Гриб Елена Григорьевна

Касэлона. Особенный рейс

Гриб Елена. Касэлона. Особенный рейс

Убежденный затворник, «девушка из новостей», отец-одиночка, невеста мафиози, ленивый гений, поддельный киборг и общительный призрак… Они не друзья и не союзники — обычные попутчики, которых свела «Касэлона».

Вот только у судьбы свои планы на этот рейс. Тайны прошлого и настоящего отравляют повседневную жизнь, нераскрытое убийство трехлетней давности стало ключевым моментом аферы, в которой «Касэлоне» отведена главная роль.

Неведомый противник силен, но он не знает, с кем связался! Пассажирам и экипажу по плечу любое дело. Правда, для победы им придется объединиться… И как это сделать, если общество друг друга для них невыносимо?

Глава 1. Неприятности не ходят поодиночке. Проверено

Из неопубликованного романа Котэ Рины (три года назад)

Сирена выла, не умолкая ни на миг. Сполохи тревожных огней отражались от белых стен лаборатории, механический голос приказывал покинуть помещение, на экранах у потолка мелькали предупреждающие знаки.

Чтобы выучить здешний язык, мне понадобился почти год. Я понимала, что это означает. Когда зажжется надпись: «Идет дезинтеграция», все внутри бокса превратится в частицы.

Жаль, выход был заблокирован, и лишь карта с первым уровнем допуска могла его открыть.

Часы на моей руке пиликнули.

Три утра. Конец смены. Пора сдавать инвентарь и идти в конуру, также именовавшуюся квартирой служащего категории Зет.

Дисплеи вспыхнули алым. Пошел обратный отсчет.

Я засмеялась, отказываясь верить в происходящее. Впрочем, моя жизнь — сплошная череда неудач. Нетрудно догадаться, что и окончиться ей предстояло по воле случая.

До начала рабочего дня слишком долго. Меня не выпустят отсюда просто потому, что в здании почти никого нет. Сплошная автоматика, дежурный охранник, ночные уборщики (не в счет — им не открыть электронный замок) и профессор Лилиана Эвгениа.

Кстати, насчет профессора… Она лежала на полу прямо в центре помещения — мертвая и пугающая. Темное вечернее платье, макияж, сумочка… Ей было за пятьдесят, но благодаря пластике она выглядела лет на тридцать пять, не больше.

Я не понимала, почему она пришла в Исследовательский центр в такое время, разряженная, словно на вечеринку. Никогда раньше не видела ее в чем-то, помимо робы и халата.

«Десять», — сообщил экран.

Полагаю, Лилиану перенесли в дезинтегратор совсем недавно. За пару минут до того, как толкнуть меня в открытую камеру и заблокировать дверь? Похоже на то. Кто? Наверняка тот, чьи пальцы оставили синяки на ее шее. Я бы увидела его, если бы обернулась на легкий шорох за спиной, но ежедневная рутина сделала меня безразличной к мнимым угрозам.

«Девять», — выскочила следующая цифра.

Странный метод убийства. В этом мире имелась масса способов избавления от людей, причем марать руки не требовалось.

«Восемь».

Возможно, преступление на почве страсти? Профессор Эвгениа меняла любовников как перчатки.

«Семь».

Как перчатки… Да, я помнила, что это означало. Окружающие — вряд ли.

«Шесть».

Таймер ускорился? Или со мной шутило подсознание?

«Пять».

Бессмысленная жизнь и такой же конец… Кстати, забыла представиться. Меня зовут Екатерина, для друзей — Котя, здесь — работник Зет-508.

«Четыре».

Я ветеринар. Была. В этом мире о моей профессии и не слышали. Животных нет, растения культивируются только в лабораториях. За проведенное тут время я не встречала никого, кроме людей, да и еда напоминала помесь мокрого картона и подсоленного пенопласта. Но могу ошибаться — я видела лишь Исследовательский центр и не имела доступа к общеобразовательной информации.

«Три».

«Этот мир» — абсолютно неправильное выражение. Речь, скорее, о будущем. Или об альтернативной реальности. Другая планета? Меня не просвещали, но не удивлюсь.

«Два».

Ну и зачем я забилась в угол? Не понимаю. Инстинкты? Нет, не поможет. Вообще-то установка на потолке круглая… И что? Моя здешняя карьера длилась почти год, и я хорошо усвоила: то, что попало в этот бокс, не возвратится в прежнем виде ни при каких обстоятельствах.

«Один».

Я зажмурилась, прижалась спиной к стене. Почему-то страх отпустил. Донимало лишь то, что подонок, заперший меня вместе с Лилианой, завтра будет ходить по Исследовательскому центру, как ни в чем не бывало.

«Ноль».

Сирена взвизгнула по-новому.

«Идет дезинтеграция», — зажглось вверху.

И снова отсчет.

На третьей секунде тело профессора исчезло.

На пятой экран погас.

На десятой дверь разблокировалась и внутрь заглянул охранник. Оглядел пустоту, взглянул на меня… Пожал плечами, бросил в передатчик:

— Ложная тревога. Сообщите в техподдержку, пусть проверят системы.

Вышел, провел картой по электронному замку…

— А как же я?!

Конечно, я в курсе, что служащие класса Кэй и выше в упор не замечают класс Зет, но это явно не та ситуация, чтобы давить снобизмом!

«Дурында! Тебе не поверят ни насчет Лилианы, ни насчет установки. А если поверят, добьют в процессе экспериментов», — одернула я себя.

Зря беспокоилась. Мужчина в форме меня не услышал.

Я и сама себя не слышала.

Не видела.

Но малость ощущала и окружающие предметы, и собственное тело. По крайней мере, сквозь металлическую стену я протиснулась не без усилий.

Итак, позвольте представиться снова.

Екатерина (Котя).

Ветеринар (в далеком прошлом).

Служащая самой низшей категории из существующих (до сегодняшнего дня).

Жертва то ли межвременного, то ли межпространственного опыта.

С трех утра непонятно какого года, месяца и числа — призрак.

* * *

Оникс-6

— Сэм, клянусь, оно нормальное! — Человек за прилавком сложил руки в умоляющем жесте. — Все функции в норме, программное обеспечение стандартное, никаких модификаций не проводилось. Один из первых экземпляров новой модели! Абсолютный эксклюзив!

— Оно прямо сейчас рисует зеленого кота, Никал. Поверь на слово: оно не нормальное.

Торговец так резко подхватился с пластикового стула, что задел головой электронную вывеску. Огоньки мигнули, от «Барахолка Ника» осталось неуважительное «холка Ника», однако он не обратил внимания на неполадку.

— Это такая фишка! — Всплеснул в пухлые ладоши. — Имитация творческой личности. Последний писк моды, дружище! Ну же, почему ты колеблешься? Неужели и правда никогда не имел дела с искусственным интеллектом?

Сэм вздрогнул, пригладил короткий ежик пепельно-серых волос.

— Своего хватает. И не настаивай, мне эта штука даром не нужна.

— Я ж и не отдаю ее за так! Войди в положение, а? Знаю, мой долг вырос… Нечем мне расплатиться, понимаешь? Гляди! — Никал повернул к гостю магазинчика экран компьютера. — Нет доходов! Вообще! С тех пор, как туристическую трассу на Оникс-12 закрыли, ты — третий посетитель за месяц. Возьми киборга в уплату! Пожалуйста!

Торговца вряд ли можно было заподозрить в неискренности. Весь вид лавчонки словно вопил о том, что посетители здесь — огромная удача, а их деньги — редкость невиданная. Обшарпанный прилавок, грязный пол, кошмарное освещение, полупустые полки… Чудо, что Никал еще держался на плаву. Не иначе как он и являлся своим главным клиентом.

— Я в курсе, что налички у тебя днем с огнем не сыщешь. — Сэму пришлось нагнуться, чтобы не задеть макушкой мерцавшую от перепадов напряжения вывеску. — Ладно, давай консервами.

— Где? Где ты видишь консервы? — закатил глаза хозяин барахолки.

— Хорошо, тогда любыми продуктами.

— А мне что прикажешь жрать? Пластик?! Это месть такая, да? За то, что навел на тебя инспекцию? Я ж извинился! Сколько можно дуться?!

«Пока не верну лицензию, а не верну я ее никогда», — Сэм еще раз оглядел магазинчик и мысленно признал: ценности тут не представляло ничего.

— Выбирай, Никал: еда, топливо или запчасти. Если нет, я продам твои долги коллекторам, чтобы получить хоть что-то.

Заломить руки и начать жаловаться на жизнь торговец не успел. Поцарапанная изнутри и разрисованная граффити снаружи автоматическая дверь разъехалась с душераздирающим скрипом, впуская усталого человека в приметной серо-голубой униформе местной полиции.

— Александр Райс? — осведомился он, пялясь на единственного посетителя магазина.

Тот кивнул.

— Чем могу служить, офицер?

— Идентификационную карточку, будьте любезны.

Сэм, едва замешкавшись, вытащил документы и протянул служителю порядка, стараясь не глядеть на фотографию. Там он улыбался, как последний идиот. Демонстрировал ровные зубы и ямочки на щеках. Всего три года прошло с даты съемки, но теперь лишь компьютер узнавал на крохотном фото владельца карточки, да и то системы инопланетных рас порой сбоили.

Вот и полицейский с подозрением рассматривал потертый пластик. Видимо, сомневался, что заросший щетиной мужчина неопределенного возраста и рода деятельности действительно двадцативосьмилетний Александр Райс, уроженец Ариппы, особые отметки — владелец пассажирского судна «Касэлона», галочка о наличии лицензии на перевозку пассажиров отсутствует.

— Проверьте сканером, я привык, — буркнул Сэм, которого подобные процедуры всегда донимали.

Офицер отдал документы назад.

— Сожалею, Райс. Вынужден сообщить вам несколько печальных новостей.

Несколько? Да еще и печальных, а не неприятных? Это настораживало. Конечно, хорошие известия Сэм перестал ожидать уже давно, однако и повода для грусти не представлял. Близких родственников у него не имелось, друзей в этой части Галактики — тем более. Но властям, очевидно, виднее.

— Никал задолжал стольким людям, что мне придется стать в очередь? — предположил, усмехаясь краешками губ. — Ничего, подожду. Зато проценты вырастут.

— Вячеслав Зайцев, числившийся техником на «Касэлоне», сегодня утром был убит в пьяной драке.

Бесстрастное лицо Райса не дрогнуло.

— Контракт Зайцева истекал на следующей неделе, и продолжать его я не собирался. Сожалею, офицер. Вам не удалось меня расстроить.

Полицейский недобро ухмыльнулся.

— Вы находитесь в системе Оникса. Согласно нашему законодательству, на вас лежит обязанность утилизации тела члена вашего экипажа.

— А оплатить пребывание преступника в тюрьме от меня, случайно, не требуется? — Сэм наконец-то счел нужным возмутиться.

— К моему глубочайшему огорчению, нет, — развел руками офицер. — Государство само заботится о своих гражданах. И об иностранцах, разумеется. Именно поэтому кораблям не разрешают взлет, если в составе команды отсутствует техник.

— Что?!

Представителю охраны правопорядка удалось вывести Сэма из себя. Это уже ни в какие рамки не вписывалось! На окраинных планетах для получения лицензии на пассажирские перевозки даже наличие пилота не всегда требовалось — частенько хватало автоматики. А тут власти с ума посходили? Система — полнейшая дыра, а стандарты — как в развитых мирах! Счастье еще, что врача не обязывают за собой таскать!

— В каком-то смысле вы счастливчик, Райс, — полицейский игнорировал азартно навострившего уши Никала. — В следующем месяце вам пришлось бы искать не только техника, но и доктора.

— Это шутка?

— Реформы, ничего личного. И будьте любезны зайти в управление.

— С тележкой, чтобы забрать труп?

— С номером счета, чтобы оплатить погребение.

Сэм неприятно ухмыльнулся.

— Не трудитесь. На «Касэлоне» хорошо работает утилизатор.

— То же самое могу сказать о системах контроля качества воздуха на Ониксе-6. Поверьте на слово, Райс, штрафы за вредные выбросы обойдутся вам в разы дороже.

— Что, и на орбите бдите?

— У вас нет криокамеры, поэтому санитарная служба не выпустит вас в космос с покойником на борту. Напомню, техника у вас тоже нет, и очень сомневаюсь, что вы найдете его в ближайшее время.

— Что за чертова планета!

— Добро пожаловать на Оникс. Обещаю, вас ждет увлекательнейший и бессмысленнейший квест по инстанциям.

Автоматическая дверь со скрежетом открылась, выпуская представителя закона под ослепительные лучи двух здешних солнц. Последнее слово осталось за ним, но Сэма давно уже не волновали детские споры. А вот то, что он, похоже, в самом деле застрял в этой дыре, гордо именовавшейся «планетой земного типа с уровнем жизни выше начального», злило неимоверно.

— Никал! Меняю условия. Помоги мне отсюда свалить, и мы в расчете.

Круглое лицо торговца расплылось в довольной улыбке. Он прижал руки к груди и степенно поклонился.

— С тобой приятно работать, друг. Не волнуйся, я решу твою проблему в ближайшие сроки.

— Неделя, — твердо вымолвил Райс, глядя хозяину барахолки прямо в глаза. — И если…

— Дорогой мой, побереги нервы свои и окружающих! Сутки — большего не прошу. Завтра в это же время у тебя будет лицензированный техник с абсолютно легальными документами, слово даю.

— И криокамера.

Никал скорчил печальную рожицу и развел руками.

— Чего нет, того нет, — признал с сожалением.

У Сэма немного отлегло от души. Вздумай давний партнер его надуть, обещал бы все подряд, а раз торгуется… Что ж, есть надежда, что «Касэлона» сумеет покинуть Оникс-6, не нарушая местные убогие правила.

— Слушай… Как бы… Киборг… — замялся торговец. — Он не совсем… Э-э-э… Так получилось, что я немножко хотел тебя испо…

— Не упоминай при мне об андроидах, киборгах и прочей кэй-мерзости, и мы останемся друзьями! — гаркнул Райс.

— Странный ты. — Никал явно обиделся.

— Я ненавижу жестянки, которые притворяются людьми. Странно было бы, если б любил.

— Серьезно? А ходили слухи, что у твоей же…

— Убью.

Пылавший холодной яростью взгляд красноречиво доказывал: Сэм не шутит.

* * *

Аристэй Волк шагал по служебной части полицейского участка номер шестьдесят восемь в последний раз. Его смена заканчивалась через пятнадцать минут. Ровно в полдень электронный пропуск превратится в обычный кусок пластика с мудреной эмблемой, годный разве что вместо книжной закладки.

Секунды на больших настенных часах в конце коридора бежали на удивление быстро, но Аристэй не спешил. Он провел в этих стенах девятнадцать лет своей жизни и точно знал, что до рабочего места доберется за минуту, соберется за пять, на капитана потратит три, еще одну-две придется выбросить на скупые прощания с коллегами, а остальные четыре полностью в его распоряжении.

— Эй, Арт, еще не передумал? — Из кабинета, мимо которого прошел Волк, выглянул худощавый старик в форме. — Ты только скажи, я уж постараюсь замолвить за тебя словечко.

Аристэй согнал с лица хмурое выражение, хотя любезничать вовсе не хотелось. Уход по собственному желанию — не минутное решение. Все давно уже расписано, согласовано, подтверждено и заверено. Даже вздумай он вдруг попроситься обратно, волокиты не избежать. Да и нечего лгать себе. Не ждут его тут с распростертыми объятиями. После недавнего скандала с напарницей разве что старый Элас Норт сохранил дружеское отношение, а остальные лишь ухмыляются за спиной и перешептываются со всеведущим видом.

— Спасибо, Эл, но я точно не вернусь. Сам знаешь мою ситуацию. Тянуть дальше некуда.

— Все настолько серьезно? Договориться нельзя? У тебя же идеальный послужной список, ни одного выговора. Всего год остался, а там — законная пенсия.

Волк остановился, шагнул назад.

— У меня дети, Эл, — проговорил тихо. — Они — самое главное. А остальное… Буду считать, что пока рано думать о пенсии. Вот у тебя, к примеру, стаж заоблачный, а ты все не уходишь. Боишься, что умрешь со скуки?

— Некуда мне идти, Арт. В пустой дом? Тут хоть люди иногда здороваются, а там из живых существ одна канарейка.

Аристэй бросил быстрый взгляд на часы.

— Киборга заведи, — улыбнулся, показывая, что это шутка. — Будете в шахматы играть.

— Моих сбережений хватит разве что на кэй-кота, — отмахнулся Элас. — Да и то на бракованного. Удачи, Арт. Она тебе пригодится.

— Счастливо оставаться, Эл. Береги канарейку.

Одиннадцать пятьдесят. Волк ускорил шаг и проигнорировал голоса за следующей открытой дверью. Прислушиваться не имело смысла — он и так понимал, что в лучшем случае его называют идиотом, в худшем — обвиняют во всех смертных грехах вплоть до предательства родины. Из-за недавнего происшествия, конечно же. СМИ сделали из недоразумения, в котором фигурировала бывшая напарница Аристэя, целую катастрофу, наплевав на судьбу заинтересованных лиц и их семей.

Самое мерзкое заключалось в том, что девушке даже оправдаться не позволили. И конкретных обвинений не предъявили — удовольствовались увольнением с позором. А Аристэй остался на службе… Ему досталось за двоих, и это при том, что он о той истории не подозревал до момента, когда к нему домой заявился с обыском отдел внутренних расследований.

Немногочисленные вещи уместились в небольшой коробке. Волк закрыл крышку и мгновение поколебался, размышляя, говорить ли «До свидания» в пространство. Коллеги занимались обычными делами, не обращая на него внимания. Рутина…

— Зачем вы губите свою жизнь, Аристэй? — спросила новая напарница — молоденькая девушка, только из Академии, с которой он за две недели общей службы и познакомиться толком не успел. — Они почти взрослые. Должны сами отвечать за свои поступки.

«Отлично… Значит, уже обсуждают не только мой промах, но и прегрешения моих детей. Ну и кто проболтался? Неужели старый Эл? Или капитан не смог удержать рот на замке?» — гнев накатил волной.

— А я — за свои, — отрезал Волк, чеканя шаг к выходу.

Поучения из уст Эла, знавшего его как облупленного, раздражали, но не злили. Эта же «госпожа Очевидность» ориентировалась на сплетни и вряд ли понимала, о чем толкует. Ее укоризненный взгляд прирожденной праведницы вызывал улыбку — и приступы бешенства.

Одиннадцать пятьдесят четыре. Капитан тоже не упустил возможность сказать напутственное слово — чисто ради галочки, поскольку заботы Аристэя не волновали его никогда.

— Слышал, вы собираетесь покинуть Оникс? — сподобился он на имитацию интереса.

— Да.

«Было бы странно, если бы я уволился просто так», — просилось на язык, но до полудня оставалось аж три минуты и язвить начальству не хотелось.

— На Рорайну? Или Мэбис?

— Вероятнее всего.

Уточнять, что имелось в виду, капитан не стал.

— На вашем месте я бы высек Микоара розгами, — не удержался от непрошенного совета.

«Вот кто источник пересудов… Не ожидал, право слово. А что бы ты сделал, если бы узнал, что твой сын замешан не только в глупом хулиганстве, но и кое в чем похуже? Расстрелял бы его? Четвертовал? Тихо придушил бы во избежание слухов? Или защищал бы до последнего вздоха?» — но толку задавать вопросы?

— А Миру заперли бы в клетке? — Волк старался не показывать неприязни. — Или на цепь посадили бы?

— Отправил бы в нормальный пансион, где из нее сделали бы приличную девушку.

Одиннадцать пятьдесят девять. Терпение лопнуло как мыльный пузырь.

— Хорошо, что вы не на моем месте. Если с формальностями покончено, то прощайте.

Аристэй вышел из служебной части со смешанным чувством облегчения и тревоги. Все. По-настоящему все. Полжизни коту под хвост, но оно того стоит. Избить сына и приструнить дочь? Хороший совет… для типичного жителя Оникса. Волк не относил себя к таковым. Вернее, не относил с тех самых пор, как стал отцом-одиночкой.

Дети не виноваты, что все так сложилось. Каждый может ошибиться. Кто-то курит травку, кто-то рожает в пятнадцать, а кому-то удается влезть в неприятности, из-за которых целая звездная система становится враждебной. Бывает. И, положа руку на сердце, Аристэй не жаловался. Пусть лучше Мик и Мира с юности привыкают решать взрослые проблемы, чем щекочут себе нервы алкоголем или наркотиками. Да и какой смысл злиться? Ничего не изменить.

На выходе ему снова встретился Элас.

— Я вспомнил, что мой внук — помощник капитана на «Королеве Иль», — торопливо сообщил он. — Они через две недели отправляются на Рорайну. Могу устроить вас подешевле.

— Спасибо, Эл. — У Волка потеплело на душе. — Буду иметь в виду.

«Но я уже приметил другой вариант», — подумалось с легим сарказмом.

Правда, он сильно сомневался в успехе.

* * *

Светила Оникса не грели, зато их яркий свет так резал глаза, что Сэму пришлось спешно надеть темные очки. Скутер выплясывал по ребристому настилу улицы, нечасто видавшей транспорт с колесами. Редкие прохожие удивленно оглядывались, заставляя Райса чувствовать себя допотопным динозавром и самонадеянным дураком в одном лице.

Позор длился недолго — полицейское управление находилось неподалеку от космопорта. Серая коробка без окон, утыканная множеством глазков-камер, не понравилась Сэму с первого взгляда, к тому же списанная с карточки сумма, которой хватило бы на полугодовой запас консервов, не могла улучшить его отношения к властям Оникса.

На выходе он столкнулся с худощавым пареньком в надвинутой на самые глаза клетчатой кепке, на вид — сущим подростком, благоухавшим мятной жвачкой как куст отборной перечной мяты.

— Осторожнее, — бросил отрывисто. — Туда, — кивнул вглубь участка, — обычно не спешат.

— Звиняй, дядь, — услышал в ответ насмешливое. — Не спешат, говоришь? Ты поэтому прикатил на рухляди?

Обращение Райса не покоробило — с недавних пор он ощущал себя даже не «дядей», а сущим стариком. Но непочтительный тон задел за живое. Надрать бы поганцу уши и научить вежливости… Впрочем, это была работа либо родителей, которые явно не уделяли паршивцу должного внимания, либо социальных служб, что бдили на Ониксе денно и нощно, отравляя нормальным людям жизнь.

За проведенные в полиции полчаса какая-то тварь успела нарисовать на сиденье скутера грустную рожицу и написать заглавными буквами: «Прогрессу — бой!». Сэм чертыхнулся, потер ладонью белые линии. С сожалением понял, что ничего не получится, и сделал себе мысленную заметку стребовать с Никала растворитель. Ну или купить — если торговец действительно предоставит техника, честь ему и хвала.

Глазок одной из многочисленных камер, понатыканных вдоль фасада участка, мигнул, и Райсу пришло в голову, что неплохо бы вернуться, попросить проверить записи и подать против вредителя иск. Хоть какое-то моральное удовлетворение… Однако возвращаться в металлическую коробку не хотелось даже ради справедливости.

— Повезло тебе, мелюзга, что я собираюсь распрощаться с Ониксом завтра, — пробормотал Сэм, вытаскивая скутер на дорогу.

Пролетевший мимо автобус обдал его волной сухого запыленного воздуха. Спасаясь от выброшенной кем-то в окошко горсти конфетных оберток, Райс отступил в сторону. Впрочем, «презент» адресовался вышедшему из отделения полицейскому, но тот, определенно привычный к таким казусам, повременил на пороге.

Подкатил робот-уборщик, мигом всосал мусор и шмыгнул за участок, пройдясь краем щетки по ботинкам Сэма и оставив на носках идеально чистую поверхность.

— Еще не нашли техника?

Райс сел на скутер, сощурился, разглядывая опускавшиеся солнца.

— Мне кажется, или вы всерьез обеспокоены моей судьбой, офицер?

Он надеялся, что ничего не перепутал, и это — тот самый человек, который приходил в «Барахолку Ника». За щитком шлема физиономию не разглядеть, голос искажался по той же причине, но интонации не изменились — оставались такими же угрюмыми и одновременно ироничными.

— Да не особо. — Полицейский качнул головой. — Если не уберетесь с Оникса до следующего месяца, могу порекомендовать врача для экипажа. Или хорошую мастерскую, где вашу рухлядь разберут на запчасти. Чем не вариант? Получите приличные деньги, купите билет на нормальное судно и…

Сэм не дослушал. Нажал на газ, и участок остался за спиной вместе со всеми советами, намеками и предложениями.

По мере того, как приближался космопорт, росло и раздражение. Продать «Касэлону»? Райс набил бы морду любому, кто спросил бы о цене. Корабль не продавался — и точка. Сэм был готов заложить последние штаны или нарушить закон, но никому не позволил бы отнять «Касэлону». Она — не просто груда железа, а память. Единственное, что связывало его с прошлым.

Временами он ловил себя на мысли, что хочет превратить ее в космическую пыль и забыться навеки, однако следом за тоской приходило осознание того, что только «Касэлона» помогла пережить события трехлетней давности. Не будь ее… Сэм старался не думать о том, что случилось бы, не унаследуй он крохотное пассажирское судно. Наверняка сгнил бы в каком-нибудь притоне.

Яркая вывеска продуктового магазина привлекла внимание. Райс притормозил у обочины, размышляя, есть ли смысл отовариваться сейчас или лучше подождать, пока Никал не исполнит обещание. С одной стороны, задерживаться на этой убогой планете не хотелось ни одну лишнюю минуту, с другой — если торговец не справится и поиски затянутся, будет время выбрать что подешевле.

Откормленный кэй-кот неторопливо прошествовал мимо, тяня за собой поводок. Сэм поморщился. Он в равной степени ненавидел и человекоподобные жестянки, и таких вот «питомцев» с процессором вместо мозгов.

«Богомерзкие создания», — сказали бы представители любой из тысяч расплодившихся после освоения космоса религий.

«Опасные твари, способные на что угодно», — добавил бы Райс.

«Милейшие пупсики», — наверняка возразила бы пухлая стриженая девица в шлепках и коротком халатике, спешившая за кэй-котом.

— Шустрик! — звала она, придерживая грозившие распахнуться полы. — Шустрик!

Сэм прекратил размышлять об андроидах, киборгах и тому подобной гадости, безразлично оглядел запыхавшуюся красотку. Голос вроде бы знакомый… Но он точно бы запомнил темно-зеленые волосы и вытатуированную на лбу бабочку. На Ониксе к такой «экзотике» относились неодобрительно, и встречалась она редко.

— Че, дядь, и не шевельнешься? — Юная леди пропыхтела мимо, разбрасываясь злыми взглядами. — Хам!

«Сестра того пацаненка, что ли?» — удивился Райс, игнорируя ее капризно надутые губы и откровенно неприязненный тон.

Судьба кэй-кота интересовала его меньше, чем промышленное выращивание тины на Ариппе. Впрочем, какая разница, что и кто подумает? Скоро Оникса и его жители останутся лишь в воспоминаниях.

Глава 2. Спрос и предложение. Недоразумения прилагаются

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Должна признать: мне понравилось быть призраком. За последний год я только и видела тесную каморку, длинные пустые коридоры, навевавшее тоску подсобное помещение и безразличных к окружающему существ, именовавшихся работниками класса Зет. Теперь же передо мной открылся если не весь мир, то хотя бы Исследовательский центр.

Я наслаждалась свободой. Пробиралась в засекреченные лаборатории, узнавала частные тайны, пугала сотрудников, самолично поучаствовала в парочке экспериментов… Бедняги лаборанты! Они понимали, что творится что-то странное, однако ни один из приборов не мог меня засечь.

Во что я превратилась? Понятия не имею. Да разве это было важно? Главное — моя жизнь, не ограниченная стенами и приказами, стала ярче и увлекательнее. Я забавлялась с общедоступными сенсорными панелями, почему-то реагировавшими на мои прикосновения, изучала этот мир, искала информацию об опыте, который два года тому назад выдернул меня из университетской библиотеки, и уверяла себя, что все хорошо. Ну или хотя бы лучше, чем прежде.

«Катенька, вам нужна «Паразитология» какого года выпуска?» — вот последнее, что я услышала перед тем, как очутиться в боксе, похожем на тот, где проводили дезинтеграцию.

Вокруг метались недовольные люди, тыкали в меня пальцами и орали друг на друга. Полагаю, у них произошел какой-то сбой. Они точно не обрадовались моему появлению. Запихнули меня вместе с набитой учебниками сумкой в нечто, впоследствии опознанное мной как биосканер, промариновали там почти час и отправили в камеру. То есть в квартиру, ха-ха. Без окон, с вечно запертой дверью и непривычным компьютером, на картинках обучавшим меня здешнему языку.

Время шло. Психотропные средства стирали воспоминания и не позволяли биться головой о мягкие стены, автоматика исправно поставляла безвкусную еду и предметы гигиены. В какой-то миг я поверила, что больше никогда не увижу человеческое лицо. Я ведь ошибка. Побочный эффект какого-то дорогущего эксперимента. Моя судьба не интересовала никого.

Год спустя компьютер предложил пройти тест. Простенькие задания, с такими бы и макака справилась. Я набрала сто из ста, возгордилась собой… Подумала, что теперь меня наверняка сочтут человеком, годным для здешнего общества.

Угу, сочли. Выдали серую робу и пропуск с минимальным допуском. Всучили тряпку и уравняли в правах с роботом-уборщиком, хотя, по сути, я исполняла роль «девочки на побегушках».

Сплошная рутина… На меня смотрели, как на пустое место. Вернее, как на обычного среднестатистического представителя класса Зет. Никаких обучающих программ, развлечений, знаний… Но теперь все изменилось!

Запреты исчезли, появился неограниченный доступ к информации… Думаете, это — чрезмерная плата за утраченное тело? Проведите два года в коробке четыре на четыре метра. Обещаю, ваше мнение не будет столь категоричным.

Неожиданно обретенной свободы хватило на десять дней. Потом пришло осознание того, что я не в силах ничего изменить.

Как и раньше, меня не замечали.

— Амбер, открой дверь! — орал профессор Даниал Кас, заведовавший самой большой лабораторией.

Я касалась сенсора, створка отъезжала, не успевшая подойти к панели Амбер пугалась, но никогда не жаловалась на явно сбрендившую технику. Мелкое развлечение, однако на какой-то период меня удовлетворяли подобные шалости.

Вскоре мне захотелось большего.

Справочников и учебников стало недостаточно, книги и фильмы казались жалкой имитацией жизни, виртуальные симуляторы надоели до чертиков. В один прекрасный миг я подумала, что мне мало просто жить. Я жаждала обрести значение, пусть для этого чертового мира я была пустышкой.

Мое состояние позволяло многое. Подсмотреть, подслушать… Найти убийцу Лилианы Эвгении.

Нет, я не мнила о себе невесть что, но личность человека, запершего меня в дезинтеграционном боксе, будоражила воображение. Он провернул это в присутствии камер и роботов, и вышел сухим из воды.

Возможно, этот гений преступлений что-то знал о произошедшем со мной.

Возможно, участвовал в опыте, из-за которого я потеряла шанс на спокойную счастливую жизнь.

Возможно, сумел бы вернуть обратно если не Екатерину-ветеринара, то хотя бы Котю-призрака.

Чисто для справки: этот суперпродвинутый мир с межгалактическими перелетами, колонизацией далеких планет и общением с самыми настоящими инопланетянами привлекал меня мало. Ну а дома… Там я могла услышать родные голоса и натыкать сообщение на сенсорном экране.

Кому — другой вопрос.

Из-за успокоительных прошлое померкло в памяти, и я не знала, ждал ли меня кто-нибудь. Разве что учебник по «Паразитологии»… Интересно, библиотекарь сразу отнесла его обратно в хранилище или отложила, веря, что я скоро вернусь?

* * *

Оникс-6

В магазин пришлось все-таки зайти. Во-первых, возвращаться на пустой корабль не хотелось. Во-вторых, снова питаться жратвой из автомата, которую производители гордо именовали едой, не было ни малейшего желания.

«Это, как-никак, планета земного типа», — размышлял Сэм, прогуливаясь между прилавками.

Воображение рисовало отборную картошку, сочные огурцы, аппетитную вырезку, свежий хлеб… В худшем случае — консервацию и замороженные продукты. Реальность же предлагала кормосмесь со вкусом курицы, гранулированные помидоры и свинину, «выращенную» синтезатором в присутствии покупателя.

У кассы околачивался унылый продавец-консультант, однако посетители предпочитали самостоятельно разбираться с ассортиментом товаров и пользоваться автоматическим расчетом.

Райс подошел к обладателю фирменной футболки с застиранным логотипом.

— Есть что-то настоящее? — поинтересовался, не веря в положительный ответ.

— Лук, чеснок, шашлык, персик, арбуз, апельсин, — вялое перечисление мало походило на рекламу.

— Где?

— Вон, в ящике.

На витрине виднелись пакетики ароматизаторов, чей состав доказывал: при их изготовлении не пострадало ни одно растение, не говоря уж о животных.

— Шоколад возьмите, — подсказала излишне скромно одетая хрупкая девушка, рассматривавшая творог («С курагой», «С изюмом», «С молочнокислыми продуктами» — гласили этикетки), — В нем аж пять процентов натурального какао, но и цена, сами понимаете…

Райс поморщился. На Оникс его привели именно сладости, и блестящие обертки навевали неприятные мысли. Они служили напоминанием о том, что нужно проверять нанимателей прежде, чем браться за перевозку их товаров. Ну или начинать деловой разговор с требования аванса и гарантий.

Без мер предосторожности частного предпринимателя любой может кинуть. Например, заявить, что платить нечем, и пусть идио… добрый человек, доставивший одиннадцать тонн кондитерских изделий, либо подает в суд, либо в качестве гонорара забирает полтонны. Сэм вспылил, сгоряча решил действительно судиться и… в трюме «Касэлоны» осталось две тонны сладкой отравы со сроком годности, близким к бесконечности. «Для личного использования», потому что документов на товар у Райса не было.

— Спасибо за совет. — Любезная девушка не сводила с него глаз, и он решил проявить ответную учтивость. — Любите шоколад? Зайдите вечером ко мне на корабль. — Ее тонкие пальцы неохотно сжали визитку. — Думаю, у меня есть то, что вам нужно.

— А цена? — Незнакомка затаила дыхание.

«Проверю расценки в галасети и сброшу половину», — выгода здесь явно не намечалась.

— Договоримся. Иногда я очень сговорчив.

Девушка нахмурилась, но пообещала как-нибудь заглянуть на огонек. Продавец сдавленно хихикнул и подмигнул им, как закадычным приятелям.

«Ну и во что я опять ввязался?» — подумал Сэм, идя к выходу с пустыми руками. Оникс порождал настолько сильную неприязнь, что даже самые невинные события вызывали недоверие.

Солнца повернули к закату. На скутере добавилась надпись: «Козел», поверх нее нагло лежал зеленый волос. Райс ухмыльнулся. Может, в самом деле потратить время и проучить злословную семейку?

Он огляделся, выискивая камеры. Одна, две… Отличные ракурсы, вредитель заснят и в анфас, и в профиль.

На большом экране, расположенном на противоположной стороне улицы, шли местные новости. Яркая картинка привлекла внимание, и Сэм помимо воли присмотрелся к снимкам взорвавшихся кораблей, плававших в вакууме тел, скорбных родственников и траурных венков.

«Поблизости произошла авария?» — он оседлал скутер и чертыхнулся. Новая белая дрянь была не следом маркера, а каким-то клеем, и предсказать, оторвется ли при движении обивка сиденья или треснут штаны, Райс не мог.

Между тем на экран выскочил расфуфыренный политик и, размахивая руками, принялся вещать с энтузиазмом мартышки, дорвавшейся до связки бананов. Читать бегущую строку Сэм не успевал, да, впрочем, она его почти не интересовала. Какой-то новый местный закон, ничего полезного. Вчера о похищении сына министра экологии трубили, сегодня депутаты в главных ролях… Сплошная показуха. А вот флаер, остановившийся у тротуара, настораживал.

— Райс, я готов искренне вам посочувствовать.

Тот самый офицер. Похоже, в этом мелком городишке, что раскинулся у космопорта, без него не обходилось ни единое мало-мальски заметное происшествие — или же ему нравилось преследовать гостей Оникса.

— Незаконную торговлю вы мне не пришьете. — Сэм прокручивал в голове возможные причины того, что полиция никак не хочет оставить его в покое.

— О, не беспокойтесь. Финансами занимается другой отдел. Я к вам с личной просьбой. Уже видели новости?

«Ненавижу этот мир. Как только начинает казаться, что он более-менее сносный, появляется какая-то западня», — разговор не обещал ничего хорошего.

— Что там? Налог на вылет? Штраф за прилет?

Как выяснилось, дела обстояли гораздо хуже. Из-за недавней вспышки некоей эпидемии на туристическом лайнере «Звезда любви», приведшей к гибели команды и аварии судна в окрестностях Оникса-13, власти решили ускорить рассмотрение Закона «Об экипаже пассажирских кораблей». Его приняли полчаса тому назад, в силу он вступает с завтрашнего дня.

— Только не говорите, что…

— Доктор, Райс. Даже если у вас нет лицензии, «Касэлона» относится к пассажирским судам класса Эль. Чтобы покинуть планету, вам необходимо найти техника и врача.

— Что за маразм? Я не вожу пассажиров! Я — единственный обитатель корабля!

— Правительство заботится о вас, — в голосе полицейского таилась усмешка. — А насчет просьбы… Это, скорее, деловое предложение. Зайдем в бар, обсудим?

— Не пью.

— Я и не предлагаю пить. У меня есть решение трети ваших проблем. Уверен, с остальным вы прекрасно справитесь и без моей помощи.

Сэм охотно скоротал бы время за разговором, однако приклеенные к сиденью штаны яснее ясного давали понять: сегодня диалога не получится.

— Так вы с просьбой или с помощью?

— Одно другому не мешает. Скажем так: предлагаю оказать друг другу услугу. С меня — дипломированный врач, пилот с действующей лицензией на перевозку пассажиров и двое этих самых пассажиров, с вас — отлет в ближайшую неделю в направлении системы Ариадны.

— Я — пилот, — проворчал Райс. — Второго мне не нужно.

— Вам нужны деньги, — теперь полицейский и не думал насмехаться. — И качественный растворитель, как я погляжу. Сейчас вернусь. — Он направился в магазин.

Сэм дождался, пока приметная голубая форма скроется за автоматической дверью, и нажал на газ.

* * *

Шустрик снова сидел у сломанного утилизатора за углом офисного здания. Как и положено любому порядочному коту, он всем своим видом показывал, что вовсе не хочет тут находиться, но традиции обязывают.

— Лапонька! — Мира, с оглушительным треском расплющивая тапочками выброшенные пластиковые стаканчики, бросилась к нему. — Ты почему убежал? Третий раз за день! То магазин, то парк, теперь здесь прохлаждаешься. Чем тебе дом не угодил?

Если бы кэй-кот мог говорить, он бы сказал, что программе предписано регулярно проявлять животный характер, то бишь вести себя по-дурацки, к тому же опасно для жизни. Увы (или к счастью?) разработчики позволяли ему только мяукать с двадцатью разными эмоциональными оттенками.

— Пойдем, солнышко! — Мира подхватила его на руки и зашипела, когда затупленные коготки прошлись по ее шее. — Не буянь, малыш. Фу, от тебя несет помойкой! Ничего, сейчас выкупаемся и будем как новенькие.

С трудом удерживая щедро ронявшую шерсть семикилограммовую тушу, она выбралась из закоулка и направилась к ближайшей жилой многоэтажке. Мимо промчался какой-то лихач на флаере, обдав волной пыльного воздуха. Мира инстинктивно отшатнулась, потревоженный кэй-кот усилил хватку и выдрал из толстого халата клок пуха.

— Шустрик! — Она возмущенно одернула питомца. — Тварь ты эдакая, глаза мне выцарапаешь! Ну, я тебя…

На противоположной стороне сумеречной улицы притормозил черный автомобиль — настоящий, что называется «ретро», один из пятнадцати раритетов, зарегистрированных на Ониксе-6.

Мира резко умолкла и чуть ли не бегом кинулась к дому.

— Шустрик… — прошептала, отчаянно давя на кнопку вызова лифта. — Все тебе нипочем… Ты мне жизнь испоганил, а теперь мяукаешь, просишь мяса…

Дверь подъезда открылась в тот миг, когда створки лифта почти закрылись. Девушка краем глаза увидела вошедшего, и едва не взвыла. Непроизвольно сжала кэй-кота сильнее обычного, проигнорировала вырванный шаловливой лапкой пучок зеленых волос, забилась в угол…

Кошмар продолжался. Ничего не закончилось! И не закончится, пока она на Ониксе!

«Пап, я думаю, ты прав, — Мира быстро набрала сообщение, не дав себе времени одуматься. — Они не отступятся. Давай в самом деле уедем».

Следующие два часа она провела в прихожей родной квартиры, с замиранием сердца прислушиваясь к стукам и шорохам.

«А все из-за кота», — терзала сознание навязчивая мысль.

Но это была ложь. Стоило признаться самой себе: ад начался из-за ее собственной ошибки.

Или из-за чувств, которые не имели права на существование?

* * *

Касэлона

Вечер подкрался незаметно.

Бортовой компьютер «Касэлоны», как обычно, повременил с идентификацией Райса и заставит его проторчать на улице лишние три минуты.

— Эй, капитан, не боитесь, что однажды ваша система накроется с концами и придется вскрывать судно? — донеслось от небольшого транспортника, занимавшего парковочное место в соседнем ряду. — Могу установить новое программное обеспечение. Недорого, а эффективность повысится в разы. Шустрее лицензионки, слово даю!

Сэм, не ответив, вошел внутрь корабля и, не дожидаясь, пока створки сомкнутся, направился в свою каюту. Она ничем не отличалась от одиннадцати других, расположенных по обе стороны узкого коридорчика. Каморка четыре на пять метров, в которой поместились откидная кровать, встроенный в стену шкаф, складной стол, грубый стул и привинченный к полу торшер — единственный намек на индивидуальность. В углу пряталась неприметная кабинка санузла: примитивный душ, кран с узкой раковиной и выдвижной унитаз.

Запыленный автомат, превращавший кормосмеси в подобие еды, стоял на полу у самой двери. Рядом с ним валялся робот-уборщик, починить которого Райс мог за пять минут, да все никак не доходили руки. Еще в каюте капитана нашлось место ковру — мягкому, ворсистому, с функцией самоочищения и склонностью отращивать волокна быстрее, чем они стаптывались.

На стене висел обычный экран — Сэм избегал виртуальной техники. Именно поэтому вместе с устаревшей сенсорной клавиатурой на его столе лежала еще более древняя кнопочная — самое то для далекой Ариппы и удивительный раритет для стремившегося к современности Оникса.

— Все системы в норме, — сподобился доложить бортовой компьютер.

Динамик похрипывал, придавая стандартному голосу едва уловимую индивидуальность, из-за неравных промежутков между словами создавалось впечатление, что автомат говорит с интонациями. А, может, Райс действительно слишком долго не обновлял программное обеспечение… Но ничего менять он не собирался.

«Зарница» — такая же старая, немодная, простая, упрямая и скрытная система, как и ее владелец. За три года она не подвела ни разу. Благодаря способности к обучению, с ней работал почти любой софт. Встроенный, опять-таки самообучающийся антивирус пресекал попытки несанкционированного удаленного доступа и отфутболивал зловредные программы. Ну а неспешность объяснялась тем, что система чересчур ответственно подходила к вопросам безопасности и постоянно что-то проверяла, перепроверяла, уточняла… Сэм не жаловался. При его полулегальном положении на некоторых планетах это бывало очень кстати.

Запыленная кожа саднила, на губах чувствовались мельчайшие крупицы песка, от волос разлеталась пыль, куртку покрывал сплошной слой тонкого желтоватого пороха. Райс бросил грязную одежду в корзину, вытащил удобный домашний костюм и включил душ.

Будто издеваясь над приготовлениями, динамик снова ожил.

— Посетитель, — сообщил коротко. — Идет идентификация.

«То есть пять минут у меня есть», — Сэм привык справляться и куда быстрее. Тем более, он почти не сомневался в личности гостя. Ничего, полицейский должен обладать профессиональным терпением. Подождет.

Слишком горячая вода обожгла спину, и Райс дернулся, подкручивая кран. Шампунь с намыленной головы залил глаза, неудачно повернутый шланг задел всю бутылку, и та ускакала на пол, превратив его в пенное месиво.

— Идентификация завершена. Объект — Леви Стар. Вывожу скан документов и основные характеристики. Примечание: фотография неинформативна, лицо скрыто печатью.

Скрипнув зубами, Сэм ступил под душ. Стеклянная стенка позволяла с горем пополам видеть экран в каюте, но глаза нещадно пекло.

Райс сощурился, заставляя себя не обращать на это внимания. Ну конечно, Леви Стар… Ироничный знакомый, кто бы сомневался. Приметную полицейскую форму Сэм опознал бы и с опущенными веками.

Он увеличил напор воды, избавляясь от пены. Закрутил краны, наспех вытер волосы… Обернул полотенце вокруг бедер, потянулся к костюму…

— Психическое состояние посетителя нестабильное, — счел нужным уточнить компьютер. — Он собирается уйти.

Сэм чертыхнулся. По здравому размышлению он не мог не признать, что без помощи не обойтись. Штатный врач нужен, от этого никуда не деться. Разве что поднять «Касэлону» без разрешения и никогда больше не потыкаться на цивилизованные планеты, потому что штраф за это вкатят невообразимый.

— Впусти его. Постарайся задержать. Анекдот расскажи или прокрути какую-нибудь песню.

— Эффективнее использовать парализатор.

Временами Райсу казалось, что бортовой компьютер насмехается.

— Достаточно анекдотов.

— Тематика?

— Прогляди галасеть и выбери, что нравится мужчинам за сорок.

Как на зло, штаны прилипали к влажной коже и натянуть их стоило невероятных усилий. На рубашку Сэм даже не замахивался — набросил первую попавшуюся куртку и поспешил в большое, уставленное с претензией на шик помещение, служившее чем-то вроде кают-компании.

— А вы быстро добрались, Леви, — проговорил, шагая по коридору. — Что, и правда готовы к сотрудничеству?

«Зара» убрала трансляцию сальных баек, и впереди прозвучало неуверенное:

— Д-да.

Райс споткнулся на пороге, расслышав смутно знакомый голос. Уперся руками в стены, чтобы не загреметь на прикрытый тонким полосатым ковром пол. В голове мелькнула издевательская мысль о том, что это идеальная поза для демонстрации кубиков пресса — право слово, в последнее время таким грешили многие фильмы.

Вот только посетитель, сидевший в одном из массивных кресел, оставшихся на «Касэлоне» с давних счастливых времен, отнюдь не впечатлился. Вернее, посетительница. Леви Стар, двадцать семь лет, три месяца тому назад уволена из полиции за аморальное поведение и подозрения в шпионаже, как сообщал экран.

— Вы еще кто? — Сэм попытался застегнуть молнию на куртке, но ее, как часто бывает, когда спешишь, заело.

— А… Э… — Леви явно чувствовала себя не в своей тарелке. — Вы сами меня пригласили.

Мудреная прическа, яркий макияж, откровенное платье, тяжелые духи… Он мог поспорить, что уже видел это раскрашенное лицо. Вопрос в том, где? За проведенную на Ониксе неделю Райс точно не встречал таких дамочек. Несмотря на стремление к прогрессу, тут не жаловали косметику и ее приверженцев.

— Когда? — Он подошел ближе, вынуждая гостью повернуться к яркой лампе.

— Сегодня.

Точно! Это Никал подсуетился. Вполне вероятно, у красотки техническое образование. Практиковала она или нет — не важно. Корочка поможет убраться с планеты, и это — главное.

В раздумьях Сэм дернул язычок молнии излишне резко, и она разошлась. Леви отвела глаза, но Райс, поглощенный расчетами, уже не глядел на нее.

— Могу предложить минимальную ставку, а там посмотрим.

— Вы мне еще и заплатите?!

Сэм начал подозревать, что они решительно не поняли друг друга. Не мог же Никал самостоятельно оплатить услуги техника? К тому же у кресла находился пухлый чемодан на колесиках, доказывавший: девушка намерена задержаться на «Касэлоне» надолго.

— Никал объяснил, что от вас требуется?

— Какой Никал?

Сэм прислонился к стене напротив визитерши, сложил руки на груди, мало заботясь, что со стороны это выглядит весьма и весьма угрожающе.

— Если вы не от Никала, то какого черта тут делаете? — проговорил, тая раздражение.

— Вы позвали меня! Сказали, что готовы договориться! Ну вот, я согласна!

Неприметная девушка из магазина и роковая красотка в кресле наконец стали одной личностью. Райс подавил вздох. Что бы ни привело Леви на «Касэлону», это не обещало ничего хорошего. Как ни крути, а с полным чемоданом за шоколадом не приходят.

— Давайте-ка подробнее, — ему и самому стало интересно. — На что вы согласны? Судя по вашим вещам, на перелет. Тогда…

— Да, у меня нет денег! — Она чуть ли не плакала. — Но я отработаю! Любым способом!

«Любым» прозвучало особенно четко и сопровождалось двусмысленным зырком на хозяина корабля.

С оплатой проезда натурой «Касэлона» еще не сталкивалась. Сэм ошеломленно перевел взгляд на экран, будто ища поддержки у компьютера. Увы, без прямого приказа железяка на выручку не спешила.

— Погодите. — Леви украдкой вытерла слезы. — Вы что, обо мне не слышали? — прозвучало так, словно она — президент Системы Оникса и мисс Галактика в одном лице. — Серьезно?! Но что тогда вы мне предлагали?

— Шоколадку, — и, черт побери, это была истинная правда.

Глава 3. Красота — страшная сила. В буквальном смысле

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Исследовательский центр находился в системе Оникса, на планете Оникс-2. Однажды, в миг разудалого отчаяния, которое после дезинтегратора накрывало меня регулярно, я покинула толстые стены научного комплекса и с неделю бродила по безлюдной пустыне.

Кошмарный ночной холод, чрезмерная радиация, ядовитые растения, таившиеся в песке хищники, сверхнавороченные системы охраны, оставшиеся с давней войны минные поля и прочие радости «дикой» жизни мне не угрожали. Даже голод меня не доставал, хотя я отдала бы что угодно за шанс ощутить вкус пищи.

Идеальное состояние, н-да… Это, если что, был сарказм, — пусть я и считала, что положение призрака в миллиард раз лучше положения служащего Зет-категории, бестелесное существование имело и массу отрицательных черт.

Семь дней в пустыне научили меня двум вещам. Первая: даже убеги я на край света, мою проблему это не решит. Вторая: вдали от людей хотелось выть и на шесть лун Оникса-2, и на оба солнца системы.

Я вернулась. Пообещала себе больше не дурить и отнестись к ситуации серьезно.

Мне требовался союзник. Тот, кто, узнав о моих «особенностях», не рванул бы к экзорцистам, а предложил бы решение.

Друг? О нет, в дружбу я не верила. Сказать по правде, за проведенные в Исследовательском центре два с чем-то года я ее вообще не наблюдала.

Оставался шантаж, то бишь снова все возвращалось к профессору Лилиане Эвгении и ее убийце.

— Котя, не смей отступать, — напутствовала я себя, принимаясь за дело. — Расследование — это как написание дипломной. Нужно собрать материал, провести опыты и сделать выводы. Ничего сложного. Даже если что-то пойдет не так, ты ничем не рискуешь. По крайней мере, не сильнее, чем когда ковырялась в розетке, исследовала дезинтегратор или лазила к экспериментальной мине, чтобы увидеть взрыв изнутри.

С чего начать? В книгах, остатки сюжетов которых подбрасывала память, важная роль отводилась уликам. Увы, в моем случае их не существовало. Зато профессор Эвгениа часто пересекалась со служащей Зет-508. Со мной, ага. Порой я забывалась и именовала себя порядковым номером. Проклятый Оникс!

Итак, профессор была привлекательной незамужней женщиной со склонностью к служебным романам. Смерть она встретила при полном параде. Очень сомневаюсь, что в ту роковую ночь в ее планах значилась работа. Оставалось определить вероятную кандидатуру последнего любовника и…

Что будет после «и», я пока не знала.

Компьютер послушно выдавал общедоступную информацию. Всего в Исследовательском центре числилось две тысячи шестьсот служащих. Лилиана Эвгениа принадлежала к классу А. Уверена, она и не взглянула бы на представителя категории ниже Д. Не в ее положении засматриваться на лаборантов, технический персонал или обслугу.

Я оставила лишь высшие классы, и список сократился до девяноста персон.

Минус женщины… Шестьдесят.

Это уже было что-то, но выборка пока оставалась чересчур расплывчатой.

Я продолжила отсекать неподходящие кандидатуры.

Возраст… Хм, в круг симпатий профессора точно не входили ни юные дарования, ни почтенные старцы. Мужчин от двадцати до шестидесяти лет нашлось аж сорок пять.

Дальше — семейное положение. Лилиана Эвгениа принципиально не связывалась с женатыми. Галочка в нужном месте — и вуаля: двадцать претендентов на роль убийцы смотрели на меня с экрана.

Все равно многовато… Стоп! Пятерых рано облысевших и не озаботившихся имплантацией волос ученых смело можно сбрасывать со счетов. А что до остальных… Четверо из них работали в том же блоке, что и профессор Эвгениа.

— Технические неполадки в отделе Б-девять, — гаркнул прямо возле меня охранник, адресуясь передатчику, и я подскочила в испуге. — Проверьте компьютер. Что-то с клавиатурой.

«Я с клавиатурой!» — меня разбирала злость оттого, что я не успела досмотреть сводку.

— Не первый раз? — Он прослушал ответ и нахмурился. — Отключить? — уточнил, тянясь к кабелю.

— Нет! — но, разумеется, никто меня не слышал.

Экран погас, и это было плохо. Шнур в розетку моими невидимыми пальцами не воткнуть, как ни старайся. Придется ждать, пока придут техники, проверят систему, возможно, заменят железо… Проходили, знаем. Это отнимает время, поэтому лучше не попадаться и сворачивать окна при малейшем шорохе.

Честя себя растяпой, я направилась в соседний блок. Там людей побольше, но стоит попытаться урвать немного информации.

Четыре имени… Троих из них я встречала, будучи неприметным работником Зет. Они смотрели на меня как на пустое место. Ну да, как сейчас смотрят все вокруг. Разница в том, что тогда я не смела даже глаз на них поднять, а теперь могу показывать им кукиши. Жаль только, что прозрачность — необходимый атрибут бестелесности.

— У «бибиков» снова проблемы? — в отделе С мигом прознали о сбое и не обошли этот факт вниманием. — Третий раз за неделю… У них там нечистая сила завелась, или что?

Я шлепнула скалозуба в лабораторном халате по шее и с удовлетворением отметила, что он поежился, с опаской коснулся загривка.

— Сквозняк? — пробормотал, потирая бледную кожу.

Отказывать себе в удовольствии немного над ним поиздеваться я не стала. Пощекотала нос, залепила оплеуху… Без толку. Парня уже поглотила работа, и моих прикосновений он попросту не чувствовал.

Похоже, в этом блоке мне нечего ловить… Что ж, не беда. Дождусь ночи. Обязательно кто-нибудь да оставит компьютер включенным. Ну а ночные уборщики на странности техники внимания не обращали. Они вообще вели себя так, словно ничего не видели, кроме мусора. Порой я подозревала, что они — куклы, которых дергает за ниточки некий скрытый за стенами кукловод.

Впрочем, меня занимало другое. Четверо мужчин… Двое — записные красавцы, третий — заместитель директора по прозвищу Хомяк, четвертый известен своими научными открытиями. С кем из них Лилиана Эвгения встречалась в ту ночь?

* * *

Касэлона

Идею похода в трюм в компании полуодетого мужчины Леви восприняла в равной степени неохотно и с затаенной надеждой, вот только ни ее планам, ни опасениям не суждено было сбыться. Сэм усадил зареванную офицера Стар на ящик шоколада, демонстративно распаковал другой и оставил ее в обществе шуршащих оберток и услужливо включенной «Зарой» музыки для релакса.

Что с ней делать дальше, он не представлял. С одной стороны, каюты все равно пустовали, да и запасов кормосмеси хватало с избытком. Но альтруистом Райс себя давно уже не считал. Может, будь на месте Леви кто-то другой, желательно — мужчина, он бы и подумал над бескорыстной помощью.

А эта… Видно, что немало хлебнула всякого дерьма и не поверит в простое человеческое сочувствие. Начнет во всем искать скрытый смысл, а не найдя — бегать следом, пытаясь отблагодарить. Оно ему надо? Разумеется, нет.

Но почему-то Сэм не находил слов, чтобы выставить доморощенную «ночную бабочку» за дверь.

— Посетители. — «Заре» было глубоко плевать на душевные терзания хозяина. — Трое. Идет идентификация.

На этот раз Райс не пренебрег информацией и внимательно просмотрел результаты поиска.

Аристэй Волк, сорок один год, офицер полиции Оникса с девятнадцатилетним стажем. Не женат, недвижимостью не владеет, зато имеет транспортное средство категории Эль — проще говоря, старенький четырехместный флаер, прямо сейчас стоящий перед «Касэлоной». К флаеру прилагалась лицензия пилота — о чудо, годная для пассажироперевозок.

— И что ж тебе до пенсии не подождать? — пробормотал Сэм, листая сведения. — Всего год остался… Бросишь сейчас — вся выслуга коту под хвост.

Кстати, насчет кота… Вернее, кэй-кота. Внешние камеры показывали, что откормленная кибернетическая мерзость обнюхивала трап и даже пробовала его на вкус. Зеленоволосая девица любовалась питомцем с откровенным удовлетворением, словно гордая мамаша наблюдала за своим дитем. Парень в кепке сидел на корточках и остервенело щелкал псевдосемечки, доводя робота-уборщика до перегрева шестеренок.

— «Зара», давай остальных. — Райс покосился на брошенные в стопку грязной одежды штаны с приклеенным куском обивки от сиденья скутера и ухмыльнулся. — Чувствую, сегодня будет весело.

Короткие строчки сообщили, что девушку зовут Миранель Волк. Семнадцать лет, два привода за хулиганство и один — за участие в каком-то политическом митинге. Учится заочно в Медицинском университете Ариадны, никаких лицензий пока не получила.

— Заочно в Медицинском? Это что-то новенькое, — прокомментировал Сэм, с неприязнью наблюдая за разложившимся на бетонном покрытии космопорта кэй-котом.

Компьютер объявил, что в развитых мирах такое практикуется. По сути, из стен учебных заведений выходят не врачи, а операторы биосканера. Машина лучше использует данные. Диагностика, лечение, наблюдение — электронные мозги справляются со всем.

— Ну и на кой мне оператор биосканера, если биосканера на борту нет и не появится в ближайшее тысячелетие?

«Зара» послушно перелопатила галасеть и выдала короткое:

— Бюрократия загадочна и бессмысленна.

Райс не мог с ней не согласиться. Он кивнул, хотя для компьютера это ничего не значило, и уделил внимание последнему участнику колоритной троицы, околачивавшейся снаружи.

Микоар Волк, на два года младше сестры. Судя по досье — идеальный пример пай-мальчика. Отличник, призер каких-то местных олимпиад, несмотря на юный возраст, студент-заочник Кибернетического университета Ариадны.

— Не гадит или не попадается? — задумчиво проговорил Сэм, надевая рубашку.

Судя по испоганенному скутеру, второй вариант более вероятен.

К трапу Райс подошел с четким намерением избавиться от проблемной семейки. Пассажиров «Касэлона» не перевозила, а доктора среди них все равно не было.

— Сожалею, Райс. У меня не получилось связаться с человеком, которого я собирался порекомендовать вам в качестве корабельного врача, — с порога заявил Аристей. — Но если мы вылетим сегодня, обойдется без санкций. Что у вас с техником?

Сэму не понравились ни уклончивые взгляды брата с сестрой, ни властный тон их отца, ни открытый багажник флаера с выпиравшими оттуда баулами. Создавалось впечатление, что половине Оникса приспичило покинуть систему именно сейчас. Что за странный ажиотаж?

— На оформление разрешения нужно не меньше шести часов, — напомнил Райс вместо невежливого: «Идите к черту, я с вами вообще не договаривался».

— Уже оформлено. — Аристэй продемонстрировал лист со столбиком витиеватых подписей. — Не хватает печати начальника порта. Он на службе до девяти, поэтому если вы достанете техника в ближайшие два часа…

Помимо воли, Сэма заинтересовали его слова. Рука сама собой потянулась к планшету, чтобы связаться с Никалом и уточнить, как там продвигаются дела. Но, конечно же, это требовало приватности.

— Что за спешка, офицер?

— Аристэй. Сегодня мой последний рабочий день на государственной службе.

Райс вопросительно поднял бровь.

— Решили кардинально сменить обстановку?

— Да нет. Скорее, мы бежим.

Такой откровенности Сэм не ожидал.

— От кого, если не секрет?

— Он, — Аристэй указал на сына, — от правительства. Она, — кивнул в сторону дочери, — от мафии. А я за компанию, не более того. Ну что, Райс, пустите нас на борт?

День определенно не задался.

— Не вожу пассажиров, — сказал Сэм, явственно понимая: переубедить его будет легко, особенно беглецам.

Но Волк медлил, не позволяя ни сгладить, ни отменить отказ. Зато зеленоволосая проныра скромностью отнюдь не страдала. Она попросилась в туалет, заблокировала дверь каюты и сообщила, что выйдет оттуда только когда корабль покинет Оникс.

Понятное дело, «Зара» мигом отперла электронный замок, однако возня с вредной девицей позволила его братцу проскользнуть к панели управления и попытаться подключиться к системе. Бортовому компьютеру такая самодеятельность не понравилась, поэтому Микоар получил ощутимую дозу парализатора и на несколько часов выпал из реальности.

— Видите, с чем я живу, Райс? — Аристэй, похоже, уже привык к поведению детишек и даже его не стыдился. — День за днем, год за годом… Нет, я не жалуюсь. Просто порой хочется стать амебой и не видеть всего этого. Но… Долг обязывает.

— Какой долг?

— Родительский.

Сэм впечатлился настолько, что предложил Волку выпить.

— И не взглянете на мою идентификационную карточку? — Бывший полицейский последовал за ним на кухню и уселся на вращающийся табурет — основную здешнюю мебель. — Понимаю, пассажирский рейс — это серьезная ответственность, особенно для вас. Не удивляетесь? Да, я видел сводки. То, что случилось на «Селестине», ужасает. Я после такого тоже не смог бы водить «маршрутки». Но я и не прошу вас давать объявление о поиске попутчиков. Мы с детьми будем единственными посторонними на борту.

В глубине души Райс начинал сочувствовать этому рано поседевшему мужчине в выцветшей форме, который напряженно вертел в пальцах пустой стакан и находил в себе силы просить о помощи незнакомого и, вероятнее всего, неприятного ему человека.

— Все настолько серьезно?

— Они не говорят. Но Мира несколько месяцев не выходит из дому после шести, а Мик совсем не пользуется галасетью.

— Зато система «Касэлоны» у него опасений не вызывает, — усмехнулся Сэм, готовый вот-вот согласиться на нежеланную компанию — разумеется, при условии, что за весь перелет он не увидит ни зеленую шевелюру, ни мятую кепку.

— Гражданский вариант «Зарницы» тщательно следит за безопасностью и гарантирует полную анонимность в сети. — Аристэй ответил тенью улыбки. — После долгого воздержания мальчик не смог устоять.

— На военных кораблях «Зарница» отвечает на несанкционированный доступ лазером, отсекающим пальцы.

— Ваш парализатор тоже весьма неплох.

Райс достал из холодильника банку пива, передал гостю.

— Безалкогольное.

— А вы?

— Не пью.

Волк не настаивал. Сковырнул крышку, сделал большой глоток…

— Странный вы человек, — заметил, внимательно рассматривая Сэма. — Почему не спрашиваете о деньгах?

— Потому что вы не похожи на того, у кого они есть, Аристэй.

Тот расхохотался, ослабил высокий воротник.

— Точно подмечено. Тем не менее я не привык побираться. Как вам мой флаер? Думаю, потянет на три билета до Ариадны.

Нарочито расслабленная поза не могла обмануть Райса. Волк был загнан в угол и собирался отдать единственную ценную вещь, которая ему принадлежала, за треть цены. В его опутанных сеткой неглубоких морщин серых глазах пряталась невыносимая усталость, граничившая с отчаянием. Пусть Сэм и мнил себя весьма далеким от морали типом, воспользоваться ситуацией он не мог.

— У меня встречное предложение, — проговорил, не глядя на собеседника. — Я найму вас.

— В качестве пилота? — Аристэй не выглядел удивленным.

— В качестве лицензии. Не обессудьте, но пилот на «Касэлоне» один, и это не вы. До Ариадны путь неблизкий, у меня запланирована доставка товаров и посылок на несколько планет. Заодно потаксуем.

«И ты увидишь, что «Селестина» осталась в прошлом», — вертелось на языке.

Но Райс не собирался делиться наболевшим. Не здесь, не сейчас, не с этим человеком и не в этой жизни. Что бы там ни говорили мозгоправы, а откровенный разговор не избавит от горького чувства вины, разъедающего душу каждый миг вне зависимости от времени суток и дозы успокоительных.

— А что с флаером?

— Загоняйте в трюм. Уверен, он вам еще пригодится. И попытайтесь связаться с вашим доктором. Полагаю, техника мне сегодня уже не достать.

— Он тоже беглец, — зачем-то счел нужным уточнить Волк. — Как мы.

— Вот и отлично, — и, странное дело, после принятия судьбоносного решения Сэм почувствовал себя превосходно.

* * *

Оникс-6

В «Барахолке Ника» царил небывалый ажиотаж. Второй посетитель за день, причем на этот раз с приличными деньгами. Никалу даже пришло в голову, что, возможно, судьба делает ему намеки. Дескать, возьмись-ка, Толстяк Ник, за ум, и в самом деле занимайся легальной торговлей, клиентуру я тебе постепенно обеспечу.

Но подобные мысли выветривались быстро. Барахолка — отличное прикрытие для настоящего бизнеса — того, который приносит не жалкие гроши, похожие на милостыню, а реальные суммы.

Оникс-6 — дорогая планета, поэтому приходится вертеться изо всех сил. Налоги адские, каждая крыса из госструктур норовит отхватить себе кусок пожирнее, люди молодого Сина совсем озверели — предлагают мелким магазинчикам защиту от собственной банды, туристы давно исчезли с горизонта…

Нет, законными способами тут не выжить. Однако и упускать редкого клиента Никал не собирался. Копейка к копейке — и будет дочурке на мороженое. Или на новый флаер, если копить, умеючи.

— Ищете что-то конкретное? — Он любезно улыбнулся.

Посетитель и бровью не повел. Оставался хмурым и сосредоточенным, будто не слыша ничего и никого вокруг. Настороженно оглядывал полупустые витрины и умело прятал лицо от единственной в барахолке камеры видеонаблюдения. Привлекательное, к слову, лицо — из тех, что обычно красуются на постерах военных фильмов. Резкие черты, пронзительный взгляд, короткая стрижка, плотно сжатые губы… И бугры мышц под дизайнерским деловым костюмом.

«Уж не полицейский ли под прикрытием?» — взгрустнул Никал, мигом переведя гостя из ранга бездонных кошельков в ранг проблемных субъектов.

— Выбор у нас невелик, — попытался зайти с другой стороны. — Вас интересует бакалея или…

— Никал Лютик, — перебил незнакомец. — Толстяк Ник.

Торговец нащупал под прилавком кнопку сигнализации и приготовился драпать через прикрытую занавеской заднюю дверь.

— Да, это я, — ответил степенно. — Чем могу помочь?

Посетитель вразвалку подошел ближе.

— Мне говорили, вы умеете работать с документами, — сказал вполголоса. — Плачу втройне.

Несмотря на то, что Никал любил деньги почти так же сильно, как и жену, осторожность взяла верх над алчностью.

— Кто говорил? — безмятежно уточнил он, передвигая пальцы к карману с портативным парализатором.

— Джедилэй Син. Мы с ним недолго отдыхали в одном санатории на Ониксе-3.

Торговец вздрогнул. Рука, зацепив оружие, безвольно повисла плетью.

Джедилэй Син, или Старый Син, как его называли после появления Молодого Сина, — местный мафиози, отбывавший срок в колонии строгого режима на Ониксе-3. Нетрудно догадаться, из какого «санатория» прибыл клиент. Связываться с таким — себе дороже. Лучше прикинуться идиотом и спровадить его потихоньку, постаравшись ничем не обидеть.

— Знаете, я…

Незнакомец не позволил договорить.

— С меня план, с вас — улаживание пары формальностей. И вместе с оплатой вы получите добрый совет.

— Сматывать удочки? — неуклюже пошутил Никал.

— Если вы смотрите новости, то наверняка в курсе, что в этом году Син твердо намерен выиграть апелляцию. Помогите мне, и я расскажу вам о его планах насчет вашей семьи.

— Что?!

— Не делайте вид, будто удивлены. Вы замешаны в его деле по уши. Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Мне нужны легальные бумаги, вам — решение. Обменяемся?

Торговец согласился. Не раздумывая и не боясь, что это подстава. Не слишком, впрочем, быстро, чтобы клиент не заподозрил подвоха.

Человек, плативший наличкой, мог действительно желать семье Никала только добра. Все возможно. И у закоренелых головорезов порой просыпается совесть. Но полагаться на его слова было глупо.

О планах Джедилэя Сина СМИ трубили уже с полгода. Владелец барахолки понимал, что рано или поздно сегодняшний день наступит. Он не стал неожиданностью.

Честно говоря, готовиться к отступлению Никал начал почти восемь лет тому назад, когда открылся судебный процесс над непобедимым Старым Сином. С тех пор много воды утекло… Планы менялись, корректировались, уточнялись и улучшались. Похоже, пришло время воплотить их в жизнь.

Наобещав гостю с три короба и проводив его до выхода, торговец заглянул в скрытую часть барахолки, служившую для отдыха и неофициальных встреч.

— Алесана? — позвал громко.

Из-за перегородки, отделявшей импровизированный «кабинет» от склада, выглянула скромно одетая девушка в наушниках.

— Я все слышала, дядя, — ее мелодичный голос был тихим, но отчетливым. — Простите, что доставляю сплошные проблемы. Что будем делать?

— Выкручиваться. — Никалу не нравилась ее извечная покорность судьбе. — Перейдем от слов к делу. Собирай вещи. Ты уезжаешь.

— Вот так просто? — казалось, она растерялась. — А как же…

— Алесана, за тобой скоро придут. Я не смогу защитить тебя здесь, на Ониксе. Тебе нужно покинуть систему.

Девушка вздохнула, нервно спрятала руки в карманы старомодного жакета.

— Вы правы, дядя. Но… За мной ведь будут следить. Уже следят. И полиция советовала мне не уезжать.

Торговец поучительно поднял указательный палец.

— То-то же и оно. Пока они только советуют, а когда начнут приказывать, будет поздно трепыхаться. Не волнуйся. Я позаботился обо всем. Если повезет, уже сегодня ты скажешь Ониксу: «Прощай».

— А…

— Алесана, я знаю, что делаю.

— Но это незаконно!

«Наконец-то ты хоть споришь», — обрадовался Никал.

В последнее время племянница совсем опустила руки. Ни воли к жизни, ни азарта в глазах… Ничего того, чем покоряла окружающих маленькая Алесана Лютик до тех пор, пока на ее пути не встретился Джедилэй Син.

И пока Никал не убедил ее выступить в суде.

— Это абсолютно законно, — уверил девушку. — Я ходил к юристу. Поверь, лично тебе нечего опасаться. Все документы настоящие и пройдут любую проверку. Никто не подкопается.

— А если я не смогу? — Она затаила дыхание, явно ожидая, что Никал начнет ее переубеждать.

— Тебе придется суметь, — жестко ответил он. — От этого зависит не только твоя жизнь, но и судьба нашей семьи. Син должен поверить, что упустил тебя. Собирайся, Алесана. Мы давно планировали провернуть эту аферу. Поздно сдаваться. Подвернулся слишком удобный случай, его нельзя упускать.

— Аферу, значит?..

— Весь мир — театр, — процитировал Никал древнюю пьесу. — Начинай играть свою роль.

Глава 4. Друзья решат любую проблему. Или создадут

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Я рассматривала карту звездного неба Оникса и понимала, что не узнаю ни единого созвездия. То же самое касалось и всей Галактики — пусть я никогда не мнила себя знатоком астрономии, Млечный Путь отличить сумела бы. Если б увидела, конечно.

Это был другой мир. Иная Вселенная? Параллельная реальность? Честно говоря, меня мало занимала теория. Я искала в окружающем позитив, и состояние призрака помогало неимоверно.

К примеру, я узнала, что животных и растений нет только в Исследовательском центре. За его стенами бурлила жизнь! Пусть враждебная, приученная выживать в пустыне, редко пересекавшаяся с людьми, но оттого не менее восхитительная.

Нет, я не преувеличиваю. После двух лет полнейшего одиночества (категория Зет — по умолчанию невидимки для всех) я радовалась даже ядовитой многоногой ящерице — типичной жительнице песков Оникса.

Но люди, естественно, привлекали меня куда сильнее.

Я обожала околачиваться среди лаборантов. Ладно, среди профессоров. Ну хорошо, возле тех четверых мужчин, которых подозревала в убийстве Лилианы Эвгении.

Небольшое уточнение: себя я жертвой не считала. Неизвестный злодей сделал мне одолжение, избавив от судьбы марионетки. Спасибо ему большое за участие — и за будущую помощь. Мысли о том, что прищучить паразита и заставить его вернуть меня домой не получится, я старалась игнорировать.

Экран мигнул, карта звездного неба сменилась какими-то открытыми документами, чертежами, математическими расчетами… Это означало, что Даниал Кас, мой первый подозреваемый, вышел из душа и готов приступить к работе.

Сегодня он пробыл в Исследовательском центре на три часа дольше, чем обычно, и выглядел особенно измученным. На его лбу пролегли глубокие морщины, веки опухли, глаза покраснели и слезились. Даже ледяное купание не прибавило ему бодрости — казалось, что профессор Кас попал под дождь и бежал домой несколько километров. Впрочем, дождь он видел разве что в фильмах. В этой части Оникса осадков не фиксировали уже лет пятьдесят.

— «Вэнди», музыку.

«Вэнди» — его компьютерная система, музыка, похожая на классическую, — неизменный атрибут этой квартиры. Она звучала постоянно: когда Даниал ел, спал, упражнялся, работал… Лишь когда он покидал большую, оборудованную по последнему слову техники обитель служащего А-класса, динамики умолкали.

Кас сбросил халат и начал рыться в шкафу. Я отвернулась. Вот же ж досада! Он повторял одни и те же ритуалы день за днем, не давая шанса покопаться в его личных файлах.

Вот и сейчас профессор натянул домашнюю одежду, вытащил из автомата отвратительную на вид кормосмесь, уселся за стол и только тогда разблокировал клавиатуру. Втупился в непонятные мне формулы, потом запустил симулятор, похожий на обычную компьютерную игру.

Терраформация. Стратегия превращения безлюдного Оникса-10 в процветающую планету земного типа. Полнейшая утопия, как по мне, но Даниал просматривал эту программу раз за разом, изменял исходные параметры, экспериментировал с переменными…

Два часа бесплодных попыток сделать из ледяной планеты сущий рай — и Кас направился в туалет.

«Есть!» — возликовала я, рассчитывая на пару минут свободного доступа к его компьютеру.

Угу, конечно. Профессор страдал паранойей в самой тяжелой форме и, покидая комнату, не забыл тронуть кнопку блокировки. Без его отпечатков сенсоры не оживут… Кретин! Ну почему он не мог вести себя беспечно, как любой нормальный человек? Не иначе, что-то скрывал!

— Срочное сообщение! — вдруг проорал динамик, напугав меня до чертиков. — Взрыв в лаборатории. Код восемь-си, уровень опасности — высший.

Даниал пулей вылетел из уборной. Пробежал сквозь меня, вывел на дисплей Исследовательский центр, быстро просмотрел снимки жутких разрушений, особое внимание уделил изувеченному телу своего ассистента.

«Что еще за взрыв? Вы же теоретики. У вас нет ни опасных приборов, ни реактивов», — жаль, я не могла спросить об этом напрямую.

— «Вэнди», короткую сводку. — Фото мелькали с нереальной скоростью. — И свяжи меня с директором!

Не прошло тридцати секунд, как Даниал стоял у двери, прилаживая в ухо наушник.

— Лифт, живо!

На пороге профессор задержался. Неуверенно взглянул на оставленный включенным компьютер, однако возвращаться не стал.

— «Вэнди», завершение работы! — крикнул, исчезая в коридоре.

Система безропотно повиновалась и… я нажала кнопку отмены. Все-таки техника — ненадежная штука, и грех было этим не воспользоваться.

— Ну привет, «Вэнди», — несмотря на то, что я не слышала звука собственного голоса, мне нравилось «говорить» вслух — хотя бы для того, чтобы не забыть, как это делается. — Показывай, какие секреты прячет твой хозяин. С его скрытным характером их наверняка немало.

Спустя несколько бесконечно долгих часов я почти поверила, что единственная тайна Даниала — его трудоголизм. Этот человек не знал ничего, кроме работы. Он не читал художественные книги, не смотрел развлекательные передачи, не расслаблялся с помощью компьютерных игр, не поддерживал связь с родственниками, не имел друзей, не заходил в социальные сети.

Сплошные расчеты… Создавалось впечатление, что Кас одержим терраформацией. Я даже восхитилась его настойчивости — любой другой после бесконечных провалов наверняка бы сдался, но «мой» профессор пытался достичь цели снова и снова.

— «Вэнди», по-твоему, у Даниала совсем нет личной жизни? Он же красавчик, каких поискать… Где он может прятать… Ух ты!

Никогда бы не подумала, что кто-то хранит интимные фото в папке «Разное», рядом с изображением флаера марки «Орлан», рисунками обычных земных деревьев, схемой жизненного цикла бабочкоподобной игуаны с Оникса-12 и биосканерным снимком кролика.

— То есть наш трудяга все-таки крутил шашни с Лилианой Эвгенией. — В этом я не ошиблась, хотя плохо представляла, как использовать добытую информацию.

На всякий случай отправила всю папку на созданный как раз для таких целей электронный ящик. Улики сохранила, ха-ха. Вдруг Кас, вернувшись, надумает их уничтожить?

Файлы не загрузились.

— Несанкционированный доступ! — рявкнула «Вэнди», и экран погас.

«У разбитого корыта», — вот как это называлось.

Кому понадобилось взламывать систему профессора именно сейчас? Я не особо разбиралась в здешних компьютерах, но уже не раз проделывала трюк с копанием в личных данных и не попадалась. Нет, «Вэнди» отреагировала не на меня… Черт! Что за невезуха?

Я перебрала в памяти все увиденное и приуныла. Придется стараться сильнее. Такими темпами я состарюсь раньше, чем решу свою проблему. Кстати, разве призраки стареют?

Ну а утром Даниал Кас покинул Исследовательский центр в наручниках. Его обвинили в террористической деятельности и отправили в тюрьму на Ониксе-3. Безжизненный компьютер профессора исчез из квартиры примерно в то же время.

* * *

Касэлона

Леви Стар рассеянно грызла шоколадку с элианскими орехами и старалась выкинуть из головы навязчивую мелодию. Так всегда случалось, когда она нервничала. На ум лезла всякая чушь вроде фальшивых завываний неизвестного певца, хрипловатым шепотом уверявшего, что все умрут, причем некоторые — страшной и мучительной смертью.

Леви никогда не любила такие пессимистические песни, но случайно услышала в общественном транспорте строчки без рифмы, и они прицепились, как репей. Это мешало думать. Настраивало на безнадежный негатив, которого в ее жизни и без того хватало. Зачем вообще нужны притворные страсти, когда мир переполняют реальные беды? Кому-то нравится страдать без причины? И пожалуйста! Но нечего тратить свои вопли на окружающих.

Шоколадка закончилась, однако бывшая офицер Стар и не взглянула в сторону других. Задумчиво смяла обертку, уронила на пол… Поднялась и, поколебавшись, направилась к выходу из трюма.

«Я безнадежна», — подумала, ступая по лестнице как можно тише, чтобы не производить лишнего шума и не раздражать владельца корабля еще больше. Если рассуждать здраво, какой смысл скромничать? Он наверняка уже вбил имя «Леви Стар» в поисковик и знает, с кем имеет дело. СМИ — отличный источник сплетен, а уж «предательнице Стар» репортеры перемыли кости по полной программе. И прошлое припомнили, и настоящее рассмотрели чуть ли не под микроскопом, и будущее спрогнозировали.

Нет, нельзя показывать уязвимость. Надо не мямлить, а твердо озвучить просьбу и условия. Самое худшее, что может случиться, — этот странный Райс вышвырнет нежелательную пассажирку с корабля. Ничего, трап у «Касэлоны» невысокий, правильно падать Леви умела… Напрактиковалась за последние месяцы. Переживет и не поморщится.

Она вышла к кают-компании и тоскливо уставилась на свой чемодан. Вот же ж незадача… Сегодня показалось, что замкнутый круг наконец-то разорвется, и Оникс останется позади вместе со всей грязью, которую вылили на проштрафившуюся офицера Стар. Леви даже с ценой согласилась — чай не наивная школьница и понимала, что за любую услугу надо платить. Но вместо того, чтобы сполна воспользоваться ситуацией, ей предложили конфету. Как зареванному ребенку, право слово! Рот заткнули сладостями, иначе и не скажешь.

Громкие голоса, донесшиеся с верхних ярусов, насторожили Леви. Посекундно останавливаясь, она преодолела лестничный пролет и запоздало сообразила, что если сбросить туфли, идти будет легче.

Сквозь открытую дверь было хорошо видно происходившее на кухне. Владелец «Касэлоны» до хрипоты спорил с Толстяком Ником — известным на Ониксе-6 криминальным воротилой среднего звена.

Колени задрожали, навязчивая песня вновь заполонила сознание, и сообразить, о чем они толкуют, Леви не могла, как ни старалась. Нервы, эх… Она захотела глотнуть чего-нибудь покрепче, чтобы успокоиться и унять мандраж.

Примерно в тот миг, когда ее взгляд наткнулся на бутылки с безалкогольным пивом, стоявшие за прозрачной дверью холодильника, Райс быстрым ударом отправил Никала в нокаут.

«Сейчас появится оружие!» — возопили инстинкты офицера Стар.

Полиция не раз сталкивалась с Толстяком Ником. Он всегда выкручивался. Сдавал подельников, заключал выгодные сделки… Ходили слухи, что помог засадить самого Джедилэя Сина, за что получил «индульгенцию» на пару лет своей подпольной деятельности от самого министра внутренних дел.

А еще Никала подозревали в двух убийствах, но, поскольку по жертвам давно плакал электрический стул, а Ник был ценным информатором, полиция копала не слишком глубоко.

Леви сжала туфлю и бросилась вперед, спеша защитить дурака Райса от мести бандита. То есть бросилась к цели она лишь в своем воображении — узкое платье позволяло перемещаться короткими шажками, а уж о том, чтобы нормально замахнуться, не шло и речи.

Но Никал и не думал устраивать кровавую бойню. Напротив, он прикинулся тряпкой, принялся громко страдать, походя назвал Райса другом… Его противник тоже не жаждал продолжения драки — устыдился, начал хлопотать вокруг поверженного тела.

Леви в прошлом году принимала жалобу от неисправимого буяна, который уверял, что Толстяк Ник выбил ему половину зубов одним ударом. А что же происходило здесь? Ненавистная мелодия в голове обрывала все мысли, но то, что Никал просил владельца «Касэлоны» об одолжении, казалось очевидным.

«Кто ты, Александр Райс? Тоже знаковая фигура в криминальном мире?» — размышляла Леви, спускаясь в кают-компанию. На пассажирском ярусе ее едва не заметили — кто-то услышал шум и потопал проверить, что творится этажом выше.

«Это мой шанс», — подумала она, выглядывая за дверь и убеждаясь, что свидетелей нет и не предвидится.

Райс — не обычный перевозчик. С ним держит ухо востро сам Толстяк Ник, а это много значит для тех, кто в курсе подпольной жизни Оникса.

Нельзя упускать такую возможность. Раз уж «Касэлона» под покровительством Никала Лютика, с планеты она поднимется без проблем и, вероятнее всего, без проверок. А если неприятности возникнут потом, такой человек, как Райс, поможет их решить.

Главное — заручиться его поддержкой. К сожалению, сейчас он не был настроен на разговор. Но и Леви не собиралась отступать.

— Извините, капитан… Мне действительно очень нужно покинуть Оникс, — пробормотала она. — Знаю, использовать вас низко и подло, но у меня нет выбора. Честно.

В кармашке чемодана, как обычно, лежала «заглушка» — прибор, создававший помехи для камер видеонаблюдения. Старая привычка… Увы, от неприятностей с законом она не уберегла.

Индикатор батареи показывал, что устройство почти разряжено, и это подстегнуло Леви действовать быстрее.

— Три минуты. — Она нажала кнопку. — Извините, капитан, — повторила горько. — Извините…

И принялась раздеваться.

* * *

Сэм отковырнул от стенки морозилки большой кусок льда, положил в пластиковый пакет и хрястнул о стол, превратив в крошку.

— На! — Швырнул сверток душераздирающе стонавшему в углу кухни Никалу. — А теперь забирай свою кэй-мерзость и убирайся к чертям собачьим.

Торговец закатил глаза и осторожно коснулся распухшей челюсти.

— О-ох! — Его колени подкосились, и он сполз по стеночке на пол. — Умираю… — Толстые ноги раскинулись, заняв половину и без того тесного помещения. — Хана мне…

— Я выбил тебе зуб, а не проломил череп.

В ответ на это безжалостное замечание голова Никала упала на грудь, веки опустились, двойной подбородок колыхнулся и застыл неподвижно на мятой рубашке болотного цвета.

Райсу стало совестно. В самом деле, зачем было распускать руки? Послал бы негодяя трехэтажным матом, спустил бы с трапа пинками, да и хватило бы с него.

— Эй! — Сэм потрепал хозяина барахолки за плечо. — Ты живой? Учти: за твои похороны я платить не собираюсь. Хочешь в утилизатор?

Никакой реакции, разве что с уголка губ торговца вытекла капля крови и скатилась по подбородку, упав на старый потрепанный галстук.

— Дружище, ау! — Ярость резко отступила, и Райс уже остро жалел о своей несдержанности. — Открывай глазки и поедем в медцентр. Так и быть, зубной имплант я тебе оплачу.

— И психотерапевта, — донеслось шепелявое.

— И психо… Ах ты, старый лис! Что за фокусы?

Опухшие, красные от недосыпа веки Никала распахнулись, в глазах заблестели самые настоящие слезы. Не от боли — обезболивающее Сэм вкатил ему сразу же после инцидента. Скорее, от обиды, и горькие слова торговца это подтверждали.

— Фокусы? — Грубый голос дрожал от разочарования. — Дружище?.. У тебя язык поворачивается обращаться ко мне, будто ничего не случилось? Я спас тебя! Предложил идеальное решение твоей проблемы. Показал, как убить одним выстрелом двух зайцев. А что взамен? Хук в морду и плевок в душу?

— Никал… — предупреждающе начал Райс.

— Что — Никал? Я уже сорок лет Никал! И ни разу никто не был мной недоволен! Я учитываю все! Экономику, политику, психологию, биологию, технику — все! А ты? Свинья неблагодарная! Я ради него…

Из-за крика торговец закашлялся, и это спасло его остальные зубы.

— Давай замолчим оба и больше никогда не вернемся к этому разговору, — прошипел владелец «Касэлоны», рывком приподнимая Никала и толкая его на высокий вращающийся стул.

— Прекрасно. Оставайся на Ониксе. Поселишься рядом со мной, будем вместе подрабатывать на общественных началах. А, может, войдешь в долю с барахолкой? Там, на вывеске, есть место для еще одного имени.

— Заткнись, — пробормотал Райс, забирая у собеседника лед и прикладывая его к собственной горемычной голове. — И запомни: на моем корабле никогда не будет мертвяков. Запомнил? Чудесно. Едем в медцентр?

— Да пошел ты…

— Еще лучше. Раз уж ты исцелился, до свидания.

— Я считал тебя нормальным! Глянь сюда! — Никал вытащил из внутреннего кармана полосатого пиджака затертый бумажник и ткнул под нос Сэму фотографию конопатой девчушки лет семи-восьми. — Вероника. Помнишь ее?

Райс кивнул, не понимая, с чего Никал вдруг заговорил о собственных детях.

— Ей было пять, когда ее сбил какой-то урод на байке. Полный паралич, год истинного ада… Мы продали все, что имело хоть какую-то ценность, и свозили ее на Аврору. Импланты, процессор… Примитивный, конечно, не чета тем, что вживляют киборгам. Но моя девочка может снова ходить! И что, ты считаешь ее мертвяком?!

— Ник…

— Ее снимки с биосканера почти не отличаются от снимков киборга! Представь себе, это не мешает мне ее любить!

— Никал…

— Я тебя с семьей знакомил! Значит, ты играл с Вероникой и сдерживал тошноту? Мразь!

— Ник!

— Что здесь происходит, Райс?

Сэм разжал кулаки и медленно повернулся к приоткрывшейся двери.

— Я просил не вмешиваться! — прорычал, набычившись.

Аристэй и Мира, топтавшиеся на пороге, смотрели с откровенным неодобрением. За их спинами виднелся человек в форме инспектора космопорта, и выражение его квадратной физиономии Райсу очень не понравилось. Незнакомец будто родился с неприязнью к владельцам кораблей. Или же он имел что-то конкретно против «Касэлоны»?

— Что вам, инспектор? — Сэм изо всех сил старался не показывать раздражения.

— Вы подали заявление на отлет. Проверка экипажа.

— Я не…

Райс осекся. Неспешно перевел взгляд на Никала, остро жалея, что не пришиб торговца с первого удара.

— Ты?.. — спросил с угрозой.

— Я. — Глаза толстяка хитро блеснули, но он мигом напустил на себя болезненный вид. — Хотел, как лучше… Не думал, что ты из тех моральных уродов, которые инвалидов за людей не считают. Простите за беспокойство, инспектор. Сами видите, что он за человек.

«Он знал о визите инспекции и подгадал время для представления!» — осенило Сэма.

Остатки жалости к Никалу испарились как дым. Ну и подлюга! Даже ребенка своего приплел для пущего эффекта. Правду говорят: для торгашей нет ничего святого.

— Убирайся! Я не возьму твоего киборга!

Хозяин барахолки горестно закатил глаза и в сердцах стукнулся лбом о стол. Слегка перестарался — пластиковая столешница треснула и прищемила ему кожу.

— Киборга?! — простонал он, вытирая слезы. — Слышите, люди добрые, что творится? Родную кровинушку обижают! Сироту несчастную за человека не считают!

— Так родную или сироту? — Сэм чувствовал: еще немного — и торговцу действительно понадобится утилизатор.

— Умница! Красавица! Четыре диплома! Две лицензии! Ей бы жить да жить, но из-за таких, как он… О-о-о, куда катится мир? Бедная девочка только встала на ноги. Депрессию победила, в люди вышла… За что ей это, а? Кто ты такой, чтобы смешивать ее с грязью?!

Торговец начал всхлипывать по-настоящему, и на пару мгновений Райс почти усомнился в собственной адекватности. Но на память он никогда не жаловался. Один-единственный взгляд на экран, транслировавший происходившее перед кораблем, вернул душевное равновесие. К сожалению, остальные зрители «Барахолку Ника» не посещали, а потому клюнули на уловку с энтузиазмом обывателей, никогда не имевших дела с мошенничеством.

Волк по-хозяйски пересек кухню и вытащил из холодильника банку пива.

— Глотните, полегчает, — протянул ее Никалу. — Уверен, произошло недоразумение. Репутация у Райса не ахти, но я бы не назвал его человеком, способным обидеть девушку с… хм, с ограниченными возможностями.

«Спасибо на добром слове», — Сэм скрипнул зубами, подозревая, что дружеское участие Аристэя обернется еще большими проблемами. Словно в подтверждение его опасений, Никал охотно переключился на сочувствующего.

— Думаете? — спросил с преувеличенной надеждой. — Моя Сана — сущий ангел. Милая, добрая, послушная! Школу закончила в четырнадцать, училась заочно в университетах Мэбиса и Рорайны. Лицензию корабельного техника получила еще в юности, а недавно ей дали разрешение на врачебную практику.

«О да, крайне разносторонняя личность», — Райс мечтал придушить Никала, пусть даже в присутствии свидетелей.

— Так это же чудесно! — Зеленоволосая проныра протиснулась мимо Сэма, оттолкнув его крутым бедром. — Нам как раз не хватает техника и доктора.

«Угу, идеальное везение», — Райс поймал ее за воротник и выставил за дверь. Увы, поступить точно так же с ее отцом не получилось бы при всем желании.

— И в чем проблема? — Не спешивший уходить инспектор околачивался поблизости. Если бы Сэм не старался искоренять у себя малейшие намеки на паранойю, он решил бы, что Никал и тут успел замолвить словечко.

— В том, что Сана… Моя крошка Сана! У нее была такая тяжелая жизнь! Росла без отца, с детства работала вместе с матерью на ферме. «Лайсы Ингрид», не слышали? Лучшие породы бойцовских лайсов во всей системе!

— И когда же это сокровище умудрилось получить четыре высших образования? Между кормежкой и чисткой клеток? — Райс ощущал, что вот-вот взорвется. — Не позорься, Никал. Забирай киборга и проваливай.

Из скорбных глаз торговца покатились крупные слезы. Сэм на миг опешил, потом заметил, что страдалец тайком расшатывает языком треснувший зуб, причиняя себе настоящую боль.

— «Лайсы Ингрид»? — задумчиво проговорил инспектор, — Это не там, где восемь лет назад ребенок стал свидетелем преступления? Райс, можете вывести на экран пару статей по тому делу?

«Меня загнали в угол», — понял Сэм.

Они точно работали сообща — действовали слишком слаженно, чтобы верить в совпадения. Сейчас окажется, что на Ониксе есть подходящие случаю законы, и… Нет. Никаких «и». Любой штраф, любое наказание, но кэй-мерзости на борту не будет.

Глава 5. Тайное становится явным. Иногда

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Второй красавчик блока Б, светловолосый великан Илиас Метт, меня откровенно разочаровал. Ведущий специалист Исследовательского центра в области информационных технологий, он совсем не заботился о сохранности личных данных.

Профессор Метт не признавал ни паролей, ни отпечатков пальцев, ни сканирования сетчатки, ни прочих способов защиты от нежеланных взглядов. Создавалось впечатление, что ему не просто нечего скрывать, а он охотно поделился бы частными файлами со всем миром.

— Птичка, давай перенесем встречу на следующий месяц. У меня дел по горло, ни минуты свободной, — распинался он в микрофон, вместе с тем терзая игровую консоль. — Да, загружен работой. Нет, никак не получится выкроить время. Да! Нет, это я не тебе, птенчик. Ассистент зовет. Ему нужна срочная помощь. Бывай, цветик!

«Угу, ассистент», — честное слово, я никогда не понимала таких мужчин.

На самом деле на мониторе горела надпись: «Вы достигли двухсотого уровня» и сообщалось, что Илиасу разрешено участвовать в главной схватке «Покорителей стихии» — РПГ-бродилке, связанной с его работой лишь тем, что ее локации располагались на Ониксе-12 — заповедной планете, по климату и характеристикам близкой к Земле, но с собственным уникальным животным и растительным миром.

«Сохранить текущий результат?» — спросил компьютер.

Я мстительно нажала «Отмену» и удивилась, когда профессор коснулся той же кнопки на полминуты позже.

— «Амбер», запускай по новой.

«Амбер» — его компьютерная система, названная по имени Амбер Миллс. К этой девушке, после исчезновения Даниала Каса получившей внеочередной ранг и ставшей служащей класса Д, Илиас подбивал клинья в настоящее время.

На экране появилась заставка игры, грянула разухабистая мелодия.

«Введите ваше имя».

— «Амбер», это какой по счету? Четырнадцатый? Так, сегодня проходим миссию ученого… Не забывай о скринах.

