Андрей Звягинцев, Олег Негин, Владимир Моисеенко, Александр Новотоцкий

Сценарии кинофильмов Андрея Звягинцева

Тексты публикуются в авторской редакции

Издатель П. Подкосов

Руководитель проекта А. Тарасова

Художественное оформление и макет Ю. Буга

Работа с архивами С. Ляшенко

Корректор М. Ведюшкина

Компьютерная верстка А. Фоминов

Иллюстрации личный архив Андрея Звягинцева

Постер «Возвращение» © Atlantic Film and Smile Entertainment

Постер «Изгнание» © Curzon World Limited

Постер «Елена» © Pyramide Films

Постер «Левиафан» © HUSKY

Постер «Нелюбовь» © Игорь Гурович / Ostengruppe

© Андрей Звягинцев, Олег Негин, 2019

© Владимир Моисеенко, Александр Новотоцкий, 2000

© ООО «Альпина нон-фикшн», 2020

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Предисловие Андрея Звягинцева

На творческих встречах у меня довольно часто спрашивают: «Каким должен быть сценарий, чтобы он заинтересовал вас?» Можно предположить, что любопытно это исключительно профессионалам – писателям и сценаристам, но я встречал похожий интерес и в аудиториях самых широких, не обязательно в условиях специализированных мастер-классов. Такое обстоятельство побуждает меня предположить, что вопрос этот занимает не только специалистов.

Именно по этой причине и чтобы ответить на вопрос публики о сценарии: «Каким же он должен быть?», я и согласился на предложение издательства о публикации книги. Нужно оговориться, речь здесь идёт только о том, каким вижу сценарий именно я, а если шире – каким видим его мы с моим постоянным соавтором Олегом Негиным. Есть разные мнения о том, что должно быть в сценарии, чтобы «продать его за миллион»; какие истории нравятся продюсерам и почему; как должно быть устроено драматическое повествование и каким оно не должно быть ни при каких обстоятельствах. Все эти споры и частные мнения кажутся пустыми. Человека нельзя научить рассказывать истории, если он не призван это делать. Максим Горький не учился в институте, который носит теперь его имя. Если у автора есть дар рассказчика, он чувствует сам, как нужно строить сюжет, он сам чувствует, что тот или иной канон необходимо разрушить, чтобы найти новое выражение. Он чувствует сердцем – средоточием своего таланта, – как и о чём следует говорить. Обучением ремеслу можно и, наверное, нужно заниматься; кому интересно, пожалуйста. Вот только научить таким образом можно исключительно ремесленным «прихватам», «приёмам», «трюкам» и прочему барахлу, которому место в индустрии, но не там, где обитает искусство. Уверен, сценарий может быть любым. Годару вовсе не нужен был сценарий, фильм «торчал» у него в голове. Помню, по его завету я вышел на съёмку своей первой короткометражки «Выбор» с двумя страничками А4 и робкими заметками в них от руки. Все, кто говорят, что сценарий должен быть непременно таким или этаким, водят вас за нос, продают то, чего не знают сами. Сценарий нужен: продюсеру – чтобы знать, во что он вкладывает деньги; режиссёру – чтобы контролировать происходящее на площадке и ясно помнить, что уже снято, а что только предстоит снять.

Сказанное выше только на словах звучит радикально. На практике всё обстоит так – текст сценария записан на бумаге: а) чтобы актёры могли выучить свои реплики заранее и б) чтобы у группы была возможность подготовиться к необходимости иметь на площадке нужный реквизит, костюм и прочие элементы кадра. Когда у всей группы в руках единый текст, в котором заранее согласованы детали материального мира, легче работается всем цехам. Это вовсе не значит, что я не ценю огромную внутреннюю работу над замыслом и общей конструкцией сценария, в полной мере проделываемую автором, я говорю лишь о способе записи результатов этого труда, я предпочитаю держать в руках текст, который назвал бы технической записью.

Такое отношение к предмету можно назвать странным, но для меня сценарий не обязательно должен обладать достоинствами, отличающими хорошую литературу. В этом мы солидарны и, можно сказать, давно и совместно выработали общий язык с Олегом Негиным, моим соратником и другом, который написал четыре сценария из пяти, представленных здесь. Текст рассматривается нами, безусловно, как принципиально важное и первостепенное, но между тем промежуточное звено на пути к экрану. Мы согласовываем только общую канву сюжета, драматические узлы, какие-то значительные или незначительные детали. Остальную работу Олег ведёт самостоятельно. Это правильно ещё и потому, что, даже обсудив предварительно план, заранее зная сюжетную схему, я всегда читаю первый вариант как сюрприз, это всегда новая реальность для меня и всегда – волнующая. Крепости нашим творческим отношениям придаёт тот немаловажный факт, что мы со встречным доверием относимся к идеям друг друга и без обиняков, смело рассматриваем предложения по сокращениям или изменениям в диалогах или в общей композиции. Ну и, как правило, за месяц до выхода на съёмочную площадку всегда наступает такой момент, когда мы садимся за текст вдвоём и чистим его уже набело, внося коррективы или даже значительные изменения.

Не хочу спорить с иными мнениями, потому что знаю, есть и те, кому нужен текст, поднимающийся до высот большого литературного стиля. Чья-то творческая фантазия и режиссёрская мысль воспламеняются от подробного описания, включающего в себя множество прилагательных форм, живописующих происходящее или атмосферу событий, подробные ремарки, детализирующие внутренние переживания или состояния героев. Олег уходит от этих элементов письма, потому что у нас нет в них нужды. Имена существительные, глагольные формы и, разумеется, диалоги – вот материя и плоть наших текстов. Наши персонажи «встают» или «садятся», «входят» или «выходят», «закрывают» или «открывают» и всё реже «смотрят исподлобья», «смущённо прячут глаза» или «меланхолично покачивают ногой».

Строго говоря, почему я затрагиваю тут тему свойств или достоинств именно литературного качества сценарного текста и не нахожу для себя в них необходимости? Да просто потому, что в конце концов завершающие нюансы характеров или обстановки, состояний персонажей или ландшафта со всей неизбежностью будут продиктованы самой натурой: природным ли даром актёров, цветовым или световым наполнением интерьера, мизансценическим решением эпизода, силой и полнотой ветра, что будет гнать по небу кучевые облака или чёрную мрачную тучу. Одним словом, всё, что по плечу литературному дару автора, в конечном итоге будет вписано в белое полотно экрана не пером писателя, а самой реальностью, собранной воедино рукой автора фильма. И это не значит, что таковым я объявляю режиссёра. Все, кто сделали фильм возможным, являются его соавторами: сценарист, оператор, художник картины, художник костюма, композитор, актёр, гримёр, монтажёр – все они полноправные авторы того, что мы с вами видим на экране.

В этой книге пять полнометражных сценариев, но сказать несколько предваряющих слов я хочу только о первых двух, поскольку три последних сценария – это наши с Олегом самостоятельные тексты, не опирающиеся ни на какие литературные источники, созданные исключительно по воле вдохновения и в лоне нашего творческого союза, другими словами исключительно авторские вещи. История их создания, возможно, когда-нибудь будет описана авторами, но не в этом сборнике. Два других текста – каждый имеет свою историю, и будет правильно поделиться здесь некоторыми деталями этих историй.

«Возвращение». Сценарий, по которому был снят фильм, носил название «Ты» и написан был Владимиром Моисеенко и Александром Новотоцким. Прочёл я его в январе 2001-го, но решил взять за основу своего первого фильма только летом, спустя полгода. Тогда-то мы с ними впервые и встретились. Работали вполне слаженно и плодотворно; оба автора с лёгкостью принимали мои предложения по переработке сценария. Я называю это творческой отзывчивостью – увидеть в чужих идеях смысл, впустив их в пространство своего замысла. Помню реплику Володи Моисеенко: «Андрей, если вдруг этот фильм не будет снят, позволишь нам оставить твой вариант финала?»

Однажды, уже весной 2003-го, не без волнения и трепета я пригласил их впервые посмотреть готовую картину к себе домой. Выяснилось, что всё это время мы с Новотоцким жили по соседству. Тогда я обитал в Большом Сухаревском переулке. Он жил на той же улице, буквально в сотне метров от моего дома, на противоположной стороне.

Володя умер 22 марта 2011 года, когда ему было всего 48 лет. Три года спустя, в 2014-м, и так же в конце марта, 25-го числа, ушёл и Александр, ему исполнилось 55.

За время совместной работы у нас не возникало неразрешимых противоречий, что, на мой взгляд, является несомненной заслугой ребят. И только после выхода фильма в прокат, когда в прессе появился ряд статей, авторы которых по-своему интерпретировали то, что являлось материалом моих интервью, между нами пробежала искра недоверия. Ребята позвонили мне и выразили недовольство тем, что пресса описывает сценарий как «гангстерский триллер», который был «существенно переработан режиссёром и превращён в притчу». Доказать, что я не произносил таких слов или по меньшей мере не так прямолинейно высказывался на этот счет, было невозможно, и потому я предложил им опубликовать оригинальную версию сценария. Так мы и поступили. В первом номере журнала «Киносценарии» за 2004 год был напечатан вариант текста, который впервые попал мне в руки.

В память о них я и в этом сборнике решил предложить читателю оригинальный текст.

Там даже имена героев другие: Андрей и Иван в фильме – в сценарии названы были Арчилом и Давидом. Кстати, это тот пункт, за который авторы держались, что называется, обеими руками. Это можно понять – за время работы над текстом их герои сроднились со своими именами накрепко, навсегда. Я знал определённо, что имена нужно менять, но решился поговорить с ними об этом только за день до отъезда в экспедицию. На моё счастье, они вдруг с лёгкостью согласились с моим предложением.

В 2004 году публикацией в журнале наш пустой конфликт мы разрешили, но именно тогда я сформулировал для себя, что киносценарий – плод вдохновения, таланта и труда сценариста – является промежуточным звеном между замыслом и тем, что в результате будет являть собой готовый фильм. В этой связи можно было бы сказать, что режиссёр – такой же автор своего фильма, как сценарист – автор своего сценария. Однако всё не так. И режиссёр, и сценарист – если это не одно лицо – как сиамские близнецы, оба и есть авторы фильма.

«Изгнание». На титуле публикуемого здесь текста только две фамилии: Олега Негина и моя. Имени Артёма Мелкумяна, с которого всё началось, в книге нет, хоть оно и значится в титрах фильма. А история такая. Как-то весной 2004-го мне передали сценарий кинооператора Артёма Мелкумяна, который назывался «Запах камня». Это был волнующий, замечательный текст адаптации произведения Уильяма Сарояна «Что-то смешное. Серьёзная повесть». Артём сам написал сценарий по мотивам этого произведения. Когда мы с ним вскоре встретились, он сказал, что доверяет мне полностью, потому что видел мой фильм «Возвращение».

Я знал, что материал ждёт доработки и, кроме того, требует собственного взгляда на историю, рассказанную в повести Сарояна. Поскольку мы с Артёмом совсем не знали друг друга, а для того, чтобы сотрудничать, нужно было бы потратить немало времени, чтобы сблизиться, почувствовать общие интенции в отношении кино как такового, другими словами стать соратниками. Такое сближение не гарантировано и, кроме потраченного времени, обязательно потребует усилий с обеих сторон. Мне было комфортнее работать с Олегом, с которым у нас уже было в запасе несколько собственных идей, понимание друг друга и желание двигаться дальше совместно.

Мы с Олегом сели за стол и зимой – летом 2005-го перерабатывали сценарий.

Спустя два года, в мае 2007-го, фильм был готов и на показ для съёмочной группы я пригласил Артёма Мелкумяна. К сожалению, картина ему не понравилась, притом настолько, что теперь, когда впервые встал вопрос о публикации сценария, он предпочёл снять свою фамилию с титула. Я решил, что об этом необходимо сказать здесь, в предисловии к публикации.

Мне досадно, что фильм не был принят человеком, который стоял у истоков его рождения. Жаль, что я обманул доверие автора, но это лишний раз доказывает, что все мы разные и что даже один и тот же текст воспринимаем часто совершенно по-разному, притом будучи уверенными, что понимаем друг друга вполне. Посмотрев фильм, Артём примерно так и сказал с интонацией досады в голосе: «Там ведь совершенно другая история». Это обстоятельство лишний раз ставит вопрос о понимании как таковом: мы смотрим на один и тот же предмет, но видим в нём каждый своё.

Знаю, предисловия несут исключительно вспомогательную функцию – часто эти страницы так и остаются не читанными, – и всё же не могу оставить этот текст без финала.

Почему я не говорю тут о главном? Что есть замысел? Что есть идея? Откуда, из каких эмпирей спускается эта нежданная, но так жадно призываемая гостья? Каким огнём обожжена та сила, что побуждает высказаться?.. Дело в том, что это и есть главное, с чего начинается любой фильм, любой творческий акт; то, чему никогда и никто тебя не научит; что нельзя выразить, потому что это сама поэзия. Есть только факт творчества, он всегда переживается изнутри, как сон, который не сказуем – никто не увидит его таким, каким он явился тебе. Это тот зов, который просвечивает сквозь строки текста, та божественная глина, которой склеен скелет сюжета. Другими словами, тайна творчества, о которой невозможно сказать ничего, кроме того, что она существует.

Москва, 2018

Предисловие Олега Негина

Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка!

Не проси об этом счастье, отравляющем миры!

Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,

Что такое тёмный ужас начинателя игры!

Киносценарий – не самостоятельное литературное произведение. В этом мы с Андреем сошлись как-то сразу, с первых минут знакомства. Да, текст сценария – это основа, своего рода документ (он скорее подобен карте, которую составляет первооткрыватель, – по ней потом пойдёт основная группа), в нём есть своя красота, стройность, но, по возможности, из него убрано всё излишнее, в нём, так сказать, нет автора, он обезличен – но, увы, не совершенно – своеобразная манера изложения всё-таки присутствует, не боги горшки обжигают.

Режиссёр, оператор, художник, звукорежиссёр, художник по костюмам, монтажёр, писатель – все мы соавторы фильма. Творцы. Звягинцев – это не один, а три Андрея, и ещё Михаил, Олег и две Анны как минимум. А как максимум – это ещё и постоянная команда продюсеров и ассистентов режиссёра: по актёрам, по реквизиту, по поиску объектов…

Но начинается всё с идеи.

Когда я ночью жду её прихода,

Жизнь, кажется, висит на волоске,

Что почести, что юность, что свобода

Пред милой гостью с дудочкой в руке.

Она приходит из ниоткуда. И сразу в сердце. И это в чистом виде работа вдохновения.

Несмотря на то что в нашей системе ценностей киносценарий не является самостоятельным литературным произведением, «муки творчества» при работе над созданием текста абсолютно такие же, как и при написании, скажем, какого-нибудь толстого романа: осмысление общей концепции, работа по сбору материала, сотворение персонажей, проработка сюжетных линий, мизансцен и диалогов, напластование смыслов… – сомнения, бессонница, радость нежданных открытий, созвоны с соавтором в любое время дня и ночи… – но главное – вдохновение. Не только идея, но и сам процесс построения текста должны быть инспирированы свыше – и не с продюсерских заоблачных высот, не из администрации президента и даже не из кабинетов всемогущего Госдепа – «когда б вы знали, из какого сора…» – из сфер иных приходят эти звуки. И надо их уметь ловить, настраиваться, прислушиваться уединённо, отвечать на вызов, облекать в слова. Это называется – получить «права демиурга». Есть коннект, есть эффект. Иначе не стоит и пытаться.

Надо отдать должное Звягинцеву – он умеет слышать. Умеет ждать. Позволяет «помучиться» от души, потрудиться вволю. Это крайне редкое свойство для кинорежиссёра. И это касается не только писательского труда. Все цеха, все Творцы наделены свободой творческого действия (в рамках замысла, конечно). В этом залог успешного движения, смысл соавторства, суть коллективной работы, без которой настоящего кино не бывает. Как сказал однажды Константин Лавроненко: «Вот оно, настоящее кино!»

Банально сравнивать режиссёра с дирижёром, а творческую группу с оркестром. Но не так банально, когда дирижёр, помимо прочего, ещё и композитор, ибо в этом случае он не только, что называется, одухотворяет партитуру новыми смыслами, но и практически воспроизводит себя. Я счастлив, мне повезло быть соавтором этой музыки, этой симфонии световых пятен, проецируемых на экран.

И хотя наши киносценарии не предназначены для чтения публикой, в их публикации, несомненно, есть толк.

…Мальчик, дальше! –

здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!

Но я вижу – ты смеёшься, эти взоры – два луча.

На, владей волшебной скрипкой, загляни в глаза чудовищ

И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!

Батуми, 2018

Предисловие издателя

Эффект наблюдателя

Текст сценария возвращает нас в то время, когда фильма ещё не было. Погружаясь в этот момент, хочется увидеть не только окончательную редакцию, которая легла в основу киноленты, но и как менялся этот текст, что думал режиссёр в начале пути, с чем соглашался, а что исправлял. Совместная работа сценариста и режиссёра всегда остаётся за кадром. А ведь эти моменты невероятно интересны.

Работая над книгой и размышляя над её композицией, мы поняли, что нам самим хочется увидеть, как рождались фильмы Звягинцева. Идея «заметок на полях» показалась удачной. Дело оставалось за малым – узнать, как же всё было. Мы могли попросить комментарии у Андрея и Олега. Но тогда на выходе получили бы воспоминания, идущие из дня сегодняшнего, и не факт, что точные – скорее интерпретации. Это же не байки со съёмок вспоминать – здесь всё сложнее, да и воды сколько утекло. Важно было собрать заметки именно того времени, когда фильма ещё не существовало. Зафиксировать момент рождения произведения из вихря идей и образов.

Нам нужны были заметки на салфетках, записки, скетчи, снимки, обрывки бумаги, метки на полях сценариев. В результате мы отсняли 750 страниц рукописных текстов из личного архива режиссёра. Конечно, большая часть сомнений, споров, альтернативных сюжетных линий и характеров не попадает на бумагу. Они остаются в головах создателей кино, в спорах за столом и на съёмочной площадке, после чего принятые решения навсегда фиксирует камера оператора. Но кое-что добыть нам удалось. Где-то заметки носят более технический характер, где-то это размышления, ремарки, идеи. После компоновки Андрей прошёлся по всем комментариям, чтобы удостовериться, что все они находятся на своих местах. Эти комментарии стали органичной и важной частью книги, обогатили её и дали возможность читателю заглянуть через плечо автора.

На просьбу побывать на съёмочной площадке Андрей часто отвечает тезисом из квантовой физики: «Наблюдение за электроном меняет его траекторию». Теперь у нас с вами появляется редкая возможность стать наблюдателями творческого процесса и одновременно увидеть результат – фильм и то, что происходило за секунду до.

Москва, 2019

ВОЗВРАЩЕНИЕ

ВЛАДИМИР МОИСЕЕНКО

АЛЕКСАНДР НОВОТОЦКИЙ

«Ты» – оригинальная версия сценария кинофильма «Возвращение»

2000

Ты.

Произнеси это слово, и ничего не произойдёт!

Ты – ни голоса, ни лица. Ты – темень.

Нет, вернее, между нами, которые тут, и тобою, который где-то там (а где?..), – бездонная пропасть слоистой вязкой тьмы, через неё не пробиться…

Твои фотографии – картинки про ничто.

Неохотные рассказы матери – ложь.

Твои письма, написанные быстрым и понятным почерком, – пожухшие цветы чужой осени.

Воспоминания?..[1] А что теперь вспомнишь?..

Я не помню, кто – ты…

Может быть, я ещё помню, что – ты?..

Ощущение жёсткой руки на влажных, мягких от пота волосах. Ощущение руки, только что остановившей бесконечную беготню моего детства.

Что она, эта рука?

Прикрывает она мою голову или клонит к земле?

Отпусти!

Отпусти, тебе говорю!

Я не хочу сидеть у тебя в ногах перед телевизором, в котором бегают футболисты!

Я хочу бегать сам!

А ты?!

А ты…

Слоистая вязкая тьма, через которую не пробиться[2].

Папа! Боже мой! Я никогда тебя даже отцом не называл! Я так хочу к тебе!

Но как мне через эту тьму?!

Может быть, если сказать это тяжёлое слово «отец», мир вывернется, и я пробьюсь к тебе.

Голос Арчила (немного заплетающимся языком). Ну, ну, ну, толстый…

Голос Давида. Не называй меня так… Ты на себя посмотри…

Арчил. Ладно-ладно, прости, братишка. Давай, Давид, скажи, что ты помнишь? Самое первое, ещё до той поездки?

Давид. Самое первое, да?.. Арчил, поверь, не место сейчас этим воспоминаниям. Когда-нибудь потом, хорошо?

Арчил (с пьяным упрямством). Давид, я хочу, чтобы ты сказал! Сказал сейчас!

Давид. О Господи! Да сиди ты! Хорошо… Самое первое? М-м-м… Сколько мне было тогда?.. Думаю, года три… Где это было, не знаю. Мы шли по какому-то бесконечному песку, как в пустыне…

День. Пустынное место. Толстый мальчик лет трёх, Давид, разомлевший, потный от жары, идёт по жёлтому мелкому песку. Не сам по себе идёт. Его тащит крепкая мужская рука, из которой не вырваться. Давид приседает время от времени с намерением сесть на этот песок и хоть ненадолго перевести дух. Рука рывком ставит его на ноги. Лицо Давида, и без того нерадостное, сморщивается в трагическую гримасу, за которой должен последовать горький оглушительный рёв. Но Давид ограничивается двумя-тремя прерывистыми всхлипами.

Давид (пищит). Пить хочу…

Никакого ответа. Рука тащит мальчика. Ещё один безнадёжный всхлип и тяжёлый вздох. Плач не поможет.

Давид (оттопыривает от обиды нижнюю губу). Домой хочу… к маме…

Молчание.

За декоративной чугунной решёткой, ограждающей территорию дома отдыха, стоит мужчина в промасленной спецовке и кепке. Он наливает из эмалированного бидончика воду в крышку с отбитой по краю эмалью. Протягивает её сквозь решётку Давиду. Мальчик хватает крышку, жадно пьёт.

Мужчина. Вкусно?

Давид (не отрываясь от крышки). Угу…

Мужчина. Родниковая… Не спеши. Холодная. Ангину можешь схватить.

Давид (не отрываясь от крышки). Угу…

А тяжёлая безжалостная рука лежит на его хрупком детском плече. Рука дарит покой…

Тьма… Звуки застолья. Давид продолжает вспоминать.

Голос Давида. Вода была холодная. Скулы сводило, но вкусная!.. До сих пор помню этот вкус…

Голос Арчила (разочарованно). Всё, профессор? А я? А я что помню?.. Ехали куда-то… на велосипеде, что ли… У меня было сиденье на раме…

Через поле идёт ухабистая просёлочная дорога, покрытая потрескавшейся глиной. По ней, тарахтя, едет велосипед с моторчиком. Мальчик Арчил лет трёх сидит на прикреплённом к раме сиденье, отчаянно вцепившись в руль маленькими ручками рядом с большими мужскими руками, которые управляют велосипедом. У мальчика развеваются от встречного воздуха волосы. Он явно испуган, но всё равно кричит:

– Дай мне порулить! Дай мне!

Мужские руки исчезают с руля, и малыш сам несколько мгновений ведёт велосипед. Он захлёбывается в счастливом крике…

Тьма[3]. Вновь неясные голоса, из которых выделяются два голоса.

Голос Давида. А я где был?

Голос Арчила. Тебя тогда вообще не было…

Давид. А ещё у него была фланелевая китайская рубаха. В синюю и красную клетку… Нет, серую… Не помню точно.

Хорошо утоптанная площадка перед домом. За площадкой – сад. От тополя, что растёт у забора, к крыльцу дома протянута верёвка. На верёвке висит фланелевая рубашка в крупную зелёную и серую клетку. Ветер шевелит рубаху. Она, как живая, поднимает то один свой рукав, то другой. То раздувается, наполнившись ветром.

Голос Давида. Хорошо помню её на ощупь… Ощущение – мягкая. И запах…

Голос Арчила. Запах машины.

Давид. Ага. Точно. Она пахла машиной…

Во дворе, у самой кромки сада, стоит новенькая «Волга».

Давид (продолжает). Откуда она у него взялась?

Арчил. Давид, братишка, ты путаешь! Это уже было перед самой поездкой! Вспомни!

Давид. Перед самой поездкой?.. Да, да, да! Точно! Машина появилась перед самой поездкой… Выходит, так…

Арчил. Выходит, так, толстый!..

Давид. Арчил!..

Арчил. Ладно, профессор, не сердись! Дай я тебя поцелую!

На бельевой верёвке сушится чужая фланелевая рубашка. Во дворе – чужая машина.

Двое мальчиков – беленький десятилетний Давид и худой черноволосый двенадцатилетний Арчил – стоят во дворе[4]. Они только что подрались. Следы битвы слишком явные. Оба перемазаны в пыли. У Давида разбита нижняя губа. Из неё сочится кровь. Давид непрерывно сосёт её. У Арчила с мясом вырван карман на зелёной офицерской рубашке.

Арчил. Гости приехали… Вот достанется тебе, жирный! Посмотри, что с рубашкой сделал!

Давид. Ты губу мне разбил!

Арчил. За губу тебе ничего не будет, а вот за рубашку!.. Ещё гости приехали…

Мгновение, и мальчики напрягаются, как два гончих пса. Они видят, как с террасы в сад выходит мать[5]. Одновременно срываются с места. Бегут изо всех сил, чтобы опередить друг друга, подбежать к матери первым. Подбегают одновременно. И одновременно начинают орать.

Давид. Мамочка, мама! Он мне губу разбил – вот!

Давид оттягивает пальцами раненую и намеренно беспрерывным сосанием растравленную губу.

Арчил. Мамочка, зачем ты его слушаешь! Врёт всё, скотина жирная!

Давид. А! Он обзывается!..

Арчил. Рубашку мне порвал…

Мать (строгим шёпотом). Так! А ну-ка, тихо оба!

Давид начинает всхлипывать.

Мать. Тихо, я сказала!.. Отец спит!..

Глаза мальчишек становятся круглыми от удивления. Челюсти отвисают. Куда девались обида и злость? Заворожённо смотрят на мать.

Арчил (шёпотом). Кто?..

Давид. Кто спит, мамочка?

Мать. Отец.

И только сейчас эта парочка бандитов замечает, что мама, человек, роднее которого не было и нет, стала какой-то другой – немного чужой, красивой женщиной с загадочной светлой улыбкой на губах.

Мальчишки входят в дом[6]. Скованные, испуганные, словно дом уже не принадлежит им в полной мере, как раньше, а возможно, и вовсе не принадлежит. Словно они забрались в чужие владения и в любой момент из-за угла может выскочить истинный хозяин. И что тогда? Тогда, как обычно: ноги в руки – и спасайся кто может.

Комната. Стол накрыт празднично. Будто Новый год наступил[7]. Вино на столе.

Бабушка сидит за столом, подпирая голову рукой. Платок сбился набок. Из-под него торчат жидкие седые волосы. Что-то шепчет, глядя в пространство, которое никто, кроме неё, не видит[8]. Всегда так сидит, когда доведётся выпить лишний стакан вина. Однако всё видит вокруг. Видит внуков. Прикладывает палец к губам, чтобы не шумели. Грозит кулаком. Получат оба, если будут шуметь.

Мамина спальня. Крохотная. Шкаф, где висят мамины платья. Зеркало-трюмо. Кровать.

На кровати лежит незнакомый мужчина[9]. Чужое лицо. Рука свесилась из-под одеяла. На огромном правом бицепсе татуировка – обоюдоострый кинжал с крылышками[10].

Арчил. Такие десантники колют…

Давид. Десантники-спецназовцы.

Арчил. А то я без тебя не знаю, умник!

Сзади бесшумно подкрадывается бабушка. Они замечают её присутствие только тогда, когда её сухие сильные пальцы хватают их за уши.

Давид и Арчил (хором). Ай! Пусти!

Бабушка (шёпотом). Идите отсюда! Пусть спит!

Прогоняет детей. Закрывает дверь в спальню. А мужчина ничего этого не видит. Он спит. Непроницаемый. Недоступный. Изваяние с синими, гладко выбритыми щеками.

Арчил и Давид сидят за столом. Их заставили вымыться, причесаться. Заставили надеть нарядные белые рубашки, школьные чёрные брюки с острыми, как бритва, стрелками. Заставили обуться в несгибаемые школьные туфли на резиновом ходу.

Стол убран и накрыт вновь. Постелена свежая белоснежная скатерть. Разложено старое серебро. Мама и бабушка сидят по бокам, как конвой[11].

И вот выходит он. Отец. Голый по пояс. Хмурый после сна. Садится за стол. Наливает себе вина, не глядя ни на кого.

Мальчики смотрят на него во все глаза[12].

А вот и его первый взгляд. Жёсткий, пристальный, острый, как нож, брошенный из-под нависших бровей. И тут же смягчившийся. И жёсткие тонкие губы расползлись в подобие улыбки.

Отец (матери). Налей им вина.

Никаких возражений. Мать наливает вино. По полстакана каждому. Разбавляет его водой.

Отец (Арчилу и Давиду). Ну здравствуйте.

Давид. Здравствуйте.

Арчил. Здравствуй… папа.

Отец. Выпьем.

Пьёт. Медленно пьёт, не спеша, одновременно следя за ними. Арчил пытается ему подражать, а Давид давится, будто пьёт противное лекарство. А отцу смешно. Смеётся, поставив на стол опустошённый стакан. Треплет Давида по мягким белым волосам.

Отец (Давиду). Ничего. Молодец. Вкусно?

Давид. Не очень.

Арчил. А мне понравилось. Ма, можно ещё?

Отец. Хватит. Закусывайте.

По-хозяйски разрывает руками жареную курицу[13]. Делит на всех. Маме и бабушке достаются крылышки. Давиду и Арчилу ножки. Остальное берёт себе. Впивается крепкими зубами в куриную грудку.

Арчил. Твоя машина во дворе?

Отец. Моя.

Арчил. Прокатишь?

Отец. Конечно. Мы с вами на машине в поход поедем. Завтра.

Давид. Ух ты! Правда?

Отец. Правда. Поедем завтра утром.

Давид (матери). Правда, мам?

Мать. Правда, сынок…

Давид. Ух ты! Здорово! А рыбу будем ловить?

Отец. Конечно, если нравится…[14]

Свет уже погашен. И не слышно голосов взрослых за дверью. А мальчишки не спят. Лежат, каждый в своей кровати, с открытыми, блестящими в лунном свете глазами[15].

Арчил (шёпотом). Толстый! Толстый!.. Жирняй!

Давид (шёпотом). Чего тебе?

Арчил. А грузила положил?

Давид. Положил… Ты сам положил.

Арчил. А! Точно!.. Видал, какой он?.. Здоровый! Качается, наверное…

Давид. Наверное… Откуда он взялся?..

Арчил. Приехал… А ты не рад, что ли?

Давид. Рад. Мама говорила, он лётчик. Что-то не похож на лётчика.

Арчил. Почему?

Давид. Ну, лётчики, знаешь… Форма. Фуражка…

Арчил. Если он в отпуск приехал, чего он будет в форме расхаживать? Она ему небось надоела уже…

Давид. Может быть… А ты леску мою положил?[16]

Арчил. Положил. И тетрадь взял.

Давид. Уроки делать собрался?

Арчил. Дурень! Дневник будем вести, каждый день. День ты, день я. Понял?

Мать входит в комнату[17]. Неожиданно, так, что они не успевают притвориться спящими.

Мать. Вы чего болтаете? Почему не спите?

Арчил. Всё, мама. Спим.

Повернулись на бок. Подложили ладони под щёку. Зажмурили глаза. Такие примерные. Мать кое-как сдерживается, чтобы не рассмеяться. Видит их рюкзаки, набитые под завязку. Приподнимает их.

Мать. Что это вы в них напихали? Кирпичи?! Куда столько? Завтра вечером уже дома будете!

Оба так и подскочили.

Давид. Там всё нужное!

Арчил. Снасти. Мы же рыбу собираемся ловить!

Мать. Ладно. Спите. (Собирается уходить.)

Давид. Ма, откуда он взялся?

Мать. Приехал… Спи, сынок. Завтра рано вставать.

Утро. «Волга» мчится по шоссе.

И вот они уже едут[18].

Выехали рано утром. Солнце только-только вставало, а сейчас оно уже висит над деревьями справа от машины. Слепит глаза.

Мальчишки, не спавшие почти всю ночь, навёрстывают упущенное.

Арчил развалился на переднем сиденье, откинув голову. Дрыхнет с открытым ртом. На его коленях лежит карта района с нанесённым на неё красным фломастером маршрутом, прямым, как двухсоткилометровый отрезок шоссе, – путь от их дома до водопадов. Он хотел изображать из себя штурмана: отмечать в специально заведённом блокноте время и километры, подсказывать отцу названия населённых пунктов, но, как только машина выехала на шоссе, позорно задрых, откинувшись на сиденье[19].

Давид клюёт носом на заднем сиденье, заваленном какими-то сумками, баулами, свёртками, которые заботливо собрали в дорогу мама и бабушка. На его коленях лежит тетрадь – дневник путешествия. То место, где сделана запись, заложено авторучкой…

Сквозь пелену неумолимо наваливающегося сна Давид видит затылок отца, его мощную загорелую шею.

Отец ведёт машину – уверенный, спокойный, выставив локоть в открытое окно. Время от времени он посматривает в зеркало заднего вида – на Давида.

Когда их взгляды встречаются, Давид поспешно отводит глаза, а во взгляде отца появляется улыбка.

Отец. Давид…

Давид. Что?

Отец. «Что, папа?»

Давид. Что?..

Отец. «Что, папа»! Почему ты не обращаешься ко мне так?

Давид (выдавливает из себя). Что… папа?

Отец. Вот! Уже лучше. Так почему?

Давид (растерянно). Я… Я не знаю…

Отец. Стесняешься называть своего отца отцом?

Давид (неуверенно). Н-н-нет…

Отец. Не врать мне!

Давид. Я не вру! Что вы… ты хочешь?!

Отец. Называй меня отцом, как положено сыну! Понял?

Давид. Да.

Отец. «Да, папа»! Чёрт возьми!

Давид. Да, папа!

Отец. Молодец, сынок. Проголодался?

Давид. Нет.

Отец. Не слышу!

Давид. Нет, папа!

Отец. А пить хочешь?

Давид. Не хочу!

И тогда отец, оставив дорогу, поворачивается к нему. Смотрит на сына. Холодный, жёсткий, жестокий взгляд. Возможно, в другой раз это произвело бы на Давида впечатление, но сейчас он с ужасом смотрит, как машину неумолимо уводит влево, а навстречу ей летят другие автомобили[20]. Что нужно этому человеку?!

Давид (со слезой в голосе). Не хочу, папа! Не хочу, папа! Не хочу, папа!..

Огромный грузовик летит им навстречу. Водитель грузовика отчаянно сигналит.

Давид. Отец!!!

Ухмыльнувшись, отец отворачивается от Давида. Выравнивает машину на дороге. Грузовик проносится мимо. Мгновенно вспотевший Давид с ненавистью смотрит на затылок отца. А тот спокойно протягивает ему через плечо платок.

Отец. Вытри сопли, сынок.

Давид вытирает вспотевшее лицо, хочет вернуть платок отцу.

Отец. Оставь себе. Он тебе ещё пригодится. (С улыбкой во взгляде смотрит в зеркало, в полные ненависти глаза сына.) Поспи, сынок. Посмотри на своего брата. Железные нервы! Мы тут орали, а он даже не пошевелился. Хочешь спать?

Давид. Да… папа.

Давид откидывается на сиденье. Закрывает глаза.

Давид не заметил, как заснул…

Просыпается он от отсутствия движения. Машина стоит. Отца в машине нет. Арчил уже не спит, он смотрит в окно – на отца, который разговаривает по телефону в будке недалеко от бензоколонок.

Давид. Арчи, где мы?

Арчил (поворачивается к брату). Проснулся, толстый! А я думал, ты всю дорогу проспишь!

Давид. Ты сам всё время дрых. Где мы?

Арчил берёт карту, тычет пальцем в точку, где они сейчас находятся.

Арчил. Здесь!

Давид[21]. Почти приехали.

Прячет дневник в рюкзак.

Арчил. Ага. Ещё километров двадцать осталось.

Давид (кивнув на отца). Чего он?..[22]

Арчил (пожимает плечами). Сказал, что нужно позвонить…

Давид. Есть хочется.

Арчил. Потерпишь. На месте пообедаем. Отец так сказал.

Давид. Да? Он так сказал?! А я сейчас хочу!

В окно видно, как отец вешает трубку. Идёт к машине, садится за руль.

Отец. Давид, достань, там, в рюкзаке… фляжка.

Давид открывает рюкзак, роется в нём.

Отец (раздражённо). Не там! В кармашке справа!

Давид открывает кармашек, достаёт из него плоскую жестяную фляжку, протягивает её отцу.

Отец. Спасибо.

Свинчивает крышку, делает несколько глотков. Арчил следит за ним.

Арчил. Пьёшь за рулём?

Отец. Пью. Хочешь?

Арчил оглядывается на Давида. Давид смотрит в окно.

Отец. Пей. Давид не станет рассказывать маме.

Арчил берёт из рук отца фляжку, делает глоток. Вдруг начинает задыхаться, кашляет. Едва успевает открыть дверцу. Арчила выворачивает на асфальт. Справившись со рвотой, он тяжело дышит.

Арчил. Что… Что это?..

Отец (равнодушно). Спирт. Дай-ка мне карту.

Арчил протягивает карту. Он хмелеет на глазах. На лице появляется дурацкая улыбка.

Арчил. Кайф! Здорово!

Отец (внимательно изучает местность). Угомонись! (Ткнув пальцем в карту.) Вот сюда мы свернём.

Арчил. Это же другая дорога, папочка!

Давид (заглядывает в карту через плечо отца). Это ж какой крюк до водопадов!

Отец. Мы не поедем к водопадам. Я вам покажу другое место.

Давид. Что мама скажет? Она же нас сегодня обратно ждёт!

Отец. Боишься?

Давид. Нет, но…

Отец. Не хочешь провести лишнюю пару дней с отцом? А, Давид?

Давид садится на место. Смотрит в окно.

Давид. Хочу, папа. Только мама будет волноваться.

Отец. Не будет. Она знает, что вы со мной. Ну что, едем?

Арчил. Едем! Едем!

Давид (совсем тихо). Едем…

Отец. Решено единогласно[23].

«Волга» трогается с места, съезжает с шоссе, едет по асфальтированному ответвлению от основной магистрали.

«Волга» проезжает мимо указателя «Быстрореченск». Признаков городской жизни пока не видно. По обеим сторонам дороги стоит глухой сосновый лес.

Сам город начинается неожиданно с моста через речку Быстрая. Старые купеческие дома, одноэтажные постройки с садиками и только в центре – небольшой район высотных новостроек. Здесь же городская гостиница и кафе с вывеской «Закрыто» на дверях.

«Волга» останавливается возле кафе.

Отец устало откидывается на спинку сиденья, прикрывает глаза.

Арчил (читает вывеску). «Закрыто». Пап, кафе закрыто!

Отец. Сам вижу.

Давид. Можно поесть то, что мама с бабушкой положили. Воды надо только купить.

Отец. Нет. Это нам ещё пригодится. Арчил, давай-ка выясни, где здесь можно поесть.

Арчил. Как это?

Отец. Ты что, тупой? У людей спроси! Найди! Давай, одна нога здесь, другая там!

Арчил, не очень довольный поручением и тоном отца, выбирается из машины.

…Арчил идёт по тенистой, засаженной тополями улице, застроенной одноэтажными старыми домами[24]. Навстречу ему идёт пожилая женщина.

Арчил. Извините, не подскажете, где здесь поблизости столовая или кафе? Где можно поесть?

Женщина. Покушать? (Ненадолго задумывается.) На рынке есть ресторан.

Арчил. Где это? Далеко?

Женщина. Рядом. Пойдёшь прямо по улице и как раз к рынку выйдешь.

Арчил. А он работает? Ресторан?

Женщина (пожимает плечами). Кто ж его знает…

Арчил. Спасибо.

Женщина. Не за что, сынок. (Идёт дальше.)

Арчил некоторое время стоит, раздумывая, возвращаться ли ему к машине или пойти на рынок проверить, работает ресторан или нет. Всё же решает проверить. Бежит по улице в указанном направлении.

…Под открытым небом стоят ряды столов, лотков, палаток.

Овощи, фрукты, мясо, вещи…

Арчил бежит вдоль рядов.

На краю рыночной площади – недавно отстроенное здание ресторана. На крыше укреплена вывеска «Охотник».

Арчил останавливается, пропуская двоих выходящих из ресторана мужчин, входит в двери.

Прохладный уютный зал. Звучит негромкая музыка. Почти все столики свободны. Три официантки сидят у барной стойки, устроенной прямо в ресторанном зале. Одна из них обращает внимание на Арчила, стоящего у входа в зал.

Официантка. Мальчик, тебе чего?

Арчил. А у вас можно поесть?

Официантка (сходя с высокого барного стула). Можно. Садись за стол. Я сейчас меню принесу.

Арчил. Нет… Я… Меня папа прислал узнать…

Официантка (забираясь обратно на стул). А, папа… Передай своему папе, что у нас тут и поесть можно, и попить, и попеть, и потанцевать. Тридцать три удовольствия сразу…

Подруги официантки смеются.

Арчил (смущается, пятится к выходу). Я… Мы сейчас…

«Волга» по-прежнему стоит возле закрытого гостиничного кафе.

Отец сидит за рулём.

Давид – на заднем сиденье.

Молчание.

Отец равнодушно смотрит в окно на прохожих.

Давид наблюдает за ним.

Неожиданно в глазах отца вспыхивает интерес.

Молодая женщина в очень короткой синей джинсовой юбке и обтягивающей жёлтой трикотажной кофте идёт по улице в сторону машины.

Отец внимательно и беззастенчиво разглядывает её ноги, высокую полную грудь, свободно колышущуюся под кофтой.

Женщина ловит на себе взгляд отца. На её губах появляется многозначительная улыбка. Поравнявшись с машиной, женщина то ли нарочно, то ли нечаянно роняет на землю сумочку. Наклоняется, чтобы поднять её. От этого движения её короткая юбка задирается ещё выше. При этом она пристально глядит в глаза отца, продолжая улыбаться.

Отец улыбается ей в ответ.

Давид (орёт). Папа! Папа!..

Отец (резко поворачивается к нему). Что ты орёшь?!

Женщина, подняв сумочку и поправив волосы, проходит мимо.

Давид. Я вот подумал… Арчи давно нет. Может, он заблудился? Может, мне пойти поискать его?

Отец. Сиди!

Отец оглядывается в заднее окно машины, пытаясь отыскать среди прохожих женщину в джинсовой юбке. Но она уже пропала, словно её и не было. Отец пристально смотрит в глаза Давида[25].

Отец. Ну и что?.. Ты чего ухмыляешься?

Давид. Я?! Я не ухмыляюсь! Тебе показалось, папа!

Отец. Показалось? (Кладёт руку на голову Давида. Несильно захватывает в кулак его мягкие белокурые волосы.) Хорошо, если мне это показалось.

Отец убирает руку. Смотрит на часы. Включает зажигание.

Давид. Мы уезжаем?! А как же Арчи?!

Отец. Я хочу есть. Захочет – найдёт нас.

«Волга» срывается с места. Едет по улице.

Арчил стоит на пятачке на рыночной площади[26]. Он облизывает тающее мороженое и наблюдает за действиями напёрсточников, раздевающих подвыпившего дядьку.

Напёрсточник (показывает шарик). Видал? (Прячет его под колпачок.) Двигаем так, двигаем так! Раз, два, три! (Ловко передвигает колпачки.) Игра, доступная всем – от пионера до пенсионера! (мужику) Где?

Арчил видит, как мошенник спрятал мелкий поролоновый шарик в уголке мизинца. Пьяный ничего не замечает. Он показывает на средний колпачок.

Мужик. Здесь?

Напёрсточник. Уверен?

Арчил делает движение, чтобы остановить мужчину и объяснить обман, но его взгляд встречается с хищным взглядом напёрсточника. Тот подмигивает Арчилу. Словно наткнувшись на невидимую стену, Арчил останавливается.

Мужик. Уверен! Показывай!

Напёрсточник (открывает пустой колпачок). Не повезло! Играем ещё?

Неожиданно за спиной раздаётся голос:

– Арчил!

Арчил оборачивается. Отец стоит в трёх шагах от него, засунув руки в карманы джинсов. За его спиной – Давид[27].

Мороженое стекает по руке Арчила, но он этого не замечает, настолько поражает его взгляд отца. Холодный, полный угрозы.

Отец. Иди сюда!

Арчил, словно кролик под взглядом удава, подходит к отцу.

Отец. Что ты здесь делаешь?

Арчил. Я?..

Отец резко бьёт Арчила по руке, в которой тот держит мороженое. Мороженое падает в пыль. Давид, поджав губы, резко отворачивается, отходит на пару шагов. Стоит спиной к отцу и брату.

Отец. Я тебя спрашиваю, что ты тут делаешь?!

Арчил. Я… Папа, я нашёл ресторан! Там можно поесть!

Отец. Ты его искал три часа?

Арчил. Нет… Я просто хотел посмотреть, как они играют… (шёпотом) Я видел, как тот его обманул!

Отец. Мы, двое, ждём тебя одного. Думаю, этого больше не повторится. Так, Арчил?

Арчил (опускает голову). Я просто хотел посмотреть…

Отец. Отвечай! Так?

Арчил. Я больше не буду, папа…

Отец. Отлично. Пошли пообедаем.

Отец обнимает Арчила за плечи, ведёт его в сторону ресторана. Следом идёт Давид.

Отец, открыв дверь, пропускает детей в ресторан. Арчил входит, а Давид тормозит перед дверью.

Давид. Я не пойду.

Отец. Почему?

Давид. Я не хочу есть.

Отец. Ты же только что хотел.

Давид (мотая головой). Нет, я не хочу.

Арчил. Оставь его, папа. Он упрямый как осёл.

От явного предательства брата у Давида наворачиваются слёзы на глаза.

Давид. Ешьте сами. Я вас здесь подожду.

Отец (взяв Давида за воротник). Пойдёшь вместе со всеми. Здесь командую я.

Давид, засунув руки в карманы и всем видом изображая обиженную независимость, плетётся, шаркая, следом за братом и отцом.

Отец и братья сидят за столиком. Ресторан полупустой. К столику подходит официантка, протягивает меню отцу. Отец передаёт меню Арчилу.

Отец. Заказывай, Арчи.

Арчил (смущённо). А что заказывать?

Отец. Еду для нас.

Арчил. Я не умею.

Отец. Учись.

Арчил открывает меню, начинает изучать. Давид сидит за столом, отвернувшись от отца и брата, упорно разглядывая растущую в кадке пальму. Отец вынимает пачку сигарет и закуривает, выпуская дым колечками. Официантка ждёт с блокнотиком и карандашом.

Арчил. Суп будешь, папа?

Отец. Я буду то, что ты закажешь.

Официантка. Из первых блюд только царская уха и рассольник.

Арчил. Папа, а что такое «царская уха»?

Отец. Перед тобой официантка стоит.

Официантка (постукивая карандашом по блокнотику). Рыбный суп из осетрины. Вкусный.

Арчил. Три таких супа.

Отец. Арчи, я буду рассольник.

Официантка (делая пометку в блокнотике). Две царских, рассольник, что ещё?

Давид. Мне ничего не берите. Я не буду есть.

Официантка. Так две ухи или одну?

Арчил. Одну.

Отец. Две.

На столе стоят тарелки с супом, блюдо с хлебом, графин с соком и графинчик с водкой. Арчил и отец с аппетитом едят суп. Давид возит в тарелке ложкой. Отец искоса поглядывает на него, откладывает ложку, снимает с руки часы и кладёт перед собой на стол.

Отец. Давид, через минуту твоя тарелка должна быть чистой.

Давид. Я не хочу есть.

Отец. Время пошло. (Наливает в рюмку водку из графина, выпивает.)

Давид, глядя в стол, начинает играть куском хлеба, подбрасывая его над поверхностью щелчками пальца. После очередного подбрасывания хлеб падает на пол. Давид поднимает его и кладёт на край стола.

Отец. Ешь этот кусок хлеба.

Давид. Он грязный.

Отец. А кто его, по-твоему, теперь должен есть?[28]

Давид. Никто. Выбросить – его и всё.

Отец. У тебя осталось тридцать секунд. Ты съешь суп и хлеб.

Давид (встаёт). Я пойду подожду у машины.

Подходит официантка. Ставит на стол три порции блинчиков, забирает пустые тарелки отца и Арчила и уходит. Давид направляется к выходу. Отец, не вставая, ловит его за руку. Давид пытается выдернуть свою руку из отцовской, но тот легко привлекает его к себе.

Отец (повернув за подбородок лицо Давида к себе и глядя ему в глаза). Ты сейчас сядешь, съешь суп и хлеб. Понял?

Давид (сглотнув). Да…

Отец. «Да, папа».

Давид. Да.

Отец (отпускает Давида). Ладно, садись.

Давид садится и, давясь, заталкивает в себя суп и побывавший на полу кусок хлеба.

На столе – пустые тарелки.

Отец. Ну что, все сыты и довольны, и нос в табаке?

Арчил. Да, спасибо.

Отец поворачивается к Давиду.

Давид. Да…

Отец. Отлично. (Вынимает из кармана бумажник, протягивает Арчилу.) Зови официантку, рассчитывайся. Бери-бери. Деньги теперь будут у тебя. Я назначаю тебя казначеем нашей команды.

Арчил, взяв бумажник, высматривает официантку. Та беседует с загулявшей компанией молодых людей. Он встаёт и хочет к ней подойти.

Отец. Сядь и позови её.

Арчил. Как?

Отец. Языком.

Официантка отходит от столика с компанией, направляется к служебной двери.

Арчил. Гражд… Тётя… Эй!

Отец (негромко подсказывает). Можно вас на минуточку?

Арчил (откашлявшись, официантке). Можно вас?

Официантка (услышав Арчила, кивает). Сейчас.

Отец ухмыляется[29].

Арчил[30] и Давид стоят перед рестораном. Через окно ресторана виден отец, разговаривающий по телефону. В стороне, около торговых рядов, крутятся уличные мальчишки. Они поглядывают на Арчила и Давида.

Арчил. Толстый, ты чего выпендриваться с едой начал?

Давид. Да пошёл ты!..

Арчил. Сначала выпендривался, а потом всё сожрал.

Давид. Иди ты!..

Арчил. Что-нибудь поинтереснее придумал бы. (Хлопает себя по карману.) Видел, какая там пачка денег?

Давид. И что?

Арчил. Ничего. Приятно чувствовать себя крутым.

Внезапно Арчила по плечу хлопает подросток из тех, что крутились на рынке. Второй уже обнимает за плечи Давида.

Первый хулиган. Здорово, парни! Закурить не найдётся?

Арчил. Мы не курим.

Второй хулиган. Да ну! А в кабаке чего делали? Баб снимали?

Давид. Да ладно, ребята.

Давид пытается рассмотреть, видит ли происходящее отец. Но в окне ресторана отражается вышедшее из-за туч солнце.

Первый хулиган (Арчилу). Слушай, ты как моего друга назвал? (Толкает Арчила в грудь.)

Арчил. Я никак не называл.

Первый хулиган бьёт Арчила под дых. Арчил сгибается пополам, пытаясь вздохнуть.

Второй хулиган (Давиду, оглянувшись по сторонам). А ты что, жирняй, лыбишься? (Бьёт его наотмашь по губам.)

Давид (вытирая кровь). Вы что? Что мы вам сделали?

В холле ресторана. Отец разговаривает по телефону, в основном междометиями, поглядывая на происходящее с сыновьями на рыночной площади[31].

Первый хулиган пинком сбивает Арчила на землю. Нагибается и выдёргивает у него из кармана отцовский бумажник.

Первый хулиган (второму хулигану). Ты смотри, Кирюха, какой чемодан!

Давид (повернувшись к ресторану, кричит). Папа! Папа!

Второй хулиган бьёт Давида по шее. И оба хулигана улепётывают[32].

Отец кладёт трубку и быстро направляется к выходу. Выйдя из ресторана, смотрит на избитых Арчила и Давида.

Арчил. Они отняли у меня деньги! Папа, их надо поймать!

Отец. Зачем? Ты сам не мог этого сделать?

Арчил. Они избили меня и Давида!

Отец. Хотите отомстить? Хорошо. Ждите меня здесь!

Отец подходит к машине, садится в неё. Уезжает.

Арчил. Куда он?

Давид. Наверное, этих искать…

Арчил. Найдёт – убьёт, наверное! Я бы убил!

Арчил и Давид ждут отца у ресторана. Рядом с ними останавливается «Волга». Отец выходит, открывает заднюю дверцу, за шиворот выволакивает из машины парня, который отобрал у Арчила деньги. Толкает его к сыновьям[33].

Отец (Арчилу). Он?

Арчил. Он! Он ударил и отобрал деньги! Гад!

Отец. Он ваш.

Давид. Как это?

Отец. Так. Он вас унизил, ограбил. Можете сделать с ним всё, что хотите!

Парень. Дяденька, не надо!

Отец. Молчи! (сыновьям) Ну и что?

Давид. Как это, сделать всё, что хотим?

Отец. Ну, можете избить его… Арчил, чего ты стоишь? Он же тебя ударил.

Арчил (смущённо). Я… Я не могу! Я не хочу!

Отец. Давид? Тебе тоже досталось. Давай, сынок!

Давид. Отпусти его!

Отец поворачивается к парню, достаёт из его кармана бумажник. Парень весь съёживается, ожидая ударов.

Отец. Зачем тебе нужны были деньги?

Парень. Пожрать хотели…

Отец (отсчитывает несколько купюр, отдаёт их парню). Иди. Можешь считать, что тебе повезло.

Парень со всех ног убегает. Отец кладёт деньги к себе в карман.

Идёт к машине. Давид и Арчил плетутся следом.

По улице едет «Волга». Отец, управляя машиной одной рукой, поворачивается к Арчилу.

Отец. Арчил, почему ты не тронул его?

Арчил молчит.

Давид. Он не мог защищаться!

Отец. Вы тоже не могли. Похоже, у вас нет кулаков.

Арчил. Я не ожидал. Он неожиданно напал!

Отец. Плохо, что ты не ожидал. А что бы ты делал, если б я не вернул деньги? Все наши деньги?

Арчил. Не знаю.

Давид. Ты же видел всё из окна, почему ты не вышел?

Отец. Я разговаривал по телефону…[34]

Солнце заходит за верхушки сосен. Жаркий летний день превращается в тёплый, окрашенный красным светом вечер.

Арчил и Давид сидят на берегу реки. Едва успев поставить палатки, они распаковали своё снаряжение и теперь азартно удят рыбу. Несколько рыбин величиной с мужскую ладонь уже бьются в полиэтиленовом мешке.

Поплавок Давида пляшет на воде, дёргается, уходит под воду.

Арчил. Подсекай!

Давид. Без тебя вижу!

Давид рывком выдёргивает из воды серебристое рыбье тело. В то же мгновение поплавок Арчила тонет, натянув леску.

Давид. Клюёт! Клюёт, Арчи!

Арчил выдёргивает рыбу, но она срывается с крючка у самой кромки берега.

Давид. Держи, держи её, Арчи!

Арчил, как вратарь на мяч, падает всем телом на рыбу[35].

Арчил. Помоги! Она здесь, где живот!

Давид (подбегает к брату). Не дёргайся, лежи спокойно! (Запускает руки под живот Арчила.) Есть! Держу!

Арчил переворачивается на бок, Давид крепко держит рыбу обеими руками.

Арчил. Сколько же её здесь?!

Давид (запихивает трепещущую добычу в мешок). До фига![36]

Чуть выше берега, на пригорке, возле двух палаток, стоит «Волга». Капот открыт. Отец перемазанными маслом по локоть руками возится в моторе. До него доносятся вопли сыновей, но он ни разу даже не поворачивает голову в их сторону.

Стемнело. У палаток разведён костёр. Отец, Давид и Арчил сидят у костра. Отец ножом открывает консервы, режет хлеб.

Отец. Ешьте.

Давид (бросает взгляд на шевелящийся мешок с рыбой). А что с ней делать?

Арчил. Можно было бы приготовить уху. Только мы не умеем. Ты умеешь, папа?

Отец. Умею. Только я не ем рыбу. (Делает себе бутерброд с тушёнкой.) Ешьте…

Давид. А почему?

Отец. Что – «почему»?

Давид (делает себе такой же бутерброд). Почему ты её не ешь?

Отец. Наелся однажды… (Ухмыляется.) Нас пятеро было. В лесу. Километров пятьсот до ближайшего посёлка. Продукты, медикаменты, патроны привозил вертолёт. А тогда в июне вдруг пошёл снег. Там часто такое бывает. Идёт неделю, две, три… Месяц может идти. А у нас ничего, кроме воды. Да… Хлебные крошки вперемешку с табаком – всё из карманов выгребли…

Братья заворожённо слушают отца, боясь перебить его вопросами. Хотя спросить очень хочется.

Отец (продолжает). В общем, все понимали, что ещё день-два – и мы начнём умирать, а снег всё шёл и шёл, шёл и шёл… Лежали в палатках целыми днями, чтобы сберечь силы… И не помню уже, наверное, в конце третьей недели я встал и пошёл. Сказал, что добуду еды. Хотя сам не знал, куда идти. Просто не мог смотреть на лица людей, окончательно потерявших надежду. (Замолкает. Уходит в себя, потом снова как будто возвращается к сыновьям.) Вот так… Пошёл… Решил, лучше в пути сдохнуть. В этом хоть какой-то смысл был, и потом они ведь все поверили, что я принесу им еду. Появилась надежда… И я пошёл. Взял леску, блесну и потопал куда глаза глядят. Потом выяснилось, что я всего километра на три отошёл, а казалось, будто вёрст сто отмахал, и вот она, река… И с первой поклёвки я вытягиваю тайменя килограммов на сорок, огромного, как свинья. Полдня вытаскивал. Как я его обратно дотащил – это отдельная история, да, честно говоря, я толком и не помню: шёл, как в забытьи. Думал, не дотащу… (Бросает в костёр сухое полено. Его тут же жадно охватывает огонь.) Думал бросить его, позвать кого-нибудь на помощь, но понимал, что нельзя, песцы бы вмиг его сожрали… В общем, очнулся я уже в лагере, и мне протягивают полную миску этой жирной ухи. Я с ходу пару ложек проглотил, и тут меня как начало выворачивать… Думал, умру. От еды умру… Тайменя дотащил, а есть его не мог… Вечером прилетел вертолёт…[37]

Арчил. Папа, а где это было?

Ничего не ответив, отец встаёт, подходит к палатке Арчила и Давида, пробует, как она натянута.

Отец. Эй, орлы! Кто так палатку натягивает? (Отвязывает крепления. Палатка падает на землю.) Перетяните!

Отец заходит в свою палатку и больше не появляется. Арчил и Давид подходят к разрушенной палатке.

Ночь. Мальчишки лежат каждый в своём спальном мешке. Не спят[38].

Давид. Арчи, а что это он про огромную рыбу рассказывал?[39]

Арчил. Про тайменя? Такие только на Севере водятся…

Давид. На Севере… Понятное дело!.. Видал, как умолк сразу, как ты его спросил, где это было… А почему?

Арчил. Мало ли… Может, не хочет вспоминать.

Давид. А почему не хочет, а?

Арчил. Заладил! «Почему? Почему?» Откуда я знаю почему! Может, он не просто так на Севере был!

Давид. А как это, не просто?

Арчил. Ну не знаю… Может, сидел там, на Севере…

Давид. Да? А за что?

Арчил. Мало ли за что… Может, убил кого или ограбил, вот и посадили…

Давид ненадолго умолкает.

Давид. Врёт он всё! И про рыбу, и про то, что он спасал кого-то… Сорок килограмм рыбина – разве такие бывают?

Арчил. Бывают и больше – акулы к примеру… Бывают, раз он говорит.

Давид. Арчи, а чего это ты так перед ним расстилаешься?

Арчил. Кто это расстилается?!

Давид. Ты, ты! Папа то, папа сё!..

Арчил. А ты как хочешь? Он взрослый…

Давид. Взрослый! Мало их, что ли, взрослых?.. В рот ему смотришь, каждому слову веришь, а он неизвестно кто! Может, бандит! Возьмёт нас и прирежет где-нибудь в лесу!

Арчил. Что?!

Давид. Что слышал!

Арчил (начинает смеяться). Ой, не могу! Прирежет! Ну и дурень ты, жирняй!

Давид. Посмотрим, кто дурень, когда он ножик достанет!..

Арчил (хохочет). Ножик! Ой, не могу! Нет у него никакого ножика!

Давид (с обидой в голосе). Смейся-смейся…

Арчил вдруг умолкает[40]. В наступившей тишине Давиду становится страшно. Он выбирается из спальника. Ощупывает спальник Арчила. Мешок пуст. Давид таращит в темноте глаза, оглядывается.

Давид. Арчи! Арчи, ты где?

Прямо пред лицом Давида вспыхивает фонарик. Арчил, приставив его к подбородку, корчит страшную рожу.

Давид. Ай! (узнав брата) Сволочь! Что ты делаешь?!

Арчил (страшным голосом, надвигаясь на Давида). У-у-у! Сейчас я буду резать толстого глупого Давида!..

Давид (отступает). Пошёл на фиг! Прекрати!

Арчил. Боишься? А я очень люблю резать жирных пацанов вроде тебя!..

Давид упирается в борт палатки. Дальше отступать некуда.

Давид (в глазах блестят слёзы). Ну ты, гад!

Давид бросается на брата, валит Арчила на спину. Они борются, катаются по полу. Арчил сильнее. Он быстро укладывает Давида на лопатки, садится сверху, прижимает его руки к полу.

Арчил. Сдаёшься?

Давид. Пусти!

Арчил. Сдаёшься?!

Давид. Нет!.. Ты что, не понимаешь? Мы одни здесь! Ты, я и он! А кто он?! Откуда мне знать, что он отец?! Чего ты ему веришь?!

Арчил. Дурак! Мама сказала… (уверенно) Дурак! Ну и дурак ты, толстый! Он отец! Понял? Отец!

Арчил слезает с Давида, забирается в свой спальник. Давид забирается в свой. Лежат тихо. Через некоторое время Арчил слышит тихое поскуливание, всхлипы брата.

Арчил. Толстый?.. Давид! Ты плачешь?[41]

Давид (сквозь слёзы). Отстань!

Арчил[42]. Ну ты чего? Напридумывал себе ерунды…

Давид (пищит, как маленький). Я хочу домой… Мне страшно…

Страх младшего брата передаётся Арчилу, но он упрямо гонит его от себя.

Арчил. Да кончай ты! Плакса! Спи давай! (Давид продолжает всхлипывать.) Эй, Давид, порыбачим завтра с утра? (Давид молчит.) Порыбачим? А? Пораньше, пока он спит? Представляешь, какой клёв с утра будет? А?.. Ну так что, порыбачим?

Давид. Давай…

Арчил. Спи тогда… (На живот Арчила падает тетрадка.) Чего это?

Давид. Дневник. Теперь твоя очередь.

Арчил (убирая тетрадку под голову). Завтра. Темно уже.

Давид. Фонарик есть! Решили же, каждый день…

Арчил с кряхтеньем выбирается из спальника, зажигает фонарик, берёт тетрадку[43], открывает, берёт ручку. Задумывается. Смотрит на брата.

Арчил. Ну и злопамятный ты, жирняй!

Давид (не оборачиваясь). Пиши-пиши…

Утро. Арчил спит в спальном мешке[44]. Рядом лежит дневник и ручка. Спальник Давида пуст.

Давид, отгоняя от себя комаров, пристально следит за поплавком, пляшущим на волнах реки. Клюёт – он подсекает, выдёргивает из воды рыбу, опускает её в полиэтиленовый мешок, наполненный водой, смотрит, как одинокая рыбка мечется в замкнутом пространстве в поисках выхода.

Давид оглядывается на холм, где стоят палатки[45]. В лагере тишина.

Давид насаживает на крючок хлебный шарик, забрасывает удочку и, сев на корточки, наблюдает за поплавком… Выдёргивает очередную рыбу[46], кладёт её в мешок, где плавают уже штук пять её сородичей.

С холма к Давиду бежит Арчил[47].

Арчил. Толстый, давай сматывай удочку! Мы уезжаем!

Давид. Куда?

Арчил. Едем дальше, непонятно, что ли?

Давид (ехидно). Папа сказал?

Арчил. Да! Папа! Пошли!

Давид неторопливо собирает удочку, выпускает в реку пойманных рыб. Поднимается на холм вслед за Арчилом. Туда, где у машины их ждёт отец.

«Волга», урча двигателем, пробирается по грунтовой дороге вдоль берега реки к мосту.

Отец ведёт машину, выставив руку с дымящейся сигаретой в открытое окно. Арчил пытается настроить автомобильный радиоприёмник. Давид на заднем сиденье смотрит в окно на реку.

Давид (себе под нос). И чего было уезжать отсюда? Только клёв начался!

Отец (Арчилу). Оставь эту станцию.

По радио звучит песня Высоцкого[48]:

Идёт охота на волков,

идёт охота…

На серых хищников,

матёрых и щенков…

«Волга» выбирается на шоссе и едет дальше. Голос Высоцкого забивается треском помех.

Отец (Арчилу). Выключи.

Арчил выключает приёмник.

Давид. Эх, там такую щуку я видел![49] Можно было на спиннинг попробовать.

Отец. Посмотри, Арчи, на карте, сколько до поворота на Бекетово осталось.

Арчил раскладывает атлас автомобильных дорог на коленях.

Давид (под нос). Чего нам какое-то Бекетово? Тут такая рыбалка!..

Отец резко останавливает машину[50]. Оборачивается к Давиду, зажав в углу рта сигарету и выпустив ему в лицо струю дыма.

Отец. Так. Что ты ноешь?

Давид. Ничего. Просто можно было ещё порыбачить. Мы же отдыхать поехали.

Отец. Порыбачить хочешь? (Выходит из машины, обходит её и распахивает дверцу со стороны Давида. Берёт его рюкзак, чехол с удочкой, выбрасывает всё на дорогу.) Выходи!

Давид растерянно смотрит на отца. Отец, взяв его за руку, выдёргивает его из машины на шоссе.

Отец. Рыбачь… (Возвращается в «Волгу».) Взвизгнув шинами, «Волга» отъезжает и на большой скорости скрывается за поворотом.

Звук мотора стихает. Звенящая тишина. Давид смотрит вслед машине. Бежит за ними, добегает до поворота – открывается новый отрезок шоссе. «Волги» уже не видно. Давид останавливается, моргая, всматривается в даль. Трёт глаза рукой. Тишина. Сзади нарастает шум. Давид оглядывается. Из-за поворота появляется лесовоз, нагруженный длинными сосновыми брёвнами. Давид отскакивает на обочину. Лесовоз проезжает, обдав мальчика сизым выхлопом солярки. Измочаленные концы брёвен с шелестом метут шоссе следом за трейлером. И опять тишина. Давид бредёт назад по дороге.

Давид сидит на корточках на автомобильном мосту, глядя на струящуюся внизу реку. Шум машины. Давид вскакивает. Проносится с дребезжанием «уазик»-«буханка» с надписью «Ветслужба». И опять тишина. Солнце заволакивается тучами. Давид начинает дрожать.

Вечер. Давид сидит на обочине шоссе, уткнув голову в колени и закрыв её руками. Накрапывает дождь. Мимо проносятся две машины. Давид не поднимает головы. И вдруг раздаётся автомобильный сигнал. Ещё раз. Давид поднимает голову и видит бесшумно подъехавшую «Волгу». И открывшуюся дверь с той стороны, где он всегда сидел. Давид хватает удочку и бежит к машине.

«Волга» мчится по шоссе.

Давид трясётся на заднем сиденье. Отец смотрит на него в зеркало. Протягивает назад руку, вытаскивает из-под вещей толстый свитер, суёт Давиду.

Отец. Сними майку и надень.

Давид переодевается.

К нему поворачивается Арчил.

Арчил. А где же твоя рыба?

Отец (Арчилу). Не болтай. Следи за дорогой, где-то здесь поворот.

На некоторое время воцаряется молчание.

Давид. Отец… Папа…

Отец. Да?

Давид. Зачем?.. Зачем ты взял нас с собой?..

Отец. Продолжай. Смелее, сынок!

Давид (кричит). Ведь мы тебе не нужны! Нам было хорошо без тебя! С мамой, с бабушкой! Зачем ты приехал?! Зачем взял нас с собой?! Зачем мы тебе нужны?! Отвечай! Отвечай!

Отец (спокойно). Ваша мать просила побыть с вами какое-то время…[51]

Давид (ехидно). Вот как?! Мама просила! А ты?..

Отец (посмотрев на Давида в зеркало заднего обзора). Я тоже хочу быть с вами…

Давид. Зачем?! Чтобы издеваться над нами?!

Отец. Нет. Я ваш отец[52]. Я люблю вас… (Замечает съезд с дороги.) А вот и поворот!

«Волга» съезжает с асфальтированного шоссе на подмоченную дождём просёлочную дорогу.

Отец (громко поёт). «Вот, новый поворот, что он нам несёт? Пропасть или брод?..»

Арчил (подхватывает). «И не разберёшь, пока не повернёшь!..»

Отец и Арчил (хором). «Пока не повернёшь!..»

Давид с ужасом смотрит на эту веселящуюся парочку.

Просёлочная дорога в лесу. Идёт дождь.

«Волга» буксует в грязи. Отец переводит рычаг переключения передач то вперёд, то назад. Ни к чему, кроме лёгкого покачивания автомобиля, это не приводит. Отец глушит мотор. Слышна только дробь дождя по крыше.

Арчил. Застряли, да?

Отец[53]. Нет. Стоим на взлётной полосе.

Давид. Зачем мы сюда свернули? Надо было ехать по шоссе.

Отец. Вылезайте из машины.

Арчил (приоткрыв дверь и взглянув на грязную жижу вокруг). Куда?.. А, чёрт с ним!

Решительно выходит из машины, поскальзывается, падает на четвереньки. Встаёт весь в грязи.

Отец. Разулся хотя бы!..

Арчил. Уже поздно…

Отец (Давиду). А тебе отдельное приглашение требуется? Разувайся!

Давид начинает возиться со шнурками кед[54].

Отец. Живее!

Давид. Сейчас!

Отец снимает ботинки и закатывает брюки. Они с Давидом выходят одновременно. Отец огибает машину, открывает багажник, достаёт туристический топорик и сапёрную лопату, захлопывает багажник. Смотрит на вставших рядом и дрожащих под дождём сыновей. Протягивает топор Арчилу.

Отец. Нарубите веток.

Арчил, обтерев грязную руку о штаны, берёт топор.

…День. Арчил и Давид стоят в гуще придорожного кустарника. Это гибкое переплетение ивовых стволов. Арчил неловко ударяет топором[55] по мокрому гладкому стволу. Топор, отскочив, чуть не попадает ему по ноге. Арчил пытается сломать больше измочаленную неумелыми ударами, чем перерубленную ветку. На братьев сверху обрушивается град капель.

Давид (шёпотом). Арчи, давай скажем ему, что мы дальше не поедем. Пусть он отвезёт нас обратно! Я хочу домой!

Арчил. А я не хочу!

Доносится оклик отца:

– Вы долго там телиться будете?

Арчил (яростно стуча топором). Сейчас.

Братья выходят на дорогу с охапками веток. Отец уже прокопал траншею для колёс.

Отец. Кладите ветки под колёса.

Арчил бросает охапку перед колесом.

Отец. Я сказал «под колёса», а не «перед колёсами».

Арчил. Это как?

Отец. Ручками, ручками!

Арчил нагибается и пытается подсунуть мокрые, грязные, скользкие ветки под колесо. У него ничего не получается.

Отец. Показываю один раз. (Раскладывает ветки так, что они образуют ровный ковёр, и сильными ловкими движениями загоняет толстые концы ветвей под колесо.) Ясно?

Арчил. Да.

Отец. Теперь то же самое – с левым колесом.

Арчил, присев у левого колеса, забирает ветки у Давида и пытается повторить действия отца, но нерешительно, и у него ничего не выходит.

Отец. Что ты там дрочишь?

Арчил (выпрямившись, дрожащим голосом). Что?.. (Бросает топор на землю.) Тогда делай сам, раз ты такой…

Отец без предупреждения даёт Арчилу затрещину, от которой тот чуть не падает. Из носа идёт кровь. Отец нагибается и вбивает ветви под колесо. Открывает дверцу.

Отец. Становитесь сзади и толкайте! (Садится за руль.)

Братья упираются в багажник «Волги». Двигатель заводится, выпустив струю дыма из глушителя.

Отец (приоткрыв дверцу и выглянув). Толкаете враскачку. Раз-два-три – толкаете. Раз-два-три – толкаете… Давайте.

Мотор ревёт. Братья, скользя в грязи, толкают буксующую машину. Она немного сдвигается вперёд. Из-под колёс летят назад грязь и ветки. Арчил размазывает по лицу слёзы, кровь и грязь.

Давид. Получил?..

Арчил (бормочет). За что?! Зачем он так?!

Мотор машины глохнет. Отец вылезает из машины, подходит к братьям, приседает, смотрит под колёса. Поднимается. Глядит на Арчила. Тот съёживается под взглядом отца.

Отец. Иди садись за руль.

Арчил, не веря ушам, смотрит на отца.

Отец. Садись за руль, я сказал. Газ справа, сцепление слева…

Арчил (охрипшим голосом). Я знаю. Мне дядя Баграт показывал…

Двигатель ревёт. Отец отстраняет Давида и упирается в багажник так, что вздуваются жилы на руках и лице. Машина ползёт по грязи и выскакивает на плотный грунт.

Отец (отряхивая руки, весело, Давиду). Вот и всё, а ты боялся! Арчил, ты молодец!

Перемазанное кровью и грязью лицо Арчила, торчащее в окне машины, расплывается в улыбке.

Давид с тоской глядит на брата[56].

Вечер. В бледно-розовых сумерках стоят три почерневшие от времени и почти развалившиеся избы. За ними – песчаная кромка берега, а дальше – бесконечное, багряное от заходящего солнца блюдо озера. Огромного, как море.

В воде у берега притоплены три лодки[57].

Плоские красные лучи пробиваются сквозь тяжёлые облака, нависшие над озером.

«Волга» подъезжает к самой кромке берега.

Отец отключает двигатель. В наступившей тишине смотрит на озеро, плотно сжав губы.

Арчил. Пап, что это? Где мы?

Отец молчит.

Давид (оглядывает дома посёлка). Здесь живёт кто-нибудь?

Отец (не отрывая взгляда от озера). Нет. Здесь никого нет. Мы одни.

Арчил. А что мы тут будем делать?

Отец. Здесь – ничего. Мы переправимся на остров.

Давид (вглядываясь в даль). Какой остров?! Я ничего не вижу! Где он?

Отец (показывает на слившиеся на горизонте озеро и небо). Он там. Выходите[58].

Одна из лодок вытащена на берег. Она лежит на прибрежном песке, перевёрнутая вверх дном[59]. Рядом с лодкой разведён костёр, возле которого стоят отец и Арчил. Они наматывают на палки ветошь. Здесь же валяются перенесённые из машины рюкзаки, палатки, спальные мешки, удочки.

Отец. Наматывай плотнее, чтобы не болталась!

Арчил старается делать всё так, как делает отец.

Из дома, стоящего дальше всех, выходит Давид. Он сгибается под тяжестью ведра, которое несёт в руке. В ведре – куски чёрной смолы. Давид подходит к костру.

Отец. Нашёл? Молодец! Ставь на костёр.

Давид ставит ведро. Смола начинает плавиться. Давид и Арчил смотрят на неё.

Давид. Там, в доме… Я видел… Стол накрыт. Тарелки, еда, только всё испортилось… Куда делись люди?

Отец. Ушли. Здесь одни старики оставались. Совсем старые. Однажды за ними приехал автобус, и они все уехали.

Арчил. И всё бросили, да?

Отец. Да.

Арчил. А что мы дальше будем делать?

Отец. Дальше? Просмолим лодку, поставим уключины и поплывём.

Давид.…Там была икона в доме, старая, даже треснула посерёдке… Бог нарисован…

Арчил. А сколько до этого острова?

Отец. Километров двадцать.

Арчил. Ух ты! Здорово!

Давид. А там, на острове, кто-нибудь живёт?

Отец. Нет.

Арчил. Класс! Настоящий «Остров сокровищ»!

Отец. Да… Настоящий «Остров сокровищ»…

Неожиданно отец заходится в остром приступе кашля. Кашляет долго, мучительно.

Арчил. Папа, что с тобой?!

Отец (откашлявшись). Ничего.

Смола в ведре уже вовсю кипит. Отец обмакивает в неё паклю. Начинает смолить лодку.

Отец (Арчилу). Давай промазывай швы, чтобы не было просветов…

Арчил обмакивает паклю в смолу, мажет лодочные швы.

Давид, сунув руки в карманы брюк, смотрит на озеро.

Давид. А в коридоре сети висят, почти новые…

Уже почти стемнело. В свете костра отец вбивает уключины в бортовые крепления лодки, вставляет в них вёсла. И снова сильнейший приступ кашля наваливается на него. Настолько сильный, что он в изнеможении садится на прибрежный песок. Давид и Арчил с тревогой глядят на него.

Давид. Ты заболел? Может, лучше поехать обратно, где люди? Больница? А?

Отец (встаёт). Ерунда. Наверное, когда машину толкали, простудился. Давайте-ка спустите лодку на воду.

Арчил и Давид хватаются за нос лодки, рывками волокут её к воде.

Отец идёт к машине.

Давид. Если он совсем заболеет, как мы будем отсюда выбираться?

Арчил. Не боись! Не заболеет! И-и-и раз!

Давид и Арчил волокут лодку.

Отец возвращается. На нём прорезиненный плащ с капюшоном.

Нос лодки уже в воде.

Отец бросает в лодку рюкзаки, спальники, всё их имущество, сложенное на берегу[60].

Отец. Садитесь.

Арчил и Давид забираются в лодку, садятся на носу. Отец толкает её, запрыгивает на корму. Достаёт из рюкзака фляжку со спиртом, делает несколько глотков. Давид и Арчил глядят на него.

Отец. Берите вёсла.

Братья перебираются с носа лодки, устраиваются за вёслами. Глядят на отца. Его лицо скрыто под капюшоном.

Отец (хриплым голосом). Ну, чего уставились? Гребите!

Давид. Куда?!

Отец (не поднимая головы). Прямо.

На поверхности воды начинают плясать фонтанчики от первых капель большого дождя. Поднявшиеся от налетевшего ветра волны раскачивают лодку. Арчил и Давид опускают вёсла в воду.

Ночь. На озере настоящий шторм. Ливень хлещет по лицам мальчишек, сидящих за вёслами. Лодку подбрасывает на огромных волнах, как на гигантских качелях. С грохотом и треском щупальца молний бьют в обезумевшую воду то справа, то слева от лодки. Арчил и Давид гребут в этом аду, выбиваясь из сил, а отец, похоже, спит у себя на корме, склонив голову, укрытую капюшоном.

Арчил и Давид гребут, но их руки слишком слабы. Лодку неумолимо разворачивает бортом к волне. Тем бортом, на котором сидит Давид.

Жах! Удар – и лодка черпнула чёрной озёрной воды. И тогда оказывается, что отец, похожий в своём плаще на привидение, вовсе не спит. Он приподнимает капюшон. Его бледное лицо с чёрными провалами глаз на мгновение освещается ударившей совсем рядом с лодкой молнией.

Отец. Давид! Держи лодку носом к волне, остолоп!

Давид (лихорадочно старается выровнять лодку). Я не могу! Я больше не могу!..

Жах! Ещё порция воды перемахнула через борт.

Отец. Арчи, помоги ему!

Арчил бросает своё весло, подсаживается к Давиду, вдвоём они выравнивают лодку. Арчил возвращается к своему веслу. Гребут вразнобой, но всё же держат лодку носом к волне.

Отец. Гребите по моей команде! Подняли вёсла! Начали! И-и-и раз! И-и-и два!

Теперь вёсла синхронно опускаются в воду и толкают лодку вперёд. Отец вновь прячет лицо под капюшоном.

Отец. Вот так… В таком ритме…

Лодку подбрасывает на волне. Весло вырывается из рук Давида, но он успевает его схватить и сделать положенный гребок, чтобы лодку снова не развернуло[61].

Давид. Не могу! Больше не могу!

Отец (из-под капюшона). Можешь, сынок, можешь… Или ты хочешь нас всех утопить? Подумай, малыш, что скажет мама…

Давид. Садись сам! Ты же сильнее!

Отец. Не могу, сынок, я болен… И-раз! И-два!

Мальчишки остервенело налегают на вёсла.

…Волны заметно поуспокоились. Лодка идёт быстрее и вдруг касается носом чего-то сухого, шуршащего. Миг, и она вся погружается в этот сухой шорох…

Молния.

Лодка идёт в камышовых прибрежных зарослях.

Арчил. Камыши! Давид, папа, камыши! Мы на острове!

Давид бросает весло, смотрит на свои кровоточащие от лопнувших мозолей руки.

Отец. Не бросай! Ещё не конец!

Давид, взглянув на отца, хватает весло, начинает яростно грести.

Через несколько мгновений лодка прочно садится на мель в илистом мелководье. Арчил и Давид отпускают вёсла.

Арчил. Всё…

Отец. Прыгайте в воду.

Давид. Что?!

Отец. В воду, я сказал! Хватайте рюкзаки и прыгайте в воду! Живо!

