Елена Звездная

Мертвые игры 5.

Игры со смертью

Я проснулась от того, что кто-то нежно провёл костяшками пальцев по моей щеке.

Распахнула глаза, увидела сидящего на краю постели Эдвина, глянула в окно — зимний рассвет едва занимался, небо ещё было совсем тёмное.

— Только не говори, что сейчас будет тренировка, — простонала я, ощущая исключительно полежательное настроение. В смысле очень хотелось ещё полежать и поспать желательно.

— Не говорю, — совершенно серьёзно произнёс Эдвин.

Но не успела я облегченно выдохнуть, как он добил:

— Ты и сама это знаешь прекрасно. Подъём.

Отчаянно простонав, уточнила:

— Три минуты, да?

— Можно четыре, — «смилостивился» некромант.

Мне ничего не оставалось, как выползти из кровати и пойти одеваться. Проходя мимо стола, заметила оставшуюся там со вчерашней прогулки булочку, невольно улыбнулась и потопала в ванную. Уже там услышала вопрос Эдвина:

— Гуляла вчера по городу?

— Не ругайся, я с Гаэр-ашем ходила, — ответила, переодеваясь. — А вы во сколько вернулись?

— Давно, — странно хмыкнув, сказал он.

Затем я услышала, как открылась дверь, после голос Норта:

— Где Риа?

— Одевается.

— Тренировка?

— Угу.

— Ты не слишком её гоняешь?

— К сожалению, нет.

— Помягче сегодня, у нас бой, — напомнил Норт и вышел.

И в этот миг я задохнулась.

Я не знаю, как это произошло, просто вдруг словно незримым, да и неощутимым ударом из меня выбили воздух. Весь, разом. И я, схватившись за горло, начала медленно оседать на пол. А перед глазами разворачивалась жуткая, неестественная картина событий, которые происходили где-то не здесь! Совершенно не здесь! Но видение нахлынуло на меня, погружая в клубящийся серый туман, охватывая спиралью чуждой тёмной магии, заставляя с ужасом осознать себя посреди кладбища. Кладбища! Среди старых надгробий, покрытых мхом могил, дрожащих от ужаса сторожей! И я стояла, глядя на белеющих от ужаса мужчин в лёгких кольчугах поверх чёрной формы малого охоронного отряда, и услышала:

«Едва начнется бой…»

Мужики закивали.

Я же обернулась на голос и чуть не захрипела от ужаса, увидев долговязую фигуру замотанную в чёрный поблескивающий дорогим шёлком плащ. Вечный.

Запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в лицо, и ветер, неожиданно налетевший, сдвинул капюшон, являя скрытый доселе облик отступника — острый подбородок, выдающиеся скулы, чёрную, обтянувшую кости кожу и впалые тускло поблескивающие как у нежити, переливающиеся чёрным, серым, темно-фиолетовым и тускло-зелёным глаза. Глаза Вечного.

Глаза, что с некоторым недоумением уставились на меня…

И я смогла дышать. Вдох вышел глубоким и лёгким, а Вечный… Вечный неожиданно потрясённо спросил:

— Ты что здесь делаешь?!

— Понятия не имею, — выдохнула я.

Мы с Вечным продолжали изумлённо друг на друга смотреть.

Вечный задумчиво произнёс:

— Ты явно из наших, но выглядишь странно. Почему низкая? Где нормальный чёрный тон кожи? Глаза абсолютно человеческие. Кинитус? Хотя о чём это я, совсем замотался в человеческих королевствах. Шаскете. Эмпа шшас дъятомор экто?

Язык Вечных.

«Шаскете» — прости, это слово я знала.

«Эмпа» — странность, несоответствие.

«Экто» — уверенность, решимость в принятии знания, символизм — у этого слова было много значений. Саму фразу я совершенно не поняла.

— Мара сектар эйятор? — видя моё недоумение, задал другой вопрос Вечный.

Теперь я не поняла ни одного слова, кроме «мара» — жизнь.

А затем произошло нечто вообще странное: в следующий миг над головой отступника показалась дубинка. Знакомая мне очень дубинка. Она совершила короткий замах и резко опустилась на голову Вечного. Вечный рухнул. Дубинка исчезла. Потрясённая вусмерть я обернулась — мужики из малого охоронного отряда тоже валялись без сознания, и я так подозреваю, и там поработала дубинка. Ну с ними всё ясно, но Вечного дубиной?! Как?!

И тут в пространство кладбища, окутанного для моего восприятия плотным серым клубящимся туманом, вышли три бабушки. Это были совершенно румянощёкие, сгорбленные, но в теле старушки, в чёрных траурных одеждах, с корзинками полными яблок, добрыми сморщенными временем лицами. Одна из бабулечек деловито прятала в дубину в корзинку, вторая семеня и покряхтывая подошла к живописно раскинувшемуся Вечному, наклонилась, деловито приставила два пальца к его скрытой капюшоном шее, прислушалась…

— Ученик, — прозвучал её старческий веселый голос.

— Это сразу было ясно, смертью от него чай не тянет, — покивала вторая бабулечка.

— Габриэля оповестить следует, — сказала третья, что прятала дубинку в корзинке, проходя сквозь моё стоящее на её пути тело по направлению к бессознательным охоронникам.

У меня просто не было слов. Я стояла в странном нечто, окружённом клубящимся дымом, во все глаза смотрела на происходящее, понимая, что я там что-то навроде духа бестелесного.

В следующее мгновение я снова находилась посреди своей ванной в особняке Гаэр-аша.

— Риа! — раздался окрик Эдвина. — Время.

Что это было?! Что это вообще такое было? И эти слова ученика Вечных?! И моё перемещение? Как это вообще понять?

— Риа! — повторил окрик Эдвин.

Я повернулась к двери, постояла ещё секунду, потом крикнула:

— Дай пять минут.

Говорить об увиденном не хотелось. Даже не знаю почему. Пожалуй, единственный с кем я могла бы поделиться был… Гобби. Потому что гоблины с ним связаны, а в том что бабульками были переодеты именно гоблины не оставила никаких сомнений использованная дубина. Дубиной — Вечного! Кто бы мог подумать вообще.

— Что случилось? — сходу заподозрил неладное Эдвин.

Ничего не отвечая, я торопливо принялась умываться, зная что если задержусь, с Эдвина станется заставить меня отжиматься.

Из ванной выскочила минуты через три, на ходу заплетая волосы. Подхватила куртку и первая выбежала из комнаты, пронеслась по коридору, сбежала вниз по лестнице, оббежав поднимающегося Гаэр-аша и выдохнув на ходу: «Трупов». Ректор посторонился, пропуская меня и ничего не ответив, зато задал вопрос медленно спускающемуся Эдвину:

— Что-то не так?

— Ещё не разобрался, — задумчиво ответил тот.

Честно говоря, я испытала закономерное раздражение. Остановилась, глянула на парня и сказала:

— Догоняй.

