потрясающая внешность, так ярко напоминавшая погибшую возлюбленную…

Пока я ел, в каюту заявились мечницы. В первую секунду в помещении повисла звенящая тишина, но Арья, поднявшись гостям навстречу, быстро разрядила возникшее напряжение. Короткий обмен репликами, правильные акценты, и вот уже девочки рассаживаются за общим столом. Появление орденок стало для медноволосой шоком. Она зыркала на них с оттенком недоверчивого удивления — не ожидала, что те заявятся вот так, да ещё и будут столь панибратски вести себя с десантницами. Думала, мечницы, раз заявились, сразу всех тут построят, а на деле они, напротив, всеми силами демонстрировали свою недавнюю принадлежность «конкурирующей» фракции. Подчёркивали, что свои. На меня же вновь прибывшие бросали самые плотоядные взгляды, на какие были способны. Именно эти взгляды стали для Стефи последней каплей, она налила себе целый бокал вина и едва ли не залпом его опустошила. Валькирии отреагировали почти мгновенно. Вторая представительница ветви метиллиев молниеносно отобрала у республиканки бутылку. Возможно, снежка опять начала бы качать права, но в этот момент на пороге каюты появилась Лиди. И нужно было видеть глаза последней, когда она зашла в помещение: они натурально стали по пять копеек.

— Леон? — вопросительно изогнула брови брюнетка.

— Проходи, Лиди, присаживайся.

— Ты же хотел… поговорить.

— Это — мои боевые сёстры. Моя семья. У меня от них тайн нет. Тем более, наш разговор касается всей фракции.

Только тут моя недавняя подруга опознала свою конкурентку, и от неё не укрылось потерянное её состояние. Первой реакцией стало чувство злорадства, однако очень быстро оно угасло: до девочки стало доходить, что состояние это наживное, и сама она легко может его приобрести — с такими-то соседками! Тем не менее, изобразив из себя гордую несгибаемую республиканку, И`Гарред присела на предложенный ей стул. Оказавшаяся по соседству снежка с серьёзной миной лица наполнила её бокал вином.

— Пей! — скомандовала она, но встретила недоумённый взгляд синих глаз и тут же поправилась. — Пока наш Кошак ужинает, можешь выпить.

Но пояснений не требовалось, слишком сильное впечатление на Лиди произвела представительная делегация по встрече. Поэтому она лишь коротко кивнула, изобразив скупую благодарность, после чего пригубила предложенное вино. Я тоже не стал растягивать — или затягивать?.. — удовольствие. Вытер рот салфеткой, поднялся, и… натолкнулся на насмешливый взгляд снежки, сидевшей рядом с Лиди. Арья же, стоило мне на неё посмотреть, лишь демонстративно развела руками: мол, не я такая, жизнь такая. Пришлось соответствовать образу матёрого кота и делать то, чего от меня ожидали сёстры. Я подошёл к брюнетке сзади, накрыл ладонями её плечики.

— Пойдём в постельку, девочка.

— Что, прямо здесь?! — она окинула взглядом всех собравшихся, чувствуя себя если не скованно, то уж точно не в своей тарелке от обилия обращённых на неё глаз.

— Ну ты же хотела мальчика? Перехватила меня на входе, пока я разбирался с планом корабля, не дала отыскать сестёр по фракции?

— Но я не думала, что мне придётся… перед всеми валькириями…

— Понимаешь, девочка, это теперь никого уже не волнует. Взяла — пробуй.

— А если я не хочу?

— А если я хочу?

Лиди облизала пересохшие губки, мои же руки, не встречая серьёзного сопротивления, отправились в путешествие по её телу. Уже через десяток секунд с губ девочки сорвался первый стон — она сильно утрировала, говоря, что не хочет. Хотела, да ещё как! Её только компания смущала.

— Они не будут мешать, милая, — мягко проговорил подруге на ушко.

— Но почему, Леон? Разве мы не можем…

— Я кот, девочка. Ты хотела сильного мужчину, служащего интересам Экспансии? Хотела. Просто не учла, что есть некоторые… особенности. Например, что мужчина этот составляет единое целое со своими боевыми сёстрами. И что мне суждено жить не просто среди них, а вместе с ними, деля все радости и печали. Так что расслабься, дочь Республики, доверься мне и просто… получай удовольствие.

И она расслабилась. Смирилась. Видно, сильно её прижало. Да и понимала, чертовка, кто её в восстановительную зону отнёс, кто её от клинка рыжей спас — наверняка ведь просматривала запись, которая полагалась всем участницам дуэли. Время у неё на это было, да и вряд ли она пренебрегла возможностью утолить собственное любопытство. Наверняка много интересного узнала, и теперь… доверяла? Считала себя обязанной?.. Сложно сказать.

Разворошенная постель хранила на себе следы недавнего грандиозного противостояния, и хотя её почистили дройды-уборщики, что-то, да осталось — даже не на зрительном, а скорее, на чувственном уровне. Поэтому укладывал я девочку с особой осторожностью и даже некоторым трепетом. Но переживал я зря, с Лиди всё прошло на порядок мягче. Девочка почти не сопротивлялась, сразу смирившись со своей подчинённой ролью. Да, взбрыкнула пару раз, пробуя меня на прочность, но так, без огонька. Даже когда я в конце не просто поставил её на колени, но потянул за волосы, запрокидывая прелестную головку к себе на плечо, она даже не пикнула — напротив, легко прогнулась и подчинилась. Целуя открывшуюся беззащитную шейку, я услышал над самым ухом не предвещающее ничего хорошего чуть сладковатое мурлыканье ариалы:

— Вот здесь ты конкретно переборщил, котик, даже орденки стойку сделали. Волосы — это святое. Никогда не смей силой за них тянуть, не спросив у девочки.

— Всё… нормально… — простонала Лиди. — Я… не против…

— Вот как? — натурально удивилась валькирия. — Ну тогда… Можете ещё чуть покувыркаться, и заканчивайте. Твои мечницы сейчас прямо там, где сидят кончать начнут, без всякого… воздействия. Или ты их как-то полями можешь?.. Дистанционно?..

С Лиди очень не хотелось прерываться — ни ей, ни мне. Но ещё меньше хотелось, чтобы в наше рандеву влезали посторонние, особенно — едва знакомые мне мечницы. Пришлось заканчивать. И вот мы уже вновь за столом, в представительной компании нашего импровизированного трибунала.

— Мечницы, — неожиданно подала голос Стефи. — Что себе позволяет этот кот? Вы же видели, как он её раскладывал? И меня до того…

— Это внутреннее дело валькирий. Девочки… и мальчики не маленькие, сами разберутся, — отрезала Старшая орденка.

— Они, может, и разберутся, но мы-то тут при чём?!

— Если ты, как и Лиди, полезла на кота, нас это не касается.

Стефи тут же сдулась, только откинулась в кресле, неверяще оглядывая присутствующих.

— Я всегда считала, что Орден…

— Орден не лезет в дела валькирий. Они — самые сознательные граждане Республики, — однако видя состояние снежки, орденка сжалилась и сбавила обороты. — Поверь, девочка, тебе повезло, что ты не стала принуждать кота к сексу. Валькирии за такие вещи по головке не гладят… Поверь. В следующий раз просто внимательней смотри на форму и сразу думай о последствиях. Заранее. И всегда помни простую истину: не сможешь удержать, не бери.

Дальше Арья взяла дело трибунала в свои руки. Валькирии потребовали от гражданских рассказать во всех подробностях о причинах дуэли, о ходе её проведения, об эмоциях во время и после столкновения. Опросили меня, но я лишь подтвердил справедливость слов основных участниц — надо отдать должное, те даже не пытались что-либо скрывать. По мере беседы девочки всё отчётливей видели собственные ошибки. Сложней всего оказалось убедить медноволосую, оказавшуюся на деле до невозможности упрямой.

— Ты на самом деле не видишь, что дуэль — не ваш вариант? — наседала на неё метиллия, но девочка сидела, упрямо поджав губки. — Со Сферой не шутят, девочка! Ты вообще туда попала только потому, что рядом шёл мечник. Без мечницы или Старшей Сфера не пускает.

— Мы должны были разрешить свой конфликт раз и навсегда, — высокопарно заявила снежка, вздёргивая подбородок.

— Девочка, идти в Сферу с такой мелочёвкой, это как… как… — валькирия запнулась, не находя подходящих сравнений.

— Как охотиться в лесу на мелких парнокопытных главным калибром тяжёлого крейсера, с орбиты, — фыркнул я, помогая ей, за что получил благодарный взгляд метиллии и немного растерянный — Стефи.

— Мы идём в Сферу только в случае смертельного оскорбления. Вы же просто друг друга дразнили, создавая предлог искусственно. Из-за конкуренции за влияние в роде в Сферу не ходят.

— Хорошо, возможно, мы переборщили с… методами, — согласилась девочка, после долгого раздумья. — Но нам нужно как-то разрешить конфликт. Неужели не проще его разрубить — раз и навсегда?

— Давайте разберёмся в причинах вашего конфликта, — вступил в разговор рыжая. — Лиди считает, что ты слишком высокомерна, не желаешь с ней нормально работать. Ты считаешь, что она не обладает достаточными компетенциями. Её кондиции ты признаёшь?

— Признаю, — кивнула медноволосая, следом за Арьей переходя на деловой тон. — Но ей ещё работать и работать…

— Как ты думаешь, валькириями рождаются? — неожиданно зашла с другой стороны Старшая.

— Наверное, нет… Есть какие-то генетические предрасположенности…

— Мы посвящаем в валькирии только состоявшуюся дочь Республики… или сына Республики. Но до того они валькириями не являются. Мы берём… молодняк. Для нас они все — молодняк, как бы хорошо ни были подготовлены. Им ещё нужно через многое пройти и многое узнать, чтобы стать полноценной валькирией. Понимаешь?

— Да. Это логично, раз они до того не были валькириями. У вас сложная миссия в деле Экспансии.

— Значит, им просто недостаёт компетенций? Их кондиции нас устраивают, а вот с компетенциями — проблема… Прямо как у вас с Лиди.

Последняя фраза вогнала женщину в ступор, она даже не нашлась, что ответить.

— Получается, мы должны всех наших новобранцев… вызывать на дуэль в Сфере? А потом добивать? А кто тогда будет Экспансию делать? — Арья вся подалась вперёд, привставая и нависая над столом. — Не хватает компетенций — научи. Чего сложного, а? Чего фигнёй-то страдаешь? Или у тебя самой недостаточно компетенций, чтобы… учить? Может, всё дело в этом? Поняла свою ошибку?

— Да… — сдавленно протянула медноволосая. Она теперь совершенно по-новому смотрела на окружающих, даже на свою конкурентку косилась как-то… иначе, чем до того.

— Итак, итог. Каковы ваши ошибки?

— Мы полезли в Сферу с незначительной проблемой, — тихо сказала Стефи.

— Это — раз. Дальше.

— Мы… вовлекли в свои мелкие разборки… кота, а значит и всю фракцию валькирий, — уже уверенней продолжала женщина.

— Два. Дальше.

— И я, и она взяли то… что не можем унести. Кошак не для нас, — вздохнула медноволосая. — Впредь буду внимательней смотреть на форму.

— Лиди?

— Всё так. Я… Но мне он понравился. Кошак и сам кого угодно может унести — вот и нёс. Меня. Мне так показалось…

Валькирии зафыркали, даже орденки заулыбались, странно посверкивая на меня глазками.

— То есть ты не считаешь это уроком?

— Нет. Меня устраивает, что такой мужчина меня…

— Что ж, это твой выбор. Кстати, вот тебе ещё один положительный момент — наш кот, который тебя драл — Меч Республики. Слышала?

— Да… — распахнула глазки брюнетка, во все глаза смотря на меня, я же только заговорщицки подмигнул ей. — Он?!.

— Что, не похож? — немного дурашливо поинтересовался я.

— Да нет, почему же… Очень даже… Сильный… Раком всё Планетарное образование поставил… Так почему бы и меня?..

Взрыв смеха, накрывший каюту, был поистине феерическим. Лиди одной фразой разрядила давящую обстановку. Но валькирии не собирались останавливаться на полпути.

— Есть ещё одно, Стефи. То, в чём виновата только ты. Понимаешь, о чём я? — продолжала Старшая.

— Да. Я хотела добить. Что-то на меня нашло…

— Только из-за того, что ты была не в себе, мы сохраним тебе жизнь. Запомни: если бы ты действовала расчётливо, была бы мертва. Потому что это — убийство, да ещё и с осквернением нашей святыни — Сферы.

— Я понимаю… про Сферу… про убийство… Готова отвечать, валькирии.

— Когти, — резко рубанула Арья, обращаясь к остальным. — Поддерживаете?

Все поддержали, и уже через десяток минут кошки стояли на татами. Оттуда была оперативно оттеснена пара коротающих здесь время гражданских; девочки, включая орденок, окружили место экзекуции жиденькой цепью, в которой и для меня нашлось место.

— Леон, в другой ситуации вершить правосудие выпало бы тебе, — обратилась ко мне вышедшая вперёд рыжая. Её глаза горели лихорадочным огнём. Ноздри трепетали в предвкушении… крови. Девочка была явно не в себе — настолько прониклась серьёзностью момента. — Но у тебя пока нет когтей, так что извини… Хотя, может оно и к лучшему, всё же это — твои женщины.

А дальше была кровь. Много крови. Арья орудовала своими жуткими клинками без тени жалости. Сначала поставила перед собой Лиди, и принялась её сноровисто обрабатывать, медленно обходя по кругу. Женщина сначала терпела, стиснув зубы, но вскоре не выдержала, закричала от пронзительной боли — валькирия била не просто так, все её движения подчинялись какой-то немного жутковатой системе. Сначала когти вспарывали кожу в сравнительно безобидных местах, и порождали сравнительно незначительные болевые всплески. По крайней мере, их можно было терпеть. Когда же жертва привыкала к определённой тональности пульсирующей боли, резко, без предупреждения, била по нервным центрам — то одной когтистой ладонью, то сразу двумя.

Уже через пять минут экзекуции республиканка упала на колени, заливаясь слезами. Но нужно отдать должное — пощады не просила. Едва колени ариалы коснулись матов, валькирия прервала свою экзотичную порку. Отошла чуть в сторону, и лишь затем заговорила, обращаясь ко всем присутствующим в зале.

— Лиди И`Гарред, ты виновна в двух прегрешениях, за оба получила сполна. Что до нашего кота… За такое когтями не хлещут, тут наказывают другим… органом, — по рядам валькирий прокатились смешки. — Мы признаём, ты получила ровно то, что хотела, а наш Кошак получил то, что хотел он. Претензий у фракции к тебе нет. На будущее: никогда больше не вовлекай кота или валькирию в мелочные разборки и никогда не выноси их на суд планет-прародительниц в Сфере. Решайте разногласия внутри рода. Я очень надеюсь, вы с сестрой решите свой спор, возможно, полученная встряска вам в этом поможет, — Арья замолчала, дожидаясь, пока я помогу медицинскому дройду загрузить на ложе первую на сегодня кандидатку в пациентки регенераторной, и когда аппарат уже покидал помещение, продолжила. — А сейчас… Стефи. Твоя очередь получать воздаяние. Скажу сразу: ты отправишься в регенератор. А затем ещё раз. Дальше будет видно. По Кошаку: когти не за него. Ты уже своё получила. Надеюсь, осознала, что нужно брать только то, что можешь унести. Выходи.

Когти опять вспороли воздух, а с ним и невесомую ткань девичьего платья, и беззащитную перед убийственной сталью человеческую кожу. Единственный звук при этом, который нарушил разлившуюся в воздухе тишину, был звуком рвущейся ткани. За первым ударом последовал второй, затем ещё и ещё… Система наказания изменилась. Стефи получала ощутимо больше своей конкурентки. Удары по нервным центрам следовали минимум в два раза чаще, а порой и в три. Уже через несколько минут женщина не выдержала, хотя до последнего крепилась. Воздух прорезал её даже не стон — вопль, в котором выплеснулась вся копившаяся до того боль. А после серии новых ударов ноги у медноволосой подкосились, она упала на колени.

Прошло ещё немного времени, и вот уже женщина стоит на карачках, а тело её извивается, импульсивно отвечая на каждый хлёсткий удар боевых имплантов. Кровь разлетается по залу, оседая тяжёлыми каплями на матах, на канатах, на лицах замерших наблюдателей. На чёрной с серебром форме кровавые капли смотрятся особенно остро, взблескивая в искусственном свете корабельного освещения, подобно драгоценным камням.

Две гражданские девчонки, что до того были оттеснены валькириями к канатам, сначала крепились, но очень быстро стали реагировать на каждый особенно жёсткий удар. По их телам пробегала дрожь, словно это их сейчас били там, на татами. Но глаз отвести от жутковатого зрелища не могли — только расширившиеся зрачки республиканок показывали степень смятения ошарашенных расправой женщин.

Стефи продержалась около десяти минут, затем просто потеряла сознание. К этому моменту она уже не кричала, только сипела — охрипла от собственных душераздирающих воплей. Я смотрел вслед удаляющемуся медицинскому дройду, везущему бессознательное тело снежки в регенераторную, и пытался понять собственные ощущения. Воистину, республиканкам удалось перепахать всё моё мировоззрение. Вспомнился мой шок на первом свидании с республиканкой — ещё там, на Земле, — когда Диана походя сломала кисти обнажившему оружие молодчику. Просто в назидание. С того момента прошло чуть более двух лет. И что я вижу теперь? Кровавая экзекуция над красивой молодой женщиной (!) не вызывает в моей душе никакого отклика. Да, было жалко девчонок, но так, без огонька, как-то дежурно. Слишком привык, что меня самого драли когтями с не меньшей жестокостью — драли, можно сказать, любя. Драли те самые девчонки. Почему бы теперь женщинам не получить когтями уже по собственному телу?

Неожиданно понял, что после установки боевых имплантов легко смогу драть ими кошек. И не только кошек. Плевать! Раз для валькирий это естественно — оно естественно и для меня. Они не просто женщины. Они — республиканки. Совсем другой уровень ответственности, совсем другой болевой порог, совсем другая марка стали для стержня воли. Для них это нормально, а значит, нормально и для меня, потому что сейчас я один из них. Кошак. Даже сегодняшняя кровь лилась отчасти из-за этого. Так чего изображать из себя белоручку? Сегодняшняя кровь — это кровь на моих когтях, которые вскоре отращу…

С такими мыслями я выходил на спарринг со Старшей Ордена. Дройды только-только приступили к уборке пола и стен от кровавых отметин, так что везде хватало этих сюрреалистических меток. Танцы на крови — очень символично и знаково. Однако даже такие размышления быстро выбила из головы насущная необходимость драться и выживать — орденка сильно удивила меня своим мастерством. В этой республиканке ещё не успела умереть валькирия.

Пробуждение было до одури приятным. С обоих боков навалилась восхитительная тяжесть, мило посапывающая во сне, а в нос и рот настойчиво лезли женские прядки, так и норовя вызвать оглушительный чих. Открыв глаза, первое, что смог различить — это цвет волосяного океана, в котором, казалось, тонул. Смолисто-чёрное и огненно-рыжее. Ну, со вторыми понятно — Арья. А вот кто первая… Впрочем, об этом мне неожиданно поведали поля — мои собственные и её. Напряжение между ними было очень и очень чувствительным, что красноречивей всяких слов говорило о мечнице. Ну а кто из моих новых подруг по клинку имел волосы цвета воронова крыла? Правильно, их Старшая, Мина. Одна из тройки.

Именно мечница почувствовала моё пробуждение и тоже зашевелилась. Я чуть отодвинул с лица разметавшиеся волосы прелестниц, нащупал в волосяном океане их милые головки и принялся медленно, с тягучей нежность в каждом прикосновении, их ласкать. Мина совсем проснулась и теперь лежала, зажмурившись и мурча, словно большая кошка. Рыжая же продолжала дрыхнуть, никак не реагируя на аккуратные ласки.

— Леон, расскажи, чем тебе не угодили мечницы, — сквозь мурчание проступил вполне осознанный вопрос брюнетки, который, признаюсь, на несколько долгих секунд окунул меня в задумчивость.

— Мина, дело не в мечницах. Дело в Ордене.

— Вот как? А мы-то тогда причём? Если у тебя разборки с Орденом?

— Это… неосознанная реакция — на подкорку, почитай, зашита.

— И что, ни одна мечница не делала тебе чего-то… что хотелось бы вспоминать? — невинный вопрос и новая порция мурчания.

— Ты знаешь, вот сейчас спросила, и я понял, что все мечницы, которых встречал, делали мне только хорошее. Или желали добра. Даже не представляю, откуда такая реакция.

— От твоего отношения к Ордену нам перепадает? Да?

Поразительно, насколько точно передала суть! Именно отношение к Ордену трансформируется в моих мозгах в отношение к каждой орденке. А ведь это неправильно! В корне неверно! Мой аналитик, Павел, однозначно углядел бы в этом нарушение элементарных законов логики. То, что характерно для леса в целом, не обязательно относится к каждому дереву. Мы ведь здесь имеем в виду совершенно разные вещи. Лес — это множество деревьев, объединённых физически в единый комплекс, и его признаки характеризуют всё множество, как единое взаимосвязанное целое. А дерево — оно, конечно, что-то получает от роли во множестве, но имеет ещё массу отдельных уникальных признаков. Лес в моём случае — это Орден, а деревья — отдельные мечницы. У Ордена ведь даже полей нет! Это организация, имеющая собственную структуру, собственный руководящий орган и управляемое тело, и только тогда, когда управляемое тело выступает проводником воли его управляющего органа, мы можем говорить о мечницах, как о части Ордена. Сейчас же Мина никакого отношения к воле Ордена не имела, равно как не имели до того многие мои знакомые мечницы.

— Я подспудно ожидаю подвоха от мечниц. Если бы мы с боевыми сёстрами неукоснительно выполняли волю Ордена на мой счёт, я бы уже давно был или мёртв, или превращён в экзотическую игрушку. Почему-то когда заходит речь обо мне, ваши Высшие и Верховная начинают допускать фатальные ошибки. Они пытаются работать со мной по стандартной схеме, но… такой подход почему-то не срабатывает. Ведьма говорит, я уже несколько раз попадал в погрешность. Даже события в Литании приняли свою теперешнюю форму во многом из-за того, что Орден запретил разведке провести мой инструктаж. Меня отказывались выделять среди прочих рейдеров, а как показала практика, стоило бы… У меня не было чётких инструкций, и я действовал, как считал правильным, «от ситуации». В итоге события в Секторе вышли из-под чьего бы то ни было контроля.

— Переложи эту рыжую на подушку, и пошли в душ, — неожиданно сменила тему орденка.

На секунду задумался. Грешным делом хотелось растянуть удовольствие и ещё понежиться в объятьях двух симпатичных кошек. Вот только что-то мне подсказывало, что остальные валькирии и мечницы где-то поблизости, а значит, в любой момент могут воспользоваться моим расслабленным состоянием и устроить новый раунд этого жуткого конвейера. Нет уж, нужно брать ситуацию в свои руки, а для этого — проявить инициативу и, оперативно проведя утренний моцион, отправляться на татами. Только так можно разомкнуть порочный круг привычек этих республиканских бестий.

Я аккуратно переложил снежку на ложе, на прощанье пройдясь ладонью по изгибам её потрясающего тела. Ариала уже была на ногах и дожидалась только моего подъёма. Едва встал, девочка тут же повлекла меня в сторону душевой комнаты. Я невольно залюбовался её ладной фигуркой, смотревшейся особенно экзотично в ореоле прилипших к телу волос. Обычно волосы у республиканок рассыпчатые, подобно шёлку, но сейчас, после ночных бдений, да ещё и с использованием полей, настойчиво липли к телу. Порой казалось, на женщине надет некий обтягивающий комбинезон из необычной шерсти. Внутри душевой не удержался, обнял девочку — стремясь прикоснуться к такой естественной и такой притягательной в своей естественности красоте. Приник всем телом к мареву волос, особенно плотному и эффектному именно на спине. Уткнулся лицом в затылок красотки, ладонями оплетая её талию, стараясь захватить с собой побольше мягких бархатистых прядей. Девочка ответила сладострастным стоном и исполненным доверия сильным касанием попкой низа моего живота. Несколько долгих минут мы стояли, не двигаясь, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить очарования момента.

— Леон, тебе нужно в корне менять отношение к мечницам и Ордену. Поверь, сёстры по клинку обсуждают тебя, и всегда говорят только хорошее. Порой с таким неприкрытым восхищением во взоре! Я вообще не припомню, чтобы так отзывались о мужчине. Да, иногда зубоскалят, но никогда не высказывают унижающих тебя суждений. Я… решила с чего-то начать наше примирение. Подойди к стене, расставь ноги на ширину плеч, обопрись о ладони, — и ни одной командной интонации, все слова проникнуты нежностью и какой-то странной решимостью. — Давай, поспеши… пока я не передумала.

Что сказать? Заинтриговала чертовка! И это пафосное, но такое чистосердечное вступление… и это «пока не передумала»… Так не говорят, если хотят сделать какую-то гадость. Конечно, я подчинился, и с замиранием сердца принялся ожидать развязки. Было столь же волнительно, как когда Валери завязала мне глаза и пол ночи творила что-то неописуемое.

Мина навалилась сзади. Я очень остро ощутил бархат её кожи, почувствовал короткие уколы разрядов — естественный фон наших полей действовал сам, без вмешательства воли и разума, ведя собственную игру, словно какой экзотичный симбионт. Девочка, тем временем, принялась за ласки — с плеч и груди, потом ниже… ниже… Поймав в ладошку мою разгорячённую плоть, принялась ласкать уже здесь, второй ручкой продолжая завлекательную игру… И вдруг как-то стремительно перетекла к моим ногам, оказавшись между мной и стеной, в которую упирался. Обняла ладошками бёдра, скользнула ими на ягодицы.

— Леон… — грудной, сводящий с ума голос… Горящие чем-то потусторонним глаза, вспыхнувшие ещё сильней, стоило нашему взгляду встретиться. — Сейчас будут поля. Можешь уже начинать орать от восторга.

И я орал! Упругие губки, дразнящие зубки, острый язычок… и пронзающие, разрывающие нервную ткань поля, входящие в резонанс с моей собственной энергетикой. На какое-то время моё сознание выключилось, тело оказалось в мучительной власти инстинктов. Мышцы непроизвольно сокращались, из горла вырывался совершенно нечеловеческий, звериный, рык, спину выкручивало в спазмах, заставляя выгибаться дугой — казалось, тело не принадлежит мне, им владеет кто-то другой. Мина. Женщина. Мечница.

В короткие мгновения просветления перед глазами вставала картина шевелящейся массы волос у моих ног, ощущалось касание гибких девичьих пальчиков к чувствительной коже, а потом накатывало главное ощущение… и я отрубался вновь. Наверное, в какой-то момент у меня подломились ноги, но чьи-то изящные, но невероятно сильные ручки поддержали, не дали опуститься на колени. В плечо ткнулся острый подбородок, кожу спины пронзило сводящее с ума касание шелковистой кожи… В дело вступила моя снежка.

Очнулся я в постели, со стойким чувством дежавю: опять океан волос, щекочущих нос, опять ощущение прильнувших женских тел, вот только…

— А ты инициативный, когда крышу сносит! — то ли похвалила, то ли пожурила Арья. — Так меня зажал, только с помощью Мины и вырвалась!

— Ничего не помню. Провал какой-то. Это из-за полей?

— Не знаю, котик, — довольно зыркнула на меня мечница. — Но мне определённо понравилось сводить тебя с ума. Только скажи, что легко сможешь забыть мою игру!..

— Не скажу, потому что это забыть невозможно. Особенно когда вы обе, и без того сводящие меня с ума женщины, устроили такое…

— А градус напряжения с Орденом… — продолжала уточнять Мина.

— Снизился. Да что там, теперь я каждый раз, когда встану в стойку перед орденками, буду вспоминать твою игру и расслабляться. Ты это специально сделала?

— Ну, не то чтобы… Сам понимаешь, из-за одного лишь Ордена я бы такое делать не стала.

— Прости.

— Да ничего, котик. Я сделала это потому, что ты мне нравишься. А ещё потому, что ты мечник, и хочешь не хочешь, а принадлежишь фракции мечниц. Возможно, не прямо сейчас, но в перспективе…

— Думаешь, не понимаю? У меня на роду написано быть использованным в партии с Псионом. Валери это почти с самого начала просекла. Готовила на свой лад. Хотела быть всегда рядом, поддержать, когда начнётся настоящая игра.

— Ты и не будешь один. Рядом всегда будут верные боевые сёстры. Если понадоблюсь — можешь всегда на меня рассчитывать.

— Я Кошака не отдам, имей в виду, — лениво обронила валькирия — прямо из района подмышки, куда уткнулась носиком. — И сёстры не отдадут.

— Успокойся, кошка! Его прям с вами и возьмут. Проблем-то! — фыркнула в ответ мечница. Категоричная реплика Старшей её явно позабавила.

Дальше мы всё же вылезли из кровати, на этот раз с концами. Меня порядком удивило отсутствие поблизости орденок и валькирий, но, как оказалось, те упорхнули в тренировочную зону, а потом рассчитывали посетить зону релаксации с бассейном. Нас оставили, памятуя о вчерашнем обещании Старшей снежки облагодетельствовать меня лично, в порядке поощрения за труды праведные. А так как трудился я, не покладая… кхм… рук уже второй день, то и благодарить меня предстояло… аж двоим кошкам. Мы по-быстрому перекусили, чему в немалой степени способствовала автоматическая подача блюд прямо к столу, и вскоре уже были на татами. И понеслось…

Через несколько часов драйва и всевозможных увеселительных мероприятий со спортивным уклоном мы совершенно неожиданно оказались на нижней палубе, в зоне прибытия пассажиров. Предстояло расставание с орденками. Признаться, меня это порядком огорчило. На прощание Мина дала мне свой номер, я же легонько чмокнул её в носик, вызвав улыбку, а когда женщина уже было собиралась уходить, неожиданно подхватил за талию и, подняв, закружил в воздухе.

Однако время шло, пришлось ставить смеющуюся девочку на землю, где уже она подарила мне страстный благодарный поцелуй. Но даже на этом наши прощальные шалости не закончились. Когда орденка начала своё дефиле к гравитационному пандусу, я не удержался и на прощанье легонько шлёпнул её ладошкой по упругой попке — уж больно соблазнительно она ею покачивала! Мина только усмехнулась, не спеша демонстрировать недовольство столь очевидной фамильярностью. Думал уже, проглотит. Куда там! Уже от дорожки эта бестия так приложила полями, что меня аж дугой выгнуло! Чётко сработала, я даже пикнуть не успел.

Довольный сценой прощания, я направился к своим валькириям, но тут меня ожидал новый конфуз. Почти все девчонки смотрели волками.

— Кошак, двойной залёт, — прокомментировала ситуацию Арья. — Первый — ты слишком фамильярно попрощался. Так не делают… на публике.

— А второй?..

— Ты слишком фамильярен с ней.

— Это уже было.

— Мы ревнуем, — припечатала девочка главным аргументом. — Ты принадлежишь валькириям. Никакие орденки не смеют когти на тебя распускать.

— Это тебе Тина сказала?

— Вообще-то, я и сама не дура, — нахмурила лобик рыжая, чем порядком меня позабавила — такая она становилась умильная, когда хмурилась! А дальше чертовка добавила куда более деловым тоном. — Так как ты собираешься извиняться, Кошак?.. Уже придумал?

— Да, кошка, — рыкнул в ответ. Прошёлся по её бокам ладонями, повторяя изгибы тела, а когда руки опустились на бёдра, принялся медленно опускаться на колени, продолжая движение рук до самых щиколоток. — Только непрозрачный кокон поставлю.

— Подожди, — хрипловатым голосом рыкнула снежка, вмиг забывая о своей показной обиде. — Девочки, круг. Плотный. Закройте нас от взглядов.

Валькирии чётко выполнили распоряжение своей харизматичной лидерши, сгрудились плотным кольцом. Их было мало, но и прикрывать требовалось только меня одного, да ещё и стоящего на коленях у ног рыжей. Когда вокруг завибрировали поля, окончательно отсекая нас всех от окружающего пространства, я уже расстёгивал форменный комбинезон валькирии, всё боле погружая её и себя в то состояние, когда окружающая реальность схлопывается до одних лишь глаз пылких любовников…

Естественно, девочек мои извинения не устроили. Оказалось, они все считали себя обиженными, так что очень быстро мы переместились в каюту, где — о чудо! — валькирии даже пренебрегли своим излюбленным конвейером. На этот раз мне пришлось работать индивидуально, с каждой кошкой по отдельности. Стоит ли говорить, что в постели все тут же забывали про напускную обиду? Чертовки все, как одна, прекрасно понимали, что никуда я от них не денусь. Понимали, что принадлежу именно валькириям — достаточно вспомнить наши игры на татами, чтобы отпали малейшие в этом сомнения. Но повод усилить мою активность в постели они выбрали великолепный, этого не отнять…

Очередная лавина событий нагрянула, когда я пытался поужинать. Сидел, никого себе не трогал, старательно уплетал что-то мясное под одобрительные взгляды рыжей снежки. Девочка мило мне улыбалась, подперев подбородок локотком, бочком улёгшись на стол. Заглядывала в глаза, всем видом выражая сытую негу — ей выпало играться со мной последней… И вот вся эта идиллия вмиг рухнула, разлетелась в труху, а её осколки грозили погрести под собой остатки здравого смысла. И первым ударом стала невинная реплика Арьи, произнесённая как бы между прочим.

— Леон, у нас всё получилось. Надеюсь, у меня будет девочка…

Честно говоря, я сначала вообще не понял, о чём она, когда же до меня дошло, чуть не подавился куском мяса.

— Арья, постой! Какая девочка? Разве ты…

— Что, не помнишь? — заговорщицки подмигнула мне рыжая. — Ну да… Ты тогда, в душе, на любые вопросы отвечал «да»…

— И я… согласился?..

— Признаюсь, котик, я не планировала… Оно само как-то так получилось… Я как тебя увидела — такого трепещущего, извивающегося… и так мило стонущего… Не смогла устоять. До меня только тогда дошло, что в моих коготках сильнейший мужчина Республики. С великолепными генетическими кондициями, отличной наследственностью… и совершенно, абсолютно беспомощный! Мой!

Я пытался переварить услышанное, но оно никак не умещалось в рамки здравого смысла и привычной мне реальности. Кошка тоже задумалась, но потом, силясь мне что-то объяснить на свой лад, продолжила свой пока ещё монолог.

— Ты не подумай. Я, конечно, запросила Орден. Они почти сразу одобрили. Я даже удивилась — обычно дольше рассматривают. Мина тоже потом удивлялась — ей тоже сразу ответили. Правда, отказали… Наотрез, категорично. Просто потому, что ты и она — мечники. Странно, да?..

— Арья. Ты мне нравишься. Ты классная. Но нельзя же так! Как я буду участвовать в ребёнке? Ты об этом подумала? Мы же даже не в одной стае! И у меня ещё Милена с чуть большим сроком! Я рехнусь так, между вами бегать!

— Участвовать?.. — теперь пришёл черёд снежки теряться. — Ты вообще о чём?

— Ну как же?.. Поддержать на последних месяцах беременности. Помочь в первые месяцы с маленьким, когда ты будешь особенно уязвима. Да и потом…

— Кошак. Ты вообще откуда упал — такой? У меня есть стая. Все сёстры одобрили моё решение. Они поддержат — это ведь семья! Да и выбьет-то меня из колеи максимум на три-четыре месяца, если считать и последние пару месяцев беременности… Вот скажи, нафиг ты мне нужен для поддержки? Ты своё дело уже сделал.

Теперь шар ошеломления переместился на моё поле, я лихорадочно пытался осмыслить сказанное снежкой. Это было полным культурным аутом! А я-то думал, уже через всё прошёл в Республике! Наверное, кто-то на моём месте, услышав последние слова женщины, вздохнул бы свободно. С облегчением. Я же напротив — закусил удила. Сам вырос в детском доме, когда-то клялся себе никогда не допускать, чтобы ребёнок рос без отца, и тут — такое!

— Кошка. Ты не понимаешь. Я… не знал родителей. Рос в детском доме… ну, аналоге воспиталища, только для тех, у кого вообще никого нет. И ты хочешь, чтобы наш ребёнок тоже не знал отца? Так нельзя! Я не смогу тебя оставить совсем без поддержки!

— Странный ты… — хмыкнула девочка. — Наши мужчины редко заморачиваются на этот счёт. Им куда сложнее пережить само зачатие… Неделю под возбуждением ходить — в следующий раз никакого ребёнка не захочется! Я же рискнула, не стала устраивать тебе это испытание… Кондиции у тебя отличные, всё должно было пройти нормально без этих наших извращений. Думала, ты просто порадуешься — за себя и за меня. А ты дёргаешься! Поверь, мне это нужно. Нужно, и всё. У меня… никогда не было детей. Ещё когда была совсем соплюшкой, случился выкидыш. Я тогда не рассчитала с физическими нагрузками. Дура была, что тут скажешь… Потом подыхала на этой луне заминированной… Совсем зачерствела после серебра на груди… Только почувствовав тебя, оттаяла. И так резко! Никогда бы не подумала, что так может быть… Теперь хочу родить. Хочу воспитать девочку, наследницу. Чтобы спокойно можно было дальше подыхать, оставив что-то по себе в этом мире вещественного… Понимаешь?!.

Её глаза смотрели так… Меня проняло до самых печёнок. Я вспомнил, какой она была, когда мы только познакомились. И то, какой она стала теперь, спустя смешной по меркам Республики срок, не шло ни в какое сравнение с той жёсткой, помешанной на Экспансии девочкой, с одним лишь смыслом — умереть за сестёр, и побыстрей.

Я поднялся со своего места, обошёл стол. Обнял рыжую кошку сзади, ткнулся щекой в её шейку и зашептал:

— Прости. Я не представлял, что для тебя это так важно. Просто… для меня тоже. Давай хотя бы договоримся, что после воспиталища… если у меня будет возможность заняться ребёнком… ты мне его отдашь. На время.

— Хорошо, Леон. Я согласна. Тебе — отдам.

Я вернулся на своё место в расстроенных чувствах. Поковырялся в тарелке, но мысли упорно соскальзывали на неожиданный фортель рыжей. В голове набатом звучала обронённая вскользь фраза: «Вот скажи, нафиг ты мне нужен для поддержки? Ты своё дело уже сделал». Эта фраза при всей своей простоте стала для меня последним звеном социальной мозаики Республики. Высшие — девочки. Из-за физиологических особенностей и предрасположенности именно женщин к такой работе, и, соответственно, непригодности к ней в массе своей мужчин. Далее. Бойцы и самые активные гражданские — девочки. Они прекрасно могут обеспечить сами своё будущее и… будущее своего ребёнка. Плюс, гениальное в этой связке воспиталище, позволяющее женщине продолжать социальную активность даже после рождения ребёнка. Наконец, дети. Мужчина, при всех своих достоинствах, не может родить. И вот теперь закономерный вопрос: нафига вообще нужен мужчина, как активный член общества? Что он даёт во всей этой социальной конструкции? Семя? Ну да, «Ты своё дело уже сделал». Удивительно, как они вообще от мужчин не отказались… Только их секс-культура даёт мужчине шанс. Странный и нелепый, если разобраться — греть республиканке постель. Ну и психология, конечно — то есть быть для неё некой отдушиной. Жилеткой, в которую можно поплакаться. При таком подходе возможность найти в мужчине реальную опору, увидеть хотя бы равного по возможностям человека, оказалась для них закрыта. Но ведь хочется! Они просто кайфуют от неведомых доселе ощущений!

Голод заявил о себе, и я уже хотел было приниматься за еду, когда в комнату предельно бесцеремонно заявились две незнакомые валькирии в форме Экспансии — как к себе в каюту зашли, ей-богу! Как будто на двери у нас было большими буквами написано: «Траходром для валькирий. Проход свободный». Обе вновь пришедшие были метиллиями. Одна — Старшая, с традиционным для этой ветви медитативным спокойствием во взоре, а вот вторая… Начать с того, что весь её облик выражал что-то хищное, опасное. Она даже в расслабленном состоянии двигалась, словно шла убивать — эдакой крадущейся кошачьей походкой. Такие повадки бывают только у настоящего бойца, идущего путём смерти не один десяток лет, да ещё и имеющего огромный опыт практического применения своих навыков. Ощущение дежавю, даже какого-то дикого сюрреализма, накрыло с головой. Передо мной стоял ниндзя. Диверсант-одиночка. И никакие вторичные половые признаки не могли поколебать этого моего ощущения.

А ещё девчонка была красива. Красива той смертоносной красотой хищницы — пластичной, гибкой, опасной, — от которой не знаешь, что лучше: то ли держаться подальше, стараясь лишний раз не поднимать глаз на объект вожделения, то ли броситься в омут страсти с головой, наплевав на последствия. Острое личико, волосы, собранные в тугой хвост, переходящий в ворох небольших косичек, чуть раскосые глазки — даже природная внешность красавицы была создана, чтобы подчеркнуть её предназначение. Вот уж где живое воплощение Смерти — не чета моей Тине. И венец всему — горящая серебром пара планет-прародительниц на небольшой аккуратной грудке.

Я невольно скосил взгляд на счётчик десантных операций и опешил: он перевалил за три сотни. Три сотни кровавых, мучительно тяжёлых операций, в которых эта девочка проявила себя с самой лучшей стороны! Вот уж действительно — ветеран. Куда уж мне со своими жалкими циферками…

Первой на гостей отреагировала игривая снежка, которую, как я теперь знал, звали Гайя. Рыжая кошка с визгом бросилась на шею хищнице, и девочки на несколько минут выпали из реальности, с жаром обмениваясь какими-то им одним понятными репликами. Зато вторая метиллия прошла прямо к столу, и в её взгляде зажёгся огонёк заинтересованности, едва он остановился на мне.

— Здравствуйте, сёстры! Смотрю, вы здесь не скучаете? — открыто улыбнулась Старшая, вновь обводя валькирий взглядом.

— Здравствуй, сестра, — ответили ей девочки, по очереди подходя и обнимая.

Когда очередь дошла до меня, я также поднялся и, поздоровавшись, заключил валькирию в объятия. Уже буднично, как нечто само собой разумеющееся, открыл ей доступ к импланту, ну а на сладкое хорошенько облапал эту сильную и уверенную в себе кошку. Впрочем, она от меня не отставала, даже импланта коснулась, породив к жизни невольный стон наслаждения.

— Сестра, ты с нашим котом лишний раз имплант не используй. Ему сейчас вредно. Лучше коготками его дерани — он это дело любит, — принялась напутствовать подругу Лизи, наша единственная ариала.

— Вот как? — удивилась метиллия. — Первый раз о таком слышу. Обычно коту очень даже полезно воздействие импланта. Особенно если судить по стонам, которыми оно сопровождается…

Девчонки зафыркали, обмениваясь понимающими улыбками, но ариалу поддержала Арья.

— Сестра права. Он недавно перенёс психическую травму. Очень серьёзную. Лучше лишний раз не рисковать. Да и… мы же валькирии! Что, не можем своего кота взять без всяких заменителей? Поверь, Старшая, это только повышает накал игры.

Я уже понял, что в этом рейсе мне суждено лакомиться исключительно клубничкой, а потому смирился с прерванным ужином, ну и приступил… к лакомству. Зарылся в пепельную роскошь волос валькирии и принялся целовать гибкую шейку. Девочка была голодна, да так, что в ответ на безобидную ласку аж порыкивала от возбуждения. Тогда я попросту подхватил кошку на руки, и под одобрительные возгласы боевых сестёр понёс к кровати. А дальше была форменная феерия. Мы боролись, попеременно оказываясь сверху, она рвала когтями мою спину, грудь, даже шее досталось, я же отвечал стальными объятиями. Когда спустя добрых сорок минут кошка с меня слезла, победно блестя глазками, мне оставалось только без сил растянуться на упругом ложе.

— И где вы только такого кота отхватили? — адресовала метиллия вопрос сёстрам, плюхаясь в ближайшее свободное кресло.

— Да он, в общем-то, сам пришёл, — пожала плечами Старшая метиллия. — Но как любовник правда хорош.

— А ещё с ним весело! — вставила свои пять копеек Гайя, которая уже давно вернулась за стол и деловито подкармливала здесь свою неожиданно обретённую подругу.

— У него интересная Синергия… — с ноткой задумчивости протянула хищница.

— В дальней разведке отхватил, — уважительно кивнула Арья.

— То-то я смотрю, у него не так много десантных операций, зато кораблей вполне себе ничего… Ты готов, кот? Впрочем, какая разница?.. Кот должен быть всегда готов войти в свою боевую сестру. А, Кошак?

С этими многообещающими словами валькирия поднялась со стула и своей бесподобной стелящейся походкой направилась к кровати. А потом как-то неожиданно оказалась на мне. Провела выпущенными имплантами по груди, чуть надрезая кожу, отчего я весь задрожал в предвкушении… и вдруг резко и сильно стеганула имплантом. Но эффект получила обратный тому, на какой рассчитывала — я на инстинктах задействовал поля. Всё во мне встопорщилось от столь грубого обращения с нервной системой, организм мечника воспринял это как прямую угрозу. Ну а дальше обалдевшая от подобной ответки метиллия была опрокинута навзничь, подмята и полностью обездвижена. Попыталась вырваться, но только бестолково проскребла когтями пружинистые стенки защитного кокона.

— Отпусти, Кошак! Как ты смеешь?! — шипела метиллия, совершенно шалея от никогда доселе не испытываемого чувства полной беспомощности. Да не перед кем-то — перед мужчиной! Да ещё и в постели!