От необходимости в очередной раз наблюдать за приключениями бравого исследователя, покорявшего дикую планету, меня избавил вызов из лаборатории.

— Амбер? Да, я оставил сообщение. Что скажешь? Завтра в семь? Нет? Почему, птич… Амбер? Объясни, наконец, что тебя не устраивает?!

Дуралей… Ее устраивало все, но желание получить лабораторию профессора Каса было сильнее романтических привязанностей. В этом деле Илиас ничем не мог помочь, а вот Габриэль Антэс, заместитель директора Исследовательского центра, стал бы хорошим подспорьем для карьерного прыжка.

Нет, я не сплетничаю, — всего лишь пересказываю разговор Амбер с одной из ее бесчисленных подруг. Лаборантка очень сокрушалась происшествию с Даниалом, на которого она возлагала большие надежды. Сетовала, что мир несправедлив. Одних он создает такими умными, как профессор Лилиана Эвгениа, а другим приходится крутиться, как белке в колесе, и раз за разом терпеть неудачи.

— Бросаешь меня? И приглашаешь выпить? Тебе не кажется, что это уже слишком? Да, я приду. Понятно, что ты не просто так зовешь к себе. Через час, Амбер.

Как и предполагалось, выключить компьютер Метт не удосужился. Я свернула «Покорителей», просмотрела каталог… Если Даниал Кас был истинным трудоголиком, то Илиас Метт — безнадежным игроманом, причем фанател он от одной-единственной игры.

Я насчитала не меньше десятка папок со скриншотами разных локаций. Это смахивало на какую-то одержимость! При этом у него не имелось ни единого фото Лилианы, хотя их старая переписка свидетельствовала о том, что эти двое почти год состояли в отношениях.

Просто любовники, ничего серьезного… Вернее, ничего такого, за что можно задушить человека и запихнуть его тело в дезинтегратор.

Расстались мирно, остались друзьями… Ага! Незадолго до смерти Лилиана раскритиковала статью профессора Метта о том, что в век современных технологий невозможно совершить преступление и остаться незамеченным. Случайная камера, микрофон, в худшем случае — спутник, засекут любое противозаконное действие.

Профессор Эвгениа считала, что отфильтровать поток ненужной информации и выделить важную слишком трудно — человек не в состоянии все проверить вручную, компьютер же может «проглядеть» умелую маскировку или интерпретировать картинку по-своему.

— Ты у нас спец по информатике, да? — Меня всерьез заинтересовала личность Илиаса. — То есть в состоянии позаботиться, чтобы камеры отключились в нужное время?

Часы тикали. Казалось, я вот-вот утону в личной переписке профессора. С каждой минутой различать имена его подружек становилось все сложнее.

Потом я наткнулась на последнее сообщение от Лилианы Эвгении, затерянное среди сотен других.

«Достань приказ насчет О10-12», — гласило оно.

Ни «Привет», ни «Пока», ни «Милый, я тебя отблагодарю», ни обычного трепа, без которого не обходилось ни одно письмо Лилианы. Лаконичная просьба…

— А через два месяца ее убили, — пробормотала я, закрывая переписку. — Ну и где мне искать этот загадочный приказ?

«Амбер» промолчала, и от осознания того, что у меня вряд ли есть шанс когда-нибудь услышать ответ на свой вопрос, стало совсем тоскливо.

Пока я грустила, включилась экранная заставка.

Картинки, да. Скрины «Покорителей стихии». Яркие и красивые, наполненные солнцем, зеленью и синевой…

Я словно смотрела на фотографии родного мира, и восхитительные пейзажи заставляли сердце сжиматься от горечи.

Не спорю, у призраков нет сердца. Но я ощущала его совсем как свои руки-ноги, дыхание, дрожь пальцев от волнения. Меня переполняли эмоции. Уверена, если бы привидения могли плакать, я бы прослезилась. Слишком уж знакомые места показывал монитор, слишком ценные воспоминания пробуждал в моей памяти, приглушенной транквилизаторами.

«Неужели Илиас тоже чувствовал нечто подобное?», — размышляла я, не в силах отвести взгляд от дисплея. Потом заметила кое-что странное. И еще… И снова!

Азарт мгновенно прогнал сантименты. До меня вдруг дошло, что профессор Метт не был игроманом. Все локации «Покорителей» — компьютерная обрисовка спутниковых снимков Оникса-12. Программа уверяла, что игра идет в режиме реального времени и призвана популяризировать заповедную планету. Игрок будто «путешествовал» по Ониксу-12 и имел самые свежие данные о происходящем на его поверхности!

— Профессор, да ты гений! — восхитилась я.

Понять бы еще, что он искал… Меня, к примеру, насторожили тени людей. Не исключено, что Илиас Метт пытался разузнать побольше о тех, кто разгуливал по заповеднику.

* * *

Касэлона

— «Зара», поиск.

К удивлению Райса, экран пару раз мигнул и стал серым. Это означало, что компьютер не нашел упоминаний о происшествии восьмилетней давности. Отлично! Теперь все поймут, что Никал врет и не краснеет.

— Полная информация засекречена, — неожиданно ожил динамик. — Обобщаю сведения, выданные недостоверными источниками. Две тысячи триста шестидесятый год по летоисчислению Оникса. Джедилэй Син осужден на пятнадцать лет за убийство. Главный свидетель — тринадцатилетняя девочка, которая снимала лайсов и увидела преступление. На свидетеля совершено два покушения. В настоящее время Син подал апелляцию. Шансы на то, что его освободят в ближайшие месяцы, очень высоки.

— А я тут при чем? — Сэм уселся на краешек стола и потер виски, надеясь прояснить мысли.

— Существует средняя вероятность того, что Алесана Лютик — свидетель по делу Джедилэя Сина. Вывести информацию?

«Нет», — собирался сказать Райс. И без того ясно, что Сана, которую презентовал Никал, не имеет изъянов. Кроме одного, конечно же. Вот только документы утверждали обратное, и как их опровергнуть, Сэм не знал.

— Давай.

Алесана Лютик, двадцать один год, уроженка Оникса-7. Фото тусклое, на топтавшийся у трапа оригинал совсем не похожее. Зеленая метка в углу подтверждала, что идентификационные данные взяты из государственных баз и являются подлинными.

Образование, лицензии… Если бы Сэм не заходил в «Барахолку Ника», он бы поверил всему и с руками оторвал бы эту мечту любого владельца космического корабля.

— Она скучная. — Дочурка Волка снова вылезла на передний план. — Сплошная учеба… Муть! Что с ней не так? На рожу глянуть, так вроде не уродина, а очень даже ничего.

— У нее было много свободного времени. — Никал прекратил лить слезы и тщательно следил за реакцией присутствующих. — После второго покушения Сану едва спасли. Правительство оплатило ее лечение. Джедилэй Син держал под каблуком добрую половину системы, поэтому они не могли позволить свидетелю умереть. Ее собирали чуть ли не по кускам. Вживили много имплантов, но мозг был не в состоянии управлять ими всеми. Пришлось использовать процессор. Да, Сэм! Тот самый процессор, из-за которого ты плюешься в сторону моей Саны!

— Лучше не надо, Ник.

— Знаешь, в чем разница между киборгами и миллиардами людей, неспособными двигаться без помощи компьютера? В случае киборга программа управляет телом! А человек, представь себе, контролирует программу! Да любой анализатор мозговой деятельности отличит киборга от человека! Любой психологический тест укажет на машину!

Райс вздохнул. Как же складно у Никала получалось врать… Для этого особый талант нужен, иначе долго не проживешь.

Наблюдатели смотрели на торговца, и на их лицах отражалось сочувствие. А еще они бросали на Сэма взгляды, от которых мороз шел по спине. Будто на извращенца какого-то глядели! Волк уже явно жалел, что связался с «Касэлоной», инспектор брезгливо поджимал тонки губы. Сплошное неодобрение!

— Законы Оникса говорят, что при приеме на работу запрещена любая дискриминация. — Даже зеленоволоска переметнулась на сторону Никала. — Ты полный урод, дядь! Больной на всю голову!

«С меня хватит», — внезапно осознал Сэм. Есть простой, в каком-то смысле почти элементарный способ расставить все по своим местам. Почему он сразу об этом не подумал?

— «Зара», впусти ее. — Райс направился в комнату отдыха, не проверяя, идут ли остальные следом или остались перемыть ему кости.

Стукнули створки шлюза, по коридорам прошелся прохладный свежий ветерок…

«Никал же не мог пытаться продать мне племянницу вместо киборга?» — мелькнула безумная идея.

Сэм запнулся. Нет, это же абсолютное сумасшествие! С другой стороны, если бы Райс согласился на сделку, а потом, за пределами системы, обнаружил, что его надули, в полицию он не побежал бы.

«Может, за ней охотятся люди Сина и Никал хочет незаметно отправить ее с Оникса? Черт, я схожу с ума!» — и все же от идеи встретить гостью ударом в глаз (любой киборг увернется, если только нападающий не его хозяин) он отказался.

— Алесана Лютик, — объявил компьютер, и дверь отъехала, впуская в кают-компанию ту, кого Сэм успел возненавидеть всем сердцем.

Жакет на размер больше, чем нужно, юбка ниже колен, туфли с квадратными носами… Типичный наряд пожилой чиновницы с Оникса.

Никакой косметики, волосы стянуты в тугой узел, на шее — скромная цепочка с дешевым кулоном-стекляшкой, пластиковый портфель больше подошел бы школьнице.

Райс подавил желание протереть глаза. Несомненно, это именно та девушка, которую он видел в барахолке. Тогда она щеголяла в коротком топе и веселеньких шортиках в цветочек. Золотистые волосы струились по загорелым плечам, ярко-голубые глаза бессмысленно таращились в экран, тонкие пальцы невероятно быстро бегали по клавиатуре… Загляденье для мужчин. В понимании Сэма — омерзительный живой мертвяк.

— Добро пожаловать на «Касэлону». — Кислая усмешка не обманула бы и ребенка. — Вас мне презентовали как идеального специалиста и решение всех моих проблем. Вижу, насчет идеальности Никал сильно преувеличил. Как по мне, выглядите вы кошмарно.

Райс наблюдал за ее реакцией на грубые слова и ощущал небывалый азарт. Киборга такие речи не заденут. Максимум, на что способна имитация личности, — преувеличенное возмущение. А эта, похоже, и того не умеет. Застыла столбом, даже моргать забыла… Сбой в программе?

— Будешь играть по моим правилам, крошка? — Для закрепления эффекта Сэм легко шлепнул ее пониже спины, где-то в районе поясницы, скрытой толстым жакетом.

Настоящая девушка из чопорного, в высшей степени благопристойного и до омерзения приличного Оникса закатила бы нехилый скандал, киборг же никогда в жизни не распознал бы это действие как угрозу или домогательство и не отреагировал бы.

Увы, у Саны нашелся третий вариант сценария. Она шмыгнула носом и, цепляясь уродливой обувью за складки ковра, бросилась прочь. Промазала мимо двери, влетела в стену, заревела…

— Дядь, тебе лечиться надо! — К ней подбежала зеленоволосая злюка, с неожиданным сочувствием помогла подняться. — Слышь? Полезешь ко мне — останешься без… Нет, па, я не буду ругаться! Просто оторву ему… Па, хватит! Я ни на кого еще не набрасываюсь!

Сэм воинственно скрестил руки на груди, отказываясь принимать упреки. Но что-то определенно было не так. Программа не могла действовать настолько неуклюже. Имитация личности — сложный процесс, в котором продуманы каждая эмоция и жест. Выглядит это крайне фальшиво, но в то же время изящно и без изъянов. А вот Алесана… Она вела себя необычно абсолютно не в том смысле, на который рассчитывал Райс.

«По-человечески», — сказал бы Сэм, отбросив предубеждения. Пусть даже в чисто техническом смысле. Киборг не врезался бы в стену. Нервы, слезы, паника — киборг изобразил бы это на «отлично», однако мимо дверного проема в расстроенных чувствах не промахнулся бы. Нет у него чувств! Только последовательность команд, которые нужно исполнить.

«Не верю!» — Райс смотрел на всхлипывавшую Сану, вокруг которой хлопотали Мира, Волк, так и не представившийся инспектор космопорта и позабывший о собственных стенаниях Никал, и размышлял, не стоит ли в самом деле посетить психиатра.

Что если торговец прав? Может, это какое-то психическое расстройство? Мания преследования, например? Вдруг он совершил ужасающую ошибку и, пытаясь доказать свою правоту, обидел самую обычную девушку?

* * *

Мик открыл глаза и рывком сел. Голые стены, узкая койка, раскладной стол, удобства в углу, допотопный экран… Парня проняла дрожь. На миг показалось, что это и есть то «уютное местечко» на Ониксе-3, которым его регулярно пугают последний год. Но постельное белье было своим — привычным, домашним, пахнущим знакомым кондиционером, и страх понемногу отступил, позволив памяти расставить все по местам.

Это не колония для несовершеннолетних, а обычная «маршрутка» со скудным интерьером. Опасаться нечего. Вернее, опасаться будет нечего, когда система Оникса останется позади. А пока надо верить в удачу. По правде говоря, она Мика никогда особо не жаловала, но вдруг разнообразия ради в теперешней ситуации сделает исключение?

После действия парализатора гудела голова. Парень потер виски и обежал каюту взглядом, разыскивая свои вещи. Все как он оставил, даже сброшенные носки валялись под ногами.

«Сондарс» по обыкновению лежал в кармане рюкзака. Мик проглотил большую таблетку в сладкой оболочке, бросил в рот мятную жвачку и подумал, что если бы валериана действительно могла избавить от половины существующих болезней, как уверял отец, фармацевтические компании разорились бы.

Как ни странно, знакомый вкус действительно принес облегчение.

Мик умылся, полюбовался на свою редко видевшую солнца физиономию, натянул кепку, в которой чувствовал себя на пару лет взрослее, и жестом, въевшимся в подсознание, схватил древнюю компьютерную мышку, в его представлении наверняка заставшую эпоху динозавров.

— Так, крошка «Зара», диалог с тобой у нас не заладился, — ухмыльнулся, предвкушая испытание новой идеи. — Ты у нас недотрога, каких поискать. Примем это и двинемся по другому пути. Не получилось по-плохому — сделаем по-хорошему. Давай-ка создадим новую учетную запись с правами «гостя». Отлично. А теперь пусти меня в галанет инкогнито. Что значит: «Необходимо разрешение админа»?! Мы с тобой уже это проходили! Я не требую доступ к управлению! Мне просто нужно зайти на… Да ты издеваешься?!

«У вас осталась одна попытка несанкционированного доступа. Желаете использовать ее сейчас?» — горело на экране.

Мик со злостью опустил кулак на допотопную клавиатуру, и несколько клавиш, не выдержав удара, разлетелись по полу.

— Я всего лишь хочу просмотреть почту, не светя свои данные!

«Почему?» — пришел ответ.

— Потому что за мной следят! Правительству Оникса интересна моя личность! Я же малолетний преступник! Что, не знала?! Помоги мне!

«Зара» любезно предложила записать его на курсы по управлению гневом или на онлайн-прием к отоларингологу.

— И в чем тут связь, тупая машина?!

«Повышенный тон означает либо нервное напряжение, либо проблемы со слухом», — прочел Мик, и в тот же момент возненавидел «Зарницу» еще сильнее, чем «СверхОниксину» — государственную базу данных, которую он в прошлом году надумал взломать по глупости и сумел взломать по воле случая.

Это принесло пару минут радости от осознания собственной крутизны и бесконечные неприятности, потому что «СверхОниксина» вычислила его на раз-два. Само по себе прегрешение было мелким, тянуло максимум на хулиганство и штраф, но в сочетании с тем, во что вляпалась Мира, и с тем, что едва не повесили на отца, навело правоохранительные органы на серьезные подозрения.

Объяснить, что то вышло совершенно случайно, парень не сумел. Он бы и сам не поверил в столь бредовое оправдание. Тем более, начни под него копать по-настоящему, всплыла бы не только детская шалость в галанете.

Мик поежился, когда тщательно спрятанные воспоминания напомнили о себе. Сколько ему было? Двенадцать или тринадцать? Темная подворотня, человек с доски «Их разыскивает полиция», труп незнакомой девушки, нож и мерзкая ухмылка… Тогда он впервые понял, что отличается от сверстников. Что если выложиться по полной, можно решить любую задачу. Что возраст и сила не имеют значения — важны точность, логика и нужный момент.

И что настоящее убийство отличается от киношного хотя бы тем, что после него невозможно оправиться даже через годы.

Поэтому приходилось бежать. На словах — ради сестры, на самом же деле Мик знал: когда он достигнет совершеннолетия и его биометрические данные попадут в общенациональную «взрослую» базу, шансов покинуть Оникс по собственному желанию у него уже не будет.

* * *

Сэм сдался в тот миг, когда услышал сумму штрафа за непристойное поведение, хамство представителю властей Оникса, дискриминацию и… Он оборвал быструю речь инспектора космопорта, так и не узнав, в чем еще провинился. Не имело смысла докапываться до истины. И так понятно: Никал всерьез намерен сосватать якобы племянницу «Касэлоне» и воспользуется для этого как законными, так и незаконными методами. Например, как бы случайно проговорится, что человек в форме служащего космопорта — его школьный товарищ, по совместительству — «крестный» незабвенной Алесаны, и лишь от него зависит, покинет ли корабль планету или останется в системе на неопределенный срок.

— Ты очень огорчишься, если по пути на Ариадну твоя Сана выйдет погулять в открытый космос?

В ответ на этот вопрос, произнесенный усталым тоном вконец отчаявшегося мерзавца, торговец рухнул в притворный обморок, а инспектор начал набирать полицию, потому что «прозвучала угроза убийства».

«Чертова планета!» — Райс почти ощутил, как на нем застегиваются наручники. Снова бюрократия… Нет, хватит. За неделю простоя Оникс сожрет намного больше нервов, чем кэй-мерзость, которая, к тому же, имеет крохотный шанс оказаться человеком.

— «Зара», типовой договор найма. — В тот миг он ненавидел себя за слабость. — И проверь, выпустят ли нас из этой дыры, если врач и техник — одно лицо.

— Выпустят! — радостно возвестил мгновенно очнувшийся Никал. — Я уже наводил справки. Сана, деточка, попрощайся с дядюшкой. Веди себя хорошо, не забывай кушать вовремя. И слушайся Александра Райса, милая. Теперь он — твой работодатель и полноправный хозяин, хе-хе.

«Он переназначил владельца. Передал мне управление киборгом», — если бы Сэм не держал в руках дорогущий планшет, где собирался поставить электронную подпись, то занялся бы жестоким рукоприкладством.

— Эй, дядь, за языком следи! — Зеленоволосая язва не пропустила ни единого слова. — Сана, не бойся! Я присмотрю, чтобы старый хрен держался от тебя подальше!

«Мне всего двадцать восемь, а для семнадцатилетних я уже старик… Да и чувствую себя сущей древностью», — Райс, поморщившись, передал новому члену экипажа электронное перо и с раздражением отметил, что подписи на документах чуть-чуть отличаются. Либо программа киборга учитывает такие мелочи, как дрожание руки, либо… Невозможно! Эта штука — не человек, и нечего искать опровержения!

— Теперь дело за малым. — Никал, несмотря на распухшую щеку, пылал энтузиазмом. — Мои долги. Обнули их.

— Только после того, как окажусь вне системы Оникса. — Сэм не собирался упускать возможность мелкой мести.

Но торговец не расстроился.

— Справедливо, — кивнул он. — Ну, счастливого пути. Не обижай Сану. Я тебе на почту скинул ее характеристики… Тьфу ты, привычки и особенности. Посмотришь и поймешь, что я забочусь о своих друзьях. И не забудь забрать ее багаж. Небольшой сундучок, стоит у трапа. Ты же не заставишь хрупкую девушку тащить его самостоятельно?

После резко приказа Алесана Лютик вполне бодро утопала обживаться на новом месте.

«Запру ее до конца поездки, да и все дела», — успокаивал себя Райс. Ничего, это ненадолго. Зато инспектор одобрил заявку на взлет, и в списке кораблей космопорта напротив «Касэлоны» появилась зеленая галочка.

Аристэй и Мира разошлась по каютам, и без их укоризненно-сочувствующих взглядов дышалось свободнее. Кэй-кот исчез из экранов, что тоже благоприятно сказалось на общей атмосфере.

— Удачного отлета, Райс.

Сэм проводил инспектора и Никала до выхода, неохотно пожал обоим руки.

— Надеюсь, больше не увидимся. Чтоб тебя!

Прятавшийся под трапом кэй-кот шмыгнул внутрь корабля, едва не сбив тучного торговца с ног.

— «Зара», следи за ним!

Угу, следи… Камер на «Касэлоне» было немного, и попасть в слепое пятно не составляло труда.

Кибернетическая тварь затерялась неизвестно где.

— Не забудьте внести животное категории «кэй» в таможенный лист, — предупредил инспектор. — Если его обнаружат при досмотре, вас ожидает…

— Штраф, я в курсе, — оборвал Сэм. — На вашем Ониксе куда ни плюнь, всюду норовят содрать побольше.

— Или плата за утилизацию. Надеюсь, вы не вздумаете говорить таможенникам о «киборге» в команде? Чисто теоретически… Нет, Сана, разумеется, не киборг! Но чисто теоретически изъятие, дознание, судебные издержки и последующее уничтожение киборга обойдется вам в такую сумму, что вы по миру пойдете.

Чтобы не портить хрупкую «дружбу» с властями, Райс предпочел оставить этот совет без ответа.

— Когда найдешь кота, не трогай его! — проорал издали довольный жизнью Никал.

— На Ониксе убийство кэй-животных считается преступлением? — Сэм уже готов был ожидать от этой поганой планеты чего угодно вплоть до защиты прав компьютерных мышек.

— На Ониксе утилизация килограмма кэй-материи раз в пять дороже, чем похороны человека.

«Ненавижу Оникс», — Райс велел «Заре» запереть корабль и, внимательно глядя по сторонам, отправился на поиски подлой твари, умудрившейся проникнуть на «Касэлону».

Куда же подевалась эта штуковина? Кают-компания, кухня, столовая, рубка… Он мог поклясться, что осмотрел каждый закуток. Оставались жилые каюты, машинное отделение и трюм.

Сэм едва удержался, чтобы не стукнуться головой о стену. В трюме ждала еще одна проблема. Леви Стар — любительница шоколада, безбилетница, начинающая «ночная бабочка».

Из-за забот Райс совсем о ней забыл, а она, похоже, этому и рада. Притихла, носа из трюма не кажет… Даже в уборную не просится. Железная выдержка!

— «Зара», свет!

Лампы ярко вспыхнули, осветив полупустое помещение. Закрепленные у стен ящики, стянутые клейкой лентой коробки, несколько мешков почты для Энимы-9… Ни следа человеческого присутствия.

«Ушла? Караулила у выхода, а потом выскользнула наружу?» — недоумевал Сэм, подбирая оброненную обертку от шоколадки. Вполне возможно. Однако следовало просмотреть записи с камер у входа, причем срочно. Райс не собирался возить «зайцев». Разве что тех, кого можно вышвырнуть в вакуум без сожалений.

Глава 6. Стать преступником легко. Остаться — сложнее

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Родас Торн произвел на меня положительное впечатление с нашей первой встречи. Может, потому, что при всем желании его нельзя было назвать красавцем, однако что-то в его грубых чертах и массивной фигуре привлекало внимание и не позволяло безразлично пройти мимо. Или потому, что этот человек принадлежал исключительно к деловому кругу общения Лилианы Эвгении, так что вряд ли являлся ее убийцей. Или же из-за его рода деятельности, который поражал воображение.

Профессор Торн специализировался на биокибернетике и помогал людям с ограниченными возможностями вернуться к нормальной жизни. Список его патентов, достижений и наград был настолько внушительным, что я одолела всего две страницы мелкого шрифта.

«Незаурядная личность», — говорят о таких, как он. Мне импонировали его стремление совершенствоваться и посвящать исследованиям каждую минуту своей жизни.

В далеком прошлом далекого мира я тоже собиралась связать будущее с наукой. И пусть ветеринария моей современности по масштабам явно уступала биокибернетике Оникса, я понимала, что двигало Родасом Торном.

Впрочем, в Исследовательском центре он занимался кое-чем другим. В его распоряжении находилась хроноБК-лаборатория, и, хоть убейте, я не представляла, что означало ее название. Собственно, именно это мне и предстояло выяснить. Лилиана Эвгениа частенько посещала закрытый этаж. Более-менее изучив ее привычки и окружение, я бы не удивилась, узнав, что враг у нее завелся не на любовном, а на профессиональном поприще.

— «ОС-13», с фантазией у твоего хозяина туговато. — Мой приход в квартиру профессора, как обычно, остался незамеченным.

Торн почти неделю успешно пресекал любые попытки влезть в его компьютер, поэтому я, несмотря на симпатию, была раздражена. Стоило оставить его на время и заняться последним кандидатом в преступники, но любопытство не позволило бросить слежку.

ХроноБК-лаборатория… Не буду скрывать: я изучила ее вдоль и поперек. Приборы непонятного назначения и скучные лица лаборантов уже стояли перед глазами, пространные разговоры о «полетевших синс-преобразователях», «остаточных завихрениях», «элианских трансформаторах» и «эс-перегрузках» навеки отложились в памяти, загадочные графики и диаграммы я запомнила наизусть. Проблема заключалась в том, что цель исследования мне не открылась.

Из-за поломки таинственного «синтезатораБК класса А1 подвида С4», занимавшего добрую треть помещения, работы приостановились. К сожалению, я не обладала необходимыми знаниями и не могла догадаться о его назначении без наглядной, так сказать, демонстрации.

Пока Торн давился кормосмесью из автомата, «ОС-13» прилежно озвучивала его письма. Потом он бросил в чашку с кипятком кубик растворимого чая и настало время новостей. Скукотища… Вечерние сенсации мало отличались от утренних.

Политики не в состоянии найти общий язык, шахтеры с Оникса-8 бастуют, парламент собирается по примеру более развитых миров принять Закон «Об экипаже пассажирских суден». Дальше — веселее. Министр экологии делает туманные намеки насчет вселенского заговора, проект по терраформации Оникса-10 получил дополнительное финансирование, местная поп-звезда сменил (сменила?) пол, милый старичок в тюремной робе требует приговорить убийцу своей дочери Лили к высшей мере наказания, и прочее в том же духе. И напоследок — немного экономических прогнозов. К следующему году натурпродукты подорожают на сорок процентов, представьте себе!

— То есть на Ониксе все-таки есть эти самые натурпродукты? — изумилась я, пропустив мимо ушей репортаж о регулярных кражах лайсов.

Эх, если бы мне ответил хоть кто-то…

Внезапно трансляция оборвалась.

— Вызов в лабораторию, — без намека на интонации сообщила «ОС-13».

— Причина?

— Закончен ремонт синтезатораБК.

Недопитый чай отправился в умывальник, профессор, позабыв выключить компьютер, — к выходу.

Несмотря на то, что это была идеальная возможность узнать его подноготную, я не осталась в квартире. Почему-то та лаборатория казалась мне важной. Она выглядела до боли знакомой и в то же время непонятной. Я словно уже бывала в ней. Могло ли так случиться, что именно там появилась служащая Зет-508, в прошлой жизни — Екатерина, студентка ветеринарного факультета?

Я не знала, двигало мной воображение или же остатки неугробленной лекарствами памяти, но твердо вознамерилась разобраться в предназначении загадочного аппарата.

Я ни на миг не отставала от профессора и вместе с тем в экстренном порядке вспоминала все, что когда-либо слышала о хроноБК-лаборатории.

Она располагалась на отдельном этаже и охранялась надежнее, чем золотой запас США. Те, кто в ней работал, имели категорию Д и выше. Туда не допускались даже уборщики — их роль исполняли только роботы и киборги.

Кстати, насчет киборгов… Говорят, модели с новым программным обеспечением и супернавороченной имитацией личности нельзя отличить от человека. Какая чушь! Достаточно взглянуть им в глаза, и сомнения исчезают. Я ни разу не ошиблась, и это при том, что наблюдателем меня назвать трудно.

Но вернемся к лаборатории…

Она не испытывала нужды в ресурсах. Насколько я поняла, именно детище Торна играло важную роль в освоении Оникса-10, а потому правительство вбухивало в него деньги без сожалений. Ну а какое отношение «хроноБК» имело к терраформации ледяной планеты, оставалось загадкой.

— Запускать проверку, профессор Торн?

Мой спутник напряженно кивнул, и я затаила дыхание. Ну да, призраки не дышат, знаю. Но в тот миг было не до таких мелочей.

Белые стены лаборатории действовали на нервы. Незнакомые приборы, непонятные индикаторы, необычные формы устройств наталкивали на мысли об инопланетных технологиях. Согласна, я находилась и на чужой планете, и вроде бы в другой Вселенной, поэтому жаловаться на непривычность обстановки не имело смысла. Но, хоть убейте, мне казалось, что угрюмая штуковина, напоминавшая смятое с тупого конца яйцо, — не результат достижений людской техники.

Справедливости ради должна признать: за проведенные в Исследовательском центре годы я ни разу не слышала о существовании зеленых человечков.

— Начинаем.

Установка тихо загудела, внутри нее зажглись огоньки, на передней панели загорелись яркие лампочки. Я таращилась на них во все глаза, чтобы не пропустить момент, когда… Что «когда»? Понятия не имею, однако это казалось жизненно важным.

— Расход энергии по-прежнему слишком высок, — недовольно отметил Торн. — Фокусировка сбоит, синтезатор нестабилен.

— Это же элианская машина, — рискнул оправдаться человек в форме техника. — Они не раскрывают свои секреты. Мы можем только догадываться о сути поломки и пытаться ее исправить методом тыка.

— Уверен, элиане на это и рассчитывают, — холодно бросил профессор. — Но мы не оправдаем их надежд. Разобрать и изучить. Неважно, сколько уйдет времени. Результат гарантированно окупится.

— А разрешение?

— Под мою ответственность, — прозвучало настолько уверенно, что я вздрогнула.

Перед внутренним взором замелькали проснувшиеся воспоминания.

Я уже слышала эту фразу и этот агрессивно-непримиримый тон. В тот день, когда библиотекарь так и не донесла мне «Паразитологию», Родас Торн произнес: «Под мою ответственность», и я очутилась в тесной комнатушке с мягкими стенами и успокоительными в меню.

* * *

Касэлона

Ночь прошла тихо. Райс почти поверил, что сумасшествие закончилось, и приготовился к обычной рутине.

До отлета следовало успеть много чего. Например, проверить, нет ли на сайте перевозчиков новых объявлений, и постараться найти пару-тройку клиентов, чтобы не уходить порожняком. Ничего крупного или опасного — только местные рейсы. И почта, возможно. За почту всегда платили прилично.

— Запрос на перевозку пассажира. Источник: официальная система космопорта, — вдруг выдал динамик. — От галамаркета «Лучистый Оникс» — предложение о транспортировке ценного груза, за «Касэлону» поручился Никал Лютик. И частная почтовая доставка.

— После разрешения на взлет мы стали популярны, — хмыкнул Сэм, мысленно вычеркивая один из пунктов недавнего плана. — Пассажиру отказать, с перевозками разберусь сам. Если повезет, мы загрузимся без особых усилий.

Он успел дойти до шлюза, когда система вновь ожила.

— Запрос государственный, отклонить невозможно.

— Какого… — начал возмущаться Райс, но на планшете, который он продолжал таскать с собой, загорелся экран.

Эмблема Службы госбезопасности, десяток печатей одна другой внушительнее… Если бы Сэм был впечатлительной девицей, он бы закатил глаза и попытался себя ущипнуть.

Такого попросту не могло случиться. Крохотные суденышка («космомаршрутки», как их называли в обиходе) вроде «Касэлоны» не относились к годному для важных персон транспорту. Ну а то, что Родас Торн, доктор биокибернетических наук, профессор Кафедры антропобиокибернетики Университета Рорайны, член Национальной Академии наук Оникса и так далее и тому подобное на пяти страницах мелким шрифтом являлся непростой личностью, даже не обсуждалось.

— Очередной фэйк? — после «техникодоктора», предоставленного Никалом, Райс не верил ни единому местному документу.

Идентификационная карточка вкупе с почерпнутыми из галасети сведениями уверяли обратное. Родас Торн — очень известная публичная персона, светило современной науки, муж нового министра экономики Оникса.

Пусть Сэм и считал, что при желании подделать можно все, в данном случае информация выглядела достоверной, и это еще больше настораживало. Мужья министров не катаются на «маршрутках». В их распоряжении если не личные суда, то правительственный транспорт или комфортабельные лайнеры. Но информационный блок «Касэлоны» утверждал, что в списке пассажиров прибавление, и поделать с этим Райс ничего не мог.

— Вместе с Волками — четверо… И две кэй-гадости. Веселая будет поездка, «Зара»?

Бортовой компьютер не умел отвечать на риторические вопросы. Вместо этого он предложил запланировать время вылета.

— Серьезно? — Сэм не скрывал скептического настроя. — У меня осталось на это право?

Как выяснилось, осталось. Космопорт давал «окно» между тремя и пятью часами пополудни. Выбирай любую удобную минуту — хоть три ноль одну, хоть четыре тридцать — с получасовым запасом времени на возможные непредвиденные задержки при взлете.

— Отлично. Ставь три ноль-ноль. Авось уедем без профессора.

«Зара» педантично сообщила, что профессор уже на подлете и ступит на борт меньше чем через пятнадцать минут.

— Прекрасно. А я ухожу прямо сейчас. Сколько там? Семь… Пока пополню запасы и разберусь с таможней, будет часов одиннадцать. Пусть ждет. И… За последние двенадцать часов кто-нибудь покидал корабль?

Система уверяла, что нет, быстрый просмотр записей с камер у шлюза это подтвердил. Получалось, Леви все еще на «Касэлоне»? И где же, скажите на милость? Судно не настолько большое, чтобы на нем мог спрятаться человек. С другой стороны, кэй-кот тоже куда-то зашился… После возвращения придется досконально проверить каждый отсек и найти их лазейку.

— Доставили посылку. Требуется подтверждение получения.

Сэм вновь недовольно взглянул на часы. Минуты бежали намного быстрее, чем он рассчитывал.

— Открывай грузовой отсек. С почтой волокиты не будет. За это я ее и люблю: все отсортировано, упаковано, подписано и опечатано. Никто потом не пожалуется, что в ящике проковыряли дырочку и вытащили поддельные джинсы премиум-класса, как в прошлый раз.

Если бы Райс верил в сверхъестественную чушь, он бы мог сказать, что в шуме динамика почудился издевательский смех, но на самом деле это попросту барахлила техника. Требовалось выкроить свободную минутку и заняться починкой.

Солнца Оникса, поднимаясь, немилосердно слепили глаза, легкий ветер кружил тонкую, почти незаметную пыль, и из-за этого постоянно хотелось расчихаться.

На выходе из грузового отсека Сэму пришлось остановиться, чтобы привыкнуть к дневному свету.

«Кажется, сглазил», — вздохнул он, когда картинка обрела четкость.

Предчувствие не подвело: стоявшая перед «Касэлоной» платформа с грузом выглядела настораживающе, топтавшийся за ней человечек в форме с эмблемой местной службы доставки тоже не вызывал доверия. Он заметно торопился: нервно теребил помятые накладные, поглядывал на солнца, грыз обычную авторучку… То ли опаздывал в следующий пункт назначения, то ли спешил поскорее сбыть с рук шесть черных металлических бочек, «украшенных» оранжевой надписью: «Опасно! Не вскрывать».

— Это что? — Райс на миг подумал, что курьер ошибся судном.

— П-посылка. Ср-рочно. Ш-шестьсот литров воды из л-ледника Ониксины Великой, расп-положенного н-на Ониксе-1. Имеют и-историческое значение, н-не облагаются п-пошлиной.

— На них черепа нарисованы!

— В целях б-безопасности вода маркирована химическими веществами средней т-токсичности. С-случайное уп-потребление в пищу выз-зовет с-симптомы, п-похожие на отравление м-мышьяком. Тара г-герметична. Ис-спарения не вредны.

— В целях безопасности ищите другого перевозчика! — вспылил Сэм, которому совсем не улыбалось застрять в космосе с полутонной отравы на борту.

Человек из доставки виновато улыбнулся и спрятал глаза под козырьком форменной кепки.

— П-понимаю, — его тусклый голос стал совсем тихим. — Все отказываются. Но вам уже переведи деньги на счет. Не желаете проверить?

Райс покосился на планшет.

— Там часом не расчлененка? — Сумма на экране совершенно не соответствовала обычным тарифам. — Не проще купить личный корабль и катать этот ледник по всей Галактике?

Курьер потупился.

— Н-надбавка за с-срочность, — пробормотал, глядя в землю. — И за р-риск. Адресат — Оникс-10.

— Ледяная планета? — пусть Сэм и обещал себе ничему не удивляться, остаться равнодушным не получилось. — Там же только базы ученых. Зачем им токсичный ледник, если всю планету покрывает лед?

— Собираетесь вернуть аванс?

Вернуть? Ну-ну… Райс навскидку прикинул плюсы и минусы этой сделки, и идти на принцип расхотелось. Минусы: еще одна остановка в системе Оникса, опасный груз и неблагоприятный климат пункта назначения. К плюсам же относились деньги, которые позволили бы пару месяцев не экономить на мелочах.

Легкие деньги… Сэм знал, где бывает бесплатный сыр, однако, как и в случае с профессором Торном, документы на «посылку» были в идеальном порядке.

— Завозите, — махнул он рукой, и платформа, кряхтя, потащила бочки в трюм. — Где расписаться?

Когда груз проезжал мимо, Райс обратил внимание, что крышка одной из емкостей припаяна небрежно.

«Ну что за люди!» — он взял себе на заметку, что нужно залить эту штуку герметиком — просто на всякий случай. Но — позже. Сейчас время пополнить запасы и посмотреть на загадочного профессора Родаса Торна.

* * *

Ни в галамаркет, ни в продуктовую забегаловку по соседству с космопортом Сэм не попал. Рекламное сообщение: «Консервы со склада, оптовые цены, доставка бесплатно» настигло его в момент подписания договора на перевозку ледниковой воды.

— Слышали о них?

Курьер охотно подтвердил, что фирма маленькая, но солидная, со «своими» работает честно.

— Со «своими»? То есть не со мной?

Как выяснилось, с недавних пор Александр Райс на Ониксе именно что «свой» — за него замолвил словечко Толстяк Ник.

— Угу, Никал. Лучший друг и враг в одном лице. Может, вы и его «племянницу» знаете?

Пять минут быстрой речи — и Сэм в который раз почувствовал, что уши вот-вот отвалятся под весом навалившейся на них лапши. Создавалось впечатление, что вся система твердо уверена: Алесана Лютик — сущий ангел с тяжелой судьбой. Умница, красавица… Если бы не ее… хм, особенность, — мечта любого мужчины!

— А импланты чем мешают? В развитых мирах киберинтим процветает, и никого это не смущает.

Его просветили, что интим — это одно, а к жене на современном Ониксе совсем другие требования. Стопроцентное здоровье, например. Никаких преступных воротил в качестве преследователей. Образование, которым не стыдно зарабатывать на жизнь. Ну и характер подходящий: либо пробивная бой-баба, что будет держать семью в ежовых рукавицах, либо послушная пай-девочка без собственного мнения. Мода на таких пошла, представьте себе. А бедняжка Сана, как говорится, ни рыба, ни мясо. В качестве объекта восхищения сойдет, но для быта не годится.

— Ясно. Милая планета.

Ощущая, что в глубине души он готов посочувствовать обездоленному киборгу, Райс спровадил курьера. К счастью, долго размышлять на тему кэй-материи и человеческих судеб ему не позволили.

Высокий плечистый мужчина, чье лицо скрывала кудрявая борода с проседью, ожидал у трапа, держа наготове идентификационную карточку.

— Профессор Торн? — Сэм кивнул «Заре», приказывая впустить пассажира. — Вы без багажа?

— Omnia mea mecum porto.

— Правда? — Райсу показалось, этот человек старается его уколоть. — Ну, носите. Только учтите, что «Касэлона» — не туристический лайнер. Зубную щетку, халат и тапочки мы не предоставляем. У нас сплошное самообслуживание. Кормежка из автомата, убирать за собой придется самостоятельно. Не передумали еще?

— До Оникса-10 неделя пути. Перетерплю.

Сэм пожал плечами и отошел, предоставив пассажира самому себе.

За последующие пару часов появилось еще несколько сообщений с предложениями о доставке. Трюм понемногу заполнился, список клиентов увеличился. Вскоре привезли консервы и замороженные продукты (даже с бонусом — поставщик добавил лишний пластиковый контейнер со словами: «Чисто по дружбе, Райс!»), пришли громадные ящики из «Лучистого Оникса», на борт едва не проник кэй-пес из стоявшего по соседству транспортника.

К полудню Райс вымотался настолько, что с радостью наплевал бы и на дела, и на пассажиров, и на чертову планету. Но приходилось вертеться.

— «Зара», напомни-ка, где у нас тепловизор?

Бортовой компьютер без обиняков сообщил, что прибор сломался в прошлом году, а потому искать Леви Стар, предположительно прятавшуюся на корабле, придется по старинке.

— Можешь засечь кэй-кота? — хоть в этом не хотелось тратить силы.

«Зара» могла все, однако либо кэй-кот находился вне «Касэлоны», либо был выключен.

— Ладненько… Транслируй меня на динамики грузового отсека.

Чувствуя себя охотником за привидениями и подозревая, что, услышь его проникновенную речь семейка Волка, хлопот не оберешься, Сэм не слишком вежливо сообщил Леви, что не собирается отпирать трюм как минимум неделю. Если ей неохота превратиться в мумию, пусть выходит, пока есть шанс. Он даже готов подумать о том, чтобы не выгонять ее с корабля метлой.

Никакого отклика.

— «Зара», давай еще раз внешние камеры. Все.

Угробив полтора часа, Сэм пришел к выводу, что на «Касэлоне» творится какая-то чертовщина.

С трапа Леви не сходила, однако в отдалении между другими кораблями несколько раз мелькнула вроде бы женская фигура. Получалось, она сбежала через грузовой отсек? Но открывался он только под присмотром хозяина корабля.

Камеры там были не ахти, и все же одна из них запечатлела подозрительную тень. Слишком размытую и быструю для человека, однако Райс предпочел списать это на неисправности техники.

— Четырнадцать ноль-ноль, — напомнила система. — До отлета остался час.

«Всего час… Надеюсь, за это время сюрпризов не прибавится», — Сэм вспомнил, что не ел с утра, и отправился на кухню, чтобы добыть из тамошнего автомата немного жижи, выдаваемой рекламой еду.

На столе обнаружился нарезанный толстыми ломтями хлеб (настоящий, свежий и ароматный), разогретые котлеты (с кусочками лука и чеснока, а не присыпанные приправой), салат из огурцов (не сушеных) и чай с нерастворимой заваркой и апельсиновой коркой.

— И кто же тут хозяйничал?

«Зара» продемонстрировала недавнюю запись.

У плиты орудовала Сана. Да, та самая умница-тихоня, которой полагалось сидеть в каюте и носа не показывать. Или Сэм неточно сформулировал приказ, или…

В кои-то веки ему стало совестно. В голове поселилась неуверенная мысль: «А вдруг?». Вдруг все не так, как представлялось на первый взгляд? Вдруг он ошибся? Вдруг в «Барахолке Ника» был совсем другой киборг?

Чтобы прогнать ненужные раздумья, Райс бросил в рот ломтик огурца и, не удержавшись, отломил кусочек хлеба. В конце концов, это его корабль, да и о нормальной пище он мечтал несколько месяцев кряду.

— Дядь, а руки помыть? — На удивление приветливая Мира схватила тарелки и потащила в столовую, откуда доносились радостные голоса. — Ты весь в пыли! Сначала почисться, а потом приходи.

Сэм усмехнулся и нажал кнопку автомата. Насколько бы вкусно ни выглядели котлеты, сидеть за одним столом с кэй-тварью он не собирался. Даже если это предположительная кэй-тварь.

Никал не ошибся, когда говорил, что ненависть Райса к киборгам — это личное. Из-за мерзкой подделки, притворявшейся человеком, Сэм потерял все. Семья, работа, друзья… У него была самая обычная жизнь, которую разрушил мертвяк с программой вместо мозгов. И тот, кто им управлял, разумеется. Тот, кто использовал бездушных жестянок так же легко, как и людей.

«Дай мне повод, мразь, и тогда посмотрим, научили ли тебя создатели дышать вакуумом», — Сэм глотнул отвратительную жижу с кучей ароматизаторов и усмехнулся.

Рейс еще не начался, в ему уже хотелось, чтобы эта поездка закончилась.

Глава 7. Киборги тоже люди. Изредка

Из неопубликованного романа Котэ Рины

«Под мою ответственность»… Тогда, два с чем-то года тому назад, эта фраза звучала для моих ушей сущей бессмыслицей. Незнакомый язык покорился мне гораздо позже, облик произнесшего те слова исчез из памяти, но интонации остались со мной навечно.

Получалось, в моем появлении на Ониксе принимал участие и Родас Торн… Вернее, он руководил каким-то экспериментом, побочным эффектом которого стала я. Интересно, меня собирались запихнуть от греха подальше в утилизатор, а его «Под мою ответственность» спасло мне жизнь? Или же мне предназначалась роль единственной и неповторимой сенсации, но приказ профессора заменил мировое турне на клетку?

Я не знала, должна благодарить его или ненавидеть. Он нравился мне в общечеловеческом смысле слова, однако тот эпизод у элианского синтезатораБК сильно охладил мой пыл. Я чувствовала, что близка к разгадке своего появления, и боялась, что правда мне не понравится.

Аппарат снова ремонтировали. Разбирали, собирали, хватались за головы, обнаружив оставшиеся неиспользованными детали. Я ждала. Наблюдала, изучала, ходила за лаборантами и ловила каждое слово. Сопровождала Торна, подкарауливая, когда он ослабит защиту и позволит заглянуть в личные файлы.

Без толку. Удача отвернулась от меня, и поэтому я решила изменить задачу.

Габриэль Антэс. Человек, поспевавший во всем. Заместитель директора Исследовательского центра, по совместительству — четвертый кандидат в убийцы.

Его пухлые щеки и манера забавно шевелить носом не остались незамеченными подчиненными. Антэса за глаза называли Хомяком, хотя на самом деле в его подтянутой фигуре не было ничего хомячьего. Наоборот, замдиректора тщательно следил за весом, регулярно посещал спортзал и принимал участие в каждых мало-мальски значимых состязаниях непрофессионалов.

Дамская часть Исследовательского центра судачила о том, что, сделай Антэс пластику, он бы потеснил в рейтинге местных красавчиков даже Даниала Каса. Но Хомяк предпочитал оставаться собой.

Он был не столько ученым, сколько управленцем. Округлое лицо придавало ему намеренно добродушный, немного простоватый вид. Полезное качество для того, кто жаждет ткнуть нос в любое дело и, казалось, знает абсолютно все о каждом сотруднике.

К слову, личную информацию Габриэль Антэс не скрывал по той простой причине, что у него ее не было. Никаких упоминаний о семье, никакой болтовни с друзьями, никакого тайного порока или невинного хобби. Только работа. Утром, днем, вечером, ночью — для Антэса не существовало разницы, на каких цифрах находятся стрелки часов. Он спал мало, питался в основном пилюлями-концентратами, из развлечений предпочитал велотренажер.

Проведя рядом с ним четыре дня, я не узнала о нем ничего нового. Замдиректора полностью погрузился в главный проект Исследовательского центра — терраформацию Оникса-10, — и не выказывал ни намека на преступные наклонности. Наоборот, лаборанты могли бы причислить его к сонму святых!

Именно Антэс добился дополнительного финансирования, крохи от которого перепали и другим лабораториям. Благодаря Хомяку в боксах появились новые лица — молодые, азартные, готовые трудиться во благо науки денно и нощно. А еще замдиректора устроил сбор подписей в защиту обвиненного в терроризме профессора Каса, что добавило ему в карму немало очков.

Объяснить, почему Антэс меня настораживал, несмотря на свои добрые дела, я не могла.

Ну а на пятый день наблюдения стало гораздо интереснее, потому что Амбер Миллс наконец-то пошла в атаку.

Она поймала Хомяка у мужского туалета и, запинаясь, попросила о «минутке». Он на миг растерялся, пытаясь определить, что для него важнее: последовать зову природы и оставить девушку перетаптываться в столь сомнительном месте или проявить стойкость и вернуться в кабинет. Честно, я ему даже посочувствовала, а вот Амбер, наоборот, спрятала довольную улыбку.

Природа победила, и это явно не соответствовало ее планам. Она нетерпеливо теребила небольшой планшет, покусывала электронное перо и с таким вожделением глядела на дверь с перевернутым треугольником, что подошедший профессор Дикс не рискнул сунуться в уборную мимо нее и потопал обратно.

— О чем вы хотели поговорить, Миллс? — как всегда занятой замдиректора начал разговор, едва выйдя из туалета.

В соблазнении начальства Амбер явно была новичком, поэтому профукала его свободные тридцать секунд и оказалась в приемной, где уже ждали двое других посетителей.

— Я насчет лаборатории, — заикнулась она. — Тут расчеты по ее восстановлению. Помещение почти не пострадало, поэтому…

— Отправьте мне на почту, я просмотрю все позже.

Дверь кабинета захлопнулась, секретарша с повадками цепного пса сообщила некоему Лису, что его сейчас примут, и Амбер осталась ни с чем. Растерянно оглянулась, одернула выглядывавшую из-под короткого халата юбку с разрезами, бросила взгляд на планшет…

— Ну и как это делается? — прошептала, присаживаясь в свободное кресло и прикрывая колени. — Что? Разочарован во мне? Так сам к нему иди!

Спустя минуту раздумий до меня дошло, что у девушки в ухе наушник. К сожалению, услышать реплики ее собеседника не было возможности. Он мужчина и они на «ты» — вот единственное, что я могла сказать с уверенностью. Любопытно…

Через два часа Амбер все-таки попала в кабинет. Она краснела, бледнела и запиналась, но все же сумела добиться того, ради чего рвалась на встречу с Антэсом. Нет, не убедила отдать ей лабораторию профессора Каса, как я предполагала. Ее задача состояла в другом.

Амбер оставила под столом замдиректора булавку. Уронила на ковер и затолкала носком туфли в густой ворс у самой ножки — труднодоступное место для робоуборщика старой модели, что виднелся в дальнем углу. Извинилась за беспокойство, пообещала больше не тревожить с глупостями… Вышла, завернула за угол и произнесла:

— Эл, включил запись?

* * *

Касэлона

— Серьезно? Вы из Нацбезопасности и разыскиваете похищенного сына министра экологии? А ордер у вас… О, у вас есть тепловизор? Да, это меняет дело. Пожалуйста, проходите. Сюда, налево. Что значит: «Спасибо за содействие»? Вы же никуда не… Эй! Может, хоть тепловизор одолжите на минуту?

Двое молчаливых обладателей внушительных значков казенного образца дружно прослушали писк наушников и так же дружно спрятали удостоверения во внутренние карманы черных костюмов.

— Счастливого пути, Райс, — изволил бросить на прощанье один из них.

И Сэм остался стоять перед «Касэлоной», чувствуя себя обиженным ребенком.

Как это называется, а? Пришли, помахали документами, попугали техникой… Он аж обрадовался: вообразил, что «зайчиха» Леви Стар обнаружится до отлета. А в ответ: «Извини, мужик, ошибка вышла. Нас послали проверить твоего соседа — транспортник с липовыми номерами».

«Нет в этой жизни справедливости», — Райс в тысячный раз проверил часы.

— «Зара», начинай подготовку ко взлету. — Он преодолел шлюз и задержался в кают-компании, неприязненно глядя на прятавшийся за диваном чемодан на колесиках. — И транслируй на весь корабль, что если чертова Леви даст о себе знать, так и быть, я довезу ее до ближайшей обитаемой системы.

— Сразу надо было это сказать, а не пугать девушку открытым космосом.

В первый миг Сэму показалось, что «Зара» обрела разум и смеет ему указывать. Потом он сфокусировал взгляд на копне светлых, наверняка крашенных волос, и понял: его действительно поучает искусственный интеллект — к сожалению, не скрытый в проводах и приборах, а запихнутый в бионоситель.

Долго злиться по одному поводу Райс не умел, однако киборги, андроиды, муляжи, голограммы и прочая муть, которую по незнанию или же с пьяных глаз можно принять за человека, действовали на него как красная тряпка на быка, и никогда не теряли актуальность.

— Сана, крошка, — он оглянулся и с удовлетворением отметил, что других пассажиров не наблюдается — наверняка в преддверии взлета пристегнулись к койкам в каютах, как и предписывали инструкции, — назови-ка свой идентификационный кэй-номер и… Какого черта ты делала в машинном отделении?! — Сэм заметил на уродской одежде киборга следы масла и пыли.

— Согласно судовому уставу, техник обязан следить за состоянием двигателей.

— Техник?! Ты же…

— По документам я — Алесана Лютик, штатный техник пассажирского судна класса Эль, зарегистрированного в системе Ариппы как «Касэлона», ном…

— Не смей шляться по моему кораблю без разрешения!

— Это приказ капитана или ты просто психуешь?

Ему пришло в голову, что он до сих пор ни разу не слышал ее приятный мелодичный голос, словно созданный для того, чтобы выводить из себя. При незабвенном «приеме» на работу болтал Никал, Алесана же и рта не открывала. Краснела, бледнела, смотрела в пол… Не «тыкала», не дерзила, не усмехалась краешками губ в ответ на едва сдерживаемую ярость собеседника.

— Ты — не она, — это открытие настолько поразило Райса, что он заговорил почти спокойно. — Алесана существует, но это не ты! Девушка, которую приводил Никал, была настоящей, а ты… Мерзкая подделка! И я идиот, раз принял вас за одного человека.

Сана насмешливо фыркнула, не высказывая ни намека на обиду.

— Самокритичность — это хорошо, но попрошу без оскорблений, капитан. Я к ним привыкла, а других они могут шокировать и настроить против тебя. И не придумывай небылиц. Мой дядя честно рассказал тебе, кто я и почему хочу забыть Оникс навеки. Правда, кое о чем он умолчал.

— О том, что ты — киборг? Что Алесана Лютик официально засветилась в космопорту и тайком отправилась в безопасное место, а ты — отвлекающий маневр для людей Джедилэя Сина? Догадаться нетрудно.

— Что из-за кошмарного детства у меня развилось раздвоение личности. Что рядом с хамами правильная тихоня Алесана прячется в свою скорлупу и появляется Сана. И что от Саны ты не дождешься уважения до тех пор, пока не начнешь проявлять его сам.

— Какая чушь!

— Справку показать? — Она откровенно издевалась. — Выбор за тобой, капитан. Либо ты ведешь себя как нормальный человек и имеешь дело с милой пугливой Алесаной, либо терпишь меня. Сколько там в договоре? Шесть месяцев?

— Один рейс. И закончится он через неделю.

— Сочувствую. Надо просматривать документы прежде, чем ставить подпись. Я твоя, капитан, на целых полгода. Надоем — ты всегда можешь перестать быть сволочью и вернуть Алесану.

На большом экране кают-компании вспыхнула предупреждающая надпись, затем бортовой компьютер сообщил, что система готова к старту.

— Хочешь убедить меня, что ты не киборг? Слушай приказ хозяина. Назови свой кэй-номер.

— Альфа-три-семь-омега-девять-шесть.

Сэм не сумел спрятать торжествующую ухмылку, Сана же рассмеялась вслух.

— Ты забавный, — сообщила, вытирая выступившие от веселья слезы. — Этот номер звучал во всех новостях. Счастливчик Эл, киборг со «Звезды любви». Никогда не слышал? Ну да, тебе неинтересен Оникс. Альфа-три-семь-омега-девять-шесть принадлежал профессору Илиасу Метту и погиб, спасая этого самого профессора. Его даже похоронили по-настоящему. Киборга, не Метта. Так что хватит уже обзываться.

«Зара» педантично напомнила, что до пятнадцать ноль-ноль осталось десять минут, и Сэм наконец-то определился, как вести себя с «техникодоктором».

— Убери это куда-нибудь, хоть в утилизатор. — Он ткнул ногой чемодан Леви, что сиротливо валялся в тени дивана. — В рейсе будешь драить полы и убирать каюты. Говоришь, ты не киборг? А повтори-ка кэй-номер, а?

— Альфа-три-семь-омега-девять-шесть. Господи, да ты же совсем с катушек съехал, капитан! Не видишь, что я забавляюсь?

— Вижу твои глаза. Мне хватает этого. — Райс, не оглядываясь, зашагал к рубке. — Документы подделать можно, глаза — нет.

— И что с ними не так? — услышал безразличное.

— Они пустые. Ты — пустышка.

Переступая порог, он подумал, что никогда не говорил такого даже той бездушной твари, что отняла семью. Но эта мразь еще хуже. Она почти убедила его в своей реальности.

С другой стороны, Сэм ведь не приказал ей залезть в утилизатор и закрыть за собой дверку. Все-таки прогресс был налицо.

* * *

Оникс-6 превратился в большое желто-бурое пятно, окутанное сероватым туманом. Никакого эстетического удовольствия в его созерцании Райс не находил, однако отпрыскам Волка вздумалось полюбоваться на отдалявшуюся родную планету и причин им отказать не нашлось.

Они неотрывно смотрели на экран, куда «Зара» транслировала изображение с внешних камер. На их лицах застыло одинаковое выражение вселенской тоски и плохо скрываемой грусти. Зеленоволосая оторва украдкой вытирала глаза, ее вредный братец натужно покашливал, маскируя шмыганье носом.

На пару мгновений Сэм им даже позавидовал. Сам он давно и навеки потерял способность к сантиментам. Ариппа стала для него олицетворением беспросветности и горя, другие планеты были всего лишь точками маршрута. «Касэлона» — вот единственный дом, который он ценил. А все остальное… Где-то обстоятельства складывались лучше, где-то — хуже, но по большому счету это не имело значения.

Оставив Миру и Мика упиваться горечью расставания с родными пенатами, Райс повернулся к их отцу, оккупировавшему главное кресло рубки. Кресло пилота. То, в котором за последние три года не сидела ни одна чужая задница.

Глядеть на это было не то чтобы неприятно… Скорее, странно. Как-будто поселил гостя в собственной спальне, а потом начал ревновать к своей кровати.

— Водили раньше «маршрутки», Аристэй?

— Только патрульные корабли. Они тоже небольшие, управление почти не отличается. Волнуетесь?

Сэм отрицательно качнул головой.

— Не из-за вас. Оникс-6 позади, через неделю прибудем на Оникс-10, а там пара дней — и эта система забудется, как страшный сон.

Волк отвернулся от приборов и смерил собеседника внимательным взглядом.

— Зря вы так. У нас есть чем гордиться.

— Например, межгалактической тюрьмой на Ониксе-3? — бросил шпильку Райс.

— Исследовательский центр на Ониксе-2, фермы лайсов на Ониксе-7, галанитовые шахты на Ониксе-8… И Оникс-12, конечно же. Заповедная планета с условиями, близкими к земным. Когда-то я обещал Мире и Мику, что свожу их туда на экскурсию.

— Не свозили?

— Они выросли и потеряли интерес к природе быстрее, чем я выплатил ипотеку. Мы уже вышли на прямой курс, Райс. Дальше и автоматика справится. Отдыхайте. Начинается самое страшное бедствие космических перелетов.

Сэм понимающе ухмыльнулся.

— Скука?

— Она, родимая. Хорошо, что в системе вплоть до Оникса-12 есть галанет.

Невыносимо яркие солнца Оникса «слепили» внешние камеры, и обработанная фильтрами картинка выглядела не слишком привлекательно. Райс пару секунд полюбовался на расплывчатые контуры покинутой планеты, кивнул Волку, признавая его право в ближайшие полторы недели сидеть в кресле пилота, и направился в свою каюту.

Таможня, инспекция космопорта, какие-то личности из Службы контроля воздуха, ушлые торговцы, пытавшиеся впарить «Касэлоне» сетку для ловли космического мусора, люди из Нацбезопасности, снова инспекция и опять инспекция… Сэм устал от всей этой возни. Хотелось наконец-то остаться в одиночестве и либо забыться тяжелым сном, либо смотреть в потолок, ни о чем не думая.

Увы, он понимал: это только мечты. Следовало разобраться с документами и составить оптимальный маршрут к Ариадне. Дела не срочные, но насущные.

— «Зара», проверь почту. — Райс без сожалений вытащил испорченные клеем штаны из корзины для стирки и бросил в мусорку. Киборг, на которого возложили обязанности уборщика, разберется.

— У вас сто двадцать новых сообщений, — сообщил бортовой компьютер.

— То есть мой электронный адрес уже есть в каждой спам-рассылке Оникса? Чудесная новость.

Как всегда, «Зара» сарказм не оценила, зато отсортировала письма и обнаружила среди них аж пять не рекламных.

Выписка из банка («Если это не вы тот идиот, который перевел четверть сбережений на оплату похорон малознакомого вам человека, свяжитесь с нами», — прочел Сэм между строк), электронная копия разрешения на взлет и бонусная карта системы, сообщение от Никала с кучей приложенных видеороликов, письмо от некоего Ати Тиа с предложением сделки на Ониксе-10 и картинка-открытка от человека из порядком забытого прошлого, которой Александра Райса поздравляли с Днем рождения на месяц раньше, чем требовалось.

— Никал, дружище… Ты мне подсобил так подсобил. И чем оправдаешься?

Да ничем. Среди витиеватых извинений суть пришлось искать чуть ли не с лупой. Все сводилось к тому, что Джедилэй Син твердо намерен покинуть тюрьму в этом году, и ему нужно, чтобы при пересмотре дела отсутствовала свидетель Алесана Лютик. Торговец уверял: за пределами Оникса Сана не представляет для преступников никакого интереса, поэтому ее пребывание на «Касэлоне» будет спокойным, незаметным и необременительным. Главное — не называть ее киборгом, потому что это «подкармливает» комплексы девушки.

— Охотно верю, что ты пытаешься оградить племянницу, друг… Но за свое одолжение я рассчитывал на правду. Комплексы? Я тебя умоляю… Элементарная имитация личности без особых наворотов. Спасибо, что хоть управление мне передал, а не оставил в замкнутом пространстве с неподконтрольной жестянкой.

«Извинись за меня перед Алесаной. Надеюсь, ты хорошо ее спрятал. Учти: твои долги я не обнулю, пока ты не расскажешь, когда именно подменил ее на мертвяка. Она ушла за багажом и исчезла, верно?» — написал Сэм.

«Разговаривать в одиночестве опасно. Можешь привыкнуть и позабыть, что существуют другие люди», — пришел ответ.

Нет, не с почты Никала.

Буквы появились в обычном текстовом редакторе, который открылся поверх остальных окон сам собой.

* * *

— Ах ты, мелкий зас…

Райс влетел в рубку и осекся. Юный Волк, как и раньше, созерцал унылую картину отдалявшегося Оникса-6 и не занимался ничем предосудительным вроде взлома бортового компьютера «Касэлоны».

— Что? — На ор обернулся Аристэй, еще не успевший покинуть кресло пилота.

— Нет, ничего. — Сэм счел, что не стоит разводить панику раньше времени. — Так, кое-что проверяю. Профессор наш как зашел в каюту, так и не показывался. Он ни на что не жаловался? Может, Торн плохо переносит взлеты?

«Или сидит в уголке и пытается подчинить себе мой корабль», — Райс знал, что если произнесет это вслух, его сочтут психом, однако кто-то же нагло влез в систему, и этот «кто-то» — точно не ненавистный киборг. Вернее, чисто технически взлом мог идти через него, однако Сэма больше интересовал тот, кто стоял за диверсией, а не его инструмент.

— Он говорил, у него фобия, — отвлеклась от экрана Мира. — Просил снотворное.

— У кого?!

«Откуда на «Касэлоне» снотворное?» — мог бы звучать этот вопрос.

— У нас, — буркнул Мик. — Профессору Торну нездоровилось, и я взял у Саны в медпункте пару таблеток «Сондарса».

Первое, что понял Райс, — на корабле откуда-то появились медпункт и медикаменты. Второе: «Сана» должна оставаться «Саной» как минимум до границ этой системы, поэтому придется на время смириться с ее существованием. И третье: «Сондарс» — простенькое успокоительное, а не снотворное. Свалить человека с ног оно не в состоянии, так что многочасовую тишину со стороны Родаса Торна придется объяснять иными причинами.

— Ясно… Уже вечер по часам Оникса. Идете-ка лучше отдыхать, а нашу «дорогу» посмотрите завтра в записи.

Брат с сестрой дружно фыркнули и вернулись к меланхоличному наблюдению за убегавшими звездами.

— И вам бы не помешало поспать, Райс. — Аристэй с видимым сожалением включил автопилот и потянулся, хрустя суставами. — Видок у вас уставший.

«Авось отдохнешь и станешь чуть адекватней», — будто говорил его внимательный взгляд.

— Угу. — Сэм постарался держать спокойный тон. — Мик, чисто интереса ради… Тебе приходилось взламывать систему типа «Зарница»? Хотя бы на симуляторе?

— «Зарница» старая и маразматичная. — Парень упрямо таращился в экран. — Ее нельзя взломать обычными методами. Она тупая, как пробка, поэтому на любую попытку влезть в ее код реагирует парализ… агрессией.

— А не обычные методы — это какие? — Райс отнес данный вопрос к первостепенным.

— Если получится подменить админа, можно делать с ней все что угодно.

— И как его подменить?!

— Купить «Зарницу» вместе с кораблем. Установить новую версию «Зарницы». Ну или прицепить на реального админа бомбу и управлять системой через него.

— То есть…

— Говорю же, в плане взаимодействия система безнадежно ограничена! Как сторожевой лайс, который признает только одного хозяина. Конкретно ваша «Зара» блокирует любые, даже исходящие из проверенных источников попытки внешнего вмешательства и отвечает парализатором на внутренние угрозы. Конечно, если ее захочет взломать кто-то серьезный… Правительство, например, или разработчик… С официальным доступом, пусть и минимальным, понимаете? В теории можно вскрыть стену и напрямую присосаться к кабелю, но это полная фигня, миф для чайни… Че за?.. Дядь, я с тобой разговариваю, между прочим!

Райс выскочил из рубки и помчался к лестнице, очень надеясь, что его догадка неверна. Едва касаясь ногами ступенек, слетел вниз, к пассажирским каютам. Вспомнил, что понятия не имеет, какую из них занял профессор, и повернулся к помигивавшей в углу камере — как ни странно, рабочей, хотя ночью она, помнится, не подавала признаков жизни.

— «Зара», открой дверь Родаса Торна, — приказал, втайне желая, чтобы предположение провалилось. Лучше уж пусть случится очередной конфуз, чем…

— Команду выполнить невозможно. Дверь заблокирована.

…чем это.

— «Зара», что еще заблокировано?

«Бортовая система «Зарница», — напрашивался ответ.

— Все системы в норме. Провести диагностику на случай скрытых неполадок?

Только дверь в одну-единственную каюту? Что за бред?!

— Как это произошло?!

— Точный порядок действий установить невозможно. Предположительно посредством железной трубы, вставленной в ручку двери таким образом, что…

— Хватит.

«Торн заперся изнутри?» — до Райса начало доходить, что компьютерные технологии тут вообще ни при чем.

— Произошли изменения маршрута? — на всякий случай уточнил он.

Компьютер уверил, что нет, и Сэм вконец отчаялся уловить логику происходящего.

— Что случилось, капитан?

То, что киборг наблюдает за метаниями владельца корабля из-за приоткрытой двери собственной каюты, Райс заметил сразу, но сейчас была не та ситуация, чтобы злиться на бездушную железяку.

— Неси лазерный резак. Он лежит у…

— Ваша устаревшая модель весит тридцать два килограмма.

— Твои импланты способны удерживать вес в десять раз больше.

— Травмированный позвоночник Алесаны Лютик не позволяет ей поднимать ничего, тяжелее гаечного ключа.

— Тогда какого черта она забыла на этом корабле? Живо в подсобку и тащи резак!

Сана рассмеялась и склонила голову к правому плечу, взирая на Сэма с плохо скрытым любопытством.

— Уверена, Алесана уже бежала бы в трюм, капитан. Сорвала бы спину, лишь бы не идти на конфликт. Глупая она, правда? Или правильная? В любом случае ей повезло, что у нее есть я.

— Это приказ!

— Ой, совсем уже не смешно! Сходить, что ли, в грузовой отсек, чтобы ты еще больше запутался? Или поступим проще?

Райс застыл, наблюдая за ней с затаенным азартом. Она послушается. Не сможет не послушаться!

— Капитан, ты готов рискнуть здоровьем девушки, лишь бы доказать свою правоту?

— У жестянок есть здоровье? Вот это новость!

Смех звонкими колокольчиками пронесся по коридору.

— Упрямец… Ладно, я облегчу тебе задачу.

Сэм проворонил ее быстрое движение. Он лишь знал: в один миг она стояла на расстоянии нескольких метров, а во второй уродливая туфля с квадратным носом врезалась в электронный замок на двери ближайшей к нему каюты, напрочь его сорвав и оставив на металле заметную вмятину.

— Теперь «Зара» не шандарахнет нас парализатором при взломе. — Сана указала на обрывки проводов. — Дальше — дело техники и сильных мужских рук. А пока ты придумываешь очередную фантазию о том, что я такое, схожу-ка я за монтировкой… Лазерный резак ему подавай, ха-ха! Небось, гвозди бравый капитан вроде тебя бластером заколачивает?

Если бы Райс мог позволить себе схватиться за голову и рвать волосы в отчаянии, он бы так и сделал. Придумать, что она такое? Без проблем. Никал, чтоб его живьем сожрали аланитские черви, осчастливил «Касэлону» неуправляемым киборгом с хреновой программой имитации личности. С этим требовалось срочно что-то решить. Увы, единственным, что пришло Сэму на ум в качестве метода разрешения ситуации, был заряд бластера.

Жаль, что на «Касэлоне» никогда не водилось оружия.

Глава 8. Взлом — дело тонкое. И опасное

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Итак, в игре появилась еще одна темная лошадка. Амбер Миллс, подумать только! Я считала ее пустышкой, не годной ни на что толковое. Она мне не то чтобы не нравилась… Скорее, она не вызывала интереса. А, оказывается, у крошки Амбер имелись собственные цели, причем отнюдь не любовного характера.

— Эл, пообещай, что мы доведем дело до конца, — ворковала она в микрофон.

Я уже знала, что «Эл» — очаровательный Илиас Метт, с которым у девушки вроде все наладилось. Тот вечер, проведенный в компании друг друга, не стал для них прощальным. Они нашли общий язык… Амбер считала, что сорвала джек-пот и скоро ее жизнь разительно изменится, Метт поддерживал эти иллюзии.

Глупышка! Уверена, она была влюблена по-настоящему, ведь иначе наверняка заметила бы, что он не помогает ей по доброте душевной, а преследует собственные цели.

— Птичка, не сделаешь мне бутерброд?

— Конечно, котик!

У-у-у, я сочувствовала ей всей душой. Амбер смотрела на мир сквозь розовые очки любви и наслаждалась ролью идеальной подружки.

— Ко мне пришли. Спрячься в ванной.

— Задержи их на секунду, я захвачу книгу.

Нет, в Исследовательском центре не осуждали ни отношения между сотрудниками, ни сожительство. Но Метт уверил девушку, что ничего афишировать не нужно. Вредно для карьерного роста. Хомяк решит, она променяет лабораторию на пеленки и подгузники, и переубедить его не удастся ни шантажом, ни просьбами.

Чертова Амбер! Чувства напрочь отключили ее мозги! Я жалела эту дурочку даже больше, чем себя. Она же имела все шансы преуспеть! После ареста Даниала Каса ее категория повысилась. Пусть не прямо сейчас, а через пару лет, ей обязательно дали бы лабораторию и желторотых практикантов. Да подольстись она к Антэсу, получила бы побольше свободы и могла бы строить свое будущее, не скатываясь до вымогательства.

Но Илиас торопил события, и девушка охотно заглатывала наживку.

— До свидания, Дар. Рад был повидаться. Выходи, Амбер.

— Потри мне спинку, а? Я такая ленивая… Что с прослушкой?

Да ничего. Габриэль Антэс занимался рутинными делами и не болтал в своем кабинете ни о государственных тайнах, ни о заговорах, ни о махинациях.

— Можно поиграть с тобой, милый? Я буду отважной исследовательницей диких джунглей и попаду в беду, а ты спасешь меня от громадных обезьян…

— Лучше приготовь мне ванну, птичка. Хочу отдохнуть.

И так день за днем… Амбер большую часть свободного времени проводила в квартире Метта и считала, что это их сближает. Он же бесился из-за невозможности постоянно сидеть в компьютерной игре с локациями Оникса-12 и порой бросал на девушку откровенно бешеные взгляды.

— Послушаем записи?

— Амбер, зачем тебе эта скукотень? Давай лучше развлекаться. У меня завтра свободный день, сам все проверю. Не волнуйся, мы найдем, как на него надавить. Смотри, я кое-что купил для тебя.

— О! Халат?! С нашивкой «Д»? Котик, ты меня балуешь.

— Примерь, птичка. Скоро ты будешь носить такой и в Центре.

— Эл, обожаю тебя…

Мило, правда? Амбер млела от внимания и соглашалась на очередное безумие вроде подбросить «жучок» в карман Антэса, очаровать его секретаря и выспросить расписание, сделать анонимный донос и убедиться: властям без разницы, замышляет ли замдиректора что-то преступное или ему пора вручать медаль за честность.

— Ванна готова, котик.

— Сейчас иду, Амбер.

Но тот вечер им не суждено было провести вместе.

«Амбер», которая компьютерная система, отвлекла Метта от романтических планов.

«Ключевые слова опознаны», — зажглось на экране.

Илиас покосился на приоткрытую дверь, прислушался к журчанию воды…

— Дай мне пять минут, птичка! Из лаборатории прислали какую-то ерундистику!

— Лучше поспеши, Эл. Пена тает… и я тоже.

Эх, знала бы Амбер, что Метта в тот миг ее прелести интересовали меньше всего! Он запихнул наушник в ухо, и его сосредоточенный взгляд яснее ясного дал понять: Габриэль Антэс попался.

Я безуспешно потыкала своими прозрачными пальцами в другой наушник, пытаясь выкатить его из-за кипы бумаг и услышать хоть звук. К сожалению, мое состояние имело серьезные недостатки. Или достоинства — это еще как посмотреть.

Залезть в стол я догадалась не сразу — сказывались обычные людские привычки. Но… Ищем позитив, правда? Я дослушала конец разговора почти в идеальных условиях.

— …статью нельзя публиковать, — вещал в отдалении замдиректора. — Это погубит весь проект. Что с расследованием?

— По официальной версии Лилиана Эвгениа погибла от рук Даниала Каса, потому что отказалась помогать ему в террористической деятельности, — бубнил некто, чей голос я никогда прежде не слышала. — Тело уничтожено в дезинтеграционной камере.

— Он сознался?

— Разумеется. В тюрьмах Оникса-3 чистосердечное признание выбить нетрудно. Можете не волноваться: дело закрыто и не откроется никогда.

— Если всплывет статья… Не мне вам напоминать, что это станет катастрофой для всей системы.

— Мы работаем.

— Работайте лучше! Разве так сложно отыскать записи, которые не слишком-то и скрывали?! Время уходит!

— Не волнуйтесь понапрасну. Через пять лет это уже не будет иметь значения.

— Все имеет значение! На кону репутация Оникса!

— И невообразимые деньги. Только не говорите, что вы трудитесь во благо общества. Этот проект сделает вас самым богатым человеком в системе.

— Или появится статья и треть правительства пойдет под межгалактический суд. Землю ройте, но подчистите все! Промашки недопустимы! Когда запахнет жареным, понадобятся козлы отпущения, и вряд ли кто-то из министров согласится на эту роль.

Звук исчез, и я не сразу поняла, что причина этого — не технические неполадки, а едва прикрытая пеной Амбер Миллс, заскучавшая в ванной. Она запихнула наушник в ухо, и мне пришлось отступить.

— О чем они, Эл? Что за проект?

Метт выругался и выхватил у нее наушник.

— Птичка, я же просил не лезть в это! — гаркнул зло.

— Эл, ты следишь за ним для себя?

«Спустя две недели до тебя дошло, крошка», — усмехнулась я, все еще раздраженная невозможностью подслушать далекий разговор.

— Амбер, в твоих же интересах забыть этот вечер.

Девушка отшатнулась, напуганная неожиданной яростью в тоне собеседника. Таким она Илиаса Метта никогда не видела. И я не видела, кстати.

— Мне уйти?

Он подал ей полотенце и даже проводил до двери.

— Ты же будешь умницей, правда?

— Я ничего не слышала, Эл. — Амбер вышла в коридор босиком, оставляя на полу мокрые следы. — Если попадешься, свалишь все на меня, да? Я вертелась вокруг Антэса, не ты… За что ты так со мной? Что я тебе сделала?!

— Ты ничего не слышала, птичка.

Мне показалось, продолжи она разговор, попала бы в дезинтегратор с синяками на шее. Но Амбер была сообразительной. Она прошлепала в свою квартиру и рыдала без остановки почти час. Ну а Метт играл в «Повелителей стихий» с таким безрассудством, что на десятом уровне его героя сожрали лайсы-людоеды.

* * *

Касэлона

Профессор Торн лежал на полу, неестественно запрокинув голову и сжимая в руках безжизненный планшет. Возле него валялся небольшой лазерный резак с опустошенной батареей. Кусок пола у его головы был оторван, оттуда выглядывал пучок проводов — на первый взгляд, неповрежденных.

«Оголенные нервы корабля», — как сказал бы поэт.

«Этот кретин побоялся легонького парализатора и сделал из себя первостепенную угрозу, пытаясь подключиться через кабель?» — как выразилась Сана.

— Только покойника мене не хватало! — в сердцах воскликнул Райс, наплевав на то, что для подоспевшей семейки Волка это станет еще одним пунктом не в его пользу.

И узнал, что Родас Торн вполне живой, хоть и без сознания. Удар электрошокера, которым защитилась система, вывел его из строя на неопределенное время.

— «Зара», объяснись.

— Пресечено злостное нарушение и попытка взлома. Подробности занесены в протокол безопасности. Отчет запланирован на девять ноль-ноль.

— То есть до утра ты собиралась молчать?! — но спорить с бортовым компьютером было глупо.

Сана притащила носилки и, преувеличенно смущаясь, попросила Аристэя помочь с транспортировкой. Естественно, Волк девушку от физических усилий избавил — припряг к общественно полезному делу Сэма.

Весил профессор немало, однако тот факт, что к носилкам прилагались колесики и мотор, обнаружился лишь после доставки пациента.

— Врач с лицензией, да? — Почему-то Райсу нравилось находить в киборге изъяны.

Вот только остальные списали вопиющую некомпетентность на счет стресса и принялись успокаивать бедняжку Алесану, у которой появилась настоящая забота.

— Она и правда может током шарахнуть? — Мик хвостиком ходил за Сэмом, явно пребывая под впечатлением. — А если полезть к платам и процессору?

— Убьет, — веско отрезал Райс, заподозривший, что Торн ненамного опередил молодого Волка на пути киберпреступлений.

— А…

— А чтобы тебе неповадно было лезть, куда не просят, я переключу защиту в военный режим. Очень надеюсь, что мне не придется собирать твои пальцы по всей панели управления, но если ты вдруг надумаешь попробовать, учти: хранить их негде, а на биопротезирование у твоего отца нет денег.

Мик беззвучно захлопал губами и наконец-то отстал. Сэм надеялся, у паренька хватит ума не делать глупостей хотя бы до Оникса-10. А если нет… Что ж, как показала практика, у юного Волка нет медицинских противопоказаний к парализатору. Главное — держать его подальше от инструментов. Зубами же он стену не прогрызет? По крайней мере, это займет дольше недели.

— Профессор расспрашивал о «Заре». — Мира подгадала момент, чтобы наябедничать. — Мик ведь местная «звезда», светило хакерства, дурачье безмозглое! Он ляпнул, что если врезаться в кабель, парализатор не достанет. Вечно ему надо умничать!

— Удивляюсь, как ему удалось дожить до своих лет, — поддакнул Райс. — Предлагаю перемирие и взаимный нейтралитет.

— Ты Шустрика убил, дядь! — Зеленоволосая бестия мигом вернулась к вражде. — Какое, к черту, перемирие?!

— Какой, к черту, Шустрик? — Чего Сэм точно не ожидал, так это обвинений в убийстве, причем жертвой явно выступал не проклятый киборг.

Мира недоверчиво сощурилась.

— Мой пупсик! Он не отвечает!

— Твой жених? — Честное слово, Райс мало понимал современную молодежь.

— Кэй-кот! Большой! Пушистый! Белый! Он не реагирует на пульт!

«Вот и отлично», — но пришлось скорчить сочувствующую мину и уверить: исчезновение Шустрика — печальная тайна, а не наглое преступление.

— На транспортнике, что в космопорту стоял по соседству, был кэй-пес. Может, его натравили на твоего кэй-кота?

— Подонки!

Райс оставил Миру в глубокой печали, обменялся понимающими взглядами с ее отцом и, стиснув зубы, потопал в медицинский отсек. Как ни крути, а с неприятной железякой придется пересекаться. Надо терпеть.

* * *

— «Зара», когда Торн получил заряд? — спросил Сэм на лестнице.

Система уверила, что три часа тому назад.

«И он не очнулся до сих пор? Дело серьезнее, чем я думал», — Райс не спешил подниматься, давая себе время все обмозговать.

— «Зара», Родас Торн внес какие-то изменения в систему?

— Нет.

— Точно?!

— Да.

Жаль, это был еще не конец.

— «Зара», в тебя вносили изменения за последние три-четыре часа?

— Нет. Запустить проверку для диагностики и устранения возможных неполадок?

— Не нужно! — Сэм стукнул кулаком о стену. — Порой ты по-настоящему тупишь… Ладно, давай сначала. К тебе подключали внешние носители?

Положительный ответ в равной степени и обрадовал, и обеспокоил.

— Планшет марки «Сигма-9091»?

И снова «Да».

— С него что-то копировали на твой жесткий диск?

— Нет.

Райс немного воспрянул духом. Толкнул дверь, ведущую в медпункт, приказал себе не называть киборга «тварью»…

— Мне кажется, это что-то вроде комы, — огорошила его Сана, не поднимая глаз от толстой инструкции к примитивному биоконтроллеру.

— Лицензия врача подсказывает или медицинские сериалы?

Она проигнорировала выпад.

— Узнай, сколько вольт ему досталось, капитан. Я не специалист, но, по-моему, электрошокеры «Зары» совсем слабые, направленны на отпугивание.

— Хочешь сказать, он случайно повредил проводку?

— Лицензия техника вкупе со здравым смыслом подсказывают мне, что повреждение проводки не прошло бы незамеченным. Нет, тут что-то другое…

Сэм оглядел больничную койку, на которой в окружении датчиков лежал профессор Торн. У изголовья стоял древнего вида монитор с множеством постоянно изменявшихся цифр. Пульс, давление, сердечный ритм… Остальное находилось за грань воображения Райса.

— Ты хоть имеешь представление о том, что делаешь? — спросил он, неодобрительно следя за мельканием страниц.

— Техника безнадежно устарела, но я разберусь.

— Откуда вообще взялась эта штука?

Сана бросила инструкцию на стул, подпиравший дверку шкафа для лекарств, и наконец-то уделила внимание собеседнику.

— Ты просил криокамеру, капитан, но ее достать нереально. Зато списанную аппаратуру Никал получил без проблем. Для Оникса это прошлый век, отдали за «Спасибо» и шоколадку. Извини, что не биосканер, — на него не хватило пары миллионов галаединиц.

— Киборги тоже стоят прилично.

Она отвернулась к ящику с предупреждающей надписью: «Самолечение опасно» и выудила оттуда капельницу.

— Не хочу тебя шокировать, капитан, но некоторые киборги стоят дешевле мусора, — пробормотала, вытаскивая пару бутылочек и сверяя этикетки с записями в справочнике. — Ну и напомню, что я не киборг, хотя ты мне, конечно же, не поверишь.

Сэм промолчал. Окинул взглядом медузел, разыскивая то, за чем пришел, и нахмурился, не найдя цели.

— Где планшет?

— Отдала Мику. Он смышленый мальчишка… Когда не ленится, ха-ха. Если есть возможность что-то оттуда выковырять, Мик справится.

«Она что, мысли читает?» — поразился Райс. Чертова железяка! Будто насмехается, опережая приказы!

— В любом случае рано или поздно все прояснится, — с непонятным фатализмом изрекла Сана.

— Или очнется Торн.

Она покачала головой.

— Сомневаюсь. Я бы посоветовала вернуться на Оникс-6. Профессор выглядит стабильным, но… Это точно не от шокера.

— Какие варианты? — забывшись, Сэм на миг увидел в ней человека, и ему это совсем не понравилось.

— Ты же не удивишься, капитан, если я скажу, что на «Касэлоне» происходит что-то странное?

— В членах экипажа числится мертвяк, например, — проговорил он со злостью. — Что может быть страннее?

И вышел, потому что зажегшееся в ее глазах сочувствие откровенно сбивало с толку.

Вернуться на Оникс-6? Не вариант. Но ускориться не помешало бы. Оникс-6 или Оникс-10 — разница невелика. На ледяной планете есть нормальное медицинское оборудование и персонал. Для Торна это будет лучшим выходом.

* * *

В кают-компании занимался рассвет. Правда, по времени Оникса едва наступила полночь, однако менять типовые настройки Ариппы в соответствии с местными реалиями посещенных систем Сэм ленился.

Интенсивность освещения возрастала, розовато-желтый свет придавал помещению уют и настраивал на новый день. Райс давно уже перестал реагировать на искусственную смену дня и ночи, благодаря которой пассажиры и команда имели шансы пережить космическое путешествие, сохранив рассудок и здоровье, однако для Аристэя Волка такое положение вещей было в новинку.

— На патрульных кораблях свет всегда одинаковый, — заметил он, неохотно поднимаясь с дивана, где имел неосторожность задремать. — Что бы вы ни говорили, «Касэлона» оснащена неплохо.

«Я никогда и не уверял, что летаю на помойном ведре», — мысленно поморщился Сэм и мстительно приказал «Заре» запустить полную версию программы «Время 3.0».

Кондиционер тут же переключился в режим охлаждения, из динамиков полился щебет птиц, лампы мигнули и по стенам побежали тени, имитировавшие качавшуюся листву.

— Это что? — Аристэй выглядел удивленным, а не впечатленным.

— Полагаю, не то, к чему вы привыкли по утрам, — пробормотал Сэм. — «Зара», убери фон.

— Нет, пусть будет!

Сана. Кто бы сомневался, что железка и здесь захочет пойти наперекор? Небось следит за всеми неотрывно, ловя момент, чтобы устроить пакость.

— Да, оставьте эту… бутафорию, — неожиданно поддержал ее Волк. — Так… хм… забавно. Мире понравится. Образец — Земля?

— Ариппа. — Райс уже пожалел, что влез во все это.

В двери показалась растрепанная зеленоволосая голова и заплетающимся языком сообщила, что «Касэлона» не совсем отстой, раз на ней есть такая крутотень.

Спустя минуту прибежал Мик. Плохо скрывая панику, он понадеялся, что какофония — не результат взлома, и высказал надежду больше никогда не видеть и не слышать эту природу.

— Что с планшетом? — поскольку в тесной компании не было смысла ничего скрывать (да и парень растрезвонил отцу и сестре о «задании» спустя секунд десять после его получения), Сэм говорил в открытую.

— Э-э-э… Работаю. — Мик отвел взгляд, и стало ясно, что его опухшие глаза — последствие сна, а не корпения над задачей.

Можно ли требовать срочности от подростка, Райс не знал. Сам он почти не помнил себя в пятнадцать. Кажется, вечность прошла с тех пор, да и нечего особо вспоминать…

Юный Александр Райс был самым обычным. Учился, тусил с друзьями, встречался с Вандой Сорен… Рвался на космофлот, грезил дальними мирами, воображал, как возвращается домой в лучах славы, а Ванда вытирает слезы счастья от долгожданной встречи.

Служба на Ариппе подвигов не предвещала, но с этим он смирился без проблем. Ванда обрадовалась его возвращению, пусть героем Сэм и не стал. Они поженились, когда оба закончили учебу на Элинде и вернулись на родную Ариппу.

Целый год безграничного счастья — и все исчезло в тот день, когда Александр и Ванда Райсы ступили на борт круизного лайнера «Селестина»…

— До обеда я его на атомы разберу, — пристыженный голос молодого Волка вывел Сэма из глубокой задумчивости. — А что с завтраком? Автомат выдает чистое дерь… Бурду какую-то.

— Замороженные продукты в трюме. Используй, если есть желание.

— Я?! — Мик выглядел потрясенным.

— Предлагаешь надеть передник мне?

Парень заметно растерялся.

— Н-нет… Ну… Иногда людям нравится готовить.

— Он хочет сказать, что раз уж я почти двадцать лет кормил их дома, то от меня кусок не отвалится, если в дороге порций станет на две больше, — вмешался Аристэй. — Да, Райс, я — мамаша с огромным опытом в домоводстве. Вас что-то смущает?

«А как же мать Миры и Мика?» — едва не выпалил Сэм, но спохватился и решил: на сегодня лимит бестактных вопросов исчерпан.

— Хотите возиться — флаг в руки. — Он ни за что бы не признал, что предложение пилота его обрадовало. — Нужна схема грузового отсека или сами разберетесь?

— Идите отдыхать, Райс. На вас смотреть страшно.

— Так не смотрите, — огрызнулся Сэм и почувствовал себя неблагодарной свиньей.

— Ну так не маячьте перед глазами. Чтобы держать все под контролем, не обязательно себя изматывать. Знаю, уснуть вам будет сложно. Хотите пару таблеток «Сондарса»?

— Обойдусь.

— Ваше право. Если передумаете, моя каюта рядом.

Не медпункт?

— «Сондарс» у нашей семейки в почете, — ответил на невысказанный вопрос Аристэй. — Правда, толку от него никакого. Валериана в сладкой оболочке. Эффект выражается в «съел таблетку, должно полегчать», а не в реальной помощи.

«То есть Родас Торн не мог впасть из-за них в кому», — подумал Сэм. Вслух же нейтрально бросил:

— Учту.

Порог своей каюты Райс переступал с опаской, однако никаких сверхъестественных событий в комнате не происходило. Сломанный робот-уборщик валялся в углу, испорченные штаны украшали мусорную корзину, покрывало на койке не было смятым, экран выключен, мышка в том же положении, в каком ее оставил Сэм, даже запавшая клавиша «З» не выскочила обратно.

«Померещилось», — решил он, расстегивая рубашку. Все из-за Оникса и его правил. А еще Никал со своими заскоками… И Волки… Не случилось ли так, что их личные проблемы настигли «Касэлону»?

Ледяной душ и обратно в рубку? Или последовать совету и отдохнуть? Поколебавшись, Райс выбрал второе. Несколько часов сна погоды не сделают, зато сил прибавится и, если повезет, появятся свежие идеи.

По старой привычке он аккуратно сложил покрывало и взбил подушку. Усмехнулся нелепости этого ритуала — пережитка давней счастливой жизни, тяжело сел на койку.

— «Зара», свет на минимум. — Оставаться в полной темноте не хотелось. — Есть новые письма?

Экран загорелся, являя длиннющее послание от Никала. Сэм честно пытался его читать, но уже на втором абзаце запутался в лживых фразах. Там было что-то про Джедилэя Сина, лайсов, мать Алесаны, университет на Рорайне… На первый взгляд, сплошная белиберда, но Райс приказал бортовому компьютеру пометить письмо как непрочитанное и напомнить о нем позже.

Веки опускались сами собой, голова гудела… Отвратительное состояние. И не уснешь толком, потому что мыслей навалилось слишком много, и бодрствовать не получится — организм требует свою порцию сна, несмотря ни на что.

— Гаси свет, «Зара», — нехотя произнес Сэм после получаса безуспешных попыток выровнять дыхание и лежать смирно.

Лампы отключились в одно мгновение.

Молчаливая темнота обступила со всех сторон, придавила к койке, лишила ориентировки… Впервые за два десятилетия, отдалявшие его от начальной школы, Райсу стало не по себе из-за непроглядной тьмы. Он чувствовал себя ребенком, в шкафу которого спрятался монстр. Слишком взрослым ребенком, чтобы подняться и убедиться в обратном.

Легкое, почти неощутимое прикосновение к руке заставило его вздрогнуть. Сердце пропустило удар, в мозгу не осталось ни одной внятной фразы, кроме: «Что за чертовщина?!».

Прикосновение повторилось. Снова. И снова.

Прежде, чем Сэм успел поверить, что окончательно тронулся умом, он уловил закономерность.

— Телеграфная азбука? — прошептал в пространство. — Ее же используют только на отсталых планетах! Что происходит? Кто ты?

«Котя», — пришел ответ.

— Чего ты хочешь?

«Я реальна. Не игнорируй меня, Сэм. Я помогу тебе».

И Райс понял, что успел уснуть. Не могло же это происходить на самом деле?

Глава 9. Ксенобиолология полезна. Не всем

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Новость о том, что Лилиана Эвгениа собиралась разоблачить некую правительственную махинацию, здорово подкосила мою теорию об убийстве на почве страсти. Стало ясно: в этом деле все далеко не так просто, как казалось на первый взгляд.

Профессор задела людей, которым не составило труда замять расследование и найти козла отпущения в лице Даниала Каса. Исчезновение служащей Зет-508 и вовсе никто не заметил. «Переведена в СЛКМ», — вот единственный след, который удалось откопать.

Меня больше не существовало. В клетке-каморке жил служащий Зет-702. Сумка с моими книгами (единственное, что подтверждало: насчет Екатерины-ветеринара я не фантазировала) отправилась в утилизатор. Запись о переводе была погребена под сотнями других распоряжений.

Откуда я вообще появилась (по официальной версии) на Ониксе-2, узнать не получилось.

Итак, я возникла из ниоткуда и канула в никуда. Печальный конец даже для персонала Зет-категории. Но было глупо стенать о том, что в системе Оникса недооценили безработного ветеринара с Земли. У них тут тайные операции и заговоры галактического масштаба, куда уж моим горестям? Да и, положа руку на сердце, мне вовсе не хотелось, чтобы меня разыскивали.

Судя по тому, что на сайтах галасети вроде «Позорные тайны инопланетных цивилизаций» или «Шок! Сверхъестественное вокруг тебя!» не упоминались нестандартные призраки, мой случай стал бы научной сенсацией.

Как ни крути, а я — побочный продукт загадочного элианского синтезатораБК, на который у оникских ученых грандиозные планы. Вот только сомневаюсь, что меня показывали бы в новостях. Скорее, уничтожили бы, и, хоть убейте, я верила: при желании в Исследовательском центре сумели бы справиться с этой задачей. Или нашли бы способ держать меня взаперти, что тоже не особо вдохновляло.

Впрочем, толку размышлять о себе? Я для правительства Оникса ничего не значила. Обычная пешка, каковых не счесть.

«Лес рубят — щепки летят», — говорят.

Жаль, я оказалась среди случайных щепок… Разгадка моей истории удовлетворит лишь мое собственное любопытство, тогда как убийца Лилианы Эвгении способен подарить мне будущее.

«Или он — наемный киллер. Человек со стороны, который не имеет отношения ни к Исследовательскому центру, ни к науке», — терзали подозрения.

Не исключено… Получалось, потуги разоблачить преступника бессмысленны, поскольку призраку-Коте он не сумеет помочь при всем желании?

Но я предпочитала верить в лучшее. Зачем расстраиваться преждевременно? У меня было несколько зацепок. Стоило ими воспользоваться.

Перво-наперво — взрыв в лаборатории, погубивший ассистента и отправивший Даниала Каса за решетку. Профессор — не террорист. Он работал, как проклятый. Над чем? Эх, роясь в его компьютере, я искала свидетельства любовной связи с Лилианой Эвгенией и совсем не обращала внимания на другие записи. Теперь же шансов их увидеть нет — после ареста все изъяли и опечатали.

— Профессор проверял возможность терраформации Оникса-10, — за последний месяц я научилась воображать, что слышу свой голос. — У него ничего не получалось. А еще он хранил фото флаера, снимки инопланетных деревьев, что-то о размножении какой-то ящерицы с Оникса-12 и картинку с кроликом.