И более не обращая внимание на хмурого парня, побежала на двор.

Обстановка сегодня была какая-то торжественно-мрачная. То ли дело было в чёрных тучах, что заволокли всё небо грозя снежной бурей, то ли в пяти умертвиях, стоящих у столба и пошатывающихся в такт порывами ветра, то ли в общем сумраке, разгоняемым светом из глаз многочисленных скульптур, скорее устрашающих, чем украшающих дом Гаэр-аша. Но было как-то мрачно и торжественно. Я постояла, поёжившись, заметила шустро переползающего стену Гобби, и без приказания Эдвина рысцой припустила на пробежку — заодно согреюсь.

Гобби догнал меня за домом, и затрусив рядом передал записку. Читать в полумраке на бегу я не умела, посему подбежала к ближайшей скульптуре со светящимися алым глазами и в этом неярком свете развернула записку.

Внезапно над головой раздался скрипучий голос:

— Посветить?

Вздрогнув всем телом запрокинула лицо и встретилась взглядом со скульптурой, которая была… одушевлённая?!

— Да, если не сложно, — пролепетала, с трудом сдерживая желание продолжить пробежку, ускорившись раза так в три.

— Всё для вас, — проскрипела фигура.

И глаза её стали ярче.

— Спасибо, — поблагодарила, стараясь не дрожать.

И принялась за чтение.

В записке было сказано:

«В городе два (зачеркнуто) один ученик отступников. Первый готовил покушение на вашу команду. Второго ещё не нашли».

Прочла, посмотрела на статую, статуя на меня, мы вместе на Гобби. Гобби стоял и демонстрировал статуе нечто, не очень приличное. Узрев, что я вижу демонстрируемое, тут же спрятал руки за спину. Статуя же прохрипела:

— Невоспитанное умертвие.

«Невоспитанное умертвие» безразлично пожало плечами, мол такой, какой есть, меня всё устраивает. Статуя подумала, что раз можно ему, то и ей не возбраняется — оторвала руку от стены, которую поддерживала, и ответила жестом гоблину. Правда по стене трещины пошли…

— Гобби, — прервала я готовящийся обмен любезностями, так как мой зомби явно собирался статуе ответить. — А где сейчас ученик Вечных?

На меня удивлённо посмотрели оба — и статуя и Гобби.

Но так как у умертвия не было заготовлено ответа, он взял и написал его в воздухе. Я честно говоря поняла только «Спрятан на…» дальше не разобрала, у Гобби слишком быстро рука двигалась. Зато мне любезно перевела всё статуя:

— Спрятан надёжно.

— Где надёжно? — почему-то ученика было жаль.

Гобби снова написал в воздухе. Статуя перевела:

— В гробу, в пустом склепе заперли. Не выберется.

Ученика стало жаль окончательно.

Посмотрев на Гобби, попросила:

— Отпустите несчастного, ему и так после удара дубиной явно не сладко.

Гобби сел. Взял и сел прямо там, где стоял. Потом поднялся, и написал в воздухе всего одно слово:

— «Как?»

Статуе даже переводить ничего не пришлось, я и так все поняла. И ответила очень просто:

— Увидела.

Гобби едва не потерял челюсть повторно. Затем подошёл, взял под локоток, отвёл подальше от статуи и показал жестом:

— «Никому».

— Это я поняла.

Он кивнул, указал на мою руку и написал в воздухе: — «Кровь».

Как много было в этом слове — моя изменённая кровь. И я до сих пор не могу понять, проклятие это, или спасение. С одной стороны дядя Тадор старался защитить, сделать способной противостоять даже находясь на жертвенном алтаре, с другой… быть магом Смерти оказалось слишком опасно. Слишком. Я самой себе никогда не прощу, если вырвавшаяся сила, обратит в умертвия хоть кого-то из живых… И я бы с радостью вовсе отказалась от этой магии, если бы не желание и дальше заниматься артефакторикой. Да и жить без магии оказалось слишком страшно… Мне было жутко даже вспоминать о том недолгом времени, после выгорания…

— Тебя ищут, — вдруг прохрипела статуя.

Вскинув голову посмотрела на жуткую вырезанную из камня клыкастую морду песчаного демона, статуя словно вглядывалась в себя. Или смотрела сейчас глазами других статуй — всё же зная Гаэр-аша можно предположить, что все скульптуры связаны в единую охранную сеть.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

И вернув записку Гобби, побежала. Умертвие пристроилось рядом, но едва добежало до своего окна, из которого опять свисала веревка из связанных простыней, устремилось к себе. Я продолжила бег одна, оббежала весь жуткий дом истинного некроманта, и столкнулась с ожидающим меня Эдвином.

— Ничего сказать не хочешь? — почему-то спросил он.

Когда Эдвин злился, глаза его превращались в две яростно суженные щёлочки, и нос ещё сильнее выделялся на лице, и от этого всё лицо становилось до невероятности суровым… таким суровым лицом сурового воина, который не будет есть пироженку, если на ней сверху нет вишенки… И я невольно заулыбалась, глядя на парня.

— Ну, хоть настроение боевое — и то хорошо, — хмыкнул он. — Так, сегодня отрабатываем только аркан Дакрой и боевое плетение Кейвен.

— А почему только их? — заинтересовалась я.

Поведя плечом, Эдвин негромко ответил:

— Мне не нравится команда Мората. Из всех представленных, больше всего мне не нравится именно команда Мората. У них есть козырь, и они пустят его в ход, а у вас есть всего одно право на поражение.

— В смысле? — спросила я, поежившись.

Просто атмосфера мрачная, ветер дул неслабый и холодный, тучи эти нависшие, ну и покачивающиеся на ветру умертвия это тоже не очень радостно выглядело.

И тут Эдвин сказал:

— У меня стойкое ощущение, что команде Мората вы проиграете.

Если честно, я не поверила. Всё же Норт, Дан, Эль-таимы.

Эдвин усмехнулся, словно прочитав сомнения на моем лице, и произнёс:

— Бить будут по тебе, сокровище Некроса, поэтому дорабатываем до автоматизма аркан Дакрой и боевое плетение Кейвен.

Мне не очень понравился его уверенный тон, поэтому я тихо уточнила:

— Эдвин, а что будет, если мы проиграем?

— Каждая команда имеет право на одно поражение, — сообщил парень. — Теперь за работу. И учти — не стоит вкладывать много энергии в удар, сила тебе сегодня ещё понадобится.

* * *

Мы занимались почти час. За это время от умертвий, которые служили мишенями, остались умертвия, которые больше не служили мишенями — я всё же была против, поэтому к концу занятий пострадал только…

— И где мой тренировочный столб? — мрачно поинтересовался вышедший из дома Гаэр-аш.

Столба больше не было. Имелись лишь кучка пепла и гордый моими успехами Эдвин. Ну ещё и чуть-чуть уставшая я.

— А мне значит, предлагаете тренироваться с этими? — вопросил ректор, расстегивая рубашку.