Меня между тем немного отпустило. И когда первый шок у валькирий прошёл, и пара снежек метнулась стаскивать меня с сопротивляющейся сестры, я уже и без них ощутил всю опасность ситуации. Перекатился на спину, одновременно отпуская поля. Теперь уже кошку ничто не удерживало, так что я физически ощущал исходящую от неё угрозу. На ноги поднимался, стараясь не делать резких движений, отслеживая каждый жест хищницы по соседству. Смотрел при этом исподлобья — не с угрозой, но с отчаянной решимостью продать свою жизнь подороже. Метиллия же, синхронно со мной поднявшись, начала опасно приближаться. В её глазах запечатлелась такая смесь ярости и беспощадной уверенности, а с губ слетали такие шипящие звуки ругательств, что было понятно — наше рандеву будет жарким.

— Эй, успокоились, оба! — рыкнула Арья, беря ситуацию в свои руки. — Нам тут в каюте кровь не нужна! Если хотите драться — на татами.

Подтверждая общую решимость, по обе руки от хищницы встали две Старшие метиллии, на мою же долю выпал почётный эскорт из снежки Гайи и ариалы Лизи. Хищница тут же сбавила обороты.

— Опять поужинать не получится… — протянул я, с грустью поглядывая на пышущие жаром яства на столе. — Ты ведь чётко планируешь закончить дело регенератором?

В моих словах не было ни тени страха или волнения — только голая констатация. Мой настрой не укрылся от изготовившейся карать метиллии. Она бросила на меня оценивающий взгляд, в котором плотно переплелись невольное уважение пополам с удивлением.

— Что, совсем ничего не боишься? Твои поля не всесильны, — попыталась прощупать почву валькирия.

— Я не использую поля на татами. И с сёстрами стараюсь их не применять, как бы ни обернулась… игра. С тобой случайно получилось… На инстинктах. Мозг посчитал резкое использование импланта угрозой, задействовал защитный алгоритм. Так иногда бывает. Не забывай, я мечник, и мои поля… как бы это сказать… ну, как продолжение руки.

— Тебя это не спасёт, — хищно улыбнулась ветеранша, облизывая коготок.

— А мне Кошак оближет, — фыркнула снежка рядом. — Правда, котик? Оближешь?

И выпустила свои импланты, предлагая уже мне включиться в игру. Включился. Подхватил протянутую мне руку. Прошёлся языком сначала по тупой, тыльной стороне, а потом всунул кончик языка между острейших лезвий в двух других вершинах ударного треугольника. Прошёлся по лезвиям, которые легко рассекли тонкую кожу, оставляя по себе кровавую дорожку. Кровь потекла по кровотоку, где до того гостил мой язык.

Подняв глаза, поймал немного ошарашенный взгляд хищницы — не ожидала она такой откровенной и кровавой демонстрации моего наплевательского отношения к собственным ранам. Развивая успех, прошёлся языком по шейке замершей рядом снежки — также порядком шокированной — и отправился в душ, где хранились запасы склеивающего ранки геля. Обнаружив его на привычном месте, выдавил в рот почти целый флакон, побултыхал, заставляя тягучую субстанцию добраться до каждой царапины, после чего избавился от излишков. Несколько секунд подождал, пока мазь подействует, и лишь затем вышел наружу — прямо в жаркое пекло кошачьих дебатов.

— Да плевать ему на твои когти, Руна! Чего ты и кому доказать хочешь? Нормальный кот, все бы такими были!.. — рычала Гайя, как-то вдруг утратив весь свой позитивный настрой, сейчас предельно собранная и готовая к бою.

— Сестра права, чего ты на него накинулась? Он тебе всё сказал — и мы всех предупредили: осторожней нужно с имплантом! Ты первая полезла, вот и получила!

— Я получила?! От мужчины? Нет, сёстры, его нужно наказать за такое. Пусть учится работать с полями, чтобы они не срабатывали, когда…

— Когда он ничего не соображает под имплантом? Как он, по-твоему, должен их «приучать» не срабатывать? Не глупи, кошка! Я тебе говорю: нормальный кот. И скромный, хотя есть чем гордиться и что выпячивать… Уж поверь своей боевой сестре…

— Вот на татами и посмотрим, какой он «нормальный», — обрубила метиллия, заканчивая беспредметный для неё разговор.

Я подошёл к столу, опять прошёлся голодным взглядом по многочисленным тарелкам и тарелочкам. Тяжело вздохнул и направился прочь из каюты. Только в дверях задержался.

— Ну что, вы идёте? Или мне в Сферу податься? Мозги себе самостоятельно полями вправлять?

Хищница вдруг оказалась рядом и… взяла мою ладонь в свою. Крепко сжала.

— Если и на татами такой же безбашенный… то мы с тобой сойдёмся, кот, — тихо сказала — так, чтобы никто, кроме меня, не услышал. — Надеюсь, не только языком трепать умеешь.

— Я им много чего умею, кошка, — ответил так же тихо, за что получил пристальный изучающий взгляд.

Мы уже выходили на маты, когда сзади пришёл окрик моей Арьи.

— Ты там смотри, ничего ему внутри не расковыряй: старшие сёстры просили за ним приглядывать. Поняла, кошка?

— Там видно будет, сестра, — нейтрально бросила метиллия, уже распаляясь в предвкушении скорого развлечения.

Хищница почти сразу ломанулась вперёд, стоило только отпустить её ладонь. Я с трудом успел блокировать, разорвал дистанцию, но обнаружил… что она снова рядом. Девочка была слишком быстра — не позволила вывернуться. Короткий обмен ударами. У чертовки ушло ровно десять секунд, чтобы собрать всю необходимую ей информацию. Она чётко разложила по полочкам мою физическую силу, скорость, даже умение быстро ориентироваться в обстановке учла. Потом начался сущий ад. Кошка работала на моём пределе, словно проверяя свои догадки. Уже через пару минут я сайгаком скакал по татами, пытаясь разорвать дистанцию, чтобы хоть немного продохнуть, но метиллия неизменно оказывалась рядом, как ни в чём не бывало продолжая начатую атаку. В результате мне вскоре стало не хватать кислорода — слишком высокий темп она задала.

После очередного удара я на несколько мгновений дезориентировался. Когда пришёл в себя, вокруг уже летела кровь: девчонка активировала импланты. Я попытался рыпнуться, но получил ещё несколько хлёстких ударов когтистой ладонью, которые буквально вбили меня на исходную. Ловкая подсечка, ещё удар в спину, и вместо того, чтобы растянуться на полу, я стою на коленях. Новая порция ударов когтями, на которую моей выдержки уже не хватило, я взвыл дурным голосом. Тогда метиллия ударом колена в грудь опрокинула меня на спину, и тут же придавила этим же самым коленом к матам. Когти замелькали со страшной силой, нарезая ткань на полоски, а заодно и взрезая беззащитную против стали кожу. Когда я уже был на грани потери сознания, валькирия упруго поднялась.

— Сейчас чуть полежишь в регенераторе, потом продолжим наш разговор: я тебе ещё не всё разодрала, что хотела.

Медицинский дройд был уже рядом, уже готовился подхватить меня своими энергетическими захватами, но я лишь стеганул по нему полями, отбрасывая прочь. С трудом поднялся на ноги. Покачиваясь, встал в стойку, упрямо сжав губы, лишь поглядывая на удивлённую метиллию исподлобья. В глазах стояла муть от разрывающей кожу боли и ощутимой кровопотери, но мне было плевать — так просто меня было уже не свалить.

— Дери сейчас. Нет смысла откладывать.

— Ты сдохнешь от болевого шока.

— Ничего, — сплюнул кровь и вновь посмотрел ей в глаза. — Как-нибудь выживу. Говорят, у кошек девять жизней. Пару я уже потерял. Так что одной больше, одной меньше — без разницы. Дери, я сказал!

Валькирия подошла ближе. В её движениях больше не было былой уверенности и вальяжности.

— Ты дурак, кот! Я сказала: после регенератора!

— А я сказал: сейчас! Дери. Раз хочешь говорить — говори сразу, не уподобляйся внешникам!

Её глаза вспыхнули яростью — не привыкла девочка, чтобы её принуждали к такому! Но и отступиться не могла: сказала «а», нужно говорить «б», иначе свои же не поймут. Прошлась вокруг. Непринуждённо, почти ласково мазнула когтями — и я опять взвыл. Довольно хмыкнув, радуясь произведённому эффекту, кошка принялась драть. Вот тут-то я и понял, что именно она хотела со мной сделать!..

Хищница успокоилась, лишь когда окончательно выбила болью моё сознание. Следующий медицинский дройд легко поднял теперь уже неспособное на протест, бессознательное, тело. Проводив удаляющийся аппарат ленивым взглядом, метиллия зашагала к молча наблюдавшим за экзекуцией валькириям, и, наверное впервые за много лет, не почувствовала в сёстрах отклика. Удивлённо подняла взгляд на хорошо знакомую ей снежку.

— Он ведь привычен к когтям? Кто его так?..

— Тина. Тина А`Гийн. Смерть, — коротко бросила та, странно посматривая на свою подругу.

— Так он её мальчик?! — удивлению метиллии не было предела: она прекрасно знала о наклонностях Высшей. Не знали о них разве что совсем уж зелёные новички — о задранных ею внешниках, о подранных республиканцах и котах ходили легенды.

— Не знаю, там всё сложно, — и добавила, цедя слова. — Ты хоть понимаешь, кого только что отправила в регенератор? Походя, словно он какой-то… внешник?

— Ну?.. — уже понимая, что ничего хорошего не услышит, бросила валькирия, поглядывая на подругу исподлобья.

— Этот кот — Меч Республики. Он недавно свою жену потерял в Литании. Валери О`Стирх, нашу Тёмную Мать.

Метиллия ничего не сказала, лишь резко развернулась на каблуках и побежала вслед медицинскому дройду. Гайя проводила её долгим взглядом. Ей оставалось только головой покачать сочувственно — в отличие от многих, она прекрасно понимала состояние подруги. Слишком серьёзные для той откровения. Наверное, стоило ей сразу рассказать, но как-то всё закрутилось… Да и зачем лишний раз говорить очевидные вещи? Кто ещё из мужчин Республики может щеголять парой планет-прародительниц?..

Опять эти голубые дали регенераторной. С тех пор, как в моей жизни плотно обосновалась Тина А`Гийн, они стали, как дом родной. С другой стороны, при такой интенсивной обработке мне не страшны другие валькирии. В самом деле, кто может сравниться в деле причинения боли с самой… Смертью? Моя новая знакомая этого не знала, вот и валяла дурака до самого последнего момента. Для неё ещё станет откровением, что эта экзекуция никак не отразится на моём мироощущении. Не получит она никаких преференций, не получил трясущихся поджилок от вида жутких когтей, не получит стремления опустить глазки рядом с обладательницей смертоносных имплантов — вообще ничего не получит, а возможно, что-то даже потеряет. Я ведь тоже не железный, если постоянно бьют и ничего не дают взамен, утрачиваю интерес к столь бесполезному — если не сказать вредному — объекту. Будь он хоть трижды красив и сексуален.

Поднявшись с упругого ложа, я огляделся в поисках одежды и обнаружил… то, чего ну никак не могло здесь быть. В дальнем углу, недалеко от двери, в позе лотоса сидела моя мучительница. Стоило подняться на ноги, как она сразу пришла в движение. Грациозно перетекла в положение «стоя». Сделала несколько шагов мне навстречу, так что оказалась от меня на расстоянии вытянутой руки. Её глаза почему-то смотрели с укором и затаённой болью.

— Почему ты не сказал, Кошак?.. — и столько эмоций было в этих словах, чего никак не ждёшь от метиллии, тем более — от столь закоренелой убийцы.

— Не сказал что?

— Что ты — Меч Республики?

— По-моему, подобным тебе безразличны любые аргументы, если они исходят от мужчины.

— Нет. Не безразличны. Ты правда не понимаешь?

— Нет. Объясни.

— Я… мы с сёстрами готовились к началу операции по реколонизации Литании. Уже были сформированы Ударные Кулаки десанта, уже расписаны цели, отработано взаимодействие… подсчитаны плановые потери. Да-да, мальчик, потери в десантных операциях всегда планируются. Они неизбежны. И вдруг… пришло сообщение об отмене десантной стадии. Вообще. Нам объявили, что Литания отныне — дружественное Планетарное образование. Недели отработки боевого слаживания, и вдруг — дружественное образование! А потом совершенно ошалевшие от случившегося ласточки рассказали нам, как их… торжественно встречали новые власти Сектора! Рассказали о национальном герое Литании, которого все знали под именем Меч Республики. О республиканце и его валькирии, что стояли у истоков изменения отношения к Республике доброй сотни звёздных систем! Конечно, я стала интересоваться, а кто это вообще такой? У меня обширная сеть связей среди Старших и Высших. Узнала, что Меч Республики — это новый мужчина нашей Тёмной Матери, которая решила… остаться с ним в его миссии дальней разведки! Я лично знала Валери — её последние коты отправились в её же поместье. Оба. И с обоими она развлекалась исключительно на досуге. Никогда речи не шло, чтобы она отправилась сопровождать в миссии… мужчину! Потом я нашла запись с Дня памяти, запись того, что говорила Тёмная Мать… Леон, тебе же столько девочек жизнью обязано! Начиная с Тёмной Матери! И ты ещё говоришь, что это не аргумент?!

— Валькирии довольно спокойно относятся к смерти… как и я, — пожал плечами.

— Но это не значит, что мы не ценим жизнь! Не ценим того, что кто-то подарил тем трём процентам плановых потерь второй шанс! Я же легко могла оказаться среди планово погибших! И любая из нас, готовившихся к штурму планет, могла оказаться! Девочки в тебе души не чают, а ты говоришь… не аргумент!

— Просто «души не чаять»… со стороны. Когда сталкиваешься с подобным объектом в реальности… всё твоё былое мнение «со стороны» может резко отойти на второй план, а на первый выйдут застарелые привычки хозяйки жизни. Но раз тебе это действительно важно… Не сказал, потому что не считал существенным, да и как прикажешь это говорить? Мол, не бей меня, я Меч Республики? Тебе самой не смешно?

— И всё же я никогда даже помыслить не могла, что увидев тебя вживую… сразу отправлю в регенератор! Это… Это… Дико! Неправильно!

— Ладно, кошка, сначала ты меня отодрала, теперь — наговорила кучу тёплых слов. Давай считать, что инцидент исчерпан. Я не держу на тебя зла… и не держал бы, не скажи ты всего этого. Я неплохо изучил повадки валькирий, поэтому твоя ярость была мне понятна… хотя опытная Старшая на твоём месте просто потребовала бы извинений. И, поверь, я бы извинился. Тебя бы сразу отпустило.

— Спасибо, Кошак, что не держишь зла, — тихо сказала хищница и прижалась ко мне всем телом.

Ну а дальше было то, что всегда происходило между котом и кошкой после психологически напряжённого знакомства. Хотя наша прелюдия вышла весьма и весьма колоритной, но экспрессия откровенного разговора всё равно получила разрядку в постели. В этот раз Руна была само очарование — просто идеальная любовница. Позволяла делать с собой всё, что мне заблагорассудится, да ещё и прямо в регенераторной, на подручных поверхностях.

Проверка на излом ч.1

Сцена передачи меня, кошака, с рук на руки отдавала сюрреализмом. Две группы валькирий выстроились их излюбленным построением — вогнутым полукругом. Со стороны входа — стая Милены в полном составе, отсутствовала только сама Старшая, да ещё одна девчонка из старших — Лайна. На зубцах обращённой к провожающим «вилки» замерли Триша и Викера, как самые авторитетные в стае бойцы. Напротив выстроились провожающие, все восемь девчонок, с Руной и Арьей на остриях. А между этими построениями, в центре образованного ими круга, стоял я сам, и порядком офигевал от поведения валькирий, их совершенно ненапускной торжественности.

Но куда больше меня сейчас занимали образы сестёр по стае. Уже не будущих — настоящих сестёр. Стоило мысли об этом коснуться сознания, тело отвечало дрожью предвкушения. В голове набатом били недавние слова Арьи: «Они поддержат — это ведь семья!» Я наконец нашёл свой дом, свою семью — которой у меня никогда толком не было до того. Мой взгляд скользил по кошкам, сейчас немного удивлённым, но явно исполненным предвкушения от предстоящего единения. Семеро. Семь боевых сестёр, семь кошек.

Среди них была и снежка, но мой взгляд сначала прикипел не к ней, а к Викере — жгучей брюнетке с острыми хищными чертами лица. И дело было даже не в её нереально огромных выразительных чёрных глазищах с антрацитовым блеском — казавшихся немного влажными. Я просто очень хорошо запомнил урок этой валькирии на посвящении, и горел желанием иметь такую наставницу. Вик была рукопашником от бога, с интуицией на грани фантастики, с нереальным, непредставимым боевым и, что неизменно важнее, тренерским опытом. Эта неординарная республиканка долгое время тренировала по рукопашной подготовке десантные стаи Республики, пока не ушла в стаю «на покой». Её тренерский опыт исчислялся десятилетиями! Можно было представить мой восторг от предстоящего «родства» с этой кошкой?.. И, что особенно остро, девочка, несмотря на свою феноменальную физическую силу, принадлежала ветви Ариала, а не метиллии. Экзотика, почище меня самого!

Второй кошкой, настойчиво притягивающей взгляд, была Триша. Да-да, именно эта фурия на посвящении сильней всего драла, активней всего демонстрировала свой статус хозяйки жизни, да и вообще казалась самой квинтэссенцией правильной республиканки. Да, с ней будет тяжело. Но Тиш, при всех своих недостатках, имела и неоспоримое достоинство — так же как и я фанатела боевыми искусствами. Для меня это её свойство перевешивало любые недостатки. Оно же означало, что рано или поздно мы с ней найдём общий язык — просто не можем не найти, в виду схожих жизненных приоритетов и увлечений. Да и хороша была, чертовка! Пепельноволосая и оливковокожая, как все метиллии, девочка выделялась волевым лицом с высокими скулами, и грацией охотящейся пантеры в роскошном тренированном теле. Во всём облике женщины жила угроза — даже сейчас, когда она была сравнительно расслабленна и сосредоточена на другом. Особенно ей шла эта пепельная шевелюра разметавшихся по плечам волос, больше похожих на гриву. Кошачью гриву. А этот взгляд салатовых с зелёными прожилками глаз? Немного потусторонний, а оттого пробирающий до мурашек. Помнится, именно она вместе с Ритой обменивалась парнями во время свидания с моими десантниками, ещё в Литании. Именно её вопросы о коллективном браке поставили тогда меня на грань нервного срыва. Посмотрим, что она скажет теперь, когда вопрос верности боевому брату встанет ребром. А уж я его поставлю, в этом не сомневался!

А вот ещё одна метиллия — Мисель, или коротко Миска. Среднего сложения, но очень высокая, с длинными ногами и небольшой аккуратной грудкой. Глаза серо-стальные, с голубыми прожилками. Помнится, она весьма выдержанна, спокойна, даже флегматична. Зато стоит вывести из себя — теряет контроль напрочь. В таком состоянии может легко порвать когтями. У кошки интересное увлечение. Миска обожает небольшие кораблики, особенно — космические истребители. Великолепный пилот — собственно, из ласточек и перешла в валькирии, когда ей там порядком наскучило. Если не брать в расчёт эти закидоны берсерка, девочка вполне контактна и рассудительна. Думаю, если поддержать её увлечение гонками, мы с ней великолепно поладим. А я намеревался их поддержать. Самому нужно совершенствоваться в лётном мастерстве, набираться опыта вождения республиканских аппаратов. Ведь меня у Тины дожидается подарок Валери! С её бессмертным образом на борту… Нужно соответствовать.

Последняя метиллия стаи — Эйди. Очень необычная для этой ветви своей миниатюрностью. С салатовыми, в изумруд, глазками. Её небоевая профессия — биолог. К этой потрясающей девочке невозможно было испытывать иных чувств, кроме нежности, она больше всего подходила на роль домашней девочки. К сожалению, у валькирий в принципе не могло быть такой роли. Миленькая внешне, ровная в общении, она была очень жестока в постели. Наверное, Ди просто чувствовала свои настоящие потребности в сильном плече и таким изуверским образом преодолевала их, доказывая всем окружающим, и себе в частности, что сама достаточно сильна. Помнится, Милена называла её темперамент рудиментом, который иногда возникает в генетически совершенных республиканках. Просила не «уродовать» ей психику излишним нажимом, попытками подмять — она ведь могла и прогнуться. А потом переживала бы… С одной стороны, с ней проще всего, но с другой, с учётом всех этих ограничений… Хотя, возможно, боевому брату кошки позволят то, чего не позволяли мужчине со стороны. Кто их поймёт, этих безбашенных валькирий…

Рита. Тоже черноволосая и черноглазая, как и Викера, как и Милена — она принадлежала ветви ариал. Всё её естество излучало спокойную уверенность, готовность работать на результат. Даже находиться напротив неё на татами было… словно на отработке какой-нибудь тактики находишься, рука об руку с боевым товарищем. Я хорошо запомнил это чувство плеча. Ощущение овеществлённого интеллекта и доверчивой прямоты. И профессия у неё была соответствующая — техник. Помимо боевых систем изучала целый пласт гражданских образцов техники, особенно тех, что были заточены на терраформинг. Без такой мастерицы стая — не стая, а банда. С ней мы поладим, без вопросов.

Мира. Ещё одна ариала в стае. Жгучая брюнетка с холодными серыми глазами. Плохо запомнилась мне по посвящению, ибо казалась тогда сдержанно спокойной. Что помню хорошо, так это то, какими глазами эта сильная женщина смотрела на мою Валери. Там были форменный восторг пополам с глубочайшим уважением. А вот две планеты-прародительницы на груди заставляли серьёзно призадуматься о перспективах нашей с ней притирки. Если что-то вобьёт в свою милую головку — сложно с ней будет. Ведь рядом уже нет её безусловного кумира — Тёмной Матери.

Ну и на сладкое — снежка, Сайна. Курчавая, рыжая, с красивыми, чуть узковатыми к вискам, жёлто-зелёными глазкам, почему-то живо напоминающими каплю воды. Тельце у девочки что надо — гибкое, сильное, с широкими бёдрами и высокой округлой грудкой. Озорная и игривая. Непостоянная и стремительная. Что не мешает ей быть специалистом по системам связи и геологоразведке. Вон, стоит, глазки мне строит… Собственно, какой бы она ни оказалась, мы поладим. Прогнёт меня рыжая на раз-два.

Должен заметить, встречающие нас кошки немного прифигели от моего почётного эскорта. Не ожидали девочки, что я и на гражданском лайнере найду себе… стаю. Пусть и временную, можно сказать сводную, но весьма и весьма представительную. И теперь мои провожающие наслаждались моментом культурного шока у своих сестёр. Наконец, получив своё, вперёд вышла Арья. Девочка встала чуть позади меня, положила руку мне на плечо.

— Передаём вам Кошака, сёстры. Теперь он ваш. Используйте его с умом.

Весьма неоднозначная реплика Старшей вызвала смешки за её спиной, да и мои девочки заулыбались. От стаи отделилась Тиш, встала напротив — статная, сильная, уверенная. Было одно удовольствие наблюдать её со стороны, кошка же ещё и тепло мне улыбнулась, и лишь после этого перевела взгляд на старшую сестру.

— Что, нашёл себе приключений на пятую точку?

— Не знаю, как на пятую, а вот на… кхм… точно нашёл, и не одно, — новые смешки, теперь и встречающие откровенно ухмылялись, напряжение окончательно спало. — Гражданских попользовал ваш котик. Весьма так качественно, да ещё и рассудил их дуэль. Сначала рассудил, а потом попользовал.

Все валькирии уже не тушуясь смеялись в голос. Рассказ рыжей никого не оставил равнодушным. Тогда вперёд вышла единственная сохранившая серьёзность кошка — Викера.

— И что, он всю дорогу только трахался? И это — Меч Республики?

— Нет, сестра, — напротив встала Руна, кладя руку на моё второе плечо. — Я неплохо его погоняла, у него отличный потенциал. Уверена, ты сможешь его развить. Не давай ему застаиваться, пусть работает — такие кондиции не совершенствовать… кощунство для Экспансии.

— Он просто так не даёт, сестра, — поддержала метиллию рыжая. — Сначала требует спарринга. Вы имейте в виду, сёстры.

Заговорщицкое подмигивание Старшей окончательно добило валькирий, некоторые уже покатывались со смеху, натурально держась за животы. Под общий смех Вик и Тиш подхватили меня под руки и потащили прочь, а то такими темпами мы рисковали пропустить старт лайнера. Будет забавно, если вся честная компания останется путешествовать дальше, теперь уже в расширенном составе. Будут делиться опытом… моего использования. Ну, чертовки!

— Что-то они слишком спокойно себя вели для провожающей стороны… — протянула идущая впереди рыжая Сайна. — Небось все последние часы перед посадкой трахали? А, Кошак? Признавайся!

— Я заметил, Сай, все валькирии пытаются любую эмоциональную разрядку перевести в секс. Конечно они с меня не слезали последние часов эдак шесть! Но девчонки хороши, мне повезло с… попутчицами.

— Чем ты Руну пронял? Она весьма и весьма серьёзная девочка, так просто на татами её не вытащишь. Скорее, пользовала бы тебя всё время, не слезая, — вопрос Викеры на контрасте с легкомысленной болтовнёй рыжей прозвучал особенно весомо.

— Она были среди тех, кто должен был штурмовать Литанию. Сначала отправила в регенератор, а как узнала, что именно я там куролесил, пришла извиняться. Она отличный мастер боевых искусств. Иногда только чересчур эмоциональна, но у неё… своя специфика. Думаю, негативные эмоции, которыми она живёт, только на пользу ей идут в боевой обстановке.

За такими разговорами мы дошли до катера. Мисель тут же уселась в водительскую зону, остальные расселись в просторном салоне, рассчитанном на весь состав стаи. Как я позже узнал, такие катера были у всех валькирий и специально приписывались к подразделению. Здесь даже для лёгкого вооружения штатное место имелось. Именно во время перелёта я впервые поймал холодный взгляд одной из девочек. Единственной, щеголяющей двумя планетами-прародительницами. Мира, кто бы сомневался! Ещё раз попытался вспомнить её повадки по нашим играм в Литании. Вроде бы тогда она не проявляла особого «энтузиазма», хотя и пользовалась мной весьма и весьма активно. Сейчас же ветеранша явно давала понять, что никакого панибратства между нами нет и не будет. Хотя… Нет, не давала. Она просто вела себя так, как привыкла вести с мужчиной. Сейчас я очень чётко осознал, что с ней у нас будут серьёзные проблемы. Мы не сможем сойтись. Это осознание немного подпортило отличное настроение от встречи давних боевых сестёр, но я решил пока не заострять. Всему своё время.

Остальные же девчонки, пока ехали, столько позитива на меня вылили! Да, было влечение, весьма и весьма сильное, но куда сильней ощущалось предвкушение большой игры. Игра — вот что им было нужно, секс же выступал лишь как высшее её проявление. А ещё все прекрасно понимали, что многое теперь изменится в задачах стаи. Появление в стае мечника, на их глазах размазавшего противника, невзирая на его нехилый энергетический потенциал, обещало новый уровень боевых операций. Каждая опытная республиканка нутром чуяла это повышение ставок, ощущала предстоящую глобальную игру. Так что девочки ощущали некоторую даже окрылённость от моего появления. Ещё и события в Литании, непосредственными участницами которых кошки хотя и не были, но хорошо представляли, какую мы там с Ри заварили кашу. Стоит ли удивляться, что валькирии уже примеряли на себя перспективы чего-то подобного. Надеюсь, не разочарую девочек — глядя в их горящие глаза, ощущая вспышки предвкушающих улыбок, очень не хотелось обманывать столь радужные ожидания.

Потом мы прилетели на базу. Я ожидал увидеть что угодно — футуристического вида огромное здание, какую-нибудь пронизанную полями, уставленную тяжёлым оружием полусферу, — да хоть орбитальную станцию! — однако увиденное повергло меня в некоторый культурный шок. Едва выбрался из катера, на меня дохнуло свежестью и чистотой первозданного леса. Небольшая полянка была стиснута стволами монументальных деревьев, почти неотличимых от земных. На полянке же, под сенью древесных исполинов, стоял аккуратный маленький домик в пару этажей. Сразу бросалась в глаза непривычная архитектура, одни только прозрачные стены чего стоили!

— Это и есть база? Вы все тут живёте? — растерянно уставился я на остановившуюся рядом Сайну.

Ответом мне был дружный взрыв смеха, кошки весело переглядывались, не спеша развеивать моё заблуждение.

— Это твой дом, котик, — наконец сжалилась надо мной рыжая. — У каждой из нас такой же. Но жить здесь тебе не придётся. Мы, в основном, живём в главном здании, в расположении. Там тренировочная зона, оружейная, кают-компания и… общая спальня.

Последнюю фразу девочка произнесла с игривой ноткой в голосе, чуть грудным голоском, чем вызвала слитное фырканье остальных своих товарок. Валькирия же, пользуясь своим позиционным преимуществом, тут же оказалась передо мной; приникла всем телом, словно пыталась слиться со мной в единое целое; впилась взглядом, стремясь заглянуть в самые бездны глаз.

— Ты молодец, котик, что вернулся. Мы тебя ждали. Я тебя ждала. Скучала. Вспоминала. Теперь мы такие игры устраивать сможем! Даже боюсь представить, насколько сильно всё теперь изменится в нашей жизни. Все эти дурацкие охоты на мальчиков… когда рядом есть свой кот… глупо, правда?

— Думаешь, я один со всеми вами справлюсь?..

— На лайнере же справился. А ведь там были девчонки из разных стай! Но ты не волнуйся, мы умные девочки, не станем всё превращать в тупые потрахушки. Это ведь не интересно!.. Только чтобы справляться с нами регулярно, тебе придётся постоянно находиться под воздействием импланта. Мы немного разовьём твою сексуальность. Или ты собрался после стаи куда-то ещё?.. Не планируешь остаться с нами навсегда?..

Я неожиданно ощутил, что все смешки и фырканья стихли — стая ждала ответа. Он был почему-то крайне важен для каждой кошки. Валькирии плотно обступили нас, и все ждали, буквально фонтанируя эмоциями влечения и предвкушения.

— Я мечтал о стае, кошка. Как только прошёл посвящение, больше не сомневался, что буду с вами. Валери тоже должна была быть с нами. Но… Никуда я от вас больше не денусь, девочки! Полным дураком нужно быть, чтобы отказаться от такой игры. Если куда и отправят, полетите со мной. Плевать на всё!

У меня окончательно сорвало крышу от близости этой рыжей чертовки, тем более что и она сама была хороша — пока говорил, вовсю тёрлась бёдрами, ещё и ладошку под магнитную застёжку формы запустила! Я с рыком подхватил рыжую под бёдра, она понятливо запрыгнула на меня, оплетая ногами. Мои губы рвали губы валькирии в страстном поцелуе; кошка с жаром отвечала, так и норовя перехватить инициативу даже в такой малости. Окружающие нас женщины от подобного оборота не на шутку возбудились. Меня чуть ли не силком затолкали в домик, где довели до ближайшего диванчика. И понеслось!

Это было какое-то безумие. Мы словно влюблённые, которых разлучили обстоятельства, пытались наверстать упущенное время. Набрасывались друг на друга, в чём-то клялись, что-то обещали. Вскоре место рыжей заняла Тиш. Когда я ощутил её сильное, такое знакомое тело, безумие страсти вспыхнуло с новой силой. Дальше девчонки плюнули на политесы. Меня разложили всей стаей, устроили тот самый конвейер, от которого Сай ещё недавно открещивалась. Но все слова вмиг оказались забыты, каждая девчонка хотела получить своё, да и я, признаюсь, хотел почувствовать каждую из них, вспомнить несколько подзабытое ощущение безумия посвящения.

На катер грузились в полном молчании. Каждому было о чём подумать. С двух сторон меня тут же подпёрли Сай и Ди, положили свои головки мне на плечи. Я же обнаглел настолько, что обнял их за талии, и откинулся на спинку кресла. Ловил изучающие взгляды девчонок, а однажды почувствовал холодный и недовольный взгляд Миры. Что же тебе не так, девочка? Мысленный посыл и вопросительный взгляд канули всуе, она была закрыта к диалогу.

Следующей точкой нашего маршрута стало основное здание базы, и оно уже имело все необходимые признаки присущего Республике футуризма. Выполненное в форме пятиугольника, здание было приплюснуто в нескольких местах, в других, напротив, возвышалось чуть выше, живо напоминая какую-то экзотическую медузу — было таким же мягким, зализанным, прозрачным и бесформенным. Зато внутри всё оказалось на высоте. Взявшие меня под руки девчонки быстро протащили по комплексу, потеряв остальных где-то по дороге к кают-компании. Однако всё, что я успел понять, так это общее расположение комнат, да простую истину, что в каждой из них можно заниматься сексом, добавляя процессу толику разнообразия.

Честно говоря, немного ошалел от такого напора. Я готовился к ожесточённому противостоянию, готовился выгрызать своё право хотя бы на иллюзию свободы — хотя бы в сексе выполнять свою партию без чужих команд и ценных указаний, — на деле же девочки вообще этим не заморачивались. Они принимали меня тепло, радушно — словно успевшие соскучиться по блудному брату сёстры. Никаких ограничений, никакого диктата не было и в помине — даже в постели пока не наблюдалось каких-то особых табу. Всё происходило слишком стремительно, слишком эмоционально, слишком по-домашнему. Возвращение в семью — ни дать ни взять.

Но вот экспресс-экскурсия подошла к концу, и мы с молодыми кошками оказались в кают-компании. Здесь всё сразу встало на свои места — в комнате кипел ожесточённый спор старших сестёр, и его природа лично для меня не вызывала сомнений. Однако наше появление быстро разрядило обстановку, до того стремительно набирающий обороты спор как-то сам собой увял. Девочки встретили меня обворожительными улыбками. От них веяло сытой негой и довольством, ну и желанием, само собой.

— Леон, мы сейчас как раз обсуждаем, как будем жить дальше. Но ты лучше расскажи нам, как добрался, — подмигнула мне Тиш, явно заведовавшая здесь всем на время отсутствия Старшей. — Не обижали ли девчонки? Не обижал ли их сам? А? Чего молчишь?

— Да, Кошак, я хочу знать всё! — подалась вперёд Сайна. Её место как раз оказалось напротив меня, так что мы могли вовсю играться в гляделки, вот она и пользовалась. — С кем ты спал, в какой позе, от кого огребал. Давай, мальчик, рассказывай! Это поможет принять правильное решение стаи.

— Сай, а если я спрошу про такие интимные подробности, ты расскажешь? — откровенный и прямой вопрос рыжей застал меня врасплох.

Я понимаю, обсуждать с подругами мужчину, но чтобы обсуждать с мужчиной его женщин! С другой стороны… Они, конечно, девчонки, но ни разу не внешницы. Неужели обычная женская любовь к пересудам, по типу «все мужики козлы», у республиканок вылилась в такое извращение? Узнавать у своего собственного мужчины, как ему гулялось на стороне? Это уже даже не феминизм, а вообще не пойми что!

— Ну, последний мужчина у меня был пару недель назад… — протянула валькирия, на полном серьёзе погружаясь в собственные воспоминания. — Я подсела к нему в ресторане, он там кого-то ждал… Но когда валькирия выходит на охоту, все остальные побоку. Попался голубчик, одним словом! Затащила его в постель прямо в заведении, там есть гостевые комнаты. Обрадовалась, думала сейчас ка-а-ак оторвусь! А он… ни рыба ни мясо! Ни языком не может, ни бёдрами! Надавила имплантом, стало чуть лучше, но всё равно ни ума, ни фантазии. Хлипенький слишком. Не по мне. Ушла, окончательно разочаровавшись в мужчинах. Ещё подумала: кота бы сейчас нормального… Давно их что-то рядом не оказывалось… Честно говоря, даже не надеялась, что мои хотелки материализуются, да не абы в ком, а в любимом мальчике Тёмной Матери! От которого у меня самой остались самые лучшие воспоминания!

И голодный, страстный взгляд прямо в глаза — так бы, мол, и съела тебя прямо здесь. Жаль, сёстры не одобрят. Не сейчас… Вот и поплакалась, что называется, в жилетку!

— Бедная… — натурально удивился я. — Это ты целых две недели… Со своей страстностью и экспрессивностью?.. Как ты вообще выдерживаешь, кошка?

— Сложно, конечно, — пожала плечами рыжая. — Но я привыкла. Хорошо держу себя в руках. Вон, Викера отлично помогает сбросить напряжение — так гоняет, не до мужчин становится.

— А я три дня назад трахалась, — поддержала сестру Эйди. — На катере по городу моталась, и прямо на улице симпатичного мальчика отловила. Затащила в катер, на колени поставила… Нет, пока он языком работал, нормально было. Ничего так. А дальше оказался каким-то блёклым. Вроде бы всё при нём, и мышцы, и рабочий орган вполне себе, но пока не пнёшь, и не думает нормально шевелиться. Я так его и выкинула из аппарата, когда мне надоело его постоянно подгонять. А следом одежду отправила. Ну как так можно! На тебя валькирия внимание обратила, в постель затащила, а ты еле двигаешься! Думаю, ему физухи просто не хватило. Слабенький он. Мышцы никак на выносливость не влияют, к сожалению. Давно заметила, что жилистые — они выносливей, да и активней. Уже потом вспомнила об этом, да было поздно. До последнего надеялась, что этот окажется исключением. Не оказался… Полностью поддерживаю сестру: нафиг такую охоту. Если рядом будет наш кот… Да ещё такой интересный… Ты даже не рыпайся, котик, нас бросить. Раз попал в стаю — всё, теперь мы все в одной большой семье. И так здорово, что эта семья — полная! С мальчиком! Будем тебя при каждом удобном случае зажимать и раскладывать! Охотиться!

Одержимая предвкушением, Ди облизнула пересохшие губки, стреляя в меня глазками. Следующей в разговор вступила Мира.

— Честно говоря, не знаю, зачем нашему коту всё это. Ему не о том нужно думать. Он здесь, чтобы нам было хорошо. Это — его задача. Конкретно сейчас он должен находиться под столом и ублажать ту же Сай — пока мы решаем его судьбу. Да и по отношениям… Чего тут обсуждать? Он что, первый кот, который оказывается в стае?..

Девочки неодобрительно зашипели на ариалу, и та вынуждена была прервать свой монолог. Недовольно зыркнула на ту же Сайну, которая едва ли не метала молнии взглядом. В воздухе повисло ощутимое напряжение, но в этот момент заговорила тяжёлая артиллерия, о своих похождениях поведала… Триша.

— Сёстры знают, меня уже давно не вставляет один мужчина за ночь. Минимум трое. Конечно, лучше, если сразу с двумя… Но и по очереди тоже можно, — метиллия развалилась в кресле, откинувшись на его спинку, буравя меня тяжёлым обещающим взглядом. — Позавчера как раз охотилась. Первого драла прямо на улице, попался мне в парке. Сначала кричал, что к девочке идёт, но мне, честно говоря, плевать. Я его сразу имплантом обработала, так что работал мальчик старательно. Не филонил. Второго подловила в ресторане. Взяла под ручку и выволокла на улицу, а дальше — в такси и домой. О, как я его драла! Выполз от меня уже под утро, я даже сжалилась, отвезла его сама на катере до дома. Потом ещё приключений поискала, уже начала мальчика одного обрабатывать, но тут его хозяйка позвонила. Я его, конечно, отпустила — она его натурально ждала. Я же не могу других девочек обижать — не по-нашему это, не по-республикански!

Атмосфера тут же разрядилась. Девочки посмеялись, пофыркали, понаблюдали за моим немного ошалелым выражением лица, и тут Тиш перешла к делу.

— В общем так, Кошак. Если интересны наши хождения по мальчикам, мы тебе всё расскажем. В мельчайших подробностях. Заодно будешь знать, что нам больше нравится… хотя ты и так знаешь. Давай рассказывай теперь о своих похождениях. Я не хочу принуждать, это глупо. Похвались своим девчонкам, кого и как драл. Давай, милый: знаю, ты хорошо провёл время на лайнере.

Я только хмыкнул, откинулся на спинку кресла и принялся излагать. И про случайную встречу в самом начале путешествия, и про дуэль, и про орденку, проводившую меня к валькириям. Про игру с рыжей и последующие события, включая промывание мозгов гражданским республиканкам. В довершение поведал про Руну и её стремительное изменение отношения.

— Ну, девочку можно понять, — вместо порядком загрузившейся рассказом Тиш, начала Викера. — Я бы на её месте тоже извиняться пошла. Нельзя так относиться к боевым сёстрам… и братьям, которые ради тебя своими жизнями рисковали, полностью выкладывались в боевой операции. Разведчиков у нас в среде валькирий уважают. Сильно уважают. Мы отлично понимаем, насколько сильно от них зависит наше продвижение по планете. Сёстры ведь первыми вступают в войну, даже ласточки выступают уже потом. В твоём же случае разведка не просто сообщила все детали, она за нас войну выиграла! Пусть Высшие скажут иначе, они наверняка недовольны результатом, слишком там теперь всё сложно, но мы-то знаем, сколько жизней ты сохранил. Более того, мы стояли у истоков, когда вы там только начинали работать, нам проще сделать правильные выводы. Девочка же сама до всего докопалось. Упорная! Тебе с ней повезло. Отличная попутчица. И верная. Такая если признает своим, никому в обиду не даст… В общем, отличное у тебя выдалось путешествие, Кошак. Теперь я бы хотела знать, как ты видишь наши дальнейшие отношения. В доме был просто срыв — и твой, и наш. Это не показатель. Давай, рассказывай, что ты ожидал увидеть в стае.

Все валькирии вопросительно на меня уставились. И столько неприкрытого любопытства было в этих взглядах!

— Да, собственно, ничего такого. Вы не мой гарем, я не ваша домашняя игрушка для развлечений. Я сюда пришёл учиться, тренироваться, вершить Экспансию, как это умею. Мне, как мечнику, либо у вас, либо в Ордене. Вы мне куда ближе, чем орденки. Мне тоже интересна игра, как и вам, но ведь это не только и даже не столько секс! Поэтому мне решительно непонятны слова Миры. Если следовать им, вам в стаю добрые Высшие прислали секс-игрушку. Неужели ещё кто-то из сестёр так думает?!

Вновь раздалось фырканье. Мира словила несколько ироничных взглядов и упрямо набычилась.

— Нет, Леон, мы так не думаем, — выразила общее мнение рыжая Сайна. — Если с обычным котом ещё может быть, то…

— А чем этот необычный, сестра?! — рыкнула вдруг Мира, подаваясь вперёд. — В Республике девочки вершат Экспансию! Пусть знает своё место, кот драный!

— Я думаю, тебе было бы полезно поговорить на этот счёт с Руной, — улыбнулась ариале рыжая. — Она бы тебе много интересного на этот счёт рассказала.

— Отношения в стае не касаются никаких Рун. Это только наше внутреннее дело. Пусть в своей стае хоть на руках котов носит — мне плевать! — брюнетку понесло.

— Так, Мира, спокойно, — тяжеловесно придавила своим голосом Триша. — Ты, конечно, права… В стандартном случае. Этот же случай не стандартный. Руна это поняла сразу, да и девчонки на лайнере быстро смекнули. Скажу тебе так: если мы перегнём палку, он запросто может оказаться в стае той же Руны. Лично я этого не хочу. Он нужен мне здесь.

— Что, будешь теперь прятаться за мнением старших сестёр? Я от тебя, Тиш, такого не ожидала! Может, он теперь будет сам определять, в какой позе меня драть? А я его ещё и облизывать при этом должна?

— А почему бы и нет? — неожиданно фыркнула Сайна. — Ты же сама видела, какой он горячий и старательный! Лично мне нравится отвечать ему тем же. Это его так заводит! Ему ведь даже имплант не нужен с нами! Игра и когти — вот его мечта. Как и моя.

— Ну и дура! Он же тебе на шею сядет!

— Да хоть на лицо! Мне плевать! Меня уже тошнит от таких, каких ты идеалом считаешь. Хочешь таких — иди охоться вне стаи. Я тебе не дам его в грязь втаптывать, если он и остальных устраивает таким, какой есть!

— Так, Сайна…

— Не затыкай меня, Тиш! Ты сама это должна была сказать! Он Ведьму устраивает, Тёмную Мать устраивал, Тину-Смерть устраивает, а тебе тупого робота подавай? Лезь на свои любимые вибраторы!

— Заткнись, кошка драная! — рыкнула Мира.

— Так, обе — на татами, — чётко и спокойно выдала Викера. — Там пар и спустите. Нам в стае ругань не нужна.

При этом она очень неодобрительно покосилась на меня.

— А что ты на меня смотришь, Вик? — я совершенно опешил от такого поворота. — Мне встать и уйти? Вы совсем тут тронулись, что ли? Это у неё от недотраха? Так она вроде бы не за этим в Экспансию пришла. Или за этим?

Брюнетка тенью метнулась ко мне, прямо через стол, но не на того напала. Я принял её удар стоя, отбросив валькирию обратно на стол.

— Тебе старшая сестра сказала: на татами все разборки, — рыкнул я. — Ещё здесь дёрнешься, отправишься в энергетическую кому!

— Леон, ты перегибаешь… — начала было Викера.

— Так это не он на неё бросился! — вдруг взбеленилась спокойно сидевшая в сторонке Мисель.

Эта метиллия в обычное время была воплощением спокойствия. Хотя и обожала экстремальные гонки и тот адреналин, который ей давала эта забава. Зато в экстремальные моменты превращалась в натурального берсерка, её можно было остановить только вдвоём или втроём — столько силы дремало в этой немного худощавой и высокой женщине. И этот момент, судя по всему, наступил, потому что следующий бросок Миры приняла на себя уже Мисель. Ариала бросилась на меня, но метиллия сбила её бросок, отбросила плечом на стол, навалилась, прижимая к поверхности. Та теперь могла только вяло трепыхаться под тяжестью закалённого космической эволюцией тела этой дочери звёзд.