Н-да, пазл так себе… Из сотни кусочков есть примерно пять-шесть, и попробуй угадай, что должно получиться в итоге.

Но я не отчаивалась. Расследование взрыва освещалось прессой, поэтому материалов для размышлений хватало.

Судя по заключению экспертов, причиной трагедии стал некий подвид взрывчатки, которую широко используют военные. Такое на коленке в подсобке не состряпаешь… К слову, при обыске блоков нашли еще несколько взрывных устройств — целехоньких, позволивших проследить каждую их деталь вплоть до производителя.

И, представьте себе, все указывало на Каса. Более того, лидер местной радикально настроенной группировки проговорился, что профессор использовал его человека для изготовления бомб. Человека этого, кстати, так и не нашли, но Кас очень вовремя чистосердечно сознался, и дело закрыли.

Возможно, не будь улики столь неоспоримыми, я бы тоже поверила в его виновность. Однако Даниал Кас был одним из умнейших ученых Исследовательского центра. Он бы не подставился настолько глупо.

Даже я, невидимый и неслышимый призрак, эксперимента ради откопала в галасети две трети необходимых материалов, не светя личные данные и банковский счет. Точнее, банковского счета у меня не имелось, но это не помешало мне поучаствовать в незаконных оборудках.

— Не забыть проверить, куда шла зарплата служащей Зет-508, — сделала я зарубку в памяти.

Забавно получится, если окажется, что у меня есть имя, идентификационная карточка и трудовой договор. Были, хе-хе. Нельзя забывать, что Зет-508 больше не существует.

Что ж до Даниала Каса, то его участь перемолотой жерновами правосудия песчинки напоминала мою незавидную судьбу, и я искренне сочувствовала бедняге. В один миг он был светилом науки, в другой — преступником без шанса на справедливость.

— Масштабная подстава! Интересно, кто за ней стоит? Правительство? Ну-ну, только теорий заговора не хватало. И вообще, спецслужбы действовали бы намного профессиональнее. Или я ошибаюсь и целью был ассистент?

Пустота не ответила. Она никогда не отвечала, и от этого я начинала тихо звереть. На краю сознания билась мысль о том, что служащая Зет-508 могла общаться хотя бы с автоматом, выдававшим кормосмеси. Впрочем, толку горевать? Унылое настроение ситуацию не исправит.

— Нет, ассистент — новичок, он точно ни в чем не замешал. Цель — профессор. И если его подставило не правительство, то кто? В самом деле какая-то террористическая организация? Они собирались взорвать добрую половину Исследовательского центра, но что-то пошло не так и сработал только один детонатор?

Я не слишком полагалась на эту идею. Исследовательский центр — замкнутое сообщество, чужаков в нем не приемлют. Скорее, постарался кто-то из своих. Кто-то достаточно искушенный в информационных технологиях, чтобы перевести стрелки на Даниала Каса, и кто-то не слишком сильный в технике, раз допустил промашку.

— Я же не полицейский и не детектив. Хочу — и определяю вероятность версии, руководствуясь интуицией, — честно, ничем иным объяснить то, что именно последнее предположение казалось самым правильным (и, будем откровенны, устраивало меня больше всего), я не могла.

И снова возникали вопросы…

Цель — профессор Кас или Исследовательский центр? Весь Исследовательский центр или какое-то определенное исследование? Абстрактное исследование или терраформация Оникса-10, которая волновала Даниала?

— Три в одном! — Некстати вспомнилась реклама зубной пасты, и я поразилась очередной безумной теории. — Белые зубы, здоровые десны, свежее дыхание! Все связано. Взрыв устроил тот, кто ненавидел профессора Каса и хотел затормозить разработки по Ониксу-10. Или правительство заметало следы по делу Лилианы Эвгении и разоблачительной статьи.

Два варианта… Со вторым я ничего сделать не в силах, а вот найти подходящего кандидата для первого, пожалуй, смогу. И когда узнаю правду…

Стоп.

Правда мне ничем не поможет.

Даже если профессора оправдают, в Центр он не вернется, и ни просить об одолжении, ни шантажировать его (чем черт не шутит?) не получится. С другой стороны, тот, кто способен устроить взрыв, наплевав на последствия, — более чем подходящий кандидат в убийцы Лилианы.

Ну и, не буду скрывать, мне попросту стало интересно.

* * *

Касэлона

Райс подхватился от громкого звука будильника и яркого света, бившего прямо в глаза. Полдень, ага. Как заказывали. «Солнышко» светит, «птички» поют… Красота. А если б от этой красоты не трещали уши, было бы вообще замечательно.

— «Зара», убери имитацию.

Стало тихо-тихо, и лишь отдаленный гул вентиляции свидетельствовал о том, что Сэм не оглох.

— Черт, так еще хуже… Верни все процентов на пятьдесят… На тридцать. Новости есть?

Пока он умывался и искал одежду, бортовой компьютер бесстрастно сообщил последние вести системы Оникса. Райс не слишком к ним прислушивался. Большая часть репортажей не отличалась от вчерашней сводки и для него интереса не представляла.

«Терраформация Оникса-10 обещает стать прорывом в науке!» — вещал какой-то политик, вряд ли имевший хоть малейшее отношение к этой самой науке.

Молодая журналистка с цветной татуировкой на бритом черепе брала интервью у некоего ученого, уверенного в том, что элиане намерены уничтожить человеческую расу подчистую, и призывавшего отказаться от ксенотехнологий.

Хрупкий старичок в тюремной робе клялся, что скоро докажет свою невиновность, обещал «раскрыть крапленые карты» правительства и требовал, чтобы власти продолжали разыскивать убийцу его дочери Лили.

Миловидный паренек в белом халате божился, что причина возрастающей агрессии диких лайсов кроется в загрязнении их среды обитания, и умолял прекратить превращать Оникс-8 в помойку.

— «Зара», есть что-нибудь связанное с трассами, судами или «Касэлоной»? — Сэм критически оглядел себя в зеркале и пришел к выводу, что несколько часов сна пошли ему на пользу — пусть усталость никуда не исчезла, во взгляде явно прибавилось адекватности.

Из здания суда на Ониксе-3 сбежали семеро преступников, обвиненных в терроризме, поэтому патрулирование системы ужесточилось, а в космопортах усилились меры безопасности. На Ониксе-1 зарегистрирована вспышка гриппа, и власти настойчиво (и принудительно) рекомендуют покупать государственную вакцину. На Ониксе-6 сгорел магазинчик, владелец получил огромную страховку и исчез вместе с семьей.

— Это Никал так развлекается? Странно, что он до сих пор не провернул ничего подобного. Что с письмами? Нет, погоди… Расскажи о шизофрении.

Одно неоспоримое достоинство у искусственного интеллекта имелось: он ничему не удивлялся и выполнял без вопросов самые непонятные указания. Очень скоро Сэм узнал много нового о психических расстройствах, кошмарах и даже вещих снах. Увы, несмотря на простоту объяснения, он осознавал: ничего из этого к его ситуации не подходит. Наверное, дело и правда в стрессе…

— «Зара», назови планеты, где до сих пор используют телеграфную азбуку, — как Райс ни отговаривал себя, его грызли сомнения.

Списочек получился большой… Почти сто названий — преимущественно окраинные миры без перспектив к развитию. И Ариппа, н-да… Старая добрая унылая Ариппа, где космические перелеты относились к категории недостижимой роскоши.

— Земля? — Сэм заметил еще одно знакомое из учебников истории место. — Серьезно? Она существует?

Оказалось, не просто существует — процветает. Колыбель человечества, как ее называют СМИ, превратилась в туристическую планету. Несмотря на истощение ресурсов и пережитые экологические катастрофы, Земля привлекает публику самого разного рода: от нелюдимых ностальгирующих миллиардеров до романтических парочек, и вот-вот может войти в сотню самых богатых миров.

— Ладно, хватит. — Райс нажал кнопку автомата и получил стакан густой, очень питательной, витаминной и отвратительной на вкус жижи. — Давай письма, а потом узнай, сколько стоит онлайн-консультация у мозгоправа.

На этот раз рекламные сообщения система отмела без дополнительного приказа. Осталось всего три: от настойчивого Ати Тиа, вчерашнее от Никала и…

— Имя отправителя — Котя, тема: «Не удаляй! Сначала посмотри!» — пробормотал Сэм, отставляя кормосмесь в сторону и опускаясь на краешек твердой койки. — «Зара», открой последнее, — голос почему-то охрип и плохо слушался. — Как-то странно я схожу с ума, ты не находишь?

Экран вспыхнул, когда на нем появился белый «лист» с нарисованными от руки знаками. Линии, прямоугольники, овалы… Что-то это Райсу напоминало, однако он не смог заострить внимание на деталях. Его полностью поглотили крестики, разбросанные по всему чертежу. Три черные, не выделявшиеся на общем фоне. Небольшой зеленый, резко впадавший в глаза. И кроваво-красный, приковывавший взгляд.

— Это что еще за художества?!

Бортовой компьютер принял возмущение за вопрос.

— Схема грузового отсека пассажирского судна класса Эль, зарегистрированного на Ариппе как «Касэлона», — выдал динамик.

— Что?!

«Зара» повторила информацию. Даже уточнила, на каких именно грузах стоят отметки, но Сэм уже не слушал. Он открыл загадочный план на планшете и ринулся в трюм.

— Хорошо спалось, Райс? — Неизменно спокойный Аристэй встретился у кают-компании.

— Как никогда в жизни, — и, вне всяких сомнений, это была чистая правда.

— Да не бегите вы как на пожар. Загляните на кухню, там осталось немного нормальной еды.

«Какая, к черту, еда?» — Сэм согласно кивнул, не желая тратить время на долгие объяснения. В грузовом отсеке наверняка находилось что-то вроде бомбы, которую необходимо найти прежде, чем таинственная «Котя» превратит корабль в космический мусор.

В уголке планшета мигнул закрытый конвертик.

«А вот и требования», — с мрачным удовлетворением Райс нажал на значок, не сомневаясь: дело именно в шантаже и захвате.

«Завтрак действительно вкусный. Трюм подождет».

Не сбавляя шаг, Сэм прошествовал мимо кухни.

Снова сообщение.

«Ладно, как знаешь. Красный неопасен, но прятать его неправильно. Будь осторожен, хорошо? И не лезь к зеленому без перчаток».

Он запнулся на ровном месте. «Котя» что, на его стороне? Или это какая-то извращенная игра?

«Только не бей черных. Они в искусственной коме и не причинят тебе вреда».

— Кого я не должен бить?! — Сэм ушел из зоны слышимости пассажиров и не опасался, что его сочтут сумасшедшим.

«Зайцев».

Он рассмеялся. Да уж, у кого-то с чувством юмора проблемы. Или у другого «кого-то» с головой?

* * *

На старой клавиатуре не реагировала клавиша с цифрой «три», и Аристэй изрядно намучился, прежде чем сообразил, что получить ее можно другим способом.

Пара кликов — и пароль введен. На мониторе возник сверхкреативный (по мнению Волка — абсолютно бессмысленный) логотип, затем открылась страница Галаконта, принадлежавшая Миранель В, никнейм — «весенняя бабочка».

— «Зара», приглуши, пожалуйста, свет.

В некоторых галамаркетах используются ключевые слова для скидок, о чем Аристэя просветила всезнающая Мира. Как оказалось, «волшебное слово» имелось и у компьютерной системы «Касэлоны».

Если обычно «Зара» постоянно артачилась, переспрашивала по нескольку раз, требовала подтверждение от админа и высказывала чужаку презрение любым доступным способом в ответ на элементарные приказы вроде: «Погаси свет», то простое «пожалуйста» делало ее гораздо сговорчивее.

Волк полагал, это не заводская настройка, однако спрашивать владельца не хотел. Райс — хозяин, ему и править балом. Мало ли, вдруг капризы бортового компьютера — его личная инициатива? Странноватая попытка сделать людей пусть не добрее, то хотя бы вежливее? Аристэй этому бы не удивился.

«Зара» послушно сменила режим освещения, и экран стал еще ярче. Волк с ностальгией посмотрел на фото дочери и не удержался от улыбки. На этой фотографии Мире было тринадцать. Она обнимала пушистого кэй-кота и счастливо улыбалась, не стесняясь ни веснушек, ни царапин по всему лицу.

Хороший выдался день… С него и начались ее неприятности, но Мира не удалила снимок, а, наоборот, поставила на аватарку. Будто напоминание для себя самой… Доказательство того, что неверный шаг можно сделать в любом возрасте, а расплачиваться за него приходится вечность.

Последний раз Мира была онлайн два месяца тому назад. Волк, регулярно мониторивший ее страницу с тех пор, — на прошлой неделе. За это время появилось пятнадцать новых входящих сообщений от четырех разных людей.

Некая Эриона звала на вечеринку. Жасмин прислала три свежие сплетни об Эрионе и подборку неудачных фото с ней в главной роли. Аристэй покачал головой и даже не попытался вникнуть в суть. А вот посланиям от Оливера (накачанного парня, затянутого в кожу с металлическими заклепками и позировавшего на фоне старенького, явно приукрашенного в графическом редакторе флаера) уделил больше внимания.

Как обычно, этот Оливер писал о себе любимом, об общих друзьях, их планах, достижениях… Короткой строчкой приглашал на вечеринку в честь своего Дня рождения. Скупо интересовался, куда Мира запропастилась и все ли у нее хорошо.

«Спасибо за приглашение, но я сейчас болею. Ничего серьезного, скоро увидимся», — ответил Волк и почувствовал себя самым неправильным отцом на свете.

Ему ведь полагалось ограждать дочь от подобных сомнительных субъектов, ну а он, наоборот, был бы рад, если бы круг общения Миранель ограничивался этим хвастливым болтуном с регулярными приводами за нарушение общественного порядка, склонностью к экстремальным развлечениям и поддельной лицензией на управление флаером.

Эх, истина познается в сравнении… Пустозвон Оливер при всех его недостатках гораздо безопаснее Астина Сина — Молодого Сина, как его называют на Ониксе-6.

Он встретил Миру, когда ей было тринадцать, и влюбился по уши. Тихого пятнадцатилетнего мальчишку, не видевшего ничего, кроме скучной жизни высшего общества, покорила малолетняя хулиганка, совсем не похожая на хорошо воспитанных местных девочек.

Поначалу Мира ни в грош его не ставила, называла слюнтяем и бесхребетным папенькиным сынком, но он подарил ей кэй-кота и вырос в ее глазах до небывалых высот.

Они тайком встречались почти год. Наверняка чувствовали себя героями киношной истории. Дочь полицейского и сын мафиози… Чем не романтика?

Потом Астина отправили на Рорайну, и вернулся он спустя три года заматеревшим наследником Джедилэя Сина. Мира к тому времени подросла настолько, чтобы не питать иллюзий насчет детской влюбленности, а вот Молодой Син не сомневался: их свела судьба.

Он писал сообщения, забрасывал ее подарками, устраивал «случайные» встречи… Уверял, что ничего не изменилось, она живет в его сердце, чувства настоящие… Потом заявил, что не отступится, и Мира испугалась по-настоящему.

Астин не угрожал и не навязывался. Его присутствие было незримым, но постоянным. Однажды Аристэй задержал пару негодяев, следивших за дочерью, и попытался получить судебный запрет. А толку? Астин остался за кадром, преследование ужесточилось…

Самое же поганое заключалось в том, что Волк не мог ни на что повлиять. Молодой Син — не тот нежеланный поклонник, которого можно отвадить если не полицией, то кулаками. Ему закон не писан. Даже губернатор охотно пожимал его руку и в открытую заявлял, что яблоко от яблони упало далеко, Астин — уважаемый член общества, старому Джедилэю стоит им гордиться и тому подобную чушь. На деле же преступная империя Синов процветает, как раньше. Управы на них нет и не предвидится.

Фото в профиле Астина было самым обычным. С небольшой картинки на Аристэя смотрел растрепанный девятнадцатилетний парень в футболке и джинсах. Приятное лицо, обаятельная улыбка, на заднем плане — вычурное здание Музея истории. Никто и никогда бы не сказал, что этот милый молодой человек уже почти год управляет криминальным миром Оникса-6.

Волк пробежал глазами сообщения. Все на один манер («Нам нужно встретиться, Мира»), кроме последнего.

«Я позабочусь, чтобы ты добралась до Ариадны без проблем», — написал Астин утром.

Если в предыдущих случаях Аристэй неизменно отвечал лаконичным: «Извини, нет», то сейчас он попросту растерялся. О том, что они направляются на Ариадну, знали только на «Касэлоне».

Молодой Син намекал, что у него и тут есть глаза и уши? Это пугало еще сильнее, чем преследование на планете.

* * *

— «Зара», све…

Райс умолк на полуслове. В дальнем углу трюма, там, где, согласно схеме, располагался зеленый крестик, что-то неясно светилось.

Рука сама собой потянулась к бедру, но ни бластера, ни хотя бы парализатора в распоряжении Сэма не водилось уже три года. Зато в ящике с инструментами, стоявшем ради удобства у входа, лежала монтировка, и схватить ее тоже было неплохо.

Подошвы ботинок стучали по металлическому полу, поэтому приблизиться тихо не получилось бы при всем желании. Сэм мысленно назвал себя идиотом и приказал бортовому компьютеру зажечь свет. Лампы вспыхнули ослепительно ярко, и даже предусмотрительно сомкнутые веки не помогли — перед глазами заколыхались цветные пятна.

— Кто здесь? — голос внезапно стал непривычно низким и хриплым.

В углу мелькнула тень.

Райс покрепче перехватил монтировку, готовый, если понадобится, проломить череп и преступнику, и инопланетному монстру.

— Кто?!

— Я.

«Какой удобный случай, чтобы избавиться от мертвяка. Никто и не поймет, что случилось. Можно списать все на несчастный случай», — и все же Сэм опустил железяку. Если «техникодоктор» — в самом деле неподконтрольный киборг, да еще и управляемый неизвестным злодеем, шансов застать его врасплох нет. Скорее сам хозяин корабля останется в проходе между ящиками с переломанной шеей, чем на загорелой коже мнимой Алесаны появится синяк.

— Что ты тут делаешь?

Она продемонстрировала вытащенный из морозилки пакет с замороженной фасолью.

— Аристэй попросил принести.

— Почему ходишь без света?!

— У меня фонарик. Что-то случилось, капитан?

Райс покосился на планшет. Без сомнений, зеленая отметка — это морозильная камера.

— Если ты не киборг, иди отсюда, — он не мог не дать ей шанс.

— А почему не наоборот? Ты вдруг изменил отношение к киборгам, капитан?

«Сама напросилась», — Сэм отвернулся и открыл дверку морозилки. Печальное зрелище… Минимум мяса, зато овощей и полуфабрикатов хоть отбавляй. Ну да ладно, «Касэлона» никогда не презентовала себя как круизный лайнер. Какие расценки, такое и питание.

— Помочь? — Сана не собиралась уходить.

— Иди отсюда, — с нажимом повторил он.

— Полегче, капитан. Выглядишь дико. Случаем не бомбу ищешь?

Она рассмеялась собственной шутке и тут же закашлялась, потому что инстинкты Райса взяли верх над предусмотрительностью. Не заботясь о последствиях, он толкнул ее к стене. Сжал тонкую шею, чувствуя, как пульсирует жилка, вперился взглядом в растерянные, будто действительно ничего не понимающие глаза…

Что же она такое? Инструмент в руках преступника? Полезный кэй-презент от Никала? Темная часть Алесаны Лютик?

— Э… Когда я говорила, что я твоя на полгода, то имела в виду нечто другое. Ты же не собираешься меня целовать, правда? От тебя несет кормосмесью СЛХ-2х, а у меня аллергия на арахис.

— У жестянок не бывает аллергии.

На лице Саны промелькнуло недовольство.

— Не убегай, и я докажу тебе, что не киборг, — пропела она. — Инструкция, как меня потом спасать, нужна?

Райс опомнился и разжал пальцы.

— Жестянки прекрасно имитируют реакции организма, — прорычал, поворачиваясь к морозилке. — Краснеют, бледнеют, потеют… Но это не делает их людьми.

Он вытаскивал пакеты один за другим, в какой-то мере ощущая себя беспросветным дураком. И потому, что поверил неизвестной «Коте», и потому, что рука до сих пор помнила, с какой скоростью бился пульс киборга. Несмотря на внешнее спокойствие и наглую браваду, ее сердцебиение зашкаливало. Она испугалась в десятки раз сильнее, чем хотела показать.

То есть не она — железка. Чертов мертвяк, который неспособен испытывать эмоции. Жестянка с контролируемым сердечным ритмом! Ей полагалось изображать чувства, а не проживать их. Так почему же эта Сана поступала наоборот?

Глава 10. «Зайцы». Найти легко, понять — сложнее

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Пока я развлекалась тем, что налаживала виртуальные преступные связи, жизнь в Исследовательском центре шла своим чередом.

О Даниале Касе если и говорили, то с возмущением и презрением. Илиас Метт прекратил прослушку замдиректора и с удвоенным азартом принялся за «Повелителей стихий». Амбер Миллс терзалась сомнениями: не могла определиться, то ли чистосердечно сознаться Антэсу в преступном сговоре с Меттом и надеяться, что он оценит добрые намерения, то ли вернуться к плану с соблазнением.

Родас Торн пропадал на какой-то научной конференции, которая проходила на Ониксе-1. Подконтрольный ему синтезаторБК пребывал в состоянии запчастей, неподвластных складыванию в единое целое. Ответственные за хроноБК-лабораторию с каждым днем становились все злее, седее и психованнее.

Антэс же тем временем строчил отчеты о том, что исследования проходят успешно, положительные результаты не за горами, все проблемы решатся очень скоро, бла-бла-бла… В общем, фантазировал по полной, выбивая гранты, дотации, пожертвования, субсидии и тому подобное, а потом списывая финансирование на несуществующие цели без зазрения совести.

Справедливости ради, примерно половина средств все же доходила до Центра. Остальные исчезали непонятно куда. То есть для меня непонятно ровно до тех пор, пока замдиректора вдруг не двинулся в большую политику. Хорошо, что тогда я об этом не знала, иначе одним мотивом убийства Лилианы Эвгении стало бы больше.

Пару недель в блоках царило сплошь мирное настроение. Потом «сверху» пришло пожелание ко Дню Основания увидеть что-то реальное, и ритм жизни ускорился.

— Не стоит волноваться. — Антэс был единственным, кого не коснулся ажиотаж. — Мы всегда можем продемонстрировать синтезаторБК и получить заслуженную порцию аплодисментов.

Его, похоже, совсем не волновало, что синтезатор — образец элианской техники, а с Элианией у Оникса не самые лучшие отношения.

С другой стороны, о том, что этот прибор — разработка инопланетной расы, я слышала лишь в хроноБК-лаборатории, поэтому, думаю, сей факт не афишировался и в широких кругах о причастности элиан не подозревали.

В ответ на ободрения Антэса лаборанты смотрели в пол и кивали, мол, да, покажем фокус в любой момент, но я-то видела: с аппаратом все печальнее некуда.

За неделю до Дня Основания с Оникса-1 вернулся Родас Торн и выяснилось: заместитель директора все же в курсе, что хроноБК-лаборатория может оказаться пустышкой.

Профессора Торна вызвали к начальству прямо из космопорта. Он путешествовал налегке — с одним лишь кейсом, оборудованным старинным механическим замком. На пассажирских лайнерах первого класса не было нужды заботиться о мелочах вроде пижамы или зубной щетки — компании пеклись о репутации и обеспечивали клиентов необходимым минимумом вещей.

Я как раз торчала за плечом Антэса, наблюдая, как он делит очередную дотацию на «это Центру, это мне, это придержим на всякий случай», и размышляя, будут ли иметь полученные знания о махинациях какой-то практический смысл для призрака, когда секретарша недовольно пробубнила в коммутатор, что Родас Торн прибыл и ожидает в приемной.

«Быстро он», — подумала я. Уверена, Антэс разделял мое мнение — он поморщился и закрыл финансовую программу, не сохранив изменения.

— Пусть заходит, — бросил отрывисто.

На первом слове в его тоне скользила неприязнь, но на втором заместитель директора полностью овладел собой и уже источал благодушие.

«Он хороший актер», — заключила я. Или это называется лицемерием? Кто знает… Антэс постоянно менялся. Даже дома, находясь наедине с собой, его настроение прыгало, как испуганный кузнечик, из одной крайности в другую. Но на работе он «держал лицо» постоянно, и, не наблюдай я за ним, никогда бы не подумала, что у Хомяка — серьезные психологические проблемы.

— Саботируете, Торн? — безо всяких предисловий обратился замдиректора к вошедшему. — Продолжаете проповедовать, что элианские технологии — зло?

— Не зло, а не подходят для людей, — безэмоционально произнес профессор, остановившись у двери. — Это сейчас они кажутся нам волшебной палочкой, которая принесет деньги и славу. — Он поставил кейс на пол и, чуть шаркая по блестящему покрытию стоптанными ботинками, приблизился к единственному в кабинете столу. — Годы спустя вы пожалеете о том, что поставили все на инопланетную лошадку, а у нее вдруг посреди скачек выросла пятая нога.

Антэс с рассеянной улыбкой наблюдал, как Торн расстегивает мятый коричневый пиджак и усаживается в кресло, явно непривычное к пыльным дорожным штанам.

— Разве я предлагал вам садиться? — вырвалось у него неприязненное.

— Вы приказали явиться для разноса. Ну вот, я здесь. Готов слушать, сколько понадобится. В комфортных условиях, разумеется.

— Не играйте с огнем, Торн. — Обычно приветливые глаза замдиректора опасно заблестели. — Вышвырнуть вас проще простого.

Посетитель рассмеялся, внаглую вытянул ноги, откинулся на спинку и опустил веки.

— А что вам мешает? — яда в его голосе хватило бы на десяток гадюк. — Я уже с полгода нарываюсь, в последнее время так вообще выступаю против политики Оникса в открытую. Что заставляет вас терпеть меня? Уж не таинственная ли статья Лилианы, которая наверняка снится вам в кошмарах?

Антэс хрястнул кулаком по столу, и я в испуге отскочила, позабыв, что мне он в любом случае ничем не грозит. Торн в ответ и не пошевелился.

— Вы идиот? — прошипел Хомяк. — Говорить об этом здесь?!

— А в чем проблемы? Или у вас совесть нечиста?

Антэс сделал глубокий вдох, и его пухлые щеки шевельнулись, когда он с усилием вернул на лицо улыбку.

— Пытаетесь отвлечь меня? Не получится. Я в курсе, что вы несколько раз посещали рынок нелегальных товаров на Ониксе-1 и интересовались элианскими устройствами. Зачем?

— Чтобы починить синтезаторБК, зачем же еще? — Торн открыл глаза. — У нас сроки, правительство требует результат. Не хотелось бы разочаровать тех, кто подписывает наши чеки.

— Ложь!

— Показать?

Профессор рывком поднялся с кресла и притащил от двери кейс. Набрал код: три девятки и единицу. Откинул крышку и…

— Что это?!

— Дхари Иль, светило элианской науки. Он сконструировал синтезаторБК, если вы плохо разбираетесь в истории. Как видите, профессор Иль сейчас в немного неудобном виде… Срок его закукливания истекает через три года, но мне объяснили, как ускорить процесс.

Антэс хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыбина.

— Вы похитили элианина? — наконец прохрипел он, держась за горло.

— Ну, вы же убили Лилиану Эвгениу. Чем я хуже?

И на этой многозначительной ноте у замдиректора случился нервный срыв.

* * *

Касэлона

Упаковка овощных оникских пельменей разорвалась, белые шарики раскатились под ногами. Сэм зло распихал их носком ботинка и вцепился в пластиковый контейнер с какой-то зеленью, которую точно не заказывал — ее всучили при покупке остальных продуктов как бонус.

— Что еще за дрянь? — Попытался прочесть надпись на этикетке. — Чертовы импортеры, хоть бы название перевели! — Он посмотрел емкость на свет и поморщился. — Брокколи. Чудесно. Акция, очевидно, называется: «Потратьте полторы тысячи единиц и получите кусок инопланетной капусты в подарок».

— Это не капуста. — Сана так и не ушла из трюма. — Я читала, что…

— Мне действительно плевать на твое мнение! — оборвал Райс. — А, впрочем, держи. — Ткнул ей контейнер. — Не пропадать же добру? Это твой ужин.

— Это элианин в спячке.

Сэм почувствовал, что сходит с ума по-настоящему. Или у киборга заклинило процессор? Но «Котя» тоже писала о «зайцах»… Уж не эту ли коробку она имела в виду?

— «Зара», скан и перевод. — Райс повернул этикетку к камере. — Живо.

— Не поможет. Это тара из-под рорайнских маслин.

— Тебя никто не спрашивал. — Сэм ненавидел жестянку за одно ее существование.

Но бортовой компьютер произнес то же самое. Маслины вида «Рорайнский луч», срок годности истек в прошлом году.

— Сними крышку. — Сана заглядывала из-за плеча, будто наглое привидение.

— С чего бы вдруг? — тон, которым было произнесено ее предложение, наталкивал на подозрения.

— С того, что ты, капитан, вечно поступаешь мне наперекор. Вот я и говорю: «Сними крышку». Надеюсь, у тебя хватит упрямства меня не слушать.

Прежде, чем мозг успел осмыслить эту информацию, пальцы Сэма открыли контейнер, и грузовой отсек заполнился насыщенным запахом гнилого чеснока.

— Это не брокколи. — Райс поостерегся тыкать в сморщенную зеленую массу, напоминавшую вяленую капусту.

— Точно. А ты ведешь себя, как ребенок. Расспроси об элианах «Зару», раз уж мне не веришь. И лучше не бери его голыми руками — во время спячки из него выделяются концентрированные вещества, которые отпугивают хищников. Убить это не убьет, но дерматит гарантирован. И…

Сэм, не дослушав, быстрым шагом вышел из трюма и направился в свою комнату. Во-первых, разузнать в тишине и спокойствии об элианах. Во-вторых, проверить, нет ли писем от «Коти». В-третьих, побиться головой о стену, если «во-первых» и «во-вторых» окажутся реальностью.

— …ни в коем случае не допускай контакта впавшего в спячку элианина с водой, — закончила фразу Сана, вот только ее собеседник уже исчез на лестнице.

* * *

— Я смог включить планшет профессора! — Мик поджидал владельца «Касэлоны» у его каюты. — Фу, что это?!

Сэм поморщился. Он кое-как приладил крышку, но чесночная вонь все равно пробивалась наружу.

— Ничего. — Хотелось, чтобы напряженная улыбка выглядела не слишком фальшиво. — Так, одна…

— Эй, дядь, жрать надо в столовой, не то тараканы заведутся! — Пробегавшая мимо Мира выдернула контейнер и потащила на кухню. — Поставлю в холодильник. Не бойся, никто твою траву не тронет — нам папа сделал котлеты и макароны с сыром.

Райс проводил емкость с предположительно элианином (или уродливой брокколи?) долгим взглядом, однако догонять не стал. Что морозилка, что холодильник — один хрен. Сначала стоит разобраться с Торном и взломом.

— Что там было, Мик?

Парень скорчил забавную рожицу.

— Ерунда какая-то. То есть программа, конечно, любопытная, но из тех, что никакого серьезного ущерба не приносят. «Трехсекундка» называется. Маскируется под элемент системы и позволяет в нее заглянуть. На пару секунд, понимаете? Этого хватает, чтобы почувствовать себя повелителем мира, а потом система распознает подделку и вышвыривает идио… хакера вон. Такими школьники балуются. Серьезные люди пользуются совсем другими прогами.

— Три секунды, да? — Сэм пытался сообразить, что лично он успел бы сделать за это время, и по всему выходило, что ничего особенного.

Мик нервно поскреб ногтем мягкую панель коридора и покосился на огонек камеры в дальнем углу.

— «Зарница» слишком старая, — произнес тише. — И тормозит страшно. С ней у профессора было секунд шесть, а то и все десять.

— Уверен?

— Не-а. Может, она шарахнула Торна сразу после подключения. Я попробовал понять, куда он лазил…

— И?.. — Райс насторожился.

— Никуда. Маршрут не меняли. Я запустил симуляцию. Прибытие на Оникс-10 точно по графику. Думаю, профессор не успел внести свои параметры. Кое в чем «Зара» крута!

«Значит, волноваться не о чем», — Сэму следовало бы испытать облегчение, однако тревога не отпускала. Слишком уж все просто… Великий ученый пытается получить доступ к бортовому компьютеру крохотной «маршрутки» с помощью детской программы и впадает в кому из-за легкого удара током, не успев ничего сделать. Крайне неправдоподобная ситуация.

— Мик, ты уверен, что в схеме полета ничего не изменилось? — Когда речь шла о безопасности пассажиров, Райс становился отъявленным параноиком.

Парень неискренне удивился:

— О чем вы? «Зарница» надежна, как…

— Уже пробовал и снова получил парализатором? — догадался Сэм.

Мик виновато усмехнулся и развел руками.

— Хотел проверить одну идею. Не сработало.

— Но ты на ногах?

— Угу. Я Сану попросил. У нее же импланты и… Ну, ее вырубить сложнее.

«Как и любого киборга», — однако вслух Райс лишь попросил еще поковыряться в планшете и дал разрешение на любые эксперименты — в присутствии отца или капитана, разумеется.

— Правда? — обрадовался Мик. — У меня есть пара мыслей!

Оставив его обдумывать новые теории, Сэм тайком вздохнул и отправился на кухню — забирать «элианина»-брокколи. Уже на подходе в нос ударил запах настоящей (то есть вкусной по умолчанию) еды. Райс сглотнул, вспомнив отвратительную кормосмесь. Все-таки трудно избавиться от старых привычек… Нескольких лет вынужденного аскетизма недостаточно, чтобы лишить человека простых желаний.

Увы, целью была не сковородка котлет, а контейнер со сморщенной зеленью.

— Райс, меня восхищает ваша выдержка. — Аристэй мыл руки и заметил возню у холодильника. — Может, и моих обормотов приучите к полезной еде? Им вечно нужно жареное, сладкое, жирное… Дорогое, одним словом. А капусту, поди, сами выращиваете? Гидропоника? Видел в грузовом отсеке грядку. Впечатляет.

«На «Касэлоне» нет гидропоники», — Сэм швырнул емкость с элианином на стол и помчался в трюм, в своем воображении уже рисуя армию элиан, готовых заполонить корабль.

— Хотите, я ее сварю? Или обжарю в кляре? — предложение Волка настигло его у лестницы.

«Хочу вернуться в прошлое и убедить себя никогда не посещать эту систему».

— Не нужно! — В самом деле, не хватало только сожрать представителя другой расы. — Сейчас вернусь!

Спустя полторы минуты Райс стоял между ящиками из «Лучистого Оникса» и бочками для Оникса-10, не веря своим глазам. Нет, гидропоника на «Касэлоне» не появилась, да и элиане не спешили захватывать крохотную «маршрутку». Но почти три метра прохода в дальнем углу грузового отсека были покрыты чем-то вроде крупного песка, из которого выглядывали бледные побеги неизвестных растений.

Пиликнул планшет. Сэм машинально открыл новое сообщение.

«Это мой эксперимент. Хочу проверить одну теорию. Пожалуйста, не уничтожай зелень. И, если можно, не гаси свет, — в темноте она плохо растет».

— Да кто же ты, черт побери?!

«Меня зовут Екатерина. Для друзей — Котя. Я хочу помочь, Сэм».

Райсу показалось, он ощутил чей-то взгляд.

— Где ты?

«Рядом. Мне нравится твой корабль».

— Мой? Почему же я чувствую, что он мне больше не принадлежит?

«Потому что ты слишком добрый и честный. Люди видят это. Они пользуются тобой, а ты ищешь себе оправдание. Хватит, а? «Селестина» осталась в прошлом. Ты никому ничего не должен. Прекрати считать себя отбросом и закрывать глаза на тех, кто на тебе наживается».

— Что ты знаешь о «Селестине»?!

«Я была там. Это не те воспоминания, которыми хочется поделиться. Забудь о ней. Давай вернемся к «зайцам». Осталось четверо. Если я попрошу тебя не трогать красного, ты послушаешься? Ну пожалуйста, Сэм. Клянусь, он не опасен».

Райс вернул на экран карту. Три черные отметки и кроваво-алая… Плюс ко всему элианин на кухонном столе… Этот рейс обещал стать незабываемым.

Или последним.

* * *

— Красивая грядка, капитан. Когда ты успел? Помнится, вчера трюм был пуст. О, там что-то прорастает! Где брал стимуляторы роста? Таких жестких на Ониксе не найти.

«Заткнись, иначе я прикопаю тебя вместе с этой зеленью», — но «гидропонику», которая оказалась и близко не гидропоникой, спустилась посмотреть Мира, и пришлось придержать яд.

— Дядь, это у тебя типа хобби? — дожевывая невыносимо аппетитную котлету, поинтересовалась дочурка Волка. — Чудно. Как по мне, тебе больше таксидермия подходит. Ты, получается, нормальный?

— Не мусори тут. — Райс не мог отвести взгляд от ее заляпанных жиром пальцев. Казалось, еще чуть-чуть — и он бросится подбирать оброненные крохи как голодная крыса. — И не трогай грязными руками панели.

— Очень надо! — фыркнула девушка.

Мстительно оторвала побег «салата» и, виляя коротким розовым халатиком, убралась прочь, оставив Сэма в компании прилипчивого киборга.

— У тебя задание — следить за мной? — Сил на злость не осталось.

— Угу. Тайная организация злодеев мирового масштаба попросила присмотреть за тобой. Они собираются завербовать тебя, капитан. Или зазомбировать с помощью лучей смерти, поэтому советую носить шапочку из фольги и держать в тепле третий глаз. А если серьезно, то я подбираю рассыпанные тобой же пельмени. Или предлагаешь обождать, пока они растают и приклеятся к полу? Сам говорил: уборка на мне. Что, разочарован?

Райс предпочел молча отойти. Сверился с планшетом, глянул на вход… Из пассажиров никого, но вот жестянка явно уходить не собирается.

Впрочем, плевать.

Он подошел к почте для Энимы — ближайшему месту из отмеченных на плане грузового отсека черными крестиками. Пнул ногой пару мешков, прислушался к шелесту бумаги. Ничего подозрительного.

— Тоже думаешь, что она там? — Сана заглянула ему через плечо. — Хочешь открыть?

— О чем…

Сэм не договорил. Рядом с почтой стоял чемодан на колесиках — собственность исчезнувшей Леви Стар. Достаточно объемная махина, чтобы внутри поместилась невысокая худощавая девушка.

— Невозможно. — Райс приподнял чемодан и поразился его тяжести. — Черт! Внутри либо камни, либо «заяц».

— Заяц?

Он потянулся к не до конца застегнутой молнии и резко ее дернул.

— Положить надо бы, — заикнулась Сана, однако крышка уже открылась и скрюченное тело вывалилось к их ногам.

— Да чтоб меня… Ты! Ты знала! Ты тащила сюда чемодан и не могла не заметить, что он слишком тяжелый!

— Из-за имплантов я не всегда правильно оцениваю вес. Тем более, тут колесики. А даже если бы я что-то заподозрила, ты не послушал бы, капитан. Ты и сейчас не слушаешь.

Вид бледного, никогда не видевшего солнца тела с пожелтевшими синяками на ребрах, большим ожогом на бедре и длинным, чуть прикрытым нижним бельем шрамом между лопаток подействовал на Сэма отрезвляюще. Его пикировка с киборгом, который не факт, что киборг, не имела смысла. Леви, додумавшейся спрятаться таким оригинальным (опасным, неприятным и откровенно идиотским) способом, требовалась срочная помощь.

— Я так понимаю, ее вещи в утилизаторе? Ну а одежду зачем было снимать? Она маленькая, поместилась бы и в пуховике.

— В том платье она и дышала-то с трудом, — пояснил Райс, забывшись, с кем болтает. — Готовь койку в медпункте. — Он поднял Леви, стараясь действовать осторожно и не повредить ее затекшие конечности. — Отключай профессора от биоконтроллера. Ей он нужнее.

Сана нахмурилась, присела на корточки возле чемодана.

— Погоди. Чувствуешь запах, капитан? Какой-то эфир. — Она потерла пальцем крохотное маслянистое пятнышко на сгибе крышки. — Думаю, в первую очередь ей понадобятся ванная, туалет и койка. Поспеши, а?

— В каком смысле? — Сэм повременил, прислушиваясь к дыханию Леви.

— В том, что вот это, — Сана приоткрыла оттопыренный внутренний кармашек и вытащила бутылочку с потрепанной этикеткой, — старый добрый «Элинит». Снотворное с Элиании, уже лет десять как запрещено на Ониксе. Не потому, что плохое, а потому, что пути великой политики неисповедимы.

— От снотворного люди не отключаются на сутки с лишним! — рявкнул Сэм, аккуратно поворачиваясь, чтобы не задеть своей ношей груз.

— Точно. Капля «Элинита» испаряется бесследно самое большее за восемь часов. Судя по твоим воплям, капитан, Леви «потерялась» прошлой ночью. Могу поспорить, снотворное она вдохнула утром, с расчетом вылезти после взлета и покаяться. Глянь записи, если не веришь. Между половиной седьмого и семью камеры барахлили очень уж последовательно.

— Капля не испарилась. — Райс не стал допитываться, на кой жестянке понадобилось просматривать записи. Вряд ли она хотела помочь, а о других мотивах лучше подумать в более подходящее время.

— Нет. — Сана запихнула бутылочку в карман и оттолкнула чемодан с пути. — Это дичь какая-то! В любом случае теперь «Элинита» у Леви под носом нет. Улавливаешь мысль, капитан? Она проснется в ближайшие минуты и будет тебе очень благодарна, если ты запихнешь ее в каюту с удобствами и едой. Пожалуйста, разнообразия ради не иди мне наперекор, а?

— Уверена? — Сэм шагал к выходу и слышал ее шаги за спиной.

— Я не ясновидящая, — огрызнулась она. — Могу лишь предполагать. Озвучить остальные варианты? Честное слово, они тебе не понравятся, особенно тот, при котором Леви не очнется никогда. Давай придерживаться оптимистичной версии, хорошо? Все равно мы мало что можем сделать.

— Ты же врач! — У автоматической двери тоже пришлось задержаться.

Сана опустила глаза.

— Уже не киборг? — пробормотала неловко. — Не жестянка и не мертвяк? А у тебя двойные стандарты, капитан. Как только я понадобилась, вражда ушла? Сожалею, но без биосканера хотя бы примитивной модели моя лицензия — просто бесполезный кусок пластика. Давай действовать по старинке, а? Как в древности? Неси ее в каюту, а я возьму нашатырный спирт и капельницу с глюкозой. Авось прокатит. Ну же, капитан! Что плохого в том, что я не хочу сожалеть раньше времени? — прозвучало с такой горечью, что Сэм придержал просившийся на язык резкий ответ.

Следя, чтобы голова Леви не стукалась о стены, он поднялся по узкой лестнице и нос к носу столкнулся с Аристэем.

— Лучше и не спрашивайте, — сказал тихо, поймав ошеломленный взгляд Волка. — Не иначе как этот рейс прокляли. «Зара», открой ближайшую свободную каюту.

Размышляя, уложить ли бывшую офицера Стар на незастланную койку или же пристроить ее у стены и привести кровать в надлежащий вид, Райс обнаружил, что Аристэй застыл в дверном проеме и смотрит на Леви, будто не веря своим глазам.

— Говорю же, объяснений у меня нет. — Сэму вдруг захотелось, чтобы на горизонте показалась Сана и придумала какую-нибудь вразумительную фразу. — Я не видел ее больше суток, и уж точно не я запихнул ее в чемодан.

— В чемодан?.. Э, Райс, вы неправильно меня поняли. Я ни в чем вас не обвиняю. Дело в том, что… Помните, я обещал найти человека с лицензией доктора? Ну вот, это она.

— Вы знакомы?

— Пять лет проработали бок о бок, последние два года были напарниками. А потом случилась та история, и Леви… Сами понимаете.

Чего Сэм точно не понимал, так это склонности людей общаться намеками и любви к недомолвкам. Предполагается, оттого, что жестокая правда не произносится вслух, она становится менее неприятной? Черта с два!

— Какая история, Аристэй? Я пробыл на Ониксе неделю с хвостиком. Думаете, успел запомнить местные сплетни?

— Да об этом трубили все каналы! — Волк выглядел удивленным. — Сейчас ажиотаж спал, но ее фото мелькает в новостях через день.

«Не смотрю новости. В чем там суть?» — планировал спросить Сэм, однако услышал приглушенное чехлом пиликанье планшета.

— Присмотрите за ней, — попросил, укладывая Леви на голую койку. — Кибо… Сана скоро подойдет.

«Погодите-ка! Раньше у меня не было звуковых уведомлений!» — мелькнула неприятная мысль, вот только он открыл сообщение и стало не до слетевших настроек.

«У нас проблема. Прости, я облажалась по полной. Один «заяц» не был в коме. Он вылез и что-то планирует, а второй истекает кровью. Поспеши».

На этот раз Райс поверил «Коте» безоговорочно.

Глава 11. Новости бывают разными. Хорошими — редко

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Сказать по правде, я никогда всерьез не рассматривала Габриэля Антэса в качестве убийцы.

То есть не сомневаюсь: он способен нанять киллера, нажать на спусковой крючок, подсыпать яд или что-то в том же духе, но вот представить его сжимающим пальцы на шее Лилианы Эвгении не получалось.

Пухлые щеки Хомяка, его добродушная полуулыбка и ухоженные руки не сочетались с образом безжалостного душителя. Впрочем, повторюсь: я допускала, что он мог заплатить кому-то за «услугу», хотя и не особо верила, что профессора Эвгениу убил наемник.

Но приходилось признать: в настоящий момент Антэс был главным подозреваемым. Для меня, разумеется, — с точки зрения представителей правопорядка он к смерти Лилианы Эвгении не имел даже косвенного отношения, а арест Даниала Каса и вовсе противоречил его планам. Замену обвиненному в терроризме ученому искали долго, да и ремонт лаборатории влетел в копеечку, и пришлось поделиться с Центром государственными деньгами.

Если мотив для убийства профессора Эвгении у Антэса имелся веский, то Кас, усердно трудившийся на благо страны и ради славы начальства, в схему не вписывался.

Из-за взрыва теоретические разработки по Ониксу-10 затормозились, из хроноБК-лаборатории тоже не поступало добрых вестей, ну а новости тем временем трубили о сенсационном открытии, которое изменит мир. В общем, у Хомяка был повод сорваться и выбыть из деловой суеты аж на трое суток.

Ну а у Родаса Торна, как выяснилось, не было причин клеймить замдиректора убийцей.

«Голословные обвинения» — так, кажется, это называется. Злые слова, не подкрепленные доказательствами. Я видела не разоблачение злодея, а личную разборку Антэса и Торна, в которой они оба показали себя не с лучшей стороны.

Вернувшись к работе, Хомяк вызвал профессора и пообещал уволить его сразу после завершения проекта с элианским синтезаторомБК. Торн, в свою очередь, грозился найти и опубликовать статью Лилианы Эвгении. Ключевое слово — «найти». У него, как и у всех, не было ничего реального.

— Если б вы могли, то давно бы уже угробили Оникс, — рассмеялся Антэс в ответ на наскоки. — Не рубите сук, на котором сидите. Думаете, вас сочтут героем? Ну-ну… Вне системы ваши научные достижения гроша ломаного не стоят. Вы везде будете предателем. Разве что обоснуетесь у своих любимых элиан.

Любопытная информация… Из нее я поняла одно: о чем бы ни писала профессор Эвгениа, это задевало интересы гораздо высшего уровня, чем Исследовательский центр. Всей системы? Ну и масштабы! Или дело все же в терраформации Оникса-10? Кто знает…

Голова шла кругом от этих тайн. Я без конца сомневалась в собственных выводах и впечатлениях. Общий знаменатель всех событий — Лилиана Эвгениа? Разработки по Ониксу-10? Непонятная хроноБК-лаборатория? Или (ха-ха, вот же ж придет на ум!) некая Катя с Земли, превращенная в призрака?

Нет, не стоило льстить себе. Моя участь, возможно, и являлась частью оборудки, но отнюдь не ее ключевым моментом. Я — яркий пример того, что у Исследовательского центра случаются проколы. Побочный эффект эксперимента, не более. А закрутилось все задолго до моего появления на Ониксе-2.

Профессор Торн покинул кабинет Антэса в бешенстве. Его плохое настроение передалось и мне, сбив меня с мысли. Впрочем, я пока предпочитала наблюдать. А если честно, я попросту не представляла, куда поткнуться дальше.

Когда за Торном захлопнулась дверь и стук его потертых башмаков затих в приемной, замдиректора сделал несколько дыхательных упражнений, прошелся от стола к окну, проглотил пару успокоительных таблеток и со всего размаху плюхнулся на меня.

— Идиот! У тебя есть свое кресло! — беззвучно возмутившись, я выбралась из-под него (вернее, сквозь него), но он этого даже не заметил. — Что за люди пошли… Хоть бы предупредил!

Антэс обхватил голову руками и согнулся в три погибели. Он напоминал старую больную птицу, нахохлившуюся на мороз. В его облике уже не было ни уверенности, ни веселья. Мужчина просто сидел, прикрыв глаза, и страдальчески морщился от каждого доносившегося из приемной звука.

Громкий писк коммутатора заставил его вздрогнуть и зло стукнуть кулаком по поручню кресла. Спустя мгновение замдиректора снова надел маску радушия, но из его взгляда так и не исчезла тоска.

— К вам Матиас Антэс, — сухой голос секретарши не содержал вообще никаких эмоций.

Прежде, чем Хомяк успел ответить, дверь рывком распахнулась и стукнулась в стену. Выставленные на полках стеклянные награды Антэса задребезжали, висевшие дипломы с шорохом прошлись по шершавому покрытию вроде обоев.

— Пап, ты обещал, что на День Основания я получу «Кондор»! — Ворвавшегося в кабинет паренька не заботило, что в приемной слышно каждое его слово. — В чем проблема?!

— В том, что без лицензии пилота он тебе ни к чему.

Матиас рывком расстегнул молнию кожаной куртки и вытащил из внутреннего кармана планшет.

— Вот! — Парень отбросил с высокого лба кудрявую прядь светлых волос и победно сверкнул безукоризненно голубыми глазами. — Я меня есть лицензия.

Антэс едва взглянул на экран.

— Я сказал, что заплачу за твое обучение, а не дам взятку школе.

Матиас уселся в его кресло, забросил ноги в модных белоснежных кроссовках на стол.

— Расслабься. Все так делают. Ты же не хочешь, чтобы я был лузером?

— Я не хочу, чтобы однажды мне принесли тебя в коробке. Матс, это не обсуждается. Ты закончишь курсы, и тогда у тебя будут и лицензия, и флаер.

— Да пошел ты! Такой честный, да? Думаешь, я не знаю, на чьи деньги ты идешь в политику? Меня постоянно расспрашивают о тебе! Я могу однажды не сдержаться и…

— И будешь доучиваться в обычной школе, ездить на общественном транспорте, носить одежду с рынка, обедать в столовой, жить в однокомнатной квартире и называть себя дураком. Матс, пойми: ты не то что не готов управлять флаером — ты не умеешь им управлять!

— Синди умеет!

— Синди — это тот странный Сид, что в прошлом году сменил пол? Надеюсь, ты не собираешься во всем равняться на него?

Матиас выпрыгнул из кресла, как мяч-попрыгунчик.

— А на кого мне равняться? Может, на тебя?!

— Было бы неплохо.

— И чем же, по-твоему, старый развратный козел лучше транссексуала?!

Мне стало неловко из-за того, что я невольно наблюдала за семейной сценой, не имевшей никакого отношения к преступлениям и махинациям.

Антэс поморщился, но не утратил самоуверенности.

— Мы с твоей матерью обсудили это и пришли к пониманию.

— И поэтому она собралась на Солинду?! Поэтому бросает меня?

— Матс, мы пятнадцать лет как в разводе. У нее своя жизнь, у меня — своя.

— Пока не появилась та шлюха, у нас все было замечательно!

Я уже покидала кабинет, когда услышала знакомое имя.

— Лилиана мертва, — замдиректора говорил спокойно, однако я видела: слова давались ему с трудом. — Не смей оскорблять ее память.

— А нас с мамой оскорблять можно? Или твоя любовь распространяется только на старую шлюховатую кошелку?!

Звонкая оплеуха усадила Матиаса в кресло.

— Пора взрослеть, Матс. Я не куплю тебе лицензию, не дам флаер без лицензии и не буду чувствовать вину за то, что твоя мать уезжает. Лилиана была хорошим человеком. Не говори о ней плохо.

Я не психолог. Не умею читать между строк. Иногда верю лжецам, иногда не вижу очевидного. Но в тот миг я поняла: несмотря на то, что Лилиана Эвгениа готовила материал, который мог погубить Антэса, Хомяк не желал ей зла.

Он любил ее? Или речь шла о дружеском расположении?

В любом случае смерть Лилианы принесла Антэсу только боль и ни капли облегчения.

* * *

Касэлона

— Ты же вроде искала нашатырный спирт! — Создавалось впечатление, что киборг задался целью непрерывно находиться рядом с Сэмом.

— Ну да. Но я не успела распаковаться. Вон, между ящиками из «Лучистого Оникса» виднеются коробки. По-моему, нам нужна с синей наклейкой. А еще… Мамочка родная! Это же палец!

«Заяц» номер три путешествует в расчлененном виде?» — к своему стыду, Райс испытал что-то вроде облегчения из-за того, что не придется возиться с еще одной обузой.

К счастью, Вселенная его пессимизма не разделяла.

— Он теплый! — Сана бестрепетно сжала высунутую из приоткрытого ящика конечность. — Помоги его вытащить, капитан!

«Это маршрутка, лазарет или дурдом «Радуга» на выезде?» — поморщился Сэм и без сожалений отодрал клейкую ленту с логотипом галамаркета.

— Мы нарушаем договор, да?

— У нас форс-мажор, — пропыхтел Райс вскрывая пластиковый ящик. — К тому же сомневаюсь, что в накладных есть пункт «парень в подгузнике, с трубкой во рту и иглой в вене». Чертов Никал и его благотворительность! Он устроил эту сделку с «Лучистым Ониксом»! Да твою ж!.. Парнишка ворочался и вытащил иглу. Надо остановить кровь. Зови Аристэя, самому мне его не поднять, не покалечив.

— Капитан, это не та рана, от которой можно истечь кровью.

— Но Котя сказала…

— Какая Котя?

Сэм пришел в себя. В самом деле, что за сумасшествие? Он доверяет странным письмам больше, чем собственному опыту? Это же смешно. «Зару» взломали, и некто играется в бога.

Да, с Леви загадочный советчик не оплошал. С элианином, возможно, тоже. И насчет этого парня с модной стрижкой и пирсингом в носу Котя не обманула. И что же, впечатлиться и отдать свой корабль таинственной личности с несерьезным ником? Фигушки!

Какие бы у захватчиков ни были намерения, потакать им — верх глупости. Это сейчас Котя якобы помогает. Плавали, знаем таких «благодетелей»… Скоро на смену дружескому диалогу придут угрозы, и иллюзия сотрудничества исчезнет.

Но ночное прикосновение до сих пор казалось реальным… Может, поэтому руки сами тянулись к планшету — проверить, нет ли подсказок.

— Э-э-э… Капитан, этот парень выглядит знакомым.

— Тоже мертвяк? — вырвалось нечаянно.

— Если не возьмешься за ум, станет им. По-моему, он какая-то местная знаменитость. Может, певец или актер? Такое чувство, что я часто его вижу. Или он — звезда рекламы? Кстати, есть предложение! Раз уж мы сорвали печати, давай разломаем ящик и… О, у него же колесики!

«У «зайца»?» — но Сэм опустил взгляд и действительно обнаружил под пластиковым дном низкую грузовую платформу с пометкой «Собственность А. Р.». Он точно помнил, что она использовалась после доставки товаров из «Лучистого Оникса», то есть не могла остаться тут случайно. Кто-то уже позже погрузил на нее этого парня и хотел перевезти. Кто? Куда? Зачем? Планшет молчал, и вопросы оставались открытыми.

— Профессору Торну придется потесниться. — Сана пошарила рукой под платформой. — Ага, вот и кнопки. А для ступеней у нас возд… Гравидиск?! Серьезно?

— Что не так?

— Да ничего. Это как если вдруг в примитивной мобилке с окраинных планет обнаружится межгалактическая связь или под садовой тачкой — гипердвигатель. Не бери в голову, капитан. Я не хотела обидеть «Касэлону». А как ее…

— «Зара», доставь груз в медотсек. — Райс напряженно оглянулся, однако вокруг была тишина и спокойствие.

Ящик беззвучно приподнялся и поплыл к выходу. За ним последовала Алесана, явно впечатленная столь продвинутыми технологиями.

Когда и неизвестный «заяц», и восхищенно наблюдавшая за работой гравидиска девушка скрылись на лестнице, Райс облегченно передохнул. Киборг или предположительный киборг — разницы никакой. Рядом с ней он чувствовал себя неуютно. То ли потому, что жестянки — зло, и никто в мире не сможет убедить его в обратном, то ли потому, что единственной беспардонной крашеной блондинкой, которую он терпел, была Ванда.

— «Зара», просмотри записи с камеры. Есть неопознанные объекты?

Бортовой компьютер молчал больше минуты, потом прохрипел, что неопознанные личности трюм не посещали.

— Уверена? Тогда сбрось мне… Погоди! — Появилась другая идея, и от ее простоты волосы поднимались дыбом. — Кто заходил в грузовой отсек? Временной отрезок — последние двадцать четыре… Нет, последние двенадцать часов.

Динамик откровенно охрип, и разобрать слова не получилось бы при всем желании.

— Выведи их маршруты!

«Ну вот, таинственная Котя, ты попалась», — Сэм предвкушал, как сейчас увидит того, кто рассыпал грунт в дальнем углу.

Ага, как же…

Чаще всего в грузовой отсек заходила Алесана Лютик, вот только цели ее передвижения ограничивались морозильной камерой, продуктами и коробками с медицинскими препаратами. Еще возле морозилки засветились Аристэй и его отпрыски, причем Мира — аж четыре раза. Волк, к слову, заглядывал в нужный угол — пару часов тому назад, меньше чем на пять минут, так что подозревать его не имело смысла.

— «Зара», схему трюма и обзор камеры.

Насколько Райс помнил, обзор охватывал всю площадь, и пусть отдаленная часть просматривалась откровенно плохо, она все-таки находилась под наблюдением. Но появление грядки из ниоткуда доказывало: это не так.

— Ну что за мир! — Сэм увеличил чертеж и не удержался от брани. — И, главное, как все просто!

Камеру сдвинули. Безо всяких технических наворотов отогнули крепление. Пара сантиметров — и у левой стены появилось слепое пятно, позволявшее пробраться вглубь, спрятаться за грузом и делать, что душе угодно.

— Прекрасно! — Сэм был готов крушить все вокруг. — Чудесно! Ладно, попробуем зайти с другой стороны. Почва не материализовалась из воздуха. Отсортируй доставки по весу, а потом… Стоп. Что еще за «предположительно неопознанный объект»? Ты сомневаешься в чьей-то личности? Покажи картинку.

Замигал конвертик сообщения, но Сэм проигнорировал его. То, что творилось на экране, напоминало низкорейтинговую комедию из разряда тех, которые невозможно смотреть на трезвую голову.

В грузовой отсек заползла огромная бумажная коробка. Именно так: не зашла и не вбежала, а заползла — медленно, размеренно, без лишних телодвижений. Райс не верил в разумные коробки и понимал: внутри прячется тварь, гораздо крупнее кэй-кота, на которого он подумал в первый миг. Некий механизм? Киборг? Человек с железными нервами? Ненормальные детишки Волка?

Как бы там ни было, а коробка прошествовала к бочкам для Оникса-10, опрокинула одну из них, закатила за ящики из «Лучистого Оникса» и… вернулась в поле зрения камеры через три минуты сорок секунд.

Потом ушла в том же темпе — потихоньку, не паникуя, словно зная, что никто ее не застанет на горячем. На последних секундах картонный край природнялся, из-под него показалась щетка робота-уборщика.

— «Зара», как перемещалась грузовая платформа?

Этого компьютер не определил, поскольку гравидиск не включался. Предстояло просмотреть записи и самому все выяснить.

— Ну хорошо. — Сэм вздохнул, предвкушая неприятную работу, и открыл навязчиво мигавшее сообщение. — Итак, Котя, с техникой ты управляться умеешь… Но не обольщайся, и на тебя найдется управа.

«Леви случайно вырубили «Ониксидролом». Это одна из разработок Исследовательского центра на Ониксе-2, что-то вроде «Элинита», но жестче. Быстро уходи из грузового отсека! Быстро!!! Я узнала последнего «зайца», — гласило начало послания. Дальше шло большое фото совершенно незнакомого мужчины лет тридцати пяти, а под ним — видневшаяся только наполовину строчка.

Райс коснулся экрана, чтобы прокрутить письмо, и ощутил прикосновение холодного металла к шее.

«Вот я и доигрался в сыщика-одиночку», — мелькнула мысль.

— Прикажи компьютеру стереть все записи за последние сутки, — пророкотал в ухо низкий хриплый голос, идеально подошедший бы киношному бандиту.

— А если нет — убьешь меня? Учти, «Зара» — не та система, в которой легко заменить хозяина.

— Чуть-чуть покалечу. Ровно настолько, чтобы ты уяснил серьезность моих намерений и выполнил требования.

«Этот захват корабля войдет в историю как самый идиотский», — подумал Сэм.

— Ты же понимаешь, что эта милая сценка тоже записывается, правда?

Резкий удар в основание черепа заставил его упасть на колени.

— Прикажи компьютеру…

— Капитан, я вспомнила, откуда знаю того парня. — На лестнице застучали подошвы вечно появлявшейся невовремя Саны. — Представляешь, он…

Кто он и что забыл на «Касэлоне», Райс услышать не смог. До «Зарницы» наконец-то дошло, что прямо перед ней совершается преступление, и она шарахнула как по заказу пристроившегося у камеры (охранная точка, как-никак) злодея электрошокером. Слабеньким, больше напугавшим его, чем причинившим ущерб… Но на ногах захватчик не удержался.

То, что он полетел на Сэма, было случайностью.

То, что из его кармана выпал пузырек с полуоторванной наклейкой «Ониксид…» и от удара о пол слетела крышечка, — тоже.

Ну а то, что киборг снова поспел к самому интересному, показалось Райсу в высшей степени подозрительным.

Вот только легкий запах эфира ударил в нос, и владелец «Касэлоны» отключился, глядя в удивленные глаза Саны.

«Она не мертвяк», — уверило угасавшее сознание. Ее взгляд слишком живой для пустой биооболочки. Пусть будет жестянка… Обычная жестянка с заботливыми глазами… Это приемлемый компромисс.

* * *

Леви казалось, что она качается в вязком теплом тумане, утаскивавшем куда-то вдаль, к неясному шуму, мягкому золотистому свету и до боли знакомым запахам. Было тихо и уютно, времени будто не существовало, мелькавшие на задворках сознания воспоминания приносили спокойную радость, проблемы словно уменьшились и превратились в безобидных букашек.

Открывать глаза не хотелось. Когда появится четкая картинка, нельзя будет наслаждаться приятной иллюзией спокойной жизни. Лучше помечтать еще чуть-чуть… Притвориться, что все вокруг — настоящее, а не причуды фантазии.

Легкий шорох вентилятора, пробивавшиеся сквозь веки неяркие лучи, аромат горячего шоколада (любимого деликатеса, насладиться которым получалось разве что в снах), запах одеколона «Утренний Оникс»… Последнее точно не могло быть реальностью, поскольку единственный мужчина, использовавший этот парфюм (исчезнувший из оборота лет двадцать тому назад, кстати), находился в недостижимой дали и ненавидел безответственную офицера Стар всем сердцем.

Очередной медленный вдох принес пылинку, из-за которой отчаянно зачесался нос. Леви пошевелила рукой и обнаружила, что конечность будто привязана к туловищу. Паника захватила сознание, тело дернулось само собой…

Она вскрикнула, забарахталась… И одеяло слетело, позволив прохладному воздуху пройтись по вспотевшей коже, вызвав озноб.

На ее пальцах сомкнулась чья-то твердая рука, благоухание «Утреннего Оникса» стало отчетливее.

— Леви, все хорошо.

Нет, все не было хорошо! Этот голос — ложь. Он — порождение глупого подсознания, искавшего защиты в привычных мелочах!

Как давно это было… То есть нет, для Оникса пролетело лишь несколько месяцев, но Леви проживала это время день за неделю и могла поклясться: от счастливого прошлого ее отделяют годы.

Почему безрассудный мозг никак не угомонится? Что ему мешает признать: жизнь четко разделилась на «до» и «после», и у этих периодов нет ничего общего?

«До» — маленькая уютная квартирка на окраине, аромат синтекофе по утрам, крошки печенья в патрульном флаере, сообщения с сердечками на планшете и бесконечные мечты. «После» — пустота. Ну и абсолютное презрение со стороны окружающих, однако в последние недели оно не задевало так сильно, как поначалу.

Леви словно воочию слышала речи штатного психолога, рассуждавшего о ее нестабильном состоянии и расшатанной психике. Он рекомендовал отправить офицера Стар в санаторий, начальство же выперло ее с позором и позволило СМИ спустить на нее всех собак. Тоже действенная терапия, между прочим. Всеобщее порицание быстро избавляет от комплексов и остатков наивной веры в справедливость.

— Посмотри на меня, — настаивал до ужаса знакомый голос. — Ты уже не на Ониксе.

— А где? — Леви вдруг поняла, что такая фантазия тоже неплоха, и вцепилась в чужую руку, как утопающий за спасательный круг.

— Это «Касэлона». Небольшая космомаршрутка, которая покинет систему через полторы недели. Все закончилось. Ты в безопасности.

Какой самообман! Что еще за «Касэлона»? Да ни один уважающий себя перевозчик не свяжется с нищей предательницей Родины, чьи фотографии и биография смакуются в новостях до сих пор!

Точно, «Касэлона». Суденышко, куда Леви проникла обманом. Судя по всему, Райс не вышвырнул ее за борт, а… Проклятье! Неужели это — не игра воображения?

Леви вздрогнула, ослабила хватку… И догадалась открыть глаза.

— Арт? — прошептала недоверчиво.

Нет, такого не могло случиться. Аристэй Волк с достоинством перенес ту волну негатива, что обрушилась на него после преступления (точнее, ужасающей глупости) напарницы, и продолжает служить закону. Ему до пенсии всего год остался. Он бы ни за что не бросил карьеру и не помчался куда глаза глядят на первой встречной «маршрутке».

А куда, кстати?

— С добрым утром, напарник.

Он. Точно он. Леви не знала, откуда пришла эта уверенность, но сомнения вдруг исчезли, и на душе стало необычайно спокойно.

Аристэй — как каменная стена, за которой не страшны ни бури, ни грозы. Опора семьи, надежный товарищ, чуткий наставник… Вот только сейчас он должен презирать офицера Стар, и это — неоспоримый факт. Или Волк великодушен настолько, что всего лишь испытывает жалость?

— Позвать кого-нибудь?

— Зачем? — Леви не решалась посмотреть ему в лицо и делала вид, что разглядывает абстрактный узор на пододеяльнике.

— Тебе наверняка нужна помощь. Обопрись о подушку, я схожу за Саной.

— Сана? — незнакомое имя царапнуло слух.

— Она тут что-то вроде доктора.

Леви и сама не заметила, как на губах заиграла улыбка.

— Очередной оператор биосканера, да?

— Угадала. Не всем же повезло учиться по старой программе, как тебе. Отдыхай. Если не хочешь видеть новых людей, я пришлю Миру.

— Она же ненавидит меня, — вырвалось горькое признание.

Аристэй высвободил свои пальцы из ее неуверенной хватки и сжал безвольно упавшую руку.

— Кто тебе это сказал, напарник? — удивился довольно фальшиво. — Мира резка со всеми одинаково. Кроме Саны. — Он усмехнулся краешками губ, и у Леви бешено закалатало сердце. — Знаешь, почему? Потому что считает ее несчастнее себя. Тебе нечего опасаться. По шкале моей дочери ты оставишь Сану далеко позади.

«Значит, они меня жалеют», — от этой мысли стало еще больнее, чем от прежних опасений.

— Спасибо, я справлюсь сама. — Леви постаралась говорить твердо, но голос, как на зло, дрожал. — Или… Пусть придет Сана.

«Сана, перед которой мне не стыдно показать слабость», — просилось на язык.

— Холодно? — Конечно же, Волк заметил, что ее начинает трясти. — «Зара», выключи кондиционер.

— Зара?

Но он быстро укутал Леви одеялом и оставил в горьком одиночестве.

Глава 12. Откровенность приносит пользу. Не всем

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Когда Родас Торн набрал полную ванну воды и запихнул в нее вонявшую гнилым чесноком сморщенную зелень, которую называл элианином, я заинтересовалась происходящим и даже покинула оставленный профессором без присмотра компьютер, рассудив, что покопаться в файлах, возможно, удастся попозже, а вот вживую наблюдать раскукливание инопланетного существа шансы невелики.

— Всплывет, — прокомментировала потуги Торна. — Оно легче воды.

Неровная масса, напоминавшая подвяленную брокколи, раз за разом оказывалась на поверхности. Притопить ее руками у профессора не получалось, как он ни старался.

— Придавил бы чем-нибудь, — жалко, что мои советы не слышал никто, включая меня саму.

Но Торн сориентировался быстро. Он притащил небольшую гирю и придавил ею зелень ко дну ванны. Взглянул на часы, вроде бы засекая время, и с головой ушел в дела, будто напрочь позабыв о «госте».

Я подумала, что если это убийство, то способ профессор выбрал донельзя странный, трудоемкий и глупый. Элианина легко запихнуть в утилизатор целиком, и ни проблемы, ни следов не останется.

Но, похоже, душегубство в планы Торна не входило. Спустя полчаса он бросил в воду три килограмма сахара. Немыслимое расточительство! На Ониксе натуральные продукты — дефицит, причем нереально дорогой, и ценники на упаковках это подтверждали.

Еще через час слегка разбухшего элианина вытащили, ошпарили кипятком, натерли крупной солью, содрав «кожицу», и бросили обратно. Нырнул он сразу же, распластался на дне…

— «ОС-13», напоминание через три часа, — предупредил профессор свой компьютер и отправился в кабинет.

Я разрывалась между желанием наблюдать за метаморфозами инопланетной зелени и необходимостью быть в курсе планов Торна. Как обычно, здравый смысл взял верх. Я пообещала себе, что когда-нибудь посмотрю на превращение в галанете, а пока лучше уделить внимание хроноБК-лаборатории и прочим текущим вопросам.

Словно зная о моем присутствии, профессоср занимался повседневной рутиной. Отвечал на не связанные с Исследовательским центром письма, выбирал детский скутер на сайте галанет-магазина, просматривал научные журналы, случайно кликнул на рекламу порносайта и никак не мог закрыть вкладку — его все спрашивали и переспрашивали, точно ли он хочет уйти оттуда.

Потом Торн заварил чай, и мы сидели друг напротив друга, как закадычные приятели. Я притворялась его собеседницей, он и не подозревал о моем существовании… Все как всегда.

То есть нет — сегодня вместо обычных мятых штанов и рубашки с короткими рукавами, в которых мой спутник щеголял постоянно, он надел строгий деловой костюм. Галстук завязал, начистил туфли, причесался… Честное слово, он готовился ко встрече с элианином тщательнее, чем к свиданию с Вероникой — своей бывшей и, полагаю, будущей женой, которую я в глаза не видела и не считала частью происходивших в Исследовательском центре событий.

Профессор пил чай большими глотками и неотрывно смотрел сквозь меня — на экран, где мерцали огни типичного вечернего мегаполиса Земли, создавая иллюзию вида из окна. Лицо Торна оставалось задумчивым и немного грустным, на лбу пролегла глубокая складка, взъерошенные в раздумьях волосы торчали в разные стороны. Он едва заметно шевелил губами, словно проговаривая про себя заготовленную речь, и казался полностью погруженным в свои планы, поэтому корявую недоросль, выползшую из ванной, я заметила первой.

Больше всего это напоминало низкий человекоподобный куст, покрытый шершавыми зеленоватыми наростами. Человекоподобный — потому что при должном воображении я бы отличила его конечности от щупалец, однако ни глаз, ни прочих органов чувств у существа не наблюдалось, разве что кривая трещина посреди его туловища могла бы служить ртом.

Под элианином растекалась лужа болотно-бурой воды, следом тянулись мокрые следы. Несмотря на кажущуюся неповоротливость, ступал он легко и неслышно.

Мне почудилось, что эта штука хочет застать Торна врасплох и наброситься на него, придушить многочисленными отростками.

Я подхватилась, стремясь предупредить профессора, и тут же сникла. Нет, не получится. Мое мерзкое состояние не позволяло привлечь к себе внимание. То есть…

Да, один способ существовал.

Я залепила Торну пощечину, которую он даже не почувствовал. Ничего, усталость мне не грозила. Я шлепала его по лицу с азартом и настойчивостью, которых отнюдь не испытывала, а тем временем инопланетная тварь приближалась, источая отвратительную смесь запахов ванили (сахар профессор использовал ароматизированный) и чеснока.

Наконец Торн среагировал. Потер нос и чихнул. Поднял глаза, увидел корявого монстра… Расплылся в улыбке и полил элианина недопитым чаем.

Тот отряхнулся, как мокрая собака, и неожиданно выдал ряд громких звуков, означавших то ли недовольство, то ли угрозу.

— Что не так, Иль? — Профессор набрал в чашку чистой воды и плеснул на гостя. — Слишком сладко? Ну извини, я брал такую же дозировку, как и в прошлый раз.

— В прошлый раз я был на двадцать лет моложе, — проворчала коряга с ужасным акцентом, из-за которого я с трудом различала слова. — Ты мне жуткое похмелье устроил, друг. Лей, не жалей! Что за спешка?

Торн открутил кран и позволил элианину запустить щупальца в раковину.

— У меня настоящая проблема, Иль, — сказал, брызгая на собеседника холодной водой. — Поможешь разобраться?

— Вы все-таки запустили наш синтезатор? — пробулькал гость, присосавшись к крану. — Я предупреждал, что вашей расе он не подходит. Скольких сделали?

— Двоих. Одного пришлось уничтожить, второй исчез без следа.

— А третьего ты прячешь у себя? — Элианин с видимым сожаление отстранился от проточной воды и распластался в натекшей на пол луже. — О-ох, как же хорошо… Льда не найдется, друг? Или пива… И с тебя должок, слышишь? Ты выдернул меня из спячки раньше положенного срока.

На Торна было страшно смотреть. Он побледнел, прижал ладонь к горлу…

— Какого третьего? — прошипел, будто задыхаясь.

— Этого. — Щупальца ксеноса указали на меня.

Да, на меня.

Я почувствовала, что схожу с ума. Инопланетная штука без глаз могла меня видеть?

Профессор недоверчиво протянул руку, трогая воздух.

— Где? Где она, Иль?

— Она? А, точно, у вас эти заморочки с разными полами… Прямо перед тобой. Она же била тебя, как злая… Как же это у вас называют? Жена. Я подумал, это твоя женщина. Погоди, ты не знал, что она здесь, но знал, что он — это она?

Я не раз представляла, как сумею доказать кому-то свое существование и получу шанс быть услышанной. И вот, мечта сбылась. Меня заметили. И что же я сделала? Рванулась устраивать диалог и забрасывать профессора просьбами?

Нет.

Я попросту сбежала.

Меня пугало и то, что моя тайна открылась, и то, что я почти поняла, что же я за создание.

* * *

Касэлона

Она смотрела, не мигая. В ее больших, окруженных густыми ресницами глазах навеки застыла грусть. Едва тронутые помадой губы неловко улыбались, но это была вымученная улыбка человека, которому совсем не весело. Гладко зачесанные волосы блестели под ярким светом двух солнц Оникса, блики играли на пуговицах парадной формы, в мочках ушей посверкивали крохотные сережки.

Леви Стар, бывшая офицер полиции, по совместительству — невезучий «заяц», собственной персоной.

— Не слыхали о совести, Леви?

Она испуганно мигнула и пропала. Не отошла, не убежала, не отодвинулась… Будто ее выключили.

Точно, выключили.

Сэм мысленно чертыхнулся и сбросил ноги на пол, надеясь принять сидячее положение. Бледно-зеленые стены поплыли перед глазами, койка качнулась, стол, за который он ухватился, горестно скрипнул. Ну а киборг, имевший наглость покрасить длиннющие патлы в насыщенный вишневый цвет, торчать в личной каюте Райса и лазить по соцсетям с его компьютера, и бровью не повел. То есть не повела. Не… Черт! Сэм уже запутался и в том, как к ней относиться, и в том, как ее называть.

— Доброго утречка, капитан. Пока ты не начал орать, поспешу заверить: я тоже не в восторге от того, что ты очнулся в мою смену.

Водички? Утку? Онлайн-консультацию психолога? «Зара» подготовила расценки. Советую не экономить. Знаешь, цена не всегда соответствует качеству, но обычно эти понятия коррелируют.

«Ей не удастся вывести меня из себя», — Райс собирался продемонстрировать чудеса выдержки.

— Что за смены? — Он оттолкнулся от койки, встал, пошатнулся и… шлепнулся обратно.

— Испарения капли «Ониксидрола», которая предназначалась парню в подгузнике, но упала на чемодан Леви, держали ее в отключке больше двенадцати часов. На тебя вылилось десять миллилитров этой дряни, капитан! Удивляешься, что мы волновались?

— О да, жестянки — образец заботливости, — пробормотал Сэм, делая вторую безуспешную попытку подняться.

— Только в тех случаях, когда на корабле творится нечто странное, а бортовой компьютер подчиняется лишь капитану, и альтернативного управления нет, — парировала Сана. — Хочешь профессиональный совет бывалого доходяги? Не спеши. Ты двадцать часов валялся без движения, и…

— Сколько?!

— Что не так? Рассчитывал, что побьешь рекорд Спящей красавицы?

Злость помогла Райсу собраться с силами и доковылять до умывальника. Железка не ошиблась — с каждым шагом движения действительно становились увереннее и свободнее.

Он плеснул в лицо водой и отвел взгляд, не желая смотреть на свое унылое отражение. Тени под глазами, восковая бледность, синева на подбородке… Жалкое зрелище.

И непривычное.

— Мне нужно знать, на кой меня побрили и, — Сэм коснулся ежика волос, — покрасили?

Сана попятилась к двери.

— Вижу, тебе гораздо лучше, капитан. Скажу остальным, что ты уже в норме.

— Какая тварь покрасила мне волосы?! — Здравый смысл уверял, что это — не иначе как издевка, и терпение лопнуло. Слабое оно было, особенно в присутствии киборгов. — «Зара», блокируй выход!

«Ну и на что я рассчитываю, запирая себя вместе с жестянкой, для которой оторвать человеку голову не труднее, чем ребенку раскрошить печенье?» — вопросил разум, однако в тот миг его мнение Райса интересовало меньше всего.

— Э… Ты это зря. Тебе нужно успокоиться и все взвесить. За то время, что ты спал, много чего произошло.

— «Касэлону» захватили? — Когда угроза касалась корабля, Сэм забывал о личных обидах.

— Нет. Погоди, не горячись! Сядь, дыши глубже… Не на меня! Вот, возьми свою любимую кормосмесь с арахисом и слушай. Новости почти все хорошие.

— Почти?..

— Для «Касэлоны» хорошие все, но одна из них тебе не понравится.

— И какая же? — Райс наконец-то определился, что сильнее, чем отправить киборга на прогулку в открытый космос, он хочет узнать о событиях минувшего дня, а Сана порой способна изъясняться метко и лаконично.

— Она совсем незначительная. Так, маленький нюансик… Забей. Остальные гораздо важнее.

Остальные действительно можно было назвать неплохими.

Во-первых, состояние профессора Родаса Торна оставалось стабильным, и, судя по всему, ухудшаться не собиралось. Во-вторых, Леви Стар очнулась. Устыдилась, раскаялась, отчаянно страдает и избегает окружающих, но с точки зрения биоконтроллера чувствует себя неплохо. И, в-третьих, парень из ящика и мужчина с оружием обрели имена.

— Мальчика зовут Матиас Антэс. — Сана шпарила как по писаному. Вернее, как по записи в памяти киборга. — Ему девятнадцать, он единственный сын Габриэля Антэса, министра экологии системы Оникса.

— Этот «мальчик» — твой ровесник, — не выдержал Сэм.

— Что за чушь? — Она так увлеклась, что не заметила подвоха.

Вместо ответа Райс вывел на экран идентификационную карточку Алесаны Лютик.

— Что за времена пошли? — посетовал наигранно. — Даже техника ни к черту. Раз уж изображаешь кого-то, потрудись запомнить его возраст. — Он указал на графу в самом низу. — Алесана Лютик, двадцать один год. Что ж ты разговариваешь, как дряхлая старуха? Или как списанная жестянка, а?

— Алесане двадцать один, это точно. Не забывай только, что Сане — восемь. Складывать умеешь? Вместе мы прожили долгую жизнь, капитан. Для нас сыновья министров — что слепые котята. И для тебя тоже, правда? Но если тебе интереснее фантазировать, твое право. «Зара», покажи статьи о Матиасе.

Внимание Сэма переключилось на монитор.

Матиас Антэс, типичный представитель «золотой молодежи» Оникса. Член каких-то элитных клубов, завсегдатай вечеринок, любитель рорайнского пива, флаеров марки «Кондор» и худощавых блондинок. Известен горячим нравом, регулярно становится центром скандальных историй. Последняя новость с его участием поставила на уши весь Оникс-6, однако в ней Матиас выступал не безнаказанным дебоширом, а жертвой.

Молодого Антэса похитили девять дней назад. Преступники не требовали выкуп. Ходили слухи, что это — месть его отцу, Габриэлю Антэсу, за годы, просиженные в Министерстве экологии, нажившему немало врагов. Злопыхатели же утверждали, что вся шумиха — пиар-ход того самого Антэса, метившего на следующих выборах в президенты.

Как бы там ни было, а фотографии Матиаса постоянно мелькали в новостях. Каналы будто бы соревновались в том, кому удастся придумать более бредовую и шокирующую теорию о его исчезновении. За сведения о местонахождении молодого человека обещали такую награду, что на экране не помещались нули. Матиаса искали и полиция, и частные сыщики, и, по сути, каждый житель системы. Но обнаружился он в ящике «Лучистого Оникса» на «Касэлоне».

— Не слишком ли много совпадений? — пробормотал Сэм, пролистав подобранные «Зарой» статьи. — Элианин, Леви, Родас Торн, этот парень, Котя и… Кто на меня напал?

— Элианин — это другое. — Сана хмурилась, глядя на экран.

— Мне вручили эту коробку со словами: «Чисто по дружбе, а?», — вспылил Райс. — Как бы бонус за то, что скупился у них!

— Не бонус. — Она отстраненно улыбнулась. — Скорее, попросили подвезти забесплатно. «Чисто по дружбе», ха-ха. Ну а ты запихнул своего пассажира в морозилку… Ничего, он не в претензии. Главное — водой его не поливать. А человек, что набросился на тебя… Давай я принесу обед, капитан, и покажу инфу о нем. С ним все гораздо сложнее. Это он похитил Матиаса Антэса.

— Зачем?

— Потому что ненавидит его отца. Отдохни. Я скоро вернусь. «Зара», открой дверь.

Сана вышла, оставив Сэма ошеломленно пялиться на стену. Бортовой компьютер выполнил приказ того, у кого не было права доступа.

Что же творилось? Неужели вдобавок ко всем неприятностям «Зарницу» еще и взломали?

* * *

— Я рад, что вы остались по эту сторону утилизатора, Райс, — неловко пошутил Аристэй, когда Сэм, возмущенный и обеспокоенный новостью о новом этапе взаимоотношений предположительного киборга и «Зары», в поисках правды добрался до кухни. — Что, увидели свет в конце тоннеля и разлюбили витаминную кормодрянь? Присаживайтесь. Не беспокойтесь, котлетами вас пичкать не буду. Как насчет вареной брокколи?

У Райса потемнело в глазах.

«Элианину крышка», — мелькнула граничившая с безумием мысль. Представителя дружественной цивилизации покромсали на куски, бросили в кипяток, обжарили на среднем огне… Это же каннибализм! Ксеноканнибализм, что не менее мерзко.

— Подливки? — Волк орудовал у плиты и выглядел довольным в своем незнании. — И не обессудьте уж, но эту вашу вялую капусту я выкинул. Она и на вид не очень, и воняет чем-то. Заплесневела, поди.

«Элианину точно крышка», — на смену недоверию пришла обреченность. То, что попало в утилизатор, обратно не вернется ни в каком виде, а инопланетянин, как бы он ни выглядел, все-таки живое разумное существо.

— Хорошо, что напомнили. — Аристэй подтолкнул к Сэму тарелку с золотистыми кусочками теста и наклонился к мусорному ведру. — Пора выбросить, а то запашок от этой брокколи мерзостный.

— Стойте!

Волк со скрытым недоумением наблюдал, как хозяин космического корабля по локти запустил руки в мусор и перещупывает каждый картофельный очисток и каждую шкурку от сосиски.

— Его тут нет. — Спустя минут пять до Райса наконец-то дошло, что усилия напрасны.

— Кого? — голос Аристэя звучал излишне спокойно.

— Эли… Брокколи!

— Вон, на полу в контейнере… была недавно. Может, Сана отнесла обратно в морозилку? Надо проверить, а то завоняет остальные продукты.

«Впервые в жизни я рад киборгу», — подумал Сэм, направляясь к умывальнику. Сочувственный взгляд Волка сверлил спину, мыло почему-то не выдавливалось из дозатора, вода брызнула невыносимо горячая… А еще мысль о том, что где-то на «Касэлоне» есть элианин, и у этого элианина мало шансов дожить до конечного пункта назначения, здорово трепала нервы.

— Аристэй, вы когда-нибудь сталкивались с элианами?

— Учитывая то, что Оникс для них закрыт, могу сказать точно: нет. А в чем дело?

Райс без долгих объяснений приказал «Заре» искать картинки по запросу «закуклившийся элианин».

— Не шутите? — Волк уронил длинную ложку, которую собирался сполоснуть, в мойку, и приблизился к небольшому экрану над столом. — Ну и зачем вы это скрывали? Боялись, что я заявлю о нелегале на борту? Обрублю сук, на котором сижу? Или у вас паранойя похлеще нашей семейной, а?

Сэм неопределенно качнул головой, отказываясь признавать, что в реальность элианина он поверил совсем недавно, а его изображение из галасети впервые увидел вместе с Аристэем.

— Это так… Не бизнес, а чисто по дружбе, — пробормотал неловко, и, дабы занять чем-то рот и избежать необходимости разговаривать, надкусил золотистое нечто, на вкус напоминавшее капустную оладью.

— Ваше «чисто по дружбе» на пять лет Оникса-3 тянет, — Волк вытер руки бумажным полотенцем и присел на табурет напротив собеседника. — С тех пор, как элианские военные испытания спровоцировали экологическую катастрофу на Ониксе-13, все связи с Элианией расторгнуты, хотя ксеносы и обещали исправить ситуацию в течение нескольких лет. Правительство сочло, что выгоднее смертельно обидеться и страдать, вопя о ненадежности элиан на каждом собрании Межгалактического содружества. Даже с Алианом союз организовало… Недолгий, правда. Оникс не умеет дружить.

— Алиан — это в той же системе, что и Элиания?

— Точно. Независимая планета, населенная исключительно людьми. К слову, сейчас между Алианом и Ониксом что-то вроде «холодной войны». Видели в новостях историю алианского шпиона и его здешней жены? Алианина обменяли на наших агентов, да и забыли о нем, а вот имя «предательницы» полощут до сих пор. Ее сделали примером для других. Теперь «влюбиться в алианина» означает «продать Родину».

— Угум. — Райс обнаружил, что тарелка скоро опустеет, и сбавил темп. — Кстати, насчет тюрем и насилия над личностью… Это, — он яростно дернул себя за волосы, — что?!

— Понятия не имею. — Донельзя честные глаза Волка почему-то смотрели в сторону. — Так вот, Элиания…

— К черту Элианию! Я хочу знать, что произошло за прошедший день, и вы расскажете все. Объяснить, почему? Потому что в этом бедламе вы — тот, кому я доверяю больше всех, а еще потому, что вы должны мне одолжение.

Волк опустил локти на стол и уперся широким подбородком в кулаки.

— Объяснить, почему я скорее заклею себе рот суперклеем, чем раскрою тайну ваших помолодевших волос? — проговорил без издевки. — Потому что в настоящем и будущем она ничего не значит и не будет значить, зато способна отравить жизни всех на корабле. Удивляюсь я вам, право слово. У нас тут опасный террорист задержан, а вы из-за прически беспокоитесь. Лучше давайте обсудим, как его содержать до прибытия на Оникс-10. Или предпочтете сразу оповестить полицию? Они пришлют ближайший патрульный корабль, вот только учтите, что без обыска не обойдется. Еще оладок? Или рискнете и попробуете котлету? Что с вами, Райс? Надеетесь, что вас хватит удар и проблемы исчезнут сами собой? Или Сана не рассказала вам о Даниале Касе и Матиасе Антэсе?

«Сана много чего не рассказала», — голова шла кругом от новостей. Одна беда краше другой… Словно Вселенная вдруг надумала размазать «Касэлону» и ее владельца по стенке!

Террорист и похищение — это не «зайцы», не взлом бортового компьютера, не киборг с человеческими документами и даже не перевозка нелегалов. Дело серьезное. Нужно немедленно связаться с властями Оникса, объяснить ситуацию, дождаться сопровождения, и через два дня…

Ага, вот тут-то и начинаются загвоздки.

Полиция не ограничится благодарностью за содействие и обещанным в новостях чеком. «Касэлону» перевернут сверху донизу, личности всех, находящихся на борту, подвергнутся тщательной проверке. Сначала обнаружится контейнер с элианином (не выбрасывать же его во избежание вопросов?), потом — жестянка, притворяющаяся членом экипажа.

В первом случае наказание понесет Райс как единственный ответственный за пассажиров. Пять лет тюрьмы? Ну-ну. Сэм знал эту систему правосудия. В ней ценились деньги, и штраф был универсальным способом наказания за две трети преступлений. Единственный минус такого уклада — деньги, которых вечно нет. Но на одно обвинение, пожалуй, наскрести получится.

А если к делу приплетут киборга, всплывет имя Никала. И Алесаны, да. Той самой Алесаны, которая хлебнула немало горя, а напоследок еще и получила плевок в душу от самонадеянного Александра Райса, поспешившего с выводами.

Несмотря на разногласия с Никалом, Сэм считал его своим единственным другом в системе Оникса. Он бы с радостью выбил торговцу все зубы, расплачиваясь за подставу с железкой, но травить его полицией не собирался. Да и тихая забитая Алесана вызывала сочувствие. Ей допросы с пристрастием ни к чему. Тем более, когда новость о том, что она осталась на Ониксе, распространится, Джедилэй Син захочет уделить девушке внимание.

Или Никал уже увез ее за пределы системы?

Неважно. Полиция в планы «Касэлоны» не вписывалась. По крайней мере, в открытом космосе, где невозможно спрятать элианина и убрать с поля зрения киборга.

— Я поговорю с Касом, — принял решение Райс. — А затем обсудим варианты.

— Хотите знать мое мнение? — Аристэй вернулся к мойке и включил воду. — Вечная прогулка среди звезд надежнее всякой тюрьмы.

Сэм неопределенно кивнул. Он не собирался заходить так далеко, но и изображать оскорбленную невинность не стал. Лучше перебдеть, чем находить трупы один за другим. Как на «Селестине»… Проклятая «Селестина»! Наверное, она никогда не померкнет в памяти, но это и к лучшему, потому что некоторые вещи забывать нельзя.

Глава 13. Интуиция. Верить или нет?

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Позорное бегство от элианина и Родаса Торна привело меня прямиком в квартиру Илиаса Метта. Вернее, я мчалась, не разбирая дороги, и лишь зацепившись взглядом за знакомый логотип, остановилась.

«Повелители стихий», ага. Профессор Метт, натянув пляжные шорты и майку с пальмами, проходил миссию туристки. Торнадо вынес ее из коттеджа прямо с ванной, где она купалась, и забросил в самое сердце диких джунглей. В распоряжении несчастной девушки была только мочалка, с которой, как по мне, она не выжила бы в чаще и десяти минут, однако щедро одаренной художником красотке везло.

Добрые разработчики чуть ли не под каждым кустом припрятали еду и медикаменты, твари на пути попадались сплошь милые и пушистые, погода стала идеальной и меняться вроде не собиралась. Хорошо, что одежду бедняжке найти не удалось, иначе Илиас не следил бы за своим персонажем столь пристально и наверняка бы заметил, что с его планшетом происходит что-то не то.

После случившегося на кухне Торна я не слишком скрывалась. Проглядывала все подряд, не заботясь о том, чтобы стирать историю просмотров и поиска. Шаг за шагом проверяла каждый файл, который видела. И ведь кое-что нащупала! Правда, совсем не там, где искала.

А если по порядку, то…

«Амбер» сообщила, что звонит Амбер. Метт недовольно поморщился, с сожалением оторвался от прелестей виртуальной искательницы приключений, с какого-то перепугу вздумавшей искупаться в населенной шестиногими крокодилами реке, и принял вызов.

Он был в наушниках, поэтому я не слышала реплик лаборантки. Впрочем, его сдержанных ответов хватило для пары догадок.

Сначала Илиас убеждал Амбер чего-то там не делать. Потом — дать ему больше времени. И напоследок — подумать о своем будущем, потому что Хомяк не такой добряк, каким кажется, и она станет разменной монетой в его собственных играх.

Уговоры не принесли результата.

Илиас отключился, пылая гневом. Со злости скормил героиню «Повелителей стихий» многоногому крокодилу и без помощи «Амбер» набрал номер Габриэля Антэса.

«Ночь на дворе, приличные люди давно спят!» — сказала бы я, если б не признала это занятие бесполезным.

Но замдиректора пока бодрствовал и на звонок ответил без промедлений.

— Хотите новость, Габриэль? — Метт даже не поздоровался. — Я знаю, что вы задумали, и собрал доказательства. Нет, это не шантаж. Скорее, просьба о взаимовыгодной услуге. Предлагаю договориться. Вы что, считаете меня идиотом? Конечно, я понимаю, что вы сейчас записываете каждое мое слово. Давайте встретимся лично.

Я ожидала, что Антэс пошлет его по всем известному адресу. В отличие от Родаса Торна, Илиас Метт не играл в планах Хомяка никакой роли и миндальничать с ним не было нужды.

Однако замдиректора, вопреки моим убеждениям, согласился на встречу.

— У вас через десять минут. — Метт швырнул наушники на стол и выгреб линейкой ботинки из-под кровати. — «Амбер», создай в «облаке» резервную копию накопителя «Оникс-Х».

Вместе с ботинками на коричневый ковер выпал запыленный шелковый шарфик с леопардовым узором. Не иначе, одна из подружек профессора обронила, и не забрала потому, что его романы редко длились дольше нескольких встреч.

Илиаса изящная вещица привела в неистовство. Он грязно выругался и скормил ее утилизатору. Затем выдернул флешку из компьютера и выбежал за дверь, чтобы постучаться к Антэсу, обитавшему несколькими этажами выше.

— Уже разговаривали с Амбер, Габриэль? — спросил с порога.

Замдиректора ответил, что Амбер Миллс на конференции, вернется в Исследовательский центр через два дня.

— Поменяемся? — Метт ткнул ему в руку флешку. — Вам будет интересно это увидеть.

— А взамен? — Антэс не высказывал удивления, лишь поплотнее запахнул клетчатый домашний халат.

— Амбер. Не наказывайте ее слишком строго.

Мне показалось, я что-то упустила. Разве лаборантка не собиралась сообщить Хомяку о прослушке, устроенной Илиасом? Зачинщик этого безобразия — Метт. Ему следовало беспокоиться о себе, а не о девушке, которую он бессовестно использовал.

— Что здесь?

— Откройте и посмотрите, — оскалился профессор. — Выберите, какой вариант нравится вам больше.