Арчил и Давид спрыгивают с лодки. Мгновенно погружаются по колени в вонючую жижу, берут из лодки рюкзаки.

Отец. Держите их над головами! Пошли! К берегу, к берегу! Бегом!

Держа над головами тяжёлые рюкзаки, проваливаясь в зыбкое илистое дно, Арчил и Давид идут к берегу.

Гладкие песчаные дюны, окружённые елями…

Дождь прекратился, и стало совсем тихо.

Две палатки натянуты между елями – одна рядом с другой.

Горит костёр. Дрожащие, промокшие Давид и Арчил сидят у огня.

Лодка почти наполовину вытянута на берег. Отец возится около неё, крепит якорь, чтобы лодку не унесло. Закончив с якорем, подходит к костру.

Отец. Раздевайтесь!

Мальчики смотрят на него, ничего не соображая от холода и усталости.

Отец. Раздевайтесь!!!

Арчил и Давид, словно во сне, медленно стягивают с себя мокрую одежду. Отец бросает им из рюкзака сухие свитеры, трусы, штаны.

Отец. Переодевайтесь! Мокрую повесьте, чтобы просохла!

Дождавшись, когда мальчики исполнят его приказание[62] – переоденутся в сухое, развесят мокрую одежду на палаточных растяжках и вернутся к костру, – отец достаёт из-за пазухи фляжку, свинчивает крышку, наливает в неё спирт, протягивает Арчилу.

Отец. Задержи дыхание и пей!

Арчил пьёт. Отец протягивает ему кружку с водой. Арчил жадно запивает обжигающий спирт. Отец вновь наполняет крышку из фляжки, протягивает её Давиду.

Отец. Пей!

Давид (отворачивается). Я не хочу… Не буду!..

Отец рывком разворачивает Давида к себе. Хватает его за подбородок.

Отец. Пей! Или я сейчас волью его тебе в глотку![63] Ну!

Они смотрят друг другу в глаза. Ненависть в одном взгляде, решимость выполнить своё обещание – в другом. Никто из двоих не отводит глаз. Однако Давид берёт крышку из рук отца и опрокидывает в себя её содержимое. Крепко сжимает челюсти и губы. Отец протягивает ему кружку с водой.

Отец. Запей!

Давид отводит его руку. По-прежнему не разжимая губ и глядя в глаза отцу, медленно встаёт, поворачивается и, сунув руки в карманы брюк, идёт к палатке. Отец пристально смотрит ему в спину. Затем поворачивается к Арчилу.

Арчил. Что, папа?

Отец (устало). Иди спать.

Давид лежит в спальном мешке, глядя в потолок. В палатку забирается Арчил, устраивается в своём спальнике[64]. Смотрит на Давида.

Арчил. Эй, толстый! Ты как?

Давид (спокойно). Если он тронет меня, я его убью… (Включает фонарик, достаёт из рюкзака тетрадку и ручку. Тетрадка покорёжилась от влаги.) Намокла, чёрт!..

Давид стряхивает с тетради влагу, открывает её, начинает писать.

Арчил. Толстый, ты серьёзно, что ли?

Давид (продолжая писать). Насчёт чего?

Арчил. Ну, вот то, что убьёшь?

Давид. Убью. Если тронет.

Утро. Ярко светит солнце. Жёлтый свет, жёлтый песок, яркие зелёные пятна елей.

Над островом ни облачка, зато небо над озером затянуто тяжёлыми сизыми облаками. Странная картина. Выходит так, будто кто-то специально расчистил небо над островом, оставив озеро в сером сумраке. Может, оно так и есть… Может, кто-то именно так и постарался…

Арчил выбирается из палатки. Не до конца проснувшийся, бредёт, загребая босыми ногами успевший прогреться песок, к берегу. Закрыв глаза и подняв лицо к ласковому солнцу, облегчается в прибрежную воду. Натянув штаны, стоит некоторое время, всё так же подставив лицо солнечным лучам. Звук какого-то движения за спиной заставляет Арчила обернуться.

Из палатки отца выбирается Давид. Он стоит спиной к Арчилу. Что-то внимательно рассматривает. Внимательно, забыв обо всём, смотрит на то, что держит в руках.

На лице Арчила появляется хитрая ухмылка. Он осторожно крадётся к брату. Подходит к нему вплотную. Оставаясь незамеченным, отвешивает Давиду смачный щелбан.

Давид резко оборачивается.

А вот такого Арчил ожидать никак не мог. Огромный, острый как бритва самодельный охотничий нож нацелен Арчилу прямо в живот. Рука Давида, напрягшаяся до белизны, сжимает костяную рукоять. Его глаза – таких Арчил никогда не видел у Давида – не обещают ничего хорошего. Арчил непроизвольно делает шаг назад[65].

Арчил. Давид!.. Ты чего, толстый?!

Давид. А, ты?.. Чего ты подкрадываешься?

Арчил. Я пошутил! Чего ты?!

Давид. Больше так не шути, ладно?

Арчил. Ладно[66].

Давид прячет нож в кожаные ножны, засовывает его за пояс брюк, сверху опускает майку. Идёт в сторону озера. Арчил – вслед за братом[67].

Арчил. Толстый… Давид, где ты его взял?

Давид (кивнув через плечо на палатку отца). Там.

Арчил. А он? Он что, ничего не заметил? Спит?

Давид. Нет. Его там нет.

Арчил. А где он?

Давид пожимает плечами. Они подошли к берегу озера. Давид внимательно глядит на воду. Арчил смотрит на Давида[68].

Арчил. Так что? Выходит, ты его украл?

Давид (не глядя на Арчила). Да.

Арчил. С ума сошёл! Положи на место!

Давид. Нет. Не положу. Кажется, ты говорил, что у него нет ножа? (С улыбкой смотрит на Арчила[69].) Я хочу, чтобы он был у меня.

Арчил. Зачем?!

Давид ничего не отвечает, продолжает, улыбаясь, глядеть на брата.

Арчил. А если он увидит, что нож пропал, что тогда?

Давид (пожимает плечами). Ну и пропал…

Я-то тут при чём? Потерялся… (Внимательно смотрит в глаза Арчилу.) Ты же не скажешь ему, что нож взял я?

Арчил. Нет, конечно…

Давид. Тогда всё в порядке… (Смотрит на озеро.) Я тут видел, как рыба играла – большая, много… У самого берега! Представляешь?! (Показывает.) Вот такущая! Черви, наверное, нужны… На хлеб, наверное, такую не поймаешь? Как думаешь?

Арчил. Если большая, то наверное… Давид, дашь мне нож поносить? Не сейчас, потом…

Давид (твёрдо). Нет. Он будет у меня всегда.

За спинами мальчиков слышен окрик:

– Эй, сони!

Давид и Арчил оборачиваются. Отец стоит на вершине дюны за палатками. Солнце освещает его со спины. Братьям виден его тёмный силуэт, залитый золотом. Всё же они видят, что он улыбается им. Судя по всему, отец совсем здоров.

Отец. Ну, чего застыли? Пойдёмте, я вам остров покажу! Вы такого в жизни не видели!

Давид. А позавтракать?

Отец. Давид, ничего страшного не произойдёт, если ты позавтракаешь позже. Пошли!

Арчил со всех ног бросается к отцу. Давид идёт неторопливым шагом.

Отец. Давид, очнись! Ты что, ещё спишь? Бегом!

Давид, не ускоряя шага, подходит к отцу и Арчилу.

Отец. В чём дело, Давид?

Давид (глядя прямо в глаза отцу). У меня нога болит.

Отец. Нога? Что с ней?

Давид. Не знаю. Болит.

Отец. Где?

Давид (задирает штанину, обнажая щиколотку). Здесь.

Отец (нагибается, ощупывает ногу Давида). Так больно?

Давид. Да.

Отец (выпрямляясь). Выглядит здоровой. Отлежал, наверное. Ладно, пошли.

Давид. Мне больно!

Отец (немного раздражённо). Пошли! Если не пройдёт, вернёшься!

Не дожидаясь ответа, отец отворачивается от Давида, идёт в глубь острова. Арчил – за ним. Давид, постояв немного, отправляется следом.

Отец с братьями выходят из леса и попадают на луг, заросший травой высотой больше Давида. Светит солнце. Летают всевозможные насекомые, спеша осуществить свои насекомные дела, пока тепло. Отец идёт впереди, прокладывая путь в зарослях. Арчил и Давид еле успевают за его скрывающейся в травяных джунглях широкой спиной. И вдруг прямо перед братьями вырастает деревянная геодезическая вышка, уходящая высоко в небо[70]. А отец уже ловко взбирается вверх по потрескивающим деревянным перекладинам лестницы.

Отец (посмотрев вниз). Давайте за мной, детки! Сейчас всё увидите!

Арчил с сомнением пробует нижнюю перекладину на прочность, она с треском отлетает, в столбах опоры остаются торчащие ржавые гвозди.

Отец. Ну что вы там? Наступайте ближе к концам, и всё будет нормально. (с ухмылкой) Или боитесь?

Давид, отстранив колеблющегося Арчила, цепляется за перекладины и проворно лезет вверх[71]. В нескольких метрах над собой он видит подошвы отца.

Арчил тоже начинает подниматься следом, но нерешительно, сильно отставая от отца и брата.

Под напором ветра вышка раскачивается, ржавые скобы, скрепляющие брёвна, ходят ходуном. Давид смотрит вверх: ноги отца упорно взбираются к небу. Глядит вниз: Арчил, не одолев и трети вышки, спускается на землю. Давид, стиснув челюсти, продолжает путь наверх.

Отец стоит, расставив ноги, на верхней площадке вышки. Это настил из толстых прогнивших досок, обнесённый по периметру ограждением из бруса. Из люка показывается голова Давида. Он с трудом переводит дыхание.

Отец. Давай-давай, влезай! (Протягивает руку и втаскивает Давида на площадку.) А где Арчил?

Давид (задыхаясь, машет рукой). Он не полез[72].

Отец. Понятно.

Сейчас отец и Давид значительно выше уровня деревьев, растущих на острове. Видны две палатки на песчаном мысу с другой стороны острова и лодка на берегу. Неподалёку от вышки – несколько почерневших изб с прохудившимися крышами и развалины деревянной церкви. А вокруг, везде, насколько хватает глаз, расстилается водная ширь… Ветер усиливается. Видны белые барашки на волнах. Площадка раскачивается. Давид смотрит вниз, и ему становится страшно: так высоко, и такой ненадёжной кажется эта деревянная конструкция. Он обеими руками вцепляется в ограждение.

Отец снимает с шеи неизвестно откуда взявшийся у него бинокль[73] – старый, мощный, корпус из потемневшей меди, окуляры закрыты мягкими кожаными накладками.

Отец (трогает Давида за плечо). На, посмотри.

Давид с трудом отрывает одну руку от бруса, берёт бинокль. Бинокль тяжёлый и ходит в руке Давида ходуном. Перед глазами Давида на фоне артиллерийского прицела колеблются приблизившиеся берега.

Отец. Возьми двумя руками и сфокусируй.

Давид осторожно отпускает вторую руку, фокусирует бинокль. Изображение становится чётким. Бесконечные однообразные болотные берега, поросшие скрюченными сосенками. Внезапно он чувствует, как взлетает в воздух, отдёргивает от глаз бинокль. Это отец ставит его на ограждение.

Отец. Так ещё виднее, правда, Давид?[74]

Давид белеет от страха и теряет дар речи. Раздаётся оглушительный раскат грома. Над головой сгущаются чёрные тучи. А солнечный просвет сдвинулся в сторону от острова, там по-прежнему сверкают на воде яркие блики[75]. Ветвистая молния прорезает пространство и вонзается в озеро. И ещё один раскат. У Давида намокают штаны. Моча капает с брючины на доски площадки, и тут же следом начинается ливень. Одежда Давида мгновенно намокает, и его слабость остаётся для отца незамеченной. Отец снимает Давида с ограждения, машет в сторону люка.

Отец (кричит). Быстро вниз! Быстро!

Отец, Арчил и Давид сидят за сколоченным из подручных палок и веток столом, доедают картошку с тушёнкой, запивая чаем. Рядом дымится потухающий костёр. Из-за туч выглянуло солнце, от просыхающих палаток идёт пар.

Отец.…И на двадцать восьмом этаже они останавливаются, и он наконец говорит: «Я к-к-ключ забыл внизу».

Арчил и отец смеются, Давид изображает на лице улыбку.

Арчил. Папа, а ты слышал анекдот, как русский, американец и француз полетели на Луну?..

Отец отставляет от себя миску и кружку, облизывает ложку и кладёт в миску.

Отец. Хорошего понемножку. Спасибо за компанию.

Арчил. На здоровье, папа.

Давид только искоса молча посматривает на отца.

Отец. Так, мы с Арчилом сейчас за дровами, а ты, Давид, помоешь посуду.

Давид. Почему я?

Отец. Кто последний доедает, тот за всеми убирает.

Давид сваливает у кромки воды грязные миски и кружки. Оглядывается. Отец и Арчил уходят в лес. Давид бежит по дюне вверх к палатке. Залезает в свою палатку, достаёт оттуда полиэтиленовый пакет и опять возвращается к берегу.

Озираясь, брезгливо двумя пальцами извлекает из пакета брюки и бросает их в воду. Полощет. Достаёт, нюхает морщась. Намыливает и опять полощет. Тем временем миски плывут вдоль берега, то выбрасываемые волнами на песок, то снова смываемые. Давид с яростью стирает штаны. Отжимает. Нюхает. Бежит и вешает брюки на ветку сосны за палаткой.

Возвращается к берегу и тут замечает уплывшие миски: две небольшие – его и Арчила, и большую – отца. Давид вылавливает две из них и спокойно наблюдает, как миска отца всё дальше отплывает от берега и, перевернувшись, тонет в тёмной воде.

Давид приносит и составляет на свежесколоченный стол миски, кружки и ложки. Отец с Арчилом как раз вкопали в песок скамейку. Отец, разогнувшись, берёт одну из мисок, проводит пальцем внутри и снаружи. Рассматривает палец.

Отец. На троечку сойдёт.

Давид (откашлявшись). Там… это… В общем, твоя миска утонула.

Отец (разглядывая посуду). Как это?

Давид (глядя прямо в глаза отцу). Её волной смыло.

Отец (после паузы). Смыло? А из чего я есть буду, сын?

Давид. Я не нарочно…

Отец. Ладно. Я покажу тебе, как вырезать миску из берёзы.

Давид. У меня не получится.

Отец. Дело нехитрое. Я тебя научу. А пока можете заняться своими делами.

Отец встаёт, берёт из палатки пустой рюкзак.

Арчил. А ты?

Отец. Пойду прогуляюсь…

Давид. Нам бы червей найти. На хлеб здешняя рыба не пойдёт.

Отец (пожимает плечами). Ищите.

Отец уходит, скрывается в сосновой роще.

Давид (передразнивает). «Ищите…» А где искать? Кругом песок один!

Арчил. А чего он рюкзак взял?

Давид. Кто его знает? Может, грибы пошёл искать…

Пинает песок, который веером разлетается вокруг.

Арчил. А может, смотаться в сторону той деревни? Может, там есть?

Давид. Далеко…

Арчил. Всё равно черви нужны.

Давид. Ну пошли. Банку только возьми.

Арчил берёт пустую консервную банку, лежащую среди мусора в специально вырытой яме.

Арчил (разглядывая банку). Годится!

Утро. Давид и Арчил шагают по дюнам.

Арчил. А это точно остров?

Давид. Точно. Я видел с вышки – кругом вода.

Арчил. И людей совсем нет?

Давид. Похоже, нет. Я вот всё думаю, чего его сюда принесло? Людей нет! Рыбачить – он не рыбачит. Как думаешь?

Арчил. Красиво здесь. Может, ему место нравится? (С яростью убивает комара, присосавшегося к его шее.)

Давид. Да уж, очень красиво!

Заброшенная деревня. Две сгоревшие избы и чёрный остов деревянной церкви. Возле церкви – небольшое кладбище: два-три покосившихся креста.

Арчил и Давид подходят к деревне.

Арчил (бросает взгляд в сторону кладбища). Вот где червей полным-полно!..

Неожиданно Давид зажимает рот брату. Показывает ему взглядом на заброшенный дом. Из дома с лопатой в руке выходит отец. Он идёт в сторону кладбища. Братья едва успевают спрятаться за углом церкви.

Отец заходит за развалившуюся ограду. Несколько мгновений ищет место между крестами, начинает копать.

Братья во все глаза наблюдают за ним.

Он копает довольно долго. Вырывает яму по пояс, пока лопата глухо не ударяется о дерево.

Давид (шёпотом). Гроб!

Арчил (шёпотом). Пошли отсюда!

Давид (схватив брата за рукав рубашки). Стоять! Напружинив мышцы, отец поддевает что-то… Ухватившись руками, переваливает через край зелёный армейский ящик. Выбирается из ямы, укладывает ящик в рюкзак. Пробует на вес. Тяжело. Возвращается в дом. Оставляет там лопату. Забрав рюкзак, скрывается в сосновой чаще.

Арчил и Давид подходят к яме.

Арчил. А что за ящик он вытаскивал, а?

Давид. Клад! За этим и прикатил сюда!

Арчил. Думаешь?

Давид. Чего тут думать? Видал, тяжёлый какой!

Арчил. Посмотреть бы, что в нём…

Давид. Может, и посмотрим…

Арчил. А если поймает?

Давид. Боишься?

Арчил. А ты – нет?..

Давид. Ладно. Посмотрим, как быть… (Показывает на яму.) Вот и черви… Полезешь?

Арчил. Зачем лезть? Их и здесь найти можно…

Начинает подкапывать крест. Сгнившее дерево кренится, и крест падает, разлетевшись в труху.

Арчил. Мама!

Давид. Бежим!

Братья срываются с места. Бегут в сторону лагеря. Останавливаются.

Давид. Чего ты?

Арчил. А ты?

Давид. Ты заорал, я и рванул!

Отец подходит к лодке[76], сбрасывает в неё тяжёлый рюкзак, забирается в лодку сам. В лодке – небольшой рундук-чулан, запертый на тяжёлый замок. Отец открывает рундук, прячет в нём рюкзак с ящиком, запирает.

Арчил и Давид идут по сосновой роще.

Арчил.…Ну я перепугался, когда этот крест рухнул! Думал, покойник встаёт!..

Давид. И меня напугал. Зато видал, каких червей накопали!

Встряхивает рыхлую землю в банке, где шевелятся толстые черви.

Арчил. На такие рыба сама прыгать будет!

Давид и Арчил выходят к лагерю. Отца нигде не видно.

Арчил. С берега покидаем? Или… (Кивает на лодку.)

Давид. Конечно, с лодки!

Давид бежит в палатку за удочками. Возвращается к брату.

Арчил. У отца надо бы про лодку спросить…

Давид (забираясь в лодку). Чего его спрашивать? Что мы, за вёслами не можем сидеть? Толкай!

Оглянувшись на пустынный лагерь, Арчил толкает лодку. Мальчики садятся за вёсла, начинают грести. В этот момент на берегу с охапкой дров появляется отец. Увидев сыновей, отплывающих от острова, он кидает дрова на землю, бросается к берегу, по колени вбегает в воду.

Отец. Куда?! Вернитесь!

Давид. Мы здесь, у берега! Порыбачим!

Арчил. Недолго, папа!

Отец раздумывает несколько мгновений, снимает с руки часы, кидает их Арчилу.

Отец. Держи! (Тот ловко ловит их.) Два часа вам даю! В полвторого обратно. Сворачиваемся! Понятно? И чтобы я вас видел![77]

Арчил (надевая отцовские часы). Понятно, папа!

Давид (передразнивает). «Понятно, папа!..» (Замечает рундук.) Слушай, Арчи, а что это за ящик?

Арчил (пожимает плечами). Чёрт его знает!..

Давид. Открыть бы. Может, там сети?

Арчил. На фига они нам? Мы на удочки больше наловим!

День. На озере полный штиль. Водная гладь – как зеркало. Нос лодки с лежащим на ней ржавым трезубцем якоря ритмично продвигается вперёд[78]. Братья гребут слаженно, сидя спиной по ходу. Остров всё дальше[79].

Давид. Слушай, а что, если нам бросить его на острове? Доплывём до машины – и поедем домой. Бензина там много.

Арчил (бросив весло). Ты что?! С ума сошёл?

Давид. Да ну, тебе просто слабо. Слабо?

Арчил. Ты точно на солнце перегрелся…[80]

Давид. Вот он поплясал бы на острове, как Робинзон, когда мы не вернулись бы… Я бы и один уплыл, да тебя, дурака, жалко. И машину я водить не умею.

Арчил. Ты кого назвал дураком?

Давид. Ладно-ладно, не заводись! Давай ловить рыбу.

Давид пробирается на нос и спускает в воду якорь[81].

Давид пытается бросать спиннинг, возится с запутавшейся леской. Арчил сидит, глядя на неподвижный поплавок. Поднимает удочку, разглядывает болтающегося на крючке целого червяка.

Арчил (забросив удочку и взглянув на часы). Слушай, Давид, пора сматываться. Уже час. Через полчаса отец велел вернуться.

Давид. Сейчас ещё брошу пару раз.

Арчил. Да без толку. Не клюёт сегодня. (Трогает шею.) У меня шея сгорела… (Вытягивает удочку.) Все, сматываемся. Доставай якорь.

Давид (размахнувшись, запускает вдаль блесну). Сейчас-сейчас…

У Давида опять слегка запутывается леска. Он распутывает кольца. Потом начинает подматывать. И вдруг удилище круто изгибается.

Давид (кричит). Арчи, это рыба, это рыбина!

Арчил. Тормози её.

Давид. Ага! Попробуй!

Вдалеке, там, куда уходит натянутая как струна леска, возникает водоворот, из воды наполовину выпрыгивает здоровенная щука[82] и с грохотом падает обратно в воду.

Давид. Арчил, ты видел?! Ты видел?! (Глядит на разматывающуюся с катушки леску.) Она леску сейчас порвёт!

Арчил. Сейчас.

Арчил бросается на нос лодки, лихорадочно вытягивает якорь и прыгает к вёслам.

Давид. Молодец, Арчи, греби быстрее за ней![83]

Счастливые Арчил и Давид энергично гребут к берегу сквозь камыши. Они наперебой обсуждают свою удачу.

Давид. Когда она возле лодки ударила хвостом, я уж думал – всё!..

Арчил. Хорошо, я её багром поддел!

Давид. А кто вытаскивал до этого? А ты хотел сматываться. Вот это рыбка! Жаль, мама не увидит…

Лодка утыкается носом в песок.

Огромная щука лежит на песке возле потушенного костра. Давид и Арчил с победными улыбками стоят возле добычи, переглядываются. Отец сидит на самодельной скамье, врытой в песок[84].

Арчил (отцу). Видал? Не хуже твоего тайменя! Я думал, она нас убьёт, как акула в «Челюстях»! Давид чуть в штаны не наделал!

Давид. Ты сам чуть в штаны не наделал! Храбрец!

Отец встаёт со скамьи, подходит к рыбе, трогает её носком кроссовки.

Отец (не поднимая головы). Арчи, который час?[85]

Арчил. Что?

Отец. У тебя часы. Сколько времени?

Арчил (посмотрев на часы). Три, папа…

Отец. Три. А во сколько вы должны были быть на берегу?

Арчил. Ну, в половине второго…

Давид. Пап, ну кто ж такую рыбу-то отпустит?..

Отец. Я не с тобой разговариваю! (Арчилу.) Как такое могло случиться, Арчи?

Арчил. Пап, ну мы же рыбу поймали… Такую рыбину! Ты видишь?..

Отец неожиданно бьёт Арчила по щеке. Ещё и ещё раз. Несильно. Арчил отступает.

Арчил. Что ты делаешь?!

Отец. И ты не слышал, как я вас звал?

Арчил. Нет!

Отец бьёт Арчила по другой щеке. Так, что тот чуть не падает.

Арчил. Не смей меня бить! Я же объясняю тебе, она попала на крючок… Мы ничего не могли сделать!

Отец бьёт Арчила, сбивает его с ног. Арчил отползает от отца, вскакивает на ноги.

Отец (наступая на Арчила). Я дал тебе часы, урод! Для чего, как ты думаешь?

Арчил (плачет). Я не урод!

Отец. Я дал тебе свои часы, чтобы ты вовремя вернулся на остров! А что, что ты сделал?!

Арчил. Мы поймали рыбу!!!

Удар сбивает Арчила с ног. Он кричит, как раненый заяц. Страшно. Жалко. Безнадёжно.

Отец. Хватит орать! Я спрашиваю почему?

Давид. Эй, ты! Не смей его трогать![86]

Отец. Что?! Не вмешивайся, сопляк![87] (Бьёт поднявшегося с песка Арчила.)

Давид. Это я! Я! Я сказал, что попробую ещё раз! Это я его задержал!

Арчил. Это правда! Папочка, не бей меня! Это Давид…

Отец (вновь сбивает Арчила с ног). Не смей сваливать вину на другого! Часы были у тебя!

Арчил (поднимается, размазывает по лицу кровь и слёзы). Ну и что?! Что ты хочешь от меня?! Сволочь! Гад!

Отец бьёт Арчила. Тот падает. Вскакивает на ноги.

Отец. Часы были у тебя! Так?

Арчил. Да, они были у меня!

Отец ударом сбивает Арчила с ног. Арчил отползает, вскакивает на ноги.

Арчил (в исступлении). Ну убей меня тогда! Убей, сука! Гад! Ненавижу тебя!

Отец. Что ты сказал?! Что?! Убить тебя?! Убить?!

Отец хватает топор, лежащий у костровища. В один яростный шаг оказывается рядом с Арчилом, хватает его за волосы, пригибает голову к скамье, заносит над головой Арчила топор.

Отец. Ну, давай, повтори! Ты хочешь, чтобы я убил тебя, щенок?

Арчил. Да! Да! Да!

За спиной отца раздаётся голос Давида:

– Стой!

Отец оборачивается к Давиду. Нож в руке Давида направлен в грудь отца.

Давид. Если тронешь его – убью!

Отец. Ух ты! Здорово! Вот это уже по-мужски!

Идёт на Давида. Давид отступает.

Давид. Стой! Стой, где стоишь!

Отец приостанавливается. Бросает топор на землю. Подходит вплотную к Давиду.

Отец. Ну, давай, сынок, бей!

Давид. Ты… Ты хуже всех!

Отец. Отлично, сынок, продолжай!

Давид. Я бы мог любить тебя, если бы ты был другим, но ты самый плохой человек, какого я знал!

Отец. Ну, и чего же ты медлишь?

Нож пляшет в руке Давида.

Давид. Оставь нас в покое! Понял! Не смей нас мучить! Ты никто! Никто!

Отец. Ошибаешься, сынок. Я – всё! Если ты думаешь иначе… В твоей руке нож. Наберись мужества и покажи мне моё место.

Отец и Давид пристально глядят в глаза друг другу.

Давида начинает бить крупная дрожь. Он кричит[88]. Рука сама собой разжимается. Нож падает на песок. Давид со всех ног бежит в сторону сосновой рощи.

Отец. Давид! Давид!!! (К нему подходит Арчил.) Надо его догнать!

Арчил. Папа, пап… ты… прости нас. Мы ловили рыбу… Папа!

Отец. Сиди здесь![89]

…Вечер. Отец пробирается по лесу, спотыкаясь о валежник и отводя руками ветви. Начинается дождь. Отец останавливается, прислушивается. Тихо. Только капли дождя выбивают по листьям всё более быструю дробь. Внезапно он слышит треск ветки позади себя, оглядывается. Видит Арчила, замершего на месте.

Отец (кричит). Ты почему не остался?!

Арчил. Мне страшно!

Отец, махнув рукой, устремляется дальше.

В багрово-красном свете заката на остров накатываются чёрные грозовые тучи. Отец, насквозь промокший, пробирается сквозь высокую траву, стряхивая с лица воду и вглядываясь в завесь дождя.

Отец. Давид! Давид!

Бежит дальше, поскальзывается, встаёт, снова бежит[90].

Вспышка молнии высвечивает хрупкую конструкцию вышки и маленькую фигурку почти на самом верху.

Давид – его колотят судороги – взбирается по мокрым перекладинам деревянной лестницы всё выше[91]. И вот упирается головой в смотровую площадку. Перехватывается, подтягивается и влезает на площадку… Вспышки молний высвечивают разбушевавшееся далеко внизу озеро. Звучат подряд два раската грома, сквозь них снизу слабо доносится крик отца:

– Давид!

Давид, трясясь крупной дрожью, подходит к ограждению, набирает в грудь воздух, мгновение медлит, шевеля губами, – то ли молится, то ли что-то неразборчиво бормочет. И, ухватившись за балку, влезает на ограждение.

Отец, задрав голову, всматривается в темноту. В свете молнии он видит фигурку Давида на верхней площадке.

Отец. Давид, стой! Спускайся! Давид!

Видит, как Давид влезает на бордюр. Отец хватается за перекладины лестницы и быстро взбирается наверх, продолжая кричать.

Отец. Давид, подожди меня!

Давид балансирует с подогнутыми от страха ногами и дрожа. Постепенно выпрямляется, держась за балку. Перестаёт дрожать, встаёт во весь рост и кричит в темноту, прорезаемую молниями.

Давид. Я могу!.. Слышишь, гад! Могу!.. Могу!..[92]

Каждый выкрик Давида сопровождается раскатом грома.

Всё ближе возгласы отца:

– Стой, как стоишь! Я сейчас!

Давид заносит ногу в пустоту, балансирует на одной ноге, отпускает руку.

Из люка на площадке появляется голова отца.

Отец (негромко). Давид, спокойно, малыш…

Давид оборачивается и внимательно смотрит на отца. По лицам обоих струится дождь, а может быть, это слёзы.

Давид. Если ты влезешь, я прыгну.

Отец. Хорошо, я спускаюсь… А ты за мной, ладно?

Отец начинает слезать обратно. Нога поскальзывается на верхней перекладине, он срывается и повисает, держась руками за край люка. Его ноги болтаются в пустоте.

Отец (с натугой). Сейчас, Давид, малыш! Сейчас…

Доска с треском обламывается, и отец летит вниз, со страшным стуком ударяясь о брёвна конструкции. Глухой удар о землю – и тишина.

Давид (спрыгивает на площадку, кричит). Папа! Папа!

С ужасом вглядывается в темноту внизу[93].

Гроза уходит в сторону от острова. И всё покрывает нереальный молочный приглушённый свет белой ночи.

Давид, скуля, спускается с вышки и видит Арчила, склонившегося над лежащим в неестественной позе телом[94]. Глаза отца открыты, губа закушена, но всё равно видна улыбка.

Давид (шёпотом). Арчи…

Арчил (не поворачиваясь). Он умер…

Некоторое время братья стоят и дрожат, молча всматриваясь в лицо отца. У Давида прорываются рыдания.

Арчил[95]. Надо его отнести…

Давид. Куда?

Арчил. К лодке.

Давид. А как?

Арчил (кричит). Ручками! Ручками! (Нагибается, берёт отца под мышки.) Бери за ноги.

Давид берётся за кроссовки, пытается поднять – кроссовки соскальзывают и остаются у него в руках.

Арчил. Бери его под колени.

Давид (держит перед собой кроссовки). А это?..

Арчил. Брось.

Давид берёт отца под колени, тужится и чуть не падает под тяжестью.

Давид. Я не могу.

Арчил. Потащим за руки. Берись.

Братья берут тело за руки, пытаются тащить, но оно цепляется за траву и кустарник и постоянно вырывается у мальчишек из рук.

Арчил (отпустив руку отца). Так ничего не получится. Тащи топор.

Давид. Зачем?! Не надо!

Арчил. Я тебе сказал, урод, иди за топором.

Давид бежит по кромке берега вдоль воды, спотыкается, падает, встаёт. Вытирает грязь с лица, перемешанную со слезами… Продирается сквозь кустарник… Опять бежит…

Над горизонтом поднимается неестественно огромный багрово-красный край солнца.

Утро. Братья идут по лесу. Арчил вглядывается в окружающие деревья. Примечает две небольшие березки, растущие от одного корня.

Арчил. Стой!

Арчил начинает рубить берёзу. Дерево звенит под ударами. Вдруг сверху падает комок веток, из которого раздаётся писк.

Давид (нагнувшись). Смотри!..

Это упало гнездо лесной птицы. В нём копошатся ещё не оперившиеся слепые птенцы. Они отчаянно пищат, разевая желтые клювики.

Арчил. Тьфу, чёрт! (Кивнув на гнездо.) Повесь его куда-нибудь на ветку. Только не трогай руками, иначе их бросят родители.

Давид. А как – не трогая руками?

Арчил. Ладно…

Арчил, взяв два сучка, как пинцетом, поднимает гнездо и цепляет его на развесистую ветку…

Арчил и Давид тащат, как бурлаки, две берёзки, превращённые в подобие волокуши, на которых лежит тело отца.

Давид, споткнувшись, выпускает свой конец берёзы из рук.

Давид (задыхаясь). Я не могу больше…

Арчил (опустив на землю берёзу, переводит дыхание). Потерпи… Лодка уже близко…

Давид (рухнув на землю). Мы вообще не туда идём.

Арчил. Туда.

Давид. А я говорю, мы заблудились…

Арчил. Вставай, пошли…

Давид, пошатываясь, встаёт. Глядит на отца.

Давид (шёпотом). Арчи, у папы глаза открыты. Он смотрит…

Арчил наклоняется к отцу, смотрит в его приоткрытые глаза, затем осторожно их закрывает…

Рядом с лодкой на песке сложены вещи и завёрнутое в брезентовое полотнище тело.

Арчил. Всё. Грузимся.

Арчил бросает рюкзаки в лодку. Давид хватает удочки и принимается ломать их о колено.

Давид. Это всё проклятая рыбалка! Это всё из-за неё!

Арчил. Я сказал, хватит скулить!

Давиду в палец впивается крючок. Он пытается его выдернуть и, взвизгивая, тащится к Арчилу.

Арчил. Доигрался! Терпи! (Берёт Давида за руку и, схватив крючок зубами, выдёргивает его.) Зажми кровь!

Давид зажимает рану пальцем. Арчил оглядывается крутом.

Давид. Арчи, что ты ищешь?

Арчил. Рюкзак! Должен быть ещё один рюкзак с тем ящиком! Не видел?

Давид. Может, там, где палатки были?

Арчил. Нет! Я всё оттуда перетащил! Где он?

Сжав голову, Арчил садится на песок. Давид бросает взгляд на лодку. На рундук.

Давид. В лодке, Арчи! В том ящике!

Мальчишки, толкаясь, забираются в лодку. Пробираются к рундуку. На нём висит замок.

Арчил. Чем бы его?

Давид подаёт тяжёлый якорь. Арчил сбивает замок. Рюкзак на месте.

Давид. Слышишь, Арчил, это он из-за него… с топором…

Арчил с трудом достаёт из рюкзака запаянный металлический ящик, осматривает его.

Арчил. Такой не откроешь…

Давид. Оставь его! Дома откроем!

Арчил прячет ящик обратно в рюкзак. Над островом поднимается ветер. Гроза усиливается.

Давид. Отчаливаем, Арчи![96]

Мальчики садятся за вёсла[97].

Давид и Арчил, налегая на вёсла, гребут. Практически полный штиль. Лишь где-то за горизонтом по-прежнему бушует гроза. Оттуда доносятся далёкие глухие раскаты грома. Остров удаляется. Над лодкой сияет солнце.

Брошенная деревня на берегу. Арчил и Давид стоят рядом с «Волгой». На заднем сиденье видно приваленное к дверце сидящее тело отца в дождевике, лицо накрыто капюшоном.

Арчил. Садись за руль…

Давид. Я же не умею водить…

Арчил. Я сказал, садись за руль. Я поеду с папой.

Давид садится за руль. Арчил – на заднее сиденье рядом с телом. Залезает в карман куртки отца, вынимает бумажник. Открывает его. В полиэтиленовом кармашке – старая фотография. Арчил разглядывает её.

На фотографии – мотоцикл с коляской. В коляске улыбается молодая женщина с косынкой на волосах. Рядом с мотоциклом в крагах и кожаном шлеме – усатый красавец. На бензобаке друг за другом сидят два малыша. Одному года четыре, другому два. Они сосредоточенно изучают рукоятки управления[98].

Арчил вынимает фотографию из бумажника и прячет в нагрудный карман рубашки. Потом достаёт из другого отделения бумажника ключ зажигания. Протягивает его Давиду.

Арчил. Держи… (Убирает бумажник обратно в карман отца.) Заводи…

Давид поворачивает ключ в замке зажигания. Стартёр проворачивается. Машина резко дёргается вперёд и глохнет.

Арчил. Пододвинь сиденье ближе. Поправь зеркала, чтобы было удобнее. Попробуй педали. Поставь на нейтраль… (Протягивает руку между сиденьями и кладёт её на рычаг переключения передач поверх руки брата.) Выжми сцепление… Сцепление, я сказал! Левая педаль. (Переводит рычаг в нейтральное положение.) Заводи…

Давид снова поворачивает ключ зажигания. Мотор, несколько раз чихнув, заводится и начинает с перебоями работать.

Арчил. Добавь газа!

Давид, глядя вниз, на ноги, выжимает газ. Мотор страшно ревёт.

Арчил. Я сказал, добавь, а не дави в пол!.. И не смотри на ноги. (Обороты двигателя уменьшаются.) Выжимай сцепление… Левой ногой выжимай! Правой прибавляй газу. (Перемещает рычаг передач.) Отпускай сцепление. Поехали. Газу.

Машина, подпрыгнув, едет прямо в кусты…

Шоссе. Ночь. Фары едущей машины выхватывают указатель – до родного города Арчилу и Давиду остаётся два километра.

Давид ведёт машину и клюёт носом. Машина виляет. Арчил дёргает брата за плечо. Давид выравнивает машину.

Арчил. Ты молодец, Давид. Ещё чуть-чуть осталось…

Внезапно Давид давит на тормоз. Машина останавливается.

Арчил. Что случилось?

Давид. А как мы появимся дома? Что будет с мамой?

Арчил. Но мы же не можем бросить его здесь! Его надо везти домой… (Стучит кулаком по спинке сиденья.) Я не знаю, что делать! (Трясёт тело отца за плечо.) Отец, что делать?! (Плачет.)

Давид, глядя на брата, тоже начинает всхлипывать.

Арчил (успокоившись). Поехали. Я не знаю, как мы скажем… Но надо ехать домой…

Давид заводит двигатель. Машина трогается с места. Неожиданно в заднее стекло бьёт яркий свет. Он становится всё ярче и ярче.

Давид. Арчи! Арчи, что это?!

Теперь виден и источник этого света. Чёрная «Волга» обходит «Волгу» братьев, прижимает её к обочине.

Арчил. Поворачивай! Поворачивай!

Давид выруливает к обочине. Сзади пристраивается ещё одна чёрная «Волга»…

Три машины с погашенными фарами стоят на обочине дороги…

Перепуганный Давид озирается по сторонам. Арчил обнимает тело отца, словно защищая его.

Давид. Кто это?! Кто…

Из первой «Волги» появляются двое. В одинаковых плащах. Руки в карманах. Они подходят к машине братьев. Один из них заглядывает в окно. Светит фонариком в испуганные лица Арчила и Давида.

Мужчина. Здорово, мужики…

Давид (сглотнув слюну). Здравствуйте.

Луч фонарика высвечивает тело отца.

Мужчина. Что с ним?

Арчил. Он умер…

Мужчина. То есть?

Давид. Это из-за меня! Он упал с вышки! Там, на острове…

Давид показывает куда-то в сторону. Мужчина подзывает к себе ещё двоих, одетых так же, как он.

Мужчина (Арчилу). Посторонись-ка…

Арчил выходит из машины. Трое мужчин, подхватив тело отца, переносят его в свою машину. Давид выходит вслед за братом.

Давид. Куда вы его?

Мужчина. Не волнуйся, мы о нём позаботимся, сынок. (Присаживается на корточки рядом с Давидом.) Скажи-ка мне… Он должен был кое-что везти. Это принадлежит нам. Где это?

Давид. Ящик?

Мужчина. Точно.

Арчил. В багажнике.

Мужчина делает знак одному из своих помощников. Тот достаёт из багажника рюкзак отца. Кивает головой. Относит рюкзак в чёрную «Волгу».

Мужчина. Надеюсь, вы его не открывали?

Арчил. Хотели, но не открывали…

Мужчина треплет Арчила по волосам. Делает знак помощнику.

Мужчина. Отвезёшь пацанов поближе к дому и там высадишь… Вперёд.

Арчил. А как же папина машина?..

Мужчина. Не волнуйся, сынок, садись!

Все рассаживаются по машинам. Арчил и Давид забираются на заднее сиденье чужой «Волги».

Машина трогается с места. Давид оглядывается в заднее окно. Возле отцовской «Волги» суетятся люди. Вот они отбегают, едут за ними. Оставленная на дороге машина отца разом вспыхивает и беззвучно взрывается…

Возле ворот дома свалены вещи. Арчил и Давид колотят по створкам кулаками.

Арчил. Мама! Мамочка!..

Давид. Бабушка!

Ворота открываются. Мать и бабушка стоят в проёме.

Мать. Господи! Вы?!..

Арчил и Давид бросаются к ней, утыкаются в живот.

Давид. Мы вернулись!

Арчил. Приехали…

Мать, опустившись на корточки, сгребает сыновей в объятия.

Мать. Господи! Почему так долго? Господи! Мы не знали, что и думать!

Давид (обняв мать за шею). Ну, так получилось, ма, мы не поехали к водопадам…

Арчил. Папа… В общем, он решил показать нам одно озеро, это немного дальше…

Мать (плачет). Господи, озеро!..

Арчил (обнимает мать за шею с другой стороны). Но мы же были с ним, ма! Что могло случиться?

Мать (встаёт, оглядывает улицу в поисках машины). А где он сам? Где отец?

Арчил, запнувшись, глядит под ноги.

Давид (глядя в глаза матери). Он уехал…

Мать. Уехал?!.

Бабушка. Пошли в дом. Всех соседей перебудили.

Арчил и Давид, вымытые, причёсанные, сидят за столом.

Арчил. Уехал… торопился… Куда-то надо было успеть…

Мать. Два дня назад заезжали какие-то люди, спрашивали его…

Давид (обрадованно). Вот он с ними и уехал! Они нас по дороге встретили! Говорят, поехали, надо срочно на Север лететь, кто-то там в беду попал, что ли… Он сам уехал… улетел… А нас подвезли. Он попросил…

Арчил. Но он сказал, вернётся.

Давид. Позже…

Тяжёлая пауза.

Мать (глядя перед собой). Не верю! Ни одному слову не верю! (сыновьям) Что вы скрываете?! Отвечайте мне! (Начинает плакать.) Вы же меня мучаете!

Давид встаёт, подходит к матери, обнимает её.

Давид. Он уехал, мама. Это всё. Нам нечего больше сказать… Арчи?..

Арчил (прячет глаза). Он уехал. Это правда.

Мать (глядя на Давида, как на взрослого). Но он ведь мог заехать, сказать, предупредить…

Давид. Нет, мама, не мог.

Бабушка (Арчилу и Давиду). Спать ведь уже хотите! Идите ложитесь…

И всё. Опять тьма. И во тьме – неясные голоса, шум, звон посуды. Но вот она рассеивается…

Небольшая комната. Стандартная недорогая обстановка. Окно зашторено. Сквозь щель в шторах падает луч света на запотевшую бутылку с пивом, прямо из горлышка которой отхлёбывает грузный мужчина в спортивных трусах. Он сидит возле низкого столика, на котором в миске – варёные креветки. Рядом – миска с креветочной шелухой. Напротив сидит мужчина в джинсах и футболке. Из другой комнаты доносится женский голос:

– Арчи, спроси Давида, ему мясо соусом чили поливать?

Арчил (ставит бутылку с пивом на столик). Поливай-поливай, жирный ест то же, что и я.

Давид. Жирный… Ты на себя посмотри! (Щиплет складку на животе брата.)

Арчил. Отстань! (Отодвигается.) Слушай… (Кивает в сторону другой комнаты)…пока её нет, пойдём, я тебе кое-что покажу. (Встаёт, подходит к полке с книгами, засовывает руку за книги и вынимает небольшой пожелтевший блокнот.) Пошли на балкон.

Арчил и Давид выходят на балкон. Перед ними – панорама Нью-Йорка. Внизу – бесконечный поток машин. Арчил открывает блокнот, протягивает Давиду. Давид вынимает из кармана очки, надевает на нос.

Давид (читает). «Десятое июня. Была хорошая погода. Мы свернули с шоссе. Остановились у речки. Поймали пять плотвичек и одного окуня…» (Снимает очки.) Чёрт возьми! Ты сохранил этот дневник!

Арчил. Давай его сюда. (Забирает у Давида блокнот, листает, читает.) «Двенадцатое июня. Два часа пополудни. Погода начинает портиться. Готовится дождь. Над озером светит солнце. Толстый поймал двух окуней, один сорвался у него с крючка. Потому что толстый – дурак!»

Давид (вырывая дневник из рук брата). Дай-ка! Дай-ка мне! (Лихорадочно листает, читает.) «Восемнадцатое июня. Сейчас уже темно. Арчил спит. Днём было солнечно и тепло, даже жарко. Температура воздуха примерно двадцать пять – тридцать градусов по Цельсию. Сейчас холодней. Наверное, восемнадцать градусов по Цельсию».

На лицах братьев – счастливые детские улыбки.

Давид. Ты знаешь, мне мать рассказывала, когда ты уже уехал… Он, оказывается, совсем не умел плавать…

Арчил и Давид с грустью глядят вниз на суетящуюся улицу.

На балкон выглядывает жена Арчила. Арчил забирает дневник у брата, прячет его за поясом шорт.

Жена Арчила. Ну что вы тут застряли? Мясо остывает.

На балкон выбегает сын Арчила – девятилетний бандит.

Сын. Жрать хочу, чего вы тут торчите!

Арчил. Сейчас идём, бандюга.

Сын. Па, ты обещал, что, когда прилетит дядя Давид, мы поедем на рыбалку! Обещал?

Арчил и Давид переглядываются.

Арчил. Обещал.

Давид. Только дорога, боюсь, будет длинной…[99]

Где-то, окружённый со всех сторон водой…

Большой водой…

Двадцать километров – самое меньшее расстояние от берега…

Стоит песчаный остров с сосновыми рощами.

Он странный…

Например, когда над озером бушует шторм, над островом обычно всегда светит солнце…

КОНЕЦ

ИЗГНАНИЕ

ОЛЕГ НЕГИН

АНДРЕЙ ЗВЯГИНЦЕВ

По мотивам произведения Уильяма Сарояна «Что-то смешное. Серьёзная повесть»

Редакция #12

17.10.2005

1. ЭКСТ. ДЕРЕВО У ДОРОГИ. СУМЕРКИ.

Туман. В стороне от дороги – одинокое дерево[1]. По дороге с большой скоростью проезжает машина.

2. ЭКСТ. ШОССЕ. СУМЕРКИ.

Машина движется по шоссе.

3. ЭКСТ. ГОРОДСКАЯ ОКРАИНА. СУМЕРКИ.

Машина въезжает в город.

4. ЭКСТ. ГОРОД. СУМЕРКИ.

Машина едет по пустынным улицам. Останавливается у железнодорожного переезда.

5. ИНТ. САЛОН АВТОМОБИЛЯ. СУМЕРКИ.

За рулём – Марк. Его левая рука перетянута выше локтя брючным ремнём. Морщась от боли, он поправляет, утягивает ремень. Начинается дождь.

6. ЭКСТ. ГОРОД. У ЭСТАКАДЫ. ПОЗДНИЕ СУМЕРКИ.

Машина проезжает по улице. Идёт дождь.

7. ЭКСТ. ГОРОД. У ДОМА АЛЕКСА. НОЧЬ.

Дом у моста. Грохот идущего по мосту поезда. Машина Марка въезжает под мост, останавливается перед домом. Из дверей дома стремительно выходит Алекс. Подбегает к машине. Открывает дверь. Помогает Марку выбраться из машины. Марк еле держится на ногах. Алекс закидывает здоровую его руку себе на плечо. Они идут в дом. Входят в подъезд.

8. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. ПРИХОЖАЯ. НОЧЬ.

Алекс и Марк поднимаются по лестнице. Шум поезда затихает, удаляясь.

9. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. ПРИХОЖАЯ. НОЧЬ.

Поднявшись по лестнице, Алекс и Марк заходят в мастерскую.

10. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. МАСТЕРСКАЯ. НОЧЬ.

Марк усаживается на обшарпанном кожаном диване. Алекс[2] помогает ему снять куртку. Левый рукав рубашки Марка насквозь пропитан кровью.

Алекс. Я вызову врача.

Марк. Нет. Покопайся тут и вытащи пулю.

Алекс. Марк, я думаю, это дело хирурга.

Марк. Говорю тебе, достань пулю, и я уеду. Посплю немного и уеду. Не хочу, чтобы твои видели меня. (Укладывается на диван.) Давай, давай.

Алекс идёт в соседнее помещение мастерской, включает неоновый свет, гремит какими-то предметами.

На верстаке стоит паяльная лампа. Чуть поодаль от неё – початая бутылка водки и алюминиевая миска, наполненная водкой. Алекс открывает вентиль паяльной лампы (слышно, как идёт газ), подносит зажигалку. Из лампы с шумом вырывается сноп огня.

Алекс прокаливает на огне нож[3]. В тарелке с водкой уже лежит прокалённый пинцет. Прокалив нож, Алекс берёт стул, ставит его рядом с диваном, на котором полулежит Марк, приносит инструменты в тарелке. Разрезает ножницами рукав рубашки Марка.

Марк. Как твои дела?

Алекс. Уезжаю на днях.

Марк. Надолго?

Алекс. На два месяца. Роберт нашёл для меня работу.

Марк. Хорошие деньги?

Алекс. Нормальные. Может, куплю наконец машину.

Марк. Продал бы отцовский дом. Всё равно стоит бéз толку.

Алекс. Может, и не бéз толку.

Марк. Решил вернуться?

Алекс. Нет.

Протягивает брату бутылку с водкой. Марк делает большой глоток водки прямо из горлышка. Грохочет поезд. Марк зажимает зубами кусок деревянной рейки. Алекс делает надрез на ране. Достаёт пулю. Перевязывает рану.

В раковине, в миске, лежат окровавленные инструменты. Алекс моет руки. Вода из крана, наполняя миску, смешивается с кровью.

Алекс закрывает кран, вытирает руки полотенцем, идёт в соседнее помещение, выключает там свет, возвращается, возле входной двери оглядывается на спящего Марка, выключив общий свет, тихо выходит, прикрыв за собой дверь.

11. ЭКСТ. У ДОМА АЛЕКСА. НОЧЬ.

Дождь. Выйдя из дома, накрыв голову пиджаком, Алекс глушит двигатель машины Марка. Возвращается в дом.

12. ИНТ. ПРИХОЖАЯ. НОЧЬ.

Алекс поднимается по лестнице. Оставив пиджак на вешалке, выключает в прихожей свет, входит в квартиру[4].

13. ИНТ. СПАЛЬНЯ В КВАРТИРЕ АЛЕКСА. НОЧЬ.

На кровати виден силуэт спящей женщины. Не включая свет, не раздеваясь, Алекс ложится рядом. Тяжело вздыхает. Закрывает глаза[5].

14. ИНТ. ВАГОН ПОЕЗДА. УТРО.

Темно. Поезд едет в тоннеле[6]. Купе периодически освещается электрическим светом тоннельных ламп. На одном из кресел, откинувшись на высокую спинку, спит Алекс. Рядом с ним, у окна, – мальчик лет шести. Он тоже спит. Напротив них сидит женщина, рядом с ней, у окна, – девочка лет четырёх, она спит, свернувшись калачиком, голова её покоится на коленях у женщины. Женщина, придерживая девочку руками, отрешённо глядит в окно.

Поезд выезжает из тоннеля. Лицо женщины озаряется солнечным светом. Она улыбается.

15. ЭКСТ. Ж/Д ПОЛУСТАНОК. ДЕНЬ.

Яркое солнце. Поезд отходит от платформы. Когда последний вагон покидает кадр, на противоположной стороне, на платформе, мы видим Алекса[7], его жену, их детей. За ними – палатка уличного кафе (в окне – девушка-продавщица). Женщина, присев на корточки перед девочкой, поправляет ремешок на её сандалии. Мимо них по платформе проходит человек с сумкой (выходит из кадра). Поднявшись, женщина берёт небольшую спортивную сумку и, повесив её на плечо, взяв девочку за руку, идёт вслед за Алексом и мальчиком – в том же направлении, в котором шёл человек.

16. ЭКСТ. ДОРОГА СРЕДИ ХОЛМОВ. ДЕНЬ.

Солнечно. Алекс, женщина и дети идут по дороге[8]. У Алекса на плече и в руке – по объёмистой сумке.

Мальчик. Я хочу пить.

Алекс. Потерпи немного, скоро придём.

Вдалеке позади них появляется машина. Быстро приближается. Алекс оглядывается на неё. В салоне – двое мужчин. Машина проезжает мимо. Но вдруг притормаживает, сдаёт назад. Останавливается рядом с Алексом и его семьёй. С места пассажира из машины выходит пожилой мужчина. Обходит машину. Подходит к Алексу.

Мужчина. Здравствуй.

Алекс. Здравствуй.

Мужчина (кивает жене Алекса). Меня зовут Георгий.

Женщина. Вера.

Девочка. А меня зовут Ева.

Георгий (улыбается ей, обращается к мальчику). А тебя как зовут?

Мальчик. Кир.

Мужчина (через паузу). Приезжай ко мне в гости, познакомлю тебя кое с кем. Приедешь?

Кир неуверенно кивает.

Георгий (Алексу). Надеюсь, вы побудете здесь подольше.

Алекс. Неделю, наверное.

Водитель. Давайте мы подвезём вас.

Алекс. Да нет, мы пешком. Прогуляемся.

Георгий. Это Виктор. Познакомьтесь.

Виктор выходит из машины.

Алекс (протягивает ему руку). Александр.

Виктор (пожимает руку). Виктор. Давайте хотя бы сумки ваши подвезём.

Алекс кивает. Виктор открывает заднюю дверцу. Берёт у Алекса сумки, ставит их на сиденье. Помедлив, возвращается за руль.

Георгий (через паузу). Ну что, ещё увидимся.

Алекс. Заходи в гости. И вы, Виктор, тоже.

Виктор. Хорошо.

Георгий разворачивается, обходит машину, усаживается в неё. Машина трогается, набирает скорость, удаляется.

17. ЭКСТ. ОВРАГ У ХОЛМА. ДЕНЬ.

Алекс, женщина и дети идут вдоль оврага[9].

Вера. Почему мы не поехали на машине?

Алекс. Хорошо ведь прогуляться.

Вера. После трёх часов в поезде?

Алекс. Почему бы и нет?

Кир. Папа, вон тот – наш дом?

Алекс. Да.

Мальчик бежит вперёд. Вбегает на мост. Держась за перила, смотрит в овраг. Алекс, женщина и девочка входят на мост.

Кир. Он не рухнет?

Алекс. Нет.

Кир. Откуда ты знаешь?

Алекс. Его построил твой дед.

18. ЭКСТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Перейдя через мост, они поднимаются на холм, приближаются к дому (за ним виднеется сарай с поленницей у стены).

На веранде, у двери дома, стоят их сумки. На одной из них, придавленный небольшим камнем, лежит листок бумаги, на котором написан телефонный номер, рядом с номером – надпись: «Виктор».

Алекс, Вера и Ева поднимаются на веранду. Кир идёт последним, останавливается, оглядывается на холм.

19. ЭКСТ. ДОМ НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Алекс с лестницей в руках идёт по периметру веранды. Ставит лестницу у центрального окна. Подходит к окну кухни. Берётся за навесные ставни, закрывающие окно.

20. ИНТ. ДОМ. ДЕНЬ.

Анфилада тёмных комнат (доносится звук снимаемых Алексом ставен). Освещается одна комната, затем вторая…

21. ИНТ. СПАЛЬНЯ В ДОМЕ. ДЕНЬ.

Вера разбирает сумки, выкладывает, расправляет вещи, складывает их в стопки на кровати.

Вера. Ева, иди сюда.

В спальню входит девочка. Слышен звук снимаемых ставен. Спальня заполняется светом.

Вера (подавая девочке стопку с детскими вещами). Отнеси их в свою комнату и положи на кровать. А я потом уберу их в шкаф.

Девочка кивает, выходит из спальни.

22. ИНТ. ДОМ. ДЕНЬ.

Неся стопку в руках, Ева идёт к лестнице, ведущей на второй этаж.

Вера (из спальни). И приходи обратно.

Ева. Хорошо, мама.

Почти пересекаясь с Евой, из ванной выходит Кир. Проходит через гостиную в кухню. На кухню входит Алекс.

Кир. Папа, почему здесь так холодно?

Алекс. Подожди, скоро будет тепло.

Подходит к мойке, рядом с которой висит газовая колонка. Открывает кран горячей воды. Пытается включить колонку. Но газ не идёт. Алекс закрывает воду. Выходит из кухни.

23. ЭКСТ. ВЕРАНДА. ДЕНЬ.

Мальчик выходит на веранду, смотрит вслед отцу (идущему по направлению к сараю). На другой стороне оврага пастух гонит овечье стадо (доносится звон овечьих колокольчиков).

24. ИНТ. ДЕТСКАЯ КОМНАТА НА ВТОРОМ ЭТАЖЕ. ДЕНЬ.

Ева входит в детскую. Видит – две кровати и шкаф. Одна из кроватей стоит у окна, другая – у стены, ближе к двери. Некоторое время Ева стоит в нерешительности, переводя взгляд с одной кровати на другую. Наконец, выбирает ту кровать, что у окна. Кладёт на неё свои вещи. Смотрит на окно, закрытое снаружи деревянными ставнями, – сквозь доски ставен пробиваются лучи солнца. Ева подходит к окну и смотрит в щель между досками[10].

25. ИНТ. ГОСТИНАЯ В ДОМЕ. ДЕНЬ.

Кир ковыряет кочергой золу в камине. Оставляет кочергу, подходит к книжной полке, стоящей у окна, – книг на ней немного. Мальчик берёт одну из них, открывает[11].

26. ИНТ. САРАЙ. ДЕНЬ.

В сарае – множество разного инструмента: плотницкий, столярный, для работы по камню, косы, вилы… На стене висит жестяная ванна. Входит Алекс. Снимает со стены жестяную ванну. Выходя из сарая, задевает плечом связку овечьих колокольчиков.

27. ЭКСТ. ВЕРАНДА (БОКОВАЯ). ДЕНЬ.

Алекс с ванной в руках приближается к дому.

Кир (выйдя на веранду). Папа, я нашёл кофе на книжной полке!

Алекс. Кофе?

Кир. Да! На книжной полке! А зачем ванная?

Алекс. Не «ванная», а «ванна». Мама согреет воду, и мы искупаем вас.

Кир. А что, нет горячей воды?

Алекс. Нет.

Кир. Почему?

Алекс. Подогреватель сломался. Я его потом починю.

28. ИНТ. КУХНЯ. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ.

Алекс входит в кухню с дровами в руках. Подходит к печке. Кладёт дрова рядом с ней. Берёт с конфорки ведро с горячей водой. Идёт в гостиную. Тут горит камин. Вера купает Еву. Кир, завёрнутый в простыню, сидит на диване, придвинутом к самому камину, вытирает голову краем простыни.

Кир. Папа, а где сад из грецких орехов?[12]

Алекс (ставит ведро с водой у ванны). Там, наверху. На холме.

Кир. Пойдём, когда помоемся?

Алекс. Пойдём.

Ева. Хочу грецкий орех.

Вера. Они, наверно, ещё не созрели.

Алекс. Ещё как созрели!

Ева. Хочу грецкий орех.

29. ЭКСТ. ДОМ НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

На верёвке, растянутой между столбом веранды и сараем, колышется мокрая простыня. Алекс, Вера, Ева и Кир идут вверх по склону холма.

30. НАТ. ОРЕХОВЫЙ САД. ДЕНЬ.

Поднявшись на вершину холма, они оказываются в ореховом саду. Между деревьями виднеется русло пересохшего ручья (источник выложен камнем). Алекс подходит к дереву, притягивает ветку, срывает несколько орехов, очищает, раздавливает их, сжав по два в кулаке, раздаёт детям, жене, ест сам.

Кир. Пап, а почему ручей не течёт?

Алекс. Бог его знает.

Кир. Высох?

Алекс. Да, пересох. (пауза) Раньше отсюда стекал, по склону, под самым домом и – прямо в овраг.

Кир. Ты это видел?

Алекс. Видел.

Кир (вздохнув). Жалко. Кораблики можно было пускать…

31. ИНТ. КУХНЯ В ДОМЕ. ВЕЧЕР.

Вера хлопочет на кухне. Рядом с ней на стуле сидит Ева – «помогает». Алекс и Кир – в гостиной.

Вера (Еве). Подай-ка мне яблоко, зайка.

Ева. Меня зовут Ева.

Вера. Я знаю, как тебя зовут. Я сама дала тебе это имя.

Ева. Тогда почему ты сказала – зайка?

Вера. Потому, что ты – зайка. Солнечный зайчик. Лучик.

Ева. Я так не хочу. Хочу быть Евой.

Вера. Ладно, Ева. Подай мне яблоко. Ты ведь хочешь салат из яблока?

Ева. Нет. Не хочу.

Протягивает матери яблоко.

Вера. А чего же ты хочешь?

Ева. Ничего.

Вера открывает кухонный шкаф и видит на полке букетик засохших роз. Меняется в лице. Закрывает шкаф. Смотрит на Еву. Глаза её наполняются слезами. Она стремительно уходит на веранду. Опирается спиной о стену. Беззвучно плачет, прикрыв ладонью рот. Ева, немного посидев в растерянности, слезает со стула, бежит следом за матерью.

Алекс и Кир выходят из дома следом за Евой, которая стоит перед плачущей Верой, сидящей на корточках у стены.

Алекс (через паузу). В чём дело, Вера?

Ева. Мама, прости меня, я больше не буду.

Вера (сквозь слёзы). Что ты, милая, ты ни в чём не виновата.

Обнимает Еву, прижимает её к себе.

Алекс (через паузу). Вера, что случилось?

Вера. Хочу орех с дерева. Хочу, чтобы так было всегда[13].

32. ИНТ. ГОСТИНАЯ. ВЕЧЕР.

Вера накрывает на стол. Ева сидит на стуле. Входят Алекс и Кир. Усаживаются за стол. Едят спокойно и молчаливо.

33. ЭКСТ. ВЕРАНДА. ВЕЧЕР.

Кир выходит на веранду, подходит к матери, сидящей на стуле.

Кир. Спокойной ночи, мама.

Вера. Спокойной ночи, сынок.

Целует его. Кир уходит в дом.

34. ИНТ. ГОСТИНАЯ. ВЕЧЕР.

В гостиной Кир встречается с отцом, идущим из спальни с пледом в руках.

Алекс. Ну что, спать?

Кир кивает.

Алекс. Давай. Спокойной ночи.

Кир. Пап.

Алекс. Что?

Кир. Чем это пахнет в доме?

Алекс. Не знаю. А чем?

Кир пожимает плечами[14].

Алекс. Иди спать.

Кир. Спокойной ночи, папа.

Поворачивается, идёт к лестнице, ведущей наверх.

35. ЭКСТ. ВЕРАНДА. ВЕЧЕР.

Алекс выходит на веранду. Укрывает плечи Веры пледом.

Алекс. Хочешь выпить?

Вера. С удовольствием напилась бы.

Алекс – на кухне, откупоривает бутылку вина, достаёт стаканы[15].

Вернувшись к жене, Алекс наливает ей вина. Пока он наливает себе, Вера выпивает.

Вера. Алекс…

Алекс. Да, Вера.

Вера (через паузу). Я жду ребёнка. Он не твой…

Алекс долго сидит без движения, не смотрит на Веру.

Наконец, осушает стакан, встаёт, шагает прочь от дома, швыряет стакан далеко в сад. Войдя в чащу акаций, начинает бежать.

36. НАТ. РОЩА НА ХОЛМЕ. ВЕЧЕР.

Алекс идёт через рощу.

37. НАТ. ПРОСЁЛОЧНАЯ ДОРОГА. ВЕЧЕР.

Алекс идёт по дороге. Свернув с неё, поднимается на холм.

38. ИНТ. САЛОН АВТОМОБИЛЯ. ВЕЧЕР.

Машина едет по грунтовой дороге. В свете фар появляется силуэт мужчины в белой рубашке[16]. Машина приближается к нему. Обгоняет, притормаживает. Водитель выбирается из машины.

Голос водителя (за кадром). Вас подвезти?

Алекс приближается к машине, не прибавляя шага.

Алекс. Да.

Садится в машину. Водитель усаживается за руль. Машина трогается.

Водитель (через долгую паузу). Я вас знаю, вы – Александр. А я – Макс, сын Георгия. Вы меня не помните? Почтальон, в городе. Я к вам приходил.

Алекс. Не помню. Простите, я не хочу разговаривать[17].

39. ЭКСТ. Ж/Д ПОЛУСТАНОК. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР.

Машина останавливается у полустанка (тут стоит ещё одна машина). Алекс и Макс выходят из машины. Поднимаются на платформу. Макс останавливается около палатки уличного кафе, кивает девушке-продавщице, которая, видно, уже собирается закрывать палатку. Алекс идёт дальше, останавливается у телефона-автомата. Набирает номер, ждёт. На том конце провода долго не отвечают. Наконец, трубку берёт Марк.

Марк. Алё.

Алекс. Марк.

Марк. М-м?

Алекс. Я на станции. Надо поговорить.

40. ИНТ. ГОСТИНИЧНЫЙ НОМЕР. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР.

Марк сидит на разобранной постели (на нём майка без рукавов, на левом предплечье – шрам от пулевого ранения).

Марк. На какой станции? А… Ну, говори.

Алекс. Нет, я приеду.

Марк. Поездá уже не ходят.

Алекс. Я найду машину.

За спиной Марка появляется обнажённая женщина, вышедшая, видимо, из ванной, ложится на постель.

Марк (через паузу). Ну, хорошо. Я буду внизу, в баре. Или в казино, там рядом.

41. ЭКСТ. ПОЛУСТАНОК. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР.

Алекс. Я знаю.

Кладёт трубку. Возвращается к палатке. Макс помогает продавщице закрыть жалюзи на окне.

Алекс. Макс, можно тебя на минуту?

Они отходят немного в сторону[18].

Алекс. Ты можешь дать мне свою машину? До утра.

Макс. Конечно. Берите.

Вынимает ключи из кармана, отдаёт их Алексу.

Алекс. Куда мне её потом пригнать? К вам туда?

Макс. Да.

Алекс. Спасибо.

Разворачивается, идёт по платформе.

Макс (вдогонку). Ключи только в бардачке оставьте!

Алекс спускается с платформы, подходит к машине, садится в неё, отъезжает.

42. ИНТ. САЛОН АВТОМОБИЛЯ. НОЧЬ.

Алекс – за рулём. Долго едет в ночи. Вдруг сбрасывает скорость. Съезжает на обочину. Останавливается. Глушит мотор. Выключает фары. Долго сидит в темноте. Заслоняет глаза рукой, плачет.

43. НАТ. ШОССЕ. НОЧЬ.

Общий план. Вдали на обочине темнеет силуэт машины. Зажигаются фары, машина разворачивается, едет в обратном направлении.

44. ЭКСТ. БАР В ГОРОДЕ. НОЧЬ.

Неоновые вывески: «Бар», «Отель». Из дверей бара выходит Марк. Закуривает. Долго стоит, глядя на дорогу.

45. НАТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. УТРО.

Алекс идёт через поле. Спускается в низину. Приближается к оврагу. Проходит через чащу акаций. Приближается к дому. Заходит в дом.

46. ИНТ. ДЕТСКАЯ КОМНАТА. УТРО.

Алекс заходит к детям. Смотрит на них, крепко спящих. Когда он уходит, Ева просыпается и, приподнявшись на локтях, смотрит на закрытую дверь.

47. ИНТ. СПАЛЬНЯ. УТРО.

Алекс заходит в спальню. Долго смотрит на Веру. В позе женщины – напряжённость. Наконец, она открывает глаза. В первое мгновение явно ни о чём не помнит, потом вспоминает, быстро привстаёт. Лицо её искажается. Алекс садится рядом. Сидит в оцепенении, уставившись в пол. В комнату вбегает Ева, льнёт к матери.

Ева. Доброе утро, мамочка! (Смотрит на отца.) Что это, папа?

Указывает на царапину на руке Алекса[19].

Алекс. Я споткнулся.

Ева. Как маленький мальчик? Ты не можешь споткнуться.

Алекс. А вот споткнулся.

Ева. Бедный папа! Споткнулся и упал, как маленький мальчик!

Алекс. Я споткнулся как муж, как отец.

Ева. Тебе больно?

Алекс. Нет. Иди умывайся. Скоро будем завтракать.

Девочка выбегает из комнаты.

Вера (шёпотом). Алекс…

Алекс (качает головой). Молчи.

Вера, помедлив, встаёт с постели, скрывается в ванной.

48. ЭКСТ. ВЕРАНДА. УТРО.

Алекс выходит из дома, стоит на веранде. Дети играют поодаль, среди деревьев. Далеко за оврагом по дороге едет машина. Алекс возвращается в дом. Подходит к телефонному аппарату. Набирает номер. Ждёт[20]. В окно гостиной видно, как машина приближается к мосту, останавливается, из неё выходит Георгий.

Алекс. Алё, Виктор? Это Александр. Мы с вами вчера познакомились на дороге… Да, я тоже рад. Приезжайте к нам в гости сегодня, часам к пяти… Хорошо, до встречи.

Георгий идёт через мост в сторону дома. Алекс, положив трубку, выходит на веранду.

Георгий и Алекс пожимают друг другу руки.

Георгий. Ну как тебе тут? Много изменилось?

Алекс. Да всё, как раньше, вроде.

Ева, задрав голову, стоит у одной из акаций.

Алекс. Кир, Ева, идите сюда!

Ева разворачивается и бежит к отцу. Мгновение спустя с дерева спрыгивает Кир, тоже подбегает к взрослым.

Алекс. Дядя Георгий зовёт нас в гости. Поедем?

Кир. А мама?

Алекс. Мама останется дома. У неё много дел.

49. ИНТ. КУХНЯ. УТРО.

Вера смотрит в окно – на удаляющихся Алекса, Георгия, Кира и Еву.

За стеклом – лицо Веры. На стекле – отражение листвы близстоящего дерева.

50. НАТ. ДОРОГА СРЕДИ ХОЛМОВ. УТРО.

Машина едет по жаркому шоссе.

51. ИНТ. САЛОН АВТОМОБИЛЯ. УТРО.

Георгий (Алексу). Сколько ты здесь не был? Лет десять, наверно?

Алекс. Двенадцать.

Георгий. А как там Марк поживает? Видишься с братом?

Алекс. Нормально поживает.

Георгий (через паузу). А семья его? С детьми-то он хоть видится?

Алекс. Не знаю.

Георгий. Отец-то, дед, тосковал по ним больно. (через паузу) А твоих-то он так и не видел?

Алекс. Нет. Не видел.

Георгий (через паузу). Из Марка тоже слова не вытянешь. Приедет, закроется в доме и сидит, как сыч. (через паузу) Да, жили люди – всё хорошо вроде, и нá тебе! Хочу сказать, никогда не знаешь, что тебя ждёт.

Ева. Папа, я хочу к тебе.

Алекс. Перебирайся.

Помогает дочке перебраться на заднее сиденье, усаживает с собой рядом. Она дёргает его за руку, манит к себе, показывая, что хочет сказать ему что-то на ухо. Алекс наклоняется к ней. Она ему что-то шепчет.

Алекс. Потерпи немного. Мы скоро приедем. Потерпишь?

Ева кивает.

Георгий. Да. Через три минуты будем на месте.

52. ЭКСТ. У ЗЕРНОХРАНИЛИЩА. УТРО.

Георгий, Кир, Алекс и Ева выбираются из машины.

Георгий (Алексу). Туалет – вон там[21].

Алекс, подхватив Еву на руки, идёт в указанном направлении.

Георгий (мальчику). Идём, познакомлю тебя кое с кем.

Идут вдоль здания зернохранилища.

53. ЭКСТ. У ЗЕРНОХРАНИЛИЩА. УТРО.

Кир и Георгий проходят мимо гор зерна, у одной из которых стоит человек с деревянной лопатой в руках.

Человек. Внучок твой, что ли, Георгий?

Георгий. Да. Мы зовём его Кир.

Человек. Это твоей дочери, что ли, которая в городе?

Георгий. Смотри-ка, всё про всех знает.

Человек. Так ты ж сам говорил.

Георгий. Тебе разве?[22]

54. ИНТ. САРАЙ. УТРО.

Открывается дверь сарая, входят Кир и Георгий, идут на камеру. Приблизившись, останавливаются.

Кир. А как его зовут?

Георгий. Никак. Может, ты назовёшь его?

Кир (через паузу). А покататься на нём можно?

Георгий. Пока нет. Пусть подрастёт немного.

Кир. А когда он подрастёт? Через неделю?

Георгий. Я думаю, когда ты приедешь сюда в следующий раз. Тебе ведь нравится здесь?[23]

Кир кивает.

Обратная точка: крупным планом морда ослика.

55. ЭКСТ. У САРАЯ. УТРО.

Кир и Георгий выходят из сарая. Георгий запирает дверь на засов. Они идут на камеру.

56. ЭКСТ. БАРАК. УТРО.

Кир и Георгий идут вдоль барака.

Кир. Дядя Георгий, а разве я ваш внук?

Георгий. Мне бы очень хотелось, чтобы ты был моим внуком.

Кир. А мой папа?

Георгий. Что твой папа?

Кир. Он тогда уже не будет моим?

Георгий. Твой отец навсегда останется твоим отцом.

Кир. Тогда я согласен.

Георгий. Согласен?

Кир. Да. Ну, если вам хочется быть моим дедушкой…

Георгий (с улыбкой). Хорошо. Я – твой дедушка. А ты – мой внук. Но называй меня просто – Георгий.

Кир. Без дяди? Просто Георгий?

Георгий. Да. Или дедушка. А дядя – это кто-то чужой. Или, скажем так, не очень близкий. Договорились?

Кир. Да, Георгий.

57. ЭКСТ. У ЗЕРНОХРАНИЛИЩА. УТРО.

Кир и Георгий идут вдоль зернохранилища. Дойдя до угла, поднимаются вверх по лестнице, примыкающей к торцу здания[24].

58. ИНТ. ЗЕРНОДРОБИЛКА. УТРО.

Стоя в дверях, Георгий, склонившись к мальчику, что-то объясняет ему, жестикулирует, указывает на грохочущие механизмы зернодробилки.

59. ИНТ. СТОЛОВАЯ В ПОДСОБКЕ ЗЕРНОХРАНИЛИЩА. ДЕНЬ.

Георгий, Алекс, Ева и Кир сидят за столом. На столе[25] – хлеб домашней выпечки, виноград, сыр, молоко, вино. Алекс, Ева и Кир с аппетитом едят – дети запивают еду молоком, у Алекса в стакане вино. Георгий не ест, лишь пригубливает вино из стакана, поглядывает, благодушно улыбаясь, на гостей.

Георгий (через паузу). Ну что, Кир, может, ослика теперь покормишь?

Кир. А что он ест?

Георгий. Дай ему сена.

Ева. Я тоже хочу покормить ослика сеном.

Георгий. Конечно, красавица, конечно. Идите вместе.

Дети уходят.

Оставшись вдвоём, Георгий с Алексом долго молчат.

60. ИНТ. СПАЛЬНЯ, ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ.

Вера лежит на кровати. Заслышав голоса детей вдалеке, приподнимается на локтях, садится в постели, затем встаёт и идёт в ванную, присаживается на край ванны. Доносятся шаги вошедших в дом детей и Алекса.

Голос Алекса. Идите к себе.

Слышно, как дети поднимаются по лестнице на второй этаж. Вера, помедлив, выходит из ванной, идёт в гостиную. Алекс сидит на диване. Вера останавливается рядом с ним.

Вера. Я думала…

Алекс. Ничего ты не думала.

Вера. Послушай, я так надеялась, что скажу тебе и что ты сумеешь…

Алекс. Чтó я сумею? Чтó я сумею? Меня не было два месяца. Всего два месяца, Вера. (через паузу) Ты его любишь?

Вера отрицательно качает головой. Улыбается.

Вера (через паузу). Я не знаю, как тебе объяснить.

Алекс. Ты не знаешь? Не знаешь, как мне объяснить?!

Резко поднимается с дивана и вдруг бьёт Веру по голове. Она падает на диван, потом на пол. Алекс поворачивается, стремительно выходит из комнаты.

61. ЭКСТ. ДОМ НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Алекс выходит из дома, поворачивает за угол, останавливается, садится на землю[26].

62. ЭКСТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. ВЕЧЕР.

Кир, спрятав лицо в ладони, уткнувшись головой в ствол дерева, считает до сорока: …37, 38, 39, 40. Я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват!

Оборачивается, смотрит по сторонам. Замечает Еву, спрятавшуюся неподалёку за деревом.

Кир. Ева за деревом!

Стучит по «своему» дереву.

Ева. Так не честно! Ты подглядывал!

Кир. Ничего я не подглядывал!

Ева. Всё равно нечестно!

Кир направляется к дому. Поднимается на веранду, где сидят Лина и Вера. Кир осторожно заглядывает в дверной проём.

Кир. В доме чур не прятаться, как договаривались!

Сойдя с веранды, обходит дом. Скрывается за углом.

Вера….и сколько им?

Лина. Флоре шесть и три. Фаине – девять. Фриде – двенадцать[27].

Вера. Совсем уже взрослая.

Лина. Угу. Жених уже объявился. Звонит, в трубку дышит.

Вера. Да что вы!

Лина. Вера, мы же договорились на «ты».

Вера. Да, Лина, прости.

Во время этого диалога из-за угла дома выбегают сначала Кир, потом Фаина. Бегут к дереву, у которого Кир считал. Пробегают мимо Виктора с Алексом, беседующих о чём-то со стаканами в руках. Проводив взглядом Кира и Фаину, Алекс допивает из своего стакана.

Алекс. Ну что, ещё по глотку?

Виктор. Не откажусь.

63. ЭКСТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. ВЕЧЕР.

Кир заглядывает под сваи дома. Там заметно какое-то движение. Из укрытия выбегает Фрида. Бежит к дереву. Кир бросается следом. Фрида первой подбегает к дереву, стучит по нему. Фаина и Ева, стоящие тут же, радостно хлопают в ладоши.

64. ЭКСТ. ВЕРАНДА. ВЕЧЕР.

Вера, Лина.

Лина.…нет, с меня хватит. Мой-то хочет, конечно. Но я… (Качает головой.) Сына ему подавай! (Отпивает из стакана.) А вы как? Не собираетесь? Надо бы. Ещё-то одного.

Вера. Надо.

65. ИНТ. САРАЙ. ВЕЧЕР.

Кир открывает дверь сарая. Осторожно входит, задевает овечьи бубенцы. Поднимается вверх по приставной лесенке, вглядывается в темноту[28].

Кир (тихо). Флора…

66. ЭКСТ. ВЕРАНДА. ВЕЧЕР.

Алекс и Виктор со стаканами в руках сидят на ступеньках веранды лицом к оврагу. На той стороне оврага, у моста, стоит машина Виктора. На дороге появляется машина Макса.

Виктор. А вот и они.

Машина приближается к мосту, останавливается, из неё выходят Георгий и Макс.

Алекс (оборачивается к Вере). А что у нас с ужином? Вера?

Вера словно не слышит его, смотрит на Георгия с Максом, идущих по мосту.

Алекс. Ве-ра?

Вера (очнувшись). Всё готово. Надо только стол перенести.

Поднимается со стула, уходит в дом. Алекс и Виктор идут за ней. К веранде, спускаясь вниз по холму, приближается Кир. Алекс и Виктор выносят из дома стол. Кир проходит мимо дома. Идёт в сторону акаций.

Лина. Дети! Скоро будем ужинать!

67. НАТ. РОЩА НА ХОЛМЕ. ВЕЧЕР.

Кир идёт через рощу, видит Флору, сидящую на земле, прислонившуюся спиной к дереву, приближается к ней.

Кир. Ты не прячешься?

Флора. Прячусь.

Кир. Что-то непохоже.

Флора пожимает плечами.

Кир (через паузу). Ты ушла слишком далеко.

Флора. Знаю.

Кир. Ты не хочешь играть?

Флора. Хочу. Но не всегда.

Кир (через паузу). А можно, я тоже с тобой посижу?

Флора. Садись.

Кир садится рядом. Так они сидят и молчат какое-то время.

Голос Лины. Так, детки, все к столу! Ужин!

Кир (через паузу). Пойдём?

Флора. Мне здесь нравится больше.

Кир. Тебе нравится быть одной?

Флора. Да. А тебе?

Кир. Иногда. Когда я злюсь на кого-нибудь.

Флора. А мне – всегда. А сейчас ты не злишься?

Кир. Злюсь.

Флора. На кого?

Кир. На папу.

Флора. Почему?

Кир. Он ударил маму.

Флора. За что он её ударил?

Кир. Не знаю. А тебе когда хочется быть одной?

Флора. А мой папа никогда не бьёт мою маму. Мама иногда кричит на него. Сильно.

Кир. А он что?

Флора. Он потом с ней долго не разговаривает.

Кир. Как ты думаешь, почему они так делают?

Флора. Не знаю. Я думала, но ничего не придумала.

Кир (через долгую паузу). Давай вернёмся.