Нет, чем мне нравились валькирии, так это своей уникальной готовностью в любой момент сорваться в бой. В компании этих оторв просто невозможно соскучиться по острым ощущениям — они при первой возможности добавят остроты. Меня быстро подхватили под руки Сайна и Рита, и выволокли в коридор. Не говоря ни слова, девочки повлекли меня дальше, в тренировочную зону. Только здесь, на татами, Сайна заговорила.

— Как весело! Только ты появился, уже столько движухи! То ли ещё будет?..

— А Миска хороша! — поддержала сестру эта вдумчивая, расчётливая до мелочи ариала. — Так лихо подловила нашу звёздную[8]!

— Сай, если честно, не вижу повода для веселья. Она будет ломать до последнего.

— Будет, конечно. Но я-то знаю — ты не сдашься. С тобой совсем другой подход нужен. Тебе нужно чуть-чуть пойти навстречу, и всё, ты мой. Она тоже это поймёт. Со временем. А пока не поняла — будет движуха. Игра. Ты молодец, котик. Только ради одного этого тебя стоило в валькирии посвятить.

И острый, страстный поцелуй с языком, как вишенка на торте. Действительно любит движуху. Любит игру. А за это и я её люблю. Пока мы обжимались, на татами появились остальные. Несколько фраз, и вот уже рыжая кружит с ариалой свои танцы. Удары, блоки, прыжки, подсечки — всё быстрое, чёткое, красивое. Сразу видно, девчонки просто развлекаются, никто не пытается сильно прессовать. Боевые сёстры, через многое прошедшие вместе.

Потом в дело пошли когти. Красивые взблёски стали в идеально поставленном свете тренировочной зоны. Стук сталкивающихся композитов. Шипение рассерженных кошек. Но пять-семь минут — и всё, и этому танцу пришёл конец. Девочки обнялись, рыжая ещё и на шее у Миры повисла. Они что-то шепчут друг другу, улыбаются. Потом Сайна отходит к канатам, подмигивает мне. Мой черёд.

На меня брюнетка смотрела без всяких улыбок. Серьёзно, сосредоточенно, хотя и без вызова. Буднично. Кошка не воспринимала всерьёз мои бойцовские качества. По уровню я превосходил Сай годичной давности, но вот эту ариалу… Она тогда меня разделала на раз, пикнуть не успел. Даже играться особо не стала. Не фанатка она долгой игры, любит всё конкретное и без лишних политесов. Так и сейчас, тут же сорвалась в бой, рассчитывая разделаться со мной несколькими ударами.

Но для меня всё было предельно серьёзно. Сдаваться я не собирался, поэтому ответил с максимальной жёсткостью, сразу сорвавшись на боевое самбо. Тупые, но эффективные удары в ответ на довольно безобидные танцульки валькирии. Она не ожидала такой ответки, откатилась назад — от пробитого блока ей хорошо прилетело в живот. Глаза звёздной теперь метали молнии, она была недовольна.

— Давай, кошка, уработай меня здесь. По-другому не выйдет, я не буду в твои танцульки играть. Сразу в регенератор — и успокойся уже. Зае…ли своим гонором! Делаешь для вас всё, в лепёшку расшибаешься, а вместо толики уважения тупое небрежение. Только знай: пальцем до тебя в постели не дотронусь. Иди, трахайся с домашними мальчиками, как ты любишь.

Она ничего не сказала, молча пошла в атаку. Следующие несколько минут я летал по татами от канатов к канатам. Слишком быстрой она была, слишком техничной — ветеранша, много лет работавшая над собой. У неё были веские причины требовать от окружающих уважения. Вот только все эти причины не давали права ей самой относиться к другим с вопиющим пренебрежением. Но она упорно отказывалась это понимать. После очередного удара ногой я не смог подняться. Со стоном привстал на карачки, тряся головой, в тщетной попытке вернуть уплывающее сознание, но вместо этого только сплюнул кровью.

Мира присела рядом со мной на корточки. Извлекла боевые импланты, и деловито прошлась ими по груди. Я заорал — она знала, по каким нервным центрам бить. Но это была только первая ласточка. Девочка, с абсолютным спокойствием на лице, принялась кромсать своими жуткими лезвиями кожу в особенно чувствительных местах. Ей было плевать, что я при этом орал и извивался ужом… Кошка драла долго, с оттяжкой, если и не получая от процесса удовольствие, то считая его единственно правильным и эффективным. Наконец, после особенно эффективного росчерка, вместе с очередной порцией крови меня покинуло и упрямое сознание. Тело безвольно осело в натёкшую на маты лужу крови. Мира поднялась, и собралась было пойти прочь из тренировочной зоны, когда её одёрнул резкий окрик Триши.

— Куда собралась?

— Я всё ему сказала, — гордо вздёрнула подбородок брюнетка.

— Сказала — молодец. Теперь взяла его и отнесла в регенератор.

— Я?

— Ты драла, тебе и лечить. Будешь ждать, пока в себя придёт. Заодно объяснитесь. Может, хоть у кого-то мозги на место встанут, — поддержала сестру Викера.

Ослушаться самых авторитетных в стае сестёр валькирия не посмела. Под тяжёлыми, давящими взглядами боевых подруг она с трудом подняла мою тушу с пола, немного повозилась, примериваясь к тяжести, и, в конце концов, просто взвалила себе на закорки. Вся в чужой крови, пригибаясь под тяжестью тела, и, тем не менее, сохраняя собственное достоинство, валькирия проследовала в сторону медицинской зоны.

— Прибьют они друг друга, — недовольно бросила Викера, когда ариала скрылась за дверью.

— Ничего, ей будет полезна эта встряска, — не согласилась Триша.

— А ему? — задала резонный вопрос Рита.

— А что ему будет? — не поняла метиллия.

— Ему вроде бы только недавно мозги вправляли после психической травмы. Он свою хозяйку потерял. Которую любил. Ты же помнишь, как они жили? Словно одно целое? Вот у него часть души и отрезали… Не знаю, можно было бы и по-другому всё решить.

— Если не заметила, я его не трогаю, — огрызнулась Тиш. — А могла бы.

— Он тебе нравится. Ты ему тоже. Вы нормально ладите. Зачем тебе это? — теперь пришёл черёд Риты удивляться.

— Ну он же мужчина, — пожала плечами метиллия.

— Он не просто мужчина, сестра, — вклинилась в разговор Сайна. — Если вам интересно, я против такой экзекуции. Ему, конечно, всё равно, как и ей. Но смотрится некрасиво. Он уже доказал своё право находиться среди нас. Мы его поддерживать должны, а не ломать. На нас надеются старшие сёстры, а мы вместо этого детский сад тут устраиваем. Так себя аккурат после воспиталища ведут.

— Так объясни ему, что так нельзя! — опять рыкнула Тиш, всё больше теряя терпение. — Я ему не нянька! Хочет, чтобы его драли — его будут драть.

— Ему? — опять вмешалась Мисель. — Это ей нужно объяснять. Ты на его грудь посмотри сначала, сестра. Он ничем её не хуже — тоже два раза за нас подыхал.

— Не хочу это обсуждать. Сами договорятся, — бросила Тиш. — Пару часов ему точно в регенераторе лежать, она ему что-то из внутренних органов повредила — вон как кровью харкал. Как выползет, вернёмся к прерванному разговору. А до того будем заниматься рукопашным боем. Викера?

— Да, сестра. Начнём. Сайна, сегодня сама с тобой поработаю — ты слишком много ошибок с Мирой наделала. Совсем расслабилась…

Проверка на излом ч.2

Сознание включилось рывком. Я быстро огляделся, пытаясь понять, где нахожусь. Никакой расслабленности, как бывает после сна, не было и в помине, словно совсем недавно… дрался. Воспоминания накатили волной, погребая под собой сознание водопадом красочных образов. Неприятных образов. Уже хотел подняться, но меня настойчивым толчком отправили обратно на кушетку. Сверху навалилась приятная тяжесть женского тела. Я инстинктивно прошёлся руками по бокам, бёдрам; опять вернулся вверх, большими пальцами стараясь пройтись по острым бугоркам женской груди. Девочка на мне задышала чаще, прижалась всем телом. Над ухом раздался её чуть хрипловатый голос.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Кошак? Извиниться? Попытаться заверить, что больше так не будешь?

— Мира? — я тут же отдёрнул руки, как будто прикоснулся к чему-то неприятному. На душе стало гадко.

— Ты руки-то не убирай. Я разрешаю.

— Я всё тебе сказал. Иди… — договорить женщина не дала, ввинтив в сознание глубочайший укол возбуждения, так что вместо продолжения фразы получился сдавленный стон.

Огромных трудов мне стоило собрать в кучу уплывающее сознание. Руки так и тянулись сжать столь желанное женское тело, но я пока пересиливал настоятельную потребность. Мира создавала волны желания, которые накатывались, чтобы вновь отхлынуть, выбивали из горла стоны, порой переходящие в какой-то глубинный рык. Конечно, женщина могла давить сильнее. Могла вообще лишить меня человеческого облика, чтобы я уж наверняка бы не выдержал. Однако не делала этого. Сохраняла возбуждение на некой грани, за которой уже ощущалось безумие, но пока ещё его можно было сдерживать, напрягая всю силу воли.

— Ты хорошо подумал, Кошак? — вновь этот голос. Она полностью уверена в своей победе. Готова чуть потерпеть, поиграть, повысить градус борьбы, доподлинно зная, что всегда может дожать.

Думает, что может. На самом деле в тот момент, когда она перегнёт палку, включится защитная реакция моего организма, пелена полностью отсечёт инородное воздействие на нервную систему, и это станет для кошки неприятным сюрпризом. Но пока она ничего такого не делала, балансировала по самому краю. Сознательно или неосознанно, достоверно зная результат, или из каких-то своих собственных соображений — но балансировала.

— Я… Готов… Но… только… компромисс… — простонал я, с трудом выговаривая слова.

— Ты принадлежишь стае, котик. Принадлежишь мне. Не может быть никаких условий. Если тебя так и не удосужились до сих пор выдрессировать, я буду вынуждена сама этим заняться, хочу того или нет. Ведь мы теперь — одна семья. Скажу больше. Все мои требования, которые я тебе озвучу, касаются не только нас. Ты должен будешь вести себя так и с другими валькириями. Со всеми. Если скажу, что вот в такой ситуации ты должен ползать на карачках — ты будешь ползать. Скажу, что вот тогда-то должен становиться на колени и работать языком — ты будешь работать. Скажу, что вот тогда-то ты должен опускать глазки в пол — и ты будешь опускать! У тебя нет выбора, у меня нет выбора. Ты больше не вчерашний варвар, ты республиканец, и должен вести себя, как подобает республиканцу. Ладно, пока хватит. Подумай над моими словами. Подумай над тем, что испытал сегодня.

Женщина гибко встала и направилась к двери, мягко покачивая бёдрами. Я смотрел ей вслед голодными глазами — хороша была, чертовка! Хороша, да не по мою душу. Едва собрал мысли в кучу, освободившись от воздействия импланта, сразу запустил поля. По телу прошла приятная, освежающая волна, тут же очистившая нервную систему от фантомных ощущений. Стало легко и свежо. Одним движением я встал. Мышцы немного болели, слишком сильно мне сегодня досталось. Странно, что только мышцы. Когда отрубался, отчётливо ощущал, что что-то мне точно отбили. Да и сломанные рёбра вроде бы впивались в лёгкие… по ощущениям. Впрочем, без регенератора я бы уже давно сход, одной только Тины для этого хватило бы с лихвой.

Тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и, очистив сознание, направился прочь из регенераторной, аккурат к тренировочной зоне, откуда раздавались весёлые голоса. Чувствую, на сегодня ничего ещё не закончилось. Радовало лишь одно: из всей стаи только одна Мира проявила потрясающую нетерпимость, остальные были готовы к диалогу. Честно говоря, я ждал куда худшего расклада — знал, куда иду, и с кем мне предстоит жить. Притирка будет жестокой и бескомпромиссной.

Странно, но мыслей из разряда «Зачем мне это?» не возникало. Это была игра. Призом в этой игре было обретение семьи, которой я никогда не имел. Только с Валери… но она сама же всегда говорила, что настоящая семья для валькирии — стая. Да и не мыслил я для себя жизни вне Республики… А здесь я мог выжить только в качестве полноценного боевого брата для своих валькирий. На лайнере только лишний раз в этом убедился. Тину и Милену я однозначно не брошу. Если вторая нормально перенесёт наше расставание, то Тина… Тяжело ей придётся. Но подключать их сейчас, заставлять вклиниваться в эту внутриколлективную игру… Неправильно это. Ничего хорошего такой ход не даст. Я должен сам со всем разобраться, а уже потом, опираясь на стаю, выживать в Республике. Тогда и безумства моей противоречивой Смерти, глядишь, удастся обуздать. Ведь сегодняшняя экзекуция Миры — жалкая пародия на едва ли не ежедневные игры с коготками Тины, когда мы ещё были на яхте. Глупо думать, что эта упёртая Высшая изменит своим правилам и здесь. А вот если её безумство встретит слаженный механизм стаи… это может подействовать на женщину отрезвляюще.

Когда я вошёл в помещение и занял место рядом с Сайной, на меня внешне никто не отреагировал. Только рыжая прижалась бедром, да крепко пожала мне руку, выражая поддержку. Одного взгляда на «занятую» тренировкой стаю мне хватило, чтобы оценить, какой разброд и шатание царят здесь по поводу нашего с Мирой противостояния. Девочки тренировались ещё минут десять, потом спарринг Эйди и Риты окончательно увял. Триша попыталась было увести всех в кают-компанию, но я не дал.

— Зачем этот цирк, Тиш? Здесь всё и обсудим. Вы же хотели обсудить, каким образом будете меня драть. Или уже обсудили, пока я лежал в регенераторе?

— Леон, ты часть стаи. Без тебя такие вопросы никто решать не станет.

— Тогда я не уверен, что сейчас вообще имеет смысл это обсуждать.

— Это ещё почему? — вскинулась валькирия.

— Потому что для этого должно быть хоть какое-то единство мнений. А его нет.

— Мы ещё ничего не обсуждали, — не согласилась Триша.

— Он прав, — неожиданно вмешалась Рита. — Пока они не договорятся, смысл что-то обсуждать? Она будет его ломать, он будет дёргаться, огрызаться. Как их прикажешь вписывать в совместные отношения?

— Предлагаю, кошки, кто ещё хочет меня поломать, сразу присоединиться к Мире. Нужно один раз всё решить, чтобы больше к этому не возвращаться.

— Не наглей, Кошак, — рыкнула Триша. Она была на взводе, ей не хотелось разгребать разброд и шатание в стае.

— Ты сама дала мне высказаться. Если моё мнение не интересно — я могу пойти в Сферу. Вы сами всё за меня решите.

— Никуда ты не пойдёшь, — отрезала метиллия. — Кто ещё считает, что сейчас что-либо решать преждевременно?

— Послушай, Кошак, ты бы успокоился, — на мои плечи легли сильные руки Викеры. — Всё можно решить, все отношения утрясти. Я понимаю, только попал в стаю, столкнулся с…

— Вик, я спокоен, — с этими словами сильно прижал к себе очаровательную наставницу. — Чувствуешь? Сердце работает чётко. Можешь ещё пульс проверить.

— Тогда чего ты дёргаешься? — не согласилась Викера, отстраняясь и вновь заглядывая мне в глаза.

— Кошка, всё, что сейчас было — детский сад по сравнению с тем, что со мной на протяжении последних двух недель делала Смерть. Или ты не знаешь её наклонностей? Так что какими-то когтями и отбитыми внутренними органами меня не удивишь. Она их порой когтями взрезала так, что едва успевали до регенератора дотащить — ещё чуть-чуть, и всё, истёк бы кровью… Я говорю то, что думаю. Если считаешь иначе, высказывайся. Вот скажи, как будет выглядеть, если Мира начнёт меня давить возбуждением, пока мы будем с ней и с тобой? А? Хочешь сказать, это тебя не коснётся? Поля могут включиться без моего участия. Да и желание что-то делать в таком состоянии у меня может пропасть… Не находишь?

— Ваши разборки — это ваши разборки.

— То есть что бы мы ни решили, отношения с ней пока останутся на особом положении?

Викера отвернулась, вопросительно глядя на Тришу. Сбоку раздалось фырканье Сайны.

— А вы что думали, кошки? Кого к нам в стаю занесло? Думаете, он до нас с Высшими просто так, что ли, спал? Забыли уже, что даже Фрина признала его без пяти минут Высшим дальней разведки? Или он что-то не то говорит?

— Всё он по делу говорит, — весомо припечатала Мисель. — Я его ломать не намерена — это раз. И два — пока не решим внутренние противоречия, ни к чему путному не придём.

— Поддерживаю, — поочерёдно высказались остальные, даже… Мира. Тиш с Викерой также были вынуждены признать мою правоту.

— Как же с тобой тяжело! — вымученно вздохнула Триша. — Я думала, мы сразу наладим отношения… Останется только спокойно идти дальше, тренировать новые тактические схемы… тебя поднатаскать в наших классических подходах…

— Извини, Тиш, — я подошёл и заключил девочку в объятия. — Я, честно говоря, думал, меня не одна валькирия на зуб пробовать будет.

— Значит, ты ждал чего-то подобного? — мне показалось, или в голосе метиллии проскользнуло облегчение?

— Да, конечно. Вы же сильные и гордые девочки. Что-то кому-то могло и не понравиться. Не думал, правда, что кто-то настолько жёстко упрётся… Думал, вместе удастся найти компромисс…

— Леон, пойми: Мира — наша сестра. Мы не можем решать за неё.

— Зато она за вас — может. Если бы вопрос касался только её и меня — думаешь, я бы стал упираться? Ладно, не будем больше дурью маяться. Мои и её отношения — это наше дело, вот и будем с ней всё сами решать.

Триша отстранилась и развернулась к остальным валькириям. Несколько десятков секунд они играли в гляделки, потом метиллия вновь повернулась ко мне.

— Как знаете. Вы будете ночью сами друг с другом разбираться, никто влезать не станет. Ну а остальные… будут драть тебя, Кошак, как получится. Пока не решили ничего конкретного, будет, как в твоём домике. Всё, поехали на полигон. Немного погоняем тебя на тренажёрах, посмотрим, как ты себя покажешь.

Эта поездка разительно отличалась от предыдущей. От эйфории ожидания сказки не осталось и следа — ни у меня, ни у девчонок. Неприглядная реальность спустила всех с небес на землю. Они поняли, что я — мужчина, а значит так, как с новой для стаи девочкой, не будет. Я понял, что в стае разброд и шатание, и она меня пока ещё не приняла, так что и радоваться пока рано. Все старались сохранять бесстрастное выражение лиц, только сидящая рядом Сайна нет-нет, да прохаживалась лежащей у меня на ноге ладошкой по внутренней стороне бедра. Было чертовски приятно, и сильно скрашивало общую неоднозначность ситуации. Пожалуй, эта рыжая оказалась единственной, кто не кобенился и чётко расставлял для себя приоритеты. Мира — это, конечно, хорошо, но на ней свет клином не сошёлся. Есть ещё и Кошак, который тоже свой, как и она. Если градус напряжения скакнёт на новый уровень, Сайна однозначно окажется на моей стороне.

Но вот напряжённое ожидание принесло свои плоды, мы прибыли на точку. Полигон состоял из нескольких закрытых полусферами полей секторов, трёх зданий, явно имеющих ещё и развитую подземную часть, а также открытых площадок — эдаких полос препятствий под открытым небом и без защиты. Здесь явно работали без оружия, либо оружием в его учебном варианте, с ослабленными импульсами. Мы сразу направились к одному из зданий.

Обещанные Тришей тренажёры оказались чем-то вроде капсул полного виртуального погружения. Садишься в такую, и тут же оказываешься на этом же полигоне, только в его виртуальной проекции. Первым делом девочки затолкали меня в броню и принялись тестировать навыки работы с этим творением республиканских оружейников. Навыков у меня не было, от слова совсем. Единственный раз я сталкивался с такой скорлупой ещё на Земле, когда Диана предложила прогуляться на планету с десантом республиканок. Ещё несколько раз приходилось касаться работы с бронёй десанта внешников, в бытность свою в Литании — в порядке курса молодого бойца, устроенного для меня Сержантом. Вот и всё знакомство с тяжёлым вооружением. Нет, вру, ещё я неплохо научился вскрывать его полями. Тут мне навыков было не занимать, но они, увы, оказались не востребованы.

Однако вскоре мои мучения оказались вознаграждены: мы перешли к практической отработке некоторых простейших схем работы десанта. Здесь уже я был самим собой, то есть мечником, и оперировал виртуальными проекциями собственных полей. Не обошлось, конечно, без конфуза, когда система посчитала мои поля недостаточными, чтобы пробить третий энергоплазменный диск подряд. Я даже немного растерялся, ведь в реальности и по пять дисков за операцию выносил. Триша после этого обещала в следующий раз поговорить с техниками, чтобы подкорректировать базовые настройки программы, а пока исходить из общепринятых для мечниц ограничений. На самом деле такие ограничения не были критичны, ведь нам нужно было отрабатывать взаимодействие стаи, а не бахвалиться собственными уникальными кондициями. Просто мне по опыту был привычен совсем другой уровень возможностей. Рита и Тиш согласились, что не для того меня переводили в стаю, чтобы отрабатывать стандартные модели, но, в то же время, я признал полезность подобной практики. В перспективе, когда придётся командовать стаями, знание их ограничений позволит не наломать дров. Мой аргумент не всем пришёлся по вкусу. Та же Мира, да и Мисель весьма скептически смотрели на подобную перспективу. Стереотипы брали своё. Но куда интересней было, что остальные такой аргумент легко проглотили.

До реальной брони мы в этот день так и не дошли, зато девчонки отправили меня побегать по местной полосе препятствий, чтобы проверить на выносливость. Сопровождать меня взялась Мисель, про которую все знали, что она не станет меня ни гнобить, ни трахать, а это, как оказалось, многое значило. На полосе было, где уединиться, котам, бывало, здесь доставалось. Они хронически не могли сдать нормативы, ибо сопровождающие грешили попытками их под шумок отодрать. Это считалось каким-то особым местным шиком. Об этом мне поведала моя сопровождающая — эдак покровительственно, со смешками и намёком в голосе. Я не повёлся, а она не стала наседать. В результате нормативы я сдал, чем здорово повеселил нашу молодёжь в лице Сай и Ди. Они уверяли, что это неправильно, когда кот сдаёт нормативы. Мол, это всё — персональное упущение сопровождающей, и вся стая, если тенденция сохранится, вскоре станет всеобщим посмешищем.

Ну а после полосы препятствий меня отправили в душ. Я думал, встречу здесь Миску, которая попытается наверстать упущенное, но вместо неё, едва разделся, оказался лицом к лицу со своей идейной противницей. Мира стояла напротив, обнажённая и решительная.

— Скучал? — усмехнулась брюнетка, впиваясь в имплант. — На колени, котик! Вылижи мне там всё, да получше!

— Иди ты… — было моими последними связными словами на ближайшие десять минут.

В этот раз кошка работала с имплантом в каком-то ином режиме, не таком предсказуемом. Волны возбуждения сменялись острыми глубокими уколами, после которых хотелось на стенку лезть… Наверное, я бы и лез, но тут накатывала новая волна, меняющая «полярность» восприятия, притупляющая остроту, так что хотелось лишь вжаться посильней в прильнувшую ко мне кошку… Мира, со своей стороны, вовсю пользовалась моей беспомощностью, чтобы крепче прижиматься и немного даже ластиться. Потом, приотпустив, продолжила увещевания.

— Нравится? А если так?

Следующий укол оказался настолько глубоким, что у меня помутилось сознание. Кажется, я что-то рычал, пытаясь сграбастать девочку в объятьях, но она не поддавалась. А потом моё безумие поглотила пелена. Видно, вбитые в подкорку инстинкты посчитали ситуацию критической и обратились к проверенному защитному средству. Ариалу отбросило прочь, она больно ударилась о противоположную стену и зашипела. Мне же сразу полегчало, я воспрянул духом и попытался очистить сознание от шлаков, вот только валькирия мне этого позволять явно не собиралась.

— Что ты себе позволяешь?! — змеёй шипела девочка, обходя меня по дуге напряжённой походкой хищницы.

— Пелена не спрашивает, — рыкнул в ответ. — Ты перегнула палку, она посчитала такую перегрузку угрозой, и включилась. Когда я горел в ядерном взрыве, произошло ровно то же самое. Чуешь посыл: бабская дурь и атомный взрыв, по мнению моего подсознания — угрозы одного порядка. Одинаковой разрушительной силой обладают.

Я развернулся и направился на выход из душа, но у самых дверей ко мне сзади прижалось женское тельце, а сильные гибкие ручки прошлись по низу живота, заключая в совсем не женские стальные объятия. Возбуждение опять прижало, так что я замер, как вкопанный.

— Но теперь-то угроза миновала? На чём мы остановились? — опять волна выбивает из горла сдавленный стон. — Ты мой, Кошак. Ты никуда от меня не денешься, и в постель я к тебе приду, когда сочту нужным, невзирая на глупые запреты. Буду тебе демонстрировать разнообразные техники работы с имплантом. Ну а вечером… мы с тобой опять поиграем на татами — я подготовила для тебя такую насыщенную программу! А ещё, котик, тебя ждёт незабываемое приключение сегодня ночью! И не одно! Ты у меня станешь как шёлковый, милый. У нас с тобой впереди целая жизнь для этого. Только имей в виду: чем дальше, тем больше тебе придётся пахать, чтобы заслужить снисхождения. Я всё запоминаю, и всё учитываю на будущее. Ну так что, ты готов лизать? А, котик?

— Иди ты…

— Куда? Куда я должна идти? На х…? И не подумаю! Начнём с языка, а там посмотрим на твоё поведение…

Вскоре меня уже не держали ноги, всё тело сводило судорогой, но валькирии на это было наплевать, она просто положила мою голову себе на плечо и продолжала делать своё дело. Когда она погасила имплант, я ещё несколько долгих минут валялся на полу, пытаясь собрать в кучу разбегающееся сознание. С трудом поднялся, вышел наружу, по дороге облачаясь в форму, и только когда подобрал стоящий на входе в специальной оружейной стойке клинок, позволил себе прогнать через тело очередную порцию очищающей энергии. Расходовать внутренний резерв без меча не хотелось: он мне сегодня ещё пригодится. Не время сейчас падать с истощением. Хорошо ещё, эта кошка не додумалась довести меня до полного энергетического истощения, чтобы пелена просто не включалась. Ведь когда я без меча — это куда проще сделать, чем при моём единстве с клинком.

— Ну как, поговорили? — поинтересовалась Триша, когда я подошёл к ожидающему аппарату. Остальные были уже внутри.

— Ты сейчас серьёзно, Тиш? — натурально удивился я.

— Что опять не так?

— Ты серьёзно думаешь, ей интересно со мной разговаривать? Что она может воспринимать мои аргументы? Что она вообще станет слушать хоть что-то, помимо нижайшей просьбы дать мне немножечко удовольствия?

— Так чего тогда так долго?

— А сама не догадываешься? Что обычно делает девочка, когда дрессирует мальчика?

— Так и хочется тебя хорошенько отодрать! — рыкнула метиллия, заключая меня в объятия.

— Тиш, ты же знаешь: с тобой я всегда готов стать на колени и сделать тебе приятное, — обворожительно улыбнулся ей.

Признаться, меня изрядно потряхивало от возбуждения, и это не укрылось от внимания пепельноволосой. Она выпустила из объятий, прекрасно понимая, что я могу завестись с пол-оборота, а это сейчас не желательно, не та ситуация. Уже направляясь к катеру, бросила через плечо:

— Иди ты, Кошак! В расположении этим займёшься.

В катере Сайна похлопала ладошкой по единственному свободному месту рядом с собой. Меня не надо было уговаривать, если уж кто и подходил на роль попутчицы, то только эта рыжая. Сейчас она, правда, не спешила приставать — тоже заметила, в каком я состоянии. Пару раз неодобрительно зыркала на Миру, но той было откровенно пофигу. Звёздная была довольна результатом нашей разборки. Похоже, специально наводила возбуждение, чтобы оно даже после завершения игры не спешило отпускать.

Следующей точкой нашего променада оказался местный развлекательный комплекс. Понятно, что полигон относился не к одной стае. Подобные нашему расположения притулились вокруг полигона, равноудалённые от него. Ну а как же валькириям, и без места, где можно скинуть напряжение, потрепаться и поразвлечься в свободное от тренировок и службы время? Так что развлекательный комплекс раскинулся недалеко от расположения сразу нескольких стай, с противоположной стороны полигона. Внутри, когда мы вошли, оказалось просторно, но, одновременно, как-то по-домашнему уютно. Мы миновали обширный холл с диванчиками и столиками, прошли мимо роскошного бассейна, благодаря голограммам и покрытиям больше похожего на озеро в каком-нибудь укромном уголке леса. Поднялись на второй этаж, и только здесь добрались, наконец, до конечной точки — ресторана.

Пока шли, я бросал голодные взгляды на оказывающихся поблизости валькирий. Ничего не мог с собой поделать, а эти чертовки только провоцировали ответными посылами. То улыбнётся такая особенно обещающе, то глазками стрельнёт, то проведёт ладонью по бедру, якобы оглаживая обтягивающую одежду. Разгорячённое же сознание непроизвольно достраивало логическую цепочку, превращая даже невинный жест прелестницы в призывный, исполненный сексуального подтекста посыл.

За столом Сайна не выдержала. Едва мы присели, она тут же вскочила, подхватила меня под руку и потащила прочь из зала. И всё это — под странные нечитаемые взгляды сестёр по стае. Когда вышли из ресторана, шепнула мне в самое ухо:

— Сейчас в Сфере с кем-нибудь напряжение снимешь. Так нельзя! Тебя на сувениры с такими взглядами порвут, мы не удержим ситуацию под контролем!

Но добраться до Сферы нам было не суждено. По крайней мере, в такой компании. Практически у самого ресторана нам навстречу попалась серьёзная метиллия, со сталью и мудростью во взгляде своих чёрных глаз. Увидев нас, она встала, как вкопанная.

— Кошак? — в вопросе звучали явные нотки утверждения и удивления.

— Дита? Старшая? — легко склонил голову в уважительном поклоне.

Я узнал эту девочку. Одна из кошек, что участвовали в достопамятной десантной операции Тёмной Матери — куда её выдернули из Внешних колоний.

— Надо же, узнал! Нас же там много было — таких красивых, — фыркнула валькирия, останавливаясь буквально в шаге от меня.

— Откуда ты его знаешь, Дита? — вопрошала изрядно удивлённая Сайна.

— Он командовал десантной операцией во Внешних колониях. Вместе с О`Стирх, — видя совершеннейшую растерянность рыжей, сочла необходимым пояснить метиллия.

Все замерли, не зная, как соблюсти хрупкий баланс кошачьих отношений. Тогда я принял решение брать ситуацию в свои руки и шагнул навстречу валькирии. Обнял, заключая в объятия, тихо шепча основной мучающий меня вопрос:

— Девочка, ты знаешь тут какое-нибудь укромное местечко, где можно спокойно потрахаться?

— А что, твои кошки уже не котируются? Или не дают? — усмехнулась Старшая, с интересом оглядывая с ног до головы рыжую — словно недоумевая, что в ней не так.

— Почти угадала, кошка. У нас серьёзное недопонимание в стае. Меня только-только закончили давить имплантом. Всего ещё трясёт.

— Так, девочка, я его забираю. Ты же для этого его и вывела из ресторана?

— Да, — недовольно буркнула Сайна, заметно не желая терять инициативу, а заодно и контроль надо мной. Она явно не так видела наши дальнейшие приключения.

— Ну вот и славно. Я о нём позабочусь, девочка. А вы идите, разбирайтесь у себя, — с этими словами Дита подхватила меня под ручку и потащила прочь от ресторана, в сторону первого этажа.

Рыжая только что-то недовольно пробурчала нам вдогонку, но наш со Старшей выбор проглотила. Мы же быстро спустились по ступеням на первый этаж, и только тут валькирия несколько сбавила обороты.

— Значит, они тебя пытаются ломать. И много там таких?

— Одна. Но совершенно непримиримая. Вообще не воспринимает никаких аргументов.

— Ничего удивительного, раз непримиримая. Странно, что остальные… Впрочем, такой видный мальчик наверняка им интересен в том виде, в каком к ним попал. Я права?

— Права, сестра. Они хотят интересной игры и разнообразия в сексе. А эта… Не пойму, зачем такая принципиальность. И ладно бы была молодой дурёхой! Такие же две планеты, как и у меня, а туда же…

— Много ты понимаешь! — фыркнула Старшая. — Так. Но раз против только одна… Куда смотрит твоя Старшая? Милена?

— Я только сегодня прилетел в стаю. Она ещё в дороге, задержалась решать вопросы с моим переводом.

— Тогда слушай, что я тебе скажу. Слушай внимательно и запоминай. Тебя не переделать. Эта дура просто не понимает, ты уже не пацан. Ломка только всё похерит, а в тебе есть потенциал — раз уж наши кошки признали твоё право участвовать в ситуации командования! Тебе просто нужно дождаться свою Старшую. Она девочка умная и импульсивная, быстро всех по углам разгонит. Сейчас же мы с тобой будем снимать напряжение. Возьмём мою мечницу, и в Сферу. Это хорошо, что ты меня встретил. Тебе вообще полезно сейчас, при таком гадючнике внутри стаи, установить контакт на стороне. Девочкам, которые не в твоей стае, плевать на коллективные отношения. Им нужен секс, здесь и сейчас, они не избалованы сознанием того, что ты и так их. Они не будут вдаваться в твои особенности личности. Попробуют тебя на зуб, и если ты нормальный любовник, даже инициативу проявить дадут. Ты же, насколько я могу судить, тот ещё кошак, раз почти все девчонки за тебя.

Дальше события развивались стремительно. Дита выдернула из бассейна свою мечницу. Остальные купающиеся здесь валькирии едва ли не слюной изошли, пытаясь завлечь меня в воду. Но попадать сейчас в очередной конвейер, даже в воде, мне не улыбалось, поэтому я только отшучивался, да улыбался, пытаясь разрядить обстановку. Получалось, честно говоря, погано. Если бы не Старшая и её мечница, изнасиловали бы меня кошки, как пить дать. Однако всё обошлось.

Потом была Сфера. И мечница, и Дита явно не страдали стеснительностью или особой мнительностью, поэтому сноровисто разложили меня прямо на энергетическом полу — пикнуть не успел, а уже лежу под двумя обнажёнными кошками. Впрочем, девочки быстро смекнули, что я горячий и активный в сексе, и действительно стали уступать инициативу. И очень скоро в свете искусственных звёзд Сферы кувыркался натуральный клубок из тел, позабывших обо всех привычных позициях.

Вышли мы из своего лежбища полностью довольные друг другом, и когда валькирии подвели меня к занятому стаей столу, мечница откровенно ухмылялась, и даже Старшая немного покровительственно улыбнулась моим товаркам. Напоследок мечница насмешливо бросила:

— Дуры вы. Такого мужика до белого каления довести! Да на нём пахать и пахать нужно, а не морду драть.

Девочки провожали сестёр по фракции тяжёлыми взглядами — аж до самых дверей ресторана глаз не спускали. Лишь когда те покинули помещение, Тиш повернулась ко мне и недовольно бросила:

— И что это было?

— Знаешь что, Тиш? Зае…ли уже этой дурью. Не хотите нормально отношения строить — так и скажите. Если тебя имплантом возбуждали, а потом в сборище валькирий повезли — что это было, а?

И тут произошло то, чего никто за столом не ожидал. Мисель вскочила и в одно мгновение оказалась на коленях у Миры. Оседлала её, а выросшие из ладоней импланты приставила к шее. До того довольно ухмыляющаяся звёздная сглотнула подступивший к горлу комок и недоверчиво глянула на разъярённую метиллию.

— Не дёргайся, сестра. Дёрнешься — в регенераторе очнёшься… Вот так. Теперь слушай меня внимательно. Внимательно, я сказала! Если ещё раз нашему коту придётся искать приключений на стороне — я тебя порежу. Так, что ты на пару дней отправишься в медицинский блок. И буду резать, пока не прилетит наша Старшая. Ты меня поняла… сестра? Что смешного сказала та Старшая? Ты зае…ла устраивать из стаи посмешище! Когда кот шляется на сторону — это позор! Да ещё такой кот…

Высказавшись ошарашенной ариале, Мисель спокойно поднялась с её колен и, не оборачиваясь, прошла к выходу из ресторана. Провожавшая её взглядом Тиш выдала только одно слово:

— Б…дь!

Я посмотрел на метиллию. Её колотила натуральная злость, она с трудом сдерживалась. Викера глянула на меня с укором, но мне было уже плевать.

— Помнишь, что сказала Фрина, когда я первый раз оказался в кают-компании фрегата дальней разведки?..

— Помолчи, не до тебя… — перебила Триша, но я, не обращая никакого внимания на её злость, продолжил:

— Она сказала, что когда на корабле появляется мужчина, начинается чёрте что. Поэтому, кошка, советую определиться, что тебе и твоим сёстрам на самом деле нужно. Собраться, и всем вместе определиться: нужен ли вам ещё один вибратор в спальню или кот. Можете начинать советоваться прямо сейчас, — и начал подниматься.

— Сидеть! — рявкнула окончательно разъярившаяся метиллия, но меня её окрик не впечатлил, в отличие от нескольких соседних столиков, валькирии за которыми начали удивлённо оборачиваться.

Сам я резко откинул назад стул и в одно движение оказался на несколько шагов ближе к выходу. Несколько секунд настороженно оглядывал девчонок стаи, ожидая агрессии, но, не увидев её, развернулся и пошёл следом за Мисель. Ошарашенные валькирии так и сидели, провожая меня взглядами. Я больше не смотрел, что происходит за столом.

Мисель нашлась на поляне перед развлекательным центром. Она стояла, облокотившись спиной о наш катер, сложив руки на груди и уперев в обшивку аппарата ступню согнутой в колене правой ноги. Подошёл и привалился рядом.

— Извини, Миска, я не хотел становиться яблоком раздора среди сестёр.

— Но стал, — безучастно бросила метиллия. — Если в следующий раз так припрёт, просто подойди ко мне. Сам ты базу и повадки сестёр ещё плохо знаешь. Я же всегда найду место, где можно спокойно потрахаться. И мне плевать на мнение старших сестёр… И на их планы на твой счёт тоже. Запомни: ты мой кот, я твоя кошка, остальное побоку.

Мы простояли в тишине ещё несколько минут, пока из выходной мембраны комплекса не появилась остальная стая. Впереди решительно шли Сайна и Эйди. Когда кошки поравнялись с нами, обе девчонки резко развернулись к своим старшим товаркам. Взгляд рыжей при этом обжигал.

— Ты, сестра, больше к нему не притронешься. Если не нужен нормальный мужик — вали трахаться в город. Или на вибраторы залезай. Не мешай другим жить. Ты поняла?

— Рыжая, успокойся… — попыталась вмешаться Викера.

— Мне эта в стае не нужна, — припечатала Сай, поворачиваясь к наставнице. — Пусть валит туда, где нет котов. И ладно бы какой пацан был… Ему уже под сорок, дура ты великовозрастная! Кого ты ломать решила, а? Чего ты добиться хочешь? Чтобы его Орден из стаи забрал?

— Мне плевать, сколько… — но договорить Мире не дала Триша. Жёстко стеганула когтями по груди, и та неверяще уставилась на метиллию.

— Села в катер. На базе будем разговаривать.

Мира попыталась ещё возмутиться, но Тиш и Вик вдвоём затолкали её внутрь, наплевав на попытки сопротивления.

— А тебе особое приглашение нужно? — поинтересовалась уже у меня наша временная Старшая.

— Тиш, вы тут совсем, что ли, с этой бабской дурью мозги растеряли? То — разбирайся сам, теперь — чего на стороне трахаешься. Ещё друг друга теперь из-за меня порежьте! Я не собираюсь становиться яблоком раздора для стаи. Решайте уже: или сам, или вместе; разбираться или нет. Может, орденки правы были: нечего мне в стае делать?.. Если вы дальше своего носа не видите? Может, тебе лучше сразу меня орденкам сдать, чтобы лишний раз психовать не приходилось?

— Всё сказал? Ты — часть стаи. Будешь решать со всеми. В катер!

Попытался возмутиться, но меня даже не слушали. Вместо конструктивной дискуссии, просто зарядили когтями. От одного росчерка когтистой лапы я уклонился, но почти сразу прилетел удар от Вик, без когтей, но не менее значимый. Очнулся уже на полу катера, рядом плевалась кровью Мира. Трише явно надоел разлад в стае, она решила закрутить гайки. Оказывается, и так можно! Я-то думал, они только ластятся друг перед другом, но, выходит, когда припрёт — те ещё кошки. Хотя, если даже Орден в их отношения не лезет… Не мне их судить.

Я присел на пол и тряхнул головой, пытаясь разогнать мутную взвесь перед глазами. Рядом тут же оказалась Сайна. Тиш рыкнула на неё, но рыжая даже не отреагировала, просто ткнулась мне в бок бедром и сидела, ни слова не говоря. Так и долетели до базы. Там меня тут же подхватили под руки Сай и Ди, и буквально потащили к расположению. Викера с Ритой тащили Миру, у той заплетались ноги. Только сейчас до меня дошло, что когда её запихивали в катер, она была в куда лучшем состоянии. Видимо, пыталась качать права по дороге, за что и получила… Сначала заглянули в расположение.

— Так, Сай, Ди, берите этого и тащите его в кровать. Используйте всё — имплант, когти, губы, — но чтобы он даже заикаться забыл с Орденом разговаривать. Пусть только скажет, что его тут не удовлетворяют. Задача ясна?

— Да, — довольно фыркнула рыжая, разворачиваясь ко мне и начиная активно строить глазки.

Мои спутницы больше ни на кого внимания не обращали. Они завалили меня на кровать и принялись сноровисто раздевать. Я не сопротивлялся, понимал, что это всё равно бесполезно. Да и взгляд Сайны… Никак не мог его забыть. А потом женщина забралась на меня верхом, жёстко осёдлывая. Эйди пока была в резерве, та просто вытянулась вдоль моего тела, положила головку на плечо.

— Никуда мы тебя не отпустим, — зашептала рыжая, прижимаясь ко мне всем телом, а заодно и беря в ментальные коготки имплант. — Я не отпущу. Мне никто не нужен, кроме тебя. Мы теперь связаны на всю жизнь. Мы — одна семья. Плевать на всё. Плевать на Миру. Ещё раз позволит себе лишнее — лично ей глаза выцарапаю, а девчонки мне помогут. Ты дома, Кошак. Забудь о том, что было «до». Это было в прошлой жизни. Теперь всё будет иначе. Легко не будет, да ты и не ищешь лёгких путей. Но никто и никогда не скажет, что мы не можем удовлетворить своего кота. Никто! И ты не вздумай отлынивать. Любая свободная минута — будешь ласкать кого-то из своих девчонок. Понял? А, Кошак?

Ответа не требовалось, девчонки просто накинулись на меня, словно одержимые. Сначала покрывали тело поцелуями, полностью наплевав на собственное удовольствие, не обращая внимания на мои руки, которыми я всё же пытался их приласкать. Потом в игру вступили коготки. Сначала круговые движения в самых интересных местах, ну а потом… потом острые росчерки, уколы, да ещё и зубы… Я сходил с ума от желания, и чертовки дали мне столь вожделенное удовольствие. Но чтобы не сковывать себе манёвра, сделали это имплантом, продолжая чувственную игру с моим телом.

Потом я увидел перед собой глаза рыжей, горящие совершенно нечеловеческим желанием. Она с рычанием насадилась на меня, навалилась всем телом, словно старалась принять в себя всего меня, без остатка. Я сдавил её в ответ, переворачивая на спину. И тут же почувствовал сзади ещё одно гибкое женское тело, а в ушко ткнулся язычок неугомонной Эйди.

— Попал ты, Кошак, — муркнула она, и была полностью права — при кажущемся доминировании, принятая нами поза позволяла девчонкам творить всё что угодно с моей грудью, животом, спиной — одним словом, они получили доступ к моему телу со всех сторон, к малейшим чувствительным зонам. Естественно, они этим доступом тут же воспользовались, и свободная до того от настойчивых ласк спина оказалась в зоне «поражения» страстных коготков и не менее страстных поцелуев…

Потом мы лежали на кровати, крепко обнявшись. Я — на спине, девчонки — по бокам, прижимаясь ко мне, закинув на меня ноги и руки. Они и не думали полностью прерывать наш забег, да и я не спешил, продолжая обнимающими за талии ладонями гладить шелковистую кожу прелестниц, то и дело спускаясь к чувствительным точкам на их телах. В этот момент в помещение вошла Триша. По её уверенной походке было видно, что она целенаправленно движется к нам. Девочка присела на кровать, у меня в ногах. Я отчётливо видел её сосредоточенное выражение лица, ощущал исходящую ауру решимости. В исполнении оливковокожей метиллии подобное состояние собранности смотрелось, словно надо мной нависла грозовая туча. Ещё и пепельные волосы, которыми кошка поспешила засыпать мои ноги…

— Ну что, Кошак, отошёл? Орденок больше звать не надо? — выдала она, неотрывно гипнотизируя меня взглядом.

— Не ожидал я от кошек такой страстности. Девочки слишком буквально восприняли твой приказ, — недовольный рык со стороны Эйди был ответом на столь сомнительное утверждение, а её когтистая ладонь больно впилась в живот, намекая на дальнейшее движение ещё ниже, если я буду продолжать сыпать оскорблениями.

— Потому что это твои кошки, Леон, а ты — их кот. Никто и никогда не заставит валькирию кого-то трахать по команде. Тем более — так… Я ведь права — это был срыв? Ты психанул и наговорил глупостей?