Мы с Эдвином разом сделали вид, словно совсем не причём, зомби разом вздрогнули — им как-то не улыбалось быть тренировочным материалом для главы Некроса. Ректору это почему-то не улыбалось тоже. Тяжело вздохнув, он кратко спросил у Эдвина:

— С Рией закончил?

Парень кивнул и тоже начал расстегивать рубашку.

Я так поняла, что за неимением столба, ректор решил потренироваться с Эдвином. И оказалась права. Раздевшись до пояса, лорд Гаэр-аш отошёл к выставленному расторопными слугами оружию и выбрал внушительный двуручный меч. Пользуясь тем, что присутствовали все свои, Эдвин сотворил чёрный меч из присущей ему магии и вышел на середину двора, удерживая оружие двумя руками в непонятной для меня боевой стойке, в которой острие меча касалось земли.

Ректор встал напротив него, повторил боевую стойку и бросил мне:

— Переодеваться, завтракать и готовится к бою с Моратом.

Я послушно кивнула и непослушно осталась на месте. А двое мужчин воинов начали завораживающий танец с мечами. Острия мечей выписывали незримый узор, смертоносный для любого, кроме этих двоих. Взлёты, стремительные падения, рубящие удары, лёгкие перекаты по стылой земле и оба вновь замирают друг напротив друга, чтобы уже через краткий миг словно взорваться каскадом молниеносных ударов. Стойки сменяли стойки, движения становились смазанными, казалось, что время вокруг двух сражающихся воинов замедлилось…

Я поймала себя на том, что стою, приоткрыв рот и как завороженная смотрю на этот танец с мечами. Тряхнула головой, пытаясь избавиться от заторможенности, как от наваждения, глянула последний раз на то, как Эдвин взлетает, чтобы нанести рубящий удар сверху, а Гаэр-аш словно тень отступает, уходя из под атаки и… и развернулась и ушла. Сердце колотилось как сумасшедшее. И мелькнула странная мысль, что техника боя у Гаэр-аша и Эдвина одинаковая, и с мечом обращаются очень похоже — одни учителя были? Просто техника Эдвина объяснима — всё же он воин из клана Меча, его этому, похоже, с детства учили, а Гаэр-аш?

«А я мастер Меча, — пронеслось неожиданно в голове. — Завтракать и собираться. Через час выезжать, у вас бой сегодня».

Даже спорить не стала.

Промчавшись по лестнице вверх, крикнула спускающемуся Дану: «Трупов» и не останавливаясь, добежала до комнаты.

А там меня ждал Гобби. Суровый и сосредоточенный.

И стоило мне войти, гоблин молча передал лист с записью:

«Что ты видела и как?»

Взгляд тусклых глаз был сосредоточен и внимателен.

— Раздевайся, расскажу, — скидывая куртку, пообещала я.

Гобби разделся без лишних возражений. Проверяя плетения амулета, я кратко пересказала всё, что довелось увидеть немыслимым образом, и закончила вопросом:

— Так что с учеником?

Гобби ответил привычным «Ыыы», после чего отошёл к столу, написал что-то, принёс прочитать:

«Не выберется. Хитрый замок в склепе, поначалу решетку вставить нужно».

Неодобрительно покачав головой, я коснулась артефакта Кхада. Капелька ртути отозвалась лёгкой дрожью, три тонких серебряных кольца на миг пошли рябью, и я неожиданно оказалась в склепе. Как это произошло совершенно непонятно, просто вдруг я осознала себя в полумраке, глядящей на единственную горящую свечу и уныло сидящего в гробу ученика вечных. Сейчас, когда капюшон был отброшен, стало заметно, что он ещё ни одного перерождения не прошёл, да и кожа оказалась обыкновенной, бледнота проглядывала сквозь затемняющую краску.

— О, снова ты, — произнёс отступник.

— Трупов, — потрясённо поздоровалась я.

— Хватает, — отозвался ученик, обведя пространство рукой.

Да уж действительно, чего-чего а трупов в склепе всегда хватает. Невольно улыбнулась. Отступник улыбнулся в ответ выкрашеными чёрным губами, уныло посмотрел на амулет, который держал в руках… и у меня сжалось сердце. Я узнала этот амулет с первого взгляда и узнавание ввергло в сонм сбивчивых мыслей, обрывков воспоминаний и желания подбежав к отступнику, вырвать деревянный ромбик с одним единственным железным завитком из руки ученика. Чего стоило сдержаться только я знаю…

— Понравилась безделушка? — по-своему понял меня отступник.

— Безделушка?! — переспросила я.

— Да, — он выглядел крайне несчастным. — Он не работает. Разрядился или ещё что, но толку с него никакого.

Амулет Сахога не может разрядиться, он подпитывается от дерева, из которого был вырезан и прекращает действовать лишь в одном случае — если материнский ствол уничтожит молния, либо его срубят, поэтому и изготавливают их особым способом, и из особых деревьев, тех, что растут вдали от человеческих поселений, либо, в идеале, в лесах эльфов. Так что амулеты практически вечны, но даже если бы он и утратил силу, то сейчас этот ученик вечных держал бы не ромб из лакированной древесины, а надтреснутый уголек.

— Амулет действующий, — уверенно проговорила, оглядывая склеп.

Поглядев на меня, а затем на амулет, ученик переспросил:

— Уверена?

— Абсолютно.

Я осторожно приблизилась к сидящему в гробу ученику Вечных, попыталась взять амулет, но пальцы как и вся я были призрачные, поэтому пришлось просто сказать:

— Идём к двери.

И вот тогда отступник издевательски поинтересовался:

— К какой?

Я развернулась к имеющейся двери и неожиданно поняла, что это была фальшивка. То есть створку просто приставили к стене, а вот дверного проёма тут вообще нигде не было видно. Постояла, разглядывая мрачные полускрытые рваной паутиной стены, вспомнила сказанное Гобби «Не выберется. Хитрый замок в склепе, поначалу решётку вставить нужно». Огляделась ещё раз… увидела рядом тоже приставленную к стене старую ржавую решётку в паутине…

— Куда бы её вставить? — проговорила задумчиво.

— Кого вставить? — не понял ученик.

— Решётку, — объяснила я.

Я думала, парень сейчас странно на меня посмотрит, но он оказался истинным учеником Вечных — выпрыгнул из гроба, обошёл склеп, в поиске места приложения решетки, подумал, и взяв последнюю вставил её в квадратную выемку в полу.

В тот же миг что-то где-то щелкнуло, но никакого прохода не открылось.

— Что дальше? — спросил, обернувшись ко мне отступник.

Чтобы я знала.

Подойдя к нему ближе, всмотрелась в висящий на его шее амулет Сахога, и припомнив уроки дяди Тадора, тихо произнесла то, что мой воспитатель выдавал за детскую считалочку:

«Эбба-эбба, дан карт тейт,

Эбба-эбба, соун ван гейт».