Он вернулся к себе, я же, заинтригованная, осталась с заместителем директора. Проводила его к компьютеру, терпеливо дождалась, пока он решится проверить, что записано на накопителе…

Честно говоря, я ожидала увидеть либо загадочную статью Лилианы Эвгении, либо разоблачение финансовых махинаций Антэса, либо что-то о Даниале Касе. И ведь почти угадала!

Эх, люди везде одинаковы. Исследовательский центр населяли сплошь ядовитые гадюки, и красавчик Илиас не был исключением.

На флешке находились две папки. Одна под названием «Д.К.», другая — «Г.А.». В первой содержались материалы, которыми располагала полиция. Доказательства того, что Даниал Кас подготовил взрыв в лаборатории и собирался взорвать половину Центра. Ну а во второй…

Я не поверила своим глазам!

Во второй было почти то же самое, однако теперь все указывало на Антэса.

У него едва не случился инфаркт. Хомяк побледнел, схватился за сердце, безвольно упал на спинку кресла, начал жадно хватать ртом воздух…

Я испугалась до чертиков! За все время, проведенное на Ониксе, я никогда не интересовалась столь банальными вещами, как вызов скорой помощи. Я не удосужилась даже узнать, существует ли тут такая служба!

Пронесло.

Замдиректора стал медленно и глубоко дышать, и вскоре цвет его лица вернулся к нормальному.

Резко пододвинувшись к столу, Антэс набрал номер, въевшийся в мою память из полицейских отчетов, и заколебался, не решаясь нажать кнопку вызова.

— Ну же, заяви на него, — подбодрила я. — Отправь это все полиции! Они поймут, что Каса подставили, и откроют дело заново. Метт получит сполна! Сядет пожизненно, и…

Ага, промашка. Если Метт сядет, шантажировать его я не смогу, и мой не слишком продуманный план пойдет коту под хвост. С другой стороны, справедливость должна восторжествовать. Не факт, что меня в принципе можно вернуть в человеческое состояние или на Землю, а вот у Каса вся жизнь впереди.

Антэс не позвонил. Вместо того, чтобы воздать сознавшемуся преступнику по заслугам, он расколотил флешку каблуком. Затем просмотрел досье Амбер Миллс и подписал приказ о ее переводе из Исследовательского центра, оставив пустой графу о причинах.

— Да ты сам по уши замешан в этом деле! — возмутилась я. — Может, это не Илиас подставил Каса, а ты? Метт понял схему, проделал то же самое с тобой и доказал, что имеет право требовать услугу. Что скажешь, Габриэль? Кто из вас убийца? Почему Илиас копает под тебя, а ты это терпишь?

Боюсь, даже если бы он меня услышал, вряд ли бы ответил. Но в его отношениях с Меттом определенно что-то таилось.

Торн, Метт, Антэс и Кас… Я с самого начала их заметила. Думала, что общее между ними — Лилиана Эвгениа, однако со временем поняла: проблема кроется гораздо глубже. А раз так…

Эх, я не обольщалась насчет своих способностей к расследованиям. До настоящего сыщика мне как до неба. Я точно что-то упускала.

Или кого-то.

* * *

Касэлона

Сообщение пришло в тот миг, когда Сэм переступил порог собственной каюты. Планшет пиликнул, напоминая о своем существовании, и на экране замигал значок, с некоторых пор вызывавший раздражение.

— Только тебя не хватало, — скрипнул зубами Райс, однако любопытство взяло верх.

«Не ходи к Касу без прикрытия, Сэм. Он опасен. Ему приходилось убивать», — гласило послание.

— А ты откуда знаешь? — Сэм примерился к клавиатуре, но ответ пришел раньше, чем он набрал первую букву.

«Даниал Кас был на «Селестине». Он — один из заключенных, с побега которых начался погром. Я видела, как он стрелял в конвоира».

— Угу, поверю на слово. Как и в то, что «Зара» не взломана, и ты слышишь меня не через ее микрофон. На чьей ты стороне? Какой у тебя интерес? Черт!

В уголке светилась пиктограмма видеосвязи. Сэм выругался про себя. Никогда же не пользовался этой программой! Точно не запускал ее и не верил, что включил случайно. Но раз уж загадочная личность и тут постаралась, стоило проверить, с кем налажена связь. Авось прибавится ясности.

— «Зара», определи номер и пробей по всем доступным базам данных, — приказал Сэм, чувствуя, что реальность вот-вот станет приемлемой.

Легкое, почти неощутимое прикосновение к щеке заставило его пошатнуться. Лопатки уткнулись в стену, и Райс замер, считая касания.

«К-о-т-я».

Телеграфная азбука с отсталых планет.

— Что ты такое?! — Он был в твердом уме и ясной памяти, и не мог списать происходящее на причудливый сон после длинного утомительного дня.

«Я реальна. Не гони меня».

— Откуда ты появилась? — Сэм больше не сдерживался. — Что ты за существо? Как ты это делаешь?!

Он до рези в глазах всматривался в окружающую обстановку, но ничего странного не замечал. На миг показалось, безумие близко. Или дело в пассажирах? Скажем, кто-то из них заинтересован в том, чтобы владелец корабля страдал от галлюцинаций, и регулярно что-то подмешивает в еду или питье?

Тихий звук сообщения подействовал как выстрел. Сэм вздрогнул и слегка пришел в себя. Послания настоящие, их списать на выкрутасы больного воображения невозможно. Хоть что-то радует. Да и письмо отличалось объемом и содержало конкретные сведения. Был шанс, что с «Котей» получится наладить диалог.

«Не бойся, Сэм, я не вакуумный мозговой паразит, которым пугают детей. Меня зовут Екатерина, — писала она. — Я с Земли. В Исследовательском центре на Ониксе-2 надо мной провели эксперимент, и я стала чем-то вроде призрака. Ты можешь почувствовать мое прикосновение, я могу работать с сенсорными панелями. Я знаю много чего о Родасе Торне и Даниале Касе. Включи клавиатуру. Пожалуйста. Мы нужны друг другу. Я не враг, поверь. Но если тебе неприятно мое присутствие, я больше не буду приходить. Устройство, с которого я пишу, находится под твоей кроватью. Ты всегда можешь выключить его, и я исчезну».

— Чего ты хочешь? — Кем бы она ни была, сведениями о профессоре-взломщике и террористе не стоило пренебрегать.

«Дом. Я устала бегать от чужого мира. Хочу осесть и больше никогда не привыкать к новым соседям».

— Почему именно «Касэлона»? — Райса больше всего на свете занимал этот вопрос.

«Люблю покой, а ты не планировал брать пассажиров. Или ты о других? Насчет Леви не знаю, элианин — случайность, о Торне, Касе и Антэсе рассказать в двух словах не получится. Подключи клавиатуру, пожалуйста. Мне неудобно набирать текст на планшете».

Сэм потянулся к столу, но тут же спохватился и медленно подошел к койке. Присел, ощущая не прошедшую после «Ониксидрола» слабость, пошарил рукой по полу…

Планшет. Небольшой, с открытым мессенджером и экраном без следов отпечатков.

«Поверь мне, Сэм», — появилось, пока он размышлял, не вышвырнуть ли эту штуковину в открытый космос.

Пальцы дрогнули, планшет с громким стуком упал на пол — крышкой вверх.

«Вот и все», — подумал Райс, тяжело поднимаясь на ноги. Если придет сообщение, она лжет. Если же нет… Если нет, он никогда этого не узнает, потому что собирается отключить все сенсорные устройства ввода на корабле.

Почудился тихий вздох.

«Бред. Это взлом. Просто взлом и нервы. Нельзя превратить человека в привидение. Это абсолютная фантастика», — но Сэм медлил. Ждал, пока руку тронет легкий ветерок, который он принимал за прикосновение. Надеялся, что телеграфная азбука сообщит: Александр Райс — бессовестный урод, и доверившееся ему бесконечно одинокое существо лучше проведет остаток своих дней в молчании, чем заговорит с ним снова.

И ничего не происходило!

«…если тебе неприятно мое присутствие, я больше не буду приходить», — вспомнилась строка. «Котя» обиделась? Сдержала обещание? Или не существовала?!

Сэм вернулся от порога. Не смог заставить себя бросить все как есть. От одной лишь мысли о том, что в этом мире может быть кто-то настолько потерянный, как бессловесное невидимое создание, становилось жутко и в душе нарастало бешенство. Вдруг эта Котя не лжет? Вдруг она — не выдумка? Вдруг ей в самом деле хочется лишь поболтать?

— «Зара», включи обе клавиатуры. — Райс чувствовал себя донельзя глупо, веря в существование призрака. — Эй, ты! Давай начнем сначала. Кто ты и чего добиваешься?

На большом настенном мониторе открылся простенький текстовый редактор.

«За три с половиной года, которые я пробыла привидением, ты восемнадцатый человек, с которым я пыталась пообщаться, и второй, кто не прогнал меня, не побежал к психиатру и не вызвал полицию. Спасибо», — появилась строчка.

И Сэм вдруг понял, что почти не сомневается в ней. То самое чувство, которое уверяло, что Алесана Лютик — не Алесана и, вероятнее всего, не человек, теперь аж вопило, что Котя — не розыгрыш и не галлюцинация.

«Я перешлю тебе мои записи об Исследовательском центре. Они немного личные, но ты поймешь, кто такие Родас Торн, Даниал Кас, Илиас Метт и Габриэль Антэс».

— Метт и Антэс? — у Райса закралось подозрение, что «зайцы» еще не закончились.

«Все началось пять лет назад. Тогда в хроноБК-лаборатории Исследовательского центра испытывали аппарат, которому предсказывали великое будущее в истории Оникса. Но что-то пошло не так, и появилась я. Прочти мою книгу. Там нет ответа на главный вопрос, зато ты узнаешь больше о планетах системы и ситуации в целом».

— Главный вопрос?

«Я не смогла понять, кто из них убийца. То есть кто был убийцей до «Селестины». На «Селестине» отметились все четверо. Не волнуйся, о вас с Вандой там нет ни слова».

— Ванда?.. — Сэм рухнул на койку, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. — Что ты знаешь о Ванде?

«Если тебе станет легче, тот, кто ее соблазнил, не был киборгом».

— Что?!

«Тебя обманули. Илиас Метт просто издевался над тобой. Он — ученый с мировым именем, местная «звезда». Ты мог бы и сам понять это».

— Это ты издеваешься, — Райс говорил глухо, будто силком выталкивая из себя слова. — Я знаю, кто такой Метт, и я знаю, что он управлял тем киборгом. Он признался, когда я… Когда я спросил. Но Ванда относилась к этому по-другому. Ей было любопытно! Плевать она хотела на Метта! Ванда всегда тянулась к чему-то новому, непривычному, особенному. Она ушла не только к ученому.

«Ванда ушла к Метту. Киборг — всего лишь игрушка. В развитых мирах это нормально. Она видела разницу. Прости за жесткость, но ты не должен винить себя. Ванда прекрасно понимала, что происходит. То, что она была в первом классе, когда нача…».

Сообщение осталось недописанным. Сэм выдернул шнур клавиатуры и швырнул ею в стену.

— Исчезни, — пробормотал. — Будь человеком, не показывайся мне больше на глаза.

И вышел прежде, чем успел бы поверить ей снова.

* * *

Дверь в каюту Мика была приоткрыта, и тонкий голосок его сестры, рассуждавшей об истинных чувствах, парах, созданных на небесах, и несправедливости мироздания, разносился по коридору.

Сэм и прошел бы мимо, проигнорировав чужую семейную разборку, но взгляд наткнулся на планшет Родаса Торна, небрежно брошенный кем-то на краешек койки. Еще чуть-чуть — и бесценная в плане раскрытия тайны вещица шмякнется на пол — прямо на резиновые шлепки, которыми нетерпеливо притопывала Мира, и на выпавший из ее кармана кусок ткани с мишками Тедди.

— Исчезни, плакса. — Мик азартно резался в какую-то стрелялку, избрав противником бортовой компьютер «Касэлоны». — Забыла, как сутки в чулане пряталась? Никаких соцсетей.

— Я должна попрощаться-а-а!

— И проболтаться, что находишься на пути к Ариадне? Универ назвать? И наш будущий адрес не забыть упомянуть? Нетушки. Хватит и того, что из-за твоей романтики мы покинули дом.

— Из-за моей романтики?! — визг Миры перекрыл шум работавшего на кухне блендера. — А не из-за твоих геройств, нет?! Спаситель недоделанный! Гроза преступности! Малолетний палач!

Мик покачал головой, будто удивляясь, откуда вообще могло взяться такое предположение, и пристрелил парочку инопланетных монстров, мелькнувших в уголке экрана.

— Тебе на меня плевать! — Девушка пихнула его кресло ногой, и задетый подлокотником матрац шевельнулся, лежавший на нем планшет почти свесился вниз. — Эгоист!

Мик на миг отвлекся. «Заре» хватило этого, чтобы пронзить его героя длинным щупальцем пальмы-мутанта.

— Балда! Глянь, что ты наделала! — Монитор залила яркая лужа крови. — Я же сохраниться не успел!

— Да ты сам кровопийца! Я его как человека попросила, а он…

— Ну хочешь, с одноразовой почты ему напишу? — примирительно начал Мик, покосившись на дверь. — Минутное дело и никаких следов.

— Я хочу зайти на свою страницу в Галаконте! — Миру явно не устраивали иные варианты. — У Астина сегодня День рождения! Мне нужно его поздравить!

— Так попрощаться или поздравить? — скорчил рожицу Мик. — Определись, а?

— Мелкий паршивец! Живо говори пароль!

— Сама же попросила сменить и не сообщать тебе.

— То было давно!

— И с тех пор ничего не изменилось. Давай, сестренка, двигай отсюда. Я занят.

— И чем? Фигней! Ты как ребенок! Повзрослей уже! Оттого, что ты выложишься по полной, катастрофы не случится!

— Откуда ты знаешь?! Всегда случается!

— Один раз — не всегда! Поднимай задницу и выверни этот чертов планшет наизнанку!

— Я как раз изучаю записи профессора Торна, — последовал преисполненный достоинства ответ, и Сэм понял, что его заметили.

«Такими темпами я никогда до задержанного не доберусь», — пришло на ум, но он прогнал неуместные мысли и приличия ради постучал в дверь.

— Дядь, ты на зомби похож! — «поздоровалась» Мира. — Это что на тебе? Снова хаки, теперь на два оттенка светлее? Отстой!

— И тебя с добрым утром, — кисло отозвался Райс. — Мик, что с планшетом?

Паренек вытянулся как по струнке, и словно стал выше и взрослее.

— Взломал и отослал тебе, дя… вам, капитан, — отрапортовал вроде бы серьезно. — Там почти сплошное видео. Двести научных фильмов о Земле времен начала освоения космоса и исторический сериал о системе Оникса со Дня Основания.

— И классные фотки, — добавила Мира. — Мы не все просмотрели, потому что пришли папа и Сана. Там модели позируют на фоне улетных пейзажей. Я таких никогда в жизни не видела, даже в путеводителе по Ониксу-12 ничего похожего нет.

— Еще программа-«трехсекундка», — перебил Мик. — Я ее посмотрел, но не запускал… Ну, она реально детская. Пустышка.

— И все?

— Зашифрованный документ и файл в формате, которого не найти в галасети.

Сэм наморщил лоб. Не таким ему представлялось открытие… Ответов не прибавилось, зато появились новые вопросы.

— Расшифровать сумеешь?

Мик потупился.

— В онлайн его запускать не хотелось бы, мало ли что… А вручную… Это займет время.

— Которое ты теряешь на игры, — жестко припечатал Райс. — Займись делом. А ты, — он повернулся к Мире и сощурился, зная: так его лицо выглядит зловеще и угрожающе, — поделишься со мной одним секретом.

Девушка мигом убралась на пару метров подальше и воинственно задрала подбородок.

— Моя личная жизнь тебя не касается, дядь! С кем хочу, с тем и встречаюсь! — Ее кулаки уперлись в бока, пальцы нервно комкали плотную ткань пушистого розового халатика. — Я же тебе не указываю, кого тащить в койку! Хоть с киборгами милуйся, и слова не скажу!

— Придержи язык, ребенок, — не выдержал Райс. — Сначала в куклы прекрати играть, а потом думай о свиданиях.

— Я взрослая самостоятельная женщина!

— Угу. В трусах с мишками Тедди. Взрослее некуда.

— Старый извращенец!

— Белье из сушилки не носят в карманах и не роняют по всей каюте. Или то, что валяется у нас под ногами, собственность Мика? Сомневаюсь. Фиолетовые стринги не сочетаются с цветом его глаз.

Взбешенная Мира вихрем прошлась по полу, собирая выпавшие вещи. Сэм поостерегся уточнять, что второпях она схватила и грязные носки брата, и платок, которым тот вытирал клавиатуру, и выпавшие из коробки салфетки.

Спустя полминуты в помещении стало гораздо чище, зато атмосфера накалилась до предела.

— Итак, насчет секрета, — неосторожно заикнулся Райс. — Кто это сделал? — Он тронул свои волосы. — Зачем? Чего вы добивались?

Пухлый палец уткнулся ему в грудь, брошенный из-под зеленой челки взгляд грозил прожечь насквозь, распылить на атомы, превратить в лягушку и тому подобное без капли снисхождения.

— Пещерный человек! — процедила Мира сквозь зубы. — Ни такта, ни приличий. Чистый кобель! Как же я сочувствую Сане! Она, бедняжка, пожертвовала своим будущим ради нас всех, а мы можем только стоять в стороне и наблюдать за ее мучениями. Запомни, дядь, — девушка привстала на цыпочки, и вытатуированная на ее лбу бабочка оказалась напротив глаз Сэма, — обидишь ее, и я тебя закопаю прям на этой твоей уродской грядке!

Райс пожалел, что на космическом корабле нельзя высунуть голову в иллюминатор и освежить мозги. Сейчас не помешало бы немного отвлечься и собраться с мыслями, потому что рассудок отказывался обрабатывать происходившее и делать выводы.

Какое отношение краска имеет к такту? К кобелям? К, черт побери, жестянке?!

— Кто это сделал? — повторил Сэм, добавив в тон немного предостережения и побольше строгости.

— Допустим, я. — Мира смотрела в сторону. — И что?

«Врать надо лучше», — он сходу отмел ее кандидатуру.

— Ничего. Зачем?

— Как ничего? — Она определенно ждала, что разразится гроза, и, пожалуй, была разочарована.

— Полиции рядом нет, воспитательные речи толкать бессмысленно, ну а шлепать ремнем тебя уже поздновато, но я подкину эту идею твоему отцу, — пояснил Райс, не меняя интонаций. — Спрошу в третий раз: зачем?

— Чтобы элианский сканер опознал тебя с первой попытки, — буркнула Мира, незаметно (по ее, очевидно, мнению) отодвигаясь. — Этим ксеносам нужно внешнее сходство с фоткой на документах, а не параметры лица, зато их обмануть проще. Видел Сану? Повезло, что у меня есть краска для волос всех цветов. Мы кое-что подделали и добавили «Заре» еще одного хозяина.

«И почему же Аристэй счел это ужасной тайной?» — Сэм недоуменно покачал головой, думая о своем.

Если не пороть горячку, а поразмыслить спокойно, пассажиров можно понять. Они застряли на космическом корабле, и единственный человек, которого слушалась система, то ли готовился отдать концы, то ли претендовал на карьеру Спящей Красавицы. Естественно, им не хотелось полагаться на волю случая, и они постарались хоть что-то предпринять, пока был шанс.

— Голос мой подделали? И электронную подпись? Впечатляет.

— Я знала, что ты все знаешь! — вскинулась Мира. — И что будешь делать?! Не смей трогать Сану!

Ах да, Сана. Жестянке не страшны проблемы с законом, поэтому она стала главным действующим лицом аферы. Совладельцем, иначе «Зарница» не покорилась бы. А эта доброжелательница посчитала, что Сэм выбросит киборга за борт, боясь, как бы тот не отобрал собственность? Ну-ну… Хороший повод распрощаться с железкой, кстати.

— Вот это я могу тебе гарантировать, — ухмыльнулся Райс, испытывая облегчение.

Все куда лучше, чем он опасался. С этим можно справиться. Ни один суд не позволит киборгу владеть имуществом. Если жестянка позарится на чужое добро, отвадить ее будет просто.

— …если ты снова стал нормальным, дядь, то проверь прачечную.

Сэм недоуменно посмотрел на Миру, чувствуя, что в раздумьях пропустил часть разговора.

— У тебя там монстр завелся, — прозвучало обвинительно, будто Райс самолично натаскал на «Касэлону» разных чудовищ и припрятал до поры до времени в темных уголках. — Щекочется и лижется!

Мик разразился хохотом, но хозяину корабля было не до шуточек. Он вспомнил, что красная отметка Коти на плане грузового отсека так и осталась непроверенной.

Монстр, значит? Сэм уже ничему не удивился бы.

Глава 14. Развлекательное животноводство. Осторожно — смертельно опасно

Из неопубликованного романа Котэ Рины

В хроноБК-лаборатории царило оживление. Нет, о профессоре Дхари Иле тут не знали — Торн скрывал его присутствие в Исследовательском центре. Но техники получили созданные элианином схемы, и работа пошла на удивление гладко.

Установку собирали, тщательно следя за каждой мелочью и сверяясь со всеми пунктами инструкции. Дело спорилось… Торн довольно улыбался, лаборанты предвкушали отдых, заглянувший пару раз замдиректора выглядел благодушнее обычного.

Все было прекрасно ровно до тех пор, пока очередь не дошла до некоего переходника с длинным мудреным названием, которое мне не то что не запомнить — никогда не выговорить.

Схема уверяла, что эта штуковина является необходимым элементом и аналогов не имеет. Но судя по рассортированным деталям, либо до сих пор синтезаторБК обходился без столь важной части, либо она исчезла в процессе ремонта.

— Это ваши штучки, Торн?! — орал Антэс, не обращая внимания на шокированных преображением вечно добренького начальства мастеров.

Профессор на полном серьезе предложил обыскать свою квартиру. Пятнадцатикилограммовая загогулина — не тот предмет, который можно спрятать в кармане. Сомнения развеются быстро.

— Синтезатор работал, — утвердительно проговорил замдиректора, слегка сбавив тон.

— Работал, — согласился Торн. — Не так, как надо, но…

— Значит, все было на месте, — заключил Антэс, и начался самый настоящий шмон.

За пару дней Хомяка возненавидели даже бесправные служащие класса Зет, потому что Исследовательский центр перевернули вверх дном.

Сразу скажу: пропавшую деталь не нашли.

Замдиректора рвал и метал, Торн загадочно ухмылялся, лаборанты тихо страдали. Все указывало на то, что День Основания обернется катастрофой и правительство заинтересуется, куда кануло нереально щедрое финансирование.

— Вы заплатите за это, Торн, — прошипел Антэс, вконец отчаявшись. — Я докажу, что именно вы саботировали исследования.

— Попробуйте. — Создавалось впечатление, что профессора ничто не волнует. — Я ради блага страны знаменитого элианина похитил и удерживаю силой на свой страх и риск. Оникс оценит мои старания. А вот вы мутите воду… Просматривал я недавно бухгалтерские отчеты по нашей лаборатории, и кое-что мне непонятно. Нет-нет, ваших финансистов тревожить не надо. Как-нибудь найду время и попрошу друга разъяснить мне, что да как. Он из налоговой, скоро выйдет на заслуженный отдых и охотно уделит нам время. Что такое, Антэс? У вас есть возражения?

Вместо пререканий Хомяк выразил желание лично побеседовать с элианином, и пришла очередь Торна корчить недовольную мину.

— Не боитесь замарать репутацию? — кисло уточнил он, не спеша соглашаться. — Если журналисты пронюхают, что Габриэль Антэс, кандидат в Законодательный совет от правящей партии, встречался с представителем враждебного народа, ваши рейтинги рухнут.

— Переживу, — буркнул заместитель директора. — Я должен лично убедиться, что ваши схемы — не подделка. Не вам отвечать перед верхами.

Профессор не обрадовался такому повороту.

— Ваше дело, — громыхнул угрюмо. — В любое время. Надеюсь, вы постараетесь устроить все тихо?

— Через три часа у вас дома.

Бедняга Антэс! Похоже, у него начался период жуткого невезения, потому что примерно через пятнадцать минут после этого разговора по всем независимым новостным каналам Оникса пролетела информация о том, что в Исследовательском центре насильно удерживают мирного элианина. Еще через час о немыслимом преступлении заговорили и на галаканалах.

Центр снова штормило. Обыски, допросы, нашествие репортеров… И, конечно же, никакого результата.

Дхари Иль исчез. По уверениям Торна, у властей не было ни малейших шансов его найти. Дезинтегратор — отличная штуковина, когда нужно замести следы. Даже в утилизаторе можно обнаружить и идентифицировать частицы трупа, а вот после дезинтеграции не остается ничего.

Антэс не верил словам профессора. Я — тем более.

Сомнения Хомяка основывались на том, что он мог поклясться: именно Торн делает все возможное, чтобы хроноБК-лабораторию закрыли. Я же помнила, как элианин называл Торна другом, и для моих рассуждений это имело первостепенное значение.

День Основания прошел кошмарно. Скандал в Исследовательском центре затмил все празднества. Замдиректора ходил темнее тучи и в срочном порядке упорядочивал свои тайные счета, явно полагая, что на нынешней должности долго не продержится.

Постепенно все утихло, и только мы с Антэсом не понимали, куда же делся Дхари Иль. Хомяк потихоньку расспрашивал лаборантов, я караулила Торна… И ничего!

Потом всплыло видео, на котором человек со скрытым маской лицом тащил корявую инопланетную зелень по коридору к дезинтегратору. Преступник носил потертые ботинки Родаса Торна…

Я и раньше не считала себя экспертом в отношениях между людьми. Обмануть меня просто — достаточно лишь немного поактерствовать, и я поведусь на уловку. Но я была уверена: Торна и элианина связывает давняя крепкая дружба!

Что же произошло между ними за то недолгое время, пока я страдала от глупых страхов и пряталась как испуганное животное? Черт побери, все закончилось настолько неправильно, что не вмещалось в голове! Профессор так сильно не желал, чтобы синтезаторБК заработал? Бог ты мой, он уничтожил того, кого лично притащил на Оникс-2 и встретил как самое дорогое существо в своей жизни!

Похоже, на кону стояло нечто за гранью добра и зла. Ничем иным предательство Торна я объяснить не могла.

* * *

Касэлона

— Не волнуйся, капитан, с твоей грядкой все в порядке.

Сэм шарахнулся от входа в трюм — с некоторых пор мелодичный голос Саны действовал на него как пульверизатор на кота. Локоть пребольно стукнулся в стену, и пришлось сцепить зубы, чтобы не сказать ничего «приятного».

— На выход, — буркнул Райс, переступив порог. — Живо. Черт!

Это была она! Не чудаковатое чучело в допотопной одежде, отзывавшееся на имя Алесаны Лютик, а та самая «она», которую Сэм встретил в «Барахолке Ника». Бездушная кукла в коротких шортах и узкой маечке. На ногах — пушистые комнатные тапочки, волосы распущены и запросто составят конкуренцию любой рекламе шампуня, губы улыбаются с неприкрытой насмешкой, в глазах — ярый интерес…. Стоп! Последние два пункта — чушь собачья, потому что чувства и железки несовместимы.

— Что-то мне подсказывает, что ты не рад нашей случайной встрече.

— Она случайна?

Сана вздохнула и картинно потупилась.

— Боюсь, что нет. Мне письмо пришло с просьбой помочь тебе в грузовом отсеке. От некой Коти, представляешь? Я долго вспоминала, где слышала это имя, и… Ты не поверишь, капитан! От тебя. Ну не совпадение ли?

— Твой конструктор случайно не предусмотрел функцию отключения звука?

— Прекратишь меня обижать — получишь обратно тихоню Алесану. А до тех пор терпи. Кстати, милый костюмчик. Люблю мужчин в хаки.

— Жрать с потрохами? — не удержался от яда Сэм. — Пуговицы на зубах не скрипят?

— Сказал тот, кто чуть не позавтракал элианином. Двойные стандарты, эх… Ладно, если твое эго удовлетворено, перейдем к делу. Что от меня требуется?

— Исчезнуть.

Разумеется, она не ушла. Развела руками в притворном недоумении, возвела очи к небу, которое на «Касэлоне» заменял потолок, и рушила за Райсом, едва не ступая след в след.

Он не возмущался — знал: это бесполезно. Неподконтрольный киборг — что ходячая бомба в замазанным краской таймером. Закон ей не писан, рвануть может в любой момент. Или никогда. Мифы уверяли, что и такое случается. Сэм изо всех сил старался им верить.

— Тут маленькая накладочка вышла…

— Ты обманом сделалась совладельцем корабля и теперь «Зара» тебя слушается? Я в курсе. — Он и сам не понимал, почему эта новость досаждает, но не бесит. — Не советую привыкать — это ненадолго.

— Я поливала салат и немного подмочила груз. Всего один ящик. Может, попробуем открыть его и просушить? В галанете описывается пара способов снять опечатывающую ленту, не повредив.

«В добавок к проблемам с законом я еще и разорюсь», — уныло подумал Райс, прикидывая, не наплевать ли на все и не нюхнуть ли «Ониксидрола», чтобы очнуться, когда это сумасшествие закончится.

— Дя-а-адь!

Он вздрогнул, непроизвольно поморщился. Неожиданный звук, донесшийся ото входа, безжалостно атаковал барабанные перепонки, гулкое эхо добавило неприятных эффектов.

«Только тебя не хватало», — собираясь проверить красную отметку на плане Коти, Сэм меньше всего хотел, чтобы любопытная дочурка Волка крутилась поблизости. Жестянку не жалко, а Мира может пострадать. Что бы ни таилось под значком, оно явно не относилось к приятным сюрпризам.

— Дядь, папа прислал меня извиниться.

— Ну и?.. — Он ненавидел терять время попусту, а зеленоволосая проныра не ценила минуты.

— Если ты не мудак, извинюсь в конце поездки.

— Отлично.

Мира продолжала выжидающе смотреть, и Райсу пришло в голову, что от него требуется какая-то другая реакция.

— Иди отдыхай, — неуклюже бросил он. — Извинения приняты.

— Я не оставлю тебя наедине с Саной! Мало ли что ты обещал! Я знаю, это ты заставил ее так одеться! Ты же глаз с нее не сводишь!

«Боги всех существующих религий, дайте мне немного терпения и пофигизма», — Сэм охотно выпихнул бы их обеих за дверь, однако тягаться с жестянкой, которая заведомо сильнее раз в десять, было глупо, и выставлять себя идиотом не хотелось.

— Вот. — Он приметил неподалеку коробку, слегка распотрошенную Леви в ее первую ночь на корабле. — Надеюсь, это улучшит твое настроение.

Мира заинтересованно покосилась на блестящие обертки, украдкой сглотнула.

— Конфеты? — ее голос дрожал. — Фу! Они вредные. — Но глаза не отрывались от россыпи «сокровищ», а ноздри подрагивали, ловя едва ощутимый аромат ванили.

— А можно и мне? — Сана присоединилась к ней.

— Разумеется, — и никто бы не заподозрил Райса в лицемерии.

Он постоял несколько секунд и убедился: обе девушки заняты сладостями. Одна — жадным поеданием в стиле оголодавшего хомяка, вторая — борьбой с соблазном.

Сэм продолжил путь вглубь трюма без нежеланных свидетелей. Он шел между стеллажами, впервые за последние годы заполненными более чем на две трети, и неосознанно посматривал на каждый мало-мальски подозрительный предмет. Например, на полуотклеившуюся этикетку с изображением хлопка. Или на вылезшую из мешка с письмами нить. А уж пустой бочонок из-под якобы ледниковой воды для Оникса-10, а на деле — из-под почвы с семенами ГМО-«салата», казался чуть ли не рассадником чумы. Кстати, надо бы присмотреться к остальным. Что-то подсказывало: в них обнаружится что угодно, кроме воды.

— Сана, а правда, что от шоколада не полнеют? — услышал Райс, почти достигнув нужного места.

— Абсолютная. Цены на него зверские, объесться не получится при всем желании.

— Я же серьезно!

— Сейчас проверю в галасети.

Сэм ухмыльнулся, поражаясь тому, какими глупостями страдают люди. На борту коматозник, террорист, похищенный, элианин, призрак и пока неизвестный «монстр» из сушилки, а они считают калории. Да эта разнесчастная шоколадка может стать последней в жизни!

«Пожалуйста, не надо», — пришло сообщение.

«Ну ладно, дело твое… Но возьми кого-нибудь с собой», — последовало второе.

«Будь осторожен, Сэм», — почти сразу же появилось третье.

«Не разбей его», — прилетело четвертое.

«Если разобьешь, не позволяй себя кусать, иначе у нас будут серьезные проблемы», — предупреждало пятое.

— Какие все заботливые, — пробормотал Райс, воскрешая в памяти план трюма.

Ага, тут направо, к самой стене, и…

Нарисованный Котей красный значок указывал на багаж пассажиров. Шесть объемных баулов семейства Волка, пустой чемодан на колесиках, принадлежащий Леви, и что-то вроде яркого пластикового сундука с именем Алесаны Лютик на наклейке.

— И почему я совсем не удивлен? — тихо вопросил Сэм в пространство.

— С точки зрения психологии… — тут же откликнулась «Зара».

— Заткнись.

Но она все же успела сообщить пару теорий и предположительный диагноз. К счастью, неразборчиво — динамики в трюме шипели и скрипели, а лезть к ним с починкой у Райса не нашлось ни времени, ни желания.

— «Зара», найди Аристэя и спроси, перевозят ли они что-то, что кусается, когда его разбить, — устало приказал он.

В ответ пришел вопрос о самочувствии и предложение горсти «Сондарса», поскольку случай явно запущенный, парой таблеток не исправить.

«Кто бы сомневался», — почти удовлетворенно кивнул Сэм, и понадеялся, что сумеет сохранить здравый смысл хотя бы до ближайшего пункта назначения.

Итак, Волки вне подозрений, чемодан Леви пуст… Оставался сундук, всученный Никалом вместе с Алесаной. Киборгом, то есть. Мертвяком с программой вместо мозгов. Неподконтрольным, и потому более непредсказуемым, чем другие жестянки.

Интересно, на что ее запрограммировали? Всего лишь изображать человека, подверженного фобиям, нервным расстройствам и сомнениям, или все куда сложнее и опаснее? Но пока она на стороне команды «Касэлоны», и это главное. Чем черт не шутит, вдруг Никал в самом деле хотел сделать давнему товарищу одолжение и снабдил его «техникодоктором», по совместительству — помощником на все случаи жизни?

Не исключено, что мнимая «независимость» Саны — часть имитации личности. Используются же разные фишки в киборгах так называемого «интимного направления». «Неприступная стерва», «дикая воительница», «скромная школьница»… Людям нравятся ролевые игры, особенно когда можно не волноваться о чувствах партнера.

Проклятье, ну почему для некоторых жестянки становятся важнее людей? И почему Котя не смолчала насчет «Селестины»?!

Сэм думал, та история похоронена давным-давно. Разлетелась на осколки, как ресторан в предназначенном для элитных пассажиров крыле круизного лайнера. Но оказалось, боль никуда не ушла. Даже тоска, которую Райс запрятал так глубоко, что поверил: она пропала навеки, вернулась и принялась разъедать душу.

Ванда, первая и единственная любовь… Он говорил себе, что это ошибка. Игра. Попытка вызвать ревность. Или афера, где Ванда стала жертвой, а ее любящий муж со злости отвернулся от нее, не поддержав в трудную минуту.

Как посмела Котя утверждать, что Ванда понимала, на что шла? Откуда она могла это знать?!

«Котя солгала, чтобы утешить меня», — мелькнуло на краю сознания.

Да ну, глупости. Призрак — не близкий друг, чтобы волноваться о душевных терзаниях Райса.

— Капитан, зачем тебе мои вещи?

Сэм помотал головой, прогоняя горестные мысли. Куда ни ткнись, все напоминает о прошлом. Безумие какое-то… Хорошо, что тихо подошедшая железка отвлекла его от самоедства. То есть не хорошо, а… Пусть будет: «Ее существование порой терпимо и приносит пользу».

— Ты везешь монстра?

Он не рассчитывал на честный ответ, но надеялся, что она, как всегда, огрызнется, и неприязнь к ней затмит воспоминания.

— Лайсы — не монстры! — услышал возмущенный ответ.

И понял, что, судя по всему, призрак — единственное вменяемое существо на этом корабле. Котя хотя бы понимала, что такое опасность. Остальные же напрочь утратили инстинкт самосохранения и бежали к печальному финалу наперегонки.

* * *

Галапедия уверяла, что лайс дикий — типичный представитель фауны Оникса-12, тогда как на Ониксе-8 обитает лайс обыкновенный, на Ониксе-10 — лайс снежный, на Ониксе-6 — лайс пушистый. Именно последний стал предком лайса домашнего, выведенного общими усилиями генетиков и селекторов в Исследовательском центре на Ониксе-2.

— Если это очередная кэй-мерзость, я сам выброшусь в шлюз, — угрюмо пообещал Райс, переваривая информацию с безнадежностью человека, завязшего в болоте. Вроде и природа чудесная, и голоса спасателей слышны поодаль, а в голове одна лишь трясина, которая засасывает медленно, и оттого еще более неумолимо. — Зачем? Скажи, зачем вам с Никалом понадобилось тащить на борт эту штуку? Зачем?!

Как всегда, Сана не реагировала на выпады. Смотрела прямо, улыбалась, не чувствовала вину… Наоборот, ее возмутило желание Сэма заглянуть внутрь сундука, и она убивала время, пререкаясь в духе милой глупышки.

«Очередная личина», — понял Райс. Программа имитации личности выкручивается, как может, и плевать, что наигранность распознал бы даже ксенос, никогда не встречавшийся с людьми.

— Лайсы — милые домашние животные. Теплокровные, млекопитающие, яйцекладные. Как земной утконос. Никогда не видел? Такие лапусечки! А лайсы еще лучше. Они устойчивы к вредным микроорганизмам, всеядны, гипоаллергенны, не переносят паразитов, послушны, хорошо поддаются дрессировке, неагрессивны. Трижды в год меняют окрас, не требуют особого ухода, очень самостоятельны, по утверждению некоторых исследователей, умнее собак.

— Спасибо, что процитировала справочник, — Сэм придержал рвавшиеся на язык грубости, — но читать я, представь себе, умею. Мне интересно не что это, а какого черта оно делает на «Касэлоне»?!

— Детство Алесаны Лютик прошло рядом с лайсами. Было бы странно, если б она, покидая систему, не взяла с собой маленького любимца.

— Что-то мне подсказывает, что Алесана не говорила бы об обожаемых питомцах фразами из галапедии.

— Тебе виднее, капитан. — Сана и не думала оправдываться. — Поищи картинки. Они чудесные, правда?

Лайсов Райс видел — они красовались на изготовленных на Ониксе упаковках кормосмесей. Пушистые лимонно-желтые шарики на тонких птичьих ножках, ничего особо зловещего и угрожающего. Эдакая «канарейка»-мутант со скрытыми в длинной шерсти глазками, широким, опять-таки спрятанным клювом и маленькими передними лапками, свисавшими по бокам. Впрочем, насчет лапок художник мог и приврать, а все остальное соответствовало предоставленным «Зарой» фото.

— Я спрошу в третий раз, и лучше бы тебе ответить честно! — Сэм отложил планшет и оттеснил Сану от ее же багажа. — Зачем? Просто объясни, зачем ты притащила на корабль животное?

— Яйцо — не животное. Будь оно куриным или утиным, ты бы не возмущался, капитан. Я ошибаюсь?

— Открывай.

— Не имеешь права.

— Я до сих пор не растрощил эту коробку только потому, что не хочу повредить чертово яйцо. — Райс вполне сносно держал себя в руках и сам удивлялся этому. — Уверен, ты тоже предпочла бы, чтобы лайс Алесаны не превратился в лепешку.

Сана покрутила головой, удостоверяясь: Мира поглощена конфетами и не реагирует на окружающее.

— Допустим, лайса ты не пришибешь при всем желании, — проговорила насмешливо. — Скорлупа хрупкая, а то, что под ней, выдержит удар молотка, не заметив. Ладно, твоя взяла. Код — четыре единицы. Спорим, ты не столько опасаешься милого доброго зверька, сколько хочешь на него посмотреть?

— Мечтал всю жизнь, — буркнул Сэм, поражаясь ее покладистости. — Умилюсь, прослезюсь… И, быть может, не вышвырну его за борт.

Он отодвинул пластину, скрывавшую панель, и ввел код. Защелка тихо клацнула. Шуршание оберток за стеллажами на миг прекратилось, потом возобновилось с удвоенным азартом.

— Тебя ничего не смущает, капитан? Это, если ты не заметил, моя собственность.

Райс пропустил шпильку мимо ушей. Внимание привлекла скорлупа, которая лежала на белой юбке, брошенной поверх остальных вещей.

Ага, скорлупа.

Не яйцо.

— Твою ж!.. — сказала Сана, оттолкнув его с неожиданной силой. — Какая тварь тут рылась?! — Она чуть ли не нырнула в ворох одежды.

Этот угол находился в поле зрения камеры. Запись показала, что к сундуку никто не приближался. Даже сама владелица как втащила его на грузовой платформе, так и бросила на несколько дней без присмотра.

— Он что, вылупился?! — Сана пребывала в таком же шоке, как и Сэм. — Он не должен был вылупиться! Это декоративный лайс, они не развиваются, пока яйцо не поместить в подходящие условия! Нужна особая среда, температурный режим, вроде бы запись голоса самки… Он не мог вылупиться сейчас! — Она без сожалений выбрасывала вещи на пол. — Это невозможно!

Райс почти ее пожалел. Тронул за плечо, отстранил от бардака, заглянул внутрь…

— Вряд ли детеныш где-то там, — произнес с сомнением. — Разве что… О.

— О, — подтвердила Сана, отодвигая джинсы с нашивками и открывая дыру почти у самого дна. — Видишь следы зубов, капитан? Пройдись по сайтам. У декоративных лайсов вместо зубов — жевательная пластинка. Ею даже оцарапать кожу нельзя, не то что прогрызть сверхпрочный пластик.

— То есть это не лайс, — заключил Сэм, ощущая удивительное безразличие ко всей живности, включая разумную двуногую, заполонившей корабль.

— Это скорлупа от яйца лайса! — горячо возразила Сана, ткнув ему под нос толстый кожистый осколок с остатками прожилок внутри и мелкими шершавыми чешуйками по всей поверхности. — Ее ни с чем не перепутаешь!

— И?..

— И объяснений нет! Да, я везла это яйцо! У меня даже документы на него есть. Какая-то порода комнатных мини-лайсов с необычным окрасом. Лайс родился бы через полгода! Клянусь, капитан, я понятия не имела, что он вылезет раньше! Знаю, если яйцо повреждено, начинается ускоренная инкубация, но это было без изъянов! Никал сказал…

— Что он сказал? — насторожился Райс, как всегда при упоминании торговца начинавший чуять неладное.

Сана застыла. Она смотрела вперед, не мигая, и создавалось впечатление, что ее всецело поглотили воспоминания. Ну или электронная память подвисла, анализируя нужные данные, как подозревал Сэм.

— Я убью его, — наконец прозвучало с яростью.

— Лайса? Его сначала найти бы.

— Никала! Вот же ж ловкач! Бедная Алесана, такого дядю и врагу не пожелаешь!

— Алесана, значит? — Как ни странно, от неожиданной оговорки Райс не почувствовал удовлетворения.

Сана взглянула ему прямо в глаза.

— Давай хоть сейчас обойдемся без споров, капитан, — сказала примирительно. — Нас обоих надули. Тебя — со мной, меня — с десятью тысячами, которые я выручила бы на Ариадне за породистого лайса. Не понимаешь? Никал впарил мне самое дешевое яйцо, какое смог найти. Не удивлюсь, если оно — из гнезда пушистых лайсов, разоренного им же самим. А раз яйцо поддельное, то о его качестве и целостности говорить не приходится. Теперь главное — найти мелкого лайса прежде, чем он кого-нибудь укусит и попробует кровь. Пока малыш безобиден, но через пару недель повзрослеет и начнет выпускать гипноферомоны. Что не так?

Что не так? Сэм усмехнулся и посторонился, позволяя ей пройти к выходу. Сана-киборг только что признала: она — не Алесана Лютик. Действительно наемница? Ее вишневые волосы — косвенное подтверждение тому, что это может оказаться правдой.

Алесана — блондинка. Чьи же документы использовала Сана вчера? Киборгам идентификационные карточки точно не выдают. Но ее физиономия! В чем смысл делать пластику «под Алесану», менять фотографию на настоящих документах, потом становиться блондинкой и играть чужую роль?

«Я просто спрошу», — решил Сэм. Пожалуй, с киборгом все складывается неплохо. А в остальном… Бывало и хуже. Новорожденный звереныш — не монстр из страшилок. На него быстро найдется управа.

— «Зара», ищи лайса.

Но на пассажирском ярусе раздался крик, и стало понятно: услуги бортового компьютера излишни.

Глава 15. Случайности неслучайны. Особенно хорошо спланированные

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Торн отсутствовал с неделю. Я уж решила, что убийство элианина не сошло ему с рук, однако в новостях не сообщали ни об аресте, ни об отставке, ни об осуждении со стороны властей.

сторию с Дхари Илем замяли — официально ее назвали намеренной дезинформацией и происками недоброжелателей. Кое-какие каналы намекали, что за всем стоит Элиания, вздумавшая испортить Ониксу День Основания, другие орали о заговоре в высших правительственных кругах, третьи — о провокации некоей нейтральной стороны. В общем, секретность восторжествовала.

Антэсу повезло меньше. Если Торн был всего лишь одним из множества профессоров и представлял интерес разве что для правоохранительных органов, то заместителю директора как главе Исследовательского центра (директор счастливо избежал этой участи, поскольку занимался политикой, а не наукой) досталось не на шутку.

Габриэль Антэс объявил о своем уходе в тот самый день, когда Родас Торн стал звездой местных новостей. Нет, в хроноБК-лаборатории не случился неожиданный прорыв, да и в преступлении профессора не обвинили. Он, представьте себе, женился. На Веронике — своей бывшей, по совместительству — министре экономики Системы Оникса.

Еще через неделю Антэс собрал вещички. Я не удивилась, что его последним распоряжением было увольнение Торна. Но то, что по его доносу началась проверка деятельности Илиаса Метта, меня, признаться, застало врасплох.

Ранее я уверилась: у Метта есть какой-то компромат на Хомяка, а потому наш красавчик-блондин неприкасаем. Однако анонимку на Илиаса настрочил именно Антэс, это не вызвало сомнений. Да я сама следила за ее написанием и отправлением!

Это выглядело странно. Если бы Метта взяли в оборот, вместе с его личными нарушениями всплыли бы и грехи замдиректора. Бывшего замдиректора, н-да. Так зачем же Хомяк добровольно рыл себе могилу?

Я долго размышляла над этим. По всему выходило, что либо Антэс решил положить жизнь ради справедливости, либо больше не опасался Илиаса. Первое — чистый бред, поскольку в планы Габриэля входило президентское кресло, а не тюремная камера. Второе же казалось вполне вероятным.

Элианин, сумевший разглядеть «призрака», надолго выбил меня из колеи. Пока я боялась будущего, страдала от неизвестности и решалась на диалог, у участников моего расследования многое могло измениться. Требовалось срочно наверстывать упущенное и разбираться в новой расстановке сил.

К сожалению, уделить Метту должное внимание не получилось. В Исследовательском центре объявился Родас Торн собственной персоной и принялся собираться. Если верить его ежедневнику, он планировал навсегда перебраться на Оникс-1 и зажить тихой и спокойной жизнью прилежного семьянина.

— Эй, а как же хроноБК-лаборатория и элианская установка? — возмутилась я ему прямо в лицо.

Он достал сквозь меня коробку с элианскими накопителями и запихнул в свой неизменный потертый портфель.

— Я видела приказы! Исследования приостановлены на неопределенное время. Это твоя заслуга, да? Ты же старался, чтобы синтезаторБК не заработал никогда, вот и добился своего! Думаешь, я не знаю, что того чертового переходника не существовало? Что он — не недостающая деталь, а лишняя? Что «вирус» сожрал записи техников не случайно? Что элианин, которого ты называл другом, а потом убил, придумал эту штуку по твоей просьбе и заменил ею один из обычных индикаторов? Что ты запихнул Дхари Иля в дезинтегратор, лишь бы афера не открылась?

Профессор перешел к шкафу и начал методично вытаскивать свои многочисленные дипломы в рамках.

— Что он делает? — Меня переполняло отчаяние от осознания того, что все разваливается, и я не просто никогда не стану человеком — никогда не пойму, что же я такое. — Хватит скрытничать и увиливать! Тут только мы. Ты — тот, кто запустил установку, и я — ее порождение. Поговори со мной! Или с собой! Или с воображаемым другом! Расскажи о синтезаторе!

Торн уселся за стол, резко отодвинул дипломы на самый краешек. Его пальцы забарабанили по гладкой пластиковой столешнице.

«Точка, тире…» — пришло мне на ум.

Удивительно, сколько хлама может хранить память и как легко из нее исчезают нужные воспоминания. Я хорошо помнила, как отстучать сигнал «SOS» — видела в каком-то фильме. Еще я до мельчайших деталей могла описать обложку «Паразитологии» и брелок на моей студенческой сумке. При этом я понятия не имела, ждет ли меня кто-то в далеком нереальном мире. Может, этой одинокой Земли и вовсе не существовало?

Рука Торна находилась совсем рядом. Я потянулся к ней, чтобы коснуться его и (вдруг повезет?) заявить о себе. Хотела отбить этот самый «SOS» и понадеяться, что в системе Оникса знают азбуку Морзе.

— «ОС-13», открой базу данных Центра, — вдруг произнес профессор, и я, подскочив от неожиданности, остановилась.

Он ввел пароль и презрительно поморщился, заметив в углу экрана окошко с таймером. Оно уверяло, что его допуск истекает через полчаса.

— Мне хватит, — пробормотал Торн, прокручивая списки сотрудников.

«Ищет Метта?» — насторожилась я.

Нет, не Метта.

Его интересовала Зет-508.

Екатерина, ветеринар. Жертва эксперимента. Бесправная рабочая сила. Призрак.

Я, одним словом. Профессор просматривал мои документы.

— Ты помнишь обо мне, правда?!

Я успела заметить скан идентификационной карточки с моей фотографией и замысловатым незнакомым именем, какой-то лист с логотипом Государственного банка Оникса и непонятный документ с яркой радужной полоской вверху. Потом Торн закрыл папку.

— Я целый год тут работала! Почему со мной обращались как с пустым местом?! — Честное слово, я очень терпелива, однако мне хотелось наконец узнать хоть что-нибудь. — Погоди, тут со всеми так? Поэтому ты спрятал меня среди класса Зет? Они — как призраки для остальных, да? На них всем плевать!

Одним щелчком мышки профессор стер мое дело.

— Что?! Зачем? Чем я тебе мешаю? Тебя же вычислят! Все восстановят! Ты сядешь за решетку!

Я кричала и сама понимала: это пустые угрозы. Пропажу моих файлов не заметят. Зет-508 переведена куда-то в неизвестность и забыта навеки.

— Ну и фиг с тобой. — После всего, что мне довелось пережить на Ониксе, это казалось сущей ерундой. — Ты меня создал, но ты меня не убьешь. Оттого, что ты убрал мои данные из базы Исследовательского центра, ничего не изменится. В государственной базе есть моя идентификационная карточка, в крупнейшем банке системы — мой банковский счет. Без меня тебе его не опустошить и не закрыть. Когда я стану собой, быстро все восстановлю и никто не подкопается!

Увы, шансы на то, что призрак превратится в человека, таяли с каждым днем.

* * *

Касэлона

Леви вышла из душа и замоталась в полотенце. Мокрые волосы лезли в глаза, и она потянулась за расческой из пассажирского набора-минимума «Касэлоны», лежавшего на полке возле отгороженного тонким пластиком санузла.

В настенном зеркале мелькнуло отражение. Леви вздрогнула, неуютно поежилась и отступила на шаг.

С недавних пор она ненавидела зеркала. Они напоминали вездесущие экраны, с которых и днем, и ночью смотрело ее собственное лицо. И если с новостными каналами, перемывавшими кости «предательнице Стар» с пугающей регулярностью, Леви ничего поделать не могла, то избегать зеркал было проще простого. В трущобах Оникса-6, где она жила после увольнения, прекрасно обходились без них.

Расческа застряла в спутанных прядях, и Леви дернула сильнее, безжалостно укрощая непокорную шевелюру. Унаследованные от матери темные кудри приносили немало хлопот. Раньше они были тайной гордостью, а теперь вызывали лишь раздражение. Избавиться бы от них… Но иногда накатывала такая ностальгия по старым счастливым временам, что Леви забывалась, заплетала косы, как в далекой юности, и представляла, что последних месяцев ее жизни не существовало.

Она встряхнула головой, выпутывая расческу. Перед глазами все поплыло. Не стоило переоценивать свои силы… Эта беззаботная Сана, исполнявшая на «Касэлоне» роль медика (именно что исполнявшая — несмотря на корочку, ее и оператором биосканера не взяли бы ни в один медцентр) каким-то чудом оказалась права.

Действие «Элинита» и «Ониксидрола» не прошло бесследно, хотя поначалу Леви сама удивлялась, что чувствует себя прекрасно как для человека, проведшего в чемодане больше суток. Слабость подкралась незаметно, и счастье еще, что удалось прилично перекусить и принять душ. Самое время прилечь и насладиться статусом потерпевшего.

Судя по всему, владелец корабля, не проявивший к нежданной пациентке никакого интереса, не собирался ее упрекать, и от этого на душе скребли кошки. Леви со вздохом уселась на койку и постаралась отогнать грустные мысли. Да, она едва серьезно не подставила Райса. Если бы «Касэлону» перед вылетом проверили по всем правилам и обнаружили «зайчиху», судно бы задержали для расследования и, возможно, несколько его контрактов сорвались бы.

Но толку страдать о том, что было? Ничего не изменить… Ни на корабле, ни на Ониксе, ни в масштабах Вселенной… Жизнь — тлен, будущее — миф, счастье — афера…

— Хватит! — Леви ощутила, что вот-вот начнет реветь. — Я выдержу все!

Будто в ответ на крик в коридоре раздался протяжный вопль.

Она подхватилась и, не раздумывая, ринулась к двери. Привычки подтолкнули. Годы работы в полиции оставили свой отпечаток в мировоззрении. Леви Стар учили служить и защищать… И однажды выбросили, как испорченного киборга, но это ничего не значило.

Из-за головокружения она задержалась в дверном проеме. Закрыла на миг глаза, пережидая, когда пройдет приступ, и сумела переступить низкий порог. Выпрямилась, посмотрела направо и налево…

Подумала, что ей наверняка послышалось — в коридоре не происходило ничего подозрительного.

У каюты напротив стояла Мира — не синеволосая, как в последнюю встречу, а с зелеными лохмами. Как всегда с надменно задранным подбородком, упертыми в бока кулаками и недоброй ухмылкой.

Леви хорошо помнила дочурку Волка. Когда Миранель исполнилось четырнадцать, она надумала присоединиться к оппозиционной партии «Чистый Оникс» и регулярно участвовала в митингах. Почти каждая такая акция заканчивалась приводом в участок, где молодая офицер Стар была вынуждена нянчиться с ребенком напарника и не вякать, поскольку права слова пока не заслужила.

Из-за плеча Миры выглядывал Мик — ее братец-умник, предпочитавший гадить исподтишка. Этот запротоколированных проблем с законом не имел, хотя и ходили слухи, что скоро из-за него всю семейку сошлют на Оникс-3.

Еще один пассажир находился слева от каюты Леви. Мужчина лет тридцати пяти, темноволосый, привлекательный, в серой майке и полосатых трениках. Лицо знакомое… Запоминающееся, если точнее. Такое раз увидишь — не забудешь.

«Он актер?» — мелькнула странная мысль.

С чего бы это вдруг? Но Леви почему-то представляла его на фоне древнего автомобиля в старой военной форме и с примитивным оружием вроде пистолета.

Секундочку!

Она сморгнула, однако картинка не изменилась, и воображение тут точно было ни при чем.

В руке незнакомца действительно поблескивал небольшой пистолет — не иначе как музейный экспонат, поскольку в обиходе такие давным-давно не использовались.

«На окраинных планетах прогресс затормозился и огнестрельное оружие все еще в ходу», — память любезно подбросила выдержку из учебника истории.

— Дура, прячься!

Леви растерянно бросила взгляд на каюту напротив, но Мик уже утащил Миру внутрь и запер дверь.

— Вы кто? — тихо спросил неизвестный, поигрывая оружием.

Привычки — страшная сила. В ушах зазвучала бодрая навязчивая мелодия, и офицер Стар ринулась обезоруживать мужчину по всем правилам, вложенным в ее голову в Академии. И только когда их разделяли считанные сантиметры, она подумала, что полотенце, комнатные тапочки и круги перед глазами — не лучшее средство против террористов.

«Я видела его снимок среди ориентировок на сбежавших преступников», — успела припомнить Леви прежде, чем ее понесло куда-то вбок. Она поскользнулась, замахала руками… Врезалась в незнакомца и обнаружила, что он стоит столбом, даже не пытаясь отбиваться.

— Вы арестованы, — пробубнила, отчаянно цепляясь за него, чтобы не упасть.

— Э-э-э… Ладно. — Его взгляд блуждал где-то за ее спиной. — Успокойтесь, девушка. Вы небось фильмов о полиции насмотрелись? Не бойтесь, я не собираюсь вас убивать. Мне нужен только…

Леви заметила его вытянутую руку и ударила прежде, чем он направил на нее пистолет. Промахнулась. Увидела, что незнакомец протягивает ей ее же полотенце. Остолбенела. И почувствовала, как земля уходит из-под ног.

* * *

— Клянусь, капитан, это получилось совершенно случайно!

Сэм грубо отпихнул прилипчивую жестянку в сторону и, сцепив зубы, чтобы превозмочь разливавшуюся по правой лодыжке боль, поднялся.

«Случайно! Ах ты лживая тварь!» — билось в мозгу.

Киборг не мог споткнуться. Не мог налететь на своего спутника. Не мог, черт побери, нечаянно сделать подножку!

— Ну хочешь, я извинюсь?

— С дороги!

Сана вцепилась в его одежду как клещ.

— Я действительно не собиралась тебя бить! Смотри, — она подняла ногу и ткнула ему под нос комнатный тапочек, — подошвы скользкие.

«Оно точно не человек», — Райс рванулся изо всех сил и с размаху шлепнулся спиной на ступени, поскольку железка и не думала его удерживать. Наоборот, она (Сэм мог присягнуть!) придала ему ускорение легким тычком.

Планшет отцепился от пояса и ускакал вниз. В боку что-то хрустнуло, позвоночник пронзила горячая «стрела». Райс охнул, вскочил на чистом адреналине… И обнаружил, что Сана пытается усадить его обратно с самым что ни на есть заботливым видом.

— Убери руки! Без помощи мертвяка я уж точно обойдусь!

Изящная подсечка, замаскированная под испуганное: «Ой, держите, падаю!», отправила его на ступеньку.

— Капитан, чем ты слушал? Я же призналась, что Толстяк Ник нанял меня и заплатил лайсом. По-твоему, он бы торговался с киборгом? — голос Саны был неожиданно грустным.

— Мне предлагается поверить жестянке? Там кого-то убивают, а ты удерживаешь меня на расстоянии! Почему? Никал приказал охранять меня? Не подпускать к опасностям? Или следить, чтобы я не заметил ничего подозрительного? Расслабься, в любом случае ты провалила задание!

— Твое самомнение ужасает. Представь себе, ты не центр Вселенной. Если продолжишь сходить с ума в том же духе, закончишь либо в шапочке из фольги, либо на Ониксе-3. И, чисто для справки, там никого не убивают. Это Мира орет на брата за то, что он общался от ее имени с каким-то парнем в Галаконте.

— Без слов?!

— О, детишки Волка прекрасно общаются на своем собственном языке. Это сленг. Наверное. Хватит спасать мир, капитан. Если ты не заметил, Аристэй не спешит к дочурке на выручку. Знаешь, почему? Потому что ей никто не угрожает.

«Я слишком зациклен на происходящем», — подумал Сэм, признавая: в ее рассуждениях может таиться зерно правды.

— Пойдем в медузел. — Сана склонилась к нему, предлагая руку. — Не удивлюсь, если ты вывихнул ногу.

«Прячься, дура!» — донеслось с верхнего яруса примерно в тот миг, когда Райс, отчаянно держа лицо, поднялся без ее участия.

— Это тоже сленг? — Он тяжело зашагал по лестнице, мысленно проклиная так не вовремя подведшую лодыжку.

— Осторожнее!

Ускориться не получалось. Как Райс ни старался, нога подворачивалась и грозила отказать совсем. На последних ступенях он ковылял со скоростью хромой черепахи. Неудивительно, что Сана вырвалась вперед и снова едва не спихнула его вниз — исключительно по неосторожности, если верить ее виновато-смущенному взгляду.

— Оп-па… Ну здрасте, — пробормотала она, ступив на пассажирский этаж.

Сэм заподозрил, что наверху происходит нечто занимательное, и, скрипя зубами, чуть ли не ползком выбрался в коридор.

— Э-э-э… Похоже, я ошиблась, капитан.

— Да неужели? — прошипел Райс, прислоняясь к стене. — И такое бывает?

Сначала он увидел сверток, и после пары секунд раздумий опознал в нем большое белое пушистое полотенце, которое держал на весу незнакомец с военной выправкой. Потом — простые комнатные тапочки, разбросанные по полу. И лишь затем Сэм обнаружил, что из противоположных концов свертка выглядывают босые пятки и свисают длинные мокрые волосы.

— «Заяц»? — полувопросительно сказал он, глядя на неизвестного. — Снова или из старых?

Собеседник изумленно уставился на него.

— Райс? — спросил с придыханием. — А вы изменились. Помолодели, хе-хе. Сами пришли?

Сэм кивнул, не до конца соображая, что тут происходит.

— А вы?..

— Это Даниал Кас! — На передний план выскочила Сана, заслонив почти весь обзор. — Я говорила тебе о нем! Ты уже с ним встречался!

«Сбежавший преступник», — безучастно напомнила память. Террорист. Похититель. Тот, кто угрозами пытался получить доступ к «Зарнице».

Вот только всколоченный диковатый мужик с безумными глазами, которого «Зара» вырубила шокером в трюме, совсем не походил на аккуратного спокойного мужчину, стоявшего у открытой каюты.

— Даниал Кас? Разве он не заперт? — У Райса в голове не вмещалось, что по его кораблю вот так запросто может разгуливать убийца. — Кто им занимался?

— Бывший коп, — ответил вместо Саны Даниал. — Он жив и относительно здоров. Как и эта странная девушка. — Кас легко, будто играючи, качнул сверток. — У нее явно не все дома, но вы же дорожите каждым пассажиром, правда?

Сэму показалось, он разглядел блеск металла под скрученным полотенцем. Бластер? Не похоже… Скорее, примитивный пистолет — оружие давних неспокойных времен и окраинных планет. Тем не менее его смертоносность не вызывала сомнений.

— Что вам нужно? — Райс, внутренне содрогаясь, двинулся навстречу преступнику.

— Не подходите, — предупреждающе гаркнул тот, делая шаг к распахнутой настежь двери. — Ни вы, ни ваш киборг. — Даниал кивнул в сторону Саны. — А когда будете готовы к диалогу, маякните.

Он переступил порог и скрылся в глубине каюты. Когда Кас поворачивался, чтобы пронести свою ношу сквозь дверной проем, Сэм осознал: в полотенце замотана Леви Стар, и выглядит она не самым лучшим образом.

— Эта девушка и коп — мои заложники, — счел нужным пояснить Даниал. — Требования у меня просты. Измените курс. Я дам координаты немного позже.

Дверь за похитителем не закрылась — ее блокировал оторванный от пола металлический стул.

— Что скажешь? — Сэм повернулся к Сане.

— Называть меня киборгом можешь только ты, капитан, — мигом откликнулась она. — У нас с тобой особая дружеская связь, которой не страшны обиды. Вышибем ему мозги? Или сначала переговоры? А, может, отвлечем его?

«Жестянка или нет, а теперь она — мой единственный помощник», — Райс покосился на лестницу за своей спиной, и ему почудилось, что уроненный планшет отчаянно пищит, сообщая о новых письмах.

«Точно, в арсенале еще есть двое детей, призрак, однодневный инопланетный монстр, сушеный элианин, коматозник и сын министра в неизвестном состоянии. Целая армия, которой ни по чем террорист из новостей», — мелькнула пораженческая мысль.

— Можешь не верить, но сейчас я бы предпочел, чтобы ты была киборгом, — пробормотал Сэм. — Желательно, из боевых, но сойдет и производственный. Жаль, что ты из домоводства или интим-сферы… Куда ни ткнись, всюду неудача…

— Выше нос, капитан! Скачаем мне подходящий софт, и все будет тип-топ.

— Что?!

— Шутка. И если ты закончил страдать, давай начнем разбираться с ситуацией. У тебя есть план?

— О да, «Касэлону» ведь захватывают в каждом рейсе, — удержаться от сарказма было сложно. — Я привык и знаю, что делать. Есть одно чудодейственное средство, которое помогает во всех сомнительных случаях. Вызов полиции называется.

Сана ни с того ни с сего обняла Сэма за плечи и повернула к каюте, которую занимал Мик.

— На «Селестине» ты справился, — прошептала на ухо. — Ты действовал правильно. Я ни на миг не сомневалась в том, что у тебя все получится, хотя и видела это только в новостях. Согласись, там полиция провалила захват. Инструкции не всегда срабатывают. Обойдемся без властей, хорошо?

«Селестина»… Ну почему жестянке вздумалось заговорить об этом?! Райс почувствовал, как отчаяние сменяется самым настоящим бешенством. На «Селестине» он все испортил! Если бы не его самонадеянность, Ванда осталась бы жива…

«А три тысячи пассажиров превратились бы в космическую пыль», — напомнила память. Ужасная цена, которой не заглушить муки совести. Пусть полиция уверяла, что именно Александр Райс сохранил круизный лайнер, и даже выдала ему какую-то медаль, Сэм знал: он никогда себя не простит.

Сердце сжалось от иллюзорной боли. Он стиснул кулаки и…

И вдруг стало легче. Будто пелена спала с разума. Вернулась способность думать, которой Сэм избегал день за днем. Не то чтобы прежде он обходился без мыслительного процесса, но Райс предпочитал отвлекаться на ерунду всякий раз, когда размышления грозили привести к воспоминаниям о «Селестине».

Теперь бояться было нечего. Жестянка озвучила самые подлые страхи. Это произошло — и не стало ни хуже, ни лучше. По сути, ничего не изменилось.

Сэм мог смотреть правде в лицо и не сходить с ума. Он мог вынести правду!

— Ну же, капитан, придумай что-нибудь. — Сана не отходила от него ни на шаг.

Придумать? У Райса имелось всего одно предложение, и чертова железка уже его озвучила.

Глава 16. Сила против хитрости. Побеждает случай

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Родас Торн уехал, и в Исследовательском центре осталось всего двое интересовавших меня мужчин. Илиас Метт оспаривал свое увольнение, Габриэль Антэс ожидал прибытия преемника. Вскоре и им предстояло покинуть Оникс-2, а это означало, что мой план рухнул.

Ладно, признаю: глупая идея с поиском преступника была откровенно слабой и безнадежной. Я придумала это все, чтобы успокоить себя и примириться с действительностью.

Согласитесь, проще жить, когда среди бесконечных унылых мыслей мелькает: «в крайнем случае я могу… (нужное подставить)». Это создает эффект того, что текущие проблемы временные, и уйдут, стоит приложить немного больше усилий.

В отличие от меня, боявшейся испортить свою бессмысленную жизнь призрака и избегавшей общения, Илиас Метт не терял времени. Видя его настойчивость, я допускала, что работу он сохранит и даже получит повышение. А вот для Антэса пути назад не было, поэтому несколько дней я уделила исключительно ему.

Честно говоря, рассчитывать на что-то серьезное не стоило. Я продолжала копаться в грязном белье участников истории Лилианы Эвгении только потому, что иных забот у меня не имелось.

ХроноБК-лаборатория почила с миром, служащая Зет-508 канула в небытие, Торн исчез с концами, о Даниале Касе забыли… Все затихло. Создавалось впечатление, что лишь я помню о событиях четырехмесячной давности.

Но, как выяснилось, это не соответствовало истине.

— Папа! — Матиас ворвался в казенную квартиру отца, как вихрь. — Видел новости?!

О да, Антэс следил за тем, что мелькало на ТВ, — и я вместе с ним. Правда, занимала его исключительно политика, поэтому об утренней сенсации мы пока не знали. Но стоило лишь включить первый попавшийся новостной канал, и на экране появились фотографии профессора Эвгении.

Некто выложил в галанет так называемое «домашнее» видео, участниками которого были Лилиана Эвгениа и мужчина, чье лицо предусмотрительно размыли, однако любой, более-менее следивший за делом об убийстве, мог без усилий узнать в нем Даниала Каса.

Дальше — больше. Как выяснилось, этот довольно познавательный фильм сняли в ту ночь, когда погибла Лилиана, и длился он с двенадцати тридцати до двух пополуночи. Финальная сцена оставляла двойственное впечатление. Даниал проводил свою партнершу до двери, выставил в коридор нежным шлепком и вернулся к работе.

Да-да, наш профессор сразу же после любовных утех перешел к компьютеру и, если верить записи, терзал его без перерыва до пяти утра.

Помнится, меня заперли в дезинтеграционной камере часа в три ночи. Получалось, у Каса было приличное алиби? Время внеплановой активации дезинтегратора наверняка отражено в записях охраны, так что с профессора должны были снять хотя бы обвинение в убийстве.

Впрочем, я подозревала, что это видео либо объявят фейком, либо докажут, что оно поддельное. Слишком уж не вовремя всплыла запись… То дело закрыли и постарались забыть о нем. Ониксу больше не нужны скандалы. Не после элианина и провала с хроноБК-лабораторией.

— Видишь, папа? — Пока я ловила каждое слово диктора, размышляя, как этот репортаж отразится на моей собственной судьбе, Матиас подтолкнул побледневшего отца к экрану. — Я говорил, что она шлюха! Ты же собирался жениться на ней, правда? Хорошо, что она сдохла так вовремя!

Антэс вышвырнул сына за порог и захлопнул дверь, невзирая на протестующие вопли.

Вернулся к столу, безвольно упал в кресло, сжал голову руками…

— Ну почему?.. — прошептал, уверенный, что находится в одиночестве. — Почему это никак не закончится?..

Картинка сменилась. Теперь в центре внимания находилась Вероника Торн, обещавшая скорый рост экономики и с загадочной улыбкой разглагольствовавшая о значении прогресса и сотрудничества с иными цивилизациями.

Я подскочила, когда кулак Хомяка врезался в монитор и жена Торна, мигнув, исчезла.

— Эй, полегче. — Из порезанного запястья Антэса хлестала кровь, а мне совсем не улыбалось присутствовать при его кончине. — Вызывай медиков, псих!

Он обмотал руку галстуком и вытянулся на кровати, не снимая обувь. Алые капли просачивались сквозь ткань, пачкая покрывало. Меня передернуло. Знаю, призрак, которого мутит от вида крови, — небывальщина. Привидения не способны испытывать тошноту. Наверное. А еще привидений не существует, помню. Но я опровергала все теории, и не имело смысла придираться к мелочам.

— Лили… Ты клялась, что с ним покончено, — стонал Антэс, скрипя зубами.

Потом открыл бумажник и уставился на небольшую фотографию, спрятанную в боковом отделении. Лилиана Эвгениа, кто бы сомневался… Она смотрела на нас, чуть сощурившись. На ее полных губах играла беспутная улыбка, шарфик в тигровую полоску прикрывал глубокое декольте темного вечернего платья, большие серьги прятались в тщательно уложенных локонах.

Такой я запомнила ее навеки. Кроме шарфика, правда, — в дезинтеграционной камере его на ней не было.

— Ты сделал это фото в тот самый вечер? — дошло до меня спустя пару минут усиленных размышлений. — Ты тоже встречался с ней? Зачем?!

Антэс со вздохом захлопнул бумажник.

— Лили… Ну почему именно тогда? — прошептал горько. — Почему ты согласилась стать моей женой и пошла к Касу?

Вороватый амбициозный заместитель директора никогда мне не нравился, но в тот миг я охотно обняла бы его и потрепала по спине. Он страдал по-настоящему. Несмотря на то, что пресловутая статья профессора Эвгении могла его погубить, Хомяк собирался связать жизнь именно с Лилианой. Он шел за чувствами, и это вызывало симпатию.

А вот его избранница вряд ли хотела провести старость рядом с ним. Она использовала Антэса точно так, как использовала Даниала Каса и Илиаса Метта.

Впрочем, я забегаю наперед. То, что непристойное видео сняла сама Лилиана Эвгениа, и предназначалось оно не для ностальгии по славным денькам, а чтобы узнать побольше о работе профессора Каса, я поняла через несколько дней. Озарение пришло, ха-ха. А если серьезно, я поначалу решила, что съемку вел любитель шпионажа Илиас Метт, и помчалась к нему, но он отреагировал на видео словами: «Она была еще одержимее, чем я думал, и действительно могла перевернуть Оникс». Это наталкивало на определенные размышления.

Время шло, о пересмотре дела Каса никто не заговаривал, того, кто слил видео в галанет, особо не искали (на форумах болтали, что это сделал недовольный халатностью расследования сотрудник полиции), и я начала сомневаться. Вдруг все совсем не так? Но унылая физиономия Антэса подсказывала: его посещают примерно те же мысли.

Он улетел вместе с сыном. На Оникс-1 — я видела билеты. А перед тем разорвал фото Лилианы на мелкие клочки и скормил утилизатору.

Идиот! Эта фотография была уликой! На ней профессор Эвгения куталась в шарфик с тигровыми полосками, и я могла поклясться, что видела точно такой же в Исследовательском центре.

Она обронила его в пылу борьбы с убийцей? Думаю, это имело смысл.

Вопрос в том, где. Или у кого? Хоть убейте, а я этого не помнила.

* * *

Касэлона

Аристэй Волк падал в бесконечную темную пропасть. Вокруг мерцали звезды, вспыхивали и гасли сверхновые, кружились планеты… Он понимал, что это нереально, однако вздрагивал всякий раз, когда мимо проносились огненные кометы.

Потом возник шум. Он шел из ниоткуда, нарастал постепенно, и вскоре превратился в навязчивый писк незнакомых голосов. Это мешало плавать в безвременье. Заставляло прислушиваться, вырывало из забытья…

А еще по голове что-то ползало, и вкупе с фантасмагорическими видениями неприятные прикосновения будоражили кровь.

— Девушка, у вас руки трясутся. Вы ему вену раскурочите, — одна из фраз наконец обрела четкость. — Колите в мышцу или оставьте все как есть. Он крепкий мужик, а не балерина.

Руки коснулось что-то холодное, и Аристэй вскочил, готовый драться с любым количеством противников. Пристегнутые к ножке койки наручники отбросили его на пол, в предплечье вонзилась игла, кто-то тонко вскрикнул и мазнул по щеке мокрыми волосами.

Он затравленно огляделся, вызывая в памяти последние события.

Еда. Точно, дело в еде. Запертого в каюте Даниала Каса нужно было покормить. Аристэй на всякий случай вооружился конфискованным оружием, «Зара» открыла дверь и…

И теперь в наручниках не преступник.

— Что это? — Волк выдрал из руки иглу от шприца, к которой почему-то шприц не прилагался. — Откуда тут… Леви?

Несомненно, рядом сидела она — хрупкая и несчастная, казавшаяся еще незаметнее в широченной рубашке, сползавшей с плеч. В глазах слезы, на шее — огромный, уже пожелтевший синяк, пальцы в крови…

— Леви! Что он с тобой сделал?!

От резкого движения в голове будто что-то взорвалось и по спине прокатились несколько неспешных капель.

«Это моя кровь», — понял Аристэй, продираясь сквозь обжигающие волны боли.

Кас каким-то чудом освободился от наручников (на законопослушной «Касэлоне» нашлась лишь допотопная модель, такую и скрепкой взломаешь — при наличии, разумеется, этой самой скрепки), отнял у ничего не подозревавшего Волка пистолет, огрел рукоятью и затащил внутрь каюты.

Последние три пункта вполне понятны, а вот с первым загвоздка. Наручники, хм… Судя по тому, что теперь они украшали запястья Аристэя, преступник их именно что открыл, а не сломал себе пальцы, чтобы вытянуть кисти рук. И чем же? Не иначе как силой мысли, потому что из превращенной в тюремную камеру каюты убрали абсолютно все, кроме койки.

— Ты как, Арт? Осторожнее… Давай я вколю обезболивающее.

Леви хлопотала вокруг бывшего коллеги, словно позабыв о существовании вооруженного человека в двух метрах от них.

— Не надо. — Волк, помня о предыдущем опыте, медленно покачал головой. — Почему ты здесь? Откуда у тебя аптечка? Чего он хочет?

Даниал пристально смотрел на приоткрытую дверь и совсем не реагировал на пленников. Будь он немного ближе… Но Аристэй не позволил себе мечтать о несбыточном. Преступника не достать, да и скованные руки — не лучшее оружие против пистолета.

— Я сделала глупость. — Леви изучала пол и вертела в пальцах наполненный шприц без иглы, пытаясь скрыть неловкость. — Снова… Иногда мне кажется, что я не способна ни на что другое. От меня сплошные проблемы… Я никогда не исправлюсь.

От тихих слов стало тоскливо и горько. Если бы Волка не сдерживали оковы, он бы сжал ее плечи и сказал, что доброжелательность — не порок, и в том, что случилось на Ониксе-6, виноваты многие, но не офицер Леви Стар, на которую спустили всех собак.

Она — жертва, а не злодейка. Управление спешило прикрыть свои делишки с алианами, которые неожиданно из союзников превратились в недругов, и бросило ее на растерзание прессе. Не переживай они за собственные задницы, жизнь Леви не изменилась бы. Ну разве что банковский счет опустел бы — на штрафы.

— Тебе просто не повезло, — трусливая фраза скрыла истинные чувства.

— Я цела и невредима. — Леви отвернулась. — Даже аптечку выпросила… Но от меня никакого толку! Я и перевязать тебя нормально не сумела… Руки дрожат! Меня, оказывается, мутит при виде крови! Меня! Медика с настоящей лицензией!

— Это пройдет, — Аристэй хотел уверить ее, что все будет хорошо, опасность исчезнет, плохие дни станут прошлым, но с губ сорвалась обычная банальность.

— Я — полная развалина… Мне уже не поможет даже психотерапия…

«Точно! Ему кто-то помогает», — Волка озарила неожиданная догадка. Все логично: некто расстегнул наручники Каса и убрался в тень, чтобы ждать удобный момент для новой диверсии.

«Кто-то», ха-ха. На «Касэлоне» людей раз — и обчелся, причем почти за всех Аристэй мог поручиться лично.

Райс вряд ли разыгрывал бы столь сложные комбинации. Торн в коме, Матиас Антэс пока не пришел в себя, Сана… Хм, о Сане Волк не знал ничего, кроме того, что она — племянница известного в определенных кругах Никала Лютика. На пособницу террориста эта девушка не походила, однако с такой родней, как у нее, ни в чем нельзя быть уверенным.

Кто еще? Леви, Мик и Мира. Не подозревать же собственных детей? Да и бывшая напарница сейчас тут — загнанная в угол, напуганная и отчаявшаяся.

Кто же тогда? Неужели действительно Сана?

— Все будет хорошо. — Волк поймал уклончивый взгляд Леви и снова пожалел, что не может ее утешить. — Райс решит проблему.

Даниал Кас впервые обратил внимание на их переговоры и повернулся на несколько градусов, чтобы видеть обоих пленников.

— Райс умный малый, — пробасил без улыбки. — Он понимает, что сила решает все. Не переживайте. Скоро это закончится.

— Уверены, что получите желаемое? — Аристэй знал: лучше не нарываться, однако из-за раскалывавшейся головы здравые мысли появлялись с опозданием.

— Как всегда. Понимаете, офицер, я умею убеждать. — Даниал поиграл пистолетом, и Леви охнула, когда яркий «полуденный» свет отразился на коротком стволе. — Никому из нас не нужны лишние проблемы.

— То есть ваши требования не противоречат планам «Касэлоны»? — усмехнулся Волк, понимая абсурдность этого утверждения.

— Они в них вписываются. — Кас вообще не удивился. — График полета сдвинется на двое суток, но вы наверстаете их позже.

Леви вздрогнула, когда в каюту ворвалось эхо чьих-то далеких шагов. Она дрожала — то ли от холода, то ли от переживаний. Аристэй не выдержал, украдкой набросил на ее голые колени валявшееся рядом пушистое полотенце.

— Что?.. — Бывшая напарница уставилась на него с затаенным страхом.

— Вы отвезете меня на Оникс-12. — Кас воспринял вопрос на свой счет. — Это же проще простого, верно?

* * *

Когда после пяти минут беспрерывного стука в дверь Сэм не получил никакого отклика, пришлось воспользоваться своим не слишком вежливым правом владельца и приказать бортовому компьютеру отпереть замок.

— Ты че творишь, дядь? — разъярилась Мира, пойманная на подслушивании. — Это частная территория!

Спорить с ней, переубеждать или же упрашивать Райс не собирался. Тем более, пришел он к другому обитателю комнаты — Мику, безуспешно изображавшему деталь интерьера в дальнем углу.

— Эй, парень!

— Я ничего ему не давал! — сходу принялся оправдываться тот. — Это она размахивала патлами!

— Я?! — взвизгнула Мира. — У меня короткие волосы! Я не ношу заколок! Это на тебе полно дурацкой проволоки, ты, брутал-недоросток!

Сэм перевел дыхание.

— Так, — сказал спокойно. — Хватит. Мне не интересно, кто из вас виноват.

— Он! Идиот трусливый!

— Она! Дура безмозглая!

— Тихо!

Крик не возымел действия — брат с сестрой еще громче загалдели, обвиняя друг друга. Мик был уверен, что именно оброненная заколка Миры открыла наручники Каса, Мира — что освободиться преступнику помогла скрепка, которую Мик использовал как держатель бегунка молнии на куртке.

— Я к нему не приближалась! Это ты попался, кретин!

— Из-за тебя, тупица!

Сэм почувствовал, что у него вот-вот случится приступ бешенства.

— Вы заходили к задержанному? — обманчиво мирным тоном спросил он, покачиваясь на пятках и мечтая вернуться в прошлое, чтобы отговорить самого себя от посещения системы Оникса. — Зачем?

— Просто посмотреть, — буркнула Мира, повевшись на понимающий взгляд и отсутствие в голосе агрессии. — Подумаешь, заглянули на секунду… Он точь-в-точь как показывали в новостях! Но этот недоумок, — она копнула брата ногой, — заметил у него типа бластер и побежал проверять. Даниал ему подножку сделал, подтянул к себе и снял скрепку, кольцо, фигню витую с шеи, кепку, пружины…

— Какие еще пружины? А, неважно. У Каса был бластер?!

— Не-а. Татуха офигенная.

«Кас отпустил его живым», — облегченно подумал Сэм, хотя охотно прибил бы паршивца сам.

— Почему не позвали на помощь? — Избегать оскорблений получалось с трудом, однако он держался.

— Мы заперли дверь и пошли за папой. — Мира явно не испытывала раскаяния. — Он предупреждал, что будет в медотсеке, но там его не было. Когда вернулись на свой этаж, Даниал уже стоял в коридоре. Еще и Леви вылезла так не вовремя… Она вечно нарывается!

«Я должен промолчать», — приказал себе Райс. Ситуация напряженная, конфликт с великовозрастными детишками неоправдан. Да и воспитывать их должен отец… Или Оникс-3.

— Ладно.

— Ладно?! — Они определенно ждали чего-то посерьезнее.

— Ладно, — повторил Сэм. — Сидите тихо и не высовывайтесь. Автомат кормосмесей заправлен под завязку. Если я не увижу и не услышу вас минимум сутки, мы забудем эту историю. Все понятно?

— А… — начала протестовать Мира.

— Никаких обсуждений. Да или нет?

Оба проштрафившихся неохотно кивнули, выражая согласие.

«Следовало запереть их на неделю», — пришла запоздалая мысль. А что, идея неплоха… Жаль, что уговор уже вступил в силу, и хорошо, что одной загадкой стало меньше.

Затем Райс приметил на столе планшет профессора Торна со снятой крышкой.

— Работает? — спросил, подозревая, что судьба всерьез возненавидела «Касэлону».

Мик подрагивавшими руками приладил панель на место.

— Это я так… Проверял кое-что… И в нем батарея садится.

— Сойдет. Сутки, да? Учти: я могу заблокировать вам дверь навеки, поэтому не советую мухлевать.

Его уверили, что ничего подобного и в мыслях не было. Честно-честно, все как договаривались. Наказание вполне приемлемое.

«Наказание? Я не хочу, чтобы вы лезли под пули, мелюзга», — Сэм усмехнулся, ощущая себя старым космическим волком, и забрал у Мика планшет.

— Все скопировал?

— А то!

— Держишь нас за лохов, дядь?

Райс, невероятным усилием воли сохраняя невозмутимость, шагнул за порог и не отказал себе в удовольствии пнуть дверь сильнее, чем требовалось.

«Ты видишь этот бред, Котя?» — пришло на ум, однако размышлять о призраках и прочей небывальщине совсем не хотелось.

Он сделал шаг в сторону и замер. Каюта, где Даниал Кас держал заложников, находилась рядом.

Сэм мог видеть и самого преступника, взиравшего на него с откровенным любопытством; и Аристэя в залитой кровью белой рубашке, не сводившего глаз с Каса; и Леви, без особых успехов пытавшуюся соединить одноразовый шприц и иголку.

«Будь на «Касэлоне» бластер…» — как всегда не вовремя вякнул внутренний голос. Райс отмахнулся от него, как о назойливой букашки. Толку мечтать о несбыточном? С тем же успехом можно надеяться, что захватчика вдруг разобьет паралич. Да и бластер — не то оружие, из которого палят в замкнутом пространстве. Хватило бы даже самого слабого портативного парализатора… Но и это относилось к области фантастики.

«Касэлона» — маленький перевозчик, а не военный корабль. Дорогие игрушки вроде ручных парализаторов ей не по бюджету, к тому же до сих пор встроенная защита «Зарницы» ни разу не подводила. Если точнее, до сих пор на корабль не покушался никто, кроме портовой шпаны, Мика и профессора Торна.

Ну а боевое оружие — совсем другая история. Получить на него разрешение Сэм сумел бы без проблем — на некоторых планетах к таким запросам относились крайне лояльно. Но бюрократическая волокита, которой сопровождался прилет и отлет вооруженного судна в каждом мало-мальски приличном порту, отбивала всякое желание милитаризироваться.

— Проходите, Райс. — Даниал приглашающе махнул пистолетом. — Скажу откровенно: у меня нет причин вам вредить. Давайте поможем друг другу и разойдемся навеки.

«Кто — в утилизатор, а кто — в счастливую богатую жизнь?» — Сэм, не колеблясь, пересек коридор.

— Что вам нужно? — спросил, тая волнение.

— Примерно двое суток сотрудничества. Вы смените курс и направитесь к Ониксу-12. Садиться не потребуется. Мы с парнем, которого вы уже наверняка опознали, спустимся на планету в спасательной шлюпке.

— И?..

— И на этом наше знакомство закончится. Согласитесь, вы ничего не теряете.

— Кроме шлюпки стоимостью в треть корабля и невинного человека, которому не пережить экстремальных условий спуска, — нахмурился Райс. — Совсем уж выгодный план.

— Страховая компания возместит ущерб, — настаивал захватчик.

— Может, и запасного Матиаса Антэса страховики предоставят?

Даниал Кас покрутил пистолет и криво усмехнулся.

— У вас есть встречное предложение?

— Шлюпку вы получите. — Сэм понимал, что ступает на опасную дорожку. — Заложника — нет.

— По-вашему, мы на базаре? Простите за прямоту, Райс, но торговаться я не собираюсь. Мои требования просты. Отвезете нас с Антэсом к Ониксу-12 — получите своих людей целыми и невредимыми.

— А если не выйдет?

Кас перебросил оружие с правой руки в левую и, будто играючи, направил на пленников.

— Вам не повезло вдвойне, — ответил неспешно. — Начнете юлить — и кто-то из них станет наглядным примером того, что я абсолютно серьезен. Могу успокоить: девушка вряд ли пострадает. А в копа я выстрелю без проблем. Не верите? Галанет в помощь. На мне столько трупов, что одним больше, одним меньше…

«Я не хочу проверять, блеф это или стратегия», — Райс собирался с мыслями, чтобы изложить свой вариант договора. Он надеялся, что Даниал прислушается к здравому смыслу. В конце концов, они в одной лодке, поэтому глупо пытаться перегрызть друг другу глотки.

— Четыре, — неожиданно сообщил динамик. — Лилиана Эвгениа, профессор экономики из Исследовательского центра на Ониксе-2; Айдар Лил, лаборант с Кафедры теории терраформирования, подрабатывавший в том же Центре; Энди Сандерс, конвоир с «Селестины»; и Огаст Марш — пилот «Звезды Т», которую вы угнали на Ониксе-6.

«Сана», — мгновенно догадался Сэм. Даниал Кас наотрез отказался разговаривать в ее присутствии, поэтому жестянка и носа не показывала на пассажирском этаже. Но, похоже, бездействовать не собиралась.

— Это киборг? — Кас соображал быстрее, чем ожидал Сэм. — Он напрямую подключен к системе? Немедленно отключите его!

— Киборг, отключись, — устало откликнулся Райс, испытывая двойственные чувства. С одной стороны, то, что кто-то еще с первого взгляда опознал в Сане жестянку, обнадеживало. С другой же… Лучше бы преступник ошибался. — И заткнись.

Захватчик удовлетворенно кивнул.

— Уверен, мы сработаемся.

— Команда принята к исполнению, — послушно отрапортовал динамик. — Пип-пип-пип-пи-и-и… Все, отключилась. Если цирк закончен, пересчитаем трупы?

«У меня на корабле разумный киборг?» — Сэму пришла абсолютно бредовая идея. Конечно же, это нереально. Железкой управляет программа, выращенное в лаборатории тело не способно ни думать, ни чувствовать. Сознания у него нет. Пустая оболочка плюс немного техники — и мертвяк готов к обслуживанию тех, кому приелись люди.

— За дурака меня держите? — вспылил Кас. — Назовите ключевое слово и уберите ее с горизонта!

— Боюсь вас разочаровать, но Сана — человек. Не самый хороший, впрочем, и все же…

— Даже вы в это не верите!

— Не верю, — вздохнул Райс. — А остальной мир верит. Смиритесь.

— Тебе можно сомневаться, капитан, — уверил динамик.

Захватчик долгим взглядом смерил помигивавшую в коридоре камеру, обзор которой включал и открытую каюту.

— Почему? — спросил, небрежно вертя пистолет.

— Потому что он хам, — теперь звучал не стандартный голос компьютера, а сама Сана. — И упрям, как осел. Когда что-то втемяшит себе в голову, переубедить его нереально. Долго еще будете перемывать мне кости? Предлагаю вернуться к трупам. Их у вас четыре, причем если первые два убийства слишком неправдоподобны даже для Оникса и его забавной системы правосудия, то третье записано на камеру видеонаблюдения, а четвертое похоже на непредумышленное. Но убивать вы умеете, не спорю. Из этого сле…

— Отключите звук, — жестко приказал Кас.

Сэм не нашел внушительную причину, чтобы возразить, и стало тихо-тихо, лишь тяжелое дыхание Аристэя нарушало иллюзию покоя.

— Ну? — настаивал Даниал.

— Есть одна проблема. Я ее решить не могу. Сумеете — честь вам и хвала. И Оникс-12.

— Какая?

«Я ничего не теряю», — подумал Райс. Да и другого выхода нет. Надо тянуть время.

— Нас взломали, заблокировали автопилот. Вот этим. — Сэм положил планшет на пол и подтолкнул к противнику. — Есть желание — разбирайтесь. Когда все решите, обсудим смену курса.

Кас, позыркивая на заложников, поднял планшет и потянулся к компьютеру. Остановился, искоса глянул на настенный монитор…

— Система расценит мои действия как взлом? — спросил с подозрением.

«Очень на это надеюсь», — но Сэм лицемерно приказал:

— «Зара», не бей Даниала Каса парализатором. Кстати, если боитесь, станьте на середину комнаты и воспользуйтесь беспроводной связью.

— А тот, кто вас взломал, пользовался чем? — Захватчик смотрел на собеседника и не видел, как Леви украдкой ткнула пальцем в кнопку включения на боковой панели планшета.

Вспыхнувший экран привлек его внимание.

— Что за?.. — Кас коснулся сенсора. — Какой еще «Темный властелин сети»? Вы подсунули мне игры?! А-ах-х-х…

«Вообще-то дурацкую программу-«трехсекундку», но называй ее как хочешь, только отвлекись», — Райс надеялся поймать удобный момент для атаки.

В планшете что-то щелкнуло, и Даниал Кас упал навзничь без признаков жизни.

Глава 17. Страх придает сил. И спасает

Из неопубликованного романа Котэ Рины

— Ну что, дружище, ты у нас самый стойкий, да? До сих пор держишься в Центре?

Илиас Метт согласно кивнул и улыбнулся такой обаятельной улыбкой, что я едва не позабыла: он — один из моих основных подозреваемых в убийстве.

Разумеется, его внимание предназначалось не мне — как и прежде, я была сама по себе и не имела ни мужества, ни отчаяния с кем-нибудь «заговорить». Метт любезничал со своей партнершей — милой алианкой Келлин, с которой он познакомился минут десять тому назад и которую намеревался затащить в номер отеля меньше чем через полчаса.

— И ради этого я выбралась в город? — жаль, что уязвить их не получилось бы при всем желании.

Быстрый флирт с незнакомкой не относился к событиям, на которые я рассчитывала, подсмотрев одно из сообщений профессора.

«Спаси, умираю», — гласило оно.

Мне показалось, дело серьезное и (ну а вдруг?) связано с остальными происшествиями.

Ага, держи карман шире!

Писал какой-то родственник-забулдыга, требуя внимания, любви и заботы. Метт вызвал ему скорую, себе — таксофлаер. Я заинтересовалась, присоединилась и попала на самый настоящий светский прием, родственничку же отправилось пожелание не сдохнуть и приказ в следующий раз беспокоить кого-то другого.

Илиас мигом присмотрел себе сговорчивую алианку, мне же пришлось смириться с несправедливостью мироустройства и приготовиться к бесконечной скуке.

В номер они ушли раньше, чем я предполагала. То ли обаяние Метта действовало на людей сильнее, чем на призраков, то ли дамочка и сама подыскивала себе развлечение, сказать не могу.

В любом случае сопровождать их я не собиралась. Внизу, среди причудливо разряженных гостей, тоже было неплохо. Музыка напоминала классическую, в разговорах порой всплывали имена и события, которые я знала из новостей, алианские розовые рыбки, плававшие в декоративном фонтане, донельзя забавно шевелили хвостиками и мерцали люминесцентными чешуйками.

Правда, меня беспокоил тот факт, что без Илиаса вернуться в Исследовательский центр будет затруднительно. Я примерно знала, где он находится, и при желании могла бы сориентироваться с транспортом, однако не в моих правилах усложнять себе жизнь.

Давняя вылазка в пустыню, когда я впервые за два года то ли плена, то ли «работы» увидела небо (инопланетное, но меня это не волновало) и на радостях пробродила в одиночестве пару недель, преподала мне неплохой урок. Заблудиться легко, особенно призраку. Дорогу не спросишь ни у вездесущих ящериц, ни у полицейских. На карте не глянешь. Компас не откроешь.

Нет уж, сегодня я точно не планировала заниматься ориентированием!

«Поторопись, дружок», — послала Метту мысленный приказ и устроилась на высоком табурете в углу, откуда хорошо просматривался лифт.

Минуты бежали. Музыка стала веселее, официанты с шампанским зачастили мимо меня, смех миловидных состоятельных дамочек заглушал чопорные беседы их надменных кавалеров.