— Да. Признаю.

— И запомни: никто и никогда не сделает для тебя того, что сделаем мы. Ни одна валькирия и, тем более, орденка. Понимаешь?

— Ну, по поводу валькирий можно поспорить… На лайнере и не такое делали, — вторая когтистая ладонь впилась мне прямо в пах, я невольно взвыл от резкой боли. Девочки умели очень остро выражать своё недовольство. — Шучу, шучу, кошки! Признаю, неудачно пошутил… Теперь понимаю, Тиш.

— То-то же, — рыкнула на ушко Эйди, убирая когти и продолжая игру, но теперь уже удивительно нежными пальчиками.

— Вот скажи, Тиш, почему все сначала должны вызвериться, потом огрести, и только потом начинают разрядку, начинают включать голову? Я ведь никому ничего плохого в стае не сделал. Напротив, сразу старался быть максимально тактичным, без всяких игр на грани фола.

— Мира хотела с тобой поговорить — там, на полигоне. Ни о какой ломке возбуждением речи не шло. Сорвалась — теперь отдыхает в регенераторе. Мы с Вик с ней «поговорили» — сначала на катере, потом здесь, на татами. Если она и после этого ничего не поймёт… Не будем загадывать, мне нужно переговорить с Миленой. Викера ей уже докладывает по ситуации, пойду и я… огребать.

Едва Триша вышла из расположения, как внутрь влетела Мисель. С горящими глазами, с растрёпанными волосами, она была ярким контрастом с самой собой до острой фазы конфликта. Даже девчонки рядом со мной напряглись.

— Ты чего, Миска? Что-то случилось? — вскинулась Сайна, почти инстинктивно пытаясь отгородить меня от этой совершенно безбашенной метиллии.

— На катере гоняла, — махнула рукой девчонка и совершенно бесцеремонно, в одно движение, запрыгнула на меня. — Надеюсь, не совсем его выжали? Мне хоть оставили?

— Да мы так, просто ублажали. Можно сказать, ничего ещё и не было.

— Ну, ублажили? Ты готов, Кошак, заменить мне пилотажный кокон катера?

— Опять что ли кого-то сшибла? Кто на этот раз? — но было видно, Сайну отпустило, она поняла причину разительного преображения подруги.

— Да какая-то ласточка тренировалась в атмосферных полётах. На этих, тренировочных, которые консервные банки… Думала, такая крутая, что даже с нашим универсалом[9] сможет потягаться! — за разговором метиллия не теряла времени даром, успела раздеться и «закрепиться» на позиции. А мои руки уже вовсю ласкали аккуратную грудку этой пепельноволосой оторвы. — Вот так, Кошак, молодец… О да! Вот это я понимаю — жизнь! Сначала гонки, а потом… потом… сразу на член! Обожаю тебя, Кошак, обожаю! Где ты раньше-то был, а?

Остальные девчонки под впечатлением от нашей игры тоже оживились. Все политесы вмиг оказались отброшены прочь, они все хотели. И получали. Пришёл мой черёд в лепёшку расшибиться, но дать этим кошкам вожделенный кайф… Совершенно шальной от взаимных ласк, я даже не заметил, когда нас стало четверо — в какой-то момент к игре присоединилась Рита. Дальше я уже ничего не воспринимал, потому что когда вчетвером насилуют имплант — мысли отключаются напрочь. Остаётся только необузданное желание, которого сейчас так недостаёт моим кошкам.

Во время очередной передышки, которую мне дали валькирии, в комнату вошла Мира. По её уверенной походке, да и по спокойному выражению лица, и не скажешь, что совсем недавно девочку рвали боевыми имплантами старшие сёстры. Словно она лишь мило пощебетала с подругами, а не ругалась насмерть. Да уж! Даже этимология слова «стая» находит поистине железобетонное основание. Подрались, потрахались, поохотились, потренировались — чем не кошачья семья? А вот Сайна опять напряглась, да не просто напряглась — вся словно бы вздыбилась. Если бы у неё была шерсть, то сейчас стояла бы дыбом.

— О-о! Напряжение снимаете? — невинно поинтересовалась ариала. — А мне что-нибудь оставили? Я тоже трахаться хочу! После регенератора такая лёгкость наступает, грех не воспользоваться!

— Хочешь трахаться? Ну так иди в город на охоту. Или вибраторы — вон они, только руку протяни! Всё, как ты любишь… сестра! — Сай уже стояла перед брюнеткой, загораживая от неё нашу композицию.

— Зачем охота, зачем вибраторы, если в стае есть кот? — натурально удивилась Мира.

— А затем, сестра, что тебе кот не нужен. Тебе нужен вибратор, — вкрадчивым голоском выплюнула в лицо подруге Сайна.

— Ты сейчас серьёзно… сестра?

— Абсолютно… сестра.

— И ты, из-за какого-то кота… Ну, поругались, ну, попсиховали, но… мы же сёстры! Вместе через столькое прошли! Я в том числе за тебя Метиллию на грудь получила… Да и ты мне спину столько раз прикрывала… И всё это похерить из-за какого-то кота?! — брюнетка была не просто удивлена — ошеломлена.

— Сёстры?! Ты что-то путаешь, кошка. С сёстрами так не поступают, как ты сейчас.

— Я?! Я тебе вообще ничего не делала, Сай.

— Действительно не понимаешь? Тогда поясню. Я уже задолбалась охотиться на стороне. Мужики, которые мне попадаются… Они хлипкие. Никакой выносливости нет и в помине — если бы не имплант, у них бы вообще не стояло! А инициатива?! Да чтобы они что-то сделали эдакое, их нужно полчаса имплантом насиловать! А потом ещё столько же объяснять, что мне от них надо! Если тебя всё это устраивает, то меня — нет! В кои-то веки появился нормальный мужик… Да ещё и в стае! То есть даже в город на охоту ради него бегать не надо, просто бери и пользуйся. А что тут удумала ты, которая называется моей сестрой? Сломать и превратить в такую же слизь, какой и за воротами базы полно! Так что ты к нему притронешься только через мой труп. Даже регенератор не поможет — вернусь и тебя следом отправлю. Если не получится когтями, броню надену — ты же знаешь, я в ней отлично смотрюсь!

— Я… Не понимаю! — залепетала совершенно сбитая с толку ариала. — После дрессировки… они всегда только лучше в постели становятся…

— Это кто тебе такое сказал, а? Вон, Тёмная Мать семерых в поместье отправила. Отлично их дрессировала, не находишь? Вообще бесподобна была! Одного у нас из стаи увела. И что, он лучше после этого стал? А? Чего молчишь? Сидит теперь в капсуле удовольствия, слюни пускает… это и есть твой идеал? Вот я и говорю: таких идеалов в городе — пруд пруди. А мне нужен нормальный. Чтобы можно было и разложить, и в бою ему спину подставить. И чтобы меня мог разложить, когда настроение будет подходящее. Мне глазки в пол не нужны, мне его глаза нужно видеть. Ощущать в них настоящее чувство, а не просьбу включить имплант. Тебе на Дне памяти наша Тёмная Мать сама призналась в собственных ошибках. Высшая валькирия призналась! А тут ты, шмакодявка эдакая, пытаешься дурь свою вперёд выводов Высшей поставить! Да ещё и какой Высшей! Ты же сама видела, как у них всё было. Сама! И какие выводы ты из всего этого сделала? Никаких! Вот я и говорю: вибраторы и город — это твоё. А МОЁ. НЕ ТРОГАЙ. СЛОМАЕШЬ. Поняла?!

— И ты что, собираешься его теперь… тут… облизывать?!

— Если захочет — буду облизывать, — пожала плечами рыжая. Спокойно и буднично. — Ещё вопросы… сестра?

— Ты же всю нашу идею херишь, Сайна! — вдруг загорелась Мира, нависнув над подругой.

— Я? Да даже если и так — мне плевать, — рыкнула в ответ рыжая. — Я право на собственное мнение давно заслужила. Кровью заслужила. Никто не смеет его у меня отбирать. Тем более, идея — слишком громко сказано. Ты своими выкрутасами не идею отстаиваешь, а конкретного мужчину пытаешься в слизь превратить. Моего мужчину. Не прикрывайся идеями, сестра, тут совсем другое. Только я определяю, как себя вести с мужчиной, мне ни ты, ни другие сёстры — не указ.

Брюнетка хватала ртом воздух. Она разъярилась так, что на её коже, при желании, можно было бы приготовить обед. Я понял, что ещё немного таких же переругиваний, и польётся кровь. Поэтому быстро встал, вывернувшись из объятий попытавшейся меня придержать Риты, и сзади подошёл к своей рыжей бестии. Обнял её за талию, прошёлся руками по низу живота, зарылся лицом в роскошную копну волос над самым плечиком, потёрся щекой о гибкую шейку. Девочка тут же расслабилась и даже на несколько мгновений умиротворённо улеглась на моём плече, но тут же вскинулась, вспомнив о нависшей над нами угрозе в лице разъярённой ариалы. Та, впрочем, видя наши нежности, немного поуспокоилась.

— Поговорим? — поинтересовалась, переводя взгляд с меня на рыжую, ещё и… облизывая пересохшие губки. Да она же реально перевозбудилась! И это всё, чего удалось добиться прочувственной речью Сайне?!

— Ну, давай… — неохотно буркнула Сай. — Только мы, вроде бы, всё это время и не молчали…

— Только успокойся. Присядь на кровать, напротив, и успокойся. Мы тоже сядем. Рядом будут остальные сёстры — если что, растащат, — опять пришлось брать на себя переговоры, но на этот раз брюнетка мордочку не кривила, лишь коротко кивнула, соглашаясь.

Мы расселись на двух кроватях. Я и участвующие в недавнем рандеву валькирии — на одной, Мира — на другой. Я присел на краешек, Сайна же деловито уселась мне на колени, перекинув свои ножки через мои и удобно прижимаясь ко мне боком. Даже головку на плечо положила. Мне оставалось только покрепче сжать доверчиво прильнувшую ко мне женщину в объятиях — она ведь ждала именно этого. Сзади расположилась Мисель, пропустив руки под мышками, обнимая теперь ладонями грудь и плечи, гибко прижимаясь ко мне сзади. Остальные уселись по бокам, завершая стратегическое окружение своего объекта вожделения. Мире на этом празднике жизни места не осталось, да она и не рвалась. Уселась напротив, сложила ручки на плотно сжатых коленях — ну, пай-девочка, ни дать ни взять. Вот только у республиканок вообще все подобные жесты перевёрнуты с ног на голову. Девочка запросто могла показывать лишь сосредоточенность на предстоящем разговоре.

— Скажи, Леон, зачем ты устроил этот разброд в стае? Что и кому хочешь доказать? — огорошила меня вопросом брюнетка, и по её взгляду было понятно, что она действительно так думает.

— Давай промолчим, кто именно устроил разброд. Доказывать я никому ничего не намерен — всем уже всё доказал, — и провёл ладонью по груди, намекая на две высшие награды Республики.

— Нет, котик, так не пойдёт. Я хочу услышать от тебя, что именно ты хочешь, чего добиваешься. Аргументы Сай меня откровенно не впечатлили. А до твоих наград… Да, ты отлично проявил себя, именно поэтому валькирии считают тебя достойным занять место среди нас. Но не более. Они не делают тебя женщиной, — хмыкнула Мира, покрутив ручкой в неопределённом жесте. Остальные девчонки ответили понимающими смешками. — Да и на татами ты слабоват… Нет, надо отдать должное, что подобного тебе по технике мужчину я до того не встречала. Но до женщины тебе ещё пахать и пахать, да и то, если будешь активно работать над собой вместо секса с нами, чего тебе даже эта рыжая не позволит.

— То есть ты, девочка, считаешь, что старшие сёстры специально прислали сюда мечника ублажать валькирий? Или даже конкретно тебя? — новые смешки, на этот раз в мою пользу.

— Ну, если бы они хотели ещё чего-нибудь, они бы оставили тебя в Ордене. Там отлично умеют воспитывать мечниц, с тем же клинком подучат, чего у нас днём с огнём не найдёшь.

— Да нет, девочка, орденки бы и рады меня заполучить, да не отдают. Как раз валькирии и не отдают. Утверждают, что лучше смогут натаскать и морально подготовить к предстоящей миссии. В принципе, сёстры отлично справились с делом вправки мне мозгов, сдвинувшихся после смерти Ри. Там и Ведьма приложилась, и Тина-Смерть, и несколько десятков Старших стай — бывших подруг моей Валери. Сама понимаешь, вряд ли они все пришли поучаствовать в моей судьбе только ради перспективы… отправить трахать стаю Милены. Что-то у тебя с логикой не то, кошка. Попробуй ещё раз.

— Это ты попробуй! — рыкнула брюнетка, наклоняясь вперед. — Я жду аргументов. Ну, захотели старшие сёстры потрахаться, да ещё на шикарной яхте. Чем не отдых, а? Отличный отдых! Я бы тоже так хотела! Может и меня потом покатаешь…

— Мне кажется, Мира, твоя проблема в том, что ты пытаешься подгонять факты под известное и привычное для тебя. Это проблема многих людей. В принципе, это даже проблемой сложно назвать, просто если ты не можешь вырваться из тисков обыденности — не сможешь развить в себе потенциала Высшей. Пойми: никогда Верховная Ордена не станет цепляться с Верховной дальней разведки из-за мальчика, которого, к тому же, сама лично не знает. Ладно бы, я спал и с той, и с другой, но ведь ничего подобного нет и не было! Нет, девочка, тут даже невооружённым взглядом виден политический интерес — со стороны Верховной Ордена, уж точно.

— Я не спорю, Кошак, что у старших сестёр на тебя не только сексуальные планы. Согласна, вряд ли Львица стала бы дёргаться, скорей отдала бы тебя Ведьме, раз той так хочется развлечься. Они же в одной стае — в стае Верховных. Этот аргумент принимается, я просто под таким углом на проблему не смотрела. Сам понимаешь: как-то без надобности это было до твоего здесь появления. Так что ты меня зря в ограниченности обвиняешь. Но вот как этим планам помешает обычная заштатная ломка? Может быть, ради неё тебя и отправили к нам. Откуда тебе знать?

— Ты знаешь, за что мне дали «Ариалу» — первую планету-прародительницу?

— Откуда?

— До Руны думал, за успешную подрывную деятельность на своей варварской планете, Земле. Но девочка смогла вправить мне мозги. Формулировка была: «за мужество и любовь». Там набежало по совокупности. На станцию Дианы высадился десант, оставшаяся же прикрывать отход мечница не справлялась… Вот я и пошёл её спасать, а заодно прикрывать Валери и Ведьму. Девочку не спас, зато десант покрошил основательно, Высшие смогли уйти. Достаточно для награды? Не уверен, если честно. Да, я пошёл умирать за своих женщин. Но до того было ещё одно, кошка. У Ведьмы на Земле ехала крыша. Она там больше четырёх лет одна проработала, в состоянии непреходящего напряжения, а местные ей плохо подходили для разрядки. Тогда-то она меня и нашла. Я помог ей мозги на место поставить. Ни о какой ломке тогда не могло быть и речи, ей нужно было как раз то, что я мог дать: инициатива в любовных играх. Честно говоря, не уверен, что обычный республиканец смог бы её тогда вывести из состояния психического срыва. Скорее всего, ему бы тоже прилетело. Но мне удалось. Вот за все эти факты вместе и дали высшую награду. Ведь я спас не просто Высшую, я ей ещё и кондиции помог сохранить, что очень ценится. Мне рассказывали, Орден не всегда может помочь в таких ситуациях, а я помог. Потом была Валери. У неё тоже была масса психологических проблем, она была слишком нетерпима к внешникам. Но встретила меня, и — о чудо! — сама же на нашем крейсере готовила мою десантную партию! Набранную из внешников! Участвовала со мной в переговорах, вообще во всей ситуации командования Сопротивлением в Литании участвовала. А ты знаешь, что она притащила туда сразу двух андроидов? Чтобы они в случае её смерти меня прикрыли в Республике. Знала, что здесь найдётся масса таких же самоуверенных, всё знающих девчонок, как ты. И знаешь, что самое поразительное во всей этой ситуации? Андроиды, когда увидели наши с ней отношения, посчитали ломку опасной. Посчитали, что ломка может навредить нашим отношениям. Мы с Ле, кровной Валери, очень долго друг к другу притирались. Секса с кровными не было. Только когда Ле смогла меня убедить в том, что является полноценным членом нашей с Валери семьи, когда доказала, что такая же девчонка, как и прочие республиканки, а не робот в юбке. Только после этого мы с ней переспали. Представляешь, какой такт проявила андроид? А теперь ты ведёшь себя хуже андроида… Согласись, уж кто-кто, а андроид в Республике точно знает, как работать с мужчиной. Или и в этом сомневаешься?

— Да быть такого не может! Чтобы андроид посчитала ломку опасной… Я первый раз подобное слышу! — Мира была реально удивлена. — Хотя… Им же вредны твои поля… Даже опасны для жизни… У тебя же, как оказалось, иногда включается защита, даже без участия сознания… Логично, Кошак. Так что ты мне тут зубы не заговаривай! Логика андроидов никакого отношения к ломке не имела. Что до Высших… Ты же сам сказал, что Ведьма была неадекватна, да ещё и в чужеродной культурной среде. С Валери вообще всё сложно. Она, как свойственно Высшим, смогла переосмыслить собственные ошибки, училась терпимости к внешникам. Ты мог просто быть её психологическим ключом к этому. Тёмная Мать через тебя работала над своими кондициями. Через эмоции — хочу заметить. Не через рассудок. То есть через эмоции она нашла путь совершенствования своих интеллектуальных потенций. Так что с ломкой у вас всё было ещё впереди, или даже в процессе — она запросто могла вести свою игру настолько тонко, что ты просто не замечал. Никто не замечал.

Я тяжело вздохнул и неверяще уставился на ариалу. Похоже, она упряма настолько, что любому факту пытается найти удобное для себя обоснование. Даже не пытается сопоставить всю их совокупность — они же цепляются друг за друга.

— Ты непробиваема, девочка. Настолько закостенела в своём упрямстве… Воистину, Ле была куда критичней и человечней…

— Сейчас договоришься, Кошак! — рыкнула Мира, недовольно поблескивая на меня глазками. — Если нет аргументов, так и скажи!

— Ладно, давай дальше. Тина А`Гийн. Она жива только потому, что я проявил инициативу и не подчинился приказу уничтожить разведбот внешников, на котором её перевозили. Вместо этого обманул капитана, выманил его из корабля, и мы с Валери зачистили команду. Но её к тому времени уже подвергли пытке с помощью секс-технологий. Валери упросила меня попытаться помочь, попытаться вправить мозги и ей. Я попытался. Получилось. Но для этого пришлось не просто выполнять роль республиканского болванчика. Пришлось проявлять инициативу в постели, вовсю использовать поля, буквально заставлять Высшую подчиняться, когда считал это нужным для лечения её психики. Как результат — сохранённые кондиции Высшей. Да, получился интересный побочный эффект: она не может со мной спать, предварительно не подрав когтями. Жёстко дерёт, как умеет только она. А потом… потом у нас всё просто замечательно. Да вы и сами убедитесь, когда она в гости ко мне наведается. Поэтому у меня вопрос, Мира: если бы на моём месте был обычный республиканец, что стало бы с Высшей валькирией?

— Ну, здесь твоя наглость и отсутствие дрессировки сыграли в плюс. Но это скорее исключение.

— Исключение?! — зашипела Сайна. — Ты что, не помнишь, как они с Валери работали на планетах? Да будь он обычным республиканцем — их бы давно в оборот взяли! Вся его операция в Литании оказалась возможна только потому, что он не был сломан по-республикански! Может поэтому Ведьма так над ним трясётся? А Львица признаёт её в своём праве? Потому что не доверяет своим орденкам, которые походя могут его сломать?

— Что-то ты в такие дебри полезла, сестра, — поморщилась Мира. — Предположение на предположении. Бред всё это. Андроиды навели меня на самый важный вывод: твоей дрессировке мешает пелена. Её нужно нивелировать, и всё, можно с тобой нормально работать. Я подумаю, что тут можно сделать, а пока давай, ложись, буду тебя трахать. Тебя ведь вся стая приняла? Приняла. Я — часть стаи. А что это значит? Будь добр, ложись исполнять свои прямые обязанности, кот!

— Ты неправа, Мира, — с серьёзной миной на лице вступила в разговор Рита. — Ты знаешь, как работает моя голова. Так вот: из его слов чётко следует вывод о недопустимости ломки.

— Да ну тебя, Рита! Ограничил тебе своими словесами свободу манёвра, вот ты и делаешь неверные выводы из нагромождения отрывочных фактов. Да и как это связано с потрахаться? Кот, почему ты ещё не лежишь?!

— Потому что сказал: не притронусь к тебе до тех пор, пока за голову не возьмёшься.

— Как видишь, уже взялась. Даже твои аргументы выслушала. Так, Сай, а ты чего ерепенишься? Обещаю черту не переходить. Да ты всегда можешь сама за имплант взяться — разрешаю.

— Стану я у тебя спрашивать! — фыркнула рыжая, но с меня слезла.

Я тут же попытался ретироваться, но не тут-то было! Брюнетка была быстрей и техничней. Всё просчитала, чертовка! Завалила, в несколько ударов и бросков перевернула на спину, и тут же деловито оседлала. Вытянулась на мне, так и постанывая в предвкушении, зашептала в самое ушко:

— Я вообще-то не тупая военщина, Кошак. Ты явно валькирий с внешниками путаешь. У меня по истории аттестат, социология, так вообще — любимая наука. Статейки регулярно пишу всякие. Так что ты мне не заливай про высшие интересы. Республике самостоятельные мальчики без надобности — если только как Сай, чтобы разнообразие в сексе создавать. Но я тебя совсем уж сильно зажимать не буду: обещаю. Ты и меня, и эту рыжую ублажишь, ещё и другим останется.

— Ты… можешь… Тине позвонить… — кошка не по-детски впилась в мой имплант. Сознание начало уплывать, подёргиваясь дымкой влечения. Возбуждение рвало восприятие на куски, и сопровождайся оно удовольствием, сознание бы давно уплыло окончательно. Кошка же… словно специально не дожимала до конца, оставляя мне маленькую лазейку, позволяя сохранять относительную ясность мышления.

— Если каждая валькирия из-за разногласий в стае начнёт дёргать Высшую, та свои кондиции утратит — не то, что компетенции! Сами у себя всё решим, Кошак. Ты лучше не лежи бревном, покажи свою хвалёную инициативу… Глядишь, я и передумаю тебя доламывать… Или чуть отложу этот увлекательный процесс…

— Иди ты!..

— И не подумаю! Да ты и не хочешь, чтобы я с тебя вставала. Ведь не хочешь, а?

— Отпусти имплант… и тогда… узнаешь…

— Э, нет! Ты вот сейчас скажи!

— Хочу, но не тебя… Толку… от… тебя… как… от… бревна… сверху…

Валькирия звонко рассмеялось, но смех быстро перешёл в стон.

— А с тобой весело! Повезло нам с котом, тут Сай права. Ты лучше побыстрей кончай дурака валять, и сразу в полной мере ощутишь, какой с меня толк. Всего-то и нужно, что начать исполнять команды и чётко усваивать алгоритмы действий в той или иной ситуации. Ты ведь умный мальчик, должен всё чётко усвоить. На полигоне ты себя отлично показал! И тактика, и стратегия, а уж дури твоих полей на троих мечниц хватит! Нет, мне льстит, что тебя нам отдали. Настоящую валькирию из тебя сделаем! С поправкой на пол, разумеется…

Разложила меня чертовка знатно. Самое поганое, я никак не мог совладать с ней физически — некоторые республиканки порой демонстрировали просто чудовищный уровень подготовки, заоблачное личное мастерство, как рукопашников. Эта бестия была как раз из числа подобных уникумов. У нас в стае таких было аж трое — Викера, Триша и она. Ещё Милена была хороша, но с ней хотя бы можно было попытаться что-то сделать, с этими же… Не мой уровень, и всё, да ещё и физической силы им было не занимать. Даже эта ариала выделялась, хотя и не метиллия ни разу. Видно, отличная наследственность вкупе с серьёзной примесью крови метиллиев. Но даже если бы и совладал… Против импланта могла помочь лишь пелена, но её из этических соображений использовать против сестёр было не принято. Не поймут. Даже если прав, всё равно огребу, да ещё и авторитета лишусь, а это для меня в подобном змеюшнике смерти подобно. И пока не настала по-настоящему критическая ситуация, лучше не усугублять. Придётся терпеть. Тем более, девчонки по-любому потом приведут в порядок, та же Миска обещала, да и Сай вряд ли будет стоять в сторонке. Вон, небось уже прикидывает, как будет использовать моё состояние. Меня, можно сказать, для неё добрых полчаса обрабатывали! Как по заказу! Грех этим не воспользоваться. И точно — вон как глазки у девочки блестят.

А приходилось мне несладко. На этот раз я вообще не понимал, что именно происходит с телом. Какие-то серии уколов… Или вообще непрерывное воздействие… Корёжило так, что я орал и рычал, пытался прижать развалившуюся на мне брюнетку сильней, вжать её всю в себя, чтобы, наконец, ощутить хотя бы толику удовольствия. Но она не давала ни грамма. Зато себя явно не обижала — то и дело слышались глубокие стоны, над ухом раздавалось частое-частое дыхание. Это ещё больше сносило крышу — почище всякой сексуальной техники. Но вот моим мукам пришёл конец, Мира наконец насытилась. Только, уже вставая, сверкнула напоследок глазками и бросила:

— Не знаю, как насчёт твоих кондиций Высшего, но среди дураков — ты точно Высший. Высший дурак, — и, посмеиваясь собственной шуточке, совершенно счастливая, переползла на свою кроватку, откуда вскоре донеслось сонное сопение — в другой ситуации даже миленькое, но только не сейчас.

На меня тут же накинулась Мисель. Они с Сайной устроили что-то вроде состязания, по итогам которого верх одержала метиллия. Состязание было простым до безобразия: кто быстрей заставит меня кончить. Почему-то пепельноволосой оторве это удавалось лучше, и теперь рыжая посматривала на меня едва ли не с обидой — уж с укором, точно. Можно подумать, от меня тут что-то зависело! Зато Миска была довольна, и даже кое-что от неё перепало и на мою душу.

Впрочем, тихий час у девчонок не мог длиться вечно, мы не на курорте. Вскоре появилась Триша и всех разогнала, отправив заниматься на татами. Хотя все всё прекрасно понимали — появление в стае кота просто не могло не снести крышу дорвавшимся до клубнички валькириям. Дисциплинированное и великолепно подготовленное подразделение, где каждый боец не просто даже знал своё место, но постоянно занимался самосовершенствованием без всяких внешних понуканий, на некоторое время превратилось в скопище шальных девчонок, думающих только одним интересным местом. И уж на что я сюда прибыл не трахаться, а набираться практического опыта тактических схем работы десанта, подтянуть рукопашку и освоить жуткие импланты валькирий, но и меня порядком выбило из колеи. К обилию неровно дышащих ко мне девчонок добавилась одна, решившая вместо обычной игры заняться чем-то куда более глубинным и серьёзным. В результате первый же день в стае превратился в кошмар, и непонятно было, станет ли когда-нибудь легче. Так что и на татами я сегодня не блистал.

Триша и Мисель отрабатывали работу с имплантами, мы же с остальными, под чутким руководством Викеры, занимались рукопашным боем. Девчонки с горящими глазами попеременно вставали со мной в спарринги. Они откровенно кайфовали от возможности не просто подраться, но сделать это с боевым братом, разбавив тем самым обычную отработку боевых возможностей сексуальным подтекстом. И если побеждали — неизменно обозначали победу коротким росчерком когтистой ладони. Сайна так ещё и всю кровь с когтей слизывала — эдак демонстративно, активно работая язычком. Потихоньку и меня захватила эта игра, и если сначала я никак не мог отрешиться от спуда давящего прессинга собственных проблем, то вскоре втянулся. Стал воспринимать спарринги, как игру. Принялся активничать, забавляться с девчонками в ответ, что ещё больше взвинтило градус взаимного интереса. Даже Викера не удержалась, вышла со мной. Только когда придавила коленом к полу, с заломленной за спину рукой, коротко бросила:

— Ты слишком скован. Не можешь до конца отрешиться. Это сказывается на результате — не хуже меня знаешь, что бою нужно отдаваться без остатка, иначе не получишь нормального результата. Тебя проблема с Мирой донимает?

— Да, — рыкнул в ответ, и не думая вырываться из стальных рук опытной республиканки. Было больно и неприятно от общего «контекста» разговора. — Слишком стремительно всё разворачивается, да ещё и эти непонятки…

— Сёстры тебя приняли. И Мира примет.

— Ну-ну… Вопрос только, в каком качестве.

— Отрешись. Не думай сейчас об этом. Всё. Вставай.

Поднялся, разминая вывернутую руку, и тут же встретился взглядом с Мирой. И когда только успела нарисоваться! Её, по причине близкого знакомства с регенератором, оставили отдыхать в расположении, но, видимо, она уже полностью пришла в себя. И вот теперь девочка стояла в паре шагов от меня, иронично поблескивая глазками.

— Э, нет, не так просто, — бросила эта бестия, неотрывно вглядываясь мне в глаза. — Ты должен думать обо мне постоянно. Постоянно вспоминать, что я с тобой делала, фантазировать, что буду делать чуть позже. Смаковать. Думать над своим собственным поведением.

— Ты мешаешь, Мира, — ровно, не повышая голоса, оборвала её Викера.

— Да ладно?! Я тоже валькирия. Тоже его сестра. Тоже хочу играть и тренироваться. Вы же уже его попробовали? Все? Теперь моя очередь!

— Перегнёшь палку, огребёшь, — рыкнула на неё рыжая.

— А что значит: перегнуть палку, Сай? Каждый играет, как хочет. У нас с ним… своя игра. Не находишь?

— Он сюда не трахаться с тобой по первому требованию прибыл, а готовиться. Служить Экспансии. Не много ли ты на себя берёшь… сестра? — не согласилась Сайна.

— Она не будет перебарщивать, — припечатала Вик. — Если начнёт — отравится отдыхать в регенератор. Я понятно выражаюсь, сестра?

— Вполне, сестра, — удовлетворённо улыбнулась брюнетка. — Ну что, котик, поиграем?

Я не стал дёргаться. Расслабился, чуть отрешился, использовав очередную медитативную технику. Это не укрылось от намётанного взгляда Миры, но та лишь неопределённо хмыкнула. Её глаза так и кричали: ты ещё не сталкивался с подобной игрой, никакие медитации тебе не помогут. Я в ответ неопределённо повёл плечами: всё когда-то происходит впервые.

Мы закружились по татами, обмениваясь скупыми ударами, чередуя атаки защитами. Девочка с удовольствием развлекалась, она наслаждалась возможностью прочувствовать меня здесь и сейчас. Я в который уже раз поразился извращённости её сознания — ведь она наслаждалась мной потому, что ломала. Именно эта игра ей нравилась больше всего на свете. «Вот, значит, какой раньше была Валери!» — осенило меня. Поэтому и поражались её боевые сёстры нашему единению, и так невероятному, а в исполнении подобной Мире валькирии — вообще чему-то запредельному.

Ещё несколько минут игры, и размеренное течение боя оказалось нарушено. Валькирия взорвалась стремительнейшей атакой, явно рассчитывая закончить всё за доли секунды. Но не вышло. Я уже не дёргался, был спокоен и собран, а потому просчитал её тактику. Девчонка вынуждена была отпрянуть, разрывая дистанцию, и её глазки загорелись чистейшим восхищением. Новая сшибка, и снова мне удаётся отбиться, хотя на этот раз не совсем бескровно — левая рука повисает плетью. Дальше всё оказалось делом техники, которой брюнетке было не занимать. Она даже не стала наращивать скорость сверх меры, просто с методичностью зернодробилки буквально вбила меня ногами в пол, а потом ещё и заломала так, что я непроизвольно рыкнул. Женщина тут же склонилась к самому моему ушку и страстно зашептала:

— А ты хорош, Кошак! Признаю, с тобой приятно играть. Так бы тебя здесь и разложила! Но ведь сёстры не дадут… Давай так: ты обещаешь быть со мной в постели таким же, как с той же Сай… ну, или хотя бы как с Миской… знаю, эта рыжая тебе сильно нравится. В ответ мы продолжаем просто играть. Иначе… я тебя сейчас уничтожу. Твой ответ?

— Пошла ты!.. — прохрипел я.

— Хорошенько подумай, кот. Ты первый, кому я даю шанс. Нет, ломать я тебя, определённо, буду, но на татами постараюсь не перебарщивать. Ну так что? Каков твой положительный ответ?

— Я сказал, что не прикоснусь к тебе, пока мы всё не решим. Я готов пойти на компромисс, но вот готова ли к нему ты… Мой ответ — нет. Можешь делать всё, что тебе заблагорассудится, но в постели ты получишь лишь новый экзотичный вибратор, а не партнёра. Да тебе же партнёр и не нужен… Не обманывай себя.

— Что-то очень много слов, — поморщилась Мира. — Но я поняла, что ты продолжаешь строить из себя оскорблённую невинность. Жаль. Вскоре ты поймёшь всю глубину собственной ошибки.

Она выпустила меня из захвата и отскочила, давая подняться. Но стоило мне оказаться на ногах, вновь ринулась в атаку. Ноги, руки, броски — всё слилось в сплошную чехарду. И каждый раз, отмечая собственную победу, девочка оставляла на моём тебе росчерк когтистой ладони. Но если её сёстры просто легонько отмечались, эта бестия била обязательно по болевому центру и неизменно сопровождала удар мгновенным уколом импланта, так что к боли примешивалось острейшее возбуждение. И что самое дикое, брюнетка не давала мне даже дух перевести, снова и снова атакуя, всё больше углубляя моё и без того сильно деморализованное состояние… Когда поднялся в очередной раз, меня сильно повело в сторону; только чудом удалось сохранить равновесие. Тут же рядом возникла Викера. Прощупала пульс, подняла веки, вглядываясь в глаза. Проверила реакцию на движение ладони перед глазами.

— Ему надо в регенератор. Ты опять переборщила. Зачем ты это делаешь, Мира? Ты в стае не одна.

Вик обернулась, но брюнетка уже удалялась прочь из тренировочной зоны, мягко покачивая при ходьбе бёдрами. Думала произвести на меня эффект? Мне сейчас было вообще не до чего, всё перед глазами расплывалось.

— Стоять! Я тебя не отпускала! — рыкнула вдогонку бестии наставница.

Та остановилась, медленно повернулась.

— Что опять не так? Я что, виновата, что мужики такие слабаки? Подумаешь, чуть подрала!

— Ты что, меня совсем за дуру держишь? — натурально удивилась рукопашница. — Ты в дополнение к когтям драла его имплант! Думаешь, никто не заметил? Плюс, основательно ломала его болевыми, и ударами по нервным центрам… В общем так, кошка. Ты драла, тебе и в регенератор тащить. Взяла и потащила! Я жду.

Мира артачиться не стала. Подхватила меня, заставила облокотиться ей на плечи, и медленно повела в сторону медицинского блока. Пару раз по дороге меня активно вело в сторону, но девочка держала крепко. Сгрузила на ложе регенератора, ненадолго задержалась, нависнув надо мной.

— Сейчас в себя немного придёшь, мы с тобой ещё поговорим. Я девочка настойчивая, своего всегда добиваюсь, чтоб ты знал.

На этой ноте капсула регенератора начала наполняться медикаментозным газом, так что я уплыл окончательно. Когда же вновь пришёл в себя, ощутил на теле приятную тяжесть. Ладони практически без участия сознания запорхали по телу улёгшейся сверху девочки, надолго задержались на её упругих ягодицах… Очарование момента разрушил прозвучавший над ухом до боли знакомый голос.

— Ты продолжай, продолжай, котик. Я разрешаю, — меня словно током ударило от осознания, что это опять Мира чудит. Руки тут же отдёрнулись, вернулось чувство гадливости. — Ты что себе позволяешь, Кошак?! Я сказала — продолжай!

— Ты хотела поговорить? — проигнорировал я экспрессивные гневные тирады.

— Значит, никак не хочешь по-нормальному… Хорошо. Продолжим. И запомни: пока не сделаешь по-моему, нормально тренироваться не сможешь. Будешь подыхать от желания, хоть заезди всех кошек в стае.

Валькирия деловито погрузила меня в своё лоно. Я попытался дёрнуться, но был жёстко зафиксирован, а потом стало и вовсе не до активного сопротивления, потому что девочка опять впилась в имплант. Я обнял её, словно в её близости заключалась последняя надежда на выживание. Меня опять, в который за сегодня раз, немилосердно корёжило возбуждением.

— Вот видишь, всё равно обнимешь! — усмехнулась Мира у меня над ухом. — И не только обнимешь, но ещё и двигаться будешь. Будешь ведь, а, Кошак? Будешь!

И я двигался. С ума сходил, пытался хоть как-то снять чудовищное возбуждение, и на инстинктах двигал бёдрами, как заправский отбойный молоток. Но даже это помогало слабо. Когда девочка, спустя несколько минут, превратившихся для меня в вечность чувственной пытки, встала, я поначалу кинулся за ней. Однако вовремя взял себя в руки и со стоном упал обратно на ложе.

Мира шла в сторону выхода. Медленно, вся изгибаясь, словно танцуя лёгкий стриптиз. У меня натурально потекла слюна с уголка рта. На выходе она обернулась и обворожительно мне улыбнулась. Мол, я вся твоя, только позови. Только сделай то, что я от тебя хочу. Я прикрыл глаза, не желая больше лицезреть эту суку. Опять в мыслях полный разброд… В себя меня привели жаркие поцелуи, с остервенением рвущие грудь. Ещё через мгновение напротив возникли салатового оттенка глазки на оливкового цвета личике — Эйди! Кажется, последнее я прокричал вслух, потому что девочка мило улыбнулась в ответ.

— Сейчас я тебя быстро на ноги поставлю, котик. А потом пойдём к девочкам, они тебя уже заждались…

Все валькирии в полном составе нашлись в расположении. Они все сгрудились на паре кроватей и о чём-то шумно разговаривали. То и дело слышались взрывы смеха. Триша первой увидела нас, явно поджидала, и сразу поднялась навстречу. Подошла, заключила меня в объятия.

— Так, Леон, отдыхай. Сходи в душ — и отдыхай. Сегодня тебя совсем загоняли. Два раза за день в регенераторе — это явный перебор. А мы пока кое-что обсудим, — она повернулась к валькириям, что выжидательно замерли на своих местах. — Так, девчонки, все в кают-компанию. Нам нужно обсудить новый распорядок тренировок и несколько откорректировать тактические схемы.

После слов Тиш кошки оперативно ретировались. Я же, наверное впервые за весь день, остался в гордом одиночестве. В душе немного поигрался режимами, прошёл полный ионный цикл, так что голова немного прочистилась, а потом долго стоял под тугими струями воды, упёршись в стену руками, почти касаясь лбом мягкой пружинистой поверхности.

Я знал, что с этими кошками будет нелегко, но чтобы настолько… Феноменальная, просто нечеловеческая упёртость — вот отличительная черта валькирий. Да, они в своём праве, со своими вековыми традициями. Любая боевая сестра самостоятельно выстраивает отношения с остальными членами подразделения. Остальные лезут в них только в том случае, если проблемы угрожают всей стае. Поэтому даже то, что проблемная девочка у меня одна — ничего не значит, хотя раньше я к этому предостережению Тины относился не слишком серьёзно. Она словно в воду глядела, заявив, что даже если одна упрётся — у меня будут серьёзные проблемы. И вот они, эти проблемы. Первый день в стае, а уже впору на стенку лезть! И ведь ничего с этой кошкой не сделаешь, она не гражданская, сама кого хочешь в бараний рог скрутит. Вот как с ней после всего? Нет, сейчас я точно не засну с таким настроем.

Ещё немного постояв под ледяной водой, я отправился на выход. Нужно было прогуляться по лесу, чуть привести в порядок голову. Если так пойдёт дальше, нужно будет вечером обязательно сбегать с кем-нибудь из девчонок на прогулку. Одного меня по-любому не пустят, а так… Должно помочь. С такими мыслями я вышел из здания базы. Вдохнул чистый лесной воздух, сразу наполнивший душу неожиданной лёгкостью. Голова начала проясняться, медитативный настрой постепенно вытеснял нервы. Сейчас очень к месту пришлась бы медитация — где-нибудь на безлюдной лесной полянке.

Неожиданно сзади ко мне прильнуло женское тело, по животу пробежались острые опытные пальчики, в плечо ткнулся чей-то подбородок. Я от неожиданности вздрогнул — слишком незаметно подкралась девочка, и слишком резко заключила меня в объятия. Воистину, так только великолепно подготовленная валькирия сможет!

— Скучал? — опять эта брюнетка! Меня аж подбросило, когда осознал, кто именно пришёл по мою душу.

— Отпусти, девочка. Я хотел побыть один, помедитировать.

— Я ведь обещала тебе, что не дам спокойно работать над собой, пока ты не признаешь во мне хозяйку? Так и будет, котик. В отличие от тебя, я в состоянии сдержать обещание.

— Пусти, кошка! — рыкнул я, попытавшись сбросить с себя её руки. Куда уж там! Проще разжать стальной захват ремонтного дройда!

— Пойдём, котик, нас ждёт отличный вечер! Погуляем, поиграем… Я даже специальный шлем захватила, чтобы твоих криков и стонов никто не услышал — нечего сестёр лишний раз беспокоить. Смелее! Или не знаешь, что нужно делать с девочкой, которая собирается тебя трахать? Не волнуйся, я научу. Сначала…

Договорить она не успела, потому что я включил пелену. Энергетическим ударом кошку бросило на стену базы, она сползла по ней, но тут же вскочила на ноги. Глаза брюнетки пылали, она замерла в низкой стойке, готовая ринуться в бой.

— Убрал пелену, Кошак! — рыкнула Мира, и по её срывающемуся голосу было видно, насколько она разъярена.

— А то что? Пойдёшь на меня жаловаться Тиш? Ты перешла черту, кошка. Я сюда прибыл не тебя трахать и не выполнять роль твоей личной игрушки. Для этого у тебя есть свои мальчики, в поместье, на гражданке. Твоё же стремление даже в ущерб боевой подготовке утолить свою ненасытную утробу… Запомни. У тебя нет боевого брата. А у меня нет боевой сестры Миры. Мои поля не для тебя. Ни в мирной жизни, ни на тренировке, ни в боевой обстановке. Защищай себя дройдами. Тебя для меня в стае не существует. Тебе нужен не брат, а вибратор, вот его ты и получишь.

— Ты!.. — валькирия аж задохнулась, её глаза стали по пять копеек.

— Заметь, я говорю тебе это открыто, не таясь. Ты хочешь новый вибратор в постель — ты его получила. Чуть подстроишь под себя, и готово. Можно с комфортом использовать.

— Ты не посмеешь! Мы в одной стае!

— Как заговорила! Что, ошиблась, кошка? Не учла, что я — не рядовой кот, которому можно даже дройдов не доверять? Так, пустить с ручным оружием, пусть бегает… Какая же ты при всём своём уме дура! Просто не поняла значения того факта, что к вам пришёл не обычный кот, а мечник. Мечник, Мира! Второй человек в стае после Старшей! И ты прекрасно знаешь, что это так. Потому что мечница выдаёт даже большую огневую мощь, чем все ваши игрушки вместе взятые! Ваша задача в стае — прикрывать мечницу, предоставлять ей оперативный простор! А я по энергетическим возможностям превосхожу любую из известных тебе мечниц! Думаешь, меня можно до бесконечности в дерьмо окунать без последствий? Ошибаешься! Ну, задерут меня кошки до смерти после твоей героической гибели, и что? Думаешь, мне не всё равно? На мою грудь посмотри, кошка, и ты поймёшь, насколько мне плевать на смерть! Уже два раза подыхал, ещё раз с удовольствием встречусь с этой дамой в чёрном! И виновата в собственной гибели будешь только ты! А если из-за плохой слаженности погибнет ещё кто-то из сестёр… То эта смерть будет на тебе, а не на мне, потому что это ты перешла черту, это ты поставила интересы своей пи… выше интересов Экспансии, выше жизней своих сестёр! Не дала нормально тренироваться мечнику! Ты совершеннейшая дура, Мира. Просто феноменальная.

Я смотрел на девочку, всё ещё пребывающую в боевой стойке, но уже из состояния ярости перешедшую в состояние ошеломления от открывшейся ей перспективы. Я смотрел на валькирию с выражением гадливости и… жалости на лице. Она это видела и шалела ещё больше.

— Сейчас я уйду медитировать. Можешь катиться куда хочешь, можешь идти следом, но мне помешать ты не сможешь — я не буду выключать пелену ни на секунду. Моих запасов достаточно, чтобы сжечь пяток энергоплазменных дисков, так что какую-то пелену смогу продержать столько, сколько потребуется. Но лично я очень рекомендую тебе пойти в расположение и подумать. Хорошенько подумать — над своим непотребным поведением. Но даже если мы и договоримся о чём-то, ты уже никогда не сможешь рассчитывать на такое же к себе отношение, как к Миске, и, тем более, к Сай. Мне тебя не то что любить — уважать не за что. Ты походя мешаешь с дерьмом боевого брата, походя подставляешь под удар сестёр. За что тебе вообще планеты-прародительницы дали?!.

Я развернулся и направился прочь от базы, девочка же стояла, лишь заполошно хватая ртом воздух — смешанная с грязью, раздавленная. Не ожидала от ходячего вибратора такой отповеди. Ну, ей же хуже. Я ещё и обернулся, бросив на прощание:

— Когда материться будешь, свой чудо-шлем не забудь одеть. Чтобы сестёр не беспокоить.