Флора. Давай.

68. ИНТ. КУХНЯ. ВЕЧЕР

Из кухни через проём входной двери видны сидящие за столом на лужайке Виктор, Алекс и Макс. На столе – початая бутылка вина, стаканы. Виктор, допив из своего стакана, встаёт из-за стола, пошатнувшись, идёт к дому. Ступив на веранду, не останавливаясь, обращается к Лине, которая нам видна.

Виктор. И не надо на меня так смотреть.

Заходит в дом, идёт через кухню в гостиную. Мы остаёмся в кухне. Видим Веру, стоящую у кухонного стола, она достаёт с полки чайные чашки. Входит Лина (слегка раздражена состоянием Виктора), становится у мойки, полной грязной посуды, открывает кран.

Вера. Оставь, Лина, не нужно, я сама.

Лина. Вера, мне нетрудно.

69. ЭКСТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. ВЕЧЕР.

За столом на лужайке сидят Алекс и Макс. В отдалении среди деревьев Георгий играет с детьми в жмурки.

Алекс. Отцу, наверное, трудно тут одному?

Макс. А он не один. И потом, он сам меня в город послал. Давай, говорит, лети, разомни крылья.

Алекс (через паузу). И что, интересно быть почтальоном?

Макс. Мне всё интересно.

Алекс. А что – «всё»? Много чего уже попробовал?

Макс. Да нет. Я вообще.

Алекс. Бывает, наверное, что и в квартиру зайдёшь, когда почту приносишь?

Макс. Бывает. Особенно, когда ящика нет.

Алекс. У меня тоже ящика нет.

Макс. Я знаю.

Приветливо улыбается. Алекс отводит взгляд, наливает себе вина, пьёт.

Макс (через паузу). Александр, возьмите меня к себе в ученики. В плотники.

Алекс. Ты же почтальон.

Макс. Ну и что? Разве это профессия? Вот плотник – да, а почтальоном любой может.

Алекс делает глоток вина.

Макс. Я талантливый, не подведу.

Алекс. Даже не знаю. Надо подумать.

Макс кивает. Из дома выходит Виктор. Приближается. Садится за стол. Наливает себе вина. Делает внушительный глоток.

Виктор. Что происходит, а? Что творится? Ты можешь мне сказать, Алекс? Или ты, Макс?

Макс (через паузу). Ясно. Вы сами знаете, что происходит. Вы и больше никто.

Виктор. Я? Нет, я не знаю. (через паузу) Но, с другой стороны, может, и знаю. Всё время знал. Да – знаю.

Алекс. Если ты знаешь, то вот я – не знаю. Скажи мне.

Виктор. Нет. Я знаю сам для себя, и тебе тоже придётся узнать самому для себя.

Алекс. Ладно, скажи мне тогда то, что знаешь для себя.

Виктор. Ещё чего! Живи ты здесь, я, может быть, и рассказал бы кое-что. Самую малость[29].

К нему подбегает Фаина.

Фаина. Папа, когда мы поедем домой?

Виктор. Не знаю. Ещё рано. Иди играй с остальными.

Фаина. Мне надоело.

Виктор. Иди-иди.

Фаина отходит в сторону.

Виктор. Видали? Ей надоело. Вот так вот. (Делает глоток.) Заведите себе трёх дочерей и можете считать, что вы завели себе ещё трёх жён. (через паузу) Вы не против, если я напьюсь?

Макс. Напивайтесь. Обещаю доставить вас домой в полной сохранности.

Алекс (Виктору). Налей мне тоже.

Протягивает свой стакан. Виктор наливает. Чокаются. Выпивают.

Виктор. Посмотри-ка на неё (указывает на Фаину), стоит себе на голове и простоит так час, если захочет.

Он встаёт из-за стола и направляется к Фаине. Пробует встать на голову рядом с дочкой. При первой попытке, не успев выпрямиться, он падает. Но тут же пробует снова, и на какое-то мгновение у него получается, и тут же он грохается прямо на спину. Лежит с закрытыми глазами. К нему подходит Фаина. Трясёт его за руку.

Фаина. Папа, вставай! Ну, папа!

Виктор (не открывая глаз). Да-да. Всё нормально. Всё под контролем.

Из дома выходят Вера и Лина[30]. Несут в руках чашки, чайник и что-то к чаю. В доме звонит телефон. Алекс поднимается со стула. Идёт в дом.

70. ИНТ. ГОСТИНАЯ. ВЕЧЕР.

Алекс снимает трубку.

Алекс. Алё.

Марк. Привет.

Алекс. Привет.

Марк. Давай встретимся.

Алекс. Ты где?

Марк. Я на станции.

Алекс. Приезжай сюда.

Марк. Нет. Не приеду.

Алекс. У нас гости.

Марк. Георгий?

Алекс. Да, с Максом. И Виктор.

Марк. Понятно. Возьми машину у Георгия. Давай, я жду тебя.

Алекс (через паузу). Ладно.

Кладёт трубку. (Пока он разговаривал, сквозь открытую дверь кухни было видно, как к столу в окружении детей подошёл Георгий.)[31]

71. ЭКСТ. У ДОМА. ВЕЧЕР.

Алекс выходит из дома, приближается к столу. Вера и Лина разливают чай по чашкам.

Кир. Папа, а кто звонил?

Алекс. Роберт. Дядя Роберт. Помнишь его? Он ждёт меня на станции. По делам. (Максу) Я возьму твою машину?

Макс (кивает). Ключи в замке.

Георгий. А что твой друг сюда не приехал?

Алекс. Да он… дороги не знает.

Кир. Папа, я хочу с тобой!

Алекс. Поехали.

Ева. И я хочу!

Алекс. Нет, моя хорошая. Ты оставайся здесь.

Ева. Нет! Я хочу ехать!

Алекс. Нет, дорогая.

Алекс и Кир идут к мосту. Ева слезает со стула и бежит за ними. Вера догоняет её, берёт на руки.

72. ИНТ. САЛОН АВТОМОБИЛЯ. ВЕЧЕР.

Кир. Чего он хочет?

Алекс. Кто?

Кир. Дядя Роберт.

Алекс. Кир, на самом деле мы едем встретиться с дядей Марком, а не с Робертом.

Кир. А почему ты сказал, что с Робертом?

Алекс. Так надо.

Пауза.

Кир. Он тебе нравится?

Алекс. Кто?

Кир. Дядя Роберт.

Алекс. Конечно. Мы друзья, мы работаем вместе, ты же знаешь.

Кир. Вы друзья?

Алекс. Ну да. А что такое, Кир?

Кир. Я его ненавижу.

Алекс. Ты что? Почему?

Кир. Он был у нас.

Алекс. Когда?

Кир. Когда ты уехал зарабатывать деньги.

Алекс (через паузу). Почему ты не рассказал мне об этом раньше?

Кир. Не знаю. Мама сказала, что мы с ней пойдём в цирк, а потом раздумала идти, и в цирк нас водила Нина. Когда мы вернулись, он был у нас.

73. ЭКСТ. Ж/Д ПОЛУСТАНОК. ВЕЧЕР.

У платформы стоит машина Марка. Дверь со стороны водителя распахнута. Марк сидит с закрытыми глазами, откинувшись в кресле. Алекс останавливает машину рядом с машиной брата. Марк открывает глаза. Смотрит, как Алекс и Кир выбираются из машины. Кир подбегает к Марку. Тот обнимает мальчика одной рукой, прижимает его к себе. Подходит Алекс.

Алекс. У нас мало времени.

Марк (с усмешкой). У нас его вообще нет.

Алекс (обращаясь к Киру). Иди прогуляйся. Нам надо поговорить.

Марк суёт мальчику в руку игральную фишку и подталкивает его в сторону полустанка. Кир, понурившись, идёт в сторону платформы.

Марк. Я ждал тебя до утра.

Алекс. Ты играл до утра. (через паузу) Я не нашёл машину.

Марк долго смотрит на брата[32].

Марк. Что случилось?

Алекс (пауза). Вера беременна. Не от меня. Вчера сказала. Вдруг.

Марк (через паузу). Что собираешься делать?

Алекс. Я боюсь, что убью её.

Марк. И сколько уже? Какой срок?

Алекс. Не знаю. Месяца два, наверно. Господи… Что происходит, Марк? Что с нами такое?

Марк. Что происходит, Алекс, то и происходит. Игра. Играешь, как тебе выпало. Случай.

Алекс. И что мне делать в этом случае? Ты можешь мне сказать?

Марк молчит.

Алекс. Я был уверен, что она хочет избавиться от него. Так же, как и я. А она улыбается, представляешь? (пауза) Что мне делать, Марк?

Марк (пауза). Да что бы ты ни сделал, Алекс, всё будет правильно. Хочешь убить, убей. Это правильно. Наверху, в комоде, есть пистолет. Хочешь простить, прости. И это правильно. (Усмехается.) Оружие найдёшь в своём сердце. Просто прими решение.

Алекс. Какое решение, Марк? Я не хочу потерять своих детей, как ты. Не могу поверить, что это происходит со мной.

Марк (через паузу). Я могу исправить. Иначе и быть не могло. Со мной. Ошибёшься ли ты? Никого не найдёшь, кто тебе скажет: сделай так, и тогда не ошибёшься. Да ты и сам это знаешь. Поэтому сначала делаешь, а потом понимаешь, что сделано: ошибка, не ошибка… Я не потерял своих детей. Я просто приучил себя к мысли, что они умерли. Вот и всё. Их нет.

Алекс. Но ведь они живы.

Марк. Я этого не знаю.

Алекс. И тебе не хочется узнать, как они, что с ними?

Марк. Нет.

Алекс. И это правильно?[33]

Марк. Это правильно. Так мне выпало.

Алекс. Я этого не понимаю.

Марк. Ну, значит, будь добрым. Алекс, всё просто: или орёл, или решка. Третьего не дано.

Алекс. Ну и кто же выиграл? В твоём случае?

Марк (усмехается). Заведение. Как обычно. (Вынимает из кармана деньги.) А вот мой выигрыш. Я действительно играл до утра. Но я и ждал тебя до утра. Возьми.

Алекс. Да нет, не нужно…

Марк. Бери-бери. Тебе они пригодятся. (Суёт деньги в карман брату.)[34] Ну что, пойдём к парню? А то он совсем раскиснет.

Алекс. Ты уверен?

Марк. Да. В чём?

Алекс. В том, что не обманываешь себя.

Марк. Нет.

Алекс. И это правильно?

Марк. И это правильно.

Кир стоит на платформе у фонарного столба, что-то царапает на нём[35].

74. ЭКСТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. ВЕЧЕР.

Георгий с керосиновой лампой в руке бродит среди деревьев, что-то высматривает в траве.

Георгий. Ты уверена, что здесь её обронила?

Голос Фаины (неуверенно). Ну да!

Георгий (через паузу). Вот она, нашёл!

Наклоняется, что-то поднимает с земли.

75. ИНТ. САЛОН АВТОМОБИЛЯ. ВЕЧЕР.

Алекс и Кир долго едут молча.

Кир. Папа, а можно я не буду дядю Марка называть дядей?

Алекс. Почему? Он же твой дядя.

Кир. Дядя – это кто-то чужой.

Алекс (через паузу). Хорошо. Называй его просто Марк. Я даже думаю, ему это понравится.

Едут какое-то время молча.

Кир. От Марка пахнет, как в доме.

Алекс молчит.

Кир. От Евы пахнет мёдом, а от Флоры – водой и зелёными листьями.

Алекс. Тебе нравится Флора?

Кир. Да[36].

76. ЭКСТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. ВЕЧЕР.

За столом на лужайке сидят Георгий, Виктор и Макс. На столе – початая бутылка вина, стаканы, керосиновая лампа[37]. Алекс и Кир приближаются к дому. Георгий делает глоток из стакана, ставит стакан на стол, поднимается. Виктор и Макс поднимаются тоже. Все втроём они идут к дому. На веранде – Вера, Лина, Фаина, Фрида, Флора спит на коленях у матери.

Георгий. Ну как там, всё в порядке? Встретились?

Алекс. Да, всё хорошо. Я прошу прощения, что так получилось…

Георгий. Да всё нормально, свои ведь люди.

Виктор (Алексу). Ну, мы, наверно, поедем. Дети устали.

Лина. Теперь – вы к нам. В любой день.

Виктор. Да, найдите уж время до отъезда.

Лина. А я вот, ей-богу, была бы рада, если бы вы никуда не уезжали отсюда.

Георгий. Конечно, ну где вы ещё найдёте такое небо? Александр, перебирайся сюда насовсем.

Алекс. Да нет. Вряд ли.

Обменявшись рукопожатиями, гости уходят, спускаются вниз к оврагу, растворяются в темноте. Алекс, Вера и Кир стоят на веранде, глядя им в след.

Вдруг из темноты со стороны оврага на веранду вбегает Фаина, что-то берёт со ступеньки веранды.

Фаина. Забыла.

И вновь скрывается в темноте.

Алекс (Киру, через паузу). Ты не устал?

Кир. Устал.

Алекс. Иди спать.

Кир идёт в дом. Оставшись одни, Алекс и Вера долго стоят, не глядя друг на друга. Наконец, Алекс разворачивается и уходит в дом. Вера, помедлив, также скрывается в доме. Слышно, как она открывает воду на кухне.

77. ИНТ. ГОСТИНАЯ. НОЧЬ.

Вера стоит у раковины на кухне, держит руку под струёй воды. Из гостиной доносится голос Алекса.

Алекс. Когда ты закончишь, я хотел бы поговорить с тобой.

Вера. Вода очень шумит.

Алекс сидит на стуле за столом в гостиной.

Алекс (громче). Когда ты закончишь, я хотел бы поговорить с тобой.

Вера выходит из кухни.

Вера. Я боюсь с тобой разговаривать.

Алекс. Я тоже боюсь с тобой разговаривать, и всё-таки, я думаю, нам лучше поговорить.

Вера. Хорошо.

Поворачивается, уходит обратно на кухню. Закрывает кран, возвращается в гостиную. Садится за стол напротив Алекса. Долго молчат.

Вера. Я знаю, какие люди ты и твой брат. И каким будет Кир.

Алекс. Вера. Если в тебе есть милосердие к себе самой, знай, что во мне есть милосердие к нам обоим. Пойми это. И дай мне помочь моему сыну и моей дочери. Дай мне помочь тебе.

Вера (через паузу). Этот ребёнок… Алекс…

Алекс. Меня не интересует твой ребёнок. Меня интересует, что ты с ним собираешься делать?

Вера (через паузу). Алекс, мы – чужие. Ты – чужой. И всегда был таким. И будешь.

Алекс. Что ты несёшь?[38]

Вера. Неужели так надо? Неужели так должно быть?

Алекс. Я не хочу тебя обижать. Не хочу кричать. Не хочу причинять тебе боль. Я хочу знать, что ты собираешься делать. Ты в беде, Вера. Ты это понимаешь?

Вера (шёпотом). Ты устал. (громче) Неужели ты так устал? (через паузу) А что ты собираешься делать?

Алекс (помедлив). Спать.

Уходит в спальню. Гасит там свет.

78. ЭКСТ. У ДОМА. РАННЕЕ УТРО.

Туман. На лужайке стоит мокрый от утренней росы стол. На столе – вчерашнее недопитое вино в стаканах, початая бутылка, давно погасшая керосиновая лампа.

79. ИНТ. ДЕТСКАЯ. УТРО.

Ева просыпается с первыми лучами солнца. Встаёт и, как есть, неодетая, подходит к постели Кира. Усаживается на кровать. Трясёт его за руку. Кир просыпается.

Ева. Кир, давай нарвём орехов!

Кир. Ещё рано. Иди спать.

Ева. Уже светло! Давай поболтаем! Расскажи, как вы съездили на станцию?

Кир. Никак.

Ева. Ну расскажи!

Кир. Ну ладно, одевайся.

80. ИНТ. СПАЛЬНЯ. УТРО.

Алекс и Вера лежат на кровати лицами друг к другу. Он спит (в одежде, поверх одеяла). Она смотрит на него. Медленно протягивает руку, гладит его по щеке. Почувствовав, что он сейчас проснётся, убирает руку. Алекс просыпается. Видит Веру. Смотрит на неё несколько секунд, отворачивается. Долго лежит на спине. Вера поднимается с кровати и уходит в ванную. Помедлив, Алекс тоже встаёт с кровати. Суёт руку в карман брюк. Обнаруживает там ворох денег, расправляет купюры; не считая, не сортируя их, складывает в более или менее ровную пачку. Выходит из комнаты.

81. ИНТ. ЛЕСТНИЦА В МАНСАРДУ. УТРО.

Алекс поднимается в мансарду.

82. ИНТ. МАНСАРДА. УТРО.

Алекс подходит к комоду. Выдвигает один из ящиков. Видит пистолет, который лежит, как бы вписанный в рамку фотографии. Алекс берёт пистолет. Смотрит на фотографию, стекло на ней треснуло, на фотографии – Марк, его жена, их дети: девочка и мальчик; третьего ребёнка, младенца, жена Марка держит на руках. Отодвинув фотографию, Алекс кладёт деньги в ящик[39]. Сверху на них кладёт пистолет. Задвигает ящик. В гостиной звонит телефон.

83. ИНТ. ГОСТИНАЯ. УТРО.

Алекс подходит к телефону.

Алекс. Алё.

Из трубки доносится музыка. В окно гостиной видны Ева и Кир, играющие на склоне холма.

84. ИНТ. КОМНАТА В ДОМЕ ВИКТОРА. УТРО.

Флора стоит у проигрывателя, держит телефонную трубку у динамика[40].

85. ИНТ. ГОСТИНАЯ В ДОМЕ НА ХОЛМЕ. УТРО.

Алекс кладёт трубку, подходит к окну, смотрит на детей. Выйдя из ванной, Вера останавливается, смотрит на Алекса.

Алекс. Ладно, Вера. Приготовь нам завтрак. Поедим все вместе. Будь их матерью, а я буду отцом.

Она нерешительно подходит к нему. Алекс разворачивается и уходит в ванную[41]. Вера остаётся у окна.

86. ЭКСТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Алекс[42], Вера, Ева и Кир идут по холму, удаляясь от дома.

В доме звонит телефон.

Алекс (остановившись). Я подойду.

Возвращается к дому. Отпирает дверь.

87. ИНТ. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ.

Алекс снимает трубку.

Алекс. Алё.

Трубка молчит.

Алекс. Алё, говорите!

В трубке что-то шуршит. Затем звучит голос телефонистки.

Телефонистка. Междугородняя. Тридцать два, пятнадцать, десять?

Алекс. Да.

Телефонистка. Связь прервалась.

Алекс. Скажите, а откуда звонили?

Телефонистка. Город звонил. Шестьсот пятнадцать, тридцать, восемнадцать. Будете перезванивать?

Алекс молчит.

Телефонистка. Алё, на линии!

Алекс. Нет. Спасибо.

Телефонистка даёт отбой. Алекс убирает трубку от уха. Стоит несколько мгновений с ней в руке (слышны короткие гудки). Он сжимает трубку так, что белеют фаланги пальцев. Медленно, продолжая с силой сжимать трубку, он, наконец, кладёт её на рычаг.

Алекс (тихо). Роберт… Чёрт тебя возьми, Роберт.

88. ИНТ. МАНСАРДА. ДЕНЬ.

Алекс поднимается в мансарду. Выдвигает ящик комода. Видит фотографию, пистолет, деньги. Суёт руку глубже в ящик, шарит, достаёт ключ, запирает им ящик. Убирает ключ в карман.

89. ЭКСТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Выйдя из дома, Алекс запирает за собой дверь. Идёт через лужайку к своим.

Кир. Папа, а кто это был?

Алекс. Марк. Идёмте.

Все четверо, они долго идут вдоль оврага в молчании.

90. НАТ. ПОЛЕ. ДЕНЬ.

Собирая урожай, две женщины в поле поют песню. Вдалеке по краю поля проходят Вера, Алекс, Ева и Кир.

91. НАТ. СКЛОН ПОЛОГОГО ХОЛМА. ДЕНЬ.

Алекс, Вера, Ева и Кир идут по тропинке вдоль овражка в основании холма. Навстречу им – стадо овец (звон овечьих бубенцов), пастух и собаки. Алекс берёт Еву на руки.

92. ЭКСТ. ЦЕРКОВЬ НА ПОЛОГОМ ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Алекс, Вера, Ева и Кир поднимаются по склону холма. В отдалении, на склоне холма, видна церковь.

93. НАТ. КЛАДБИЩЕ НА ВЕРШИНЕ ХОЛМА. ДЕНЬ.

Все четверо, они стоят у одного из кладбищенских крестов. Это простой равносторонний крест, на котором нет ни дат, ни имени, ни портрета.

Кир. А дедушка был как Георгий?

Алекс. Что ты имеешь в виду?

Кир. Ну, такой же старый?

Алекс. Нет, он был моложе.

Кир. А почему он умер?

Алекс. Все умирают.

Кир (через паузу). А почему на других могилах есть надпись, а у дедушки нет?

Алекс. Не знаю. Наверно, он так хотел.

94. ЭКСТ. ЦЕРКОВЬ НА СКЛОНЕ ХОЛМА. ДЕНЬ.

Алекс, Вера, Ева и Кир спускаются к церкви. Приближаются к входу. Дверь закрыта. Алекс берётся за ручку двери, дёргает. Заперто. Все четверо, они уходят от церкви вниз по склону холма.

95. ИНТ. ГОСТИНАЯ В ДОМЕ НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Алекс и Кир – у телефонного аппарата[43]. Алекс набирает номер. Слушает трубку. Передаёт её Киру. Кир несколько мгновений слушает гудки. Наконец, на том конце отвечают[44].

Кир. Флора?

Фаина. Это Фаина.

Кир. Это Кир. А можно мне поговорить с Флорой?

Фаина. Флора! Иди сюда! (через паузу) На. Это Кир.

Флора. Алё.

Кир молчит.

Флора. Кир?

Кир. Да. Привет, Флора. А что ты делаешь?

Флора. Папа и мама сейчас уезжают, а мы остаёмся с бабушкой. Приезжайте к нам.

Голос Виктора. Кто звонит, Флора?

96. ИНТ. ГОСТИНАЯ В ДОМЕ ВИКТОРА. ДЕНЬ.

Флора. Это Кир. Можно, они приедут к нам в гости?

Виктор. Конечно. Ну-ка, дай-ка мне трубочку. Алло, Кир? Привет.

Кир. Здравствуйте.

Виктор. Скажи, а папа там далеко? Передай ему трубку.

97. ИНТ. ГОСТИНАЯ В ДОМЕ НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Кир. Я хотел поговорить с Флорой.

Виктор. Я только скажу отцу пару слов и тут же верну ей трубку. Хорошо?

Кир. Хорошо. (Алексу) Папа, это дядя Виктор[45].

Алекс берёт трубку.

Алекс. Алё.

Виктор. Привет, Александр!

Алекс. Привет.

Виктор. Мы тут с Линой в город собрались, вам ничего не надо?[46]

Алекс. Да нет, спасибо.

Виктор. Девочки вот говорят, что, может быть, Кир с Евой к нам в гости? Мы только рады. Я бы заехал, забрал их, а вечером привезу обратно. Или даже завтра. Вы с Верой хоть отдохнёте от них. Что скажешь?

Алекс. До завтра-то вряд ли…

Виктор (через паузу). Так что, я еду?

Алекс. Подожди секунду. Кир, хочешь поехать в гости к Флоре?

Кир. Хочу.

Алекс (в глубину дома). Ева!

Голос Евы (приглушённо). Да, папа.

Доносятся её торопливые шаги.

Алекс. Ты хочешь поехать в гости к девочкам?

Ева. А Кир поедет?

Кир. Конечно, поеду.

Алекс. Алё, Виктор…

Виктор. Я всё слышал. Уже еду.

Кладёт трубку.

98. НАТ. МОСТ. ДЕНЬ.

Алекс с детьми идут через мост к машине Виктора.

99. ИНТ. ГОСТИНАЯ В ДОМЕ НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Вера стоит у окна в гостиной. Вид из дома Алекса: за мостом, с той стороны оврага, стоит машина Виктора. Около неё – Алекс, Виктор и Ева. Кир сидит в машине, на переднем сидении. Алекс и Виктор разговаривают о чём-то. Вера идёт к телефонному аппарату. Снимает трубку, набирает номер. Слушая трубку, глядит в окно. Алекс продолжает говорить с Виктором. В трубке раздаётся два гудка, и тут же на том конце отвечает женский голос.

Телефонистка. Алё. Говорите.

Вера. Простите, я, кажется, не туда попала.

Телефонистка (официально). Вы набрали городской номер. Прямая связь возможна только в пределах местной телефонной сети. Вы можете связаться с городом через оператора или позвонить напрямую с междугороднего телефона-автомата, расположенного на вашей железнодорожной станции.

Вера. Через оператора, пожалуйста.

Телефонистка. Назовите номер, с которым вы хотите связаться.

Вера. Шестьсот пятнадцать, тридцать, восемнадцать.

Телефонистка. Ждите.

Спустя пару мгновений в трубке раздаются гудки. На том конце быстро отвечают.

Мужской голос. Алло.

Вера. Роберт, это Вера.

Роберт. Вера… У тебя всё в порядке?[47]

Вера. Да.

Роберт (через паузу). Я сегодня звонил вам. Никто не ответил.

Вера. Нас не было.

Молчат какое-то время.

Роберт. Ты уверена, что у тебя всё в порядке?

100. ИНТ. КВАРТИРА РОБЕРТА. ДЕНЬ.

Роберт с телефонной трубкой в руке.

Голос Веры. Да… Извини, я сама не знаю, зачем позвонила.

Роберт. Вера… Береги себя, береги своих детей.

Вера (через паузу). До свидания[48].

Роберт. До свидания.

Кладёт трубку.

101. ЭКСТ. У МОСТА. ДЕНЬ.

Усадив Еву на заднем сиденье, Алекс захлопывает дверцу. Машина медленно трогается. Ева машет отцу рукой. Алекс машет в ответ, стоит некоторое время, глядя на то, как удаляется машина. Затем поворачивается, идёт к дому.

102. ИНТ. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ.

Вера стоит лицом к каминной полке[49]. Входит Алекс.

Алекс. Они вернутся нескоро. Давай прогуляемся.

Вера, не оборачиваясь, кивает. Алекс, подождав, поворачивается и выходит на веранду, спускается по ступенькам. Идёт прочь от дома. Вера направляется к выходу. Алекс уходит всё дальше.

103. ЭКСТ. ДОМ НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Вера выходит из дома. Идёт за Алексом. Оступается, падает, вскрикивает. Алекс останавливается, оборачивается, но не подходит к ней.

104. НАТ. РОЩА НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Вера и Алекс медленно идут по роще[50].

Алекс. Мы должны что-то решить. Я не хочу говорить о предательстве, о чём-то таком, я хочу всё это забыть. Давай избавимся от него. Мы должны это сделать, слышишь меня? Есть ведь более важные вещи. Всё будет хорошо, Вера. Мы начнём сначала. Мы попробуем. Почему ты молчишь?

Вера (через паузу). Делай скорее то, что ты задумал. Я не могу больше ждать.

105. ЭКСТ. ДОМ НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Алекс и Вера приближаются к дому. Бредут, цепляя ногами траву, она – впереди, он – чуть отставая.

106. ИНТ. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ.

Зайдя в дом, Вера идёт в ванную. Алекс идёт к телефону. Снимает трубку.

Алекс. Алё, соедините, пожалуйста, шестьсот сорок три, шестнадцать, ноль шесть. Да, жду.

107. ИНТ. ВАННАЯ. ДЕНЬ.

Из крана в раковину бьёт струя воды. Вера стоит у зеркала. Закрывает кран. Выходит из ванной.

108. ИНТ. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ.

Вера идёт по дому – к выходу. Проходит мимо Алекса. Выходит на веранду.

Алекс (в телефонную трубку). Алё, Марк. Это я. Если ты знаешь там кого-нибудь по этой части, найди его и приезжай с ним сегодня же. Можешь ты это сделать?.. Хорошо, жду.

Кладёт трубку.

109. ЭКСТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Вера стоит у дерева[51]. Из дома выходит Алекс, стоит на веранде.

110. ЭКСТ. БАР В ГОРОДЕ. ВЕЧЕР.

У бара останавливается машина Марка. Заглушив мотор, Марк выходит из неё. Заходит в бар.

111. ИНТ. В ДОМЕ НА ХОЛМЕ. ВЕЧЕР.

Звонит телефон. Алекс снимает трубку.

Алекс. Алё. Да, Марк.

112. ИНТ. БАР. ВЕЧЕР.

Марк – у стойки. Говорит по телефону.

Марк. Я нашёл двоих. Они сделают это минут за сорок. Дня через два она уже будет на ногах. А через месяц всё это останется позади.

113. ИНТ. ГОСТИНАЯ В ДОМЕ НА ХОЛМЕ. ВЕЧЕР.

Алекс (в трубку). Хорошо.

Кладёт трубку, но телефон тут же звонит снова. Алекс хватает трубку.

Алекс. Да.

114. ИНТ. ГОСТИНАЯ В ДОМЕ ВИКТОРА. ВЕЧЕР.

Кир стоит у телефонного аппарата с трубкой в руке. Тут же, в гостиной, на ковре, образовав полукруг, сидят Фрида, Фаина, Флора и Ева. Собирают пазл.

Кир. Алё, папа, можно, мы останемся тут? Нам так интересно. А завтра дядя Витя нас привезёт.

Алекс. Он уже вернулся?

Кир. Да, только что.

Алекс. Ты можешь передать ему трубку?

Кир. Ну пожалуйста, папа! Он сам это предложил.

Алекс. Я не против, но сначала поговорю с дядей Виктором.

Кир (в сторону). Дядя Витя! Папа хочет с вами поговорить!

Виктор (из глубины дома). Иду!

Кир оставляет трубку рядом с аппаратом. Бежит к девочкам. Присоединяется к ним. Пазл собран не целиком, но уже понятно, что это репродукция картины «Благовещение» Леонардо да Винчи. Доносятся шаги Виктора.

Голос Виктора за кадром. Алё. Да, Александр, добрый вечер…

115. ЭКСТ. ДОМ НА ХОЛМЕ. ВЕЧЕР.

Объехав овраг, машина Марка подъезжает к самому дому. Алекс выходит на веранду. Из машины выбираются Марк и ещё двое, один из них – с портфелем в руке. Поднимаются на веранду. Обменявшись с Алексом взаимными кивками, скрываются в доме.

116. ИНТ. КУХНЯ. НОЧЬ.

Марк пьёт кофе, сидя на стуле, прислонившись спиной к окну, смотрящему в гостиную.

Алекс мерит шагами веранду.

Сквозь окно веранды и окно из кухни в гостиную видны закрытые стеклянные двери, ведущие в спальню, за ними – невнятные тени врачей у кровати.

117. ЭКСТ. ДОМ НА ХОЛМЕ. НОЧЬ.

Алекс мерит шагами веранду.

Видны стволы акации – нижняя часть кроны. Листва колышется на ветру. Из кухни выходит Марк. Стоит в дверном проёме.

118. ИНТ. ДЕТСКАЯ В ДОМЕ ВИКТОРА. НОЧЬ.

Дети уже в постелях. Лина сидит на краю одной из кроватей. В руках у неё толстая книга. Она открывает её на заложенной прежде странице (закладка – «Изгнание из рая» Мазаччо); перезаложив страницу, протягивает открытую книгу Фриде.

Лина. Вот отсюда читай.

Указывает на место в книге.

Фрида (помедлив, читает). Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, … а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам всё имение моё и отдам тело моё на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит…

119. ИНТ. КВАРТИРА ВИКТОРА. КУХНЯ. НОЧЬ

Виктор сидит за столом на кухне, опустив голову вниз.

120. ЭКСТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. НОЧЬ.

Марк полусидит на капоте машины. Алекс – на веранде, сидит на перилах. Спрыгнув с перил, Алекс подходит к Марку.

Алекс. Дай сигарету.

Марк протягивает ему пачку и зажигалку. Алекс закуривает, отходит от Марка, присаживается на ступеньку веранды.

Двое выходят из дома. Один подходит к Алексу.

Врач. Она будет спать. Иногда может проснуться, но ненадолго. До четверга – постельный режим. После – месяц покоя. Я там оставил обезболивающее. По одной таблетке после еды, не больше трёх раз в сутки. В крайнем случае – можно две. Там есть инструкция.

Поворачивается, идёт к машине, усаживается в неё. Другой уже там.

Марк. Я скоро вернусь.

Садится за руль. Запускает мотор. Включает фары. Машина отъезжает от дома.

121. ИНТ. ГОСТИНАЯ. НОЧЬ.

Алекс подходит к двери, ведущей в спальню. Приоткрывает её. Смотрит на Веру, но так и не заходит, не решается. Осторожно прикрывает дверь. Отходит от неё. Какое-то время стоит посередине гостиной. Подходит к дивану, садится. Долго сидит, опустив голову. Ложится, прикрыв глаза рукой.

Слышно, как к дому подъезжает машина, глохнет двигатель, хлопает дверца. На веранде раздаются шаги Марка, он входит в дом, проходит в гостиную.

Марк (Алексу). Ты заходил к ней? Как она?

Алекс. Спит. (через паузу) Она ни звука не издала, Марк. А ведь она совсем не выносит боли.

Марк. Всё нормально. Он дал ей обезболивающее. Не волнуйся.

Алекс. Я ведь правильно поступил, как ты думаешь?

Марк. Правильно. Пойдём, выпьем кофе.

122. ИНТ. ГОСТИНАЯ. НОЧЬ.

Алекс приоткрывает дверь в спальню, смотрит на Веру.

123. ЭКСТ. ВЕРАНДА. НОЧЬ.

Марк курит, стоя на веранде. Из дома выходит Алекс.

Алекс. Не нравится мне, как она выглядит.

Марк. Успокойся.

Алекс. Я боюсь, Марк. Посмотри на неё. Пожалуйста.

124. ИНТ. СПАЛЬНЯ. НОЧЬ.

Алекс и Марк заходят в спальню.

Марк. Не знаю. Мне кажется, всё в порядке.

Алекс. Может, её разбудить?

Марк. Не надо. Пусть спит.

Алекс. Я останусь.

Марк. Хорошо. Я на кухне.

Уходит. Алекс присаживается на край кровати. Долго смотрит на Веру.[52]

Алекс (тихо). Вера. Мне ужасно жаль. Не заставляй меня жалеть ещё больше. Я ошибся. Я знаю, что ошибся. (Плачет.) Помоги мне, Вера. Помоги…

Он долго сидит так, не отрывая глаз от её лица.

125. ИНТ. ГОСТИНАЯ. НОЧЬ.

Марк сидит на диване. Алекс выходит из спальни.

Алекс. Она умирает.

Марк. Держи себя в руках.

Алекс. Она умирает.

Марк входит в спальню и через несколько секунд выбегает вон, устремляется к телефонному аппарату. Набирает номер.

Алекс. Куда ты звонишь?

Марк. Местному врачу. Мой старый друг.

Алекс. Почему не в скорую?

Марк. Какая скорая, Алекс? Ты в себе? Ты понимаешь, какая ситуация? (в трубку) Алё, Герман? Это Марк.

Алекс. К чёрту ситуацию!

Марк (делает ему знак замолчать; в трубку)…Да. Нужна твоя помощь… Я у себя… Да-да, здесь. Давай, друг, как можно быстрее… Женщина после аборта. Возможно, в коме… Несколько часов назад… Жду. (Кладёт трубку.) Он скоро подъедет.

126. ЭКСТ. ВЕРАНДА. НОЧЬ. РЕЖИМ.

Алекс сидит на ступеньках веранды. Марк курит, облокотившись на перила.

Алекс. Ну где же он?

Марк. Только десять минут прошло. А ему ехать пятнадцать, как минимум. Да собраться…

Алекс. Да что ему собираться, он же врач! У него всё под рукой должно быть.

Марк. Не дёргайся.

Алекс. Почему так тянется время?

К дому подъезжает машина. Выйдя из неё, пожав руку Марку, кивнув Алексу, Герман с сумкой на плече стремительно проходит в дом.

Герман (на ходу). Куда?

Марк. В спальню.

127. ЭКСТ. ВЕРАНДА. УТРО.

Алекс и Марк на веранде. Из дома выходит Герман.

Герман. Ей надо в больницу. Я вызову машину.

Алекс. Давайте отвезём её сами.

Герман. Нет.

Алекс. Почему? Что с ней?

Герман. Простите, но я сказал всё, что мог. Марк, нам надо поговорить.

Уходит в дом. Марк следует за ним.

Герман[53]. Она мертва. Я доложу об этом как о параличе сердца. Очень сожалею, и мой тебе совет, присмотри за братом. Это ведь твой брат?

Марк[54] (кивает). Бедная девочка…

Герман подходит к телефонному аппарату, снимает трубку, набирает номер.

128. ЭКСТ. ВЕРАНДА. УТРО.

Марк выходит на веранду. Алекс, опустив голову, сидит на перилах.

Марк. Алекс…

Алекс молчит.

Марк. Алекс, она…

Алекс неожиданно спрыгивает с перил и бросается на брата, бьёт его в челюсть. Марк, словно бы не ощутив удара, хватает Алекса за пояс и валит на пол. Переворачивает его на живот, заламывает ему руки. Наваливается, крепко прижимает к полу.

Марк (тяжело дыша). Угомонись, Алекс, успокойся.

Алекс содрогается в беззвучном рыдании.

129. ИНТ. КУХНЯ. ДЕНЬ.

Алекс сидит у стола на стуле, смотрит в некую точку в пространстве перед собой.

130. ЭКСТ. ВЕРАНДА. ДЕНЬ.

Марк стоит на веранде, курит. Из дома выходит Герман.

Герман. Марк, я должен сказать тебе кое-что.

Марк. Давай позже.

Герман. Это важно.

Марк. Уже ничего не важно.

Сходит с веранды, идёт к деревьям. Герман, помедлив, возвращается в дом.

131. ИНТ. КУХНЯ. ДЕНЬ.

Двое санитаров проносят через кухню на носилках Веру, накрытую простынёй. Алекс по-прежнему сидит у кухонного стола на стуле[55].

На улице, стоя возле машины скорой помощи, Герман что-то говорит врачу скорой. Санитары, задвинув носилки в машину, закрывают двери, сами садятся впереди: один – за руль, другой – на сиденье пассажира. Врач, кивнув Герману, тоже усаживается на переднее сиденье пассажира. Скорая помощь отъезжает от дома. Герман садится в свою машину, запускает двигатель, трогается.

Марк заходит на кухню, садится напротив брата. Долго молчат.

Марк (через паузу). Мы должны уладить все формальности как можно скорее, а то тут, сам знаешь, слухи впереди событий.

132. ИНТ. ОФИС БОЛЬНИЧНОГО МОРГА. ДЕНЬ.

Марк и Алекс[56] сидят на разных концах дивана. Входит служащий похоронного бюро, берёт стул, садится напротив братьев.

Марк. Самый простой гроб. Ночная рубашка, которая на ней. И никакой косметики. Вообще её не трогайте. Похороны завтра, в двенадцать.

Достаёт из кармана пачку денег и передаёт их служащему.

Алекс. Я хочу увидеть её.

Служащий. Я провожу вас.

Поднимается со стула.

133. ИНТ. ЛЕСТНИЦА В МОРГЕ. ДЕНЬ.

Алекс и служащий похоронного бюро спускаются вниз по лестнице.

134. ИНТ. МОРГ. ДЕНЬ.

Вера лежит на каталке, укрыта до шеи простынёй. Алекс долго смотрит на неё. Протягивает к ней руку, почти касается, но останавливается, опускает руку.

135. ЭКСТ. УЛИЦА ПЕРЕД МОРГОМ. ДЕНЬ.

Алекс приближается к машине. Марк сидит на месте пассажира. Помедлив, Алекс обходит машину и садится за руль.

Алекс (через паузу). Она хотела остаться здесь. А я убил её. Я убил мою жену.

Марк. Это был несчастный случай.

Алекс. Что я наделал…

Марк. Давай не о том, что сделано, а о том, что надо сделать.

Алекс. Что? (Смотрит на брата.) Чтó надо сделать?

Марк. Похоронить Веру.

Алекс (через паузу). Будь ты проклят, Марк!

Марк. Заводи.

136. ЭКСТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Машина Марка подъезжает к дому. Останавливается. Алекс и Марк выходят из машины. Алекс направляется к веранде. Марк идёт в другую сторону – вдоль дома. Алекс останавливается, смотрит на брата.

Алекс. Марк, ты куда?

Марк не реагирует. Дойдя до угла дома, он как-то странно вдруг пытается опереться на стену рукой, схватиться за неё, но у него не получается. Он внезапно падает на землю. Алекс стоит мгновение, застыв на месте, затем спешит к брату.

137. ИНТ. СПАЛЬНЯ. ДЕНЬ.

Марк лежит на кровати. Рядом с кроватью сидит Герман. Готовит шприц (собирает). Ломает ампулу. Набирает в шприц из ампулы прозрачную жидкость. На тумбочке у кровати, на белой салфетке, лежит небольшой металлический несессер.

Герман. У тебя инфаркт. Тебе срочно надо в больницу.

Марк. Завтра я должен подняться. На несколько часов.

Герман. Исключено.

Марк. Не вздумай вызвать скорую. Всё равно я с ними не поеду.

Герман. Я сделаю то, что обязан.

Марк. Ты мне обязан.

Герман (через паузу). Хорошо. Хозяин – барин.

Марк. Позови брата. И не говори ему лишнего.

Герман убирает шприц в несессер (когда он его закрывает, замечаем в нём ещё пару шприцев в разобранном виде). Накрывает несессер салфеткой.

Выходит из спальни.

138. ИНТ. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ.

Герман (Алексу). Марк просит вас на минуту. Ему гораздо хуже, чем он думает.

Алекс идёт в спальню.

139. ИНТ. СПАЛЬНЯ. ДЕНЬ.

Марк. Алекс, позвони Виктору и скажи…

Алекс. Я уже позвонил.

Марк (через паузу). Как там дети?

Алекс. Они пока ничего не знают.

Марк. Это правильно. Ты сам им должен сказать.

Алекс. Не волнуйся. Я знаю, что делать.

Марк (через паузу). Хорошо.

Алекс, помедлив, разворачивается и уходит. Герман тут же возвращается в спальню. Идёт к тумбочке у кровати. Берёт шприц. Делает Марку укол.

Марк. Почему они мне ничего не сказали? Они ведь должны были понять, что с ней что-то не так?

Герман, сделав укол, разбирает шприц, убирает его в несессер. Встаёт со стула, прикрывает двери в спальню, возвращается.

Герман. Я пытался тебе сказать ещё днём. У меня есть подозрение, что она умерла не от этого.

Достаёт из кармана пустой пузырёк из-под лекарства. Отдаёт его Марку.

Герман. Снотворное. Очень сильная штука. Нескольких таблеток хватит, чтобы не проснуться.

Марк. Ты уверен?

Герман. Точно можно было бы сказать, только проведя вскрытие.

Марк. Вскрытия не будет.

Герман. Ну да. А так, морфологические изменения есть кое-какие, но довольно общего характера. Такие могли бы быть, а могли бы и не быть и от передозировки наркозом. Ну, или там аллергия на что-нибудь. Но если так, то странно, что они даже не попытались её реанимировать.

Марк. Они были абсолютно спокойны, сказали, что она будет спать.

Герман. Ну, значит, всё было в норме: сделали, разбудили, убедились, что всё в порядке, а она потом… (Кивает на пузырёк в руке Марка.) Не знаю. И вот ещё что. (Вынимает из кармана сложенный вдвое несколько потёртый конверт.) Это я нашёл рядом с ней.

Марк, положив пузырёк на кровать, берёт конверт. На нём мелко напечатан адрес и наклеена марка с изображением белой лилии. Марк достаёт из конверта лист бумаги. С одной стороны он весь исписан от руки, с другой – на нём что-то напечатано (это явно какой-то официальный бланк). Марк смотрит на бланк.

Герман. Это результаты анализов: тест на беременность. На другой стороне.

Марк переворачивает лист. Долго читает. Герман смотрит на часы. Наконец, Марк откладывает бумагу.

Герман (через паузу). Ты не скажешь ему?

Марк. Нет.

Убирает письмо в конверт. Суёт его под подушку. Пока он делает это, Герман берёт пустой пузырёк и убирает его к себе в карман.

140. ИНТ. ГОСТИНАЯ. ВЕЧЕР.

Алекс стоит у окна, смотрит на овраг, разворачивается, идёт на кухню. Наливает из чайника воды в стакан, пьёт. Возвращается в гостиную, пересекает её по диагонали, идёт к дверям в спальню. Они открыты. На диване (в гостиной), пододвинутом к дверному проёму, лежит Герман. Его лицо обращено в спальню, глаза закрыты. Когда Алекс проходит мимо, Герман открывает глаза. Алекс проходит через спальню, идёт к лестнице, ведущей в мансарду. Марк лежит на кровати навзничь, глаза закрыты[57]. Слышно, как Алекс поднимается по лестнице.

141. ИНТ. МАНСАРДА. НОЧЬ.

Алекс стоит перед фотографией, висящей на стене[58]. На фотографии – его отец и Георгий на фоне мельницы на холме; видно, что теперешний дом на холме – это бывшая мельница. Отвернувшись от фотографии, Алекс отходит к постели, ложится. Выключает лампочку над кроватью.

142. ИНТ. СПАЛЬНЯ. УТРО.

Солнечные лучи пронизывают комнату. Марк лежит на спине, глаза закрыты. Герман сидит на стуле у кровати. Марк открывает глаза, с трудом садится в кровати, опускает ноги на пол.

Герман. Тебе нельзя вставать.

Марк. Дай мне что-нибудь, чтобы я продержался на ногах часа три.

Герман. Тебе вообще нельзя вставать.

Марк. Дай мне что-нибудь.

Герман (качает головой). Ты, кажется, не понимаешь положения дел.

Марк. Мы потеряли члена семьи. Я просто обязан ехать.

Герман, помедлив, открывает свою сумку.

Герман. Тогда я поеду с вами.

Марк. Нет. Это касается только нас. Меня и брата.

143. НАТ. КЛАДБИЩЕ. УТРО.

Могильщик, стоя по грудь в свежевырытой могиле, докуривает папиросу. Выбрасывает окурок. Продолжает копать.

144. ЭКСТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. УТРО.

Алекс и Герман помогают Марку усесться в машину. Алекс захлопывает дверцу.

Марк вынимает из внутреннего кармана пиджака конверт, убирает его в бардачок.

Герман (Алексу). Возможно, ему понадобится экстренная помощь. Я буду здесь.

Алекс кивает. Садится за руль.

145. ИНТ. САЛОН АВТОМОБИЛЯ. УТРО.

Алекс ведёт машину молча. Молчит и Марк. Долго едут.

146. ЭКСТ. КЛАДБИЩЕ. ДЕНЬ.

Алекс и Марк стоят у только что насыпанного могильного холмика. Неподалёку стоит могильщик с лопатой. Священник, ссутулившись, бредёт прочь от могилы в сторону храма. Недалеко от храма стоит машина Марка.

147. ЭКСТ. ДОМ НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Герман сидит на ступеньках дома. Завидев машину Марка, он поднимается. Машина, объехав овраг, подъезжает прямо к дому. Марка в машине не видно. Алекс быстро выходит из машины. Открывает заднюю дверь. Марк лежит навзничь на заднем сиденье.

Алекс. Он потерял сознание. Я перенёс его…[59]

Герман щупает пульс у Марка на шее. Оттягивает ему веко. Выпрямляется, смотрит на Алекса.

Герман. Он мёртв.

148. ИНТ. МАНСАРДА. ДЕНЬ.

Алекс выдвигает ящик комода. Достаёт пистолет, деньги. Смотрит на фотографию семьи Марка. Задвигает ящик. Прячет пистолет в карман. Спускается вниз[60].

149. ИНТ. ЛЕСТНИЦА В МАНСАРДУ. ДЕНЬ.

Алекс спускается вниз.

150. ИНТ. СПАЛЬНЯ. ДЕНЬ.

Алекс проходит через спальню в гостиную. На кровати в спальне лежит тело Марка.

151. ИНТ. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ.

Герман стоит у окна. Оборачивается на шаги Алекса. Алекс кладёт деньги на стол. Достаёт из кармана кошелёк, вынимает оттуда все деньги, присоединяет их к деньгам из комода.

Алекс. Это для Марка. Позаботьтесь о нём. Остальное передайте Виктору. Пусть он позаботится о моих детях[61].

Герман. Как же так? Ведь это ваши дети[62].

Алекс (через паузу). Я больше ничего не могу для них сделать.

Выходит из гостиной на улицу. Герман остаётся стоять у стола. Затем возвращается к окну. Слышно, как Алекс запускает двигатель автомобиля и уезжает.

152. НАТ. ДОРОГА. ДЕНЬ.

Машина Марка едет по дороге. Навстречу ей – скорая помощь (другая марка машины, нежели в первом случае).

153. ЭКСТ. ДОМ НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

У дома стоит машина скорой помощи. Санитары загружают в неё носилки с телом Марка. Герман идёт от машины к дому. Санитары захлопывают двери кузова. Идут к кабине. Садятся в неё. Машина трогается. Уезжает. Герман идёт по веранде, заходит за угол дома (на боковую веранду). Почти сразу же возвращается с навесной ставней в руках, вешает её на ближайшее окно – окно кухни.

154. НАТ. ДЕРЕВО У ДОРОГИ. ДЕНЬ.

В стороне от дороги – одинокое дерево. По дороге проезжает машина Марка.

155. НАТ. ГОРОДСКАЯ ОКРАИНА. ДЕНЬ.

Машина въезжает в город.

156. ИНТ. САЛОН АВТОМОБИЛЯ. ДЕНЬ.

За рулём – Алекс. Машина въезжает в город. Долго едет по пустынным улицам.

157. ЭКСТ. ГОРОД (У ДОМА РОБЕРТА). ДЕНЬ.

Алекс останавливает машину около дома. Выходит из неё. Подходит к входной двери. Жмёт на кнопку звонка. Ждёт. Никто не открывает. Алекс звонит ещё – тишина. Помедлив, Алекс возвращается к машине. Садится в неё.

158. ИНТ. ДОМ НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Идя по дому, окна которого закрыты снаружи ставнями, Герман гасит повсюду свет. Выйдя из дома, запирает дверь на ключ. Слышно, как он заводит двигатель автомобиля и уезжает.

159. ЭКСТ. ГОРОД (У ДОМА РОБЕРТА). ДЕНЬ.

Алекс, сидя в машине, спит, прислонившись головой к боковому стеклу. Снаружи в стекле отражаются кроны деревьев. Ветер колышет листья.

160. НАТ. ОРЕХОВЫЙ САД. ДЕНЬ.

Кроны деревьев. Ветер колышет листья. Начинает накрапывать дождь[63].

Русло ручья. В его основании – небольшое сооружение, сложенное из природного камня. Медленно, как бы нехотя, сквозь камни начинает течь вода. Бежит по руслу. Стекает по склону холма.

161. НАТ. У ДОМА НА ХОЛМЕ. ДЕНЬ.

Ручей течёт под домом. Идёт дождь.

162. ИНТ. САЛОН АВТОМОБИЛЯ. ВЕЧЕР.

На улице – дождь. Алекс спит, прислонившись головой к боковому стеклу. Кто-то стучит по стеклу снаружи.

Голос Роберта. Алекс?

Алекс открывает глаза, поднимает голову. Приоткрывает дверь.

Роберт. Что ты здесь делаешь?

Алекс молчит.

Роберт. Так. Идём в дом.

Идёт от машины к подъезду.

Алекс тянется к бардачку, открывает его, достаёт пистолет, замечает конверт с лилией, вынимает его из бардачка, читает надпись[64]. Помедлив, убирает конверт во внутренний карман. Выбирается из машины. Входит в дом вслед за Робертом.

163. ИНТ. КВАРТИРА РОБЕРТА. ВЕЧЕР – НОЧЬ.

За окном дождь. Роберт сидит на стуле за столом. Алекс – напротив. Перед Алексом на столе лежат пистолет и письмо, вынутое из конверта и уже явно прочитанное, конверт лежит тут же. Алекс отрешённо смотрит на письмо. Берёт его. Роберт смотрит на Алекса. Помедлив, он поднимается из-за стола, берёт пистолет. Алекс словно не замечает этого. Роберт вынимает из пистолета обойму, видит, что она заряжена. Идёт на кухню, открывает нижнюю створку кухонного стола, бросает пистолет с обоймой в мусорное ведро. Отходит к окну.

Звонит телефон.

Роберт подходит, снимает трубку.

Роберт. Алло.

В трубке тишина. На периферии кадра видно, что в комнате нет ни стола, ни Алекса, без звука работает телевизор, за окном – ночь, дождя нет.

Роберт. Алло, я слушаю.

Голос Веры. Роберт. Это Вера. Я приняла снотворное. Очень много. Что мне делать? Я не хочу скорую. Не хочу, чтоб об этом узнали. Помоги мне. Господи, что же мне делать?[65]

Роберт. Главное – не спи, Вера. Я сейчас приеду.

Голос Веры. Я не могу. Не получается. Всё плывёт. Боже мой.

Роберт. Успокойся, Вера. И старайся не спать. Изо всех сил старайся. Пей как можно больше воды. Стакан за стаканом. Слышишь? Я скоро буду. И оставь дверь открытой, поняла?

Голос Веры. Да.

Роберт бросает трубку. Стремительно шагает на кухню. Хватает с полки аптечку. Роется в ней. Находит марганцовку и нашатырь. Набрасывает на плечи куртку. Выбегает из квартиры.

164. ЭКСТ. ДОМ АЛЕКСА. НОЧЬ.

Такси тормозит у подъезда. Из машины выскакивает Роберт. Вбегает в дом.

165. ИНТ. ЛЕСТНИЦА В ПОДЪЕЗДЕ. НОЧЬ.

Роберт взбегает по лестнице. Толкает дверь в квартиру. Стремительно входит внутрь.

166. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. НОЧЬ.

Роберт находит Веру в спальне, берёт её на руки, уносит из спальни в ванную.

167. ИНТ. ВАННАЯ. НОЧЬ.

Усадив её прямо на пол, прислонив спиной к ванне, Роберт хлещет Веру по щекам. Она вновь приоткрывает глаза. Роберт бежит на кухню.

168. ИНТ. КУХНЯ. НОЧЬ.

Роберт хватает стеклянный кувшин с водой. Возвращается в ванную.

169. ИНТ. ВАННАЯ. НОЧЬ.

Роберт опускается рядом с Верой на колени. Ставит кувшин с водой на пол. Достаёт из кармана пузырьки. Даёт нюхать Вере нашатырь. Она стонет. Приоткрывает глаза. Роберт сыплет в воду марганцовку. Заставляет Веру пить из кувшина. Она начинает давиться. Он поднимает, переворачивает её. Опускает её голову в ванну[66].

170. ИНТ. КУХНЯ. НОЧЬ.

Вера и Роберт сидят за столом. Вера выглядит измождённой. На столе – джезва с кофе. Перед Верой и Робертом стоит по чашке этого напитка. Долго молчат.

171. ИНТ. КУХНЯ. НОЧЬ.

Роберт берётся за чашку с кофе, делает глоток.

Роберт. Совсем остыл. Сварю ещё.

Поднимается, берёт джезву, подходит к мойке, выливает остывший кофе в раковину. Открывает кран. Выполаскивает джезву. Наполняет её водой. Подходит к плите. Зажигает огонь. Ставит джезву на конфорку. Насыпает в неё кофе.

Вера. Роберт…

Роберт. М-м?

Вера. Обещай, что ничего ему не скажешь.

Роберт молчит, глядя в джезву.

Роберт. А где дети, Вера?

Вера. Они сегодня ночуют у Нины. (через паузу) Роберт.

Роберт оборачивается. Смотрит на неё.

Вера. Обещай.

Роберт (через паузу). Обещаю.

За спиной у него раздаётся шипение – выкипает кофе.

Роберт. Чёрт!

Оборачивается, хватает джезву. Несёт её в раковину.

Роберт. Ну вот! Глаз да глаз за ним! (Смотрит на Веру.) Может, позавтракаем? А то вон светает уже.

Вера поворачивает голову к окну. Улыбается.

Вера. Светает.

172. ЭКСТ. ГОРОД. ДЕНЬ.

По улице на велосипеде едет Макс в форме почтальона с сумкой через плечо.

173. ЭКСТ. У ДОМА АЛЕКСА. ДЕНЬ.

Макс приближается к дому. Останавливается. Слезает с велосипеда. Звонит в дверь.

174. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. СПАЛЬНЯ. ДЕНЬ.

Вера лежит на кровати поверх покрывала. Читает книгу. Слышит звонок. Встаёт с кровати и выходит из комнаты.

175. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. ПРИХОЖАЯ. ДЕНЬ.

В прихожей снимает с вешалки кофту, набрасывает её на плечи, спускается по лестнице к входной двери.

176. ЭКСТ. У ДОМА АЛЕКСА. ДЕНЬ.

Макс достаёт из сумки конверт и роняет его. Опускается на одно колено, чтобы поднять. В это мгновение дверь открывается. На пороге стоит Вера. Макс подаёт ей конверт. Их взгляды на секунду пересекаются. Она берёт конверт, скрывается за дверью. Макс садится на велосипед, отъезжает.

177. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. КОРИДОР. ДЕНЬ.

Вера стоит у зеркала в прихожей, держит нераспечатанный конверт в руках. Она смотрит на него, не решаясь открыть. На конверте наклеена марка с изображением белой лилии. Из комнаты выходит Кир.

Кир. Мама, кто приходил?

Вера. Письмо принесли.

Кир. От папы?

Вера. Нет.

Кир. А от кого?

Из комнаты выбегает Ева.

Ева. Мамочка, он оторвал Линде голову!

Вера. Ну и зачем ты это сделал?

Кир. Хотел посмотреть, что там у неё.

Вера. И что?

Кир. Ничего.

Вера. А что ты думал увидеть?

Кир пожимает плечами. Вера присаживается с ним рядом на корточки, смотрит ему в глаза.

Вера. Кир, никогда никому не надо отрывать голову. Достаточно просто посмотреть в глаза и послушать, что тебе скажут.

Кир. Это ведь кукла. Что она может сказать?

Вера. Иногда молчание красноречивее всяких слов. Понимаешь?

Кир. Угу.

Ева. А ещё он сказал, что в цирке не будет клоуна. А я не хочу без клоуна.

Кир. Чего ты врёшь? Я сказал, что клоун – не самое интересное.

Вера. Ну ладно, ладно, идите играйте.

Дети уходят в комнату.

Вера открывает конверт. Достаёт из него сложенный втрое лист бумаги. Читает. Прочитав, опускает руку с листом вдоль тела. Смотрит на своё отражение в зеркале.

178. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. СПАЛЬНЯ. ДЕНЬ.

Сидя за столом, Вера что-то пишет на обратной стороне листа из конверта. Пишет медленно, часто останавливаясь. Конверт лежит рядом с ней на столе.

179. ЭКСТ. ГОРОД. ДЕНЬ.

Роберт идёт по улице. Заходит в телефонную будку. Набирает номер. Ждёт. На том конце снимают трубку.

Вера. Алё.

Роберт. Вера, это Роберт. Привет.

Вера. Привет.

Роберт. Ну, как ты?

Вера. Не очень. Нормально.

Роберт. Так нормально или не очень?

180. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. СПАЛЬНЯ. ДЕНЬ.

Вера (лёжа на кровати, в телефонную трубку). Если честно, не очень. Собиралась сегодня в цирк с детьми. Но что-то мне стало нехорошо. Пришлось Нину попросить пойти с ними. Они так настроились! Весь день только об этом и говорили.

Роберт. Хочешь… я зайду к тебе?

Вера. Зайдёшь?

Роберт. Да.

Вера (через паузу). Заходи.

Роберт. Принести что-нибудь?

Вера. Нет. Не надо. Не надо заходить. Я передумала. Давай лучше встретимся где-нибудь. Я хочу прогуляться.

Роберт. Давай. Где?

Вера. Я выйду через полчаса. Дождись меня. И мы просто пойдём куда-нибудь. Неважно куда.

Роберт. Хорошо. Через полчаса.

181. ЭКСТ. ГОРОД. ДЕНЬ.

Роберт и Вера медленно шагают рядом.

Роберт. На днях, представляешь, потерял ключи от квартиры. А хозяин на другом конце города живёт – у него дубликат. А я, убей, не помню его телефон – он в записной книжке, в квартире. Стою перед дверью, думаю: «Где же я их потерял-то?» (через паузу) Короче, пошёл в бар. Выпил.

Вера. И нашёл ключи на дне стакана.

Роберт. Точно. Откуда ты знаешь?

Вера. Ты врёшь.

Роберт. Да нет. Правда. Я просто вспомнил телефон. Он так – раз – и всплыл как-то сам собой.

Вера (через паузу). А я никогда не теряла ключи.

Роберт. Завидую. Я думаю, тебе ещё предстоит. Вера? Что с тобой?

Вера. Всё нормально. Сейчас пройдёт.

Роберт. Тебе плохо?

Вера. Давай вернёмся.

Роберт. Я поймаю машину.

182. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. СПАЛЬНЯ. ВЕЧЕР.

Вера лежит поверх покрывала – одна рука её на глазах, другая сжимает руку Роберта, сидящего рядом с ней на краю кровати.

Роберт (через паузу). Вера, может, воды?

Вера. Нет. Мне уже лучше. (Отнимает руку от лица, смотрит на Роберта.) Если можешь, побудь ещё. Пока они не вернутся. Не хочу оставаться одна.

Роберт. Ты уверена, что тебе лучше?

Вера. Да. Сейчас я встану, и мы выпьем кофе.

Роберт. Нет-нет, лежи. Я сварю.

183. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. КОРИДОР. ВЕЧЕР.

Из дверного проёма спальни выходит Роберт. Идёт по коридору, скрывается в кухне. Включает там свет.

184. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. СПАЛЬНЯ. ВЕЧЕР.

Роберт сидит на краю кровати, пьёт кофе. Вера лежит. Её чашка с нетронутым напитком стоит на тумбочке у кровати. Долго молчат. Роберт допивает кофе. Ставит чашку на тумбочку.

Вера (через паузу). Хочешь посмотреть фотографии?

Роберт. Фотографии?

Вера. Да. Наши. Ты ведь не видел?

Роберт. Нет.

Вера (указывает на шкаф). Там, на нижней полке.

Роберт, помедлив, поднимается, идёт к шкафу.

185. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. СПАЛЬНЯ. ВЕЧЕР.

Вера сидит на кровати. Роберт – вполоборота к ней, на своём прежнем месте, на краю кровати. Вера достаёт фотографии из большого бумажного пакета. Раскладывает их, комментирует[67].

Вера.…это его отец. А это они все трое – отец, Алекс и Марк. Это Марк с его семьёй. (Видим такую же фотографию, как в треснувшей рамке в комоде в доме на холме.) Это мы все четверо. Еве ещё даже года нет[68]. А это я. Ещё до замужества. (через паузу) Видишь, как всё тут у нас бессистемно. Разобраться руки не доходят. А это Алекс меня из роддома забирает.

Какое-то время смотрят на фотографии молча. У Веры в глазах слёзы.

Роберт. Вера…

Вера кивает, не отрываясь от снимков.

Роберт. Почему ты вчера хотела это сделать?

Вера продолжает смотреть на снимок, но явно уже не видит его.

Вера (через паузу). Мне страшно. Я ничего не могу ему объяснить.

Роберт. Алексу?

Вера. Я беременна.

Роберт. Беременна? Ничего не понимаю. (через паузу) Прости, но ребёнок – что?.. Не от Алекса?

Вера. Это его ребёнок. (через паузу) И не его.

Роберт. То есть как это? Ты не уверена, что ли?

Вера. Это его ребёнок. Конечно, его. Чей же ещё? Не его – в том смысле, что наши дети – не наши. Вернее, не только наши. Как и мы – не дети наших родителей. Не только их. Понимаешь?

Роберт молчит.

Вера (через паузу). Я просыпаюсь ночью и не могу больше уснуть – слушаю, как он дышит… Он любит нас для себя. Как вещи. Господи, ведь мы уже много лет так и живём. Почему я так одинока? Почему он не говорит со мной, как раньше? Или мне только казалось, что мы говорим? Я ничего не смогу ему объяснить. Я должна что-то сделать[69].

Роберт. Вера…

Вера. Если так будет продолжаться, всё умрёт. А я не хочу рожать умирающих. Они ведь могут жить, не умирая. Ведь есть такая возможность. Он никогда меня не услышит.

Роберт. Какая возможность, Вера?

Вера. Я не знаю, какая. Но знаю, что она есть. Это можно только вместе, друг для друга, сообща, по одному не получится, нет никакого смысла, замкнутый круг… Как же ему объяснить? Чтобы он увидел, чтó он делает, и понял…[70]

Слышно, как открывается входная дверь.

Кир (из коридора). Мама! Мы вернулись!

Вбегает в спальню. Застывает на пороге, увидев Роберта. Переводит в смятении взгляд на мать.

Кир. Почему он сидит у нас? Почему он не сидит у себя дома?

Вера (через паузу). Ты что, Кир? Как ты себя ведёшь?

Кир, чуть не плача, убегает.

Вера. Прости, Роберт.

Роберт. Ну что ты… (через долгую паузу) Ну… я пойду, наверно.

Вера устало кивает. Роберт поднимается. Делает пару шагов к двери. Помедлив, уходит. Камера, выдержав паузу, движется из спальни в коридор.

186. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. КОРИДОР. НОЧЬ.

В коридоре пусто, свет не горит. Видим мужской силуэт (к нам спиной). Слышно, как мужчина крутит диск на телефонном аппарате. Набрав номер, ждёт, разворачивается на камеру. Это Алекс[71].

Алекс. Алё. Будьте добры, тридцать два, сорок три, одиннадцать (ждёт). Алё, Виктор. Это Александр. Разбудил?.. Я сегодня заберу моих детей. Как проснутся, скажи им… Я из города. Выезжаю прямо сейчас.

Кладёт трубку. Идёт в спальню.

187. ИНТ. КВАРТИРА АЛЕКСА. СПАЛЬНЯ. НОЧЬ.

Алекс заходит в спальню. Вера сидит на краю кровати к нему лицом, на руках у неё – младенец. Тут же, на кровати, сидят Ева и Кир. Алекс подходит к Вере, садится рядом. То, как все они размещены в кадре, очень напоминает фотографию семьи Марка. Вера передаёт ребёнка Алексу. Он бережно держит его[72].

188. НАТ. ДЕРЕВО У ДОРОГИ. РАННЕЕ УТРО.

Крупный план Алекса. Вера проводит ему по щеке внешней стороной ладони. Камера медленно отъезжает. Алекс сидит один – под одиноким деревом, растущим в стороне от загородной дороги. Камера панорамирует. Ветер колышет листья. На обочине дороги виднеется машина Марка. Алекс поднимается, идёт к машине, садится в неё, запускает двигатель, уезжает.

КОНЕЦ

ЕЛЕНА

ОЛЕГ НЕГИН

АНДРЕЙ ЗВЯГИНЦЕВ

Редакция #4

04.04.2010

1. ЭКСТ. ДОМ ВЛАДИМИРА. УТРО.

Раннее утро[1]. Фасад дома Владимира. Сквозь тёмные стволы деревьев виден балкон. Сумеречный глухой свет мало-помалу рассеивается. Воздух наполняется первыми солнечными лучами. Мимо балкона пролетают птицы, привычно кричат вороны.

2. ИНТ. КВАРТИРА ВЛАДИМИРА. УТРО.

Нарождается новый день. Кухня, кабинет, гостиная, фрагмент прихожей… Комнаты обставлены со вкусом – видно, что живут здесь люди далеко не бедные.

3. ИНТ. КОМНАТА ЕЛЕНЫ. УТРО.

Елена спит в своей постели. Звонит электронный будильник. Елена сразу реагирует на него, нажимает кнопку будильника. Немного помедлив, садится на постели. Какое-то непродолжительное время приходит в себя. Встаёт с кровати, подходит к столику у зеркала, садится на стул перед ним, начинает поправлять волосы, собирает их в пучок (расчёсывает). На зеркальном столике две небольшие групповые фотографии в рамках, на первой – Елена в белом халате и шапочке медработника в окружении ещё нескольких человек в белых халатах стоит на ступеньках больничного корпуса; на второй – молодая пара в ЗАГСе, торжественный момент, радость (сын Елены Сергей и его жена Татьяна[2]).

4. ИНТ. ГОСТИНАЯ / КУХНЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. УТРО.

Елена раздвигает шторы в гостиной и идёт на кухню, включает телевизор[3], готовит завтрак.

5. ИНТ. КОМНАТА ВЛАДИМИРА. УТРО.

Елена открывает дверь в комнату Владимира и проходит к окну, раздвигает шторы – комната наполняется светом. Елена, проходя мимо кровати, рукой слегка дотрагивается до ноги Владимира, спящего под одеялом (в пижаме).

Елена (негромко). Доброе утро. Вставай.

Выходит из комнаты. Владимир недолго лежит с закрытыми глазами (на тумбочке у кровати, помимо будильника, стоит телефонная трубка на базе и лежит ТВ-пульт); откинув край одеяла, Владимир медленно поднимается, сидит какое-то время лицом к окну на краю кровати, опустив ноги на пол; наконец, встаёт и выходит из комнаты[4].

6. ИНТ. ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. УТРО.

Владимир в пижаме и в тапочках на босу ногу проходит через гостиную в ванную – дверь туда остаётся приоткрытой. Владимир умывается. Со стороны кухни появляется Елена. Пройдя мимо ванной, она входит в его комнату. Через открытую дверь видно, как она застилает постель. Владимир возвращается в комнату. Они обмениваются приветствиями. Закончив застилать постель, Елена выходит из комнаты и возвращается на кухню. Владимир снимает пижаму.

7. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. УТРО.

У Елены всё готово – стол к завтраку накрыт. На двоих. Сама она сидит у стола на стуле, смотрит телевизор, держа пульт в руках. Входит Владимир[5], Елена тут же выключает телевизор, поднимается, снимает фартук, складывает и вешает его на спинку стула. Владимир усаживается за стол. Елена наливает ему в чашку кофе из кофейника. Себе наливает зелёный чай[6]. Садится за стол.

Елена. Приятного аппетита.

Владимир. Спасибо.

Некоторое время они завтракают молча.

Владимир. Какие у тебя на сегодня планы?

Елена. Пойду в банк за пенсией. Потом поеду к Серёже[7].

Владимир. Твой Серёжа мог бы и сам приехать. Ему деньги нужны, не тебе. (пауза, жуёт) Чего ты туда таскаешься постоянно? Пусть сам карабкается. Большой уже мальчик.

Елена. Дело не в деньгах.

Владимир. Это ты так думаешь[8].

Он показывает ей глазами на свою уже пустую чашку.

Елена (подливает ему кофе). Прошу тебя, давай закончим этот разговор. Я же не учу тебя, как вести себя с твоей дочерью.

Владимир (отпивает из чашки). Хорошо, закончили. Жду тебя вечером. Ты ведь не останешься там?

Елена. Нет.

8. ИНТ. ЛЕСТНИЧНАЯ ПЛОЩАДКА. ДЕНЬ.

Елена подходит к лифту, нажимает на кнопку вызова.

9. ИНТ. / ЭКСТ. ПАРАДНОЕ / УЛИЦА У ДОМА ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Выйдя из лифта, Елена пересекает холл и выходит из подъезда, навстречу ей заходит в подъезд девушка с сеттером. Елена идёт по тротуару вдоль дома, сворачивает за угол, удаляется[9].

10. ИНТ. ОФИС БАНКА. ДЕНЬ.

Стоя возле окна операционистки, Елена пересчитывает деньги, кладёт их в кошелёк, убирает его в сумку, благодарит операционистку, уходит из банка. Следующий за ней в очереди человек подходит к окну кассы.

11. ИНТ. САЛОН АВТОБУСА. ДЕНЬ.

Сидя у окна, Елена едет в автобусе. На стекле – капли дождя[10].

12. ЭКСТ. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ ПЛАТФОРМА. ДЕНЬ.

Елена приближается к станции[11]. Её обгоняет трамвай. Она поднимается по лестнице, ведущей на платформу. Прибывает поезд. Елена выходит на платформу и останавливается в ожидании электрички с противоположной стороны.

13. ИНТ. ВАГОН ЭЛЕКТРИЧКИ. ДЕНЬ.

Елена едет в электричке, сидя у окна.

14. ЭКСТ. ПРИГОРОД. ДЕНЬ.

«Спальный» район, застроенный в основном муниципальным жильём. Елена идёт по тропинке вдоль бетонного забора ТЭЦ в сторону высотных домов.

15. ИНТ. МАГАЗИН. ДЕНЬ.

Елена стоит около кассы, кассирша[12] возвращает ей кредитку. Елена укладывает продукты в два пакета.

16. ЭКСТ. МАГАЗИН. ДЕНЬ.

Елена выходит из магазина[13] с пакетами в руках, на углу «тусуют» бродячие собаки.

17. ЭКСТ. / ИНТ. У ДОМА / В ДОМЕ СЕРЁЖИ. ДЕНЬ.

Елена идёт вдоль дома, приближается к подъезду, с ней здороваются трое подростков, сидящих на лавке; Елена заходит в подъезд. Войдя в подъезд, она поднимается по лестнице к лифту, нажимает на кнопку вызова, ждёт. Стены подъезда исписаны ругательствами, признаниями в любви, названиями музыкальных групп, граффити бандитских группировок…

18. ЭКСТ. ВИД С БАЛКОНА КВАРТИРЫ СЕРЁЖИ. ДЕНЬ.

Дом-«улей» напротив[14] дома Серёжи.

19. ЭКСТ. БАЛКОН В КВАРТИРЕ СЕРЁЖИ. ДЕНЬ.

Облокотившись на перила балкона, глядя на окна дома напротив, Серёжа (мужчина лет 36) курит, сплёвывает вниз[15].

20. ИНТ. ПРИХОЖАЯ В КВАРТИРЕ СЕРЁЖИ. ДЕНЬ.

Небольшая двухкомнатная квартира[16] Двери в обе комнаты открыты. В одной из комнат парень лет 17 (Саша) играет в PlayStation; на балконе (стоя спиной к балконной двери) курит Серёжа[17]. Раздаётся звонок во входную дверь. Открывать никто не торопится. Раздаётся ещё один звонок. После некоторой паузы из кухни доносится женский голос (Татьяна).

Голос Татьяны. Кто-нибудь дверь откроет или нет?! Саша! Саша с недовольством отрывается от игры, идёт в прихожую, открывает дверь, входит Елена с пакетами в руках.

Елена (улыбается ему). Здравствуй, Саша.

Саша (без улыбки). Привет.

Он делает движение вернуться обратно в комнату к игре.

Елена. Возьми-ка вот.

Она протягивает ему пакеты. Саша с плохо скрываемым раздражением берёт пакеты и уходит с ними на кухню. Елена снимает пальто, разувается. В прихожую входит Серёжа.

Елена (улыбается ему). Здравствуй, Серёженька!

Серёжа. Привет, мам, проходи.

Не задерживаясь в прихожей, он идёт в другую комнату, где садится на диван напротив телевизора, берёт пульт, включает ТВ («6 кадров»).

21. ИНТ. КОМНАТА В КВАРТИРЕ СЕРЁЖИ. ДЕНЬ.

Елена заходит в комнату.

Серёжа. Садись, ма.

Хлопает рукой по дивану рядом с собой. Елена садится и тут же раскрывает свою сумочку, достаёт оттуда деньги, передаёт их Серёже. Тот берёт, отделяет несколько купюр и прячет их в задний карман брюк, остальные – бóльшую часть – кладёт в нагрудный карман рубашки. Быстро целует мать в щёку. Та гладит его по голове[18].

Серёжа (отстраняется). Ну, ладно, ладно.

В комнату входит молодая женщина с ребёнком на руках. Елена обменивается с ней приветственными репликами, поднимается, вся лучась, тянет руки к ребёнку.

Елена. Дай-ка мне его, Танюш!

Та передаёт ребёнка Елене.

Елена. Здравствуй, мой маленький!

Крепко целует ребёнка в щёку, прижимает его к себе.

Елена (невестке). Я вам деньги принесла.

Татьяна. Спасибо, Елена Анатольна. Как всегда, очень кстати[19]. Требовательно протягивает руку к Серёже. Тот вытаскивает деньги из кармана рубашки, отдаёт их жене. Она пересчитывает их, идёт по направлению к выходу из комнаты.

Елена. Танюш, и чайник поставь, пожалуйста.

Татьяна кивает, выходит из комнаты.

22. ИНТ. ПРИХОЖАЯ В КВАРТИРЕ СЕРЁЖИ. ДЕНЬ.

Выйдя в прихожую, Татьяна видит, что Саша обувается у входной двери квартиры (у него в руке несколько дисков с компьютерными играми).

Татьяна (приглушённо). Ты куда это собрался?

Саша. Витьку надо диски вернуть.

Татьяна. Никуда твой Витёк не денется, потом отдашь.

Саша. Я быстро, мам.

Татьяна. Знаю я твоё «быстро».

Саша. Ему срочно надо.

Татьяна. Ты со своим Витьком либо в тюрьму, либо в армию попадёшь, понял?

Саша. Не, ну чё я буду сидеть как дурак тут с вами!

Татьяна. А ты не сиди как дурак, сиди как умный. Твоё будущее решается. Или тебе всё равно?

Саша. Всё, ладно, ладно.

Татьяна. И не «ладнай» мне тут, иди лучше вон мусор вынеси…

Саша. Ага, щас.

Татьяна. Скоро чай будем пить с бабулей.

Саша скрывается в своей комнате, закрыв за собой дверь.

23. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ СЕРЁЖИ. ДЕНЬ.

На небольшой кухне за столом сидят Елена с ребёнком на коленях и Серёжа, смотрят на то, как Татьяна, стоя у стола, разливает по чашкам чай. Одна чашка оказывается как бы лишней – Саша как скрывался в своей комнате, так до сих пор из неё и не вышел.

Татьяна. Я уже не знаю, как с ним разговаривать.

Серёжа. Щас я его…

Он поднимается из-за стола, уходит с кухни.

24. ИНТ. КОРИДОР В КВАРТИРЕ СЕРЁЖИ. ДЕНЬ.

Подойдя к двери в комнату с балконом, Серёжа, не церемонясь, открывает её, стоит на пороге, глядя на Сашу, который увлечённо играет в PlayStation.

25. ИНТ. КОМНАТА С БАЛКОНОМ. ДЕНЬ.

Почувствовав чьё-то присутствие в комнате, Саша оглядывается на дверь.

Саша. Да щас я, пап! Никак на другой уровень перейти не могу!

Серёжа (подходит к сыну, заинтересованно глядя в монитор). Ну-ка… Подталкивает Сашу, принуждая его отдать джойстик.

Саша. Ну, пап!

Серёжа. Давай, давай…

Саша с неохотой отдаёт ему джойстик. Серёжа принимается «мочить» виртуальных гадов.

Серёжа. Смотри и учись!

26. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ СЕРЁЖИ. ДЕНЬ.

Татьяна и Елена с ребёнком на руках молча сидят за столом. По Татьяне видно, что её терпение на пределе. Наконец она поднимается из-за стола и уходит с кухни.

27. ИНТ. ПРИХОЖАЯ В КВАРТИРЕ СЕРЁЖИ. ДЕНЬ.

Подойдя к открытой двери в комнату с балконом, Татьяна останавливается на пороге, смотрит на Сашу и Серёжу.

28. ИНТ. КОМНАТА С БАЛКОНОМ. ДЕНЬ.

Почувствовав присутствие жены, Серёжа оглядывается на дверь.

Серёжа. Щас мы, Тань, щас…

Татьяна молча смотрит на него.

Серёжа. Тань, ну ты чё? Я с сыном общаюсь.

Татьяна. Иди лучше с матерью пообщайся.

29. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ СЕРЁЖИ. ДЕНЬ.

Сидя на кухне за столом, Елена с ребёнком на коленях, Серёжа, Татьяна и Саша пьют чай. Татьяна показывает глазами Серёже на мать, тот кивает.

Серёжа. Мам, ну что? Ты поговорила с ним насчёт Сашки?

Елена. Пока нет. Но поговорю, поговорю.

Серёжа. Ну а чего ты тянешь? Надо заранее знать, есть у нас эти деньги или нет.

Елена. Ты же знаешь, Володя не очень любит подобные просьбы. Я всё помню.

Серёжа. Он же знает Саню. И даже вроде как они дружат. Мы же родственники или как?

Елена. Володя дружит со всеми и ни с кем. Он, знаешь… себе на уме[20].

Серёжа. Да жмот он, и всё, твой Володя.

Елена. Прекрати, Сергей. Если бы не он, у нас бы не было и того, что есть.

Серёжа. А что у нас есть?

Этот вопрос остаётся без ответа.

Серёжа[21]. Мам, парня от армии спасать надо. Лучше уж сразу понимать, попадает он в институт или, блядь, прямиком в Осетию. Я прав, Тань? (Саше) Саня, во сколько сегодня футбол?

Саша. В девять.

Татьяна (Елене). Ещё чаю, Елена Анатольна?

Елена кивает.

Татьяна (подливает ей в чашку чаю). Мы бы так не беспокоились, но вы же понимаете, надо и в школе, и в институте кое с кем заранее обо всём договориться. Двадцатое – крайний срок.

Елена. Я поняла. Я поговорю, поговорю.

30. ИНТ. КВАРТИРА ВЛАДИМИРА, КОМНАТА ВЛАДИМИРА. ВЕЧЕР.