На миг показалось, что никакого Оникса не существует. Я дома. Это всего лишь костюмированная вечеринка или сьемки исторического фильма. Одежда мужчин почти не отличалась от той, которую носили герои кинолент начала двадцатого века. Наряды женщин были намного разнообразнее, однако никого не удивили бы в моей студенческой современности.

Забавно, однако на этом приеме даже еда соответствовала земным обычаям. Вернее, я бы назвала угощения скудными, но на привыкшем к кормосмесям Ониксе они наверняка считались невиданной роскошью.

Потом гам утих, потому что подъехала какая-то местная шишка. Этот мужчина с тонкими усиками и маленькими злыми глазками в новостях не светился, поэтому я понятия не имела, кто он. Проводила взглядом без особого внимания, да и забыла о его существовании.

Но именно опоздавший чиновник заставил меня усомниться в том, что дело Лилианы Эвгении и четверых ее мужчин похоронено навеки.

Он привез творог. Грамм сто, не больше, однако все сгрудились вокруг стеклянного контейнера и принялись охать и ахать, как полоумные.

— Эй, а в чем прикол? — Я злилась, когда чего-то не понимала. — Вы зажиточные люди. Может, каждый день деликатесов и не едите, но уж точно на ваших столах бывает творог!

Объяснения последовали через несколько минут, и звучали они не столько невероятно, сколько безумно.

Во-первых, этот прием организовал губернатор Оникса-2 в честь доблестных ученых из Исследовательского центра, которые трудились дни и ночи напролет, и совершили прорыв в науке.

Во-вторых, под руководством некоего Зик Ли, гениального уроженца Алиана, загадочная хроноБК-лаборатория заработала снова.

В-третьих, программа по терраформации Оникса-10 начнется в следующем году и будет проходить в несколько этапов. После их завершения ледяная планета не просто станет пригодной для жизни и ведения хозяйства — из нее сделают копию Земли с ее уникальным животным и растительным миром, причем Земли настоящей, а не той туристической конфетки, в которую она превратилась.

В-четвертых, Илиас Метт отправляется в командировку на Алиан, чтобы перенять их методы информационной пропаганды и рекламы.

И, в-пятых, творог, собравший столько восторгов, получен от потомка коровы из хроноБК-лаборатории, что доказывает жизнеспособность особи и является вестником новой эпохи.

«…Из хроноБК-лаборатории?» — услышав это, я не могла думать ни о чем другом. Я ведь тоже появилась в этой самой лаборатории. То есть пример четвероногой животины показывал, что и некое двуногое создание по имени Екатерина и по профессии ветеринар — «жизнеспособная особь»?

Что они задумали на самом деле? Нашли способ прорваться сквозь время и вытаскивать живых существ из моей современности? Или это — не будущее, а иная реальность, и такие рассуждения в корне неверны?

Выступлению мужчины с усиками поаплодировали, и на этом просветительская часть мероприятия закончилась. Снова появилось шампанское и несчастные бутербродики с тонюсенькими огурцами, снова заиграла музыка, снова замельтешили женщины в необычных нарядах…

Я почти не смотрела на них, но платье одной из дам привлекло мое внимание. Точно в таком же Лилиана Эвгениа исчезла в дезинтеграционной камере. К нему прилагался тонкий шарфик и туфли на шпильке.

Кто-то толкнул официанта, и бокал с шампанским перевернулся, окатив женщину пенными брызгами. Она вскрикнула, отпрянула… Схватила мокрый шарфик прежде, чем жидкость перешла на платье, и поспешила к припрятанному за декоративным кустом утилизатору.

На ее лице застыло недовольство пополам со злостью. Совсем как на физиономии Илиаса Метта, когда он рвал полосатый шарф Лилианы Эвгении.

Да, я вспомнила тот день!

Стало быть, именно Метт — убийца?

Что ж, в ближайшее время я собиралась либо подтвердить это, либо опровергнуть.

* * *

Касэлона

Мик отчаянно трусил, но он скорее сунулся бы на захватчика с голыми руками, чем позволил себе продемонстрировать страх перед сестрой. Хватит и того, что Мира, будто приклеившаяся к двери в надежде выведать подробности происходящего на корабле, собиралась совершить откровенную глупость.

— Не стой столбом! Живо говори мне пароль! — Она не отрывалась от щелки, сквозь которую прекрасно просматривался коридор и часть каюты, где находились Даниал Кас и заложники. — Сам слышал: там не только эта бестолочь Леви, но и папа.

— Ни за что, — как припечатал Мик, оборонительным жестом выставляя перед собой ладони. — Придумай что-нибудь другое.

Она поерзала, распрямляя затекшую ногу, и покосилась на него через плечо.

— Там папа, — сказала с нажимом. — Лучше не беси меня.

Мик выдержал три минуты угроз и полторы — рукоприкладства. Неплохой результат — обычно сестра выбивала из него согласие на сотрудничество намного быстрее. Она была крупнее, злее, безжалостнее… Не боялась действовать в полную силу и знала, что в прошлом году флаер пришлось ремонтировать не из-за случайного лихача, как думал отец.

— Набери свое имя задом наперед, — буркнул Мик. — Дура! Ничем он тебе не поможет! Только напомнишь о нас, и все начнется сначала.

— Сам идиот! Ты у нас крутой хакер, да? Супергерой-молокосос? Чуток подгадил правительству, а теперь мнишь себя пупом Вселенной? Случайно пришиб маньяка, и возгордился? Ха-ха! Я знаю, ты боишься крови до чертиков. И тот взлом — не твоя заслуга. И ты это знаешь! Тебе просто повезло! Может, у них как раз тогда защита слетела? Или кто-то другой хакнул их по-настоящему, а ты глазки вытаращил и полез в чужую брешь? А Астин не полагается на удачу! У него все идет по плану!

— Уже забыла, что бежишь от него? И от его бешеного папаши, который не одобряет ваших отношений?

— А ты не забыл, что там нашего отца убивают?!

«Я не сумею ее остановить», — успел подумать Мик прежде, чем сестра отшвырнула его от стола и забарабанила пальцами по клавиатуре.

— Мы в открытом космосе, балда! Что твой Астин может сделать? — предпринял он последнюю попытку вернуть ей разум.

На экране появилось окошко Галаконта, и внимание Миры было потеряно окончательно.

— Эй! Твой мафиози на другой планете! Он разве что пришлет грустный смайлик!

Сестра смерила его таким взглядом, что Мику захотелось распасться на атомы.

— Астин заправляет Ониксом, — ее серьезный тон без намека на обычную грубость и язвительность подсказывал, что девушка намерена довести начатое до конца. — Любой из его кораблей догонит наше корыто за несколько часов, а охрана раскатает этого Каса в лепешку, даже не поднимаясь на борт. Не слышал разве о «лучах смерти»? Для нас они — чудо из фильмов, а для Астина — повседневность. Да его люди взломают «Зарницу», не покидая своих кабинетов, и приведут ее в любой порт!

— Мира, не глупи. Если впутаешь сюда Молодого Сина, он уже от тебя не отстанет.

— У нас проблемы, дурак! А он решит их мгновенно!

Мик поморщился. Иногда сестра поражала своим безрассудством.

— И тогда проблемы будут у тебя, — напомнил без крика.

Она стукнула кулаком по столу, заставив клавиатуру задребезжать.

— Я справлюсь с Астином!

— Поэтому мы сейчас направляемся на Ариадну?

— Заткнись! Уж кто бы говорил! Мы убегаем не только из-за меня! Хакер недоделанный! Гроза преступности! Угроза национальной безопасности! Иди к двери и наблюдай!

— Сама иди, — огрызнулся Мик, но сестра, поглощенная лентой сообщений, никак не отреагировала на его слова.

Он прошел всего пару шагов, когда Мира грязно выругалась и швырнула мышку в стену.

— Это ты или папа?! — рявкнула, не оборачиваясь. — Ты?!

— Что? — Мик не знал, что не нее нашло, и, на всякий случай, попробовал припомнить все свои косяки. Список получился длинный, выбрать что-то одно не было шансов. — Ты чего?

— Забудь. — Она резко успокоилась. — Сама вижу, что с Оливером общался не ты. У тебя ума не хватило бы на такое. Папа, значит… А он неплох в флирте. Или эти все «я — приличная девушка», «следи за языком», «за такое сажают» он писал на полном серьезе? Ладно, топай. Оливер — шут гороховый, а вот моя переписка с Астином тебя не касается. Проклятье!

Мик, наплевав на инстинкт самосохранения, который аж вопил, что лучше не перечить ступившей на тропу войны сестре, взглянул на настенный экран.

«Я позабочусь, чтобы ты добралась до Ариадны без проблем», — обещал Астин.

— Молодой Син все это время следил за нами? — Мик поразился не меньше сестры.

Она украдкой смахнула с ресниц слезы и нарочито безразлично пожала плечами.

— Так даже лучше, — пробормотала, набирая сообщение. — Не придется объясняться. По-твоему, на борту кто-то из его наемников?

Эта идея не выдерживала никакой критики.

— Райс, Сана или Леви? — Мик принялся рассуждать здраво. — Райс — иностранец, с Синами не пересекался, сотрудничать не любит. Сана — племянница Толстяка Ника, который вроде как враждует с кланом Синов. А Леви… Мы оба знаем, она ни на что не годится.

Палец Миры застыл над кнопкой «Отправить».

— Леви в отчаянии, Мик. После той истории со шпионажем и мужем-алианином Леви возьмется за любую работу, не глядя. Я бы поставила на нее.

— А я на Райса. Какой смысл Астину нанимать Леви, если она — бездарность? Райс хотя бы мужчина.

— Шовинист!

— Реалист. Не связывайся с Синами. Пожалуйста.

Будто наперекор сестра ткнула нужную кнопку.

— Так надо, — заявила непримиримо. — Иногда правильные решения неприятны. Астин в глубине души не изменился. Я отталкивала его, обижала, но он не злится. Я виновата перед ним! Надо было встретиться! Он доверял мне… Рассказывал о «Селестине», о погибшей старшей сестре, об отце в тюрьме… Ты знал, что Астин был на том проклятом лайнере? Он чудом выжил и поделился со мной своей болью! А я испугалась и предала его!

Мик хотел сказать, что она — полная дура, раз собирается пожертвовать спокойным будущим. Есть же и другие варианты! Например, можно подкараулить, когда захватчик отвернется, и…

И дверь стукнулась в стену, оборвав поток торопливых мыслей, поскольку некто нетерпеливый пнул ее ногой.

— Ты! — На пороге стоял разъяренный отец в окровавленной рубашке и с перевязанной головой. — Это твоих рук дело? — Он указывал прямо на сына, из-за чего Мику стало не по себе.

— Э…

— Ты запихнул в планшет Торна иглу, смазанную «Ониксидролом»?

Парень ощутил, как его уши начинают гореть.

— Нет, — сказал едва слышно.

— Нет?!

На шее отца повисла Мира, и разговор, который закончился бы абсолютным позором, пришлось отложить.

* * *

Сэм лежал в темноте и мысленно подытоживал текущий расклад этого рейса. По всему получалось, что он еще никогда не вляпывался настолько серьезно. Хоть список составляй, где что не так.

В медотсеке — два более-менее стабильных коматозника-профессора и отходящий от успокоительных парень, которому пребывание в ящике хорошо подпортило здоровье. Все трое — на попечении поддельного врача, вероятнее всего — киборга, хотя Райса начали посещать кое-какие сомнения на этот счет.

В трюме — грядка салата-мутанта и найденный в корзине для грязного белья и помещенный обратно в морозилку элианин. А еще — Леви и Мира, дружно заедавшие стресс шоколадом. Предложение делать это в каютах им не понравилось — по словам зеленоволосой злюки, то, что по чуть-чуть исчезает из тридцатикилограммовой коробки, лакомством не считается, а жрать на койке перед экраном — дурной тон.

На кухне разводил панику Аристэй. Он предрекал чуть ли не конец света из-за того, что некий Астин Син вдруг нацелился на «Касэлону», причем на вопрос о том, с какого перепугу этот Син заинтересовался крохотной «маршруткой», лишь горестно вздыхал и безнадежно махал рукой.

В соседней каюте страдал Мик. Он сознался, что и пальцем не трогал планшет профессора Торна. Ни времени не было, ни желания, ни стимула, ни, если уж на то пошло, нужных навыков. Парень лишь скопировал информацию на носитель «Касэлоны», а задняя панель сама отвалилась, потому что шаталась и до его вмешательства.

Мик считал себя трусом, размазней, пустозвоном, жалким типом, неучем и так далее согласно «Великому словарю синонимов и ассоциаций». Лечилось это большой порцией компьютерных игр и уверением, что если бы он полез ковыряться в планшете, как обещал, то лежал бы сейчас в медотсеке на месте Даниала Каса.

Ну а главная причина размышлений Сэма находилась в его же каюте. Котя, безмолвный призрак… Нет, она больше не шла на контакт. Не присылала сообщения, не отстукивала слова телеграфной азбукой… Выполняла свое обещание не надоедать.

Он чувствовал ее присутствие. Знал, что иногда это существо появлялось и долгие минуты смотрело на него, будто ожидая разрешения «заговорить». Потом исчезало на часы, и казалось, что не вернется больше никогда.

Это было необъяснимо и, как ни странно, не вызывало дискомфорта. Может, потому, что с некоторых пор Сэм относился к ней как к кошке, которая приходит и уходит, когда ей вздумается. Или же потому, что он много раз порывался начать диалог, но никак не решался произнести первые слова.

Вот и теперь Котя покидала его. Ее пара минут истекали… Она никогда не задерживалась надолго. Заглядывала, ждала, видела, что ей не рады, и убиралась прочь.

Порой Райс считал себя последним дураком, но ее бесконечное одиночество было невыносимым. Он словно ощущал ее тоску по простому человеческому: «Привет, как дела?» и едва сдерживался, чтобы не вернуть в свою жизнь безумие под названием «общение с призраком».

— Эй, погоди, — на этот раз не удалось совладать с чувствами. — Я подключу сенсорную клавиатуру. Ты же здесь, правда?

Легкие прикосновения к тыльной стороне руки не застали его врасплох.

«Да», — ответила она с помощью точек и тире.

«Я закончу свои дни в палате с мягкими стенами», — Сэм воткнул шнур в разъем, и на экране появился обычный текстовый редактор.

«Как ты догадался, что я тут?» — Котя не теряла времени даром.

Райс скрипнул зубами.

«У меня крыша едет», — просилось на язык.

— Случайно вышло.

«Не верю».

— Лучше поверь.

«Снова заткнешь мне рот? Ты всегда отказываешься слушать тех, кто не согласен с твоим мнением? — Котя набирала текст быстро, словно торопясь сказать как можно больше прежде, чем Сэм взъярится и отключит клавиатуру. — Ты читал мою книгу? Уже понял, с кем имеешь дело? Ты что, смотришь на меня? Ты элианин?!».

Райс поморщился. Да, он каким-то чудом знал, что она — на противоположном конце стола, но объяснить это не мог.

— Я смотрю на клавиатуру, — буркнул неохотно. — Включи логику: если ты ею пользуешься, то и находишься рядом с ней.

«Извини. Так ты читал книгу?» — появилась новая строчка.

— О да, на корабле творится черт-те что, а я должен бросить все и изучать твои мемуары. Если хочешь помочь, расскажи в двух словах.

Несколько секунд на экране ничего не происходило.

«Когда-то Даниал Кас был честным человеком», — наконец проступили слова.

— В младенчестве? — хохотнул Сэм, у которого перед глазами до сих пор стояла рваная рана на голове Аристэя.

«До того, как он попал на «Селестину» и понял, что его жизнь испоганили не по ошибке».

«Селестина»… Снова она… Почему этот проклятый круизный лайнер никак не канет в небытие?

«Не смей отключать меня!» — заглавными буквами выбила Котя.

Но Сэм и не собирался выставлять себя трусом, неспособным взглянуть в глаза реальности.

— Я прочту, — пообещал он. — Обязательно. Прямо сейчас. «Зара», открой почту.

Семьсот три входящие письма, из них двенадцать — не реклама. Одно с прикрепленным файлом — от призрака. Остальные одиннадцать — от Никала.

«Думаю, это что-то срочное, — предположила Котя, вылезая со своим текстовым редактором на передний план. — Мои записи подождут».

Райс был полностью с ней согласен.

* * *

«Добрых тебе дней, друг», — гласило первое послание.

«Надеюсь, ты уже простил меня за небольшую мистификацию», — продолжало второе.

«Мы знакомы так давно, что ты стал частью моей семьи и не должен на нас обижаться», — подливало масла в огонь третье.

«Уверен, ты уже знаешь о горе, которое постигло мой магазин», — четвертое пугало слезливой рожицей.

«Спешу тебя успокоить: страховая компания была крайне враждебна, но щедра», — подмигивал смайлик в пятом сообщении.

«Я честный человек и понимаю, что поступил с тобой плохо», — давило на жалость шестое.

«Загляни в банк. Теперь мы в расчете», — к седьмому прилагался скан банковской выписки.

«Прошу тебя, не злись на Сану. Она лишь помогла моей племяннице исчезнуть с Оникса и жить нормальной жизнью», — уверяло восьмое.

«У тебя все в порядке? О «Касэлоне» ходят нехорошие слухи. Как только узнаю больше, напишу», — обнадеживало девятое.

«Пожалуйста, ответь. С заказом из «Лучистого Оникса» не было проблем? Мне шепнули одну ужасную новость… Клянусь, я не имею к этому отношения. Мы очень переживаем», — умоляло десятое.

«То, что я рассказал о Сане, — чистая правда. Мне жаль, что так вышло. Пойми, Сэм: Джедилэй Син — это не шутки. Алесана должна была вырваться из этого ужаса любой ценой. Не держи зла и не забывай нас. Жду в гости. Навеки твой друг Никал», — одиннадцатое радовало глаз снимком ослепительно розового пейзажа Рорайны, и Сэму пришло на ум, что именно туда свалил ушлый торговец.

— Простить его, что ли? — Изначальная ярость испарилась, и открутить Никалу голову уже не хотелось. — Впервые в жизни он смухлевал не ради денег… Это заслуживает уважения.

Сообщения скрылись, когда на экран выскочил текстовый редактор.

«Ты видишь в людях только хорошее. Будь осторожен, это опасно. «Касэлона» в чем-то замешана, и пока мы не поймем, в чем именно, под подозрением все», — написала Котя.

— Включая тебя.

«Правильно. Все — это все без исключения. И призрак, и элианин, и лайс».

Сэм чертыхнулся. Он едва не забыл, что по кораблю бродят убежавший кэй-кот и местная лимонно-желтая тварь. Впрочем, кэй-кот так долго не протянул бы без питания, а лайс… Не исключено, что тоже подыхает от голода.

— Насколько лайсы всеядны? — Райс не доверял общим сведениям из галанета.

Котя несколько секунд помедлила с ответом.

«Они едят любую пищу животного или растительного происхождения. Дикие отличаются кровожадностью, поэтому новорожденным лайсам не рекомендуется давать сырое мясо. Считается, что если они попробуют свежую кровь, то будут нападать на домашних животных».

— Ну, кэй-кота не жалко, — пожал плечами Сэм.

«Голодные лайсы не боятся людей».

— Их же держат как домашних животных!

«Но не диких. Декоративные лайсы милы, послушны, хорошо поддаются дрессировке, не способны выпускать гипноферомоны. Даже снежные и пушистые более-менее ладят с людьми. А диких приручить невозможно».

— Лучше бы ты поменьше читала галапедию, — вырвалось у Райса.

«Не факт, что у нас именно дикий лайс. Это просто догадка».

— У нас лайс, который грызет огнеупорный пластик. Вот это факт.

«Однажды он покажется. Когда проголодается».

— Или будет втихую жрать наши запасы.

«Лайсы растут быстро. При нормально режиме питания через неделю он не сможет прятаться. Давай надеяться, что наш лайс — пушистый. Советую подготовить клетку. Хотя в каюте ему будет удобнее».

— В какой еще каюте?!

«В пустой. Не советую брать его к себе — однажды утром ты можешь проснуться с перегрызенным горлом. Но не будем о грустном. Лайс найдется, это дело времени. Элианин не выйдет из спячки, если изолировать его от воды. А кэй-кота тут нет. На него натравили кэй-пса с транспортника, что стоял по соседству, и он убежал на пассажирский лайнер «Асилия», курсирующий между Ониксом и Ариадной. Мне кажется, так даже лучше».

Сэм усмехнулся. Это было странно, однако с призраком у него нашлось намного больше общего, чем с другими людьми в этой странной Вселенной.

— Тоже ненавидишь жестянки?

«Только те, которые шпионят за своими хозяевами».

— Что?!

«В нем сидел «маячок». Почему-то я уверена, что Мира об этом не знала».

Райс на миг прикрыл глаза, пытаясь охватить всю картину происходящего. Помнится, Аристэй говорил, что дочь бежит от мафии, а сын — от правительства. Тогда эти слова звучали как дешевая бравада, но устройство слежения — не игрушка, особенно на Ониксе с его параноидальной тягой оградить частную жизнь от постороннего вмешательства. Волки перешли дорогу серьезным людям… И чем же это обернется для «Касэлоны»?

«Напиши Никалу. Он не так прост, как ты думаешь. Спроси его прямо».

— О чем?

«Обо всех нас. О том, почему вокруг «Касэлоны» такой ажиотаж. И о причине, по которой он сбежал из системы именно сейчас, когда сделка с Молодым Сином заключена и можно не беспокоиться об угрозе со стороны мафии».

— Сделка с Молодым Сином?

Окно пару мгновений оставалось пустым.

«Помнишь сообщение, которое ты посчитал бредом и закрыл, Сэм? О Джедилэе Сине, судебном процессе, Алесане и Сане? Прочти его. Там много правды. По крайней мере та часть, которая касается Саны. Думаю, если в остальном Никал и приврал, то совсем немного».

— Откуда ты знаешь?..

«…что я его читал? Что рассказ о Сане — не вымысел? Что Никал сподобился на откровенность?» — в голове Сэма носились мысли, внятно сформулировать которые он не мог.

«Никал считает тебя безнадежным идеалистом, но любит, как непутевого брата».

— Да откуда же…

«Читай».

И Райс решил, что в том сумасшествии, в которое превратился полет, вполне можно довериться призраку. Хуже не будет. Привидение не наставит пистолет и не жахнет по голове. Оно даже напугать не в состоянии. Тем более Сэм ощущал его присутствие так же четко, как если бы оно было материальным. Интересно, другие тоже замечают что-то необычное?

Глава 18. Пункт назначения. Опознать несложно, принять труднее

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Я долго размышляла над тем, как подступиться к Илиасу Метту. Мне казалось, я точно нашла преступника. Стоило подготовить почву и попытать счастья. Вот только я не представляла, с чего начать наш диалог.

«Я знаю, что вы убили Лилиану Эвгениу», — это сообщение я набирала на компьютере в бывшей квартире Габриэля Антэса десятки раз, но так и не решилась сделать столь громкое заявление. Оно выглядело слишком пафосным и притянутым за уши.

Да, я не сомневалась, что в тот роковой день на шее Лилианы Эвгении висел полосатый шарф, что в дезинтеграционной камере она лежала без него и что точно такой же шарф Метт вытащил из-под своей кровати и уничтожил.

Совпадение? Ну-ну… Однако ни улик, ни подробностей преступления у меня не имелось, и я опасалась, что Метт слезет с крючка, задав вопрос, на который я не смогу ответить.

«Я знаю, что Лилиана Эвгениа приходила к вам незадолго до смерти», — такой вариант не нравился мне еще больше. Они могли пересекаться где-то вне обители Метта, и он сразу же раскусил бы блеф.

«Я знаю, что вы выбросили в утилизатор шарф Лилианы Эвгении», — увы, хоть эта версия и заставила бы его здорово понервничать, серьезной угрозы она не представляла. Ну, выбросил и выбросил. Как доказать, что то была вещь именно профессора Эвгении?

Время шло. Я сочиняла послания одно за другим, но стирала их, едва набрав. Сделаю ошибку — Метт посмеется надо мной и перестанет воспринимать всерьез. Спугну его — он исчезнет с Оникса, и останется призрак Котя навеки призраком Котей.

Не то чтобы я особо верила в возможность обратного превращения или возвращения домой… Я просто хотела в это верить. Заставляла себя верить в нереальное! Элианин ведь видел меня! Я — не собственная фантазия, и какой-никакой шанс у меня имелся. Ну, исключительно в теории, потому что на практике таких, как я, не существовало.

И однажды у меня хватило смелости (в смысле, опрометчивости) сделать первый шаг.

Это случилось поздним вечером того дня, когда из синтезатораБК торжественно достали хамелеона (как уверяла Галапедия, этот вид вымер на заре освоения космоса), и я в который раз уверилась: воспоминания о Ветеринарном факультете, университетской библиотеке и «Паразитологии» — не плод больного воображения.

В хроноБК-лаборатории покорили само время… И кто виноват, что побочным продуктом этого достижения стала именно я? На судьбу в суд не подашь, да и облаивать ее бесполезно.

Неудивительно, что я пребывала в отвратительном расположении духа и запросто могла наделать глупостей.

«Доброго вечера, Илиас», — я слабо представляла, как следует обращаться к убийцам, поэтому решила придерживаться делового стиля письма.

Увы, меня хватило лишь на первую строчку.

«Я знаю, что вы подставили Даниала Каса, и могу это доказать», — как на зло, палец коснулся сенсорной кнопки раньше, чем я в полной мере осмыслила плюсы и минусы этого заявления.

Впрочем, оно звучало не настолько безумно, как речи об убийстве.

Я не сомневалась: жизнь Каса испоганил либо Метт, либо Антэс. Пятьдесят на пятьдесят, как говорится. Но с недавних пор чаша весов явно склонялась к Метту.

Ложный след создал Илиас — это сочеталось и с его характером (бедняжка Амбер, ей вовек не забыть их короткий «роман»), и с навыками. Насчет самого взрыва не уверена (зачем ему уничтожать Исследовательский центр?), однако разбитая бывшим заместителем директора флешка доказывала: Метт если не преступник, то шантажист.

Уходя в отставку, Антэс натравил на него Службу внутренних расследований, поэтому я подумала, что тогда речь шла об угрозе, а не о шантаже. Хомяк ведь не стал бы рисковать, имей Метт на него компромат?

Так что ярлык злодея достался Илиасу. Правда, его мотивов я не понимала, и это портило всю картину.

Но сообщение отправилось, и ничего нельзя было изменить. Я мысленно обозвала себя последними словами и принялась ждать.

В моем понимании Метту полагалось послать меня куда подальше либо заявить в полицию. Он поступил по-своему — ответил спустя две минуты. Клянусь, я глазам не поверила, когда увидела конвертик входящего сообщения!

«С возвращением, Антэс. Я же говорил, долго вы не продержитесь. Этот Центр — вся ваша жизнь, так не портите ее. И забудьте о Касе. Не спорю, вы сумеете доказать, что за решетку его отправил я. Только помните, при аресте я сразу же укажу на заказчика. У вас сын растет, не подавайте ему дурной пример. Отец-террорист — не самое лучшее наследство для амбициозного юноши.

Кстати, ваши деньги закончились. Будьте любезны снова пополнить мой счет. Рассчитываю на приятный бонус. Из-за вашего нервного срыва мне хорошо досталось от проверяющих, поэтому компенсация будет к месту».

Пока я читала это и, скажем без обиняков, тихо офигевала, сообщение закрылось само по себе. Спустя секунду его уже не было ни в «Прочитанных», ни во «Входящих».

— Антэс заплатил Метту, чтобы тот подставил Каса? — у меня это даже в голове не вмещалось. — Допустим. Но зачем?! Из-за Лилианы Эвгении? Из-за исследований?! — благодаря фантазии я вполне сносно представляла свой голос, и с его помощью мысли бежали ровнее. — Нет, Антэс рассчитывал на разработки, а Кас хоть и задавал вопросы, но ничего не саботировал. Значит, дело в Лилиане Эвгении? Может, у Хомяка ревность взыграла? Может, остальные бомбы и не должны были взрываться? Может, на месте погибшего лаборанта Антэс планировал увидеть Даниала Каса?

Эта версия казалась вполне вероятной. Я обдумывала ее с полчаса. Потом Метт выяснил, что Антэс не возвращался в Исследовательский центр, и пришел в его квартиру в сопровождении охраны.

— Как ты меня вычислил? Я же писала в режиме приватности, со своей личной почты. До сих пор следишь за этим местом, да?

Вместо ответа охранники изъяли компьютер и опечатали дверь.

У меня появились нехорошие подозрения, и я на всякий случай завела себе другой электронный ящик. Вовремя: мою почту взломали, и в течение суток все устройства, с которых я когда-либо ее просматривала, исчезли.

— Тебе не отвертеться, Метт, — пообещала я, мстительно усаживаясь у его собственного компьютера.

К сожалению, Илиас не прятал улики и не вел подозрительные беседы. Он заказал билет на круизный лайнер «Селестина», делавший остановку на Алиане, а затем включил «Повелителей стихий».

— Правда командировка? Или убегаешь? Я не отпущу тебя. — Пару раз мне удалось подтолкнуть его героя к наглой гибели. — Справедливость — не пустой звук.

Метт посмотрел прямо на меня и улыбнулся.

— Профессор Дхари Иль? — спросил любезно. — Добро пожаловать. Прошу, чувствуйте себя как дома.

Я не сразу поняла, что произошло. А когда сообразила… Признаюсь: я совсем не так представляла этот момент, и уж точно не ожидала, что меня примут за покойного элианина.

* * *

Касэлона

Сэм очень редко чувствовал себя дураком, однако за последнюю неделю у него прибавилось немало опыта в этом нелегком деле. Поэтому скользкую тему он затронул, не моргнув глазом.

— Ты правда наемница? — спросил настолько будничным тоном, насколько хватило его актерских способностей.

Сана, которую вопрос застал в процессе проверки трюма на наличие неучтенных лайсов, неторопливо повернулась на звук голоса.

— Серьезно, капитан? Ты готов признать во мне человека? Я тронута до глубины моей промасленной жестяночной души.

— Не паясничай. Тебя зовут Илсандринея Алитиронтин?

Она помедлила, прежде чем ответить.

— В идентификационной карточке, с которой я прибыла на Оникс-6, было записано это имя, — сказала, избегая смотреть на собеседника. — Раньше меня звали по-другому. Могу назвать пару имен, если интересуешься. Не обессудь, но то, что дали мне при рождении, останется тайной.

Райс и не думал, что, реши Сана пооткровенничать, он услышал бы правду. Да и какая разница, как ее называли другие? Главное — она не мертвяк.

«Или хорошо притворяющийся мертвяк», — мелькнула неприятная мысль, однако Сэм устал от извечных подозрений и предпочел временно поверить Никалу.

— Пластическая операция? — спросил с заметным неодобрением.

Сана взглянула ему прямо в глаза и усмехнулась одними краешками губ.

— Предпочитаешь все натуральное, да? Вынуждена разочаровать. Мои снимки с биосканера выглядят хуже, чем у Алесаны Лютик. Без имплантов я — овощ.

— Но лицо! — Сэм ничего не имел против современной хирургии, однако не понимал, как можно позаимствовать чужую внешность и чувствовать себя как ни в чем не бывало.

— Мое исчезло вместе со способностью шевелиться без электроники в мозгу, а Толстяк Ник платил щедро.

— Он же почти разорен!

Взгляд Саны стал откровенно печальным.

— Извини, капитан… Честное слово, я бы не хотела разрушать твои иллюзии, но он первый начал раскрывать секреты. Состояние официальных счетов Никала не имеет ничего общего с его теневым бизнесом. Спроси его об этом сам. Теперь, когда твоя миссия выполнена, он не будет увиливать.

— Миссия?..

— Алесана Лютик абсолютно законно покинула Оникс-6, пообещав вернуться по первому же требованию властей. Скоро она исчезнет в неизвестном направлении. Ты же не думаешь, что я собираюсь до конца жизни использовать документы на ее имя? Они поддельные, помнишь? Серьезную проверку не пройдут. Без участия ключевого свидетеля дело Джедилэя Сина развалится, за содействие Никал получит свою долю в бизнесе Синов. Если ему что-то не понравится, он всегда сможет вытащить на свет настоящую Алесану и диктовать правила. Кстати… Почему ты не орешь, капитан? Разве тебе не нужно возмущаться, что бессовестная жестянка пытается рассорить тебя с другом?

Райс ответил кривой ухмылкой. Разобраться с Никалом он планировал позже. Неважно, кто лгал в этой ситуации. Особого доверия к Сане Сэм не испытывал, и в то же время понимал: старый друг — не невинный ягненок. Сейчас же в планах стояли реальные проблемы, а не выяснение отношений.

— Откуда ты?

— Любопытство мучает? Поищи меня в галанете, там есть сканы старых документов с фотографиями. Ничего примечательного. Заурядная физиономия типичной искательницы приключений со склонностью к травмам. А Алесана красотка, правда? О, глянь!

— Не меняй тему!

Сана привстала на цыпочки, достала с верхнего ящика из «Лучистого Оникса» светло-желтую шерстинку.

— Ничего я не меняю. Она сама меняется. По-моему, тут пробегал наш монстрик.

Сэм пошарил ладонью по успевшей запылиться крышке, оцарапался о погрызенный пластик и чертыхнулся, когда Сана схватила его раненую руку и обмотала валявшейся неподалеку тряпкой — по-видимому, той, которой недавно вытирала пол после растаявших пельменей.

— Эй! Она грязная!

— Уколы от инфекции у нас есть, не умрешь. А вот если лайс попробует кровь, проблемы у «Касэлоны» будут серьезные. Смотри, почва. — Сана указала на несколько черно-бурых крупиц, лежавших на краю ящика. — Это с твоей салатной грядки. Пойдем! Вдруг он ходит тут регулярно? Может, питается листьями?

Райс не пошевелился.

— Почему Никал назвал тебя киборгом? — Он не считал поимку животного первоочередной задачей в нынешней ситуации.

— Потому что не ты первый, кто принял меня за жестянку, — голос Саны был нереально безразличным. — И не последний, наверное. Как думаешь, это моя беда или моя вина?

«Она слишком красива», — ни с того, ни с сего пришло Сэму на ум. Ее пропорции идеальны, лицо поражает симметрией, на коже ни единого изьяна, контролируемые процессором движения плавны и изящны. Восхитительная кукла, созданная, чтобы ею любовались… В реальной жизни Райс таких не встречал. Подобные ей либо смотрели с экранов, недосягаемые в своем великолепии, либо сверкали бессмысленными улыбками с витрин специализированных магазинов.

Неудивительно, что Сану считали киборгом. Она выглядела, как жестянка, и порой вела себя, как жестянка.

Или же была жестянкой на самом деле.

Но продолжить докапываться до истины не получилось. Взвыла сирена, включились тревожные красные лампы, «Касэлону» тряхнуло так, что незакрепленное содержимое трюма отправилось в свободный полет между стеллажами.

Сэм машинально схватился за ближайший ящик и улетел вместе с ним в кучу мешков с почтой. Вишневые волосы Саны мелькнули рядом, и он потянулся к ним. Пальцы наткнулись на нечто, смахивавшее на очень густой мех, потом в запястье вонзились десятки острейших игл…

Зубов, если точнее, однако это Райс понял не сразу.

Какая-то неведомая сила придавила его к полу, лишив возможности оглядеться.

— Сана! — Он отчаянно рванулся, высвобождаясь из крепкого плена, и обнаружил, что девушка пытается стянуть с него накренившийся стеллаж.

— Ржавая рухлядь, — просипела она, обламывая ногти.

— Уходи!

Сэм не поверил своим глазам, когда железная махина поддалась, позволив ему выскользнуть в проход.

— Что, черт побери, происходит? — С «Касэлоной» случалось всякое, однако подобных неполадок в открытом космосе он не припоминал.

Сана мертвой хваткой вцепилась в его предплечье и потащила к лестнице, не замечая, что на другой руке Райса болтается лимонно-желтый шар с, судя по ощущениям, миллионом зубов.

— Полагаю, мы падаем, капитан, — просипела, тяжело дыша. — Держись!

— Падаем? Это невозможно!

— У тебя есть другое объяснение?

— Столкновение?

— Можем поспорить, если выживем.

— Но как?!

— Спроси лучше: «Куда?». — И пол с потолком поменялись местами.

* * *

Пол был наклонен под углом, который позволял перемещаться более-менее приемлемо, однако заставлял это делать с поистине медвежьей грацией. В вентиляционной системе что-то душераздирающе скрипело, навевая мысли о древних замках и привидениях. Режим освещения сбился, лампы на пассажирском ярусе мигали, а в трюме царил неуютный полумрак.

Впрочем, мелочи жизни волновали Сэма меньше всего. С недавних пор любые события для него делились на «Хорошо, что не хуже!» и «Ничего, переживем!», что позволяло сохранять здравый смысл, несмотря на творившийся вокруг абсурд.

К первому пункту относился тот факт, что «Касэлона» не взорвалась, не распалась на куски, не шлепнулась посреди океана и не превратилась в смятую груду металлолома с человеческой начинкой.

Радовало и то, что почти все пассажиры отделались синяками. Не повезло лишь Матиасу Антэсу, который начал приходить в себя, но из-за головокружительного крушения получил сотрясение мозга и трещину в ребре.

Не исключено, что и Торн с Касом пострадали сильнее, чем показывал биоконтроллер, однако их состояние было на совести Саны и информации из галанета.

Ну а пункт «Ничего, переживем!» имел намного больше подпунктов, и главный из них заключался в том, что никто ничего не понимал.

«Зарница» уверяла: корабль преодолел треть пути до Оникса-10, продолжает полет в обычных условиях и прибудет в космопорт с опережением графика на двадцать часов. С внешних камер на экраны транслировалась картинка открытого космоса, датчики показывали, что за бортом — бесконечная Вселенная.

Вроде бы все шло по плану. Какофония, сопровождавшая падение, прекратилась в тот миг, когда судно врезалось во что-то не настолько твердое, чтобы расколотить корабль, как орех. Показатели приборов мигом вернулись к привычным значениям, автоматическое определение местоположения орало, что «Касэлона» пару часов как разминулась с Ониксом-12 и движется в направлении Оникса-11.

Проблема заключалась в том, что никто никуда не двигался.

«Прилетели», — как сказала Мира, лежа в россыпи конфет в дальнем углу трюма.

«Касэлона» стояла неподвижно, пусть и накренившись. Двигатели молчали, за открытыми створками иллюминаторов синело небо, вдали проносились ослепительно белые облака.

Если бы не цифры на приборах, Райс мог бы решить, что на корабле разлился «Ониксидрол» и все отключились до приземления на Ониксе-10. Правда, угол, под которым наклонилось судно, совсем не сочетался с идеально ровной площадкой космопорта. С другой стороны, корявая посадка вполне соответствовала стилю автопилота.

— «Зара», очисти экран! — Сэм находился в рубке, и вместе с яростно щелкавшим всеми подряд тумблерами Аристэем пытался понять, что же произошло. — Убери все!

Без уверений компьютера в том, что полет проходит нормально, думать стало легче. По крайней мере, исчезло ощущение раздвоения личности, которым страдала «Касэлона».

— Что тут у вас?

Волк прекратил терзать приборную панель и открыл до упора створки иллюминаторов. Солнце, находившееся в зените, осветило его повседневную белую рубашку и коснулось ботинок Райса. Второе с этого ракурса было почти скрыто за первым и терялось на его фоне.

— То, что вы и сами знаете. Мы в абсолютном дерьме.

Таких слов от донельзя сдержанного Аристэя Сэм не ожидал, хотя они и не стали для него сюрпризом. Если приборы говорят одно, а глаза видят другое, проблемы уже случились.

— Это настоящий взлом?

— Думаю, полная подмена системы. Кораблем управляли из вне, а нам транслировали стандартные данные. Можно сказать, мы игрались с симулятором полета.

— И доигрались.

Волк с усмешкой указал на мигавшую в уголке экрана иконку включенного автопилота.

— Профессор Торн хакнул симулятор. То ли боялся, что кто-то начнет оптимизировать курс и поймет, что что-то неладно, то ли и сам попался на уловку.

— Может, он хотел заблокировать доступ к управлению не для нас, а для третьей стороны, но его опередили? — предположил Райс, разглядывая пылинки на переключателях. — Потому Торн и появился в последний момент. Что-то затевалось, он спешил это пресечь.

— И вместо того, чтобы объяснить ситуацию, как делают цивилизованные люди, профессор полез к «Зарнице»? — в голосе Аристэя слышался скептицизм. — Хватило бы одного анонимного звонка, и «Касэлону» не выпустили бы с Оникса-6 несмотря на покровительство Толстяка Ника.

— Покровительство Никала?.. А, это подождет. Согласен, законопослушные граждане сообщают о подозрениях куда надо, а не спешат геройствовать.

Волк отодвинулся в тень, спасаясь от лучей двойного солнца.

— Не факт, что Торн был законопослушным, — пробормотал, щурясь.

— И не факт, что это не его рук дело, — откликнулся Сэм. — А вот Каса я бы исключил из списка подозреваемых. Пусть Торн и мог нарочно уколоть себе «Ониксидрол», но Даниал Кас — нет. Я видел его лицо в тот момент. Он по-настоящему удивился. И испугался.

Динамик ожил. «Зарница» неодобрительным тоном требовала, чтобы закрыли створки иллюминаторов, поскольку корабль приближается к небольшому скоплению астероидов. Райс приказал ей заткнуться и отключил звук. Напоминания о том, что кто-то где-то дергал за ниточки, здорово выводили из себя.

— В галанете Торна называют «поклонником заговоров», — припомнил Аристэй. — Он не раз резко высказывался против политики нынешнего правительства. Не удивлюсь, если он не доверяет властям.

— Не доверяет настолько, что вообразил себя супергероем и ринулся в одиночку спасать корабль? По такому герою психушка плачет. Разве что наш профессор считает, что за всем стоит именно Оникс… Но это еще хуже.

— Почему?

— Такое бывает только в шпионских фильмах и в карточках психиатров.

Волк недобро усмехнулся.

— И на Ониксе, Райс. Привыкайте к местным реалиям.

— По-вашему, на неведомую планету нас забросил сам президент? Похоже, Кас приложил вас сильнее, чем мы думали, — ответил кривой ухмылкой Сэм.

— Ониксу это по силам. — На этот раз Аристэй не улыбался.

Набежавшая туча бросила на иллюминаторы тень. Далеко в выси мелькнула птица — или же какое-то существо, способное летать. Райс по привычке глянул на экран, рассчитывая увидеть подробную сводку от бортового компьютера, и скрипнул зубами, наткнувшись на сплошную черноту.

Сейчас всеведущая «Зарница» была абсолютно бесполезна. Она выдавала чушь, а не показания внешних датчиков. Сэму пришло на ум, что он в ней серьезно разочаровался. Как и любой искусственный интеллект, «Зара» покорялась тому, кто лучше разбирался в ее коде.

«Точнее, как любая жестянка, и не важно, создан ее корпус из металла и пластика или из органики», — перед внутренним взором промелькнул образ Саны. Казалось бы, ситуация для размышлений о ней совсем неподходящая, однако ее лицо настойчиво лезло в мысли.

— Мне уже не столь интересно, кто нас сюда привел, — внезапно выдал Аристэй, наблюдая за полетом неведомой птицы. — Главное — зачем? Хоть убейте, Райс, а я ума не приложу, на кой черт кому-то понадобилось тратить столько усилий, чтобы изменить наш маршрут.

— Именно наш маршрут, — поддакнул Сэм. — Разве мало кораблей курсирует в этом направлении?

Волк задумчиво смахнул пылинку с панели управления и забарабанил пальцами по подлокотнику своего кресла.

— Вообще-то мало, — сказал после некоторых раздумий. — Оникс-10 — ледяная планета, оккупированная учеными, туда суда ходят редко. А трассу на Оникс-12 не так давно закрыли… Можете проверить в галанете, но я уверен, что «Касэлона» — исключение в обычном транспортном ритме системы.

— Да уж проверю, не сомневайтесь. — Радовало хотя бы то, что не связанные с полетом запросы «Зара» выполняла без проволочек. — Сумасшествие какое-то… Действительно, зачем кому-то отправлять нас на заповедную планету? Я ведь правильно понимаю? Это — Оникс-12?

Аристэй кивнул.

— Я очень хотел показать его детям, но уж точно не при таких обстоятельствах.

Сэм уныло покосился на открытую дверь, за которой мелькнули ужасно раздражавшие его вишневые волосы и вроде бы шерсть лайса.

— Зато на билеты тратиться не придется, — пробормотал, мысленно готовясь либо к неприятному диалогу с Саной, либо к погоне за инопланетной зверюшкой, которой в последнюю их встречу жутко понравилась человеческая кровь.

Запищал планшет, возвещая о новом сообщении от Коти.

«Нас встречают, капитан. Шестеро, все вооружены. По-моему, они поджидали «Касэлону». И, опять-таки по-моему, они не собираются нас спасать».

— Что там? — Волк выжидательно посмотрела на Райса. — Требования?

— Какие… — Сэм осекся. — Нет. Подсказка.

— О том, что все хуже, чем мы думаем?

— А вы откуда знаете?

Аристэй указал на иллюминатор. Вернее, на выкрашенный в маскировочные цвета военный флаер, который заходил на посадку по соседству с «Касэлоной».

— С нами разговаривать явно не собираются. Пора готовиться к осаде.

— Тот, кто управляет кораблем, способен открыть шлюз движением пальца, — счел нужным напомнить Райс.

— Но не открывает. Не сдавайтесь раньше времени. Мы им зачем-то нужны, так давайте продадимся подороже.

Лицо Волка пылало азартом и жаждой борьбы. Сэм уныло подумал, что еще не ясно, где безопаснее находиться: под прицелом бластеров или в компании попутчиков, готовых идти на эти самые бластеры с голыми руками. Впрочем, особого выбора все равно не было.

Глава 19. Люди с оружием. Демонстрация действеннее применения

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Илиас Метт, предпочитавший развлечения, а не работу, менявший женщин как перчатки и не гнушавшийся использовать грязные методы для продвижения, казался мне образцом некомпетентности и завышенного самомнения. Но та скорость, с которой он лишил меня привычных средств коммуникации с окружающим миром, поражала. А уж когда профессор нацелил на то место, где я стояла, некий прибор, и объявил, что отныне скрываться не получится, я возомнила его чуть ли не гением (с поправкой на то, что он называл меня именем мертвого элианина, однако гениям странности простительны).

К сожалению, с выводами я поспешила.

— Профессор Иль, вы можете сами убедиться, что в Исследовательском центре научились распознавать пси-форму элиан, — заметно гордясь собой, Метт вывел на экран корявую «брокколи»-куст всех оттенков оранжевого цвета. — Будьте любезны, присаживайтесь. Вы ведь не просто так следите за мной последние недели?

Каюсь, Метт и его техника произвели на меня впечатление. Если бы рядом стоял стул, я бы упала на него и позволила Илиасу и дальше пудрить мне мозги. Но мебели в квартирке было раз — и обчелся, к тому же кучковалась она в другом конце комнаты.

Пока я металась между паникой и надеждой, меня посещали странные мысли. Я вспомнила, что Дхари Иль, проведший с Торном немало дней, никогда и ни на что не садился. Он топорщился, как рассерженный еж, и становился крайне устойчивым.

Воспоминания об элианине, каким-то чудом видевшим призрака Котю, заставили внимательнее присмотреться к экрану. Несмотря на то, что я очень реалистично относилась к себе и не питала иллюзий насчет своей внешности, кустистая «брокколи» точно не была типом моей фигуры.

Не спорю, я не могла ни полюбоваться на себя в зеркало, ни прикоснуться к себе, однако точно знала: руки-ноги у меня на месте, причем в количестве, типичном для людей, и щупальца к ним не прилагаются. Из этого следовало, что либо я не чувствовала лишних отростков, либо Метт лгал.

— Куда вы, профессор?

Я беззвучно вскрикнула, когда Илиас засек мое перемещение поближе к нему, и пристально взглянула на аппарат, который он сжимал в руке.

Обычный электронный градусник, способный уловить изменение температуры с точностью до сотых градуса.

«А на бытовом тепловизоре я не отображаюсь», — пришло на ум. Да, я проверяла. И детектор движения, и биосканер, и охранные сигнализации… Для них меня не существовало.

Раньше не существовало. Я что, изменяюсь? В каком, черт побери, направлении?!

Или и это — блеф? Может, Метт каким-то чудом «видел» меня? Помнится, некоторые лаборанты испытывали в моем присутствии смятение и пугались собственной тени, но им и в голову не пришло бы подозревать привидение.

Ладно, оставим это на потом.

— Профессор Иль, остановитесь, — голос Илиаса дрогнул.

Не скажу, что я разочаровалась в Метте, однако хотелось, чтобы он проявлял больше знаний, чем смекалки. Ну или хотя бы не выдавал кадры из нашумевшего боевика об элианах за мою пси-форму.

«С другой стороны, раз уж ты мошенничаешь без зазрения совести, обвести тебя вокруг пальца будет проще», — с этой мыслью я взялась за сенсорную клавиатуру.

«Приветствую тебя, человек», — появилось на экране прежде, чем до меня дошло, что, во-первых, это не текстовое сообщение, которое можно либо отправить, либо стереть, и, во-вторых, что за каждым моим движением следит посторонний.

— Черт! Ирония точно была неуместна! — обругала себя я, готовая к тому, что Метт поймет: происходящее — чистой воды фарс.

Илиас не понял.

Более того, он остолбенел!

Побледнел, вцепился в краешек стола…

— Профессор Иль?.. — уточнил слабо. — Вы действительно здесь?!

Я запоздало сообразила, что до сих пор Метт и сам не верил ни своей догадке, ни термометру, но отступать стало поздно.

«Я знаю, что вы с Антэсом подставили Каса. Флешка, которую вы дали Хомяку…» — я заколебалась. Если Илиас вел наблюдение за жилищем Антэса, то о судьбе флешки он наверняка осведомлен. Рисковать не стоило.

«…уничтожена. Но у меня накопились другие улики. Для суда их недостаточно, однако хватит, чтобы доказать кому надо ваш интерес к проекту Оникса-10 и Оникса-12. Вам же не нужно внимание властей, правда?» — я импровизировала на ходу.

— Профессор Иль… — Метт никак не мог прийти в себя. — Это… Это же фантастика! Пси-форма элиан действительно существует?!

«Помогите мне, и ваше имя никогда не свяжут с убийством Лилианы Эвгении».

Он вроде бы слегка очухался.

— Вы не можете этого знать, — проговорил убежденно. — Ни одна живая душа не знает, кроме Каса.

«А Даниал Кас тут каким боком?» — право слово, банальное преступление на почве страсти уже превратилось в запутанный клубок, причем нити в нем были разного цвета и толщины.

«У Каса есть алиби. Вы что, новостей не смотрите? Скрытая камера снимала его всю ночь. Зато вы, Илиас, прятали под кроватью шарф Лилианы Эвгении и уничтожили его, как только запахло жареным».

В ответ на обвинения Метт расхохотался.

— Алиби, говорите? Да он собственноручно подбросил мне ее тело! — Его лицо исказилось от ярости. — Я считал Даниала другом! У него единственного был доступ в мою квартиру. Только он знал, как избежать обзора камеры. Алиби, ха-ха! То видео пронеслось по всей системе, но почему-то Каса не спешат выпустить с извинениями. Оно — подделка!

«Как и обвинение в терроризме», — напомнила я.

— Он заслужил тюрьму! — казалось, Метт изо всех сил пытается убедить в этом в первую очередь себя. — Лилиана была хорошим человеком. Немного резким, но за критику не убивают.

«Она не верила в успех терраформации?» — если честно, после наблюдения за безуспешными потугами Каса получить хоть какой-то результат я тоже в него не верила.

— Она считала, что половина Исследовательского центра — прикрытие для вытягивания денег из государства, — тихо вымолвил Метт. — И она не боялась говорить об этом вслух. Лилиана подготовила материал, который уничтожил бы проект терраформации. Кас не мог этого допустить. Он же больной на всю голову! Трудоголик, — голос Илиаса переполняло презрение.

«И вы считаете, что он предал вашу дружбу», — добавила я.

— Да, черт побери! Он предал лично меня! — взорвался Метт.

«Поэтому когда Антэс предложил устроить взрыв и убить его, вы согласились? Погиб не Кас, а лаборант, и ваши планы изменились?» — показалось, я нащупала одну из нитей.

Илиас сжал кулаки, не замечая, что в одном из них находится электронный термометр. Куски пластика впились в плоть, на светлую столешницу упала алая капля, но Метт смотрел прямо перед собой и никак не реагировал на боль.

— Взрыв? Я что, похож на того, кто разбирается во взрывчатке? Моя работа — информация. Я могу сделать вашу закуклившуюся бабушку Мисс Мира! А Даниал получил по заслугам. Из-за него Лилиану даже не похоронили по-человечески. Вы хоть представляете, как я ненавижу себя за то, что тайно уничтожил ее тело?

«Вы мимоходом еще кое-кого уничтожили, причем она была жива», — стало обидно, что он страдал из-за трупа, но ни словом не обмолвился о служащей Зет-508.

— Уборщица? Жалко ее, конечно. — Метт безразлично пожал плечами. — Ничего, ее заменили киборгом. А вот Лилиану не вернуть… Профессор, как у вас получилось выжить после дезинтегратора?

Примерно тут я и поняла, что лучше навеки останусь призраком, чем приму помощь этого высокомерного ублюдка.

Он что-то спрашивал, предлагал, обещал… Я не слушала. Было тошно находиться рядом с ним. Для меня Илиас стал гораздо хуже убийцы профессора Эвгении.

Тот хотя бы знал, за что лишает человека жизни, Метт же избавился от служащей самого низшего класса как от мусора. Для него значение имели только категория и ученая степень. Он даже не принимал во внимание девушку, которую живьем запер в дезинтеграторе!

Я ушла, ничего не объяснив. И от мерзкого сердцееда Илиаса Метта, и из Центра. Напоследок попробовала обратиться к нынешнему заведующему хроноБК-лабораторией, но лишь довела человека до нервного срыва.

Возможно, мне не суждено было вернуться к нормальной жизни… Я обдумала варианты будущего и решила, что ничего не потеряю, если продолжу копаться в деле Лилианы Эвгении.

Меня ждали Оникс-3 и Даниал Кас.

Да-да, я собиралась совершить первое в своей жизни межпланетное путешествие! Все ради правды… Или ради избавления от скуки?

* * *

Касэлона

Сэму не нравилось то, что происходило за иллюминатором. Вооруженные люди — компания неприятная, но понятная, ведь язык силы один для любой планеты. А вот их поведение не вписывалось ни в какие схемы захвата.

Незнакомцы в военной форме не ринулись на штурм беззащитного корабля. Вместо этого они принялись снимать его со всевозможных ракурсов, напоминая воодушевленных туристов у какой-никакой достопримечательности.

— Такое чувство, что сейчас посыплется конфетти и из кустов выпрыгнет репортер с воплем: «Улыбнитесь, перед вами скрытая камера!». — Аристэй тоже отнесся к чрезмерно мирной картинке с предубеждением. — Жаль, что внешние камеры транслируют метеоритный дождь. Мне бы хотелось рассмотреть это все получше. Не сочтите меня безнадежным оптимистом, но тех, кого хотят убить, редко фотографируют на память.

— Маньяки собирают трофеи. — Сэм недавно смотрел детективный сериал и до сих пор пребывал под впечатлением.

— По-вашему, Оникс-12 стал пристанищем для маньяков со всей Галактики?

— По-моему, эти шестеро с камерами точно знают, что и зачем делают. И один из них — киборг. Тот, в центре. Видите? Проклятье! Еще немного — и они подойдут так близко, что скроются из виду.

— Они и так слишком близко. «Касэлона» не настолько маленькая, чтобы из ее рубки были видны…

Договорить ему не удалось.

— Папа! — оглушительный визг прервал рассуждения Волка, а следом за звуковой волной, от которой, казалось, задребезжали стекла, на капитанский мостик ворвалась Мира. — Меня укусил лайс! Мне нужно в медотсек!

— Скажи Сане. — На Аристэя крохотная царапина не произвела впечатления.

— Я не могу ее найти! Где наша аптечка?

— Там же, где она лежала вчера и позавчера, — попробовал отмахнуться от родительских обязанностей Волк.

Не тут-то было. Райс остался в одиночестве меньше чем через полминуты.

«Дети — сущее наказание», — усмехнулся про себя. Сел в кресло пилота, недовольно отметил, что люди с оружием уже исчезли из поля зрения, попробовал найти хоть какие-то положительные моменты в нынешней ситуации… Увы, на ум пришло лишь то, что ради потрясающего пейзажа, видневшегося за иллюминатором, туристы преодолевали тысячи световых лет, а «Касэлоне» вся эта красота досталась совершенно бесплатно.

В небе пронеслась стая больших черных птиц, похожих то ли на мряков с Ариппы, то ли на ворон с Земли. В ярком свете двух солнц их перья неестественно блестели, навевая мысли о кэй-созданиях.

Они скрылись в густой роще, закрывавшей горизонт. Непривычная для пыльного Оникса зелень бросалась в глаза, конусообразные кроны опять-таки производили впечатление чего-то искусственного. Как будто с той стороны стекла налепили картинку…

Оживлял это все лишь ветер, который раскачивал ветви и пригибал верхушки деревьев. Странные, кстати, верхушки. Сэм мог поклясться, что совсем недавно их линия проходила аккурат под пятнышком грязи на иллюминаторе, теперь же она поднялась сантиметра на полтора, не меньше.

«Мы тонем», — Райс принял эту новость на удивление спокойно. Корабль герметичен, воды опасаться не стоит. Подумаешь, плюхнулись в озерцо или речушку! Если вернуть управление, можно и из болота выкарабкаться.

«Если», ага. Это «если» напрочь перечеркивало все планы.

— Как обстановка? — В рубку возвратился Аристэй, распространяя вокруг себя стойкий запах антисептика.

Сэм коротко обрисовал ситуацию.

— Считаете, это мешает им нас захватить? — услышал вопрос, над которым и сам успел поразмыслить.

— Нет. «Касэлону» нетрудно поднять и посадить на ровном месте.

Волк понимающе кивнул и застыл перед иллюминатором, напряженно всматриваясь вдаль.

Спустя минут десять вооруженные незнакомцы вновь появились на виду. Сьемку они уже не вели, кораблю уделяли не больше внимания, чем окружающей растительности. Загрузились в небольшой флаер без опознавательных знаков и исчезли, будто никогда здесь и не были.

— Уверен, этому есть объяснение, — пробормотал Волк, прикладывая руку козырьком ко лбу и провожая взглядом исчезавшую в синеве точку. — Логическое, правдоподобное и очень-очень простое.

— Но мы его в упор не видим, — откликнулся Райс. — Знаете, за последние дни я к такому даже привык. Ладно, ушли — скатертью дорога. Надо как-то вернуть управление и распрощаться с Ониксом прежде, чем нас найдут власти и впаяют такой штраф, что мне придется распродать себя на органы.

— Чует моя душа, это только начало, — не разделял его оптимизма Аристэй.

— Согласитесь: раз мы живы — начало обнадеживает.

— Надолго ли?

Сэм предпочел сделать вид, что не расслышал этот, по сути, риторический вопрос.

* * *

В двадцать два тридцать простиравшуюся за иллюминатором идиллию нарушил неизвестный корабль, прорезавший небо и на миг закрывший оба солнца.

— Дядь, часы надо бы синхронизировать. — В рубку пожаловала вся семейка Волка, и, конечно же, никто из них не мог молча стоять и наблюдать. — Странно как-то, что у нас ночь, а на планете — полдень.

Совету Миры Райс последовал без промедлений. Его и самого раздражало, что «Зара» транслировала откровенную чушь вместо реальных показателей. Но с этим он ничего не мог поделать, а вот с изменением времени проблем не должно было возникнуть.

— Долго грузится. — Мик с видом профессионала щурил красноватые от недосыпа глаза. — На Ониксе-12 галасеть отличная, это у нас что-то тормозит.

Будто в насмешку слабо помигивавший индикатор соединения погас окончательно, и бортовой компьютер металлическим голосом сообщил, что доступных сетей нет.

— Да она издевается! — вскинулась Мира. — Я недавно в Галаконт заходила!

— Зачем? — Ее отец мигом позабыл о проблемах корабля. — Снова за Астином наблюдала? Когда ты уже поумнеешь? Сдался тебе этот уголовник…

— Он не уголовник! — Девушка воинственно задрала подбородок. — И вообще, это не твое дело!

— Ага, как бросать все и драпать с планеты, так мое, а как…

— Папа! Мы убегаем из-за этого малолетнего кретина!

— Что? — мигом взвился Мик. — У меня все было хорошо! Я почти привык!

Сэм поморщился и указал обоим горлопанам на выход. Он ненавидел семейные ссоры, да и к громким звукам испытывал необъяснимую антипатию, а детишки Волка разошлись не на шутку. Как бы не сцепились по-настоящему и не раскурочили рубку.

— Пусть он идет!

— Сама иди!

— И пойду!

Райс подхватился на ноги и без лишних церемоний выставил за порог обоих. Постарался убрать с лица недовольный вид и повернулся к Аристэю.

— Кажется, вы сейчас обещаете себе никогда не заводить детей, — невесело усмехнулся тот.

— При нормальном воспитании дети не доставляют хлопот, — не удержался от колкости Сэм.

Собеседник не выглядел обиженным.

— Поговорим об этом лет через двадцать, когда ваша дочурка-отличница приведет домой парня-арахнида, а сынок на спор поцелует директора школы. Поверьте на слово, Райс, вас ждет масса незабываемых эмоций. В какой-то момент вы поймете, что разучились краснеть. Ладно, забудьте. Давайте проверим эфир. Может, получится если не связаться с кем-нибудь, то хотя бы подслушать их переговоры.

Сэм отвернулся к иллюминатору. Собирались облака… Ветер усилился, деревья гнулись чуть ли не до земли, и из-за этого создавалось впечатление, что «Касэлона» тоже раскачивается.

— Мне одному кажется, что на этой чертовой планете нет ни единой местной живой души?

— В смысле, разумной? — уточнил Аристэй, занимая кресло пилота и берясь за переключатели. — Насколько я знаю, живности на Ониксе-12 предостаточно. Одни лайсы чего стоят… Что ж, начнем. Не галанетом единым живет человек.

Райс подошел поближе к иллюминатору и уставился на медленно таявший след неизвестного корабля. Радиочастоты, конечно же, ничего не дадут. Тот, кто забросил «Касэлону» на необитаемую планету, явно не планировал разрешать экипажу делиться своими горестями со всем миром.

— Глухо, — подтвердил опасения Волк. — Эфир мертв.

— Ну и пусть. — Сэм не очень-то и рассчитывал на радиосвязь. — Друзей тут точно нет, а от остальных помощи не дождешься. Будем выкручиваться сами. «Зара», что там за бортом?

Бортовой компьютер бесстрастно сообщил, что метеоритное облако пройдено, обшивка не повреждена, прибытие на Оникс-10 точно по расписанию.

— Прекрасно. Как насчет изменить курс? Скажем, повернуть на Оникс-1?

«Доступ разрешен. Желаете ввести новый маршрут вручную?».

— Что?! — Райс вцепился в клавиатуру как утопающий в спасательный круг. — Что ж ты раньше… А-а-а…

Нет, ошибки не было. «Зара» охотно подчинилась, вот только особого значения это не имело. Сэм мог управлять кораблем — но корабль не управлялся Сэмом. Информация, которую выводила «Зара», не имела ничего общего с реальностью. Да, Райс запросто изменил курс, и система рассчитала новое время прибытия на Оникс-1, однако «Касэлона» даже не пошевелилась. Ее двигатели молчали, индикаторы несли откровенную чушь. Это выбивало из равновесия.

— Так даже лучше, — неожиданно выдал Аристэй. — Без связи и они, — он неопределенно кивнул в сторону линии горизонта, — не смогут нами манипулировать. Как-нибудь справимся.

— Я не нуждаюсь в ваших утешениях, — огрызнулся Райс.

— А я вам ничего и не говорю. Что, уже и с собой потолковать нельзя? Попробуйте на досуге. Здорово помогает прояснить мысли.

«Хватит и того, что я болтаю с призраком», — Сэм бросил быстрый взгляд на планшет, но признаков новых сообщений не наблюдалось.

— Предлагаю разбираться с проблемами по мере их поступления, — спорить совсем не хотелось. — Текущее задание: покинуть «Касэлону» прежде, чем она затонет.

— Не факт, что мы тонем, — не согласился Аристэй.

— Зато факт, что вместе с кораблем из этого водоема выбраться вряд ли получится. «Зара», подготовь шлюз к открытию.

В глубине души Райс опасался, что бортовой компьютер гаркнет: «Доступ запрещен», и из динамиков раздастся зловещий хохот. Но «Зара» лишь напомнила: без скафандров она никого в открытый космос не выпустит.

— Слишком тихо… Вас ничего не настораживает?

Мысленно Сэм уже покорял Оникс-12, поэтому не сразу понял, о чем спрашивал Волк.

— Двигатели умолкли. И вентиляция вроде не шумит, но уровень кислорода в норме. — Сэм указал на один из автономных датчиков, которым еще верил. — Возможно, собьется температурный режим? Проверять это времени нет. Собирайте своих, Аристэй. Попробуем выбраться из этой консервной банки.

— Думаете, Оникс безопаснее?

— Думаю, хуже точно не будет.

* * *

По экрану у шлюза бежали предупреждающие надписи. Райс знал их наизусть, поэтому и не смотрел в ту сторону, а вот Мик чуть ли не долбился шлемом скафандра в четкие белые буквы на черном фоне.

— Это правда? — микрофон делал его голос тоньше и писклявее. — В самом деле нельзя… О, обратный отсчет. Девять, восемь… А что, если мы под водой?

— Ничего особенного, штаны ты уже намочил от страха. — Мира, наоборот, относилась к происходящему с поразительным спокойствием. — Шесть, пять… Я слышала, в вакууме человека может… Кхе-кхе-кхе…

Сэм легким тычком отправил ее братца подальше и пригрозил, что если он повредит скафандр, то останется сторожить «Касэлону».

— Ну и ладно, — казалось, Мика только обрадовала такая угроза. — Сана тоже остается.

— Сана за больными присматривает, а ты трусишь, — не унималась Мира. — Три, два… Признай: ты боишься, как и Леви.

«Шлюз открыт», — сообщил динамик, прервав назревающий конфликт. Но створки шлюза не шевельнулись…

Райс ощутил, что вот-вот потеряет над собой контроль. И здесь подстава, хотя блок «выхода» относился к внутреннему управлению и должен быть работать нормально.

— Дядь, это твоя тормознутая система тупит или мы реально в полной лаже? — Мира безуспешно пыталась убрать с глаз зеленую челку. — У-у-у… Только зря эту рухлядь натягивала и барахло собирала!

«Она права. Мы в полной лаже», — но Сэм сверкнул зубами и сообщил, что на план А он не слишком рассчитывал.

— А план Б — прозябать тут, пока еда не кончится, а потом сожрать друг друга? — Девушка содрала с головы шлем и яростно отбросила волосы со лба.

— Тебе лишь бы пожрать, — упрекнул ее Мик. — Что, никак не можешь решить, кто из нас будет на завтрак, а кто — на обед?

— Не бойся, лично тебя сожрет утилизатор!

«Кое-что в этом мире никогда не меняется», — Райс привычным жестом отправил их обоих в хранилище скафандров и самым серьезным тоном предупредил: повредят оборудование — будут вкалывать на «Касэлоне» до конца своих дней.

— Полтора месяца? — фыркнула Мира. — Переживу!

— С твоим рационом еды и на неделю не хватит. — Мик откровенно напрашивался на стычку.

Переругиваясь, они исчезли за дверью. Сэм решил, что устойчивые к метеоритам скафандры не падут жертвой братской «любви».

— Есть идеи? — Никак не реагировавший на шалости детишек Аристэй смотрел на экран с ложной информацией и задумчиво морщил лоб. — Будь у нас взрывчатка…

— Мы бы повредили компьютерную систему и остались бы без воздуха и воды, — резко ответил Сэм, который ненавидел планы, начинавшиеся с «если бы». — Проверим грузовой отсек. В крайнем случае отключим функцию переработки мусора в утилизаторе и сбросим себя за борт.

— Вы бы еще через сопла предложили пролезть.

— Посмотрим. — Сэм был готов обсудить все, даже самые безумные варианты. — А пока… «Зара», приближается корабль. Готовься к стыковке.

«Данные неверны. Неизвестное судно не обнаружено».

— Чертов симулятор! — позабыв, что на руке — перчатка скафандра, Райс стукнул кулаком в стену. — Чертово корыто!

Будто издеваясь, компьютер выдал новую сводку: космос чист, полет идет по плану.

— Кажется, я начинаю понимать планеты, которые отказались от искусственных мозгов, — пробормотал Волк. — Иногда это просто бесит.

«А иногда подкидывают неплохую мысль», — заметил про себя Сэм. Но радоваться прежде времени не стал. Не факт, что это сработает. Если неведомые злодеи прекратят глушить галанет и вновь вернут контроль над судном, ничего не выгорит.

И все же попробовать стоило. Они ничего не теряли.

Глава 20. Ловля на живца. Примечание: это больно

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Годы, проведенные в Исследовательском центре, здорово повлияли на мое восприятие мира. Я больше не удивлялась ни техническому прогрессу, ни причудливой архитектуре, ни даже тому, что от Земли меня отделяло полгалактики. Мне не казалось, будто я нахожусь в фантастическом фильме, — окружавшая меня реальность была настоящей в самом прямом смысле слова и каждый ее элемент вроде серебристых звездолетов, послушных роботов-уборщиков или непривычных созвездий не выглядел неуместным.

Благодаря галанету я знала, чего ожидать от тутошней цивилизации, поэтому проносившиеся за окнами таксофлаера пейзажи не шокировали и не удивляли. Космопорт, правда, слегка поколебал мое душевное равновесие. Он был слишком обыденным — простым, грубым и серым. Практичным, как заметил бы любой здравомыслящий житель Оникса. Но я, помня рекламные картинки из галасети, испытала нешуточное разочарование.

— Вокзал-переросток, — заключила недовольно, и, махнув на прощанье лаборанту, с которым прилетела сюда из Центра, отправилась на поиски подходящего судна.

От обилия информации рябило в глазах, однако большая ее часть мне ни о чем не говорила. Я часами следила за огромными экранами, где постоянно появлялись и исчезали строки, но «Оникс» на них упоминался редко, «Оникс-3» — ни разу.

— Это плохо, — наконец до меня дошло, что происходит что-то неправильное. — Я точно знаю: туда ходят корабли! В новостях постоянно об этом говорят. Черт побери, что мешало посмотреть в галанете?

Вообще-то мешал Илиас Метт, стараниями которого порядки в Исследовательском центре ужесточились и несанкционированные попытки выйти в галасеть быстро пресекались.

Спустя полдня и потратив уйму нервных клеток, я получила ответы на свои вопросы. Увы, мне они не понравились.

Да, суда регулярно посещали Оникс-3. На мою беду, пассажирских среди них не было, а казенные поднимались с военной базы, расположенной за чертой города. Мне предстояло либо преодолеть десятки километров пешком, либо надеяться на случай.

Скажем прямо: в то, что кому-то понадобится ехать из главного космопорта на военный и я сумею к нему прицепиться, верилось слабо. Что ж, прогулка предстояла та еще…

Я задержалась у информационного табло, надеясь на удачу, и подумала, что продолжать «миссию» попросту лень. Возможно, завтра меня вновь охватит жажда действия, сегодня же я вымоталась полностью. Странное состояние для призрака… Но, поверьте на слово, я ощущала усталость. Пусть не физическую — с меня хватало и душевной.

— Яни! Ты идиот?! Немедленно сдай билеты!

Ор невысокой полной женщины в брючном костюме ядовито-розового цвета и солнцезащитных очках, которая остановилась чуть ли не посреди меня, неприятно резанул слух. Я отодвинулась от нее, в последний раз бросила взгляд на экран… Ничего полезного.

— Аса, рыбонька, мы так долго планировали это путешествие! — Сутулый мужчина в шортах и майке с блестками замахал руками, заставив меня отойти еще дальше. — Не верь всему, что говорят в новостях.

— Я не полечу с преступниками! — Дама так яростно качнула головой, что ее очки слетели с носа и повисли на шнурке. — Как ты себе это представляешь? Нас будет разделять тонюсенькая стена!

— Их повезут эконом-классом, птичка.

— И мы поедем в экономе! Хватит! Сдавай билеты! Я не буду обедать за одним столом с террористами!

Последнее слово она проорала так громко, что я обратила на него внимание. Потом вслушалась в быструю речь мужчины и бросилась к ближайшему экрану, на котором транслировались новости.

То, что меня интересовало, мелькнуло после сплетен о местных «звездах». Я выхватила из полуминутного ролика лишь название, а потом экран заполонила политическая реклама.

Круизный лайнер «Селестина»…

Следующие часы наблюдения помогли понять, в чем, собственно, заключалось дело.

Суд над членами некоей террористической группировки перенесли с Оникса-2 на Оникс-1. Троих заключенных планировали перевезти на «Селестине» — огромном лайнере, вмещавшем тысячи пассажиров. Репортеры высказывали сомнения насчет правдивости этой информации. Также звучала мысль, что планы властей поменяются из-за огласки в СМИ. Но я прокручивала в уме список имен и понимала, что должна рискнуть.

Двое из них не значили для меня ровным счетом ничего. Третьим был Даниал Кас.

— «Селестина», да? Та самая, на которой Илиас Метт отправляется на Алиан? Любопытно…

Я вернулась к информационному табло, уже зная, что искать. Было слегка не по себе оттого, что мой план вот-вот воплотится в жизнь. Если новости не обманывали, скоро я услышу версию произошедшей в Исследовательском центре трагедии из уст Даниала Каса. Без сомнения, она будет отличаться от варианта, рассказанного Меттом. И когда я их сравню… Уверена, многое прояснится.

Но сначала стоило придумать, как общаться с заключенным. Вряд ли в его распоряжении есть компьютер. К тому же…

— Взлет через полчаса?!

Да, я все увидела верно. Лайнер отправлялся совсем скоро, и времени на раздумья не было. Успеть бы его найти… Сектор А, место 47-1. Понять бы, как это расшифровывается!

Я снова пожалела, что бесплотному призраку не по силам крикнуть: «Подскажите, как пройти в сектор А!». Придется побегать.

Я добралась до выхода из здания, когда расслышала в непрерывно лившихся из громкоговорителя объявлениях знакомое имя.

— Вероника Торн, пожалуйста, пройдите к стойке регистрации, — вещал динамик.

Я знала лишь одну Веронику Торн — министра экономики, по совместительству — жену профессора Торна.

— Вы оба здесь? — Это точно не было совпадением. — Зачем же?

К конторке регистрации мы с Вероникой приблизились одновременно. Она — с недоуменной улыбкой и льдом во взгляде. Я — с отвисшей челюстью, потому что ее сопровождал мой старый знакомый. Нет, не Родас Торн. Даже не Илиас Метт, чье присутствие в космопорту не вызывало вопросов. Рядом с Вероникой находился довольный жизнью Габриэль Антэс.

— А ничего, что они с твоим мужем чуть ли не враги? — пробормотала я, готовая к любым неожиданностям.

Потом догадалась посмотреть на распечатку квитанции, которую Веронике передали с извинениями за какое-то недоразумение.

«Селестина».

Они с Антэсом направились к эскалатору, я — следом. Даже если на лайнере не перевозили Каса, мне хотелось узнать, почему Метт, Антэс и Торн вновь собрались в одном месте.

* * *

Касэлона

В медотсеке было тихо, и шорох страниц казался невыносимо громким. Леви любила печатные книги. Она пробегала глазами строки и порой представляла, что держит в руках не бумагозаменитель, а самую настоящую бумагу, пахнущую типографией. Как в старые романтические времена, когда диковинкой считали экраны, а не целлюлозу…

Мигнул биоконтроллер. Отблеск света упал на белую стену, и Леви подняла голову, отвлекаясь от сентиментальной истории любви алианского принца и дрессировщицы лайсов.

Прибор уверял, что подключенный к нему пациент очнулся, однако бледный до невозможности Матиас Антэс не шевелился.

— Как вы себя чувствуете? — Леви видела, что его ресницы дрожат. — Не волнуйтесь, вы в безопасности. Это пассажирское судно «Касэлона», и скоро мы доставим вас в настоящую больницу. — Она склонилась над ним, позволяя разглядеть свое лицо. — Матиас?.. Все хорошо. Вы больше не пленник.

Он ударил коротко и без размаха. Впечатал кулак ей в подбородок, отбросив на пару шагов. Леви показалось, голова готова взорваться изнутри, зубы заныли, из прокушенной губы начала сочиться кровь…

— Матиас, все закончилось. — Офицер Стар бывала и не в таких переделках, а потому постаралась сохранить спокойствие.

Вот только на парня, срывавшего с себя датчики, спокойный тон не произвел впечатления.

— Давно хотел вмазать тебе как следует, продажная стерва. — Он плюнул на пол и, шатаясь, поднялся на ноги.

«Еще не отошел от пережитого шока», — подумала Леви. Матиас — боец. С похитителями так и надо поступать, а не рассчитывать на чудесное избавление.

— Матиас, — начала она снова, надеясь, что сумеет до него достучаться.

Неуклюжий пинок толкнул ее к стеллажу с медикаментами, второй задел плечо.

— Алианская шлюха! Вся Галактика знает о твоем позоре!

До нее дошло: дело не в похищении и не в Даниале Касе, а в ней самой.

Леви сжала кулаки. Молодой Антэс прав… В этом мире трудно найти человека, который не слышал бы о проступке офицера Стар. Время идет, преступления забываются, а о ней продолжают говорить!

— Предательница Стар!

Леви съежилась, подтянула колени к груди. Матиас нависал, как скала, а у нее не хватало ни сил, ни духу поднять на него глаза. Он ведь не преувеличивал… Она предала свою систему и получила по заслугам. Никакие побои не сотрут ее вину!

— На месте алианского шпиона я бы скорее застрелился, чем ублажал такое ничтожество, как ты!

Леви стиснула зубы, чувствуя, что вот-вот разревется. Антэс снова сказал правду. Она — ничто. Извечная неудачница. Пустое место, которое мечтало об искренней любви, а получило отборнейшую ложь. Абсолютный ноль!

— Что, убегаешь с Оникса? Не трудись. Таким, как ты, нигде не найти покой.

Матиас замахнулся снова, но на этот раз удара не последовало.

— Да ты хоть знаешь, кто я? — презрение в его голосе сменилось страхом. — Пусти!

Леви убрала руки, которыми прикрывала лицо. Возле нее было свободное пространство, разъяренного парня оттаскивали обратно к кровати.

— Арт?..

Она мечтала провалиться сквозь землю, лишь бы не позволить Волку увидеть свои слезы. Это было так унизительно… Курсантка-отличница, идеальная напарница, предательница Стар, жалкое обессиленно существо без воли к жизни — Леви прошла все стадии за каких-то несколько лет. И что дальше? Клеймо предателя вечно. Все кончено. Ей не обрадуются даже в самом захудалом борделе…

— Ты! Немедленно освободи меня! — Матиас лязгнул наручниками, которыми Волк приковал его к кровати. — Мой отец заставит тебя побираться!

«Мы не должны злить сына министра», — Леви села на колени, пытаясь встать, и обнаружила, что Аристэй уже рядом.

— Потерпи, — пробормотал он, вытирая антисептической салфеткой кровь с ее подбородка. — Сейчас боль пройдет.

Ей не понравился его уклончивый взгляд. Волк словно боялся встретиться с ней глазами. Она подумала, что так смотрят на неизлечимых больных — с жалостью, от которой становится тошно.

— Я сама. — Леви оттолкнула его руку и, потеряв равновесие, почти упала ему на грудь.

«Я безнадежна», — сердце забилось так быстро, что Аристэй не мог этого не услышать. Но он отстранился в тот же миг. Слишком поспешно даже для человека, который едва не потерял работу из-за глупой коллеги. Ему не просто было неприятно прикасаться к ней — он наверняка испытывал отвращение.

— Иди. Я справлюсь с Антэсом, — холодно проговорила Леви.

Она привыкла к чужой ненависти, но почему-то крепко сжатые челюсти бывшего напарника били больнее, чем многочасовые репортажи по межпланетным каналам или реальные удары.

— Нет, не справишься, — Волк говорил ровно, без намека на эмоции. — Тебе нужно отдохнуть. Я вызову Сану.

— Она пошла за медикаментами и скоро вернется. — Леви кое-как выпрямилась и заставила себя не отворачиваться при разговоре. — Спасибо за помощь.

Волк передал ей салфетки. На мгновение их пальцы встретились, и он вновь отдернул руку на миллисекунду раньше, чем требовал естественный ход событий.

Но не ушел.

— Шлюз открылся? — Она не понимала, почему Аристэй медлит.

— Нет. — Он прислонился спиной к биоконтроллеру в паре сантиметров от яростно размахивавшего всеми конечностями Матиаса. — Но мы проверяем одну идею.

Леви подошла к зеркалу, радуясь тому, что есть приличный повод спрятать свою жалкую физиономию, и начала медленно обрабатывать прокушенную губу.

— Какую? — спросила, чувствуя, что молчание может продолжаться вечность.

— Мик предположил, что программа-«трехсекундка» поможет перезагрузить «Зарницу». Внешней связи нет, системе придется оперировать реальными данными. Иглу с «Ониксидролом» уже вынули, так что мой сын обещал взяться за это дело всерьез.

— Он умный.

— Когда не ленится и не трусит — более чем.

И снова установилась напряженная тишина, которую изредка нарушали проклятия Антэса. Леви обработала ранку всеми подряд средствами, которые нашлись в аптечке, но тяжелая пауза не становилась легче.

Наконец она поняла, что не может прятаться вечно. Пусть Волк и презирает бывшую напарницу, сейчас они в одной лодке. Ему придется терпеть ее общество.

Она обернулась, готовая выдержать любой его взгляд, и охнула, обнаружив на месте бесстрастного Аристэя хмурую Миру.

— Ты с ним спала? — прозвучал вопрос, от которого даже Матиас потерял дар речи.

«По-моему, этому целый цикл разоблачительных передач посвятили», — Леви уже устала возмущаться.

— Да, — ответила коротко. — Мы были женаты, если ты не в курсе.

— Не с алианином. С моим отцом.

— Что?! — скрыть изумление не получилось.

Мира недобро ухмыльнулась.

— А зря, — бросила веско. — Дура ты полная.

— И шлюха! — внес свою лепту Антэс.

Дочь Волка остановилась напротив него, резким движением отбросила со лба зеленую челку.

— Хам, трепло и придурок, — охарактеризовала его без заминки. — Еще раз полезешь к ней — останешься без… Черт, я обещала не выражаться! В общем, заденешь ее — распрощаешься с этими… как их… тестикулами! Я не полиция, предупреждающий выстрел не делаю — экономлю патроны.

— В каком смысле? — округлил глаза Матиас.

— Поверь, от нормальных слов ты обделаешься. — Мира выхватила из пальцев растерянной Леви антисептик. — Тут есть что-нибудь от лайсов? Желательно уколы.

— Да тебе самой надо от бешенства лечиться!

Но Антэс мог злословить сколько угодно — о нем уже благополучно забыли.

— Ты хочешь укол? — Ни в бытность полицейским, ни во времена медицинской практики Леви не встречала человека, который предпочел бы укол таблеткам или мази.

— Ну не себе же! — хохотнула Мира. — Там Мика лайс покусал, и ему пришло очередное озарение. Не лайсу, — зачем-то уточнила. — А где Сана?

Леви на скорую руку собрала аптечку и вышла из медотсека. Так уж получилось, что Сану детишки Волка обожали и уважали намного больше, чем «предательницу Стар». Оно и понятно… Но в экстренных ситуациях докторов не выбирают. Тем более, если заняться делом, в голове станет меньше горьких мыслей.

И грустная навязчивая мелодия затихнет сама собой…

— Поторопись. Мик крови боится и страшно психует. Еще наделает глупостей.

«Да на какие глупости способен мальчишка-компьютерщик?» — удивилась Леви и тут же одернула себя. Хоть бы не накаркать!

* * *

Сэм вздрогнул, когда в кают-компании режим освещения сменился на «туманное утро».

— «Зара», верни свет, — не поднимая глаз от планшета, приказал он.

Лампы вспыхнули, блики отразились от экрана, но это прошло мимо внимания.

Время бежало, страницы сменяли друг друга… Иногда Райс останавливался и пролистывал текст назад, чтобы перечитать внимательнее, иногда пропускал абзацы описаний, которые не имели отношения к делу.

Даниал Кас, Илиас Метт, Родас Торн, Габриэль Антэс… Четыре имени, четыре личности, четыре вопроса. Они были замешаны не только в убийстве (при условии, что Котя его не выдумала), но и в каких-то оборудках с Ониксом-10 и Ониксом-12 (если, опять-таки, эта история целиком и полностью не плод воображения призрака).

Из динамиков полилась какофония звуков, в которой при должном воображении можно было распознать пение птиц, причем всех, чьи голоса имелись в базе, одновременно.

— «Зара», уймись! Стандартные настройки! Живо!

Тишина вернулась.

Сэм прочем еще несколько страниц из дневника Коти и поймал себя на том, что никак не может сосредоточиться на давних событиях в Исследовательском центре. Сейчас его занимал бортовой компьютер. Что за странные сбои? Уж не признак ли того, что кто-то снова управляет «Касэлоной» издали?

Он остановился на моменте, когда вроде бы положительный и правильный Родас Торн потащил элианина в дезинтегратор, чтобы убрать следы их сотрудничества.

— Змеиная яма, — проговорил тихо. — Они все стоят друг друга.

Освещение снова изменилось — на «розовый закат», если Райс верно помнил палитру.

Он закрыл текст и прищурился, следя за помигиванием ламп.

С кораблем явно что-то происходило…

Затем свет исчез.

Совсем.

Стало настолько темно, что Сэм не удержался и коснулся век. Динамики выдали душераздирающее шипение и вроде бы отключились, дувший из воздуховода легкий ветерок истончился и пропал.

— «Зара», отчет о текущем состоянии! — Райс надеялся, что хотя бы о внутренних неполадках система доложит, как и прежде, нормально.

Ответом стала невыносимая тишина, которую изредка нарушали неприятные хрипы и металлическое лязганье в системе вентиляции.

Сэм включил планшет. С возмущением отметил, что заряд аккумулятора почти на нуле, и пообещал себе впредь такого не допускать.

«Если это самое «впредь» у меня будет», — кольнула не самая обнадеживающая мысль.

Присвечивая экраном, он достиг выхода и ухмыльнулся, вспомнив, как в порту Ариппы «Касэлону» дразнили ржавым корытом только за то, что на ней вместе с подъемником использовалась обычная лестница. Поди ж ты, и устаревшая планировка пригодилась. На лифте без электричества не покатаешься, а ступеням выкрутасы бортового компьютера побоку.

Экран погас, и включать его снова Райс не стал. Лестницу ничто не загромождало, каждый поворот он знал как свои пять пальцев. Два пролета — и в рубке будет светло от иллюминатора. Даже тут тьму слегка рассеивали отблески далеких солнц.

Переступая через две ступени, Сэм бросился вверх. Некстати мелькнуло воспоминание, что не так давно он летел по этому маршруту вниз — благодаря Сане, конечно же.

«Может, она тогда не нарочно?» — но размышлять о мнимом киборге было нерационально.

Что-то мягкое и округлое ткнулось в колени. Пальцы нащупали невероятно длинную шелковистую шерсть, широкий мягкий «клюв» и…

И зубы, которые исчезли, чтобы мгновение спустя впиться в лодыжку.

— Черт! — Райс схватил вертлявое существо обеими руками и попытался оторвать от своей ноги.

Вроде получилось — тяжелая круглая туша отлетела куда-то вбок.

— Ненавижу лайсов…

В следующий миг мощный толчок длинных когтистых лап отправил его в полет, и Сэм, проклиная инопланетную живность, загрохотал вниз.

«Бог троицу любит», — вспомнилась древняя поговорка.

Он хватался за гладкие стены, но ускорение не давало ни малейшего шанса.

На повороте удалось остановиться.

«Я — сплошной синяк», — Райс потер ушибленный бок и потянулся к планшету, чтобы проверить его сохранность.

Пальцы снова наткнулись на шерсть, сквозь плотную штанину Сэм ощутил горячее дыхание.

— Да чтоб тебя! — В неярком свете экрана лайс выглядел на удивление крупным и каким-то неказистым.

«Клюв» распахнулся, влажный розовый язык лизнул прокушенную лодыжку.

— Ты всерьез решил мною поужинать?!

Планшет ударил тварь по шерстистой макушке и, выпав из руки, ускакал на пролет ниже, к грузовому отсеку.

Сэм ощутил легкую неуверенность. Не то чтобы он действительно полагал, что недавно вылупившийся и за пару дней успевший набрать десяток килограммов лайс мог сожрать человека, но темнота здорово трепала нервы.

— Пошел вон! Еды у тебя хватает!

Раздался чудный протяжный звук, чем-то напоминавший урчание кошки и кряканье утки одновременно. Райс стиснул зубы и приказал себе в следующий раз лупить животину что есть сил, иначе на «Касэлоне» в самом деле могут недосчитаться владельца.

Видимо, лайс заметил изменение в настроении предполагаемой жертвы. Он протиснулся мимо Сэма, ничуть не боясь, но и не кусаясь. Когти застучали по металлу лестницы, одна из лап перевернула планшет, допрыгавший до самого входа в трюм.

— Умная тварь, — одобрительно кивнул Райс. — Знаешь, где жратва.

Он спустился следом. Глянул на остаток энергии, нахмурился…. И насторожился, заметив в грузовом отсеке необъяснимое движение.

Нет, не лайса, — приметный желто-оранжевый окрас бросался в глаза даже в полумраке. Шевелилась зелень!

«Элианин», — мелькнула обреченная мысль. Электричество отключилось, морозилка разморозилась, элианин раскуклился и…

Здравый смысл подсказал, что за десять минут морозильная камера не превратится в подобие бессейна, и уж точно этого времени недостаточно, чтобы элианин вернулся в жизненноспособную форму. Помнится, профессора Дхари Иля размачивали часами — если, конечно, писанина Коти — не вымысел.

В нос ударил непривычный запах. Так могли пахнуть духи или цветы… Сэм одернул себя. Откуда на «Касэлоне» взяться цветам? Нет, все куда проще. Из-за проблемной посадки какой-то груз повредился. Может, партия рорайнских шампуней? Выгодная была сделка…

«Осталось два процента заряда батареи», — возвестил планшет, но Райс все равно посветил вглубь трюма.

— Твою ж!.. — выдохнул, не веря ни своим глазам, ни лайсу, который на полный рот жрал… А что, собственно?!

То, что Сэм мог сказать о грузовом отсеке, казалось слишком невероятным, чтобы произноситься вслух. Он немного постоял, надеясь, что это все мираж, но безумная картинка не собиралась исчезать.

— Да что, черт побери, происходит?!

Гневный вопль отразился от дальних стен, слабое эхо прозвучало чересчур жалко. Однако корчить героя было не перед кем. Здесь находились только Сэм, желто-оранжевый любитель пожрать и море молодой зелени, заполонившее каждый уголок трюма.

Чавканье лайса отвлекло от размышлений. Он уже исчез за ящиками из «Лучистого Оникса» и чем-то там гремел. Вроде бы орудовал тонкими длинными лапами, разгребая товары. Райс сомневался, что есть смысл его прогонять.

Очередной гребок выкатил на открытое пространство помятую бочку с предупреждающими надписями.

«Вода из ледника Ониксины Великой», — Сэм дернул уголком рта в подобии ухмылки.

Ему сразу не понравилась эта сделка, но деньги — хороший сглаживатель неровностей. Теперь видно, что в бочках находился грунт. И семена ГМО-шной дряни, тут можно и не гадать. Встряска сорвала крышки, а дальше — дело природы. Точнее, генетической инженерии. Не исключено, что рядом бегают и кэй-зверюшки…

Райс попробовал закрыть тяжелую створку двери вручную и вскоре признал поражение. Ею управляла электроника, а с этим сейчас были сложности.

На ум тут же полезли сюжеты фильмов об инопланетных монстрах, которые таятся в темноте и размножаются со скоростью вирусов. Будто в насмешку экран погас окончательно.

Сэм нащупал ногой лестницу и, тщательно следя за равновесием, начал подниматься.

Руки, которой он придерживался за стену, коснулась шерсть.

— Извини, приятель, но на ужин тебе придется искать кого-то другого. — Райс сжал кулаки.

И качнулся, потому что лампы вспыхнули на всю мощность, полностью его ослепив.

Лайс тоненько запищал, когти простучали обратно в грузовой отсек.

— Система перезагружена и готова к работе, — прохрипел динамик.

А потом он начал орать: «Зара» обнаружила реальное положение «Касэлоны» и ей оно очень сильно не понравилось.

Глава 21. Восхитительная природа. Главное — не стать ее частью

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Я потеряла их! Это казалось невозможным, но я умудрилась проворонить тот момент, когда Вероника Торн распрощалась с Габриэлем Антэссом и вошла в один из десяти пассажирских лифтов «Селестины». Антэс ступил в другой лифт — это единственное, что я видела точно. Определить же, в какой именно, не представлялось возможным.

Да и смысл изощряться? Они оба могли выйти на любом из этажей круизного лайнера, предназначенных для пассажиров первого класса. По крайней мере, на билете Вероники Торн стояла отметка о том, что она путешествует в элит-зоне. Уверена, Антэс тоже не изменил привычкам и не поселился в эконом-классе.

— Невероятно! Это же целый город! — Я слишком сильно поразилась масштабам «Селестины», чтобы расстраиваться из-за неудачи со старыми знакомыми из Исследовательского центра.

Люди проходили сквозь меня, не замечая. Я уже привыкла к такому обращению, но все равно не удержалась от тоскливого вздоха.

Рекламные баннеры, развешанные по всему лайнеру, обещали море развлечений и удовольствий. Увы, хоть на моем счету и скопилась приличная сумма (спасибо Антэсу и его махинациям, он научил меня основам нечестной игры), призрак не мог наслаждаться роскошью.

Прозвучало объявление о том, что взлет начнется через пятнадцать минут и пассажирам желательно пристегнуться к креслам или койкам в каютах.

Суета в коридорах продолжалась, как ни в чем не бывало. Смахивало на то, что в стоимость билетов входило и разрешение игнорировать правила.

— Гулять так гулять? — Я усмехнулась парочке, спешившей в бар, и отправилась на поиски рубки, где, возможно, получилось бы увидеть список пассажиров.

Взлет прошел незаметно, хотя поперхнувшийся коктейлем мужчина мог бы со мной поспорить. До служебных помещений я так и не добралась — меня постоянно что-то отвлекало. То на бассейн захотелось посмотреть, то в казино заглянуть, то посидеть у сцены, на которой репетировала вечерний концерт вроде бы суперпопулярная на Ониксе поп-группа…

Я забавлялась, как ребенок в компании новых игрушек. В какой-то миг мне пришло в голову, что до Алиана полтора месяца пути, и времени для поисков Антэса, Торна и Метта хватит сполна. Правда, на Оникс-1 мы прибыли бы всего через шесть дней… Но я сомневалась, что на «Селестине» действительно перевозят заключенного Даниала Каса.

На круизном лайнере все выглядело таким праздничным и радостным, что хотелось забыть о неурядицах и окунуться в бесконечное веселье. К сожалению, шанса насладиться безмятежностью у меня не было.

Странности я заметила в оранжерее, куда зашла ради нежных орхидей и больших тропических бабочек. Там ярко светили лампы, поэтому «лишнее» пятно света на одной из стен не показалось подозрительным.

Мало ли откуда оно могло появиться! Неудачная подсветка, случайный блик… Но в какой-то миг я поняла, что эта световая «клякса» двигается.

«Воображение, отставить панику!» — я улыбнулась своим глупым страхам. Затем увидела, что преследовавшее меня пятно не плоское, а объемное, и существует независимо от каких-либо поверхностей.

Оно шло ко мне. Медленно подплывало, слегка раскачиваясь и шевеля многочисленными отростками света. Для него не существовало преград вроде металлических подставок или скамеек для посетителей.