Переводилось чем-то вроде — дерево-дерево, выход где мой, дерево-дерево, дверь открой. Ну или как-то типа этого, не важно. Главное, что после моих слов амулет вспыхнул зеленоватым свечением Вечного леса, после чего стена над нами содрогнулась и разъехалась в разные стороны, открывая серое затянутое мрачными черными тучами небо.

— Кескеа… — пробормотал парень.

— Что? — переспросила я.

— Говорю — работает, — пояснил мне Вечный.

После чего развернулся ко мне, всмотрелся внимательнее и вдруг сказал:

— Слушай, ты, видимо, учеником наших когда-то была, да?

Я говорить ничего не стала, ни подтверждать, ни опровергать. Парень шумно вздохнул и продолжил:

— Ты беги тогда из города, эшшана. Я, в благодарность за помощь, ничего никому не скажу, но наших тут сейчас много, а ты знаешь, как поступают с бывшими учениками и…

— Не знаю, — перебила я его.

Многоцветные глаза чуть померкли и отступник тихо сказал:

— Выпивают. Тех учеников, кто не справился, выпивают. Бывших нет. Есть или настоящие, или уже перерожденные. Ты не знала?

— Нет…

Я вообще мало что знала о Вечных и об их отношениях с учениками. Я никогда и не считала себя ученицей дяди Тадора.

— Удивительно, откуда ты такая взялась? — задумчиво произнёс он.

Ответить я не успела, всё мигнуло, пошло рябью и через миг я сидела снова на деревянном полу в своей комнате в доме Гаэр-аша, а в двери кто-то стучал.

— Сокровище моё, ты оделась? — раздался голос Норта.

Я потрясённо огляделась, увидела не менее потрясённого, чем я, Гобби и торопливо крикнула некроманту:

— Ещё минутку.

Хотя мне требовалось как минимум десять. И ещё требовалось понять, почему я вообще переношусь к ученику Вечных.

Открылась дверь.

— Риа, ты почему на полу сидишь? — Норт мягко, практически неслышно вошёл в комнату.

Невольно проследила за его движениями — плавная грация хищника завораживала. Как же он изменился, просто невероятно. Норт и раньше был особенным, выделяясь на фоне остальных адептов Некроса, но сейчас… Аура властности, яркая вызывающая притягательная красота, внимательный пленяющий взгляд чёрных глаз, ироничная полуулыбка промелькнула на губах, едва он заметил моё восторженное внимание к грации опаснейших существ в мире…

— Ты так на меня смотришь, — Норт плавно опустился на корточки передо мной.

— Ты стал такой… — прошептала я.

— Какой? — парень иронично приподнял бровь, явно бросая вызов.

Не принять я не могла.

— Самодовольный, — сказала, улыбаясь.

— Всегда был собой доволен, — весело ответил он, чуть подавшись ближе ко мне.

И я разглядела, что это не глаза потемнели, это зрачок расширился настолько, что взгляд кажется чёрным. А глаза у Норта невероятно красивые… внезапно я поняла ту ведьмочку, что кажется влюбилась в Дастела чуть ли не с первого взгляда. Да и девушек, что с трибун скандировали его имя… И…

— Ыыы, — внезапно произнёс Гобби.

— Как-то ты не вовремя, друг, — проговорил Норт.

— Собираться пора, — я поднялась с пола, начала расплетать растрепавшуюся после тренировки косу. — И тебе, Гобби, одеваться.

Умертвие вышел очень неохотно, я же отошла к небольшому зеркальцу на стене.

Дастел проследил за мной, оставаясь всё в том же положении и глядя снизу вверх, затем произнёс:

— Мы пойдём сегодня к ведьмочкам?

Захотелось закричать «Да!», но тут я про домовую вспомнила. И её слова. И ученика Вечных. И вообще всё. Что ж так сложно-то всё это.

— Эдвин сказал, что мы можем проиграть сегодня, — направляясь к шкафу, сообщила я.

— Думал об этом, — Норт плавно поднялся, прошёл к стулу, развернул его спинкой вперёд, сел, оседлав предмет мебели и не отрывая взгляда от смутившейся меня. Было в этом непрекращающемся внимании что-то такое, от чего сердце забилось чаще.

— Может отвернёшься? — доставая форму, спросила я.

— Не хотелось бы, если честно, — плавно скользя по мне взглядом, протянул Норт. — Но если ещё честнее: твоё желание — для меня закон.

Он поднял взгляд, заглянул мне в глаза, улыбнулся и, поднявшись, отошёл к окну, демонстративно повернувшись ко мне спиной и сложив руки на груди.

— Как погуляли ночью? — спросил от чего-то ставшим отчуждённым голосом.

— Мы хорошо, — я скинула рубашку и начала расстёгивать брюки. — А вы?

— Странно, — ответил Норт. — Город приятный, много атмосферных кабаков, чистые уютные таверны, масса гуляющей молодежи — у студентов академии магии Визериуса Молниеносного сейчас каникулы после экзаменов, так что в каждом заведении нас встречали как своих но… Что-то неуловимо тревожное витает в воздухе, какой-то привкус опасности. Танаэш был предельно откровенен и сообщил, что в городе сейчас две неподконтрольные охранительной службе силы — гоблины и отступники. Ташши вообще приятный парень, в отличие от старшего поколения гораздо более открытый и готовый к сотрудничеству.

Скинув брюки, завернулась в халат и скользнула в ванную, оставив дверь приоткрытой.

— Ташши ещё что-то рассказывал? — спросила, включая воду.

— Не многое, — донеслось до меня, сквозь шум воды. — Как человек, рождённый в королевской семье, он достаточно осторожен в высказываниях, но в общем и целом ясно дал понять — Танаэш не желает занимать трон Четвёртого королевства.

Я едва мыло не выронила. Вот так прямо и сказал?

— Что же это за разговор у вас был? — не удержалась от восклицания.

— Приватный, — ответил Норт. — Ташши умеет избавляться и от телохранителей, и от магов дяди, желающих его контролировать.

Мне не составило труда сложить два плюс два, а потому, выскользнув из ванной в полотенце, я уточнила:

— То есть, весь этот якобы абсолютно безрассудный поход по кабакам, имел одну конкретную цель — поговорить с тобой?

Оглянувшись через плечо Норт подмигнул, и вновь уставившись в окно, слава Тьме он не увидел, как я краснею удушливой волной, некромант подтвердил:

— Да, его целью был откровенный разговор со мной. Предельно откровенный.

Промокая полотенцем мокрые волосы, я подошла к шкафу и загородившись створкой от Норта, нет, я ему доверяю, но мне так спокойнее, начала торопливо одеваться. Застегнув чёрные тренировочные брюки, и надев поверх рубашки кожаный жилет с символикой Некроса, я вернулась к разговору:

— И чего же хочет Ташши?

— Союзника.

Норт хоть и стоял спиной ко мне, но такое ощущение сложилось, что он сейчас мыслями очень далеко.