Деревья-исполины сомкнули за спиной свои объятия, и на душе стало неожиданно легко. Мы с кошкой объяснились. Она теперь не посмеет что-либо предпринять. Не сейчас. Слишком умна, слишком хорошо понимает, что раз я уже психанул, очередное её появление только усугубит ситуацию. Сейчас меня ничто не остановит размазать её полями по очередному деревцу, а потом сказать, что так и было. И уж точно вести её в восстановительную зону при местной Сфере, аж на полигоне, я не стану. Глупо так подставляться. Она же, пусть и имеет весьма извращённую логику, вполне способна в рамках неё на весьма глубокие и далеко идущие выводы. Но я недооценил эту кошку.

После получаса блужданий по лесным тропинкам, я вышел на небольшую поляну. Было это где-то посередине прямой линии от базы до полигона. И почему-то совершенно не удивился, когда по центру поляны, привалившейся спиной к дереву, увидел Миру. При моём появлении она тут же отлепилась от древесного ствола, сделала пару шагов навстречу. И, словно в каком-то дешёвом земном боевике, с трёх сторон поляны из тени вышли три женских силуэта. Все — в форме Экспансии, и у всех… из-за плеч виднелись рукояти клинков. Мечницы.

Ещё до пафосной речи моей горе-сестры по стае я уже знал всё, что она скажет. В сознании мгновенно пролетели все её замечание о моей пелене, как о единственной преграде к нормальной дрессировке. Нашла ключик, чертовка, ничего не скажешь. Ну что ж, значит, мне сегодня суждено отправиться в энергетическую кому, подумал я, вытаскивая из-за плеча свой клинок, с которым старался лишний раз не расставаться. В этом республиканском вертепе он реально мог спасти если не жизнь, то уж честь — это точно. Предохранить от изнасилования. Кто бы мне на Земле сказал, что вот так буду цепляться за оружие, чтобы не быть изнасилованным воинствующими амазонками! В лицо бы тому рассмеялся! А оно вон как вышло…

— Вижу, котик, ты понял, что тебя ждёт. Мне очень не понравился наш последний разговор. Придётся форсировать события…

Договорить я ей не дал. Первый импульс отправил именно в её сторону, и драную кошку всё же размазало по дереву. Не насмерть, я старался дозировать, но из строя она теперь выведена, остаются мечницы. Эти не стали трепаться, явно по достоинству оценили мой настрой, и по поляне заплясали ветвистые всполохи разрядов, а мы, все вчетвером, сорвались в стремительную круговерть энергетической дуэли.

Я не понаслышке знал боевые возможности мечниц. Отлично представлял, что их готовили не просто к одиночной работе, их готовили к работе в команде. Боевая группа Ордена — это как раз три боевые единицы. Но эффект их совместной работы не суммируется, он растёт по экспоненте. Не знаю уж, какая тут прогрессия… Но она явно ближе геометрической, чем арифметической. Поэтому первой задачей было вывести из строя одну из девчонок, чтобы нарушить отработанные до автоматизма совместные техники «на троих». Соответственно, первые же удары я обрушил на ближайшую ко мне мечницу. Не угадал, та оказалась сильнее прочих, и смогла выкрутиться, пусть и отлетела от сшибки полей на приличное расстояние, даже лёгкое ошеломление заработала. Тогда я ушёл с линии атаки двойки её товарок и принялся метаться по поляне, стараясь подгадать подходящий момент для нового удара.

Девчонки разошлись не по-детски. Их слаженные, выверенные удары моя пелена пока держала, но их было слишком много, и следовали они под разными углами. Приходилось постоянно держать полный кокон, в то время как девочки прекрасно обходились полусферой в мою сторону. Впрочем, именно на этом я их и подловил. Кошки недооценили максимальную дистанцию, на которой работали мои разряды. И вот, после серии перекатов и прыжков, увернувшись от доброго десятка толстенных молний, миновав зону физически давящих энергий, я ударил. Прямо с земли, стоя на одном колене, ещё даже не до конца выйдя из очередного переката. Мощный разряд толщиной в руку впился девочке в… мягкое место, её аж подбросило. Тут же стало легче, из совокупного давления схлестнувшихся на поляне энергий выбило солидный сегмент. Но противниц всё ещё оставалось двое, и они стали осторожничать. Сбились в кучу, и так и действовали, пытаясь не дать мне сократить дистанцию.

Мне же жизненно необходимо было как раз приблизиться, и попытаться сойтись с одной из них в рукопашную, пока другую отвлекали бы дистанционные атаки. Мечницы — не рядовые валькирии. Они по определению не должны быть сильными рукопашницами, всё же специализация сказывается. Это валькирии, как и я, едва ли не с детства совершенствуют свои навыки, мечницы же после инициации занимаются всевозможными медитативными техниками, обуздывают клокочущую внутри энергию, учатся её использовать для обороны и нападения. На вопрос, почему мне сразу, от рождения, даны основы работы с энергиями, я так и не получил внятного ответа. Хотя можно предположить, что мой род озаботился этим ради моей же безопасности, слишком разрушительные силы таил в себе насыщенный энергиями организм. Поздняя инициация, да ещё и проживание на чужой планете, сыграли тут только на пользу, позволив развить массу иных, не связанных с клинком, навыков. Одни только боевые искусства и связанные с ними медитативные техники чего стоили! Медитация здорово упрощает работу с энергией, а если учесть, что я уже взрослый, сформировавшийся человек, без этих юношеских закидонов, то поздняя инициация пришлась как нельзя к месту. Естественно, любым преимуществом нужно пользоваться. Воспользовался и я.

Пришлось выстроить зубодробильную комбинацию ударов-перемещений, надавить на девчонок полями, а в довершение ещё и ослепить частыми-частыми всполохами белоснежных из-за сильной энергетической насыщенности разрядов. Комбинация сработала, я оказался возле чуть замешкавшихся девчонок. Первым же ударом ноги, усиленным энергетикой тела, мне удалось разметать слитное пати валькирий. Не тратя больше ни секунды, я ударил по отлетевшей дальше своей товарки мечнице. Ею, закономерно, оказалась слабейшая из пары, и пока мы с её сестрой по клинку вяло обменивались ударами, я, что есть мочи, долбил эту девчонку дистанционно. И вот очередной мощный разряд отправил её отдыхать — думаю, ей придётся валяться гораздо дольше, чем той же Мире.

От одной мысли об этой чертовке у меня заскрежетали зубы. Я с остервенением насел на валькирию, вдалбливая сильнейшими ударами в землю. Кошка поняла, что проигрывает, и откатилась в сторону, попытавшись отвлечь меня серией дистанционных ударов, но не тут-то было, я лишь небрежно отмахнулся от назойливых молний и опять оказался рядом с ней. Тогда противница… отключила все защитные коконы и замерла на коленях, разведя в стороны руки, ладонями ко мне. Этот жест мог означать лишь желание сдаться. Я с недоумением воззрился на мечницу.

— И что это было? Не хочешь просыпаться в восстановительной зоне?

— Ты чего такой бешеный? — недоумённо вопрошала моя собеседница, оказавшаяся, как несложно догадаться, метиллией. Только эти ненормальные могли сохранять максимальную отрешённость от эмоций даже в бою.

Я сам таким был… до того, как во мне пробудились задатки мечника. А дальше то ли энергии взяли своё, то ли просто закрутило в чудовищном житейском хороводе… Но от былой невозмутимости не осталось и следа. Чувствую, близкое знакомство с валькириями только усилит мою эмоциональность. Как минимум, они будут постоянно держать меня в непреходящем состоянии полового возбуждения, чтобы заводился с пол-оборота. Слишком уж их много на одного меня, без таких ухищрений точно на всех не хватит.

— А что, эта сука не сказала?

— Ты поаккуратней со словами. Всё же о сестре говоришь.

— Она мне не сестра. Эта дура всю стаю до белого каления доведёт, а потом и в бою подставит. Я ещё слишком мягко её охарактеризовал, не люблю обзывать женщин некрасивыми словами.

— А скажи-ка мне, мечник, вот эта «Синергия» случайно не за Литанию?.. — вдруг совершенно изменилась в лице валькирия.

— Да.

— Так ты Меч Республики?! — больше утвердительно, чем вопросительно, произнесла метиллия и окончательно успокоилась.

— Да.

— Так чего сразу не сказал?

— А разве вы разговоры разговаривать пришли? Тебе эта должна была сама сказать, на кого натравить решила.

Пепельноволосая поднялась и оказалась ко мне вплотную. Вгляделась в глаза, очертила пальчиками планеты на моей груди, несколько секунд водила им же по значку меча над соском. Наконец, видимо собравшись с мыслями, заговорила.

— Прости, кот. Я на самом деле не знала, кого она нас воспитывать потащила. Мне даже в голову не могло прийти, что эта такое учудит…

Я по наитию привлёк девочку к себе, прижал, погладил разметавшуюся по плечам гладь пепельных волос. Она не вырывалась, напротив, прижалась ко мне вся. Потёрлась щекой о мою щеку.

— Зачем хоть ей это понадобилось? Неужели Меч Республики… такой несговорчивый в постели? Ведь с Тёмной Матерью у вас всё просто волшебно было. Такие легенды ходили… Да эти, из стаи Милены, их и рассказывали. С горящими глазами рассказывали. Тоже хотели себе такого мальчика. А оно вон как получилось…

— Сломать захотела. Чтобы на карачках перед ней бегал и глазки в пол опустил. И ладно бы только перед ней… Думала ещё и остальных облагодетельствовать. Ничего не слушала, никаких аргументов, даже когда сёстры ей выговаривали. Даже когда когтями рвали за излишнее своеволие.

— Не волнуйся, кот. Мы с ней поговорим. Очень хорошо всё объясним…

В этот момент ко мне сзади прижалась ещё одна девочка, и я увидел, как подняла голову с моего плеча пепельноволосая, и какие большие глаза сделала. Судя по всему, новая участница нашего рандеву была ей незнакома, и само её появление здесь в такой момент показалось валькирии дурным знаком.

— Не надо с ней говорить. Это теперь не ваши проблемы. Орден берёт этот вопрос под свой контроль.

— Мы валькирии, сестра… — начала было метиллия.

— Рада за вас. Пока в стаю не прибыла Старшая, и пока на планету не вернулась Высшая, она будет отдыхать в нашем Представительстве. Это не обсуждается. Можете пожаловаться нашей Верховной. Или вашей Высшей. Если будешь возражать, у меня есть полномочия забрать её силой. Отправлю тебя в восстановительную зону Сферы, и заберу. Или сомневаешься? — в глазах метиллии на секунду возникло сомнение, и тогда орденка решила добить. — Меня специально ради этого мальчика выдернули с Псиона.

Валькирия тут же поскучнела, сдулась. Явно поняла из слов товарки что-то, чего не понял я. Чуть отстранилась, но орденка за плечо притянула её обратно. Глаза метиллии вспыхнули, я запоздало понял, что меня сейчас будут трахать. Вдвоём. Две мечницы. Вот уж, из огня да в полымя! И кто скажет, что две женщины одновременно — это круто, плюйте тому в лицо. Особенно если эти две женщины — многоопытные мечницы.

Совет стаи

— Котик, ты просто супер! — довольная орденка прижалась ко мне и не хотела отпускать. Мы тискались уже минут десять, перемежая поцелуи невинными ласками. Тёрлись друг о друга щеками, крепче стискивали друг друга в объятиях, проходились ладонями по бёдрам или плечам партнёра. И ведь не только она не хотела меня отпускать, во мне жило подобное чувство.

Чуть в отдалении замер катер с боевой группой мечниц у люка. Они уже давно загрузили в аппарат всех выведенных мною из строя в скоротечном бою и теперь просто стояли. Девочки упорно делали вид, что стоят здесь просто так, воздухом дышат, а не наблюдают за нашими играми. Ещё недавно в играх принимала активное участие и валькирия, но она упорхнула по своим валькирьим делам. Орденка благосклонно простила её за нападение на подопечного — не иначе посчитала, что она сполна отработала свою оплошность. Да и у меня к девочке не было вопросов, она вовремя успела осознать свою неправоту. А вот орденка меня сильно удивила. Она вела себя совсем не так, как я мог ожидать от всесильной и всевластной представительницы Ордена с неограниченными полномочиями. Обычная девчонка, шальная от удовольствия, в полном восторге от нашей совместной игры. Все предыдущие представительницы Ордена вели себя иначе, как минимум, в их поведении присутствовала толика наигранности, фальши, эта же была самим воплощением откровенности.

— Девочка, ты мне льстишь. Или пытаешься доказать преимущества Ордена перед фракцией валькирий?

— Ничего я не пытаюсь, Кошак! — мягко, но со сталью в голосе отозвалась мечница. — Просто хочу сделать тебе комплимент. Мне ведь с тобой было так хорошо! Твои поля… это просто космос! Даже звёздные лорды Псиона нервно курят в сторонке. Мне, правда, не доводилось плотно общаться с высокими лордами… думаю, ты не ниже их по насыщенности, иначе я вообще ничего не понимаю.

— Поля… Я тоже балдею от твоих полей, Лира. Я… почему-то никогда раньше не испытывал ничего подобного. Словно… запах? ощущение? вкус? — не понятно. Но зато какой эффект! Уже от одного этого крышу сносит, никакие импланты не нужны.

— А теперь представь, каково мне! Твои же в разы насыщенней! И пахнет от них… в разы сильнее! Ты просто раньше не сталкивался с мечницей такой силы, а вот мне доводилось… в Псионе. Ладно, я и так совершенно за языком не слежу. Не проси сказать больше — не могу. Как попадёшь в Орден, там тебя обо всём просветят, а сейчас эта информация тебе всё равно ничего не даст… Скажи лучше, ты не против иногда со мной… встречаться?

— Куда я теперь от тебя денусь! Ты же мой куратор от Ордена!

— Меня не спать с тобой поставили… — тихо муркнула в самое ушко мечница.

— До тебя всех присылали именно за этим. Ладно, ладно — шучу! Не надо так напрягаться, Лира! Прости, неудачно пошутил!

— Скажи мне лучше, котик, — орденка всё же перешла на серьёзный лад — то ли мой неудачный спич сказался, то ли ей, в самом деле, было пора улетать, — что ты не так сделал с Мирой? По моим ощущениям… ты очень даже хорош. Вполне управляем, когда нужно, твоя же инициатива — вообще нечто. Даже лучше, чем у родовитых псионцев. В отличие от них, ты совсем не эгоистичен в постели, всеми силами стараешься сделать девочке приятное. А лично для меня это — показатель. После такого самой хочется больше давать, а не брать. Так что у вас не срослось? По твоим ощущениям?

— Да всё там понятно, Лира. Ей было плевать, какой я на самом деле. Она просто хотела контролировать процесс во всех его проявлениях. Скорее всего, она бы великодушно позволила мне после победы вести себя так же, как и до нашей стычки. Здесь важно не как, важно — кто. Ей хотелось, чтобы я у неё кушал с руки. Чтобы по одному намёку глазки в пол опускал. Полное подчинение — вот что ей было нужно.

— Но ты же мечник! Второй человек в стае! На тебе же большая часть защиты, ты участвуешь в ситуации командования! Как можно тебя при этом… ломать?! Мечниц же нельзя ломать! Вообще!

— Спроси у неё: это моя первая стая, я не знаю, почему так. Я старался донести до неё ситуацию, но она упорно не воспринимала аргументы, старалась их подстроить под свои собственные соображения. Честно говоря, я просто не ожидал от стаи, где меня посвятили в валькирии, такой категоричности. И ведь предлагал ей пойти на уступки! С ней готов был хоть к полному подчинению, но только в постели, и не проецируя наши отношения на других. Тем более, другим это было без надобности, та же Сайна даже пару раз сцеплялась с ней из-за этого… Ты, кстати, можешь ей рассказать про недопустимость ломки мечниц. Покажи картинки, наверняка у вас есть подборка с последствиями подобной процедуры, пусть и в упрощённом варианте — девочек же в Республике так не ломают, как мальчиков.

— Хорошо. Я подумаю над твоими словами. Пока же она… погостит у меня, в Представительстве Ордена. До прибытия Милены и Тины. А там вы всей стаей что-то решите.

— Но она же валькирия…

— А мне плевать. Если начнёт рыпаться, просто будет раз за разом оказываться на восстановлении после энергетической комы. Пусть жалуется Верховной Ордена, много нового от неё о себе узнает… Так. Кошак. Мои девочки уже заждались. Ты же видишь, как они изводятся? Думаешь, из-за меня?

— Что ты предлагаешь? — напрягся я.

— Давай мы тебя подбросим до базы? Заодно с девочками познакомишься…

— Лира, я бы и рад… Сегодняшний день — минимум неделе равен. У меня уже крыша едет от всего. Мне реально надо чуть прогуляться, в себя прийти.

— И ты готов расстроить моих девочек?

— Нет… Давай так. Мы сейчас к ним подойдём, и ты нас познакомишь. Чуть пообщаюсь с ними, обменяюсь контактами, уговоримся о встрече, а потом я пойду пешком, а вы полетите по своим делам.

Моё предложение было принято, хотя и со скрипом. Девчонки же, когда мы подошли, проявили такое радушие… Мы с ними пообнимались, пошептались, орденки вырвали у меня несколько поцелуев, а потом быстро и по-военному чётко обо всём с ними договорились. Мечницы остались довольны нашим общением. Явно предвкушали интересное продолжение — в катере мы бы всё равно толком ничего не успели. Так что очень скоро они стартовали, я же отправился до базы пешком. Нарочно не стал нигде задерживаться, но и сильно не спешил.

Странно, но прогулка обошлась без приключений. Видно, в сегодняшний дичайший день просто ничего боле не помещалось, и так произошло чересчур много для одного дня. Со мной был только лес, свежайший воздух, да ощущение лёгкой опустошённости. Сегодняшние выкрутасы с полями явно давали откат — в особенности последний эпизод любовных игр с мечницами.

Возле базы в шезлонгах возлежали Триша и Сайна, как ни странно, в одежде. При моём появлении метиллия гибко поднялась из своего лежака, рыжая же только лениво приоткрыла один глаз, фыркнула, и закрыла его вновь. Я подошёл ближе, встал в шаге от напряжённой женщины.

— Опять шляешься, Кошак? Не много для одного дня? — недовольно вопрошала девочка.

— Много, Тиш, ты даже не представляешь, насколько! Веришь, нет — но меня бы сейчас ещё раз разложили, если б не отказался. Двух раз более чем достаточно.

Триша напряглась ещё более, но я шагнул к ней навстречу, заключая в объятия. Зарылся лицом в пепельное море волос, прижал к себе крепко-крепко. Это нехитрое действо несколько расслабило дюже серьёзную метиллию, хотя я подспудно ожидал всякого. Она запросто могла возмутиться, кидануть на землю, ещё и по импланту пройтись… Но нет, повела себя как обычная девчонка. Моя девчонка.

— Что у тебя там ещё случилось? Почему звонила эта орденка?

— Она вам ничего не сказала?

— Нет. Только сказала, чтобы не дёргались.

— Мира у неё в Представительстве погостит до прибытия Милены.

— Вот как? Это серьёзная заявка… — голос валькирии не предвещал ничего хорошего вероломным представительницам Ордена, в наглую захватившим боевую сестру метиллии.

— Она заигралась, Тиш. Поджидала меня в лесу с тройкой мечниц-валькирий. Хотела доломать. Хотя и я хорош… Можно сказать, спровоцировал её на решительные действия… Здесь рассказывать, или внутрь пройдём?

— Внутрь. Я сейчас всех соберу… Да, собственно, девчонки все и так на взводе. Ждут развития ситуации… Старшие сёстры тоже уже в курсе, будут присутствовать.

Обе валькирии тут же подхватили меня под ручки и, буквально под конвоем, повлекли в кают-компанию. Пока шли, туда уже подтягивались остальные, а когда мы оказались внутри просторного помещения с подковообразным столом — как на каком-нибудь космическом корабле — появились и старшие сёстры. Голограммы Тины и Милены вспыхнули, мигнули и подарили нам их присутствие с такой степенью чёткости, как если бы девочки находились среди нас вживую. Республиканская электроника чётко наложила их образ, прямо вместе со стульями, на нашу реальность. Так что теперь они полноценно сидели за столом, и можно было в деталях различить и их самих, и предмет мебели под ними. Что характерно, никаких подёргиваний картинки не было и в помине, она была чёткой и крайне реалистичной, легко передавала любые нюансы движений и мимики. Одним словом, совершенно неотличимо от реальности, словно старшие валькирии натурально почтили нас своим присутствием.

— О! Тина, Милена! Рад вас видеть. Когда вы прибываете?

— Ну, у меня тут под рукой котов нет, так что через два дня жди в гости, — Высшая была сама невозмутимость, поэтому понять, что именно она имеет в виду, у меня сходу не получилось, и я в недоумении воззрился на Старшую. Смешки остальных кошек красноречивей всяких слов говорили, что это только я один страдаю недостатком сообразительности.

— Что, не понимаешь, Кошак? Половина твоих кошек драных с лайнера пропустила свои остановки. Ещё даже не все добрались до места.

— Из-за меня?! — я натурально растерялся. — Они мне ничего такого не говорили…

— А с чего они должны были тебе что-то говорить? Кошки сами выбирают, с кем спать и чем ради этого рисковать.

— У них хоть проблем из-за этого не будет?

— Проблем? Со мной уже пара Старших связалась… из стай, куда они опоздали. Расспрашивали про одного кота драного… в гости напрашивались…

— Эй-эй, Ми, нам тут конкурентки не нужны! — под дружный смех девчонок замахала руками Сайна. — Надеюсь, ты их послала куда подальше?

— Ладно, кошки, тишина. Что случилось, Кошак? Почему мне звонит Высшая Ордена и отчитывает, словно маленькую девочку? Куда ты опять вляпался? Рассказывай. Всё рассказывай, в деталях, — тут же перешла на серьёзный лад Высшая.

— Высшая? Так Лира…

— Лирана О`Грай.

— Не знал… Она сказала только, что её с Псиона ради меня выдернули…

И я начал рассказывать. Ничего не скрывал, старался передать малейшие детали. Можно сказать, даже немного смаковал свою нелицеприятную роль в срыве гордой валькирии, хотя в остальном старался подпускать в голос поменьше эмоций. Чтобы на скупой отчёт было похоже. Но эмоции рвались наружу, и далеко не всегда удавалось себя сдерживать.

После моего рассказа в помещении на несколько минут повисла напряжённая тишина, которая вскоре взорвалась ожесточённейшим обсуждением. Сказать, что женщины были удивлены и возмущены — ничего не сказать. Споры шли, в основном, на тему, кто же из нас двоих с Мирой больший дурак, а вот то, что дураки оба — сходились единогласно.

— Как ты мог такое сказать сестре? — рыкнула вконец взбешённая спорами Триша. — Она такая же валькирия, как и ты. Она с нами уже несколько лет!

— …А я — без году неделя. Да, Тиш? — подался вперёд, сверля её взглядом. — И теперь должен ходить, глазки в пол. Или даже не ходить, а ползать. На карачках. Да?

— Как видишь, мы ведём себя с тобой ровно, — немного сбавила обороты метиллия. — Слишком ты резко взял…

— Я?.. Ты что-то путаешь, кошка. Я целый день терпел. Но когда мне говорят, что не дадут нормально тренироваться… Кто она такая, чтобы в одиночку херить боеспособность стаи? Превращать меня из бойца в… слизь под ногами? Хотела получить адекватное отношение — она его и получила.

— Он, Тиш, если ты не заметила, в глаза сказал. Не стал затаиваться, притворяться, а всё ей вывалил, как есть, — неожиданно поддержала меня Сай.

— Но так не делается! — не унималась метиллия.

— Как именно не делается? — не понял я. — Мечника можно просто низвести на уровень плинтуса? Как с дройдом поддержки обращаться? Так я ей и сказал, чтобы сама заботилась о своей защите. У неё таких дройдов — хоть отбавляй.

— Заметь, Тиш, он не говорил, что ударит её исподтишка. Он сказал только про защиту, — ещё один голос разума в лице Риты.

— Пойми, кошка, она же реально боеспособность стаи снижает!

— Ещё скажи, что о боеспособности тогда думал, — рыкнула Триша, опять распаляясь.

— Да. Меня этой дурью с когтями не удивишь — вон, Тина постоянно дерёт, и куда сильней, чем вы позволяли это делать Мире. Но она за один день мало того, что фактически запретила мне тренироваться со стаей, так ещё и довела до психоза. А ты понимаешь вообще, что это такое? Когда я психовал на Земле… когда внешники вышибли из системы моих женщин… Б…дь, я бомбу на крейсер провёз! Подыхать прилетел! Ты этого, что ли, хочешь для стаи? Чтобы я своих за врагов посчитал? — я откинулся на спинку кресла и попытался унять сердцебиение, успокоить рвущие сознание эмоции.

— Тиш, он прав, — вдруг заговорила Старшая. — Ты же сама видела, к чему привёл его психоз в Литании. До сих пор Республика не может понять, что теперь делать с Сектором. А помнишь, когда он линкор распылял? Линкор, Тиш! Мечниц же не просто так не дают ломать. У них сложная нервная организация. Из-за их полей. Ты представляешь, что будет, если такое… оружие пойдёт вразнос?

— Так, успокоились, — весомо, с нотками металла в голосе, обрубила беспредметный спор Смерть. — Давайте зайдём с другой стороны, кошки. Забудьте о том, что я его трахаю. Забудьте о том, что ваша Старшая ждёт от него ребёнка. Даже о том, что у Верховной дальней разведки от него девочка по воспиталищу бегает… Ради него Орден отозвал с Псиона Высшую. Одну из опытнейших функционерок, с огромным потенциалом полей. И всё для чего? Чтобы курировать одного республиканца. Наплевать на его пол, кошки! Да, мужик! Но. Ради. Него. Орден совершил невероятное! Никогда до того никого не отзывали… с Псиона! Я о таком даже не слышала! Туда отправляют, это да. Самых перспективных, в абсолютной тайне. Никого обратно не возвращают! А тут вернули. Что это значит? По-моему понятно, что масштаб планируемой Орденом операции должен быть беспрецедентным, если подобные шаги считаются допустимыми.

— Я с такой стороны не смотрела… — натурально растерялась Тиш. — Вот, значит, как… Но почему тогда его не забрали в Орден?

— А кто им его отдаст? — нависла над столом Высшая. — Он — наш! И вы будете участвовать во всех планах Ордена на его счёт. Фракция валькирий его не отдаст, он только среди нас сохранит адекватность. У нас есть опыт работы с котами, которого нет больше ни у кого. Ласточки своих в пол закатывают, орденки… даже не представляю, что они с ними вообще делают, но раз их нет в стаях… то можно предположить, что ничего хорошего. Ведьма это понимает, как никто, поэтому поддерживает мою позицию.

Тина на несколько секунд замерла, то ли выдерживая паузу, то ли просто пытаясь успокоиться от нахлынувших эмоций. Вот ведь, даже эту Смерть бледную проняло!

— На нас Память Тёмной Матери, сёстры, — наконец очень тихо, опустив глаза в пол, начала она. — Она была кем угодно, но не дурой. Всё предусмотрела. Только масштаб его мести недооценила, из-за чего погибли обе её кровные. Теперь мы о нём позаботимся. Сами. Что мы, кота не сможем натаскать? Да ещё и такого опытного, матёрого?

Все валькирии опустили взгляд в пол. Им тоже стало стыдно за память Валери О`Стирх, да и мне, признаться, тоже. Она бы только посмеялась над глупостью своих сестёр, и всех бы быстро на место поставила. Да с ней Мира и не стала бы так своевольничать.

— Так, давайте решать, — Тина обвела всех за столом пристальным взглядом — даже Милену. — Вам нужен в стае кот? Вы его принимаете? Решайте. Если нет, я сейчас же свяжусь с Руной или… кто там тебе больше понравился на лайнере? А, Леон?

Опять тишина. Женщины пытались сообразить, в чём подвох вопроса Высшей, потому что и так было понятно, что меня приняли. Если бы не приняли — не носились бы, как с писаной торбой. Первой пришла в себя Сайна. Она решила благополучно наплевать на все скрытые подтексты и высказаться. Вообще, эта девочка нравилась мне больше всех в стае, и дело было не только в однозначной и безоговорочной поддержке. Она прекрасно ощущала моё трепетное к себе отношение с самых первых минут пребывания в стае, так что лишь отвечала взаимностью. Зато абсолютной и безусловной, что было особенно ценно здесь и сейчас.

— Что значит: нужен кот? Мы его уже приняли. Или я чего-то не понимаю? — сделала большие глаза рыжая. — Я уж точно, и руками, и всем остальным — что там тебе у меня ещё нравится, Леон? — за Кошака. Все бы коты такими были… цены бы им не было.

— Он отличный боец, — заговорили Викера. — Большинство валькирий приходят в стаю куда менее подготовленными. А уж о мечницах и говорить нечего — я не помню ни одной, кто бы хоть немного мог тягаться с Леоном по степени личного мастерства. Как к мужчине у меня к нему также претензий нет, тут наша рыжая права.

— На тактических играх он отлично себя показал, — высказалась Рита. — Да, ему не хватает практических навыков по нашим стандартным тактикам, но он их с успехом заменяет собственным опытом, интуицией и нестандартными решениями. В нём сходу чувствуется потенциал минимум Старшего. Думаю, Тёмная Мать не просто так с ним по Внешним колониям носилась, чувствуется рука опытного наставника.

— Мне он нравится. С ним интересно, — усмехнулась Мисель. — Местами такой же ненормальный, как и я. Но надёжный. И сильный. И ещё он… мужчина. Какая валькирия откажется от такого приятного соседства в стае? Или вы совсем с головой не дружите, сёстры? При выборе вибратора или настоящего мужика, да ещё такого, выбор очевиден.

— Ты не мужика берёшь, а боевого брата, — огрызнулась Триша.

— Расскажи это Мире, — рыкнула в ответ Миска, даже не думая отводить взгляд.

— Триша? — вопросительный взгляд Высшей.

— Мы с ним уже целый день носимся. Миру разукрасили так, что больше часа в регенераторе провалялась. Приняли, конечно… пусть я и не представляла, какие страсти из-за этого вспыхнут.

— Меня он устраивает. Без комментариев, — неожиданно серьёзно высказалась Эйди. — Вы все знаете мои проблемы. Я ему позволяю то, чего не позволю больше никому. Пусть хоть раком ставит, мне плевать! Я ему доверяю. Полностью. Ты слышишь, Кошак? Полностью! И только попробуй обмануть моё доверие…

Миленькая девочка Ди вмиг превратилась в хищницу, с топорщащимися волосами, с горящими глазами, с когтями, которые непроизвольно покинули свои гнёзда и впились в стол. Взгляд девочки упал на глубокие борозды на поверхности, потом недоумённо скользнул по когтям на боевом взводе. Через мгновение она подняла полные растерянности глаза на меня. Это было так мило, так непосредственно, что я не смог сдержать ободряющей улыбки, за что получил полный обожания и обещания взгляд юной чертовки.

— А ты, Ми? — на полном серьёзе вопрошала Смерть мою Старшую.

— Даже не знаю, Ти… — протянула моя брюнетка, а потом рыкнула. — Ты совсем, что ли? Я что, кому угодно позволю мне ребёнка заделать? Кому не доверяю? Буду ему мозги вправлять, когда у него крыша поехала после смерти моей лучшей подруги? С которой мы вместе начинали в одной стае? Которая просила о нём позаботиться? Иди на хрен, кошка! Это у этих ещё молоко на губах не обсохло, воспиталище в одном месте играет, а я уже давно это переросла. Мне Кошак нужен. Если надо, я с ним в другую стаю уйду. Ты ведь к этому клонишь, Высшая? К тому, что нужно делать выбор?

— Да. Ты уловила самую суть, — бесстрастно кивнула головой беловолосая Тина. — Вы ведь понимаете, кошки, что вместе они в одной стае находиться не смогут?

— Но… — растерялась Триша.

— А что тут думать? Да, она поставили интересы собственной пи… выше интересов стаи, — жёстко обрубила Сайна. — Мы уже узнали сегодня достаточно, чтобы сделать далеко идущие выводы. Я её просила умерить свои хотелки хотя бы до размеров собственной постели, так нет, она и других хотела облагодетельствовать. Она моя сестра, но Кошак в этой ситуации проявил куда большую мудрость. Мужчина оказался мудрее и рассудительней женщины! Она не сможет с ним уживаться, раз уже один раз наделала столько ошибок. Её изнутри всю корёжит от осознания, что в стае появился неподконтрольный лично ей мужчина. Я — за Кошака. Точка.

— Если вы думаете, что меня можно просто использовать, втереться в доверие и… бросить, то ошибаетесь! Кошак мой! Я никому его не отдам, даже если придётся идти с ним в другую стаю. Ты понял, Кошак? — опять Эйди пёрло не по-детски, но на этот раз обошлось без боевых имплантов.

— Тихо, кошечка, тихо, — попытался успокоить я девочку. — Успокойся. Никуда я от тебя не денусь.

Услышав мой голос, она расслабилась. Доверчиво заглянула в глаза, на её губах проступила счастливая, немного робкая, улыбка.

— Я обожаю игры на грани. Появление Кошака однозначно повысит градус игры. Если эта дура не хочет играть, если она хочет и дальше пребывать в своём маленьком уютном мирке, пусть там и остаётся. В другой стае. Я люблю Миру. Мы через многое прошли вместе. Но она не имеет права так подставлять нас всех, лишать нас возможности игры, — высказавшись, Мисель откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, стараясь успокоиться.

— Нельзя так с Кошаком. Он ведь не зелёный вьюноша какой. Он три тяжёлых ударных крейсера в кулаке держал, вместе с целой бандой внешников, и никто ему пикнуть ничего не мог. Привёл к лояльности Республике целое Планетарное образование. Жизни валькириям сохранил… никак не меньше чем Мира. А она… — Рита тяжело вздохнула. — В общем, я за Кошака. Не смогут они ужиться, для меня это очевидно.

— Что, припёрли к стенке? — насупилась Тиш. — Она моя боевая сестра! Лучшая подруга! Как я могу…

— Мы её не на смерть отправляем, кошка, — тихо высказалась Старшая.

— В другую стаю. С росчерком на груди, означающим, что мы её отвергли. Тебе, кстати, тоже придётся оставить такой росчерк, Кошак. Ты сможешь?

Теперь пришёл мой черёд откидываться на спинку кресла и прикрывать глаза. На душе было погано. Ещё и взгляды все на мне скрестились… Вот что ей ответить? Поставить отметину, которая может сильно отразиться на дальнейшей судьбе Миры? Судьбе девочки, которая, в сущности, мне ничего не успела сделать? Да, крутила имплантом. Но Тина, любя, и не такое проделывала. И ведь эта ариала тоже не из вредности так делала, у неё были конкретные планы, она хотела всех сестёр облагодетельствовать. Даже меня, можно сказать, хотела сделать лучше. На свой взгляд, конечно. Ради этого столько сил приложила, когтями даже получила, пока я в отключке на катере лежал…

— Вы уже на ней отметились, Тиш, — сказал я, открывая глаза. — Помнишь, после развлекательного центра?..

Девочка вздрогнула, но промолчала. Ожидала продолжения.

— Если вы хотите, чтобы я был с вами, я… отмечусь. Да, она эффектная женщина. Сильная, волевая, до умопомрачения упёртая. Она живёт ради Экспансии, как её понимает. Два раза умирала ради сестёр. Я… Мне будет тяжело это сделать. Но её концепция Экспансии сильно разнится с тем, как это видят старшие сёстры. И слушать она ничего не желает. Уверен, даже пребывание в Представительстве ничего не даст, орденка её не переубедит. Только такая могла два раза умереть, и всё равно выжить. Сам такой… Если мы оба останемся в стае, это закончится катастрофой. Тина права. Нужно выбирать.

— Так нельзя, — гнула свою линию метиллия. — Случаи изгнания из стаи можно по пальцам пересчитать… в нашем Секторе, по крайней мере… И ведь в чём она виновата? В том, что не смогла найти общий язык с боевым братом? Это же смешно — для такого-то шага!

— Не скажи, — не согласилась Милена. — Я не знаю случая, чтобы ради сомнительной перспективы ломки ставили под удар боевую эффективность стаи. Никогда сёстры не доходили до того, чтобы сознательно не давать тренироваться и нормально развиваться коту! Уж на что Валери была…

На последней фразе Старшая замолчала, стараясь на меня не смотреть. Думала, заденет за живое.

— Я уже всё понял, Ми. Не щади. Мне на лайнере рассказали про двух котов, с которыми она игралась в поместье. На примере Миры я очень хорошо теперь понимаю, какой она была «до». Но она смогла переосмыслить! Нашла в себе силы, собрала волю в кулак, подключила голову… Может, всё дело в том, что она была Высшей?.. Более самокритичной, нестандартной в выводах?..

— Не растекайся, — обрубила Тина. — Мы сейчас не о твоей Ри.

— Я понимаю, что она переборщила… Я пыталась что-то сделать, вон мы с Вик с ней поговорили… Но от неё всё отлетало, как… как… Ей было плевать на наши аргументы, на наши когти плевать! Она считала себя единственно правой. Я не знаю, как решать эту проблему, признаю. Хреновая из меня Старшая… — совсем расклеилась Триша.

— Ты на своей шкуре узнала, каково это — решать за других. А представь, каково Высшим? Валери ведь неспроста так заботилась о валькириях, она пыталась хоть так примириться с собственной совестью. Она слишком любила сестёр. Это тяжёлая ноша, — Милена опустила глаза.

— Тиш, я так не могу! — не выдержал я. — Я не хочу, чтобы ты соглашалась под давлением. Останется тяжёлый осадок, направленный на меня. Ты мне нравишься; я тебя уважаю, как боевую сестру; люблю, как женщину. Скажи честно: ведь останется осадок? Если да, давай ещё как-то решать. Не может быть, чтобы не существовало какого-то компромиссного решения!

— Кошак, не надо, — метиллия сжала губы. — На тебя я не сержусь. Это только моя ноша, ты не то, чтобы ни при чём… Но это ляжет тяжестью только на мою душу. Моё отношение к тебе не изменится.

— Тогда решайся, Тиш, — я неотрывно смотрел в её глаза, всем видом показывая, что буду её поддерживать. — Я в некотором роде специалист по вправлению мозгов республиканкам. Постараюсь и с тобой поработать. И… я думаю, Мира поймёт. Послушает запись, и поймёт. Никто не желает ей зла, даже я, хотя кому уж больше… В другой стае её примут. Не могут не принять. Они будут знать, в чём дело, и должны отнестись с пониманием.

— Так вот ты какой, Кошак… — неожиданно улыбнулась эта сильная женщина. — Поэтому тебя не дают ломать? Поэтому старшие сёстры так в тебя вцепились? Поля, боевые навыки, авторитет — всё это тлен. Ведь так? Куда важнее это твоё отношение… большое сердце. Да?

Все за столом замолчали, переваривая новый поворот разговора. Всех огорошило подобное откровение, и теперь каждая пыталась втиснуть услышанное в своё мироощущение, но, судя по длительности паузы, получалось с трудом.

— Тина, я так понимаю, тяжёлое решение принято? Скажи, когда я получу когти?

Безобидная фраза неожиданно разрядила обстановку. Послышались смешки, которые после пары скабрезных комментариев перешли в переливчатый женский смех. Даже Триша рассмеялась, хотя ещё минуту назад сидела, мрачная, как туча.

— Я что-то не то сказал? Или мужчинам когти не положены?

— Всё вам положено… — отсмеявшись, фыркнула Смерть. — Только когти дают не сразу. Кому через неделю, а кому и через месяц. Сразу мало кто их заслуживает.

— Не вижу причин, чтобы в этот раз тянуть, — Викера первой высказалась по сути. — Он нормальный боец. Не обрежется, чай.

Новый взрыв смеха, уже вполне натурального, без истерических ноток, как в прошлый раз.

— Ну да, его же ещё учить с ними обращаться, — не поняла причины смеха наставница. — Зачем откладывать? У мечниц же они делаются из того же материала, что и клинки. Пусть наш Кошак ими мечниц гоняет. А что? Он на порядок лучше них, как рукопашник, так что ему одних когтей хватит с ними разбираться. Чуть подучить, и всё, готовый кот, да ещё и с полями…

Опять смешки, на этот раз жиденькие. И тут со смешинкой во взгляде в разговор вступила Сайна.

— Я — за! Только ты, Кошак, до убийства этими жуткими штуковинами ещё не скоро дойдёшь. А вот до постели… Ты хоть понимаешь, что тебе придётся теперь меня ими ублажать? А ведь я очень требовательная девочка… Но, так и быть, на первых порах не буду сильно спрашивать. Даже учить начну. Вик будет тебя боёвке учить, а я — трахаться. Как тебе перспектива?

— Обещаю быть прилежным учеником, Сай. Ты не пожалеешь! Отдеру так, что ещё и на ноги мне такие же захочешь поставить!

Опять смех, но теперь уже выборочный — та же Тина и Тиш не смеялись, хотя последняя и улыбалась. В принципе, все девчонки высказались «за», только ещё немного позубоскалили, и всё решили. Так что быть мне теперь с когтями. Нужно только дождаться возвращения Тины, которая лично обещала озаботиться этим вопросом. Выяснилось только, что тут не всё так просто. Обычные импланты — их хоть отбавляй, а вот для мечниц… да ещё и для мечника… Тут могут возникнуть проблемы. Тогда я набрался наглости и позвонил Лире. Девочка выслушала вопрос, поулыбалась, посмотрела на собравшихся в помещении валькирий, и заявила, что Орден не просто так руководит кадровой работой. Вопрос с имплантами для меня уже давно решён, оставалась только отмашка от стаи, так что их можно ставить, хоть завтра. Её, правда, интересует, кто именно будет натаскивать меня работе с когтями. Мол, это слишком серьёзно, чтобы просто поставить, а потом вышвырнуть из стаи. Пришлось заверить девочку, что всё уже решено, стая приняла меня и готова к расставанию с Мирой. По лицам валькирий при этом бродили тени, что не укрылось от внимания Высшей, однако она благополучно смолчала. Только сдержанно поздравила сестёр с тяжёлым, но верным решением, тем самым выразив полную его поддержку со стороны Ордена. На том мы и завершили официальную часть наших посиделок.

— Леон, ты должен понимать, что тебе оказали огромное доверие, — начала прочувственную речь Милена. — Стая даже согласилась на исключение сестры — авторитетной и любимой всеми нами. Тебе дали когти. Мы доверяем тебе, Кошак. Не подведи нас.

— Сёстры! Я… — в горле неожиданно пересохло, пришлось откашляться, перед тем, как продолжить, — у меня никогда не было семьи. Я не знал своих родителей, воспитывался с малолетства в детском доме. Но мне, как и любому, выросшему без семьи, всегда хотелось её создать. Однако на Земле не заладилось — не землянин я ни разу, как оказалось. Валери стала моей семьёй. Но даже она считала, что наша семья будет полной, только если я стану частью стаи. Сначала пройду через единение со стаей валькирий, потом стану частью стаи Высших…. валькирий, как хотела бы моя Ри. И вот я наконец-то с вами. Не спрашивайте меня о доверии. Я ваш с потрохами. Будьте уверены: никогда и ни при каких обстоятельствах я вас не брошу и не предам. Сдохну, но вытащу. А выживу… значит, быть ещё одной жизни. Но Ти… Я ведь не дурак. Вот скажи мне, что было бы, если бы так же, как сейчас, не сошлись две валькирии? Опытные, матёрые, с обилием серебра на теле?

— Хм, — кашлянула Высшая, на её губах обозначилась улыбка. — Сложно с тобой, котик. Очень сложно. Ты прав, если бы две такие валькирии не сошлись… их бы развели по стаям. Это проще, чем постоянные выяснения отношений. Особенно, если обе валькирии не просто с серебром на теле, но с серебром на груди. Это… своего рода показатель феноменальной упёртости. Если ты уже умирал несколько раз, умирал ради сестёр, то ни одна из них просто не сможет тебя дожать — в том числе из-за уважения и трепетной любви. Правда, такие две… ослицы… никогда не станут Старшими. Но в вашем случае это не однозначно, ведь столкнулись мужчина и женщина, да ещё в условиях доминирующего в нашем обществе подчинённого положения мужчины.

И в этот момент я почувствовал, как чьи-то ручки со спины спускаются вниз, а над ухом раздаётся чьё-то возбуждённое дыхание. Мне сразу стало не до разговоров, и даже Высшая почувствовала это, хотя и находилась за прорву световых лет.

— Хватит трепаться, Кошак! Мы не для того тебя в стаю приняли, — муркнула над ухом… Миска. Её пальчики продолжили своё неторопливое шествие, а следом за ними строевым шагом по телу промаршировали сонмы здоровенных мурашек. Когда же метиллия добралась до сокровенного… с моих губ сорвался невольный стон наслаждения и предвкушения.

— Что, прямо на столе?.. — деловито осведомилась у сестёр эта бешеная.

— Да! — с горящими глазами фыркнула Сайна. — Вы как, старшие, будете участвовать? В записи же не совсем то…

— Почему бы и нет? — с ощутимыми нотками возбуждения в голосе изрекла Тина.

Милена же только облизнулась в предвкушении и рванула магнитную застёжку комбинезона. По её телу прошла странная золотистая рябь, очень быстро поглотившая всю её, размазавшая картинку.

— Уже включила? — приподняла брови Миска.

— А чего ждать? — с придыханием простонала-проговорила Старшая. — И вы не задерживайтесь.

— Вы что? Будете смотреть?! — с запозданием дошло до меня, когда настойчивые ручки кошек раскладывали на столе в удобной для них позе.

— Да! — рыкнула Тина, также расстёгивая комбинезон.

— Первый раз я так… на публику, — растерялся я. — Никогда не доводилось участвовать ни в чём подобном…

— Это тебе так кажется, — прыснула Сайна, на секунду даже прерывая увлекательное действо по моему вызволению из оказавшегося явно лишним форменного комбинезона.