Это пугало. То ли потому, что ни с чем подобным я раньше не сталкивалась, то ли потому, что световой «ком» направлялся в мою сторону, и сомневаюсь, что от него получилось бы спрятаться за стеной.

— Кыш! — безвольно выдала я, отступая. — Найди кого-нибудь другого!

Пятно остановилось в двух метрах от меня.

«Оно разумное?!» — при таком раскладе было еще страшнее.

— Эридана Аротискулусис? — прозвучало непонятно откуда.

Я замерла. Это словосочетание казалось смутно знакомым. Оно точно встречалось мне раньше. Такую нелепицу не забудешь при всем желании. Где же я его слышала?!

— Зет-508? — уточнил… кто?!

Я не понимала, что происходит!

— Иди прочь!

Я не слышала свой голос, но, уверена, получилось не грозно, а невыносимо жалко.

«Эридана Аротискулусис», — вдруг прорвалось к сознанию. Эридана!

Нет, я не могла ошибиться! Это глупое имя касалось меня! Оно принадлежало мне. Вернее, служащей Зет-508, которую устроил в Исследовательский центр Родас Торн и которую этот самый Родас Торн стер из базы Центра парой кликов компьютерной мыши.

— Добрый день, — продолжали звучать фразы из ниоткуда. — Приятно встретиться.

«Это оно», — я в ужасе уставилась на световую кляксу.

— Кто вы? — пробормотала, зная, что ни одно существо во Вселенной меня не услышит.

— О, прошу прощения. Забыл представиться. Профессор Дхари Иль к вашим услугам. Разрешите называть вас Зет?

Жаль, что призраки не способны закатить глаза и рухнуть в обморок. Больше всего в тот миг я жалела именно об этом. Как просто — отключиться и представить, что творившийся вокруг бред ненастоящий…

— Что вы такое? — Несмотря на все усилия, убежать из реальности не получалось, поэтому стоило приглядеться к неизвестному существу повнимательнее.

— Вы не знакомы с пси-формой элиан, госпожа Зет? Странно.

«Я знакома с пси-формой элиан. Илиас Метт показывал мне кадры из фантастического фильма и уверял, что это именно она», — но вслух я лишь неопределенно промычала:

— Нет.

Как выяснилось за последующие пять минут крайне содержательного разговора, при неблагоприятных условиях окружающей среды элиане переходят в особую энергетическую форму, которая в их культуре имеет все права и обязанности видимой человеческому глазу «особи» и продолжает вести полноценный с точки зрения элиан образ жизни до естественной кончины либо до некой «восстановительной операции».

— А как же закукливание? — брякнула я, поскольку Галапедия выдававла информацию только об этой стороне элианского общества.

Мне объяснили, что закукливание — часть естественного жизненного цикла, тогда как пси-форма — защитная реакция организма на угрозу. Кстати, как я могла этого не знать, если сама ее активно использую?

Боюсь, я повела себя не слишком разумно. Непонятные сведения обрушились на меня, как лавина, и переварить их было трудно. Я — элианская форма жизни? Ха-ха-ха! Абсурдность такого предположения зашкаливала.

Я растерялась и вместо того, чтобы здраво оценить ситуацию и подумать, какие полезные факты можно извлечь из неожиданного диалога, начала задавать бессмысленные вопросы.

Например, о том, почему я не слышу свой голос, но собеседник, похоже, его прекрасно различает.

— Вы слышите. Многие приборы тоже способны его засечь, — уверил элианин.

— Не слышу!

Он сказал, что это, вероятнее всего, психологическое. Я, видите ли, сознательно подавляю восприятие, веря в свою призрачность. Даже люди способны чувствовать мое присутствие, хотя их перегруженный хаосом мозг часто отказывается обрабатывать настолько слабые сигналы.

Спорить не хотелось. Не исключено, профессор Иль был прав… Все, что я знала о «призраках» вроде себя, базировалось на вымыслах. Возможно, со мной шутило подсознание…

— По-вашему, я — как вы? Но как дезинтегратор мог превратить человека с Земли в инопланетянина с Оникса?!

Дхари Иль долго размышлял над этим вопросом. Я уж собиралась сказать, что эта тайна останется неразгаданной навеки, когда он заколыхался, вроде бы смеясь.

— Проще простого! — воскликнул воодушевленно. — Элементарно! Дело в том, что вы созданы из элианского биоматериала.

Профессор радовался, как взрослый, который разгадал детскую загадку. Я же пыталась найти хоть какие-нибудь слова — и не могла.

Все просто? Боюсь, что нет. С моей точки зрения, все запуталось окончательно.

* * *

Касэлона

С тех пор, как Сэм стал владельцем «Касэлоны», ее шлюз открывался сотни раз. Это было самое что ни на есть обыденное событие, на которое никто в здравом уме не обращал внимания. Но сейчас торжественность момента зашкаливала.

С одной стороны, Райс понимал: пассажирам и экипажу до смерти хочется удостовериться, что корабль больше не пляшет под чужую дудку. С другой — лучше бы публике отсидеться в безопасном месте, а то мало ли…

— Мик, ты уверен?.. — расслышал Сэм шепот Миры.

— А то! Плевое дело! — бахвалился ее брат, бросая обеспокоенные взгляды на темный экран на стене.

Программа с планшета профессора Торна вроде бы сработала и позволила запустить реальную перезагрузку. Именно что вроде бы. По крайней мере, внешнюю информацию бортовой компьютер поставлял исправно и о метеоритных дождях больше не заикался.

Первым порывом Райса было убраться с этой треклятой планеты, пока не вернулись люди с оружием, однако вскоре он изменил свое мнение. Незнакомцы, которые снимали «Касэлону» после ее падения-приземления, что-то делали рядом с кораблем. Может, оставляли автографы в духе: «Здесь был Вася», а, может, готовили какую-нибудь пакость. Скажем, бомбу к корпусу присобачивали. А что? После нервотрепки с «Зарницей» и откровений Коти Сэма это бы не удивило.

Поэтому взлет пришлось отложить. Сначала — проверка периметра, а там, если все чисто… Следующий пункт плана Райс даже не обдумывал, потому что знал: «чисто» не будет.

— Последний раз говорю: либо надеваете скафандры, либо расходитесь по каютам. — Он твердо взглянул на великовозрастных детишек Волка. — У меня времени предостаточно. Я подожду.

— Не придирайся, дядь! Сначала сам напяль эту душную мерзость! — отрезала Мира — впрочем, без особой уверенности.

— Часики тикают. — Сэм демонстративно прислонился к стене. — Когда стемнеет, ничего открывать я точно не буду.

Мик засопел и первым направился в хранилище скафандров. Его сестра, поворчав для виду, пошла за ним.

— Быстро вы поладили, — заметил Аристэй, когда они с Райсом остались одни. — Даже Сана тратит на них больше времени.

— У меня талант, — хмыкнул Сэм. — «Зара», на полчаса блокируй вход сюда и открой шлюз. Что? Вы же не думали, что искать бомбу мы будем вместе с вашими спиногрызами?

— Мире уже семнадцать, — напомнил Аристэй, отступая от пришедших в движение створок.

— Это что-то меняет?

— Закон говорит, она почти взрослая.

— Ах, закон… Закон еще и корабли захватывать запрещает, но что-то мне подсказывает: куча народа не считает его истиной в последней инстанции.

Аристэй зашел в первую шлюзовую камеру.

— Главное — не говорите это Мире в лицо. У нее доброе сердце, а характер отвратителен.

Грохот, донесшийся из-за запертой двери, подтверждал: с отпрысками его семейства лучше не шутить.

— Я ни в коем случае не оправдываю своих детей, но вы сами нарываетесь на финансовый ущерб, Райс.

— Скафандр пинком не расколотишь.

— Не сомневаюсь. Только не забывайте, что рано или поздно между ними и вами не будет стены.

Сэм подождал, пока внутренние створки шлюза закроются, и перешел во вторую камеру.

— Переживу, — бросил резко.

Аристэй неопределенно пожал плечами.

— Я предупредил, — заявил с видом человека, умывшего руки.

Шипение и свист устройств, готовивших «Касэлону» ко встрече с внешним миром, помешали Райсу ответить по достоинству.

«Такое чувство, что мы обсуждаем монстров, а не парочку молодых людей», — усмехнулся он про себя.

Наконец «Зарница» сочла, что ни корабль, ни планета не причинят друг другу неудобств, и открыла внешний шлюз.

— Черт! — Внутрь тут же хлынула вода.

И остановилась, едва намочив подошвы.

— Мы везунчики, э? Пол ниже уровня водоема на два сантиметра, крен уже выровнялся. — Волк присел у выхода и плеснул ладонью о водную гладь. — Теплая… Что там с синхронизацией?

Синхронизироваться без галанета «Зара» отказывалась наотрез, но сумела определиться со временем, ориентируясь на внешние параметры, и даже подстроилась под местные часовые пояса. Такое положение дел ей очень не нравилось, и она регулярно вопила, требуя подсоединения к общесистемной базе данных, однако Сэм считал это сущим пустяком и не обращал внимания на мелкие неточности.

— Мы в умеренных широтах, — хоть в чем-то бортовой компьютер не сомневался. — Лето, осадков не прогнозируется. А другие подробности придется выяснять самим. — Райс выглянул наружу, чтобы лично удостовериться: до ближайшего берега метров десять. — Умеете плавать?

— Вы серьезно?

— Абсолютно. Вдруг электронные мозги «Зары» переклинит от абсурдности следующей команды и она снова отключится? Придется прыгать в озеро.

— Или в реку.

— Или в… Нет, течение слишком слабое. Это озеро. Ладно, шутки в сторону. «Зара», выдвигай трап. Угол — девяносто градусов, длина максимальная.

Трап достиг болотистого берега и сделал прогалину в зарослях вроде бы ивняка. Похожие на уток птицы всполошились и, душераздирающе закрякав, попадали в воду, устремились куда-то за «Касэлону». Одинокая «ива», которую зацепили сходни, наклонилась до земли, роняя листья. Длинная коряга, раскачиваясь, подрейфовала вниз по течению.

— Для вас это экзотика, Аристэй? — Сэм ступил на неподвижный трап.

— Полагаю, для вас — нет?

— Я вырос на Ариппе. Это типичная планета земного типа. Как говорят старожилы, она более земная, чем сама Земля.

— Вообще-то здесь — Оникс, — напомнил Волк, не спеша присоединяться к «прогулке».

— Точно. И странно.

Райс сам не знал, что ему не нравилось в окружающем мире. То ли излишняя безмятежность, то ли невероятно знакомые пейзажи, то ли вода, покрывавшая трап и грозившая отправить пешехода в мутное зеленоватое озеро.

— Надо придумать, как осмотреть корабль со всех сторон, и убираться отсюда поскорее, — озвучил Сэм давно терзавшие его мысли. — Осторожнее!

Аристэй качнулся, когда створка шлюза начала закрываться.

— Что, черт побери, происходит? — Он утратил обычную невозмутимость.

Райс застыл между берегом и «Касэлоной», не в силах решить, в какую сторону бежать. Если «Зара» уберет сходни… Думать об этом не хотелось.

Сэм выбрал сушу. Не заботясь о скользком металле под ногами, доскакал по ступеням до заросшей «камышом» земли и оглянулся.

Приличных слов для характеристики ситуации не нашлось.

Они все смотрели с умилением и беспокойством. Словно ожидали, что из видневшихся поодаль зарослей выскочит громадное чудище и скушает его, не разжевывая.

Мик, Мира, Сана, Леви, Волк…

«Это катастрофа», — Сэм заставил себя не орать ни на жестянку с доступом к управлению, которая разблокировала дверь изнутри, ни на остальных любопытствующих.

Сдержанность оправдалась.

Мика хватило лишь на то, чтобы ткнуть палец в воду, случайно коснуться пучка гнилой травы и с тихим воплем исчезнуть в глубине корабля.

«Бестолочь! Открыла обе шлюзовые камеры. Оставила проход нараспашку! А безопасность?» — но следом за пареньком в природе разочаровалась его сестра, и смысл орать на безалаберную Сану пропал.

— Возвращайтесь, Райс. Возьмем передатчики и осмотримся позже, — предложил Аристэй.

— Я взяла. — Киборг, которая «не киборг», ткнула ему в руку наушник и без тени страха пошлепала по трапу. — Тут здорово!

«Снова ты… Ну почему тебе надо везде поспеть?» — Сэм спохватился и убрал с лица неприветливое выражение. Она не виновата, что он считает ее железкой и ищет подтекст в любом действии.

Волк вознамерился было тоже покинуть «Касэлону», но Леви что-то тихо ему сказала, и он исчез из поля зрения, будто разом позабыв и об Ониксе-12, и о передатчиках, и об ожидавшем его Райсе.

— Ну что, капитан? Погуляем? — Сана выскочила на берег. — Жарковато… Градусов тридцать по Цельсию, не меньше. Ты почему такой укутанный? Брось, эта планета хоть и считается заповедной, но окультурена до крайности. На ней нет ни клещей, ни ядовитых пауков, ни крупных хищников вне специальных зон.

— Откуда ты знаешь, что мы не в «специальной зоне»?

— Не вижу признаков туристических маршрутов. Вышки и все такое… Не трусь! Тут безопасно. Можешь носить нормальную одежду.

Сэм смерил ее взглядом, подозревая, что «нормальная одежда» — это то, что надето на ней самой. Ухмыльнулся, представив себя в узкой маечке, коротких шортах, бледно-розовых кедах и голубой панамке. Крышесносящее видение!

— Мне не привыкать к жаре, — ответил холодно. — Что ты тут забыла? Почему не приказала «Заре» задраить внутренний шлюз? Кто разрешил самовольничать?!

По мере того, как на ее идеально загорелой мордашке росло недоумение, возрастало и его раздражение.

— Это уже не развлекательная прогулка. Мы в опасности. Тебе придется слушаться.

— Есть, капитан. — Сана дурашливо отсалютовала. — Докладываю, капитан. На «Касэлоне» нет бомбы, капитан. Зато есть много непонятных датчиков, капитан! И отслеживающее устройство, капитан! Рапорт окончен, капитан. Как поняли, капитан?

Ему пришло на ум, что достаточно легкого толчка — и жестянка отправится ко дну вместе со своими выходками, насмешками и глазами, в которых не было ни намека на веселье.

Ей не нравилось паясничать!

Эта мысль так поразила Райса, что он на пару мгновений позабыл обо всем на свете.

Сана постоянно играла. Панибратский тон, замашки своего в доску парня, язвительность и пренебрежение — обычная маска, скрывавшая человека.

«Или программу имитации личности», — напомнил здравый смысл. Но сегодня Сэм не собирался разгадывать теории заговоров. Он предпочел бы, чтобы стоявшая перед ним девушка не имела серийного номера. Сана-наемница вписывалась в его мировоззрение куда лучше, чем кэй-Сана.

— Откуда ты знаешь? — Он больше не хотел ни ссориться, ни напоминать, кто тут главный. Если она человек — сама все понимает, если нет — никакие просветительские речи не помогут.

— Я же киборг. Подключилась к злодеям и выведала их черные планы.

Сэм смотрел выжидающе, и она скомкала конец фразы.

— Ко мне заходила Котя, — призналась тихо. — Надеюсь, капитан, она не плод нашего общего воображения, потому что сойти с ума в системе Оникса — не самое лучшее будущее. Кстати, насчет будущего… У нас трюм цветет и пахнет, причем в буквальном смысле. Зачем, по-твоему, на Ониксе-10 ГМО-растения? Они там не приживутся никаким чудом. Или их подложили те, кто отправил нас на Оникс-12?

«А смысл?» — собирался пожать плечами Сэм. Но его шеи коснулась гладкая шелковистая шерсть, и растерянный взгляд Саны подсказал, что момент для обсуждения растениеводства не самый подходящий.

Он медленно повернулся. Солнца на миг ослепили его, а затем небо закрыла громадная оранжево-красная туша.

«Шарик на куриных ножках», — мелькнуло в опешившем мозгу. Тот самый, с упаковок местных кормосмесей. Милый, пушистый, с забавным «клювиком»… И диаметром тела не менее пары метров.

— Вот тебе и планета без крупных хищников, — только и сумел выдать Райс.

И подумал, что зря искал в своей спутнице признаки человечности. Киборг сейчас очень бы пригодился. Пусть даже не боевой — обычного лайс сожрал бы с не меньшим аппетитом.

— Замри, капитан, — судя по сдавленному шепоту и удалявшимся шагам, Сана тоже поняла, что погибать обоим необязательно, и спешила убраться обратно на корабль.

«Если меня съедят, а она окажется в самом деле наемницей, «Касэлона» перейдет к ней», — странное дело, эта мысль ничуть не огорчила Райса.

Он застыл, разыскивая взглядом прятавшиеся в густой шерсти громадины глаза. На картинках их всегда изображали большими и блестящими, но у этого экземпляра ничего подобного не наблюдалось.

Широкий «клюв» раскрылся, влажный язык прошелся по частоколу белоснежных зубов. Из свивавшей почти до земли шерсти появилась четырехпалая лапа и почесала «лоб», слегка приоткрыв довольно большие, затянутые своеобразной прозрачной пленкой глаза.

— Присматриваешься, откуда начинать? — пробормотал Сэм, понемногу отступая. — Извини, малыш, не сегодня.

«Вода! Почему это чертово озеро так далеко?» — он опасался ускорить шаг, чтобы не спровоцировать животное на атаку.

Мощный толчок чешуйчатой лапы пригвоздил его к земле. Из приоткрытого клюва высунулся ярко-алый язык, мелкой наждачкой прошелся по лицу и тыльной стороне руки.

«Сейчас до меня дойдет, что все это по-настоящему, и я запаникую», — Райс понимал, что в крови должен уже бурлить адреналин, однако чувства будто притупились, и адекватно воспринимать ситуацию не получалось.

Что-то мешало… Путало мысли, не давало сосредоточиться… Хотя смысл сосредотачиваться, когда тебя прижимает к жесткой траве туша весом в тонну с чем-то?

Гипноферомоны… Кто-то о них упоминал. Занимательная ботаника, чтоб ее… То есть зоология… Ксенозоология.

Лайс фыркнул, мимоходом продемонстрировав расположенные аккурат между глаз четыре узкие ноздри, и безошибочно потянулся к обработанному кучей антисептиков и хорошо забинтованному укусу на лодыжке Сэма.

«Чует кровь», — это наблюдение не принесло облегчения.

Тварь фыркнула снова — на этот раз недовольно. Убрала лапу, позволив сделать вдох полной грудью, и острым когтем распанахала штанину и ботинок.

Вроде бы требовалось вопить. Именно так поступают люди, когда на них бросается чудище с явным намерением устроить себе обед. А еще они трепыхаются, зовут на помощь и пытаются бороться.

Сэм отстраненно подумал, что в его случае все варианты одинаково бессмысленны. На «Касэлоне» отродясь не водилось оружия. Даже если Сана приведет подмогу, максимум, что они могут противопоставить гигантскому лайсу, — лазерный резак и монтировку.

— Я вернулась, капитан.

Он предпочел бы увидеть в предсмертном видении кого угодно, кроме нее. Желательно Ванду. Или мать с отцом. Пусть даже Аристэя! Но почему появилась именно она — с виду беззаботная и радостная, а в глубине — вечно прячущая настоящие чувства?

Лайс захрипел. Длинный язык медленно втянулся в «клюв», коготь с ошметком штанины мелькнул в поле зрения и исчез в траве.

«Он отступает или готовится к бою?» — Сэм повернул голову, разыскивая жестянку. Взгляд наткнулся на короткий ствол пистолета. Затем на тонкую руку с легкомысленным браслетиком на запястье и вторым, повыше — широким, с какими-то датчиками и экраном. На цветок из блесток. На рассыпанные по загорелым плечам волосы. На закушенную губу и сморщенный нос. На…

Клацнул затвор, и в тот же миг появилось солнце.

— Капитан! — Сана бросилась к Райсу, размахивая допотопным пистолетом, который принес на борт Даниал Кас. — Да у тебя же кровь! Не двигайся!

Сэм не пытался ее слушать. Оторвал штанину, бездумно перетянул оставленный когтем лайса глубокий порез на бедре, придержал мельтешившую девушку…

— Капитан? — Она обеспокоенно наклонилась к нему. — Можешь дышать? По-моему, у тебя сломано ребро… И не одно.

Он обнял ее. Просто так, без причины. Презренную жестянку, на которую раньше и глядеть не мог без содрогания.

— Э-э-э, капитан, на нас люди смотрят. На всякий случай напомню, что дикие лайся гипнотизируют своих жертв и ты сейчас чуть-чуть ненормальный. Или не чуть.

— А когда стану нормальным?

— Ты сразу поймешь. — Она не спешила отстраняться. — Все хорошо. Лайсы очень умные. Они знают, что такое оружие, и никогда не лезут на рожон. Черт! Точно не чуть!

Сэм поцеловал ее. Опять-таки, просто так. Только потому, что в тот момент это показалось важным и правильным. Жестянку, ага. С тем же успехом можно было целовать настольную лампу, флаер или ближайшее дерево.

Но все органы чувств доказывали: она — человек!

— Хорошо, что мы не на Мебисе, капитан, — услышал Райс вместо возмущений. — Там поцелуй — веская причина для брака. Закрой глаза, глубоко дыши… Если бы не твоя нога, я бы тебя притопила для быстрейшего выздоровления, но в этом озере слишком много органики. Обойдемся без заражения, да?

— Ты киборг.

— Да, конечно. У меня и мама — киборг, и папа — киборг… Дыши, ладно? Не забывай дышать.

— Я ел арахисовую кормосмесь.

— Я в курсе. Смотри, мой медицинский браслет стал красным, пишет про опасный уровень аллергенов и уже вкатил мне лошадиную дозу препаратов. Вдох-выдох…

Точно, экран на охватывавшем предплечье Саны браслете пылал багрянцем. Сэм сощурился, рассматривая крохотные буковки. Незнакомый язык… Или он попросту не сталкивался с такими словами?

— Ты и правда человек?

— Могу снять браслет. Только пообещай, что напишешь на моей надгробной плите: «100 % человек. Проверено экспериментально» и поставишь подпись с печатью.

«Не сработает. Ты получила лекарство», — Райс счел, что лучше смолчать.

— Ну и шуточки… — Он, похоже, начал приходить в себя, и сопровождалось это невыносимой болью в спине и ребрах. — А… Остальные…

Почему они еще на корабле? В этой компании об инстинкте самосохранения никогда не слышали.

— Остальные заняты другой проблемой. Профессора-коматозники дружно решили распрощаться с этим миром.

— Что?! — От резкого движения голова будто взорвалась изнутри, перед глазами запрыгали звездочки. — В каком смысле?

— Да в самом прямом.

И Сэм окончательно вернулся в неприглядную реальность.

Глава 22. Спрятанное. Найти — или забыть?

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Это был невероятно простой ответ. Действительно, элианский биоматериал имеет элианские свойства. Элианские, черт побери! В опасных условиях он принимает особую форму. Элианскую, да! И я вместе с ним…

К сожалению, в теории Дхари Иля имелось одно очень слабое место.

Я знала, кто я.

Знала, откуда появилась на Ониксе-2.

Знала, что во мне нет ничего элианского.

Но мы видели друг друга. Разговаривали. Люди проходили сквозь нас, не замечая.

Мы были одинаковы! Разве что я, по утверждению профессора Иля, выглядела не как гигантская кустообразная брокколи, а как человек.

В какой-то миг меня даже одолели сомнения. Может, он прав? Вдруг я — элианский подкидыш? Скажем, мою мать похищали элиане? Или их корабль разбился на Земле, и они смешались с местными жителями?

Чушь, конечно. Скрещивать инопланетные виды генетики не научились до сих пор, так что идея не оправдалась.

— Профессор, я вижу вас, но не вижу себя, — этот вопрос занимал меня не меньше, чем элианские материи. — Почему?

Дхари Иль снова обвинил во всем психологию. По его словам, сильнейшее нервное потрясение вкупе с дремучими предрассудками и отсутствием практики не позволило мне ощущать свое нынешнее положение в полной мере.

— Вы не привидение, — повторял он раз за разом.

И намекал, что на Элиании оценят возможность изучить такой уникальный объект, как я.

Что-то подсказывало: участь лабораторной крысы хуже судьбы уборщицы категории Зет, но я не дерзила, отказываясь от предложения. Дхари Иль был моей единственной «живой» связью с миром. А еще его ничуть не угнетало бестелесное существование, и я хотела понять, чем ему так нравится невидимая людьми форма.

— Пси-форма — это свобода, — уверял он.

Клялся, что элиане мне обрадуются, звал на далекую планету… Выглядел довольным жизнью и не мог назвать ни одной отрицательной черты призрачного положения.

Правда, некоторые элиане жаждут возвратиться в материальное состояние. Это легко: нужно взять из общеэлианской базы данных ЗЛН-код, синтезировать на его основе новое тело и годиков через пять закукливания пси-форма срастется с основной. Элементарно, правда?

Проблема заключалась в том, что никто и никогда не проворачивал такое с человеческой ДНК. Для этого не существовало ни теории, ни оборудования!

Я доставала профессора несколько часов кряду, пока не поняла: в этом нет смысла. Образ мышления Дхари Иля настолько отличался от привычного мне, что мы попросту не понимали друг друга.

Нам требовался посредник. Кто-то, кто знаком с особенностями элиан и в то же время не называет людей «однофакторными», чтобы это ни значило.

Несмотря на то, что на «Селестине» находилось несколько десятков ученых, направлявшихся на некий симпозиум на Алиане, на ум пришло всего одно имя.

Родас Торн.

Тот, кто помог Дхари Илю зайти в дезинтегратор.

Да, с точки зрения инопланетянина все было именно так. Он сам согласился исчезнуть и подсказал приемлемый для себя способ. Торн поначалу отказывался принимать в этом участие, но сдался без особой борьбы.

— Я знаю, что профессор Торн на лайнере. Проводите меня к нему, — попросила я, отчаявшись разобраться в элианских заморочках.

— В прошлый раз вы убегали от него. — Дхари Иль, как ни странно, запомнил нашу давнюю встречу.

— Теперь не убегу.

Я уговорила его быстрее, чем рассчитывала. Даже обещать ничего не пришлось — элианин потребовал лишь держать себя в руках.

— Сектор А, тринадцатый этаж, каюта тысяча одиннадцать, — сообщил он и взмыл вверх, будто ожидая, что я последую за ним тем же способом.

Пришлось направиться к лифту и простоять в очереди несколько минут — я пока чувствовала себя некомфортно, проходя сквозь людей.

Наконец заветная кнопка подъемника была нажата.

— Диспетчерская, в лифте номер восемь самопроизвольно сработал сенсор, — тут же наябедничал толстенький лысый турист в техподдержку.

Ему пообещали разобраться, но меня это не волновало. Обыватели стараются не замечать странности, а если и замечают, то быстро придумывают им объяснения.

Я считала этажи. Обещала себе, что вот-вот узнаю много полезного. Пыталась поверить: Торн проникнется моей участью настолько, что не решит сделать из меня тему своей будущей научной работы.

Загорелась цифра «тринадцать».

— Неполадка… Первый класс, и такое… Надо принять меры… — бубнил тот самый толстячок, не понимая, что находившимся рядом с ним людям глубоко плевать на пятисекундную задержку — они пришли на «Селестину» ради отличного времяпрепровождения, а не нытья.

Яркая стрелка указателя уверяла: сектор А находится слева. Я едва не пропустила нужную каюту — почему-то на последних метрах невыносимо хотелось убежать и продолжить жить в неведении. В конце концов, мое существование было не таким уж и плохим… Относительно не плохим. Я отдавала себе отчет в том, что многих людей судьба испытывает куда жестче.

Мимо прошла Вероника Торн. Как всегда, строгая и собранная… Она напоминала куклу в деловом костюме.

Я проследила за ней взглядом, но по дороге к лифту к Веронике никто не присоединился. Возможно, каюта Антэса находилась на другом этаже?

Раз десять нажав кнопку звонка, я вспомнила, что в состоянии пройти сквозь стену. Интересно, профессор Иль уже внутри? Он рассказал обо мне Торну? Как они общаются?

К сожалению, размышления не помогали сделать решающий шаг. Я стояла у номера тысяча одиннадцать и мечтала, чтобы кто-нибудь либо прогнал меня отсюда, либо запихнул в каюту силком.

Дверь отворилась.

— Вы здесь? — Родас Торн смотрел сквозь меня, за его плечом уродливым полупрозрачным кустом колыхался элианин. — Входите.

Я протиснулась мимо него.

— Она тут? — профессор Торн повернулся к экрану.

«Да», — высветился ответ.

— Хорошо.

Дверь захлопнулась, и, несмотря на мои способности к прохождению сквозь непроходимое, я почувствовала себя в ловушке.

— Как к вам обращаться? — продолжал Торн.

— Котя, — ляпнула я и подумала, что он бы впечатлился больше, если бы я назвалась придуманным им же именем — тем, под которым находилась в Исследовательском центре.

«Котя», — появилось на экране.

На лице профессора не дрогнул ни один мускул.

— Давайте сразу проясним ситуацию, — бесстрастно начал он. — Мое участие в экспериментах с синтезаторомБК общеизвестно, но правительство не заинтересовано в разоблачительных процессах и не поддержит ваши претензии.

— Что?.. — Я ожидала услышать что-угодно, кроме этого.

«Что?» — продублировал Дхари Иль.

— Ваше появления — ошибка. Если о вас узнают, то постараются уничтожить. Никому не нужны этические скандалы.

— Что?! — Право слово, он говорил банальные вещи, но из его уст они звучали устрашающе.

«Что?» — короткое слово на экране не могло передать той гаммы чувств, которая одолевала меня.

— Смиритесь с тем, что ничего не изменить. Я постараюсь облегчить вашу участь по мере возможностей.

Я не выдержала. Пролетела сквозь элианина и нависла над клавиатурой.

«Я правда сделана из элианского материала?» — спросила первое, что пришло в голову.

— Да, сырье, которое используется в синтезатореБК, элианского происхождения, — кивнул Торн.

«Сырье? То есть…» — я замерла, пораженная новой догадкой. Сырье необходимо не для перемещения, а для создания.

Для создания… меня?!

«Что означает БК в синтезатореБК?» — спросила, проклиная себя за то, что вообще ступила на «Селестину». Некоторым тайнам лучше оставаться нераскрытыми.

— Синтезатор биокопирования. Погодите, разве вы не знали?

«Что студентка ветеринарного факультета Екатерина продолжает жить в своем времени и в своей Галактике, наверняка и не заметив, как в другой реальности появилась ее копия? Нет, не знала», — могла бы ответить я.

— Аппарат должен был копировать типичных для Земли животных, — продолжал Торн. — Вы стали жертвой чудовищной ошибки. Сожалею.

Он сожалел?! А я ненавидела. И Оникс, амбиции которого создали такого уродца, как я. И Торна, не позволившего избавиться от меня в первые секунды после копирования. И себя.

Особенно себя.

Я ведь никогда не была человеком. У меня нет ни прошлого, ни будущего. Я родилась в синтезатореБК два с половиной года назад. Все мои воспоминания о детстве, юности и учебе на ветеринара не более чем фикция. Меня не существовало до нажатия кнопки на инопланетном аппарате.

Неудивительно, что участь привидения казалась мне приемлемой. Я попросту не знала другой жизни.

И не имела шансов узнать.

* * *

Касэлона

Аристэй смотрел на столбики показателей жизнедеятельности и думал о том, что даже ему как очень далекому от медицины человеку ясно: дело дрянь.

— И ты ничего не можешь сделать?

Леви, позвавшая его в медотсек, покачала головой.

— Об «Ониксидроле» я впервые услышала тут, на корабле, — сказала тихо. — Будь у нас галанет, попробовала бы что-нибудь выяснить, а так… У меня нет идей.

Она выглядела донельзя виноватой, хотя никто в этом мире не посмел бы ее ни в чем упрекнуть. «Ониксидрол» — не таблетки от головной боли, а разработка Исследовательского центра, и Волк сомневался, что об этом эфире можно что-то нарыть в галасети. Секретный препарат потому и называют секретным, что для непосвященных он — тайна за семью печатями. Однако бывшая напарница безжалостно корила себя за неосведомленность, и как ее отвлечь, Аристэй не знал.

— Отдохни, — посоветовал мягко.

— Но Торн и этот… Кас! Они же умирают!

Хотелось прижать ее к груди и сказать, что иногда вариантов попросту нет, и незачем страдать понапрасну, но Волк, как и раньше, одернул себя. «Предательнице Стар» досталось много бед. Она делала вид, что все позади, но подсознательно держалась на расстоянии, как пугливый зверек. Когда к ней приближались, Леви начинала нервничать и прятала взгляд. Ее пальцы дрожали, дыхание сбивалось, движения становились беспорядочными. Она словно олицетворяла уязвимость, и спокойно наблюдать за ней не было сил.

Дверь медузла отъехала. Тихий шум заставил Леви дернуться, как от удара. Аристэй и сам вздрогнул… Не от испуга — от ее боли.

— Па, там Райс загибается, — безразлично сообщила из коридора Мира. — А Сана вроде как тонет.

— Что?! — Он не сразу понял, что дочь не шутит.

— Она говорит, что ныряет, и просит не беспокоиться, но в кино ныряют не так. Думаю, тебе стоит взглянуть самому.

— А Кас и Торн? — Леви окончательно растерялась. — В смысле, что с… с капитаном?

— Его лайс сожрал. Ну, не до конца… По-моему, сам он с берега не вернется. Не спеши, па. Пусть лайс убежит подальше.

«Лайс же в трюме, жрет ГМО-шную зелень», — вспомнил Волк, переступая порог. Затем сообразил: речь о представителе местной фауны. Но лайсы необычайно умны, в зрелом возрасте держатся от людей как можно дальше. Получается, на Сэма напал детеныш? Или стая?

— Наверно, Сана все-таки тонет. — Мира семенила за ним. — Интересно, каково это — плавать?

Аристэй обернулся и указал на медотсек.

— Вернись.

— Зачем, пап?

— Освободите биоконтроллер. Кажется, он нам понадобится, — и ему очень хотелось ошибиться.

* * *

Отросшая челка лезла в глаза, мешая обзору. Энергичное махание головой уже не помогало, и пришлось убрать волосы рукой. «Типично женским движением», — как сказал бы Мик. Он хорошо разбирался в теории взаимоотношения полов. Ну а для практики у него не хватало смелости.

— Эй, подруга!

Мира проигнорировала окрик Матиаса, ставшего очень активным с той секунды, когда ее отец вышел из медузла.

— Тебе помочь? — Она наблюдала за дерганными движениями Леви и не понимала, почему та нервничает настолько сильно.

«Спасибо, я справлюсь сама», — ожидала услышать в ответ.

— Да, пожалуйста, — прозвучало неожиданно. — Принеси портативный диагност. Его Мик чинил, оставил у входа. А я пока… я пока запишу последние показатели.

«Ты будешь изображать занятость, лишь бы не приближаться к Антэсу», — без труда расшифровала уклончивость собеседницы Мира.

— Нас скоро найдут. — Она решила, что Леви не помешает немного относительно хороших новостей. — Помнишь Астина Сина? Моего давнего… э-э-э… Друга. Я написала ему. Он следит за нами и знает, куда мы подевались. Это вопрос времени.

— Следит — в смысле, отслеживает твоего кэй-кота? Мне жаль, но кэй-кот направляется на Ариадну и уже наверняка покинул систему, а мы застряли на Ониксе-12.

— С чего ты взяла?! — Мира поймала себя на том, что, с одной стороны, готова плясать от радости, а, с другой, вот-вот начнет хныкать от тоски и разочарования.

— Про кота Сана говорила. Ей какая-то знакомая из космопорта написала. Котэ Рина. Никогда не слышала? Взлет того корабля не стали откладывать из-за спрятавшегося на его борту кэй-кота, но о происшествии составили рапорт по всем правилам.

— Он Астин, а не «Молодой Син»!

— Дай мне диагност, пожалуйста.

«Подойди и возьми!» — но орать на Леви что-то мешало. Совесть, возможно. Или тот факт, что отцу это по-настоящему не понравилось бы.

Мира прошествовала мимо недовольного жизнью Матиаса к шкафчику.

«И какая из этих штук мне нужна?» — перед ней лежали три похожие друг на друга приборы, ни один из которых даже отдаленно не напоминал постоянно мелькавшие в рекламе диагносты нового поколения.

Антэс схватил ее за широкую штанину летних брюк, с силой дернул к себе.

— В твоих интересах вести себя смирно, подруга, не то пойдешь на нары вместе со всеми, — заявил, ухмыляясь.

Чем не приличный повод стукнуть его по руке?

— Да чтоб тебя!.. Бешеная стерва!

— Я не боюсь причинять боль. — Мира сгребла в охапку все три аппарата. — Как и ты. Что, не нравится такое отношение?

Он скрипнул зубами от ярости.

— Вы все будете доживать свои дни на Ониксе-3, — процедил с ненавистью. — Я позабочусь об этом. Мой отец — министр!

— А ничего, что именно мы вытащили тебя из ящика и из памперса?

Матиас подхватился с койки, лязгнул удерживавшими его наручниками.

— Как только я освобожусь… — прошипел, плюясь. — Вот увидите!

— Что? Как ты будешь рыдать на шее у папочки? Уверена, это покажут по всем каналам. Сделаешь запись и разошлешь друзьям.

— Жить надоело?! — рыкнул он. — Попробуй подойди!

Мира без колебаний шагнула к нему.

— Ну и?..

Антэс ударил ее по лицу. Довольно умело как для маменькиного сынка… И замахнулся снова.

Она знала, что может огреть его так, что он потратит половину родового состояния на дантистов, а вторую — на пластического хирурга. Миранель Волк — отнюдь не беззащитная ромашка. Астин Син заинтересовался ею не из-за красивых глаз. Он видел в ней равного бойца и относился с уважением, тогда как Матиас — не более чем выпестованная в высшем обществе плесень.

Уклониться, сделать подсечку, а потом…

Но медицинская хрень начала выскальзывать из рук, и Мира, слизав кровь с разбитой губы, отступила.

— Запомни этот урок, подруга. Я не позволю вытирать о себя ноги.

Она усмехнулась.

— О да, это было весьма познавательно. Чисто для справки: единственный идиот, который посмел меня ударить, сейчас стоит в жестяной баночке у кровати своей убитой горем матери.

— Рот закрой, мразь! — Антэс рванулся к ней и зашипел, когда наручники впились ему в запястье.

— Обещаю, ты никогда не забудешь Оникс-12. И советую не ходить в общий санузел.

— Почему это? — ехидно уточнил он.

— Там очень удобно расчленять трупы. Могу не устоять перед соблазном.

— Сука!

— Я научу тебя доброте, Матиас. — Мира улыбалась и не обращала внимания на кровь, капавшую с подбородка на рубашку. — Ты никогда уже не станешь прежним. Прекрати ныть, Леви. Обещаю, в медотсеке он не умрет. И на «Касэлоне» тоже. Мне нравится этот корабль. Не хочу, чтобы на нем завелись злые духи. А, ты насчет диагностов… Держи. Выбирай, который из них… Ах, это комплект… Тебе виднее. Не лезь ко мне со своей аптечкой! Сначала я покажу эту «красоту» папе, Райсу, Сане и Мику. Надеюсь, когда они закончат с нашим другом Антэсом, он еще будет в своем уме и оценит мою личную фантазию.

Матиас продолжал скалиться, но Мира видела: ему здорово не по себе.

Она вышла в коридор, напевая детскую песенку о маленьких лайсах. В голове мелькали идеи одна краше другой. Оникс-12 богат на приключения, воображению есть где разгуляться. Однако душа требовала сплошного примитива… Может, стоило уступить инстинктам?

* * *

Сэм доковылял до середины трапа и понял: проще научиться летать, чем преодолеть оставшиеся метров пять. Совесть что-то там бубнила о том, что сейчас не время думать о распанаханном когтями лайса бедре. Нужно стиснуть зубы и любым способом попасть на корабль. Кто-то из пассажиров наверняка умеет плавать — или хотя бы в состоянии определить, плавающий перед ним человек или тонущий.

Судя по тому, что видел Райс, Сана тонула. Но она не звала на помощь! Бултыхалась, как безумная утка, и утверждала, что волноваться не о чем. Это у нее стиль такой, видите ли. «От теории к практике за пять минут» называется. А с точки зрения Сэма — «Полный идиотизм, приправленный благими намерениями».

Они заметили у берега то, чего точно не могла спродуцировать природа, и глупая жестянка без раздумий бросилась в воду. Ее не волновало, что это наверняка был мусор! Не волновало, что брошенный ею Райс соскользнул бы в озеро при малейшем порыве ветра. И не волновало, что кое-кто с ума сходил, наблюдая за ее попытками то ли нырнуть, то ли вынырнуть, то ли удержаться на плаву!

— Вернись!

«Если можешь», — напрашивалось продолжение фразы, однако Сэм предпочел не уточнять такие детали. Он ничем не мог ей помочь! Разве что попасть на борт и…

— Хочу тебя обрадовать, капитан. — Голова Саны на миг полностью показалась над водой. — С южной стороны «Касэлона» чиста.

— Что?

Она исчезла на пару бесконечных секунд, затем, отчаянно размахивая конечностями, снова выбулькнула из воды.

— Помнишь, мы о бомбах говорили? Ничего подобного тут точно нет.

— Вылезай!

— Глянь на небо! Над нами дрон!

Райс запрокинул голову, чтобы заметить краем глаза исчезавшую за деревьями точку — явно не из фауны Оникса.

Мир покачнулся и ушел из-под ног.

Вода была теплой, грязной и в высшей степени «ароматной». Застоявшейся, как сказал бы житель планеты, где водоемами не считали исключительно бассейны и ванны. Ариппа относилась именно к таковым, но технический прогресс позаботился о том, что ее реки в природном состоянии отличались от мусорной свалки лишь чрезмерным содержанием жидкости и подходить к ним запрещалось.

Поэтому Сэм понятия не имел ни о «цветении» воды, ни о заиливании, ни о донных отложениях, ни о том, каким чудом на дне умудряется расти длинная жесткая трава, стебли которой, казалось, заполонили все вокруг. Он лишь успел навеки запомнить этот запах, а затем вонючая жижа хлынула в рот, что-то твердое врезалось в спину, рану на ноге пронзило болью.

Райс отчаянно забарахтался — совсем как Сана, булькавшая с другой стороны трапа. Пальцы коснулись гладкого металла, ногти со скрежетом прошлись по ступеньке… Нелюдское усилие — и удалось схватить немного воздуха!

— Замри, капитан, — раздалось над головой.

Сэм снова глотнул зелени и подумал, что после такого придется горстями жрать антибиотики.

Колени ударились о ребристую поверхность, озеро колыхнулось… Или это он сам сумел высунуться над водой?..

Выбравшаяся на трап Сана упала на живот и мертвой хваткой вцепилась в его воротник.

— Не дергайся.

«Если она киборг, то вытащит меня без усилий», — отметил про себя Райс. Солнце нещадно припекало, и, вероятнее всего, именно оно стало причиной того, что его огорчила эта мысль. Он не хотел, чтобы жестянка оказалась жестянкой. Просто не хотел. Без вразумительной причины, что ему совсем не нравилось.

— У тебя не хватит сил. — Течение, пусть и слабое, сносило его вбок, и Сане пришлось чуть ли не целиком свеситься с трапа. — Лучше позови кого-нибудь.

«Или прыгни сюда, раз ты все-таки умеешь плавать», — просилось на язык.

— Мира уже пошла за подмогой. Не вертись. Попробуй замереть.

«Смерти моей хочешь?» — но под подошвами начало ощущаться дно, и выяснять отношения перехотелось.

— Чувствуешь, капитан? Стой смирно. Я сейчас спущусь и…

Дно накренилось. Сэм вместе с ним.

— Отпусти! — Он понимал, что вот-вот сверзится на глубину и потянет Сану за собой.

— Ты такой проблемный, капитан… Это просто бочка. Бочки качаются, тем более мокрые и скользкие. Сделай шаг ко мне. И… Э-э-э… Постарайся не упасть. Что-то мне подсказывает, что вместе мы там особо не побарахтаемся.

— Бочки?

— Один маленький шажок — и я тебе кой-что пообещаю. — Вытянутые руки Саны дрожали, однако она сохраняла беззаботную улыбку. — На счет три. Раз, два…

«Я что, похож на ребенка?» — молча удивился Райс. Затем сообразил: жестянка болтает, чтобы подбодрить себя, а не его.

Он сощурился. Игравшие на воде блики слепили, клочья травы мешали обзору, но в глубине вроде бы различались большие темные предметы. Они были брошены кое-как, зато в одном месте.

«Рядом с «Касэлоной», — вякнула паранойя. Бочки… Уж не из той ли они партии, что и «ледниковая вода» для Оникса-10?

— …Три!

Мощный рывок подтянул Сэма к самому трапу.

«Она киборг», — от этой мысли на душе стало откровенно гадко.

— Умеете вы влипать в неприятности, Райс, — раздался над ним грубый голос Аристэя. — Это, случайно, не наследственное? Будет неловко, если вы окажетесь родственником матери моих детей. Она, кстати, тоже с Ариппы.

— А вы?

— Никогда не покидал систему Оникса. Сделайте одолжение, не цепляйтесь за трап, а дайте мне руку. Любой здравомыслящий человек согласится, что сейчас не время для самостоятельности. Не спешите… Отлично.

Сэм выплюнул остатки воды с привкусом тины и вздрогнул. На отдаленном берегу мелькнуло желто-оранжевое пятно. Почудилось? Или лайс «пасет» ускользнувшую добычу? Нет, галапедия ни о чем подобном не предупреждала.

А еще она не предупреждала о двухметровых лайсах.

— А ты везунчик, капитан. Упал бы на пару метров ближе к кораблю, и «Касэлона» стала бы моей.

— Не дождешься! — рявкнул Райс, адресуясь привидевшейся твари.

— Снова ты огрызаешься, хотя суть разговора не в том. Необъяснимая логика. — Сана развела руками. — Ладно, проехали. Насколько я поняла, бочки разбросали вдоль всего берега, и сделали это те люди с оружием, которых мы видели после падения. Не за один раз, — поспешила добавить, заметив его скептицизм. — По-моему, они не успели подготовить место к прилету «Касэлоны» и были вынужден доделывать все на наших глазах.

— Подготовить место? К чему?

— Полагаю, к кораблекрушению. Топай в медузел, капитан. Здесь столько инфекций, что тебе стоит поспешить.

— А ты?

— Чуть подергаюсь и все же достану накладные.

— К… к… Черт!

Аристэй задел раненую ногу, и на добрый десяток секунд Сэм потерял способность размышлять здраво.

— Какие? — догадалась Сана. — Либо фальшивые, либо настоящие.

— В к… Что это?!

— Пиявка. — Волк сжал присосавшуюся к открытому участку кожи раздутую черную мерзость и резко дернул. — Или не пиявка. — Противная «гусеница» оставила в ранке часть себя. — Вам надо в медотсек.

— А что с накладными? — Смирившись с таблетками и повязками, Райс перестал обращать внимание на их количество. Одной больше, одной меньше… В любом случае лечения не избежать.

— К боковой бочке прицеплен документ с эмблемой Исследовательского центра Оникса. Маркировка на бочках такая же, как и на тех, что у нас в трюме. Мне кажется, я разглядела твое имя. Как только заберу бумаги, все станет ясно.

— По-твоему…

— Ага.

— Значит, надо…

— Согласна, проверить не помешает.

— И если…

— Ты прав, капитан. Нас не похитили, а пытаются подставить.

«Жестянка читает мои мысли?» — но Аристэй уже тащил его к кораблю, и на первый план вышла необходимость переставлять ноги, а не раздумывать о Сане.

— Не утопись там, — буркнул Сэм, отказываясь стонать под ее сочувствующим взглядом.

— У меня спасательная леска, капитан. Коротковата, правда, но накладные рядом. Главное — не столкнуть бочку на глубину, а остальное — мелочи жизни.

Райс вошел в шлюз и устало прислонился к стене. Жестянка всегда все предусматривала. Будто знала заранее, что случится.

— Волнуешься обо мне, капитан? Это так мило!

Снова игра на публику… Но такое поведение больше не обманывало. Сана — не более чем образ. Это звучало дико, однако Сэму хотелось, чтобы она сбросила личину. Что-то подсказывало: Александр Райс и безымянная наемница сумеют поладить.

Глава 23. Причины и следствия. Или побочный эффект

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Я носилась по «Селестине» как угорелая. Бежала от Торна, от элианина, от себя… Не обращала внимания ни на стены, ни на пассажиров. Твердила, что для бестелесного существа вроде меня такое поведение вполне допустимо, и нечего следовать придуманным людьми правилам. Ненавидела все живое и материальное, даже поникшую пальму в кадке, на которую персоналу было плевать.

«Я — копия», — повторяла раз за разом. Не жертва похищения, не результат эксперимента, не, чтоб ее, случайная попаданка, а продукт местного аналога ксерокса, «напечатанный» на инопланетной бумаге.

Сектора сменяли друг друга, первый класс остался далеко позади… Я заставляла себя двигаться хоть куда-то, иначе горькие мысли свели бы меня с ума.

Я избегала жалости. Лучше уж злиться на весь мир, чем терзаться без шансов на облегчение. В моем случае надежды нет. Никаких вариантов. Я не стану ни кем и ни чем другим при всем желании. Нет смысла дергаться. Исследовательский центр, Лилиана Эвгениа, Торн, Кас и прочие потеряли актуальность. Они жили в своем уютном мирке, я же существовала в личном аду. Больше мы никогда не пересечемся, потому что ни раскрытие преступления, ни оправдание Каса, ни выведение на чистую воду Антэса и Метта, ни участие Торна не повлияли бы на мое будущее.

— Уважаемые пассажиры, просим вас…

Объявление, раздавшееся из динамика, возле которого я на мгновение остановилась, вырвало меня из безумного водоворота эмоций. Я непроизвольно прислушалась и… неохотно вернулась в реальность. Ярость ничего не изменит. Я переживу. Рано или поздно смирюсь и с участью призрака, и с тем, что родилась из элианской аппаратуры. Человек природой запрограммирован приспосабливаться, а психика у меня, как ни крути, именно человеческая. Пока же стоило страдать в свое удовольствие и не привлекать внимания.

Роскошная блондинка в крохотном купальнике прошла мимо, зацепив мое плечо мокрыми волосами.

— Поосторож…

Я осеклась. Она, как и остальные пассажиры, меня не видела и никогда не увидит.

— Бассейн тут отличный, не находишь? — крикнула ей вслед. — Правда, без приглашения пассажиров эконом-класса в него не пускают, но ты вроде бы не заморачиваешься этим. Правильно, прячь отметку о секторе и уровне, не то служаки мигом тебя вышвырнут в другую зону. Наслаждайся жизнью, пока можешь! Ты не всегда будешь молодой красоткой, которой облизываются вслед даже старики. Однажды время возьмет свое, и тебя тоже перестанут замечать.

Говорят, если выплеснуть злость, становится легче. Ерунда все это! Мне ничуть не полегчало — напротив, стало мерзко от осознания того, что я без причины оскорбила незнакомку, пусть она и не подозревала о моем выпаде.

— Извини, подруга. Ты не виновата, что у меня обстоятельства хуже некуда. Не переживай, у тебя все сложится хорошо. Получишь повышение, выйдешь замуж… Ой, ошибочка.

На ее руке поблескивало обручальное кольцо.

— Ничего, у тебя наверняка хватает желаний, которым нужно исполниться. А муж твой симпатичный, заботливый и терпеливый. Другой бы за волосы оттаскал и прочел лекцию о неподобающем поведении, а этот халат принес и комплиментами забрасывает. Черт!

Блондинка любезничала с киборгом. Гладила его мускулистую руку, поправляла эмблему с надписью «Кэй» на форменной рубашке, таинственно улыбалась и не противилась довольно откровенным, как для чопорного Оникса, ласкам.

«Каждый развлекается по-своему», — я потеряла к ним интерес. Причуды скучающих бездельников непостижимы. Кто-то коллекционирует фигурки бегемотов, кто-то разнообразит личную жизнь киборгами. Ничего особенного.

Я отвернулась. Пробежала взглядом по экранам на стенах, разыскивая схему этого блока, подумала, что теперь мне без разницы, куда идти, сделала шаг к лифтам… И увидела, что за щедро одаренной природой блондинкой наблюдает кое-кто еще.

Илиас Метт собственной персоной. Заметно хмельной, но оттого не менее привлекательный. Он смотрел на неестественную парочку и ухмылялся. Женщина в купальнике тоже поглядывала на него через плечо киборга.

«Это какой-то новый способ ухаживания?» — несмотря на то, что Метт больше не имел веса в моих планах (точнее, мои планы испарились — на тот момент, разумеется), просто пройти мимо я не смогла. Он превратил служащую Зет-508 в призрака. Оставить это безнаказанным было бы неправильно.

«Ты у нас любитель нестандартных развлечений, да? Погоди, будут тебе новые ощущения», — пообещала я. В голове уже роились схемы одна краше другой.

Встреча блондинки с киборгом закончилась поцелуем взасос. Народ зрелище оценил, Метт, без сомнения, тоже. Она же вела себя так, словно ничего особенного не происходило.

Уверена, красотка впервые попала на Оникс, и уж точно эта система не была ее родиной. Как уверял галанет, на развитых планетах киборги — не диковинка, а полезная техника для дома и офиса. С точки зрения светловолосой незнакомки, она всего лишь пользовалась бытовым прибором на людях. Ничего аморального, поскольку жестянка — не человек. Разве что чуть-чуть эпатажно, однако пассажиров «Селестины» таким не удивишь.

Метт подошел к блондинке и что-то прошептал ей на ухо. Она, как ни странно, зарделась, но ответила смехом. Взяла его визитку и, хихикая, пообещала позвонить.

Глядя на их тройственный союз, я поняла, что устроить Метту проблемы довольно просто. Тем более на «Селестине» находились Антэс и Вероника Торн… При желании я могла бы ославить Илиаса на весь мир… Точнее, на весь Оникс, поскольку мир киборгом-постельной забавой не удивишь.

Оставалось решить, нужно ли мне это и готова ли я жестоко подставить случайную подружку Метта, для которой огласка наверняка не пройдет бесследно.

Разум твердил, что каждый должен получить по заслугам и сопутствующий ущерб не в счет.

Жаль, но я предпочла послушать сердце. Очень жаль… Если бы я тогда сосредоточилась на их забавах и отвела душу, сделав из Илиаса посмешище, впоследствии «Селестину» не стали бы называть «бойней». Наверное, не стали бы. По крайней мере, одним выжившим пассажиром точно было бы больше.

* * *

Касэлона

Леви явно перестаралась с первой помощью, так что последние часы Сэм помнил нечетко и отрывочно. Его затащили в медотсек, поохали и поахали, утыкали датчиками жизнедеятельности, накачали пилюлями и…

И он отключился, услышав напоследок: «По-моему, эти таблетки «Сондарса» какие-то не такие. Наверно, изготовитель другой. Надо спросить у Мика, я взяла их в его комнате. Шесть штук за раз — это точно не много?».

К слову, таблетки действительно были «не такие». На вкус они ничем не отличались от седативной дряни, которую не достать без рецепта, и определенно не являлись банальной валерианой. Райс знал это совершенно точно. После «Селестины» он узнал о мире много нового…

Несколько часов полубессознательного состояния изредка прерывались обеспокоенными голосами, резким светом и ледяными прикосновениями датчиков. Затем реальность определилась настолько, что Сэм послал к черту навязчивую заботу и отправился узнавать, что и как произошло, пока он исполнял роль больного.

— Нам жрать нечего, дядь, — остановила его у лестницы Мира. — В трюме лайс, после сегодняшнего я туда точно не пойду и никого из своих не пущу.

— Ну и?..

— Придумай что-нибудь! Это же твой корабль!

Легко сказать! Сейчас проблемы питания волновали Райса меньше всего. С другой стороны, в трюме морозилка, в морозилке — элианин, возле элианина — голодная тварь, которая может копаться в пельменях и выбросить закуклившегося инопланетянина в благоприятные для раскукливания условия. Если «Касэлоне» не нужна лишняя морока, лучше пораскинуть мозгами.

— Я подумаю над этим, — пообещал Сэм. — На крайний случай у нас есть автомат кормосмесей.

— Угу, конечно. А еще лучше — выйдем на берег и будем жевать травку. Папе понравится эта идея. Он уверен, что вегетарианство — круто, потому что дешево.

Мира удалилась, укоризненно качая головой, а Райс подумал, что с лайсом придется что-то делать. Раз уж он нападает на людей, разговаривать о гуманизме глупо. А если завтра желтый комок не ограничится царапинами, а вцепился кому-нибудь в горло? Дочурке Волка сильно от него досталось. Губы разбиты, на подбородке синяк… Неудивительно, что она боится идти в грузовой отсек.

— Эй, Мира! — Его посетила неожиданная мысль. — Я собираюсь…

— Собаке своей будешь «эйкать»!

«Она агрессивнее, чем обычно», — отметил Сэм.

Это что-то да значило… Главное — понять, что.

Внизу раздался металлический лязг. Девушка аж подскочила и ускорила шаг, Райс неохотно прекратил подъем и прислушался.

«Ненавижу это», — он прошел мимо каюты Саны, затем притормозил и с сомнением ударил кулаком в дверь.

— Открыто! — донеслось оттуда. — Слушай, Мира… Это не мое дело, но я бы на твоем месте использовала озеро. Для человека, который ничего такого в жизни не видел, пиявки будут потрясением. А расчлененка — прошлый век. Кишки наружу и отрезанные паль… Капитан?!

Райс по-хозяйски прошествовал внутрь. Уселся на койку и постарался смотреть так, будто планирует важный разговор, а не отдыхает.

— Я не хочу знать, кого вы собираетесь расчленить. Просто не хочу.

Сана насмешливо фыркнула.

— Как ты себя чувствуешь?

— Благодаря вашей коллективной заботе, почти не чувствую. Что у нас?

— Э-э-э… Тебе хорошие новости или плохие? Хороших больше, плохие — серьезнее.

К хорошим Сана отнесла то, что корабельный лайс стал пугливым и шарахается от людей. Что сама она не утонула. Что дрон ей не почудился, то есть совсем неподалеку есть люди и возможность связи с внешним миром. Что накладные не растаяли. Что состояние Торна и Каса вроде бы не ухудшается. И что в трюме сидит опять-таки лайс, который не позволяет Мире и Леви дружно запихиваться шоколадом, а потом изводить весы безумными требованиями.

«Ничего себе шарахается! Мира с этим бы не согласилась», — Сэму и в голову не приходило, что в синяках дочери Волка виновата не агрессивная зверюшка.

— Где накладные? — в первую очередь его интересовало то, из-за чего Сана полезла в озеро.

— В твоей каюте вместе с остальными документами. Что?.. Не смотри так. «Зара» меня слушается, ты спал… Я не могла не воспользоваться ситуацией.

— И?

Она самую малость смутилась.

— Я не рылась в твоих личных вещах, если тебя это интересует.

— Меня интересуют накладные!

Вместо того, чтобы вкратце рассказать об их содержании, Сана сбегала в соседнюю каюту и принесла заполненные мелкими буквами листы водонепроницаемой бумаги.

— Стандартный формуляр, ничего примечательного.

— Угу. — Сэм побарабанил пальцами по колену. — Кроме того, что, согласно им, «Касэлона» перевозит на Оникс-10 пятьдесят тонн какой-то ср-почвы с семенами ГМО-растений для терраформации. О леднике Ониксины Великой и не упоминается.

— Это Оникс, капитан. Здесь таким никого не удивишь.

— Я удивлен.

— Тебя что, никогда не подставляли?

— А ты, похоже, эксперт в подставах?

Сана скрестила руки на груди и отвернулась.

— Думай как хочешь.

Райс нахмурился.

— Если мы собираемся…

— Мы не собираемся! — она не позволила ему договорить. — Мое прошлое тут ни при чем! Я появилась намного позже, чем началась вся эта история с Ониксом-10 и Ониксом-12. Почему ты не прочел писанину Коти? У нее есть куча всего о наших профессорах, системе, министре экологии… Зачем тебе мои тайны, если ее гораздо важнее?!

— Котя?

— По-твоему, ты единственный и уникальный? Она пишет не только тебе. Уверена, Аристэй тоже знает о ее существовании, да и Мира как-то проговорилась, что у нее есть необычный друг по переписке.

— Мира точно не имела в виду призрака.

— А кого?

— То есть то, что Котя — привидение, тебя не шокирует?

Они уставились друг на друга в немом замешательстве.

Сана сдалась первой.

— Я не умею удивляться, — пробормотала неохотно. — В мире полно неизведанного. Можно всю жизнь потратить на изумление, а толку? Факты есть факты, с ними не поспоришь. К слову о фактах… Внешние камеры засняли дрона, и ты не поверишь, что мы увидели на увеличенном снимке!

— Маркировку Исследовательского центра? — предположил Сэм. — Того самого, с Оникса-2?

— Да у тебя дар предвидения, капитан! Или ты все же прочел дневник Коти?

— Почти весь.

Сана отвела взгляд.

— До «Селестины»?

— До Ванды.

— Извини. — Ее глаза шарили по полу, и это было крайне непривычно.

— За что?

Казалось, она растерялась. Покраснела, побледнела, облизнула губы…

— Я прочла все, — выдавила тихо. — Мне жаль.

«Чертово привидение обещало не рассказывать о нас с Вандой!» — в сердцах Райс грохнул кулаком в стену и подавил желание схватить планшет, чтобы самолично увидеть писанину Коти.

— Можешь не верить, но я по-настоящему сочувствую тебе, капитан. — Сана нервно теребила водонепроницаемую бумагу накладных. — Ты поступил правильно. Тебе не в чем винить себя.

— Я и не виню. — Сэм вышел из ее каюты, сожалея лишь о том, что выдвижной дверью нельзя хлопнуть. — Увидишь Котю — пошли ее к черту.

«Что за бред я несу? Она же невидима…» — но в душе поднималось раздражение, и логика могла идти лесом.

Почему призрак нарушил данное слово? Какое он имел право лезть в чужую жизнь?! Котя была лишь наблюдателем. Пусть она и видела происходившее на борту круизного лайнера с разных ракурсов, ее опыта вряд ли хватило для полноценных выводов. То, что она писала, — не более чем сплетни. Пересказ отрывка из фильма, начало которого Котя упустила. Ванда была совсем не такой!

— Ты в подвал, дядь?

Райс перевел дыхание и напомнил себе, что это не Мира подкралась неслышно, а он сам чересчур глубоко погрузился в воспоминания.

— Нет.

— Как знаешь. — Она прошла мимо, шаркая комнатными тапочками.

Что-то в ее фигуре привлекло внимание Сэма.

— Стой!

— Фигушки.

Несмотря на легкую хромоту, он догнал девушку очень быстро. Создавалось впечатление, что она и не убегала.

— Зачем тебе нож?

Мира презрительно надула губы.

— Для самообороны. Там лайс, забыл?

— Ну так не ходи туда!

— Я хочу есть! Если ты такой добренький, проводи меня.

— Позови отца.

— Он занят.

— Чем?

— Эта невезучая овца Леви взяла у Мика не те таблетки, и теперь они страдают вместе. Он — потому что не может без них жить, она — потому что не может жить без страданий. В общем, папа мечется между обоими и тихо сходит с ума. Так проводишь меня?

— Сам схожу. — Меньше всего Сэм хотел оказаться в одном подвале с ней, лайсом и кухонным ножом. — Что принести? Овощи? Или крупы?

— Конфеты!

«Капризы — это не ко мне, деточка», — собирался ответить он и пойти в рубку. Но в грузовом отсеке что-то хлопнуло, лестницу затянуло болотной вонью… В следующий миг туда, не разбирая дороги, помчалась Сана. Сэм тоже преодолел ступени, чтобы поспеть к шапочному разбору.

«Всего лишь лайс», — успел подумать облегченно. Затем увидел, что под ногами хлюпает вода.

* * *

Леви чувствовала себя совершенно разбитой. Она снова совершила непростительную ошибку. Поверила надписи на баночке и едва не угробила человека! Вернее, двух — Мика произошедшее тоже выбило из колеи. Ему нужны были те лекарства. Не для того, что бы их принимать, — для того, чтобы знать: они всегда под рукой.

Теперь парень замкнулся в себе, грызет мятные пастилки и мучается не столько из-за потери заветного пузырька, сколько от стыда из-за своей слабости. Его отец смотрит осуждающе, сестра откровенно ржет над ними обоими.

Как исправить ситуацию, Леви не представляла. У нее вечно все шло наперекосяк… Она из кожи вон лезла, чтобы понравиться окружающим, но приносила сплошные неприятности.

«Предательница Стар»… Даже та история со шпионажем закрутилась лишь потому, что она пыталась сделать доброе дело! Выгородить любимого мужа!

Точнее, агента Алиана. Он действительно работал на вражеское государство.

И лгал ей… Не о чувствах — у него не было тайных причин охмурять обычного полицейского и обещать вечное счастье. Но легче от этого не становилось.

Леви прижала ладони к ушам, пытаясь избавиться от навязчивой мелодии. Грустная песня о расставании и смерти безнадежно засела в мозгу. Отвратительное состояние… Из-за натянутых нервов офицер Стар не могла сосредоточиться.

Будто прокляли ее еще в детстве. Обрекли на бесконечную череду обид и недопониманий.

— Эй, шалава! Ты слышала? Что-то взорвалось!

Нет, она не слышала ни взрыва, ни воплей заскучавшего Матиаса. Сидела за столиком в противоположном от койки молодого Антэса углу и предавалась унынию. То есть читала электронные справочники по медицине, а хандра накатила сама собой. Сопротивляться ей было бесполезно.

— Мы сейчас утонем! Сними наручники, алианская дрянь!

Леви постаралась отрешиться от яростных криков. Матиаса бесило все вокруг, поэтому обращать на него внимание не имело смысла.

— Я еще доберусь до тебя!

Она сильнее зажала уши руками и углубилась в чтение. «Ониксидрол»… Монография по эфирам, которые используются или могут использоваться в медицине, такого препарата не знала, зато в ней описывался некий «Элианит» — насколько хватало знаний Леви, это был инопланетный аналог «Ониксидрола». Возможно. С недавних пор она ничего не утверждала категорично. Тем более речь шла о секретной разработке Исследовательского центра… Или о стыренной формуле.

Некоторое время Леви читала. Потом ее сознание отметило, что в медотсеке непривычно тихо. Антэс умолк, будто ему заткнули рот кляпом… Или будто он выбрался из наручников и притаился за ее спиной.

«Пожалуйста, я не хочу пережить это снова», — мысленно взмолилась она, медленно поворачивая голову.

— Ой! — вскрикнула от неожиданности. — Не… Не ожидала…

— Мик очень сожалеет, что накричал на тебя. — В полутора метрах от нее стоял Аристэй. — Если зайдешь к нему, он извинится лично.

— Зачем?

— Он просил меня придумать повод. Мой вариант — просто так.

«Как всегда, мы не понимаем друг друга», — Леви вздохнула и бросила быстрый взгляд на присмиревшего Антэса.

— Зачем ему извиняться? Я же виновата.

— Он виноват не меньше твоего, но ты попросила прощения, а он — нет. В нашей семье правил мало, зато они соблюдаются.

— Мира постоянно задевает Райса и никогда не извиняется.

— Его это забавляет, а не расстраивает.

— Меня тоже.

Волк смотрел на нее так долго, что она успела покрыться багровыми пятнами и, не глядя, пролистать с полсотни страниц медицинского справочника. Затем тихо сказал:

— Тогда я должен извиниться за него.

— Не должен!

Леви не представляла, куда заведет этот разговор. С бывшим напарником было сложно общаться даже в лучшие времена. Тогда мешала ее глупая детская влюбленность, сейчас — его беспощадная жалость. Они словно находились на разных полюсах без возможности понять друг друга.

— Ладно. — Аристэй пожал плечами. — Как знаешь. Чем занимаешься?

Об «Ониксидроле», Касе и Торне Леви говорила много и охотно. Эта тема и близко не стояла к чувствам и отношениям. От нее не хотелось убежать на край света и спрятаться в темном углу, чтобы не бередить душу воспоминаниями.

— Думаешь, что-то из этого выйдет?

Леви надеялась, что да. То есть ничего нового она не вычитала, но если под «Ониксидролом» на Ониксе в самом деле подразумевают элианский «Элианит», стандартная процедура детоксикации организма должна помочь профессорам выкарабкаться. У Даниала Каса шансов больше — как-никак, доза ему досталась крохотная, оставшаяся после Торна — основной жертвы отравителя.

— Не буду тебе мешать. — Аристэй слушал внимательно, однако по его невозмутимому лицу нельзя было понять, интересно ему или это — обычная вежливость. — Ни о чем не беспокойся. «Касэлона» под нашим управлением, корпус не поврежден, взлететь мы можем в любой момент.

— Но не взлетаем.

Он вздохнул.

— Не взлетаем, — подтвердил безрадостно. — За нами наблюдают, и мы с Райсом думаем, что взлет спровоцирует их на активные действия.

— Нам устроят настоящее кораблекрушение? — Леви не заметила, как подошла к нему почти вплотную. — Связь глушат, чтобы никто о нас не узнал, доступ к управлению блокировали, чтобы мы оставались на одном месте? Но почему именно это озеро? Почему Оникс-12?

— Есть причины считать, что нас обвинят в загрязнении окружающей среды инопланетным генетическим материалом, — высказал предположение Аристэй. — Не спрашивай, зачем. Среди нас нет миллиардеров, которых можно подставить и ободрать до нитки.

— А вдруг это просто недоразумение? Вдруг нас с кем-то перепутали?

Волк грустно улыбнулся.

— Возможно.

— Нет, невозможно! Не при таком уровне подготовки! Хватит вести себя со мной как с младенцем! Я не хрустальная, от неприятных известий не раскрошусь на осколки. Я не боюсь будущего!

Его глаза уверяли, что он в это не верит, но Аристэй не продолжил спор.

— Все будет хорошо, — произнес банальность и оставил Леви наедине с ее обидой, раздражением, догадками, планами и мечтами.

— «Все будет хорошо», — передразнил Волка мигом осмелевший Матиас. — Нет, мразь, не будет! Вы подохнете в тюрьме! Мой отец… Кх-кх… Кх… Кх…

Она не обернулась и не предложила пастилку от кашля. Смотрела на строки с химическими формулами и думала о том, что ей плевать на Антэса. Несмотря на клятву врача, которую Леви произнесла, получая лицензию, сочувствия к нему она не испытывала и заботиться о нем не собиралась.

— Убери ее от меня! — взгвизнул Матиас с неподдельным страхом. — Убери!

Леви скосила глаза. Над парнем нависала тихо подошедшая Мира, грозя ему чем-то, спрятанным в сжатом кулаке.

— Трус, — объявила зеленоволосая девушка, отходя прочь. — Так совсем не интересно, правда, Леви? Но я не к нему. К тебе. В общем, я согласна. И Мик.

— Согласна? На что?!

— Можешь жить с нашим отцом. Мы не против.

Она покинул медузел, оставив Леви с открытым ртом и кучей вопросов, на которые никто в этой Вселенной не дал бы верного ответа. Даже у молодого Антэса не нашлось слов для подходящего случаю комментария.

Глава 24. Лайсы и люди. Природа любит пошутить

Из неопубликованного романа Котэ Рины

О Метте и его пристрастиях я размышляла недолго. Все-таки жизнь в Исследовательском центре здорово отразилась на моем мировоззрении. Я не осуждала то, чего не понимала, не спешила с выводами и помнила: Вселенная огромна, в ней не обойтись без разнообразия.

Но толерантность толерантностью, а для меня киборги слишком уж напоминали людей, чтобы считать их неодушевленными предметами.

Да, я странная. Жители этой реальности сочли бы меня сумасшедшей. Они относились к железякам в человеческом обличье по-разному. Кто-то их ненавидел, кто-то обожал, кто-то не обращал внимания. В одном я уверена: им не сочувствовали.

Кроме меня, ага. Я везде поспевала проявить ненормальность. Впрочем, мне можно быть эксцентричной. Мое призрачное существование само по себе — вызов обществу. Я не боюсь осуждения или насмешек — мне попросту без разницы, в чем они проявятся.

Заинтересовавшая Метта блондинка путешествовала эконом-классом, что не мешало ей активно пользоваться расположением пассажиров первого класса и их пропусками в лучшие места для развлечений. Киборг, который ее сопровождал, принадлежал «неизвестному поклоннику».

Бессмысленное выражение. Мне хватило пяти минут наблюдений, чтобы понять: красотка беззастенчиво использует собственность Исследовательского центра. Поскольку единственный человек на «Селестине», который имел соответствующие полномочия и разрешения, носил имя «Илиас Метт», не требовалось долго думать, чтобы определить этого самого «поклонника».

— Так вот как эксплуатируется лабораторное оборудование? — Я восхитилась смелости блондинистой незнакомки. — Желаю счастья… Или хотя бы веселья.

Вскоре Метт передал своей цели визитку и с видом завоевавшего самку самца направился в бар. Красавица же позабыла о нем раньше, чем он скрылся вдали. Как по мне, общество киборга нравилось этой дамочке больше, чем внимание Метта. Не в плане долгострочных отношений (какой абсурд!) — она искала новые впечатления и (могу ошибаться) пыталась выделиться из толпы. Или заставить кого-то ревновать, не прибегая к реальному флирту? Кто знает…

Ей приглянулся мужчина постарше. Он был строен, широкоплеч, с военной выправкой и спрятанным под мышкой оружием.

«Из охраны», — предположила я, сочувствуя незнакомке, которую явно не ждали дорогие подарки.

Я ошиблась. Позволила стереотипам повлиять на мои суждения. Поддалась предрассудкам.

Блондинку не интересовали деньги. Ею двигало любопытство, а не жадность. Она хотела заглянуть в каждый уголок круизного лайнера, и человек с бластером (точнее, его пропуск категории А) был неплохим вариантом.

Если не считать того, что за свое доброе расположение новый кавалер хотел получить что-то горячее прилюдных обнимашек с киборгом, которые, насколько я понимала, для красотки вообще ничего не значили.

— Я не в том настроении, чтобы играться. Будешь спать со мной?

Вопроса, что называется, «в лоб» незнакомка не ожидала. Пока она переваривала услышанное и корчила из себя невозмутимость, охранник потерял к ней интерес. Он покинул ее прежде, чем она нашла слова для откровенно грубого ответа. Я пошла за ним.

Нет, не потому, что он представлял собой тот тип эгоистичных властных мужчин, который я терпеть не могла. Меня привлек не он сам, а его оружие. Люди из службы безопасности «Селестины» носили форму, этот же человек щеголял в штатском.

— Ты у нас правительственный агент? Случайно не из тех, кто конвоирует заключенных?

Услышь он мои вопросы, наверняка постарался бы заткнуть мне рот. Но призракам закон не писан. Я шла за ним, размышляя вслух, и уже в лифте начала догадываться, что не попала пальцем в небо.

Незнакомец вышел на одном из служебных этажей и направился в конец коридора. Его уверенная походка свидетельствовала о том, что он проходит здесь не в первый раз.

— Что, Кас и правда на борту?

Примерно посредине коридора человек с оружием остановился, будто к чему-то прислушиваясь, и развернулся в противоположную сторону.

«Наушник», — догадалась я. Его куда-то вызвали. Что ж, мне это даже на руку.

Вот только я обещала себе, что позабуду историю Лилианы Эвгении. Ни к чему продолжать в ней копаться. Никто из ее участников мне не поможет про той простой причине, что это невозможно в принципе.

«А как же справедливость?» — напомнила совесть. Женщину задушили, ее любовника подставили, заинтересованные лица разъезжаются в разные стороны, и круизный лайнер — последнее место, где они собрались вместе. Может, это судьба так намекает, что преступление не должно остаться безнаказанным?

— Я покажу вам, на что способны земляне. Пусть даже в виде копии. Призрака копии. Элианского призрака земной копии… Черт! Я уже сама не понимаю, во что меня превратил Оникс!

Цель обнаружилась за предпоследней дверью. Вернее, три цели: Даниал Кас и двое лысых мужчин, чьи имена ни о чем мне не говорили. Они как раз готовились прикончить зазевавшегося конвоира — молодого белобрысого парня с осоловелым взглядом.

С моего ракурса было хорошо видно, что у одного из них есть все шансы проломить голову растяпе прежде, чем тот успеет пикнуть.

Такое в мои планы не входило. Террористы на переполненом пассажирами круизном лайнере — не самая хороша компания.

— Идиот! Ты что, уснул? — Я не представляла, как привлечь внимание охранника.

Пощекотала его под подбородком, залепила пощечину, ткнула в глаз… Без толку. Он таращился в пространство и ни на что не реагировал.

Преступник подобрался, его губы сжались, мышцы на плечах вздулись.

— Просыпайся, размазня!

Я словно воочию видела, как цепь наручников захлестывается вокруг горла незадачливого агента, или как сталь врезается ему в висок, или…

Неважно! Что бы ни запланировали злодеи, я не могла помочь их жертве!

Призрачность — бесполезнейшее состояние…

Кас чихнул.

Охранник вздрогнул и смерил своих подопечных осмысленным взглядом. Его ладонь легла на рукоять бластера, лицо стало напряженным и сосредоточенным. Уверена, он что-то да заметил и вряд когда-нибудь еще задремает перед заключенными.

— Спасибо, приятель, — поблагодарила я, стараясь не смотреть на остальных участников этого сборища. — В тюрьме тебе не жить, но ты поступил правильно. Теперь надо придумать, как с тобой поговорить… Нет идей, а?

Кас не шелохнулся. Похоже, мне снова предстояло решать задачу в одиночку.

* * *

Касэлона

Инопланетная тварь повредила замкнутую систему водоснабжения. Трубу прогрызла, проще говоря. Трюм залило водой, рассыпанная земля превратилась в болото, рост зелени ускорился, отмирание — тоже. Почта подтекла, некоторые грузы сменили местоположение, морозильная камера пока держалась.

От греха подальше Сэм вытянул контейнер с элианином и решил запереть его в сейфе в своей каюте. Прикинул сумму ущерба, мысленно схватился за голову… И подумал, что на некоторых планетах контрабандное мясо лайса ценится очень дорого.

— «Зара», чем убивают этих монстров? — спросил он, с удивлением отмечая, что запас шоколада избежал повреждений.

Бортовой компьютер незамедлительно сообщил, что лайсы Оникса-12 находятся под защитой.

— Наш лайс — не местный, — отрезал Райс, пиная ближайшую пустую бочку.

Гулкое эхо прокатилось по грузовому отсеку, заглушив ответ «Зарницы».

— Она говорит, что охота на лайсов запрещена, капитан, — как всегда, Сана не умела молчать. — Они как дельфины. Ну, символ. Их охраняет не только закон, но и традиции.

— А тех, на кого они нападают, кто охраняет? Служба утилизации?

Она вздохнула.

— Общеизвестно, что взрослые лайсы в привычной среде обитания неагрессивны и держатся вдали от людей.

— Угу, конечно.

— На корабле детеныш, — гнула свое жестянка. — Они, пока маленькие, совсем глупые и порой кусаются. А тот, что угрожал тебе, вел себя странно… Обычно лайсы уносят добычу сразу после поимки, но…

— Я жив? — продолжил Сэм оборванную фразу.

Сана, шлепая по грязи, обошла груду ящиков из «Лучистого Оникса» и потянулась к коробкам с шоколадом.

— Он будто играл с тобой! — заявила, шурша обертками. — Или… Да нет, это сказки…

— Или угрожал.

— Точно, — подхватила она. — Он словно демонстрировал силу. Показывал тебе твое место! Думаешь…

— Думаю, ты слишком много рассуждаешь о лайсах как для человека, который совсем недавно клялся, что ничего о них не знает, — угрюмо бросил Сэм. — Думаю, ты врешь так яро, что уже и сама не отличаешь правду от вымысла. И думаю, что Никал тебя не обманул. Ты работала с ним и понимала, какой он. Ему бы не удалось впарить тебе беспородное яйцо, если бы ты не согласилась на это. А еще ты хорошо разбираешься в лайсах. Зачем было скрывать это? Боялась, что такая информация поможет составить твою настоящую биографию?

Она убрала руки от сладостей и фальшиво усмехнулась.

— Ты слишком высокого мнения обо мне, капитан. Я не настолько умна, чтобы соперничать с самим Толстяком Ником.

«Сам Толстяк Ник — как звучит, а? Пусть лишь появится связь с внешним миром! Никалу придется ответить на мои вопросы», — Райс злился, потому что чувствовал себя обманутым.

Никал — давний знакомый, с которым они пережили непростые времена. Добродушный торгаш, чье второе имя — страх. Он мог продать крем от комаров жителю ледяной планеты, но когда дело принимало неприятный оборот, мигом сматывал удочки.

А теперь все вокруг говорят о совсем другом Никале: холодном расчетливом дельце, у которого любая мелочь может приносить доход. С ним считается клан Синов, ему не страшна кровь… Сэм не верил, что Никал такой. Просто не верил.

Если принять это, придется пересмотреть собственные воспоминания, чего Райсу, естественнно, очень бы не хотелось.

— По-моему, вчера он был поменьше, капитан.

Сэм с трудом вырвался из власти памяти. Никал, старый друг… Во что ты вляпался?..

— Кто? — с какого-то перепугу он решил, что жестянка имеет в виду трюм.

Она указала на разбухшие мешки с почтой.

— Он умнеет. Уже не бросается на нас, а прячется.

Райс сощурился. Хоть убейте, а он не видел ни…

Ничего ярко-желтого, но кто сказал, что лайс хотел, чтобы его заметили?

— Ох ты ж!..

— Ага. Умница, правда? Маскируется.

Один из «мешков» отделился от других и, неловко перебирая длинными чешуйчатыми лапами, юркнул мимо Сэма по направлению к лестнице.

— Он же вырос раза в полтора!

Сана отрицательно покачала головой.

— Не вырос, а растолстел. Пропорции его тела ужасают. На самом деле лайсы очень изящные существа, но их изображают… Что?!

Райс слабо верил, что кто-нибудь в здравом уме назовет шерстистый шарик на куриных ножках «изящным», однако в тот момент проблемы чужого мировоззрения волновали его меньше всего.

— Возьми! — Сэм передал коробку с элианином своей спутнице. — С лайсом разберемся потом, а пока…

— Проблема не в лайсе, а в корме!

— Я не смотрел припасы, но…

— Пока он ел сухие макароны и шоколад, то развивался более-менее нормально! — и снова Сана оборвала его фразу. — А теперь он жрет зелень и набирает вес! Где логика?! Должно же быть наоборот!

— Травы слишком много? — предположил Сэм, ненавязчиво оттесняя ее от воды. — Она чересчур питательная?

— Трава?.. Глупос… Хм… С травой точно что-то не так. И с лайсами… Тот, что бросился на тебя на берегу, тоже выглядел чрезмерно упитанным. Думаешь, их кто-то откармливает? Но зачем откармливать диких лайсов? Или…

— Или не лайсов. — Сэм наконец-то сумел выпихнуть Сану из трюма. — Спрячь элианина, хорошо? Если еще и он раскуклится, жить станет совсем весело.

Она подчинилась с видимой неохотой.

— Не лезь на рожон, капитан, — сказала едва слышно.

— Я? Да я лишь заделаю дыру в водопроводе, — пообещал Райс. — Между прочим, на «Касэлоне» есть прилично оплачиваемая должность техника. Напомни-ка, кто тот счастливец, что получает деньги, палец о палец не ударив?

— За те гроши, что ты мне платишь, в нормальной мастерской и скрепку не починят, — ее голос отдалялся. — Поторопись, мы с Аристэем собираемся наружу. Ему важно твое разрешение.

— А тебе?

— Мы все понимаем, что отсидеться не получится. Вариантов два: либо поднять корабль в неизвестность, либо разобраться, что происходит. Мы до сих пор на планете, так что ты явно за второе. Не вижу смысла спорить, если наши мнения совпадают. Но для вида можно изобразить сценку из жизни властного начальника и запуганной подчиненной. Чур, я за начальника!

Сэм улыбнулся, представив жестянку на месте «запуганной подчиненной». Он не сомневался: ей по силам довести до нервного срыва любого самодура.

«Если это программа имитации личности, то она опередила время!» — не хотелось признавать, что презренный киборг то ли не киборг, то ли уже не презренный. Зачем тратить нервные клетки на особу, с которой «Касэлона» расстанется после Оникса-12? Главное — позаботиться, чтобы это самое «после» существовало.

На то, чтобы надежно залатать дыру в трубе, ушло почти полчаса. Еще с десяток минут Райс потратил на размышления о почте. Пластиковые конверты не боялись грязи, но их внешний вид наводил на мысли о помойке. Вряд ли адресат рассчитывал на такую доставку… Сотрудничество с этими людьми закончено навеки. Разве что получится отчистить тысячи конвертов вручную?

С точки зрения денег, это была пустая трата времени, а вот ради поддержания репутации постараться не помешало бы.

— Новое сообщение, — прохрипел динамик, отвлекая Сэма от хозяйственных раздумий.

— «Зара», появился галанет?!

Нет, радоваться было рано. Послание пришло не из вне.

«В семистах метрах к югу находится временный лагерь. Там есть какой-то вид связи и постоянно дежурят трое мужчин с оружием. Еще двое и киборг каждые три часа обходят наше озеро по широкой дуге. Пять минут назад они увидели переброшенный на берег трап, очень сильно удивились и поспешили обратно. Предполагаю, им и в голову не приходило, что ты вернешь управление. Будьте осторожны. Я попробую узнать о них побольше. Думаю, скоро затишье закончится. Им не понравилось, что «Касэлона» вырвалась из-под контроля. П. С. Алесана не киборг. Честно».

Котя. Давненько она не появлялась! Райс успел решить, что ей надоел его корабль и она отправилась в путешествие по планете. А, оказывается, одинокий призрак и тут играет в детектива.

«Если она не обманывает, у нас проблемы», — как ни странно, Сэм ей верил. Во-первых, у нее нет причин лгать. Во-вторых, союзники вроде нее на дороге не валяются.

Прихрамывая, Райс поднялся в рубку, где обнаружил Аристэя, Мика и… с полсотни привлекательных девушек в купальниках.

— Вы вовремя. Гляньте. — Волк указал на экран со снимками. — Любопытно, не правда ли?

— Боюсь вас разочаровать, но модели Оникса проигрывают красавицам с Ариппы.

— Согласитесь, они восхитительны! — Мик так азартно кивнул головой, что спрятанный за его щекой мятный леденец лязгнул о зубы.

Сэм недоуменно перевел взгляд с Аристэя на паренька. Что еще за семейные восторги? Модели как модели. Бывают лучше, бывают хуже.

— Как по мне, на любителя, — передернул плечами. — Если с культурной программой покончено…

— Смотрите на пейзажи, а не на девушек, капитан! — перебил Мик. — Это не Оникс-12! Вообще не система Оникса!

— Фотографии с планшета профессора Торна? — догадался Райс. — Те самые, что он хранил вместе с фильмами о Земле? Могу предположить, они тоже сделаны в Солнечной системе?

Парень залихватски нахлобучил свою извечную кепку набекрень и схватил компьютерную мышку. Его глаза горели непривычной жаждой действия, из движений исчезла неуклюжесть. Он явно чувствовал себя в своей тарелке.

— Это земные достопримечательности! Многие из них давно разрушены, так что половина снимков — компьютерная графика.

— И что с того? — С точки зрения Сэма, криминала в этом не нашел бы никто.

— Пейзажи земные, но модели — с Оникса. Певицы, актрисы, светские львицы… В нашей системе их знают в лицо. Они — символ! Многие из них раньше снимались в рекламе Оникса-12, но теперь заповедная планета закрыта для туристов!

— Какой смысл известным людям Оникса популяризовать Землю?

— Вот и мы о том же! Земля не нуждается в рекламе! Она — самое посещаемое место Галактики! Те, кто никогда в жизни не слышал об Ониксе, готовы отдать последние гроши, лишь бы увидеть Землю и остатки ее былого величия!

За иллюминатором пронеслась стая больших черных птиц, и Райс на мгновение отвлекся от рассуждений Мика. Солнца клонились к закату, но до темноты еще оставалась пара часов. Нужно успеть проверить слова Коти, и если они подтвердятся…

— Несколько лет тому назад, перед выборами, СМИ захлебывались восторгом, рассказывая о мудрости правящей партии, которая решила превратить ледяной Оникс-10 в процветающую планету земного типа, — бас Аристея вернул Сэма к делам насущным. — Об этом трубили везде, где только можно. Выборы прошли, шумиха утихла, финансирование проекта продолжилось, хотя иностранные эксперты уверяли, что это пустая трата денег. В лучшем случае климат Оникса-10 стал бы пригоден к существованию людей вне защищенных от стихии баз, тогда как правительство обещало курортный рай.

— Только обещало? — насторожился Райс. — Или даже выпустило рекламные буклеты с местными знаменитостями на фоне будущих красот?

Волк проследил взглядом за сменявшими друг друга на мониторе снимками и побарабанил пальцами по столу.

— Скоро новые выборы. Думаю, эти фото покажут именно к ним и снова будут впаривать людям старую сказочку о терраформации.

— Но Оникс-10 до сих пор покрыт льдом, — напомнил Мик, щелкая по картинкам с жадным интересом. — Мы с папой думаем, что «Касэлону» хотят сделать в этом виноватой. Нет, не в провале проекта. — Он заметил на лице Райса скептическую ухмылку. — В задержке. По документам, что нашла Сана в озере, мы подрядились перевезти на Оникс-10 материалы для терраформации. Корабль потерпел крушение, поэтому сроки сдвинулись и проработанная схема нарушилась.

— Схема была настолько слаба? — Сэм не верил, что загадка раскрыта.

— Ученые посмеялись бы над такими оправданиями, но Оникс привык ко лжи, — тихо проговорил Аристэй. — Вы знаете историю Леви, Райс? Ее сделали чуть ли не врагом человечества, чтобы прикрыть некомпетентность целой структуры. Люди говорят о «предательнице Стар», но мало кто задумывается, что, работай правительственные службы как надо, никакой утечки информации не произошло бы.

Райс поморщился. Все вокруг упоминали прошлое Леви как общеизвестный факт. Он устал напоминать, что понятия не имеет, о чем речь. Даже имя Джедилэя Сина значило для него больше, чем какая-то шпионская история. Почему-то об убийце-мафиози и его преступлениях окружающие не стеснялись рассуждать вслух, тогда как для Леви у них не находилось громких слов — лишь уклончивый шепот.

— С «Касэлоной» будет так же, — продолжал Волк. — Поднимется скандал, людям скормят сказочку, приправив ее фотографиями, для правящей партии выборы пройдут успешно. Возможно, международное сообщество даже деньги выделит на ликвидацию экологической катастрофы, которую мы устроили на заповедной планете. Все довольны… Кроме, разве что, иностранных подрядчиков вроде вас, потому что уровень доверия к ним упадет нижде плинтуса.

— Людей нельзя дурить долго.

— Нельзя, — согласился Аристэй. — К следующим выборам придумают что-нибудь другое. К примеру, снимут статус заповедника с Оникса-12 и разрешат его застройку. Или откроют для туристов Оникс-3, что будет еще эффектнее. Почитайте историю, Райс. Нет нужды выдумывать новые уловки. Все давно уже опробовано. Между прочим… Леви? — его голос дрогнул. — Ты давно здесь стоишь?

Бывшая офицер Стар тихо скользнула в рубку.

— Я не слышала, как вы обсуждали меня, — сказала спокойно. — Так что недавно.

— Леви… Это совсем не то, что ты…

— Да мне без разницы. Сколько можно повторять, что та история меня больше не волнует?

«Никогда в это не поверю», — читалось в грустных глазах Волка. Но он с наигранным безразличием пожал плечами и, отняв у Мика мышку, убрал с экрана фотографии.

— У меня там вроде как сенсация, — безразличным тоном продолжила Леви.

— Раскрыта загадка века. Оказывается, страшно засекреченный «Ониксидрол», об уникальности которого вопят все правительственные каналы, расщепляется ненамного медленнее, чем банальный вражеский «Элианит». По-моему, между ними и разницы никакой нет, кроме названия, концентрации, красителей и какой-то добавки, что замедляет испарение.

— Расщепляется? — Сэм тут же выцепил насторожившее его слово. — То есть наши коматозники могут придти в себя?

Она неуютно поежилась.

— Насчет Торна я не уверена, — призналась с заметной неохотой. — Он получил основную дозу препарата и его организм с этим не справляется. Боюсь, без нормальной медицинской помощи для профессора все закончится очень печально.

— А Кас? — Аристэй повернул кресло так, чтобы видеть собеседницу. — Ему досталась использованная игла с остатками «Ониксидрола». Думаешь, он выкарабкается самостоятельно?

— Уже выкарабкался. — Леви, как ни старалась, не могла удержать на нем взгляд. — Он очнулся. Пока что не совсем здраво оценивает ситуацию, но… Уверена, насчет его здоровья волноваться не стоит.

— Что значит «не совсем здраво»? — Райс мало разбирался в медицине, но, с его точки зрения, Даниал Кас не походил на психа в общепринятом смысле слова.

— Почему-то для него очень важен Антэс. Он все время повторяет, что без Матиаса у нас нет шансов выжить. Ума не приложу, в чем тут подвох.

— Кас похитил Матиаса, рискуя всем, — принялся размышлять вслух Сэм. — Каким-то чудом доставил на «Касэлону» и…

— Без Толстяка Ника точно не обошлось, — проворчала Леви. — Он всегда и во всем замешан.

— …И потребовал, чтобы мы отвезли их обоих на Оникс-12. И вот мы там, где он хотел оказаться. Может, это неспроста? Не удивлюсь, если Кас — часть чьего-то плана. Или он — третья сторона?

Глава 25. Большая политика. Грязь прилагается

Из неопубликованного романа Котэ Рины

В помещении охраны, как и в любом другом, был компьютер. Доступ к нему защищался паролем, но это волновало меня меньше всего. Главная задача состояла в том, чтобы, во-первых, отвлечь правительственного агента, и, во-вторых, привлечь внимание Даниала Каса.

Склонный к дремоте конвоир отправился на перерыв. Его заменил человек, благодаря которому я нашла заключенных. Тот самый, сделавший непристойное предложение избраннице Метта. Типичный альфа-самец с минимумом извилин и безразмерным самомнением.

Кас и остальные узники вызывали у него настолько сильное отвращение, что он контролировал каждый их вдох с поистине садистским удовольствием. Создавалось впечатление, что бело-оранжевые робы — его личный объект ненависти. В присутствии этого деспота я не могла связаться с Даниалом.

— Шел бы ты отсюда, а? — Я ходила вокруг него, не представляя, что предпринять. — За последние три часа они дважды едва не набросились на тебя. Скажи спасибо Касу и его икоте. Не предупреждай он тебя, его товарищи уже были бы на свободе.

Как и весь мир (кроме Элиании, но она не считается), охранник меня не видел. Он наслаждался своей доминирующей ролью и посматривал на часы. Когда его сменил третий, незнакомый мне конвоир, мы все вздохнули с облегчением.

Высокий, широкоплечий, состоявший из одних прямих углов мужчина, что вошел в помешение, носил темный костюм и темные очки. Он много не разговаривал. Обменялся с предшественником парой-тройкой пространных замечаний и уселся лицом к двери — так, чтобы в поле зрения были все заключенные.

Он сидел спиной к противоположной ото входа стене. И к экрану тоже! Таращился на подопечных, будто ожидая бунта в ближайшие минуты, и поглаживал расстегнутую кобуру.

Клавиатура лежала под его правым локтем. Узники старались на него не смотреть, однако особого выбора им не предоставили.

Проще говоря, охранник наблюдал за ними, они — за стеной и дисплеем.

Я закрыла глаза, освежая в памяти типично оникское расположение клавиш. Казалось бы, за годы ничегонеделанья я успела выучить его наизусть, но все равно волновалась.

— Отодвинь руку, будь человеком, — попросила конвоира.

Сомневаюсь, что, даже услышь он мою просьбу, она имела бы для него значение.

Я положила пальцы на его предплечье.

— Давай обойдемся без этого. Ненавижу протыкать людей!

Но просунуть руку сквозь тело охранника все-таки пришлось. Он и не поморщился… Я же едва справилась с приступом паники.