Владимир, лёжа в спальне на кровати поверх покрывала[22], смотрит по телевизору спортивную передачу (прыжки с шестом).

31. ИНТ. КОМНАТА ЕЛЕНЫ. ВЕЧЕР.

Работает телевизор («Жди меня»). Сидя на кровати, Елена что-то пишет в блокноте, положив его на колени[23]; в какой-то момент, привлечённая эмоциональными событиями в телепередаче, она отвлекается от письма, – досмотрев момент, возвращается к блокноту, дописывает, вырывает страницу, выходит из комнаты.

32. ИНТ. ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ВЕЧЕР.

Елена с письмом в руке выходит из своей комнаты и идёт через гостиную в комнату Владимира. Заглянув к нему, она видит, что Владимир уснул (он уже под одеялом, на тумбочке у кровати горит ночник, телевизор выключен), на груди у Владимира лежит раскрытая книга, которую, очевидно, он читал перед сном. Войдя в комнату Владимира, оставив дверь открытой, Елена приближается к нему, осторожно забирает книгу, закрывает её и кладёт на тумбочку; помедлив, сверху на книгу она кладёт и письмо, гасит ночник, выходит из комнаты, прикрывает дверь, возвращается к себе.

33. ИНТ. ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Дверь в комнату Владимира открыта, Елена раздвигает шторы – комната наполняется светом – Елена выходит из комнаты. Владимир недолго лежит с закрытыми глазами, наконец, откинув край одеяла, он медленно поднимается – сидит какое-то время на краю кровати, опустив ноги, видит письмо, оставленное вчера Еленой на тумбочке, берёт и читает его[24].

34. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Владимир и Елена заканчивают завтрак, он пьёт кофе, она – зелёный чай.

Владимир (после паузы). Я прочёл твоё письмо.

Елена молчит[25].

Владимир. Саша, значит, да… На общих основаниях он, конечно, никуда не поступит?

Елена. Велика вероятность, что не поступит.

Владимир. А почему бы тогда не послужить? Хорошая школа[26].

Елена. Володя, ты же знаешь, что сейчас в армии творится.

Владимир (после паузы). Скажи, почему я должен содержать семью твоего сына? Почему вдруг платное обучение, в общем-то, согласись, чужого для меня человека должно ложиться на мои плечи? Я живу с тобой, а не с твоими родственниками. Ты эту мою позицию знаешь давно. Твой Серёжа до сих пор не вернул мне деньги, которые занял у меня три года назад, если ты помнишь.

Елена. Да, я помню. Но ты же знаешь, у Серёжи ситуация сейчас такая.

Владимир. Я знаю твоего Серёжу и мне совершенно ясна его ситуация. Сколько лет она уже такая? Да всю его жизнь! Я больше не хочу этому потакать. Если хочешь, назови это воспитательной мерой.

Елена. К своей дочери ты такие воспитательные меры не применяешь. И не применял никогда, я уверена.

Владимир. Лена, мы сейчас говорим о твоём сыне. Ты как будто не слышишь меня. Пусть он включит собственные мозги, пусть оторвёт свою задницу от дивана и займётся делом. Лена, если бы речь шла о здоровье мальчика (не дай бог, конечно), даже вопросов бы не было – деньги завтра же лежали бы на этом столе.

Елена. Речь как раз о его здоровье. Своего внука, если бы он у тебя был, ты бы точно в армию не пустил. (со слезой в голосе) Саше надо просто помочь. Дать ему шанс.

Владимир. Да помогу я ему, помогу! Лена, зачем ты трогаешь эту тему? Оставь мою дочь в покое. Я сделал для неё всё, что мог, и не виноват, что она вся пошла в свою мать, та бездельничала всю жизнь, гоняясь за удовольствиями, и эта такая же… (ищет слово) гедонистка.

Елена (после паузы). Я не знаю, что значит это слово.

Владимир. Эгоистка, по-вашему.

Они молчат какое-то время, не глядя друг на друга. Первой заговаривает она.

Елена. Так я могу быть уверена, что ты поможешь Саше?

Владимир. Нет, не можешь. Мне надо подумать. (пауза) Я надеюсь, ты не выкраиваешь для них деньги со своей карты?

Елена (после паузы). Если надо, я могу отчитаться за каждый рубль.

Владимир. Ну, зачем? Не надо. (после паузы) Прости меня, это я сгоряча. Ты же знаешь, я тебе полностью доверяю.

Елена молчит.

Владимир. Хорошо. Когда нужны эти деньги?

Елена. Двадцатое – крайний срок.

Владимир. Я дам ответ через неделю. Подлей мне ещё кофейку.

Елена берёт кофейник (по весу понимает, что он пуст), заглядывает в него, поднимается, отходит к разделочному столу, где стоит кофеварка, наливает кофе в кофейник. Владимир смотрит на неё. Елена возвращается к столу – стоя у стола, подливает кофе Владимиру в чашку.

Владимир. Какие у тебя на сегодня планы?

Елена. Уборка по дому.

Владимир. Хорошо. У меня спортзал.

Елена. Я знаю.

Владимир. Я знаю, что ты знаешь.

Она возвращается на своё место. Владимир берёт свою чашку, делает глоток, долго смотрит на Елену. Наконец он встаёт, берёт её за руку и уводит с кухни.

35. ИНТ. КОМНАТА ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Елена в расстёгнутой блузке, сидя на краю разобранной кровати, поправляет волосы. Из прихожей доносится голос Владимира.

Владимир. Лена, принеси мне, пожалуйста, мои вещи.

Елена встаёт с кровати, подходит к шкафу, открывает его, достаёт вещи для занятий в спортзале, закрывает шкаф, выходит из комнаты.

36. ИНТ. ПРИХОЖАЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Владимир убирает в спортивную сумку принесённые Еленой вещи. Застегнув молнию на сумке, Владимир оборачивается к Елене, нежно целует её.

37. ИНТ. ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА. ДЕНЬ.

Владимир со спортивной сумкой на плече выходит из квартиры, вызывает лифт.

38. ИНТ. ПОДЗЕМНЫЙ ГАРАЖ. ДЕНЬ.

Выйдя из лифта, Владимир идёт по гаражу к своей машине. Усаживается за руль, кладёт сумку на соседнее сиденье. Заводит машину, трогается.

39. ИНТ. / ЭКСТ. САЛОН АВТОМОБИЛЯ / У ДОМА ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Машина Владимира выезжает из гаража, поворачивает за угол, останавливается на пешеходном переходе – дорогу неровным строем пересекают несколько человек гастарбайтеров. Пропустив их, Владимир движется дальше.

40. ИНТ. САЛОН АВТОМОБИЛЯ. ДЕНЬ.

Владимир едет по городу[27].

41. ЭКСТ. ПАРКОВКА У ФИТНЕС-ЦЕНТРА. ДЕНЬ.

Владимир паркует машину около фитнес-центра.

42. ИНТ. ХОЛЛ В ФИТНЕС-ЦЕНТРЕ. ДЕНЬ.

У стойки лобби Владимир обменивает свою фитнес-карточку на ключ от шкафчика (за стойкой – две сотрудницы фитнес-центра). В полотенечной работница фитнес-центра выдаёт ему полотенце, свёрнутое валиком.

43. ИНТ. РАЗДЕВАЛКА В ФИТНЕС-ЦЕНТРЕ. ДЕНЬ.

Владимир переодевается в спортивный костюм. Запирает шкафчик, кладёт ключ в карман, выходит из раздевалки.

44. ИНТ. ТРЕНАЖЁРНЫЙ ЗАЛ. ДЕНЬ.

Владимир упражняется на тренажёре «беговая дорожка» – видно, что пробежал он уже изрядно (вспотел); обращает внимание на молодую женщину, занимающуюся на тренажёре «бабочка». Их взгляды встречаются, Владимир отводит глаза. Сойдя с «дорожки», он идёт через зал и останавливается у кулера, берёт стаканчик, наливает воды, пьёт; за спиной у него проходит упражнявшаяся на «бабочке» женщина. Владимир провожает её взглядом.

45. ИНТ. БАССЕЙН. ДЕНЬ.

В резиновой шапочке и очках – один в бассейне[28] – Владимир с удовольствием плавает неторопливым любительским брассом. В углу помещения сидит на стуле девушка-инструктор в спортивном костюме, в шлёпанцах на босу ногу, погружена с головой в женский журнал. Владимир переходит с брасса на кроль – идёт неспешными ровными гребками, но вдруг перестаёт грести – рука безвольно плюхается в воду, Владимир застывает без движения спиной кверху, лицом вниз, словно большая белая рыба, оглушённая динамитом. Девушка-инструктор замечает беду не сразу – заметив, окликает Владимира.

Девушка-инструктор. Мужчина… мужчина?!

Не получив ответа, отбрасывает журнал в сторону, поднимается, прыгает в воду, не снимая костюма.

46. ИНТ. КВАРТИРА ВЛАДИМИРА. КУХНЯ. ДЕНЬ.

Стоя у кухонного стола, Елена расплачивается с курьером, доставившим продукты, он даёт ей сдачу, – пакеты с продуктами стоят на столе, тут же лежит чек. Закрыв за курьером входную дверь, Елена с чеком и деньгами в руке (сдача) идёт в кабинет Владимира.

47. ИНТ. КАБИНЕТ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Открыв небольшой сейф с кодовым замком (сейф встроен в одну из двух тумб письменного стола), Елена кладёт в него деньги и чек (в сейфе лежит несколько пачек денег в разной валюте – рубли, доллары, евро).

48. ИНТ. КУХНЯ. ДЕНЬ.

Елена возвращается на кухню, убирает продукты в холодильник. Звонит телефон. Елена берёт трубку.

Елена. Алё… Да, это я.

Владимир с закрытыми глазами лежит под капельницей на больничной койке, в нос ему вставлены кислородные канюли[29]. Рядом с кроватью стоит медсестра – поправляет дозатор на капельнице[30]. Входит Елена в наброшенном на плечи белом халате, кивает медсестре, та кивает ответно. Закончив с капельницей, медсестра уходит. Елена садится на стул у кровати. Смотрит на Владимира. Он, словно почувствовав её взгляд, открывает глаза, поворачивает к ней голову. Какое-то время они молча смотрят друг на друга.

Владимир (говорит медленно, не без труда). Помнишь? Мы так познакомились[31].

Елена. Конечно.

Она подаётся вперёд, берёт его за руку.

Владимир. В каком году это было?

Елена. В декабре будет десять лет.

Владимир. Многое бы отдал, чтобы очутиться не здесь и сейчас, а там и тогда – аппендицит, как ни крути, всё-таки лучше инфаркта.

Елена. Тот аппендицит был не лучше. Перитонит, вернее.

Владимир (грустно усмехается). Эх ты, медработник. Конечно, лучше. Хотя бы потому, что ты тогда там работала. Впрочем, здесь тоже девушки ничего себе.

Елена. Поговори мне ещё, поговори, кислород вот тебе перекрою, узнаешь тогда.

Владимир. С тебя станется. Ты с доктором говорила?

Елена. Нет ещё.

Владимир. А то меня он только успокаивает – говорит, что долго меня тут не продержат.

Елена. То есть всё не так страшно?

Владимир. Или наоборот.

В палату входят два врача – мужчина и женщина (она – с листом назначения в руках – видимо, лечащий врач; он, судя по всему, зав. отделением).

Зав. отделением (Елене). Вы не могли бы нас оставить на время?

Елена поднимается со стула, идёт к дверям.

Владимир. Лена, пожалуйста, позвони Катерине.

Елена кивает. Врачи садятся на стулья у кровати: зав. отделением – на место Елены, лечащий врач – с другой стороны.

50. ИНТ. БОЛЬНИЧНЫЙ КОРИДОР. ДЕНЬ.

Выйдя из палаты, Елена не может сдержать слёз, достаёт из сумочки платок, прикладывает его к глазам, идёт к окну в конце коридора. Уняв слёзы, стоя у окна, она звонит по мобильному телефону.

51. ИНТ. КВАРТИРА КАТЕРИНЫ. ДЕНЬ.

В комнате на кровати спит Катерина (молодая женщина лет 30). Доносится сигнал мобильного телефона. Катерина открывает глаза.

Катерина (кому-то в другую комнату). Дай, пожалуйста, телефон. В другой комнате молодой человек, сидящий за столом у компьютера, берёт трубку, лежавшую до этого на столе, и несёт её Катерине. Взяв телефон, Катерина нажимает на кнопку и подносит его к уху.

Голос Елены в трубке. Алё, Катя, здравствуй, это Елена.

Катерина. Да, здрасте.

52. ИНТ. БОЛЬНИЧНЫЙ КОРИДОР. ДЕНЬ.

Елена всё так же стоит у окна.

Елена. Прости, но у меня для тебя нерадостная новость.

Твой папа в больнице, у него инфаркт. Он хочет видеть тебя. Надеюсь, ты придёшь.

Голос Катерины в трубке (после паузы). Сегодня не могу. Завтра.

Елена. Ну, что ж, хорошо. Но сначала я хотела бы встретиться с тобой на пару слов.

Голос Катерины в трубке. Это так необходимо?

Елена. Да, я считаю, это необходимо.

Голос Катерины в трубке. Ладно, где?

Елена. Где тебе будет удобно.

53. ИНТ. КВАРТИРА КАТЕРИНЫ. ДЕНЬ.

Катерина говорит по телефону, лёжа в постели.

Катерина. Вам надо, вы и предлагайте.

Голос Елены в трубке. Хорошо, тут неподалёку я заметила небольшое кафе…

Катерина. Где это?

Голос Елены в трубке. Записывай.

Катерина. Я запомню.

Она встаёт с постели и уходит, слушая трубку, в другую комнату. Подойдя к столу, за которым у компьютера сидит молодой человек, Катерина, закончив уже разговор с Еленой, кладёт трубку на стол, целует молодого человека и садится рядом с ним у стола. Оба они смотрят в монитор.

Изображение в мониторе: начальные кадры фильма «Жижек», Славой Жижек крупным планом (его первую реплику и голос переводчика мы слышим уже тогда, когда в комнате появляется Катерина; далее, пока Жижек говорит, мы всё время видим Катерину с молодым человеком).

Жижек. Что бы могло быть моей… как бы это назвать… спонтанной позицией по отношению к Вселенной? Это нечто очень смутное. Первый тезис можно предложить такой (что-то вроде тщеславия): на самом деле ничего нет. То есть буквально. Есть просто какие-то фрагменты, какие-то исчезающие вещи. Если вы смотрите на Вселенную, это одно большое пустое место. Но как тогда появляются вещи? Здесь, я считаю, есть сходство с квантовой физикой, где, как вы знаете, присутствует идея о том, что Вселенная – это пустое место, но положительно заряженное. И отдельные вещи появляются тогда, когда баланс пустоты нарушен. Мне очень нравится эта идея спонтанности, что не просто ничего нет. Вещи существуют, и это значит, что что-то пошло крайне неправильно, что-то, что мы называем творением, это нечто вроде нарушения равновесия, космической катастрофы, что вещи существуют по недоразумению. И я даже готов пойти до конца и заявить, что единственный способ сопротивляться этому – это взять ответственность за недоразумение на себя и пойти до конца. И у нас есть имя для этого. Это называется любовью. Разве любовь не есть разновидность нарушения космического равновесия? Меня всегда возмущала эта идея вселенской любви, «я люблю весь мир». Мне не нравится мир. Я не знаю, почему… По существу, я где-то между «я ненавижу этот мир» и «я безразличен к нему». Но вся реальность, она просто существует. Это глупо, но она просто есть. И мне она безразлична. Любовь для меня – в высшей степени насильственный акт. Любовь не есть «Я люблю тебя целиком». «Люблю» означает: я выбираю что-то, а это – снова то самое нарушение равновесия. Даже если это что-то – просто маленькая деталь, хрупкая единичная личность. Я говорю: «Я люблю тебя больше, чем что-либо ещё». В этом достаточно формальном смысле любовь есть зло.

54. ИНТ. ХРАМ. ДЕНЬ.

В открытую дверь храма входит Елена[32]. В храме можно сказать, что пусто – лишь в углу недалеко от входа за свечным ящиком сидит женщине в платке. Елена, постояв в нерешительности у входа, поглядев по сторонам, направляется к ней.

Елена. Здравствуйте.

Женщина в платке. Здравствуйте.

Елена. Вы не подскажете мне?..

Женщина в платке. Вы, пожалуйста, голову покройте, женщина.

Елена, спохватившись, достаёт из сумочки и повязывает на голову платок.

Елена. Я хотела спросить вас… Кому мне лучше свечку поставить?

Женщина в платке. Вам «за здравие» или «за упокой»?

Елена. Понимаете, у меня муж в больнице…

Женщина в платке. А, ну тогда «за здравие». Вы напишите вот на бумажке имя мужа, чтобы батюшка во время службы упомянул его «за здравие», и поставьте свечечку обязательно Николаю Угоднику и матери Божьей. И когда будете ставить, попросите у Господа здоровья для него и помощи.

Елена покупает у неё свечки.

Елена. А где, простите, иконы эти, про которые вы сказали?

Женщина в платке. А вот пройдите, и справа от алтаря увидите.

Подойдя к иконе[33], Елена ставит свечку, которая поначалу всё никак не загорается, а только плавится, но вот, наконец, Елене удаётся её зажечь…

55. ИНТ. КАФЕ. ДЕНЬ.

Елена сидит в полупустом кафе за столиком с чашкой чая. Входит Катерина. Елена делает ей знак рукой.

Катерина направляется к её столику, усаживается за него.

Катерина. Здравствуйте, Елена Анатольевна.

Елена. Здравствуй, Катя. Что-нибудь закажешь?

Катерина. Обойдусь.

Она достаёт из заднего кармана джинсов смятую пачку сигарет, закуривает. Смотрит в упор на Елену. Та отводит взгляд, делает глоток чая.

Елена. Вот что я хотела сказать: у твоего папы был удар…[34]

Катерина. Это я уже поняла.

Елена. Он очень слаб.

Катерина. В себе хоть?

Елена. Да, в себе, слава богу.

Катерина. Наверное, всех сиделок уже перещупал.

Елена. Катерина.

Катерина. Да, Елена Анатольевна.

Елена. Я хочу тебя попросить быть с ним помягче. Ему сейчас нужен покой. Катя, ему нужна вся твоя любовь. Покажи ему, что ты его любишь.

Катерина молчит, глядя в упор на Елену.

Елена. Вы и так редко видитесь, чего я совсем не понимаю, но это, конечно, ваше дело.

Катерина. Вот именно.

Елена. Ты совсем ему не звонишь. Так нельзя, Катя. Я даже думаю, что этот удар…

Катерина. Ага, конечно, блудная дочь виновата.

Елена. Отчасти, я уверена, что да…

Катерина. Послушайте, Елена Анатольевна, я всё понимаю, вы играете роль заботливой жены, у вас это хорошо получается, молодцом. Ну и всё на этом. Давайте закончим.

Елена. Я люблю Володю.

Катерина. Ага, до смерти. Не сомневаюсь. Елена Анатольевна, вы, видимо, как истинный медработник, пытаетесь меня вылечить, а я здорова, не надо меня лечить. Что выросло, то выросло[35].

Елена. Неужели тебе совсем не жалко твоего отца?

Катерина. Я понимаю, что это риторический вопрос, и тем не менее отвечу: жалко, Елена Анатольевна, у пчёлки в жопке.

Елена. О, господи…

Катерина тушит сигарету.

Катерина. В какой он палате?

Елена. Катя, послушай… Я думаю, вам сегодня не стоит встречаться. Давай попозже, когда он окрепнет.

Катерина. Интересный ход. А зачем вы мне тогда вчера позвонили? Вот и звонили бы, когда он окрепнет.

Елена. Меня попросил твой папа.

Катерина. Папа в какой палате?

56. ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА. ДЕНЬ.

Катерина стоит у окна – спиной к окну, вернее, полусидит, пристроив зад на краю подоконника, и смотрит на Владимира. Он тоже смотрит на неё.

Владимир. Я почти не вижу тебя, Катя.

Катерина. Это потому, что я стою против света.

Владимир. Я не в этом смысле.

Катерина. Смысла, папа, вообще никакого не существует.

Владимир. Глядя на тебя, я тоже иногда так думаю.

Катерина. Значит, хорошо, что ты почти не видишь меня.

Она отходит от окна, садится на стул, предварительно отодвинув его от кровати, закидывает ногу на ногу.

Катерина. Я никогда не была для тебя смыслом жизни. И слава богу, как говорится.

Владимир. Ты ошибаешься.

Катерина. Деньги, папа. Только деньги были всегда для тебя единственным смыслом.

Владимир. Ты как будто итоги подводишь. Для тебя деньги тоже важны.

Катерина. Не настолько.

Владимир. Это потому, что ты никогда не зарабатывала их сама.

Катерина. Это потому, что ты слишком баловал меня, ну прямо ни в чём не отказывал.

Владимир. Звучит как претензия.

Катерина. Ну что ты, пап, я молюсь на тебя. Пожалуйста, продолжай в том же духе.

Владимир. Не понимаю, зачем я это делаю.

Катерина. Не понимаешь, за что платишь?

Владимир. За что расплачиваюсь.

Катерина. Ну, только не расплачься, ладно?

Владимир. Любишь ты эти игры в слова.

Катерина. Благодаря играм ребёнок познаёт суровые законы реальности[36].

Владимир. Думаешь о ребёнке?

Катерина. Нет. Не было и не будет. Не волнуйся, я не беременна, если ты об этом.

Владимир. Жаль. Это отрезвило бы тебя.

Катерина. Алкоголь и наркотики – только по выходным. Я теперь так живу. Из удовольствий только секс и еду никак не удаётся упорядочить. Но я работаю над собой, можешь не сомневаться.

Катерина достаёт из кармана сигареты.

Владимир. Ты что, собираешься здесь курить?

Катерина. А почему нет? Ты ведь заплатил за эти апартаменты, можешь позволить себе всё что угодно.

Владимир. Катя, это больница.

Катерина. Ну и что?

Владимир. Издеваешься?

Катерина. Ладно, пойду покурю там, где это можно. Она поднимается со стула.

Владимир. Подожди.

Катерина. Ну что ещё?

Владимир. Откуда в тебе… такая ненависть?

Катерина. От верблюда. Гены, папа, наследственность. Гнилое семя. Мы все – гнилое семя. Недочеловеки.

Владимир. Роди и воспитай других. Попробуй, у тебя получится.

Катерина. Других?[37] Хочешь сказать, отличных от остальных? Папа, других не было и никогда не будет. А экспериментировать в этой области мне что-то не очень хочется – больно и затратно. И бессмысленно[38].

Владимир. Да что ж такое, всё у тебя бессмысленно. Дурацкое оправдание. Лишь бы ответственности избежать.

Катерина. Безответственно, папа, – это автоматически плодить себе подобных, заведомо больных и обречённых, – потому что родители сами, мягко говоря, нездоровы и обречены, – и делать это, руководствуясь лишь тем, что все так делают, что в этом есть некий, якобы высший, смысл, осознать который нам, увы, не дано, потому что мы, видите ли, только исполнители непостижимой высшей воли. Говно не может быть невкусным, потому что миллионы мух не могут заблуждаться. И вообще, скоро конец света, если ты не в курсе.

Они долго смотрят друг на друга.

Владимир. Ты знаешь, как ни странно, слушая тебя, я чувствую себя значительно лучше.

Катерина. Вот за этим вы и плодитесь – сосёте из собственных деток жизненную силу, а потом удивляетесь: «откуда эта ненависть?»

Владимир. Какая же ты всё-таки дурочка, Катя.

Катерина. Спасибо.

Владимир. Я так тебя люблю.

Он протягивает ей свою подрагивающую руку.

Катерина (недовольно морщится). Ой, ну только давай без этого, ладно? (Прячет сигареты в карман.) Потом покурю. Расхотелось.

Помедлив, она всё-таки берёт Владимира за руку.

Катерина. Чего только не сделаешь ради денег!

Владимир (смеётся). Вот видишь, ты начинаешь кое-что понимать, находишь определённый смысл.

Катерина. Главное, ты его не теряй.

Владимир. Язва.

Катерина. Да? А мне сказали – «инфаркт».

Владимир (смеётся, тянет её к себе). Ну, дай я тебя поцелую.

Катерина. Так, больной скорее жив, чем мёртв.

Она наклоняется к отцу, подставляет щёку для поцелуя.

57. ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА. НОЧЬ.

Владимир смотрит ТВ – транслируется документальный фильм о нашествии саранчи. Не без труда, Владимир поднимается, садится на кровати, опускает ноги на пол и сидит так какое-то время. Затем, держась неверной рукой за край кровати, он медленно встаёт и направляется к выходу из палаты.

58. ИНТ. БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА. ДЕНЬ.

Лёжа в кровати, Владимир беседует с человеком в костюме при галстуке и в очках (адвокат). Входит медсестра (мужчины прерывают разговор), она здоровается, смотрит на лист назначения, выходит из палаты, удаляется по коридору.

59. ИНТ. КОРИДОР БОЛЬНИЦЫ. ДЕНЬ.

Владимира выписывают. Елена выкатывает кресло-коляску с Владимиром из палаты, присутствуют помимо Елены: зав. отделением, лечащий врач, медсестра.

Зав. отделением. Довольно продолжительное время надо будет строго соблюдать график принятия лекарств, ничего не путая.

И обязательно – диета.

Елена кивает.

Зав. отделением. И я бы рекомендовал вам нанять квалифицированную сиделку.

Елена. Я сама много лет профессионально ухаживала за больными. Я работала в больнице.

Зав. отделением. Ну что ж, очень хорошо. Тогда всего наилучшего. Я всегда на связи.

60. ИНТ. КВАРТИРА ВЛАДИМИРА. КОМНАТА ВЛАДИМИРА. ВЕЧЕР.

Вечер. Владимир лежит в своей постели в спальне с телевизионным пультом в руке – по ТВ идёт футбольный матч.

61. ИНТ. КОМНАТА ЕЛЕНЫ. ВЕЧЕР.

Елена в своей комнате сидит у себя на кровати – смотрит телевизор («Пусть говорят»), передача заканчивается, Елена выключает ТВ.

62. ИНТ. ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ВЕЧЕР.

Вечер. Елена выходит из своей комнаты и направляется к комнате Владимира, дверь туда приоткрыта, доносится звук работающего телевизора (всё ещё транслируется футбол). Елена заходит к Владимиру – он спит с пультом в руке. Она осторожно забирает у него пульт, выключает ТВ, поправляет на Владимире одеяло, гасит ночник, выходит, оставив дверь приоткрытой, скрывается в своей комнате, дверь в которую тоже оставляет приоткрытой.

63. ИНТ. КОМНАТА ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Утро. Перед Владимиром, лежащим в постели, на специальном столике-подносе – остатки диетического завтрака и пластиковый стаканчик с таблетками. Елена сидит на стуле рядом с кроватью, в руках у неё чашка зелёного чая на блюдце[39]. Владимир глотает таблетки, опрокидывая стаканчик, даже не заглядывая в него. На тумбочке рядом с кроватью лежит электронный прибор для измерения давления.

Владимир. Лена, мне нужно кое-что тебе сказать.

Елена. Я слушаю.

Владимир (пауза). Странно, что я не сделал этого раньше… Как будто собирался жить вечно…

Елена молчит, глядя в свою чашку.

Владимир. Ну, ладно, обойдёмся без предисловий. В общем, Лена, я решил составить завещание.

Елена. Володя, прости, но мне не очень удобно слышать это.

Владимир. Нет, Лена, это важно. Я считаю, что должен быть честен с тобой. У каждого свой час. Будем называть вещи своими именами. Всё равно мы думаем об этом, разве не так?

Елена. Нет, не так.

Владимир. И тем не менее я считаю этот разговор необходимым.

Елена. Ну, как знаешь.

Владимир (после паузы). Кроме тебя и моей дочери больше никого у меня на этом свете нет… После моей смерти практически всё получит она. А ты, как моя жена и верная подруга в последние годы моей жизни, получишь пожизненную ренту. Это будут ежемесячные выплаты, и, поверь мне, в нужде ты не останешься[40]. Они долго смотрят друг на друга, каждый по-своему осознавая только что сказанное.

Владимир. Это всё. Я так долго готовился, а выпалил всё за десять секунд. Я вижу, ты хочешь что-то сказать.

Елена. Я бы хотела… Это, конечно, не имеет отношения к тому, о чём ты говорил, но момент, как мне кажется, наиболее подходящий…

Владимир. Говори.

Елена. То дело… то дело с Сашей…

Владимир (хмурится). А, да, Саша… Я думал об этом, думал… Вот что я думаю, Лена. Я думаю, что его отец, твой сын, должен сам позаботиться об этом.

Елена. Володя…

Владимир. О чём они думали, когда рожали его? И ведь родили ещё одного.

Елена. Это произошло случайно.

Владимир. Оба раза? Не смеши меня.

Елена. Не вижу ничего смешного. Это просто случилось, и всё. Как у всех.

Владимир. Вот именно, как у всех. Но только это не случается с ними, Лена, они делают это сами. И они должны быть ответственными за это. Безо всякой надежды на доброго дядю.

Она качает головой, явно намереваясь что-то сказать, но так и не говорит.

Владимир. Лена, мне не жалко денег. Пойми…

Она вдруг перебивает его с не свойственной ей агрессией.

Елена. Конечно, нет, раз ты отдаёшь их все своей безрассудной дочери.

Владимир. Ну, во-первых, не все. А во-вторых, ты плохо её знаешь, она весьма рассудительна.

Елена. Безрассудная и беспутная.

Владимир. Так, прекрати.

Елена. И бесплодная, судя по всему.

Владимир. Какая глупость! Просто она… другая. Не такая, как мы с тобой.

Елена. Ты хочешь сказать, не такая, как мой сын и его дети, да?

Владимир. Ты сама это сказала.

Они смотрят друг на друга с вызовом, затем Елена отводит взгляд, опускает голову. Так они сидят какое-то время: он с достоинством думает о своём, она – в смятении – о своём.

Владимир. Я был ответственен в отношении Катерины, и она, я надеюсь, найдёт способ…

Елена (тихо, не поднимая головы). Какое вы имеете право?

Владимир. Что?

Елена. Какое вы имеете право думать, что вы особенные? Почему? Только потому, что у вас больше денег? Больше вещей? Так ведь всё может измениться.

Она поднимает голову, смотрит на Владимира.

Владимир. Что именно может измениться, Лена?

Елена. И последние станут первыми.

Владимир. Хм. Ну, и что они тогда сделают с теми, кто были первыми до них? Неужели поделятся только что завоёванными благами? Сомневаюсь. Ну, то есть я хочу сказать, вряд ли все они станут жить в равенстве и братстве. Если нечто такое и возможно, то разве что где-нибудь в Царствии Небесном. Это же какая-то библейская история, да? Ну так это всё сказки для бедных, Лена. Ты меня слушаешь?

Елена кивает, глядя вроде бы на Владимира, но на самом деле – куда-то сквозь него, думая какую-то свою мысль, вдруг поразившую её.

Владимир. Ладно, у тебя, наверное, куча дел.

Елена поднимается, забирает столик с остатками завтрака.

Елена. Ты чего-нибудь хочешь?

Владимир. Я хочу, чтобы ты всё поняла правильно.

Елена. Я всё поняла правильно.

Владимир. Лена, мы должны преодолеть всё это.

Елена. Мы преодолеем, Володя.

Владимир. Я тоже так думаю. И рад, что ты всё поняла. Принеси, пожалуйста, ручку и бумагу, я набросаю черновик завещания. На днях надо будет пригласить моего адвоката.

64. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Елена загружает посуду в посудомоечную машину, закрывает её, но не включает, некоторое время стоит рядом, опираясь руками на столешницу. Затем выходит из кухни.

65. ИНТ. КАБИНЕТ ВЛАДИМИРА / КОМНАТА ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Стоя у письменного стола, Елена берёт несколько листов бумаги (листов двадцать) и ручку, идёт из кабинета в комнату Владимира, молча отдаёт ему бумагу и ручку, Владимир кивком благодарит её. Она выходит из его комнаты, идёт к себе.

66. ИНТ. КОМНАТА ЕЛЕНЫ. ДЕНЬ.

Стоя у окна, Елена звонит по телефону.

Елена. Здравствуй, Серёжа… Ничего, спасибо… Володя?.. Лучше, но всё ещё слаб. (пауза) Послушай… мы поговорили с ним насчёт Саши. (пауза) Боюсь, нам придётся справляться самим…

Да, вот так… Он считает, что ты, как отец, должен сам решить эту проблему… Перестань… Остановись, я тебя прошу! Я и сама очень расстроена! Но… мне кажется, пойми меня, в его словах есть доля правды… Мы справимся сами. Другого выхода я не вижу… Придумаем что-нибудь… Да, я перезвоню.

67. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ СЕРЁЖИ. ДЕНЬ.

Сидя за кухонным столом, Серёжа кладёт трубку.

Серёжа. Блин, вот жмот, а!

Помедлив, он встаёт и открывает холодильник, долго смотрит в него.

Серёжа (громко, в сторону комнат). Тань, а где моё пиво?!

Татьяна (из комнаты). А ты в молочную кухню сходил?

Серёжа. Была же бутылка пива!

68. ИНТ. КОМНАТА ЕЛЕНЫ. ДЕНЬ.

Елена в глубокой задумчивости долго сидит у себя на кровати[41].

69. ИНТ. ГОСТИНАЯ / КАБИНЕТ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Выйдя из своей комнаты, Елена идёт через гостиную в кабинет. Подойдя к книжным полкам, она ищет на них какую-то книгу – находит[42]. Это энциклопедия лекарственных средств[43].

70. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Устроившись за столом на кухне, Елена медленно листает энциклопедию, то и дело задерживаясь на той или иной странице. Наконец, останавливается надолго на одной из страниц – читает.

71. ИНТ. ВАННАЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Зайдя в ванную, Елена открывает шкафчик со средствами их личной с Владимиром гигиены, медикаментами и пр. Что-то ищет среди медикаментов и, наконец, находит. Это упаковка «Виагры». Елена долго смотрит на неё, открывает, достаёт таблетки и инструкцию (одной таблетки из четырёх не хватает), Елена читает инструкцию. Затем, не выпуская таблетки из рук, закрывает шкафчик, выходит из ванной.

72. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Елена готовит диетический обед: моет фрукты-овощи, режет салат в комбайне, делает сок, используя соковыжималку[44]. Приготовив обед, поставив его на кроватный столик, стоящий в свою очередь на кухонном столе, она кладёт таблетки в пластиковый стаканчик. Помедлив, кладёт в стаканчик и две таблетки «Виагры», засунув их под остальные.

73. ИНТ. КОМНАТА ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Около кровати валяются несколько скомканных, исписанных листов бумаги. Остальная бумага – не скомканная и чистая – лежит вместе с ручкой на тумбочке, рядом с телефоном. Владимир с пультом в руке смотрит по телевизору спортивный канал (футбол). Входит Елена со столиком в руках.

Елена. Какой у тебя бардак!

Владимир. Не могу никак сосредоточиться, ничего не выходит.

Он откладывает пульт в сторону. Елена устанавливает перед ним столик с обедом. Владимир берётся за вилку.

Елена. Сначала лекарство[45].

Владимир. Да-да-да.

Не глядя, он опрокидывает стаканчик в рот, запивает, начинает есть. Елена выходит из комнаты, прикрывает за собой дверь.

74. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Выйдя из комнаты Владимира, Елена идёт в кухню, садится на стул у кухонного стола.

75. ИНТ. КОМНАТА ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Владимир закончил обедать, пьёт сок, глядя в телевизор (футбол).

Владимир. Лена!

Спустя несколько секунд входит Елена.

Владимир. Я закончил. Спасибо.

Елена. Ну что, отдохнёшь?

Владимир. Да, посплю немного.

Он берёт пульт, выключает телевизор. Елена идёт к окну и задёргивает шторы. Затем возвращается к Владимиру, берёт телефонную трубку с базы на тумбочке, кладёт её на столик с остатками обеда и, взяв столик, уходит из комнаты.

76. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Вернувшись на кухню, Елена очищает тарелки от еды и загружает их в посудомоечную машину, достаёт с полки моющее средство (таблетку), закладывает в машину, включает её. Уходит из кухни[46].

77. ИНТ. КОМНАТА ЕЛЕНЫ. ДЕНЬ.

У себя в комнате она садится на своё обычное место на кровати. Посидев так немного, ложится к стене лицом, прикрыв глаза рукой, подобрав колени. Долго лежит. В какой-то момент, словно ей что-то послышалось, отнимает руку от лица, поворачивает голову к двери, прислушивается, наконец, поднимается и уходит в ванную, включает воду. Спустя некоторое время, слышно, как она выключает воду, возвращается в комнату. Помедлив, выходит.

78. ИНТ. ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Елена медленно приближается к комнате Владимира, останавливается у двери, прислушивается – за дверью тишина.

79. ИНТ. КОМНАТА ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Елена приоткрывает дверь и заглядывает в комнату, видит Владимира, беззвучно бьющегося в конвульсиях на кровати – лицо у него серое, глаза навыкате, жилы на шее вздулись – видно, что он не может дышать. Елена, парализованная ужасом, застывает в дверях, она не в силах отвести взгляда от этого зрелища, которое, «к счастью», длится не так уж долго – Владимир громко испускает газы и, обмякнув, роняет голову на подушку. У Елены подгибаются колени – держась рукой за стену, она опускается на пол, её всю трясёт, лихорадочным движением она закрывает дверь.

80. ИНТ. ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

В гостиной, сидя на полу у двери в комнату Владимира, она вжимается спиной в стену, долго сидит так, подрагивая всем телом. Наконец, собравшись с силами, берёт себя в руки, поворачивается к двери в комнату Владимира, приоткрывает её и одновременно медленно поднимается.

81. ИНТ. КОМНАТА ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Владимир лежит без движения в той же позе. Глаза его закатились, рот открыт, одна рука безвольно свисает с кровати[47].

Елена, стоя в дверях, долго не решается переступить порог, но наконец входит, приближается к Владимиру. Затем, собравшись с духом, наклоняется, берёт его руку и щупает пульс на запястье. Не отпуская руки, щупает пульс и на шее у Владимира, потом оттягивает ему веки. Убедившись, что он мёртв, она лихорадочно собирает скомканные черновики завещания, всё так и валяющиеся на полу у кровати, расправляет их, опускается на колени, заглядывает под кровать, не залетел ли туда какой-нибудь из листов. Не залетел.

82. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Придя с листками на кухню, Елена расправляет их, пробегает глазами по строчкам так и не дописанного завещания, и сжигает в стеклянной огнеупорной кастрюле, поставив её на плиту и включив вытяжку, – пепел она смывает в раковину, тщательно моет кастрюлю. Затем она берёт телефонную трубку и выходит из кухни.

83. ИНТ. КОМНАТА ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Войдя в комнату, Елена ещё раз проверяет отсутствие пульса у Владимира, поправляет одеяло на нём, хорошенько осматривает комнату, кладёт на тумбочку рядом с кроватью упаковку «Виагры» и выходит в коридор.

84. ИНТ. ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Медленно шагая в сторону кухни, Елена нажимает на клавиши телефонной трубки – вызывает скорую, ждёт ответа.

85. ИНТ. ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Врач скорой помощи, сидя у журнального столика на диване в гостиной, пишет отчёт о вызове – констатирует смерть Владимира, перед ним лежит пустая упаковка «Виагры». Елена, вся как-то съёжившись, тоже сидит на диване.

В комнате Владимира два санитара укладывают тело Владимира в пластиковый мешок.

Врач (закончив писать или прервавшись). Не могу поверить. Вас что, не предупредили, что надо бы воздержаться? А подобные препараты категорически исключить[48].

Елена. Я даже не знала, что у него это есть.

Врач. Как малые дети, честное слово. У тинейджеров каких-нибудь бестолковых и то, наверное, мозгов больше.

Елена. Вы могли бы быть более корректным.

Врач. Да куда уж более[49].

86. ИНТ. КРЕМАТОРИЙ. ДЕНЬ.

Ритуальный зал. Звучит тихая музыка. Дорогой открытый гроб с телом Владимира стоит посредине зала на постаменте, немного поодаль сбоку от гроба – несколько рядов стульев.

Елена, вся в чёрном (глаза воспалены, в руке носовой платок), сидит в первом ряду, на соседнем стуле сидит её подруга (женщина с коллективной фотографии на столике у зеркала в комнате Елены), за ними во втором и третьем ряду сидят несколько человек (среди них – адвокат, посещавший Владимира в больнице, а также некий генерал с женой; почти все присутствующие – приблизительно того же возраста, что и Владимир).

В зал входит Катерина в тёмных очках, подходит к гробу, долго стоит у него, наконец наклоняется, целует отца в лоб и отходит от гроба, к Елене не подходит, садится в стороне от неё.

87. ИНТ. КВАРТИРА ВЛАДИМИРА. КОМНАТА ЕЛЕНЫ. УТРО.

Утро. Елена лежит в постели, видимо недавно проснувшись, – отсутствующе смотрит в окно. Наконец поднимается, подходит к столику у зеркала, садится на стул перед ним, расчёсывает волосы.

88. ИНТ. КВАРТИРА КАТЕРИНЫ. УТРО.

Утро. В комнате на кровати спит молодой человек (друг Катерины). Катерина сидит с ногами на диване, в глазах у неё стоят слёзы. Молодой человек просыпается, не обнаружив Катерины рядом с собой, оглядывается, видит её, поднимается, подходит к ней, некоторое время стоит молча.

Молодой человек. Чаю хочешь?

Она кивает. Молодой человек идёт на кухню.

Катерина остаётся одна.

89. ИНТ. КВАРТИРА ВЛАДИМИРА, КОМНАТА ВЛАДИМИРА. УТРО.

Утро. Зашторенное окно. В щель между шторами пробивается солнце. Елена стоит у окна, задумчиво глядя на улицу. Наконец она раскрывает шторы – свет заполняет комнату. Елена разворачивается и выходит из комнаты. Кровать Владимира аккуратно застелена.

90. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. УТРО.

Елена завтракает (выглядит она несколько иначе, нежели во время завтраков с Владимиром – не то чтобы неряшлива, но как-то расслаблена: без макияжа, волосы не расчёсаны, а просто заколоты абы как, одета она не в домашнее платье, как прежде, а в халат поверх ночной рубашки). Работает телевизор.

91. ИНТ. КАБИНЕТ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

(Приведя себя в порядок, аккуратно и строго одевшись – явно готовая выйти из дома) Елена, опустившись на колени у письменного стола, открывает сейф, достаёт деньги (больше в сейфе ничего нет). Она закрывает его, поднимается, убирает деньги в заранее приготовленный бумажный пакет, кладёт его в свою сумочку, закрывает на ней «молнию» и выходит из комнаты[50].

92. ИНТ. ПРИХОЖАЯ В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Елена надевает пальто, окидывает взглядом своё отражение в зеркале. Возвращается в гостиную и садится на край дивана.

Долго сидит, опустив глаза.

Звонит телефон. Елена берёт трубку, лежавшую до этого на журнальном столике.

Елена. Алё, да…

93. ИНТ. ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА. ДЕНЬ.

Заперев дверь квартиры (звякает ключами, пряча их в свою сумочку), Елена подходит к дверям лифта и жмёт на кнопку вызова.

94. ИНТ. / ЭКСТ. ПАРАДНОЕ / У ДОМА ВЛАДИМИРА. ДЕНЬ.

Покинув лифт, Елена выходит из дома и садится в такси, поджидающее её у парадного[51]. Такси трогается, сворачивает за угол дома.

95. ИНТ. САЛОН ТАКСИ. ДЕНЬ.

Сидя на заднем сиденье автомобиля, держа свою сумочку на коленях, Елена едет в такси по улицам города.

96. ИНТ. КАБИНЕТ АДВОКАТА. ДЕНЬ.

Елена (с сумочкой на коленях) и Катерина сидят в креслах в кабинете адвоката, сидящего напротив них за письменным столом и просматривающего какие-то бумаги. Входит секретарша с подносом – кофе для адвоката, зелёный чай для Елены; поставив перед каждым чашку с его напитком, она выходит из кабинета. Адвокат поднимает голову от бумаг, смотрит на Елену и Катерину поверх своих очков в дорогой оправе.

Адвокат. Что ж, Владимир Иванович предчувствовал свою кончину[52]. Как его личный адвокат, я знаю, как он хотел распорядиться своим имуществом. По его просьбе я навещал его в больнице. У нас с ним был разговор на эту тему[53].

Адвокат выдерживает паузу, переводя взгляд с одной женщины на другую.

Адвокат. Увы, мы не оформили его волю письменно, как того требует закон. В связи с чем я вынужден констатировать следующее…

Он вновь берёт паузу.

Адвокат. Владимир Иванович не оставил завещания, и в силу вступает принцип наследования по закону. Во-первых, хочу сообщить вам, что Владимир Иванович не оставил долгов. В противном случае, приняв наследство, вам пришлось бы отвечать по его долгам перед кредиторами. Далее я обязан проинформировать вас, что, по закону (далее он говорит, иногда заглядывая в текст закона), в случае смерти одного из супругов переживший супруг имеет право на часть совместно нажитого в период брака имущества, то есть на свою долю в общей супружеской собственности. Кроме того, переживший супруг, наравне с другими наследниками, наследует оставшуюся от этого (совместно нажитого) имущества долю умершего супруга, которая входит в состав наследства вместе с имуществом, являвшимся личной собственностью умершего.

Катерина достаёт сигареты, закуривает. Адвокат пододвигает ей пепельницу.

Адвокат. Однако в данном случае обстоятельства сложились так, что за те два года, пока вы, Елена Анатольевна, официально состояли в браке с Владимиром Ивановичем, никакого совместного имущества вами нажито не было. Поэтому ни о какой супружеской доле здесь речи идти не может. Наравне с Екатериной Владимировной вы наследуете часть личного имущества покойного Владимира Ивановича. То есть, проще говоря, так как кроме вас двоих, насколько я знаю, других наследников нет, всё наследство в итоге будет поделено между вами поровну. (Пауза) Если что-то не очень понятно, если есть какие-то вопросы, я готов дать любые разъяснения.

Катерина (адвокату). Я знаю, что у отца в домашнем сейфе всегда хранилась приличная сумма наличными. Как быть с этим?

Елена (не даёт адвокату вставить слово). Я уже проверила, там ничего нет. Видимо, он…

Катерина. Всё понятно, можно не продолжать.

Елена. Ты должна мне верить, Катя…

Катерина. Ага, ладно, проехали. (Она обращается к адвокату)

Что дальше?

97. ИНТ. ВАГОН ЭЛЕКТРИЧКИ. ВЕЧЕР[54].

Вечер. Вцепившись в свою сумочку, держа её на коленях, Елена едет в электричке, сидя у окна. Вдруг поезд «вздрагивает» и начинает тормозить, неприятно скрипя колёсами. Останавливается. Долго стоит. По вагону в сторону локомотива стремительно проходит наряд милиции. Народ беспокоится.

Но вот, наконец, электричка трогается[55]. Люди с любопытством смотрят в окна – в одну сторону, в другую, – пытаясь увидеть, что послужило причиной экстренной остановки и долгого стояния поезда. Вскоре причина становится очевидной (с той стороны, где сидит Елена): на переезде, немного в стороне от железнодорожного полотна, лежит, подрагивая ногами, окровавленная лошадь, около неё беспомощно стоят несколько человек, неподалёку – раскуроченный тарантас, в который, видимо, эта лошадь была впряжена. Электричка набирает ход. Елена сильнее впивается пальцами в свою сумочку.

98. ЭКСТ. ПРИГОРОД. ВЕЧЕР.

Густые сумерки[56]. Елена быстро идёт вдоль пятиэтажек пригородного района. Дойдя до дома, где проживает её сын, она скрывается в подъезде.

99. ИНТ. КВАРТИРА СЕРЁЖИ. КУХНЯ. ВЕЧЕР.

Горит свет. На кухонном столе, рядом с раскрытой сумочкой Елены, лежит толстая пачка денег в иностранной валюте. Вокруг стола стоят, в молчании глядя на деньги, Елена, её сын Сергей, его жена Татьяна с ребёнком на руках и Саша.

Елена (Серёже). Сынок, теперь всё у нас пойдёт по-другому.

Серёжа. За это надо выпить.

Никто не возражает. Он уходит с кухни и вскоре возвращается с початой бутылкой дешёвого коньяка и тремя стаканами, ставит стаканы на стол, наливает в них алкоголь на два пальца. Татьяна садится на стул, устраивает ребёнка у себя на коленях. Присаживается и Елена. Они поднимают бокалы.

Серёжа. За Владимира! Хоть одно достойное дело сделал он в своей жизни.

Елена. Нет. За Сашу.

Татьяна. За новую жизнь.

Серёжа. Да, мам! У нас ведь для тебя сюрприз! (выдерживает паузу) Мы снова беременны!

Елена. Правда? Господи, как это чудесно!

Серёжа. Если будет мальчик, назовём его Владимир.

Елена (бледнеет). Я очень надеюсь, что… что это будет девочка.

Серёжа. Было бы неплохо! Выпьем за это!

Они выпивают: Елена с Татьяной по глотку, Серёжа – до дна. Он тут же вновь подливает себе алкоголя.

Татьяна. Притормози.

Серёжа. Сегодня можно, расслабься, не порти настроение. Такой день!

Он вновь выпивает до дна. И вдруг на кухне меркнет свет – всё погружается во мрак; лица и очертания предметов едва различимы – освещены лишь заоконным сумеречным светом улицы.

Елена (испуганно). Что это?

Саша («замогильным» голосом). Game over.

Елена в искреннем ужасе хватает Серёжу за руку.

Серёжа. Ма, ты что? Это же просто автомат выбило. Бывает. Руку мне оторвёшь. Отпусти.

Но Елена не может, ей надо за что-то держаться. Серёжа с силой отрывает от себя её руки.

100. ИНТ. КВАРТИРА СЕРЁЖИ. КОРИДОР. НОЧЬ.

Выставив руки вперёд, Серёжа идёт во мраке по направлению к входной двери квартиры, нащупывает замок, открывает дверь – за дверью непроглядная тьма.

Серёжа. Ух ты, да это не пробки, это, видать, во всём доме!

Во всём мире! – (раздаётся откуда-то сверху зычный голос и вслед за ним – гогот и визг нескольких хриплых подростковых голосов, звон бутылок…)

Серёжа. Вот черти…

Весь квартал, судя по всему, отключили, – (доносится откуда-то сбоку спокойный мужской голос).

Серёжа. Алексей Васильич, ты, что ли?

Он всматривается в темноту, делая шаг из квартиры[57] на лестничную площадку.

101. ИНТ. ЛЕСТНИЧНАЯ ПЛОЩАДКА. НОЧЬ.

В поле зрения появляется лицо, подсвеченное в профиль снизу подрагивающим пламенем свечи, – человек стоит у раскрытого распределительного электрощита, озадаченно глядя в него. Серёжа подходит к нему, тоже начинает озадаченно смотреть в щит.

Алексей Васильевич. Скоро включат, наверно.

Он закрывает щит.

Серёжа. Вот суки, второй раз за месяц. За что мы им только платим?

И тут загорается свет.

Ура! – (кричат подростки на лестнице, чокаясь бутылками с пивом) – Конец света закончился!

Серёжа и Алексей Васильевич, кивнув друг другу, расходятся по своим квартирам. В кадре остаётся окошко электросчётчика: крутится диск, бегут цифры.

102. ИНТ. ПРИХОЖАЯ В КВАРТИРЕ СЕРЁЖИ. НОЧЬ

Вернувшись в квартиру, Серёжа «сталкивается» с Сашей, надевающим кроссовки.

Серёжа. Ты куда это?

Саша. Пойду погуляю.

Серёжа. Чтобы к 11 был дома.

Саша. Угу.

Он выходит из квартиры.

Серёжа заходит в комнату – Татьяна с ребёнком на руках и Елена сидят на диване.

Серёжа. Тань, а свечи у нас есть?

Татьяна. Откуда у нас свечи?

103. ИНТ. ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА. НОЧЬ

Подойдя к перилам, Саша коротко свистит, задрав голову, вглядываясь в темноте в лестничный пролёт.

Саша. Витёк, Паша, вы там?

В ответ ему тишина. Помедлив, Саша спускается по лестнице вниз.

104. ЭКСТ. У ПОДЪЕЗДА, ГАРАЖИ, ЯБЛОНЕВЫЙ САД. НОЧЬ

Выйдя из подъезда, Саша встречает своих приятелей, сидящих на лавке, сосущих пиво из двухлитрового пластмассового баллона, передавая его друг другу.

Витёк. Ну ты чё тормозишь, Сань?

Саша. Да бабка, блин, запарила.

Витёк. А мы уж думали, ты забоялся. Без тебя хотели идти.

Саша. Ну и шли бы, чё вы? Чё, вообще, за предъява, я не понял?

Паша. Да ладно, ладно, расслабься уже… (протягивает ему баллон с пивом) На вот, зарядись.

Саша прикладывается к баллону.

Паша. Э, э-э-э, друзьям-то оставь.

Саша (возвращая ему баллон). Ну чё, они там?

Витёк. Да там, там.

Саша. Ну и чё, пошли?

Витёк. Погнали.

Пацаны снимаются с лавки и идут прочь от подъезда – через дорогу, по пустырю, приближаются к гаражам, гуськом проходят в проём между двух гаражей и оказываются в яблоневом саду, чернеющем в ночи голыми, кривыми ветвями деревьев; неподалёку, меж стволов, беспокоится световое пятно – горит костёр, быстро приблизившись к нему, почти перейдя на бег, – у костра сидят четверо таких же по виду и возрасту пацанов, – отчаянно матерясь, пятёрка во главе с Витьком (вслед за ним Саша) атакует сидящих у костра – завязывается сумбурная драка, кого-то роняют в костёр, летят искры…

Схлестнувшись тет-а-тет с одним из сидевших у костра, Саша, явно уступая ему в росте и силе, спасается бегством – бежит среди яблонь. Противник преследует его.

105. ЭКСТ. ОКОЛО ТЭЦ. НОЧЬ

Добежав до железобетонного забора ТЭЦ, Саша спотыкается и падает почти напротив громадной трубы, грозно возвышающейся с той стороны забора, труба низко и страшно гудит, – противник настигает его, бьёт, Саша пятится, поднимается и вдруг достаёт из кармана нож. «Ах ты, сука!» – злится враг и сам бросается на Сашу, хватает его за руку и как-то неожиданно легко отбирает и бросает нож в сторону (нож ударяется о бетонную стену забора и падает на землю), пацан избивает Сашу.

«Утомившись» бить лежачего, он уходит. Саша медленно поднимается – нос у него разбит, губа распухла…

106. ЭКСТ. ЯБЛОНЕВЫЙ САД. НОЧЬ

Ковыляя по саду, Саша всматривается в темноту – в отдалении, кажется, колышутся какие-то тени. Саша тихо свистит.

Саша (приглушённо). Витёк!

Ему никто не отвечает, лишь ветер едва шевелит ветвями деревьев. Саша утирает кровь из-под носа.

В районе – на улице и в домах – загорается свет.

Труба ТЭЦ по-прежнему низко и страшно гудит.

107. ИНТ. КВАРТИРА ВЛАДИМИРА, КОМНАТА ВЛАДИМИРА. ВЕЧЕР

Ранний вечер. На аккуратно застеленной кровати Владимира лежит младенец, над ним склонилась Татьяна, пеленает его.

108. ИНТ. КВАРТИРА ВЛАДИМИРА, ГОСТИНАЯ. ВЕЧЕР

Сережа расхаживает по гостиной, Елена сидит на диване.

Серёжа. Ну чё, мам, тут вот если стеночку поставить вот так вот, нормально будет[58].

Елена. Подожди, ещё с Катериной ничего не решено…

Серёжа. Да с ней мы договоримся.

Елена. Сомневаюсь.

Серёжа. А я нет.

Елена долго смотрит на него, продолжающего осмотр помещения.

Из комнаты Владимира выходит Татьяна, тихо прикрывает за собой дверь.

Елена (Татьяне). Ну что, он уснул?

Татьяна кивает, остаётся стоять у двери, прислонившись спиной к стене.

109. ЭКСТ. БАЛКОН В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ВЕЧЕР

Саша стоит на балконе, облокотившись на перила, на его лице следы недавней драки – синяк под глазом, распухший в переносице нос…

110. ЭКСТ. ВИД С БАЛКОНА В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ВЕЧЕР

Внизу на улице – на спортивной площадке – играют в минифутбол гастарбайтеры.

111. ЭКСТ. БАЛКОН В КВАРТИРЕ ВЛАДИМИРА. ВЕЧЕР

Равнодушно глядя на гастарбайтеров, Саша плюёт вниз.

На балкон выглядывает Серёжа.

Серёжа. Сань, пойдём-ка со мной, поможешь.

Саша уходит с балкона вслед за Серёжей, закрывает балконную дверь.

Пройдя через гостиную, они скрываются в глубине квартиры. Елена о чём-то разговаривает с Татьяной. Продолжая разговор, обе уходят на кухню, Татьяна садится на стул у кухонного стола, Елена сервирует стол к чаю. Вскоре к ним присоединяются Серёжа и Саша. Серёжа берёт пульт и включает телевизор («Давай поженимся»).

КОНЕЦ

ЛЕВИАФАН

ОЛЕГ НЕГИН

АНДРЕЙ ЗВЯГИНЦЕВ

Редакция #3

25.05.2013

1. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. РЕЖИМ

Предрассветные сумерки. Пасмурно. Залив, каменные холмы, мост, прибрежный посёлок на той стороне.

На этой стороне, особняком, под горой у моста, стоит дом. Неподалёку сбоку от дома – ангар, с другого бока – лодочный прицеп с моторной лодкой на нём, за домом – хозблок и теплица. Территория – соток тридцать – обнесена аккуратным невысоким забором. Рядом с домом припаркован автомобиль – видавший виды внедорожник.

В одном из окон дома загорается свет[1].

Спустя некоторое время из дома выходит Николай (40–42), подходит к машине, усаживается за руль, запускает двигатель (в лучах ближнего света плывёт туманная взвесь).

Постояв немного, напустив угара из выхлопной трубы, внедорожник уезжает.

2. ЭКСТ. МОСТ, УЛИЦЫ ПОСЁЛКА, КАМЕННЫЕ ХОЛМЫ, УЛИЦЫ ГОРОДА. РЕЖИМ

Проехав по мосту, машина Николая въезжает в посёлок и, довольно быстро миновав его, едет среди каменных холмов, за которыми вскоре открывается небольшой приморский город[2].

3. ЭКСТ. Ж/Д СТАНЦИЯ. РЕЖИМ

На железнодорожной станции пусто. Машина Николая стоит недалеко от путей. Николай курит, сидя в машине, – окно открыто.

Прибывает поезд. Николай выходит из машины (щелчком выбрасывает окурок).

Из двери вагона по лестнице на перрон спускается Дмитрий (40–42), на плече у него висит портфель на ремне, в руке – чемодан c колёсиками.

Кроме Дмитрия из поезда выходят ещё трое пассажиров – из другого вагона, в отдалении[3].

Николай и Дмитрий молча пожимают друг другу руки.

4. ЭКСТ. УЛИЦЫ ГОРОДА. ДЕНЬ

Рассвело[4]. Внедорожник Николая едет по городу – на улицах ни души.

Проезжают по центру: площадь, памятник Ленину, серое административное здание в советском стиле (с понурым российским триколором на крыше крыльца)…

5. ЭКСТ. ГОСТИНИЦА. ДЕНЬ

Останавливаются у гостиницы. Дмитрий и Николай выходят из машины, забирают из багажника вещи Дмитрия и идут к дверям гостиницы – скрываются за ними.

6. ИНТ. ГОСТИНИЦА. НОМЕР ДМИТРИЯ. ДЕНЬ

В номере, пока Дмитрий принимает душ, Николай, зевая, сидя на стуле, переключает каналы ТВ, практически не останавливаясь ни на одном из них. На кровати разложены вещи из лежащего тут же приоткрытого чемодана Дмитрия.

Выйдя из душа с голым торсом и полотенцем на чреслах (на плече – бледно-голубая татуировка: три парашюта и надпись «ВДВ»), Дмитрий одевается, совершенно не смущаясь присутствием Николая (сбрасывает полотенце, натягивает трусы, брюки, надевает рубашку…).

Николай, тяжело вздохнув, выключает телевизор и бросает пульт на стол.

Николай. Пойду покурю на улице, а то прям засыпаю. Ты давай не копайся тут.

Дмитрий. Ладно, ладно.

Николай уходит.

7. ЭКСТ. ОКРАИНА ГОРОДА. ДЕНЬ

Машина Николая выезжает из города[5].

8. ИНТ. САЛОН ВНЕДОРОЖНИКА НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Николай курит сигарету, выдыхая дым и стряхивая пепел в открытое окно[6].

Дмитрий, положив портфель себе на колени, достаёт из него тонкую пластиковую папку-скоросшиватель красного цвета, открывает и читает какие-то подшитые в неё бумаги формата А4 (страниц пятьдесят).

Николай. О, соскучился с утра пораньше!

Дмитрий поднимает голову от бумаг – впереди на дороге пост ГАИ, полицейский жезлом приказывает Николаю остановиться.

9. ЭКСТ. ПОСТ ГАИ. ДЕНЬ

К машине подходит сержант полиции – Паша.

Николай. Чё, не спится?!

Паша. Водитель, документы предъявите. Пожалуйста.

Николай. А вы бляху с утра начистили, товарищ мент?

Паша протягивает Николаю руку. Тот пожимает. Паша кивает Дмитрию, мол, и тебе привет. Дмитрий кивает в ответ и возвращается к бумагам.

Паша. Короче, Колян, Степаныч к тебе сегодня подъедет. У него там клапана чего-то…

Николай. Да сколько можно, Паш? Я вам чё, бюро добрых услуг, что ли?

Паша. Да ладно тебе, проставится он.

Николай. Да на хера мне это? Водки я и без него могу выпить!

Паша манит Николая пальцем и сам едва не засовывает голову в салон внедорожника.

Паша. Послезавтра, когда поедем, обещал, что всё за его счёт: и бензин, и поляна, и боезапас.

Николай. И чё мне теперь, обоссаться от счастья, что ли?!

Паша. Коль…

Николай. Паш!

Они несколько мгновений смотрят друг на друга.

Паша. Да там делов-то, Коль.

Паша бросает взгляд на Дмитрия, погружённого в бумаги.

Николай. Нет, Паш. Завтра. Сегодня точно никак. Завтра пусть приезжает. Так и передай.

Паша. Не, ну я передам, конечно…

Николай. Всё, давай. Привет жене.

Паша недовольно отходит немного в сторону.

Николай с Дмитрием едут дальше.

10. ИНТ. САЛОН ВНЕДОРОЖНИКА НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Николай. Забодал он меня с этой «Нивой» своей – ведро с гвоздями! На свалку давно пора, а он всё чинит, чинит!.. Ну и лежал бы сам под ней, ковырялся!

Дмитрий поднимает голову от бумаг, смотрит вопросительно на Николая.

Николай. Да блин, Степаныч этот!! Повадился на халяву, мент, бля! На хозяйстве сидит уже лет пять, наверно! Давно бы уже на «Гелендвагене» каком-нибудь ездил!

Дмитрий. Может, он честный.

Николай. Ага, и щедрый!

11. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КУХНЯ. ДЕНЬ

Лиля (33–36), стоя у плиты на кухне, печёт блины – на тарелке рядом с плитой их уже целая стопка.

Входит Ромка (13–15) – видно, что он только что проснулся. Встав рядом с Лилей, он тянет руку к тарелке с блинами.

Ромка. Не приехали ещё?

Лиля (шлёпает его по руке). Нет. А доброе утро где?

Ромка. Не знаю.

Лиля. А ты поищи.

Ромка (отходит к столу, ковыряет в носу). Где?

Лиля оборачивается к нему.

Лиля. Ну уж явно не там. Палец сломаешь. Ты вообще умывался? А ну, иди давай, не будь обезьяной!

Она возвращается к плите, поддевает лопаткой блин и перекладывает его со сковородки на тарелку.

Ромка (тихо). Сама ты обезьяна.

Лиля (вновь оборачивается к Ромке). Чё-чё?

Ромка. Ничё.

Лиля. А ну стой!

Ромка. Да пошла ты.

Лиля. Чё ты сказал?!

Ромка. Чё слышала!

С улицы доносится звук подъезжающего к дому автомобиля. Ромка бросается к окну.

Ромка. О, приехали!

Он бежит из кухни по коридору к входной двери, открывает её и выбегает на улицу – навстречу Николаю и Дмитрию.

12. ИНТ. / ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КУХНЯ. ДЕНЬ

Лиля смотрит в окно на то, как Ромка радостно пожимает руку Дмитрию[7]. Тот, улыбаясь, что-то говорит Ромке. Николай протягивает руку к сыну с намерением потрепать его по голове, но Ромка уклоняется. Все втроём они идут к дому.

13. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КУХНЯ. ДЕНЬ

Николай, Дмитрий, Ромка и Лиля сидят за столом – едят блины со сметаной и вареньем, пьют чай.

Ромка. Дядь Дим, скажи им, чтобы меня тоже взяли.

Лиля. Ты в школу идёшь. У тебя контрольная. Давай уже, кстати, собирайся.

Ромка. Чё ты врёшь?! Нет у меня никакой контрольной!

Николай. Э, ты как с матерью разговариваешь?

Ромка. Она мне не мать!

Николай отвешивает сыну подзатыльник. Того бросает в краску, глаза моментально наполняются слезами обиды. Он вскакивает из-за стола и убегает с кухни – слышно, как на другом конце дома хлопает дверь. Лиля качает головой.

Николай (Дмитрию). Переходный возраст.

Дмитрий. Но бить всё равно не надо.

Николай. Да это я так, любя.

Лиля. Я его сегодня в школу не повезу. Он с самого утра хамит, посылает меня куда подальше.

Николай. Я тоже не могу. Ко мне друг из Москвы по делам приехал.

Лиля (поднимаясь и начиная собирать тарелки со стола). Я в курсе. Твой сын, тебе решать, кем он вырастет – обезьяной или человеком.

Николай вздыхает.

Николай. У него правда, что ли, контрольная?

Лиля. Правда.

Дмитрий. Коль, да отвези ты его. Хочешь, я с вами поеду?

Лиля (отходя с тарелками к мойке). Ему такая идея понравится.

Николай, помедлив, поднимается и уходит с кухни.

Голос Николая (из глубины дома). Эй, солдат удачи! Ты собрался?

Лиля и Дмитрий, оставшись вдвоём, довольно долго не произносят ни слова. Она моет посуду, он допивает чай.

В какой-то момент она возвращается к столу – собирает оставшуюся от завтрака посуду. Дмитрий смотрит на неё снизу вверх.

Дмитрий. Ты как?[8]

Лиля. Нормально. Ищем жильё. Я ему говорю, давай хотя бы в области, подальше отсюда, от всех этих… А он молчит. Может, ты с ним поговоришь?

Дмитрий. Попробую.

Из глубины дома доносятся приближающиеся голоса Ромки и Николая.

Голос Ромки. Ну, пап! Ну, отдай! Это моя счастливая кепка!

Голос Николая. Пожалел отцу родному? Да отдам щас, отдам, не ной только.

Лиля с посудой отходит к мойке.

Входят Николай и Ромка: у первого на голове – бейсболка с логотипом Nike на фасаде, у второго за плечами – рюкзак со школьными делами.

Николай. На вот, (протягивает Ромке ключ от машины) иди, заводи. Сам поедешь.

Ромка. Один?!

Забирает ключ у Николая.

Николай. Щас, разбежался, мы вот с дядей Димой тоже.

Ромка. Но я поведу?!

Николай. Ты, ты.

Николай снимает бейсболку и нахлобучивает её на голову сыну.

Дмитрий поднимается из-за стола.

Ромка. Ура!

Николай даёт легко пинка «для скорости», Ромка разворачивается и внезапно наносит отцу вполне себе техничную серию ударов руками и ногами в корпус. Николай от неожиданности меняется в лице, но успевает все удары блокировать и в довесок даёт Ромке щелбана по лбу. Тот запоздало отбивает отцовскую руку, разворачивается и вприпрыжку радостно убегает с кухни на улицу.

Николай. Научил на свою голову.

Лиля. Ещё пару лет – и уже не отмахнёшься.

Николай. Ой, да ладно!

Слышно, как на улице Ромка заводит машину.

Лиля. Следи за ним, чтобы не разгонялся.

Николай подходит к ней и целует в губы.

Дмитрий смотрит на часы у себя на запястье.

Дмитрий. Поехали, может?

Николай смотрит Лиле прямо в глаза.

Николай. Люблю тебя.

Лиля. Я знаю.

14. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КУХНЯ. ДЕНЬ

Оставшись одна, Лиля домывает посуду и наводит на кухне порядок.

15. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. СПАЛЬНЯ. ДЕНЬ

Затем она идёт в спальню (двуспальная кровать, прикроватные тумбочки, трюмо, телевизор, шкаф), где снимает домашнюю одежду (раздевается до трусов) и одевается, что называется, на выход – не празднично, но довольно эффектно.

Сидя у трюмо, собирает волосы на затылке, затем слегка подводит глаза, красит губы неброской помадой.

С улицы доносится звук подъехавшего автомобиля. Лиля прислушивается. Раздаётся дверной звонок.

16. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Лиля идёт к входной двери – открывает её. На пороге стоит невысокий плотный человек в спортивном костюме – Степаныч (55–60).

Степаныч. Здрасте.

Лиля. Доброе утро.

Степаныч. Мне бы Колю.

Лиля. А его нет. Он Ромку в школу повёз, скоро вернётся. Да ты проходи, Степаныч.

Лиля подтверждает своё приглашение жестом, отходит немного в сторону, открывая путь в дом.

Степаныч. Да нет. Я тут подожду.

Он кивает на лавку у забора.

Степаныч. Разминулись, выходит. Покурю пока.

Он достаёт смятую пачку сигарет из кармана штанов, отходит к лавке, садится на неё.

Лиля пожимает плечами и закрывает дверь (сама оставшись в доме).

Степаныч, помедлив, прячет сигареты обратно в карман, сцепляет руки на животе и так сидит, поглядывая по сторонам – на дом Николая, на ангар, на свою белую «Ниву»… В какой-то момент начинает тихо напевать.

Степаныч. Мгновения, мгновения, мгновения…

17. ИНТ. / ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Лиля смотрит на него из дома, стоя за тюлевой занавеской у окна на кухне (поливает цветы)[9].

Степаныч, перестав смотреть по сторонам, глядит себе под ноги, опустив голову, скребёт ногой по земле, словно что-то затирает или, наоборот, расчищает.

Лиле с её места не видно, что там у него под ногами.

Вдруг Степаныч поднимает голову и оглядывается на дорогу, приподнимается, встаёт.

Лиля видит машину Николая, приближающуюся к дому.

18. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Поднявшись с лавки, Степаныч идёт навстречу вышедшим из внедорожника Николаю и Дмитрию.

Степаныч. Здравствуй, Коля!

Николай. Здорово, коли не шутишь. Чё, опять?

Николай кивает на «Ниву».

Степаныч разводит руками, как бы признавая свою вину.

Николай. А тебе разве Паша не передал, что я сегодня не при делах? Степаныч. Нет. А чё такое?

Николай. Друг ко мне из Москвы приехал. Заседание у нас в двенадцать ноль-ноль по полудню. Скоро ехать уже. А ещё обсудить надо, что да как, сам понимаешь.

Степаныч протягивает руку Дмитрию. Степаныч. Иван Степаныч.

Дмитрий. Дмитрий.

Николай. Завтра давай, Степаныч. Также вот с утра подъезжай.

Степаныч. Завтра?

Николай. Зуб даю. Всё сделаем в лучшем виде.

Степаныч. Ладно, Коль.

Степаныч разворачивается и идёт к «Ниве», садится за руль, запускает двигатель, поддаёт газу.

Николай. Обиделся.

Дмитрий. Забавный дядька.

Николай. Ага, двух жён в могилу свёл. Тиран, бля. Тяжёлый в быту человек.

19. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КУХНЯ. ДЕНЬ

Николай, Дмитрий и Лиля сидят за столом на кухне. Перед Дмитрием на столе лежит та самая красная папка-скоросшиватель, бумаги из которой он читал ещё тогда, когда они ехали с Николаем из гостиницы домой завтракать блинами.

Дмитрий (положив руку на папку). Короче, друзья мои, информация подтвердилась. Нарыл я за эти два месяца кое-что на это чудовище ваше.

Николай. Фаберже?

Дмитрий кивает.

Дмитрий. И довольно увесистые.

Николай. По виду не скажешь.

Лиля. И что теперь? Что это нам даёт?[10]

Дмитрий. Ну, в общем, сегодня, я думаю, не в нашу пользу всё решится…

Николай (перебивает). Да не спеши ты нас хоронить, ну!

Дмитрий. Так вот, нам надо, чтобы он взял паузу и подумал, что ему дороже встанет: с нами договориться или с оглаской дело иметь…

Николай. То есть?

Лиля. Коль, не перебивай.

Николай. Не, ну, мне интересно, чё ж он там такого нарыл?! Его ж из пушки не прошибёшь!

Дмитрий. Прошибать и не будем. Ласково так, нежно потрогаем его за эти самые фаберже.

Николай. Что-то мне слабо верится в эти нежности. Молотком надо, блядь, кувалдой![11]

Он ударяет кулаком по столу. Лиля вздрагивает.

Дмитрий. Нет, Коля. С ними только постом и молитвой. Факты. Ими и будем оперировать.

Николай. Ну-ка, дай почитать.

Дмитрий. Пока не надо тебе. Давай после.

Николай. Чё это?

Дмитрий. Ты, Коля, парень резкий, эмоциональный. Прости, но планка у тебя, сам знаешь, падает моментально и непредсказуемо, а нам преждевременный скандал ни к чему.

Николай. Да брось ты. Я ж в своём уме. Я должен знать. Или ты чё, думаешь, я там встану и выложу им всю фактуру сдуру?

Дмитрий. Коль, ты мне доверяешь?

Николай. Само собой.

Дмитрий. Давай после.

Николай усмехается, качает головой, смотрит на Лилю. Она пожимает плечами.

Николай. Ладно. После так после. А вообще, конечно, манипулируешь ты мной, младшóй. Не нравится мне это.

Дмитрий. Младши́м, Коля, я в батальоне был двадцать лет назад.

Николай. И чё? На фига вообще тогда было говорить про эти бумаги, доставать их тут, раскладывать?!

Дмитрий. На, читай, старшóй.

20. ЭКСТ. УЛИЦЫ ГОРОДА. ДЕНЬ

Внедорожник Николая въезжает в город[12].

21. ИНТ. САЛОН ВНЕДОРОЖНИКА НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Дмитрий, сидя на переднем сиденье пассажира, смотрит в окно на убогие дома вдоль разбитой дороги.

Николай сосредоточен на вождении.

Лиля, сидя на заднем сиденье, смотрит на дисплей мобильного телефона, жмёт на кнопки, подносит трубку к уху, слушает её, затем, видимо, не дозвонившись, даёт отбой[13].

Николай. Нет, ну я знал, конечно, что он бывший гэбэ и бандюган. Все его тут знают. В 90-е в «шестёрках» бегал – руки в крови по локти. Это понятно – у нас вся власть такая. Но когда всё это в подробностях!.. Чё ж его не сажают, если всё это правда, если столько всего на нём висит?!

Дмитрий. Да кто ж его посадит? Он же – памятник. Видимо, нужен он там кому-то (показывает пальцем наверх). Но это всё временно. Сейчас одна конъюнктура, завтра другая… Я ж тебе говорю: фаберже – легко управлять и направлять, стимул – реакция. Всё просто. Зачем усложнять? Так что будет ваш Вадим Сергеич[14] сидеть у кормушки либо пока сам не загнётся, либо пока не подсидит его кто-нибудь из таких же, как он.

Николай. Ну, или пока народ его на вилы не подымет.

Дмитрий. Да некому уже вилы-то подымать.

Лиля (в трубку)[15]. Алё, Анжел, ну вы чё, придёте, нет? …Ну спит он и спит, одна приходи. …Понятно. Ну, не с кем так не с кем. …Да я-то помню. Слушай, мне вот щас, по-твоему, только о мясе думать, да? …Всё, давай, пока.

Николай смотрит на Лилю в зеркало заднего вида.

Николай. Ну и чё? Не придут?

Лиля. Нет.

Николай. Вот они, друзья твои, да?

Лиля. А твои нет?

Николай (кивает на Дмитрия). Мои вот рядом.

Лиля. Пашка с дежурства спит. А ей ребёнка оставить не с кем.

Николай. Они и в прошлый раз отмазались.

Лиля. Ладно, Коль, я согласна: мои друзья – говно, твои – золото.

Дмитрий. Друзья, прошу вас, давайте успокоимся. Коль, возьми себя в руки.

Николай. Мне тогда руль отпустить придётся.

Дмитрий (оборачивается к Лиле). Лиль.

Лиля. Да я вообще молчу.

22. ЭКСТ. ПЛОЩАДЬ В ЦЕНТРЕ ГОРОДА. ДЕНЬ

Николай паркует машину на площади у памятника Ленину (на одной стороне площади – здание мэрии, на другой – здание городского суда).

Выйдя из машины, все трое идут в направлении здания суда.

23. ИНТ. ЗАЛ СУДЕБНЫХ ЗАСЕДАНИЙ. ДЕНЬ[16]

Николай и Дмитрий стоят за столом в двух шагах от пустой клетки для обвиняемых.

За столом напротив стоит мужчина в костюме (50–55) – представитель администрации города Алёхин.

По левую руку от судьи, за отдельным столом со стационарным компьютером, стоит сонная девушка – секретарь суда.

Лиля стоит между первым и вторым рядами стульев, предназначенных для зрителей (рядов этих всего четыре).

Серьёзная женщина средних лет, стоя в черной мантии за столом лицом к залу, зачитывает решение суда.

Тарасова. Постановлением администрации города Прибрежный № 1295 принято решение об изъятии у Сергеева Николая Николаевича земельного участка, расположенного по адресу: г. Прибрежный, Загорье, ул. Рыбачья, 6, общей площадью 0,27 гектара, кадастровый номер 28:136:254:2001, с расположенными на нём зданиями и постройками (жилой дом, ангар для проведения автослесарных работ, хозяйственный блок, теплица).

Сергеев обратился в Загорьевский районный суд с заявлением о признании недействительным указанного выше Постановления.

Решением Загорьевского районного суда в удовлетворении заявленных требований Сергееву отказано.

Не согласившись с принятым по делу Решением, Сергеев обратился в Прибрежный городской суд с апелляционной жалобой на Решение Загорьевского районного суда.

В судебном заседании Сергеев настаивает на удовлетворении жалобы.

Представитель Администрации доводы апелляционной жалобы не поддерживает, просит оставить Решение Загорьевского районного суда в силе.

Заявитель указывает на нарушение судом первой инстанции норм материального и процессуального права, не согласен с выводом о том, что изъятие земельного участка с расположенными на нём зданиями и постройками для государственных нужд осуществлено в установленном законом порядке. Заявитель считает порядок грубо нарушенным: Администрацией нарушены сроки уведомления Сергеева о выкупе принадлежащего ему имущества, порядок определения Администрацией выкупной цены земельного участка и имущества, расположенного на нём. Кроме того, как полагает заявитель жалобы, при определении выкупной цены суд не учёл представленный им отчёт о проведении независимой оценки имущества, на основе которого стоимость изъятого имущества существенно превышает размер выкупной стоимости, определённой Администрацией.

Заявитель также указывает в жалобе, что Администрацией при принятии Постановления грубо нарушены нормы гражданского законодательства в части согласования выкупа с собственником: Сергеев не был уведомлен за год до предстоящего изъятия (п. 3 статьи 279 Гражданского кодекса), в связи с чем понёс ряд расходов на улучшения принадлежащего ему имущества.

Кроме того, при определении выкупной цены не учтены убытки заявителя от потери бизнеса, организованного им на принадлежащем ему земельном участке, не учтены его обязательства перед третьими лицами (статья 281 Гражданского кодекса).

Судом установлено, что Постановлением администрации г. Прибрежный № 1295 у Сергеева изъят земельный участок с расположенными на нём зданиями и постройками для организации Центра связи муниципального значения. Постановлением определена также выкупная цена земельного участка и расположенных на нём зданий, сооружений, построек в размере 639 540,27 рублей (шестьсот тридцать девять тысяч, пятьсот сорок рублей двадцать семь копеек).

Выкупная цена определена на основании отчёта оценщика.

Обществом с ограниченной ответственностью «Альянс» по заказу Сергеева также проведена оценка рыночной стоимости, обязательств по возмещению убытков и потерь сельскохозяйственного производства, связанных с изъятием для федеральных нужд принадлежащего заявителю земельного участка площадью 0,27 га. Из отчёта оценщика следует, что рыночная стоимость названных обязательств составила 3 500 000 рублей (три миллиона пятьсот тысяч рублей).

Суд критически относится к оценке имущества, представленной Сергеевым, поскольку в ней учтена стоимость построек, не зарегистрированных в установленном законом порядке. Так, ангар для проведения автослесарных работ, хозяйственный блок и теплица возведены на земельном участке самовольно. В соответствии со статьёй 222 Гражданского кодекса самовольная постройка не является объектом права и подлежит сносу. Соответственно, самовольно возведённые Сергеевым на принадлежащем ему земельном участке постройки (ангар, хозблок, теплица) оценке при определении выкупной стоимости не подлежат. Кроме того, в отчёте оценщика, представленном Сергеевым, содержится оценка обязательств в связи с осуществлением последним предпринимательской деятельности по оказанию услуг автосервиса. Вместе с тем действующее гражданское законодательство не предусматривает возможности возмещения «стоимости бизнеса». При определении выкупной цены в неё могут быть включены убытки, которые несёт Сергеев в связи с досрочным прекращением его обязательств перед третьими лицами. Однако такой оценки представленный Сергеевым отчёт не содержит. В силу указанных обстоятельств судом отклоняется отчёт, представленный Сергеевым. Суд считает верным определение выкупной цены в размере 639 540,27 рублей (шестьсот тридцать девять тысяч, пятьсот сорок рублей двадцать семь копеек) на основании оценки, произведённой Администрацией.