— Танаэшу нужен сильный союзник. Несмотря на всю свою молодость, он отчётливо понимает, что союзник сейчас принесёт гораздо больше пользы, нежели дополнительное государство, на подчинение и устройство которого будут затрачены годы.

Взяв расчёску, начала расчесывать мокрые пряди, и лишь через долгие несколько минут тихо спросила:

— Звучит так, словно времени совсем мало, а ведь отец Танаэша жив и здоров. Я не понимаю.

Норт обернулся, протянул ладонь в мою сторону, и волна тёплого воздуха вмиг высушила волосы. Дастел же вернулся на свой стул, вновь оседлал его и, сложив руки на спинке стула, произнёс, глядя на меня:

— За спиной Ташши влюблённая ведьмочка, Риа. Которая уже весной станет полноправной ведьмой. Тринадцатой в круге. То есть через полгода Танаэш женится на девушке, которая принесёт ему могущество, соизмеримое с могуществом его дяди — министра Рханэ. Как ты полагаешь, учитывая обстоятельства войны с отступниками, как быстро отец передаст сыну бразды правления государством? Особенно, если учесть, что до этого фактическим правителем всегда являлся Даргаэрш Рханэ?

Что я могла сказать?

— Откровенно говоря, я не знаю, Норт, — призналась, продолжая расчёсывать волосы.

— В таком случае просто доверься мне и сделанным мной выводам, — он улыбнулся, с неприкрытым восторгом разглядывая меня.

Я поняла, что, кажется, снова краснею, Норт улыбнулся шире и тихо произнёс:

— Моё сокровище.

Покраснев ещё сильнее, тряхнула головой, перекидывая волосы с плеча за спину, и начав плести косу, заметила:

— То есть невеста Ташши — очень выгодная партия.

— Полагаю более чем, — отозвался Норт, и едва заметно улыбнулся, с затаённым упоением продолжая откровенно любоваться мной. — Более того, есть у меня странное подозрение, что и происхождение у Ярославы крайне примечательное, раз её кандидатуру столь радостно восприняла вся королевская родня. Тьма, ты восхитительна.

— Тьма восхитительна? — улыбнулась я.

— Тьме далеко до тебя, — с полуулыбкой ответил он.

И голос при этом прозвучал бархатистой волной, окутывающей нежностью и теплом. Я откровенно смутилась, Норт продолжал смотреть так, словно я для него центр всего мира, самая яркая звезда на небосклоне, самый нежный цветок на цветущем лугу, самая-самая…

Упустила косу и непослушные волосы поторопились расплестись. Судорожно вздохнув, принялась переплетать всё заново.

— И сегодняшний поход к ведьмочкам прикрытие для продолжения разговора? — вернулась я к обсуждаемой теме.

Норт кивнул, продолжая смотреть на меня в своей непередаваемой манере, и пояснил:

— Требуется достигнуть некоторых договоренностей.

Как всё серьёзно. Доплетя косу, закрепила кончик, подошла к Норту и тихо спросила:

— Ректор?

— Никто не должен знать, — глядя мне в глаза, тихо произнёс он. — Старшее поколение не понимает, насколько ситуация изменилась, поэтому мы и сохраняем втайне переговоры.

Всё совсем серьёзно.

Норт протянул руку, поймал мою ладонь, прижал её к своей щеке и прикрыл глаза, словно для него было огромным удовольствием просто прикасаться ко мне.

Меня же сейчас интересовало предстоящее:

— Мы пойдём сами? — прошептала на выдохе.

— С Эдвином, — Норт искоса глянул на меня и вновь прикрыл глаза.

— Только с ним?

— На Харна всегда можно положиться, — последовал ответ. — Завтракать?

* * *

Когда мы пришли в столовую радостно поприветствовал нас только Дан, Гаэр-аш, Эдвин и команда из академии Сирилла о чём-то тихо спорили. Точнее не совсем спорили — Гаэр-аш говорил, Эдвин разъяснял, парни проясняли детали.

— Стратегию боя разрабатывают, — объяснил нам Дан. — Садитесь, однокоманднички.

Наверное, именно в этот момент до меня дошло, что у нас сегодня бой. У нас бой. То есть мы позавтракаем и…

— Не бледней, — бросив на меня взгляд, произнёс лорд Гаэр-аш. — В крайнем случае, всегда можешь отказаться, и мне будет спокойнее, если на арену выйдет Эдвин.

— Потому что на Харна всегда можно положиться, знаю, — пробормотала я.

На меня все вопросительно посмотрели.

В этот момент дверь в столовую открылась, в дверной проём всунулась голова давешнего дракона, с чёрным бриллиантом на голове, и умертвие извиняющимся тоном произнесло:

— Господин, информация, которую вы просили, в вашем кабинете на столе.

Вот теперь все, включая меня, посмотрели сначала на Заэна, который сидел, опустив и голову и плечи, и вообще делал вид, что его здесь не присутствует, потом на ректора. Лорд Гаэр-аш величественно кивнул и задал вопрос:

— Моё предположение подтвердилось?

— Да, господин, — ответил дракон.

И покинул нас, плотно прикрыв двери.

— Что за предположение? — задал вопрос Норт, наливая мне травяной чай.

Лорд Гаэр-аш проследил взглядом за тем, как наполнилась моя чашка, и отстранённо произнёс:

— Команда Мората сильный противник, плюс у них в команде талантливый стихийник, предположительно владеющий магией Воды.

То есть тоже не совсем некромант, прямо как и у нас.

— Но есть что-то ещё, — задумчиво проговорил ректор, глядя куда-то в никуда.

На этом разговор как-то затих. Я принялась торопливо есть, Норт тоже завтракал, постоянно поглядывая на меня, да так, что я почему-то начинала улыбаться, он едва заметно улыбался в ответ и весь окружающий мир как-то постепенно терял значение.

О чём-то продолжали переговариваться лорд Гаэр-аш, Эдвин и ребята из академии Сириллана, Дан много пил, видимо вчера перепил, Норт всё внимание уделял мне, я завтракала.

Внезапно дверь распахнулась, и стремительно вошёл министр Рханэ.

Это было так удивительно, что никто кроме мгновенно среагировавшего ректора не поднялся ему навстречу. Ещё более удивительным, стали последующие слова проигнорировавшего нас министра магии Седьмого королевства:

— На территории вашего дома замечены астральные перемещения, использовались энергетические каналы, характерные для отступников.

Что меня откровенно поразило — так это вообще существование каких-то каналов для астральных перемещений между отступниками, дядя Тадор ни о чём подобном мне не рассказывал. Но если припомнить, если на миг отбросить все страхи грядущего и настоящего и припомнить то, самое светлое время в моей жизни, то несколько раз случалось так, что дядя Тадор замирал в кресле с открытыми глазами и словно проваливался в сон. Один раз я звала его, но он не услышал и я тогда сильно испугалась… Могли ли то быть эти самые астральные путешествия? И с кем связывался дядя Тадор? И почему не связался тогда, в день когда погиб и умирал у меня на руках?