«Даниал Кас, добрый день», — набрала в поле для ввода пароля. С ошибками, как же без них… Буквы появлялись на долю секунды, затем превращались в точки. Мне пришлось раз двадцать повторить представление, и лишь тогда один из террористов заподозрил неладное.

Он потянулся и якобы невзначай толкнул ногой соседа. Тот всхрапнул, насторожился, начал косить, выискивая причину тревоги. Наконец приметил, что над макушкой охранника сами собой появляются и исчезают знаки.

Губы второго заключенного шевельнулись.

«Что это?» — представила я его изумление.

А Кас, которому адресовалось послание, смотрел на свои колени и не поднимал глаз.

«Даниал, я хочу поговорить», — на этот раз получилось почти без опечаток.

Соседи Каса дружно закашлялись. Охранник набычился и смерил их пристальным взглядом.

«Даниал!» — после десятка бесполезных попыток терпение начало таять.

Он вздрогнул, когда цепь сидевшего рядом с ним человека лязгнула о ножку стула. Вскинул голову и…

— Метт, — сказал отчетливо, — уходи.

«Ты решил, что твой лучший друг пытается взломать ради тебя систему?» — поразилась я. Поистине чужая душа — потемки… Кас не в курсе, кто сделал из него террориста. Лучше избегать разговоров об этом.

— Молчать! — рявкнул охранник.

«Это не Метт. Меня зовут Ка… Котя. Я хочу поговорить о Лилиане Эвгении».

Пальцы Даниала сжались на поручнях кресла, в котором он сидел.

«Я неофициально расследую это дело».

Ложь далась мне легко, но никого не обманула. Соседи Даниала скептически фыркнули и потеряли к происходящему интерес.

«Это правда. Я хочу узнать, кто убил профессора Эвгениу, потому что из-за этого человека моя жизнь превратилась в ад».

Снова ложь… В дезинтеграторе меня запер Илиас Метт — лучший (возможно, единственнный?) друг Каса. Тот, кто подставил Даниала… Тот, кто доверял Даниалу настолько, что легко поверил в его предательство. Метт говорил, что только у Каса был доступ в его квартиру. С точки зрения Илиаса, этого хватало, чтобы обвинить человека в убийстве. Я же зареклась быть столь категоричной.

Никто из нас не знал наверняка, что произошло в Исследовательском центре полгода назад. Метту подбросили труп, он мигом «вычислил» виновного и озлился настолько, что принял предложение Антэса без раздумий. Они оба не сомневались, что Лилиану Эвгениу убил Даниал. С Илиасом все понятно, а вот на чем основывалось убеждение бывшего замдиректора, я не представляла.

Банальная ревность? Профессор Эвгениа проводила много времени с Касом. Ее интересовали его исследования, но кто сказал, что она посвятила Антэса в свои планы? Для него все могло выглядеть обычной интрижкой.

Влюбленный карьерист и целеустремленная Лилиана… Вряд ли их отношения закончились бы хорошо. Но сбрасывать Даниала со счетов тоже не следовало. Я должна была задать ему вопрос, на который он отвечал сотни раз на допросах.

«Даниал, вы убили Лилиану Эвгениу?».

Ему не требовалось даже открывать рот. По его исказившемуся мукой лицу я поняла, что тут мне ловить нечего. Согласна, интуиция и расследование — понятия мало совместимые. Но я же призрак. Мне можно выбиваться из рамок.

Я поверила, что Кас не поднял бы руку на профессора Эвгениу. Ни в порыве страсти, ни пылая злобой, ни в холодном расчете.

Он — не убийца. Ему всего лишь не повезло.

Как мне.

Как Лилиане.

Как охраннику, хотя в то время я считала его счастливым ублюдком.

— Антэс с ума по ней сходил, а она выискивала сенсацию. Ее статьи погубили бы и Исследовательский центр, и карьеру Габриэля. Она смеялась над его потугами пробиться в большую политику! Для нее правда была важнее денег и славы! Если бы ей удалось доказать, что проект терраформации Оникса-10 несостоятелен, полетели бы многие головы, — проговорил Даниал, не обращая внимания на встрепенувшегося конвоира. — Антэс не позволил бы ей разрушить все. Он и не позволил!

— Молчать!

Наблюдать, как Каса избивает охранник, я не стала. Мне не по силам защитить от дубинки, зато я в состоянии побороться за то, из-за чего гибли люди.

Да, нормальную жизнь мне не вернет никто. Но я могла помочь кому-то вырваться из кошмара.

* * *

Касэлона

В медотсеке царила тишина. Прикованный к койке Матиас Антэс довольно успешно изображал глубокий сон, Родас Торн оставался неподвижным, Даниал Кас молча смотрел на экран биоконтроллера и, казалось, видел в нагромождении показателей лишь ему ведомый смысл.

Сэм прошел мимо замершего Антэса и остановился у кровати Каса. Леви безмолвной тенью застыла поодаль, теребя язычок молнии на своем мешковатом комбинезоне и будто опасаясь, что одно ее присутствие нарушит сносное самочувствие потерпевшего. Мик, хмурясь, испепелял взглядом Матиаса и никак не реагировал на окружавшую их обстановку.

— Хочешь, я тебя сфотографирую? — спросил громким шепотом. — Нехорошо, когда могилка без снимка. Не по-человечески. Нет? Ладно, возьмем фотку с Галаконта. Ту, где ты зажигаешь с двумя стриптизершами, хорошо? Мне она больше всех нравится. Тебя там, правда, не видно… Зато репортеры будут от нее в полном восторге.

Молодой Антэс молчал. На него это было непохоже, поэтому Райс выставил Мика за дверь и грозно поинтересовался, с каких пор на «Касэлоне» пассажирам угрожают могилой.

— С тех самых, как пассажиры начали ездить в наручниках! — огрызнулся парень. — Он не маленький, должен понимать, что за слова надо отвечать! И за действия!

«Матиас продолжает докапываться до Леви?» — предположил Сэм. Вот идиот! Поговорку о плевках и колодцах он явно не слышал. Ничего не попишешь, придется разбираться. Антэс окреп достаточно, чтобы распрощаться с медотсеком. Посидит в каюте, авось ума прибавится.

— Мик, попроси отца перевести Матиаса в свободную каюту.

— И запереть?

— Знаю, это не выход, но обстановка и без него накалилась. Пусть не мозолит глаза.

— Сделаю, капитан! Давно пора! Не то чтобы я и правда верил, что она может вытащить его кишки через глотку, но лучше поставить между ними стену.

В понимании Райса Леви была проследним человеком в этой Галактике, которого он заподозрил бы в склонности к вытаскиванию кишок.

— Не преувеличивай. — Сэм не собирался терпеть ее травлю.

Мик чуть смущенно отвел глаза.

— Ну… Может, и не через глотку, но шансов выбраться с Оникса-12 у него мало. Ладно-ладно. — Недовольный взгляд вывел его из равновесия. — Она — просто ангел во плоти. Пай-девочка. Невинный цветок безбрежной Вселенной. Все, молчу! Пойду за ключами от наручников, пока вы и меня в несчастные безобидные сиротинушки не записали.

«Мы о чем вообще говорили?» — Сэм наблюдал за Миком, пока тот не скрылся в глубине корабля. Потом, проигнорировав всхлип Матиаса, повернулся к Даниалу Касу и Леви.

— Я запрещаю его трогать, — указал на Антэса. — Что бы он ни говорил, это не повод на него бросаться. У парня стресс, он не отдает себе отчет в своих действиях.

Несчастное лицо Леви стало еще несчастнее.

— Да я и не…

— Вы — нет, а вот кое-кто за моей спиной принес сюда пиявок и что-то дохлое. Очень сомневаюсь, что ради познавательных целей.

За дверью мелькнули зеленые волосы, тошнотворная вонь давно мертвой плоти на миг испортила воздух, затем система вентиляции сообразила, что надо увеличить мощность, и омерзительный запах пропал.

— Безумная планета. — Райс присел на табурет у койки Каса. — Она сводит людей с ума. Но вы начали чудить задолго до прибытия сюда. Не хотите объясниться?

Даниал прижал руки к горлу и сдавленно закашлялся. За прошедшие дни он сильно осунулся, побледнел, у него начали дрожать пальцы и выпадать волосы. Серая одежда придавала его коже пепельный оттенок, яркие индикаторы медицинских приборов резко контрастировали с бескровными щеками и губами.

— Это какая-то радиация? — Он выдернул иссиня-черную прядь и бросил на пол.

Леви охнула и принялась извиняться.

— Это вас пытались подключить к диагносту нового поколения, — расшифровал ее сбивчивые оправдания Сэм. — То есть к элианскому, да… — Он понимал, с кем имеет дело, а потому ничему не удивлялся и не возмущался. — Они с Саной… Сана — это та, которую вы посчитали киборгом. Так вот, они с Саной проводили на вас эксперименты, и выяснилось, что ваша голова слишком… Что, Леви? Ах, слишком твердая для прибора. Н-да… Не пугайтесь, они делали ее мягче совсем недолго. А потом перевели инструкцию и выяснили, что надо было цеплять датчики к руке. В общем, вы живы, и это… Нет, не отлично. Скорее, поразительно. А теперь, когда формальности улажены, предлагаю вернуться к нашему последнему разговору. Тому, во время которого вы размахивали пистолетом и требовали, чтобы вас с Матиасом отвезли на Оникс-12.

— И когда вы сказали, что кораблем управляют из вне, — медленно проговорил Даниал. — Помню… Что-то мне подсказывает, что «Касэлону» не доставили в пункт назначения…

— Может, то, что вы не в тюрьме?

— И это тоже. — Кас не выглядел обиженным. — Шума двигателей не слышно… Где мы?

Рипнула койка, на которой сидел молодой Антэс.

— Вы заплатите за это! — яростно выкрикнул он. — Мой отец — Габриэль Антэс! Вы все сгниете на каторге!

Вернувшийся вместе с Аристэем Мик отстегнул его наручники и указал на дверь.

— Топай, дружок, целее будешь, — пробормотал, напряженно следя за каждым движением Матиаса. — Каюта номер восемь… Не люкс, зато без цепей. Когда-нибудь ты оценишь нашу доброту.

Они ушли, уводя проклинавшего всех и вся Антэса.

— Не упустите его. — Даниал смотрел им вслед с необычайной тревогой. — Этот парень — единственное, что способно остановить Габриэля. Или хотя бы задержать… Я уже не верю в семейные узы, но если на свете и есть что-то, на что Габриэлю не плевать, то это его сын.

— Похищение — странный способ повлиять на ситуацию, — заметил Райс.

— Я — беглый преступник, — огрызнулся Кас. — У меня не так много вариантов. Не вам судить мои поступки… Вы никогда не имели дела с Габриэлем Антэсом и не представляете, на что он способен. Этот человек видит только выгоду и своего сына. Для него нет запретов. Антэс получает то, что хочет, а несогласные могут отправляться в ад.

— Несогласные — это Лилиана Эвгениа?

Даниал скрипнул зубами и ударил кулаком по прикроватной тумбочке, заставив подпрыгнуть отключенный диагност.

— С Лилианы он начал свой путь к вершине, — бросил горько. — Антэс воровал государственные деньги, а Лили пыталась доказать, что Исследовательский центр — арена для его махинаций. Она ничего не боялась. Играла роль его любовницы и шпионила за ним. Впрочем, со мной она поступила так же, причем в то же время. Мы оба попались на ее уловку… Разница в том, что я не верю в чувства, а Габриэль втрескался по-настоящему. Развод оформил, замуж позвал… Потом понял, что его водят за нос.

— Понял?

— Антэс слишком умен, чтобы не заметить подвоха. Он выяснил все о нас и не сдержался. А дальше пошло-поехало… Ее убийство показало Габриэлю, что в нашем обществе можно скрыть любое преступление. Немного денег и власти — и люди готовы предать мать родную.

— Прошло почти четыре года.

— Точно. Я провел их в бегах, Габриэль — в роскоши, Метт… Это мой… Наш общий знакомый со склонностью к предательству. В общем, Антэс стал важной шишкой, Метт у него на подпевках, а мою рожу знают в каждом доме Оникса. Ну не ирония ли судьбы?

— Ирония судьбы в том, что вы все же стали преступником, — отрезал Райс.

— Матиас — единственный способ повлиять на Габриэля. У меня не было выбора.

— Выбор всегда есть. — Сэм мог сочувствовать невинно осужденному, но не собирался закрывать глаза на реальное преступление.

— Как у вас на «Селестине»?

Когда-то это было бы сродни удару под дых, теперь же не вызвало ровным счетом никаких эмоций. Райс понимал, что его хотят задеть, но эту рану бередили столько раз, что она и не думала заживать. Он сам не давал ей затянуться… «Селестина» — не прошлое, которое Сэм пытался забыть. Она не покидала его ни на минуту — и вряд ли когда-нибудь покинет. Воспоминания о ней отдавались болью, но не резали сердце, потому что она была частью его жизни.

— Да. Как у меня на «Селестине», — ответил Райс без заминки. — Я ненавижу себя, но знаю, что поступил правильно. А вы?

— Жизнь любимого человека против жизней тысяч людей… Уверен, вам пришлось нелегко. У меня та же дилемма, между прочим. Комфорт Матиаса Антэса против жизней тех, кого его отец собирается втянуть в межпланетный конфликт. Слышали о терраформации Оникса-10? Бесполезная затея. Финансирование осело в карманах чиновников, общественности предъявить нечего… По-вашему, кто в этом виноват?

Райс задумчиво потер нос и усмехнулся. Не так давно Аристэй тоже говорил о назревающих выборах и провальном проекте. Двое людей пришли к похожим выводам… Возможно, их подозрения небеспочвенны.

— «Касэлона»? — предположил с насмешкой.

— Элиане. — Даниал не поддержал шутливый тон.

— Но почему? — опешил Сэм. — Элиания находится черт-те где, Оникс с ней не сотрудничает.

— Потому что во всех бедах Оникса всегда виноваты элиане. Это традиция. Люди склонны винить кого угодно, кроме себя, а элиане не просто чужаки — они типичные инопланетяне. Жаль, что вы не смотрите местные каналы, Райс. Такого бреда не несли со времен земных Средних веков, когда без охоты на ведьм не обходилось ни одно мало-мальски заметное несчастье. А «Касэлона»… Не льстите себе. Вряд ли ее захватили подручные Антэса. Или у вас на борту есть элиане?

«Вообще-то есть», — Райс вспомнил контейнер с инопланетной зеленью и подумал, что это уже слишком. В мнимый срыв поставок на Оникс-10 он еще мог поверить, но элиане — чересчур сложно. Это не частный перевозчик, на которого можно спустить всех собак, не боясь, что он укусит в ответ. Элиания относится к развитым мирам, в Галактике она на слуху. Конфликта с ней Оникс не переживет. Воровать элианские технологии и жаловаться на элиан — это одно, а обвинять кого-то в намеренном причинении ущерба — совсем другое.

— Мы на Ониксе-12, куда вы рвались доставить Матиаса Антэса, — проговорил Сэм, внимательно следя за реакцией собеседника. — У нас есть нелегальный элианин и есть документы, согласно которым мы — подрядчики проекта по терраформации Оникса-10. Ничего не хотите добавить? Например, обьяснить, почему именно Оникс-12? Чем вам всем приглянулась закрытая необитаемая планета?

Даниал зло расхохотался.

— Закрытая? — переспросил с сарказмом. — Необитаемая? Скажите это управленцам, которые живут в заповеднике с семьями и прислугой! Один из них — Габриэль Антэс, министр экологии. И… Погодите! Мы на Ониксе-12?! На кой «Касэлону» привели сюда?!

* * *

Мира сморщила нос и выбросила дохлого кролика в утилизатор.

— Покойся с миром, ушастик, — пробормотала, моя руки. — Ты слишком милый. В глотку Антэсу я запихаю что-нибудь другое. Растворитель, например. Или его собственное дерьмо.

После запрещенной, а оттого быстрой и изматывающей вылазки на берег (спасибо Сане, что оставила шлюз открытым почти на полчаса) она чувствовала дикий голод. Мельком взглянула на автомат кормосмесей, но с презрением отбросила эту идею. Наспех соорудила пару огромных бутербродов, сделала чай и, с трудом удерживая в одной руке тарелку, а в другой — поллитровую кружку, поднялась в медотсек.

— Там Сана вы…

«Сана забыла запереть корабль», — собиралась доложить Мира. Но ее внимание отвлекла пустая койка.

— Где он? — прошипела девушка, опасно размахивая бутербродами. — Куда…

«…вы его спрятали? Мне не доверяете? Боитесь? Я, по-вашему, монстр?!» — договорить она не успела.

Райс, едва завидев еду, на миг прервал разговор с Даниалом Касом и указал на видневшуюся сквозь дверь лестницу.

— Каюта номер восемь, пассажирский этаж. «Зара», разреши доступ Миранель Волк.

— В каком смысле? — растерялась Мира. — Умом тронулся, дядь? Сначала убираешь этого дебила с глаз долой, теперь стравливаешь нас? Определись, а?

— Да-да, покорми его. — Райс слушал Каса, а не ее. — Он невзлюбил Леви, но с тобой вроде держится нормально. Успокой парня, пусть не нервничает. И не пугай его всякими глупостями. Здешние пиявки даже мне омерзительны, а дохлятина — вообще детский сад. Пора тебе повзрослеть.

— Дебилизм случайно не передается, дядь? Подозреваю, ты заразился.

— Ага, иди. — Райс переключился на свой планшет, и ее слова определенно пролетели мимо его слуха. — Система тебя пропустит. Помягче с ним, он не привык к стрессовым ситуациям.

Мира убралась прочь прежде, чем Леви осмелилась перебить занятых беседой об Ониксе и будущем системы мужчин и, запинаясь, просветить их насчет Матиаса и его страхов.

— «Зара», открой восьмую. — Зеленая челка невыносимо мешала, и пришлось задержаться, запихивая за ухо непослушные пряди.

Чувствуя себя прирожденной манипуляторшей, Мира почти бегом бросилась к цели. Сейчас они опомнятся и…

Но никто ее не останавливал.

Ей пришло на ум, что не стоит торопиться. При всем нелегком прошлом и обширном жизненном опыте у Александра Райса был один существенный недостаток. Он не бывал на настоящем дне и судил по обложке. Для него юный возраст и умильное личико означали слабость. Вряд ли ему приходилось прогуливаться в трущобах Оникса-6… Там новичкам быстро растолковывают, что зло может таиться под любой личиной.

Не то чтобы Мира росла в злачных местах… Скорее, ее водили туда на экскурсии. Сначала отец показывал на наглядных примерах, к чему приводят алкоголь и наркотики, потом уже она сама просвещала Астина о подноготной его семейного дела. Ей не нравились обычаи улиц, но девушка видела их эффективность для выживания. Они обеспечивали порядок в тех местах, где не дождешься помощи от полиции. Благодаря им люди в неблагополучных районах просыпались по утрам без дырок в груди.

С точки зрения Миры, молодому Антэсу не помешало бы тоже их усвоить.

Примерно в тот миг, когда Райс пытался поверить, что Леви ничего не путает и не преувеличивает, каюта Матиаса открылась.

— Приветик, зайка. — Бутерброды и чай мешали изобразить радушные объятия. — Вот мы и встретились снова. На этот раз ты не привязан, поэтому жаловаться тебе не на что. Погово…

Матиас с разбега бросился на Миру, будто только и ждал подходящего случая. Она швырнула в него тяжелую кружку, но он и не заметил хлестнувшего в лицо кипятка.

Его худощавое тело врезалось в девушку на полном ходу. Она отлетела к противоположной стене коридора, успев приложить Антэса массивной тарелкой по голове.

— Недоумок! Это были последние котлеты! — крикнула ему вслед, безуспешно стараясь поймать разлетевшиеся бутерброды. — Куда ты бежишь, если корабль все равно заперт? Ох! — В памяти пронеслись события последнего получаса. — Чтоб ты сдох! Кто тебе сказал, что шлюз открыт?!

— Вы все сгниете в тюрьме! — проорал Матиас, грохоча по лестнице.

— Или тебя сожрут дикие лайсы. — Мира обнаружила, что пара котлет уцелела, и настроение слегка улучшилось. — Судя по тому, что я видела на берегу, их тут предостаточно. Прощай, зайка.

Глава 26. Лайсы всеядны. И разборчивы

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Я не завидовала Веронике Торн. Она была красива, успешна, популярна — и совершенно одинока.

Ее муж жил исследованиями, и порой мне казалось, что он забывает о ее существовании. Пусть внешне светловолосый великан Родас Торн и походил на добродушных сердцеедов из рорайнских фильмов, среди его интересов женщины занимали далеко не первое место. С Вероникой он сошелся ради своих изысканий — и чтобы поскорее замять дело с пропавшим в Исследовательском центре Дхари Илем.

На «Селестине» его жена окончательно утратила все иллюзии насчет их повторного брака. Она расстроилась, потеряла самообладание…

Решилась на интрижку.

Ирония судьбы заключалась в том, что человек, которого Вероника наметила себе в любовники, охотно с ней развлекался в барах и казино, однако не собирался переводить отношения на интимный уровень.

Габриэль Антэс до сих пор хранил в бумажнике фото Лилианы Эвгении. Он беззастенчиво льстил Веронике, а в его глазах жила глубокая тоска. Как и раньше, Антэс чуял деньги и спешил урвать кусок пожирнее, но делал это без прежнего огонька — скорее, чисто по привычке. Он ежедневно общался с сыном, который учился в одном из университетов Ариадны, избегал профессора Торна и пытался избавиться от ночных кошмаров с помощью онлайн-психотерапевта.

Наблюдая за ним, я снова и снова убеждалась: то, что Антэс испытывал к Лилиане Эвгение, можно смело назвать любовью. Вот только от любви до ненависти дорога коротка… Или до одержимости?

Кас говорил, что заместитель директора страшно ревновал Лилиану. Несмотря на стабильные отношения с ним, она не избегала других мужчин. Ту роковую ночь, когда Антэс сделал предложение, профессор Эвгениа провела с Даниалом Касом. Ради своей разоблачительной статьи, однако никто, кроме нее самой, не знал истиной подоплеки ее интереса к Касу.

Я понимала, что Антэс — серьезный подозреваемый. У него были два мотива: ревность и страх. Он любил так сильно, что не вынес бы измены. Он по уши увяз в махинациях, которые распутывала Лилиана. И он позаботился, чтобы за ее смерть ответил соперник.

Но меня одолевали сомнения. Как бы я себя ни убеждала в виновности Антэса, что-то не сходилось. Не спорю, он мог сорваться и задушить Лилиану в порыве ярости, а потом рыдать над ее трупом в три ручья и устроить ей шикарные похороны. Зачем же тогда подбрасывать тело Метту? Чтобы скомпрометировать его и настроить против Каса? Быстрее и проще было бы сразу подставить Даниала.

«Антэс никогда не уничтожил бы останки Лилианы в дезинтеграторе», — вот то, что подсказывали наблюдения за ним. Он слишком трепетно относился к памяти о ней, чтобы втихомолку превратить ее в атомы.

В любом случае мне следовало ознакомиться с еще одним взглядом на давние события, причем слухам и чужим словам я уже не верила.

Найти бывшего замдиректора не составило труда — они с Вероникой Торн постоянно мелькали в развлекательном центре «Селестины». Проследить до каюты — вообще плевое дело. У меня хватало терпения ждать — и представлять, что я наслаждаюсь досугом вместе с другими пассажирами.

Тот факт, что на экране компьютера сами собой появляются строки, Габриэля Антэса и не удивил, и не напугал. Он принял это за инициативу Илиаса Метта, которого, похоже, считал кем-то вроде виртуального гения и своей личной самую малость строптивой марионеткой.

«Илиас, хватит вспоминать то дело. Мы оба знаем, кто убил Лилиану. Ты поступил правильно. Преступник должен заплатить за ее смерть», — написал он в ответ на обычное приветствие.

Так просто и в то же время проникновенно… Антэс умел подбирать правильные слова. Он видел людей насквозь. Давил на больные мозоли без жалости, гладил по шерстке без стеснения. Если Метт тоже неровно дышал к Лилиане, шансов противостоять замдиректору у него не было.

«Даниал клянется, что не имеет к этому никакого отношения», — мне снова приходилось касаться клавиш сквозь чужие руки, и это выбивало из колеи.

«Не имеет? Он знал, что Лилиане нужна информация, а не его общество! Он обманывал ее! Позволял видеть лишь то, что не противоречило политике Исследовательского центра!» — после последней фразы Антэс поставил столько восклицательных знаков, что я сочла ее отчаянным воплем, хотя внешне он оставался на удивление спокойным и, казалось, совсем не испытывал тех чувств, которые пытался передать через текст.

«Вас возмущает, что он таил сведения об Исследовательском центре? Почему? Их публикация в первую очередь отразилась бы на вашей карьере».

Его бесстрастное лицо в тот миг совсем не напоминало мордочку хомяка — скорее, озлобленного хорька.

«Не было бы никакой публикации! Лилиана пообещала, что бросит это все сразу же, как только докопается до правды! Она не верила, что дело в деньгах! Рассуждала о мировых заговорах и судьбе системы! Я смеялся над ней, потому что точно знал, куда уходит финансирование! Я должен был остановить ее!» — и вновь строки отличались от мелькавших на физиономии Антэса эмоций.

Его переполняла ненависть, а не страдания. Он набирал текст, и вместе с тем что-то искал в списке своих контактов.

«Забыли, как дрожали от одного упоминания об этой статье? Она бы разрушила ваш комфортный мирок. Несмотря на обещания, Лилиана написала ее, правда?».

«Я не знаю, Метт! Не знаю».

Антэс выбрал один из номеров и заколебался. Создавалось впечатление, что он готов принять жизненно важное решение, и именно беседа с «Илиасом» подтолкнула его на это.

Что-то подсказывало: ничем хорошим такая инициатива не закончится.

«Вы устроили взрыв в лаборатории? Меня не мучает совесть за Даниала, но там погиб лаборант», — я попыталась отвлечь Антэса от Лилианы Эвгении очередной ложью.

Метт без колебаний запер в дезинтеграторе уборщицу, посчитав ее низшим легко заменимым существом. Вряд ли судьба лаборанта имела для него значение.

Но для Антэса имела.

«Любой скажет, что взрыв устроил Торн. Он саботировал проект с самого начала. Если бы я мог от него избавиться! Но Торн — гений и надежла Оникса. Он неприкасаемый, ему разрешено творить что угодно. Мы правильно поступили, Метт. Торна посадить нельзя, а Кас должен был расплатиться. Не кори себя. Это не подстава, а справедливость».

«Я не защищаю Каса», — написала я, чувствуя, что зацепила больную точку Антэса. Он убеждал не Илиаса — себя. Его мучили сомнения… Потому, что убийца — он сам? Или потому, что уже не верил в виновность Даниала?

— Это хорошо, Метт, — проговорил бывший замдиректора вслух.

Закрыл список контактов и выключил компьютер.

Он улыбался, и от его улыбки меня пробрала дрожь. Правильно ли я поняла, что теперь Антэс винил в смерти любимой женщины Илиаса Метта? Или Родаса Торна? Но почему?!

* * *

Касэлона

Сэм смерил взглядом видневшийся за трапом берег, оценил густые облака, что набежали с запада, вдохнул принесенный ветром запах прелой листвы. Медленно досчитал до тридцати и понял, что даже счет до трех тысяч не поможет успокоить бушевавшее в душе негодование.

Чертова жестянка превзошла все опасения! Мало того, что она возомнила себя полноправной хозяйкой корабля и помыкает «Зарой» без зазрения совести — этой эгоистичной железке вздумалось самостоятельно изгнать из «Касэлоны» лайса.

«Он

же мог покалечить тебя, безмозглая ты кэй-материя! Созвать на пишерство стаю! Поделиться тобой с тем двухметровым «шариком», который пытался отцапать мне ногу! Привести на борт десяток голодных сородичей! Даже я в курсе, на что способны лайсы, хотя читал о них лишь короткую статью в галапедии да заметки для детей на упаковках хлопьев», — Райсу хотелось орать и топать ногами.

Но положение обязывает. Пришлось ограничиться многозначительным взглядом и обещанием позаботиться о том, чтобы именно Алесана Лютик компенсировала кораблю все издержки этого рейса.

— Прекрати, капитан. Если бы не сбежавший Матиас, ты бы сказал мне: «Спасибо». Дикий лайс — не комнатная собачка, его нужно было выпустить в естественную среду. — Она ни капельки не раскаивалась. — А Антэс далеко уйти не мог. Он городской мальчик, к природе не привык. Я найду его за пару часов, не больше.

— Если лайсы сожрали его прямо на берегу, тебе хватит пяти минут, — заметил Сэм, начиная остывать.

С одной стороны, Сана сделала глупость, оставив шлюз открытым на сорок пять минут. С другой — примерно таким способом Райс и сам планировал избавляться от подросшей инопланетной твари. Правда, он ни за что не бросил бы выход без присмотра… Но стоило признать: караульный вряд ли успел бы остановить Антэса, который пронесся по «Касэлоне» как обезумевшая газель.

— Лайсы гипнотизируют свою жертву и относят в гнездо. — Сана, одетая в облегающий камуфляж, выглядела приметнее, чем в обычных ярких тряпках. — Едят медленно, а раны зализывают, чтобы мясо оставалось свежим как можно дольше. Я же тебе рассказывала.

— Не рассказывала.

— Разве? Возможно. Наверно, подумала, что эта информация тебе не нужна.

— Меня он начал есть не отходя от стойки. Берега, в смысле, — оборвал Сэм ее увертки.

— Тебя он случайно оцарапал и собирался обработать рану своей слюной, чтобы ты не истек кровью.

Его передернуло.

— Согласен, я бы обошелся без этих сведений.

— Не беспокойся, капитан. Лайсы тут сытые, а Антэс костлявый. Если он никого не спровоцирует, его не тронут.

— То есть я был в их вкусе?

— О да, нежирное мясо — лучший корм для молодняка, а у тебя приличная мышечная масса. Думаю, твоего тела хватило бы на целый выводок маленьких пушистиков.

Сэма начало подташнивать.

— Маленькие пушистики, — пробормотал он, забрасывая в рот одолженную у Мика мятную пастилку. — Пушистики…

— В первые дни после вылупления пух лайса напоминает утиный, — воодушевленно поделилась сведениями Сана. — Они быстро учатся, поэтому в некоторых школах Оникса их используют как пример для нерадивых учеников. Дикие лайсы всеядны. В неволе они могут всю жизнь питаться растительной пищей и даже типичными кормосмесями, но если лайс попробует сырое мясо, его инстинкты возьмут верх и милая зверюшка станет монстром. У декоративных пород тяга к крови подавлена на генетическом уровне. Они — сущие ангелочки. Быстро привязываются к людям, способны различать человеческие эмоции. Есть поговорка о том, что…

Приход Аристэя помешал жестянке продолжить лекцию и избавил Райса от неприятного разговора.

— Кто-то из вас должен остаться, — с ходу заявил Волк. — Мало ли как все обернется. На корабле нужен тот, кому подчиняется система.

— Тоже выбрали хаки, Аристэй? — Сана, будто это к ней не относилось, ступила на прикрытый водой трап. — Для здешних мест предназначается другая расцветка, но что есть, то есть. Кстати, остается капитан. То, что он наелся обезбаливающих и стимуляторов, не делает его здоровым человеком.

В другое время Сэм без возражений с ней бы согласился. Чувствовал он себя неважно, нагруженный избытком лекарств организм то и дело «радовал» тошнотой, ознобом и головокружением. Но сейчас была не та ситуация, чтобы прислушиваться к голосу разума. Жестянка — худший из кандидатов в поисковую группу. У нее слишком много уверенности в собственной неуязвимости и слишком мало тяги к самосохранению. Она словно сознательно ходит по грани, проверяя лимит своей удачи. Ей нравится геройствовать, и пусть на бытовом уровне это срабатывает, встреча с реальной опасностью вряд ли закончится победой.

А еще, выбирая между жизнью Матиаса и своей, Сана не будет колебаться. Эдакий «комплекс вечного героя» не позволит ей здраво оценить ситуацию и, при необходимости, отступить.

— Иди обратно. — Сэм, прихрамывая, поковылял мимо нее на берег. — У меня нет денег на твои похороны.

— Что?! — На миг она утратила наигранную беззаботность.

— Утилизация кэй-материи мне не по карману. — Райс не останавливался, пока не достиг берега. — Штраф за загрязнение окружающей среды твоей могилой — тем более. Поэтому топай внутрь и постарайся не развалить «Касэлону» до нашего возвращения.

Твердый грунт под ногами придал уверенности, и Сэм почти искренне поверил, что поступает правильно. Жестянке не место в этом мире природы. Она — дитя науки и техники, которое не видело ничего, кроме городов и перелетов. Ей нельзя в болотистую чащу.

Расплескивая мутную воду, Сана преодолела трап и заступила Сэму дорогу.

— Извини, капитан, — она говорила излишне мягко, будто на самом деле испытывая сожаление. — Ты нужнее на корабле. Пойми, без тебя «Касэлона» не способна постоять за себя. Какой толк в доступе к управлению, если я ничего в нем не смыслю? Подумай о других. Возможно, скоро станет жарко и придется рискнуть. Я при всем желании не подниму корабль. Сейчас ты — наша главная ценность. Возвращайся. Мы с Аристэем… Аристэй! Что вы делаете?! Это вам не лужа в парке! Тут повсюду топь! И вы, конечно же, в нее влезли… Стойте! Не хватайтесь за борщевник! Ну да, кому нужны мои советы… Замрите. Рядом с вами литиус огненный, вымирающий вид. Если вы его напугаете… Нет, он не вымрет окончательно, а взорвется и обожжет вам лицо. Спокойно, мы вас сейчас вытащим. Спрячьте ладони от солнца… Серьезно? Вам хочется узнать, почему? Не прячте и проверьте. Нет, я не злюсь. Честно. Просто до меня вдруг дошло, что в лес мне придется идти в одиночку. Согласитесь, это не самый лучший повод для радости.

Чтобы вытащить Волка из (по уверениям Саны) единственного топкого участка берега, пришлось потратить драгоценные минуты — и дать Матиасу приличную фору. Облепленный грязью Аристэй отправился на борт, а не менее грязная жестянка попыталась погнать вслед за ним и Райса.

— Я могу пойти сама, — уверяла она, напирая на Сэма и вынуждая его медленно отступать к трапу. — Правда. Это проще, чем постоянно проверять, на этом ли свете напарник. Ты ничего не знаешь об Ониксе, капитан. Без обид, но совсем недавно я сказала фразу, которая поставила бы на уши весь научный мир системы, а ты даже не удивился.

— Об огненной ящерице? — Обезбаливающие начали действовать в полную силу, и Райс обогнул Сану, не хромая и не морщась. — Уверен, это — не последний экземпляр.

— О борщевнике. Это сорняк, его сок ядовит.

— Я буду осторожен.

— Не сомневаюсь. Но суть не в том. Борщевник растет на другом конце Галактики. Встретить его в заповеднике Оникса — все равно что найти гнездо диких лайсов на… Скажем, на Ариппе.

Сэм приложил руку козырьком ко лбу, рассматривая гнувшиеся под порывами ветра верхушки деревьев. Солнца Оникса медленно приближались к роскошным кронам, тени удлинялись, сгустившиеся на юге облака грозили затянуть все небо.

— Земное растение? — уточнил сухо. — А как насчет кроликов? Что-то мне подсказывает, в фауне Оникса-12 они не предусмотрены.

— Кролики? Ты уверен, капитан?

Сэм вспомнил длиноухую тушку, которую Мира притащила на корабль в непонятных целях, и согласно кивнул.

— Абсолютно.

— Это же… Это означает…

— Угу. Прикрывая провал терраформации Оникса-10, идиоты-управленцы загадили заповедную планету.

— И винить в этом им есть кого, — Сана непроизвольно перешла на шепот. — Не думай, что я совсем бесчувственная, капитан, но, по-моему, Даниал Кас прав. Чтобы выпутаться, нам нужно любой ценой вернуть Матиаса Антэса.

— Я… Мы не преступники. — Райс приметил помятую траву и сломанный «камыш». — Никаких заложников. — Он быстро пересек прибрежные заросли, не сомневаясь: жестянка идет следом. — Это не обсуждается.

Она ничего не ответила. Молча обогнала его и устремилась вперед с необычной как для человека скоростью. Впрочем, толку обманываться? Обитавшая на борту «Касэлоны» Алесана Лютик не была человеком в прямом смысле слова, как бы сильно Сэм ни хотел проверить в обратное.

Нет, он не считал людей с имплантами неполноценными. Киберпротезирование — шанс для миллионов пациентов с ограничеными возможностями на активную жизнь. Тем, кто его изобрел, нужно памятник поставить!

Но Сана — не медицинский случай. Райс начинал допускать, что она — некий симбиоз человека и машины. Вышедший из-под контроля искусственный интеллект? Или жертва эксперимента вроде того, после которого появилась Котя? Может, в Исследовательском центре Оникса пытались создать сверхсущество? Киборга, способного заменить ребенка? Кэй-материю с примитивным разумом, неожиданно для разработчиков почувствовавшую себя личностью?

Сэм усмехнулся собственным нелепым мыслям. Можно фантазировать сколько угодно — правду он вряд ли когда-нибудь узнает. И никогда не избавится от подозрений, что Сана — не человек… И не поймет, почему его это так интересует. Точнее, не признается себе, что это стало навязчивой идеей, отравляющей жизнь. В самом деле, кому какая разница, жестянка она или наемница с имплантами? Скоро поддельная Алесана Лютик покинет «Касэлону».

Скоро…

Почему-то это огорчало еще сильнее, чем ее замашки прирожденного киборга.

Кстати, куда она подевалась?!

Сэм замер и прислушался. Примятая трава недвусмыслено указывала направление, но Сана уже исчезла из виду.

Зато появилось кое-что другое.

Дыхание.

Тяжелое, одышливое, зловонное… Сиплое, с хрипами и присвистом, оно явно принадлежало кому-то нездоровому.

И большому.

Огромному.

Гигантскому!

Райс медленно повернулся в сторону, откуда доносилось сопение. Пришлось задрать голову, чтобы увидеть пошатывавшегося лайса целиком. Этот экземпляр был больше двух метров в диаметре, но его покрытые уродливыми наростами лапы стояли на земле нетвердо.

«Он больной. Я запросто его обгоню», — Сэм верил в это, однако старался не делать резких движений и не производить шума. Лайс будто дремал… Не исключено, что не он преследовал Райса, а Райс неосторожно прошел мимо него.

— Меня зовут Матиас Антэс! Я — сын Габриэля Антэса! — внезапно раздалось за густыми кустами. — Помогите! Меня похитили и держат в заложниках! Преступников шестеро! Спасите!

Лайс шевельнулся. Его туша колыхнулась туда-сюда, затем он, постанывая, направился на звук.

«Парень, ты — идиот», — мог бы заявить Сэм, не покривив душой.

Но над головой пронесся дрон, и стало ясно: Матиас орал не зря.

* * *

Похожее на пиявку существо отчаянно вертелось и не собиралось добровольно разжимать отнюдь не пиявочные челюсти. Аристэй дергал его и так, и сяк, но оно было готово разорваться на части — и все же не отпустить добычу. Помня, как долго и кроваво выколупывали зубы подобной твари из Райса, Волк не спешил. Рано или поздно гадина должна отцепиться… Правда, ее поведение доказывало, что она скорее сдохнет.

— Позволь мне, Арт.

С некоторых пор Леви царствовала в медотсеке, и избавиться от «пиявки» без ее участия не получилось бы при всем желании. Разве что трусливо запершись в каюте, без антисептиков… Но овчинка не стоила выделки.

— Сейчас я ее усыплю. — Шприц в руке Леви заметно дрожал. — Только…

— Что?

— Я не знаю, как она отреагирует на укол. Может, лучше как-то по-другому?..

«Без скальпеля не обойдется», — понял Аристэй. Ладно, придется потерпеть. Боли он не боялся, но и позволять тому, кто получил лицензию медика через галанет, тыкать в себя острыми предметами не хотелось.

«Пиявку» накрыла источавшая запах спирта салфетка.

— Меня это пугает, — проговорил Даниал Кас. Закрутил бутылочку и, покачиваясь, возвратился на свою койку.

«А меня пугает то, что ты без наручников и уже можешь передвигаться», — Волк поморщился, когда неиспользованный шприц скатился с тумбочки на пол. Следовало бы присвоить Касу статус пленника, однако сейчас он был союзником, а не врагом.

Союзником, так и не открывшим все свои тайны…

— Вам неприятны живые существа? — С Даниалом Леви разговаривала, не пряча глаз, и это действовало на Аристэя угнетающе.

— Да нет. Мне страшно видеть, насколько беспомощными делает людей цивилизация. Обычная липега болотная для вас чуть ли не опаснее голодного лайса.

— Обычная? — Леви осторожно дернула «пиявку» и вскрикнула, когда та отвалилась от руки Волка вместе со всеми своими зубами. — Никогда о них не слышала.

Кас невесело усмехнулся, вытащил из-под койки обувь и начал обуваться.

— В любом путеводителе по Ониксу-12 упоминается, что эти крохи не выносят резких запахов, к тому же в темноте мгновенно впадают в оцепенение, — сказал, не глядя на присутствующих. — Но заповедная планета давно уже никого не интересует. Может, ее и правда скоро начнут официально застраивать… Раньше Оникс-12 посещали иностранные туристы, а теперь даже экскурсии не окупаются. Планета закрыта, ха-ха. Не удивлюсь, если на ней вовсю возводят города, чтобы шокировать Галактику новым проектом.

Леви бросила липегу в первую попавшуюся стеклянную емкость и склонилась к Касу.

— Позвольте вам помочь, Даниал.

И вновь Аристэя царапнула ее приветливость. С Касом она вела себя свободно. Не менялась в лице, когда он смотрел на нее, не заикалась, когда говорила с ним, не спешила убраться подальше при малейшей возможности… Это злило. Волк изо всех сил старался не задеть ее чувства, но натыкался на глухую оборону и отрицание, а беглый преступник завоевал доверие бывшей офицера Стар без усилий.

— Уверен, на Ониксе-3 учат завязывать шнурки, — пробормотал Аристэй раздраженно.

Даниал вскинул голову.

— О нет, там предпочитают липучки, — заявил насмешливо. — Спасибо за помощь, Леви. Достаточно и того, что вы спасли мне жизнь. С ботинками я сам справлюсь.

Леви чуть заметно покраснела. Нет, не от смущения — ей польстила эта напыщенная похвальба!

— Я собираюсь выйти. — Каса сильно пошатывало, и все же он умудрялся стоять на ногах. — Без Матиаса нам крышка. Надеюсь, у вас хватит ума меня не останавливать, Аристэй?

— У меня хватит такта не лишать лайсов корма, — недобро ухмыльнулся Волк. — И совести сказать вам, что шлюз заперт. Не тратьте силы. Сана вернет Антэса и Райса, можете не сомневаться.

— Сана… Что она такое?

— Кто. Не что, а кто. Вы с Райсом слишком упрямы, что изменить свое мнение, правда? Встречались раньше?

Даниал устало упал обратно на койку.

— С чего бы?

— Он не требует от вас оправданий. Как будто знает вашу историю давным-давно, причем верит своему источнику безоговорочно.

— Моя история проста. Антэс воровал государственные деньги, прикрываясь терраформацией Оникса-10. Он убил Лилиану Эвгениу, которая готовила разоблачительную статью, и подставил меня — того, кто мог доказать, что никакого курортного рая из ледяной планеты сделать нельзя. Не спорю, в системе Рорайны подобные изменения прошли весьма успешно, но там условия были другие.

— По-вашему, об этом знает каждый житель Оникса? Я, к примеру, нет. Уверен, Леви тоже. По правде говоря, мы не очень вам верим… Я, по крайней мере. А Райс и не подумал сомневаться.

Кас помедлил.

— Это необычно, — выдал после недолгих размышлений. — Райс действительно не расспрашивал, а уточнял… Но он не может знать все. Лишь один человек связал воедино Центр и… Нет, невозможно. Она исчезла на «Селестине».

Он умолк.

«Снова «Селестина»…» — подумал Волк. Круизный лайнер разрушил судьбы и свел самых разных людей. Некоторых из них та история не отпустит никогда.

— Она? — прошептала Леви. — О ком вы говорите?

— О призраке. О еще одной жертве жадности и амбиций Антэса. Когда я думаю о ее судьбе, то понимаю, что легко отделался.

— П-п…

— Невидимка. Иная форма жизни. Она хотела не мести, а справедливости, но я был глух и слеп… Неважно. «Селестина» стала прошлым. Я пережил это. Надеюсь, и Котя однажды простит себя.

Глава 27. Ошибки, свершения… И их цена

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Я встретила его у бассейна. Он растерянно оглядывался, держа в обеих руках по коктейлю с зонтиком, и, казалось, кого-то искал.

Что-то заставило присмотреться к нему внимательнее. Возможно, то, что этот мужчина совершенно не вписывался в окружающую обстановку?

Он был выше меня, но пожарной каланчой его бы не назвали. Смуглый от природы, широкоплечий, с открытым приветливым лицом и дружелюбной улыбкой, он располагал к себе. Примерно так выглядел герой девичьих грез юной Катеньки — будущего ветеринара. Он ловил браконьеров, спасал раненых животных, избавлял мир от эпидемий и между делом помогал раскрывать безнадежные дела полиции. Герой, а не человек у бассейна. О нем я ничего не знала, кроме имени и профессии.

«Александр Райс, пилот категории Эль», — уверял его бейдж. «Эль» — пассажирские суда, но я сомневалась, что Райс водит транспорт вроде «Селестины». Ему не хватало напыщенности и лоска — обязательных атрибутов более-менее значимых должностей в системе Оникса. Александр Райс был простым. Настолько простым, что это выделяло его из толпы сильнее, чем радужный ирокез или надетые задом наперед стринги.

Или я, проведя годы в местном обществе, начала подменять понятия и перепутала вежливость со старомодностью?

Не знаю. Не знаю, черт побери! Мне он понравился. На него посматривали как на ненормального, но для меня Александр Райс олицетворял детскую мечту о настоящем «прекрасном принце».

Он не толкался. Не лез к бару без очереди. Не орал, требуя внимания. Не лапал втихомолку девушек. Не срывал микроскопическое бикини с киборга-официантки. Помог беременной женщине выйти из толчеи. Нашел пропавшего ребенка, кэй-щенка и идентификационную карточку. Достал из бассейна перебравшую дамочку, поблагодарил бармена за услуги и выбросил мусор в утилизатор. В общем, этот мужчина раз за разом доказывал, что он не богат до непристойности, не знаменит на пол-Галактики, не занимает важную должность и не знает, как себя вести на пьяной вечеринке пресытившихся жизнью воротил.

За время ожидания его коктейли мигрировали между стойкой и ближайшим столиком, теряя свежесть и аппетитный вид. Пары, которым он уступал место, удивленно радовались, бормотали: «Спасибо» и напрочь забывали о нем. Бармен пытался завязать разговор, но с тем же успехом к Райсу могла обращаться призрачная я.

Через полтора часа Александру Райсу пришло короткое сообщение.

«Я в номере. Извини», — и какие-то непонятные рожицы…

Он метко швырнул оба коктейля в утилизатор и широким шагом поспешил к лифтам. Задержался, помогая старушке в инвалидном гравикресле, нажал кнопку…

Дверь закрылась, я же осталась стоять, позабыв обо всем на свете. Этот человек не имел отношения к моей жизни, но он напомнил мне, что ненавистный Оникс с его глупими устоями — не единственная звездная система.

Там, в других мирах, тоже есть люди! Настоящие! Такие, как Райс, или даже лучше. Они не пихают уборщиц в дезинтеграторы и не подставляют лучших друзей. Для них честь и совесть — не слова из предвыборного слогана, а принципы — не удел святых!

До сих пор я заставляла себя делать хоть что-то, аргументируя это поиском справедливости и спасения, встреча же с Райсом показала, что даже призраку Коте не чужды обычные людские желания.

Я хотела просто заговорить с ним. Спросить о времени, о погоде… Н-да, его наверняка никто еще не спрашивал о погоде в космосе.

Да какая, впрочем, разница? Это было невозможно. Он уже затерялся в трехтысячной толпе пассажиров, мне же никогда не вернуть свое скопированное тело. Текст и прикосновения, на которые никто не обращает внимания, — вот мой вечный удел.

«Дхари Иль не страдает от призрачности», — напомнил внутренний голос. Элианин вел себя так, будто его все устраивало. Он словно признавал неудачные времена и ждал, пока они завершатся.

Я должна была в этом разобраться — и, к сожалению, разобралась…

Благодаря Райсу, у меня хватило смелости вернуться к профессору Торну и Дхари Илю. Более того, я обнаглела настолько, что потребовала у Торна помощи!

— Вы можете вернуть мне… э-э-э… Меня? — спросила без долгих расшаркиваний. — Я согласна на любой материал, пусть и элианский.

Да, черт побери, я бы согласилась на что угодно! Мне до смерти надоело одиночество. Я сходила с ума от безысходности! И я начинала допускать, что жизнь служащей класса Зет была не настолько плоха, как казалось.

Это пугало. Я не желала однажды смириться и перестать дергаться.

Я, глупая, хотела пригласить кое-кого на чашечку кофе.

— Мне жаль, — ответил Торн. — Очень жаль. Вы же сами понимаете, что дезинтегратор…

Я не могла его слушать! Да, галанет подробно расписывал, что делает дезинтегратор. Да, я знала, что шансов у меня нет. Да, я уже обещала себе не бередить зря душу.

Во-первых, элианский ЗЛН-код — не человеческая ДНК. Во-вторых, моей ДНК даже не было в государственной базе даных Оникса. Торн не решился на это. Я — жительница далекого прошлого, в моем геноме должны присутствовать маркеры, которых не найти у современников. Автоматическая система регистрации сразу же обратила бы на это внимание, поэтому профессор достал мне документы нелегально.

По-хорошему, меня следовало сплавить куда подальше от цивилизации — хотя бы на Оникс-7 и фермы лайсов, но Торн желал самолично убедиться, что разумный продукт хроноБК-лаборатории жизнеспособен, и я осталась в Центре.

А, неважно. Главное: ни ЗЛН-кода, ни ДНК я не имела.

Но мне хотелось стать нормальной! Разве это преступление?!

— Отправляйся на Элианию, Котя. — Дхари Или невесть как заметил, что сочувственные слова Торна проскакивают мимо моих ушей. — Там ты не будешь одинока. Я познакомлю тебя со своими друзьями и семьей. Тебя будут видеть и слышать. Тебе лишь придется выучить наш язык. Поверь, это самый оптимальный выход. Ты — часть Элиании, а мы уважаем своих граждан.

— Даже вылезших из копировальной машины?

— Всех. Мы же не люди.

Он говорил с такой убежденностью, что я поневоле прониклась этой идеей. Проблема заключалась в том, что я слабо представляла себя на свидании с говорящей брокколи. Моей целью был человек.

* * *

Касэлона

Мира перебирала флакончики с краской для волос и хмурилась. Двух не хватало: светло-оранжевого и салатового. Не то чтобы она собиралась использовать их прямо сейчас, но присутствие на борту воришки не способствовало хорошему настроению. Тем более, кое-какие подозрения у нее давно появились. Особенно после того, как из вещей пропали меховая куртка, кожаные штаны и большие серьги.

— Мик! — Мира решила, что замалчивание проблему не решит, и грохнула кулаком в дверь соседней каюты. — Лучше открой по-хорошему!

— Я занят!

— Позвать отца? — она понизила голос. — Или договоримся?

Минута молчания — и брат ее впустил.

— Как догадалась? — спросил угрюмо.

— Думаешь, ты один до такого додумался? Когда-то я… Ого! Здорово получилось! Как живой! И… А ну стой! Что у тебя с лицом?! Антэс постарался?!

Мик отвернулся, пряча расквашенные губы и наливавшийся на скуле синяк.

— Бочка, — пробормотал уныло. — В трюме из-за всей этой земли и зелени скользко, вот я и навернулся, пока бочку вытаскивал. Зато приманка крутая!

— Моя куртка стоила отцу ползарплаты, — кисло напомнила Мира. — Хотя… Так она выглядит намного лучше. Но если ты натянул ее на грязное ржавое железо… — в ее голосе послышалась угроза.

— Сначала я обмотал бочку целлофаном, — возмутился Мик. — А штаны можешь забирать, они не подходят для ножек стула. Ничего, продадим снимки — купишь сотню таких! Гигантский лайс — это же сенсация! Поможешь вытащить приманку на берег?

— Корабль заперт, балда!

— Но скоро откроется! Будь человеком, возьми в грузовом отсеке гравидиск, а? Поставим эту штуку на него. Сеть «Касэлоны» должна доставать до берега, так что трудиться не придется.

— Самому лень?

— Там скользко, а ты… Хм, более устойчивая.

— То есть смелая? Ладно, не трусь. Жди у шлюза, я тут справлюсь сама. Камеру не забудь! И если кто-нибудь спросит, что мы делаем…

— Проводим научный эксперимент, результаты которого пригодятся для нашего образования.

— Мысли читаешь, братишка. Все, топай.

Мира двигалась споро. Ей казалось, она потратила на сборы не больше пятнадцати минут, но солнца опускались слишком быстро. К тому времени, как девушка встретилась с Миком, начали сгущаться сумерки.

— Их долговато нет…

Брат оценивающе осмотрел гравидиск с имитацией лайса (характерный окрас особенно удался) и покосился на часы.

— Ага, — поправил пришитые к куртке серьги, долженствующие сойти за глаза, — что-то мне все это уже не нравится… — Гравидиск покачнулся, и Мик наклонился, чтобы глянуть на панель управления. — Им что, деревья пилили? Столько зазубрин… Пульт у тебя? Предлагаю оставить… Елы-палы!

Шлюз открылся. Внутрь влетел заляпанный грязью по самую макушку Матиас Антэс, причем создавалось впечатление, что его в буквальном смысле швырнули через высокий порог. Следом за Антэсом, спотыкаясь, ввалился не менее грязный Райс. Сана замешкалась у трапа, оглядываясь.

От неожиданности Мира уронила пульт. Он упал кнопками вниз — под ноги поднимавшегося Матиаса. Тот не преминул наступить на пластиковую коробочку и пожелал всем сдохнуть. Прежде, чем сломаться, пара кнопок нажались.

Гравидиск крутнулся на месте, сбрасывая приманку и толкая Мика под колени. Выщербленный от небрежного использования край подцепил его рубашку и потянул брата к выходу, как куклу.

— «Зара», закрой внешний шлюз. — Райс уже тащил Антэса к лестнице и не видел, что происходит за спиной.

— Не закрывай! — крикнула Мира, хватая Мика за одежду.

Точнее, пытаясь ухватить. Пальцы сжали пустоту.

Гравидиск набрал скорость и вместе с Миком вылетел наружу.

Створки с грохотом сомкнулись, едва не оставив дернувшуюся за ним Сану без рук.

— Открой! — Мира бросилась на гладкие пластины металла и принялась колотить по ним кулаками. — Он же утонет!

— «Зара», открой внешний шлюз. — Сана не теряла времени зря.

Будто издеваясь, створки начали медленно разъезжаться.

— Быстрее!

Мгновения казались вечностью… Когда, наконец, движение прекратилось, Мира выскочила на трап.

— Мик!

Гравидиск запутался в зарослях, Мик слетел с него еще на краю берега. Но брат был там не один. Над ним висел небольшой флаер без опознавательных знаков, рядом стояли трое вооруженных мужчин.

— Мик!

Сана отшвырнула Миру от выхода и побежала к незнакомцам.

«На что она рассчитывает? Собирается с ними драться?!» — Мира поднялась на четвереньки и обнаружила, что, упав, повредила запястье и лодыжку.

— Мик! — единственное, что она могла делать, — это кричать.

Флаер опустился ниже, вооруженные мужчины забросили в него Мика без особых усилий и запрыгнули следом. Воздушная волна смела подоспевшую Сану в воду, и машина устремилась в небо.

* * *

— Снимки! — Сэм ворвался в рубку. — Увеличьте!

Аристэй пару раз клацнул мышкой и удрученно покачал головой.

— Какая-то эмблема есть, но ее не разглядеть.

— Не эмблема! Вот этот человек! — Райс ткнул пальцем в одну из заснятых внешними камерами фигур. — Я знаю его! На Ониксе-6 мы не смогли договориться насчет перевозки сельскохозяйственного оборудования на Оникс-9. Он слишком напирал, и мне это не понравилось. Надо же, и снова довелось встретиться… Я бы сказал, что мир тесен, если бы верил в совпадения.

— Помните его имя?

Сэм подошел к иллюминатору и прижался лбом к прохладному стеклу.

— До знакомства у нас дело не дошло, — проговорил, вглядываясь в сгущавшиеся сумерки. — А вам на ум никто не приходит?

— Среди моих друзей нет преступников планетарного масштаба, — ухмыльнулся Волк. — Позовите Каса. Он… Хм… Уверен, он лучше всех осведомлен об участниках этого сумасшествия.

Райс отлепился от стекла и круто повернулся на пятках.

— Что с вами? Вы не похожи на человека, у которого только что похитили сына. Перебрали успокоительного?

Аристэй горестно вздохнул и поморщился.

— Это трудно объяснить, — начал без агрессии. — Для вас Мик и Мира — проблемные подростки, за которыми нужен глаз да глаз. А у меня нет иллюзий на их счет. Вместе и поодиночке они натворили столько дел, что нам пришлось бежать из системы. Я знаю, что Мира без памяти влюблена в Астина Сина и готова принять его криминальный образ жизни. Знаю, что Мик спит и видит, как бы, выражаясь его языком, опустить тех, кто у власти. Знаю, что мои дети способны на убийство, и знаю, что жалеть об этом они не будут. А еще я знаю, что за Миком следят правительственные агенты, и подозреваю, что в его тело вживлен «жучок». Если мой сын попадет в место, где есть галанет, полицию долго ждать не придется, причем будет она точно не на нашей стороне. Больше всего я боюсь, что его увезут в наручниках, а похитителей — в пластиковых мешках. Тогда ему никогда не вырваться с Оникса. Никогда…

— Не преувеличивайте, — нарочито пренебрежительно отмахнулся Сэм. — Мику всего пятнадцать.

— В детстве он наткнулся на серийного убийцу, когда тот кромсал женщину в переулке. Ее труп смогли опознать, а вот маньяка пришлось искать в базе по ДНК. Я узнал об этом случайно… От Миры. Начал бояться собственного сына, представляете? Когда Мик загнан в угол, его не остановить. Он будто превращается в злого гения и без раздумий пользуется любой возможностью для победы. Поэтому в обыденной жизни Мик старается… Э-э-э… Старается не стараться. Мы хотели поселиться на спокойной планете с минимальным уровнем преступности… Бесполезная затея, правда? Надеюсь, похитители не напугают его слишком сильно… Клянусь, Райс, я не плохой отец, но рвать на себе волосы с горя не могу. Сейчас надо действовать, а не страдать. Если Мик сорвется и выложится на все сто, его запрут на Ониксе-3 и заставят работать на правительство. Я не хочу, чтобы он довеку жил в какой-то тайной лаборатории и не видел ничего, кроме компьютеров.

«Мы оба в курсе, что обсуждаем трусливого пятнадцатилетнего мальчишку?» — Сэм вовремя прикусил язык.

— Тогда не мешкайте, — сказал ободряюще.

— Отошлю снимки в медцентр, пусть Кас на них взглянет. Преступник он или нет, а вариантов у нас немного, — откликнулся Волк.

Участие Даниала Каса не понадобилось. В рубку пожаловала растрепанная Сана и с порога выдала крайне нецензурную речь, адресуясь к экрану.

— Видела его раньше? — догадался Райс. — Тоже на Ониксе-6? Он, случайно, не сотрудничал с Никалом?

Она послала лесом и Толстяка Ника, и Оникс, и Антэса, и Исследовательский центр.

— Это не Антэс, — уверенно произнес Сэм. — Антэс постоянно появляется в новостях, его трудно с кем-то перепутать. Кто он?

— Илиас Метт! Ручная собачонка Антэса! Мастер подстав и лжи! — Сана не могла говорить спокойно. — Идеальный исполнитель!

— Откуда ты…

— Оттуда, что дочитала дневник Коти до конца! — оборвала она. — В последней главе были снимки и видео. Антэс сейчас звезда новостных каналов, Метт у него на подпевках. Думаю, затевается что-то серьезное, раз он здесь. Метт — не пешка, а доверенное лицо. Он не занимается мелочами.

— Кто такая Котя? — Аристэй зацепился за незнакомое имя.

— Призрак, — Сана и Сэм ответили в унисон.

— Тот, который приложил руку к трагедии на «Селестине»? — Волк помнил слова Каса о прощении.

— Что?.. — потрясенно воскликнул Райс.

— Как?.. — прошептала Сана.

Но для нынешней ситуации грехи Коти не имели значения.

* * *

Радиосигнал появился через полтора часа, и сразу же похитители вышли на связь. Они обещали вернуть Мика в целости и сохранности в обмен на Матиаса Антэса и Даниала Каса, причем от Каса отказались почти сразу же. Между делом ввернули комплимент насчет предусмотрительности экипажа «Касэлоны» и пару невнятных угроз.

С точки зрения Сэма, эти люди вели себя странно. В их исполнении торг звучал не как: «Выполните требования, не то мы пришлем вашего человека по частям», а как: «Ну пожалуйста, выполните требования, не то нам с вами не поздоровится».

— Они напортачили, — в рубке собралась вся разношерстая компания, кроме надежно запертого Матиаса, и в общем шуме голос Леви терялся. — У них был приказ, но они облажались.

Аристэй, прокручивавший запись разговора раз за разом, согласно кивнул головой.

— Что-то пошло не так.

— Мик? — вскинулась непривычно тихая Мира. — Нет, он не мог! Он же знает, что ему нельзя давать повод полиции! Он не потеряет контроль!

Сана ткнула ей в руку длинную шоколадку и попросила «Зару» сменить освещение на «вечерний релакс».

— Нет, проблема в них самих, — заявила убежденно. — Мне кажется, они считали, что захватили Матиаса. Мальчики одного телосложения, Антэс после извлечения из ящика носит одежду Мика. У обоих лица в синяках и царапинах: у Матиаса — от лайсов, у Мика — от бочки. Сгоряча их могли перепутать и доложить главному о выполнении задания.

— И получить нагоняй, — добавил Сэм. — Тем более, если с Миком поначалу обращались не как с плеником, он наверняка в курсе их планов. Возвращать его опасно… К тому же им пришлось перестать глушить радиосигналы, и мы свободно посылаем в эфир просьбы о помощи. Конечно, кроме похитителей их некому услышать, но сам факт…

— Скорей бы, — прошептала Мира. — Нет сил терпеть…

Будто повинуясь ее желанию, небо над чащобой вспыхнуло, подсвеченное фарами флаера. Он медленно проплыл над древьями, осветив озеро, и приземлился на берегу.

— Пора. — Райс тронул Волка за плечо. — Попробуем вести переговоры.

Тот поднялся из кресла пилота, которое в последнее время почти не покидал, несмотря на наземное положение корабля.

— Им не понравится идея насчет Торна, — заметил неохотно.

— Мне она тоже не нравится, но без нормальной медицинской помощи профессор умрет.

Сана проскользнула мимо них.

— Я приведу Матиаса, — определила свою роль.

Леви без подсказок направилась в медотсек, к ней присоединился пошатывавшийся от слабости после «Ониксидрола» Даниал Кас. Остальные двинулись вниз — к шлюзам.

— Без оружия я чувствую себя неуютно, — сказал Волк, преодоллевая ступени.

Сэм передал ему древний пистолет — единственный арсенал «Касэлоны».

— Не уверен, что это стреляет, — заметил с усмешкой. — «Зара», открывай оба шлюза.

— Они могут нас изрешетить за полсекунды.

— До сих пор почему-то же не изрешетили.

— Из-за Антэса?

— Вряд ли. О себе он заявил только сегодня.

Подошла Сана, держа под руку Матиаса. Его запястья были свободны, однако вел себя он так, словно скован цепями по рукам и ногам, и стучал зубами от холода — вечер выдался прохладный.

— Держи. — Аристэй снял с валявшейся в углу бочки выкрашенную в цвета лайса куртку и передал парню. — У тебя начинается простуда.

Тот скрипнул зубами, но закутался в яркий мех.

— «Зара», приглуши свет до минимума, — распорядился Сэм.

Лампы послушно угасли, и теперь флаер был как на ладони, тогда как обитатели «Касэлоны» прятались в тени.

Фигуры на берегу зашевелились и вытащили на открытое пространство Мика.

— Почему так темно? — В то же момент появилась Леви с гравикаталкой, на которой лежал Родас Торн. За ее спиной угадывался силуэт Даниала Каса. — А, уже началось…

С берега что-то крикнули. Сэм не расслышал, однако смысл сказанного наверняка сводился к обмену.

— Я пошел. — Он забрал у Леви каталку. — Будем надеяться, они держат нас за идиотов. Аристэй?

Волк толкнул Матиаса в спину.

— Только попробуй открыть рот, парень. Убивать тебя никто не будет, но ты же не хочешь притопиться в этом болоте?

Двое вооруженных мужчин таким же манером конвоировали к озеру Мика, Илиас Метт стоял у дверки флаера, будто подозревая, что его попытаются захватить.

Сэм с каталкой достиг середины трапа.

— Эй, мы посоветовались и решили отдать вам и Матиаса, и похитителя! — крикнул, остановившись. — Даниал Кас пострадал от «Ониксидрола», ему нужно срочно в больницу! Он умирает!

Метт вздрогнул, отлепился от флаера и, словно не отвечая за свои действия, направился к Райсу. Незнакомцы, державшие Мика, тоже ускорили шаг.

«Тут скользко, да и идти по не до конца распрямившимся ступеням не так-то просто», — подсказал бы Сэм, если бы сочувствовал им хоть немного.

Илиас поравнялся с ним первым.

— Это не Даниал, — заявил, напряженно всматриваясь в затемненное лицо Торна.

— Назвался он Касом, — пожал плечами Райс, делая знак Аристэю. — Из-за «Ониксидрола» в планшете не успел много рассказать о себе.

— Что за бред? «Ониксидролом» травили Торна, а не… Назад!

Оставленный без присмотра флаер взмыл в небо и, вихляя, понесся над озером.

— Вы! — Метт схватил Сэма за воротник, безуспешно пытаясь встряхнуть. — Немедленно прикажите своему человеку вернуться!

Райс оттолкнул его, едва не сбросив в воду.

— Ослепли?! — рыкнул яростно. — Наши все на борту! Что за фокусы? Хотите притвориться, что мы сами спровоцировали ваших людей на пальбу?!

Флаер спикировал вниз, коснулся брюхом водной глади и помчался во тьму, оставляя за собой брызги.

— Твою ж налево!.. — выдохнул Метт. — Кабина пуста! Как вы… Вы не могли его взломать! Это… Невозможно! — Он склонился над Торном и принялся теребить того что есть сил. — Родас! Род, очнись! Это снова началось! Ты ее привел? Род! Зачем тебе призрак?!

Сэм оттащил Илиаса от неподвижного тела.

— Успокойтесь. Котя с нами.

— Котя?!

За спиной Метта слабо полыхнуло, раздались крики боли.

Он отступил на шаг.

— Я не допущу, чтобы «Селестина» повторилась, — прошипел зло.

И споткнулся о тело.

Точнее, о два тела.

— Мик, отойди! — Райс перехватил руку Илиаса, потянувшуюся к кобуре, — Беги на корабль. Живо!

Мик будто остолбенел.

— Простите… Я испугался… Это получается само собой…

— Испугался?! — взвизгнул Метт, разглядев, что происходит. — Испугался и уложил двоих наемников одним выстрелом?! Как?!

Сэм воспользовался заминкой, чтобы его обезоружить.

— У парнишки много скрытых талантов, — пробормотал, подталкивая безучасного Мика к отцу. — Идите на корабль, Аристэй. Ваш выход с «Ониксидролом» не понадобился.

Волк зашвырнул пузырек без этикетки, который прятал в кулаке, далеко в воду, и приобнял сына за плечи.

— Пойдем, — попросил тихо. — Не будем мешать.

— Честное слово, я не хотел! Почему они держали оружие передо мной?! Почему совсем меня не опасались?!

— Они просто идиоты.

Аристэй увел Мика, и на трапе стало свободнее.

— Что теперь? — Метт был здравомыслящим человеком и не пытался сбежать.

— Теперь вы поможете перевязать ваших людей. — Райс заткнул его бластер себе за пояс. — Им повезло. У одного дыра в бедре, у другого — в колене. Жить будут… Возможно.

— А потом?

— А потом мы или толково поговорим, или…

— Или?..

— Или приклеим к вам меховую куртку цвета юной самки, которую, сами видите, Матиас только что сбросил, и включим запись призывного клича, — жестко ответил Сэм, беря из рук подоспевшей Леви аптечку и приседая у человека с ранением бедра. — Хотите — возвращайтесь на свою базу пешком, хотите — встречайте лайсов на узком трапе по одному. У них сейчас период размножения, так что есть вас не будут долго.

Илиас стоял столбом до тех пор, пока каталка не увезла обоих пострадавших.

— Не заставляйте тыкать в вас оружием. — Райс указал на вход. — Рано или поздно мы все равно узнаем правду. Упростите жизнь себе и нам.

— Желудок лайса лучше, чем вражда с Антэсом, — ухмыльнулся Метт.

— Не забывайте, что до желудка есть когти, зубы и язык, — серьезно проговорил Сэм. — А до когтей — брачные игры. Какой вам больше по душе? Светленький или потемнее? — В зарослях виднелись заглянувшие на огонек яркие туши. — Между нами, у светленького отвратительно воняет изо рта. О, Сана! Странно, что ты пропустила все веселье. Несешь куртку и клей? Отлично!

— Вы не посмеете! — Метт выглядел донельзя самоуверенным.

Сэм скривился. Приятно встретить человека, незнакомого с реалиями «Касэлоны». С некоторых пор на этом корабле было возможно все, особенно ценились бредовые идеи.

— Мне бы в самом деле не хотелось применять силу, Илиас.

Метт ухмыльнулся.

— У меня высший ранг по вольной борьбе.

— А я — то самый Александр Райс с «Селестины», которого ваши репортеры безуспешно пытались прозвать «душегубом». Так куртка или разговор?

Илиас сдался меньше чем через минуту.

Глава 28. Нечестный обмен. Обиды гарантированы

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Я устала.

Я ненавижу этот мир.

Я предала все, во что верила.

Торн подарил мне надежду. Сказал, что кое-что придумал. Уверил: скоро у меня будут обычные человеческие проблемы, потому что я больше не смогу ходить сквозь стены и обходиться без денег.

Впрочем, с деньгами он обещал помочь. И с документами. И с биографией.

Условие одно: забыть об Исследовательском центре и Лилиане Эвгении. Я, видите ли, не понимаю, во что ввязалась. Слишком многое поставлено на карту. Оправдание Каса спасет одного человека, но погубит десятки. Это того не стоит.

Я знала, что должна отказаться. Немного усилий — и я сумела бы раздобыть что-нибуть серьезное на Метта. Он нечист на руку, не гнушается шпионажа и шантажа… Разоблачить его перед широкой общественностью — и начнется расследование. Дело о подставе всплывет наружу. Государственным службам придется его пересмотреть! Касу вернут доброе имя. Не исключено, что появятся новые улики и укажут на настоящего убийцу Лилианы Эвгении.

Но Торн не желал ничего слушать. Он будто подвинулся на идее оставить прошлое в прошлом.

Сначала я воспринимала наш диалог как спор на равных. Дурында! Стоило бы уже понять, что на Ониксе человек без связей — пустое место. Я же и человеком не была… Так, раздражающий фактор, о котором можно забыть без особых усилий.

Призрак.

Ничто.

Торна не волновало, что именно его лаборатория сломала мне жизнь. Он общался со мной исключительно по доброте душевной и не забыл об этом напомнить целых четыре раза.

Профессор поставил ультиматум. Я вполне могла отказаться…

Или стать нормальной.

Оникс искорежил меня. Катя-ветеринар никогда не оценила бы себя дороже другого человека, но привидение по имени Котя хотело ощущать холод и тепло, слышать свой голос, касаться предметов и чувствовать боль.

Пока это оставалось мечтой, я легко играла в благородство и справедливость. Но Торн сказал, что подарит мне новую жизнь, если я откажусь от принципов!

Я страстно желала послать его к черту.

Я согласилась на сделку.

Я призналась в этом Даниалу Касу и попросила прощения.

Думаю, примерно в тот момент Кас меня возненавидел. Он ничего не ответил. На его лице не дрогнул ни единый мускул, губы не произнесли ни слова.

Вру.

Я надеялась, что он никак не отреагирует, но его глаза наполнились слезами.

— Предательница, — прошептал Даниал, взбесив конвоира.

Его снова били. Он не издал ни звука. А когда охранник сменился, соседи Каса начали ловить момент для нападения…

Поймали.

Агент захлебнулся собственной кровью, потому что Даниал не покашлял вовремя. Через несколько часов прибыл другой охранник — и расстался с жизнью прежде, чем понял, что случилось. Третьего конвоира Кас убил в коридоре.

Подельникам это понравилось… Они сдержали обещание и не пристрелили Даниала, как угрожали. Но и не взяли с собой. Оглушили и бросили в угол.

Потом встретились с членами своей преступной группировки, что затесались среди трех с чем-то тысяч пассажиров, и на «Селестине» начался ад.

Мой личный ад.

С меня все началось. Не с побега и не с захвата — с моего предательства.

Я бросила камень, который разбудил лавину.

И я возненавидела себя навеки, хотя это все равно ничего не исправило.

* * *

Касэлона

— Вас слишком много! — заявил Метт, когда его препроводили в кают-компанию и приковали к креслу. — На этом судне должны были находиться вы, — он невежливо ткнул пальцем в Райса, — и вы, — указал на Сану. — Больше никого. Откуда взялись другие?

— Приблудились, — отрезал Сэм.

— Размножились, — хмыкнула Сана. — Но не волнуйтесь: сейчас вы исключительно в наших руках.

Это была абсолютная правда.

Аристэй прямо сказал, что полностью полагается на здравый смысл Райса, и отправился успокаивать Мика.

Леви занималась ранеными. Судя по тому, что в справочники она уже почти не заглядывала, крепкие мужчины имели неплохие шансы пережить ее лечение.

Мира, как единственный абсолютно равнодушный к крови и увечьям человек на борту, ей помогала: с энтузиазмом прирожденной швеи накладывала грубые швы, благо крупных сосудов заряд бластера не задел, а мелкие прижег. То, что эти швы были узорные, Леви в упор не замечала, а пленники жаловаться не решались.

Даниала Каса прогулка к шлюзу переутомила, и он забылся болезненным сном. Матиас Антэс ждал своей очереди в медотсеке, и Сэм начинал думать, что милосерднее нарядить парня в «шкуру» лайса и выставить на берег, чем позволять Мире обрабатывать его раны.

В строю оставались лишь сам Райс да вечно бодрая Сана. Вернее, отнюдь не бодрая… Жестянка клевала носом и ни на что не реагировала. Выставить бы ее… Метт больше внимания уделял ее голым коленям, чем продуктивному разговору.

— Сана. — Сэм коснулся загорелого плеча с тонкой бретелькой топа цвета хаки. — Отдохни в каюте.

Она всхрапнула и опустила голову на сложеные на груди руки.

— Это бесполезно. — Метт откинулся на спинку кресла и забросил ногу на ногу.

Сэм повернулся к нему.

— Внимательно слушаю, — сказал, ничем не выдавая злость.

— Третье поколение «Ониксидрола», совершенно безвредная вещь. — Собеседник коснулся кольца с печаткой, украшавшего его палец. — Пройдет через двенадцать часов без последствий для огранизма. Понимаете, — он доверительно наклонился вперед, — я бы предпочел пообщаться с вами без свидетелей. Совершенно конфиденциально. Если вы будете любезны вернуть мне мой планшет… Согласитесь, ничего компрометирующего вы на нем не нашли, а мне эта вещь дорога как память.

— Он изготовлен меньше месяца назад, — холодно напомнил Райс. — Я иногда замечаю рекламу новых моделей, представьте себе.

— И стоил целое состояние. Современные технологии, научный прорыв в передаче данных… Вам не понять.

— Купите другой. Уверен, Антэс хорошо оплачивает вашу преданность.

— Он уникален! — вспыхнул Метт. — Эксклюзивная работа, создан по моему заказу!

— То есть если его найдут на «Касэлоне», вам начнут задавать неприятные вопросы, — констатировал Сэм. — Что ж, мы можем договориться. — Он швырнул планшет на колени Илиасу, не заботясь о сохранности ценной вещицы. — Считайте это жестом доброй воли с моей стороны.

Метт свободной правой рукой (левую Райс предусмотрительно приковал наручниками к спинке кресла) разблокировал экран и проглядел последние использованные программы.

— Боитесь, что я включил диктофон? — Сэм наблюдал за каждым его движением. — Наш бортовой компьютер и так все записывает.

— Отключите запись и заблокируйте дверь. — Илиас осторожно положил планшет на пол, поскольку никаких других поверхностей рядом с ним не было. — Я объясню, почему «Касэлона» и почему Оникс-12. А потом вы самостоятельно примете решение. Договорились?

Экран потемнел, готовый погаснуть, но невидимое прикосновение вернуло его к жизни.

«Призрак!» — Сэму пришло на ум, что присутствие Илиаса заставило Котю действовать гораздо активнее, чем раньше. Похоже, она не собиралась его прощать. Да и разве можно простить такое?

Яркость экрана уменьшилась до минимума, и Райс скорее догадался, чем увидел, что включился диктофон.

— «Зара», прекрати запись. Не впускай сюда никого и смени освещение на «знойный полдень».

Лампы вспыхнули, ослепляя. В их пронзительном свете экран казался черным. Если Илиас не начнет присматриваться, то ничего не заметит.

— Тоже в сон клонит? — Пленник сделал собственные выводы. — Перелеты и местные часовые пояса плохо сказываются на здоровье. Мне помогает кофе. Но не синтезированная дрянь, а настоящий, с Земли или, в худшем случае, с Ариппы или Рорайны. Никогда не пробовали?

— Я вырос на Ариппе. Неужели вы выбрали «Касэлону», даже не поинтересовавшись ее владельцем?

Метт вытянул ноги, едва не зацепив планшет, и хрустнул пальцами.

— Мы выбрали первое попавшееся иностранное судно с минимальным количеством членов экипажа и маршрутом, который пролегал бы возле Оникса-12. Если бы вы отказались не только от доставки на Оникс-9, но и от Оникса-10, то спокойно бы покинули систему, а в этом озере сидел бы кто-нибудь другой.

— То есть мы в полном дерьме из-за моей жадности?!

— О, не вините себя. Уверен, против тройной оплаты за пустяковое дело никто бы не устоял.

Сэм сжал кулаки, вспоминая тот день. Он так не хотел лететь на Оникс-10! Но сумма, переведенная на счет, перевесила доводы интуиции. Деньги сыграли решающую роль…

Деньги умеют управлять теми, у кого их нет.

— А Торн? Он поднялся на борт, воспользовавшись своими связями. Вас это не насторожило?

На лице Метта появилась кривая усмешка.

— Торн делал вид, что поддерживает нас. Он же муж Вероники Торн, ему открыты все двери… Но мы знали, он хочет саботировать проект, так что ему подготовили хорошую дозу «Ониксидрола». Не смертельную — его жена не простила бы этого. Так, для отпугивания. Торн бы провел в больнице пару месяцев, а потом его мнение уже не имело бы значения. Ума не приложу, как он умудрился не напороться на иглу до вашего отлета. Ему попросту повезло.

— А «Касэлоне» нет, — кивнул Сэм. — Если бы профессор успел вернуть нам управление, мы бы разгрузились на Ониксе-10 и распрощались с системой.

Илиас неприятно расхохотался.

— Вернуть управление? Какая чушь! Он ничего не смыслил в этом!

— Любой способен запустить программу, — возразил Райс.

— «Зарница» отвечает на несанкционированный доступ парализатором. Это же ваша система, вам ли не знать?

— Торн нашел к ней особый подход. — Сэм понимал, что защищать пребывающего в коме профессора нет смысла, однако самоуверенность собеседника требовала отпора.

— Но Торн не разбирался в програмировании! Его дурацкая прога из галанета не взломала бы и кофеварку!

— Значит, нанял кого-то, кто разбирается. Или воспользовался вашими собственными разработками? Сами говорили, ему открыты все двери.

Метт на мгновение замер, потом побледнел.

— Подлая тварь! — выплюнул яростно.

— Антэс? — догадался Райс. — Он хотел быть хорошим и для заговорщиков, и для закона? Оставил себе путь отступления на случай, если план провалится? Так заискивал перед Вероникой Торн, что снабдил ее мужа информацией?

Смазливая физиономия Илиаса превратилась в уродливую маску.

— Как он мог?! Сам же приказал отравить Торна! Предатель! Трясется за свою шкуру, как…

— Как в Исследовательском центре три с половиной года тому назад?

Метт дернулся вместе с креслом.

— Откуда вы знаете про Исследрвательский центр?! — рявкнул воинственно.

— От Даниала Каса, — Сэм соврал, не моргнув глазом. — Вы подставили лучшего друга, повинуясь Антэсу. Его Кас ненавидит, вас — презирает. Даниал считает, что убийца Лилианы Эвгении — один из вас.

— Клянусь, я не убивал ее! — Наручники оглушительно лязгали, но Илиас этого не замечал.

— Кас тоже клянется. А Антэс? Он любил ее — она ему изменяла. Он воровал — она писала разоблачительную статью. Он прикрывался терраформацией — она знала, что это ложь. Убивают и за меньшее.

— Замолчите, Райс!

— Вы уничтожили друга по приказу лжеца.

Метт тяжело дышал, по его лицу градом катился пот. Создавалось впечатление, что у него прихватило сердце, но он не жаловался на боль.

— Да все вокруг ложь, — простонал горько. — И моя жизнь, и проект, и… Все! Даже вы — просто иллюзия. То, что говорят в новостях, считают правдой. Никому не интересно, что происходит! Лишь бы сказка была красивее, чем вчера.

— Расскажете?

— Расскажу. Вам повезло, Райс. Вы будете жить долго, счастливо и без новостей. Я бы тоже не отказался… Но у меня нет шансов.

* * *

Тридцать лет тому назад Элиания еще тесно сотрудничала с Ониксом. Настолько тесно, что ей дали в аренду Оникс-13 и разрешили использовать его для размещения научных центров и испытательных полигонов. Меньше чем за двадцать лет планета заметно изменилась. Ее климат стал мягче, ледники начали таять, огромные прибрежные территории оказались под водой, многие острова исчезли. Это спровоцировало вымирание видов и существенные перемены в экосистемах.

В межпланетном сообществе забили тревогу — и Оникс «спохватился». Обвинил Элианию в нарушении договоров, хотя многие годы закрывал глаза на эти самые нарушения, и потребовал компенсацию.

Элиания пообещала за оставшиеся до конца срока аренды десять лет вернуть все в норму. Дескать, нечего волноваться, у нас есть опыт… Но Оникс предпочел взять деньгами, тем более его поддержали другие системы.

Отношения с Элианией разладились, континенты Оникса-13 медленно уходили под воду, компенсация осела в карманах чиновников. Пару лет спустя проект по терраформации все-таки был запущен, но пользы не принес. Потепление остановили, планету вернули людям… К сожалению, от ее уникального природного мира осталась лишь память.

Оникс-13 застроили. Это принесло доход и шумиху в СМИ, благодаря которой партия активистов прошла в парламент.

К следующим выборам требовалось нечто не менее масштабное, и политики вспомнили о ледяном Ониксе-10. Мало кто из ученых осмеливался громко заявить, что сравнивать планеты некорректно. Большинство приняли игру властей — так же, как принимали лживые обещания и лозунги.

Исследовательский центр начал трудиться в поте лица… Вернее, изображать активную деятельность на пустом месте, поскольку финансирование редко доходило до лабораторий.

А потом на одной из брошеных элианами баз обнаружился синтезаторБК, и планы насчет ледяной планеты стали более реальными.

Смягчить климат и населить Оникс-10 морозоустойчивыми видами, которые жили на нем же до полного обледенения, казалось вполне возможным. С веками изменения укоренятся, и…

Жаль, что выборы назревали, и народу требовалась «конфетка» здесь и сейчас.

Откуда-то в мир просочился слух о том, что Оникс-10 собираются превратить в Новую Землю — эдакий рай для туристов с современной инфраструктурой и знакомыми всей Галактике пейзажами.

«Любопытная идея!» — подумали стоящие у власти. Терраформация таких масштабов — не простая смена климата. Ее хватит на несколько выборов… Быть может, в далеком будущем что-то даже и получится, и тогда толпы восторженных туристов заполонят систему.

Рекламную кампанию готовили тщательно и с учетом того, что борцам за биочистоту планет не понравится Новая Земля. Но на Ониксе-10 жизнь давно исчезла. Его бы приняли. Поворчали бы для виду — и смирились.

Проблема заключалась в том, что не все политики были готовы верить в «далекое будущее». Ученые все чаще начинали несмело говорить, что затея опустошит бюджет, но не принесет пользы.

Оникс любил получать деньги и избегал их отдавать. Проект пересмотрели, приостановили…

И появился Габриэль Антэс с «гениальным» планом.

Оникс-10 — дохлый номер, однако рядом с ним находится просто идеальная для туризма планета. Увы, со статусом заповедника… Никому не интересного заповедника!

Землю ежемесячно посещают триллионы человек, и она процветает. На Оникс-12 ездят лишь местные школьники, инопланетные студенты и те странные личности, что ищут уникальность, а не символ.

Антэс нашел единомышленников в самих верхах. Официально ничего не решалось, а вот неофициально обсуждались разные варианты. Это было похоже на заговор, о котором знали многие — и которого никто не признавал.

Оникс-12 закрыли. Начались работы по «облагораживанию» рельефа.

В новостях это подавалось как «предупредительные меры по борьбе со стихийными бедствиями», на деле же более-менее подходящие пейзажи активно менялись — до сходства с земными. Их географическое расположение не имело значения. С точки зрения дельцов, туристам без разницы, что Великий Каньон находится возле вулкана Даллол — главное, чтобы снимки получились впечатляющими.

Примерно в то же время усилилось заселение планеты чуждыми ей видами, и обоснование для этого не смог придумать даже Габриэль Антэс. Если бы Оникс признал, что сознательно уничтожает заповедник, его бы заклевали!

Требовалась причина. Или воля случая?

Корабль (желательно иностранный), перевозящий биогруз для терраформации Оникса-10 (ГМО-растения с ускореным циклом развития) терпит крушение на относительно безлюдном Ониксе-12. Груз попадает в подходящую природную среду и активно размножается. Экипаж корабля не может связаться с внешним миром и оседает на планете. Чтобы выжить, начинает культивировать земные растения, усугубляя ситуацию.

Годы спустя потерпевших крушение обнаруживают, но Оникс-12 уже загажен чужеродными видами. Общественность в шоке, однако ничего изменить нельзя. Заповедная планета перестала быть заповедной. Ее можно в открытую перекраивать под Землю, возможно даже (благодаря синтезаторуБК) — под исторически уникальную Землю докосмической эпохи. А не получится — застроить и не беспокоиться о мелочах.

В реальности планета и не заметила бы одиночного крушения. Она переварила бы чуждые виды, не дав им шансов. Но прелесть «козлов отпущения» в том, что их можно обвинить в чем угодно. Народ поверит, надо лишь вопить погромче. А на мнение скептиков Оникс умел не реагировать.

«Касэлоне» не повезло. Метт заметил ее случайно и решил, что она подойдет. Владелец — иностранец без значимых покровителей, единственный член экипажа — темная лошадка, которую точно не будут разыскивать, компьютерную систему трудно взломать, но легко обмануть.

Все шло по плану… Пока не выяснилось, что на борту слишком много лишних людей, включая Родаса Торна (того самого Торна, который обратился к «другу» Илиасу за помощью, получил детскую програмку и наспех прилаженную в эл-разъем иглу с «Ониксидролом», и должен был вырубиться в первокласной гостинице на Ониксе-6!), Даниала Каса и Матиаса Антэса, похищенного за несколько дней до отлета «Касэлоны».

Особенно Антэса!

И это испортило все.

* * *

Экран планшета на мгновение стал ярче, потом начал мигать. Сэм предположил, что призрак запускает какие-то приложения, однако рассмотреть подробности не представлялось возможным.

Метт будто почуял неладное. Зашевелился, сменил позу, стрельнул глазами на пол…

Экран погас как раз вовремя.

— Кролики — не семена, их в наших бочках не было. — Райс не хотел, чтобы собеседник отвлекался. — Или они набежали с дач чиновников?

— Над обоснуем для животных мы поработаем позже, — надменно бросил Илиас. — Первоочередная задача — растительный мир. Любой идиот знает, что без подходящих… Вам смешно?!

— Вы смешны. Может, я и идиот, но мне не нужно звание профессора, чтобы понять: у вас ничего не выйдет.

Метт, позабыв про наручники, взмахнул кулаками и осел, когда браслет содрал кожу с его запястья.

— Терраформация применяется везде, — прошипел, прилагая усилия, чтобы сохранять спокойствие.

— Знаю. Но на Ониксе-12 проходит не терраформация, а мелкое вредительство. Не спорю, оно способно изменить планету… Слегка. Копией Земли вы ее не сделаете.

— Мы запустили процесс!

— И дикие лайсы вам за это очень благодарны. Не замечали, как увеличилась их популяция? Это все обильная, непривычно калорийная еда. Кролики, если до вас не дошло. Лайсы всеядны, в природе обычно питаются растительной пищей, а мясо оставляют для детенышей. Но сейчас у них сплошной мясной рацион, с которым их метаболизм не справляется. Нет, Илиас, не смотрите так удивленно. Эти умные слова сказал мне ваш бывший коллега. Смешно, не находите? Вы хотели построить рай для туристов, а получился рай для лайсов. Не спорю, ваш проект спровоцирует серьезную экологическую катастрофу. Уверен, планета с ней справится. А как оправдаетесь вы?

Метт покачал головой в притворном недоумении.

— К тому времени, как Оникс-12 станет мусорной свалкой, меня в системе уже не будет. Или я буду помогать его спасать, еще не решил. Вы совсем ничего не понимаете, Райс? Что бы ни случилось с планетой, это принесет деньги.

— И это стоит гибели «Касэлоны»?

— Да никто не собирается вас убивать! — Илиас повысил голос. — Стройте хижины, обрабатывайте землю, охотьтесь на лайсов! Живите сколько влезет!

Вдохновленный тон и дружеская улыбка не могли обмануть Сэма. Он помнил, с чего все началось, и не обольщался насчет перспектив.

— Сколько же? Пока вам не потребуется виновный?

— Полагаю, суд вас оправдает.

Райс скрипнул зубами. Что за лицемерный мир? Его заполонила ложь, от которой не скрыться даже на безлюдной планете.

— Серьезно? Как оправдал Леви Стар? На ее судьбу это мало повлияло.

Метт склонился к планшету, но не дотянулся.

— Вы так злились, что отодвинули кресло, — заметил Сэм. — Подать?

— Не трогайте!

Из динамиков полился шум, и пленник отшатнулся, не понимая, что происходит. Кресло отьехало еще дальше, его ножки запутались в густом ворсе ковра.

«Совсем разладились… Срочно ремонтировать», — Райс дождался, пока какофония закончится, и приказал бортовому компьютеру перевести голосовое сообщение в текст.

Большой экран на стене ожил, на нем появились строки.

— Это что?! — Метт вытаращился на них, будто никогда ничего подобного не видел.

Сэм поморщился.

— У нас тут кое-кто обманом получил доступ к управлению и гадит по мелочам. Говорит, что индивидуализирует систему, хотя на месте системы я бы за такое бил парализатором.

— Но… Бабочки и цветочки?..

— Иносказательная цензура. Раньше стояла наглядная, и это реально заставляло следить за языком. Так, посмотрим… Если отбросить пять пестиков, семь тычинок, двенадцать бабочек на цветочках и одну двойную бабочку, можно увидеть, что ваш друг Даниал Кас пытается обсудить прошлое. Хотите с ним побеседовать?

Метт с угрюмом миной покачал головой.

— Думаю, он скорее сделает меня бабочкой, чем согласится выслушать.

— Цветочком, — педантично уточнил Сэм.

— Что?

— Не важно.

Илиас немного помолчал.

— Вы же понимаете, что вам придется меня отпустить, Райс?

Сэм отвернулся. Поднял посапывавшую Сану и направился к двери.

— Убивать я вас точно не собираюсь, — проговорил спокойно. — А насчет «отпустить»… Смотря что вы предложите взамен. Не обессудьте, но разговаривать вы будете только со мной.

— Наслаждаетесь властью?

— Да не особо. Но с другими у вас вряд ли получится диалог. Вам слегка не повезло, Метт. Пока вы похищали «Касэлону», на ней собралась такая компания, что «душегуб Райс» среди них может сойти за сущего ангелочка.

Глава 29. Расплата. Главное — не продешевить

Из неопубликованого романа Котэ Рины

Их звали Сайр Мак и Тиматин Корешья. Большую часть своей жизни они занимались тем, что придумывали способы уничтожения как можно большего числа людей с минимальными усилиями и затратами. Двигала ли ими какая-то извращенная идея, или же они были обычными садистами, я не знала. То есть гораздо позже в СМИ озвучили их диагнозы, причем разные, но ни подтвердить это, ни опровергнуть преступники не могли. Их линчевали… Они навеки остались в метеоритном облаке между Ониксом-2 и Ониксом-1.

Впрочем, нечего забегать наперед. Да, негодяи погибли… Однако семь часов, что они провели на свободе, не забудет ни один пассажир того рокового рейса «Селестины».

Мак и Корешья вошли в ресторан сектора А ровно в одиннадцать утра, потратив на дорогу из служебных помещений аж полчаса. Костюм охранника на Маке сидел преотлично, Корешье же ужасно тис галстук, да и коротковатые штанины стиля не прибавляли. Но обитатели первого класса не тыкали в них пальцами. Они кричали от страха, и вряд ли для них имела значения чья-то одежда.

В одиннадцать ноль две я сумела привлечь внимание службы безопасности лайнера. В одиннадцать ноль три охрана из ресторана подтвердила, что происходящее — не глупый розыгрыш. В одиннадцать ноль четыре оба охранника, предлагавшие захватчикам сдаться и обещавшие им снисхождение на суде, получили по заряду бластера в лоб.

Потом было много крови и пыток. К преступникам присоединились трое подельников, что не успели поучаствовать в побеге. Они умели доказывать серьезность намерений… С ними вели переговоры. Сулили все подряд, а тем временем люди из службы безопасности заняли сектор А и попробовали сунуться в ресторан.

Взрыв остановил половину лифтов и угробил десятки пассажиров, которых как раз эвакуировали из проблемной зоны.

Недели спустя полиция заявила, что устроили это дружки Мака и Корешьи — радикально настроенная организация «Чистый Оникс», что якобы боролась против сотрудничества с ксеносами, иностранцами, иноверцами, богачами, политиками… Со всем миром, насколько я поняла.

Они хорошо спланировали акцию устрашения.

Не одну.

И уничтожение лайнера как финальный штрих.

Суть ведь не в смерти, а в страхе… Камеры «Селестины» никто не отключал, пассажиры сами снимали видео и рассылали по социальным сетям.

Заряды таились в ключевых точках корабля. Беглецам (вернее, смертникам, что находились на борту, но Мак и Корешья быстро захватили бразды правления) нужно было лишь нажать кнопку детонатора.

По прошествии времени все стало таким простым и понятным…

Но тогда, среди разбросанных по залам и коридорам кровавых ошметков, даже я поверила, что сбежавшие преступники — злые гении, способные в мгновение ока уничтожить «Селестину» и три тысячи ее пассажиров.

Как выяснилось, они действительно могли это сделать.

Выяснилось позже — после того, как капитан обменял себя на захваченных в ресторане детей. Среди них был его собственный сын. Он рвался к маме, что осталась в плену, и его увели от ресторана, обещая «дать порулить».

Этого ребенка знала вся команда. Он часто бывал в рубке. Никто не мог предположить, что на нем будет микробомба. Все происходило слишком быстро! Люди руководствовались инстинктами, а не инструкциями.

Крохотного устройства хватило, чтобы вывести из строя находившихся поблизости членов экипажа и повредить панель управления.