Остальные тоже прервались — фыркая, посмеиваясь, а Миска и вообще залилась звонким хохотом.

— Не понял!

— А что тут понимать! — ответила Милена, немного успокаиваясь. Золотистая дымка вокруг неё несколько умерила свечение. — Твои с Ри подвиги стали хитом сезона среди валькирий. Даже, по-моему, и в Орден ушли, и к ласточкам… Не делай такие глаза, котик. Наша техника позволяет фиксировать не только картинку, но и некоторые слепки эмоций, чем твоя возлюбленная вовсю и занималась. А потом давала сёстрам попользоваться. После Дани Памяти такие слепки вообще в народ ушли. Каждая валькирия хочет испытать подобное, а благодаря эмообразам это реально.

— Леон, ты правда не понимаешь? — удивлению Тины не было предела. — Я же себе такие же с тебя сняла, когда ты со мной полями работал. А потом их подгружала в свой динамический кокон удовольствий, он мне и выдавал разные образы, попутно работая с телом… Ри ещё и новые эмообразы подкидывала, для разнообразия. Это же основа работы нашей секстехнологии!

— Я никогда не пробовал… Даже не слышал о подобном. Вы всё говорите о каких-то вибраторах… У меня на планете вибраторы — это игрушка в виде фаллоса или специальные приспособления для массажа эрогенных зон.

— Твоя планета — варварская, — фыркнула Сайна. — Это — каменный век! Такого давно нет. Я даже и не слышала, было ли когда-то…

— Так, кошки. Вам задача, — Милена была сама серьёзность. — Посадите его в динамическую капсулу. Только эмообраз Ри не давайте, а то крышу унесёт напрочь.

— Зачем ему капсула, если есть мы?! — в притворном возмущении взвилась Сайна, и все опять разразились смешками и фырканьем.

— Нужно же обучать нашего… варвара, — поддержала Старшую Мисель. — Я займусь, не волнуйся, Ми.

Следующие два дня прошли на удивление ровно. Девочки словно извинялись за ошибки первого дня, даже работу с имплантом старались дозировать, отдавая предпочтение когтям. Нет, легче было только психологически, организационно же нагрузка возросла в разы. Даже в постели кошки не собирались делать мне никаких поблажек. Наши спарринги теперь неизменно заканчивались сексом, пусть и быстрым, но от того не менее ярким и острым. После совместных же занятий на полигоне валькирии и вовсе слетали с катушек. Они до последнего не верили, что их мальчик теперь является основной боевой единицей подразделения. Понимать — понимали, но психологически принимали с превеликим трудом. Однако совместный полигон давал о себе знать, раз за разом доказывая не только мои высочайшие кондиции мечника, но и неплохие компетенции именно как валькирии. Пока только теоретические, опыта явно не хватало, однако некоторые мои импульсивные, на одном наитии и анализе обстановки решения девочкам оказывались очень даже по душе. Что, впрочем, не мешало республиканкам пользовать меня и в хвост и в гриву после тренировок. Начинали они это увлекательное занятие ещё в душе, продолжали в катере, а завершали — в совместном расположении. Чувствую, единственным отдыхом для меня после бесконечных тренировок на ближайшие несколько месяцев станет секс во всех его проявлениях. Кошки своего настроя даже не скрывали, наоборот — всячески подчёркивали. Сайна и Тиш так и заявили мне на второй день, что теперь моя вторая после боевой задача — заменить всем кошкам их мальчиков.

Но тупо трахаться всё свободное время мне не хотелось. Нет, конечно это приятно, девочки хоть и были чрезмерно требовательными, но и давали очень много. Чего только стоили совместные ласки с участием тройки валькирий! Но я почти сразу исподволь начал пытаться приучать девчонок к совмещению приятного с полезным. Те же спарринги с моим участием были не характерны для отношений валькирий с их котами. Кроме спаррингов я начал пытаться вводить предварительные игры где это только возможно.

Боевые приёмы борьбы в постели сначала несколько огорошили и даже разозлили валькирий, но те были умными девочками, быстро смекнули, насколько это способно повысить градус наших отношений. Одно дело — трахаться с тупыми болванчиками, и совсем другое — с партнёром, равноценным по физической подготовке самим десантницам. Первый раз меня в ответ на попытку провести приём и оказаться сверху хорошенько приласкали когтями. Произошла целая исполненная драматизма сцена, которая закончилась безусловной победой здравого смысла — девочки признали моё право «трепыхаться», и вторая совместная ночь прошла очень насыщенно. Настолько, что утром меня прижала к стене душа Тиш — разгорячённая, с горящими глазами, с нехарактерным для этой метиллии повышенным эмоциональным фоном. Воительница призналась, что ничего подобного ночной игре в её жизни ещё не было. Заявила, что была не права, одёргивая, и вообще, если я ещё когда-нибудь решу проявить инициативу в постели, то могу полностью на неё рассчитывать. Закончилась сцена долгим-долгим поцелуем, плавно перешедшим в глубокий минет, совершенно немыслимый в исполнении этой гордой воительницы. Ну а выразив таким образом абсолютное доверие, валькирия заверила, что готова быть моей партнёршей в любом спарринге, подставить плечо в любой боевой операции, даже с когтями побыстрей освоиться помочь обещала. Вот такими они оказались — эти мои новые сёстры.

Когти, звёзды… главное — хвост!

На третий день должны были прибыть Милена и Тина. Я с утра ходил немного шальной, предвкушая момент воссоединения с этими самыми близкими для меня в Республике женщинами. Ближе к обеду, когда до прилёта лайнера оставалось минут сорок, не выдержал, попросил у Тиш катер. Прервал ради этого очередной тренировочный забег с дройдами. Как валькирия лютовала! Обвинила во всех смертных грехах — и в том, что я без приказа вышел из боя, и в том, что я слишком борзой для мальчика, основная боевая задача которого — повышать боевой дух сестёр через постель. Даже по квалификации пилота прошлась — ведь у меня не было её подтверждения по республиканским стандартам. И она бы ещё долго рычала и бесновалась, если бы не Мисель. Метиллия выразила готовность сопровождать меня до космодрома и даже напомнила про сбитые при моём непосредственном участии фрегаты, крейсера и линкоры внешников. Девочка была в целом хорошего мнения о моих лётных данных, и такой удар ниже пояса поддержать ну никак не могла. Трише оставалось в ответ лишь сплюнуть на пол.

С минуту наша временная старшая молчала. Физически ощущалось, как в её милой головке снуют сонмы мыслей. Наконец, она решилась. Отпустила. Но строго настрого наказала, если меня на космодроме станут насиловать ласточки, вмешиваться только в конце, когда будет завершаться отпущенное на вылет время. В общем, все остались при своём мнении. Не поддержи меня Миска, эта бестия точно не отпустила бы — как старшей ей не хотелось давать мне послаблений в первые же дни. Однако Тиш хорошо помнила свою ошибку с Мирой. Она стала больше прислушиваться к остальным сёстрам, и если те имели своё мнение, могла его выслушать и пойти на попятный.

В пику пожеланиям метиллии, никто в зоне ожидания ко мне не приставал. Да, строили глазки, но форма и шедшая рядом с невозмутимым видом валькирия отпугивали страждущих мужской ласки республиканок. Понимали, что мы сюда не потрахаться пришли. А потом гравитационная дорожка выплюнула чёрную от обилия формы Экспансии стайку валькирий. Их тут было больше десятка, так что Тину можно было опознать только по нехарактерной республиканкам белоснежной гриве волос и невысокому росту. Ухмыляющиеся валькирии, едва завидели в числе встречающих мужчину в форме, посчитали своим долгом познакомиться. Обступили нас с Мисель, ловко оттеснив мою попутчицу в сторону. Засыпали вопросами, принялись строить глазки, но я даже не посмотрел в их сторону. Меня сейчас во всём мире интересовали лишь двое — Тина и Милена. Причём интерес к Тине почему-то оказался сильней.

Высшая тоже почувствовала мой настрой. Растолкав возмущённых сестёр, девочка оказалась в шаге меня. Наверное с минуту мы гипнотизировали друг друга взглядами. От обилия эмоций мои поля зазмеились разрядами, так что выражение про искры между любящими людьми обрело физический смысл. Даже ко всему привычные валькирии отшатнулись от этого потустороннего искрения.

Я первым шагнул навстречу беловолосой кошке. Заключил её в объятия, прижал к груди, принялся гладить волосы, жмуря глаза от удовольствия. Метиллия отвечала тем же, ещё и заурчала от счастья. Она была ниже меня ростом, поэтому я не удержался, подхватил её под бёдра, вздёрнул выше, заставляя обвить в ответном жесте мои бёдра ногами. И девочка не подвела — даже не попыталась возмутиться, просто сделала, что требовалось, что было удобно нам обоим. Мы потёрлись друг о друга щеками, моя рука зарылась в объёмные пряди на голове валькирии. Её руки сжали меня в стальных объятиях, коготки прошлись по лопаткам, будя в сознании бурю противоречивых эмоций. Новый взгляд глаза в глаза…

— Я скучал, Ти… — опять первым не выдержал давящей тишины. Хотелось столько всего ей рассказать, столько эмоций передать, но доступным пока оставался лишь язык тела, да и то весьма ограниченный в такой толпе.

— Ну-ну, — фыркнула Миска откуда-то из-за спин прибывших валькирий. — И когда только успевал? Может, когда с Мирой собачился? Или когда ночью всей стаей его пользовали?

— Это ваш, что ли, такой наглый? — под смешки сестёр заметила одна из двух снежек в прибывшей компании. — Что, когти отрастил, думает, всё теперь можно?

— Нет у него ещё когтей, — ещё громче фыркнула моя спутница.

— Да ладно!.. — натурально растерялась снежка. — Совсем вы кота распустили… Дайте его нам, мы его быстро хорошим манерам научим!

— Сестра, ты небось только ниже пояса ему смотрела… А стоило бы и на грудь глянуть, — одёрнула девочку Старшая их стаи, чем породила новую волну смешков среди валькирий. — Сразу бы поняла, что когти — далеко не самое важное для валькирии. Когда две смерти ради сестёр принял — заслужил право вести себя вызывающе. Как минимум.

Но мне было плевать на перепалку кошек вокруг. Я оторвался от созерцания глаз Тины и перевёл взгляд на Милену. Та стояла чуть позади метиллии, настороженная и нахохлившаяся. Если бы у неё была шерсть, она сейчас стояла бы дыбом. Ревновала. Сильно. Хотя и держалась. И скучала. Всё это я прочёл по её короткому взгляду.

— Ми, извини, оторваться сейчас от Смерти — выше моих сил. Иди к нам, а? Я по тебе не меньше соскучился.

Нет, ариала не стала артачиться и строить из себя невесть что. Слишком многое нас связывало, слишком хорошо меня знала. Просто подошла с мягкой улыбкой на устах, и ткнулась мне бедром куда-то в бок. Я же, шальной от счастья, обхватил рукой её талию. Улыбнулся, вглядываясь в чёрные глазищи своей девочки, ощущая мгновенный укол нежности, пронзивший одновременно нас обоих. Вновь посмотрел на Тину. Теперь ревновала эта бестия, хотя и виду не показывала. Но я ощущал настрой валькирии по множеству деталей — в конце концов, в моих объятиях сейчас находилось её тело, которое, в отличие от мимических мышц лица, просто не умело притворяться.

— Не ревнуй, Ти! Не надо, кошка. Вы же сёстры. И я вас обеих люблю больше жизни. Да что там — вам обеим я этой самой жизнью обязан! Не глупите, всё сделаю, чтобы вы были довольны.

— Красиво поёт кошак, — вздохнула ещё одна девчонка из валькирий. — Я бы тоже не отказалась с ним поближе сойтись… Жизнь там подарить или ещё что… для начала.

— Боюсь, сестра, у нас на базе очередь уже на месяц вперёд расписана, — продолжала развлекаться Мисель. Я вдруг с кристальной ясность осознал, ради чего она вообще проявила инициативу и выгрызла мне эту поездку у Тиш — девочка знала, как всё обернётся, вот и рвалась развлечься за мой счёт, вдоволь позубоскалив над боевыми сёстрами.

— А что, он настолько хорош? — новый удивлённый возглас давешней снежки был для Миски наградой.

— Более чем… К тому же он — Меч Республики.

Последняя фраза на корню обрубила очередные смешки веселящихся валькирий. Теперь на сцену нашего воссоединения взирали с недоверием, а кое-кто и с едва ли не священным трепетом во взоре. Десантницы принялись переглядываться, в их взглядах при этом сквозила вполне определённая, понятная без всяких уточнений, мысль: кошки совсем не прочь записаться в эту мифическую очередь. Не скажу, что мне это льстило, скорее — напрягало грядущими неизбежными проблемами. Мисель только что подложила мне такую жирную свинью… Радовало только, что эта самая свинья одновременно и боевым сёстрам по стае — если у кого-то прибыло, то у кого-то неизменно убыло. Мои кошки банально лишались возможности лишний раз со мной покувыркаться, уступая эту самую возможность другим.

— Леон, не ожидала, — наконец выдавила из себя Тина-Смерть. — И как тебя только эти кошки отпустили?

— Поцапался с Тришей, Высшая. Прямо с полигона и полетел — благо, я добрая и участливая, — не дала мне промолчать Мисель.

— Ладно. Раз ты уже здесь и у вас есть катер — полетели ставить тебе импланты, — приняла решение валькирия, со свойственной любой Высшей привычкой прокачивать ситуацию по максимуму.

— Да, летите, Кошак, — поддержала её Старшая. — Чем быстрее отрастишь когти, тем раньше сможешь полноценно работать на татами.

— А ты…

— Ну, почти десять дней терпела — ещё пару-тройку как-нибудь выдержу, — улыбнулась Милена. — Не переживай за меня. Я опытная кошка, матёрая. Потом отработаешь.

До катера нас провожали всем скопом. Оказалось, с Тиной действительно прилетела целая стая, на смену другой, бессрочно убывшей во Внешние колонии. И эта самая стая, с улыбками и подначками, сопроводила нас до самого люка. Мне это живо напомнило земную свадьбу, ведь девчонки натурально радовались за свою Высшую, обретшую, наконец, своего мальчика, и за мальчика, которого, наконец, обрела Высшая. Такая немного односторонняя радость — ну так и гости на свадьбе далеко не всегда за обоих молодожёнов болеют…

В катере Тина на удивление не стала переходить к активным действиям. Просто присела рядом со мной, положив головку на плечо и позволив себя обнять за талию, и так и сидела, едва ли не урча от удовольствия.

— Ти, я думал, ты прямо с порога меня разложишь… — не выдержал я неопределённости.

— Нет, Леон, ты неправ. Я и на вибраторах неплохо могу развлечься, представляя твой эмообраз. А вот так… Знаешь, я, кажется, начинаю понимать Тёмную Мать — удовольствие можно получать не только во время секса. Но позже обязательно навещу тебя в медицинском блоке. Надо же время от времени обновлять эмообразы…

Что тут скажешь? Мисель во многом была права, ежедневный и даже ежечасный секс с без малого десятком валькирий не способствовал тяге на приключения. Я соскучился по Тине, а не по постели с её участием. Честно говоря, немного даже побаивался её стандартно неадекватных реакций. Могла начать драть при первых же объятиях — она такая. И лишь вдоволь «налакавшись» крови, перешла бы к собственно столь любимой всеми республиканками клубничке.

Клиника — или, как её здесь называли, медицинский блок — оказалась весьма солидным учреждением, чем-то отдалённо напоминающим земные больницы. Обширный корпус, в обрамлении живописного леса — чем не типичный образчик земной клиники? Вот только корпус не был прямоугольно-безвкусным. Какие-то ажурные конструкции, объединённые в единое целое вереницей переходов, больше походили на храм, чем на государственное учреждение планетарного масштаба. Из пояснений же валькирии следовало, что оно даже не планетарного, а республиканского уровня, и специализируется на хирургии всех мыслимых направлений. Отсутствие специализации было обусловлено, видимо, широким распространением регенераторов. Получалось, что в подобные места попадали только в сложных случаях, когда даже совершенное оборудование не давало стопроцентного результата. Когда от медицины требовалась нестандартная, поистине ювелирная, ручная работа. А уж такие операции, как установка боевых имплантов, хотя и были поставлены на поток, но никак не могли проводиться в регенераторах — в силу своего сугубо военного назначения. Если каждый станет устанавливать себе подобные игрушки, даже республиканский социум может дать трещину.

«Если другую дуру и не покалечит, то сама точно порежется» — примерно так выразилась Тина на мой недоумённый вопрос. Всё же импланты требовали исключительной координации движений и серьёзных навыков работы. Да и мышечный каркас должен быть отлично развит, чтобы дать жёсткую поддержку сравнительно тяжёлым лезвиям, и обеспечить силу проникающему удару. Опасные игрушки, одним словом, которыми в полной мере умели пользоваться лишь высококвалифицированные десантницы — боевая элита Республики. С одной стороны — привилегия, с другой — жёсткая объективная реальность.

На посадочной площадке нас никто не встретил. Тина распорядилась, чтобы Мисель дождалась её, и та без пререканий подчинилась. С Высшей вообще не принято было спорить, а когда валькирия кучу времени тратит на твоего боевого брата, почему бы не помочь ей сэкономить несколько минут личного времени? Отсутствие встречающих также не смутило мою подругу. Она ориентировалась в хитросплетении местных коридоров на удивление хорошо. Как оказалось, сама пару раз гостила здесь с ранениями разной степени критической тяжести, да и девчонок сюда время от времени доставляла, выгрызая для них места.

После недолгих блужданий по местным лабиринтам, мы оказались в весьма уютной и комфортной для глаз зоне. Это было царство дневного света и мягких релаксационных голограмм. Солнечный свет будто бы впитывался в стены, пол, потолок, делая их отражённое свечение удивительно домашним. Казалось, коридор обволакивает тебя мягкостью освещения, а мягкий пол под ногами так и норовит засосать в свои релаксационные глубины. Вот-вот, ещё чуть-чуть — и коридор сожмёт в своих исполненных нежности объятьях, отсечёт от волнений обычной жизни, позаботится и обогреет.

В который уже раз я восхитился работой республиканских психологов. Не удивлюсь, если подобные типовые убранства ещё на стадии проектирования формируются с активным привлечением специалистов по человеческому восприятию. Тысячелетний опыт покорения космоса чувствовался в каждом сколько-нибудь существенном продукте этой цивилизации.

Наше медитативное путешествие по храму медицины завершилось в небольшом овальной формы холле. Здесь, вместо ставших уже привычными голограмм, правили бал самые настоящие деревья. Их было не так много, но ещё меньшее количество кресел для посетителей просто терялось среди изящных, плещущих зеленью стволов. Особую органичность растениям придавали вазы-тумбы, из которых те выпростали свои ветви — вазы эти изгибались широкой дугой, словно лук, поставленный на попа; или траектория стартующей ракеты, уже пролетевшей значительную часть своего пути по околоземной орбите.

Тина с кем-то связалась по инту, и спустя пару минут из недр помещения вышла метиллия в непривычного вида медицинском халате. Почему-то при взгляде на него возникала стойкая ассоциация с детским слюнявчиком. Возможно потому, что халат этот каким-то образом «прирастал» к белоснежному комбинезону — не был его органичной частью, а именно чужеродно врастал в обтягивающую тело ткань. Ещё обращало на себя внимание, что волосы у девочки убраны в высокую причёску. По опыту знал: такая причёска говорит о высочайшей степени собранности, когда любая мелочь может отвлечь от по-настоящему сложного и ответственного дела.

Женщины обнялись. Тина что-то шепнула медичке, та в ответ бросила странный взгляд на меня. Дальше последовала короткая сцена знакомства, исполненная формализма. Девочку звали Рита О`Дари, и уже с первых слов нашего скоротечного разговора я с облегчением осознал, что для неё человек — совокупность кишок и внешних покровов. А посему никаких заигрываний с её стороны нет, и не предвидится. Ну хотя бы одной проблемой меньше! С некоторых пор я начал ценить чисто деловые отношения — слишком мало их осталось в моей жизни.

О`Дари без лишних политесов отправила меня сразу в пятую операционную залу. У медички по плану было ещё две операции, так что мне пока предстояло довольствоваться обществом её ассистентки, которая и подготовит меня к предстоящей процедуре. Возле дверей операционной мы с Высшей распрощались, лишь тепло обнявшись и поцеловавшись на прощание. В щёчку. Нет, сегодняшний день, определённо, обещает стать днём попрания всех традиционно республиканских ценностей — так я думал, поглаживая рукой след от поцелуя моей Смерти бледной. Чтобы эта бестия и… ограничилась поцелуем?! Да ещё и в щёчку? Да и медичка — сама воплощённая официальность. Неужели меня сегодня никто так и не попытается разложить? Я точно в Республике? Но мои опасения быстро развеялись. Попытались. Обещанная Ритой молодая ассистентка и попыталась.

Стоит ли говорить, что она оказалась снежкой? Не рыжей, медноволосой, но вот нрав имела, как у типичной представительницы этой пламенеющей ветви. Да ещё и молоденькая, только-только из местного медицинского. Здесь она проходила аналог земной ординатуры. В целом девчонка мне приглянулась. Совершенно бесшабашная, задорная — такая будет трахаться с утра до вечера, а в конце гибко потянется, и ещё попросит. Единственно, было немного неудобно перед её начальницей. Я так и сказал, что вряд ли Рита О`Дари подразумевала под подготовкой к операции активный и здоровый секс аккурат на операционном столе. Но девочку было не пронять. Снежка никакими угрызениями совести на этот счёт не страдала. Только предложила мне раздеваться, располагаться поудобней и быть готовым к активным процедурам, весьма далёким от медицинских. Чертовка обозвала их профилактическими. Впрочем, я рано ставил крест на профессионализме юной лекарши. Нет, не в том, который в постельных играх — тут она оказалась ну очень страстной и даже готовой на различные эксперименты, — но в том, которому училась. Подготовительные процедуры эта бестия завершила тютелька в тютельку перед приходом наставницы.

Метиллия осмотрела сначала нерадивую ученицу. Её взгляд просветил ту почище любого рентгена, девочка аж покраснела под его тяжестью и укором. Когда же бросила взгляд на «сложного» пациента… Готов поклясться, в глубине глаз медички в этот момент плясали ироничные бесенята.

— Ну хоть про подготовку не забыли… — куда-то в сторону бросила О`Дари и тут же принялась за дело.

Уже через несколько минут меня окутал медикаментозный газ, почти неотличимый от привычного по регенератору. Следующие несколько дней слились для меня в нескончаемую череду пробуждений на операционном столе и перемещений в регенератор, и наоборот. Сколько это продолжалось, сказать не берусь — настолько выбил из колеи жуткий непонятный конвейер. А потом всё в один момент прекратилось. Открыв в очередной раз глаза, я, вместо ставшей уже привычной сферы транспортировочного дройда, увидел над собой довольную моську медноволосой ассистентки.

— Рита говорит, тебе минимум на сутки нужно исключить любые физические и психологические нагрузки… честно говоря, впервые слышу такую рекомендацию для кота. Ты что, такой хлипкий по жизни? — голос чертовки резанул недовольством. Она хотела поразвлечься, а тут такой облом…

— Если сказала, нужно слушать. О`Дари показалась мне специалистом, отлично знающим своё дело.

— Да, но…

Впрочем, девочка особо не настаивала. Уложила в энергетические объятия медицинского дройда, и отправила в палату. Сама же тут же куда-то срулила. Не иначе, искать приключений на свою… назовём это пятой точкой… в другом месте.

Я же пребывал в некоторой растерянности. Даже в палату меня доставляли медицинским дройдом! И это после трёх суток регенератора! Правда, в перерывах между регенераторами над моими руками колдовала метиллия… Видимо, операция на самом деле была исключительно сложной. Да что там говорить, если даже всемогущая медицина Республики не давала стопроцентной гарантии приживления имплантов в их модификации для мечниц. Слишком сложно у нас всё было в организме, и куда важней оказывались не мышцы и кости, а нервные волокна. Как они поведут себя при контакте с инородным вкраплением пусть и высокотехнологичного, но металла, под завязку насыщенного энергиями? Вот и получалось, что мне теперь без малого пять дней куковать в палате, под надзором медиков. О`Дари строго-настрого предостерегала от манипуляций с полями, стращала, что процесс отторжения в этом случае может оказаться необратимым.

Честно говоря, я слабо верил в возможность отторжения. На мне с детства всё заживало, как на собаке. Избитый, истерзанный старшими ребятами после очередного спора за девчонку, я уже часов через десять выползал из своего угла, где до того зализывал собственные раны. Не сказать, что здоровым, но по сравнению с тем состоянием, в каком туда забивался, это было небо и земля. Вылезал и снова вставал на защиту своей первой возлюбленной, блондинистой кудряшки Марины. Сейчас я, конечно, понимал, чем обязан такой сумасшедшей выносливости и регенерации организма — республиканской генетике, здорово поработавшей над чередой моих предков. С другой стороны, и местные мечницы — такие же республиканки, со всеми вытекающими. И раз у них бывают проблемы, никто не гарантирует их отсутствия у меня. Но уж слишком я привык к неубиваемости собственного организма, и то, что было понятно разуму, не воспринималось угрозой в силу привычки. Тем не менее, спорить с медиками я не стал, и спокойно принял приговор провести в четырёх стенах ещё пять дней. Плевать! Зато впереди…

Когти я пока ощущал плохо, хотя и чувствовал на грани сознания появление… новых органов чувств?.. не знаю, но чего-то нового — уж точно. Однако, памятуя жёсткие наставления серьёзной метиллии, пробовать тянуться к источнику дискомфорта не спешил. Зато сам факт потенциального наличия под рукой грозного оружия… Которое всегда со мной… Да ещё и позволяет без потери эффективности полей обходиться без фламбера… Нет, для мечника когти — настоящий подарок судьбы. Они дают нам куда больше, чем простым валькириям. Когти — источник автономности даже для слабых мечниц, а уж для меня и вовсе кладезь возможностей. Я был твёрдо намерен научиться использовать этот уникальный инструмент по максимуму — и как холодное оружие, и как источник энергии для моих полей. Да что там, был готов пренебречь даже тренировками по привычному рукопашному бою! И Викера с Тришей мне в помощь — даже если придётся обрабатывать этих кошек ещё активней, чем сейчас. Плевать! Когти и поля — моё всё. Я ощущал это на уровне интуиции, ещё не до конца понимая, почему это так важно. Точно так же Валери когда-то настаивала на моём участии в рейдерской операции, хотя вряд ли понимала весь масштаб, который та впоследствии примет. Промедление даже в один день выглядело кощунственно, но надо — значит, надо.

Бездушный аппарат аккуратно переложил моё тело на кровать. Я тут же привстал и огляделся по сторонам. Палата оказалась одноместной и при этом довольно просторной. Помимо широкой, по сути полуторной, кровати, здесь имелась пара лёгких креслиц и небольшой стол между ними. Ещё было окно. Стены украшали релаксационные голограммы на космическую тематику. Даже на полу оказалось мягкое покрытие — то ли ковёр, то ли натуральная шкура какого-то диковинного инопланетного зверя. Очень мило и уютно.

Разлёживаться я не стал. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, поднялся и подошёл к окну. За окном день уступал свои права ночи, скрепляя договор кровью заката. Вокруг, куда ни посмотри, были лишь кроны деревьев, и только над ними буйствовало это потрясающее природное явление. Прошёлся по комнате. Тело слушалось нормально, никаких сбоев не ощущалось. Хотя три дня без движения — плохая практика. Чтобы лучше изучить собственное состояние, а заодно попытаться поработать с мышцами в щадящем режиме, я уселся прямо на ковровую шкуру и принялся за медитацию.

Однако долго предаваться самосозерцанию не получилось. Где-то через пару часов в дверь постучали, а ещё через мгновение в комнату бесцеремонно завалился гость. Именно так — гость был мужского пола. Я приоткрыл сначала один глаз, затем другой… и во все глаза уставился на стоящего передо мной настоящего республиканца.

За всё время пребывания в Республике мне довелось по-настоящему плотно пообщаться всего лишь с одним мужчиной. Остальных я либо просто видел, либо они оказывались не республиканцами, а выходцами из Полновесных Внешних колоний, то есть недавно присоединённых миров, по своему менталитету более близких внешникам. А тут коренной республиканец!

Что можно о нём сказать с первого взгляда? Молодой парень, лет на десять-пятнадцать меня моложе. Щупловатый, худющий, вытянутый, словно жердь. Волосы чёрные, кожа белая, чуть смуглая — явно из ариалов. Да, глаза у парня были насыщенного синего цвета. Девочкам должно нравиться. Одет он был, как и я, в принятую здесь для пациентов одежду — салатовый лёгкий комбинезон, шёлковый на ощупь. Приятная такая ткань, чуть холодящая и создающая через это ощущение комфорта. А вот выражение лица у республиканца подкачало. Оно было… каким-то капризным, что ли? Словно от неправильного обращения он в любой момент может разреветься.

— Привет! — молодым голоском, чуть нараспев, пропел пришелец. — Ты тоже кот? Мне Илина как сказала, что нового кота прооперировали, я сразу побежал знакомиться. Подумать только! Я даже не надеялся встретить тут другого мужчину! Ты на какой базе служишь?

— Здравствуй. Тебя хоть как зовут?

— Арт. А ты Леон, да?

— Да. Честно говоря, мне сложно ответить на твой вопрос.

— Вопрос? На какой?

— Про базу, — от такой непосредственности я даже растерялся.

— А! Да это я так, чтобы разговор завязать. Как тебе в медицинском блоке?..

Мы проболтали с полчаса, и за это время вспыхнувший было интерес к личности собеседника существенно подувял. Нам просто не о чем было поговорить, отсутствовали точки соприкосновения. Боевыми искусствами Арт не увлекался, занимался только для того, чтобы девочки совсем уж легко не скручивали. Как ни странно, даже при такой сомнительной мотивации добился неплохих результатов. Для гражданского, конечно. К валькириям попал, потому что в Хозяйственной Основе Экспансии — скучно. У него была необходимая квалификация, даже какие-то достижения имелись, но непоседливый нрав подталкивал к новым «свершениям». А что? Бегаешь, стреляешь и трахаешься. Вот это житуха! Никаких зубодробильных формул, никакой необходимости постоянно совершенствовать свои знания. А стрелять он и так умеет. По игрушкам с полным погружением. Реал не сильно отличается от виртуала — это он так думал. Правда, складывалось ощущение, что парень немного бахвалится. В интонациях, да и в самом выражении лица читалась некоторая наигранность. И не удивительно. Валькирии — не гражданские. Не совершенствовать свою квалификацию среди них вряд ли получится. Раз попал в их цепкие коготки, шанса что-то изменить больше не будет.

Я старался в основном спрашивать, тем более, из парня пёрло, как из прорванной канализации. Жуткий типаж. Глядя на него, мне было понятно пренебрежительное отношение валькирий к котам. Да, на потрахаться они способны. Даже броню одеть могут. Но на что-то большее… А ещё благодаря Арту мне стала понятна одна из извечных истин бытия. Общаться с девочками можно, даже если нет общих тем — в конце концов, всегда можно просто перейти к сексу, — но вот что делать с мужчиной в той же ситуации?.. Думаю, за это валькирии котов и любили — общих интересов может и не быть, зато всегда можно приятно провести время с помощью… кхм… специально созданного природой инструмента общения.

Когда льющийся из парня словесный поток меня окончательно доконал, я мягко намекнул, что пора и честь знать. Попросил его приходить завтра с утра, отговорившись плохим самочувствием после операции. От говорильни реально разболелась голова, должно быть, послеоперационная слабость так сказывалась. Арт на удивление не стал навязывать своё присутствие. Всё же какие-то задатки такта — или чутья на неприятности, что вероятней — у него были, и юный кот смог уловить моё плачевное состояние. Посему он поспешил попрощаться… но обещал вернуться. Как Карлсон из земной детской сказки — один в один.

Едва гость ушёл, на столе сам собой образовался ужин. Республиканская система подачи блюд на этот раз сработала поразительно вовремя. Чуть раньше — и мне бы от кота уже не отделаться, точно напросился бы на совместную трапезу. В животе предательски заурчало. Только сейчас осознал, насколько голоден. Так что съел всё, до последней крошки, и только затем завалился на кровать — чтобы мгновением позже провалиться в сон.

Проснулся ранним утром, бодрым и свежим. Организм работал как часы, в очередной раз подтверждая высокие генетические кондиции своего обладателя. Однако не прошло и часа медитаций, как в комнату без стука заявилась очередная посетительница. На этот раз ею оказалась очаровательная ассистентка Риты — Илина. Я почувствовал снежку даже с закрытыми глазами, но эта оторва решила немного поиграть и довольно бесцеремонно наступила мне изящным сапожком на бедро. С толикой ленцы открыл глаза, никак не реагируя на болезненное нажатие, зато тут же среагировал на соблазнительный образ прелестницы.

Илина заявилась ко мне в чём-то обтягивающем, блестящем добрым десятком разнообразных оттенков красного. Одеяние подчёркивало её ладную фигурку, очень изящную, без толики лишних мышц и жира. С моего ракурса особенно отчётливо была видна обтянутая переливающейся тканью вздёрнутая вверх грудка каплевидной формы. Я невольно залюбовался открывшимся мне видом, девочка же от моего неприкрытого восхищения во взоре совершенно поплыла.

— Смотрю, ты в порядке? — немного грудным от возбуждения голосом заявила снежка. — Готов на подвиги?

— Да, Илина. Если прикажешь.

— Тогда можешь начать с моей ножки, — благосклонно изрекла прелестница, постреливая горящими возбуждением глазками.

Я тут же решил наплевать на рекомендации лекарши. Тем более рядом была не абы кто, а её ассистентка! Которой с высот медицинской науки тоже что-то, да видно. Например, что нашу игру вряд ли можно назвать физической нагрузкой — так, рутинное отправление естественных потребностей. Я уже дошёл до бёдер девочки и собирался переходить к сладкому, когда дверь в очередной раз распахнулась и на пороге возник… Арт.

— Так и думал, что ты уже встал! — заявил этот республиканский аналог Карлсона. — А что это вы тут делаете? Я тоже хочу!

Словно речь шла не о предстоящем сексе, а о какой-нибудь детской игре… или банке варенья. Я даже растерялся от такой наглости юного кота.

— Эй, котик, ты не видишь, что мы тут не в игрушки играем? — с трудом сдерживая рвущийся из горла рык, поинтересовался я.

— Так и я не в игрушки играть буду! — расплылся в улыбке предвкушения этот безбашенный котяра.

— Хватит трепаться, мальчики! — рыкнула изрядно возбуждённая снежка в моих объятьях. — Давайте уже, решайте, кого я буду трахать!

Я поднял исполненный недоумения взгляд на медноволосую — это был удар ниже пояса.

— Тебе что, реально всё равно, с кем сейчас спать?

— Да хоть с вами обоими! Так, ты давай лижи, а ты…

Но дослушивать оды перевозбудившейся республиканки я не стал. Поднялся и воззрился на котика. Тот уже пожирал девчушку взглядом, весь был с ней и в ней. С уголка его губ протянулась ниточка слюны. И это он только в дверях стоит!

— Арт, ты реально собираешься с ней спать?

— Да! — запальчиво бросил юнец, уже на полпути к Илине.

— Хорошо. Уберёшь потом за собой.

Но кот ничего не ответил, ему было уже не до меня — снежка полностью взяла его в оборот. Мазнув ещё раз взглядом по сплетающимся в страстном танце телам, я молча покинул комнату. Из закрывающейся за спиной дверной мембраны доносились стоны дорвавшейся до сладкого лекарши. На душе было погано. Понятно, что для Илины всё это — игра, развлечение. Но чтобы ей было настолько безразлично, с кем спать?! Зачем тогда приходила именно ко мне? Валькирии теперь казались мне единственными достойными партнёршами, обычные же республиканки виделись… Не знаю, какими-то неконкретными, что ли? Почему-то вспомнились те две гражданские, которые на лайнере пытались использовать меня в собственных разборках. Они и эта — одного поля ягоды. Как вообще у Арта на такую поднимается?.. Но это его дело. В конце концов, он — мой боевой брат, я должен поддерживать его по мере сил. Да, он не до конца прав. Да, ворвался в мою палату без стука, почти снял с женщины. Но зато он приоткрыл мне глаза на эту самую женщину. Впрочем, своё он получит, но позже. Да и проблем с Илиной мне не нужно. Пусть девочка трахается. Она всего лишь гражданская. Ещё и с ветром в голове.

Коридор вывел меня к переходу между корпусами. Стены, пол и потолок перехода оказались полностью прозрачными, открывающийся отсюда вид завораживал, будоражил кровь. Казалось, ты стоишь прямо в воздухе, а под тобой — бескрайний вечный лес. Недолго думая, я уселся прямо на прозрачный пол и ушёл в медитацию.

Наверное, это смотрелось дико — сидящий посреди коридора человек, в сердце серьёзного медицинского учреждения. Но за всё время медитации я почти не видел людей. Мимо в основном проплывали дройды, которых мало волновало поведение человека, а люди… Пару раз меня окликали пробегавшие мимо медицинские работницы, но, не получив никакого отклика, уносились по своим делам. Им не нужно было волноваться о моём самочувствии, потому что все необходимые датчики содержались либо в виде колоний нанитов в самом организме, либо были интегрированы в одежду. Девочки тут же получали исчерпывающую информацию о моём состоянии, что же до странностей поведения… Да мало ли что взбредёт в голову мужской ипостаси валькирии? Для республиканок и обычные валькирии были живой загадкой, а уж коты и вовсе — загадкой в квадрате.

В какой-то момент в голове щёлкнуло, словно повернули некий переключатель. Пришло время возвращаться в палату: по моим внутренним часам прошло ровно три часа. В принципе, к тому, что ожидало внутри, я был готов. Кот не посчитал нужным даже привести в порядок мою кровать, и теперь сидел за столом, полностью умиротворённый. При моём появлении он расплылся в насмешливой улыбке, которая, впрочем, тут же погасла после первого же удара — прямым в глаз.

— Не вижу причин для веселья, котик, — спокойно заметил я, давая Арту возможность прийти в себя и подняться — всё же драться, сидя в кресле, не очень удобно, а так меня никто не обвинит в пристрастии к нечестным методам ведения спарринга.

— Эй, ты чего, охренел?!

— Сейчас я немного поучу тебя правилам хорошего тона, котик, — я даже не обратил внимания на его гневный окрик. — Во-первых, нужно стучать, прежде чем заходишь в чужую комнату.

Кот попытался провести удар, но он был слишком неуклюжим, мужчине не хватало скорости и техничности. Я пропустил его кулак над плечом и ударил встречным в печень. Такой удар сложно выдержать, это работает сильней, чем удар в солнечное сплетение, так что Арт просто кулем осел на пол. Едва он немного отдышался, я напомнил о себе.

— Вставай. Или буду бить ногами.

Парень, пошатываясь, поднялся. Он уже понял, что с ним не будут церемониться — наверняка привык к подобным взбучкам от своих кошек. Конечно, от собрата по несчастью получать обидней, но меня это волновало слабо.

— Во-вторых, когда мужчина и женщина уединяются, любой нормальный человек должен сто раз подумать, прежде чем влезать в их любовные игры — а вдруг это им не понравится? Мне не нравится, когда в мои игры влезают посторонние, — новый удар, на этот раз в челюсть, был призван впечатать в голову кота и эту нехитрую истину. — И в-третьих… ты не убрал за собой.

Следующие минут пятнадцать я методично утюжил Арта. Не скажу, что это было лёгкой разминкой, всё же кот проявил недюжинную упёртость, вновь и вновь поднимаясь, не прекращая попыток сопротивляться. Ему даже время от времени удавалось провести удар или принять один из моих ударов на блок. Упрямство республиканца вызвало во мне невольное уважение. Да, навыков ему не хватает, но вот бойцовского духа не занимать. Похоже, к кошкам он пришёл не только из-за врождённой лени, было что-то ещё. Чтобы парень в таком возрасте оказался без девочки… Или девочка его добровольно отпустила в стаю… Почему-то мне с самого начала это в голову не пришло. Сейчас же я воочию представил себе его ослиное упрямство, да обращённое на девчонку, считающую себя его хозяйкой… Сама небось выгнала. Вот как коты оказываются в стае!

Но на одном упрямстве далеко не уедешь. Вскоре кот упал и больше не поднялся. Проверив пульс и убедившись, что парень в порядке, просто лишился сознания, я поднял его за волосы и вышвырнул в коридор. Следом отправилась кровать, которую пришлось предварительно разломать на две части — условный матрас и основание. Только закончив «выносить» мусор, вызвал голограмму дежурной. На меня со стены смотрела черноволосая и черноглазая ариала — спокойная и собранная, чем-то неуловимо напоминающая моих валькирий.

— Коту в коридоре плохо. У него повреждения кожных покровов, синяки, гематомы; возможно, лёгкое сотрясение мозга. Направь, пожалуйста, медицинского дройда, чтобы его убрать, — женщина не отвечала, явно ждала продолжения, и дождалась. — И у меня кровать сломалась. Пришли, пожалуйста, новую — я оплачу замену.

— Первый раз вижу, чтобы коты территорию делили, — покачала головой ариала после нескольких секунд молчания. — Плохо тебя твои кошки дрессируют.

— Меня поздно дрессировать, девочка, — усмехнулся ей в ответ, подмигивая. — Проще сразу убить.

— Но тогда не получишь никакого удовольствия?.. Что ж, не переживай, кот, сейчас мусор уберут, — и без лишних слов отключилась.

Я подошёл к окну и невольно залюбовался открывающимся видом. Сегодня лес за окном утопал в солнечном свете. Жёлто-красный поток омывал его, заставляя блестеть насыщенной зеленью. Обилие солнца делало лес особенно контрастным, выделяло каждое деревце, каждый листочек. Солнце здесь, подобно гениальному скульптору, прорисовывало мельчайшие детали композиции, правильно расставляя акценты.

Созерцательное настроение позволило отрешиться от окружающего, покрыло сеточкой трещин монолит недавних треволнений. На душе стало спокойно. В самом деле, какие волнения? Избивая этого пацана, я не ощущал к нему ненависти — вообще ничего не ощущал, кроме некой толики жалости. Неужели Республика проделывает подобное со всеми своими сынами? Неужели превращает их в подобных раздолбаев без грамма здравого смысла? Но Мекс А`Дилтс был совсем другим. Да, слабым, да, привыкшим подчиняться, но преданным своему любимому делу, преданным делу Экспансии. Наверное всё дело в том, что Арт — ещё пацан. Обкатает его жизнь в десантных операциях, и он станет другим. Да и валькирии наверняка с ним работают. Им же не вибратор нужен, а боевой брат…

За такими мыслями меня застали новые визитёры. Оказывается, прошло уже не меньше часа с момента разговора с дежурной. Дверь за моей спиной с хрустом убралась в стену, как будто ей кто-то очень помог открыться. Я повернулся, уже понимая, что грядут очередные разборки. Так и оказалось. На пороге стояла ариала в форме Экспансии, а на её груди серебрилась планета-прародительница. Серьёзная дама. Да и взгляд у дамы был… Другой республиканец на моём месте уже от одного блеска этих глаз ползал бы на карачках, пытаясь извиняться. Даже если бы и не знал, за что.

Женщина прорычала что-то нечленораздельное и ринулась в атаку. Хотя… Нет. Она просто хотела по-быстрому отделать нерадивого кота, как привыкла, после чего приступить к сладкому. К серьёзному бою кошка не готовилась, а потому моё ожесточённое сопротивление стало для неё сюрпризом. Фатальным. Я не стал миндальничать, вложил в ответные удары всю силу, помноженную на массу тела. Ариала — не метиллия, у неё нет таких феноменальных физических кондиций. Я же — мужчина, пусть и непонятной генетической природы, но явно сильней среднестатистической снежки или ариалы. А ещё я умел бить на поражение, а не танцевать. Простыми ударами, но зато от души и в нужную точку. Так что валькирия быстро поплатилась за свою самонадеянность, а возможности реабилитироваться я ей не оставил.

Уже через пару минут боя хищница корчилась на полу, в тщетной попытке собрать в кучу расползающиеся ноги и руки. Раз пять она пыталась это сделать, и всякий раз вновь падала на пол, сплёвывая кровью. Я стоял ближе к двери и безучастно смотрел на жалкие потуги валькирии. Достоверно знал одно: она не поднимется. Только после регенератора. Однако уже за одни эти попытки девочка заслуживала уважения. Я уже хотел было склониться над ней, чтобы попросить не дёргаться, когда в комнату ворвались ещё две её товарки. Обе метиллии, обе широкие в кости, явно сильнее своих худосочных товарок, а оттого в разы опаснее. И что самое неприятное, обе с горящими яростью глазами. Такие меня разделают, пикнуть не успею — с одной есть шанс, но не с двумя сразу. Поэтому я на одной интуиции саданул по валькириям энергетическими импульсами, отчего они улетели обратно в коридор, откуда секундой ранее возникли.

Дверь вновь пришла в движение. Я безучастно наблюдал, как автоматика толкает дверное полотно вперёд, стремясь вернуть его в исходное положение. Опять перевёл взгляд на корчащуюся на полу ариалу. Та уже не пыталась подняться: поняла бессмысленность этой затеи. Тогда я аккуратно перенёс испачканное в крови тело звёздной валькирии на кровать. Ну сентиментальный — и что с того? Не могу оставить боевую сестру валяться на полу — пусть даже такую агрессивную.

— Тихо, девочка, успокойся, — нежно проговорил я, разглаживая ладонью её спутавшиеся от крови волосы. — Сейчас вызову медицинского дройда, он тебя отвезёт в регенераторную. Чуть полежишь, и всё будет хорошо.