— Гаэр-аш, у тебя вся нежить под контролем? — прогремел вопрос министра Рханэ.

Я невольно посмотрела на Эдвина, и оказалось, что я единственная — и ректор, и Дан с Нортом хранили невозмутимое молчание, да и весь их вид выражал полнейшую невозмутимость. Вот и мне нужно было отреагировать так же и не стоило мне смотреть на Эдвина, ох не стоило…

— Лорд Харн, — в голосе Рханэ отчётливо прозвучал металл. — Я бы хотел осмотреть вашу боевую нежить.

Я попыталась было возразить, сказать хоть что-то, но… не смогла. Вернулась к чаепитию, и молча глотала горячий напиток, пока Эдвин поднимался и в сопровождении Рханэ покидал столовую. Они ещё не успели выйти, как ректор отдал краткий приказ:

— Норт, проконтролируй.

Дастел поднялся без слов, погладил меня костяшками пальцев по щеке и вышел.

— Заэн, марш к дракону и прикажи, чтобы не высовывался, — продолжил отдавать приказы глава Некроса. — Дан, сидите здесь. Риа, за мной. К слову, где Гобби?

Я хотела было ответить и снова не смогла произнести ни звука.

Молча встала, молча пошла за явно взбешенным ректором, молча зашла следом за ним в его кабинет, и даже двери закрыла сама.

В ту же секунду меня отпустило, и моё тело вновь было под моим контролем.

Ненадолго, секунды на три, потому что в следующее мгновение разъярённый лорд Гаэр-аш, схватив за запястье, припечатал к этой же двери, склонился надо мной и прошипел:

— Астральные путешествия, Риаллин?!

Я затаила дыхание, перепугано глядя на ректора. Почему-то казалось, что для него это последняя капля была, а ещё что ни одно оправдание мне сейчас не поможет.

— Как? — хлесткий вопрос.

Сглотнув, попыталась было ответить, но, несмотря на то, что Гаэр-аш сейчас не управлял мной, всё равно не смогла выдавить из себя ни звука. Да и о чём я могла рассказать? О том, что Гобби теперь знает своё имя, и что он явно не простой гоблин? О том, что гоблины ведут тайную войну против отступников, для чего учеников по голове бьют дубинами нещадно? О том, что я помогла ученику Вечных выбраться из ловушки?

— Риаллин, — глаза ректора сверкали сталью. — КАК. ТЫ. ЭТО. СДЕЛАЛА?

Вот на этот вопрос я с чистой совестью ответила:

— Не знаю.

Отпустив моё запястье, ректор отошёл на шаг, глядя на меня с явным ожиданием продолжения. Пришлось продолжить:

— Я действительно не знаю как. Видимо, ему просто нужна была помощь… — а вот последнее я ляпнула зря.

Стальные глаза Гаэр-аша полыхнули синим пламенем, затем резко и как-то угрожающе прищурились, и уже без сомнения тёмный лорд, явно с трудом сдерживая бешенство, тихо переспросил:

— Нужна была помощь?

И с яростью:

— Помощь?! Отступнику?!

— Он ученик, — сжимаясь и почему-то боясь зажмуриться, пробормотала я.

А потом сама не знаю почему, вдруг выдала:

— Его гоблины ликвидировали дубиной, в смысле ударом дубины по голове, и заперли в склепе, он выбраться не мог и…

— Знаешь, сокровище, — неожиданно нормальным, даже вполне вменяемым голосом произнёс ректор. — За всю свою жизнь я столкнулся всего с двумя созданиями, которые искренне поразили меня фактом своего существования и тем, что всё ещё существуют в принципе: это ты и Гобби. По сути, лично я искренне не могу понять, как твоё умертвие, обладая явной склонностью к самоубийственным выходкам, по итогу не было разодрано на мелкие ошмётки в Мёртвых лесах, а что касается тебя — раньше я как-то даже не задумывался, что доброта может носить явный оттенок стремления к наиболее изощрённому самоубийству.

— Что? — пробормотала я, потерявшая нить его рассуждений где-то в середине фразы.

Лорд Гаэр-аш отпустил меня, прошёл к дивану, сел на него, вольготно устроившись в расслабленной позе, и в то же время напряжение в кабинете было таковым, что ни один призрак даже не высунулся. Затем ректор внимательным взглядом посмотрел на меня так, что ощущение напряжения только усилилось, и ледяным тоном произнёс:

— Продолжая действовать в том же духе, ты до конца Мёртвых игр просто не доживёшь.

В кабинете повисла пауза.

Затем Гаэр-аш добавил:

— Оказывать помощь исконному врагу неразумно, Риаллин. Ты подставилась, поддавшись зову, впрочем, догадываюсь, что первый раз противостоять возможности не было, видимо у отступников что-то вроде системы реагирования всех причастных к учению на определённом расстоянии, но два повторных раза…

На меня посмотрели с явным и не скрываемым осуждением.

— За два дня, — продолжил ректор. — Ты сумела продемонстрировать всем заинтересованным лицам свои знания в запретной артефакторике, свои способности по укрощению нежити, свою чрезмерную и далёкую от инстинкта самосохранения доброту, и даже вот умудрилась явить Рханэ астральные путешествия. Мне уже просто интересно, как скоро ты раскроешь свои способности мага Смерти?

Как почувствовать себя полной идиоткой? Пообщайся с Гаэр-ашем. И с одной стороны я отчётливо понимала, что он совершенно прав, а вот с другой — я не могла поступить иначе. Действительно не могла.

И тут ректор задумчиво произнёс:

— То есть на зов ученика о спасении откликнулась только ты?

Я не поняла о чём он, удивленно посмотрела, и получила вопрос:

— Кроме тебя и очередного отступнического недоразумения из Вечных кто-то присутствовал?

Отрицательно покачала головой.

Глаза ректора прищурились. Он как-то подобрался весь, дыхание чуть изменилось, и Гаэр-аш произнёс как утверждение:

— Значит, в столице нет других отступников. Ты и этот… ученик. А присутствовало двое лордов… Они отступили. Интересно, с чего бы?!

Он стремительно поднялся, заложив руки за спину, прошёл к окну, постоял, глядя во двор, словно следил за кем-то… хотя я ведь знаю за кем, там сейчас должны находиться Рханэ, Норт и Эдвин с Культяпкой.

— У них есть козырь, — проговорил Гаэр-аш. — Что-то, в чём они, несомненно, уверены.

Он помолчал, затем с досадой произнес:

— Как не вовремя сегодняшний бой.

— Почему? — отходя от двери, осторожно спросила я.

— Потому что неплохо было засадить тебя за изготовление амулета перехвата, — Гаэр-аш умолк, вглядываясь куда-то вниз, затем продолжил: — Раз ты, как оказалось, способна откликаться на просьбы о помощи отступников, значит сумеешь и настроить амулет на нужный канал, чтобы отслеживать их сообщения… Что происходит?