Об разыгравшейся на пару этажей выше трагедии я услышала из уст репортеров через несколько недель. Тогда же… Я презирала себя за слабость. За то, что могла подойти к преступникам впритык — и не могла ничего сделать! Если бы мне дали хоть каплю материальности, столько людей остались бы живы!

А если бы я не предала Даниала Каса, Мак и Корешья гнили бы в тюрьме довеку… То есть не гнили бы. Их подельники все равно устроили бы терракт. Но легче от этого не становилось!!!

Плач и крики навсегда вьелись в память. Я стояла там, в центре событий, бесполезная и жалкая, виноватая и в бойне, и в своем бессмысленном существовании. Люди погибали от ран, медики не успевали уделить внимание всем, а я… Я могла бы спасать жизни, но мои руки проходили сквозь окружающих!

В какой-то момент я увидела его. Как и раньше, он странным образом выделяся из толпы, хотя во внешности этого пассажира не было ничего примечательного.

Александр Райс искал свою жену. Зажимал разорванные артерии, придерживал вспоротые осколками стекла животы, мастерил из подручных материалов шины — и искал ее, не останавливаясь ни на миг.

Он казался ненастоящим. Среди боли и страха он вел себя на удивление сдержано. Не делал лишних движений, не отвлекался, не вздрагивал, когда из ресторана доносились выстрелы.

Помогал и искал.

Я подумала, что у него совсем нет чувств. Он напоминал киборга, получившего приказ. А потом поймала его взгляд, и стало стыдно до глубины души.

Этот человек страдал так сильно, что мне и представить сложно. Он разрывался между гражданским долгом и желанием отыскать жену. Райс сходил с ума от отчаяния, но продолжал помогать тем, кто истекал кровью рядом с ним, и убирать с места взрыва тех, кто носился в панике, причиняя раненым еще больше увечий.

— Не волнуйся о своей жене! — Как же я хотела, чтобы он меня услышал! — Это сектор А! Первый класс! Ее здесь нет! Не мучь себя! Она — счастливица, раз имеет такого заботливого мужа!

Вскоре всеобщий шум перекрылся громким объявлением. Помощник капитана просил пассажиров, имеющих опыт медика, оказать помощь команде. Также всем пилотам следовало пройти в служебный сектор.

Я помнила, что Райс — пилот.

Я была уверена, что он проигнорирует сообщение.

И я никогда бы не предположила, что на «Селестине» он окажется единственным дееспособным пилотом.

Или единственным откликнувшимся?

Потом вроде бы всплыли другие имена… Известные, если верить новостным каналам Оникса. Для меня они ничего не значили, да и кто я такая, чтобы их в чем-то обвинять?

Райс спросил, составили ли список заложников, и, получив отрицательный ответ, направился в рубку. Взрыв повредил автоматику, требовалось ручное управление… Впоследствии репортеры окрестили это подвигом, немного погодя — чудом, еще позднее — неслыханной удачей. Никто не говорил, что пилот обычных транспортников и космомаршруток трудился, не жалея себя, чтобы вернуть контроль над лайнером и выровнять курс. Благодарили судьбу, а не какого-то Александра Райса… Впрочем, ему досталось сполна внимания. Жаль, что никто не пожелал бы себе такой славы.

Несколько часов стояло затишье. Люди не понимали, почему захватчики ничего не делают. Они могли вытребовать спасательную шлюпку и раствориться в бесконечности космоса, а вместо этого просто тянули время!

Приближался Оникс-1. Сообщения о происходящем на борту достигли полиции, с минуты на минуту ожидалось прибытие спецслужб.

Что-то назревало… Все это чувствовали и дрожали от ужаса!

Вскоре Мак и Корешья покинули ресторан, прикрываясь заложниками: неизвестной мне полноватой девушкой с длинными темными волосами и… Вандой. Той самой, что флиртовала с Илиасом Меттом. Насколько далеко зашли их взрослые игры? Это было не мое дело, но я знала: если с ней что-нибудь случится, Метт не будет лить слезы.

Бандиты направились к уцелевшим пассажирским лифтам и предупредили, что убьют заложников, если лифт остановится.

Мы наблюдали за ними через камеры. Мы — это я, Александр Райс, помощник ныне покойного капитана и двое молодых мужчин, чьи должности меня не интересовали.

— Собираются бежать? — Помощник капитана переключал камеры, следя за продвижением преступников. — Какой смысл? Спецназ на подходе, им не удастся скрыться.

— Спецназ уже прибыл, — доложил кто-то. — Они окружили лайнер и пришвартовываются. Еще много репортеров и военных. Этим нелюдям не сбежать!

Мак и Корешья зашли в лифт. Проорали, перекрыкивая рыдания девушек, чтобы их не смели задерживать, и исчезли за сомкнувшимися створками.

— Они попадут на спецназ, — прокомментировал помощник капитана.

Ему никто не ответил. Безымянные парни облегченно выдохнули, а Райс…

Я испугалась, когда просмотрела на него.

Его трясло. Он едва удерживал руки на панели управления. Дрожал как осиновый лист и не моргал, глядя на экран.

— Не она… Не… Не… Это подсознание… Это ложь… Подмена образов… Нас учили… Предупреждали…

— Проклятье! — воскликнул помощник капитана, не обращая внимания на бормотание Райса. — Смотрите, лифт идет вниз! Это же абсурд! Спасательные шлюпки находятся в верхних отсеках, подальше от… Стойте! Им же нужен…

Райс как заводная кукла ткнул пальцем в кнопку, блокируя лифт.

— …реактор! Машинное отделение! Они не бежат, а собираются разнести все вместе с собой!

Это была правда. Мак и Корешья дождались, пока к «Селестине» приблизится уйма народу, и нажали кнопку главного детонатора. Он почему-то не сработал, и им пришлось импровизировать на ходу.

Об этом позже рассказывали заложники из ресторана и арестованные подельники, а тогда…

— Что вы делаете?! Они убьют тех девушек! — орал помощник капитана, позабыв, как только что сам предрекал лайнеру гибель.

Двери лифта открылись. Две быстрые вспышки, два распростертых тела на полу — и Мак приставил бластер к своей голове. Он начал выкрикивать какой-то лозунг, но его сбил с ног Илиас Метт, и толпа будто обезумела.

К моменту, когда туда добрался спецназ, обоих нападавших в буквальном смысле разорвали на куски. В этом обвинили пару киборгов из личной прислуги богатых пассажиров, однако я не видела среди линчевателей ни одной жестянки.

Потом были бесконечные следственные эксперименты и экспертизы. Полиция доказала, что сигналу детонатора мешали рорайнский музыкальный фонтан, расположенные на пятнадцатом этаже сектора А бассейны и какая-то игровая зона на четырнадцатом, судя по засекреченности — элианского происхождения.

Лифт остановился на шестнадцатом.

Пара секунд промедления — и погибли бы тысячи людей.

На месте Райса я поступила бы так же.

Не каждый способен принять трудное решение и вынести последствия. Он сделал то, что должен был, — и сломался. Начал пить, избегать людей, лезть в драки… Это и спасло его от полного краха.

Репортерам быстро надоела история о герое. Люди готовы бесконечно смаковать мерзости, поэтому появился «душегуб Райс» — тот, кто отдал на убой свою неверную жену. Ванду, да. Ту самую Ванду. Райсу больше не сочувствовали, хотя обычно и оправдывали его с эдаким понимающим снисхождением. О второй погибшей девушке СМИ вспоминали редко.

Из беспросветного пьянства Райса вытащил Никал Лютик — мафиози средней руки, которому он зажимал разодранную бедренную артерию после взрыва. Думаю, в тот день Никал видел то же, что и я, — бесконечную любовь к Ванде и разрывающее сердце горе от ее утраты. Он не повелся на вопли репортеров. Я запомнила его как человека, который не идет на поводу у толпы. Райс, по-моему, вообще не помнил Никала на «Селестине».

Смешно, но именно Никал Лютик подарил нам обоим новую жизнь. Мне — свободу, Сэму — «Касэлону» через подставных лиц. Правда, я этого не заслужила… И Райс считал, что не заслужил. Я надеялась, что однажды смогу его переубедить.

Ага, я потихоньку сходила с ума и собиралась с ним «заговорить».

* * *

Касэлона

Утром прибыл Габриэль Антэс. Беседа с ним Сэму не запомнилась. Оникский министр экологии угрожал и обещал, но не сказал ничего нового.

Он потребовал, чтобы ему немедленно вернули сына. Райс отказался это сделать и, в свою очередь, попросил предъявить документы. Дескать, люди мы не местные, в политике не разбираемся, новостей не смотрим… Нас похищают, а потом какой-то хлыщ называет себя министром и качает права. Непорядок. Министры незаконными оборудками не промышляют и взорвать к чертям собачьим мирное пассажирское судно не обещают. Пусть агрессор докажет, что он — Габриэль Антэс. Иначе — никаких переговоров.

После десятиминутного размышления на «Касэлону» передали идентификационную карточку государственного образца.

— Откуда мне знать, что она настоящая? — Сэма уступчивость не слишком обрадовала. — Перестаньте глушить галанет, чтобы я смог проверить ее в общей базе.

К сожалению, тревога за сына не лишила Антэса разума и не позволила кораблю получить доступ к галасети хоть на короткий период.

Министр озлобился и заявил, что если Матиас не выйдет в течение ближайших двух минут, его люди пойдут на штурм.

Райс ненавидел угрозы. Особенно легковыполнимые.

— Не боитесь, что тогда Матиас выйдет вперед ногами? — рявкнул он, без труда балансируя на трапе.

Эхо пронеслось над озером, прятавшимся под утренним туманом, и вспугнуло стайку птиц.

— Вы не убийца, Райс. — Антэс находился на расстоянии в десять метров, но Сэм слышал его необычайно четко. — Что бы о вас ни говорили, вы не убьете ни ради великой идеи, ни ради себя. Если начнется штурм, пострадает только ваша команда. И, мне тут подсказывают, пассажиры. Откуда у вас пассажиры?

Динамики «Касэлоны» захрипели.

— Текстовый режим, «Зара», — устало приказал Сэм. — Шли все на мой планшет. И никакой цензуры!

«Отдайте ему Метта и раненых. Вместе с их вещами», — появилось на экране. Без подписи, но никто, кроме Коти, не выдал бы последнюю фразу. Она копалась в планшете Илиаса. Для нее было важно, чтобы с этим устройством произошло… Что с ним должно было произойти?!

Или пожелание исходило от Мика, которого сильно нервировало присутствие наемников и интересовало их оборудование?

От Аристэя, что волновался за спокойствие сына больше, чем за судьбу «Касэлоны»?

От вечно что-то придумывавшей Саны, которая в каждой бочке затычка с первого дня рейса?

От тихони Леви, при нужной мотивации способной на подвиги вроде освоения практической медицины по справочникам за пару дней?

От Миры, что внезапно перекрасилась в нежный сиреневый цвет и начала убирать со лба челку? С точки зрения Сэма, это не могло не значить что-то жизненно важное вроде планов на счастливое замужество или массовое убийство.

«Нет времени разбираться, кто из них умничает. Я должен доверять команде», — и Райс объявил, что вместо Матиаса, пребывающего на «Касэлоне» в статусе пассажира, агрессоры получат троих пленников. А когда Антэс даст письменные гарантии того, что жизни и здоровью обитателей корабля ничего не будет угрожать на протяжении и по завершению проекта терраформации, Матиас вернется в семью.

— Что значит «в статусе пассажира»? — возмутился Антэс. — Вы удерживаете его насильно!

— А вы бы предпочли, чтобы он квартировал в гнезде лайсов? — парировал Сэм. — Нам нужны гарантии. Заметьте, мы не требуем, чтобы нас развезли по домам и дали денег на психотерапевта. Будем реалистами. Вам нужна слезливая история для общественности, нам — жизнь. Подыграем друг другу?

Оппонент не возражал.

Метт перевез к флаеру без опознавательных знаков раненых, причем за вторым из них он явно не хотел возвращаться. Приказал отключить компьютерное управление и засел в кабине с видом человека, который готов к чему-угодно, особенно к нашествию привидений.

— Антэс! — окликнул министра экологии Сэм. — Меня гложет любопытство. Скажите, это вы убили Лилиану Эвгениу?

Тот споткнулся на ровном месте и упал прямо на подножку флаера, рассадив себе бровь.

— Лили погибла от рук Даниала Каса! — будто выплюнул ненавистное имя.

— А Кас говорит, что от ваших. Он даже Матиаса похитил, чтобы выбить из вас признание. По-моему, убийцы так не поступают.

Не обращая внимания на сочившуюся из раны кровь, Антэс забрался в флаер и что-то спросил у Метта. Тот вскинулся, чуть ли не набросился на работодателя с кулаками. Министр поднял руки в успокаивающем жесте,

— Но если не он, не ты и не я, то кто?! — шум заработавшего двигателя не помешал словам Илиаса разнестись по округе.

Антэс знаками пообещал вернуться. Флаер улетел.

Сэм приказал бортовому компьютеру задраить шлюз и готовить двигатели ко взлету. Он пытался верить, что пока на борту Матиас, в «Касэлону» не запустят ракету и не сделают грустную историю потерпевших крушение еще грустнее.

Или сделают?

На «Селестине» Райс выбрал меньшее из зол и никогда этого себе не простит. На кону стояли жизни: тысячи против двух… А сейчас деньги и власть соревнуются с отцовской любовью. Что предпочтет Габриэль Антэс? Сэм чувствовал: ответ ему не понравится.

* * *

Часы шли.

Мик корпел над планшетом профессора Торна и уверял: пусть шифр предположительной статьи Лилианы Эвгении пока не поддался (да и смысл его расшифровывать, если об афере с Ониксом-10 уже знает каждая собака?), очень скоро файл с неизвестным расширением откроется. Какой в этом смысл? По мнению Райса, паренек возился с этим, чтобы подольше откладывать возвращение в реальность. Мика не устраивала ни одна из перспектив: ни возможность навсегда остаться на Ониксе-12 (природу он искренее ненавидел, жизнь без галанета считал пустой тратой времени), ни шанс на спасение полицией (из-за прошлых, нынешних и будущих прегрешений ему светил Оникс-3), ни, само собой, смертельный исход.

Мира уверовала, что при любом раскладе «Касэлону» уничтожат вместе с ее обитателями, и сочла, что раз трагическая развязка близко, надо наесться вдоволь шоколада — растолстеть все равно не хватит времени. Пару раз упоминался Астин Син — сначала в контексте «отлично, тут он меня никогда не найдет», потом — «жизнь несправедлива, я больше никогда его не увижу».

Аристэй следил за внешними камерами. На словах он не имел ничего против пожизненного соседства с лайсами, хотя при виде яркой туши на экране менялся в лице. Вариант с полицией нравился ему еще меньше — как любой любящий родитель, Волк считал своего сына исключительным и гениальным, а потому не сомневался: власти лишь ждут повод, чтобы упрятать Мика в заведение закрытого типа и заставить пахать на благо родины.

Леви встретила новость о возможной жизни на Ониксе-12 с тихой радостью. Она полдня убирала медотсек после раненых, попутно доказывая Даниалу Касу, что он ни в чем не виноват, это все обстоятельства, ему нужно принять прошлое и жить дальше. Звучали наставления довольно фальшиво: как заученная мантра в исполнении ярого атеиста.

Сэм подозревал, что девушка попросту цитирует своего мозгоправа, ни капли не веря в действенность этой методики. Но Касу помогало, и его оптимизм передавался ей. Они оба играли так убедительно, что Райс едва не принял реальность этого душеспасительного сценария за чистую монету.

К сожалению, чудеса не относились к сильным сторонам «Касэлоны». Даниал не жаждал иллюзорного прощения и не собирался забывать «Селестину». Там он не пресек преступление и совершил убийство. Пусть и под прицелом бластера, но Кас убил человека. Сделал выбор между своей жизнью и чужой. Такое не проходит бесследно, и тот факт, что охранника все равно прикончили бы, ничего не менял.

Ну а Леви, чтобы прийти в норму, требовалось что-то большее, чем красивые слова. Или кто-то… И время. Очень много времени без новостей, галанета и типичных жителей Оникса. Сэм считал, ей пошло бы на пользу застрять на безлюдной планете на пару лет. Лайсы всяко лучше некоторых людей. Не исключено, что уединенность помогла бы им с Аристэем перейти на «одну волну» в восприятии друг друга, а то пока что они будто общаются с придуманной версией собеседника и искренне не понимают, что идет не так.

Обещанные Меттом двенадцать часов давно прошли, но Сана продолжала спать. Сэм несколько раз заходил к ней, и постоянно натыкался на бесчувственное тело. Правда, капли воды под умывальником и понизившийся уровень кормосмеси в автомате намекали на то, что жестянка поднималась на ноги, однако поймать ее в состоянии бодрствования не получалось.

Райс и не старался. Он приказал «Заре» сообщить, когда она придет в себя, и продолжил ждать новостей от захватчиков.

Котя на связь не выходила. Сэм считал, что она отправилась вместе с Антэсом, но доказать ничего не мог. Призрак на то и призрак, чтобы появляться и исчезать без объяснений.

Матиас сидел тихо. То ли отыгрывал роль мужественного пленника, то ли после догонялок с лайсами у него напрочь пропала охота нарываться на неприятности.

С каждым часом напряжение на борту росло, а Антэс-старший не подавал признаков жизни, хотя утром обещал вернуться к обеду. Бортовой компьютер тоже медлил, проводя диагностику оборудования намного дольше, чем обычно. Инструкция уверяла: после тотальной перезагрузки, которую «Зарнице» устроил Мик с помощью программы Торна, это нормально, Сэм же места себе не находил.

Наконец в четыре пополудни «Зара» сообщила, что все системы готовы ко взлету, и предложила рассчитать траекторию с учетом обнаруженных радаром объектов.

— Каких еще объектов?! — иногда несовершенство системы могло довести до белого каления.

Компьютер вывел на экран картинку.

— Чтоб тебя! — Райс едва не протаранил дверь собственной каюты, спеша в рубку.

Преодолеть коридор не получилось — на него налетела Мира, размахивая планшетом в одной руке и надкушенной шоколадкой в другой.

— Он ищет меня! Он не забыл! — завопила так громко, что Сэм отшатнулся.

— Кто?

Она будто не слышала вопроса.

— Пятьдесят семь сообщений! — Шоколадка прошлась острым краем по его щеке. — Пятьдесят семь! И пятнадцать голосовых! И видео с котиками!

Райс схватил девушку за плечи, застявляя остановиться.

— Где ты их нашла? — проговорил медленно, чтобы до нее дошло каждое слово. — У профессора Торна?

— Прибалдел, дядь? Это мои сообщения! От Астина!

— У нас же нет галанета. — Сэм попробовал привести ее чувство.

Она смотрела непонимающе, явно думая о своем.

— У нас есть галанет, — он не верил собственным словам. — Давно?

— Значок соединения появился три шоколадки тому назад.

— «Зара»! — Райс видел, что Мира слишком взволнована для адекватной беседы. — Что с доступом к галасети?! Почему мне ничего об этом неизвестно?!

— У вас три тысячи двести одно сообщение, — изрек бортовой компьютер. — Из них три тысячи двести — рекламные. Отчет об электронной почте запланирован на восемнадцать ноль-ноль.

— Давай нерекламное! От кого оно?

Широкая физиономия Никала появилась на экране примерно в тот момент, когда «Зара», не меняя тона, сообщила, что взлет необходимо отложить из-за большого скопления приземляющихся объектов, которые можно классифицировать как космические суда разных категорий.

Глава 30. Правда нужна. Ложь полезнее

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Я покинула «Селестину» вместе с Родасом Торном. Он вел себя как обычно. Спокойно ходил мимо развороченной зоны лифтов, без тени страха смотрел на потерпевших, при виде камер и репортеров делал подходящее случаю скорбное лицо.

Эмоции, переполнявшие круизный лайнер, для него будто не существовали. Даже Дхари Иль уделил трагедии больше внимания, чем профессор Торн.

— Мы договорились? — вот единственное, что его волновало.

Я и хотела бы отступить… Очень хотела! Мне следовало продолжить искать правду. Я была совсем близко!

Точнее, я знала, кто убийца. То, что творилось на лайнере, заставило все части головоломки сложиться в одно целое.

«Элементарно, Ватсон», — упрямо лезло на ум. Я ведь упустила из виду самый важный мотив. Он все объяснял — и пугал до ужаса, потому что до сих пор я представляла смерть профессора Эвгении совсем по-другому.

Но…

Доказательств вины этого человека не существовало. Он позаботился о мелочах. Я вполне могла разоблачить махинации Антэса и даже обвинить Метта в убийстве служашей Зет-508, однако смерть Лилианы Эвгении сошла бы преступнику с рук при любых обстоятельствах.

И я пошла на сделку.

В начале своих поисков я рассчитывала добиться от злодея помощи, но узнала, что вернуть мне человеческий облик (или меня домой, пусть и в призрачном состоянии) никому не по силам. Потом хотела справедливости для Даниала Каса, однако он был мертв (о его благополучном побеге с лайнера СМИ протрубили гораздо позже). Теперь же у меня не осталось причин бороться. Тем более убийца обязательно бы избежал наказания.

Нет, я не преувеличиваю. Тот, кто хладнокровно задушил Лилиану Эвгениу и обрек Каса на годы тюрьмы, был умелым манипулятором и имел пути отступления. В худшем случае он бы покинул систему, да и все дела.

Стоило ли это шанса на сносное существование, которое обещал Торн?

Вряд ли. Но в то время я так сильно винила себя за случившееся на «Селестине», что не могла здраво оценивать ситуацию. Казалось, я проклята навеки. Никакое доброе дело не вернуло бы погибших людей. И какой смысл дергаться? Я уже ступила на кривую дорожку предательства. Надо идти до конца.

Жаль, что у призраков нет телефона доверия… Уверена, короткий разговор помог бы мне избежать многих глупостей. А так…

Я присоединилась к Торну. Из-за моего нестабильного душевного состояния он легко управлял мной. Как, впрочем, и другими людьми.

Смешно, право слово… Торн обещал помощь, но снова сделал из меня подопытного кролика. Я повелась на лживые речи и не подозревала о подвохе до тех пор, пока не стала товаром. Исключительно в научном смысле, однако это утешало мало.

Я сбежала. Позаботилась о том, чтобы у Торна не возникло побуждения меня искать, и покинула его дом. Как? Использовала Веронику Торн, которой мое присутствие очень не нравилось.

Ах да, чуть не забыла. Торн сдержал первоначальное обещание и действительно сделал из меня «живое существо».

Я надеялась, что на этом его эксперименты закончатся, потому что лучше не стало. По крайней мере, до встречи с Толстяком Ником, который не видел разницы между привидением, инопланетянином или человеком.

* * *

Оникс-12

Репортеры прибыли раньше полиции. Ярко расписаные флаеры опускались куда ни попадя: на воду, на кустарник, между деревьев, некие уникумы даже нацелились на пока неубраный трап и кувыркнулись в озеро, оцарапав «брюхо».

— «Зара», распознавай все надписи, — приказал Райс. — И следи за радаром. Есть что-то военное?

В рубке кипел беспорядок. Тут собрались все, кроме запертого Матиаса. Мик и Мира, Аристэй, Леви, Даниал Кас… Даже заспанная Сана пожаловала — похоже, шум десятков двигателей выгнал ее из постели.

— «Зара», информацию! — рявкнул Сэм.

Как будто от крика компьютер заработал бы быстрее…

Полиция и спецназ появились в поле зрения на пару секунд раньше, чем система доложила об их приближении.

— «Галактический вестник», «Голос Оникса», «Молодая Рорайна», «Поделись своей жизнью», «Имтирнинит», «Друг Вселенной», «Теория Мебиса»… — начала перечислять Сана самые приметные названия, красовавшиеся на флаерах. — «Имтирнинит» — это что-то алианское?

— Элианское, — подсказал Райс, неотрывно следя за иллюминатором. — «Зеленые человечки» тоже тут, хотя в системе Оникса им не рады. Сомневаюсь, что их появление входило в планы Антэса и компании.

— Думаешь, Котя?..

— Уверен. Она хорошо постаралась. Сначала записала откровения Метта на его же планшет, потом сопроводила их с Антэсом до места, где был галанет, и разослала файл по главным новостным каналам.

Сана едва заметно поморщилась.

— Не переоценивай возможности призрака, капитан. Она не смогла бы взаимодействовать с планшетом, пока кто-нибудь его не включил бы. Ну а этот «кто-нибудь» не позволил бы ей ввести десятки электронных адресов. Для такого нужно время и уединеность.

— Если только электронные адреса не были введены заранее, — гнул свое Райс. — Метт сам планировал немного позже устроить шумиху в прессе. Я уже рассказывал, что он страшно дергался из-за этого планшета. Наверняка не хотел, чтобы мы догадались о его намерениях раньше времени. Нам же требовалось смириться и не вякать… Мы бы поверили, что «Касэлону» ждет мирная жизнь на природе, и начали обустраиваться на радость репортерам. Метт готовил масштабную провокацию, и Котя использовала его средства, чтобы обнародовать вчерашнюю запись. Ей нужно было всего лишь настроить автоматическую рассылку. При обнаружении галасети программа сама отправляла информацию в галанет.

— Всего лишь?.. — насмешливо сморщила нос Сана.

— Всего лишь?! — вторила ей Мира. — Это же сколько настроек надо переглянуть, чтобы…

— Всего лишь поставить две-три галочки в блоке «Общие», — поклал край спору Мик. — Па, Мира… Давайте, что ли, прощаться?

Сэм перевел взгляд на иллюминатор и видео с камер. Репортеров оттеснили, люди в полной боевой экипировке занимали позиции на берегу, полиции собралось столько, сколько не в каждом боевике увидишь.

Все шло чинно и правильно, как на образцовых учениях. Новехенькие машины, идеальный внешний вид, оружие, которого реальные полицейские участки годами не видят…

«Будто фильм снимают», — подумал Райс, про себя начиная вести обратный отсчет.

Но почему же они медлили?..

Особенно настырный новостной флаер прорвал оцепление и завис над «Касэлоной».

«Идеальный ракурс, чтобы ничего толком не снять», — угрюмо усмехнулося Сэм. Потом понял: тех репортеров интересовали не обитатели окруженного корабля, а полицейские и спецназ.

— Все готовы к славе? — пробормотала Сана, оттесняя от иллюминатора Леви. — Сейчас начнется веселье… Для них, разумеется.

Словно в подтверждение ее слов главный экран «Касэлоны» вспыхнул, на нем появилась эмблема Министерства внутренних дел системы Оникса.

— Запрос? Что ж они не взломают нас к чертям собачьим? — одновременно зло и жалобно выкрикнул Мик.

— Тут журналисты, — отозвалась Мира. — При них приходится действовать осторожно.

Райс шикнул на детишек Волка, отогнал их в угол и принял вызов.

— Александр Райс, гражданин Ариппы, — отрекомендовался привычно. — Номер идентификационной карточки три-семь-один…

Его не дослушали.

— Добрый день. — Широколиций человек в форме напряженно всматривался в Сэма и попавшего в обзор камеры Аристэя. — Меня зовут Дажерон Лис, я уполномочен вести переговоры по освобождению заложников. У вас все в порядке, Александр? Никто не пострадал?

«С каких пор о сыне министра говорят во множественном числе?» — слегка опешил Райс.

— Э-э-э… Все живы.

«И мы охотно выпустим Матиаса, только не стреляйте», — просилось на язык. Жаль, что со стороны ситуация с молодым Антэсом выглядела откровенно безнадежной. Как ни крути, а он — похищенный, и удерживается на борту против воли. Никто не поверит, что его нашли в ящике из галамаркета. Нет таких идиотов.

— Я хочу поговорить с Габриэлем Антэсом, — излишне спокойно сказал виртуальный собеседник.

— Я тоже, — автоматически ляпнул Сэм. — В каком смысле хотите поговорить? — сразу же спохватился.

— Или с Илиасом Меттом, — добавил Дажерон Лис.

— Вы считаете, что мы их захватили?! — Это уже смахивало на абсурд. — У них армия наемников и оружие. Фантазируйте оригинальнее.

— Мы считаем, что они захватили вас, — ледяным тоном уточнил переговорщик. — Это не так?

— Вообще-то так, — признал Райс. — Но мы уже разблокировались и перезагрузились… Освободились, одним словом. А Матиаса заперли, чтобы он не лез к лайсам. Знаете, к таким большим волосатым тварям с умелыми лапами и зубами без кариеса. Один из них как раз сейчас подбирается к вашему флаеру. Не пугайтесь, его очень легко отогнать. Стойте! Не стреляйте! Это же заповедник! Ваше преступление против природы увидит вся Галактика!

Последнее прозвучало насквозь фальшиво, но, как ни странно, сработало.

Репортеры переключились на крайне гуманное избавление от лайса, который видел перед собой кучу потенциальной еды и радовался, что эта еда не тыкает ему под нос оружие.

Сэм воспользовался моментом и приказал «Заре» открыть шлюз. Судя по всему, афера Антэса и остальных провалилась. «Касэлону», если можно так выразиться, спасли. Ей не грозила участь невольных поселенцев, да и в «козлы отпущения» она больше не годилась.

К сожалению, за эффектным появлением служителей закона неизменно следовала та часть процедуры, которую Райс ненавидел.

Расследование.

И раз уж внимания властей не избежать, нужно почтительно изображать содействие. Вокруг сплошные камеры… Мир должен видеть в спасенных жертв, а не агрессоров.

Какое лицемерие! Но Сэм вышел к репортерам с милой улыбкой прирожденного идиота и поклялся себе, что отыграет эту роль на «отлично». Ради «Касэлоны» и пассажиров. Ради Коти. Ради, черт побери, Оникса-12!

— Рики Тис, «Криминальный Алиан»! — Перед Райсом будто из ниоткуда возникла длинная тощая фигура в полосатом костюме. — Десять тысяч за эксклюзивное интервью!

— Пятьдесят. — Сэм поспешил достичь берега, чтобы не пустить на узкую «дорожку» никого из журналистов.

— Согласна! — Стриженая девица в легкомысленном сарафанчике вынырнула из-за спины ближайшего полицейского. — Исса Дийар, «Истина рядом». Подпишите контракт!

Тихонько подошедший старик в рогових очках и костюме-тройке изящным движением выбил у нее из руки планшет.

— Сто тысяч, — прошамкал, хотя все его зубы были на месте. — Не за сказки про политику и экологию, а за имя. Вы умный молодой человек, Никал Лютик очень хорошо о вас отзывался. Кто, по вашему мнению, убил Лилиану Эвгениу?

Сэм ответил прежде, чем сообразил, что обвинения в прямом эфире никак не сочетаются с подходящим для властей Оникса образом покорных жертв обстоятельств.

— Что ж, уважаю за откровенность. — Старик кивнул и пожал ему руку. — Джедилэй Син к вашим услугам. И раз уж эти бестактные господа с микрофонами ринулись к вам, чтобы услышать сенсацию, советую не молчать. Полиция Оникса пасует перед властью камер. Выдайте материал для вечерних новостей, и вас оставят в покое… На пару часов, но я позабочусь о том, чтобы «Касэлоне» хватило времени на небольшую передышку.

— А вам какой интерес? — Райс изо всех сил пытался припомнить, где он мог видеть этого человека. — Дело закрыли три с лишним года тому назад.

— Назовем это личной заинтересованностью.

«Заключенный из новостей», — пришло озарение. Тот, что регулярно мелькал на экране, клянясь в невиновности и требуя продолжать поиски сбежавшего убийцы своей дочери Лили.

Лили.

Возможно ли, что речь шла о Лилиане Эвгении?

— Доказательств нет. — Сэм не любил болтать впустую.

— Иногда доказательства — не главное. Так почему Торн, Александр? Чем он выдал себя?

Райс огляделся. Син прав: толпа собралась такая, что не выбраться. Придется говорить.

И надеяться, что они поверят.

Над самыми головами пролетел флаер, обдав людей волной горячего воздуха, пыли и сорванных листьев. Кто-то чертыхнулся и пожелал наглому ублюдку сгнить в болоте.

Сэм отступил на шаг, увлекая старика ближе к кромке берега. Заметил, что Аристэй погнал Мика и Миру обратно на корабль, и облегченно выдохнул. Момент для взаимодействия с полицией неподходящий. Сейчас здесь властвовали репортеры. Создавалось впечатление, что их в десятки раз больше, чем охранников правопорпядка.

— Предательница Стар! — выкрикнули из толпы. — Это она!

К счастью, одиночное заявление никто не подхватил — на повестке дня стояла темная история с участием министра, а не преследование бывшей жены алианского шпиона. Но Леви хватило этого, чтобы сникнуть и скрыться на судне.

— «Зара», закрой шлюз! — Райс сомневался, что сумеет перекричать шум, однако система распознала его голос и выполнила команду.

— А меня оставляешь тут, капитан? — донеслось откуда-то сбоку. — Ничего, я привыкла. Быть незаметной — мой дар.

Он не сразу сообразил, что происходит. Завертел головой, выискивая Сану, и выругался про себя. Жестянка каким-то чудом оказалась на стороне репортеров, да еще и обзавелась кепкой с логотипом элианского новостного канала, спасательной жилеткой с мультяшным рисунком (если верить галанету, это был последний писк моды на Рорайне) и большущим микрофоном без опознавательных знаков.

Кто-то толкнул Райса в бок.

— Не молчите, — с нажимом приказал давешний старик. — Дайте им то, что они хотят.

— Властям Оникса это не понравится, — счел нужным напомнить Сэм. — Торн — видная личность. Люди вроде Антэса появляются и исчезают, а Торн известен во всем мире.

— Вот именно, — с нажимом заявил Джедилэй Син.

— Вас давно выпустили из тюрьмы? А я туда совсем не хочу! Родас Торн нужен Ониксу. Он гениальный ученый и предусматривает абсолютно все! Любое его действие направлено на благо системы. Хотите, чтобы общественность его засудила, раз уж правосудию это не по силам? Я вас разочарую. Торна простят, потому что убил он ради Оникса. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Всегда найдутся те, кто готов поддержать меньшее зло.

— А вы?

Райс нахмурился. Снова «Селестина»… Джедилэй Син знал о собеседнике все и не боялся бить по болевым точкам.

— Я не люблю сравнения. Зло — это зло, чем бы оно ни прикрывалось. Но Торна сделают героем. Поймите же, я не хочу этому способствовать! Хватит и того, что другие найдут ему оправдание.

— Я не найду. — Старик приосанился. — А мое слово пока что имеет вес. Вы вообще в курсе, что на нас смотрят миллиарды зрителей? Или думаете, что камеры включатся, когда вы попросите минуточку внимания?

Сэм смерил взглядом окружавшую его технику и ему стало неуютно от осознания того, что за каждым глазком камеры скрываются далекие и близкие звездные системы. Александр Райс никогда не мнил себя оратором. Он предпочитал слушать, а не говорить. Но в этот момент люди хотели слушать его. Ну не странно ли?

— Ну… Э… Ладно, — под ободряющим взглядом Саны Сэм неохотно сдался. — Кто такая Лилиана Эвгениа и какой вклад она внесла в науку Оникса, вам расскажет галанет. Суть не в том. То есть и в ее работе тоже, но все началось из-за частного расследования. Наверно, не стоит возвращаться к проекту Оникса-10 и Оникса-12?

Джедилэй Син отрицательно покачал головой, хотя вопрос был риторческий.

— Лилиана Эвгениа заподозрила неладное и начала собирать информацию для разоблачительной статьи. В основном она изучала четверых своих колег: Даниала Каса, Родаса Торна, Илиаса Метта и Габриэля Антэса. Кроме того, с тремя из них у нее были личные отношения. Антэс любил ее так сильно, что даже предложил брак. Метт развлекался с ней, не придавая этому особого значения. С Касом Лилиану связывал так называемый «секс по дружбе».

— Убийство на почве страсти? — выкрикнул кто-то. Вроде бы тот самый голос, что опознал Леви, однако точно Райс сказать не мог.

— Это казалось очевидным, — кивнул он. — Но в деле была замешана и профессиональная честь. Антэс возглавлял Исследовательтский центр — главный оплот аферы. Компрометирующая статья разрушила бы его жизнь. Метт — мастер информационных манипуляций. Статья погубила бы Центр и тем самым лишила бы Метта непыльной работенки. Кас — теоретик терраформации. Его расчеты показывали, что с проектом что-то не так, но он ничего не предпринимал. Думаю, после публикации Даниал Кас попал бы под раздачу вместе с главарями заговора. К тому же Лилиана Эвгениа использовала их свидания, чтобы шпионить за его работой. Сами видите, мотивов хоть отбавляй.

Райс перевел дыхание, и тут же у его носа появился микрофон.

— А Родас Торн?! — пискнул человек с эмблемой «Криминального Алиана».

Сэм начал было описывать детали работы профессора Торна, затем понял, что окружающих интересовали не его задачи в афере, а отношения с Лилианой Эвгенией.

— Торн поддерживал ее. Снабжал информацией и помогал определять участников схемы. Он не желал, чтобы Оникс-12 превратили в помойку.

На переднем плане появилась репортерша в спасательном жилете.

— Но вы же только что утверждали, что убийца — Торн!

Сэм развел руками.

— Такие вот дела, — усмехнулся, заметив, что Сана окончательно затерялась в толпе. — У Торна не было мотива, зато остальные трое вели себя необычайно подозрительно. И клялись, что невиновны.

Шум усилился. Некий скептик полюбопытствовал, откуда Райсу известны детали этого дела. Он что, находился в Исследовательском центре? Или у него есть свой источник? Насколько этот источник заслуживает доверия? Не оплачивают ли его речи конкуренты Оникса — в частности, Элиания?

— Источник? Хм, можно и так сказать. Его зовут Даниал Кас. Многие из вас слышали это имя.

— Кас? — недоверчиво переспросил кто-то.

«Призрака Котю тут лучше не упоминать», — Сэм проигнорировал недовольных и повернулся к Джедилэю Сину.

— Уверены, что вам это нужно?

— Продолжайте!

— Да нечего продолжать. Все считали, что Лилиану Эвгениу убили за то, что она сделала или собиралась сделать. На самом деле она погибла из-за того, чего не сделала. Не понимаете? Они с Торном планировали разоблачить Антэса и Исследовательский центр, но Лилиана влюбилась. Антэс мечтал о счастливой семейной жизни, и она тоже начала колебаться. Он предложил брак, она, расчувствовавшись, пообещала отступить. Сгоряча сообщила об этом Торну, попросила прощения… Потом эмоции схлынули, и профессор Эвгениа решила довести дело до конца. Она даже скрытую камеру установила в квартире Каса, чтобы узнать пароли к его файлам.

Сэм прервался, заметив, что наплыв журналистов уменьшился, и полиция мало-помалу возвращается на берег. Люди в форме заняли трап, направились ко входу на «Касэлону».

— Не отвлекайтесь. — Син дернул его за рукав. — Они всего лишь обеспечивают безопасность пассажиров и экипажа.

— Вы-то откуда знаете? — С точки зрения Райса, это больше походило на угрозу.

— Я распорядился.

— Когда? В смысле, зачем? То есть… Как?.. Какое отношение вы имеете к полиции?

— Никакого. Странный вы, Райс. Никал правду говорит, вы слишком верите в справедливость. Продолжайте, и, возможно, я тоже отвечу на ваши вопросы.

Сэм мысленно чертыхнулся. Этот старик будто не воспринимал ничего, кроме своих собственных желаний, но другие непроизвольно подстраивались под его поведение.

«Сто тысяч за бездоказательные обвинения — хороший способ привлечь внимание», — напомнила память.

— Торн счел себя преданным. Его борьба с Исследовательским центром не ограничилась бы громкими заявлениями для СМИ, поэтому Лилиана Эвгениа стала нежеланным свидетелем. Если бы произошло что-нибудь подозрительное, она указала бы на него.

— Например, взрыв, — бесстрастно прокомментировал Джедилэй Син.

— Точно. Торн планировал устроить серьезную заваруху. Он убил Лилиану Эвгениу и подбросил ее тело в квартиру Илиаса Метта. Доступ туда был только у лучшего друга Метта, Даниала Каса, поэтому Метт заподозрил именно его.

— А как же…

— Откуда мне знать? Той ночью была вечеринка, а Метт — любитель выпить и погулять. Он мог оставить дверь открытой, когда возвращался. А когда проспался и увидел рядом труп, начал паниковать. Метт отнес Лилиану Эвгениу в дезинтегратор. Камеры он отключил, но на его пути попалась ночная уборщица. Она стояла к нему спиной, оглушить ее не составило труда.

Ажиотаж утих окончательно. Флаеры не носились над головой, микрофоны не тыкались под нос, камеры не закрывали обзор. Полиция убрала особо настырных репортеров, остальные, поняв, что сенсационые заявления закончились, слушали с интересом, не более того.

— То есть в дезинтеграторе исчезли две женщины?! — повышенный тон Сина заставил Райса поморщиться.

— Верно. Правда, уборщицу никто не искал. Ее якобы перевели в другой научный центр, а позже Торн убрал из базы данных все упоминания о ней.

«Это было легко, ведь двумя годами ранее он сам ее и создал», — но впутывать в это дело Котю Сэм не собирался.

— Зачем? — Старик мгновенно учуял слабину в повествовании.

«Затем, что она — копия жительницы Земли докосмической эпохи, сделанная из элианского материала. Его личная ошибка, которую случайно исправил Метт».

— Чтобы ничто не помешало осуществить план по разрушению Исследовательского центра. Исчезновение Лилианы Эвгении не сразу сочли преступлением. Торн устроил взрыв, который почему-то не дал цепной реакции, и лишь после этого Лилиану начали по-настоящему искать. Сопоставили отключение камер и внеплановое включение дезинтегратора, и сделали выводы.

— На суде Даниал Кас сознался.

— Угу, конечно. Антэс страшно ревновал и не сомневался, что Кас убийца, Метт тоже считал друга преступником и помог лживо обвинить его в тероризме. Касу грозило пожизненное. Убийством больше, убийством меньше… Он был уверен, что Лилиану Эвгениу убил Антэс, но от него требовали признание. В тюрьмах такое не редкость, вам ли не знать? А дальше все просто. Каса посадили ни за что, афера продолжилась. Антэс добился министерского кресла, Метт кормился возле него, Торн строил новые планы. Им приглянулась «Касэлона», а остальное, думаю, уже знает полмира. Как по мне, при желании Метта можно привлечь к ответствености за подставу, сокрытие улик и убийство уборщицы. Антэс лишится должности и потеряет репутацию, а Торна назовут борцом за истинный Оникс. Жизнь несправедлива, правда? Вопросы? Или все же скажете, почему вас так интересует Лилиана Эвгениа?

— Ваш счет уже пополнен.

Сэм надеялся, что обойдется без уточнений. Он не любил много говорить, но сегодня, казалось, побил свой недельный рекорд меньше чем за час. И все же пообщаться пришлось. Сначала с репортерами, потом с полицией…

Ночь Райс провел на казенной койке. Официально его не задерживали — так, вызвали для дачи показаний. Аристэя тоже. И Леви.

Матиас Антэс благополучно отбыл в неизвестном направлении, пообещав напоследок всех казнить и засадить, причем именно в таком порядке. Мика терзали «люди в черном», опознанные Райсом как Служба Безопасности Оникса. Вновь зеленоволосую Миру почтил вниманием Джедилэй Син.

Ну а Сана исчезла. Об этом Сэм узнал в полицейском управлении, где ему сообщили, что злостная нарушительница закона об иммиграции Алесана Лютик разыскивается за перевозку нелегалов.

Точнее, одного.

Зеленого, в контейнере из-под фасоли.

Того самого, которого Райс вынул из морозилки и приказал жестянке спрятать в надежном месте, а она отнесла в свою комнату, да и забыла до момента, когда власти ринулись обыскивать «Касэлону».

Кто-то из служак предрек, что «этот выскочка Лютик, что самого Сина не боится, родню в беде не оставит». Сэма такое предположение не успокоило.

Он очень сомневался, что Никал появится. Толстяк замешан не только в афере с Алесаной. Есть вероятность, что и ящики из «Лучистого Оникса», в которых скрывались Кас и похищенный Антэс, — его заслуга. С другой стороны, Сана пока не сидела за решеткой. Возможно, ее бывший работодатель в самом деле рискнул здоровьем и о ней позаботился?

«Уходи, Котя. Начни новую жизнь и забудь Оникс. Я хочу, чтобы ты была счастлива, жестянка», — думал Райс, пытаясь поутру добыть стакан кормосмеси из автомата.

В управлении им с Аристэем предстояло провести немало времени… Сэму — из-за «Касэлоны», Волку — из-за великовозрастных детишек. В обоих случаях игра стоила свеч.

Вот только Сану поймали меньше чем через сутки после побега, и это полностью меняло планы.

Глава 31. Каждый заслуживает шанс. Не каждый его замечает

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Раньше, будучи призраком, я часто задумывалась о том, как бы жила, вернувшись в человеческую форму. По всему выходило, что документы и деньги — вот главное, о чем стоило позаботиться.

Я и позаботилась. На моих электронных счетах накопилась приличная сумма, половина из которой ушла на создание идентификационной карточки. Абсолютно легальной, между прочим. На Ониксе неудобные вопросы не в почете, а все, за что платишь государству втридорога, становится законным автоматически.

А, может, зря я наговариваю на систему… Не исключено, что моя новоприобретенная рожа настолько понравилась имевшему со мной дело чиновнику, что он закрыл глаза на явные странности.

Как бы там ни было, меня не арестовали за подлог. Содрали огромнейший штраф и заменили документы образца «самая отсталая планета Галактики, используем бумагу и чернила, из защиты — только честное слово и размытая непонятно чья подпись», которые я купила в галанете за гроши, на типовую карточку.

Теперь меня звали Котэ Рина. Уроженка Имодалиса (настолько отдаленной и бесперспективной планеты, что галанет предсказывал ее скорое запустение), возраст — восемнадцать лет (согласно легенде, покинула я родину, будучи несовершеннолетней и не успев оформить нормальные документы), сирота, образования нет, лицензий, соответственно, тоже. Откуда у подобной личности электронные деньги, чиновников не интересовало.

И отлично!

Я влилась в общество, рассчитывая затаиться на время и покинуть систему при любом подходящем случае. Мои биометрические данные были занесены в оникскую базу. Торн мог запросто найти меня, и эта встреча не сулила ничего хорошего.

Он создал тело, которое стало моим, не ради несчастного одинокого призрака. Его манило научное признание, а не благотворительность. Торн собирался продемонстрировать миру, что возможности киберпротезирования безграничны, если у пациента сохраняется хоть слабая мозговая деятельность.

Несмотря на оптимизм Дхари Иля, я прекрасно понимала: новое тело и я — это отнюдь не клон и пси-форма элианина. Правда, Торн говорил, есть приличная вероятность того, что лет через пять-десять мы «срастемся». Главное — не «выскакивать» из киборга. Никогда.

Клянусь, я старалась! Это как садиться на диету с понедельника, с первого числа, с Нового года, с весны… Я срывалась раз за разом, и однажды вдруг подумала: «А оно мне вообще надо?».

Правда в том, что я начала воспринимать свою двойственную природу как данность и среди моих жалоб на бытие она плелась в самом хвосте.

Торна такое не устраивало. Он ученый, для него незаконченный эксперимент хуже неудавшегося.

Не хочу юлить: это было хорошее начинание. Мне не следовало бежать… Возможно, в качестве подопытного кролика я бы принесла пользу людям.

Возможно.

Но я устала от такой жизни. А еще меня пугал Торн. Он будто не различал добра и зла. Для него существовала цель — и то, что мешало ее достижению.

Я знала, что однажды он сочтет помехой меня. Как Лилиану Эвгениу… Как весь Исследовательский центр!

И я ушла.

Меня не мучило раскаяние — разве что по отношению к людям, которым эксперименты Торна помогли бы стать на ноги. Я считала, что мы с профессором ничего друг другу не должны.

А его преступления… Я понимала, что не докажу причастность Торна к убийству и взрыву. Да и, честно говоря, тогда меня намного больше терзала «Селестина», а смерти в Исследовательском центре казались давними и в какой-то мере нереальными.

В последний день осени я решилась на окончательный побег. Вышла из подполья, нашла небольшую космомаршрутку из тех, что ходят не по расписанию, договорилась, что в качестве пассажира зарегистрируюсь перед самим отлетом. Задаток оставила — на слово в этих краях даже родной матери не верили. Сменила место жительства и просидела полторы недели, не светя свои электронные данные.

Потом настала пора отъезда.

Я оделась как можно неприметнее. Мешковатые джинсы, серая толстовка, обычные черно-белые кеды, надвинутая на лоб кепка… С моей точки зрения, я выглядела как среднестатистический житель рабочего района и ничем не выделялась из толпы, но окружающие постоянно оглядывались мне вслед.

Это нервировало. Будучи Катей-ветеринаром, я редко удостаивалась одобрительных окриков из проезжающих мимо автомобилей, призрака-Котю никто не замечал в буквальном смысле слова, а вот созданная Торном версия меня приковывала внимание незнакомых людей как по волшебству.

Я иногда подолгу рассматривала себя в зеркале и на фотографиях, не понимая, почему люди оборачиваются мне вслед.

Выбирая на фабрике киборгов тело, ставшее основой для экспериментов Торна (он говорил, у жестянок процессор управляет неприспособленным к мышлению мозгом, в моем же случае мозгом управляла я, то бишь моя «мозговая активность», а процессор был вспомогательным элементом, что объединял нас воедино), я искала наиболее похожую на себя физиономию.

К сожалению, бытовая кибериндустрия не признавала понятий «миленькая» и «простая». Все киборги женского пола (точнее, тела для будущих киборгов) выглядели как супермодели в пятом поколении, и мне пришлось смириться. Но на улицах Оникса я часто встречала внешне привлекательных людей, и никто из них не вызывал того нездорового ажиотажа, что сопровождал каждый мой выход в мир.

Я почти достигла космопорта, когда заметила, что на общественных экранах крутится реклама новой линейки киборгов. Усмехнулась, увидев знакомые лица, подумала, что если какому-то умнику придет в голову сравнить биометрические базы данных киборгов и людей, его ждет сюрприз, и продолжила путь.

Затем вернулась, потому что на экране происходило что-то неправильное. Реклама позиционировала киберперсонал как идеальных работников, неотличимых от людей. Послушные, безопасные, без вредных привычек и «семейных обстоятельств», умелые, быстрообучаемые, с функцией самодиагностики, которая не позволит стать разносчиками инфекций, и прочими впечатляющими особенностями, на словах они казались эдакими сверхлюдьми, но я смотрела на них и видела красиво упакованных кукол.

Или просто кукол — как ту, что отражалась в зеркале при моем приближении.

— Ты супер! — Какой-то мальчишка свистнул мне вслед.

Я криво усмехнулась.

Супер, да… Он вряд ли понимал, почему я чем-то отличалась от окружающих. Этот паренек видел красивую девушку с идеальными пропорциями лица и тела, с идеальной кожей, идеальными волосами, идеальной походкой…

Ключевое слово — идеальный. Генетический код киборгов правился нещадно, датчики и программа следили за малейшими изменениями в организме и не допускали никаких нарушений. Жестянки функционировали как прекрасный механизм.

Прекрасный и неестественный.

Примерно как я: копия землянки, сделанная из инопланетного сырья, переведенная в элианскую пси-форму и более-менее устойчиво соединенная с предназначенным для киборга телом.

От кукол с программой вместо личности меня отличала лишь одежда.

Люди чувствовали мою чуждость на подсознательном уровне. Я не привлекала их, а настораживала. Они знали, что со мной что-то не так, но не осознавали, что именно. Видели красивую мордашку и предполагали, что я им нравлюсь.

Глупцы! Я пугала их своей неправильностью! Отсюда и разглядывания, шепотки за спиной, странные взгляды… Даже став человеком, я осталась парией.

Но меня это уже не заботило. Загадка разрешилась — и отлично. Главное — я ощущала вкус пищи и аромат цветов, чувствовала жар и холод, могла пожать руку и не могла ходить сквозь стены. Остальное следовало считать побочным эффектом и не грустить по пустякам.

На входе пришлось «засветить» документы. До отлета оставалось меньше часа, поэтому я не слишком волновалась. Даже если Торн настолько всемогущ, что мониторит мои данные постоянно, предпринять он ничего не успеет.

Время тянулось невыносимо медленно. Я не спешила занимать свою каюту на космомаршрутке — прогуливалась у трапа. Присутствие рядом толстого человека в пуховике и вязаной шапке с цветными помпонами не было для меня секретом — он тоже договаривался с владельцем судна о полете и тоже нервничал.

А потом вдруг подошел и представился. Сказал, что хочет помочь. Показал какой-то нелегальный сайт, где за мою голову предлагали смешную сумму (мне в первый момент аж обидно стало) и предложил сделку.

По его словам, мы могли решить проблемы друг друга. Котэ Рина исчезла бы навеки — точнее, до тех пор, пока никому не понадобилась бы моя ДНК. Новое лицо и отпечатки пальцев позволили бы мне оставить и Торна, и Исследовательский центр по-настоящему в прошлом.

Взамен требовалась сущая мелочь: стать не просто другим человеком, а конкретной личностью. Отказ не принимался. Наблюдавшие за нами издали вооруженные люди были действенным намеком на правильный ответ.

В первый миг я едва не оставила созданное Торном тело и не бросилась наутек. Да, это бы сработало. Оно бы даже не умерло — продолжило бы бездумно функционировать в режиме «спячки».

Но я прекрасно осознавала, что второго шанса судьба не предоставит. Призрак-Котя не мог вселиться в первого попавшегося киборга и уйти в закат, а найти специалиста по киберпротезированию уровня Торна, растолковать ему свою проблему («Доктор, мозговая активность у меня есть, а вот с мозгом как-то не сложилось. Невидимый он, представляете? Но работает хорошо, мамой клянусь. Подсобите с телом, а?»), уговорить его за просто так потратить на меня месяцы, а то и годы, плюс огромные деньги — задача нереальная.

К тому же кое-что в формулировке предложенной сделки привлекло мое внимание.

Я согласилась.

Не потому, что Толстяк Ник был очень убедительным. После сладких речей Торна, Метта и Антэса я научилась никому не верить, особенно криминальному субъекту, что предлагал нарушить кучу законов и угрожал расправой. Но в речи Никала промелькнуло «мой друг Сэм Райс», и мне захотелось проверить, что готовит судьба в этом направлении.

* * *

Оникс-1

Мира сидела в крохотной каюте эконом-класса на «Арлекине» (пассажирском лайнере, курсировавшем между Ониксом-1 и Рорайной), куталась в любимый пушистый халат и жевала последнюю шоколадку. До отлета оставалось совсем недолго. Еще чуть-чуть — и огромное судно направится в далекую систему, известную на весь мир своими образовательными учреждениями.

Мира не скучала по оставленным в космопорту отцу и брату. В эпоху галанета глупо тосковать по людям, которых можно увидеть в любое время дня и ночи. Или дело в том, что разлука длилась часа три, не больше?

Или в том, что Миру одолевали другие не самые веселые мысли?

Она перечитывала электронную почту и понимала, что хандру не развеет даже ящик шоколада. Выбор всегда непрост, а уж тот, от которого зависит будущее, оставляет в душе тяжелый след.

Астин обещал выйти из семейного дела и клялся в вечной любви. Медицинский университет Рорайны предложил стипендию. Джедилэй Син заявил, что Миранель Волк должна посвятить свою жизнь его сыну и не думать о глупостях вроде карьеры и лицензии.

Сгоряча Мира выбрала учебу. По большей части потому, что не собиралась идти на поводу у Старого Сина. И потому, что на фотографиях Астина в Галаконте мелькала другая девушка — блондинка с кукольным личиком и фигурой модели. К тому же отец вроде бы не хотел отпускать обожаемую дочурку на чужую планету, да и Леви бормотала какие-то сочувствующие слова.

Мира решила поступить по-своему, и лишь оказавшись на борту крупного межпланетного лайнера, начала подозревать, что ее провели.

Отец давно мечтал о том, чтобы она стала врачом. Джедилэю Сину не нужна безродная, необразованная, бедная невестка. Астин не бросил бы семью ради подруги детства.

Они все предатели! Сыграли на ее жажде независимости и отправили на Рорайну! Учиться, тьфу! Кому это вообще нужно? Большинство людей получают образование через галанет!

Мира швырнула подушку в стену и вскочила с твердым намерением связаться с обманщиками и добиться правды. Но освещение стало ярче и прозвучало предупреждение об отлете. Пошел обратный отсчет…

Со злости она даже выполнила инструкции и пристегнулась к койке. А когда капитан поздравил пассажиров с успешным взлетом и пожелал счастливого пути, ссориться перехотелось.

Мира представила другие варианты своей судьбы, и они ей не понравились.

Остаться с отцом и Миком? Заманчиво, но существовало аж два «но». Первое: эта тихоня Леви, на которую запал папа, исчезла бы из его жизни, прикрываясь труднообъяснимыми причинами вроде «я же не нравлюсь Мире» или «это неудобно». Вторая: Мира сама померла бы со скуки.

Повиноваться Джедилэю Сину и стать частью его семьи? Заманчиво, однако роль безропотной тени она не сумела бы исполнить при всем желании.

Убежать с Астином на край света? Если честно, тут Мира особых возражений не имела. К безденежью она привыкла, трудностями ее не удивишь… Вот только Астина надолго не хватит. Невзгоды он видел лишь в фильмах, о выживании в трущобах имел самое расплывчатое представление. И вообще, он был слишком дорог для нее, чтобы обрекать его на участь беглеца.

«Все, что ни делается, к лучшему», — Мира решила радоваться стипендии и не думать о несбыточном. Многие бы полжизни отдали за такую возможность! Нечего жаловаться. Однажды она еще оценит по достоинству свой выбор.

Раздался звонок в дверь.

Мира раздраженно топнула ногой и проорала, что ничего не заказывала. Стоимость ее билета включала только проживание и автомат кормосмесей, визитов знакомых она не ждала по той простой причине, что никого на «Арлекине» не знала, горничная в этом секторе не предусматривалась.

— Кто там?!

Ответа не последовало.

Мира недоуменно пожала плечами и открыла дверь.

— О боже! — ахнула, не веря в реальность происходящего.

За порогом стоял он.

Мечта любой девушки!

Гордый и независимый, с осанкой наследного принца и шальными глазами распутного пирата, прекрасный, дикий и ужасно отощавший!

— Шустрик! Это невозможно! — Мира подхватила его на руки, зарылась носом в длинную мягкую шерсть. — Я так по тебе соскучилась! Откуда ты тут появился? Почему тебя так плохо кормили?!

— Кхе-кхе, — раздалось рядом.

Она и не посмотрела в ту сторону. Сжала кэй-кота покрепче и юркнула обратно в каюту, мысленно перераспределяя свои финансы и вспоминая, сколько стоят котлеты. По всему выходило, что от шоколада придется отказаться, но это было такой малой платой за возвращение питомца!

— Кхе-кхе! — прозвучало громче и гораздо настойчивее.

Мира бросила короткий взгляд на смыкавшиеся створки двери.

— Астин? — прошептала недоверчиво.

Светловолосый парень в футболке с принтом Медицинского университета Рорайны и выцветших джинсах улыбнулся уголком рта.

— Спасибо, что заметила. Не пригласишь войти?

Дверь закрылась, и пришлось ждать, пока она откроется вновь.

— Астин! Это и правда ты? Но почему?.. Сбежал из дому?!

— Да нет. Отец вернулся, так что я могу спокойно учиться дальше.

— А потом?

— «Потом» будет через три года. Какая разница? Мало ли что произойдет за это время!

Мира немного поразмыслила над его словами и пришла к выводу, что ее такое положение вещей устраивает. Не совсем, конечно, однако это было лучше, чем ничего.

— Я бы обняла тебя, но у меня на руках бедный голодный запуганный Шустрик!

— А у меня — бессрочный абонемент на игровую площадку для кошек и двенадцать килограммов отборного кошачьего корма. По-моему, у нас есть что-то общее.

— Со вкусом курицы? — Мира шутливо толкнула Астина в бок и пропустила в каюту.

— Ага.

— Ты лучший!

— Я знаю.

Жизнь определенно налаживалась. У Миры были Шустрик, Астин и несколько беззаботных лет в их компании. А дальше…

Она не любила загадывать наперед. В конце концов, ей пока всего семнадцать. Время покажет, что правильно, что — нет. А до тех пор нужно радоваться тому, что имеешь.

* * *

Леви бежала по космопорту Оникса-1, не обращая внимания на недовольные окрики случайно задетых пассажиров. В ушах шумело так сильно, что она не различала чужих голосов.

Вперед! Только вперед, не останавливаясь и не оглядываясь! К выходу, к таксофлаеру, к свободе!

Репортер догнал ее на парковке. Преградил путь, выставил микрофон, как оружие.

— Как вы прокомментируете события на «Касэлоне»? — задал предсказуемый вопрос.

Леви заметила вдали свободный таксофлаер и, пригнувшись, попыталась обогнуть микрофон.

Она не поняла, споткнулась ли на ровном месте или ей подставили подножку. В один момент бетонное покрытие было под ногами, в другой — перед лицом.

Вспышка фотоаппарата помешала встать. Леви потеряла ориентацию и слепо зашарила перед собой, не в силах ничего рассмотреть из-за плававших перед глазами цветных кругов.

— Будет ли пересмотрено дело «предательницы Стар»? — выкрикнул кто-то другой.

— Ваши друзья хотят возобновить былые отношения? — прошелестел третий голос.

— Почему вы отказываетесь выступить с заявлением? — пискнул четвертый.

— Вы встречались со своим бывшим мужем перед его депортацией на Алиан? — прогрохотал пятый.

— Правда ли, что что вам предложили восстановление на службе? — загнусавил шестой.

— У вас были интимные отношения с Аристэем Волком, вашим напарником? — влез седьмой.

Леви потерла глаза и постаралась взять себя в руки. Она знала, что репортеров всего двое: тот, с микрофоном, и взявшийся невесть откуда субъект с камерой, но ее воображение придавало их фразам разные интонации, усугубляя панику.

— Без комментариев, — выдавила через силу. — Пожалуйста, оставьте меня в покое…

Они и не подумали отступить. Нависли над ней, как гиены, вспышка мигала, не переставая.

Затем стало тихо. То есть шум космопорта никуда не делся, а вот сочившиеся неодобрением голоса резко умолкли, и это было одновременно пугающе и восхитительно.

— Али Чат, Симор Асенир, вы задержаны за преследование, нападение и запугивание, — прозвучала над головой фраза, которую Леви мечтала произнести сама. — Сейчас вам зачитают ваши права.

Лязгнули наручники. Она вздрогнула, почему-то вообразив, что это по ее душу, и начала остервенело тереть глаза, не понимая: обзору мешает текущая из пореза на лбу кровь.

— Гражданка Стар, не двигайтесь. — Кто-то мягко сжал руку Леви. — Медицинская помощь прибудет через две минуты. Позвольте мне. — Влажная салфетка прошлась по векам, и зрение вернулось. — Осторожнее, у вас может быть сотрясение мозга. Давайте-ка зажмем вашу рану.

«Со мной обращаются как с человеком?» — Леви пристально посмотрела на полицейского, но не узнала его. Перевела взгляд на стоявших рядом патрульных — и опять-таки не увидела ни единого знакомого лица. Получалось, эти люди помогали ей не потому, что они когда-то служили в одном участке? Для них ненавистная всем «предательница Стар» уже не отличалась от обычных граждан?

— Мама! Ты в порядке?!

Леви подумала, что это, несомненно, сотрясение. Если в то, что в полицейских кругах каким-то чудом мнение насчет «предательницы Стар» изменилось, она еще могла поверить, то в Мика, называющего ее «мамой» перед гурьбой подоспевших репортеров, — нет.

Рядом опустился медицинский флаер. Леви в мгновение ока оказалась за пластиковыми стенками биосканера. Снаружи Мик что-то горячо доказывал журналистам, тыкая пальцем в камеру видеонаблюдения, что висела поблизости.

— …компенсацию за моральный и материальный ущерб… пары миллионов хватит… мама натерпелась… обязательно подадим в суд на их канал…

Медицинский флаер поднялся в воздух, бессовестный мальчишка продолжил играть на публику.

Когда биосканер закончил анализ и по его экрану побежали столбики показателей, Леви закрыла глаза. Она хотела забыться. Просто забыться, потому что все усилия Мика пропадут даром.

Она больше не страдала из-за шумихи в СМИ. Привыкла. Единственное, что огорчало, — приклеившееся прозвище. А остальное… Плевать! По сути, заголовки «Бывшая «предательница Стар» спасает планету» и «Предательница Стар губит Оникс» мало чем отличаются. Люди видят лишь первые слова, не вдумываясь в контекст.

С этим Леви смирилась. Но она не хотела быть жертвой, которой ее всенепременно сделают после сегодняшнего. Лучше уж считаться злодейкой… Ненависть проще выносить, чем жалость.

Медицинский флаер приземлился у больницы.

— Гражданка Стар, ваш диагноз и предписания отправлены на вашу электронную почту. Желаете получить распечатку?

Леви отрицательно покачала головой.

— Спасибо, не нужно. Где я могу…

«…получить реальную помощь вроде промывания раны и накладывания швов?» — она не договорила.

— Арт? — прошептала, увидев человека, который точно не мог тут находиться.

— Мне Мик позвонил. — Аристэй помог ей выбраться из биосканера и, осторожно придерживая под локоть, повел по длинному пустому коридору к травмпункту.

— Он меня мамой назвал. — Леви закашлялась. — Меня. Мамой. Представляешь?

— Не обращай внимания. После отъезда Миры он сам не свой. Это пройдет.

— Я не хочу никаких миллионных исков.

Волк недоуменно поднял бровь.

— Каких… А, новая затея Мика, — догадался без подсказок. — Не бойся, когда мы уедем на Ариадну, это все станет дурным сном. Хотя проучить тех подонков надо бы…

— Мне плевать на них! — Леви сорвалась на крик. — Уродов везде хватает! И на Ониксе, и на Ариадне, и в любом уголке Галактики! Я просто хочу покоя! Разве это так сложно понять, Арт?!

Аристэй завел ее в травмпункт и дождался, пока хмурая медсестра обработает рану.

— Я могу достать билеты на сегодняшний рейс, — сказал, когда они вышли обратно на стоянку. — Мик согласен.

— Он же ненавидит меня. — Леви почувствовала, что вот-вот расплачется. — Он назвал меня мамой…

— По-моему, ненависть проявляется не так, — с улыбкой начал Волк.

— Скажи еще, что он это всерьез! Арт?.. Арт! А вдруг Мик говорил всерьез?!

— Вряд ли. — Аристэй открыл дверку старенького, разрисованного изнутри детскими рисунками флаера, и осторожно поднял Леви, чтобы усадить на продавленное сиденье. — Но точно не со зла. Сегодня у него была последняя встреча со спецслужбами, вот он и чудит. Так ты согласна? Мы покинем Оникс через восемь часов.

Она опустила глаза. Из больницы тянуло медикаментами, на улице начинал накрапать дождь, в стоявшем поодаль допотопном фургончике кто-то включил меланхоличную музыку… Не самая подходящая обстановка для принятия судьбоносного решения.

— Зачем ты со мной возишься, Арт? У тебя своих проблем хватает. Я настолько жалкая?

— Что?!

Крик напугал Леви. Она сжалась в уголке флаера, украдкой вытирая непослушные слезы.

— По-твоему, я тебя жалею? — Волк отвернулся. — Это ты должна меня презирать!

Леви настолько удивилась, что подняла взгляд.

— Почему? — шепнула едва слышно.

Аристэй устало опустился на сиденье рядом с ней.

— Когда ты нуждалась в поддержке, меня не было рядом.

— Твоего сына едва не забрали спецслужбы! — Леви не замечала, что повышает голос. — Твою дочь могли похитить в любой момент! У тебя самого все было хуже некуда, но ты звонил мне! Приходил домой! Не твоя вина, что я не просила о помощи!

— Для меня это не оправдание.

— Я не хотела тебя впутывать! Ты должен был помнить настоящую Леви Стар, а не психованное существо, что опустилось на дно! Посмотри, во что я превратилась!

Установилось молчание. Индикаторы на приборной панели помигивали, напоминая о включенном двигателе, и их ритмичные вспышки действовали на Леви успокаивающе.

— Жалеешь меня? — Она снова опустила глаза и могла произносить фразы почти ровным тоном.

— Хочу защитить. И люблю.

Ей пришлось вцепиться в поручни, чтобы Аристэй не заметил, как дрожат ее пальцы.

— Вчера в какой-то передаче обсуждали нашу интимную жизнь. — Леви должна была говорить хоть что-то, иначе ее захлестнули бы эмоции — и непрошенные слезы. — Оказывается, мы с первого дня службы практикуем БДСМ. Даже свидетели есть: твоя соседка чуть ли не видеодоказательства предоставила. Как думаешь, это достаточный повод для объятий?

— Если ты согласна покинуть Оникс сегодня вечером, я готов даже на поцелуй.

Леви прижалась к нему, чувствуя, как отступают тревоги и на душе становится легко и уютно. Хотелось сказать что-то радостное, воодушевляющее и приятное, но она лишь улыбалась сквозь слезы, наслаждаясь моментом.

— А Мик? — шепнула, отстранившись на миг.

— Он поймет. Мой сын достаточно зрелый, чтобы нас понять.

Леви рассмеялась, хотя ничего смешного Волк не сказал. Она вдруг подумала, что не о такой романтике мечтала в детстве маленькая Леви Стар. Но взрослую Леви устраивал этот вариант.

Он был настоящим.

И он был только ее.

Глава 32. Люди, жестянки, Райс. Лишнее вычеркнуть

Из неопубликованного романа Котэ Рины

Я познакомилась с Алесаной Лютик за полгода до того, как «Касэлона» посетила Оникс. Никал говорил, мне надо понаблюдать за его племянницей, чтобы перенять ее манеры и стать идеальным двойником. А еще он намекал на то, что неплохо бы с ней подружиться, однако я видела: Алесана не в восторге от моего существования.

Она была достаточно воспитанной, чтобы не говорить этого прямо, к тому же тихий, более чем скрытный характер не позволял ей резать обидную правду-матку в лицо. Но то, как эта девушка порой на меня смотрела, выводило из равновесия.

И пугало, если честно.

Алесана будто изучала меня издали. Она не таилась — действовала открыто и в какой-то мере нагло, если это слово вообще применимо к пугливой замкнутой тихоне, чуравшейся людей.

Однажды я не выдержала ее молчаливого интереса. Мы обитали под одной крышей, и постоянный присмотр меня нервировал. Никал не решался произвести подмену, его семья считала, что я пущу его по миру, дата выхода Джедилэя Сина из тюрьмы приближалась…

Все жили в напряжении, особенно Алесана. И какого же черта она повадилась ходить следом за мной, как безумная тень?!

Я поймала ее у колонны в холле, за которой она имела обыкновение стоять, пялясь в стену. Спросила, что происходит. Пообещала обсудить текущие проблемы с Никалом.

Алесана расплакалась, и пришлось поклясться, что Никал ничего не узнает. Вроде помогло — она успокоилась и даже извинилась за навязчивость.

А потом призналась:

— Вы такая яркая и жизнерадостная… Как дядя заставил вас променять свою увлекательную жизнь на мое унылое существование?

Я растерялась. В то время жизнерадостной меня мог бы назвать лишь самый закоренелый пессимист Галактики, да и одевалась я в лучших традициях Оникса — примерно так же, как и Алесана.

Юбки ниже колена, строгие блузы, грубая обувь — все в донельзя благопристойной серо-коричневой гамме, не сомневайтесь. Но для моей собеседницы даже это выглядело ярко…

— Вы только что с отличием закончили Медицинский университет Рорайны и поступили на Информационный факультет Кэй-Академии Мебиса. — напомнила я. — Не смейте считать свою жизнь унылой!

— За последние восемь лет я ни разу не выходила на улицу.

— Вы же болели. — Я думала, что понимаю, о чем она говорит.

— Уже почти три года, как я полностью выздоровела. Киберпротезирование творит чудеса… Это правда, что вы тоже… Ну… С имплантами и процессором в мозгу?

«Смотря в каком. У меня их аж два, представляешь? Один невидимый, второй недоразвитый. Технические изыскания Торна позволили объединить элианскую пси-форму с киборгом и получить что-то вроде человека», — но, разумеется, откровенничать не стоило.

Я сказала, что все верно. У нас похожие диагнозы, и именно поэтому Никал выбрал на замену меня.

— Завидую вам… Как у вас получается быть нормальной? Мне постоянно страшно…

— Боитесь Джедилэя Сина?

При упоминании этого имени ее затрясло.

— Син… Я сделала ошибку. Когда-то мне казалось, я все понимаю и поступаю правильно, но теперь мир изменился… Син… Он ужасен! Враги для него мусор, друзья — комнатные собачонки. Син… Нет, он не придет за мной. Это не в его правилах! Син… Вы замечали, что иногда забываете важные моменты прошлого? Надеюсь, и он забыл меня…

— Скоро вы покинете Оникс.

Она рассмеялась сквозь слезы.

— И что изменится? Я неприспособленная к жизни в обществе. У меня есть только экран и глупые лекции.

«А у меня и того нет», — но мое раздражение исчезло бесследно. Я начала понимать Алесану Лютик. Она была призраком, несмотря на голос и тело. Болезнь лишила ее юности и помешала взрослеть вместе со сверстниками.

Я решила, мы вместе наверстаем упущенное. Мне нравилась роль наставницы… Я пыталась приучить Алесану к современной одежде и обществу людей, к беззаботному смеху и мороженому в разгар рабочего дня, к разговорам с незнакомцами и флирту в Галаконте.

Затем заметила, что уроки идут впрок и наша тихоня начинает манипулировать Никалом… Я бы порадовалась за нее, если бы на Ониксе не появилась «Касэлона» и у Алесаны не созрел план подмены.

Я уважала Александра Райса, Толстяк Ник считал этого человека другом. Мы бы никогда не впутали его во вражду с местной мафией, но… Для Алесаны Райс был всего лишь удобной возможностью незаметно покинуть систему. Она взялась за дядю и…

В общем, для совести Никала племянница значила намного больше, чем давний приятель.

Я перестала понимать людей. К чему они стремились на самом деле? Та, кого я признала подругой и кому однажды открыла свою тайну, называла меня жестянкой и просчитывала новые планы с моим участием. Никал соглашался, что это выгодно, однако не хотел подставлять Райса, как он выразился, «слишком больно».

«Продай ее ему, как киборга. Документацию подделать не проблема, тем более, ее ДНК есть в базе кибериндустрии. Джедилэй Син ничего не заподозрит, а когда «Касэлона» покинет систему, ты заявишь о похищении и предоставишь доказательства того, что Алесану Лютик вывезли против ее воли. Улик будет недостаточно, чтобы Райса объявили в межсистемный розыск, но для мафии их хватит. Он никогда не вернется на Оникс и даже не узнает, что его надули», — агитировала Алесана.

Мне было плевать, к какому решению они придут. Я доверилась Алесане и получила в ответ презрение, хотя с точки зрения биосканера внутри мы почти не отличались. Являлось ли это предательством? Не знаю. Но чувствовала я себя отвратительно.

А потом встретила Райса лицом к лицу и поняла: мы поладим.

Не потому, что в беседе с отъявленным жуликом Оникса он проявлял чудеса наивности. Сэм считал Никала другом, и это объясняло его подсознательное нежелание замечать подозрительные моменты.

Все гораздо проще. Райс не скрывал, что терпеть меня не может.

С некоторых пор я ставила честность выше вежливости. У нас был шанс на понимание. У Коти был шанс обрести друга!

Но я не собиралась открывать ему правду.

Никогда.

* * *

Оникс-1

Сана ждала у ворот тюрьмы, как другие приличные жены. Комкала в руках платочек, прятала глаза за большими темными очками, двигалась неловко и дергано — почти как человек. Но Сэм смотрел на нее и видел не безутешную горожанку в коротеньких шортах и вызывающей маечке, а самую обычную жестянку.

Он не знал, почему окружающие этого не замечают! Разве можно беззастенчиво пялиться на тонкую фигуру в откровенной одежде и не понимать, что это все обманка? Что тебе впаривают красивую обертку, чтобы ты не присматривался к содержимому? Что нахалка не плачет у стен исправительного заведения, а смеется над идиотами, которые одобрительно вопят ей вслед?

— Быстро справился, капитан. — Сана взяла Сэма под руку, не обращая внимания на молчаливый протест. — Спасибо.

Он что-то неразборчиво проворчал.

— Я серьезно. Элианина-нелегала нашли в моей каюте. Если бы ты не взял вину на себя, меня бы арестовали и проверили мою ДНК. Никал умыл бы руки, и я бы надолго села за подделку документов и кражу личности. И не одной. Сама уже не помню всех своих имен.

Сэм почувствовал себя неловко. Элианин — его недочет, жестянка лишь исполняла приказ. Так почему она должна расплачиваться за чужую глупость и благодарить за то, что он не считал одолжением?

— Забудь. Элианин — моя ошибка, мне и отвечать, — сказал ровно.

— Не спорю. — Сана махнула рукой какому-то прыщавому молокососу, который покрылся розовыми пятнами и наверняка побежал отмечать этот знаменательный день в календаре. — Но ты не считаешь меня человеком.

— Тебя — нет.

Она усмехнулась краешками губ и коротким движением подозвала таксофлаер.

— Приятно осознавать, что кое-что в этом мире не меняется. Так почему ты выгородил киборга? Пожалел? Не смеши!

— Котя — не киборг.

— Что?!

Таксофлаер завис рядом с ними, но Сэм отрицательно покачал головой. Во-первых, после бесконечной беготни по длинным затхлым коридорам государственных учреждений и девятичасовой бессмысленной бюрократической волокиты в тюрьме ему хотелось пройтись и подышать относительно свежим воздухом. Во-вторых, он сомневался, что наложенные на злостного нарушителя закона Александра Райса штрафы оставили на банковской карте хоть какую-то мелочь.

— Брось, это же очевидно. — Сэм поморщился при виде дружелюбного оскала остановившегося поодаль громилы и напомнил себе, что эта «улыбка» адресуется не ему. — Ну да, последних глав своего опуса ты мне не предоставила, но догадаться было несложно. Помнишь, как Метт откровенничал? Он уколол тебе «Ониксидрол» и ты якобы уснула, зато появилась Котя. Вот только мы оба знаем, что твой киберорганизм сразу среагировал бы на укол и не позволил бы отраве распространиться. Заблокировал бы капилляры, как написано в инструкциях к киборгам. Вы же с Миком экспериментировали на парализаторе «Зарницы». Твоя система даже нервные импульсы может прервать, если сочтет их угрозой. Забыла? А я помню.

— Изучал киборгов, капитан?

— Хотел понять, с чем имею дело.

— И понял?

— Несомненно.

— В качестве бесплатного бонуса добавлю, что моя система не заблокирует и не прервет заряд самого обычного бластера. Это как осиновый кол: стопроцентная гарантия.

Насчет кола Сэм не понял, но и уточнять не хотелось. Погода на Ониксе-1 выдалась теплой и солнечной, несмотря на начало осени. Райс шагал по тротуару мимо роскошных цветов, что украшали улицы, и оград, нещадно разрисованных граффити. С жестянкой под руку, н-да… Но с недавних пор это не было проблемой.

— Ты пропустил много новостей, капитан. Метта осудили на пятнадцать лет, Антэс убежал на Алиан, Касу дали четыре года. А Торн умер в больнице, не приходя в сознание, — внезапно сказала Сана, нарушив мирный настрой прогулки. — Ему прочили обязательное выздоровление, и тут на тебе… Говорят, Джедилэй Син постарался.

— Из-за Лилианы Эвгении? Она и правда его дочь?

— Откуда мне знать? Ходят такие слухи, он их поддерживает, хотя официально никакой «дочери Лили» у него нет… Можно, конечно, копнуть прошлое, но мне это ничуть не интересно. И, капитан… У тебя был полный текст дневника. Последние главы я написала уже здесь, на Ониксе-1. Они не совсем честные… По крайней мере, в том, что я поняла, кто убийца. Не поняла, Сэм. Возможно, догадывалась, но никогда себе в этом не призналась бы. Торн был моей надеждой. Он, без преувеличения, дал мне новую жизнь. Подарил голос и чувства, прикосновения, вкусы… Я видела, что он отличается от других людей, но никогда бы не обвинила его в преступлении. Он же исполнил мою мечту!

Сэм резко остановился у куста жасмина, заставив Сану споткнуться и повернуться к нему.

— Тогда почему ты этим не пользуешься? — спросил с горячностью, которой сам от себя не ожидал. — Зачем вечно притворяться?!

— Ты же сказал: я — не человек.

— Сана — не человек! Она — выдумка! А Котя реальна! Будь же собой, черт побери!

— Собой? — Сана смотрела на него так жалобно, что он не мог отвести взгляд. — Я — чертов призрак, Сэм! Это тело — как красивый наряд, который я одеваю, чтобы выйти в люди, когда одиночество становится совсем уж невыносимым. Оно — не я!

— Скажи это миллиардам людей, которые вернулись к привычной жизни благодаря киберпротезированию! — Райс орал, не обращая внимания на прохожих. — Каждый из них — не человек? Маленькая Вероника Лютик — не человек?!

Почему жестянка не понимала? Почему?! Какие слова он должен был подобрать, чтобы до нее дошло?!

— Ты же сам считаешь, что я — помесь пылесоса и горничной!

— Я знаю, что Котя настоящая. Я уважаю и поддерживаю Котю. Хватит играть в Сану! Зачем тебе личина? Или контракт с Никалом пока не закончился?

Сана отреагировала на удивление мирно.

— Толстяк Ник испарился, хотя о нем и вспоминают на каждом шагу. Сомневаюсь, что он когда-нибудь напомнит о себе. Кстати… Ко мне приходил Джедилэй Син. Сказал, что не держит зла и не собирается преследовать Алеса… — она осеклась. — Не собирается преследовать меня и не причастен к покушениям на Алесану Лютик. Понимаешь? Он знал, что я — не она. Его это забавляло. А я даже не ответила внятно… Стояла и молчала. В таких случаях ведь не говорят: «Спасибо» или что-то в этом духе?

Сэм пожал плечами и расстегнул куртку — солнца Оникса стояли в зените, температура воздуха неумолимо росла, после недавнего короткого дождя с мокрых тротуаров поднимался пар.

— Думаю, нет, — проговорил с сомнением. — Обычно ползают на коленях и рыдают от счастья. По крайней мере, в полиции мне рекомендовали сделать именно так, потому что Син по доброте душевной покрыл часть моих штрафов.

— Получается, мы оба облажались.

— Как посмотреть… Оказывается, Астин был на том проклятом рейсе «Селестины». Джедилэй счел себя обязанным и поспешил вернуть мнимый долг. К тому же я указал на убийцу Лилианы Эвгении… Наверное, с моей стороны хватило бы сотни поклонов.

Сана тихо хмыкнула.

— Что?

— Сегодня я встретила его снова. Возле тюрьмы, представляешь? Я ждала тебя, он ждал какого-то Рика. Странно, правда? Мы обсуждали погоду, новости и Лилиану Эвгениу, а его люди носили нам холодный чай и вафли. А потом вышел этот самый Рик… Син сказал, что парень — идиот, хоть и родной племянник. Если кого-то убиваешь — убивай без свидетелей, если подставляешь — иди до конца, если жаждешь власти — не поджимай хвост, если предаешь — не ищи оправданий, а если навредил своей семье, будь готов искупать вину вечно. По-моему, это все касалось не Рика.

— Никала?

Сана остановилась возле уличной инфопанели и начала что-то искать на карте города.

— Тут поблизости есть аквапарк с настоящими дельфинами. Не хочешь зайти, капитан?

Райс проигнорировал вопрос.

— Ты считаешь, что Джедилэй Син не мог убить человека на глазах у ребенка?

Сана увеличила изображение до максимума и включила анимацию.

— Я считаю, что Джедилэй Син не мог убить человека и оставить свидетеля в живых. — Она усиленно делала вид, что поглощена экраном, и это раздражало. — Думаю, Никал использовал племянницу, чтобы отправить Сина в тюрьму. Попытался нажиться на крахе его «теневой империи» и расширить свой бизнес, но не смог. Пули, под которые попала Алесана, предназначались Никалу, и никто, кроме него, не знает, что тогда произошло на самом деле. Он понял, что не готов рисковать семьей, и отступил. Но чувство вины терзает его до сих пор, поэтому Никал возится с Алесаной.

— Пытается убедить себя, что ни в чем не виноват?

— Или уже убедил. — Сана ткнула кнопку печати и через секунду забрала открытку с изображением пары дельфинов. — Хватит вспоминать о них, капитан. И Никал, и настоящая Алесана уже покинули Оникс. Мы никогда не пересечемся. Пойдем в аквапарк, а? Смотри, для пар десятипроцентная скидка. Кстати, насчет пар… Стой!

Ее пальцы забегали по клавиатуре с невероятной скоростью, и Сэм невольно заинтересовался происходящим.

— Элианский? — Его скудных познаний хватило лишь на то, чтобы распознать инопланетные закорючки. — Что за странная эмблема? Как будто две брокколи решили заняться…

Он умолк, поскольку продолжение не имело смысла. Для брокколи, по крайней мере. А что до элиан, то их брачные обряды интересовали Райса меньше, чем алианские декоративные черви-светильники.

Сана взяла его за руку и прежде, чем он сообразил, что участвует в чем-то официальном, прижала пальцы к сканеру.

— Что за фокусы?

— Улыбнись в камеру. — Наглая жестянка подтолкнула Сэма ближе к панели. — Краска почти сошла, — панибратским движением пригладила его волосы, — но ты более-менее похож на себя с идентификационной карточки. Элиане уделяют слишком много внимания деталям. Ничего, этого должно хватить. Теперь кивни и…

— К чему этот цирк?! — взорвался Райс.

В уголке экрана тут же появилась реклама успокоительного и адреса ближайших аптек. Затем открытая страница сайта вспыхнула зеленым светом и закрылась, а планшет Сэма пиликнул, возвещая о новом сообщении.

— Не смотри, оно на элианском. — Сана улыбалась: довольно и в то же время слегка смущенно, будто исправив ошибку, которую никто не успел заметить.

Райс усмехнулся в ответ и открыл послание.

— У меня встроенный переводчик, — пробормотал, приноравливаясь к непривычному построению фраз.

Она переменилась в лице.

— Твою ж!.. — выдала растерянно.

— Вообще-то это моя реплика. — Смысл написанного настолько огорошил Сэма, что он потерял способность злиться. — Свидетельство о расторжении брака, да? Так вот как ты заставила «Зару» дать тебе доступ к управлению? Брак через галанет? И остальные на это согласились? Даже Аристэй? Он же правильный и честный, чтоб его черти сожрали!

— Элиане плохо разбираются в мимике, но для них важна разница между полами. А Аристэй точно не хотел бы видеть на моем месте свою дочь или тайную любовь. Брось, Сэм, все закончилось. Ты бы и не узнал ничего. Принял бы уведомление за спам и удалил, не открывая.

Райс глубоко вздохнул. На экран уже вернулись дельфины — милые, улыбчивые, с веселыми глазками и бликами на мокрых телах. Сэму пришло в голову, что он никогда не видел их вживую. На Ариппе чистые водоемы стали мифом до его рождения.

— Я уже забрала свои вещи, капитан. Те, что остались, можешь выбросить. Мне жаль, что штрафы за элианина обнулили твой счет. Я нашла несколько контрактов, которые помогут на первых порах. С экипажем сложнее… То есть желающие есть, один чудик даже рвется работать без оплаты, но они все ждут от тебя подвигов. «Касэлона» же спасла планету, помнишь? Я перешлю список, разберешься сам. И… В общем, прощай. Вспоминай меня иногда, ладно? Хотя бы Котю.

— Ты уходишь? — Сэм уже свыкся с мыслью, что жестянка и «Касэлона» идут в комплекте и не разлучатся по своей воле. — Почему?!

Она скорчила умильную рожицу, скрывая промелькнувшую на лице досаду.

— Э-э-э… Мне кажется, кто-то из нас чего-то недопонял, капитан. Совсем недавно ты орал, что я — ненастоящая. По-твоему, мне приятно это слышать каждый день?

— Сана — выдумка. Не ты!

— Даже если я назовусь королевой Ониксиной Великой, то не перестану быть собой. Сана, Котя… Не вижу разницы!

Если бы рядом находилась стена, в которую можно было бы стукнуть кулаком, Сэм бы воспользовался ситуацией. А так… Пришлось всего лишь повысить голос.

— Я вижу, — сказал убежденно.

С физиономии жестянки исчезла улыбка.

— Открою страшный секрет, капитан: проблема не во мне. Ты не выносишь Сану и получаешь то же самое в ответ, тебе нравится Котя — и у нее нет поводов огрызаться. Хватит приписывать мне раздвоение личности. Надоело. Я — это я, но тебе удобнее общаться лишь с невидимой версией меня. Знаю, тебя не переубедить… Ну, бывай, что ли?

Она медлила. Райс видел, что ей совсем не хочется уходить, и то, что рядом не было свободных таксофлаеров, не играло роли. Сана будто ждала, что он что-то ответит. Смотрела на него, словно пытаясь запомнить навеки, и вновь улыбалась.

Потом помахала рукой.

— От тебя даже простого «До свидания» не дождешься. Ладно, не бери в голову. Обойдусь.

И пошла прочь, держа спину ровно, а кулаки сжатыми. Открытка с изображением аквапарка смялась, но жестянка ее не выбросила — возможно, действительно собиралась отправиться туда.

— Я почти смирился с Саной, — неожиданно для самого себя заявил Сэм.

Она остановилась в трех метрах от него, повернулась вполоборота.

— Ты намекаешь на то, что где-то в глубине души не против, чтобы я осталась, капитан?

Райс мысленно повторил эту фразу и понял: ее утверждение полностью ошибочное.

— Да нет, не намекаю. Я говорю прямым текстом, что «Касэлона» — твой дом, выгонять тебя я не собираюсь.

Сана не спешила возвращаться. Уперла ладони в бока, недоуменно наклонила голову к плечу.

— Напомню: ты ненавидишь киборгов, а в техническом плане я — киборг.

Сэм непроизвольно поморщился. Какой смысл повторять очевидное? То, что она — жестянка, он знал с момента знакомства.

— Я в курсе. А еще ты — владелица трети «Касэлоны», которую тебе присудил элианский суд при нашем десятисекундном разводе вместе с гражданством Ариппы. Могла бы и прочесть мелкий шрифт, раз так легко ввязываешься в авантюры.

— А почему не половины? То есть… Черт! Я же отменила раздел имущества! Тем более, «Касэлона» твоя, а не «совместно нажитое»!

— Не по элианским законам. — Райс подошел к ней. — Треть тебе, треть мне, треть зарезервирована для возможного отпрыска и вернется в мою собственность через полтора года.

— И что теперь делать? — Сана смотрела на него с недоверием и напряжением, явно ожидая вспышку гнева.

— Идти к дельфинам. Надеюсь, они и правда успокаивают, Котя.

На ее губах появилась неуверенная улыбка.

— Скоро и Оникс останется в прошлом, капитан. Это тоже неплохо.

— Не называй меня капитаном.

— Хорошо, капитан.

— Катя?..

— Сэм?..

Он вздохнул. Признаваться или нет? С одной стороны, если сказать правду, жестянка вообразит о себе невесть что, с другой… Хотелось успокоить ее и перевернуть эту страницу жизни.

— Об афере с фиктивным браком меня просветили в полиции три месяца тому назад, после Оникса-12. Даже последствия расписали в подробностях. Я уже не злюсь. Честно.

«Правда?» — говорили нереально синие глаза напротив. Но Сана молчала. Удивление на ее лице сменилось облегчением, потом она разгладила скомканную открытку.

— Значит, к дельфинам? — спросила, жмурясь на солнце.

Райс подозвал притормозивший неподалеку таксофлаер.

— Мне вернули лицензию пилота пассажирских суден, — сообщил, пока таксист парковался рядом.

— Я нашла девятьсот восемь пассажиров на Астру, которых устроит любая дата отлета и прибытия, — мигом отозвалась Сана.

Сэм открыл дверку и, на миг позабыв, что рядом — жестянка, а не обычная девушка, помог ей забраться на прикрытое ворсистым ковром сиденье.

— У нас всего восемь кают, — напомнил, пока она показывала таксисту открытку с нужным адресом. — Или этих «клиентов» можно складывать в трюме? Откуда их забирать?

Сана отрегулировала кресло и подождала, пока таксофлаер поднимется в воздух. Старенький механизм фыркал и гудел, мешая разговаривать, и ей пришлось наклониться поближе к собеседнику.

— С Элиании, откуда же еще? Упакованы по межпланетным стандартам, никаких сюрпризов.

— Ни за что. — Пока что элиане вызывали у Райса сплошь неприятные ассоциации. — Забудь об этом.

— Ладно. Еще есть на примете партия яиц лайсов. Очень компактный лицензированный товар.

— Издеваешься?..

Сана улыбнулась, потянулась к выключенному радио.

— Из нас получилась неплохая команда, капитан. Иногда мы даже понимаем друг друга.

Сэм проследил за проложенным навигатором маршрутом и с удивлением осознал, что ему нравятся сегодняшние планы. Да, это бессмысленная трата времени и денег, но он хотел, чтобы Оникс запомнился им с жестянкой чем-то хорошим. В конце концов, сама по себе система не так и плоха. Два солнца, быстрый галанет, заповедник планетарного масштаба, лайсы…

Стоп!

Кто вновь вспомнил о лайсах?!

«Общество охраны животных благодарит героический экипаж пассажирского судна под названием «Касэлона» за спасение Оникса-12 от загрязнения инородными видами. В знак признательности Александру Райсу, капитану «Касэлоны», будет вручено яйцо сторожевого лайса — символа нашей системы», — тихо вещало радио.

— Не переживай, капитан. — Сана поспешила переключиться на музыкальную станцию. — Прорвемся. У нас есть продукты, да и шоколад не конфисковали… Как-нибудь разберемся.

Сэм усмехнулся и откинулся на спинку кресла, пытаясь уловить сквозь шум мотора хоть какую-то мелодию. Он не собирался расстраиваться. Предстоящий рейс обещал быть… хм, интересным, иначе и не скажешь.

Но, если подумать, для «Касэлоны» это уже стало нормой.

Content

Гриб Елена Григорьевна Касэлона. Особенный рейс

Гриб Елена. Касэлона. Особенный рейс

Глава 1. Неприятности не ходят поодиночке. Проверено

Глава 2. Спрос и предложение. Недоразумения прилагаются

Глава 3. Красота — страшная сила. В буквальном смысле

Глава 4. Друзья решат любую проблему. Или создадут

Глава 5. Тайное становится явным. Иногда

Глава 6. Стать преступником легко. Остаться — сложнее

Глава 7. Киборги тоже люди. Изредка

Глава 8. Взлом — дело тонкое. И опасное

Глава 9. Ксенобиолология полезна. Не всем

Глава 10. «Зайцы». Найти легко, понять — сложнее

Глава 11. Новости бывают разными. Хорошими — редко

Глава 12. Откровенность приносит пользу. Не всем

Глава 13. Интуиция. Верить или нет?

Глава 14. Развлекательное животноводство. Осторожно — смертельно опасно

Глава 15. Случайности неслучайны. Особенно хорошо спланированные

Глава 16. Сила против хитрости. Побеждает случай

Глава 17. Страх придает сил. И спасает

Глава 18. Пункт назначения. Опознать несложно, принять труднее

Глава 19. Люди с оружием. Демонстрация действеннее применения

Глава 20. Ловля на живца. Примечание: это больно

Глава 21. Восхитительная природа. Главное — не стать ее частью

Глава 22. Спрятанное. Найти — или забыть?

Глава 23. Причины и следствия. Или побочный эффект

Глава 24. Лайсы и люди. Природа любит пошутить

Глава 25. Большая политика. Грязь прилагается

Глава 26. Лайсы всеядны. И разборчивы

Глава 27. Ошибки, свершения… И их цена

Глава 28. Нечестный обмен. Обиды гарантированы

Глава 29. Расплата. Главное — не продешевить

Глава 30. Правда нужна. Ложь полезнее

Глава 31. Каждый заслуживает шанс. Не каждый его замечает

Глава 32. Люди, жестянки, Райс. Лишнее вычеркнуть