Судом также не принимаются доводы заявителя о том, что Администрацией был нарушен порядок выкупа (в части сроков его уведомления). В материалах дела содержатся письма Администрации, отправленные Сергееву, содержащие информацию о выкупе, а также судом первой инстанции были заслушаны свидетельские показания представителей Администрации, которые указывают на то, что Сергеев был уведомлен об изъятии у него земельного участка с расположенными на нём зданиями и постройками в установленном законом порядке. Суд критически относится к заявлениям Сергеева об отсутствии таких уведомлений, так как его доводы опровергаются материалами дела.

Изучив содержащиеся в жалобе доводы Сергеева, принятое по делу Решение и материалы дела, коллегия судей Прибрежного городского суда Российской Федерации пришла к выводу об отсутствии оснований, предусмотренных статьёй 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, для отмены или изменения судебного акта суда первой инстанции.

Учитывая изложенное и руководствуясь статьями 320–335 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд определил:

в удовлетворении апелляционной жалобы Сергеева Николая Николаевича на Решение Загорьевского районного суда отказать.

Оставить Решение Загорьевского районного суда без изменения, апелляционную жалобу Сергеева – без удовлетворения.

Настоящее Определение вступает в силу со дня его принятия[17].

24. ЭКСТ. ПЛОЩАДЬ В ЦЕНТРЕ ГОРОДА. ДЕНЬ

Стоя у крыльца здания городского суда, Николай и Лиля курят сигареты.

Дмитрий выходит из здания суда и подходит к ним.

Все втроём они идут по направлению к машине Николая.

25. ИНТ. РЕСТОРАН «ТРАПЕЗНАЯ». ДЕНЬ

Ресторан при монастыре. Просторный зал с иконой в углу. Интерьер травлёного дерева – столы, скамьи, стулья, стены, пол, потолок, оконные рамы, изразцы – всё основательно, просто, кондово; на столах – белые скатерти, на окнах – белёсые воздушные занавески.

За одним из столов сидят двое (единственные посетители в ресторане): архиепископ в простой чёрной рясе и Вадим Сергеич, на нём – дорогой костюм, белая рубашка, галстук, на лацкане пиджака – значок единоросса. Они трапезничают: водка в графине (полграфина), соления, фаршированный гречкой поросёнок на блюде, обложенный порезанными овощами…

Архиерей. Ну, что ты, Вадим, как ни приедешь, всё выборы да выборы? Ещё год впереди.

Вадим Сергеич. Готовь сани летом.

Архиерей. Ты об уделе мирском-то думай, думай, всё правильно, но и о Царствии Небесном не забывай.

Вадим Сергеич. Так ведь я…

Архиерей. Знаю, знаю, жертвуешь ты щедро, вот и сегодня не просто так ведь в область приехал, даль такая. Ещё раз тебе говорю, не волнуйся ты. Всякая власть от Бога. Пока Богу угодно, тебе беспокоиться не о чем.

Вадим Сергеич. А угодно ему?

Священник хмурится.

Вадим Сергеич. Кого ж ещё спросить, владыко, как не тебя?

Вадим Сергеич берёт графин, наливает архиепископу и себе по полной.

Архиерей. Угодно-угодно. Ты закусывай.

Они чокаются и выпивают (архиерей едва отпивает).

В этот момент в дверях трапезной появляется согбенная Старушка в платке и с клюкой. Найдя подслеповатыми глазами архиепископа, она опрометью бросается к нему, падает пред ним ниц, вцепляется в рясу.

Старушка. Батюшка архиерей, владыко, благослови!

Архиерей (беспомощно оглядывается по сторонам). Господи, да кто ж её пустил-то сюда!

26. НАТ. ТРАССА. РЕЖИМ

Вечер. Чёрный внедорожник «Лексус» с включёнными фарами несётся сквозь сумерки по дороге.

27. ИНТ. САЛОН «ЛЕКСУСА». РЕЖИМ

Раскрасневшийся и осоловевший Вадим Сергеич сидит в расстёгнутом пиджаке на заднем сиденье лимузина. На переднем сиденье пассажира сидит бритоголовый охранник Алексей (35–40). Водитель – Василий – тоже крепкий парень (25–30).

Задремавшего было Вадима Сергеича будит звонок мобильного[18]. Он лезет за ним в карман пиджака, смотрит на дисплей, принимает вызов, подносит трубку к уху.

Вадим Сергеич. Алё… Да. Слава богу, наконец-то. Давай, подключай теперь Тягунова с его Пристава́ми… Ну а чё тянуть? Сносить его надо, к ебени матери, козла такого. И так сколько времени потеряли из-за него… Да ты-то здесь при чём? Чё ты оправдываешься?.. Ладно, всё, отбой.

Убрав телефон, посидев недолго в мрачной задумчивости, Вадим Сергеич обращается к охраннику.

Вадим Сергеич. Лёш, дай-ка там, в бардачке…

Алексей достаёт из бардачка фляжку из нержавейки с российским гербом на боку, передаёт её Вадиму Сергеичу (в ней булькает). Тот отвинчивает крышку и прикладывается к фляжке.

Вадим Сергеич (изрядно глотнув). Ну-ка, слышь, Вась, давай-ка мы заедем к этому козлу, блядь. Под горой который.

Василий. За мостом?

Вадим Сергеич. Угу.

Вадим Сергеич делает ещё глоток из фляжки.

Василий. А то под горами-то у нас много кто.

Вадим Сергеич. Ты у жены моей, что ли, умничать научился?

Василий. Извините, Вадим Сергеич, это я так, пошутить хотел.

Вадим Сергеич. Смотри, дошутишься у меня, пересажу на маршрут обратно.

28. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. РЕЖИМ / НОЧЬ

Николай, Дмитрий и Лиля сидят за столом на кухне (на столе – почти допитая бутылка водки, стопки, закуска…). Заметно хмельной Николай сидит, облокотившись на стол, в голубой тельняшке-безрукавке (на плече у него точно такая же, как и у Дмитрия, бледно-синяя татуировка: три парашюта и надпись «ВДВ»).

Николай. Какой там, в жопу, Центр связи муниципального значения?! С кем и кому тут связываться?! Понятно ведь, что для себя, сука, местечко освобождает, дворец себе тут отгрохает!

Лиля. Коль, да успокойся ты уже. По десятому разу одно и то же.

Николай. Я, вот этими вот руками!..

Он вдруг поднимается из-за стола и идёт, качнувшись, в комнату.

Лиля. Ну всё, началось.

Николай по ходу включает в комнате свет, подходит к большой старой чёрно-белой фотографии, висящей в раме на стене, снимает её со стены и идёт с ней обратно на кухню – подойдя к столу, сдвигает стаканы и закуски в сторону и кладёт фотографию на стол прямо перед Дмитрием (на фотографии – панорама с домом Николая; дом выглядит немного иначе: нет ангара, теплицы, нет моста через пролив, зато на воде – рыболовные баркасы, в перспективе белеет храм…).

Николай. Вот, смотри! Мой дед здесь жил! И отец!

Лиля. Да видел он уже.

Николай мрачнеет.

Николай. А ты не лезь!

Лиля. А ты не ори!

Дмитрий. Коль, спокойно.

Николай. Да чё она?!

Николай машет рукой, берёт бутылку с водкой, разливает остатки себе и Дмитрию.

Николай. Давай, Димон, братуха, за тебя. Спасибо тебе, ты сделал всё, что мог. А фаберже эти твои…

Дмитрий. Не мои, а его.

Николай. Короче, не вижу я вариантов, чтобы теорию твою применить на практике. Один хер: снесут нас – возьмём мы на эти 639 тыщ рублей 27 копеек халупу какую-нибудь рядом с Анжелкой, и пойду я в менты, как Пашка…

Лиля. Жуть[19].

Николай выпивает.

Выпивает и Дмитрий.

Дмитрий. Не узнаю я тебя, Коля. Раньше трудности тебя не пугали, и даже наоборот.

Николай. В армии, Димон, всё по-другому. Да и когда это было?[20] Поубавилось пылу с годами. Чё ты ваще? Тоже мне психолог нашёлся!

Дмитрий. Я не психолог. Но можно ведь попытаться посмотреть на ситуацию иначе.

Николай. Это как?

Дмитрий. Прими её, как вызов. Начни всё сначала.

Николай. Легко тебе говорить, ты вон завтра в Москву свою укатишь. А мы тут…

Дмитрий. Поехали и вы со мной. Ну то есть собирайтесь и приезжайте. Снимете квартиру однокомнатную тыщ за тридцать в месяц.

Лиля. Ох, ничего себе!

Дмитрий. Работу я тебе помогу найти, с твоими руками не пропадёшь. Лилю тоже пристроим (смотрит на неё). Продавцом или кассиром для начала. Всё лучше, чем здесь на рыбозаводе рыбу шкерить.

Николай. А Ромка?

Дмитрий. А что – Ромка? Ромку – в школу.

Николай. Да кто ж его там возьмёт? Он здесь-то еле-еле на тройки.

Дмитрий. Обязаны взять. Никуда не денутся.

Николай поднимается и идёт к холодильнику, достаёт из морозилки ещё одну бутылку водки.

Лиля (Николаю). Ты сильно-то не заводись.

Голос Ромки (за кадром). Я не еле-еле на тройки. Я очень даже почти на четвёрки.

Николай. Ты там подслушиваешь, что ли?!

Голос Ромки (за кадром). Ничего я не подслушиваю. Я в туалет ходил.

Николай возвращается за стол.

Николай. А ну, иди сюда, чё ты там? (Лиле) мать, налей ему… чаю, что ли, я не знаю.

Ромка, потупившись, входит на кухню, приближается к столу.

Николай. Бери стул, садись.

Ромка берёт стул и садится.

Лиля, поднявшись из-за стола, наливает воду в чайник, ставит его кипятиться и остаётся стоять у столешницы, спиной к столу и мужикам (затем она разворачивается и смотрит на них, сложив руки на груди).

Николай (открывая бутылку). Ну чё, сынок, поедем в Москву?

Ромка. Поедем.

Николай. И чё, тебе совсем не жалко с красотой со всей нашей расстаться, с морем?

Ромка. Не-а. А чё тут жалеть? Я вырасту, всё равно уеду.

Николай ставит бутылку на стол.

Николай. Это ты когда ж так решил?

Ромка. Давно уже. Ещё когда мама умерла.

Николай. Да тебе ж четыре года было.

Ромка. Ну и что? Я всё помню[21].

Николай берёт бутылку и разливает водку по стопкам: Дмитрию, Лиле, себе.

Лиля. Мне не надо, Коль, я всё.

Ромка. Мне давай!

Николай. Я те дам, щас.

Дмитрий (беря свою рюмку). Правильно, Ром, раскачивай стариков. А то они у тебя совсем загрустили.

Николай. Да не загрустили мы, да, Лиль?

Николай поднимает стопку и протягивает её Лиле.

Лиля. Я ж сказала, не буду.

Она подходит к столу, берёт фотографию и идёт с ней в комнату.

Николай (чокается с Дмитрием). Давай.

Они выпивают.

29. ИНТ. КОМНАТА В ДОМЕ НИКОЛАЯ. РЕЖИМ / НОЧЬ

Лиля вешает фотографию на место.

За окном видно, что к дому подъезжает автомобиль с горящими фарами.

Лиля смотрит в окно.

Голос Николая (за кадром). Кого там черти несут?

30. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. НОЧЬ

Вадим Сергеич с охранником и водителем (оба – дюжие парни, на голову выше босса) выходят из «Лексуса», остановившегося прямо под окнами кухни.

Николай, Дмитрий, Лиля и Ромка выходят из дома на улицу.

Николай. Э, алё! Чё за дела? Вы кто такие?

Вадим Сергеич. Власть, Коля, надо знать в лицо.

Вадим Сергеич останавливается в паре метров от Николая. За спиной у Вадим Сергеича появляются охранник и водитель.

Николай. И чё тебе надо, власть?

Вадим Сергеич (разводит руки в стороны). Вот это всё.

Николай. Забирай. Влезет оно в твой катафалк?

Николай кивает на «Лексус», чернеющий у забора.

Вадим Сергеич пьяно усмехается, выпячивая нижнюю губу.

Николай. Всё на этом?

Вадим Сергеич. Вот не хотите вы все по-хорошему, поэтому и тоните в говне. Шмотки-то пакуешь?

Дмитрий. Вообще-то, вы не имеете права здесь находиться. Решение суда ещё не вступило в силу. Вы – не представитель уполномоченных органов, у вас нет ни ордера, ни каких-либо других документов, позволяющих…

Вадим Сергеич. Ты кто такой?

Дмитрий. Селезнёв Дмитрий Михайлович, Московская коллегия адвокатов, защитник Николая в деле против вашей конторы.

Вадим Сергеич. А, чё-то я такое слышал. Чё, Коля, сам за себя больше не отвечаешь?

Дмитрий. Коля, не ведись.

Николай. Я тебе щас, сука, отвечу.

Вадим Сергеич. Ой, не продолжай, не надо, страшно уже! Ну, ладно, ладно, я-то хотел, может быть, мировую с тобой выпить.

Вадим Сергеич протягивает руку к охраннику. Охранник вкладывает ему в руку фляжку. Вадим Сергеич откручивает крышку, делает глоток.

Вадим Сергеич (Николаю). Не хочешь, нет? Не хочешь. Адвокату не предлагаю, не люблю я вашего брата. Короче, на будущее хотел сказать кое-что.

Дмитрий (обернувшись назад). Лиля, вызывай полицию.

Лиля с Ромкой стоят у крыльца.

Вадим Сергеич. Да, вызывай, Лиля, вызывай! А тебя как зовут, мальчик?

Дмитрий. Послушайте, зачем вы это делаете? Вы ж не настолько пьяны, чтобы не понимать…

Вадим Сергеич. Молчи… морда ты адвокатская (Николаю). Слушай сюда. Запомни, блядь, не было у тебя прав никаких, нет, и не будет никогда.

Николай разворачивается и идёт по направлению к дому.

Вадим Сергеич. Ты куда пошёл-то, э?

Николай поднимается на крыльцо и скрывается в доме. Лиля с Ромкой следуют за ним.

Дмитрий (Вадиму Сергеичу). Вам лучше уйти. Вы без разрешения проникли на частную территорию. Хозяева не хотят вас здесь видеть. Не надо усугублять.

Вадим Сергеич. Чё? Я здесь хозяин.

Дмитрий. Хорошо. Давайте мы лучше завтра с вами поговорим. К тому же у меня к вам дело. Иван Александрович много о вас рассказывал.

Вадим Сергеич (через паузу). Иван Александрович – это у нас кто?

Дмитрий. Костров, из Комитета[22].

Вадим Сергеич задирает голову, смотрит затуманенным взором в мглистое небо.

Дмитрий. Если мы их не видим, это не значит, что их там нет.

Мэр тяжело вздыхает.

Вадим Сергеич. Устал я что-то.

Дмитрий. Так что насчёт завтра?

Вадим Сергеич. С трёх до пяти, приём населения по личным вопросам.

Разворачивается и, пошатнувшись (охранник страхует его), медленно идёт к своей машине.

Дмитрий, подождав, пока они уедут, возвращается в дом.

31. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КУХНЯ. НОЧЬ

Зайдя на кухню, Дмитрий видит Лилю, стоящую напротив протрезвевшего Николая, который сидит на стуле у стола с охотничьим карабином на коленях. Лиля, помедлив, садится к столу.

Дмитрий (подходя к столу и садясь). Ты чего это, Коль, на охоту собрался?

Николай. Видишь, Димон, я был прав, он для себя у меня всё забирает[23].

Дмитрий. Мы завтра с утра бумагу на него напишем, заявление о преступлении: самоуправство и превышение должностных полномочий. Мы его прищучим, Коль.

Николай. Давай выпьем.

Дмитрий. Давай. Только ты ствол верни, откуда взял.

Николай. Дим.

Дмитрий. Да, Коль.

Николай. Я ни в какую Москву не поеду. Я здесь останусь.

32. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КОМНАТА РОМКИ. ДЕНЬ

Утром, сидя за письменным столом в Ромкиной комнате, Дмитрий, глядя в монитор, перечитывает набранный на компьютере текст заявления о преступлении (компьютер древний: на столе – большой квадратный монитор с выпуклым экраном, на нём отображается текст; под столом – железный ящик с гудящим вентилятором; на подоконнике – такой же древний принтер, залапанный и потёртый).

Дмитрий (вполголоса, быстро). 7 сентября 2012 года, до вступления решения суда в законную силу и до его исполнения, ко мне приехал Шелевят Вадим Сергеевич, занимающий должность мэра города Прибрежный. Он, в сопровождении других лиц, потребовал от меня освобождения земельного участка и жилого дома. Действиями Шелевята В. С. мне и моей семье причинён существенный вред.

Полагаю, что Шелевят В. С. не обладает полномочиями по исполнению не вступившего в законную силу судебного акта, а также, что его действия образуют состав преступления, предусмотренного статьёй 330 Уголовного кодекса РФ.

На основании сказанного и руководствуясь статьями 285, 330 Уголовного кодекса РФ, статьёй 141 Уголовно-процессуального кодекса РФ, прошу провести проверку обстоятельств, указанных в настоящем заявлении, и, при наличии оснований, возбудить уголовное дело.

Дочитав[24], Дмитрий даёт команду «печать», поднимается из-за стола и подходит к принтеру, стоящему на подоконнике, видит за окном, как Лиля и Ромка (он – со школьным рюкзаком за плечами) усаживаются во внедорожник Николая: Лиля садится за руль, Ромка – на переднее сидение пассажира.

33. ИНТ. АВТОМАСТЕРСКАЯ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Двери ангара, стоящего неподалёку от дома Николая, распахнуты настежь (типичная автомастерская с полным набором необходимых в работе приспособлений и инструментов).

Не опохмелившийся, мрачный Николай копается в моторе белой «Нивы» Степаныча.

Степаныч сидит у дверей внутри ангара на старом советском автомобильном кресле из кожзаменителя, разгадывает кроссворд.

Степаныч. …Та-ак. А вот ещё, Коль… Слышь?

Николай (из-под капота). Ну?

Степаныч. Необратимое и направленное историческое развитие жизни в терминологии Дарвина. Раз, два, три… Восемь букв.

Николай. Затяжной прыжок из манды в могилу.

Степаныч. Эх, ты, десантура. Не стыдно?

Николай. Стыдно – у кого видно.

Степаныч. Да это понятно. (Он ведёт ручкой по клеткам кроссворда.) Э-во-лю-ци-я. Подходит. (Он вписывает слово.)

В ангар входит Дмитрий.

Дмитрий (Степанычу). Доброе утро.

Степаныч. Доброе.

Они пожимают друг другу руки.

Дмитрий (Николаю). Коль, долго ты ещё тут?

Николай вылезает из-под капота, вытирает руки тряпкой.

Николай. Да нет, полчаса, наверно.

Дмитрий. Давай, а то я там уже закончил, тебе только подписать осталось, и надо ехать.

Николай кивает[25].

Степаныч откладывает кроссворд в сторону, поднимается и подходит к друзьям, прокашливается.

Степаныч. Дмитрий, не знаю, говорил вам Николай или нет, но у меня завтра день рождения. Я вас приглашаю присоединиться к нашей компании. Костерок, шашлычок, водочка, постреляем… Коль, всё за мой счёт.

Дмитрий. Постреляем – это поохотимся, что ли?

Николай. Да нет, Димон, ну какая охота? Мы ж с бабами едем, с детьми.

Степаныч. Просто постреляем, забава такая, по мишеням.

Дмитрий. А далеко это?

Степаныч. Да езды часа три, наверно. Сегодня приехали, день, ночь, выспались, завтра уехали.

Дмитрий. Я с удовольствием…

Степаныч. Ну и отлично!

34. ИНТ. ОТДЕЛЕНИЕ ПОЛИЦИИ. ДЕНЬ

Николай, Лиля и Дмитрий с портфелем в руке стоят у зарешёченного окна внутри помещения.

За окном сидит Лейтенант в фуражке – читает заявление, написанное Дмитрием и подписанное Николаем. Рядом на столе стоит дисковый телефонный аппарат и лежит мобильный. Прочтя бумагу, Лейтенант снимает фуражку и кладёт её на стол рядом с мобильным, смотрит на Дмитрия.

Лейтенант. Вы потерпевший?

Дмитрий. Нет, он. Я – его адвокат.

Лейтенант, помедлив, поднимается, берёт заявление и уходит куда-то вглубь отделения, но тут же возвращается – забирает со стола мобильный.

Дмитрий. Начальству пошёл докладывать.

Какое-то время они молчат.

Дмитрий. Чую, не примет он у нас эту бумагу.

Николай. А может?

Дмитрий. Запросто. Хотя, по закону, обязан.

Николай. И чё тогда?

Дмитрий. В прокуратуру. Потом – в суд. Ещё и на этого летёху напишем. Главное – факты собрать, даже отказные.

Лиля. Вы чё, со всем городом воевать решили?

Николай. Не вы, а мы.

Он обнимает Лилю одной рукой.

Лиля (высвобождаясь). Не, меня не приплетайте.

Николай. Не понял.

Лиля. Я ещё пожить хочу.

Николай. А я нет, что ли?

Лиля. Не знаю. И так всё плохо, а вы ещё весь город против себя настраиваете.

Николай. Какой весь? Эти твари, что ли – весь город?

Лиля. Не надо делать вид, что ты меня не понимаешь.

Николай. Чё, всё?! Лапки кверху?!

Дмитрий (смотрит на часы). Что-то Лейтенант наш запропастился.

Николай (наклонившись к амбразуре). Товарищ Лейтенант!!!

Дмитрий. Ты чё, Коль?

Николай. А чё?! Где его носит?!

В помещение входят трое полицейских.

В этот же момент из глубины отделения возвращается Лейтенант.

Лейтенант. Вы чё тут шумите?

Дмитрий. Мы не шумим. Наоборот, смиренно ждём, когда вы примите у нас заявление.

Лейтенант. Я не с тобой щас (Николаю). Вы чё, гражданин, порядок нарушаете?

Николай. Ничё я не нарушаю.

Лейтенант кивает полицейским, указывая им на Николая. Те приближаются к нему.

Полицейский (беря Николая за локоть). Пройдёмте, гражданин.

Николай (высвобождается). Чё это вдруг?

Лейтенант. Так, сопротивление сотруднику при исполнении. Задержите гражданина!

Менты моментально заламывают Николаю руки, нагибают его чуть ли не к полу.

Николай. Вы чё творите?![26]

Дмитрий. Прекратите немедленно! Это произвол! Незаконное задержание! Под статью себя подводишь, Лейтенант!

Совершенно растерянная Лиля в испуге буквально вжимается в стену.

35. ИНТ. ПРОКУРАТУРА. ДЕНЬ

Секретарша, сидя за своим столом, смотрит на Дмитрия, буквально нависающего над ней с другой стороны стола (за спиной у него стоит Лиля).

Секретарша. …Я ж вам объясняю, прокурора нет на месте, а я не уполномочена. Не могу я у вас принять эти ваши заявления.

Дмитрий. То есть, кроме вас, во всей прокуратуре ни одной живой души?

Секретарша. Уполномоченных никого нет.

Дмитрий. Все ушли на фронт? Вам самой не странно?

Секретарша. Нет. Их у нас всего двое: прокурор на больничном, а следователь – на следственном эксперименте. Отправьте по почте. Идите в суд.

Дмитрий. Хорошо, я вас понял. Давайте письменный отказ.

Секретарша. Я ж вам объясняю: я не уполномочена.

36. ЭКСТ. ПРОКУРАТУРА. ДЕНЬ

Выйдя из прокуратуры, Лиля и Дмитрий с портфелем в руке идут по направлению к внедорожнику[27], припаркованному в некотором отдалении от здания прокуратуры.

Дмитрий. Так можно месяцами ходить. У них всегда повод найдётся: то их нет, то у них обед. У меня был случай, по одному делу судья три месяца заявление не принимал. Захотят, замотают дело по-любому. Короче, если и в суде облом, тогда на почту. Хотя бы можно будет терзать их, требовать ответа. Потом я к мэру на прорыв.

Подойдя к машине, они усаживаются в неё: Лиля – за руль, Дмитрий – на переднее сиденье пассажира.

37. ИНТ. САЛОН ВНЕДОРОЖНИКА. ДЕНЬ

Лиля запускает двигатель.

Лиля (не сразу). Может, мне Анжелке позвонить? У нас ведь Степаныч есть. Полковник всё-таки, мент.

Она медленно отъезжает с места парковки.

Дмитрий. Так он же гаишник. Хотя все они тут в одной кастрюле. Хорошая мысль. Звони. Может, и впишется за Колю. Хуже точно не будет.

Лиля достаёт из кармана мобильный, жмёт на кнопки, подносит трубку к уху, ждёт.

Лиля. Да что ж такое? Что за манера такая трубу не брать!

Дмитрий. Разделимся: я – в суд, а ты к ней давай.

Лиля. Это если она дома.

Дмитрий. И будь на связи.

38. ЭКСТ. ПЛОЩАДЬ В ЦЕНТРЕ ГОРОДА. ЗДАНИЕ СУДА. ДЕНЬ

Выйдя из машины у здания суда (внедорожник тут же уезжает), Дмитрий с портфелем в руке заходит внутрь.

39. ИНТ. ЗДАНИЕ СУДА. ДЕНЬ

Практически у самых дверей Дмитрию преграждает путь судебный Пристав.

Дмитрий. Я к судье.

Пристав. Их нет никого.

Дмитрий. Вообще никого? Секретарь, помощник?

Пристав мотает головой.

Дмитрий. И когда будут, конечно, неизвестно?

Пристав. Да откуда ж.

40. ЭКСТ. ПЛОЩАДЬ В ЦЕНТРЕ ГОРОДА. ЗДАНИЕ СУДА. ДЕНЬ

Выйдя на улицу[28], Дмитрий стоит спиной к дверям здания суда и смотрит на здание мэрии, расположенное на противоположной стороне площади (среди припаркованных машин стоит и «Лексус» мэра).

Дмитрий пересекает площадь.

Подходя к зданию городской администрации, Дмитрий видит водителя и охранника мэра (Василий): водитель курит, стоя рядом с «Лексусом»; охранник сидит в машине, выставив локоть в окно. Они тоже видят Дмитрия.

41. ИНТ. МЭРИЯ. ДЕНЬ

Дмитрий уверенно заходит в здание (за столом у проходной сидит охранник).

Дмитрий (показывая на часы). У меня с Вадимом Сергеевичем назначено.

Охранник кивает, пропускает его беспрепятственно[29].

42. ИНТ. САЛОН ВНЕДОРОЖНИКА НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Ведя машину, Лиля вновь звонит по мобильному – всё также безуспешно.

43. ЭКСТ. УЛИЦА ГОРОДА. ДЕНЬ

Внедорожник недолго едет по городу, заворачивает пару раз и останавливается у трёхэтажного (?) жилого дома[30] (типичная хрущёвка).

44. ЭКСТ. ДОМ АНЖЕЛЫ. ДЕНЬ

Выйдя из машины, Лиля заходит в дом.

45. ИНТ. ДОМ АНЖЕЛЫ. ЛЕСТНИЦА. ДЕНЬ

Поднявшись пешком по лестнице на второй этаж, Лиля звонит в дверь. Долго ждёт. Из-за двери доносятся шаги[31].

Голос Анжелы. Кто?

Лиля. Анжел, это я, Лиля.

Анжела открывает дверь.

Анжела. Заходи.

46. ИНТ. КВАРТИРА АНЖЕЛЫ (КОРИДОР, КУХНЯ). ДЕНЬ

Лиля. Ты чё опять к телефону не подходишь? Я тебе обзвонилась уже.

Анжела. Чё, правда? Да, Витька, гад, небось опять игрался! Тапки одень. Я чайник пойду поставлю.

Она уходит на кухню.

Разувшись, сунув ноги в тапки, Лиля идёт следом за Анжелой. Из комнаты, ей наперерез, выбегает мальчик лет пяти с игрушечным автоматом в руках (Витя), наставляет автомат на Лилю.

Витя. Сдавайся!

Анжела (наливая воду в чайник). А поздороваться с тётей Лилей?

Витя. Здрасте!

И открывает огонь по гостье.

Голос Анжелы. А то сразу – «сдавайся».

Лиля. За что ж ты меня, Витя?

Витя. Потому что ты красивая.

Витя убегает обратно в комнату.

Анжела. Чё он сказал?

Лиля. Что я красивая.

Анжела. Ха! Поэтому и расстрелял, да? Вот все они так. Мужик, хули.

47. ИНТ. ПРИЁМНАЯ МЭРА. ДЕНЬ

Дмитрий сидит на стуле в приёмной мэра, положив портфель себе на колени и сложив на нём руки[32].

Секретарша мэра (Юля, 25–30), набирая что-то на компьютере, то и дело бросает на Дмитрия косые взгляды, которых он совсем не замечает, сосредоточенно думая о чём-то своём.

Юля. Вы, может быть, чаю хотите или кофе?

Дмитрий. Нет, спасибо.

В этот момент дверь открывается, и из кабинета в сопровождении мэра выходит молодой человек в хорошем костюме с дорогим мобильным телефоном в руке. Они с Вадим Сергеичем обмениваются рукопожатием, молодой человек бросает короткий взгляд на Дмитрия, кивает секретарше и быстро уходит из приёмной.

Мэр, стоя на пороге кабинета, смотрит на Дмитрия. Тот поднимается.

Дмитрий. Добрый день.

Вадим Сергеич. Добрый, думаешь? Ну, заходи, поговорим. (секретарше) Юля, сделай-ка нам чайку с лимоном. И аспиринчику мне.

Юля. Хорошо, Вадим Сергеич.

Пропустив Дмитрия вперёд, мэр и сам заходит в кабинет, прикрывая за собой дверь.

У двери в кабинет висит табличка с надписью:

ГЛАВА АДМИНИСТРАЦИИ ГОРОДА ПРИБРЕЖНЫЙ

ШЕЛЕВЯТ ВАДИМ СЕРГЕЕВИЧ

48. ИНТ. КАБИНЕТ МЭРА. ДЕНЬ

Вадим Сергеич садится в своё удобное кресло во главе т-образного стола (над головой у него – на стене за спиной – висит портрет Путина).

Вадим Сергеич. Наслышан, наслышан уже о ваших сегодняшних подвигах. Да вы присаживайтесь, присаживайтесь, как вас там, позабыл?

Дмитрий садится на стул, ближайший к мэру.

Дмитрий. Дмитрий Михайлович.

Вадим Сергеич. Да-да. Ну что ж, круто, круто вы за меня взялись, как я посмотрю.

Дмитрий. По Сеньке шапка.

Мэр усмехается.

Дмитрий. Да это всё мелочи, Вадим Сергеич. По сравнению вот с этим.

Он достаёт из портфеля красную папку-скоросшиватель, приподнимается и кладёт папку к мэру на стол.

Дмитрий. Нате-ка вот, полистайте. Нового там, конечно, ничего для вас нет. Но и старое иногда не помешает обновить.

Вадим Сергеич. Странно вы начинаете наше общение.

Дмитрий. Почему же?

Вадим Сергеич. Я-то думал, мы для начала о судьбе Николая вашего поговорим.

Дмитрий. Вы имеете в виду нашу с вами тяжбу или что-то ещё?

Вадим Сергеич. Что-то ещё.

Дмитрий. Незаконное задержание, я так полагаю? Статья 301-я Уголовного кодекса РФ. Как оперативно вас оповещают. Я буду только рад, если вы поможете нам восстановить справедливость и наказать виновных в этом беспределе.

Вадим Сергеич. Да, я мог бы помочь. Но…

Дмитрий. Не очень понимаете свою выгоду? Так вы папочку-то откройте, и сразу вам всё станет ясно. Вы не смотрите, что она тонкая. Она на самом-то деле довольно тяжёлая. Я вам так скажу, освободить Николая – это только первый шаг.

Вадим Сергеич. А я думаю, мы так поступим. Мы выпустим вашего Николая, а вы соберёте ваши вещички (кивает на папку) и уедете подобру-поздорову к себе восвояси.

Дмитрий. В Москву?

Вадим Сергеич. В Москву, в Москву.

Дмитрий. Боюсь, Вадим Сергеич, что Иван Александрович меня не поймёт. Скажет, что же ты, Дмитрий Михалыч, не использовал все свои шансы, чтобы восстановить справедливость?

Мэр ослабляет галстук и расстёгивает воротник рубашки.

Вадим Сергеич. А вы чё, с Иваном Александровичем лично знакомы?

Дмитрий. С Костровым? Мы же о нём говорим? А как же. На одной ноге. Он юрист, и я юрист. Москва, Вадим Сергеич, город большой и тесный, через шесть рукопожатий все друг с другом знакомы. Так что, если очень захотеть, через знакомых до кого угодно дотянуться можно.

Вадим Сергеич пододвигает папку к себе.

Вадим Сергеич. Ну, а если я не стану это читать, что тогда?

Дмитрий. А не читайте. Поверьте на слово: факты вопиющие. Вы их все, конечно, знаете. Сами, так сказать, наворотили. Ужас. И как вас только земля носит? В общем, я вам так скажу, давайте договариваться. Иначе… Ох, я даже не знаю, что и будет. Но, само собой, в пределах законодательства. Ну и прославитесь – в газетах, интернетах… может быть, даже по телевизору покажут, в криминальной хронике.

Вадим Сергеич глубоко вздыхает.

Вадим Сергеич. Ох, не бережёте вы себя, молодёжь!

Дмитрий. Да и вы ещё не старик. Хотя на покой пора уже, кажется, нет? Не думаете?

В дверь скребётся секретарша с подносом и тут же открывает её и заходит.

Вадим Сергеич. Не надо, Юля, не надо![33] Иди пока.

Юля, постояв в удивлении на пороге пару секунд, ретируется, прикрыв за собой дверь.

Вадим Сергеич, помедлив, открывает папку.

Вадим Сергеич. Ладно. Поглядим, чё вы нам тут пытаетесь втюхать.

Дмитрий. Зачитаетесь. Хоррор с вами в главной роли.

49. ИНТ. КВАРТИРА АНЖЕЛЫ. КУХНЯ. ДЕНЬ

Анжела сидит за столом на кухне, разговаривает по мобильному. Лиля сидит напротив неё.

Анжела. Паш, ну ты чё трубку-то не берёшь?! …Протокол он заполнял. Дрых, небось, гад, на службе! …Ладно, ладно, не оправдывайся. Я по делу. Кольку нашего менты приняли, надо спасать человека. …Ну как приняли? Как вы обычно принимаете? Руки вывернули, нагнули и – в «обезьянник»….За что, за что? Да ни за что! Мэр – козлина! – вчера пьяный на них наехал, зашёл в дом: собирай, говорит, манатки….Суд у них вчера был повторный. Сносят их, всё. …Так ты ж проспал весь день! Я-то чё! Ну и, короче, они сегодня утром заяву на него накатали, поехали в отдел, там Колю и приняли. Лилька вот здесь. …Блядь, Паш, ну я прям не знаю, а ты-то сам как думаешь, чё я тебе звоню?! Новости рассказать, ага! Давай, блин, звони Степанычу, пусть подхватывается и едет в отдел, вынимает Кольку! Чинит, чинит ваши драндулеты человек, как проклятый, столько лет бесплатно, так отплатите теперь, ваш черёд![34] …Чё, вот и правильно, лучше съезди. Давай, и перезвони мне сразу, а то мы тут с Лилькой, как на гвоздях. …Ждём. Слышь?! И трубку бери, не волнуй меня больше![35]…Всё, и я тебя. Давай.

Анжела кладёт мобильный на стол перед собой.

Анжела. Ну, как-то так вот.

Лиля. Спасибо тебе, Анжел.

Анжела. Да ладно тебе, чё ты! Вытащат, не боись. Генку вон Круглова раз пять уже на моей памяти вытаскивали. А он ведь каждый раз по делу – то в глаз кому-нибудь даст, то спиздит чё-нить, не то, что твой.

В кухню вбегает Витя с игрушечной машинкой в руке.

Витя. Мам, я есть хочу!

Анжела. Иди погуляй лучше. Рано ещё. Обед вон варится только.

Витя. А можно?

Анжела. Чё можно-то?

Витя. Погулять.

Анжела. У подъезда только. Убежишь к девятому дому, как в прошлый раз, убью. Понял?

Витя кивает и бежит из кухни по коридору к входной двери.

Анжела (вдогонку). Тапки сними, сандали одень!

Голос Вити. Ладно!

Анжела (Лиле). А то ведь прямо в тапках и гуляет, чудик! Ну чё, может, пойдём квартиру посмотрим? Открыто там.

Лиля. Ну, пойдём.

Они поднимаются и идут с кухни по коридору к входной двери.

50. ИНТ. ДОМ АНЖЕЛЫ. ЛЕСТНИЦА. ДЕНЬ

Выйдя на лестничную клетку, Лиля и Анжела тут же заходят в соседнюю квартиру[36].

51. ИНТ. ДОМ АНЖЕЛЫ. ПУСТАЯ КВАРТИРА. ДЕНЬ

Лиля с Анжелой ходят по совершенно пустой двухкомнатной квартире – ни мебели, ничего – грязно, пыльно…

Анжела. Ремонт, конечно, нужен.

Лиля. На ремонт, боюсь, у нас и не хватит.

Анжела. Ничё, подруга! Прорвёмся! Как навалимся всей гурьбой, всё сделаем в лучшем виде! Ну не евро, конечно, ремонт, зато с душой!

Лиля смотрит на обшарпанные стены, на грязный вздыбленный местами линолеум, на потрескавшийся повсеместно потолок.

52. ИНТ. КАБИНЕТ МЭРА. ДЕНЬ

Вадим Сергеич, красный, как рак, словно на лицо его перекинулся цвет папки, содержимое которой он читает, сидит, положив локти на стол, играет желваками.

Вадим Сергеич. Ну, и что дальше?

Дмитрий. А это от вас зависит.

Вадим Сергеич. Это понятно. А ты-то чё хочешь?

Дмитрий. Вы сегодня второй человек, перешедший со мной на «ты». И тоже представитель власти.

Вадим Сергеич. Ты мне арапа не заправляй. Говори по делу.

Дмитрий. Я хочу, чтобы Николай остался при своём.

Вадим Сергеич. Это невозможно.

Дмитрий. Я думал, для вас в этом городе ничего невозможного нет.

Вадим Сергеич. Представь себе, есть.

Дмитрий. Три с половиной миллиона рублей? Невозможная для вас сумма? Не верю.

Вадим Сергеич. А, ты об этом. Это возможно.

Дмитрий. И, конечно, надо отпустить Николая.

Вадим Сергеич. Договорились. Оставь телефон. На днях позвоню тебе, встретимся, обсудим детали. Ты ведь здесь? Не уезжаешь?

Дмитрий. Здесь. А что обсуждать? Встретимся мы с вами только для того, чтобы вы передали мне деньги[37].

Вадим Сергеич (помедлив). Ты крещёный?

Дмитрий. Что? Это вы щас к чему?

Вадим Сергеич. Просто, мне интересно.

Дмитрий. Я юрист. Я верю в факты[38].

Вадим Сергеич. Ладно. Замётано.

Дмитрий достаёт визитку из портфеля, поднимается и кладёт её на стол перед мэром.

Дмитрий. Всего наилучшего.

Он разворачивается и направляется к двери – выходит из кабинета, оставив дверь нараспашку.

Вадим Сергеич устало откидывается в кресле и закрывает глаза.

В кабинет заглядывает секретарша.

Юля. Вадим Сергеич, всё в порядке?

Мэр открывает глаза и смотрит на неё.

Вадим Сергеич. Дай мне аспирину и найди срочно Тарасову, Горюнову и Ткачука. Из-под земли достань. И дверь закрой.

Помедлив, он тянется к мобильному телефону, лежащему на столе, – глядя на дисплей, жмёт на клавиши, подносит трубку к уху, ждёт.

53. ЭКСТ. МЭРИЯ. ДЕНЬ

Дмитрий прохаживается туда-сюда вдоль крыльца здания администрации. Завидев внедорожник Николая, едущий в его направлении, он в свою очередь устремляется навстречу автомобилю. Внедорожник останавливается, Николай садится в машину.

54. ИНТ. ПОЧТА. ДЕНЬ

Сидя за столом на почте, Дмитрий заполняет опись (в двух экземплярах) – содержимое заказного письма. Конверт лежит тут же рядом на столе, на конверте – надпись (почерком Дмитрия): «Прокурору г. Прибрежный, Горюновой Т. П., ул. Морская, 18». В описи Дмитрий пишет: «Заявление о преступлении. В прокуратуру г. Прибрежный».

Заполнив бланки, он поднимается и подходит к стойке, за которой сидит женщина – работник почты. Она принимает у него конверт, сверяет содержимое с описью, один бланк кладёт в конверт, другой возвращает Дмитрию, затем она запечатывает конверт специальным скотчем и проштамповывает его.

Дмитрий. Сколько с меня?

55. ИНТ. САЛОН ВНЕДОРОЖНИКА НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Дмитрий садится в машину и закрывает дверь.

Дмитрий. Жрать хочу, не могу. И надо переодеться, душ принять. Давай в гостиницу, там в ресторане и поедим.

Лиля переключает скорость, машина трогается.

Лиля. Думаешь, он и правда отдаст нам эти три миллиона?

Дмитрий. Три с половиной. Поживём – увидим. Но обосрался он сильно. А это хороший признак.

56. ИНТ. ГОСТИНИЦА. РЕСТОРАН. ДЕНЬ

Лиля и Дмитрий сидят за столиком в ресторане при гостинице (больше похожем на столовую). Кроме них тут посетителей нет. На столике обычный набор: салфетки, зубочистки, соль и перец в солонках. Рядом с Дмитрием – на его стороне стола – лежит ключ от номера с биркой на кольце с числом 27.

Дмитрий (глядя в меню). Даже не помню, что я здесь ел в прошлый приезд. А ведь что-то ел.

Лиля. А я помню. Борщ, пельмени, пиво.

Она в меню не смотрит, просто сидит, сложив руки под столом на бедрах.

Дмитрий. Точно.

Он переводит взгляд с меню на Лилю.

Она тоже смотрит на него.

Он, помедлив, опускает глаза – снова смотрит в меню.

К ним подходит Официантка.

Официантка. Выбрали что-нибудь?

Дмитрий (складывая меню и кладя его перед собой на стол). Давайте нам два борща, две порции пельменей, один компот и одно пиво. (Лиле) Или тебе тоже пиво?

Лиля. Нет. Мне компот.

Официантка. Всё?

Дмитрий. Да. И не спешите, пожалуйста. Я минут на десять поднимусь к себе в номер. Ладно? Чтобы не остыло.

Официантка. Хорошо.

Она забирает у них меню и уходит в сторону кухни.

Дмитрий. Так. Ты посиди пока, я быстро.

Лиля кивает.

Дмитрий, взяв со стола ключ от номера, поднимается и уходит.

57. ИНТ. ГОСТИНИЦА. НОМЕР ДМИТРИЯ. ДЕНЬ

Войдя в номер, Дмитрий запирается изнутри этим же ключом, оставляет его в замке[39].

Поставив портфель на стул, он быстро раздевается на ходу, бросая одежду куда попало, и скрывается в душе.

58. ИНТ. ГОСТИНИЦА. РЕСТОРАН. ДЕНЬ

Лиля сидит в ресторане за столиком в одиночестве в той же позе, что и прежде, смотрит безучастно на муху, ползающую по столу.

Муха взлетает. Лиля встаёт и уверенно идёт в ту же сторону, куда недавно ушёл Дмитрий.

59. ИНТ. ГОСТИНИЦА. КОРИДОР. ДЕНЬ

Поднявшись по лестнице на второй этаж, она идёт по коридору и останавливается у двери с номером 27.

Постояв какое-то время лицом к двери, она разворачивается и медленно, с опущенной головой, идёт по коридору в обратном направлении.

Вновь останавливается. Стоит так несколько мгновений, разворачивается и быстро возвращается к двери, стучит в неё.

60. ИНТ. ГОСТИНИЦА. НОМЕР ДМИТРИЯ. ДЕНЬ

Дмитрий, на ходу оборачивая полотенцем чресла, приближается к двери.

Дмитрий. Кто там?

Голос Лили. Это я.

Дмитрий закрывает глаза и упирается лбом в дверной косяк. Помедлив, он поворачивает ключ в замке и открывает дверь.

Лиля (с вызовом глядя Дмитрию в глаза). Пустишь меня?

Дмитрий отходит в сторону.

Дмитрий. Проходи.

Войдя в номер, Лиля закрывает дверь и дважды поворачивает ключ.

Несколько вечных мгновений они стоят у двери почти вплотную друг другу: она – опустив голову, он – глядя сверху на её макушку.

В какой-то момент он, едва касаясь, проводит рукой по её волосам. Она тут же обнимает его, прижавшись к нему всем телом.

61. ИНТ. ГОСТИНИЦА. РЕСТОРАН. ДЕНЬ

В ресторане, на столике, за которым они сидели, дымятся, остывая, две тарелки борща, две порции пельменей, грустят компот и пиво, пена на котором с каждой секундой неумолимо тает[40].

62. ИНТ. ГОСТИНИЦА. НОМЕР ДМИТРИЯ. ДЕНЬ

Полуобнажённая Лиля курит сигарету, сидя на полу у кровати на скомканном покрывале[41].

Дмитрий дремлет с приоткрытым ртом, лёжа на спине на кровати, по пояс под одеялом.

Звонит мобильный телефон Лили. Она тянется к своей одежде, валяющейся в беспорядке тут же неподалёку на полу, ищет мобильный.

Дмитрий просыпается, садится в кровати, трёт лицо руками.

Лиля (глядя на дисплей мобильного). Это Коля.

Она принимает вызов – жмёт на кнопку, подносит трубку к уху.

63. ЭКСТ. ОТДЕЛЕНИЕ ПОЛИЦИИ. ДЕНЬ

Идя прочь от отделения полиции, Николай говорит по мобильному телефону[42].

Николай. Алё, ты где? …Не, ну, правильно, хули, я за решёткой, а ты по ресторанам! Чё ещё от тебя ждать?.. Выпустили, выпустили. …Ладно, не по телефону, ща встретимся, расскажете всё. Давайте, заканчивайте там уже, я к вам навстречу пойду. …Нет, по улице Ленина. Всё, давай.

Убрав мобильный в карман, Николай идёт по городу.

64. ИНТ. МАГАЗИН. ДЕНЬ

Николай заходит в убогий магазинчик на углу жилого дома, покупает там бутылку пива «Жигули».

65. ЭКСТ. УЛИЦА ГОРОДА. ДЕНЬ

Выйдя из магазина, открыв зажигалкой пиво, он жадно пьёт его, выпивая сразу полбутылки. Затем закуривает и медленно идёт дальше по городу, попивая пиво, дымя сигаретой[43].

66. ИНТ. КАБИНЕТ МЭРА. РЕЖИМ

Вечер. Совещание в кабинете у мэра. Присутствуют: судья Тарасова, прокурор Горюнова и начальник полиции полковник Ткачук (последние «оба-два» – при погонах, одеты по форме). Все они сидят на стульях у т-образного стола. Мэр – мрачнее тучи – ходит туда-сюда по кабинету, заложив руки за спину.

Вадим Сергеич. Копают! Копают они под меня! Я давно это чую! И сверху, и снизу, и по бокам – со всех сторон только и слышу: всё будет хорошо, Вадим Сергеич, обстановка спокойная, штиль, не волнуйся! А я, блядь, волнуюсь!!! Я жопой чую, что где-то рядом зреет буря! Это когда ж такое было?! А?! Вошь какую-то придавили, а вони на всю округу! Чего это вдруг адвокат из Москвы защищать его притащился? А? И мало того, компроматом в морду тычет! Именами громкими прикрывается!

Тарасова. Да он блефует. На понт тебя берёт[44].

Вадим Сергеич. Да? А кто ему за работу платит? Николай этот, что ли? Или что, адвокат из Москвы приехал за бесплатно тут время терять? И откуда у него такая избыточная информация?

Горюнова. Ты хотя бы сказал для начала, что за информация такая.

Ткачук. Да. Из каких источников?

Вадим Сергеич. Не надо вам знать.

Горюнова. Хочешь сказать, есть что-то такое, чего мы не знаем?

Ткачук. С другой стороны, меньше знаешь – лучше спишь.

Тарасова. Полковник прав.

Вадим Сергеич. Выборы через год. Не будет меня, не будет и вас. Ничего не будет: ни домов, ни денег, ни заграницы. Всё заберут. Все вместе под монастырь пойдём.

Горюнова. У тебя паранойя. Пить меньше надо.

Вадим Сергеич. Да дура ты!!! Тебя же первую на плаху потащат!!!

Горюнова. Ну прям уж на плаху. И не ори на меня. Я тебе не жена, чтобы на меня орать.

Тарасова. Так. Давайте конструктивно вопрос решать.

Горюнова. Давайте.

Вадим Сергеич. В первую очередь надо пробить этого адвоката. Давайте, каждый по своим каналам, или, я не знаю, все сообща наройте мне, кто он такой и кто за ним стоит. Он мне всё тыкал в нос Костровым.

Горюнова. Глава комитета?

Вадим Сергеич. Да, моя милая, в том-то и дело! Давайте, родные, в темпе вальса. А я завтра с утра пораньше наверх поеду[45], посоветуюсь там. Мне уже обещали сегодня, что они по их вертикали тоже пробьют.

67. ИНТ. ПОЛУРАЗРУШЕННЫЙ ХРАМ. РЕЖИМ

Сумерки. Полуразрушенный кирпичный храм[46]. Внутри мерцает костёр. Кучка подростков, сидя вокруг костра, потягивает пиво и курит косяк один на всех, пустив его по кругу. Среди подростков – Ромка. Когда косяк доходит до него, у него в кармане звонит мобильный. Матернувшись, он передаёт косяк дальше, а сам встаёт и отходит, доставая телефон, немного в сторону от костра.

Ромка. …Пап, да не поздно ещё! …Ой, я забыл. Ладно, всё, иду уже. …Да недалеко я. Скоро буду.

Вернувшись к костру, он прощается с пацанами.

Ромка. Ладно, пацаны, давайте, всё, я пошёл.

Подросток. Чё, мамка зовёт?

Ромка. Да не. Завтра стрелять поедем. В пять утра подъём.

Подросток. Ништяк тебе.

Ромка. А то. Всё, бывайте.

Махнув рукой, Ромка исчезает в проломе стены храма.

68. ЭКСТ. УЛИЦЫ ПОСЁЛКА. ЗАЛИВ. РЕЖИМ

Ромка долго идёт по посёлку – мимо заброшенных покосившихся домов, вдоль берега, мимо лежащих на суше полусгнивших остовов катеров и лодок… На заливе – прилив: полная вода.

69. ЭКСТ. МОСТ. РЕЖИМ

Ромка идёт по мосту. Дойдя до середины, останавливается и смотрит на залив. Затем переходит мост и приближается к дому[47].

70. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. РЕЖИМ

Проходя мимо внедорожника, припаркованного у дома, Ромка по-хозяйски пинает переднее колесо машины, поднимается на крыльцо, заходит в дом.

71. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КУХНЯ. РЕЖИМ

На кухне, застелив стол газетами, Николай чистит свой охотничий карабин, разобрав его по частям до предела. Детали аккуратно разложены на столе.

Входит Ромка. И тут же забирается на стул с ногами, наваливается на стол, тянется рукой к блестящему затвору от карабина, лежащему к нему ближе всего.

Николай. Э, э! Стол перевернёшь! А ну, положи затвор на место, нашёл игрушку!

Ромка (не торопясь расставаться с затвором). А где все?

Николай. Мать спит, а Димон журнал на горшке читает.

Ромка тихо смеётся. Николай тоже ухмыляется.

Николай. Чё, сынок, нравится тебе Димон?

Ромка. Ага. Нормальный мужик.

Николай. Этот нормальный мужик сегодня большое дело сделал.

Ромка. Какое?

Николай. Мэра нагнул.

Ромка. Это как?

Николай. А вот так, сынок. Взял его за фаберже и потянул легонько книзу.

Ромка. Не понял.

Николай. Подрастёшь – поймёшь.

Он тянет носом в сторону Ромки.

Николай. Костром-то провонял! Опять, что ли, в церкви сидели?

Ромка. Ну.

Николай. Ох, досидитесь вы там.

Ромка. До чего досидимся?

Николай. До чего-нибудь досидитесь.

Николай, закончив чистить карабин, начинает его собирать.

Ромка, положив затвор на стол, слезает со стула и идёт к холодильнику, открывает его.

Николай. Жрать, что ли, собрался на ночь глядя?

Ромка. Ну так.

Николай. А ну, поди сюда.

Ромка. Чё такое?

Ромка нехотя подходит к отцу.

Николай. Ты чё, пиво пил?

Ромка. Ребята пили.

Николай. Ага, а ты надышался, да?

Ромка. Ну, я так, глотнул тоже пару раз…

Николай. Да ладно, ладно, не меньжуйся. Выпил и выпил. Пивка-то можно чуть-чуть. Водку только не пей. Рано тебе ещё.

Ромка. Да я и не пью.

Николай. Давай вон, сделай бутер себе да спать иди.

Ромка возвращается к холодильнику, достаёт оттуда колбасу, масло…

Входит Дмитрий.

Дмитрий. Здорово, Ром.

Ромка. Здорово.

Николай (подмигивает Ромке). Чё, Дим, канат проглотил?

Дмитрий. Да книжка у вас там интересная лежит.

Николай. А-а, зачитался, значит?

Дмитрий. Ну.

Николай. Понятное дело, с кем не бывает. А я вот тут Ромке рассказывал, как мы тебя однажды всей ротой полночи по тревоге искали, а ты, оказалось, на гальюне заснул.

Ромка хихикает.

Николай улыбается.

Дмитрий. Это что, у вас юмор такой?

Николай. Ага, такой вот говённый северный юмор.

Ромка ухахатывается, присев у холодильника на корточки, держась за живот.

Смеётся потихоньку и Николай.

Дмитрий (с улыбкой). Не понимаю я вас.

Николай (смеясь). Да не, братан, всё нормально.

На глазах у него выступают слёзы, он смахивает их внешней стороной ладони.

Дмитрий. Нет, ну, правда, в чём прикол?

Ромка (заходясь). Ой, не могу больше!

Забыв про бутерброд, он уползает с кухни на четвереньках.

Николай (смеётся Ромке вслед). Сынок, вернись!

Дмитрий. Ну, вы и придурки.

Николай вдруг принимает серьёзный вид.

Николай. Так, всё! Отставить смехуёчки!

Ромка задыхается в коридоре, уткнувшись головой в пол.

Николай (абсолютно серьёзно). Ну всё, Ром. Заканчивай. А то дядя Дима и так уже решил, что у нас с тобой крыша поехала. Иди-ка сюда. Разговор есть.

Ромка, весь взъерошенный, в слезах и соплях, плетётся к столу, падает попой на стул.

Николай (заканчивая прерванную было сборку карабина). Ну чё, сынок, поедем в Москву?

Ромка. Ты вчера уже спрашивал.

Николай. А, ну да, ну да. И чё ты ответил?

Ромка. Поедем.

Николай смотрит на Дмитрия и пожимает плечами[48].

Николай. Поедем, а чё?

Он кладёт карабин перед собой на стол.

Дмитрий. Да подожди ты. Пусть завтрашний день пройдёт.

Николай. Не знаю, вот есть у меня какое-то предчувствие, что завтра всё у нас изменится к лучшему. Да, сынок?

Ромка пожимает плечами.

Ромка. А ты тоже завтра с нами, дядь Дим?

Дмитрий. Конечно.

Ромка. А ты хорошо стреляешь?

Николай. Наш Димон, сынок, лучшим стрелком батальона был в своё время.

Ромка. То есть, лучше тебя?

Николай. Ну нет. Я-то лучшим в полку был. Так что до меня ему ещё срать и срать.

Они с Ромкой снова начинают смеяться[49].

Дмитрий. Э-эх, не стыдно, а? Да ну вас, я спать пошёл.

Он машет на них рукой, поднимается и уходит с кухни.

Николай тут же перестаёт смеяться. Ромка продолжает хихикать – у него уже спазмы.

Николай. Ладно, сын, посмеялись – и будет. Доделывай бутер свой и марш в кровать.

Ромка. Да не хочу я бутер уже никакой.

Он тянется и зевает. Затем поднимается из-за стола и плетётся вон из кухни в коридор.

Николай (вдогонку). Зубы почисть.

Ромка. Ага.

Николай долго сидит один, глядя на карабин, лежащий перед ним на столе.

72. НАТ. ПРИБРЕЖНАЯ КАМЕНИСТАЯ ДОРОГА. ДЕНЬ

Раннее утро. Три автомобиля – внедорожник Николая, белая «Нива» Степаныча и полицейский «козёл» – едут поездом по трассе[50].

73. ИНТ. ПОЛИЦЕЙСКИЙ УАЗИК. ДЕНЬ

В «козле» за рулём сидит Паша (одет в серый ментовской камуфляж без знаков отличия). Рядом с ним, на сиденье пассажира, дремлет Анжела. Она то уронит голову, засыпая, то резко поднимет её, ненадолго проснувшись. Сзади, свернувшись на сиденье калачиком, спит Витя (сынок).

74. ИНТ. МАШИНА СТЕПАНЫЧА. ДЕНЬ

В белой «Ниве», в гордом одиночестве, сидя за рулём, едет Степаныч (в таком же точно камуфляже, как и Паша). На «торпеде», под «иконостасом» (Богородица, Христос, Николай Угодник), – наклейка с голой девкой[51].

75. ИНТ. ВНЕДОРОЖНИК НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

На заднем сиденье спят вповалку Лиля и Ромка.

Впереди – Николай (за рулём) и Дмитрий (на сиденье пассажира), оба молча бодрятся.

Спустя некоторое время Николай снижает скорость и сворачивает на грунтовую дорогу.

76. НАТ. ТРАССА. ДЕНЬ

Машины одна за другой съезжают на грунтовую дорогу[52].

77. НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА. ДЕНЬ

Машины медленно едут по грунтовой дороге.

78. НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА. ДЕНЬ

Машины въезжают в лес.

79. НАТ. ЛЕСНАЯ ПОЛЯНА У ОЗЕРА. ДЕНЬ

Машины выезжают на живописную лесную поляну и останавливаются[53].

Водители и пассажиры выходят на волю – потягиваются, хрустят суставами.

Витя с Ромкой тут же бегут к воде.

Анжела (вдогонку). Э, э, вы тока не ныряйте с разбегу! Разбежались, блин, чудики.

Николай, открыв багажник внедорожника, вытаскивает оттуда большой брезентовый мешок с палаткой и металлические колышки для её установки; кладёт весь набор на землю рядом с машиной.

Лиля достаёт из внедорожника пакеты с пластиковой посудой.

Паша достаёт из «козла» походную мебель: раскладные алюминиевые стулья и стол.

Анжела берёт стулья и идёт с ними на берег озера – видно, что место здесь намоленное: костровище, пара брёвен… Анжела раскладывает и устанавливает стулья.

Неподалёку, у самой кромки воды, стоит Дмитрий, руки в карманах, и смотрит на озеро.

Лиля подходит к костровищу и кладёт пакеты с посудой на расставленные Анжелой стулья. Подруги идут обратно к машинам.

Степаныч достаёт из «Нивы»[54] карабин (по виду точно такой же, как у Николая), идёт с ним к Дмитрию.

Голос Вити (за кадром). Мам, я пить хочу!

Голос Анжелы. В машине возьми!

Степаныч (подойдя к Дмитрию). Вот, Дмитрий, доверяю вам свою винтовку.

Протягивает ему карабин.

Дмитрий (принимая винтовку). Спасибо.

Степаныч. У каждого мужика, я считаю, должен быть свой ствол. А то чё ты, из Колькиного, что ли, шмалять будешь?

(На заднем плане – у костровища – Лиля с Анжелой раскладывают и устанавливают принесённые ими стол и вторую партию стульев.)

Николай вытаскивает из багажника своей машины мешок с пустыми бутылками.

Николай (Степанычу, идущему к «Ниве»). А сам-то из чего шмалять будешь?!

Степаныч. А щас увидишь!

Паша достаёт из «козла» самодельный, видавший виды, мангал со сложенными в нём шампурами, опускает его на землю; затем вытаскивает большую кастрюлю с мясом, маринованным для шашлыка, и ставит её рядом с мангалом.

Николай достаёт из багажника своей машины зачехлённый карабин, расстёгивает чехол, достаёт винтовку.

Степаныч достаёт из «Нивы» тяжёлую, застёгнутую наглухо чёрную спортивную сумку средних размеров, отходит немного в сторону от машины. Поставив сумку на землю и припав рядом с ней на одно колено, он расстёгивает на ней молнию и достаёт автомат Калашникова без магазина со сложенным прикладом, тут же достаёт и магазин.

Николай. Ого, Степаныч! Ты прямо на войну приехал!

Степаныч (вставляет магазин). А чё, Коля? (раскладывает приклад) Стрелять так стрелять! День рожденья всё-таки!

Николай. Ты бы ещё гранатомёт прихватил!

Степаныч. Можно и гранатомёт, была бы цель.

Николай, качая головой в нарочито преувеличенном удивлении, закидывает карабин на плечо, поднимает мешок с пустыми бутылками и идёт с ним по направлению к опушке леса. Там виднеется небольшое деревянное сооружение, похожее на шлагбаум: на двух срезанных стволах деревьев (1,5 м высотой) лежит почерневшая от времени и погоды доска-«двадцатка».

Паша достаёт из «козла» одноствольное охотничье ружьё (очень старое по виду), вешает его на себя – через плечо за спину. Затем берёт кастрюлю с мясом и идёт с ней к костровищу, ставит кастрюлю у походного стола.

(На заднем плане Лиля, Анжела, Ромка и Витя, окружив Дмитрия, слушают – кто с улыбкой, кто с открытым ртом – какой-то его весёлый рассказ; к ним подходит Паша.)

80. НАТ. ЛЕСНАЯ ПОЛЯНА У ОЗЕРА. ДЕНЬ

Степаныч – с автоматом за спиной, с непочатой бутылкой водки в одной руке и двумя гранёными стаканами в другой – подходит к Николаю, расставляющему бутылки[55] на «шлагбауме» (на земле под «шлагбаумом» – битое стекло, хрустит под ногами Николая).

Степаныч. Ну чё, Коль, надо бы для начала…

Николай. А то! (поворачивается к берегу) Дим! Паш! Айда сюда!

Дмитрий и Паша не спеша идут на зов. За ними увязываются Ромка и Витя. Паша останавливается и что-то говорит Ромке. Тот, явно обидевшись, резко разворачивается и быстро уходит вдоль берега в сторону леса. Витя, помедлив, бежит за ним.

Лиля и Анжела о чём-то шепчутся, стоя на берегу.

Образовав круг, прямо как команда перед матчем, Николай, Степаныч, Дмитрий и Паша пьют водку – Степаныч (глаз-алмаз!) наливает чуть больше, чем по полстакана, каждому.

Пустую бутылку он ставит на «шлагбаум» рядом с остальной стеклотарой.

81. НАТ. ЛЕСНАЯ ПОЛЯНА У ОЗЕРА. ДЕНЬ

Стрелки, взбодрённые водкой, становятся на исходную (метрах в десяти от мишеней): Николай и Дмитрий с карабинами, Паша – с одностволкой, Степаныч – с калашом[56].

Позади них – Лиля, Ромка, Анжела и Витя (у Лили в руках – бутылка водки и стакан).

Николай. Значит так, кто попал, тому семь капель, кто промазал – двадцать семь. Ну чё, я первый?

Он поднимает карабин, прицеливается и стреляет – бэмс! – одной бутылкой меньше.

Ромка. Семь капель!

Лиля наливает в стакан водки на два пальца, протягивает Николаю.

Николай. За тебя, Степаныч! (поднимает стакан) Будь здоров!

Степаныч. Спасибо, Коля. И ты не болей.

Николай выпивает, крякает.

Следующим стреляет Паша – бах! – мимо[57].

Витя радостно скачет.

Анжела. Чё ты радуешься, балбесина? Промазал твой батя!

Николай. Та-ак! Двадцать семь капель![58]

Лиля наливает полстакана и протягивает Паше.

Паша. Долгих лет, Степаныч.

Паша, не моргнув глазом, выпивает водку одним глотком.

Анжела. Да он специально мажет! Нажраться быстрее хочет! На-ка вот закуси, мазила. (даёт ему огурец) И давай уже, целься лучше.

Паша кивает и мычит, хрустя огурцом.

Николай. Ну чё, Димон, давай, покажи класс! Он у нас – отличник боевой и политической!

Дмитрий поднимает карабин и тут же стреляет, почти не целясь, – одна из бутылок вдребезги.

Витя. Ура!

Ромка. Семь капель!

Лиля наливает на два пальца, передаёт стакан Дмитрию. Тот поднимает стакан, кивает Степанычу.

Дмитрий. Рад знакомству, поздравляю.

Степаныч (улыбается). Я тоже, очень рад.

Дмитрий выпивает.

Степаныч (дёргает затвор калаша). А ну, теперь я!

Николай. Ты только это, не…

Его заглушает длинная автоматная очередь.

Лиля, Анжела, Витя и Ромка закрывают уши руками.

Степаныч стреляет с пояса – в итоге, не остаётся ни одной целой бутылки[59].

Николай. Ну ты чё, блядь, совсем озверел, Степаныч?! На хера очередями-то лупить?! И чё мы теперь, по кепке твоей шарашить будем?!

Лиля. Потише, Коль. Дети, всё-таки.

Николай. Да они ничего не слышат! Оглохли, небось, как и все!

Витя. Я не оглох.

Степаныч. Да ладно тебе, Коль. У меня ведь всё-таки день рождения сегодня[60].

Николай. И чё теперь, всё, отстрелялись?! Шпаги в ножны?!

Степаныч. Не спеши, у меня мишени поинтереснее твоих бутылок найдутся. (подмигивает Паше) Давай, Паш, неси.

Паша, закинув ружьё за плечо, идёт к своему «козлу», открывает багажник, достаёт лежавший до этого на полу некий плоский прямоугольный предмет (где-то полметра на метр), завёрнутый в какую-то грязную дерюгу. Возвращается с ним обратно.

Николай. И чё это?

Степаныч. Щас увидишь[61].

Он снимает с прямоугольника дерюгу и раскладывает на земле три портрета в дешёвых рамах под стеклом: Ленин, Брежнев, Горбачёв.

Николай смеётся.

Николай. Ох, порадовал, Степаныч! Но только очередями больше всё равно не лупи.

Степаныч. Ладно, ладно, не буду.

Николай. А из нынешних кого у тебя случайно нету?

Степаныч. У меня на хозяйстве кто хошь найдётся. Но нынешним рановато ещё, не пришло их время. Нет, так сказать, исторического зазора. Пусть пока на стенке повесят.

Николай. Так, ладно. А как их закрепить?

Паша. Да прям на деревья гвоздями.

Николай. А они у тебя есть? О! У меня в машине, кажись, саморезы были!

Николай идёт к своей машине.

Анжела. Ну чё, Лиль, давай пока, может, мясом займёмся?

Лиля. Давай.

Они идут по направлению к костровищу.

Дмитрий. А я мангал поставлю.

Разворачивается и идёт к машинам.

Паша. Справишься?

Дмитрий. Да уж попытаюсь.

Лиля с Анжелой усаживаются на стулья рядом с кастрюлей с мясом. Лиля ставит недопитую бутылку водки и стакан на стол.

Степаныч и Паша с оружием за плечами стоят над портретами вождей.

Степаныч. Ельцин ещё был, но я подумал, что он в этом ряду мелковат как-то.

Паша. А чё мелковат-то? Как же мы гвоздей-то не взяли?

Степаныч. Да, о гвоздях-то я и не подумал.

Паша оглядывается на Дмитрия, устанавливающего мангал неподалёку от костровища (карабин Дмитрия стоит кверху дулом, прислонённый к полицейскому «козлу»).

Николай, тихо матерясь, роется в багажнике своего внедорожника, извлекая на свет всякую необходимую автослесарю по жизни дребедень – много чего находит, только не саморезы (его карабин стоит прислонённым к машине).

Устав стоять в согнутом положении, Николай вылезает из багажника, выпрямляется, держась рукой за спину, оглядывается на Лилю с Анжелой, которые заняты шашлыком – насаживают мясо на шампуры.

Николай. Ох, девки! Любо-дорого на вас посмотреть! До чего же точные, отработанные движения! Да, мужики?!

Он смеётся.

Смеются и Степаныч с Пашей.

Дмитрий тоже усмехается – «за компанию».

Степаныч с Пашей приближаются к костровищу. Паша берёт со стола бутылку водки и стакан.

81. НАТ. ЛЕСНАЯ ПОЛЯНА У ОЗЕРА. ДЕНЬ

Лиля кладёт готовый шампур на кастрюлю, поднимается и подходит к озеру – присев на корточки, споласкивает в воде руки, затем встаёт и идёт налево вдоль берега.

Николай. Лиль, ты куда?

Лиля. На кудыкину гору, Коль!

Николай. А-а, понятно! Смотри не простудись, не май месяц!

Николай смеётся.

Посмеиваются и Степаныч с Пашей.

Лиля скрывается в лесу.

Дмитрий заканчивает установку мангала.

Дмитрий. Ну, вроде как всё. А дрова-то у нас есть?

Николай. Полный лес! На-ка вот.

Он достаёт из багажника топор и протягивает его Дмитрию. Тот подходит, берёт топор, разворачивается и идёт в лес – в другом, конечно, совсем направлении, нежели Лиля[62].

Николай снова скрывается с головой в багажнике.

Паша со Степанычем допивают остатки водки.

Паша. Анжел, а ребёнок у тебя где?

Анжела. А у тебя где? (Она оглядывается по сторонам.) Не знаю. Да они с Ромкой по лесу шарятся!

Паша. Вот шею себе свернёт, тогда узнаешь.

Анжела. Да ничё с ним не будет! Пусть гуляет, с природой общается. Зверья тут нет.

Степаныч. Самый страшный зверь в лесу – это человек[63].

Анжела (берёт очередной шампур). А человеку-то здесь откуда взяться?

Степаныч. Но мы-то вот взялись.

Анжела. Это ты, что ли, человек?

Степаныч. Слышь, Паш, ты жену-то воспитывай.

Паша. Да поздно уже, поезд ушёл.

Анжела. Ничё, что я тоже здесь, а?

Николай (роясь в багажнике). Блядь, ну, были же саморезы!

Из леса выбегает Витя с вытаращенными от ужаса глазами, приближается к Анжеле.

Витя. Мама!

Анжела. Чё, Витюш? Чё случилось?

Витя. Там чужой дядя тётю Лилю схватил и душит! А Ромка увидел и плачет![64]

Паша, Степаныч и Николай, конечно же, это слышат. Николай мгновенно «выныривает» из багажника.

Анжела. Ты чё говоришь-то, сынок, какой ещё чужой дядя?

Витя. Ну тот, красивый, из Москвы!

Он вытягивает руку немного назад и вбок (сам туда не смотрит), показывая, в каком именно направлении происходит то, о чём он только что поведал.

Степаныч с Пашей смотрят на Николая, он смотрит на Анжелу, она с глупым видом – на Витю.

Наконец, Николай захлопывает багажник, берёт карабин и идёт в ту сторону, куда указывал Витя.

Остальные безмолвствуют.

Первой приходит в себя Анжела.

Анжела. Ну, полиция, и чё вы ждёте? Пока дурдом начнётся?

Степаныч с Пашей быстро уходят вслед за Николаем.

Витя. Мам, а что такое «дурдом»?

Анжела (тревожно глядя вслед мужикам). Дурдом, сынок, это когда люди с ума сходят.

Витя. А это как?

Анжела. Подрастёшь – узнаешь.

Витя. А я щас хочу.

Анжела. А я говорю, рано тебе ещё. Пойдём вон лучше ружьё приберём от греха подальше.

Она направляется к «козлу», у которого стоит карабин, оставленный Дмитрием. Витя бежит за ней следом.

Витя. Мам, а что такое грех?

Анжела. Блин, ты мёртвого замучаешь! Это когда ты кошку поджёг, помнишь?

Витя. Угу. А щас кто кошку поджёг?

Анжела. Никто не поджёг.

Витя. А почему тогда грех?

Анжела закатывает глаза, останавливается и смотрит на сына.

Анжела. Ты в кого такая сволочь, а?

Витя, видя, что мать злится, вжимает голову в плечи и отступает на шаг назад.

Анжела берёт карабин и смотрит в сторону леса, откуда доносятся нечленораздельные агрессивные крики – голоса человеческие, но звуки они издают абсолютно звериные.

Анжела с Витей смотрят в ту сторону, откуда прилетают эти звуки.

Сорвавшись на фальцет на последнем слоге, голос Степаныча перекрывает все остальные голоса и звуки.

Степаныч. А ну прекратить!

И тут же раздаётся короткая автоматная очередь.

Анжела (осеняет себя крестом). Господи, помилуй!

83. ИНТ. КАБИНЕТ АРХИЕРЕЯ. ДЕНЬ

Архиерей[65] (в простом облачении, без головного убора, на запястье – дорогие часы) и Вадим Сергеич (в костюме, при галстуке) сидят в удобных мягких кожаных креслах – чайный уголок в кабинете: диван, низкий столик, чайные приборы на нём – всё дорогое, антикварное, массивное, – как и письменный стол в другом углу, и кресло, над которым висит большая коллективная фотография с архиерейского собора в зале приёмов храма Христа Спасителя, и книжные шкафы вдоль стен, и книги в них, и иконы на стенах… На письменном столе – большой компьютер «Макинтош», пресс-папье, инкрустированное золотом, дорогая перьевая ручка…

Архиерей. Суетлив ты стал, Вадим. Сам беспокоишься понапрасну и людей беспокоишь. Как будто не ведаешь, что все под Богом ходим, что воля Его на всё.

Вадим Сергеич. Да как не ведать, владыко? Ведаю.

Архиерей. Так в чём же дело? Не пошатнулась ли вера твоя? Причащаешься? На исповедь ходишь?

Вадим Сергеич. Стараюсь. Не всегда, конечно, получается, дел невпроворот. Но стараюсь.

Архиерей. А кто у тебя духовни́к?

Вадим Сергеич. Местный наш батюшка, по твоему совету.

Архиерей. Отец Алексей?

Вадим Сергеич. Он самый.

Архиерей. Хороший священник.

Вадим Сергеич. Ну да вроде.

Архиерей останавливается (Вадим Сергеич тоже).

Архиерей. Ты, Вадим, соберись. И не сомневайся, ты благое дело делаешь. И хотя говорят, что благие дела делать легко и радостно, нельзя забывать, что враг не дремлет, то есть противодействует.

Вадим Сергеич. Так вот и я про то. Всё одно к одному. Не по себе даже. Тут, понимаешь, такая история…

Архиерей (перебивает). Ты мне, Вадим, ничего не рассказывай. Не на исповеди. За этим иди к отцу Алексею. Мы, конечно, с тобой соработники, одно дело делаем, но у тебя свой фронт, а у меня – свой.

Вадим Сергеич. Да я понимаю. Но… неспокойно мне.

Архиерей. Я тебе на днях говорил и сейчас повторю: всякая власть от Бога. Где власть, там и сила. Если ты – власть на своём участке ответственности, то решай местные вопросы сам, своими силами, не ищи защиты на стороне. А то ведь враг решит, что ты ослаб. Учу тебя, как юношу, честное слово. Не узнаю тебя. С женой нормально у вас?

Вадим Сергеич пожимает плечами.

Вадим Сергеич. Да вроде.

Архиерей. Дети как?

Вадим Сергеич. Хорошо.

Архиерей. Может, болеешь?

Вадим Сергеич. Да нет, здоров.

Архиерей. Ладно, Вадим.

Архиепископ поднимается, протягивает ему руку ладонью книзу. Вадим Сергеич берёт бережно эту руку двумя руками, наклоняется и целует. Архиерей крестит ему темя свободной рукой[66].

Архиерей. Иди с Богом.

84. НАТ. ТРАССА. РЕЖИМ

Вечер. Внедорожник Николая, разрезая сумерки светом фар, быстро едет по трассе.

85. ИНТ. ВНЕДОРОЖНИК НИКОЛАЯ. РЕЖИМ

За рулём – Лиля. Волосы её всклокочены, на скуле – ссадина.

На переднем сиденье пассажира – Дмитрий. Лицо его разбито: глаз отёк, нос распух, из губы и брови сочится кровь. Морщась от боли, он постоянно промокает кровь носовым платком (костяшки на руке тоже сбиты в кровь), двигает челюстью – видно, что ему больно.

Лиля. Тебе надо в больницу.

Дмитрий. Нет, не надо.

Лиля. Почему?

Дмитрий. Потому.

Довольно долго они едут молча.

Лиля. И что будет дальше?

Дмитрий. Не знаю. Приеду в гостиницу, лягу на кровать.

86. ИНТ. ГОСТИНИЦА. НОМЕР ДМИТРИЯ. НОЧЬ

Намочив полотенце холодной водой в раковине гостиничной ванной и отжав его хорошенько, Лиля идёт с ним в комнату, где на кровати на спине лежит Дмитрий с закрытыми глазами.

Присев на край кровати, она кладёт полотенце ему на лоб. Он открывает глаза, смотрит на неё.

Лиля (помедлив). Это я во всём виновата.

Он берёт её за руку.

Дмитрий. Во всём никто не виноват. Каждый виноват в чём-то своём. Во всём виноваты все. Но даже если мы признаемся, то, по закону, признание не доказывает вину. Человек невиновен, пока не доказано обратное. Но кто будет доказывать? И кому?

Лиля. Ты веришь в Бога?

Дмитрий. Да что же вы все про Бога? Я – юрист. Я верю в факты.

Они молчат некоторое время.

Лиля (начинает, как будто на что-то решившись). Дима… Я…

Дмитрий (останавливает её). Не надо признаний.

Лиля. Потому что нет доказательств?

Дмитрий. И не будет[67].

Её глаза наполняются слезами. Он отпускает её руку, гладит её по щеке.

Дмитрий. Поедешь со мной?

Лиля (шепчет сквозь слёзы). Я тебя не понимаю.

Дмитрий. Я сам себя не понимаю[68].

87. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. НОЧЬ

У дома Николая стоят белая «Нива» и полицейский «козёл».

Из дома выходит Степаныч, садится за руль «Нивы», запускает двигатель – «Нива» не заводится. Степаныч пытается ещё и ещё раз…

Из дома выходят Николай и Паша, подходят к «Ниве». У Николая под глазом синяк, губа распухла, костяшки на руках сбиты в кровь. Он заметно пьян (как и Паша).

Николай (Степанычу). Ну чё, толкать надо. Или оставляй, завтра посмотрю.

Степаныч. Да нет, давайте уж, толканите.

Николай. Давай, Паш, впрягайся.

Они толкают «Ниву» до моста, и только на мосту она заводится.

88. ЭКСТ. МОСТ. НОЧЬ

Махнув Степанычу вслед, Николай с Пашей закуривают, подходят к перилам – курят, облокотившись на них, молча поплёвывая с моста в воду[69].

89. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КУХНЯ. НОЧЬ

Вернувшись в дом, где за столом сидит, подперев подбородок ладонью, заметно пьяная Анжела, Николай с Пашей тоже садятся за стол (на столе – водка, закуска).

Николай разливает по стаканам водку.

Анжела тяжело вздыхает, беря свой стакан.

Анжела. А чё, я бы тоже с кем-нибудь укатила[70].

Выпивает.

Николай с Пашей смеются, чокаются.

Паша. Вот бабы дуры!

Анжела (морщится от водки, поддевая вилкой маринованный грибок прямо из банки). Это почему?

Паша. От себя-то не укатишь!

Паша выпивает (Николай тоже).

Анжела. От себя – нет, а от тебя – легко!

Анжела щёлкает пальцами.

Паша. Ну и куда ты покатишь? В Москву блядовать?

Анжела. Нет, ну вот почему сразу блядовать?

Паша. Так ты ж…

Анжела приподнимается и наотмашь даёт Паше звонкую пощёчину.

Паша. О, как!

Паша трясёт головой.

Николай. Хочешь, я добавлю?

Он уже не смеётся – выпил и протрезвел, посерьёзнел.

Паша. Да ладно, чё вы, уже и пошутить нельзя.

Анжела (мечтательно). Не, я бы сразу в Америку подалась! В Лос-Анджелес!

Паша. Ага, давай уж сразу на Луну.

Анжела. Тебе мало, что ли?

Николай (Анжеле, кивая в сторону коридора). Чё они, спят?

Анжела. Без задних ног.

Николай качает головой, глядя вниз, на свои разбитые руки.

Николай. Ромка раскис чё-то.

Анжела. Коль, чё тут непонятного?

Николай. Ладно, завтра поговорю с ним.

Анжела. Только ты уж не пей. Не травмируй его ещё больше.

Николай. Не буду[71].

С улицы доносится звук подъезжающего автомобиля (окно освещается фарами, которые быстро гаснут, машина глохнет).

Анжела с Пашей, вытянув шеи, смотрят в окно.

Николай (не меняя позы, продолжая смотреть на свои руки). Вернулась.