Последнее явно относилось не ко мне, и это подтвердилось, едва Гаэр-аш приложил руку к стене и произнёс:

— Разговор во дворе.

В тот же миг на каменной кладке засветились два алых глаза с кошачьим разрезом, а после жуткий скрипучий голос произнёс отдалённо напоминая тон голоса Рханэ: «Нежить подвергалась изменениям, это несомненно». И ответ Норта «Мы имеем дело с нежитью добытой в Мёртвых лесах, где ещё присутствует остаточное излучение магов Смерти, так что некоторые искажения в ауре Культяпки объяснимы». И ко всему этому холодное замечание Эдвина: «Культяпка в любом случае не будет участвовать в боях».

После этого ректор с усмешкой произнёс:

— В целом, я не понимаю, чем вы думали, реанимируя данное умертвие.

Даже не знаю, почему я ответила:

— Жалко очень его было.

— Ты слишком многих жалеешь, — отрезал Гаэр-аш. — И я уже сказал, к чему тебя это приведёт. Прекращай. Не прекратишь, как твой опекун я приму меры.

Комментировать я не стала. И возражать. И вообще что-либо говорить, я промолчала, да, и почувствовала себя очень мудрой. И сдержанной. И даже погордилась собой секунды три, ровно до того момента, как всё же ляпнула:

— Если я могу помочь, я мимо не пройду.

И зачем спрашивается рот открыла…

— Забавно, — не оборачиваясь и вновь заложив руки за спину, произнёс ректор. — До встречи с тобой всегда ощущал себя молодым, горячим, только начинающим свой жизненный путь, и только когда слышу очередное с твоей точки зрения значимое заявление, осознаю насколько я старше и умудрённее жизнью.

Гаэр-аш обернулся, окинул меня насмешливым взглядом и добавил:

— Переубеждать тебя всё равно смысла нет, постараюсь оградить, как смогу. В конце концов, женщины сотворены для того, чтобы создавать проблемы, мужчины — чтобы их решать. Иди одевайся, у вас сегодня бой.

Уйти я не успела, открылась дверь и вошли Норт и Эдвин. Норт взяв меня за плечи, отодвинул от двери, Эдвин её закрыл. Оба явно обвиняюще уставились на меня. Мне как-то вовсе не хотелось получать повторную выволочку.

— Просто к сведению, — Норт был явно взбешен, в глазах словно полыхали ответы от синего пламени. — Я тебя никому не отдам.

— И чему это заявление? — спросила даже не я, поинтересовался Эдвин.

— Она знает, — не отрывая взгляда от меня, заверил Дастел.

— Знаешь, я бы после таких слов сам бы с отступниками связался, — с нескрываемой иронией произнёс Эдвин.

Норт перестал испепелять меня взглядом и посмотрел на него. Эдвин же, уделив всё внимание мне, мягко сообщил:

— Медитации, Риа. Как мы с Гаэр-ашем и опасались, контроль над собой — твоё слабое место. Значит так, с утра силовые тренировки, вечером медитативные. И по возвращению в Некрос продолжим. Иди одевайся.

То есть меня мягко выставили из кабинета.

Не став возражать, торопливо покинула собравшихся, выйдя самолично закрыла дверь, взбежала наверх, пробежалась по коридору, вошла в свою комнату и застукала Гобби, общающегося со стеной.

Стена посверкивала знакомыми красными глазками, а ещё на ней явно прослеживались черты песчаного демона, то есть той самой статуи, с которой мы так славно пообщались не далее как минут сорок назад. Демон мне приветливо кивнул и растворился в каменной кладке. Моё умертвие повернулось, окинуло меня печальным взором, изобразило тяжёлый укоризненный вздох и потопало к столу. Я за Гобби.

Гобби взял листок и написал невероятное:

«Они тебя не отпустят».

— Кто? — не поняла я.

«Тёмные лорды», — Гобби снова изобразил тяжёлый вздох. — «Я предупреждал. А они опасаются».

— Чего опасаются? — я присела на стул, вопросительно глядя на умертвие.

Хихикнув, зомби торопливо вывел:

«Что ты сбежишь к отступникам».

— Я к отступникам? Что за дикость?! — честно говоря и мысли такой не было.

Гобби повёл плечом и написал:

«Кровь откликнулась на зов, это говорит о том, что Тадор Шерарн готовил тебя к подобному. У тебя в целом много черт, присущих ученикам отступников — ты готова на любые эксперименты, даже запрещённые, ты с лёгкостью рискуешь собой ради цели, и вот теперь ты отвечаешь на зов о помощи другого ученика отступников».

Я скептически скривилась, припомнив сказанное отступником про то, что бывших учеников Вечных не бывает, то есть если обо мне кто-то из них узнает меня попросту выпьют. И вдруг вспомнилось ещё: «Ты беги тогда из города, эшшана. Я в благодарность за помощь ничего никому не скажу, но наших тут сейчас много, а ты знаешь, как поступают с бывшими учениками». То есть ученик уверен в том, что отступников в городе много, а Гаэр-аш сделал совсем другие выводы. И почему-то, если честно, выводам ректора я доверяю больше, то есть можно исходить из того, что отступники временно покинули территорию столицы седьмого королевства. Интересно почему?

«Меня пугает сегодняшний бой» — вдруг написал Гобби.

Меня столько всего пугало, что как-то было не до боя. Но если бы я знала, что ждёт впереди, боялась бы не меньше.

* * *

Грон — это огромная амфибия, населяющая предгорья болот Хаоса. Бело-серый, четырёхлапый монстр с шипами на позвоночнике, гибким покрытым склизкой ядовитой жидкостью хвостом, узкими щёлочками светящихся зелёных глаз и зубами по всей широкой пасти. Такое ощущение, что у него эта пасть на полголовы. Питается всем — от себе подобных, до забредших в болота случайных животных и путешественников. И вот грон был бы простым хищником, если бы населял болота на человеческой территории, но он родом из Хаоса, и за века мутации у представителей его вида выработалась одна особенность — они обожают поедать магов. Маги — их излюбленное лакомство. Причём почему-то больше всего гроны любят некромантов. Так, к примеру, если в отряде, пробирающемся через болота, есть боевики, некроманты, целители, огневики, стихийники, да даже эльфы и ведьмы — грон неизменно атакует именно некроманта.

Но это всё лирическое отступление, а факт заключается в следующем — из трёх некромантов нашей команды грон выбрал меня! Ни на Норта, имя которого продолжали скандировать едва ли не все девушки на трибунах, ни на Дана, который стоял, удерживая на грани выхвата из плетения силовую плеть, грон Шахди даже не взглянул. Нет, с первых секунд боя монстр уставился на меня своим тусклыми зелёными и давно мёртвыми глазками и облизнулся синим острым языком.