Валькирия заглянула мне в глаза, я ответил на её взгляд мягкой улыбкой. Она также улыбнулась — улыбка вышла немного бледной, но от всего сердца. Грудь пронзил угол нежности, и, готов поспорить, чертовка это почувствовала, потому что поймала мою ладонь и прижала к своей щеке; принялась о неё тереться, даже глазки прикрыла от наслаждения. В этот момент в дверь постучали.

— Да, можете заходить, — бросил я в сторону двери, вновь оборачиваясь к нежащейся в моих объятиях кошке.

В комнату прошла очередная валькирия. И почему я не удивлён? Опять метиллия. Только куда миниатюрней своих товарок, что, впрочем, не мешало ей источать какую-то хищную грацию, а в обращённых на меня льдистых, салатового цвета глазах горел ироничный огонёк. По одному этому в ней легко угадывалась Старшая. Или Высшая. Одним словом, матёрая и опытная в межличностных отношениях республиканка.

Мне показалось, новая гостья мгновенно оценила диспозицию. Увидела кровь на полу, заметила, каким взглядом я смотрю на сестру, и как та в ответ трётся щекой о мою ладонь. Всё это позволило валькирии сделать для себя необходимые выводы, так что та только хмыкнула и уселась в ближайшее к двери кресло. Несколько минут молчала, выдерживала паузу, но быстро поняла, что мне на её ухищрения плевать с высокой колокольни — всё моё внимание было поглощено её боевой сестрой.

— Ты ведь кот? — начала издалека кошка, резонно посчитав, что первым я разговор не начну.

— Да, Старшая, — за время нашего короткого переглядывания я уже успел оценить её отличительные знаки.

— Импланты ставишь, или раны залечиваешь? — продолжила светским тоном валькирия, словно на кровати рядом со мной не лежала порядком избитая её боевая подруга.

— Импланты.

— Странно… — протянула метиллия. — Ты несколькими ударами вырубил лучшую рукопашницу стаи… Двоих сестёр отправил в энергетическую кому… И до сих пор не имеешь когтей? Нестыковка получается, котик.

— Нет никакой нестыковки, девочка. Я до того служил Экспансии на дальних рубежах.

— Дальняя разведка?.. Такой интересный мальчик наверняка неплохо там себя показал. Мечник в тылу врага… Сильный ход! Почему же теперь — стая? Что, внешницы надоели, на республиканок потянуло?.. Самых лучших, самых активных, самых тренированных?..

Я оценил иронию этой бестии. Умная, сильная, уверенная — с такой сложно будет играть. Да и зачем мне с ней играть? Не бросается сходу, наводит мосты… Почему бы и нет?

— Так получилось, кошка. Я принадлежу фракции валькирий… почти с самого начала.

— Начала чего?

— Моего знакомства с Республикой. Моя возлюбленная, валькирия, готовила меня для стаи. Потом, когда она погибла, и я в отчаянии чуть было не отправился следом за ней, именно валькирии вернули меня с того света. Ещё была Ведьма… но она для меня — просто несчастная девчонка, которой однажды понадобилась поддержка. В ответ выгрызла меня у Ордена, чтобы отдать валькириям. Так что я принадлежу стае и своим боевым сёстрам. Я просто… адекватен именно фракции валькирий. Вы нужны мне, я нужен вам. Тут всё сложней, чем просто постель.

— Погибшая валькирия это… — протянула Старшая, словно уже обо всём догадалась и искала лишь подтверждения.

— Валери О`Стирх, Тёмная Мать десанта.

Девочка довольно усмехнулась, даже пальчиками щёлкнула, подтверждая свою догадку. Правда, её ухмылка вышла немного хищной… В этот момент в комнату влетел медицинский дройд. Я отвлёкся от собеседницы, помогая его энергетическим захватам бережно фиксировать тело валькирии. Девочка, конечно, попыталась упереться — всё же любопытство этих созданий не знает границ и пересиливает даже серьёзные травмы, — но я со всей возможной мягкостью настоял, и она неожиданно уступила. Только подарила мне на прощанье такой взгляд… Когда вновь повернулся к метиллии, та уже сидела на кровати и нетерпеливо постукивала ладошкой рядом с собой, приглашая присаживаться.

— Присаживайся, Меч Республики, я не кусаюсь, — усмехнулась девочка, когда я не проявил должного рвения.

— Ну, вроде бы импланты валькириям не в ротик вставляют… — с усмешкой протянул я.

— Что, боишься когтей?.. Ближняя дистанция, и всё такое?..

— Да не то, чтобы… Как-то ты резко, кошка. То разборки учинять пришла, а теперь в постель залезла.

— Да и ты, котик, хорош: сначала уработал сестру, а потом ласкаться к ней полез. Садись уже, не глупи! Сам же говорил, валькириям принадлежишь… — последнюю фразу Старшая пробурчала со сварливыми нотками, так что я невольно улыбнулся, уселся рядом и даже беспечно обхватил её за талию.

Только когда почувствовал в руках пышущее жизнью и энергией тело валькирии, понял, насколько проголодался. Три дня, хоть и на медикаментах, давали о себе знать. Ещё и эта ассистенточка наглая распалила… И метиллия тонко почувствовала мой настрой. Без всякого пиетета взгромоздилась ко мне на колени, жёстко охватывая своими бёдрами, заставила откинуться назад, опёршись на руки. Провела вылезшим когтем по шее, по подбородку, почесала за ушком… От остроты ощущений я не смог сдержать стон.

— Заходите, кошки! — крикнула, между тем, Старшая. — Кот больше кусаться не будет. Не будешь же?

— Не буду, девочка. Разложила ты меня красиво, даже пикнуть не посмею.

— Ну-ну, не надо так уж меня демонизировать. Мы сейчас всё уладим с моей стаей, а потом немного поиграем. Будешь отрабатывать вместо Арта. Да ты и сам, гляжу, изголодался. Сколько уже без секса? А, Меч Республики?

— Не называй так. Меня валькирии Кошаком прозвали, Меч Республики пошло звучит… когда в постели…

Старшая ответила задорным смехом, только сейчас до неё дошло, насколько неоднозначно звучит моё прозвище в среде повёрнутых на сексе республиканок.

— Дня четыре уже… если считать с операцией…

В помещение стали заходить валькирии. Все в форме Экспансии, все немного напряжённые, но, увидев нашу экспозицию, тут же расслаблялись, только глубоко во взгляде читалось недовольство — слишком много неудобств причинил стае.

Их было четверо. Одна снежка и ариала уселись по бокам от нас со Старшей; ещё одна снежка и метиллия придвинули кресла поближе к кровати и присели в напряжённых, пружинистых позах, готовые в любой момент броситься в бой.

— А теперь рассказывай, кот. Всё, как было с Артом, и за что ты его уработал. Стая решит, что с тобой делать дальше… Хотя, как ты можешь ощущать своим… кхм… мечом, я предвижу решение уже сейчас, — не удержалась от шпильки валькирия.

— С Артом мы познакомились вчера вечером, — начал я, волевым усилием беря себя в руки, чем вызвал уважительный взгляд своей наездницы. — Пришёл ко мне в гости, знакомиться. Вроде нормальный, хотя по рассуждениям — дитё дитём. Сегодня же с утра ко мне пришла Илина, ассистентка О`Дари. Потрахаться девочке захотелось. Мы уже переходили к сладкому, когда Арт заявился вновь. Без стука. Без приглашения. Заявил, что тоже хочет. Я попытался ему намекнуть, что он, мягко говоря, не до конца прав. Парень намёк не понял. Илина закусила удила, заявила, что готова трахаться хоть с нами двумя, лишь бы побыстрей. Меня это повергло в шок — пришла-то она ко мне, а, как оказалось, ей безразлично кого трахать. Мне такие женщины не интересны, я оставил их наедине, а сам просидел в коридоре, медитируя. Три часа провёл в прозрачном переходе. Потом вернулся и принялся объяснять коту правила хорошего тона. Надеюсь, в следующий раз будет стучать в чужую комнату, а когда двое трахаются, сначала спросит согласия обоих на участие в процессе.

— Тут двери не закрываются, кот, — хмуро бросила мне сидящая рядом ариала. — Мы все — одна семья. Если двое трахаются, третий может присоединиться, тем более, республиканка сказала «да».

— Мне плевать, что она сказала. Она отвечает только за себя. И она ни разу не валькирия, хотя и валькирии я бы такое не спустил. Вот ты сама, сестра, посуди. Трахаешься ты с мальчиком, вы сосредоточены друг на друге. И тут появляется ещё одна девочка, которая заявляет, что будет трахаться с ним вместо тебя. Твоя реакция?

— Так то — моя реакция, но ты — не я. Ты — мужчина.

— Знаешь, сестра, мне кажется, ты не до конца права, — начала издалека Старшая. Вроде бы и не в мою поддержку, но и не против боевой подруги. — Мужчина мужчине рознь. Кот — наш боевой брат.

— В том-то и дело, что не сестра, Мура.

— Просто ты не на том акцент в моих словах сделала, сестра. Я говорю — боевой брат. Мужчина делом доказал, что может принимать решения.

— Каким таким делом?

— Например, уработал в бою лучшую рукопашницу стаи. Чем не дело?

— Разве он её не полями?.. — удивилась снежка из кресла. Она ещё раз окинула комнату оценивающим взглядом, остановилась на пятнах крови на полу, на кровати, и с откровенным удивлением воззрилась на меня. — Да ладно! В жизни не поверю, чтобы мужчина… да нашу Миру…

— Я бил на опережение, всей силой и массой, используя боевые приёмы. Понимал, что она пришла не просто так. Она же недооценила исходящую от меня опасность, хотела просто легонько проучить. Всё решили секунды, я не оставил ей времени перестроиться на другую манеру боя. Возможно, как рукопашник она окажется лучше, я не преувеличиваю своих возможностей. В моей стае я гарантированно побеждаю троих, ещё двоих — процентах в пятидесяти спаррингов. Остальных — если только в силу внешних обстоятельств. Как сегодня Миру.

— Кстати, про поля… — вновь включилась в игру Старшая, не давая сёстрам переварить обрушившуюся на них информацию, стремясь добить их окончательно. — Не находите, что мечник, даже без выдающихся навыков рукопашника — это уже само по себе достойно уважения? Как считаете, такого можно называть боевым братом?

— Действительно странно… — протянула вторая снежка, что сидела на кровати. — Интересный мужчина, однозначно. Возможно, он и имеет право на собственное мнение… Вот только что он тут делает, такой необычный? Никак, только когти отращивает? Не рано ли тогда требовать уважения?..

— Ну, тут многое зависит от прошлых заслуг. Сколько у тебя серебра на груди? А, котик? — усмехнулась ариала, решив меня втоптать в грязь этой подколкой.

— Арила и Синергия. Последняя с луной, в варианте за политические успехи, — ответил буднично, без тени насмешки или торжества смотря на девочку.

В комнате повисла тишина. У обеих снежек буквально отпали челюсти, ариала округлила глаза и хватала ртом воздух, и только метиллия оставалась внешне невозмутимой, хотя растерянность во взгляде выдавала и её собственные расстроенные мысли. Только Старшая улыбалась, вся лучась довольством, словно сытая кошка. Это не укрылось от взгляда метиллии.

— Ну, чем ещё удивишь, Старшая? Вижу ведь, это не последние сюрпризы. Давай, договаривай, не мучай ещё больше своих боевых сестёр.

— Это Меч Республики, кошки. И я думаю, мы с вами сегодня будем его трахать. Всей стаей. Он тут… совершенно беспомощный. Привык мальчик к женскому вниманию, а девочку, пусть и суку течную, у него наш котик увёл. Так что, девочки, он наш. Наш с потрохами. Или ты имеешь что-то против, Кошак?

— Давай уже, кошка, не томи. Видишь же, еле сдерживаюсь, — простонал я, приподнимаясь и с жадностью оплетая руками спину чертовки, накрывая ладонями её ягодицы, прижимая девочку к себе — всю, с силой, так что она аж ойкнула от неожиданности.

Впрочем, это было всё, что я смог сделать, потому что в следующее мгновение меня ощутимо повело, я начал заваливаться на спину, и только крепкие объятия валькирии не позволили упасть окончательно. Она бережно меня уложила, и тут же оказалась на ногах. Глаза горят, вся напряжена, даже губу закусила — дошло, наконец, что не в расположении находится, а в медицинском учреждении. Ей вторили и остальные валькирии. Все мгновенно оказались на ногах, в глазах тревога, даже недовольная ариала с материнской заботой на лице склонилась надо мной и принялась проверять пульс, изучать зрачки.

— Чую, доигрались мы, девочки, — воскликнула Старшая, открывая голограмму дежурной. — Тащите его… в третью операционную. Маршрут уже на интах.

Ариала и метиллия сноровисто подхватили меня под руки и направились к выходу из палаты. Неожиданно дорогу им преградил медицинский дройд, посланный кем-то из сердобольных медиков, но кошкам было на него плевать. Словно бессмысленную жестянку приставучего дройда отпинали в сторону, и поспешили на выход. Заботливые валькирии — страшная сила.

Девочкам хватило минуты, чтобы дотащить меня на другой конец корпуса, в операционную. Сгрузили на стол, отошли чуть в сторону, но Старшая настояла, и кошки всё же покинули стерильное помещение. Медицину они уважали, это же учреждение и вовсе было для девочек чем-то сродни храму. Многих здесь буквально по кусочкам собирали и возвращали к жизни из небытия. Едва они вышли, к входу быстрой деловой походкой проследовала Рита О`Дари. Увидев стайку напряжённых валькирий, задержалась на минуту.

— Высшая Ордена предлагала мне поставить на входе в кубрик Леона боевую группу ордена. Я посчитала это глупостью. Вроде бы великолепный боец, через столько прошедший, столько сделавший на благо Экспансии должен пользоваться уважением среди валькирий. У собственных боевых сестёр по фракции. Самых рассудительных и преданных делу Экспансии республиканок. Которых я сама всемерно уважаю, посему и считаю, что Орден не вправе вмешиваться в ваши дела. А что я вижу? Какие-то писюхи врываются в медицинский кубрик, начинают чинить разборки, в результате чего сами оказываются в регенераторе, а кот — в операционной. Вы головой бы подумали, где находитесь! А то я изменю своё мнение и обращусь в Орден. Этот мальчик должен выйти из моего учреждения здоровым, с полностью функционирующими боевыми имплантами. Ему не ваши разборки нужны, а ваша забота.

— Не надо, О`Дари, просто делай своё дело, — спокойно, уважительно, без надрыва, но и без оправданий высказалась за всех Старшая. — Если надо, мы сами встанем у его кубрика. Кот из нашей стаи, из-за которого всё закрутилось, будет держать ответ перед Советом Стаи. Я бы только попросила тебя разобраться со своей течной сукой, Илиной. Не след девочке пользоваться сложным положением здесь наших котов и втаптывать их в грязь. Это опасно для жизни. Её. Мы такие вещи не прощаем. Только из уважения к этому храму медицины и к тебе лично не тронем её… в этот раз.

— Илина? Не знала. Я разберусь. А сейчас ждите.

Едва за лекаршей закрылась дверь, в холле возникла новая фигура. Мимо валькирий продефилировала орденка — в летящих одеждах, летящей воздушной походкой, она словно бы проплыла мимо порядком удивлённых новому явлению женщин. Только возле двери операционной она на мгновение обернулась, мазнула по десантницам взглядом, хмыкнула и уверенно вошла в это святилище медицинского храма.

— Высшая орденка? — растерянно вопрошала у Старшей одна из снежек. — Ничего себе вокруг Кошака страсти кипят! Что они так с ним носятся-то, эти старшие сёстры?

— А ты в самом деле не понимаешь, Си? — вздёрнула бровь в жесте удивления Мура. — Республиканец склонил целое немаленькое Планетарное образование к добровольной колонизации. И пусть в дальней разведке до сих пор пищат от такой нестандартной и неудобоваримой задачи, но вдумайтесь в сам факт: часть Конфедерации влилась в Экспансию почти без усилий со стороны Республики. Да, ласточки работали. Но там несколько десятков отлично защищённых миров, на которых мы бы стольких сестёр потеряли! И всё это — благодаря республиканцу из дальней разведки. Зная Тёмную Мать, я уверена, что она не определяла там ситуацию, это не её профиль — авантюрами и политикой заниматься. Да плевать, что он мужчина! Главное, он показал исключительную эффективность для Экспансии. Столько серебра на грудь ему плеснули! И ведь реально за дело, две смерти мальчик пережил ради Республики. Почему бы теперь с ним не поноситься? С таким-то перспективным боевым братом? Уверена, на него уже планы на годы вперёд построены, наши Верховные не зря там сидят и думу думают.

— А при чём тут Верховные? — нахмурилась упрямая ариала.

— Ну, если Высшая Ордена лично участвует в операции, значит, кто-то же её сюда послал? Не сама же она нарисовалась? Да и про его связь с Верховной дальней разведки есть достоверная информация, мне кто-то из сестёр что-то такое рассказывал… Какая-то давняя история… Вроде бы он её прикрыл в миссии дальней разведки… Не знаю подробностей, я как-то не вникала. Да что там, выйдет, сами у него спросите — уж он-то лучше всех знает, почему с ним носятся. Главное, чтобы вы чётко уяснили рекомендации уважаемой лекарши. Надеюсь, понятно, что все выяснения отношений только после его выписки?

Валькирии несколько минут помолчали, переваривая услышанное. Потом Старшая вдруг хмыкнула, обвела взглядом свою стаю, и заговорила.

— Я вот о чём подумала, кошки. А ведь кот чудо как хорош. Ещё когти не отрастил, а по тактике я бы ему высший бал поставила, не задумываясь.

— Не понимаю тебя, Старшая, — подала голос метиллия.

— Чёткая оценка возможностей противника. Грамотное противодействие. Миру он свалил за счёт собственных преимуществ, использовав абсолютно все факторы, что были на его стороне. Сила, масса, техничность, стремительный напор, при чёткой оценке того, ради чего она пришла. Знал, что не станет бить на поражение, этим и воспользовался. Двоих наших метиллий оценил как противника совсем другого уровня, никакие факторы неожиданности ему уже не помогли бы. Поэтому чётко и грамотно нанёс дозированные энергетические удары. После чего занялся оказанием первой помощи Мире. И все эти решения принимались практически мгновенно, вся ситуация развивалась считанные секунды. Я вот думаю, мне бы такой мечник в стаю пригодился. Да что там, в любой стае он был бы на своём месте.

— Как-то он не по-братски себя повёл… — протянула Си. — Сразу на поражение… Да по сёстрам…

— Можно подумать, наши к нему лясы точить пришли! — фыркнула Мура, чем вызвала улыбки сестёр. — Всё он понял, я же говорю — грамотная оценка противника. Знает, как с сёстрами обращаться нужно. Зато теперь Мира будет с него пылинки сдувать. Такого кота отхватила! Первый в её жизни мужчина, который смог её так чётко уработать!

— На татами она его порвёт, — не согласилась метиллия.

— Да брось, Ай! Татами не показатель! — неожиданно поддержала Старшую вторая снежка. — Ещё неизвестно, что в реальном бою было бы. Мура права, Кошак очень быстро решения принимает, не мне тебе рассказывать, как это важно для боя. Такому реально можно спину доверить… Не то, что нашему…

На последней фразе снежка скривилась, а вместе с ней и все валькирии, кроме невозмутимой метиллии. Но все знали, она с ними полностью солидарна в этом вопросе. По-другому просто не могло быть.

В этот момент дверь операционной отворилась и на пороге возникла О`Дари. Как всегда невозмутимая, она не спешила с порога разглашать врачебную тайну. Валькирии тут же обступили лекаршу, и та, прочтя по лицам десантниц всю их решимость и озабоченность, решила не тянуть резину. Даже если и хотела изначально промолчать, под этими взглядами просто не смогла. Благоволила медичка валькириям, слишком сильно их уважала, чтобы проигнорировать.

— Всё нормально с вашим котом. Имплант приживается планово. Ещё день-два, и можете его драть без ограничений. Ну не ласкать же вы его собрались, право слово?! Что оскорблённую невинность мне тут изображаете? Думаете, не знаю ваших обычаев? Что от ласк до когтей — один шаг?

— Но почему он тогда поплыл? — не сдавалась любознательная Си.

— Ему нельзя сейчас работать с полями, пока не завершится процесс вживления металла. Он мечник, а не простая валькирия. У них всё на порядок сложней. Просто после использования энергии импланта тот попытался восполнить резерв из окружающего пространства. У нас же в медицинском блоке всё максимально экранировано, вот и потянул из организма… Резко и много, так что с непривычки мечника повело. Ему нужна калибровка имплантов, их тонкая настройка, которая возможна только после приживления. И только при участии опытной мечницы… Всё кошки, больше ничего сказать не могу, надеюсь на ваше благоразумие. Позаботьтесь о нём, он сейчас в этом реально нуждается.

— За это можешь быть спокойна, О`Дари, мы с ним нормально подружимся. Через пару часов нам нужно быть на базе, но вечером обязательно его навестим. Ещё сам отпускать не захочет!

— Нет, кошки, так не пойдёт, мы с вами ещё не закончили, — я как раз выходил из операционной и услышал последние фразы Муры. Метнулся к ней, прижал к себе гибкое тельце этой метиллии, а потом резко, без перехода, подхватил девочку под попку и поднял в воздух. Она фыркнула от неожиданности, но, тем не менее, покладисто обняла мои бёдра ногами.

Следующие пару минут я жадно целовал шейку прелестницы, буквально шалея от запаха волос и тела валькирии. Не удержался, прошептал в самое ушко.

— Шалею от твоей кожи, кошка! Никак не могу привыкнуть к метиллиям — такой потрясающий оттенок! А какая она шелковистая и податливая! Не уходи, а? Давай хотя бы часок с пользой проведём. Вы же за час успеете добраться?

— А ты резкий. Впрочем… по драке с Мирой это было и так понятно… Хочешь, чтобы я осталась? Так чего медлишь? Думаешь, мне твоих поцелуев достаточно, чтобы ощутить тебя всего?

— Пошли в кубрик, — решительно заявил я, но валькирия и не собиралась от меня отлепляться.

— А здесь? Чего тянуть? — и тут кошка жарко зашептала мне в самое ушко. — Ты мой, Кошак. Я могу сделать с тобой всё, что пожелаю. Ты не вырвешься из объятий, как бы ни пытался. Я могу заставить тебя испытывать возбуждение, растянуть процесс твоего наслаждения на долгие-долгие минуты, а потом дам кончить. А потом ты войдёшь в меня, и мы повторим то же самое, но на совсем другом уровне. Как тебе расклады?

Метиллия сопровождала свои слова конкретными действиями. Пока говорила, я испытал действие всей названной триады удовольствий, и последний её вопрос прозвучал на пике кульминации. Даже стон не смог сдержать, невзирая на плотно сжатые губы, которые, впрочем, тут же подверглись атаке её губ и гибкого, пластичного язычка.

— Здесь операционные… медицинское учреждение… — только когда с глаз спала пелена удовольствия, я смог, наконец, оглядеться вокруг.

Оказалось, как только мы приступили к решительным действиям, валькирии из стаи Муры сноровисто окружили нас, отсекая от лишних взглядов. И теперь все четверо стояли, с горящими глазами наблюдая за развитием наших «отношений», а одна из снежек даже ротик приоткрыла и язычком так и прохаживалась по губам… Хотела девочка — и зрелища, и вполне конкретного продолжения игры. Я вновь перевёл взгляд на метиллию. Та была довольна произведённым эффектом, довольна, что в кои-то веки смогла из защиты перейти в нападение.

Нет, я был готов взять её прямо здесь. Вот только ни разу не был помешанным на сексе республиканцем, у меня сохранились какие-то представления если не о морали, то хотя бы о видимости приличий. И эти представления восставали против столь вопиющего действа, как секс в холле храма медицины, пусть и республиканском. Неожиданно до меня дошло, что эта кошка… просто меня провоцирует. Развлекается, прекрасно понимая, что я не стану брать её здесь и сейчас. Её валькирии не понимали, а она — понимала. Тем не менее, я принял предложенные девочкой правила игры.

— Давай компромисс?

— Да? Какой? Я вся внимание, — лениво протянула чертовка.

— Я донесу тебя до кубрика. На руках.

— И всё время будешь целовать, — потребовала Старшая, вмиг превращаясь из умудрённой опытом хищницы в сопливую девчушку.

— Или кусать.

— Договорились.

Едва она это произнесла, я вновь бесцеремонно подкинул женское тело вверх, и пока валькирия разобралась, что происходит, оказалась закинута на плечо. Я же немного демонстративно прикусил её бедро. Сказать, что девочка разъярилась, ничего не сказать, она аж зашипела и принялась извиваться, силясь высвободиться. Поняв, что это не пройдёт, кошка выпустила когти. Демонстративное нажатие всей когтистой пятернёй в районе лопатки должно было по её мнению охладить мой пыл. И если бы ей не нужно было проявлять заботу о бедном болезном котике — девочка бы уже вовсю меня драла, сейчас же просто обозначала.

— Не выйдет, кошка. Я привык к когтям. Меня этим не удивишь. Как Тина-Смерть дерёт, вы все ещё шмакодявки. Я через раз оказываюсь в регенераторе с глубочайшими множественными повреждениями. Но всегда терплю до последнего.

— Твои условия? — прошипела валькирия, немного успокаиваясь.

— Понимаю, что перебарщиваю. Как и ты до того. Давай понесу на руках — под коленочки и под спинку возьму, и понесу.

— Я согласна, Кошак, — когда же пепельноволосая бестия оказалась у меня на руках, тут же обняла за шею, приникла ко мне всем телом, еле слышно прошептав. — Ты просто неимоверно нагл. Так с республиканками не обращаются, тем более — с валькириями.

— Ты — моя боевая сестра, а не простая республиканка. Я выдержу любое твоё со мной обращение — как позволяю Тине себя драть до полусмерти. Но и ты должна отвечать взаимностью. Тем более, это игра, в которой ты сама установила довольно жестокие правила. Ты же понимала с самого начала, что я не стану трахаться в холле, да и сама вряд ли собиралась. Так что…

— Ладно, признаю твоё право на игру, — подумав несколько секунд, решила метиллия. Её взгляд при этом был совершенно нечитаем. — О космос, Кошак, с тобой так интересно! Это просто песня какая-то! Драться, бороться, играть на грани фола… Вот же повезло твоим кошкам! И почему они до сих пор не установили дежурство в твоём кубрике?! Они что, совсем дуры?!

— Нет, не дуры. Просто слишком ошалели от резкого изменения состава стаи. Из-за меня пришлось выгнать звёздную сестру, которая вдруг возжелала сломать меня во благо стаи. Совместные тренировки, спарринги, секс… вот крышу у девочек и снесло. Не понимают, как действовать; что правильно, а что нет. Благо, вернулась моя Старшая. Думаю, это вопрос одного-двух дней, и всё наладится.

К моменту завершения разговора мы уже были возле кубрика. Вокруг шли сёстры — двое впереди и двое сзади, создавая своего рода почётный эскорт. Едва прошли внутрь, я тут же сгрузил свою во всех смыслах ценную и приятную ношу на кровать, навис над девчонкой, намереваясь немедленно приступить к процессу. Это давало мне шанс хотя бы на первых порах что-то определять в предстоящей игре. Но моим планам не суждено было сбыться. Сзади прижалось разгорячённое тело валькирии, по плечам и лицу плеснуло рыжим водопадом волос. Опытные сильные ручки оплели мой торс, ладони со стремительно выдвигающимися имплантами легли на грудь, даже сквозь лёгкий комбинезон теребя соски.

— Как же долго я ждала, Кошак! — прорычала в самое ушко снежка. Кажется, её звали Си, но сейчас имя было не важно. Вообще ничего не было важно, кроме её тела и полностью завладевших мною рук. — Сейчас тебя будут трахать. Ты готов отдаться? Безусловно, на наших условиях, весь, без остатка?

— Да, рыжая! Давай уже, не томи! Не могу больше терпеть! Без малого четыре дня — это для меня перебор. Что же вы со мной делаете, кошки?!

Снизу зашевелилась Мура, я мельком увидел её довольное личико, словно у настоящей кошки над огромным блюдцем сметаны, и мир померк. Больше не было ничего, кроме сводящего с ума желания, горячих женских тел, буквально облепивших меня со всех сторон, и удовольствия. Нереального, неземного, даже без импланта непредставимо сильного, всепоглощающего. Кажется, я кричал, не в силах выдерживать игру когтей беснующихся валькирий. Что-то обещал, в чём-то клялся. А потом они закончили играть и перешли к делу, о чём возвестили пальчики, впившиеся в мои волосы и приподнявшие голову чуть вверх, так что я почувствовал возле самых губ пышущее жаром возбуждения женское лоно.

Спустя полтора часа, показавшихся мне вечностью, заполненной теплом и удовольствием, мы просто сидели и ласкались. Обе снежки расположились на моих бёдрах, оседлав каждая своё, а сзади прижималась довольная Мура. Эта бестия сжимала в руках мою разгорячённую плоть, очень остро и умело играя пальчиками — словно профессиональная музыкантша на экзотичном музыкальном инструменте. Ещё две валькирии сидели в креслах, придвинутых к самой кровати, закинув ногу на ногу. В обнажённом исполнении это выглядело особенно эффектно, открывая такие соблазнительные виды… Да и сам контраст белой, чуть смугловатой кожи ариалы, и оливковой, в черноту — её боевой сестры, метиллии… Я понимал, что могу любоваться этими девочками бесконечно, особенно под аккомпанемент игры Старшей валькирии.

— Ну что, мы теперь друзья, Кошак? — провокационно поинтересовалась девочка.

С валькириями было тяжело. Это только на первый взгляд кажется — такие девчонки, да ещё и сами вешаются… Вон, как облепили, да ещё и ласкают… Только вот даже сейчас мне приходилось пальчиками ублажать двух сидящих на бёдрах кошек — очень и очень требовательных снежек. И любая пробуксовка активной игры сопровождалась недовольным шипением и ёрзаньем на моих ногах. Мура очень тонко реагировала на подобные мои косяки, в свою очередь снижая градус игры. В общем, будь у меня не две, а четыре руки, эти бестии нашли бы применение каждой из них, причём использовали бы с максимальным эффектом для себя любимых. Республиканки! Но игра затягивала. Сложная, с надрывом, без возможности соскочить, она теперь будет длиться всю мою жизнь, потому что я знал наверняка: валькирии меня не отпустят, да и я их не отпущу. Мы связаны навсегда.

— Знаешь, кошка, мы и до начала этой игры не были врагами. Вы мои боевые сёстры, я — ваш боевой брат. Мелкие же стычки и разборки неизбежны в любой семье. Я даже рад, что всё так случилось. Если бы не пришлось учить вашего кота, неизвестно ещё, встретились бы мы вообще.

— Мы вечером тебя навестим. Думаю, на ночь останемся здесь. Разместишь нас?

— Ну, если вы не собираетесь ночью спать… тогда конечно.

— Не собираемся, котик, — фыркнула Си. — И тебе не дадим.

— Да, Леон, мы тогда под утро отправимся на базу, там и отдохнём. Всё же не каждый раз нам на охоте попадается столь ценный приз…

В этот момент, словно специально, чтобы поставить жирную точку в нашем примирении, в комнату вошла Мира. Девочка быстро окинула взглядом диспозицию, довольно хмыкнула и прошла вперёд. Так получилось, валькирии придвинули кресла к кровати, но не сдвинули их между собой. В результате между подлокотниками осталось место, куда и просочилась ариала. Она теперь стояла точно напротив меня, между своими сидящими на моих бёдрах сёстрами. С десяток секунд звёздная валькирия наблюдала игру сестёр — с любопытством и каким-то отстранённым интересом во взоре. Потом посмотрела мне прямо в глаза…

Я прочёл в этом взгляде многое. Как я уже понял, звёздные вообще довольно радикальны в делах и взглядах. Упрямы до безрассудства. И если в прелестную головку такой девочки попадёт какая-то мысль, она способна оплести своими корнями всё её сознание. Валькирия же, со всей силой собственной воли и упрямства, будет реализовывать эту треклятую мысль, пока смерть её не остановит. И вот конкретно сейчас наши отношения могли пойти по диаметрально противоположным направлениям — от лютой бескомпромиссной вражды, и до абсолютной самоотверженной преданности. В глазах кошки не было угрозы, не было здесь и обидок или ультимативных требований. Зато здесь была жажда игры. Кошка хотела играть, и делать это не с кем-то там, а со мной.

— Здравствуй, Мира. Пришла отыграться?

— Да, котик. Меч Республики… Знаешь, я ещё никогда не делала с мужчиной того, что сделаю с тобой. Пока шла из регенераторной, решала, как вести себя с таким милым котиком, который меня кровью харкать заставил. И решила. Ведь нужно попробовать всё в этой жизни, тем более, она и так взаймы. У тебя дважды, у меня — единожды. Ни с кем другим я всё равно не стану этого делать, так что… надеюсь, ты оценишь, Меч Республики. Если не дурак, конечно… В чём я сильно сомневаюсь.

И эта кошка — гордая, сильная, решительная — в одно мгновение оказалась на коленях, чтобы в следующее мгновение на мои бёдра и низ живота обрушился водопад её чёрных как смоль волос. Единой шевелящейся массой они скрыли лицо валькирии и мой клинок, любезно отданный сестре Мурой. По чёрным волосам заплясали отблески льющегося из окна солнечного света, отвечая взблеском на каждое движение валькирии, а двигалась она весьма активно…

Я не выдержал, со стоном упал на плечо Старшей стаи. Но это оказалось только началом. Валькирии решили помочь сестричке, и их коготки заскользили по моей коже, вызывая к жизни всё новые и новые волны возбуждения. Ну а Мура… Эта бестия завладела самой уязвимой точкой — зоной сосков — и правила здесь бал, заставляя даже не выгибаться, а метаться в объятиях чертовок. Я не успел опомниться, как оказался в сладостном плену подруг, и только игра брюнетки приносила вожделенное удовольствие. Она на несколько минут, пока длилась эта сладострастная экзекуция, стала для меня единственным центром мироздания.

А потом довольная ариала встала, изящным жестом отбросив назад свои роскошные волосы. Её глаза блестели. Она была довольна эффектом, который смогла произвести своей игрой, и возбуждена от открывающейся дальнейшей перспективы. Кошка подалась вперёд, не спеша оседлала мои бёдра — оказавшиеся на её пути снежки прыснули в стороны, даже Старшая покинула свою стратегическую позицию. Мира заёрзала, усаживаясь поудобней, после чего повелительно бросила:

— Раздень меня.

Я с удовольствием подчинился. Привстал на кровати, принялся быстро расстёгивать магнитные застёжки формы. Не удержался, приник поцелуем к полукружиям груди — сначала одной, затем и другой. Поднял взгляд на свою любовницу. Она улыбалась — довольно и… неожиданно нежно. Тогда я помог ей снять комбинезон. Для этого она сначала привстала на одной ноге, а потом, когда ткань соскользнула со ступни, и на другой. Снова уселась, по-хозяйски завладев моей разгорячённой плотью, вгоняя её в себя, погружая на всю глубину. С губ брюнетки сорвался глубочайший стон.

— Всё Кошак, теперь ты мой. Никуда теперь не убежишь, пока я не выпью тебя всего. Ты поставил меня на карачки, потом ощутил мой язык на своём члене, теперь пришёл мой черёд получить своё. И я получу, даже если придётся рвать тебя для этого когтями!

— Меня не надо принуждать, кошка. Но когтями пройдись, это заводит… А лучше вообще забудь про имплант и играй только когтями — можно с болью и кровью. Я шалею от ваших когтей, это выше меня. Даже от боли кайф ловлю — если она от боевых имплантов.

— И зачем ты всё это мне сейчас рассказываешь? Думаешь, я не воспользуюсь твоими слабостями?

— Напротив, звёздная, напротив. Я хочу, чтобы ты ими воспользовалась в полной мере. Чтобы ощутила полную власть надо мной. Я принадлежу тебе. А ты — мне.

Мира ухмыльнулась и, поймав мои ладони, деловито принялась разводить в стороны руки. Я увидел её блестящие предвкушением глаза… Но всё испортила Старшая.

— Звёздная, мы улетаем. Через двадцать пять минут нужно быть на полигоне.

— Чёрта с два я оставлю кота неоттраханным! Летите без меня, — девочка продолжала смотреть мне глаза в глаза, словно пыталась загипнотизировать взглядом.

— Хорошо, — неожиданно пошла на попятную Мура. — У тебя два часа. Через два часа ты должна быть с нами. Тебе повезло, что эта кошка драная, мечница, на этот раз вовремя вернулась с охоты, и уже ждёт нас на полигоне. Тебя будет, кому подменить. Но через два часа чтобы была, как штык.

— Да, Старшая. Не волнуйся. За полтора часа я отдеру его так… А вечером, когда мы придём к нему снова, повторю всё в обратной последовательности.

Валькирии подхватились и принялись быстро, сноровисто одеваться, после чего покинули кубрик, — на всё про всё у них ушло не более трёх минут. Мы остались вдвоём с ариалой, полностью завладевшей инициативой на ближайшие полтора часа. Но мне было плевать, главное, чтобы она оставалась со мной как можно дольше. От этой кошки у меня стояли даже волосы на теле, настолько от неё веяло сексуальностью и желанием. И хотела она не абстрактного мужчину. Мира хотела меня. На остальных ей было плевать…

Спустя бесконечно долгое по внутренним ощущениям время, мы лежали на кровати, отходя от недавнего буйства. Я — на спине, а валькирия, как типичная республиканка, на мне. Только неизвестно ещё, кто кому сейчас больше отдавался, потому что девочка не сидела, а лежала, вытянувшись всем своим стройным телом, позволяя ласкать себя всю так, как я сам того пожелаю. Её мордашка доверчиво уткнулась мне в основание шеи, а ладошки возлежали на плечах, порождая непреходящую волну нежности.

— Знаешь, Кошак, я думала, тебя придётся заставлять делать так, как я хочу… Ты показался таким упёртым… Ещё и столько серебра на груди… А ты, оказывается, сам всё чувствуешь, что мне нужно, и даже предугадываешь… С ума сойти! Просто идеальный кот — и боец отличный, и любовник от мироздания! И я шла такого избивать?! Прямо в больничном кубрике?! Мне реально стыдно, котик. Обещаю, я исправлюсь. Ты главное дай мне шанс.

— Не надо, кошка. Я понимаю, что ты — валькирия. Вон, в стае пытались Мире мозги вправить… Когда она меня выдрессировать возжелала… Драли, будь здоров. Она ещё по дороге кровью сплёвывать начала. А потом вылезла из регенератора — и трава не расти. Любимые сёстры, преданность до гроба, и все дела… Подрала бы меня — ничего бы со мной не случилось. Два раза подыхал, так чего бояться? Да и ты хорошо получила, а вместо агрессии сразу ластиться начала… Мы ведь с тобой боевые брат и сестра. Это навсегда. Так что нечего тут стыдиться. У родственников разборки часто бывают, главное, чтобы в нечто большее не переходило, а у нас с тобой с этим всё в порядке.

— Быстро ты у нас освоился, — кошка уже сидела на краешке кровати, в любой момент готовая сорваться в душевую. — Рада, что зла не держишь. Помни: вечером мы у тебя. Часам к десяти будь на татами, там и продолжим нашу… игру.

— Не спеши, я провожу.

Так мы и отправились в душ, вдвоём. Валькирия была рада моему обществу, и хотя мы ничего такого не делали, только немного поласкались, вышла из душевой лучащаяся счастьем. А потом мы шли через коридоры медицинского блока, держать за ручки, словно влюблённые. Ещё и по углам жались. То я девочку зажимал и принимался целовать, то она меня. Так и шли; только у выхода, мельком глянув на ожидающий её катер, кошка повернулась ко мне и, с серьёзным выражением на лице, заявила:

— Если думаешь, что после всего я тебя просто так отпущу, ошибаешься. Будь ты… не так ценен для Экспансии… я бы тебя в своё поместье забрала.

— Будь я не так ценен для Экспансии, кошка, уже сидел бы в поместье Тины А`Гийн, и слюни бы пускал от восторга. Нет, всё у нас с тобой будет хорошо. Будем иногда встречаться… Ты ведь ко мне в гости будешь прилетать? На базу?

— Куда я теперь денусь, — немного сварливо буркнула ариала, мазнула губами по моей щеке и поспешила к катеру.

Пару минут я стоял, тупо пялясь на удаляющуюся прочь кошку. И дело было вовсе не в похоти или пускании слюны на ладную фигурку валькирии, в каждом движении которой ощущалась уникальная пластика бойца. Просто тоска вдруг накатила. Не хотелось мне быть одному. Вообще. Хотелось в стаю. Я даже зубы сцепил, чтобы преодолеть это мимолётное наваждение. Помогло. Надо же, как меня зацепили эти кошки! Секс ведь — это только полдела. Куда важней общий психологический настрой, постоянное ощущение плеча боевой сестры рядом, возможность позубоскалить и поиграть. Игра… Новая эмоция была эмоцией предвкушения. Они прилетят сегодня вечером, всей стаей, и вот тогда мы поиграем…

Продолжая предвкушать и представлять себе грядущую игру, я углубился в хитросплетение медицинских коридоров, и именно в этот момент меня кто-то поймал за локоток. Пришлось выныривать из собственных фантазий. Причиной задержки стала давешняя дежурная, не так давно принимавшая у меня «заказ» на новую кровать и медицинского дройда. Без лишних слов девочка затащила меня в небольшое служебное помещение, всё буквально увешанное голограммами. Усадила в небольшое креслице за небольшим аккуратным столиком, сама уселась напротив и впилась в глаза странным, немигающим взглядом.

— Скажи, кот, как? Как такое возможно? — и продемонстрировала мне… две сцены. На первой у моих ног лежит сплёвывающая кровь Мира. Она безуспешно пытается подняться, а я стою над ней и с безучастным видом наблюдаю за этими поползновениями. На второй голограмме другая сцена. Теперь Мира, вполне себе здоровая, стоит над кроватью, где мы с её сёстрами весело проводим время, а в следующее мгновение… становится на колени и начинает… кхм… делать минет.

— Там вроде бы было сказано достаточно. Должно было всё тебе объяснить, — весело ухмыляясь, я посмотрел в глаза медичке.

— Я не слушаю разговоры. Для наблюдения за пациентами этого не нужно, а влезать в личную жизнь не имею привычки. У нас это не поощряется… Ведь всё дело в этом? — она показала новую голограмму, на которой крутилась моя проекция в форме Экспансии, со всем серебром на теле, что отмерило на мою долю мироздание. — Две планеты… Одна с луной, говорящей о политических успехах… Такую ведь только в дальней разведке можно получить? Где валькирии, и где политика? Плюс, мечник. Точно дальняя разведка. А в последнее время был только один случай, когда мужчина отличился на этом фронте Экспансии. Реколонизация соседнего Сектора. Ты ведь Меч Республики?

На последних словах девочка аж подалась вперёд. Её глазки горели, она буквально жаждала получить ответы на свои вопросы; надеялась, что правильно решила эту интеллектуальную шараду.

— Да. Думаешь, из-за серебра на груди оприходованная мной звёздная пришла делать боевому брату минет?

— Да. Других причин не вижу. Иначе… Это какой-то сюр! Они же валькирии, они…

— Элита. Умные, хитрые, великолепно подготовленные для противостояния всем врагам Республики бойцы; убийцы, кровью поддерживающие порядок на недавно присоединённых колониях; презирающие мужчин, и даже своих котов держащие в ежовых рукавицах. Ты это хотела сказать? И вдруг эти хищницы прогибаются под какого-то… мужчину. Так?

— Ты всё правильно понял, кот. Ты сам-то как ко всему этому относишься? Считаешь, что так и должно быть? Думаешь, твои заслуги защитят тебя в Республике от этих кошек?

— Нет. Только отчасти. Звёздным плевать на мои заслуги. Они слишком упрямы и опытны, чтобы только из-за одних заслуг уважать человека. Старшие сёстры говорили… если две звёздные в стае сцепятся, часто приходится растаскивать их по разным стаям. Они уже умирали, некоторые не один раз. Они считают себя вправе судить. А уж мужчина… Нет, моё серебро на груди действует иначе. Оно даёт шанс. Кошки просто признают моё право на общение с ними, а не на… когти на импланте. Просто признают право слова, не более.

— Других объяснений нет. Я не могла так ошибиться, — не сдавалась республиканка. В её взгляде отчётливо светилось недоверие.

— Хочешь, открою тебе один секрет? — я подмигнул девочке. — Почему валькирии со мной рассусоливают?

— Я для того тебя и пригласила.

— Только для этого? — я вздёрнул бровь, но республиканку оказалось не пронять. Тогда я обрубил. — Они начинают тебя уважать, только когда дашь им по морде. Чем качественней, тем лучше.

— Ты издеваешься?! — девочка едва ли не подпрыгнула в кресле от моей фразы.

— Отнюдь. Просто делюсь собственными наблюдениями.

— Они неверны, — категорично заявила эта дама.

— Знаешь что, республиканка? В дальней разведке старшие сёстры признавали мои кондиции Высшего. Думаешь, можно просто так перешагнуть через наблюдения и обобщения Высшего дальней разведи? Хотя и мужчины? Впрочем… мне плевать. Ты спросила — я ответил. Хотя мог бы и промолчать. Это моя благодарность за быструю реакцию на мою просьбу.

Девочка откинулась на спинку кресла и задумалась. Сложно ей будет принимать такие банальности за вершину обобщения! Республиканка подалась вперёд, хотела спросить ещё что-то, но в этот момент скрытая в стене дверь отошла в сторону и на пороге возникла Лирана О`Грай, моя кураторша от Ордена. Мечница по-хозяйски огляделась по сторонам, отметила всё ещё вращающуюся на столе голограмму с моим образом, потом перевела взгляд на меня. Сама медичка при виде высокопоставленной орденки отвернулась, делая вид, что её здесь вообще нет.