Анжела. Ну и слава богу.

Паша. А может, она за вещами?

Анжела (крутит пальцем у виска). Дурак ты. Иди, забери лучше Витьку. Машину-то сможешь вести?

Паша. Обижаешь, мать. Я же ГИБДД.

Взглянув на Николая, он поднимается и уходит с кухни вглубь дома.

Несколько секунд спустя входит Лиля.

Постояв мгновение на пороге кухни, она подходит к столу и наливает себе полстакана водки[72] в Николаев стакан; выпивает тремя большими глотками и садится на место Паши, пододвигает к себе банку с грибами, берёт вилку и начинает есть.

Входит Паша со спящим Витей на руках.

Анжела (поднимаясь). Ладно, поедем мы. Вы тут это…

Она не находит, что сказать. Они с Пашей выходят из дома.

Слышно, как хлопают двери «козла», он заводится, газует на месте, потом отъезжает, звук его мотора удаляется.

Николай всё так же смотрит на свои руки.

Лиля наливает себе ещё полстакана водки и выпивает. Продолжает есть грибы.

Лиля. Ты меня любишь, Коль?

Николай поднимает голову, смотрит на неё.

Лиля. Сделаешь мне ребёнка?[73]

90. ИНТ. ГОСТИНИЦА. НОМЕР ДМИТРИЯ. ДЕНЬ

Утро. Дмитрий стоит у зеркала в гостиничной ванной – смотрит на своё отражение. Отёк заметно спал, лицо приняло прежние очертания. Если бы не синяк под глазом и разбитая бровь, то припухшие губы и нос можно было бы легко принять за признак простуды или сильного похмелья.

В комнате звонит (и вибрирует) мобильный телефон, лежащий на столе рядом с телевизором.

Выйдя из ванной, Дмитрий берёт трубку.

Дмитрий. Алё. …Да, это я. …Добрый день, Вадим Сергеевич. …Что ж, давайте повстречаемся. …Я в гостинице. …Хорошо, через полчаса у главного входа.

91. ЭКСТ. ГОСТИНИЦА. ДЕНЬ

Выйдя на улицу из вестибюля гостиницы, Дмитрий в тёмных очках стоит на верхней ступеньке крыльца, смотрит по сторонам.

Спустя некоторое время на большой скорости к входу гостиницы подъезжает чёрный «Лексус» мэра, останавливается, задняя дверь открывается – внутри, в глубине (на заднем сиденье), сидит Вадим Сергеич (на переднем – охранник Алексей).

Дмитрий, не торопясь, спускается по ступенькам и подходит к машине.

Вадим Сергеич. Садись, чё ты? Не съем я тебя.

Дмитрий не спешит.

Вадим Сергеич (улыбается). Ну! Ты ж крутой у нас!

Дмитрий. Если я через два часа не объявлюсь…

Вадим Сергеич. Да объявишься, объявишься, не боись.

Дмитрий, помедлив, оглянувшись по сторонам, садится, наконец, в «Лексус», захлопывает дверцу.

Машина срывается с места.

92. ИНТ. САЛОН «ЛЕКСУСА». ДЕНЬ

Вадим Сергеич. Пил вчера, что ли? Опух весь[74].

Дмитрий. Куда мы едем?

Вадим Сергеич. В одно место тут. Тебе понравится. Посидим, поговорим по душам.

Дмитрий. Да о чём говорить-то?

Вадим Сергеич. Ну как же? Тебе нужны деньги, мне – гарантии.

Дмитрий. Гарантии чего?[75]

Вадим Сергеич. Вот видишь, мы уже разговариваем. Давай, что называется, тет-а-тет, м?

93. ЭКСТ. ОКРАИНА ГОРОДА. ДЕНЬ

На выезде из города за «Лексусом» пристраивается чёрный внедорожник «Тойота» с густо затонированными стёклами.

94. НАТ. ТРАССА. ДЕНЬ

Оба автомобиля – поездом – быстро мчатся по трассе.

95. НАТ. БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ

Довольно скоро они сворачивают с трассы к озеру, останавливаются недалеко от воды.

(В некотором отдалении, носом на берегу, стоит моторная лодка. В ней, покуривая, спрятав сигарету в кулак, сидит какой-то человек. Он никак не реагирует на подъехавшие автомобили).

96. ИНТ. / НАТ. САЛОН «ЛЕКСУСА» / БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ

Как только машина останавливается, Вадим Сергеич тут же открывает дверцу со своей стороны и выходит. Так же поступает и охранник Алексей.

Дмитрий (беспокойно оглядываясь). Приехали, что ли?

Водитель молчит.

97. НАТ. БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ

Из «Тойоты» выпрыгивают четверо парней в спортивных костюмах. Один из них быстро подходит к «Лексусу» с той стороны, где сидит Дмитрий, открывает дверцу и, схватив Дмитрия за одежду, пытается вытащить его из машины. Дмитрий сопротивляется, упирается руками и ногами. К борющемуся с ним спортсмену присоединяются остальные; один заходит с другой стороны, распахивает дверцу «Лексуса» и, запрыгнув в него, держась руками за верх дверного проёма, начинает выталкивать Дмитрия, пиная его ногами в спину.

Наконец, им удаётся вытащить его наружу (тёмные очки Дмитрия слетают в пылу борьбы). Оттащив его от машины, слегка попинав, связав ему руки за спиной, они ставят Дмитрия на колени, после чего отступают немного назад[76].

Вадим Сергеич всё это время стоит в стороне, засунув руки в карманы.

Помедлив, он подходит к Дмитрию.

Вадим Сергеич. Ну чё, как ощущения?

Дмитрий сглатывает, глядя на него исподлобья.

Вадим Сергеич (оглядывается на спортсменов). Зачем по лицу-то? Хотя… (он возвращается к Дмитрию) Снявши голову, по волосам не плачут. Так ведь, Дмитрий Михалыч?

Дмитрий молчит.

Вадим Сергеич (охраннику). Лёш[77].

Тот подходит, неся в руке пистолет (за дуло). Вадим Сергеич, не глядя, протягивает к нему руку – Алексей передаёт ему пистолет.

Вадим Сергеич. Ну чё, на одной ноге, значит, с Костровым, да?

Дмитрий молчит.

Вадим Сергеич. А я, знаешь, о чём подумал? А даже если и так, мне-то чё? Где – я и где – Костров? Да будь ты на одной ноге хоть с чёртом, я тебя здесь упокою (кивает на озеро), ни одна тварь не сыщет. Моя же полиция и будет тебя искать. И не найдёт. Чё молчишь? Ничего не хочешь сказать? Напоследок. Может, для дочки своей чё-нибудь? Пару слов. Нет?

Дмитрий опускает голову.

Дмитрий (хрипло). Хватит.

Вадим Сергеич. Чё-чё?

Дмитрий. Хватит.

Вадим Сергеич. Что ж, последнее желание – закон.

Вадим Сергеич передёргивает затвор пистолета, направляет его на Дмитрия и несколько раз стреляет (нарочито мимо, рядом с ухом; пули попадают в воду, поднимая фонтаны брызг).

Дмитрий вжимает голову в плечи, вздрагивая всем телом при каждом выстреле; тихо плачет, не поднимая головы.

Постояв над ним недолго, Вадим Сергеич разворачивается, отдаёт пистолет Алексею и идёт к своей машине – садится на заднее сиденье, захлопывает дверцу.

Алексей тоже возвращается в машину.

Спортсмены быстро садятся в «Тойоту».

Машины разворачиваются и уезжают.

Дмитрий, свалившись на бок – содрогаясь, – лежит на земле.

Постепенно он успокаивается – смотрит на какого-то жучка, деловито ползающего в траве в полуметре от него.

Человек в лодке неторопливо докуривает сигарету, гасит окурок о край лодки, спокойно поднимается, сходит из лодки на землю, упирается руками в нос посудины и двигает, сталкивает её в воду – успевает залезть в лодку, почти не замочив ног, идёт на корму, заводит мотор, садится, разворачивает лодку по дуге и уплывает прочь от берега.

98. ИНТ. / НАТ. САЛОН «ЛЕКСУСА» / ТРАССА. ДЕНЬ

Вадим Сергеич говорит по мобильному телефону (за машиной мэра едет «Тойота» со спортсменами).

Вадим Сергеич. …Да, да, там есть объекты туризма, там какие-то рекреации, капитальное строительство. …Ну, понятно, там жилое практически. …Я собираюсь это сделать так, чтобы вообще не делить каким-то образом. Эта точка должна быть… Частно-муниципальное партнёрство… Хороший вариант, всё. Прям здесь в центре города, получается, на побережье. …Я очень рад, потому что всё это – некий бренд, скажем так, ваш бренд. Бренду сейчас верят люди, депутаты возлагают большие надежды, это очень важно, чтобы несколько лет было устойчивое желание[78]. Желание увидеть, работать, этот проект реализуя… Я к вам пришлю сегодня человека… Нет, нет, сегодня… Всё, решено.

Он даёт отбой. Но мобильный тут же звонит снова.

Вадим Сергеич. Алё. …Ну. …Что значит – кристально? …А это уже ваши трудности. Я ж сказал: возбудиться любой ценой. Всё, работайте.

99. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. СПАЛЬНЯ. НОЧЬ

За окном – ранние сумерки.

Лиля просыпается затемно (Николай спит на боку, повернувшись к ней спиной), она поднимается и идёт в ванную.

100. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ГОСТИНАЯ. НОЧЬ

Умывшись и одевшись на выход, Лиля, стоя у зеркала в гостиной, заканчивает макияж (припудривает ссадину на скуле); закончив, берёт сумку (вместительная «женская сумочка») и выходит из дома.

101. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. РЕЖИМ

Выйдя из дома, Лиля с сумкой на плече идёт по направлению к мосту.

102. ЭКСТ. МОСТ. РЕЖИМ

Лиля идёт по мосту.

103. ЭКСТ. АВТОБУСНАЯ ОСТАНОВКА. РЕЖИМ

Лиля ждёт автобуса.

104. ИНТ. САЛОН АВТОБУСА. РЕЖИМ

Сидя у окна, Лиля долго едет в автобусе («пазик» с несколькими пассажирами на борту – все женщины).

Начинает светать.

105. ЭКСТ. ДОРОГА В РАСЩЕЛИНЕ. РЕЖИМ

Светает. Автобус едет по дороге в расщелине – к берегу, вниз. В перспективе – неказистые двухэтажные дома, за ними – морской залив, причал, судёнышки, на другом берегу виднеется красное здание рыбоперерабатывающей фабрики.

106. ЭКСТ. РЫБОПЕРЕРАБАТЫВАЮЩАЯ ФАБРИКА. ПРОХОДНАЯ. РЕЖИМ

Светает. Автобус останавливается практически у проходной небольшой рыбоперерабатывающей фабрики.

Вместе с остальными женщинами, ехавшими в автобусе, Лиля выходит на улицу.

К проходной подъезжает полицейский «козёл» (за рулём – Паша), из него выходит Анжела с заспанным лицом.

Лиля и Анжела идут через проходную на фабрику.

107. ИНТ. РЫБОПЕРЕРАБАТЫВАЮЩАЯ ФАБРИКА. ЦЕХ. ДЕНЬ

В белых халатах и полиэтиленовых шапочках на головах, на лицах – марлевые повязки (респираторы?), на руках – резиновые перчатки, – Лиля и Анжела вспарывают ножами рыбу, потрошат её, сбрасывают кишки в контейнеры[79], тушки кладут на конвейер, по которому те едут дальше[80]. Действуют они быстро, движения отработаны до автоматизма.

108. ЭКСТ. РЫБОПЕРЕРАБАТЫВАЮЩАЯ ФАБРИКА. ЦЕХ. ДЕНЬ

Стоя у входа в цех на улице рядом с урной, Лиля с Анжелой (уже без марлевых повязок и перчаток, но всё ещё в халатах и шапочках) курят сигареты.

Анжела. Ну чё, подруга, как дела-то? Ничё не рассказываешь, не делишься.

Лиля стряхивает пепел в урну.

Лиля. Нет настроения.

Анжела. Чё так? Столько событий…

Лиля молчит.

Анжела. Понятно.

Некоторое время они курят молча.

Анжела. Чё там Колька? Сперва-то всё грозился: убью обоих! Потом выпил – гляжу, вроде смирился.

Лиля. Любит меня.

Анжела. А этот чё? В Москву-то не звал?

Лиля. Звал.

Анжела. А ты чё?[81]

Лиля пожимает плечами и тушит сигарету о край урны.

109. ИНТ. КУПЕЙНЫЙ ВАГОН. КОРИДОР. ДЕНЬ

Держась руками за поручень (на запястьях – синяки от пут), Дмитрий стоит в движущемся вагоне поезда у окна (на лице – синяк под глазом и небольшие отёчности в области носа и рта).

У него за спиной – открытая дверь купе (без людей): на полу стоит чемодан на колёсиках, на столике лежит портфель Дмитрия.

По вагону идёт маленькая Девочка с большой куклой в руках.

Дмитрий не видит её, смотрит в окно.

Поравнявшись с ним, Девочка останавливается и дёргает его за штанину. Дмитрий оборачивается, смотрит на неё.

Дмитрий. Чего тебе, милая?

Девочка. Поезда – это ловушки.

Дмитрий. Правда?

Она кивает.

Девочка. И люди тоже[82].

Сказав это, она, не задерживаясь, идёт дальше.

Дмитрий смотрит ей в след.

Она останавливается у открытой двери одного из купе в конце вагона, оглядывается на Дмитрия, машет ему рукой, он тоже поднимает руку, – Девочка скрывается в купе. Из него тут же выглядывает длинноволосая женская голова – посмотрев полсекунды на Дмитрия, она исчезает обратно.

110. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Утро. Николай, Лиля и Ромка пакуют вещи в коробки и узлы – готовятся к переезду.

Ромка делает вид, что Лили не существует (не замечает её).

Николай, наоборот, уделяет ей, кажется, гораздо больше внимания, чем прежде, – как-то, что ли, по-новому смотрит на неё, постоянно её касается как бы невзначай. Она отвечает ему тем же.

111. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ГОСТИНАЯ / ПОГРЕБ. ДЕНЬ

В погребе, обшитом деревом, Лиля пакует в коробки консервы, банки с соленьями и вареньем…

112. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ

Николай поднимает эти коробки наверх, ставит их друг на друга[83].

113. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ГОСТИНАЯ / ПОГРЕБ. ДЕНЬ

Спустившись в очередной раз в погреб, он обнимает Лилю и прижимает её к стене, они сливаются в едином порыве страсти.

114. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КОМНАТА РОМКИ. ДЕНЬ

Ромка у себя в комнате упаковывает в коробку свою одежду.

115. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ

Ромка, выйдя из своей комнаты, спускается вниз по лестнице в гостиную – застывает на ступеньках, увидев, как в погребе Николай и Лиля занимаются любовью. В погребе наступает кульминация – падают и катятся какие-то банки…

Ромка стоит, не дыша, не решаясь шагнуть ни вперёд, ни назад, но, всё-таки, шагает – назад, громко скрипит ступенька – в погребе всё резко стихает. Ромка вихрем сбегает вниз – перепрыгнув люк, ведущий в погреб, бежит к входной двери, распахивает её настежь и выбегает на улицу.

116. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Буквально вылетев из дома, Ромка бежит на гору (в противоположном мосту направлении)[84].

117. НАТ. БЕРЕГ МОРЯ. ДЕНЬ

Ромка бежит по песку вдоль моря (в некотором отдалении виден остов кита). Добежав до него, он останавливается, тяжело дыша, едва ли не задыхаясь, упирается руками в колени, стоит согнувшись, переводя дыхание. Затем садится на песок и долго сидит, опустив голову, сцепив руки на согнутых коленях[85].

118. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КУХНЯ. РЕЖИМ

Вечер. Николай и Лиля сидят за столом на кухне – пьют чай. Николай говорит по мобильному (вернее, заканчивает разговор).

Николай. …Ладно, договорились. Забирай. Не тяни только. …Давай, жду.

Дав отбой (нажав на кнопку), Николай кладёт мобильный на стол.

Николай. Завтра он приедет за лодкой. И ребята эти – за инструментом. (тяжело вздыхает, качает головой) Отдаю всё за бесценок.

Лиля молчит. Николай сжимает кулак.

Николай. Если эта морда здесь дворец себе построит, я его сожгу на хер!

Открывается входная дверь. Входит Ромка. Не задерживаясь, не глядя на Николая с Лилей, он идёт через гостиную к себе наверх.

Голос Николая за кадром. Эй, гулёна! Ты бы хоть мобилу с собой носил!

119. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КОМНАТА РОМКИ. РЕЖИМ

Войдя к себе в комнату, Ромка зажигает свет, садится за стол, включает компьютер, ждёт, пока тот загрузится.

На пороге комнаты появляется Лиля.

Ромка видит её отражение в окне.

На экране компьютера крутятся песочные часики, Ромка берётся за мышку[86].

Лиля. Ром.

Он как будто не слышит её.

Лиля. Ром, послушай.

Он разворачивается на стуле и смотрит на неё, не моргая, зло.

Ромка. Чего тебе? Я тебя ненавижу. Ты всё испортила. Это всё из-за тебя.

Его глаза наполняются слезами.

За спиной у Лили появляется Николай.

Николай. Чё тут у вас?

Ромка (кричит). Я не хочу с вами жить! Вы мне надоели!

Николай заходит в комнату.

Ромка вскакивает со стула.

Ромка. Не подходи ко мне!

Николай. Сынок, ты что? Успокойся.

Николай подходит к нему и насильно притягивает к себе. Ромка вцепляется в него, обнимает, утыкается в грудь головой, приглушённо рыдает.

Ромка. Прогони её! Прогони!

Лиля, помедлив, разворачивается и уходит.

Николай, прижимая сына к себе, гладит его по голове.

Николай. Всё будет хорошо, сынок. Всё будет хорошо.

120. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. СПАЛЬНЯ. НОЧЬ

Предрассветный час. Николай и Лиля – в постели. Он спит, она – нет: лёжа на спине, смотрит во мрак прямо перед собой[87]. Вылезши из-под одеяла, она надевает халат, суёт ноги в тапки и идёт в душ.

121. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ГОСТИНАЯ. РЕЖИМ

Умывшись и одевшись на выход, Лиля с сумкой на плече стоит в дверях спальни – смотрит на мирно спящего Николая.

122. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. РЕЖИМ

Выйдя из дома, Лиля в этот раз идёт не к мосту, а сворачивает в другую сторону – на дорожку, огибающую гору, у которой стоит их дом.

123. НАТ. ДОРОЖКА В ГОРУ. РЕЖИМ

Лиля идёт по дорожке вдоль берега.

124. НАТ. ПЛАТО. РЕЖИМ

Лиля поднимается на плато и долго идёт по краю вдоль обрыва. Начинает светать.

125. НАТ. ПЛАТО. РЕЖИМ

Светает. Стоя на высоком скалистом берегу, Лиля смотрит на залив, где тяжеловесно резвятся киты[88]. Ветер играет её волосами. По лицу её текут слёзы.

В некотором отдалении возвышается навигационный створ (деревянная конструкция из столбов и досок, верхняя часть выкрашена красным).

126. ЭКСТ. ПОСЁЛОК. ДЕНЬ

Утро. Внедорожник Николая едет по посёлку.

127. ИНТ. САЛОН ВНЕДОРОЖНИКА НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

За рулём – Ромка.

Николай со школьным рюкзаком в ногах сидит на переднем сиденье пассажира.

Николай. Не гони, не гони.

Ромка сбрасывает скорость.

128. НАТ. КАМЕННЫЕ ХОЛМЫ. ДЕНЬ

Внедорожник Николая едет по дороге между каменных холмов.

129. ЭКСТ. УЛИЦЫ ГОРОДА. ДЕНЬ

Внедорожник въезжает в город.

130. ЭКСТ. ШКОЛА. ДЕНЬ

Остановившись рядом со школой, Ромка глушит мотор и выходит из машины. Николай тоже.

Стоя перед капотом, они совершают обмен: Ромка отдаёт отцу ключ от машины, Николай сыну – рюкзак.

Николай. Ром.

Ромка. Чё?

Николай. Прости её. Она хорошая.

Ромка. А ты простил?

Николай (через паузу). Пытаюсь.

Николай треплет сына по голове – Ромка пытается уклониться, но не успевает. Оттолкнув отцовскую руку, он бежит в школу.

131. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Двери ангара, стоящего неподалёку от дома Николая, открыты настежь.

С другой стороны дома, у лодочного прицепа с лодкой на нём, стоит легковая машина (соединённая с прицепом). Николай, в присутствии Покупателя, пересчитывает деньги. Кивнув, – мол, всё правильно, – Николай пожимает Покупателю руку, тот садится в машину и уезжает.

Николай, проводив лодку долгим тоскующим взглядом, разворачивается и идёт к ангару[89] – закрывает двери (в ангаре стало заметно меньше оборудования и инструментов).

132. ЭКСТ. РЫБОПЕРЕРАБАТЫВАЮЩАЯ ФАБРИКА. ПРОХОДНАЯ. РЕЖИМ

Вечер. Внедорожник Николая стоит недалеко от проходной.

Николай, сидя за рулём, курит сигарету, выдыхая дым в открытое окно.

Через проходную с территории фабрики идут люди – одни садятся в свои машины, припаркованные на стоянке у проходной, другие направляются на автобусную остановку.

К машине Николая подходит Анжела.

Анжела. Привет, Коль.

Николай. Привет. А моя-то где?

Анжела. А не было её сегодня.

Николай. Да ладно!

Анжела. Я серьёзно.

Николай улыбается, не веря Анжеле.

Анжела. Да нет, правда. Звоню ей, звоню – «абонент не отвечает». Так она и не дома, что ли?

Николай берёт с «торпеды» свой мобильный и жмёт на кнопки, подносит трубку к уху, ждёт.

Послушав, даёт отбой.

Анжела. Ну и чё?

Николай. Вне зоны.

К остановке подъезжает автобус.

Анжела. Ладно, побегу я, а то мой сегодня на дежурстве, не приедет за мной.

Николай (кивает с совершенно потерянным видом). Ага, давай.

Анжела. Или ты давай меня подвези.

Николай. Чё? А, конечно, садись.

Анжела обходит внедорожник и садится на переднее сиденье пассажира.

133. НАТ. ДОРОГА В РАСЩЕЛИНЕ. РЕЖИМ

Внедорожник Николая, поднимаясь от берега, едет по дороге в расщелине, позади внизу – морской залив, причал… На другом берегу – рыбоперерабатывающая фабрика на фоне горы.

134. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КУХНЯ. НОЧЬ

Николай стоит посреди кухни – курит, глубоко затягиваясь, сигарету, смотрит в пустоту прямо перед собой[90].

На столе стоит пепельница с горой смятых окурков.

Николай достаёт из кармана брюк свой мобильный и звонит Лиле (на дисплее высвечивается её имя).

В тотальной тишине из трубки доносится голос робота: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

135. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Обросший щетиной Николай стоит на улице перед домом с мобильным в руке – смотрит на дисплей, нажимает на кнопки, находит в записной книжке контакт «ДИМОН». Помедлив, нажимает на вызов и подносит трубку к уху[91].

Спустя некоторое время доносится голос робота: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Николай грустно усмехается и даёт отбой.

136. ИНТ. КВАРТИРА АНЖЕЛЫ. КУХНЯ. РЕЖИМ

Поздний вечер. Сильно пьяный Николай сидит за столом на кухне в квартире Анжелы и Паши. Они тоже сидят за столом. И тоже пьяны. Особенно Паша. На столе – водка, закуска.

Николай. Да к нему она уехала. К нему. Я даже на полграмма не сомневаюсь. (переводит взгляд с Анжелы на Пашу и обратно) Ну а чё ещё с ней могло случиться?

Анжела. Да чё угодно. Знаешь, сколько людей пропадает?

Николай, поразмыслив две секунды, качает головой.

Николай. Не верю я в «чё угодно».

Анжела. А менты чё?

Паша. А чё – менты?

Анжела, взглянув на него, как на говно, смотрит вопросительно на Николая.

Тот пожимает плечами.

Николай. Трое суток должно пройти.

Паша. Да херня это всё!

Анжела. Как жена представителя власти, я тебе точно говорю: можно сразу.

Николай. Не, ну а чё я, приду к ним и скажу, мол, баба моя в Москву к ёбарю своему укатила, да? Верните! Вот его имя, вот его телефон…

Анжеле этот аргумент кажется весомым. Некоторое время она сидит в хмурой задумчивости. И вдруг её осеняет.

Анжела. А давай, хочешь, я ему позвоню?

Николай морщится.

Николай. Да звонил я уже. Не раз.

Анжела. И чё?

Николай. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Анжела опять задумывается.

Анжела. Не, ну надо же чё-то делать.

Николай кивает, берёт бутылку и наливает всем по полстакана.

Николай. И я не удивлюсь, если он взял мои деньги у этой морды, блядь, и уехал с ними. А она – потом. К нему.

Паша (глядя на Николая совершенно безумными глазами). А хочешь, Коля, я их всех найду? Я же мент!

Николай. А найди, Паш. Найди.

137. ЭКСТ. УЛИЦА ПОСЁЛКА. ДЕНЬ

Николай, пошатываясь (из кармана торчит бутылка водки), идёт по посёлку.

138. ЭКСТ. ПОЛУРАЗРУШЕННЫЙ ХРАМ. РЕЖИМ

Поздний вечер. Николай медленно идёт мимо развалин кирпичного храма, внутри которого горит костёр, и доносится бренчание расстроенной гитары. Остановившись, Николай какое-то время смотрит на храм, затем поворачивается и идёт в его направлении.

139. ИНТ. ПОЛУРАЗРУШЕННЫЙ ХРАМ. РЕЖИМ

В храме вокруг костра сидят несколько подростков – пьют пиво и курят. Один из них бренчит на расстроенной гитаре (что называется, на трёх блатных аккордах), тихо напевая какую-то грустную дворовую песню про неразделённую любовь.

Николай пристраивается немного в стороне в проёме окна.

Подростки, заметив его, не особо напрягаются.

Выпив водки прямо из горлышка, Николай закуривает сигарету.

Николай (неожиданно громко). А где Ромка, пацаны?

Подросток. Домой пошёл.

Николай. Давно?

Подросток. Минут двадцать.

Николай пьяно кивает и продолжает курить.

Смотрит на стены храма – видит остатки фрески «Усекновение главы Иоанна Предтечи»[92].

140. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. СПАЛЬНЯ. ДЕНЬ

Утро. Лежащего на кровати ничком, спящего прямо в одежде поверх постели Николая будит долгий звонок и громкий стук во входную дверь.

Николай (кричит, не поднимая головы). Ром! Открой дверь!

Но никто не реагирует на его призыв, никто ему не отвечает.

В дверь тем временем продолжают звонить и барабанить.

Николай с усилием поднимается (весь помятый – и одежда, и лицо) и идёт из спальни по коридору к входной двери – открывает её[93].

141. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

За дверью – Паша (одет по форме).

Паша. Нашли.

142. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Полицейский «козёл» Паши срывается с места и едет по дороге от дома к мосту, затем по мосту, за мостом сворачивает направо и едет вдоль берега – до того места, где на берегу стоит другая полицейская машина, и неподалёку от неё кучкуются какие-то люди[94].

143. ЭКСТ. ЗАЛИВ. ДЕНЬ

На заливе – отлив: малая вода[95].

Лиля лежит на отмели, в волосах запутались водоросли, кожа побелела и местами уже отслаивается.

Николай, увязая по щиколотки в мокром песке, подбегает и падает рядом с ней на колени, сотрясаясь в беззвучном рыдании.

Сзади следом за ним идут двое полицейских, тихо матерясь из-за того, что приходится лезть по грязи.

Полицейский. Отойди от неё, слышь? Не трогай! Эксперты должны приехать.

Но Николай не слышит.

Николай (шепчет, подняв искажённое лицо к небу). За что? За что?

На берегу толкутся подростки, несколько старух, не прекращающих креститься, и какие-то драные собаки.

Паша пытается отогнать собак камнями. Собаки отбегают и снова возвращаются[96].

144. НАТ. ПЛАТО. ДЕНЬ

Ветрено. Николай (с початой бутылкой водки в кармане) стоит на высоком скалистом берегу – практически там же, где недавно стояла Лиля. Смотрит на китов. (В некотором отдалении – навигационный створ.)

Вдалеке по дорожке снизу поднимается какой-то человек с рюкзаком за плечами (в штормовке, джинсах, стоптанных походных ботинках).

Николай достаёт из кармана водку, откручивает крышку и делает глоток.

145. ИНТ. МАГАЗИН В ПОСЁЛКЕ. ДЕНЬ

Николай заходит в убогий магазинчик в посёлке[97].

У витрины стоит Поп (55–60) в заношенной рясе, покупает хлеб – буханок двадцать белого.

Продавщица (в халате) выкладывает буханки на прилавок, одну на другую.

Поп складывает хлеб в холщовый мешок.

Николай ждёт, поглядывая на Попа без особого интереса.

Продавщица, закончив выкладывать буханки, смотрит на Николая.

Продавщица. Чего хотел-то, Коль?

Николай. Водки, чё ж ещё? (Он достаёт из кармана смятые купюры, бросает их на прилавок.) Две.

Продавщица забирает деньги[98], расправляет их и кладёт в карман халата; ставит на прилавок рядом с хлебом две бутылки водки.

Николай забирает водку и выходит из магазина.

146. ЭКСТ. МАГАЗИН В ПОСЁЛКЕ. ДЕНЬ

На улице (у дверей магазина) Николай останавливается – открывает бутылку водки, делает большой глоток, морщится, дышит в рукав, убирает бутылку в карман, закуривает сигарету, смотрит в небо, выпуская туда же дым.

Из магазина выходит Поп с мешком, неся его в руках перед собой, останавливается, ставит мешок на землю, завязывает горловину пришитой к ней верёвкой.

Поп. Здравствуй, Коля[99].

Николай (усмехается, качает головой). Ну, здорово, отец Василий.

Коротко взглянув на Попа, он вновь достаёт бутылку, делает ещё глоток.

Николай. Ну и чё, где твой Бог Милосердный?

Поп поднимает голову от мешка, смотрит на Николая, выпрямляется.

Поп. Мой-то со мной. А вот где твой, я не знаю. Кому ты молишься? В церкви я тебя не видел. Не постишься, не причащаешься, на исповедь не ходишь…

Николай. Хочешь сказать, если бы я свечки твои ставил и поклоны бил, всё у меня было бы по-другому? Так, может, начать, пока не поздно? Может, жена моя воскреснет? Может, мой дом мне вернут? Или уже поздно?

Поп. Не знаю. Неисповедимы пути Господни.

Николай (усмехается). Не знаешь. А сам на исповедь зовёшь. Да ты вообще хоть чё-нибудь знаешь?

Поп опускает глаза, продолжает вязать узел на горловине мешка.

Николай (протягивает Попу бутылку). Будешь?

Поп мотает головой.

Николай кивает и пьёт сам.

Поп (тихо). Можешь ли ты удою вытащить левиафана и верёвкою схватить за язык его?

Николай (морщась от водки). Чё-чё?

Поп. Будет ли он умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко? Нет на земле подобного ему. На всё высокое он смотрит смело. Он царь над всеми сынами гордости.

Николай. Во ты загнул! Я с тобой по-человечески, а ты мне фуфло своё толкаешь. Ну и к чему всё это?[100]

Поп (вновь выпрямляясь). Слыхал, может? Был такой человек – Иов.

Николай. Не-а. И чё?

Поп. Как и ты, задавался вопросами о смысле жизни. Мол, за что мне всё это? Как же так? Вроде и не грешил особо, и даже наоборот… До того себя довёл, что аж коростой покрылся. И жена ему мозги пыталась вправить, и друзья говорили, мол, не гневи Бога. А он всё пылил, посыпа́л голову пеплом. В итоге, Бог смилостивился и сам ему явился в виде урагана, и всё популярно объяснил в картинках.

Николай. И?

Поп. Иов смирился. Жил сто сорок лет, видел сыновей сыновних до четвёртого колена и умер в старости, насыщенный днями.

Николай. Это сказка, что ли?

Поп. Нет, в Библии написано.

Он взваливает мешок не спину.

Николай. Давай помогу, что ли?

Поп. Своя ноша не тянет.

Николай. Давай, говорю, чё ты?

147. ЭКСТ. ХРАМ ПРЕОБРАЖЕНИЯ ГОСПОДНЯ. ДЕНЬ

Неказистый домик с причудливой маковкой и крестом на крыше рядом с трубой. На стене, у открытой настежь входной двери, висит табличка с надписью, старательно выведенной от руки: «Храм Преображения Господня».

Николай с мешком за спиной и Поп останавливаются на пороге храма. Николай передаёт мешок Попу, они пожимают друг другу руки, и Николай уходит.

Из храма на крыльцо выходит матушка. Поп развязывает мешок и достаёт из него буханку.

Матушка несёт мешок внутрь храма.

148. ЭКСТ. ХРАМ ПРЕОБРАЖЕНИЯ ГОСПОДНЯ. ЗАДНИЙ ДВОР. ДЕНЬ

Поп идёт вокруг храма по направлению к сараю с пристроенным к нему загоном. В загоне деловито переминается довольно крупная свинья.

Поп кормит свинью хлебом, поглаживает по спине со знанием дела, без особых чувств.

149. ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ АНЖЕЛЫ. РЕЖИМ

Поздний вечер. Анжела и Паша[101] сидят на кухне у стола: он жадно ест борщ (в одной руке – ложка, в другой руке – хлеб; на столе – тарелка с хлебом), она сокрушённо качает головой.

Анжела. Ужас, блин… Чё, думаешь, сама она или нет?

Паша. Экспертиза покажет.

Некоторое время они молчат. Паша ест, Анжела смотрит себе под ноги.

Встревоженная какой-то мыслью, она поднимает голову, смотрит на Пашу. Тот, почувствовав её взгляд, перестаёт жевать, проглатывает, смотрит на жену вопросительно.

Паша. Ты чё?

Анжела. Чё?.. Да вспомнила вот.

Паша. Ну?

Анжела. Колька убить грозился, помнишь?

До Паши доходит не сразу, он машет на неё рукой.

Паша. Да брось, ты чё!

Он возвращается к борщу.

Анжела. Но было ж?

Паша. Было.

Анжела. А он ведь может.

Паша пожимает плечами, продолжая хлебать борщ.

Анжела. Да может, может, я тебе говорю.

Она смотрит на мужа, думая о чём-то своём.

Паша, отправив в рот кусок хлеба, тянет руку за другим.

Анжела. Хватит жрать!

Она хватает тарелку, переставляет её на другой край стола.

Паша. Ты чё, бля?!

Анжела. Ты не понял, что ли, чё я тебе сказала?!

Паша. Да понял я, понял. И чё дальше?

Анжела. Чё дальше… Кто из нас мент? Это ты мне скажи, чё дальше!

150. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КУХНЯ. РЕЖИМ

Вечер. Николай, глядя куда-то в никуда перед собой, сидит на кухне. На столе перед ним – початая бутылка водки и стакан.

Входит Ромка.

Ромка. Пап?

Николай. М? Чё тебе, сын?

Ромка. Хватит пить уже, а?

Николай. Всё, завтра завязываю. Веришь?

Ромка не отвечает.

Николай. Сядь, поговорим.

Ромка. Да ну тебя. Я лучше пойду погуляю.

Он уходит по коридору – слышно, как хлопает входная дверь.

Николай. Ну иди, иди, гуляй.

Наливает и пьёт.

151. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Раннее утро. К дому Николая подъезжает подержанная иномарка. Из неё выходят трое в штатском и идут по направлению к крыльцу, поднимаются, звонят в дверь. Ждут.

Открывает заспанный Ромка.

Оперативник № 1. Отец дома?

Ромка. Он спит.

Отодвинув пацана, все трое заходят в дом.

152. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КУХНЯ. ДЕНЬ

Ромка. Э, вы кто?! Чё вам надо?! Пап!!! Здесь мужики какие-то!!!

Оперативник № 2. Тихо, тихо…

Он крепко берёт Ромку за плечо, не давая ему сдвинуться с места (они остаются на кухне; оперативники № 1 и № 3 проходят в гостиную).

153. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ

Николай (в верхней одежде) лежит на диване (видимо, вчера не смог дойти до спальни). Услышав крики сына, он открывает глаза и садится на диване, бессмысленно глядя по сторонам, ничего не понимая спросонья, похмельный, помятый.

В гостиную входят оперативники № 1 и № 3.

Николай поднимается им навстречу.

Его моментально разворачивают и валят животом на диван, выкручивают руки за спину, защёлкивают на запястьях наручники.

Оперативник № 3 силой удерживает Николая на диване.

Оперативник № 1 (быстро показав Николаю удостоверение). Уголовный розыск. Почему не явился к следователю по повестке?

Николай. По какой повестке? Не было никакой повестки. Да вы чё делаете-то?!

Оперативник № 1. Вот по этой.

Он достаёт и показывает Николаю повестку – и тут же прячет её обратно в карман.

154. ИНТ. / ЭКСТ. КУХНЯ / У ДОМА НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Оперативники № 1 и № 3 ведут Николая через кухню на выход (нагнув его, держа сзади за наручники).

Оперативник № 2 удерживает Ромку.

Николая уводят.

Оперативник № 2 (Ромке). Сядь.

Он указывает глазами на стул у стола.

Ромка садится.

Оперативник № 2. Вот так и сиди.

Оставив Ромку, он выходит из дома.

Ромка, помедлив, привстаёт со стула и смотрит в окно на то, как оперативник № 3 усаживает Николая на заднее сиденье иномарки, сам садится рядом; оперативник № 2 тоже садится на заднее сиденье, с другой стороны. Оперативник № 1 садится за руль, запускает двигатель (машина трогается, сдаёт задом).

Ромка срывается с места, выбегает из дома на улицу.

155. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Ромка бежит за машиной по дороге, ведущей к мосту. Машина удаляется, набирая скорость[102].

156. ИНТ. КАБИНЕТ СЛЕДОВАТЕЛЯ. ДЕНЬ

Следователь сидит за столом в небольшом кабинете, перед ним на столе лежит папка с делом.

Николай сидит напротив, руки в наручниках за спиной.

На подоконнике (что называется, на «полжопки») сидит Оперативник № 1, курит сигарету (перед ним на подоконнике стоит пепельница).

Следователь. Я вам так скажу, Николай, плохи ваши дела. У следствия есть все основания полагать, что это вы убили вашу жену, а потом сымитировали утопление.

Николай (не верит своим ушам). Чё? Вы чё говорите-то?

Он оглядывается на оперативника № 1, словно ища поддержки.

Тот смотрит на него без какой-либо эмоции.

Следователь открывает папку.

Следователь. На трупе обнаружены следы насилия. Её сначала убили, а потом уже бросили в воду. Смерть наступила от удара тупым предметом по голове, а именно в затылок. За какое-то время до этого у неё был половой контакт. Следствием рассматривается версия об изнасиловании. У вас возьмут сперму для анализа, и что-то мне подсказывает, что образцы совпадут. Далее, у нас есть показания Анжелы Ивановны Поливановой и её мужа Павла Сергеевича Поливанова, которые рассказали следствию, что за несколько дней до убийства у вас, при свидетелях, на пикнике, был конфликт с женой и её любовником, которого вы застали вместе с ней в момент, когда они занимались сексом в лесу. Вы избили любовника, некоего Дмитрия, его личность сейчас устанавливается, ударили её и потом неоднократно грозились убить их обоих. Эти показания подтвердил Дегтярёв Иван Степанович, подполковник полиции, который также присутствовал при упомянутых выше событиях. Также у вас на участке, в хозблоке, нами найдено предполагаемое орудие убийства – молоток, форма ударной части которого визуально соответствует ране на голове убитой. Он передан на экспертизу. Хотите что-нибудь сказать обо всём об этом?

Николай, потрясённый, молчит.

Следователь. Я, чисто по-человечески, предлагаю вам оформить явку с повинной. Доказательств более чем достаточно. Признание вины облегчит вашу участь. А по этой статье – 105-я, часть 1, – до 15 лет лишения свободы, если, конечно, суд не решит, что были отягчающие обстоятельства, а если решит, то и до 20. Пожизненное вам вряд ли влупят, но там предусмотрена и такая мера.

Николай молчит.

Следователь. Ладно, в любом случае я задерживаю вас на 48 часов как подозреваемого в убийстве и буду ходатайствовать перед судом о мере пресечения в виде ареста, ибо полагаю, что вы можете скрыться или каким-то иным путём пытаться препятствовать следствию. Уверен, суд пойдёт мне навстречу. Да, и по Конституции вам положен адвокат. Если у вас такового нет, он будет предоставлен вам государством. Сейчас я оформлю постановление, и вас отконвоируют в изолятор временного содержания. Вам всё понятно?

Николай. Нет. Я ничего не понимаю.

Следователь. Ну вот, будет время подумать.

157. ИНТ. / ЭКСТ. САЛОН ИНОМАРКИ / УЛИЦЫ ГОРОДА. РЕЖИМ

Сумерки. Подержанная иномарка, увозившая Николая из дома после задержания, едет по улицам города.

Николай (руки в наручниках спереди) сидит на переднем сидении пассажира.

За рулём – оперативник № 1.

158. ЭКСТ. ПУСТЫРЬ. АВТОБУСНАЯ ОСТАНОВКА. РЕЖИМ

Унылое, пустое, открытое место. На обочине, рядом с покосившейся, ржавой остановкой, стоит небольшой ларёк на колёсах (внутри горит тусклая лампа, в ассортименте – вода, пиво, жвачка, шоколад, сигареты…).

Иномарка останавливается у ларька.

159. ИНТ. САЛОН ИНОМАРКИ. РЕЖИМ

Оперативник (глуша двигатель и вынимая ключ из замка зажигания). Пойду сигарет куплю.

Он выходит из машины и идёт к ларьку.

Николай долго сидит один. Смотрит по сторонам – бежать абсолютно некуда. Участившееся было дыхание (и сердцебиение соответственно) от избытка адреналина в крови – при мысли о возможности бегства – постепенно приходит в норму. Он опускает голову.

160. ЭКСТ. ПУСТЫРЬ. АВТОБУСНАЯ ОСТАНОВКА. РЕЖИМ

Купив сигарет и воды, оперативник возвращается в машину.

Они едут дальше.

161. ЭКСТ. ВОРОТА ИВС. РЕЖИМ

Подъехав к железным воротам, за которыми виден казённый дом, обнесённый по периметру бетонным забором с колючей проволокой наверху, – оперативник № 1 несколько раз (с перерывами) настойчиво сигналит, прежде чем из проходной выходит Прапорщик внутренних войск и подходит к машине.

Оперативник молча передаёт ему бумаги (видимо, постановление следователя). Тот уходит с бумагами обратно.

162. ИНТ. / ЭКСТ. САЛОН ИНОМАРКИ / ВОРОТА ИВС. РЕЖИМ

Николай (оперативнику № 1). Слышь?

Оперативник № 1. Ну.

Николай. У меня там сын один остался. Родственников никого.

Оперативник. Не ссы, не пропадёт. Государство о нём позаботится[103].

163 ЭКСТ. ВОРОТА ИВС. РЕЖИМ

Ворота открываются, иномарка заезжает на территорию ИВС. Ворота закрываются[104].

164. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Неподалёку от дома Николая стоят бульдозер, экскаватор и бытовка. Вокруг никого не видно.

По мосту едет полицейский «козёл».

Подъехав к дому, он останавливается. Из машины выходят Анжела и Паша, идут к дому, подходят к входной двери, Анжела нажимает на кнопку звонка. Они долго ждут, прислушиваются.

Анжела (стучит в дверь). Ром, это тётя Анжела с дядей Пашей, открой!

Ромка отвечает не сразу.

Голос Ромки. Вы точно одни?

Паша. Да точно, точно.

Ромка, помедлив, открывает дверь. Он осунулся, волосы на голове свалялись, глаза запали.

165. ИНТ. ДОМ НИКОЛАЯ. КУХНЯ. ДЕНЬ

Все трое сидят за столом на кухне. Ромка сидит, опустив голову. Если и смотрит, то исподлобья.

Анжела. Ну как ты тут?

Ромка. Нормально.

Анжела. Чё ж не позвонил мне, когда отца забрали?

Ромка. У меня твоего телефона нет.

Анжела. Сколько ты здесь один-то?

Ромка пожимает плечами.

Ромка. Не знаю. Дней пять, наверно.

Анжела. Ром, мне позвонил адвокат и вот что рассказал. Твой отец арестован. Его обвинили в убийстве Лили. Он будет сидеть в тюрьме до суда. А после суда его сразу отправят на зону. Потому что доказательства у них есть.

Ромка. Это неправда.

Анжела. Правда. Зачем мне врать?

Ромка. Почему он мне не позвонил? Они ведь должны ему разрешить.

Анжела. Я не знаю. Послушай, адвокат мне сказал, что, если о тебе некому позаботиться, тебя заберут в детдом.

Ромка. Я сам о себе могу позаботиться.

Анжела. По закону, пока тебе не исполнилось восемнадцать, ты должен жить в детском доме или у опекуна. Мы вот с мужем посоветовались и решили: если ты не против, давай мы будем твоими опекунами. У тебя ведь больше нет никого.

Ромка. Вы это из-за денег, наверно?

Анжела. Из-за каких денег?

Ромка. Ну, вам, наверно, за это будут платить?

Анжела. Я не знаю, Ром. Пока не уточняла. Если ты согласишься, буду узнавать подробности. Наверно, государство должно как-то помогать. Но мы не поэтому.

Ромка. А почему?

Анжела. Ну, не знаю, ты нам, как родной. Я и с мамкой твоей дружила. Ты наверно, не помнишь, маленький был, когда она умерла. Мы ведь с ней и с отцом твоим в одной школе все учились. И Лиля тоже, только она на два года помладше.

Ромкино лицо искажается. Опустив голову почти к самому столу, он начинает тихо плакать.

Анжела. Ром…

Анжела поднимается и подходит к нему, протягивает руку, гладит по голове. Он вдруг прижимается к ней, обнимает, уткнувшись лицом ей в живот. Она тоже обнимает его, на глаза у неё наворачиваются слёзы.

Паша (сглотнув). Пойду-ка я, покурю.

166. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Выйдя на крыльцо, Паша закуривает и тоже не сдерживается – по щекам у него текут слёзы. Шмыгая носом, он трёт глаза ладонью, задирает голову к небу, промаргивается, глубоко затягивается сигаретой.

167. ЭКСТ. ДОМ НИКОЛАЯ. ДЕНЬ

Экскаватор ковшом кромсает дом Николая[105].

Бульдозер сдвигает на край участка остатки ангара и хозблока.

На дороге, неподалёку от дома, стоит бортовая машина (без тента, с двумя опущенными бортами – задним и боковым), в которую строители в строительных робах загружают вещи, вынесенные ими из дома Николая: холодильник, диван, кресла… Какие-то вещи стоят у машины, другие уже загружены.

(На заднем плане экскаватор и бульдозер продолжают свою разрушительную работу).

168. ИНТ. ЗАЛ СУДЕБНЫХ ЗАСЕДАНИЙ. ДЕНЬ

Зал заседания суда[106].

Судья Тарасова в мантии, стоя у своего стола, немного возвышающегося над всем остальным в зале, зачитывает приговор.

Николай – измождённый, абсолютно потерянный – стоит в клетке, опустив голову.

Присутствуют: адвокат Луньков, прокурор Горюнова, секретарь суда и двое полицейских (рядом с клеткой).

Тарасова. Именем Российской Федерации. Прибрежный городской суд. Определение. Коллегия судей Прибрежного городского суда Российской Федерации по уголовным делам в составе председательствующего судьи Тарасовой, судей Гандикап и Амосовой рассмотрела в судебном заседании кассационную жалобу гражданина Сергеева Николая Николаевича на Приговор Загорьевского районного суда по делу № 06–18, в присутствии гражданина Сергеева, адвоката Лунькова, представителя обвинения – Горюновой, суд установил: Приговором Загорьевского районного суда Сергеев, гражданин Российской Федерации, ранее не судимый, осуждён по статье 105 части 1 Уголовного кодекса Российской Федерации к наказанию в виде лишения свободы сроком на 15 лет в исправительной колонии строгого режима. Приговором также была решена судьба вещественных доказательств по делу.

Сергеев признан виновным в совершении убийства, то есть умышленном причинении смерти другому человеку (жене, Сергеевой Лилии Петровне). Преступление было совершено в Загорьевском районе при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. В судебном заседании Сергеев вину в совершении преступления не признал.

В кассационной жалобе осужденным Сергеевым поставлен вопрос об отмене состоявшегося судебного приговора либо его изменении: смягчении назначенного ему наказания. Автор жалобы считает, что его вина в совершенном преступлении не доказана.

Суд, рассмотрев имеющиеся в деле доказательства, заслушав объяснения сторон, считает, что Решение Загорьевского районного суда является законным и обоснованным и изменению и/или отмене не подлежит, по следующим основаниям:

Вопреки доводам жалобы, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела, и выводы в приговоре о виновности Сергеева в совершении преступления, а также квалификация его действий по статье 105 части 1 Уголовного кодекса являются верными. Приговор суда должным образом мотивирован.

Виновность Сергеева в совершении убийства жены была установлена судом на основании показаний Поливановой Анжелы Ивановны, Поливанова Павла Сергеевича и Дегтярёва Ивана Степановича, данных в стадии предварительного следствия и исследованных судом, о том, что после конфликта Сергеев угрожал супруге убийством. В судебном заседании свидетели в полном объеме подтвердили указанные показания. Кроме этого, вина осуждённого подтверждается актом судебно-медицинского исследования и заключением эксперта о локализации, характере и степени тяжести причинённых умершей телесных повреждений и причине наступления смерти, времени наступления смерти, иными доказательствами, которые были исследованы в ходе судебного следствия и анализ которых приведён в приговоре.

Все обстоятельства, имеющие значение для дела, были судом всесторонне изучены и проанализированы, исследованным доказательствам дана надлежащая оценка.

Версия осуждённого о его невиновности в совершении преступления судом проверялась и обоснованно была отвергнута.

Учитывая изложенное и руководствуясь статьями 372–389 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации, суд определил:

в удовлетворении кассационной жалобы Сергеева на Решение Загорьевского районного суда отказать.

Оставить Приговор Загорьевского районного суда без изменения, кассационную жалобу Сергеева – без удовлетворения.

Настоящее Определение вступает в силу со дня его принятия[107].

169. ИНТ. РЕСТОРАН. ДЕНЬ

Вадим Сергеич обедает пельменями в ресторане.

Звонит мобильный, лежащий на столе чуть в стороне от тарелки.

Вадим Сергеич вытирает рот салфеткой, берёт трубку, смотрит на дисплей, принимает вызов, подносит мобильный к уху.

Вадим Сергеич. Алё. …Да. (слушает, кивает) Пятнашечка? Ну, и слава богу. Будет знать, на кого залупаться. Всё, давай.

Дав отбой, положив трубку на место, Вадим Сергеич жестом подзывает официанта.

Вадим Сергеич. Водки сто грамм[108].

170. ИНТ. ХРАМ-НОВОСТРОЙ. ДЕНЬ

В белёном, не расписанном ещё храме много народу. Здесь и Вадим Сергеич с женой и сыном (6–9), и судья Тарасова, и прокурор Горюнова, и начальник полиции Ткачук (в парадной форме) – все с семьями, как и другие официальные лица (видимо, из области, а то и повыше: Губернатор, депутаты Законодательного собрания…). Здесь и охранник, и водитель Вадима Сергеича, и простые люди – в основном старушки, – и священники в праздничном облачении, и матушки-монахини…

Стоя спиной к новому алтарю, лицом – к народу, архиерей (в белой митре и сверкающем золотом саккосе) торжественно обращается к собравшимся (справа-слева от него, на расстоянии 2–3 метров, стоят два алтарника).

Архиерей. Дорогие соплеменники и земляки! Драгоценная наша российская власть! Её законодатели и исполнители, которые сегодня собрались здесь, в этом месте, по необычному случаю![109] Вообще-то, мы с вами пока ещё, наверно, и не осознаём, что происходит. А происходит то, что мы с вами возвращаем душу народу[110].

Святому Благоверному Великому князю Александру Невскому принадлежат удивительные слова: «Не в силе Бог, а в правде». И действительно, не силой, а любовью, не хитростью, а Премудростью Божьей, не злобой и ненавистью, а дерзновением совершались многочисленные победы над врагами Веры и Отечества. Но самое главное для нашего дня состоит в том, чтобы мы никогда не изменяли Православию и говорили правду. Правда – это достояние Божье. Правда – это то, что отражает действительность, не искажая её. Но обладать правдой может лишь тот, кто обладает Истиной. А Истина – это сам Христос. Поэтому, когда апостол Павел говорит: «Уже не я живу, но живёт во мне Христос», он говорит о том, что, если человек вмещает в себя Христа, то есть начинает мыслить, как Христос, начинает видеть, как Христос, чувствовать, наконец, действовать, как Господь[111] заповедал нам, то в этом случае человек становится обладателем правды. То есть он может рассмотреть в происходящих событиях истинное их предназначение и рассмотреть, что есть добро, а что есть зло. Вот в этом и есть предназначение правды. В сегодняшний день нам как никогда нужна правда. Нам нужно свидетельствовать о правде![112] И когда люди уничтожают кресты, разрубают иконы, надругаются над Распятием, кощунственно называют беснование молебном, когда люди пытаются уверить, что они делают это из благих мыслей и намерений, то это ложь, которая выдаётся за правду. Как можно, разрушая основы веры, основы нравственности, говорить о том, что люди проповедуют свободу? Свобода есть познание Истины! Об этом говорит нам Священное Писание. «Познайте истину, истина сделает вас свободными». И человек, познавший Истину, и стоящий в Истине, и защищающий Истину, только такой человек свободен! Возлюбленные во Господе братии и сестры! Современный мир отличается тем, что постоянно меняет свои ориентиры, и ценности истинные подменяет ценностями ложными. Но и в этом мире у нас есть главное – мы знаем свой путь, он – во Христе. Мы знаем, что Церковь защитит и наставит нас. Но Церковь – это мы с вами все! С нами Бог! И с нами правда! С нами Любовь Божья! Так победим же врагов молитвой! И будем на врагов наших смотреть как на духовно больных людей и молиться, чтобы они выздоровели быстрее. И защищая нашу веру, не будем в наших способах подобны им, а как Христос одним словом расставлял все акценты и обнажал ложь, так и мы с вами, умудрённые Церковью, умудрённые словом Божьим и молитвами Святых, встанем на защиту Православия!

Да благословит Господь власть нашу Российскую в лице президента, премьера![113] Да благословит Господь местную власть в лице губернатора, мэра и законодательного собрания!

Да благословит Господь тружеников – мужчин и женщин! И просим у Господа счастья и мира для детей, для молодости и вечной будущности всем поколениям, живущим на этой земле и на всём земном шаре! Аминь![114]

Сын Вадима Сергеича вперился в большую икону в иконостасе – Спас Нерукотворный.

Вадим Сергеич (наклонившись к мальчику). Это Господь, сынок. Он всё видит.

Ласково треплет сына по голове. Тот продолжает, не отрываясь, смотреть на икону.

Хор невидимых глазу певчих затягивает радостное песнопение. Звонят колокола (начинает доноситься, нарастая, голос большого колокола – Благовеста). Счастливый народ – люди – умилённо и радостно поздравляют друг друга и тянутся к выходу.

171. ЭКСТ. ХРАМ-НОВОСТРОЙ. ДЕНЬ

Залив, каменные холмы, мост, прибрежный посёлок на той стороне.

На этой стороне, под горой, у моста, на том самом месте, где раньше стоял дом Николая, возвышается, сияя куполами, новый, с иголочки, храм (видно, что строительство закончилось буквально только что: стройматериалы, техника, строительная бытовка…).

На небольшой стоянке перед храмом припаркованы автомобили – дорогие: в основном чёрные внедорожники.

Люди в хороших деловых костюмах – мэр и другие официальные лица[115] – рассаживаются по машинам.

Матушки-монахини тоже усаживаются в чёрный внедорожник.

Машины, одна за другой, медленно отъезжают.

Перекрывая перезвон других колоколов – поменьше, – постепенно заполняя собой всё звуковое пространство, гудит Благовест.

КОНЕЦ[116]

НЕЛЮБОВЬ

ОЛЕГ НЕГИН

АНДРЕЙ ЗВЯГИНЦЕВ

Редакция #3

04.09.2016

1. ЭКСТ. ЗДАНИЕ ШКОЛЫ. ДЕНЬ

Уроки закончились. Ученики группками и поодиночке покидают здание школы.

Алёша Слепцов и Миша Кузнецов (за плечами – школьные рюкзаки) – по всему видно, друзья-приятели, – выйдя с территории школы, доходят до края большого лесистого оврага, разделяющего район на две части, и здесь расстаются, обменявшись сложным рукопожатием с распальцовкой, ударами кулака о кулак и тычками друг друга в плечо[1]. Кузнецов уходит по дорожке вдоль оврага к многоэтажным домам, Алёша спускается по тропинке прямо в овраг.

2. ЭКСТ. ОВРАГ. ДЕНЬ

Тропинка выводит мальчика на асфальтированную дорожку, вдоль которой изредка попадаются фонари и лавки с урнами; Алёша недолго идёт по дорожке и вновь сворачивает с неё на тропинку.

Пройдя сквозь кусты и высокие травяные заросли сухостоя[2], он выходит к речке и некоторое время идёт вдоль неё по берегу, затем опять сворачивает в сухостой и, миновав его, снова выходит на асфальтированную дорожку, которая здесь берёт круто вверх, – к таким же точно многоэтажным домам[3], как и на той стороне оврага.

3. ЭКСТ. ДОМ СЛЕПЦОВЫХ. ДВОР. ДЕНЬ

Алёша идёт вдоль многоподъездного многоэтажного дома; сворачивает к одному из подъездов, прикладывает пластиковый ключ к замку железной двери, тянет её на себя и исчезает в полутьме подъезда. Дверь, ведомая доводчиком, медленно закрывается – прилипает с лязгом к магниту замка.

4. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КОМНАТА АЛЁШИ (ВИД ИЗ ОКНА). ДЕНЬ

Пасмурно. За окном – вид на овраг и дома района; вдалеке, в овраге, горит костёр, валит дым[4].

5. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КОМНАТА АЛЁШИ. ДЕНЬ

Алёша сидит на стуле за письменным столом, стоящим вплотную к окну, заворожённо смотрит, отсутствующе, в какую-то воображаемую далёкую точку на горизонте. Он один в своей комнате, вроде как делает уроки – на столе перед ним, на подставке, стоит учебник физики (шестой класс), лежит раскрытая тетрадка в клеточку (пустые страницы), в руке болтается авторучка; немного поодаль, в углу стола, стоит довольно громоздкий ноутбук с закрытой крышкой и с наклейкой значка Бэтмена на ней. В комнате, помимо письменного стола, имеются шкаф, шведская стенка, кровать; на стене, над кроватью, висит приклеенный прямо на обои плакат с героями мультфильма «Суперсемейка». Дверь в комнату приоткрыта.

Из прихожей доносится трель звонка во входную дверь квартиры. Алёша, очнувшись, смотрит в учебник, начинает что-то писать в тетради.

В Алёшину комнату заглядывает его мать – ухоженная молодая женщина, «всё при ней» (в футболке и спортивных брюках), – Женя.

Женя. Это квартиру смотреть. Вещи свои прибери.

6. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. ПРИХОЖАЯ. ДЕНЬ

Женя, глянув на себя в зеркало в прихожей, поправив волосы, открывает дверь[5]. За ней – трое: риелторша, деловой мужчина среднего возраста и девушка.

Риелторша. Добрый вечер!

Женя. Добрый!

Белоснежно улыбаясь, она впускает их в квартиру.

Алёша закрывает дверь в свою комнату и возвращается к письменному столу[6].

7. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КУХНЯ / ЛОДЖИЯ. ДЕНЬ

Бегло осмотрев кухню, Женя, риелторша, деловой мужчина и девушка выходят на застеклённую лоджию. Деловой открывает створку окна, высовывается, смотрит вниз.

Риелторша. Район тут хороший, экология, скоро метро откроют, торговый центр рядом…

Женя (подхватывает). Храм недавно построили.

Деловой (закрывая окно). Это хорошо. А соседи как?

Женя. Спокойные.

Деловой. А почему продаёте?

Женя. Разводимся.

Деловой. Извините.

Женя. Да ничего страшного.

8. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КОРИДОР. ДЕНЬ

Риелторша, Женя, деловой мужчина и девушка выходят из кухни в коридор[7].

Деловой. Так, что у нас дальше?

Риелторша. Спальня.

Деловой и девушка скрываются в спальне[8].

Деловой (из спальни). И сколько здесь?

Риелторша. Четырнадцать.

Деловой. А гостиная?

Риелторша. Двадцать два. Проходите.

Деловой и девушка идут через коридор в гостиную.

9. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ

Деловой и девушка заходят в гостиную, осматриваются, кивают.

Девушка подходит к окну, смотрит на микрорайон[9].

10. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КОМНАТА АЛЁШИ. ДЕНЬ

Алёша как бы не замечает их, когда Женя, риелторша, деловой мужчина и девушка заходят в детскую, – склонившись над письменным столом, высунув язык, он что-то пишет в тетради.

Женя подходит и слегка толкает Алёшу рукой в затылок.

Женя. Поздоровайся с людьми.

Алёша (не оборачиваясь). Здрасте.

Женя. Двенадцать лет, дикарь-дикарём!

Деловой. Мужик растёт, чего вы хотите!

Женя. Ага, мужик, чуть что – сразу в слёзы.

Алёша. Ну мам!

Женя. Не нукай, сколько тебе говорить!

Алёша поднимается из-за стола и выходит из комнаты[10].

Деловой (к риелторше). А напомните, сколько метров общая площадь?

Риелторша (неуверенно). Восемьдесят пять и четыре…

Она смотрит на Женю, ища подтверждения, та кивает.

11. ЭКСТ. ПАРК В МИКРОРАЙОНЕ. РЕЖИМ

Женя (в спортивном костюме) бежит трусцой по дорожке в парке[11].

12. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КУХНЯ / ЛОДЖИЯ. НОЧЬ

На кухне (на минимальной громкости) работает телевизор, стоящий на холодильнике, транслируется программа «Дом-2». Женя с бокалом вина сидит за столом, что-то «листает» в своём четвёртом айфоне. Слышно, как кто-то открывает ключом входную дверь в квартиру, заходит. Женя никак не реагирует. Спустя несколько мгновений в дверях кухни появляется Борис.

Борис. Привет. Отдыхаем?

Женя. Тебе-то что?

Борис. Ничего.

Он открывает холодильник, смотрит в него, затем закрывает, отходит от холодильника и прислоняется задом к столешнице (рядом с мойкой), протягивает руку – выключает телевизор[12].

Борис. Ну что, приходили?

Женя кивает, не отрываясь от айфона.

Женя. Сказали, будут думать.

Борис. Понятно.

Он смотрит на свои ноги. Затем, слегка оттолкнувшись от столешницы руками, возвращается к кухонной двери и прикрывает её.

Борис. А ты… подумала?

Она поднимает на него усталый взгляд.

Женя. О чём?

Борис (он вновь возвращается к столешнице). Ну… Ты всё-таки мать…

Женя. Как же ты меня достал…

Борис. Мать ему нужна больше.

Женя. В этом возрасте ему как раз больше нужен отец. Хотя такой, как ты, может, и не нужен.

Она делает глоток вина.

Женя. Ему же нравится в летнем лагере, понравится и в интернате. Это одно и то же.

Борис глубоко вздыхает, качает головой.

Женя. А там и армия не за горами. Пусть привыкает. Нет, ну а ты как хотел? Ты думал, всё как обычно будет? Поматросил и бросил? «Здесь насрал, теперь пойду в другое место насру… Пусть она разгребает»? Нет. Я тоже в другое место пойду. У нас равноправие, в конце концов.

Борис. Замучают они нас.

Женя. Кто тебя замучает? Ты сам, кого хочешь, замучаешь.

Борис. Ювеналы, соцработники, я не знаю, психологи детские… омбудсмены, блядь!

Женя. Ну так оставь его себе и не мучайся.

Борис. Тебе сильнее достанется, ты – мать.

Женя. Позаботился, что ли? Обо мне? Вот спасибочки. Ювеналы… да они только рады будут. Это ж как младенца из огня вынести. Дом, семья – всё сгорело, а ребёночка спасли. Подвиг омбудсмена.

Она смотрит на экран своего айфона, жмёт пальцем на экран.

Борис. Может, всё-таки с твоей матерью ещё раз поговорить?

Женя. Ага, ты лучше со своими поговори. На спиритическом сеансе. Я уже с ней говорила, спасибо, больше не хочу.

Борис вновь глубоко вздыхает и качает головой.

Борис. Если Борода узнает…

Женя. А, так вот ты чего боишься! А я-то, дура, думаю, он за ребёнка переживает. А что, весело будет, если тебя попрут с твоей драгоценной работки. Ещё бы! Родного сына в детдом отправил! Не по-христиански это. Не православно. Не поймёт Борода. Вот я посмеюсь! Чё тогда делать будешь?

Борис. Ну хватит!

Женя. Да что ты говоришь! Какой решительный! Чё уставился? Да ты зубами-то не скрипи!

Борис (через паузу, тихо). Как же ты меня заебала!

Женя. Скотина!

Борис. Когда мы ему скажем?

Женя. Мы? Что ещё за «мы»? Ты скажешь. Когда захочешь, тогда и скажешь. Да вот хоть прямо сейчас – разбуди и скажи.

Она поднимается из-за стола, одним глотком допивает вино из бокала и, оставив на столе свой айфон, с независимым видом уходит с кухни, открыв нараспашку дверь (та открывается наружу).

Помедлив, Борис делает шаг к столу и, быстро протянув руку, нажимает на айфоне кнопку «home» – на экране выскакивает картинка, поверх неё цифры: дата и время… Борис проводит по экрану пальцем – гаджет заблокирован, нужно ввести пин-код. Оставив айфон в покое, Борис возвращается к столешнице.

13. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КОРИДОР / ТУАЛЕТ. НОЧЬ

Женя сидит в туалете на унитазе, дверь в коридор открыта. Воспользовавшись туалетной бумагой, она спускает воду, возвращается на кухню и вновь закрывает за собой дверь.

В коридоре, у той части стены, которая только что была скрыта за распахнутой дверью кухни, обнаруживается Алёша (в нижнем белье: майка, трусы), простоявший, наверное, здесь всё время родительского разговора, – лицо его заплакано, он весь как-то сжался.

Голос Жени (из кухни). Всё, тема закрыта. Больше не говори со мной об этом. Ты понял? И вообще не говори со мной. Я тебя просто физически уже не могу ни видеть, ни слышать. Съезжай уже! Ну сколько можно? Если тебя жаба душит, я тебе сама машину с грузчиками найму! Чё ты здесь пасёшься? Всё ведь уже, всё!

Алёша понуро уходит в свою комнату, закрывает за собой дверь.

Голос Бориса. Я имею такое же право, как и ты…

Голос Жени. Да имеешь ты право, имеешь! Своё так и так получишь! Говна кусок!

Распахнув дверь кухни, она (с айфоном в руке) быстро проходит по коридору и скрывается в спальне.

14. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КУХНЯ. НОЧЬ

Оставшись один на кухне, Борис смотрит на стоящую на столешнице подставку для ножей (из неё торчат матовые металлические ручки, так и просящиеся в руку), берёт большой разделочный нож, кладёт его перед собой на столешницу – помедлив, открывает хлебницу, достаёт хлеб, возвращается к холодильнику, достаёт завёрнутую в пищевую плёнку колбасу без жира, делает бутерброд, жуёт его, отсутствующе глядя куда-то в никуда перед собой.

15. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КОРИДОР. НОЧЬ

Погасив на кухне свет, Борис идёт по коридору и скрывается в гостиной. Войдя в неё, включает свет и закрывает за собой стеклянные двери (открытые до этого нараспашку); спустя непродолжительное время выключает свет[13], укладывается на диван – слышно, как тот скрипит под ним.

16. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КУХНЯ. ДЕНЬ

Утро[14]. На кухне работает телевизор (утренняя информационно-развлекательная программа). Алёша – умытый и одетый – сидя за столом на кухне, ковыряет яичницу вилкой в тарелке (рядом на столе – кружка с какао). Женя – в халате и уже с мейкапом на лице – стоит, прислонившись задом к столешнице, что-то «листает» в своём айфоне.

Алёша. Я больше не хочу.

Женя (не поднимая головы). Доедай. Выбрасывать, что ли?

Алёша. Я не хочу.

Женя смотрит на него исподлобья.

Женя. Какао пей. Ты чего такой квёлый? Не заболел?

Алёша. Я не квёлый.

Женя. Ладно, оставь, я уберу.

Алёша вылезает из-за стола и уходит с кухни.

Женя. А «спасибо»?

Алёша (из коридора). Спасибо.

Женя кладёт айфон на столешницу, подходит к столу, берёт тарелку с недоеденной яичницей и идёт с ней к мусорному ведру – выбрасывает остатки яичницы в ведро, открывает посудомоечную машину и ставит тарелку туда.

17. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. ПРИХОЖАЯ. ДЕНЬ

Одетый[15] в куртку с капюшоном, Алёша обувается, забрасывает за плечи школьный рюкзак, открывает входную дверь и выходит из квартиры (с кухни доносится голос ведущего утренней программы; Женя гремит посудой, загружая её в посудомойку).

18. ИНТ. ДОМ СЛЕПЦОВЫХ. ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА. ДЕНЬ

Захлопнув за собой дверь, Алёша направляется мимо лифта на лестничную клетку.

Перепрыгивая через ступеньку, а то и две-три, Алёша шумно сбегает вниз по лестнице (бежит долго, азартно)[16].

19. ИНТ. ДОМ СЛЕПЦОВЫХ. ПЛОЩАДКА ПЕРВОГО ЭТАЖА. ДЕНЬ

Достигнув первого этажа, раскрасневшийся, в распахнутой куртке, он выбегает из подъезда на улицу, металлическая дверь, тормозящаяся доводчиком, медленно закрывается – лязгает, прилипая с силой к магниту замка.

20. ИНТ. САЛОН АВТОМОБИЛЯ БОРИСА. ДЕНЬ

Сидя за рулём бюджетной иномарки, Борис томится в пробке[17] на улице города. В салоне звучит радиостанция «Коммерсант FM», выступает С. Кучер с монологом о грядущем конце света по календарю майя.

Достигнув, наконец, нужного поворота, Борис сворачивает с улицы и останавливается у шлагбаума: тот поднимается – Борис заезжает на подземную парковку под офисным зданием.

Припарковав машину, Борис – сумка на ремне через плечо – быстрым шагом, переходящим в бег трусцой, устремляется к лифту.

21. ИНТ. ЛИФТ. ДЕНЬ

Двери лифта открыты, в кабине стоят несколько человек, входит ещё один, за ним втискивается Борис[18], двери закрываются, лифт поднимается вверх.

22. ИНТ. ОФИС ПРОДАЖ. ДЕНЬ

Пройдя в широкие стеклянные двери (на них надпись: «ОТДЕЛ ПРОДАЖ»), Борис торопливо идёт среди офисных перегородок – «ныряет» в свой бокс, падает на стул перед письменным столом (клавиатура, монитор, наушники с микрофоном…), включает компьютер, снимает с себя сумку, убирает её в ящик стола, надевает наушники.

23. ИНТ. ВАГОН МЕТРО. ДЕНЬ

Пассажиры либо спят, либо смотрят в гаджеты. Женя стоит, держась за поручень, и тоже смотрит в телефон. Поезд выезжает из тоннеля на улицу (вагон заполняется солнечным светом) и начинает притормаживать. Женя подходит к дверям.

24. ИНТ. СТОЛОВАЯ САМООБСЛУЖИВАНИЯ. ДЕНЬ

Двигаясь вдоль линии самообслуживания, Борис набирает еду себе на поднос[19].

Расплатившись на кассе, он идёт к определённому столику, за которым уже устраивается мужчина с подносом (сослуживец).

25. ИНТ. СТОЛОВАЯ САМООБСЛУЖИВАНИЯ. ЗА СТОЛИКОМ. ДЕНЬ

Борис с сослуживцем обедают, не снимая тарелки с подноса.

Борис. Как думаешь, если у сотрудника компании изменится семейное положение, наверху об этом узнают?

Сослуживец. Рано или поздно. На каком-нибудь тимбилдинге или корпоративе все ведь с семьями должны быть, с детьми. А чё ты спрашиваешь?

Борис. Да так. Интересно. Сколько уже здесь работаю и не помню, чтобы кто-то разводился.

Сослуживец. Так у нас ведь только семейные, сам знаешь. Корпоративная политика. Расстаются люди исключительно по естественным, так сказать, причинам – смерть… и тому подобное.

Борис. И чё, никто ни разу не развёлся?

Сослуживец. На прошлый новогодний корпоратив один из компьютерщиков привёл подставную жену с двумя дочками. С реальной-то развёлся и вот так, значит, выходил из положения. Откуда он их взял, не знаю. Может, нанял. Вроде никто не просёк. Пока работает. Может, опять женился.

Борис. Вот и я думаю, если развестись и быстро опять жениться, может, и не заметит никто?

Сослуживец. Ну, если семьями близко ни с кем не дружишь…

Борис. Не дружу.

Сослуживец. Тогда кому какое дело?

Борис. Ну да, ну да… А ты откуда про этого компьютерщика узнал?

Сослуживец. Ну, во-первых, он не компьютерщик (это я так, нарочно сказал, он из другого отдела, из какого – не спрашивай), а во-вторых, я это знаю из первоисточника. Ну, ты понял. Давно, кстати, с ним не общались. Всё не досуг. Так, раскланиваемся изредка издалека.

Борис. Но это между нами разговор, да?

Сослуживец. Как на исповеди. Обижаешь.

Они долго едят молча.

Борис (через паузу). Как думаешь, конец света будет?

Сослуживец. Обязательно. (Ковыряет языком в зубах.) Слушай, может, по работе подкинешь чего-нибудь? Наводки есть?

Борис неуверенно пожимает плечами.

Сослуживец. Господь велел делиться.

Борис. Ну, может быть, к вечеру появится что-нибудь.

Сослуживец. Взаимовыгодно, не сомневайся.

Борис кивает.

26. ИНТ. САЛОН КРАСОТЫ. МЕДИЦИНСКИЙ КАБИНЕТ. ДЕНЬ

Обнажённая[20] по пояс снизу Женя лежит на спине на столе на эпиляции в медицинском кабинете. Девушка-косметолог в форменном халате наносит шпателем горячий воск на её лобок – одну полоску, вторую, третью… Отрывает. Женя вскрикивает.

Женя. Ай!

Косметолог. Не верю.

Женя. Ну реально больно!

Косметолог. Да у тебя тут ещё не выросло ничего! Терпи.

Женя. Мой бывший вчера, представляешь?

Косметолог. Чё?

Женя. Да испереживался весь.

Косметолог. Правильно. Пусть переживает.

Женя. Мучается, бедный.

Косметолог. Пусть мучается. Заваривать они мастера, а вот расхлёбывать…

Женя. Ты думаешь, он за ребёнка переживает? Ага, щас! Кредиты на нём висят. Ужас как боится, что его с работы попрут. Представляешь? У них там главный босс такой, типа, знаешь, православный на всю голову.

Косметолог. Ножку отгибаем. Фундаменталист![21]

Женя. Во-во. Борода лопатой, а костюмчик – от Бриони.

Косметолог. Гламурный тип.

Женя. Не то слово. Ввёл у них там православный шариат. На работу берут только семейных с детьми – само собой крещёных. А в отпуск мы мотались в паломничество по монастырям.

Косметолог. Да, я помню, ты рассказывала. А чё, прикольно. экзотика.

Женя. Ага, скука смертная.

Косметолог. Другую ножку.

Женя. Зато зарплата хорошая. Короче, этот мой, смотрю, конкретно забеспокоился.

Косметолог. А что, реально могут уволить?

Женя. А фиг его знает! Надеюсь.

Косметолог. А алименты?

Женя. Ай! Ты издеваешься, что ли?

Косметолог. Всё, всё, не переживай так сильно. (Она капает себе на руку специальное косметическое масло и смазывает проэпилированные места.) А у меня, у одной знакомой, прикинь, начальник – фанат экстремальных видов спорта.

Женя. Ничё себе!

Косметолог. Ага. Так он их – то на байдарках сплавляться, то с парашютом прыгать, то на горных лыжах…

Женя. На лыжах прикольно, чё.

Косметолог. Ну не знаю. У знакомой этой колено сразу – хрясь! – и полгода в лангете. До свиданья, связки!

Женя. Жесть!

Косметолог. Так у них, она говорит, некоторые по интернету справки себе покупали, мол, сердце больное, давление…

Женя. И чё?

Косметолог. Увольняли, чё. Больной? Иди в больницу.

Женя. Пипец!

Косметолог. Так что монастыри-молитвы – это ещё по-божески. Переворачивайся.

Женя (поворачивается на бок). Ну, наверно. Хотя, по мне, так отпуск – это море, пляж, гостиница… «Ол инклюзиф»!

Косметолог. Губа не дура.

Она наносит горячий воск Жене между ягодицами.

27. ИНТ. САЛОН КРАСОТЫ. ПАРИКМАХЕРСКИЙ ЗАЛ. ДЕНЬ

Женя – по горло под чёрной простынёй – сидит, запрокинув голову назад, над раковиной[22]. Женщина-стилист домывает ей голову.

Стилист (явно продолжая оставшийся за кадром разговор). Ну, а новый твой, как на всё на это смотрит?

Женя. Да нормально смотрит. Он вообще, знаешь, такой, продвинутый.

Стилист. Ну а чё, деньги есть, здоровье тоже. Чё бы и не продвинуться?

Женя. Тьфу-тьфу-тьфу!

Она стучит три раза по креслу под простынёй.

Стилист. Не бойся, я не глазливая.

Женя. Да и я несуеверная вроде, так, на автомате.

Стилист. А он чё, разведённый? Дети есть?

Женя. Третий год в разводе. Дочка у него. Взрослая уже. За границей учится, в Португалии кажется. И работает.

Стилист (домыв Жене голову). Вставай.

Женя пересаживается в другое кресло[23].

Стилист (колдуя с ножницами над Жениными волосами). А сколько ему?

Женя. Сорок семь.

Стилист. Хорошо выглядит.

Женя. Китайской гимнастикой занимается, не курит, почти не пьёт.

Стилист. Прямо завидки берут. А к мальчишке твоему он как? Ну что, сзади ровняю?

Женя. Ага, давай. Да никак. Мальчишка мой, кажется, меня-то ненавидит… Весь в отца. Даже пахнуть начинает так же.

Стилист. Вторичные половые признаки. Растёт. А ты как хотела? Чтобы он вечно ангелочком оставался?

Женя. Да он только с виду ангелочек. Колючий такой. Чуть не разорвал меня при родах – не хотел выходить. Сутки его рожала.

Стилист. Ой, грехи наши тяжкие… Вот и моя кобыла – гляжу на неё и понимаю с грустью: вся в своего папашку. Надеюсь, что он сдох уже в своей Капотне, но она не по этому делу, нет, ты не подумай, она у меня не пьёт. Я ей сразу сказала: убью на месте. Характером. Вернее, даже не в папашку, а в его мать. А она такая сука, я тебе скажу!

Женя. А сколько дочке твоей? Я забыла.

Стилист. Да девятнадцать. Дура дурой. Нет, так-то она соображает. Школу закончила, ЕГЭ, но вот дальше – хоть ты тресни, не хочет учиться, и всё! Только и знает, что шляться. Я говорю: «Залетишь, вся жизнь прахом пойдёт, на меня тогда не надейся». А она мне: «Я предохраняюсь». Представляешь?

Женя. Ну хорошо хоть так.

Стилист. Как она будет жить, я не знаю. Ни профессии, ни стремления какого-то… Я говорю: «Кем ты хочешь быть?» Она говорит: «Депутатом». Я говорю: «Так иди учись, пока не поздно». Она говорит: «На депутата учиться не надо». Вот и всё, поди поспорь.

28. ИНТ. САЛОН КРАСОТЫ. СТОЙКА АДМИНИСТРАТОРА. ДЕНЬ

У стойки администратора – по разные стороны «баррикады»[24] – клиентка и миловидная администраторша обмениваются комплиментами.

Администраторша. Как хорошо вам!

Клиентка. Да? А я всё думаю, не слишком ли коротко?

Администраторша. Нет, всё просто идеально! Вам очень идёт!

Клиентка. Правда? Ну спасибо! Вы очень добры! Сколько с меня?

Администраторша. Три пятьсот.

Клиентка. Как – три пятьсот? У вас на сайте другая цена – три.

Администраторша. Цены изменились.

Клиентка. Когда? Только что?

Администраторша. Позавчера.

Клиентка. Я как раз позавчера и записывалась. На сайте было три.

Администраторша. Я, знаете, сайтом не занимаюсь.

Клиентка. А я, знаете, хочу поговорить с вашим менеджером.

Администраторша. Да пожалуйста!

Администраторша снимает трубку стационарного телефона, жмёт на клавиши.

Клиентка. Почему вы мне хамите?

Администраторша. Разве? Что я вам такого сказала?

Клиентка. Так. Позовите мне менеджера. И дайте жалобную книгу.

Администраторша. Одну минуту.

29. ИНТ. САЛОН КРАСОТЫ. КАБИНЕТ МЕНЕДЖЕРА. ДЕНЬ

В кабинете менеджера за письменным столом, глядя в монитор компьютера, сидит Женя. На столе пиликает, вибрируя, айфон. Женя берёт его, смотрит на экран, принимает вызов[25].