— Леон? Опять тебя медперсонал соблазняет? Нет? Тогда вы, должно быть, просто разговаривали на отвлечённые темы? Да? Значит, могу тебя забирать. Хотела поговорить после обследования, но твои кошки… Как ты вообще можешь с ними уживаться? Они же до полусмерти тебя затрахают! Едва вышел из операционной, а их Старшая уже на шее виснет!

Я встал, попрощался с медичкой, ещё раз поблагодарил за помощь, и, под ручку с орденкой, покинул служебное помещение. Разговор начала сама Лирана.

— Слышала, бедного котика медички голодом морят, — орденка говорила внешне серьёзно, но в глубине её глаз плясали ироничные бесенята. — Клубнички не дают, а если даже чуть-чуть и перепадает, так и норовят отобрать. Изверги!

— И это говоришь мне ты, псионка? Небось так и вилась поблизости, смакуя проблемы подопечного.

— Я не псионка, я республиканка. И веду себя так, как подобает идейной республиканке.

— А как бы на твоём месте повела себя псионка?

— Облизывала бы тебя всеми доступными способами. Уже давно бы дала столько клубнички, сколько её лорд смог бы унести.

— Помнится, кто-то при нашей прошлой встрече говорил, что в тебе теперь куда больше от псионки… Ну так облизывай, девочка!

— Иди ты на хрен, кот, — рыкнула орденка, вмиг утрачивая всё своё благодушие.

— А вот с выдержкой у тебя проблемы. Может, это не мне клубничка нужна? А, мечница?

— Так, кот. Давай тогда без игр. Наши с тобой отношения меня беспокоят слабо. Сейчас. Мне нужна кровь. Нужно показать лекаршам, что это не их охотничьи угодья, и что не пристало им изгаляться над пациентами. Просчёт старших — они не следят за молодняком. Просчёт молодых — они позволяют себе лишнего. Я выявила этот гнойник на теле Республики, теперь нужно покарать виновных. Для этого мне нужен ты. Выступишь пострадавшей стороной.

— Ты издеваешься, Лира?! — от такой постановки вопроса я аж растерялся.

— Нет. Нисколько.

— Тогда «нет», — мгновенно успокоился я.

— Что «нет»?

— Я не буду изображать роль жертвы сексуальных домогательств в медицинском учреждении. Это дикость какая-то! Словно котёнок какой, право слово. Найди кого помоложе. Арта, например.

— Леон, мне плевать на этого котёнка. Я могу раскрутить эту ситуацию, только если угроза была моему подопечному. Не кочевряжься. Ничего предосудительного тут нет.

— Я своё слово сказал.

— Леон, это важно.

— Нет.

— Леон, как представитель Ордена, я настаиваю…

— Мне позвонить Тине? — намёк на неподсудность меня Ордену помог, девочка сдулась.

— Почему ты не хочешь мне помогать? Я ведь для тебя же стараюсь!

— Чтобы меня считали бесхребетной тварью? Орденской подстилкой? Мне плевать на ту ситуацию, Лира! Эта молодая дура, и ещё менее умный кот волновали меня только тем, что заняли мой кубрик и испортили мою кровать. Слава богу, что я узнал истинную суть этой течной суки, Илины! За это мне стоит благодарить того котика. Всё, вопрос исчерпан. Валькирии сами разберутся с котиком, О`Дари — с Илиной. Нечего тут делать Ордену. Займись лучше чем-нибудь более существенным… Например, любовью. Хочешь мои поля попробовать?

— Тебе сейчас нельзя ими пользоваться, — недовольно буркнула орденка.

— И ты из-за этого ищешь, чем бы себя занять? Кому бы ещё испортить жизнь, если своя временно не клеится?

— Иди на хрен, кот! — рык О`Грай, казалось, потряс весь медицинский блок до основания. Ну, пусть уж лучше так, нежели она потрясёт его социально…

Вскоре выяснилось, что нам с орденкой не по пути, и я отправился к себе в кубрик. Почему-то Лира была не настроена развлекаться, хотя что за вопрос? Ясно почему. Мои поля были ей недоступны, но очень манили. Она наверняка не удержится, заставит их «распустить», что автоматически поставит её саму в крайне щекотливое положение: других гоняет, а сама становится причиной очередного обморочного состояния подопечного. Весёленькая ситуация — и для Ордена, и для его Высшей…

В комнате я сразу сел обедать. Или это был ужин? Скорее, что-то среднее. Но даже поесть мне нормально не дали. Словно не больница, а база валькирий, или ещё какое место, где полно жаждущего развлечений праздношатающегося народа. На пороге возникла Илина, собственной персоной. С горящими гневом глазами, растрёпанная, она производила впечатление грозной фурии. Наверное, будь это моя первая встреча с республиканкой, она бы и произвела на меня какое-то впечатление, но только не сейчас. Я лишь молча поднял на женщину безразличный взгляд, что сразу остудило пыл этой дочери Синергии.

— Ты!.. Я сама выбираю, с кем и как мне трахаться! А ты!..

— Меня твои проблемы в личной жизни не волнуют. Выйди и закрой за собой дверь, — припечатал я, возвращаясь к еде.

— Сейчас я тебя поставлю на место, кот… — взъярилась республиканка, и я почувствовал касание импланта. Пока лёгкое, она явно просто намекала.

— Илина, не будь дурой. Мне нельзя пользоваться полями, но я ими воспользуюсь. Ты ничего не добьёшься. Дальше ты огребёшь и от Ордена, и от валькирий — кто раньше до тебя доберётся. Ты можешь затрахать хоть весь медицинский блок, но к валькириям и их котам вправе лезть только по их приглашению. Что непонятного? Я тебя не приглашал. Поэтому повторяю: выйди и закрой за собой дверь.

— Ты мужчина, Леон, и не можешь просто выставить меня за дверь. Мы с тобой оба республиканцы, — чуть поуспокоилась юная медичка.

— Извини, я больше не сплю с медицинским персоналом. Получил необходимый опыт, больше ошибок повторять не буду. Как-нибудь дотерплю до базы, а там меня дожидаются боевые сёстры. Если что не нравится — можешь обратиться к Старшей моей стаи. Она тебе всё расскажет о республиканцах, республиканках и о том, что бывает, если те лезут в дела фракции.

— Да? И что же случается с такими республиканками и республиканцами? — с оттенком ёрничанья на последних словах изрекла девочка.

— Они попадают под юрисдикцию валькирий. Со всеми вытекающими, включая право валькирий судить за прегрешения своих сестёр и братьев. Вот ты, Илина, хочешь, чтобы тебя судили валькирии? За ту хрень, что ты устраиваешь здесь с нашими котами?

— Это какую такую хрень я устраиваю? — попыталась в последний раз взбрыкнуть снежка.

— Ноги о котов вытираешь. А мы, на секунду, на своём горбу тащим Экспансию, рука об руку с боевыми сёстрами. Мы — мужская ипостась валькирий. Ещё ты провоцируешь находящихся на излечении котов, чтобы они дрались за право с тобой спать. Это мне подобное не особо интересно — если бы знал, что тебе просто нужен вибратор, отправил бы по адресу, — а молодые коты могут и перегрызться. А им нужно восстанавливать здоровье, а не гробить его здесь, в медицинском блоке.

От ярости и обиды девочка заскрежетала зубами. Что ж, снежки — они такие. Эмоциональные, чувственные, не могут держать свои эмоции в узде.

— И что, я должна теперь просто развернуться и уйти? Оплёванная каким-то… мужчиной?

— Ну, я же ушёл, когда ты осталась на моей кровати трахаться с другим котом. Слова тебе не сказал, хотя мог бы вас вышвырнуть отсюда вместе с кроватью. Не скажу, что ощущал себя оплёванным, но осадок остался. Ты же лишь ощутила последствия своих бездумных действий, и ничего более. Я тут ни при чём.

— Ты об этом пожалеешь! — рыкнула Илина напоследок, развернулась и споро покинула помещение.

Я же вернулся к прерванной трапезе. На этот раз до самого вечера меня больше никто не побеспокоил, а ближе к девяти я поспешил на татами помедитировать перед предстоящим глобальным действом с валькириями.

Они появились строго в назначенное время. Я сидел по центру матов в позе лотоса, прикрыв глаза, полностью погружённый в себя, но девочек почувствовал сразу, невзирая на их неспешный кошачий шаг. Когда валькирии замерли надо мной, поднял взгляд… и тут же растерял всю концентрацию.

Они стояли близко-близко, почти вплотную — Мира и Мура. С моего ракурса открывался великолепный вид на топорщащиеся сквозь обтягивающие комбинезоны грудки, да и стройные сильные ножки проступали очень отчётливо — рельефно подчёркнутые аккуратными чёрными сапожками формы Экспансии. Мура отличалась гибкостью и пластикой при сравнительно миниатюрной фигурке. Даже аккуратные грудки каплевидной формы, чуть вздёрнутые вверх, были небольшими, в пику высоким полушариям куда более фигуристой Миры. Ариала же воплощала собой энергию, была чуть широковатой в кости, с хорошо развитой мускулатурой — впрочем, никакой перекачанности не было и в помине. Она была жилиста, её мышцы прятались под кожей — там, где надо выделяясь лёгкими бугорками. Обе прелестницы утопали в водопадах волос, которые из-за близости девочек друг к другу слегка смешивались. В течение пепельной реки прядей метиллии вплетались чёрные прядки, создавая причудливый изломанный паутинный узор.

Несколько долгих минут я неотрывно любовался этими кошками, они же млели под моим полным восхищения взглядом. Пусть сильные бойцы, но любому человеку приятно ощутить себя центром мироздания в глазах партнёра — будь то мужчина или женщина. Но вот я гибко поднялся и тут же, без перехода, обнял обеих прелестниц за талии, притягивая, прижимая к себе их потрясающие фигурки. Валькирии заухмылялись, принялись активно переглядываться.

— Что не так? — нахмурился я.

— Да вот, котик, поспорили, кого ты обнимешь первой…

— Так понимаю, сразу на двоих не рассчитывали?..

— Нет. Никто не думал, что ты настолько без тормозов…

Я в ответ лишь зарылся в волосы — по очереди, сначала Миры, потом Муры. Это немного снизило градус разлившегося в воздухе напряжения.

— Я не наглый, кошки, — тихо, но отчётливо проговорил я, продолжая купаться в роскоши женских волос. — Просто… сильно скучал.

Лёд напряжения окончательно треснул, остальные валькирии приблизились, заулыбались, принялись по очереди прижиматься ко мне сзади, не спеша разрывать наши с сёстрами объятия.

— Скучал?.. — с показным недоумением поинтересовалась Си, протискивая свою мордашку между сомкнутыми плечами старших сестёр. — Ты?! И даже никого не трахнул, пока нас не было?

— Никого, рыжая, — усмехнулся, целуя её в носик, отчего та забавно чихнула. — Дежурная задавала странные вопросы, но до клубнички так и не дошла, меня перехватила орденка. Орденка хотела мои поля, но не могла их получить из-за последствий имплантации, так что просто бесилась и искала, на ком вызвериться. Илина… приходила собачиться, но я ей всё популярно объяснил и выгнал из комнаты. Так что никого. Ждал вас.

— Хороший котик, — мурлыкнула Мира и сама потёрлась щекой о мою щёку, пока я купался в волосах её Старшей. — Вот с кого нашему обормоту нужно пример брать! Но мы не трахаться сюда пришли… пока.

Слова ариалы стали катализатором, толчком, после которого все кошки вокруг пришли в движение. Стая сместилась к канатам, Мура высвободилась из моих объятий, следом подалась и Си, так что мы остались с Мирой вдвоём. Что характерно, звёздная не спешила отстраняться, напротив, принялась активно тереться о меня бёдрами, продолжая прижиматься щекой к моей щеке. Я задышал чаще, чувствуя, что ещё немного — и не выдержу, накинусь на чертовку.

— Я вот думаю, нехорошо оставлять моего мальчика совсем без клубнички. Всё же столько соблазнов… Опять же, возбуждение будет мешать игре… Так что я немного тебя приласкаю. Но на многое не рассчитывай! Лучше потом наверстаем.

С этими словами кошка запрыгнула на меня, беря в стальной захват своих прелестных ножек. Прижалась всем телом, стараясь оказаться как можно ближе, вовсю помогая себе обхватившими плечи руками. Я с рыком подхватил её одной рукой под попку, а другую пропустил вдоль спины, ладонью впиваясь в роскошную гриву волнистых, объёмных прядей. Однако рык возбуждения быстро перешёл в стон удовольствия, когда чертовка взялась за имплант. В следующее мгновение мне стало не до чего, я полностью растворился в своей звёздной валькирии, не мог ни пошевелиться, ни упасть — настолько тело скрутило спазмом сладострастия… Не меньше десятка раз она доводила меня до пика, до полной невменяемости, и только тогда, видимо, посчитав свою миссию выполненной, отпустила мои бёдра из захвата. А ещё через мгновение стремительно разорвала дистанцию, перетекая в боевую стойку. Я на рефлексах отзеркалил.

Валькирия не нападала, дала мне собраться с мыслями, отрешиться от пережитого кайфа. Тело переполняла шальная энергия, ничто не мешало рефлексам, всё естество рвалось в бой, рвалось играть. И вот мы уже кружим в смертельно опасном танце, скупо обмениваясь ударами. Мира оказалась ощутимо техничней и быстрей, однако не спешила скручивать меня в бараний рог. Сначала пробные атаки, пробующие на прочность защиту, провоцирующие на контратаки — и только потом началась, собственно, игра, как её видела звёздная.

Девочка зажимала, ставила в тяжелейшее положение, чтобы, проведя по самой грани, вновь приотпустить. Она играла со мной, точно кошка с пойманной мышкой… Но спустя несколько таких проходов я уверился, что всё куда сложней. Кошка изучала меня — исподволь, незаметно, показывая что-то своё, давая отработать, давая поучаствовать в игре если не на равных, то хотя бы с удовольствием. Однако закончилось всё вполне закономерно, моим отдыхом у канатов. Вот только звёздная не стала добивать или дожидаться, пока приду в себя. Она оседлала и принялась с горящими неприкрытым восхищением глазами восторгаться моим мастерством. Обозвала мастером, отличным рукопашником, образцовым котом. Естественно, все эти излияния не мешали ей получать удовольствие… Одним словом, поиграли мы с кошкой знатно, и оба остались довольны процессом. Да и результатом тоже.

Следом в игру вступили метиллии, отправленные мною утром отдыхать в восстановительную зону Сферы. С ними всё прошло и проще, и сложней одновременно. По уровню обе немного мне уступали, зато с лихвой компенсировали этот свой недостаток нечеловеческой физической силой. Тем не менее, одну мне удалось уработать, зато вторая уработала меня. Справедливости ради стоит сказать, девочки старались быть предельно аккуратными, делали поправку на моё пребывание в медицинском учреждении. Не пытались совсем уж зверствовать, но всё равно работали жёстко, на грани допустимого.

Когда меня привели в себя после короткой отключки, устроили небольшой перерыв. Тут уже я по полной воспользовался произведённым на валькирий впечатлением, и принялся обрабатывать их котика. До того он даже представить себе не мог, что мужчина способен противостоять таким матёрым хищницам, как его старшие сёстры, поэтому мой пример сильно огорошил парня. Но и вдохновил — куда ж без этого! В итоге Арт возгорелся праведным желанием совершенствовать свои бойцовские навыки, кошки же, не менее впечатлённые, обещали плотно им заняться. Чтобы больше не был во время боя балластом, особо ценным лишь в минуты отдыха — как сухпай из старой доброй армии с матушки-земли.

С остальными валькириями мы рубились с переменным успехом. Однако общий счёт остался в мою пользу — всё же стайная мечница сильно проигрывала мне в навыках рукопашника, а потому перевесила чашу весов в мою сторону. Кота даже выставлять не стали: один раз он уже огрёб, и того раза всем хватило за глаза. Итого, со счётом шесть-четыре, мы отправились баиньки. Не все. Кота я брать к себе отказался наотрез, но дамы особо и не настаивали — мол, мы не в расположении. И пока пара девчонок кувыркалась с ним где-то на просторах медицинского блока, в отдельном кубрике, остальные развлекались со мной.

Улетели кошки в пятом часу утра, невыспавшиеся, но довольные. Хотя они и промолчали, но по задорным переглядкам я догадался, что кошки считают сегодняшнее ночное приключение чем-то вроде их излюбленной охоты на мужчин в городе, только в стайном исполнении. На кота, мол, только так ходить, всей стаей — одной слишком жирно будет. Но мне ли быть в обиде? Пусть требовательные, но и давали они ой как много… Так что даже провожать не пошёл, вырубился, едва меня оставили в покое. Уходящие кошки только хмыкали, поглядывая на мирно дрыхнущего без задних ног кота.

Пробуждение оказалось странным. Сквозь сон я ощутил острый точечный массаж, переходящий в царапки. Легко угадывались импланты валькирий, вот только кто это мог быть? Сознание подсказало ответ по самому острому впечатлению прошедшей ночи, да и всего дня тоже…

— Мира… — простонал я сквозь сон, стремительно просыпаясь, рассчитывая сгрести чертовку, пока она опять не взяла инициативу в свои руки — тогда у меня уже не будет и тени шанса реализовать свои хотелки.

— Бедный! — муркнули откуда-то справа. Голос принадлежал не звёздной ариале, но был очень — очень! — знакомым. — Она что, тебе теперь в кошмарах снится?! Вот кошка драная!

Надо мной возвышалась рыжая Сайна. Моя Сай! Её же когтистые ладошки удобно устроились у меня на животе и груди — так что импланты от той, что оказалась выше, касались столь уязвимой для них шеи. Поэтому я не стал дёргаться, а аккуратно перехватил кисть руки, притянул её к себе, принялся покрывать поцелуями сначала пальчики, потом медленно перешёл к жутким лезвиям, для меня отдающим совершенно нереальной сексуальностью.

— Не волнуйся, кошка! Я не про нашу Миру.

— Вот как? Значит, у тебя теперь есть ещё одна Мира? Рассказывай! Я хочу знать всё! Сёстры хотят знать всё! — поправилась она, обменявшись взглядами с остальными валькириями, оккупировавшими мой кубрик.

Кошки смотрели настороженно и подозрительно. Не то, чтобы ревновали… Но моя оговорка навела их на какие-то не совсем радостные мысли, так что пришлось спешно исправлять ситуацию. Так что я без лишних слов упал обратно на кровать и, прикрыв глаза рукой, принялся рассказывать. Всё, с самого начала, с момента появления в этом странном учреждении, оказавшемся на деле отнюдь не целомудренным храмом…

Когда выговорился, даже на душе немного полегчало, словно скинул с себя часть тяжёлой ноши. Открыв глаза, увидел, как валькирии переглядываются и что-то тихо обсуждают. Особенно громко прозвучал голос Сайны.

— Видишь, Тиш, а ты всё не верила! Не хотела применять крайних мер! А у него тут такая драма разворачивается… Вот ведь! Только на пару дней оставили… В медицинском блоке… А он уже и здесь приключений нашёл! Ну как так можно?!

— О чём вы, кошки? Какие крайние меры? — не понял я, привставая на локте и оглядывая представительное собрание. Точно вся стая.

— В общем так, Кошак, — безапелляционно начала сидящая слева от меня Милена. — С этого момента рядом с тобой постоянно будет кто-то из стаи. Сегодня мы оставим рыжую, а потом пришлём кого-нибудь ей на замену… Слишком жирно ей одной будет тебя всё время пользовать.

— Я прекрасно справлюсь без опеки сестёр. Не маленький, — недовольно нахмурился в ответ.

— А кто говорит об опеке? Мы — твоя семья. Ты оказался в сложной жизненной ситуации, тебе сейчас, как никогда, нужна забота. Вот мы тебя ею и окружим, как любимого братика, — пояснила, лукаво улыбаясь, Сайна.

— Вообще-то, само это учреждение создано, чтобы оказывать помощь…

— Кошак, не артачься, — Милена была непреклонна, она уже всё за меня решила. — Слушай аргументы, если не нравится про заботу. Во-первых, ты сейчас крайне уязвим. Полями пользоваться категорически запрещено, поэтому любая драная кошка может тебя обидеть. Имплантом. И ты сначала огребёшь от неё, а уже потом последует втык этой недалёкой республиканке. Во-вторых… ты наш мужчина. На базе всё отлажено, и ты даже не замечаешь проблем с собственной повышенной возбудимостью и высокой потенцией. Там это не проблема. Здесь же… Тебе нужна женщина. Постоянно. Не спорь, ты уже пару лет с республиканками, прошёл калибровку у андроидов, прошёл конвейер на яхте, когда тебя в порядок приводили. Это не могло не отразиться на психике и потенции. Ты сейчас — не тот, что был во время нашей с тобой первой встречи. Ты стал уязвимей. Ты не выдержишь долгого воздержания, и любая республиканка может этим воспользоваться. Но ты — кот. Наш кот. Мы никому не позволим играться с нашим котом. Даже если бы ты не был тем, кем являешься. Понял меня, Кошак?

— Как тут не понять… — пришлось отвернуться, собираясь с мыслями. И ведь во всём права моя валькирия! Ухмыльнулся, вспоминая свой разговор здесь же, на кровати, с кошками из стаи Муры. — Очухались, значит? Вспомнили про кота и его уязвимости? Только я уже более-менее решил здесь свои проблемы. В следующий раз постарайтесь, пожалуйста, проявлять заботу вовремя. Или вообще от неё воздержитесь, чтобы не выглядеть глупо.

— Ты говори, да не заговаривайся, — рыкнула со стола Триша.

— Посуди сама, кошка. Если бы не стая Муры, здесь бы уже шло такое рубилово… Орденка, лекарши, медперсонал… И у меня бы крыша съехала от всего этого безобразия. За четыре дня уж точно. Я уже на эту… суку течную… чуть не набрасывался. Ты не подумай, Тиш, я не в претензии. Просто… уже сам всё решил, уже с кошками поцапался, подрался, поспарринговался, договорился… Поздно вы со своей заботой, одним словом. Это реальность, а не мои обидки. Понимаешь?

— Ну, дура… — буркнула метиллия и… сама отвернулась в сторону.

— Или ты меня не хочешь?.. — состроила обиженную гримасу рыжая, стараясь немного разрядить повисшее в воздухе напряжение.

— Издеваешься?… — фыркнул я, сгребая игривую кошку в объятия, опрокидывая на спину и нависая над ней. Принялся целовать лицо, шею, ключицы, грудь… Только сейчас до меня дошло, что чертовка уже успела расстегнуть магнитную застёжку на комбинезоне, выставляя мне на обозрение свои прелести.

Но вскоре пришлось оторваться от рыжей бестии, которая уже вовсю готовилась переходить к сладкому. Поднялся, взглянул на ожидающих сестёр, сверлящих меня взглядами.

— Подожди, Сай! Давай сначала договорим… Я отработаю, обещаю… Просто чуть-чуть потерпи… Хорошо? — и когда она взяла себя в руки, обратился уже к остальным. — Я рад вас видеть, сёстры. Правда рад. Без всяких «если». Видите, даже рассказал всё, как на духу. Мы с вами обязательно друг к другу притрёмся, в будущем не будет ошибок ни с моей стороны, как с Мирой, ни с вашей, как с Мирой и с этим треклятым медицинским блоком.

Ответом мне были медленно распускающиеся улыбки. Девочки приняли мою позицию, она неожиданно солидаризовалась с их собственной. Только Тиш выглядела несколько напряжённо, и я поспешил подойти к ней. Встал на колени, обнял за бёдра, заглянул в глаза. Она непроизвольно впилась пальцами в мои волосы, взгляд метиллии чуть потеплел.

— Что, тяжело? Никак не можешь прийти в себя из-за Миры?

— Кот, я…

— Послушай, кошка, я всё рассказал. О своих проблемах, о ваших и своих ошибках. Давай, не держи в себе. Мы с тобой в одной стае, мы семья. Привыкай к этому, Тиш, как я пытаюсь привыкнуть. Но… нужно пойти навстречу. Иначе никак.

— Ладно, кот, ты опять прав… Вот ведь!.. Ты точно Высший. По крайней мере, чутьё у тебя — будь здоров. Может, от Ри досталось?.. Да, я переживаю. Она — моя лучшая подруга. Сложно делать выбор, очень сложно.

— Просто прими, что выбор сделала она. Ты вынуждена делать его уже постфактум, после неё. Она же тоже знала, что ты её лучшая подруга, тем не менее, не прислушалась. Не бери на себя её тяжесть. Это неправильно.

Дальнейшее развитие событий было предсказуемо. Метиллия накинулась на меня и взяла прямо здесь, на столе. Позже к ней присоединились остальные, но с ними пошло мягче, девочки были не прочь поиграть. Так закончился период моего недолгого одиночества. Я всё чётче понимал, что без кошек теперь никак. Они — часть меня, а я — часть их самих. Милена приняла единственно правильное решение, прозорливо поняв эту нехитрую истину раньше остальных, в том числе и раньше меня самого. Так что когда валькирии ушли, рядом со мной осталась мирно посапывающая снежка. Ражая обняла меня руками, закинула на живот ногу и, судя по ощущениям, не собиралась выпускать даже во сне. Что могу сказать? Так лечиться мне определённо нравилось, жизнь начала налаживаться, кошки взялись за ум. Это радовало.

Эпилог

Илина шла по коридору медицинского центра, размышляя о великих материях. Больше всего её сегодня занимал извечный вопрос бытия: с кем бы потрахаться? С котами у неё что-то в этот раз не заладилось. Одного приходовали собственные девочки, и не очень-то спешили делиться, а второй… Как-то по-дурацки с ним получилось. Почему-то даже не хотелось к нему идти. Хотя глубоко в душе она прекрасно понимала, почему: пошлёт. Как пить дать пошлёт, а быть посланной гордой республиканке, каковой себя считала юная снежка, очень не хотелось.

Неожиданно из-за угла выметнулась чёрная тень. Хотя, если бы женщина успела присмотреться, то тень оказалась бы не такой уж и чёрной — в льющемся со всех сторон коридорном освещении на её поверхности отчётливо отблескивали серебряные нотки. Но присмотреться у Илины не вышло. Медичка даже вскрикнуть не успела, как оказалась согнута в три погибели, с заломленной за спину рукой.

— Что, попалась?.. Так, тихо, девочка. Пикнешь, будет больно, — тень тут же продемонстрировала, как.

Илина до крови закусила губу, настолько болезненным оказался мимолётный захват. Но снежка была умной девочкой, а потому проделала это молча.

— Молодец, умная девочка, — напавшая правильно поняла молчание своей пленницы. — Теперь мы пойдём по коридору. Если почувствую шевеление… или услышу звук… пеняй на себя.

Так они и шли по коридору: захватчица — чуть наклонившись вперёд, продолжая жёстко удерживать в захвате медичку, а та — сгорбившись и едва ли не враскорячку. Миновали один коридор, спустились на гравитационном лифте на пару этажей вниз. Новый коридор, поворот, и вот уже пленительница заталкивает свою пленницу в до боли знакомый кубрик. Леон, тот самый злополучный кот! Осознание этого факта несколько шокировало медичку, она в последний раз дёрнулась и окончательно затихла в стальном захвате пленительницы. Валькирия — а это, безусловно, была именно валькирия — тут же ослабила хватку, а затем коротким толчком в грудь опрокинула девочку в кресло.

— Сиди и не дёргайся.

— Чего ты хочешь?

— Я?!. Хочешь сказать, это я влезла в дела стаи? Обидела чужого котика?

Илина отвернулась. Ей нечего было возразить. Закидоны валькирий медичке были в общих чертах известны, но до того ей как-то удавалось не попадаться в эти жернова. Благо, теперь хотя бы появилась какая-то определённость…

— Будешь драться? — тихо спросила снежка, переводя взгляд на пленительницу. И хотя она опасалась эту кошку, но виду не показывала: республиканка должна встречать судьбу с гордо поднятой головой и ясным взором.

— Нет. Буду драть. Чего с тобой драться?..

— Я ему ничего не сделала.

— Ты его обидела. Задела гордость всей стаи. Если взяла кота, должна была довести игру до конца, а не переключаться на середине. Мы в ответе за тех, кого приручили, а конкретно — ты в ответе за унижение нашего котика и нашей стаи. Что скажешь в своё оправдание?

— Он мужчина!

— Не принимается. Он часть стаи. Мой боевой брат. Ещё?

— Но почему?! Я понимаю — обидела бы сестру…

— Сестру ты так не обидишь, — фыркнула кошка, постреливая на Илину взглядом своих зеленющих глазищ.

Дальше зеленоглазка подошла к столу, за которым стояло кресло с пленницей, и нависла над ней — даже на столешницу одной рукой облокотилась, чтобы казаться внушительней и массивней. Всё же девочка не строила иллюзий в своей монументальности, прекрасно понимая, что мужчина на её месте смотрелся бы куда внушительней… Но чего нет, того нет. Не сейчас. Сейчас же валькирия пронзительно вглядывалась в глаза прянувшей назад медички.

— То, что он мужчина — ничего не значит. Ты — не часть стаи, и даже не валькирия. Запомни раз и навсегда: только мы можем пользовать своих котов, как захотим. Остальные — должны спрашивать разрешения у нас… или у них, если нас не окажется рядом. И если получила согласие, начала играться, должна довести игру до конца… И чтобы кот остался доволен, а не только ты свою пи… порадовала! Я ясно выражаюсь?

— Ясно… — пролепетала ошалевшая от такой экспрессии и откровенности снежка. — Но…

— Тут нет никаких «но», девочка. Я бы ещё добавила, что это не простой кот. Звёздный. Ты хоть представляешь, что это значит для стаи, иметь такого кота?! Их почти нет — звёздных… Но это ещё и большая ответственность. Вот ты знаешь, например, что из-за него мы выгнали из стаи другую звёздную? Мою давнюю подругу? Звёздные иногда не сходятся, слишком упёртые… И после этого ты будешь что-то лепетать про мужчину? Я за него глотку любой перегрызу. Ты поняла?

— Да… Я не знала…

— Так узнай сначала, с кем играешься! Или ты не знала, что он — легенда дальней разведки? Не знала, что недавно потерял свою возлюбленную в дальнем рейде? Не знала, что он теперь по всем снежкам из-за этого сохнет?

— Что-то знала… Но не думала…

— Не думала она… А надо думать! Теперь, когда решишь поиграть с котиком, будешь думать о последствиях. Но согласись: для этого ты должна знать, какими они бывают — эти последствия, — голос кошки сочился елеем, что заставляло юную снежку ещё больше нервничать. — А знаешь, как лучше всего запоминаются подобные вещи? Когда их прочувствуешь на собственной шкурке! Так что здесь и сейчас, девочка, стая будет решать твою судьбу.

— Судьбу? Но вы же не Орден!

Сайна отвернулась от кресла и прошла к окну — что не мешало ей боковым зрением отслеживать положение пленницы. Та потерянно сидела, забившись в кресло, и ждала продолжения. Её глаза бегали от валькирии к двери, и обратно. Но она отлично понимала, что тренированная десантница, прошедшая не одну боевую кампанию, ей не по зубам. Успеет среагировать куда быстрей, чем она выбежит наружу. Да и что дальше? Ну выбежит… Вряд ли дежурная станет вмешиваться. Разборки валькирий её не касаются.

— Мы валькирии. В наши разборки не вмешивается даже Орден, — рыжая словно читала её собственные мысли. — Чтобы ты понимала всю серьёзность момента, расскажу тебе небольшую историю. Она забавная. Когда Леон летел к нам в стаю, его на лайнере перехватила одна гражданская. Она попыталась использовать кота, как приманку для своей противницы. Как предлог для дуэли. Горячие девочки подрались. Потом вмешался наш кот и разогнал всех по лавкам. Эта ситуация стала известна летевшим на лайнере валькириям. Обе девочки оказались в регенераторе, с повреждениями разной степени тяжести. Вроде бы даже не единожды. А потом…

Сайна повернулась к пленнице. На губах валькирии сейчас играла хищная, предвкушающая улыбка, от которой Илина ещё глубже забилась в кресло.

— Потом девочек отдали на растерзание коту. Чтобы он восстановил справедливость лично. Раз начали играть с котиком — доводите игру до конца, иначе он сам её доведёт. Как пожелает. Говорят, девочкам даже понравилось. Он такой опытный мальчик… Так умеет раскорячить… Варвар, одним словом!

Последняя часть реплики прозвучала с придыханием, кошка словно вкладывала в слова собственные ощущения. От этого Илине стало и вовсе не по себе. Она вся аж скукожилась.

— Ты… отдашь меня… республиканку… как игрушку… для мужчины?! — впрочем, в словах девочки не было праведного гнева, только жалостливое блеяние с попыткой его изобразить.

— Зачем мне тебя отдавать? Ты же не игрушка! Он сам тебя возьмёт!

— Я буду сопротивляться!

— А ты думаешь, те не сопротивлялись? Это кот, девочка. Да ещё и отлично тренированный, опытный, прошедший через тысячи рукопашных схваток. Он великолепный боец. Скрутит — пикнуть не успеешь. Да ещё и варвар… С дикой планеты… Разложит так, что ещё и сама будешь ему подмахивать.

— Не буду!

— Посмотрим…

Я вышел из душа и застыл, обескураженный открывшейся картиной. Две снежки в комнате. Вроде бы, когда уходил мыться, была только одна… Они что, делением размножаются? Или Сайне групповушки захотелось?.. И в этот момент я узнал вторую.

— Илина?..

— Да! — сцепив губки и посматривая на меня исподлобья, пискнула снежка — впрочем, не без примеси гордости в голосе.

— Леон, милый! — воскликнула Сайна с неподдельным восторгом. Мгновение — и она уже жмётся ко мне сбоку. От ощущения гибкого сильного тела прелестницы под боком, мне стало невероятно тепло… кхм… на душе. — Я поймала для тебя мышку! Правда, я хорошая кошка?

— Для меня? Я думал, ты предпочитаешь пользовать меня сама, без посторонней помощи.

— Так то тебя. А тут ты будешь пользовать… эту.

— Я не хочу с ней спать.

— И не надо, котик! Ты будешь её трахать! Как тех девчонок, на лайнере. Помнишь? Ещё нам с тобой нужно решить, будет ли она сегодня порвана.

— Почему это он будет решать?! — задохнулась в возмущённом крике пленница.

— Потому что он — часть стаи. У нас Совет Стаи. И помолчи, когда разговаривают старшие и более опытные! — рыкнула Сайна, а спустя мгновение вновь прильнула ко мне и нежно заворковала. — Мы должны наказать эту республиканку за вопиющее небрежение котами, за урон чести стаи. Поэтому трахать ты её будешь в любом случае. А вот драть или не драть — нужно решать. Я бы её отправила отдыхать в регенератор… на денёк…

— Ты не посмеешь!..

Договорить возмущённой медичке не дали. Сайна сделала бросок, которому позавидовал бы тот тигр. Она словно размазалась в воздухе, а когда вновь собралась, буквально нависала над бедной девочкой. При этом по когтям правой руки валькирии пролегали кровавые дорожки, которые алыми каплями спрыгивали на пол, чтобы уже здесь разлиться небольшими аккуратными лужицами. Лицо же медички украшали аккуратные росчерки когтей — поблескивающие в потолочном свете замершими по краям ранок капельками крови.

— Молчать! Ещё услышу хоть слово на Совете, рот порву. Уяснила?

— Д-да… — проблеяла поражённая мгновенной расправой девочка.

В сердце возникла приятная истома, но я быстро взял себя в руки. Сайна не играет. А эта дурёха отказывается в это верить. Зря.

— Ты зря рыпаешься, девочка. Валькирии с такими вещами не шутят. Поэтому к ним даже Орден не лезет. Свои традиции, свои привычки, свой образ жизни. Валькирий судит только сама фракция. Ты влезла в это дело, так что теперь и тебя будет судить фракция. Так, как принято. На Совете Стаи. Я уже через это проходил… и ты пройдёшь. За всё нужно платить, Илина. Мне плевать на твои игры, но сейчас мы не принадлежим себе, мы — часть фракции. Ты сама запустила этот маховик, так что не обессудь…

На этот раз подействовало. Что именно — мои слова, или когти Сайны — значения не имело, но девочка угомонилась. Только переводила глазки с меня на Сайну. Ну а та, не долго думая, вернулась ко мне под бочок. Тут ей нравилось не в пример больше, чем в обществе мелкой соплюшки — сестрички по ветви.

— Сай, я против того, чтобы её драть. Никакого смертоубийства не было. Меня никто не использовал для личных разборок. Она просто поступила невежливо и недальновидно. Обидела тебя, других моих кошек. Из-за неё досталось и коту, а потом и его кошкам. Да, она породила цепь неприятных для фракции событий… которые девочки использовали к своему удовольствию. Полагаю, отыметь будет достаточно.

— Я могу и приревновать… Драть не хочешь, только трахать… Знаешь, как это выглядит со стороны?

— Как какой-то сюр. Девочку отдают на растерзание мальчику. В моём мире это называется изнасилованием. Никто не может к такому… присудить.

— Да ладно, с неё не убудет! Ей даже понравится. Мне же нравится?.. Кроме того, она не со стороны. Вы уже спали. Какое же это насилие? Так, вправление мозгов. Не хочешь сама пользоваться — попользуются тобой. По-моему, всё предельно логично… Ладно, хватит трепаться. Не хочешь драть — не дери. Я тоже не горю желанием с ней разбираться… А вот поучаствовать в процессе, когда ты будешь её… наказывать… У меня прям когти чешутся!

— Ну вот и решили. Давай, девочка, начнём прямо в кресле. Становись на коленочки, поворачивайся попкой… А дальше я сам.

— Ты!.. — задохнулась от возмущения снежка.

— Не хочешь помогать, сделаю всё сам.

Мы с рыжей быстро и чётко разложили эту дурёху. Установили её на колени, облокотили руками на спинку кресла. Сайна при этом вцепилась девочке в предплечья, буквально обвивая своими сильными тренированными руками её ручки. Илина попыталась дёргаться, но я взял её за бёдра и развёл их в стороны, невзирая на ожесточённое сопротивление. Когда вошёл, Сайна подгадала момент и впилась острым поцелуем в губы медички — это оказалось последней каплей, девочка тут же обмякла в наших руках. Дальнейшее уже было делом техники.

Минут через десять из кресла раздавались глубокие стоны и страстные крики: «Ещё, ещё, котик!» — «Вот так, не останавливайся! О да!..» — «Как хорошо! Какой сильный!» — Илину не то что держать не нужно было — впору было её саму останавливать. Её так и подмывало повернуться ко мне лицом и раствориться в моих объятиях… ну или меня растворить в своих… Однако я не позволял, раз за разом с утробным рыком отправляя рыжую обратно, на исходную. Так что сейчас девочка в порыве страсти стискивала спинку кресла, то и дело прикусывая её зубками. В глазах медички не было разума — одно лишь животное желание и ещё более животное наслаждение.

Сайна стояла в сторонке, прислонившись спиной к стенке, сложив руки на груди, и с живейшим интересом изучая нашу композицию. Рыжая натурально ловила кайф от зрелища. На её личике изобразилась умильная улыбочка. Натурально кошачья мать, принёсшая своему котёнку полуживую мышку, и теперь наблюдавшая, как малыш учится её «ловить».

Конечно, Сайна не просто так там стояла. Она участвовала. Через мой имплант. Именно поэтому так сорвало крышу у Илины — рыжая была той ещё мастерицей давать и получать наслаждение. Мне вообще повезло с боевой подругой… Но и сам я не плошал, вовсю играясь с роскошным телом республиканки. Вот аппетитные грудки сжаты ладонями, а сосочки разминаются щепоткой пальцев. Рыжая опять срывается на мольбы. Вот моя ладонь спускается вниз по её животу, и пальцы пленяют её чувственную горошину. Вот я склоняюсь над девочкой, придавливая её всем весом к спинке кресла, кусаю мочку уха, проникаю языком внутрь ушной раковины. Она юлой вертится, пытаясь поймать хотя бы мои губы, но не тут-то было! Не сейчас.

Прошло с полчаса. Крики из кресла не ослабевали. Мне уже самому натурально рвало крышу, хотя Сайна и не спешила «включать» имплант для меня. А потом произошло это. Я, честно говоря, пропустил сам момент, уловил лишь его последствия. Просто женщина подо мной зашлась в диком крике, её всю прогнуло, она вообще утратила способность что-либо соображать — если имела до того. Рыжую натурально крутило пульсирующими помимо её воли спазмами мышц. Силясь понять, что происходит, я убрал руку с её киски… и в немом изумлении уставился на поблескивающие белёсым когти. Илина тем временем оторвала одну руку от спинки кресла и вцепилась ею в мою кисть. Глаза женщины горели безумием страсти, с губ слетел прочувственный стон: «Ещё!» — глухим набатом множась в моём воспалённом сознании.

Усилием воли я сдержался. Вывернул руку из захвата своей очаровательной пленницы, и крепко призадумался, пока та пыталась понять, что же вообще происходит. О`Дари по медицинским показаниям запретила использовать поля, про сами когти она ничего не говорила. Ни запретов, ни советов. Это было тем более странно, если учесть категоричность прочих рекомендаций.

От Сайны, разумеется, не укрылись последние события. Пока думал, кошка подошла и прижалась сзади; её ладонь вдруг оказалась вложена в мою ладонь. Пальчики девочки настойчиво просочились между моими пальцами. Теперь валькирия могла рассмотреть «добычу» со всех сторон, чем не преминула воспользоваться. Повертела мою когтистую руку туда-сюда, и лишь после этого вынесла свой вердикт. Говорила рыжая тихо, но нотки торжественности так и просились наружу в её голосе.

— Поздравляю, Кошак! Ты все-таки это сделал — отрастил когти. Теперь ты настоящий кот. Бросай мышку, мы должны отметить это по-своему, по-кошачьи!

Я же в этот момент со всей очевидностью осознал, что вот эти полоски металла теперь — часть меня. Такая же, как и рука, или нога, или имплант… Короче, это тоже имплант, только боевой. Был у меня имплант для удовольствия, теперь появился ещё и имплант для работы. Ну что ж. Поработаем!

Конец

* * *

Примечания

1

Инт — общепринятое сокращение от «информационный терминал», личное информационное устройство граждан Республики. Эдакий аналог планшета, выдающий объёмные голографические проекции, в том числе интерактивные, допускающие работу через них с интерфейсом устройства. Разворачивается из «монетки» размером с пятирублёвку, становясь полноценным планшетом.

2

Наноткань — как можно заметить из предыдущего изложения, в Республике не принято носить нижнее бельё. Наноткань с современными гигиеническими вставками прямо в верхнюю одежду куда функциональней и удобней этого пережитка дикарского прошлого. Если же к этому добавить безусловное удобство подобной конструкции для быстрого секса… Наноткань была обречена на сумасшедший успех в Республике, и после неё нижнее бельё только мешало бы республиканкам нормально жить.

3

Если кому не понятно, над чем смеялась Милена, поясняю. Водить детей из воспиталища по андроидам, это всё равно, что водить экскурсионную группу школьников начальных классов… по улице Красных фонарей во Франции. Конечно, это тоже достопримечательность, но всё же…

4

Рил (рила) — официальное обращение к должностному лицу. Имеет много лексических оттенков, но больше всего созвучно советскому «товарищ» или универсальному «гражданин», точнее — «гражданин начальник».

5

Помощница — второе лицо на корабле Экспансии Конгломерации Метиллия после капитана. Аналог первого помощника.

6

Почему кинетические, а не пороховые? Всё дело в универсальности и большей скорострельности. Универсальность — пороховые орудия в безвоздушном пространстве космических тел и астероидов неприменимы, чего не скажешь о кинетических электромагнитных. Скорострельность — не завязаны на работу пороховых газов, на которую (работу) нужно время, в электромагнитном же барабане всё зависит только от скорости подачи или генерации зарядов.

7

Автор весьма скептически относится к возможности в будущем высаживать десант «по старинке», то есть на парашютах или их более высокотехнологичном аналоге — защищённых капсулах. Дело в том, что все такие аппараты требуют применения самых современных технологий радиоэлектронной борьбы, бронирования и иже с ними. Иначе они окажутся уязвимы для средств ПКО будущего, которые вполне способны сбивать сравнительно уязвимые неманеврирующие аппараты, траектория которых рассчитывается загодя: при подлётном времени в пару часов это задача по силам даже среднестатистическому человеку, не говоря уже о компьютерных системах. Про парашюты вообще молчу… Отсюда вывод: куда эффективней высаживаться с защищённых аппаратов, способных вести манёвры и РЭБ противостояние с наземными комплексами. Учитывая же акцент у сторон на энергетических защитных системах — что тяжелобронированный штурмовик, что энергозащищённый фрегат в десанте равнозначны. Отсюда десантная стратегия Республики.

8

Звёздная — обычно так именуют тех, кто заслужил планету-прародительницу на грудь. Синоним слова «орденоносец» — в Республике нет орденов в нашем понимании, так что и термина такого быть не может.

9

Универсал — имеется в виду универсальная модель катера, пригодная для движения как в космосе, так и в атмосфере. В реальности, конечно, чаще встречаются специализированные модели, особенно если речь идёт о гонках, ведь аэродинамику ещё никто не отменял, но некоторые трансформеры чувствуют себя вполне комфортно в любых средах, и катера валькирий — яркий тому пример.

Content

Павел Кузнецов
Валькирии космоса. Книга 3. Путь в стаю

Часть 1. Третья жизнь кота

О кошачьей заботе

Дань Памяти

Прощальный подарок Тёмной Матери

Часть 2. Величие Республики

Синергия: цена человечности

Роковые тайны Ордена

Вторая революция

Встречи и расставания

Метиллия: колыбель космонавтики

Места боевой славы Валери О`Стирх

О пользе секса в экзотичных местах

Часть 3. Путь в стаю

На все четыре лапы

Голодные игры

Проверка на излом ч.1

Проверка на излом ч.2

Совет стаи

Когти, звёзды… главное — хвост!

Эпилог

Примечания