Женя. Алё… Да, поняла, щас подойду.

Она поднимается и выходит из кабинета (на стене, на вешалке, в прозрачном пластиковом чехле висит вечернее платье).

30. ИНТ. САЛОН КРАСОТЫ. ДЕНЬ

Женя[26] идёт по салону красоты. Некоторые из парикмахерских кресел заняты – в основном это женщины (и клиенты, и мастера), но есть и представители мужской части населения – двое (один стрижёт другого).

31. ИНТ. САЛОН КРАСОТЫ. СТОЙКА АДМИНИСТРАТОРА. ДЕНЬ

Женя приходит на ресепшен. Клиентка как раз заканчивает писать в жалобной книге – ставит точку, кладёт (практически бросает) ручку на стойку.

Женя. Добрый день. Чем я могу вам помочь?

Клиентка. Объясните мне, милочка, почему у вас на сайте одни цены, а по факту – совсем другие?

Женя. Какие услуги мы вам предоставили?

Администраторша. Стрижка. У Филипповой.

Клиентка. Позавчера, когда я записывалась, на сайте у вас была цена три тысячи, а эта мне выставляет три с половиной. Я у вас постоянно стригусь и не только, и никогда такого не было. Никогда.

Женя понимающе кивает.

Женя. Извините нас, пожалуйста. Цены в салоне действительно изменились, и в данный момент это уже отражено на сайте. Однако позавчера, вы правы, сайт ещё не был отредактирован. Это наша ошибка. И вас мы обслужим по старым ценам.

Клиентка смягчается на глазах, расплачивается – кладёт три тысячные купюры на стойку, в упор не замечая администраторшу.

Клиентка (Жене). Надеюсь, больше такого не повторится.

Женя. Конечно. Спасибо вам большое. Всего хорошего.

Клиентка. До свидания.

Она разворачивается и идёт к выходу. Женя провожает её до двери, затем возвращается на ресепшен к администраторше[27].

Женя. Я же говорила с утра, предупреждай их о ценах.

Администраторша. Прости. Вылетело из головы.

Женя. У тебя всё нормально?

Администраторша. Да.

Женя. В следующий раз будешь компенсировать из своей зарплаты. Это понятно?

Администраторша. Да.

Женя. Повнимательнее.

32. ИНТ. СУПЕРМАРКЕТ. РЕЖИМ

Толкая[28] перед собой тележку, Борис и рядом с ним заметно беременная девушка – Маша – неторопливо идут вдоль полок и витрин супермаркета, наполняют тележку продуктами.

Маша. А почему ты мне ничего не рассказываешь?

Борис. В смысле?

Маша. Ну, как там у тебя с квартирой вчера? Что покупатели?

Борис. Сказали, будут думать. Маш, если бы что-то сдвинулось, я бы тебе рассказал.

Маша. Почему ты так долго не можешь её продать? Ты же в отделе продаж работаешь!

Борис. Ну… понимаешь, это немного разные вещи…

Маша. Не понимаю. Пельмени не бери. Мама сказала: пельмени ни в коем случае.

Борис. Она сегодня где?

Маша. К тётке уехала. Да я сама от неё устала. Так что мы с тобой сегодня одни.

Борис. Слава богу!

Маша. Ты что такое говоришь? Это же моя мама! Вон лучше брокколи возьми, чем пельмени эти.

Борис послушно берёт брокколи.

33. ИНТ. ПОДЗЕМНАЯ ПАРКОВКА В СУПЕРМАРКЕТЕ. РЕЖИМ

Маша и Борис стоят у машины Бориса, припаркованной на стоянке подземной парковки, – Маша усаживается на переднее сиденье пассажира, Борис ставит пакет с продуктами на заднее сиденье, захлопывает дверцу, садится за руль, запускает двигатель, машина трогается.

34. ЭКСТ. ДОМ МАШИ. ДВОР. РЕЖИМ

Поставив машину среди множества других, припаркованных вдоль многоподъездного дома, Борис с пакетом в руке и Маша, набрав код на замке железной двери, заходят в один из подъездов.

35. ИНТ. КВАРТИРА МАШИ. КОРИДОР / КУХНЯ / СПАЛЬНЯ. РЕЖИМ

Борис и Маша заходят в квартиру[29].

Он с пакетом в руке проходит на кухню, выкладывает продукты из пакета в холодильник, – она, также придя на кухню, берёт с полки стакан и пьёт воду, налив её из пластикового кувшина (с фильтром для очистки воды). Борис смотрит на неё, подходит сзади, обнимает, гладит её живот…

В спальне, на широкой кровати[30], медленно, с осторожностью, Борис и Маша занимаются сексом, лежа на боку.

Закончив, долго лежат, обнявшись.

Маша. У нас ведь правда всё будет хорошо? Ты нас не бросишь?[31]

Борис. Ты с ума сошла? Откуда такие мысли?

Маша. Просто мне иногда вдруг становится так страшно…

Её глаза мгновенно наполняются слезами.

Борис. Ну-ну-ну, перестань, я с тобой…

Маша. Бывшей своей, наверно, ты тоже так говорил.

Борис. С тобой у нас всё по-другому. Мне ещё ни с кем не было так хорошо.

Маша. А сколько их было?

Борис молчит.

Маша. Ну больше десяти?

Борис. Я хочу есть. А ты?

Маша. Я теперь всегда хочу есть. И я обиделась, между прочим.

Борис. Пойду-ка я лучше приготовлю что-нибудь.

Он поднимается с постели и идёт на кухню.

Маша. Принеси мне яблоко.

Борис. Хорошо.

Она осторожно поворачивается на спину, натягивает на себя одеяло до самого подбородка и так лежит, прислушиваясь к себе самой.

Возвращается Борис с большим красным яблоком в руке.

Борис. Лови!

Бросает яблоко Маше[32].

Маша (поймав). Спасибо.

Борис. Отварная курица с брокколи.

Маша. Не хочу. Хочу салат из огурца с помидорами.

Борис. И салат.

Она согласно кивает, он разворачивается и уходит.

Оставшись одна, Маша подносит яблоко к носу и с наслаждением вдыхает его аромат, затем, оскалившись, широко открыв рот, жадно кусает с хрустом, жуёт с набитым ртом, тянется к прикроватной тумбочке – берёт мобильный (айфон), нажимает несколько раз на экран, говорит в телефон.

Маша. Во сне вырвали зуб. Что это значит?

36. ИНТ. / ЭКСТ. САЛОН КРАСОТЫ. РЕЖИМ

Женя, в вечернем платье с сумочкой в руке, вся просто светящаяся изнутри, идёт по салону красоты к выходу на улицу. Кивает сослуживцам.

Женя. Мальчики-девочки, пока-пока!

Выходит из салона (над входом пылает вывеска: салон красоты «КАЛИ-ЙОГА»)[33].

В одной из припаркованных неподалёку машин, в чёрном «БМВ», за рулём сидит ухоженный господин с проседью в волосах – Антон, – что-то читает в своём телефоне. Подняв голову, он видит Женю, приближающуюся к машине, тянется к передней двери со стороны пассажира, открывает её. Женя усаживается в машину. Они коротко целуются.

«БМВ» трогается[34].

37. ИНТ. РЕСТОРАН. РЕЖИМ

Женя и Антон[35] ужинают в полупустом уютном ресторане[36] – тихая музыка, приглушённый свет. Он откровенно любуется ею[37].

Женя. Я не могу спокойно есть, когда на меня так смотрят.

Антон. Извини.

Женя. Я пошутила.

Она кладёт вилку и протягивает ему руку, скользнув ею по скатерти. Он улыбается, берёт её руку – их пальцы переплетаются[38].

Антон. Ты подстриглась немного или мне кажется?

Женя. Заметил.

Антон. Конечно. Я к тебе присматриваюсь.

Женя. До сих пор? После всего, что между нами было?

Антон. Особенно после этого.

Женя. После того, что было позавчера?

(Она скидывает туфлю под столом, поднимает ногу и кладёт ступню ему между ног.)

Или позапозавчера?

Антон. Же-ня…

Женя. Что, Антон? Тебя что-то смущает?

Он поднимает свой бокал вина. Она поднимает свой. Они чокаются[39].

38. ИНТ. КВАРТИРА АНТОНА. СПАЛЬНЯ. НОЧЬ

Женя и Антон у него в квартире, в полутьме в постели. Камасутра…[40]

39. ИНТ. КВАРТИРА АНТОНА. СПАЛЬНЯ. НОЧЬ

После, там же, в свете ночника: Антон лежит на спине, по пояс под одеялом, руки на животе, голова на подушке, глаза закрыты, – Женя смотрит на его профиль, слушает его ровное дыхание.

Женя. Ты спишь? Он не отвечает.

Женя. Эй!

Тишина.

Женя. Так нечестно.

Он молчит.

Женя. Я тебя люблю…[41] Ты слышишь? …Я никогда никого не любила. Кроме мамы, когда маленькая была. А она со мной так тупо обращалась! Не погладит, ни одного слова тёплого не скажет. Всё какая-то дисциплина, порядок, уборка, учёба… Злая, одинокая стерва!

Антон (не открывая глаз). Жива-здорова, я надеюсь?

Женя. Жива. И в общем, да, здорова. Почти не общаемся. Как позвоню, обязательно ругань. Я даже потом не могу понять из-за чего, кто начал? (через паузу) Я вообще только с тобой узнала, что такое любовь. Мужа не любила. А до него у меня и не было никого. Да и с ним залетела по глупости. Он так обрадовался! Стал замуж звать: «Всё будет хорошо. Мы вместе». А я не хотела. Мне так было страшно! И аборт делать страшно, и оставлять… Я так его не хотела! Рожала – думала: умру. В реанимации откачивали. И, когда потом его принесли, я даже смотреть на него не могла. Прямо отвращение какое-то. Даже молока не было. Потом как-то вроде всё устаканилось. Началась какая-то жизнь… Какая-то…

Антон (не меняя позы, не открывая глаз). Нелюбовь. Нельзя жить в нелюбви.

Женя. У меня до сих пор такое чувство, что я сделала какую-то непоправимую ошибку. Виню его, виню себя. А так хочется быть счастливой… Тварь я последняя, да?

Он открывает глаза, поворачивает голову, смотрит на неё, утвердительно кивает.

Антон. Самая прекрасная тварь на свете.

Женя. Ты меня правда любишь?

Антон. Иди ко мне.

40. ЭКСТ. ДОМ АНТОНА. НОЧЬ

У подъезда дома стоит жёлтое такси. Из подъезда выходит Женя, усаживается на заднее сиденье. Машина трогается.

41. ИНТ. / ЭКСТ. ЖЁЛТОЕ ТАКСИ / УЛИЦЫ ГОРОДА. НОЧЬ

Откинувшись на спинку сиденья, Женя, глядя в окно, долго едет в такси[42] по городу.

42. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. ПРИХОЖАЯ. РЕЖИМ

В квартире, не зажигая свет[43], Женя разувается и на цыпочках, беззвучно проходит в спальню, закрывает за собой дверь.

43. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. СПАЛЬНЯ. РЕЖИМ

В спальне, не включая свет[44], Женя прямо-таки падает на кровать – разоблачается, стягивая с себя одежду, не вставая и даже, кажется, не поднимая головы, – заползает под одеяло, засыпает в обнимку с подушкой.

За окном, в сумеречном свете (с высоты примерно пятого этажа), насколько хватает глаз виден лес. В центре пейзажа, в лесу, возвышается большая антенна космической связи: тарелка развёрнута прямо по оси – «смотрит» в небо.

44. ИНТ. ОФИС ПРОДАЖ. БОКС БОРИСА. ДЕНЬ

Борис сидит за письменным столом в своём офисном вольере, смотрит в монитор компьютера, зевает во всё горло, не прикрываясь, откидывается на спинку стула, потягивается, подняв руки вверх.

Через перегородку сверху заглядывает лицо сослуживца.

Сослуживец. Обед.

45. ИНТ. СТОЛОВАЯ САМООБСЛУЖИВАНИЯ. ДЕНЬ

Борис – в очереди на раздаче – ставит на поднос тарелки с едой, медленно продвигаясь вдоль «ленты». В кармане брюк у него звонит мобильный[45]. Он достаёт телефон, смотрит на дисплей, отходит немного в сторону, пропуская людей из очереди вперёд.

Борис (в трубку). Алё.

46. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КОМНАТА АЛЁШИ. ДЕНЬ

Женя – только что из ванной: с мокрыми спутанными волосами, в халате на голое тело, стоит, держа айфон у уха, посреди Алёшиной комнаты.

Женя (в трубку). Ты вчера вечером видел Алёшу?

Борис. Нет, я не ночевал. А что такое?

Женя. Мне только что звонили из школы. Его там не было ни вчера, ни сегодня.

Борис. Что значит – не было? А кто звонил?

Женя. Классная.

Борис. Классная? Что именно она сказала?

Женя. Что его не было в школе ни вчера, ни сегодня. Ты что, глухой?

Борис. А дома он был?

Женя. Я не знаю. Я сама вернулась ночью. Думала, он спит. И сегодня проснулась поздно, думала, он уже ушёл, как обычно. И телефон у него недоступен. Он тебе не звонил?

Борис. Нет.

Женя. Господи…

Борис. Не истери. Найдётся, куда он денется? Надо этому… как его… другу его позвонить.

Женя. Я уже позвонила. Он тоже его не видел ни вчера, ни сегодня.

Борис. Так… А ты где сейчас?

Женя. Дома.

Борис. И что, не можешь понять, был он вчера или нет?

Женя. Не могу.

Борис. Почему? Это же просто.

Женя. Да? Ну так приезжай и сам пойми.

Борис. Я на работе, если ты не в курсе.

Женя. Мы уже больше суток ничего о нём не знаем. Ты это понимаешь?

Борис. Может, он прямо сейчас в лифте домой подымается, я не знаю… Мне кажется, ты преувеличиваешь. Ну натворил он там что-нибудь. По ушам от тебя получить боится, вот и шатается где-нибудь.

Женя. То есть я опять во всём виновата?

Борис. Да ты даже не знаешь, был он дома или нет. Скорее всего, был. …Алё.

Женя. Короче, я звоню в полицию, а ты можешь сидеть на своей работке и рассуждать дальше, что может быть, а чего не может. Бревно!

Дав отбой, она некоторое время находится в ступоре, затем выходит из Алёшиной комнаты и идёт к входной двери[46].

47. ИНТ. ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА. ДЕНЬ

Выйдя к лифту, Женя некоторое время стоит у лестницы, прислушиваясь к звукам подъезда.

Женя (что-то услышав). Алёша!

48. ИНТ. ОФИС ПРОДАЖ (У КОФЕЙНОГО АВТОМАТА). ДЕНЬ

Сослуживец и сотрудница офиса стоят в ожидании чашки кофе у кофейного автомата. За их спинами – в перспективе – уходящая вдаль дорожка между рядами офисных боксов. По дорожке, издалека, по направлению к кофейному автомату, идёт Борис. Сослуживец рассказывает сотруднице анекдот.

Сослуживец. Один офисный работник говорит другому офисному работнику: «У тебя машина какой марки?» – «Фольксваген-Пассат». – «А у меня – Фольксваген-Кредит». (Смеётся.)

Сотрудница вежливо улыбается, взглянув на него. Борис подходит к ним сзади и останавливается (возможно, слышит концовку анекдота). Сотрудница забирает свою чашку кофе и уходит.

Сослуживец (Борису). Слышь, один офисный работник говорит другому офисному работнику…

Борис. Да слышал я, слышал.

Он нажимает на кнопку на кофейном автомате.

49. ИНТ. ОФИС ПРОДАЖ. ДЕНЬ

Борис, стоя у окна с чашкой кофе в руке[47], смотрит на улицу: в здании напротив, этажом ниже, также у окна и тоже с чашкой в руке стоит такой же офисный клерк.

50. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КОМНАТА АЛЁШИ. ДЕНЬ

По комнате ходит девушка-полицейский с фотоаппаратом в руках – фотографирует обстановку, вещи… Закончив, идёт на кухню[48].

51. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КУХНЯ. ДЕНЬ

За столом сидит Женя, без мейкапа, волосы собраны на затылке, напротив неё – усталый опер в гражданском, составляет протокол (рядом с ним на столе лежит открытый Женин паспорт, тощая папка и зубная щётка в закрытом полиэтиленовом пакете).

Девушка-полицейский входит в кухню.

Девушка-полицейский. Я закончила.

Опер. Хорошо, спасибо. (Кивает на пакет со щёткой.) Это заберите. И ждите меня в машине. Ещё по одному адресу поедем.

Девушка-полицейский кивает и уходит, на Женю даже не взглянув.

Опер. Ну что сказать? Криминала я тут не вижу…

Женя. Какого криминала?

Опер. Ну, бывает, знаете, родители ребёнка порешат, а потом – заявление о пропаже.

Женя. Вы и обо мне так подумали?

Опер. Эту версию мы отрабатываем в первую очередь. Но здесь – бегунок, обычное дело: двенадцать лет, мятежный возраст, гормоны играют. Побегает несколько дней – и вернётся. Можно, конечно, проехать в отдел, потратить несколько часов на ваш подробный опрос, да и то не сегодня, наверно, потому что надо бы, чтобы и муж ваш присутствовал, но в любом случае, скорее всего, дальше материала проверки дело не пойдёт.

Женя. Вы говорите: «Нет криминала». А если его похитили? Потому что я даже представить себе не могу, где он может быть.

Опер. Да наверняка шатается по району. Надолго его не хватит. Привычка жить в комфорте. А у вас – комфорт. Возвращаются в такие условия, что вам и не снилось. Потому что улица – это не дом, даже самый говённый.

Что касается возможного похищения. Система работает так: первое – материал проверки. Сюда входит: опрос родителей, родственников, друзей, возможных свидетелей и так далее. Ресурсов у нас не хватает. К тому же есть и другие дела – убийства, изнасилования, кражи… Поэтому сбор материала может занять несколько дней. Если за это время бегунок не обнаружился, начинаются разыскные мероприятия. И вот, если в работе над ним появляются основания, то есть факты (подозрение на убийство, похищение и так далее), возбуждается уголовное дело. Но его уже возбуждает Следственный комитет. Длиться это может, сами понимаете, сколько. Одной писанины – вагон. Обычно за это время они успевают вернуться и опять убежать.

Женя. То есть вы ничего не будете делать?

Опер. Я описываю вам реальную картину[49]. Реагировать мы обязаны. И будем. Но в данном конкретном случае… Ну нет у системы ни ресурсов, ни времени бегать за каждым подростком.

Женя. Я вас поняла. Дело пойдёт в корзину. Но что же мне-то делать? Просто сидеть и ждать, когда он вернётся? А если не вернётся?

Опер. Статистика – вещь упрямая: бегунки-подростки возвращаются домой в течение недели – тире – десяти дней.

Что могу посоветовать: если хотите, чтобы его реально искали, идёте в интернет, на сайт поисково-спасательного отряда, ПСО, звоните им, даёте информацию – какую, они сами расскажут. Это волонтёры, не государственная служба[50], работают бесплатно и круглосуточно, с полной выкладкой, никакой бюрократии, хорошо отработанный алгоритм действий. Откуда знаю? Был опыт сотрудничества. Результативный. Короче. Вот мой телефон. (Протягивает ей визитку.) Ваш у меня есть. Будем на связи.

Убрав протокол в папку, опер поднимается из-за стола.

Женя смотрит на визитку, которую он ей выдал.

Женя. И это всё?

Опер. Пока что да.

Женя. Невероятно![51]

Опер. Девушка, если бы на моём месте был другой, всё было бы гораздо жёстче и менее информативно. И это не потому, что я такой добрый. Просто я экономлю время – себе, вам и волонтёрам. Да найдут они вашего оболтуса где-нибудь болтающимся на улице или в торговом центре, а скорее всего у какого-нибудь друга, у которого родители уехали на пару дней и оставили одного в квартире. Так что действуйте. Ну или ждите. Дело ваше.

Женя. Но почему же он мне ничего не сказал, если он у кого-нибудь из друзей?

Опер. А это вы уже у себя спросите.

52. ИНТ. / ЭКСТ. САЛОН МАШИНЫ БОРИСА / ПАРКОВКА У ДОМА СЛЕПЦОВЫХ. РЕЖИМ

Борис, сидя за рулём своей машины, въезжает на стоянку[52], видит группу в полтора десятка человек, одетых в большинстве своём по-походному, на некоторых – светоотражающие жилеты, сплотившихся вокруг нескольких внедорожников и микроавтобуса с открытыми дверями.

Припарковав машину, Борис идёт к своему дому[53].

53. ЭКСТ. У ДОМА СЛЕПЦОВЫХ. РЕЖИМ

Огибая угол дома, Борис проходит мимо парня в камуфляже, который разговаривает с молодой женщиной с ребёнком (девочка 10–12 лет), в руках у парня – листок формата А4 (ориентировка).

Молодая женщина.…Ой, нет, вы знаете, мы не с этого района. Мы тут в гостях…

Борис заходит в подъезд.

54. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА. РЕЖИМ

Выйдя из лифта, Борис видит, что входная дверь в их квартиру приоткрыта, какая-то девушка в камуфляжных штанах (Лена) разговаривает с соседкой Слепцовых по площадке[54].

Лена. …Простите, когда это было?

Соседка. Несколько дней назад.

Лена. А поточнее? До выходных или после?

Соседка. Не могу сказать. Не вспомню…

Опустив голову, чтобы не встретиться с соседкой взглядом и избежать нежелательного сейчас контакта, Борис проходит в квартиру.

55. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. ПРИХОЖАЯ / ГОСТИНАЯ. РЕЖИМ

Оставив входную дверь, как была, приоткрытой, Борис сразу идёт в гостиную[55].

56. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. ГОСТИНАЯ. РЕЖИМ

Борис входит в гостиную, где находит Женю и координатора поисково-спасательного отряда сидящими друг напротив друга за столом. Координатор что-то записывает в блокнот. Перед ним на столе лежат несколько фотографий Алёши разных лет[56].

Борис (координатору). Здрасте. (Жене) Пробки, извини.

Женя игнорирует его.

Координатор (Борису). Присаживайтесь. Давайте, включайтесь. Меня зовут Иван, я – координатор поисково-спасательного отряда.

Борис (садится на стул у стола). Мне жена сказала по телефону.

Координатор. Отлично. Тогда начнём. Вернее, продолжим. Рассказываю, что будет. Чтобы потом вопросов было меньше. Сейчас я подробно опрошу вас о вашем сыне Алёше.

Параллельно другие поисковики проводят опрос соседей и возможных свидетелей на улице – у подъезда, по магазинам…

В гостиную входит та самая девушка в камуфляжных штанах, которая разговаривала с соседкой, в руке у неё смартфон.

Лена (координатору). У соседей ничего интересного.

Координатор. Вообще ничего?

Лена. Никто его не видел и не слышал ни сегодня, ни вчера. Не припоминают. Наших ещё прибыло, штаб – за домом, на стоянке, и ориентировки привезли.

Координатор. Распечатали? Отлично.

Лена. Я пошла дальше по подъезду.

Координатор. Да, продолжай опрос.

Лена уходит.

Координатор. Итак, в зависимости от результатов опроса, сосредоточиваемся на определённых объектах и задачах. Сейчас тут с вами заканчиваем и двигаем в отдел полиции, там ваш ответственный опер – такие, кстати, редко попадаются, даже в Москве, так что вам повезло, – итак, опер обещал помочь нам получить доступ к камерам наблюдения. Это важно и может сильно упростить нашу задачу. Далее. Так как ночь на носу, а ночевать парню где-то надо, а на улице – не май месяц, ищем по подъездам. Коды у того же опера попросим. Думаю, не откажет. Итак, начнём сначала.

Он смотрит в блокнот.

Координатор. Алёша Слепцов, двенадцать лет, без особых примет, здоров, рост приблизительно 1 метр 50 сантиметров, волосы светлые, одет был в синие джинсы, куртку с капюшоном красную, синие кроссовки, при себе имел школьный рюкзак. Позавчера ушёл в школу, как обычно, и, судя по всему, с тех пор домой не возвращался. Мобильный телефон недоступен. Но мы всё равно постоянно его прозваниваем. Так, скажите мне вот что: какие у мальчика интересы – хобби, спортивная секция, не собирался ли ехать строить космодром, в кругосветное путешествие и так далее?

Женя. Нет у него никаких хобби. И спортом он не занимается. Он вообще всё больше дома, мне кажется.

Координатор. Кажется. Ага. Понятно. Если дома – значит, компьютер. Ноутбук у него на столе, да?

Борис. Да, но мы стараемся ограничивать.

Женя. Особенно ты.

Координатор. Так. Давайте, вы отношения свои потом повыясняете.

Борис. Конечно.

Координатор. Доступ к компьютеру есть?

Женя. Да.

Координатор. Отлично. Доступ к почте, к его аккаунтам в соцсетях, адреса, телефоны друзей, подруг, знакомых?

Женя. У него один только друг, кажется, Кузнецов.

Координатор. Опять – «кажется». Ладно.

Борис. У меня есть все его логины и пароли. И друг у него один – Кузнецов. Я имею в виду, в реальной жизни. В сетях-то там…

Координатор. Понятно. Близкие родственники, к которым он мог бы пойти или поехать, бабушки, дедушки, дяди, тёти, двоюродные братья, сёстры?

Женя. У мужа нет никого. А у меня только мама, она в Подмосковье живёт.

Борис. Но мы к ней года три, наверно, уже не ездили. Пацан вряд ли помнит.

Координатор. Понятно. Бабушке звонили, я надеюсь? И она сказала, что его у неё нет, так?

Женя. Я не могу ей дозвониться. У нас вообще такие отношения с ней, знаете…

Координатор. Что значит – не можете дозвониться?

Женя. Сначала трубку не брала, а потом – «абонент недоступен». У неё там связь, правда, не очень…

Борис. Да нормальная у неё там связь. Она сама – «не очень».

Координатор. Бабушка с характером, понятно. А соседям звонили?

Женя. У меня нет ни одного телефона.

Борис. Это её дача, её участок, её дом, её соседи… Лучше не соваться, потом хлопот не оберёшься.

Координатор. А может она скрывать, что Алёша у неё? Ну, если, например, он её об этом попросит?

Женя пожимает плечами.

Женя. Не думаю…

Борис усмехается.

Борис. Да она всё что угодно может учудить. Это ж Сталин в юбке!

Женя. Ну хватит! Да и как он туда дорогу найдёт? Мы его туда только на машине возили.

Борис. А может, она с ним тайно общалась, нет? Не может такого быть?

Женя. Да она его не любит.

Борис. Любит, не любит… Использует пацана как инструмент против меня.

Координатор (прерывает их). Короче. Надо срочно к вашей бабушке ехать. Где именно в Подмосковье она живёт?

Женя. На даче. Круглый год.

Борис. Киевское направление. Так просто не объяснишь. Там такой невзрачный поворот с трассы…

Координатор. Вы на машине?

Борис. Да.

Координатор. Сколько туда по времени?

Борис. Часа три. Может быть, два с половиной[57].

Координатор. Значит, делаем так. Вы мне даёте все контакты его друзей и знакомых, в том числе телефон его классного руководителя. Он-то у вас имеется, я надеюсь? Отлично. А также все его логины и пароли. Компьютер его я забираю с собой, в штабе мы его изучаем и действуем по обстановке. Вы же, оба-два, прыгаете в машину – и вперёд, к вашей чудесной бабушке. И с вами поедет Лена – наш опытный поисковик. Вернее, за вами. Она – на своих колёсах. И по дороге постоянно пытайтесь бабушке дозвониться[58]. Всё там внимательно осмотрите, ничего не упуская, и тут же сообщите мне о результате, каким бы он ни был. Справитесь? У квартиры здесь мы кого-нибудь оставим. Вдруг мальчишка вернётся.

57. НАТ. ТРАССА. НОЧЬ

Машина Бориса мчится по ночной трассе. За ней следом – внедорожник, за рулём которого сидит Лена[59].

58. ИНТ. ТРАССА. САЛОН МАШИНЫ БОРИСА. НОЧЬ

В салоне звучит музыка[60].

Женя звонит матери – безрезультатно.

Женя. Да чтоб тебя… (Борису) Можешь ты это выключить? У меня голова болит. Пожалуйста.

Борис. Возьми таблетку в бардачке.

Женя. Выключи.

Борис, помедлив, выключает.

Они долго едут в тишине[61]. Женя «листает» фотографии в айфоне (семейные фото в кегельбане).

Женя. Думаешь, он у неё?

Борис. А где ещё ему быть? Сама подумай.

(Он смотрит в зеркало заднего вида: позади – поездом – едет внедорожник Лены.)

Блядь, вот он нам устроил, а? Нашёл время, гадёныш!

Женя. А вдруг с ним случилось что-то ужасное?

Борис. Не надо в эту сторону думать. С ним всё в порядке. Он у меня щас своё получит.

Женя роется в сумочке, достаёт сигареты.

Борис. Здесь больше не курят.

Женя. Ах, да, извините. Как это я могла забыть? (Закуривает.) Я буду курить в окно.

Борис. Нет, я сказал.

Женя. А что ты сделаешь? Выкинешь меня на обочину?

Борис. Голова уже прошла, как я понимаю.

Он открывает все окна в салоне, включает вентилятор на полную мощность и музыку на всю катушку (звучит уже другая композиция).

Потоки воздуха с шумом врываются в салон, бьют обоим в лица, треплют волосы, сдувают пепел с Жениной сигареты. Затянувшись всего несколько раз, она выбрасывает сигарету в окно и, нажимая на кнопку стеклоподъёмника на своей двери, пытается поднять стекло со своей стороны, но у неё ничего не выходит – кнопка заблокирована.

Женя. Подними стёкла!

Борис ухмыляется, глядя на дорогу.

Женя откидывается на спинку сиденья и закрывает лицо ладонями.

59. ИНТ. / НАТ. САЛОН МАШИНЫ ЛЕНЫ / МОСТ. НОЧЬ

Машины едут по мосту – Лена следом за Борисом. За мостом они сворачивают на просёлочную дорогу, по краям лежат широкие поля, очерченные кромкой леса[62].

60. НАТ. ЛЕС. ПРОСЁЛОЧНАЯ ДОРОГА. НОЧЬ

Миновав поля, машины въезжают в лес, который вскоре редеет, и по бокам вырастают заборы дачных посёлков.

61. ИНТ. / ЭКСТ. САЛОН МАШИНЫ БОРИСА / ДАЧНЫЙ ПОСЁЛОК. НОЧЬ

Машина Бориса останавливается у железных ворот, преграждающих въезд в дачный посёлок. В нескольких метрах справа останавливается внедорожник Лены.

Борис. Надо же, ворота поставили! Ну и чё будем делать? Таранить?

Женя открывает дверь и выходит из машины. Борис включает заднюю скорость и сдаёт назад, освещая фарами фигуры Жени и Лены, тоже уже вышедшей из своего внедорожника. Борис паркуется – так, чтобы не загораживать подъезд к воротам; выходит из машины. Втроём они заходят на территорию дачного посёлка (Лена – с длинным чёрным фонарём в руке).

62. ЭКСТ. ДАЧНЫЙ ПОСЁЛОК. УЛИЦА. НОЧЬ

Женя, Борис и Лена долго идут по слабоосвещённой, безлюдной улице[63] с разноликими заборами и ещё более разноликими дачами за ними: дома не шикарные, участки небольшие, по шесть соток. Свет в окнах не горит, кажется, нигде. За очередным забором вдруг начинает бесноваться, гремя цепью, злая собака.

63. ЭКСТ. ДАЧНЫЙ ПОСЁЛОК. ДОМ МАТЕРИ. ЗАБОР. НОЧЬ

Женя, Борис и Лена стоят перед калиткой у высокого, сплошного, давно не крашенного деревянного забора. Дом из-за забора не виден, только конёк крыши и кирпичная труба. Женя нажимает на кнопку звонка на заборе рядом с калиткой. Откуда-то издалека (из дома) доносится приглушённая трель. Тишина. Женя звонит ещё раз – долго. За забором – никакого движения.

Борис. Да не откроет она. Уже, небось, баррикады возводит.

Женя. Ну хватит! Ты из неё прямо чудовище сделал.

Лена. А по-другому войти нельзя?

Борис. Через забор если только.

Женя. Ключей у нас нет.

Лена. Понятно.

Лена оглядывает калитку и идёт вдоль забора, сворачивает за угол.

Борис. Куда это она?

Женя, посмотрев на него, звонит ещё раз – одновременно по телефону и в калитку. Безуспешно.

Слышно, как со стороны дома к калитке кто-то подходит, отпирает её – это Лена. Она впускает Женю и Бориса на участок.

64. ЭКСТ. ДАЧНЫЙ ПОСЁЛОК. ДОМ МАТЕРИ. ДВОР. НОЧЬ

Женя стоит у входной двери дома.

Женя. Мама, открой, это я!

За дверью – тишина.

Лена с Борисом обходят дом по периметру (в углу участка темнеет сарай), она – с одной стороны, он – с другой. Лена светит фонарём в окна дома. В одном из них луч неожиданно выхватывает бледное женское лицо, которое тут же исчезает[64].

Лена. Она там!

Лена разворачивается и быстро идёт к входной двери.

Женя стучит кулаком в дверь.

Женя. Мама, открой! Алёша пропал!

65. ИНТ. ДОМ МАТЕРИ. КУХНЯ. НОЧЬ

В углу, на полке, – иконка с лампадкой. Женя сидит у стола на стуле. Мать берёт с плиты чайник и подходит с ним к мойке, набирает воду.

Мать. Чуть инфаркт не хватил! Сперва трезвонят среди ночи, как на пожар, потом, слышу, через забор полезли. Боже милостивый! И телефон не найду. Как спасаться-то?

Она выключает воду и ставит чайник на плиту, берёт спички, зажигает под чайником газ.

Мать. Ты хоть бы предупредила, что ли.

Женя. Да я тебе обзвонилась. И не говори, что ты не слышала.

Мать. Вот те крест!

Женя. Ага. Сначала не отвечала, а потом выключила.

Мать. Да я его с утра не видала. Ума не приложу, куда подевался. Потеряла, наверно. Да и чёрт с ним!

Мать достаёт с полки четыре чашки и ставит их на стол, садится сама, внимательно смотрит на Женю.

Мать. Ты мне лучше вот что скажи, моя милая: с чего это ты решила, что мальчик[65] твой у меня? Да я с ним в последний раз даже и не помню, когда разговаривала. Как и с тобой. Слава тебе господи! (Она крестится на икону в углу.)

И вот ни секундочки не жалею. Ни вот на столько. …Ну, что он там, где он ходит, этот твой кобель чёртов? Господи, прости ты мою душу грешную! Ты ж говорила, вы разводитесь.

Женя. У тебя и Бог, и чёрт – в одном флаконе.

Мать. Чиво? В каком ещё флаконе? Ты говори, да не заговаривайся! Ишь, тоже мне, умная больно стала! И нечего башкой мотать! Ты с матерью разговариваешь. Имей уважение. А нет – так до свидания, скатертью дорожка! Я тебя не звала… Родила, на свою голову! Ты посмотри, на кого ты похожа-то стала!

Женя. На кого?

Мать. Да на блядь! Вот на кого.

Женя. Мам…

Мать. Чиво тебе? Сиську? На. Замамкала…

66. ЭКСТ. ДАЧНЫЙ ПОСЕЛОК. ДОМ МАТЕРИ. ДВОР / САРАЙ. НОЧЬ

На улице Лена с фонарём в руке идёт вдоль дома, заглядывая под него между столбов фундамента. Свернув за угол, встречается с Борисом, идущим к ней навстречу.

Борис. Да нет его здесь, такое чувство. Нет и не было.

Лена. Осмотрим всё.

Она открывает дверь сарая, заходит внутрь, светя себе фонарём. Борис нашаривает на стене выключатель – в глубине сарая зажигается скудный свет.

67. ИНТ. ДОМ МАТЕРИ. КУХНЯ. НОЧЬ

Войдя на кухню, Борис подходит к столу и кладёт на него мобильный телефон допотопной модели. Лена остаётся в дверях. Женя вопросительно смотрит на Бориса. Он отрицательно качает головой.

Мать. Ну, что, всё облазили? Нигде нету? Это ж надо было додуматься!..

Она берёт со стола мобильный, жмёт на кнопки.

Мать. Разрядился, конечно, а как же! И где он был?

Борис. Под кроватью у вас валялся.

Мать. Упал, значит. Ну хорошо хоть нашёлся. Садитесь чай пить. Правда, сладкого у меня – только мёд, да и тот засахарил.

Женя. Да нет, мам, спасибо, мы уже поедем.

Мать. Вежливая какая! Что-то по вам не скажешь, что вы сильно расстроены – Алёша пропал… Навыдумывали, небось, чтобы разжалобить меня, да?

Она смотрит то на Женю, то на Бориса, окидывает подозрительно-презрительным взглядом Лену с головы до ног.

Мать. Не на ту напали. Я вас насквозь вижу. Ты ж говорила, вы разводитесь. А выебка своего на меня решили повесить, да? А вот вам, видали? (Показывает фигу.) Я тебе тогда ещё говорила и теперь скажу: я с ним сидеть не буду.

Борис. Вы хоть с кем-нибудь здесь общаетесь, кроме телевизора?

Мать его начисто игнорирует, смотрит на Женю.

Мать. А когда ты с пузом ходила, я тебе разве не говорила: одумайся, дочка? А ты меня куда посылала, помнишь? А я тебе говорила: приползёшь к матери, да поздно будет.

(Стучит пальцем по столу.) Вот теперь пожинай плоды. На будущее тебе.

Женя. Мам, ну что ты несёшь? Хоть человека чужого бы постеснялась.

Мать. А ты меня не учи. Стесняться мне нечего. Я у себя дома. Дуру из меня делают. Приехали среди ночи, как воры. Оценщицу с собой привезли. Я дом на тебя не подпишу, не надейся. Богу всё завещаю.

На плите со свистом закипает чайник. Мать встаёт и выключает газ.

Мать. Кормить мне вас нечем. На одну пенсию живу. Никакого сочувствия. Ни вот на столько. Дождёшься от вас! Гвоздя в гроб и то не забьют.

Женя (поднимаясь, Борису). Так, всё, поехали.

Мать. Пиздуйте!

68. ИНТ. САЛОН МАШИНЫ БОРИСА. ТРАССА. РЕЖИМ

Предрассветные сумерки. Борис и Женя в гробовой тишине едут в машине по трассе. Он утомлённо смотрит вперёд на дорогу, она спи[66] (отвернувшись от Бориса к окну, сложив руки на животе). Машина слегка подпрыгивает на ухабе, Женя просыпается, смотрит на Бориса.

Женя. Где мы? Долго ещё?

Борис. Минут сорок, я думаю… У неё, конечно, паранойя только прогрессирует с годами. Столько ненависти! Просто жуть.

Женя. Ты, что ли, полон любви?

Борис. А чё ты её защищаешь?

Женя. Потому что она права.

Борис. В чём? Что ты ждёшь не дождёшься, пока она сдохнет?

Женя. Подбирай выражения. Права она в том, что предупреждала меня не связываться с тобой, не рожать, не быть дурой. А я была: не её послушала, а тебя. «Всё будет хорошо, мы вместе…» Ну вот и объясни мне теперь, как же так вышло, что ты пел мне про любовь и счастье, а в итоге – только боль и разочарование? Непроглядная, полная говна жопа!

Она смотрит на его профиль. Он, глядя на дорогу, двигает желваками.

Женя. А ты знаешь, я ведь тебя никогда не любила. Я просто с ней не могла уже рядом жить. И отлепиться от неё не могла. А с тобой отлепилась. Использовала тебя. То есть это я так думала. А на самом деле это ты меня использовал, тебе нужна была семья. Я бы обошлась. Правда. Мне надо было только с кем-то зажить отдельно. Если бы не залёт… Вот когда я раскисла. Надо было тебя не слушать, сделать аборт, и всё.

Борис. Надо было. Так и правда было бы лучше. Для всех.

Женя. Да что ты говоришь! А что изменилось? Ты стал другим? А разве не ты опять обрюхатил дуру молодую и тянешь её в свой ад? А лет через десять – двенадцать, если будет ещё стоять, опять повторишь этот фокус, я больше чем уверена. Бедная, мне даже жалко её. Ты мне всю жизнь испортил. Ты это понимаешь? Слава богу, я встретила хорошего человека, которому ничего от меня не надо, кроме меня самой.

Борис жмёт на тормоз и сворачивает на обочину, останавливает машину[67].

Женя. Что случилось? Мы сломались?

Борис. Да, мы сломались. Выходи.

Женя. Нет, я серьёзно.

Борис. И я серьёзно. Пошла на хуй!

Женя. Что?

Он наклоняется и толкает дверь с её стороны – та распахивается.

Борис. Выходи, или я пинками тебя вытолкаю.

Женя. А давай! Ты только этого со мной ещё не делал!

Борис. Уёбывай!

Он поднимает руку, глядя на неё страшными глазами, но не бьёт, а лишь сжимает ладонь в кулак, аж костяшки белеют.

Женя. Ладно, я выйду. Скотина!

Женя выбирается из машины.

Женя. Не забудь, что у тебя сын пропал!!!

Она сильно хлопает дверью.

Борис резко трогается с места и уезжает без оглядки[68].

Борис. Дура, блядь! Сука!

69. НАТ. ТРАССА. РЕЖИМ

Светает. Стоя на обочине, Женя трясущимися руками достаёт из сумочки айфон и куда-то звонит.

70. НАТ. ОВРАГ. ДЕНЬ

Раннее утро. Поисковики, выстроившись плотной цепью, прочёсывают овраг, разделяющий район, где проживают Слепцовы, на две части. Над речкой ползёт туман[69].

71. ИНТ. ОТДЕЛЕНИЕ ПОЛИЦИИ. ДЕНЬ

Утро. В отделе полиции, у стола с компьютером, сидит опер, прямо за ним стоят Борис и координатор – все втроём они просматривают записи с видеокамер наружного наблюдения.

На мониторе с довольно приличного расстояния виден подъезд дома, дверь открывается, и на улицу выбегает Алёша в куртке и с рюкзаком за плечами – бежит по направлению от дома, перебегает проезжую часть и скрывается в аллее среди деревьев (прохожие, автомобили)[70].

Опер. Вот и всё. На других камерах его нет. Ни по пути в школу, ни в торговый центр, куда их как магнитом тянет…[71]

Координатор. Там еда. И вообще красиво[72].

Опер (продолжает). …ни по пути к автобусу или маршрутке – если, допустим, он хотел бы двинуть по направлению к метро и далее на вокзал куда-нибудь. Вариантов несколько. Либо он куда-то свернул и направился туда, где нет видеокамер, а таких мест достаточно, либо нарочно шёл так, чтобы не попадать под них, что маловероятно, либо – его кто-то забрал.

Борис. Что значит – забрал?

Координатор. Похитили.

Борис. Вы серьёзно?

Координатор. С такими вещами не шутят.

Борис. Да нет, ну… этого не может быть…

Опер. Бывает, к сожалению[73]. (координатору) А у вас что?

Координатор. Вчерашний опрос ничего не дал. Много, конечно, времени прошло. По нашим меркам. Пора уже разыскное дело заводить. А то и уголовное.

Опер кивает.

Координатор. Ориентировки раздали, в скорую, ДПС, в магазины – продавцам под прилавки… Пока не расклеиваем. Бегунок увидит – забьётся в щель.

Опер. Понятное дело.

Координатор. По подъездам полночи искали, где он мог бы ночевать, коды от которых мог бы знать. (Борису) Друзей у него и правда негусто. (обоим) Сейчас поедем лучшего друга опрашивать, вчера не получилось по независящим от нас причинам. Кажется, у них есть какое-то тайное место, «база» они его называют, в Алёшином[74] компьютере нарыли. Есть идеи?

Борис пожимает плечами. У Бориса звонит мобильный, он смотрит на дисплей, извиняется и отходит в сторону.

Опер. Ориентировок ваших оставьте. Раздам сотрудникам.

Координатор. Это само собой.

Борис (в трубку). Алё…

72. НАТ. ПАРК. ДЕНЬ

Беременная Маша сидит в парке на лавке, прижимая к уху мобильный. На этой же лавке довольно близко к Маше сидит пожилая женщина с сумочкой на коленях (мама Маши).

Маша (в трубку). Любимый, я соскучилась. Ты сегодня приедешь? Ты обещал.

Борис. Боюсь, что нет, милая. Я должен участвовать в поисках.

Маша. А как же я? Как же твоя работа? У вас же там строго, ты говоришь.

Борис. Я взял отгул.

Маша. М-м-м… Со мной тоже?

Борис. Не говори ерунды, пожалуйста. Ты же всё понимаешь.

Маша. Просто мне так одиноко. Ты – там, я – здесь… Так ведь не всегда будет?

Борис. Нет, конечно. Не рви мне сердце, пожалуйста.

Маша. Когда ты приедешь?

Борис. Пока не знаю. Я тебе перезвоню.

Маша. Когда?

Борис. Скоро, милая, скоро. Ну всё, мне пора.

Маша. Не выключай телефон, я послушаю, что там у вас происходит.

Борис. Не выдумывай, это неудобно.

Маша. Почему? Ты что-то скрываешь?

Борис. Да нет же, милая, нет.

Маша. Ты точно что-то скрываешь. Твоя бывшая тоже там?

Борис. Да нет же, ну. Маш, не глупи. Я тебя люблю.

Маша. Правда?

Борис. Конечно.

Маша. Я тоже тебя люблю. Мы тебя любим.

Борис. И я вас. Ну всё, пока. Целую.

Маша. И я тебя целую. Пока. Я тебя очень жду.

Послушав трубку несколько мгновений – убедившись, что Борис отключился, – Маша тоже даёт отбой и обращается к сидящей рядом пенсионерке, читающей журнал.

Маша. Мам, ну что, пойдём?

Мама Маши. Очень мягко ты с ним, конечно, прямо кошечка.

Маша. Мам, давай я сама уж как-то с ним…

Мама Маши. Да ради бога, господи! Конечно, сама. Просто мне моя мама советы давала, и я тебе тоже. Мужики – они ведь, знаешь, как дети.

Маша. Ой, толкается!

Держится за живот.

Мама Маши. Ну-ка, ну-ка! Ой, вы мои хорошие!

Маша поднимает руку с телефоном – делает селфи. После чего они с мамой встают с лавки и уходят[75].

73. ИНТ. КВАРТИРА АНТОНА. ГОСТИНАЯ / КУХНЯ / СПАЛЬНЯ. ДЕНЬ

Антон сидит в гостиной на диване, поджав под себя ногу, держа на колене ноутбук, – разговаривает по «Скайпу» с дочерью (она сидит в летнем кафе, под зонтиком).

Антон. Здравствуй, моя дорогая.

Дочь. Здравствуй, пап. Ну, как у вас там?

Антон. Нормально. Осень.

Дочь. А у нас – лето. Причём всегда.

Антон. В Москву не собираешься?

Дочь. А что там делать?

Антон. Со мной повидаться.

Дочь. А я тебя и так вижу.

Они какое-то время смотрят друг на друга.

Ей приносят чашку кофе. Она отворачивается от экрана, благодарит официанта по-португальски. Возвращается к отцу.

Дочь. Ну ладно, папочка, мне пора. У меня тут встреча. Давай, не грусти там. Всё, целую.

Антон. Ладно. Давай. Целую.

Она даёт отбой и исчезает с экрана.

У него пищит мобильный[76] – сигнал будильника. Антон выключает его. Закрыв ноутбук и оставив его на диване, Антон поднимается и идёт на кухню. Наливает чашку кофе и идёт с ней в спальню, будит Женю.

Антон. Вставай. Пора ехать.

Женя. Что? Ах, да, да…

Она садится в постели, щурится на него спросонья.

Женя. А сколько времени? Мне никто не звонил?

Она берёт айфон с прикроватной тумбочки, смотрит на экран.

Антон. Я поеду с тобой, если ты не против.

Женя. Да? (Она поднимает голову от айфона.) Нет, не против. А на работу тебе не надо?

Антон. Работа подождёт.

Женя. Так, надо позвонить этому, как его, координатору… Господи, время-то сколько! Я же ставила будильник.

Антон. Я его выключил. Ты должна была отдохнуть.

Женя (в трубку). Алё, Иван? Это мама Алёши Слепцова…

74. ИНТ. САЛОН МАШИНЫ КООРДИНАТОРА. ДЕНЬ

Координатор едет по району за рулём высокого внедорожника[77], впереди него едет Борис на своей машине.

Координатор (в трубку). Да, у вас какие-то новости?

Женя (немного растерянно). Нет. А у вас?

Координатор. Пока не найден. Работаем.

Женя. Понимаете, так вышло, что я…

Координатор. У меня совершенно нет времени.

Женя. Да-да, извините. Скажите, а что я могу делать? Невозможно ведь просто так сидеть…

Координатор. Садитесь на телефон, обзванивайте все без исключения больницы в вашем районе. Любой неустановленный мальчик от десяти до тринадцати лет, привезённый полицией или скорой, – неважно, подходит он под описание или нет, – это наш случай, он требует визуальной проверки. Если выясняете, что такой есть, тут же сообщаете мне, лучше по смс, я отправлю туда экипаж.

Женя. Мы можем поехать сами. Мы на машине.

Координатор. Отлично. Но мне всё равно сообщаете. С вами по-любому поедет опытный поисковик, знающий, как надо действовать и что говорить. Если случаев будет несколько, лучше, чтобы по ним работал не один экипаж. Всё, на связи.

Он даёт отбой и паркует машину рядом с машиной Бориса[78], остановившейся на небольшой стоянке вблизи школьного забора.

75. ЭКСТ. ШКОЛА. ДЕНЬ

Покинув машины, Борис и координатор заходят на территорию школы и идут по направлению к зданию школы.

Борис. А почему вы хотите поговорить только с Кузнецовым? Почему не оповестить всю школу?

Координатор. По той же причине, по которой не расклеиваем ориентировки. Если узнает, что его ищут, спрячется, не найдёшь.

Борис. А если Кузнецов с ним заодно?

Координатор. В этом возрасте они уже врут хорошо, конечно, но до взрослых им всё-таки далеко. Расколем. Вопросы ему задаю только я. Это не обсуждается.

Они заходят в здание школы.

76. ИНТ. ШКОЛА. КОРИДОР. ДЕНЬ

У дверей одного из классов прохаживается мужчина среднего возраста (отец Кузнецова). Мимо него проходит молодая учительница.

77. ИНТ. ШКОЛА. УЧЕБНЫЙ КЛАСС. ДЕНЬ

В пустом учебном классе[79] – в присутствии директрисы – координатор разговаривает с Кузнецовым (Борис сидит тут же на стуле). В класс кто-то заглядывает, директриса шёпотом просит подождать за дверью.

Координатор (Кузнецову). Когда ты его видел?

Кузнецов. Во вторник, кажется…

Координатор. Девятого?

Кузнецов. Да.

Координатор. Где?

Кузнецов. Здесь, в школе.

Координатор. А после школы что делали?

Кузнецов. Ничего. По домам.

Координатор. А где вы обычно тусуетесь?

Кузнецов. Ну… во дворе… я не знаю…

Координатор. А ещё где?

Кузнецов. Нигде…

Координатор. Да ладно. В торговом центре наверняка?

Кузнецов. Не, нам родители не разрешают.

Координатор. И чё, как маленькие, во дворе сидите, в песочнице?

Кузнецов. Почему как маленькие? Мы в футбол играем на хоккейной площадке…

Координатор. А велик у тебя есть?

Кузнецов. Да.

Координатор. И куда вы с Алёшей гоняете обычно?

Кузнецов. Ну… во дворе… вокруг домов…

Координатор. Слушай, Кузнец, если ты знаешь, где он, и не рассказываешь, потому что вы так договорились, ладно, не рассказывай. Главное, чтоб ты сам понимал, что твой друг в безопасности, жив и здоров.

Кузнецов. Я правда не знаю, где он.

Координатор. Хорошо. Я тебе верю. Ну а где он может быть? У вас, я знаю, есть «база». Я, правда, не знаю, где она, но знаю, что она есть. Вы «ВКонтакте» про неё болтали. Если ты правда не знаешь, где Алёша, но предполагаешь, что он может быть там, ты должен нам рассказать, где находится это место. Твой друг, возможно, в опасности.

Кузнецов молчит.

Координатор. Понимаешь, брат, мы ведь всё равно узнаем. Но можем опоздать. Что для тебя важнее – друг или какое-то место? Да вы ещё кучу таких мест найдёте. А если ты давал какую-то клятву, то сейчас ты её не нарушаешь, потому что спасаешь друга. Ему нужна твоя помощь.

Кузнецов. Ну… в лесу там… база у нас.

Координатор. Что это – землянка, шалаш?

Кузнецов. Да нет. Там здание заброшенное. В подвале там…

Координатор. Туда как, пешком или на великах лучше?

Кузнецов. Пешком далеко, но можно. А так – на великах.

Координатор. Покажешь?

Кузнецов. Да.

78. ИНТ. ШКОЛА. КОРИДОР. ДЕНЬ

Из дверей класса выходит директриса, за ней – Кузнецов и координатор с Борисом. К ним тут же подходит отец Кузнецова.

Координатор (отцу Кузнецова). Вы нас очень выручили, спасибо. Парень ваш молодец. У вас же есть ещё время?

Отец кивает.

79. НАТ. ЛЕСНАЯ ДОРОГА. ДЕНЬ

Дождь. По лесной дороге движется несколько внедорожников и микроавтобус. Навстречу им едет грибник на велосипеде, останавливается, слезает с велосипеда, пропуская машины ПСО[80].

80. ИНТ. ЛЕСНАЯ ДОРОГА. САЛОН МАШИНЫ КООРДИНАТОРА. ДЕНЬ

Борис едет в машине координатора по лесной дороге[81]. На заднем сиденье – Кузнецов с отцом.

81. ЭКСТ. / ИНТ. ЗАБРОШЕННОЕ ЗДАНИЕ. БАССЕЙН. ДЕНЬ

Дождь. Микроавтобус и внедорожники поисковиков подъезжают к заброшенному зданию в лесу.

Поисковики идут следом за Кузнецовым – к подвалу[82].

82. ИНТ. ЗАБРОШЕННОЕ ЗДАНИЕ. ПОДВАЛ. ДЕНЬ

«Вооружённые» фонарями и рациями, надев каски (кто строительные, а кто и военные), поисковики (среди них – Борис) обследуют подвал (возможно, используют портативные лампы дневного света (?)): в одном углу находят какие-то топчаны, сколоченные из досок, два старых полуразвалившихся кресла с торчащими наружу пружинами и поролоном, стол из деревянного ящика, накрытый картонкой, пустые бутылки из-под колы, смятые пакеты из «Макдональдса», на одной из облезлых стен – плакат с какой-то полуголой вычурной девицей, закатившей глаза в притворном экстазе…

Борис находит на топчане поношенную детскую джинсовую куртку, берёт её, рассматривает, оглядывается назад в темноту к поисковикам.

Борис. Это его куртка.

В темноте шипит и щёлкает рация – один из поисковиков тут же связывается с координатором.

Поисковик (в рацию). Иван, приём. Нашли джинсовку, отец уверен, что это его.

Голос координатора. Понял вас. Значит, по-любому прочёсываем всё здание и окрестности.

83. ИНТ. ЗАБРОШЕННОЕ ЗДАНИЕ. БАССЕЙН. ДЕНЬ

(Снаружи продолжается дождь.) Координатор обращается к обступившим его поисковикам[83].

Координатор. Напоминаю: опасные, непонятные для нас места помечаем, оповещаем о них, но сами туда не лезем. Для этого есть специалисты. Не увеличиваем страдание, не травмируемся, а если вдруг что-то подобное происходит, поиски останавливаем и направляем все силы на то, чтобы помочь товарищу. Первым делом выходим на связь с координатором. То есть со мной. Медицинскую помощь оказывает только врач, вот он.

Координатор указывает на одного из поисковиков, поднявшего в свою очередь руку.

Координатор. До его появления найденного бегунка, если он вдруг ограничен в движении, мы не трогаем. Разговариваем, успокаиваем словом, ждём доктора. Всё. Вперёд и с песней. Про песню – это фигуральное выражение, буквально не воспринимать.

84. ЭКСТ. ЗАБРОШЕННОЕ ЗДАНИЕ. ДЕНЬ

На заднем сиденье машины координатора сидят Кузнецовы – отец и сын (снаружи продолжается дождь).

85. ИНТ. ЗАБРОШЕННОЕ ЗДАНИЕ. ДЕНЬ

Кропотливо исследуя вполне себе апокалиптические внутренние пространства здания, поисковики осматривают заброс[84].

86. ИНТ. БОЛЬНИЦА. ЛЕСТНИЧНЫЙ ПРОЛЁТ. ДЕНЬ

В синих целлофановых бахилах на ногах Женя, Антон и Лена поднимаются[85] пешком по лестнице на второй этаж больничного корпуса.

87. ИНТ. БОЛЬНИЦА. СТОЙКА МЕДСЕСТРЫ. ДЕНЬ

Женя, Антон и Лена заходят в отделение – идут прямо к медсестринскому посту (Лена впереди).

За стойкой у стола сидит медсестра и что-то пишет в толстую тетрадь.

Лена. Здравствуйте.

Медсестра. Здравствуйте.

Лена. Нам нужна ваша помощь.

Медсестра. Я вас слушаю.

Лена. Мы из поисково-спасательного отряда. Ищем мальчика, Алёша Слепцов, двенадцать лет. Это его мама. (Указывает на Женю.) Он сбежал из дому, поэтому мог назваться другим именем. У нас есть информация, что к вам вчера поступил ребёнок, подходящий под наше описание. Мы хотели бы его увидеть.

Медсестра закрывает тетрадь и убирает её в стол, запирает ящик на ключ, поднимается.

Медсестра (Лене и Антону). Пожалуйста, вы двое выйдите из отделения. (к Жене) А вы идите за мной.

Женя и медсестра идут по коридору.

Женя. Скажите, с ним всё в порядке?

Медсестра. С ним всё в порядке. Немного устал и напуган.

Женя. Чем напуган?

Медсестра. Ну как? Полиция ночью подобрала на улице, где-то там он у них просидел до утра, потом привезли сюда. Грязный, голодный…

Женя. Как же так? Они же о нём знают. Я подала заявление.

Медсестра. Да ничего они не знают. Другая смена заступила, и всё. Что за ребёнок? Откуда? Непонятно. Сам ничего не рассказывает. В больницу его. Обычное дело.

88. ИНТ. БОЛЬНИЦА. ПАЛАТА. ДЕНЬ

Приглашая жестом Женю следовать за ней, медсестра заходит в палату (в бокс) и останавливается у одной из двух кроватей (вторая – пустая), на которой лицом к стене, с головой под одеялом, лежит мальчик. Медсестра склоняется над ним и несильно трясёт его, взяв рукой за плечо. Он стягивает с головы одеяло и оборачивается – это не Алёша.

89. НАТ. ЛЕС. ДЕНЬ

Солнце валится за горизонт. Группами по 5–7 человек, цепью, на расстоянии 5–6 метров друг от друга, поисковики прочёсывают лес.

Борис – в составе одной из групп.

Старший группы. Не бежим вперёд и не отстаём! Поддерживаем визуальный контакт! Держим цепь!

90. НАТ. ЛЕС (У БОЛЬШОЙ КОСМИЧЕСКОЙ АНТЕННЫ). ДЕНЬ.

Группа[86] поисковиков (один из участников – Борис) идёт цепью вдоль бетонного забора с колючей проволокой (лежащей кольцами на заборе сверху); за забором возвышается грандиозное блюдце космической антенны (она нестерпимо медленно поворачивается).

91. ЭКСТ. ЛЕС. КПП. ДЕНЬ

Старший группы и Борис общаются с капитаном полиции[87], охраняющим космический объект, показывают и оставляют ему ориентировку.

Капитан (посмотрев в ориентировку). Нет, не видели здесь такого. На территорию без пропуска или спецразрешения пройти нельзя. Режимный объект[88].

Старший группы. Могу я записать ваши личные данные?

Капитан. Да, пожалуйста.

92. НАТ. ЛЕС. ОЗЕРО. РЕЖИМ

Борис и старший группы выходят из леса на берег озера. На другой стороне водоёма, где за деревьями высится космическая антенна, поисковики прочёсывают прибрежные заросли.

У старшего группы в руках шипит и щёлкает рация.

Старший группы (в рацию). Иван, приём. Прочесали берега. Никаких следов[89].

Голос координатора (из рации). Понял вас. Возвращайтесь.

Борис. А в озере?

Старший группы. Мёртвых не ищем. Полиция этим займётся, если будут основания.

Он разворачивается и уходит обратно в лес.

Борис остаётся один и долго смотрит на тёмную воду озера.

93. ЭКСТ. СПАЛЬНЫЙ РАЙОН. НОЧЬ

Поздний вечер. Город. Мобильный штаб ПСО перебрался из леса обратно на площадку недалеко от дома Слепцовых – в большинстве своём здесь присутствуют те же люди и та же техника, что и в лесу. Поисковики толпятся у микроавтобуса с открытыми дверями, на ступеньке которого, немного возвышаясь над толпой, стоит координатор (в первом ряду толпы стоят Женя с Антоном, чуть в стороне – Борис).

Координатор. В связи с отсутствием положительного результата и какой бы то ни было новой информации о возможном месте нахождения бегунка начинаем тотальную расклейку ориентировок. Заклеиваем всё: остановки, двери подъездов, столбы, лавки, доски объявлений, заборы, в магазинах клеим только с разрешения охраны или администрации. В общем, всё как всегда. Также нужна группа из пяти человек для осмотра подъездов.

Несколько поисковиков – в том числе Борис – поднимают руки.

94. ЭКСТ. СПАЛЬНЫЙ РАЙОН. АВТОБУСНАЯ ОСТАНОВКА. НОЧЬ

К остановке подъезжает полупустой автобус – пять пассажиров. Двое выходят, трое едут дальше – автобус отъезжает.

На остановке Женя, Антон и поисковик Лена расклеивают ориентировки – с одной и с другой стороны (широким прозрачным скотчем поверх бумаги).

95. ЭКСТ. СПАЛЬНЫЙ РАЙОН. ТРОТУАР. НОЧЬ

Женя, Антон и Лена расклеивают ориентировки на столбах вдоль дороги – также с двух сторон (скотчем вокруг столба).

96. ИНТ. КРУГЛОСУТОЧНЫЙ МАГАЗИН. НОЧЬ

В круглосуточном небольшом магазине Лена разговаривает с хозяином – пожилым кавказцем (неподалёку стоят Женя с Антоном).

Лена. Здравствуйте. У вас такой хороший, посещаемый магазин. Позвольте мы разместим у вас на входе нашу ориентировку, маленький мальчик пропал.

Хозяин измеряет взглядом её и Женю с Антоном.

Хозяин. А вы кто?

Лена. Поисково-спасательный отряд. Волонтёры.

Она протягивает ему ориентировку.

Хозяин. А-а… Ну ладно, это, размещайте, только не на стекло чтобы.

Лена. Спасибо.

Она разворачивается и идёт на выход.

97. ЭКСТ. ЖИЛОЙ ДОМ. ДВЕРЬ ПОДЪЕЗДА. НОЧЬ

Женя и Антон наклеивают ориентировку у двери подъезда – прямо над кнопками домофона (также скотчем)[90].

98. ИНТ. ЖИЛОЙ ДОМ. ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА. НОЧЬ

Борис и координатор (с рацией в руке, на боку – фонарик) осматривают подъезд. Поднявшись на последний этаж на лифте, они спускаются вниз по лестнице – пока один осматривает «карманы», другой контролирует лестницу.

Осмотрев два этажа и спускаясь дальше, они слышат, как сверху трогается лифт.

Координатор (Борису, негромко). Стоп.

Они останавливаются на лестничной площадке между этажами, прислушиваются – лифт останавливается где-то внизу. В руке у координатора «оживает» рация.

Голос старшего группы (из рации). Иван, приём. Лифт остановился на третьем.

Координатор. Вас понял. Ждём.

99. ИНТ. ЖИЛОЙ ДОМ. ПОДЪЕЗД. НОЧЬ

Ещё один поисковик (старший группы) находится на первом этаже – следит за перемещением лифтов по табло.

Лифт трогается. Загорается цифра 2.

Старший группы (в рацию). Едет вниз.

Голос координатора (из рации). Вас понял.

Двери лифта открываются – из него выходят две слегка расслабленные, подвыпившие девушки[91].

Девушка-1 (старшему группы). Ой! Здрасте!

Вторая тянет её к дверям подъезда. Поисковик провожает их взглядом, подносит рацию ко рту.

100. ЭКСТ. ЖИЛОЙ ДОМ. ДВОР. НОЧЬ

Через дорогу – почти напротив подъезда – лицом к дому стоит ещё один поисковик в камуфляже и с рацией в руке. Из подъезда выходят девушки и идут прямо на поисковика.

Голос старшего группы (из рации). Это не он. Продолжаем.

Голос координатора (из рации). Понял вас. На связи.

Поравнявшись с поисковиком (1-я подмигивает ему), девушки сворачивают и, удаляясь, идут по дороге вдоль дома – там, напротив третьего подъезда, стоит ещё один поисковик[92] в камуфляже и с рацией в руке.

Девушка-1 (приостанавливается около него). Ой, зелёные человечки! Вы с какой планеты, мальчики?

Поисковик. Девушки, проходите, пожалуйста.

Девушка-1. Какие мы вежливые!

Вторая тянет её за собой дальше.

101. ИНТ. КВАРТИРА АНТОНА. СПАЛЬНЯ. РЕЖИМ

Ранние сумерки. Женя и Антон спят, обнявшись, в кровати под одеялом[93].

102. ИНТ. КВАРТИРА МАШИ. СПАЛЬНЯ. РЕЖИМ

Рассвет. Борис спит на спине в кровати, что называется, без задних ног[94]. Маша, лёжа рядом с ним на боку, молча смотрит на его профиль.

103. ЭКСТ. СПАЛЬНЫЙ РАЙОН. РЕЖИМ

Раннее утро[95]. На пока ещё безлюдных улицах – на остановках, столбах, у дверей подъездов и магазинов, на досках объявлений, на спинках лавок и на заборах – повсюду расклеены ориентировки о пропавшем Алёше.

104. ИНТ. МОРГ. КОРИДОР. ДЕНЬ

По длинному коридору, неровно освещённому люминесцентными лампами, быстро идут координатор, за ним – Борис, чуть поодаль – Женя, замыкает группу Антон.

105. ИНТ. МОРГ. ХОЛОДИЛЬНИК. ДЕНЬ

Координатор, Борис и Женя стоят у каталки с трупом, накрытым простынёй.

Координатор. Трудно будет.

Женя. Я готова.

Координатор, повернув голову, кивает кому-то.

Откуда-то сбоку выходит работник морга (в условно белом халате), снимает с трупа простыню.

Женя вскрикивает и тут же зажимает рот ладонью, смотрит на каталку широко открытыми глазами, полными ужаса.

Борис бледнеет, слегка пошатнувшись, как от удара в грудь невидимым кулаком, у него перехватывает дыхание.

Женя (держа руку у лица). Это не он.

На каталке – изуродованный труп ребёнка (лицо неузнаваемо, на теле – несколько больших синяков и трупных пятен, на месте половых органов – запёкшееся чёрно-красное пятно).

Женя. У Алёши вот тут, на груди, родинка. (Она переводит беспомощный взгляд на Бориса.) Родинка… на груди…

Борис (поймав её взгляд, тут же смотрит на координатора). Это не он.

Координатор. Вы уверены?

Борис. Да.

Женя. Это не он. И ноги, и руки, пальцы…

Её потрясывает. Она отступает на шаг назад.

Женя. Пожалуйста, уберите…

Борис делает движение с намерением поддержать её. Она останавливает его жестом – не надо.

Координатор кивает работнику морга, тот накрывает труп простынёй и увозит каталку куда-то за угол в темноту.

Координатор. По-хорошему, надо бы сделать сравнительный анализ ДНК, чтобы точно понимать…

Борис. Это не он. Что тут понимать?

Женя. Нам абсолютно ясно, что это не он[96].

Координатор. Знаете, бывает, люди просто отказываются верить…

Женя (повышает голос). Это не он. Сколько вам ещё повторять?

Координатор. Послушайте, этот анализ только вы можете сделать. Менты дело пока так и не открыли, замотают, как обычно.

Женя (взрывается). Да вы что, издеваетесь? Я же вам русским языком говорю: это не он! Вы меня слышите? Это не он! Не он!

(Борису) А ты что молчишь?

Она безумно смотрит на Бориса, и вдруг из глаз её буквально брызгают слёзы, она вдруг становится похожа на маленькую девочку.

Женя. Я бы никогда, слышишь, ни за что на свете не отдала бы его! Ты понимаешь, скотина? Никогда! Никому!

Она бросается на Бориса с кулаками, бьёт его по груди, по плечам, по лицу (он не защищается, из носа капает кровь).

Женя. Я никому его не отдам! Ты слышишь?! Никому! Господи, только бы он вернулся!!!

Координатор оттаскивает её от Бориса, выводит в коридор.

106. ИНТ. МОРГ. КОРИДОР. ДЕНЬ

Координатор выводит Женю в коридор, к ним бросается Антон, обнимает Женю, прижимает её к себе.

Женя (уткнувшись лицом ему в грудь). Это не он, не он…

Антон (шепчет). Ну и слава богу, ну и хорошо.

107. ИНТ. МОРГ. ХОЛОДИЛЬНИК. ДЕНЬ

Координатор возвращается в холодильник, смотрит на Бориса, сидящего у стены на полу, опустившего голову на руки, прячущего лицо в ладонях. Почувствовав чьё-то присутствие рядом с собой, Борис поднимает голову, бросает взгляд на координатора и вновь прячет лицо в ладонях (под носом у Бориса размазана кровь).

108. ИНТ. КВАРТИРА СЛЕПЦОВЫХ. КОМНАТА АЛЁШИ. ДЕНЬ

В бывшей квартире Бориса и Жени идёт капитальный ремонт[97]. Из коридора в бывшую Алёшину комнату заходит рабочий, подходит к стене, у которой стоят мешки, наполненные строительным мусором, берёт один из них и уходит с ним из комнаты. Другой рабочий срывает с другой стены обои – постепенно доходит до того места, где прямо на обои приклеен плакат мультфильма «Суперсемейка», срывает вместе с обоями и его.

За окном – вид на овраг и дома района; идёт снег.

109. ИНТ. КВАРТИРА МАШИ. КУХНЯ / КОРИДОР. ДЕНЬ

Мама Маши и сама Маша лепят на кухне пельмени (из гостиной доносится звук работающего телевизора).

Мама Маши. …В общем, я с тёткой твоей поговорила. Она согласна на такой вариант. Вы-то как? Готовы? Ты с ним говорила?

Маша. Говорила. Сказал, подумает.

Мама Маши. А мне кажется, тут и думать нечего. Очень хороший вариант.

Маша не отвечает.

Мама Маши. Маш, ну сама посмотри, мы же здесь на головах друг у друга.

Из коридора доносится сигнал мобильного телефона – пришло смс-сообщение. Маша вытирает руки и идёт в коридор, где у входной двери в квартиру – на тумбочке у зеркала – лежит её мобильный. Она берёт его в руки, смотрит на дисплей, жмёт на кнопки, возвращается с ним на кухню.

110. ИНТ. КВАРТИРА МАШИ. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ.

По гостиной (вид из коридора) бодро ходит двухлетний ребёнок с игрушкой в руках. В комнате работает телевизор (транслируется репортаж о зимних событиях на Донбассе, Дебальцево). На диване перед телевизором сидит Борис (с бородой), смотрит телерепортаж. Ребёнок входит в пространство между телевизором и Борисом – мешает смотреть. Борис поднимается, берёт малыша на руки и уходит из комнаты.

111. ИНТ. КВАРТИРА МАШИ. ДЕТСКАЯ. ДЕНЬ

Оставив ребёнка в манеже посреди комнаты, Борис возвращается назад к телевизору. Ребёнок в манеже предоставлен сам себе.

112. ИНТ. КВАРТИРА АНТОНА. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ

Телевизор транслирует ту же передачу. Женя (у неё другая причёска, она вообще вся другая – что-то неуловимо изменилось в её лице) сидит с ногами на диване перед телевизором, что-то листает в своём шестом айфоне. Наконец, нажав на кнопку на айфоне сбоку (дисплей гаснет), Женя поднимается с дивана и с гаджетом в руке уходит из комнаты.

На другом конце дивана, неотрывно глядя на ТВ-экран, сидит Антон.

113. ИНТ. КВАРТИРА АНТОНА. ЛОДЖИЯ. ДЕНЬ

На незастеклённой обширной лоджии Женя долго бежит по беговой дорожке.

Идёт снег.

Скорость начинает уменьшаться, Женя замедляет бег, переходит на шаг, останавливается, тяжело дыша, выключает дорожку.

114. НАТ. ОВРАГ. РЕЖИМ

Сумерки. Идёт снег. На фонарном столбе, стоящем в овраге у гравийной дорожки, висит выцветшая ориентировка (полустёртая фотография, текст), примотанная скотчем (его грязные края отклеились местами): «Алёша Слепцов, 12 лет, пропал 10 октября 2012 года…»

КОНЕЦ

Благодарности

Андрей Звягинцев и издательство «Альпина нон-фикшн» выражают благодарность за помощь в подготовке книги Юрию Фендику и Ирине Богировой, Анне Сухобок, Андрею Понкратову, Евгению Бартули, Владимиру Мишукову, Раисе Фоминой, Стефани Тымкив, Константину Тищенко, Семёну Ляшенко, Юлии Анохиной, Алёне Шкермонтовой, Жоэлю Шапрону, Эрику Лажессу, Войцеху Дидушко, Яннику Бернеду, Екатерине Шнейдеровой, Анне Матвеевой, Игорю Гуровичу, Дарье Донской и Аглае Смирновой.

Андрей Звягинцев и Олег Негин выражают благодарность театрально-творческому центру «Арт-Усадьба» (г. Новосибирск) за содействие в издании книги.

1

Под титры – изображение, стилизованное под домашнее 8-мм любительское кино. Отец и два мальчика: одному года три, другому – полтора. (М. б., в финале это изображение они вдвоём просматривают – но отца уже нет).

2

Подводная панорама. Изгнившая, истлевшая лодка на дне водоёма. Тело мальчика вонзается в воду тут же над лодкой. Пространство-время слепилось в одной точке, в единственное время и пространство. «Алеф» Борхеса. Сегодня они ныряют в воды, в которых некогда утонул их отец; тот, кого они увидят впервые только завтра (!)

3

М. б., литографии в книге, библейские сюжеты: Авраам, Иаков – ветхозаветные сюжеты. «Ветхий днями», восседающий на сфере.

Авраам приносит в жертву Исаака. С ножом, занесённым над головой. Искать. Доре или Карольсфельд (??)

4

Титры разбивают повествование на дни недели. С воскресенья по субботу. С первого до седьмого дня.

5

Мать выходит из подъезда с зажжённой сигаретой. Становится возле перил. Курит. Гасит сигарету, потому что сзади бегут дети, оборачивается.

6

Дети уходят в дом. Мы остаёмся на матери. М.б., мать не погасила сигарету, а пристроила её на перилах крыльца, а когда дети пошли в дом, вернулась к сигарете… (?)

7

Стол был накрыт празднично. Теперь, после застолья, он выглядит немного разорённым. Недопитое вино.

8

Звук радио. Возможно, «Орфей». Что-нибудь из Моцарта… Профиль бабушки ¾ на фоне печки и углей тлеющих. В извечной позе «заботы», как страж, как скульптура. Она смотрит в пустоту прямо перед собой. Машинально собирает ладонью «несуществующие» крошки со стола. Медленно, именно что машинально… В конце сцены оборачивается на дверь, выйдя из сосредоточенного оцепенения, и не видит детей в проёме дверном – они уже ушли. Тлеющие угли крупно.

Requiem. «Benedictus Domine». Из радиоприёмника. Едва слышно.

9

Ракурс взгляда: Андреа Мантенья «Мёртвый Христос». И ракурс, и «длиннофокусная оптика» как в оригинале. Источник света – справа. Простыня.

Поворот головы.

10

Меч на фоне крыльев. Меч и крылья. Не нож, так как нож – инверсия символики меча. Нож для убийства. Меч – для битвы. Меч европейской, но не восточной формы!!! Прямой, обоюдоострый с рукоятью, означающий религиозное очищение, соединение.

11

В интерьере, может быть, один или два очень изящных стула.

12

Камера всегда на уровне Арчила и Давида!

13

Руками отец преломляет курицу. Не хлеб, нет. Вино разливает детям сам? Или просит мать сделать это? Мать (?) наливает. Бабушка разбавляет (смягчает концентрацию) водой. В кувшине прозрачном – вода. Мизансцена – строгая, классическая. Окна как источники света за силуэтами старшего, отца (в центре) и младшего. Три просвета. Или только два? Мать поправляет волосы младшему. Он уклоняется от её нежности и заботы.

14

Думать. Вставить эпизод (60–70 сек.). Общий план. Отец чинит машину. Лай собак.

15

Весь эпизод решить двумя точками. Но двумя крупностями.

Пример освещения: «Пианистка» (Ханеке). Сцена ночью в спальне, истерика И. Юппер на груди у матери. Тёмная сцена. Видны только глаза. «Матовое» освещение. Свет луны (!!!)

16

– Фотоаппарат положил?

– Положил.

– А плёнку зарядил?

– Да…

17

И вход её, и голос – за кадром.

Только сноп света из открывшейся двери говорит о её появлении. Камера – на уровне голов детей, поэтому тело матери режется выше талии. Слышен только её голос.

18

Коэновский план дороги (только дорога или с торпедой?).

19

Как это показать?

20

Укрупнение. Разметка уходит вправо!!!

Сложный трюк! Техническое решение пока не ясно!!! Необходима консультация с профессионалом (с каскадёром).

21

Искать новые имена для мальчиков. Арчил и Давид – переименовать. Думать (?)

22

Давид: Кому это он звонит?

Арчил: Откуда я знаю.

23

Камера с точки зрения Давида (с заднего сиденья).

24

Этот эпизод заменить на обычный проход по улице. Объект искать на месте.

25

Вся сцена решена изнутри салона. Вся сцена через зеркала (боковое, заднего вида). Девушка в зеркалах.

26

М.б., «гаврики» нюхают клей? А Арчил смотрит на них.

27

Камера всегда на уровне Арчила и Давида (!!!)

28

А кто, по-твоему, теперь должен его есть?

29

Отец берёт зубочистку и встаёт из-за стола.

30

Арчил тоже с зубочисткой во рту, «подражает отцу».

31

Через его затылок видна драка за окном.

32

Серёга, уходим!

33

Весь эпизод – ручная камера.

34

Здесь между эпизодами сцена с покупкой мотора.

Вероятнее всего – в маленьком порту, куда прибывают рыболовецкие суда и где летают чайки… Там же разговор отца и Давида:

Давид: Я хочу есть.

Отец: Арчил, ты хочешь есть?

Арчил: Нет.

Отец: И я не хочу… Жди ужина, сынок.

Но за ужином, возле костра, как-то показать, что отец «подкармливает» Давида. Неточное слово, но смысл понятен.

35

Живая рыба.

36

Возможно, выбросить эту сцену. Оставить это только фоном к следующему эпизоду.

37

Удалить монолог. Лишний. Словно плотину прорвало. Поток слов. Молчун вдруг заговорил. Что он нам сообщает тут? Ничего существенного. Тайна вдруг сняла покровы. Стал вдруг ясен отец. Не только нам, зрителям, но и мальчикам. Лапидарно отказался от рассказа – «наелся однажды».

Строго вертикальный план.

Разборная палатка.

Свет? Проблема света в этой сцене (и преимущества).

38

Кран-стрелка. Или стремянка.

39

Говорил.

40

Арчил тянется к фонарику и гасит его.

41

В полной темноте.

42

Арчил включает фонарик.

43

Реквизит: дневник (блокнот, тетрадка… нелинованная фактурная бумага).

44

Мягкий солнечный свет пробивается сквозь материю. Светотень гуляет по лицу Арчила.

45

С воды снимать. (Мосток? Понтон?)

46

Рыба, которую хватает рука Давида.

47

Передний план: лицо Давида; задний: холм с машиной и бегущим Арчилом.

48

Добавить какое-то изображение сюда. Например, ручная камера с заднего сиденья на дорогах грунтовых у озера Петровское. Глазами Давида. Дорога с отцовским и Арчила затылками. Простой длинный план в машине.

49

Давид: Блин, я там такую щуку видел.

50

Машина тормозит перед камерой.

51

Если в основу концепции фильма заложено взросление детей, тогда это переход в иную систему отношений с миром. Если происходит это лишь с появлением отца, тогда эту историю следует рассматривать на принципиальной разнице между мужским и женским естеством.

Что есть образ женщины? Мягкая благодатная почва, утроба, которая обволакивает, питает и сохраняет дитя. Женщина – это мир для дитя, огромный мир, и всё же микромир, он «неплодоносен», если в почву не попадает семя.

Что есть мужчина? Это семя. Это жизнь. Микромир женщины замкнут, это закрытый мир, где ничего и никогда не меняется. Вечный круг повторений. Это мягкая, но застывшая форма. Благодаря мужскому началу происходит чудо – зарождается жизнь. Утроба эту жизнь цепко сохраняет, но дитя растёт, и ему становится тесно. И тогда наступают роды. Дитя выходит наружу. Рассмотреть появление отца и все последующие события как тяжёлый процесс родов, как обряд инициации к большому кругу жизни, к выходу из ваты материнской утробы к самостоятельному пути.

52

«Не кровь и плоть делают нас отцами» – Ф. Шиллер «Разбойники».

53

Отец открывает дверь и смотрит на колесо.

54

Отец отдаёт Давиду свой плащ и сам таким образом рискует заболеть. Отдаёт ему свои сапоги резиновые, огромные – 43-й размер, а сам он просто разувается и с босыми ногами… Так что Давид в отцовском плаще с капюшоном, и Арчил тоже в чём-то таком.

55

Реквизит: туристический топорик.

56

Отец (Давиду): Садись.

Давид садится на своё место. В это время Арчил уже перебрался на своё.

Отец садится за руль. Газует и выкручивает руль с дороги в сторону деревьев. Ломая подлесок, машина въезжает немного в лес и останавливается на более ровном месте. Выключаются фары, гаснет свет в салоне. Дождь.

Вставка. Ночёвка. В машине в лесу. + 30 сек.

57

Снято с заднего сиденья, через затылки Арчила и отца.

58

Сараи, лодки, сходни. Притопленные лодчонки. Строительство! Деревня брошенная.

59

Лодка гнилая, но она лучшая из всех. Просьба к Арчилу просмолить хорошо «вот здесь»…

60

Устанавливает мотор…

Планы: с моторной лодки рядом, с земли общий + 10–20 сек.

Камера с носа лодки снимает отца.

Камера с кормы снимает Арчила и Давида.

Неожиданно мотор издаёт странный звук. Глохнет. Отец пытается завести его. Дёргает шнур двигателя несколько раз. Поднимает крышку, копается в двигателе… Закрывает крышку… Ещё несколько раз пытается его завести. Безуспешно.

Отец: Садитесь на вёсла.

61

Возможно, решение некоторых кадров могло бы быть таким: камера за спинами мальчиков, виден отец на корме и руки детей с вёслами. Но этого мало (!!!)

Три точки:

1. Из-за спин Арчила и Давида.

2. Руки с вёслами и отец.

3. С места отца на детей.

62

К художнику: с этого момента мальчики переодеваются и, вероятно, до финала остаются в этой одежде. Думать, в какой (!!!)

63

Слишком.

64

Костёр за стенкой палатки ещё горит.

65

Начинается эпизод с общего плана с воды. Из палатки выходит Арчил и идёт, потягиваясь, к воде (к камере). Подойдя на крупный план, облегчается. Мы видим только его лицо. Тут (на заднем плане) выходит из палатки отца Давид. Арчил, заметив его, бесшумно бежит по песку (а за ним и камера) к Давиду, пугает его…

Потом они вместе снова идут к воде, и камера опять сопровождает их (спереди или за спинами?).

Потом на заднем плане мы увидим, как отец влез в свою палатку (например, за биноклем), когда мальчики стоят возле берега, смотрят на воду и разговаривают. М.б., одна-две склейки с затылка / с лица произойдут. Но потом, когда их окликнет отец – Арчил побежит к нему, а Давид не спеша пойдёт, – камера опять будет за его спиной…

Т.о. весь этот эпизод можно было бы снять одним планом (за исключением немногочисленных укрупнений).

66

Диалог – у палаток.

В кадре Давид, камера за спиной Арчила. И восьмёрка на Арчила.

67

Идём за их спинами. Ручная камера.

68

Стоим у воды за их спинами. Средний план. Обе спины и затылки ребят. Они стоят у берега или сидят на песке. Лицами обращены к воде.

69

С лица оба портрета средним планом.

70

Начались сложные эпизоды (!!!) Вышка (!!!) Не все технические решения пока ясны! Кран нужен точно.

71

Может быть, Арчил полезет? Давид останется внизу.

72

Давид: Он высоты боится, пап.

73

Реквизит: старый бинокль.

74

Литературно как-то???

75

Со спины – затылок, ухо, плечо мальчика. На вышке!!! (Каскадёр.)

76

Лодка носом в воде, кормой на берегу.

77

Отец говорит им: «Будьте осторожны. Эта лодка для нас бесценна. Час вам даю, через час чтобы были на месте…»

78

Панорама с рундука на нос лодки и горизонт.

79

С носа лодки. Через их затылки виден берег острова с палатками.

80

Арчил: Чё, на солнце перегрелся, мелкий?

С кормы лодки.

81

Вставка: отец чинит мотор. Поглядывает на озеро.

82

«Гамак» для щуки.

83

Как-то переиграть эпизод с заброшенным кораблём. М.б., на заброшенном корабле Давид закинул блесну и клюнула рыбина (??)

Или просто добавить этот эпизод (с кораблём). Например: сначала они увидели корабль (в конце предыдущего эпизода, после реплики Давида: «Да ладно, не заводись»). Доплыли до него. Поиграли на нём. Потом Арчил сказал, что «уже три», и только потом – рыба…

84

Нос лодки причаливает к берегу, на котором стоит отец и рядом с ним все вещи. Палатки собраны, рюкзаки – всё в куче, на берегу. Отец сидит на вещах, на большом своём рюкзаке.

85

Вся дальнейшая сцена снята с рук одним планом в трёх дублях-версиях (на Арчила, на Давида, на отца). М.б., возможны укрупнения.

86

Давид встаёт на пути отца: «Не трогай его, это я, мы увидели корабль, я его задержал…»

87

В действие превратить.

88

Когда Давид бросает нож, может быть!!! он не кричит: «А-А-А!» – а просто убегает?

89

Концовка сцены: камера остаётся на Арчиле, сидящем в слезах на песке. Отец убегает, а мы остаёмся на Арчиле.

90

Пробег снять с изменённым углом обтюратора.

91

За его спиной виден кусок целлофана, который на ветру издаёт очень тревожный звук. Мальчик выходит из кадра. Камера сосредотачивается на куске целлофана. Он продолжает с тревожным звуком биться на ветру. Ветродуй. Кран. Вышка.

92

Шепчет: «Я могу, гад, могу…»

Кричит: «Я могу, гад, слышишь, я всё могу…»

93

«Вынос» Астахова?

1. С нижней точки. Давид сидит на люке. Встаёт (склейка) на кадр #3.

2. Отец колотит. Нижний ракурс вверх (отец спускается по лестнице).

3. Давид, вставший только что с люка, влезает на язык, держась за маяк. (Одним планом. Крупный и средний чередовать.) Страх!!!

4. Общий. Субъектив Давида. Панорама с леса на язык и берег.

5. Крупно. Давид, смотрящий прямо перед собой. Страх.

6. Общий. «Вынос» Астахова. Профиль и движение. «Я могу, гад…»

7. Крупно Арчил, смотрящий вверх на вышку. Шепчет: «Папа». Заворожённо смотрит вверх.

8. Общий. Отец лезет снаружи по деревянным перекладинам.

9. Крупно. Давид (продолжение кадра #3).

10. Средний. Голова отца появляется на краю языка. Отец произносит: «Давид, сынок» – и… срывается.

Камера движется за ним вдоль языка, медленно, смотрит вниз на отца, лежащего на земле.

11. Средний. Давид на коленях, потом распластавшись по языку, ползёт к краю и смотрит вниз. Через затылок Давида – лежащий на земле отец. Давид видит отца и сразу сдаёт назад. Опускает голову на железо. (Этот план можно продлить, положившись на импровизацию актёра). Спустился на площадку, обнял голову, плачет. Приближается к люку, открывает защёлку.

Компьютерная графика или «мешок» бросать (??)

Каскадёрский трюк (!!!) Продумывать визуальное и техническое воплощение (!)

94

Начало фрагмента: с земли, через средний план Арчила (который на корточках) виден за его спиной Давид, спускающийся с последних ступенек и приближающийся сюда, к событию.

Возможно – врезка, лицо отца (крупно). Нет, это плохо (!)

Затылок Давида. Он стоит (за спиной Арчила, которого мы пока не видим). Через некоторое время Арчил выпрямляется – в кадр входит его затылок, и тут склейка на следующий кадр: Арчил и Давид (с лица) – долго смотрят на отца.

95

Рука Арчила закрывает глаза отцу.

96

Все последующие сцены исполнены «торжественности», «ритуальности»: переправа на другой берег, перенос тела, погрузка – все… Молчаливая торжественность.

97

Взгляд в лодку сверху вниз. Строго вертикальный взгляд. Мандорла. Отец лежит в центре этой оси. Нос лодки и корма упираются в верхнюю и нижнюю кромки кадра. Мандорла. Две сферы: земная и небесная, или «мистический миндаль». Веретено жизни.

98

Фотография в начале с отцом, потом она же, но без отца.

99

Отказаться от «декоративной» рамки сюжета. Никакого Манхэттена. Никаких сорокалетних. Никакого флешбэка. Прямое включение. Время сюжета и время в кинозале – синхронны. Перепридумать вход в историю. Никакого закадрового голоса в финале. Никаких воспоминаний. В начале какой-то конфликт между мальчиками. «Первородство».

Думать про имена мальчиков. Пётр (Симон) и Андрей. Первозванные ученики. Думать про имена. Возможно, нехорошо так прямо, в лоб. Думать (!) Один – простодушный (ясный, доверчивый, без условий). Второй – богоборец (упёртый, настырный, вопрошающий).

1

Одинокое дерево, характерное, узнаваемое; ржаное поле.

2

Что-то сделать с внешностью Алекса. Как-то изменить по отношению к эпизодам в поезде (#14) и далее.

3

Нож? Скальпель? Коцаный скальпель не в идеальном состоянии, отнюдь.

4

Алекс гасит свет в спальне. Дождь в колодце.

Стук в дверь (или звонок?). Алекс возвращается, спускается по лестнице, скоро поднимается опять с какой-то «депешей», следом за ним почтальон. Алекс расписывается в какой-то бумаге, и почтальон уходит, захлопнув за собой дверь (звук), а Алекс снова входит в квартиру.

5

Панорама (?) Статика, общий план. Он входит, садится на кровать. Снимает обувь и укладывается на постель в одежде.

Крупный план сверху. Он ложится и обнимает её поверх одеяла (простыни), прижимается к ней, вздыхает.

6

Съёмка в павильоне. Круговая стена, вращающаяся на роликах. Отфактуренная кирпичная стена с прикреплёнными к ней фонарями вращается с нужной скоростью.

7

«Беленькая» рубашка.

8

По грунтовой дороге. Пыльной. Столбы электропередачи. Деревянные.

9

Девочка на руках Алекса. Кир отстал. Позже догоняет их (на своей первой реплике).

10

На окне, на подоконнике, вазочка с сухими цветами, давно запылёнными, мёртвыми цветами. Мёртвые мухи, дохлые мухи…

11

Сожжённые фотографии семьи (в камине).

12

Отец построил этот дом для своих детей – Марка и Алекса; посадил сад, всё приуготовил для них.

Но они оба оставили дом отца – отправились в Город. Туда, где цивилизация. Эдемский сад – как противопоставление урбанистической цивилизации, Городу.

Мазаччо «Изгнание из Рая». Жест Адама, закрывающего лицо рукой. Марк вернулся первым (к истокам, к саду). Но очень трудно быть там «изгнанному» племени – нужно иметь в сердце «оружие».

13

Алекс: Понятно. (Уходит в дом.)

14

Кир: Папа, почему здесь так пахнет холодом?

15

Входит на кухню, где включает свет на веранде. Склейка – по включению – на общий план дома. Эдвард Хоппер. «Летний вечер».

Древесные улитки на стволах акаций.

16

Рубашка беленькая / коцаная.

17

Говорит, даже не взглянув на собеседника.

18

Рукав – грязь.

19

Белая, рукав, грязь.

20

Коричневая рубашка.

21

Георгий (Алексу): Вам вон туда.

22

Тебе разве? Идём, Кир. Пусть человек работает.

23

Вот когда ты приедешь сюда в следующий раз, вот тогда и подрастёт. Приедешь?

24

200-й объектив. Общий план с холмами.

25

М.б., в помещении Георгия стоит телефонный аппарат без диска – прямая связь. Над дверью входной, когда уходят дети покормить ослика, колокольчик бряцает – овечий колокольчик.

26

Алекс выбегает из дома. Быстро идёт к оврагу. Сбегает, едва не падая, по склону вниз (?)

27

Лина: Флоре скоро десять, Фаине – одиннадцать, а Фриде – двенадцать. Непросто, конечно. Но вообще, они у меня самостоятельные. Всё делают сами. Приучены с ранних лет.

28

Эндрю Уайет. Интерьер – сарай. Антресоль. Старая лодка.

29

Виктор: Нет, брат. Живи ты здесь…

30

Лина: Дети, чай…

31

На стене висит фотография (выбрать): – мельница (ещё не дом), отец с Георгием (помоложе оба); – Марк и Алекс (юные) с отцом + собака;

– крупный портрет отца (в интерьере);

– Алекс молодой (лет 16) в белой рубашке на фоне дома.

Фотографии – ручная печать!!!

32

Проезжает поезд, они не говорят, ждут, пока он пройдёт.

33

Алекс смотрит на Марка.

Марк: Так мне выпало.

34

Марк вкладывает деньги во (внешний) карман Алексу. Так он делает всегда. В морге, например.

35

Алекс выходит из автомобиля и кричит Киру: «Кир, поехали».

Мальчик идёт к машине.

36

Кир: Да… Она похожа на маму.

Зёрнышки в руке.

37

Чаша Грааля. Круглый стол. Какая-нибудь «чаша». Вино. Лампа.

Ночь.

38

Вера: Что случилось с тобой, Алекс? Что с тобой случилось?

Алекс: Научись сначала выражать свои мысли, а потом высказывай мне претензии.

39

Суёт руку в карман брюк, вынимает оттуда ворох денег. Расправляет их, складывая в стопку. Кладёт их в ящик…

40

Фрида у зеркала. Флора у проигрывателя. Мать за окном.

41

Коричневая.

42

Серая.

43

На веранде Ева катается на трёхколёсном маленьком велосипеде (который в коридоре второго этажа стоял под окном).

44

На том конце отвечают: «Алло».

45

Кир: Хорошо. (Алексу) Папа, тебя.

46

Виктор говорит с Алексом – в это время в кухне Лина что-то готовит и в проём коридорный зовёт Фаину, та идёт в кухню через весь коридор на зов матери.

47

Роберт: Вера… У тебя всё хорошо?

Вера: Да.

Роберт (через паузу): Я звонил вам сегодня. Никто не ответил.

Вера: Нас не было дома.

Молчат сколько-то времени.

Роберт: У тебя точно всё хорошо?

Вера: Да, конечно… Извини.

48

Спасибо, Роберт. До свидания.

49

На каминной полке фотография: Алекс лет 16 у дома или Алекс, Марк, отец с собакой у дома. Вера смотрит на фотографию.

50

Ветродуй!!!

51

Волосы немного растрепались у Веры. Она их не поправляет.

52

Раскаяние!!! Здесь Алекс может быть впервые «человечным человеком». Голос, интонация мягки. Лицо дышит «добром» и мольбой о прощении.

53

Герман крупно.

54

Марк крупно.

55

Белая рубашка.

56

Траурно-синяя. Или тёмно-коричневая. Какая-то тёмная рубашка. Решать?

57

Слеза на левой щеке Марка. Высохший след (?)

58

М.б., тут же на стене – ещё несколько фотографий прикреплены (пришпилены) вроде как наспех, без рамок: дети с отцом; мельница (без людей); все трое с отцом + собака; крупный портрет отца (в кухне, в интерьере). Или именно тут – юный Алекс (16) в белой рубашке. Думать (?)

Фотографии – ручная печать!!!

59

Алекс: Он умер…

Или – в полном молчании Алекс выбрался из машины и двинулся к дому. А это «умер» уже сыграет Герман. Он поспешно прикладывает руку к шейной аорте и медленно выпрямляется. Пауза. Взгляд. Сыграть смерть через молчаливый взгляд.

60

Здесь Алекс должен стать Марком. «Почти».

61

Алекс: Это для Марка. Пожалуйста, позаботьтесь о нём.

62

Алекс повторяет путь Марка. «Неужели нет надежды?» – Алекс. Врач: «Вся сила в вашем сердце. Вы или найдёте её там или не найдёте нигде».

63

Одним длинным планом снять панораму: от кроны дерева (начинается дождь), вниз к источнику; потом – над руслом ручья, вдоль этого русла «течём» к дому, где между свай под домом навалена старая домашняя утварь, рухлядь; ручеёк бежит дальше, вслед за ним выкатываемся и мы, но уже с другой стороны дома, упираемся взглядом в лужу, в ней отражается внешняя стена дома и небо. Несколько мгновений – отражение. Небо проливается очередной волной дождя. Капли обрушиваются в тёмную воду лужи перед домом.

64

Алекс. 4 состояния:

– До 35-го эпизода: уверенность. Сила. Камень. Патриархат.

– После 35-го эпизода до 121-го: разрушен. Пытается собрать себя. Не слышит её по-прежнему. Старается не выказывать свою слабость, но не выходит. Катастрофа.

– 121-й и далее до 162-го: раскаяние. Запоздалое раскаяние. Поздно. Омертвение – он понемногу становится Марком.

– 186–188-й: откровение.

65

Голос Веры: Роберт. Это Вера. Я приняла снотворное. Очень много. Я не хочу скорую. Помоги мне. Я умираю. Господи, что же мне делать?

Роберт: Главное, не спи, Вера. Старайся не спать, слышишь? Я скоро буду. И оставь дверь открытой, поняла? Ты слышишь?

Голос Веры: Да.

66

Сцены 166–169: одним единым планом сквозь всю длину коридора медленно снять все события. Часть из них останется за кадром. Пространство декорации решить как длинный коридор коммуналки.

67

Вера перебирает чёрно-белые фотографии из целлофанового пакета. Среди семейных фотографий есть фото с отцом Марка и Алекса; портрет самой Веры, молодой, ещё до замужества; снимок семьи Марка с детьми, такой же, что и в доме на холме, в рабочем столе, в кабинете отца… Среди этого набора семейных реликвий фотография, мизансценически повторяющая сюжет из Леонардова эскиза «Святая Анна и Мария с младенцем и Иоанном Крестителем».

68

Вера: Это моя мама. Киру ещё года нет.

69

Глубина, интимная, тайная.

70

Выход эмоциональный.

71

По спине в зеркале мы не понимаем, кто это набирает номер, и… Только после того, как он повернулся к нам в профиль и заговорил, вдруг понимаем – это Алекс.

72

Скорость – 32 кадра в секунду. Свет прибывает на крупном плане Алекса едва заметно… Скорость – как при рождении Спасителя – всё будто остановилось, замерло на мгновение. В рапиде (а лучше сказать, в изумлении, словно свершилось чудо), когда воздух застыл, птицы не щебечут, звери замерли в своём движении, воды – всё, всё здание мира будто бы переживает момент рождения нового. Сотворение смысла.

1

«Елена» или «Утро и Вечер»… «Елена ужасная».

Начало звучания Баха на чёрном поле после заглавного титра и долгое время в полной темноте, пока не проступают контуры.

Предрассветный час (не слишком ли?).

Балкон. Пролетает ворона (или две). Длинный план (с заполнением светом пространства московского двора). Длина плана – 2–3 минуты. Такая длинная экспозиция, в полной тишине, наступившей после двухминутного трека Гленна Гульда ХТК Прелюдия C minor I. S. Bach.

Возможно, это решение только в умозрении представляется захватывающим. Слушать. Смотреть только после монтажа.

2

+ Детская фотография Саши. Школьная какая-нибудь.

3

Её передачи, её репертуар: «Пусть говорят», «Ищу тебя». Обязательно!!! «Давай поженимся» – найти «хорошие» моменты.

4

5-й и 6-й эпизоды превратить в одно движение, внутрикадровый монтаж. Из комнаты – в ванную – затем (за Еленой) в кухню – оттуда обратно – через пространство холла в комнату Владимира.

5

В спортивном? Нет. В домашнем чём-то. Брюки. Свитер (углом горло), под ним рубашка…

6

Кроме чая и кофе. На тарелках, видимо, какая-нибудь геркулесовая каша с мёдом (или маслом).

Восьмёрка. Через затылок (больше уха партнёра). Или решить весь диалог одним планом. Профиль на двоих. Общий. Как «аристократы». Напротив друг друга сидят и разговаривают о планах на день.

7

Елена: Поеду к Серёже.

Владимир: (Опять) Пенсию ему повезешь?

Елена: Да, повезу…

Владимир: Мог бы и сам приехать… Большой уже мальчик.

Елена: Мне неловко говорить об этом, но моя пенсия – это единственное, чем я могу распоряжаться совершенно свободно и на своё усмотрение. (Мне всегда так казалось.)

Владимир: Да я не об этом… Лена, не о деньгах я говорю, а о твоём Серёже…

8

Ты даже живешь в доме, который сам придумал. (???)

9

Голуби. Стайка голубей, 6–7 штук, вылетает из-за угла дома.

10

Снято снаружи.

11

В черте города станция, а не вокзал центральный какой-нибудь (ЗИЛ, например).

12

Кассирша (Азия) – актриса?

13

Если бы в 16-м эпизоде сделать такой «штук»:

Камера 1: Елена входит (выходит) в магазин. Подростки (какие-то) бегут вдоль магазина.

Камера 2: Подростки выбегают из-под арки (бегут от магазина) на камеру…

14

Снято дополнительной группой.

15

Видим и трубы ТЭЦ его глазами.

16

Эпизод визита Елены к Серёже решить одним планом. Из прихожей, вплоть до чаепития. До реплики «Не знаю, как с ним говорить».

17

Фон – фотография «улья».

18

Обсудить с Олегом: рассмотреть вариант, если Елена передаёт деньги не Серёже, а Татьяне… Нет момента – раненого чувства собственного достоинства Сергея, и вдобавок – деньги, отданные жене (а не мужу), точно пойдут в дом (на детей и прочие нужды).

19

Елена: Пустяки… (?)

Кивнёт головой.

20

Закрыт. Он очень закрыт.

21

Иждивенчество его происходит из… Рохля… Лентяй. Инфантильный, довольный тем, что есть… Виноваты все вокруг, кроме него: правительство, футбольная команда, соседи, сослуживцы (если есть работа)… Потребитель, мещанин высшей пробы… Смотрит телевизор («питается» им) и даже обо всём имеет собственное мнение (сплошь стандартные заимствованные мысли). Иногда очень даже доволен собой. Самодовольный смешок нет-нет да и проскользнет… Дети, ну что, да дети они ж как цветы, сами вырастут. И опять же государство – куда оно смотрит, почему не обеспечивает семьи с детьми дополнительными льготами?

22

Владимир. Во что он одет? «Домашний костюм»? Не халат же в самом-то деле?

23

Эдвард Хоппер. «Девушка на кровати пишет письмо».

24

#33 (дополнительный план).

Владимир входит в ванную (мы видим этот кадр из недр ванной комнаты). Стоит перед зеркалом и:

– чистит зубы;

– бреется безопасной бритвой;

– умывается…

Снять все три варианта!!!

В это время по второму плану мы видим, как в комнату к Владимиру входит Елена.

То же решение, что и в первое утро, но с «точки зрения Владимира».

25

«Лена, ты, наверное, думаешь, что я и есть тот олигарх, о котором тебе рассказывает телевизор…»

26

Владимир у нас патриот?

27

Я знаю, что обман в видении немыслим

И ткань моей мечты прозрачна и прочна;

Что с дивной лёгкостью мы, созидая, числим

И достигает звёзд полет веретена, –

Когда, овеяно потусторонним ветром,

Оно оторвалось от медленной земли,

И раскрывается неуловимым метром

Рай – распростёртому в уныньи и в пыли.

Так ринемся скорей из области томленья –

По мановению эфирного гонца –

В край, где слагаются заоблачные звенья

И башни высятся заочного дворца!

Несозданных миров отмститель будь, художник, –

Несуществующим существованье дай;

Туманным облаком окутай свой треножник

И падающих звёзд пойми летучий рай!

28

Шрам от аппендицита (в раздевалке, в бассейне).

29

Кардиологический блок.

– Мониторы!!!

– На пальце – пульс.

– Канюли.

– Манжета постоянно на рукаве.

30

Подключичный катетер не обязательно! Возможно, локтевой.

31

– Ты думаешь, я забыл, что у тебя день рождения был вчера?

Ты сама-то это помнишь?

Ты, Лена, в своих заботах не забыла ли о своём дне рождения?

Открой-ка шкаф над торшером дома – и увидишь кое-что…

– Ой, Господи, правда, я и забыла…

– А всё потому, что совсем не помнишь о себе… Так, Лена, нельзя…

32

Чёрт у Достоевского говорит Ивану о своей мечте «воплотиться безвозвратно в тело какой-нибудь купчихи семипудовой и верить во всё то, во что она верит». Входить в храм и искренно ставить свечку!!! Искренно!!!

33

Четырьмя / пятью планами решить эпизод в храме:

1, 2 – Восьмёрка (диалог).

3 – Общий. Алтарь. Тревеллинг – Елена подходит к иконе, ставит свечку…

4 – Крупно. Елена установила свечу… Пауза. Молится. Шепчет слова.

5 – Икона. В отражении – просьбы Елены к Богу.

Икона: «Введение Марии во храм»

Елена: Господи, пожалуйста, помоги ему выбраться.

34

У твоего папы инфаркт (?)

35

Елена Анатольевна, не пытайтесь быть автором – вы не сможете вложить мне в уста не свойственные мне реплики и не заставите меня совершать несвойственные мне поступки. Вам это понятно? Даже не пытайтесь.

36

Может быть, у Катерины заметен шрам (характерный) после попытки суицида? На руке белёсые полосы (резала вены)…

37

Катерина: Голыми мы пришли в этот мир, голыми и уйдём, да, пап?.. Только сперва помучаемся. И на те же муки оставляем идущих за нами… Зачем умножать сущности?

Владимир: Умножать сущности – это же прекрасно… В этом и есть жизнь. Невидимое движение… Движение времени…

Катерина: Ага. И мне это движение нести на собственных плечах? Нет уж, увольте, это не по мне. Плечи слишком хрупкие, пап.

38

Родить для себя, для эксперимента – авось получатся другие? И что? Для того только, чтобы вскоре поневоле превратить себя самого в орудие по добыче средств на покупку памперсов и нескончаемых медикаментов? А потом – для обеспечения нужд образования… велосипед, мобильный, развлечения, поездки, чупа-чупс… Не дорогая ли забава?.. Зачем, чтобы в 15 он тебя послал к ебене матери, а в 18 ушел из дома, восклицая: «Зачем ты меня родила?»… Увольте…

39

– Лена, загляни-ка в ящик вверху, прямо над торшером.

Елена встаёт. Открывает ящик.

– Видишь на полке коробку?

Елена достаёт и раскрывает коробку. Улыбается.

– Господи, я и забыла… Спасибо, Володя.

– Я буду рад, если тебе понравится…

– Спасибо. Конечно, мне понравится. Тебе вкус никогда не изменял.

– А знаешь, почему ты забыла об этом дне? Потому что совсем не помнишь о себе. Так нельзя, Лена…

– С меня торт. Можно обойдусь в этот раз без должного количества свечей? (Смеётся.)

– Алкоголь-то мне можно?

– Нет, пока нельзя. Поэтому мы вспомним об этом дне позже… Хорошо? И выпьем тогда, и будет торт. Всё будет как полагается…

Нет, не годится. Сладко, аж тошнит! Лишний эпизод.

40

Что касается того, где будешь жить ты… Предлагаю тебе самой решить: ты можешь вернуться к своему сыну, тебе ведь доставляет удовольствие няньчиться с ним. Или та моя квартира, в которой сейчас живёт Катерина, достаётся тебе. Она однокомнатная, но хорошая, в неплохом месте… Лена, я исхожу из тех соображений, что ты просто будешь не в состоянии содержать эту жилплощадь.

41

Одним планом. Статика.

42

Одним-двумя планами. Телега / рельсы.

43

Видалевский справочник?

44

К врачу:

– Диета какая? Соки какие?

– Наименование лекарственных средств. Что за таблетки он должен (может) принимать? И возможно ли, чтобы это был только один стаканчик (после еды!!!)? То есть все таблетки разом принять, запивая их водой, можно ли?

Реквизит:

таблетки-пустышки.

Чтобы был виден процесс – прозрачные ёмкости: соковыжималка, салаторезка.

45

К врачу:

Как скоро действуют нитраты / с «Виагрой» взаимодействие?

46

#76–84: снять одним планом!!!

47

Он бледен!!! Гипотония. Серый цвет лица.

48

Распишитесь…

49

Деталь!!!

Врач говорит: «Куда уж более», встаёт и выходит, в кадре на стеклянном столике лежит упаковка «Виагры»; в отражении, в стекле, выходящий доктор / лицо Елены.

50

Одним планом.

Боковой / статика.

51

Прохожий проходит мимо подъезда справа налево, минуя припаркованное такси.

52

Крупный план. Адвокат.

«Что ж… Прежде всего приношу свои соболезнования в связи с кончиной…»

53

Крупно. Елена.

54

День.

55

Не сгущать атмосферу, как в фильме ужасов!!!

Напротив, заурядное событие: подумаешь, остановился поезд, постоял и, конечно же, сейчас тронется… А тут вдруг – лошадь!

Недалеко от лошади человек лежит на земле, покрытый куском брезента (верхней одеждой, одеялом).

56

Ранний вечер. Красное солнце клонится к горизонту. Его лучи окрашивают панели домов. Елена идёт вдоль дома Сергея. Дойдя до подъезда, скрывается за дверью.

57

«Шаг из квартиры» – «фраза-захлёст»:

– снять в подъезде: сказал, шагнул, пошёл;

– снять в декорации: со спины сказал, шагнул.

58

– Мам, вот сколько стоит эта квартира? Миллион? Два миллиона? – Да, чуть больше двух… – Ц!!! Вот как так можно, скажи?.. Это что нужно делать по жизни, чтобы так жить-жировать?.. Это бог его покарал, блядь. Жировать-воровать… Деньги – кровь бедняка.

1

Общий план. Вид на дом с горы. Зажигается в доме свет. (В спальне? На веранде?)

2

Режим!!!

3

Проводников двое. Пассажиров трое (с вещами). Кроме Дмитрия, разумеется.

4

Проезд в г. Апатиты. Апатиты, мост над ж/д станцией. В Мончегорске проезд машины через площадь перед администрацией города!!!

5

Возможно, лучше повторить план #4 (также в режиме, в обратном направлении): машина едет между домами. Добавить только одинокого прохожего… И ещё – убавить одну из припаркованных машин.

6

Едут молча. Николай поглядывает на Дмитрия.

7

Дмитрий дарит Ромке какую-нибудь штуку…

8

Как вы тут?

9

Лиля поливает цветы, смотрит за окно – на Степаныча. По взгляду – перевод фокуса.

10

Переписать реплику.

11

Актёру на роль Николая. Смотреть!!!

– «Они сражались за Родину»;

– «Калина красная»;

– «Печки-лавочки».

12

#20 и #21 – рокировка возможная. То есть начать с диалога – сразу войдя в его гущу… А после выхода – на общий проезд.

Снимаем на трассе в Териберке? Или в Кировске, на улицах города? М.б., в Мончегорске (в этом аду на подъезде к городу).

13

Три портрета:

– Лиля ¾ спереди;

– ¾ сзади Дима;

– ¾ сзади Николай.

14

Иван Ильич?

15

Пробовать разговаривать в параллель два диалога. По телефону и диалог Николай / Дима.

16

Восемь человек в эпизоде заняты:

– Тарасова / Гандикап / Амосова;

– девушка – секретарь суда;

– Алёхин – представитель администрации города;

– Лиля;

– Дима;

– Николай.

17

Идея в том, чтобы не дослушать решение до конца…

Может быть, просто прервать сцену как-то?

Скажем так: первый план – длинный тревеллинг с выходом на крупный план судьи. Дальше: склейка на Дмитрия, или Николай + Лиля + представитель администрации. Склейка: заглядывает в дверь какой-то человек – «ошибся», выходит – и всё. Больше мы не возвращаемся.

Или купюру в сцене сделать с помощью такого вреза. То есть выйти с кем-то из помещения и – секундами позже – вернуться на концовку решения суда…

18

План на затылки (из салона). Вверху болтается крест.

«Золотые купола на груди наколоты…»

Звонок телефона. М.б., охранник делает музыку потише.

19

Жуть. Ужас.

20

Ой, блядь! Да и когда это было?

21

Это зачем?

Чтоб нам всем (зрителям) было ясно: Николай – парень хороший, никого не бросал. А даже наоборот – взялся воспитывать сына один…

22

Тычет пальцем вверх? Как-то в лоб… Лишнее. Нет?

23

Видишь, Димон, он себе это всё забирает. Я был прав.

24

Уже распечатывает на принтере бумагу, а в окне Лиля и Ромка садятся в авто.

25

М.б., зачитать письмо распечатанное, чтобы тот одобрил и подписал?

Дмитрий зачитывает ключевой момент текста заявления, Степаныч реагирует, дескать: «Ну вы, ребята, даёте. Заяву на мэра?.. Как дети малые…»

26

Цитата из Навального:

– Руку щас сломаю.

– Я тебя посажу… Эй, эй, ты чего. Руку сломаешь!

27

Движение камеры: велорикша / стедикам? Следуем (строго) за спинами актёров.

28

Массовка:

* На улице, за дверями суда не частить с прохожими.

* Так же и перед зданием администрации:

– мама с девочкой (бабушка?);

– мужчина;

– женщина средних лет.

Не более 3–4 человек;

Плюс перед входом в администрацию не забыть!!!

Автомобиль мэра – водитель и охранник дожидаются босса, курят / болтают возле авто.

29

Лестница… (??)

Снимать или нет?

Дмитрий поднимается по лестнице учреждения. Флаг российский за окном.

Очень неплохое решение!

К Понкратову: флаг перевесить (можно / нет) ближе к цоколю, чтобы заслонял полкадра. Масштаб флага тоже менять.

30

Машина паркуется у подъезда – Кукисвумчорр. Одним планом.

31

Лиля: Глазок бы уже давно врезала в дверь.

32

Выносит нас на этот эпизод проход девушки (секретарь, работник мэрии) с лестничного пролёта (с верхнего этажа) сюда, на этаж. Сквозь стекло в окнах цоколя развивается огромный российский триколор.

33

Нет, как раз Юлю надо. Ему нужно с силами собраться. Аспирин шипучий (!!!)

34

Покороче этот пассаж.

35

Не нервируй меня!

36

Этот кадр снимаем в Лодейном. Площадка верхнего этажа.

Анжела сильно дёргает дверь, срывая гвоздь, на котором она «на соплях» держится.

Не забыть!!! Входную дверь зацепить на гвоздь, срываемый со свистящим скрипом. С характерным таким ярким звуком.

37

Передача денег – нонсенс. Вспомним, как передали такие же деньги Фарберу, который потом сел на 8 лет по ложному навету и меченым купюрам… Дмитрий, как «стреляный» юрист, никогда на это не пойдёт. Может быть, он требует от мэра пересмотра официального решения суда?

Так или иначе, в любом случае нам нужно придумать чистую схему передачи денег. Возможно, как-то даже озвучить её.

38

А если сделать такой словесный кунштюк:

– Скажи мне, ты – крещёный?

– Ох (не сдержался, хохотнул Дима). Неожиданный поворот. Видите ли, Вадим Сергеевич, я – юрист. Я верю в факты.

– Оно и видно – нет на тебе креста. Нехристь ты.

– Слушайте, в этой папке такое понаписано, что и вас можно отнести к этому классу населения – какой там нехристей, нечисти настоящей.

– Эх, не знаешь ты, братец, в чём сила исповеди и отказа от грехов прошлого. Не знаешь.

– Вадим Сергеевич, тут один из ваших «смертных грехов» датирован, если мне не изменяет память, августом 2009-го, и я действительно не знаю, как там у вас в Царствии Небесном с этим дела обстоят, а у нас тут, в Царствии (Юридического) Уголовного права за давностью лет не рассматриваются только «грехи» возрастом в 15 лет… Так что нечего тут распылять вокруг моей скромной персоны дух морального беспокойства.

39

Гостиничный номер с видом на горы (верхняя точка – горы по фону, чуть выше крыши дома напротив). Или использовать баннер?

40

Натюрморт. Варианты???

Не знаю, похоже, не лучшая идея. Снять как вариант, только если будет время на неё.

41

Эдвард Хоппер.

42

Кировск. Отделение полиции.

Одним планом, с выходом актёра на крупный.

43

Решить одним планом. Собаки!!! Дворовые, драные бродячие псы.

44

Почти вся сцена решена двумя камерами:

1. Основная (общий).

2. Зеркальная (общий). После того как мэр закончил их распекать и перешёл к себе за рабочий стол.

Кроме того – все три портрета отдельно (на их репликах), как узел для перехода на зеркальный общий.

45

К кому это наверх? Только не к архимандриту, прости господи.

46

Несколько (2–3 плана) фресок на стенах в бликах костра. За кадром разговор подростков под пьяный хохот, с матерком. «Усекновение главы Иоанна Крестителя».

47

Первый кадр: панорама / тревеллинг. Мост. Ромка бросает камень в воду.

Второй: кладбище кораблей, гладь воды + камень.

Второй снимаем отдельно в какой-то из дней съёмок возле дома. Режим.

48

Хорошая атмосфера сцены. Мужское братство, последний вечер «перед бурей». Уже завтра – они станут врагами (в глазах Николая).

Только, может быть, поменять сам предмет юмористических замечаний (туалетный юмор – слишком пахучий какой-то получился)??

49

Общий план. «Аквариум» снаружи с куском веранды, общий план на залив.

50

Музыка напрямую обращается к эмоциям, без посредников. Бьёт сразу в цель. В то время как поэтический, кинематографический, литературный образ обращён (нет, конечно же, так же к эмоциональной сфере), но через посредство мышления. То есть образ литературный обращён к знанию, пониманию и только потом падает в омут эмоциональной сферы. Музыка же напрямую попадает туда. Это сродни таким событиям, как открытие или откровение.

51

На торпеде триптих, например: Николай Угодник, Христос, Мадонна с Младенцем. И – рядом – «бляди позирующие»… Затылок Степаныча (и если не будут хорошо работать два этих триптиха на торпеде, тогда укрупнение (деталь) без затылка, а только торпеда в кадре).

52

Растеряев – «Комбайнёры» / «Ромашки» – звучит в машине Николая, когда они едут на пикник.

Растеряева дать услышать Филипу Глассу (гармошка как органный инструмент (меха – вибрирующая мембрана)). Чтобы Гласс, возможно, сделал нечто из этих гармоний, используя этот звук. Составил бы из «простонародного» звучания нечто, обрамлённое классическими формами…

53

Общий план. Отражение в озере совершеннейшей глади. Машины въезжают одна за другой на берег, давно облюбованный под BBQ.

54

Из Пашкиного авто – «О боже, какой мужчина»;

Степаныч тихонько: «Паш, выключи эту мудянку».

Павел выключает.

Степаныч: «Дмитрий», – кричит, подзывает его рукой и идёт ему навстречу.

Анжела: «Паш, ты чё?»

Степаныч: «Анжел, ну дай насладиться тишиной».

Подходит к Дмитрию. Далее текст про оружие…

55

Бутылки (стекло) – сколько? Разнокалиберные (алкоголь и другие напитки). Множество… На сколько дублей?.. С обеих сторон бревна – битое стекло. Традиция этой забавы у них давняя. Сколько дублей будет?

56

Николай (обернувшись на друзей) рассказывает правила стрельбы и стреляет первым. Возвращается ко всем. Одним куском снимаем весь (!) эпизод, от начала вплоть до момента, когда Паша уходит за портретами.

57

Монтажная врезка. Крупно (через бутылки) пустой выстрел Паши. Нужен / нет??

58

Рокировка этих двух фраз.

59

Во время стрельбы – последние несколько пуль – мы видим лицо Степаныча (крупно). Дострелял магазин и разворачивается к своим друзьям-собутыльникам.

60

Анжела: «Ну чё, Степаныч, насладился тишиной?»

61

!!! Параллельно с этим текстом. Едва слышно.

Анжела: «Ну чё, Лиль, может мясом займёмся?»

Лиля: «Давай».

Уходят.

Дима: «Я вам помогу».

Идёт следом.

А уже пересекаясь с Пашей, говорит: «Пойду мангал поставлю».

62

Почему он за ней следует, а не она за ним, например? Кто тут кого преследует? Что, вообще говоря, между ними? Страсть? Любовь? Так, приключение? Недоразумение? Какой природы это наваждение (солнечный удар)? Надо ли тут нам вносить какие-то детали, свидетельствующие о том или ином?

63

Степаныч – служебный какой-то, почти картонный персонаж. Служебность эту его нужно как-то побеждать. И вообще – немало слов ради слов.

64

Обсудить, внести необходимость этой фразы.

65

Не слишком ли?

С какой бы стати ему идти с «таким» вопросом к архиерею? И – только не «монастырская прогулка», это будет комично; у архиерея какая-то же деятельность, вроде как на правах административной, то есть «чиновной», а значит, кабинет может быть? Он служит в храме или как? Или где-то в другом месте, за другим делом застать нам его? Почему это Вадим Сергеевич будто бы «отчитывается» перед архиереем? С чего бы это вдруг власть просит совета (или что он там делает?)? Почему такой заискивающий тон? Он его отчитывает как юнгу какого. Не должен архиерей говорить с ним как с младшим…

Может быть, в первой встрече с архиереем опустить фразу «вся власть от Бога». Тогда она прозвучала бы только здесь… Хотя как повтор она становится значительней от этого рефрена. Надо избежать возможности такой трактовки этого эпизода, будто власть под церковью; будто церковь ею управляет и рассказывает, что следует делать, а что нет; власть же будто бы перед нею лебезит… А вообще-то говоря – церковью она только «прикрывается». Смирная, «покорная», на самом деле творит она, что ей вздумается. А «на людях» выглядит, словно набожная, со свечками в руках, да в платочках. Однако церковь эту её (власти) необходимость использует. И только то. Не назидательство – она умна, – а как бы служа общему делу.

66

Некоторые, а такие есть, считают, что нами брошено обвинение в лицемерии всей церкви. Таким я хочу напомнить, что церковь – это не собственность иерархов, а собрание всех верующих. Церковь – не камни, из которых сложено здание и не служители культа. Тело церкви – это все верующие люди совместно. Рассуждая дальше, легко прийти к простому выводу: наблюдая в храме за таинством молитвы, не можешь знать, что лежит в сердце того или иного. Бог там – или самообман, обрядоверие и язычество, или простое, незамысловатое лицемерие. Знать человеческое сердце не дано никому. Только по плодам. А плоды случаются разные, и, думаю, всем нам это хорошо известно. Есть такое понятие, в кругу людей воцерковлённых и самими священнослужителями употребляемое, как «двойник церкви». Двойничество как понятие ложности, болезни и даже оборотной – инфернальной – стороны самого явления. Это понятие, с которым сами верующие сопрягают лицемерие, часто проявляющееся в церковной жизни. Вспомните в этом фильме лица простых людей, стоящих в церкви, – особенно лицо девочки в белом платке, или других прихожан, никак не связанных с чиновниками в первом ряду пред солеёй. Было бы глупо и несправедливо позволять себе обобщения: «Все молящиеся в храме – лицемеры», – но и нельзя не доверять собственным чувствам, когда они подсказывают тебе, что тут или там пахнет ложью. И даже не в прихожанах дело – Бог им судья, сами как-нибудь с содержимым своего сердца разберутся, а в самом устройстве этого института, возможно, в его практиках, в его уставе, позволяющем упразднить равенство между «божьими детьми» и создающем соблазн власти над «рабами божьими».

Если лидер духовный забыл о Боге, а светский – не думает о благе народа, каким мы найдём этот народ?

67

И не будет. Да и кто будет доказывать? Кому?

68

Дима. Крупно.

69

Настроение сцены!! Отказаться от идеи курения на мосту. Толкнули машину и пошли в дом. На ходу – курят. Может, кто-то один из них только курит. Решить на месте.

70

«Может быть».

71

Николай: Не буду.

Анжела: Давай выпьем…

Николай: Давай.

72

Лиля входит решительно и садится на Пашкин стул. Наливает сразу водки.

Склеиваемся в гостиную, где Паша берёт на руки мальчика.

Возвращаемся: Лиля выпивает стакан.

73

Николай: Прости меня…

Лиля (молча плачет): [Что же мы наделали? Как теперь из этого выбраться нам?]

Он подходит к ней, становится на колени, обнимает её колени – плачет. Плачет и она.

Как ритуал двойного покаяния, как заклинание реальности – будто так можно отменить произошедшее…

74

К Кричману: у таких ребят – стекла в авто затонированы наглухо. Поэтому – что мы делаем с освещением в салоне мэра?

75

Дмитрий. Гарантии чего?.. Я могу дать только одну гарантию – что не стану размещать эти материалы в интернете / прессе.

76

Сквозь лобовое стекло видим избиение.

Музыка мешает нам расслышать звуки снаружи. Шансон. Круг. «Купола» или «Владимирский централ».

77

Бандиту: Руслан.

78

Справедливо ли утверждение, что «Левиафан» – фильм антихристианский, то есть нацеленный против Христа? Конечно, нет!!! Он даже не против Церкви Христа. Фильм против церкви Иерархов. Вот правда. Когда меня призывают к миру и к смирению, когда увещевают, что церковь критиковать можно, только если сам пребываешь в её лоне, – а между тем Он и Сам учит нас идти в мир не с елейными речами, но с мечом правды, – так вот, хочется спросить, как же это можно критиковать церковь изнутри, если изнутри она призывает к покорности и послушанию, если изнутри властвует строжайшая иерархия и дисциплина? Как солдат будет критиковать капитана, а капитан – распоряжения генерала? Это невозможно помыслить в условиях солдатской дисциплины. То же и тут, потому что это не собрание равных братьев и сестёр во Христе, свободных и свободно мыслящих граждан, это иерархическая пирамида, подавляющая разномыслие, именующая критику «расколом», «ересью», «отступничеством» и ещё бог знает чем. Живой, дерзающий правды дух не может не мыслить, как не может «сорадоваться» или «соработничать», если чувствует ложь, если видит Тартюфа воочию перед собою. Если, будучи воцерковлённым человеком, то есть находясь внутри Церкви, ты вдруг станешь её критиком, незамедлительно будешь исторгнут, выведен «за ворота», объявлен еретиком или человеком с помрачённым умом (Чаадаев). Именно и только находясь снаружи, ты можешь, во-первых, наблюдать несовершенства публичной и обращённой вовне церковной жизни. И во-вторых, имеешь полное право высказывать своё суждение об этом. Странной мне кажется привилегия неприкосновенности церкви, столь же общественного института, как и другие, если мы с вами живём в светском государстве.

79

Смотреть, как это делается, – обучить актрис.

80

Отдельно снять: как рифма проходной, конвейер с рыбой. Обезглавленные рыбины падают в накопительный бак.

Одним (двумя) планами – решить на месте. Актрисы тренируются заранее.

81

Лиля молчит. «Диалог» ведёт Анжела. Лиля не произносит ни слова, тушит сигарету, уходит.

82

Лишнее?

83

Актёру.

Воспитывать, тренировать в себе следующее качество: не следи за собой, не смотри на себя со стороны. И не про развязность как подмену свободы я говорю, а про свободу от собственного взгляда со стороны, про «думку» о том, «как я сейчас выгляжу». И не в смысле: каким своим боком повернулся, да как на мне сидит эта футболка, а совсем забыть про взгляд (!!) А вместо этого – самому стать взглядом, смотреть на объект заинтересованно, но и не демонстрируя заинтересованность, а скорее даже пряча её; смотреть самому, а не «предлагать» смотреть на себя другим. Будто тебя не заботит, смотрят сейчас на тебя или нет. Будто бы ты один. Сама природа пусть за собой (тобой) следит. В том смысле я это сейчас говорю, что невозможно себе вообразить – избавление от самоконтроля. Бессознательно оно само будет работать вместо тебя. Упражнения на «публичное одиночество» были в основе работы студии Ли Страсберга. Заимствовал он их, конечно, у Станиславского.

84

Общий план дома, тот же, что и в начале фильма. Ромка выбегает из дома и бежит на гору. Сюда, к камере…

85

Посмотрел рабочую версию фильма один серьёзный и уважаемый мною человек и говорит, что это чуть ли не «оскорбление, ложный навет, неправда» и что-то там ещё. «Если вы хотели оскорбить русскую церковь, вы этого добились» – это почти цитата.

Сказал, что фильм «с высоты трагического художественного высказывания падает – в публицистическую, даже злобную сферу, становится почти памфлетом»… Как же легко, оказывается, оскорбить русскую церковь! Достаточно сказать правду. И какое же это пустое замечание. Не ожидал я от него такой слепоты. Оскорбить можно человека или «человеческое» в сердце священнослужителя, но затронуть могучее, не знающее пределов сердце Христова учения нельзя. Как нельзя запятнать имени Бога ни хулою на него, ни слепым идолопоклонством.

86

На десктопе!!!?? Мозаичное полотно из флорентийского храма. Изображение Левиафана. Думать… [!?]

87

Мазаччо!!! Ева!!!

На её глазах появляются слёзы??

88

Горбатый или синий кит?!!! Решать!!!

89

Идея!!! Может, сделать рокировку планов: сначала лодка на транспортёр погружается, а потом деньги и мотор. «Сюда, на шины ложи…» Возможно, что интереснее будет!!!

90

Может, начать с общего плана – дом в ночи?

Возможная рокировка.

Ночью на улице перед домом фотографии в мобильном. Огонь в мусорном баке. Звонок Лиле.

День. Посреди веранды стоит некоторое время, идёт в гостиную. Останавливается перед «иконостасом». Взгляд устремлён на фотографию, где мы видим молодых Николая и Диму. Николай бьёт кулаком по фотографии. [Привет самим себе – «Изгнание», фотография семьи Марка в ящике стола.]

Садится на диван. «Димон» – звонит на его номер.

91

Лилины фото. Сидит на лодке и курит. Горит бак с какой-то фуйнёй.

Листает фотографии в телефоне. Видео?!!!

Зажечь бочку с мусором. Не забыть!

92

Три-четыре плана + 5/6 – взгляд Николая.

1. Самый общий. С дверным проёмом и внешней стеной. Вход Николая.

2. Портрет Николая (средний).

3. Дети (общий на всех).

4. Фреска. «Усекновение главы Иоанна Предтечи».

5. Купол… Взгляд снизу вверх. Дыра в звёздное небо, в проёме – мгла ночная. Купол мерцает светом от костра. Искры.

6. Сверхобщий – храм, сфера, освещённая изнутри.

93

Линия дождя: длинная стена веранды.

Николай:

– встаёт с кровати;

– выходит из спальни;

– пересекает гостиную;

– подходит к двери входной;

– открывает её.

Паша (крупно): «Нашли».

94

!!!! Рискованно, но сильно. Совершить круг камерой на 180 градусов!!!

Машина сорвётся с места – от дома – и помчится по дорожке к мосту; затем – по мосту, там далее – через посёлок, где постройки на берегу, выскочит на песчаное, обнажённое отливом дно реки и выйдет к месту, где нашли тело Лили… И всё это одним кадром – длинной панорамой вокруг оси штатива – из одной точки во дворе дома. Можно дополнительно к штативу использовать и «телегу» с тревеллингом, чтобы только немного, если нужно, корректировать точку и ракурс взгляда на событие.

95

Сверхобщий.

96

Это же место, с этого же ракурса (общий план) задать где-то в начале. Например, когда Ромка возвращается домой после храма (в режимном состоянии).

97

Решение на месте. Самое простое.

98

Инфляция, девальвация и нищета – это когда сумма в 1000 рублей (в Москве) становится расхожей единицей, так себе – чаю с девушкой попить, а в провинции по-прежнему остаётся большими деньгами.

99

Диалог восьмёркой решён будет. Прижаты к кирпичной стене магазина.

100

Отец Василий, я с тобой по-человечески, а ты мне стихи свои поёшь. Зачем это?

101

Паша за столом в футболке RUSSIA (Бартули знает – решили это ещё в Москве).

102

Чувство целого.

Монтаж я закончил, теперь остаётся звук, а это очень большая работа. А ещё нужно время, чтобы отстраниться от фильма, отвлечься, отдохнуть, заняться какими-то совсем другими делами, чтобы через неделю-другую взглянуть на него новыми глазами – и, возможно, что-то принципиально пересмотреть. Почистить какие-то места, а это обязательно нужно будет сделать. Как обычно, впрочем. Что даёт тебе время отстранения? Выходишь из плена фильма наружу и вдруг, оглядываясь, видишь какие-то неровности ритмические, шероховатости, видишь, что нужно было просто срезать их смело. Но когда ты внутри, когда ищешь склейку, ищешь сцены, когда ты так погружён в детали, что созерцательность становится чуть ли не главным оценщиком этой ткани, да и самим инструментом её создания, когда ты полностью растворён в этом, часто небольшом отрезке всей картины, тогда ты не можешь видеть ясно. Таков первый период собирания деталей: ты видишь, подобно микроскопу, мельчайшие нюансы, буквально молекулы, из которых создан фрагмент. И вот потому тебе нужен второй: этот период можно уподобить дистанцированию. Причём как минимум в двух смыслах этого слова: эмоциональном и пространственном. Нужно совершенно с олимпийским (ах, как это легко сказать!) спокойствием посмотреть однажды на это с высоты, то есть обнять весь фильм и воспринять его как целое, как один фрагмент, как в рассказе Борхеса – кажется, «Алеф», – в одной точке увидеть все детали фильма разом, нужно суметь объять глазом весь этот предмет в целости, и тогда, безжалостно, с хирургическим цинизмом, совершенно дистанцированно, словно это что-то не твоё, чужое, без сомнений резать и переставлять (если нужно), отказываться от полюбившегося, отказываться от красивого, от дорогого сердцу, чтобы теперь детали твоего фильма нанизывались на один единственный стержень и чтобы на этом стержне были подогнанные одна к другой, соразмерные друг другу части волшебного ожерелья.

103

На этой реплике – начинают открываться ворота ИВС.

104

Просмотр.

Нет, разумеется, собственное чувство есть. Но нужны третьи лица – отражатели, по которым чуешь что-то новое; даже в своих собственных чувствах находишь это новое. Как будто открывается что-то, чего не видел по неясной причине. И даже в разговоре после просмотра не так много отыскиваешь действительно важного, как в молчаливой атмосфере самого просмотра. Поэтому я и говорю, что сейчас нужно не понимание, не эти неизбывные разговоры про «жизнеустроение». Их не переговоришь, даже если имеешь с собеседником примерно те же взгляды на некоторые положения. Про всё про это можно, когда эталонную копию фильма получим да на премьеру пригласим. Сейчас нужно про вопросы «искусствоустроения». Про форму, про лакуны, про ритм, про возможные купюры и про все проблемы и проблемки, если они есть. Сейчас «объективный» зритель не очень-то и нужен. С идеями всё тут уже ясно, и существо дела от сказуемого не отделимо. Вопрос только в чувстве целого. Не мешают ли целому осуществляться без препятствий какие-то мелочи, заусенцы и необязательные места?

105

Въезд камеры на телескопическом кране внутрь разрушаемого дома (два (!!) дубля):

1 – На стену веранды. Стекло – грохот / ковш.

2 – Титульная стена гостиной. «Иконостас» – фотографии семьи; комод старинный, пыль от строительного шлака между стен.

106

Перед приговором (после?) мы видим, как конвоируют Николая. Коридор суда он проходит в наручниках. Коридор Зюзинского суда.

107

Николая выводят из дверей (задний двор) суда и сажают в автозак. Автозак отъезжает от здания суда (ГИБДД в Кировске). Мимо дома Николая (в сторону Лодейного) через мост проезжает автозак. На месте дома Николая – руины. Работает строительная техника.

108

Водки! Ещё сто!..

109

Купюра до «Вообще-то, мы с вами»???

Так жаль «соплеменников»!!! Это ж надо так выразиться!!! Дорогого стоит такая утрата.

110

Архиерей и множество крупных / средних планов прихожан. Один – главный (осевой) план – длинный наезд на читающего проповедь архиерея.

Рифмой с адом земным, с эпизодом в суде (длинный наезд на судью).

111

Искать пути сокращения. Пробовать изъять тавтологичность накопления некоторых перечислений.

112

Всё правда, что звучит в словах иерарха… Каждое слово истинно…

Только отчего же это в соратники (в соработники) они взяли себе не народ, а эту гадкую власть?

113

«Президента и премьера» – идиому четырёхлетки – точно изъять!! Отсылает к определённому времени.

114

Идеал христианский – одно из великих его выражений, – если хорошо помнить поэму Фёдора Михайловича про Инквизитора, так грандиозен в своём милосердии и терпении, что человеку трудно сравниться с ним. Там на мерзость, лицемерие, тиранию, отвратительно бесчеловечную, властолюбивую фарисейскую ложь и презрение к человеку Христос не отвечает ничем, как только улыбкой понимания человеческой природы, её невежества. Молчание.

115

Придумать диалог мэра с губернатором. Что-то такое из отчётной речи перед высоким начальником: «Выполним. Доложим. Всё будет в лучшем виде». Только буднично, как бы на ходу.

116

«Истинное мужество состоит в том, чтобы любить жизнь, зная о ней всю правду» – Довлатов.

1

Одним планом. «Пока» – «До завтра»…

2

В овраге несколько эпизодов-связок:

1. Мальчик идёт по тропинке (камера смотрит на него из кустарника). Он замечает что-то в кустах (в ветвях) и осторожно приближается (к нам). Выпорхнув из кустов, неожиданно взлетают две крупные птицы.

2. Алёша идёт вдоль реки, то появляясь, то исчезая за стволами деревьев. Подходит к поваленному дереву, взбегает по стволу чуть вверх и, раскрутив как пращу, бросает вверх оградительную ленту на стержне (на палке). Красно-белая оградительная лента. Зацепившись за ветви дерева, она повисает в воздухе высоко над землёй. Он спускается со ствола, нависшего над водой. Ещё некоторое время смотрит с сожалением на повисшую (запутавшуюся) в ветвях ленту и идёт дальше к дому.

3

За кустами в перспективе тропинки виднеется дом. Жёлтый дом, в котором мы однажды пили кофе / чай в грузинской забегаловке (ужасной), и была там не то свадьба, не то день рождения какой-то девицы в отвратительном декольте…

Подъём Алёши одним кадром.

Аллея, выходящая к остановке автобусной. Алёша идёт по аллее, выходит к бордюру (к камере) на крупный план, посмотрев на проезжую часть вправо / влево, перебегает через дорогу.

4

Дымится костёр в глубине кадра. Кто-то в овраге зажёг костёр. И в том плане, когда мальчик идёт от ствола дерева, бросив оградительную ленту, впереди, в перспективе, этот же костёр.

5

Бахилы. «Гости» надевают бахилы!!!

6

Варианты делать обязательно:

1) Алёша закрывает (захлопывает) дверь – CUT.

2) Алёша закрывает дверь, идёт к столу – панорама вслед за ним на окно и стол перед ним. Спиной к нам Алёша за столом. Камера, сопровождая его движение, развернётся на окно и практически окажется на той же точке, что и в финале, когда здесь будут рабочие заниматься ремонтом квартиры.

7

Камера либо на тележке (дутики, не рельсы), либо – на телескопическом кране (?)

8

7/8/9 пытаемся снять одним длинным куском. Исключение составляет ср. / кр. план девушки, которая в гостиной подошла к окну.

9

Камера перед окном.

Вариант: камера за окном, снято с балкона.

Мы не слышим диалога в гостиной (если он есть), то есть как бы немая сцена. В стекле отражается овраг перед домом. Референс – фотография, где на стекле тёмное отражение создаёт опору для изображения части портрета.

10

#10 одним кадром. Когда мальчик выходит из комнаты, камера поднимается по штативу.

11

Параллельно с беговой дорожкой (тропинкой) в Сходне, над оврагом, едем с камерой по асфальтированной дорожке. Разные крупности благодаря тому, что тропинки эти то сближаются, то расходятся.

Второй план: выбегает Женя на крупный план и останавливается, чтобы отдышаться, стоит возле дерева, чуть разминается и возвращается назад к дому. Камера остаётся у дерева.

Или: вариант – бежим прямо перед ней. Довольно долго.

Оба объекта решены – Сходненский ковш.

12

Решать мизансцену, отталкиваясь от решения пространства в декорации (во время репетиции).

Она всё время сидит за столом / на диване (у окна?).

Он опирается попой на кухонную столешницу.

Общий + два хороших крупных плана.

13

(?) Детали решить на месте.

Три портрета:

– Мальчик плачет;

– Она лежит на спине, смотрит в потолок;

– Он смотрит в своём мобильном, лежа на диване, головой на подушке, что-то в сети.

А возможно, лучшая идея – остаться без этих трёх планов, или оставить только два – Бориса и Женю.

Думать.

Или только мальчика! Алёша сидит на постели и горько плачет!!!

14

М.б., начать эпизод с крупного плана мальчика – насупившись, он сидит над тарелкой, капают слёзы. Первая реплика его. Собравшись с духом, не выдавая своего состояния (своих слёз), сдержав их, Алёша говорит: «Я больше не хочу».

Женя: «Доедай, кто это будет доедать за тебя?»

Переходим на общий план, где уже видим Алёшу со спины, а мать – стоящую у кухонной столешницы и погруженную в айфон (инстаграм, фейсбук).

Или – инверсия. Начать общим и прийти – через диалог – к крупным планам. Два портрета.

15

Снять одним планом.

16

Эпизод состоит из трёх планов, и все они снимаются в реальном интерьере подъезда многоквартирного дома.

1. Выбегает из квартиры и бежит по лестнице вниз (павильон).

2. Сразу «четыре» пролёта мы увидим благодаря панораме, постеленной на площадке: верхняя лестница – он сбегает вниз, по лестнице, идущей к площадке с камерой, стремительно снова вниз – сюда, где камера, и, сопровождаемый панорамой – рельсы – Алёша бежит дальше вниз на пролёт от нас, и далее…

3. Последний пролёт перед первым этажом. Мы на площадке первого этажа – Алёша вниз сбегает и устремляется к входной подъездной двери. Дверь со щелчком закрывается за ним.

А мы – камера – внутри пустого подъезда.

17

М.б., всё же снять вертикальный план над пробкой. Например, где-нибудь на кольце (Садовом). На Маяковке или на Динамо.

Автомобили едва ползут, потом понемногу набирают ход.

1. Крупно. Зеркало заднего вида. Портрет и дорога.

2. Средний / общий. Салон авто. Со спины.

Не пробка и не МКАД!! Просто проезд по городу из-за спины Бориса.

18

Борис среди прочих.

19

Камера отступает по мере движения на неё подноса, наполняемого тарелками со снедью…

20

Два портрета. Жени и её сослуживицы.

21

«Фундаменталист» называется.

22

Вертикальный план сверху над мойкой головы. Руки парикмахерши. Диалог.

23

Вместо зеркала – прозрачное стекло.

24

Восьмёрка.

25

Простое однокадровое решение. Портрет, или же, напротив, с затылка. Коротенькая сцена. Женя «торчит» в соцсети.

26

1. Выходит из дверей своего кабинета (снято снаружи на втором этаже) с поворотом камеры вслед за идущей к ресепшен Жени.

2. Со второго этажа снято. Сквозь перила – видим, как Женя спускается вниз и поворачивает к ресепшен.

3. Через портрет клиентки, которая заканчивает писать свою жалобу, видим, как Женя приближается к ним, к стойке ресепшен.

27

Решать детали эпизода на месте. Как решить восьмёрку на троих и т. д.

Эпизод длинный. Женя отходит с клиенткой и возвращается. Думать об этих решениях на месте.

28

Одним планом. Диалог. Камера встречает двигающихся вдоль рядов с товарами Машу и Бориса.

29

К Андрею Понкратову: прихожую / коридор делать тоже. И подъезд – дверь входная будет открываться.

30

Диван-кровать. В финале – Борис будет сидеть перед телевизором на этом самом диване.

31

М.б., сделать рифму к сцене #68 в машине?

«Всё будет хорошо. Мы вместе»…

«Ну вот и скажи мне теперь…»

Если только это не грубо!!!

32

Совершенно голый Борис, стоя в дверях гостиной, бросает яблоко Маше. Фокус во всей этой сцене на переднем плане – на Машином профиле.

33

Камера опускается вниз. Вначале общий – от дверей салона красоты идёт к нам Женя, подходит к машине – и только тут мы видим, что перед нами авто, когда, уже опустившись на гидравлическом штативе, оказываемся напротив бокового стекла автомобиля и видим профиль ¾ сзади Антона за рулём. Сквозь заднюю правую дверь. На пассажирское кресло усаживается Женя.

34

Камера сквозь стекло. Профиль Антона. В салон садится Женя (поцелуй / целует ей руку (?) или объятие короткое). Авто трогается. Камера закреплена на двери салона. Мы движемся вместе с авто. Женя что-то рассказывает живо Антону. Она сияющая, счастливая. Разговор их за стеклом мы не слышим.

Вариант – вся сцена через лобовое стекло.

35

В полутьме холла какая-то девушка (красотка) заканчивает называть цифры своего номера телефона. Он (спиной к нам) спрашивает: «А как вас зовут?» Она коротко, полушёпотом называет своё имя и спешит к своему столику в зале ресторана, где её дожидается мужчина. Ось взгляда камеры пересекает сомелье, ведёт нас через смежный зал, к столу, за которым сидят Женя и Антон.

36

В ресторане звучит «My Funny Valentine» Chet Baker или что-то подинамичнее (??)

37

Или так. Начинается эпизод с крупного / среднего плана Антона, рядом с которым сомелье дожидается его оценки вина. Антон взбалтывает бокал, нюхает вино, кивает головой, дескать, хорошо. Сомелье наливает бокал даме, наполняет и второй. Антон пристально и нежно смотрит перед собой – на Женю. За кадром она произносит первую реплику.

38

Четыре плана в эпизоде.

+ деталь – нога, сбрасывает туфлю;

+ общий план – интерьер, зал ресторана.

Девичник. Пять – шесть красоток. Селфи.

39

В зале людно?

40

Камера #1: камера от окна снимает сперва крупный план Жени и медленно откатывается к окну. Свет едва-едва струится в комнату. После окончания любви – Женя встаёт с пола и подходит к камере – к окну. Антон следом за нею подходит к окну. Встаёт за её спиной. Целует её и продолжает.

Камера #2: на фоне окна – контровые силуэты Жени и Антона.

41

«Я тебя люблю» – впервые в жизни говорит это.

42

Хороший портрет! На заднем сиденье. Проезд в тоннеле длинный. На лице разлито счастье, покой…

43

Женя отпирает квартиру. Мерцает интерфейс мобильного. Камера внутри – в кухне или в прихожей. Решить на месте. Входит и, не включая свет, тихонько проходит к себе в комнату.

44

Сбрасывает одежду. За окном светает. Ложится под одеяло… SMS. М.б., два плана. Портрет (?)

45

Подъём камеры за рукой, которая из брючного кармана достаёт телефон и тянет его к уху. Это портрет Бориса, начинается диалог.

На раздаче – первым идёт Борис, за ним следом сослуживец. Сослуживец: «Вчера рассказали. Вопрос: "Как вы относитесь к власти?" – "Как к жене. Немного люблю. Немного боюсь. Немного хочу другую…"»

46

Борис возвращается к подносу и движется дальше, смотрит вперёд – там сослуживец машет ему рукой.

47

1. Вид из окна: угол дома с высоты пятого этажа (шестого?). Дом из нашего офиса. Угловая часть фасада. Красивая кладка кирпичная…

2. Портрет Бориса. Он с чашкой кофе в руке смотрит в окно. В стекле (а мы как бы снаружи) отражается дом напротив. Борис глядит почти в пустоту. Однако он смотрит куда-то за окно вполне адресно. Отпивает из чашки. Смотрит.

3. Снова этот же вид из окна. Только теперь крупнее. Мы видим, как в окне дома напротив, прислонившись к подоконнику, стоит какой-то человек также с чашкой в руке и с сигаретой, погруженный в свои мысли.

48

Из двух планов:

1. Деталь (укрупнение на столе);

2. Общий. Комната, девушка-полицейский фотографирует. За окнами – пролетает стая голубей.

Деталь: фотография (со вспышкой) какого-то предмета (на столе); на стене – школьная фотография или плакат, надпись на плакате «Суперсемейка».

Сняв два или три снимка, девушка-полицейский разворачивается и выходит из комнаты. Камера провожает её в коридор.

49

Девушка, я вам описываю реальную картину.

50

Волонтёры / Государство!!!

51

Со слезами. Если будет перебор – вариант без.

52

Найти!!! Придумать место для базы ПСО!!!

Реплики в рации:

«От супермаркета поворачивайте сразу налево…» (Придумать ещё какие-то реплики.)

53

Эскиз к эпизоду #52 / 53

1. Общий план. Двор Бориса. Парковка. Скопление людей и авто.

2. Салон машины Бориса. Камера «следит» за взглядом Бориса, а потом и за ним самим.

3. Камера вдоль дома «идёт» вместе с Борисом к подъезду.

54

У соседки крутится возле ног кот. Рыжий. М.б., натереть ноги соседки валерьянкой?!

55

Борис не раздевается?

56

Решение сложное. Пять точек камеры.

Начало сцены – общий на троих. Вплоть до (и включая) входа Лены. На тексте «Алёша Слепцов. 12 лет, выглядит на 10…» камера начинает наезд на крупный план координатора, после чего – поочерёдно снимает крупные всех троих.

Лена снимается отдельным кадром.

Женя в начале сцены выходит на кухню за чайником с заваркой (заварочный чайник прозрачный). Заварка отдаёт цвет во всей длине первого плана. Солнце садится прямо в кадре.

57

Отказать актёру (координатору) – уточняющий комментарий про пробки. Сразу текст: «Значит, делаем так».

58

Где-то тут – Женя смс-кой пересылает ему на телефон номер классного руководителя.

59

Камера 1: в перспективе горит огнями город.

Камера 2: в перспективе – тьма подмосковного леса.

60

Музыка? Искать!!!

61

Четыре плана:

1. Женя ¾ сзади (вся сцена насквозь).

2. Борис ¾ сзади (вся сцена насквозь).

3. Концовка сцены, когда Борис включает музыку и открывает все окна. Целлофановый пакет (красный / зелёный / голубой??) мечется по салону. Вылетает в открытое окно. Женя опускает спинку кресла, оно «падает», Женя обхватывает лицо руками. Волосы и ветер.

4. Снимаем в павильоне, в салоне с ветродуем. Крупный план. Вертикальный сверху. Женя обхватывает лицо руками. Ветер треплет волосы.

Салон автомобиля Лены. С затылка – общий на лобовое. Впереди, метрах в 20 машина Бориса. Портрет Лены – обязательно.

62

Несколько секунд (12–14) машины движутся по шоссе, затем сворачивают с трассы на грунтовую дорогу и продолжают движение некоторое время.

63

Движение за спинами персонажей. В перспективе – мчится поезд (электричка или товарняк?).

64

– Женя стучит в дверь.

– Борис пошёл вокруг дома.

– Лена вдоль оконной стены. Первое окно. Второе. Вдруг высвечивает – мать – лицо матери. Бледное, белое лицо испуганного человека.

65

Мальчик / ребёнок?

66

Два крупных!!

Павильон + проекция?!!

Платформа!!! 85 км/ч. Лесная дорога. Две полосы в пустом лесу.

67

Новая смена.

68

– Два портрета, ¾ спереди. Весь диалог (до остановки);

– Два портрета ¾ сзади. Вплоть до того, как Борис срывается с места;

– Панорама / Статика / Общий. Пустырь. Машина останавливается. Рассвет!!! Срывается с места, когда Женя выходит. Женя одна. Панорама на телеге (ближе к Жене, ближе к обочине).

69

Тут четыре плана:

1. Партикабли. Вниз, в овраг, спускается цепь поисковиков. Камера на телеге – следит за поиском. Панорама вдоль их движения сперва, а потом – развернувшись на овраг.

2. Отряд поисковиков идёт вдоль реки под мостом.

3. Отряд поисковиков – вдоль берега с бетонными плитами, образующими берега реки…

4. По камышам – идёт шеренга, люди движутся по «болоту». Шорох камыша!!!

70

Эпизод с двух точек. Камера #1 отличается от #2 оптикой и, разумеется, крупностью. Или – только крупностью, потому что Борис выходит на крупный…

1. Средний / общий. Начало эпизода. Все трое внимательно смотрят видео.

2. Общий / крупный. У Бориса звонит телефон. Он отходит от опера и координатора к окну, где и разговаривает с Машей. (Это и есть выход на крупный план Бориса.)

+ Укрупнение. Деталь. Из-за затылка опера видим, собственно, видео. Полиэкран. Цвет или ч/б?!! Четыре куска. Соседка входит в подъезд. Вскоре мальчик сбегает вниз… Машины / дорога, etc. На видео – улица оживлённая. Четыре камеры, снимающие одно и то же событие (Алёша выбегает из подъезда) в двух точках: от подъезда – над дверью камера – и общее, с какого-то угла дома или со столба напротив. Вторая пара – внутри подъезда в двух проекциях.

71

Ни по пути в школу, ни куда-нибудь в торговый центр…

72

Сколько можно говорить про еду и про «красиво» в торговом центре?!!

73

Звонок телефона у Бориса.

74

У мальчика.

75

Движутся… Куда? Решать на месте. Это концовка сцены.

76

1-я часть:

На диване сидит Антон (на коленях у него ноутбук), разговаривает с дочерью по Skype. Заканчивает разговор дочь, сославшись на дела. Деликатно звучит будильник на айфоне Антона как раз в момент прощания с дочерью. Он выключает будильник, кладёт на диван ноутбук и выходит из комнаты.

2-я часть:

Из спальни видна кухня. Кадр разделён пополам: в одной (правой) части кадра зеркало, в нём отражается кровать, на которой попой к нам, укрытая едва одеялом, лежит Женя, в другой – на кухне Антон наливает кофе. С чашкой кофе он заходит в комнату. Пересекает ось камеры, подходит к постели, будит Женю. Камера тем временем приближается к зеркалу (медленное движение) до тех пор, пока в кадре не исчезает рама этого зеркала и остаётся только отражение. Антон тихонько будит Женю. Это первый кадр.

Второй: портреты на диалоге Жени с координатором. На двоих (Женя, Антон) двойной портрет? Или по отдельности два портрета? Решать на месте.

77

Вся сцена снята изнутри салона. Впереди движется автомобиль Бориса. Громкая связь в салоне координатора!!!

78

Когда Борис вышел из авто и захлопнул свою дверь, камера, следя за ним, поворачивает направо – не сводит с него взгляда. В это время мы слышим концовку диалога по громкой связи, слышим, как хлопнула водительская дверь, и видим, наконец, как координатор появляется в кадре, присоединяется к Борису. Вместе они двинулись к школе.

Велорикша или Robocop.

79

В классе за партой сидит Кузнецов, почти напротив него Борис. Координатор, приняв непринуждённую позу, встал у окна, присев на подоконник, и говорит с мальчиком первую часть диалога оттуда.

Во втором блоке своего монолога (примерно в том месте, где он говорит: «Хорошо, я тебе верю, но давай тогда вместе подумаем, где он может быть») он переходит от окна к столу и садится напротив Кузнецова. В стороне от них за школьной партой сидит директриса. Она почти у входа в класс. Спиной к двери, обращена к диалогу…

+ Крупный Бориса (слушает).

+ Крупный директрисы (слушает).

80

Десятиметровый кран (овраг / панорама / автоколонна / разворот в перспективу дороги).

81

Камера развернётся на 180 градусов. Она будет сперва на затылках Бориса и координатора (фокус на затылках), а потом, завидев велосипедиста на дороге, развернётся, следуя взглядом за ним, на Кузнецова и его отца, которые будут сидеть на заднем сиденье машины. Мальчик: «И вот тут направо».

На крышу автомобиля координатора крепить бак (ёмкость) с водой. Дождевая установка как в «Левиафане», в уазике Паши, в сцене подъезда к отмели, где тело Лили находят…

82

Бассейн. Кран (10–14 метров). Длинная панорама с подъездом машин к зданию, со входом поисковиков в здание бассейна, с подходом к дверям, за которыми спуск в подвальное помещение и т. д.

На компендиум крепим устройство, которое не позволяет крупным каплям дождя капать непосредственно перед оптикой.

83

Там же, в помещении бассейна, снимаем на «берегу» бассейна «митинг». Несколько человек (15–20) стоят полукругом. В центре и прямо перед ними координатор. Инструктаж. В стороне стоят Кузнецов и его отец. Отец обнял сына, прижал его к себе.

1. Общий. Через весь бассейн взгляд на собрание.

2. Крупно. Координатор.

3. Несколько человек поисковиков (доктор и ещё ряд портретов хороших, сосредоточенных лиц).

84

1. Фильтрационная бассейна. Узкие проходы. Штатив или тревеллинг (?) Два человека идут друг за другом. Первый сворачивает в узкую щель вправо, на лестницу вверх, второй помогает ему фонарём.

2. На площадке второго этажа. Из комнаты в комнату, а потом по лестнице ходит человек (поисковик), ему навстречу другой.

3. Первый этаж здания. Узкий коридор. Поисковик, заглядывая в комнаты (фонарём шарит по углам), идёт к камере. Разворачивает её вправо – мы видим проход в тёмную комнату, где фонарём же «шарит» другой поисковик.

4. Длинный план с краном. Спортзал. Дождь. Капли.

5. Поисковик видит на крыше своего коллегу, зовёт его жестом или коротким окликом спуститься. Дескать, в здании закончили, начали прочёсывать лес.

Нужен какой-то текст в рации… «Заря – Ивану. Первый этаж осмотрели полностью. Как принято?»

85

Камера снимает с площадки второго этажа. Снизу поднимаются сперва Лена, за нею Женя и Антон.

86

Ищем лес возле тарелки космической антенны!!!

Можно этот эпизод разбить на два плана:

1. Поисковики идут шеренгой / цепью на нас. Камера медленно движется им навстречу. Прозрачный сосновый лес.

2. Поисковики идут от камеры (их спины). Фоном – тарелка. Хорошо бы договориться о её вращении (!!!) К Воронову (!) Панорама (тревеллинг в спины поисковикам или параллельно их движению).

87

ЧОП, военные или полиция???

88

Это режимный объект, ребята.

89

Склейка с панорамы на крупные два портрета (старшего и Бориса) на реплике: «…Никаких следов».

Или – одним планом – они оба просто выходят на нужную крупность. Тогда только после портрета Бориса, когда старший уже двинется к лесу, склеиваемся на гладь озера.

Или – склейка из-за спины старшего группы на его портрет. Борис как бы догоняет его, подходит, становится рядом как раз на фразе: «Понял вас. Возвращайтесь…» И тут же Борис говорит старшему группы: «А в озере?»… Решать после утверждения объекта.

90

Возможно, отказаться от этого эпизода. Много. Достаточно и предыдущих трёх.

91

Эпизод одним планом. Профиль старшего группы.

Девушкам – выпить на площадке!!!

92

Все трое должны быть в зелёном… Спецодежда / зелёный камуфляж? Обязательно.

93

М.б., с балкона снять сквозь стекло (окно). Она на постели, Антон входит в комнату, закрывает шторы. В отражении – деревья, пролетает стайка птиц, сумеречный пейзаж. Второй план: внутри комнаты. Зашторив окно, Антон укладывается рядом со спящей Женей. Обнимает её. Засыпает.

94

Храпит сильно, и это смешно. Решиться или нет на такой акцент в финале, когда нужно уже сгущать?!

95

Раннее-раннее утро. Искать объекты!!! Предрассветный час / общие планы. Набрать несколько идей. Школьный двор (обязательно!!!), тот же ракурс и та же крупность. Ориентировки на всех колоннах. Столб у проезжей части дороги, где мы видим в начале Алёшу. Автобусная остановка. Скамейки обклеены, ствол дерева. Набрать достаточное количество объектов. Много – не мало.

96

Может быть, лишняя эта фраза. Слушать в репетиции.

97

В комнате Жени (в бывшей спальне) расставлены топчаны (двухъярусные), стоит большой низкий стол, на котором остатки еды, кастрюльки, коробки с полуфабрикатами. Бардак. Кто-то спит на топчане, кто-то, зевая, валяется без дела. Узбечка сидит на топчане, смотрит по TV какое-нибудь очередное дурацкое шоу, где «смех без конца и без видимой причины».

Совершенно пустая гостиная. На балконе двое строителей-гастарбайтеров. Они, возможно, курили там. Один из них, вероятно, рассказал какой-то анекдот. Доносится только смех. Они оба выходят с балкона и, посмеиваясь, направляются к распахнутой входной двери на лестничную площадку. В квартиру тем временем входит ещё один из строителей, неся на загривке мешок с цементом; проходя мимо спальни, бросает туда по-узбекски: «Цемент привезли». С топчанов не спеша встают рабочие – выходят из комнаты, направляются к входной двери, туда, где из лифта выгружает один за другим на лестничную площадку мешки с цементом ещё один молодой узбек. Камера уже в детской, она последовала сюда за строителем с тяжёлым мешком на плече. Он сбрасывает мешок у стены, возвращается за следующим. Основной план. Идёт работа в детской комнате Алёши. Срывают со стен обои, etc… Камера разворачивается за рабочим и утыкается в окно, после чего она долго выкатывается медленным тревеллингом на окно. В кадре только грязное стекло. Зимний пейзаж. Антенна над соснами.

Content

Андрей Звягинцев, Олег Негин, Владимир Моисеенко, Александр Новотоцкий
Сценарии кинофильмов Андрея Звягинцева

Предисловие Андрея Звягинцева

Предисловие Олега Негина

Предисловие издателя

ВОЗВРАЩЕНИЕ

ИЗГНАНИЕ

ЕЛЕНА

ЛЕВИАФАН

НЕЛЮБОВЬ

Благодарности

1