Появилось непреодолимое желание развернуться и рвануть прочь!

И бежать далеко и быстро, гораздо быстрее Гобби, который…

— Гобби! — возмущённо воскликнула я.

Потому что моё умненькое умертвие в данный конкретный момент улепётывало!

Совершенно не оборачиваясь, зомби неопределённо махнул мне рукой и припустил втрое быстрее.

— Слов нет, — тихо сказал Дан.

На трибунах раздался свист.

Грон сделал шаг вперёд, и мне захотелось рвануть за Гобби, обосновав это чем-нибудь вроде: «Сбегаю, узнаю что с ним и вернусь».

Нет, знаете, я не трусиха, хотя… Просто одно дело Мёртвые игры в Некросе, я вообще не знала на что подписываюсь, да и за оградой находилась, и совсем другое, когда ты стоишь, а в десяти шагах от тебя возвышаются плотоядно облизывающийся грон — два человеческих роста в холке, оборотень являющийся умертвием в боевой ипостаси и способный переломить надвое даже крупного медведя, и сонм цвета тухлого болота и в три человеческих роста высотой, когда встает в свой полный рост.

Так вот — это страшно!

Это, скажу я вам, хуже ночного кошмара.

И самым паршивым стало то, что грон чётко нацелился на меня. На меня! В то время как некроманты даже не взглянули в мою сторону, готовясь нанести удар по Дану и Норту, и собственно третьего участника даже не беря в расчёт. Оно и правильно, какие с меня и Гобби бойцы, Гобби вон вообще сбежал.

В этот момент одолженная Даном Смерть, которой теперь управляли ведьмочки, громогласно возвестила:

— И великие Королевские Мёртвые игры начались! К бою!

В ту же секунду грон сорвался с места. И кто-нибудь сомневался в направлении?

— Риа, ко мне за спину! — скомандовал Норт.

И я быть может с удовольствием, но в этот момент Норта атаковали сразу два некроманта — хозяин грона Люсио Сайко и владелец сонма Кетан Дадеж, причем мускулистая двупалая громадина сонма так же ринулась в атаку на Норта, но ей навстречу выскочила Яда, которая казалась крохотной по сравнению с этим монстром, но гештьяре разница в размерах не помешала рывком взвиться вверх и вцепиться умертвию в горло.

А на меня мчался грон!

Земля тряслась под ногами, Дан был поглощён боем сразу с двумя противниками:  оборотнем и его владельцем — Тадео Норвом, который судя по выпущенному по некроманту пламени, тоже являлся крайне одарённым некромантом. И Дану, противостоящему Тадео и прекрасно понимающему, для чего его со спины плавно обходит оборотень, воспользовавшийся занятостью Шейна, сейчас очень не помешала бы помощь, но Коготь взлетал, чтобы получить преимущество в бою, и запаздывал прийти на помощь, а я… мне оставалось только одно — бежать!

И я сорвалась с места, помчавшись к Гобби и одновременно призывая плетение щита, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что лишь он спасёт меня при прыжке грона. Потому как урок Керона не прошёл даром, я уже знала об особенности этой нежити — не восприимчив к магии. И становится ясно, почему команда пятого королевства натравила его на меня — решили, что повышенный интерес зомби ко мне связан с какими-то чарами.

На трибунах закричали, заулюлюкали, позади тряслась земля, я подумала, что так быстро бежать получается в принципе благодаря Эдвину и его утренней разминке. И в этот момент мимо меня что-то пролетело.

Глянула вперёд и увидела нечто — Гобби, за те пару минут, что у него были с момента побега, налепил снарядов из грязного снега, и сейчас начал обстрел грона. Я от удивления чуть не свалилась, споткнувшись на ровном месте, но удержалась и помчалась втрое быстрее к своему боевому умертвию. А Гобби, в своём щёгольском костюме, уже брал второй снежок, после чего прицелился и… и сделал обманное движение, то есть не запустил-таки свой снаряд.

Я обернулась и поняла почему — грон, тряся головой, отпрыгнул. И стало ясно, что первый снежок, оставивший грязные разводья на белой морде, пришёлся зверю в глаз… И вот сейчас, отскочив с по его мнению траектории полёта следующего снежка, грон на мгновение замер… И второй снежок, пущенный воспользовавшегося заминкой врага Гобби, угодил во второй глаз чудища. Грон взревел, забил шипастым хвостом по грязи, и ринулся на… не на меня, на Гобби. Пронесясь мимо меня так, что я была вынуждена отпрыгнуть, чтобы не быть снесённой.

И в этот миг я осознала две вещи — на трибунах стало неимоверно тихо, и кому-то сейчас придёт конец, потому что грон невероятно опасен.

Далее действовала не задумываясь — четвертое силовое плетение, аркан шесть «Би», вливание резерва в плетение, вот только не стандартное спиралевидное «Энг», а копьеобразное «Такаэр», и эту конструкцию, напитав максимумом резерва, я запустила в грона, нависшего над Гобби и уже занявшего когтистую лапу для удара.

Я лично ничего толком не увидела. Мне пришлось бы зажмуриться, чтобы увидеть, а я боялась пропустить хоть мгновение, и потому заметила лишь как прошлась рябь по растаявшему снегу, а после призрачное копье впилось в спину грона чуть повыше хвоста…

Грон замер.

Он просто застыл, а затем медленно развернулся ко мне используя только три лапы, так как четвертая всё ещё была поднята для удара. И что там грон, я сама застыла поражённая догадкой — моя магия причинила ему вред. Вред существу, практически неуязвимому для магии. Я сглотнула. Грон зарычал. Гобби подкинул на руке очередной снежок, готовясь продолжить бой.

А озверевший от боли грон двинулся на меня.

Я сглотнула повторно, и снова принялась за плетение, понимая, что не успею, если чудище, находившееся шагах в двадцати от меня, прыгнет… К слову, щит пришлось развеять, когда я плела своего изменённого «Кейвена», так что сейчас я была практически без защиты.

— Риа, — раздался оглушительный крик Норта. — Развернись и беги ко мне, живо. Вам с ним не справится!

Да это и так понятно, в этом вообще ни у кого сомнений не было, только и Норту сейчас явно не до помощи мне.

А грон утробно зарычал и пригнулся, готовясь атаковать.

И в этот момент Гобби запустил свой снаряд. Очень уж коварно запустил, прямо в то место, откуда у грона начинал расти хвост, а это видимо болезненное место было при жизни, раз даже после неё умертвие взвизгнув подскочило, и разъярённо развернулось к обидчику.

Я сразу поняла, что Гобби сейчас явно будут бить!

И плетение практически неосознанно сорвалось с пальцев, и по стечению странных обстоятельств попало в то же место, размазав остатки от снежка моего умертвия.

Короче через долю секунды, грон уже рычал на меня, развернувшись в один прыжок и дойдя до крайней точки кипения, и явно оскорблённый до глубины своей умертвенческой души, а Гобби явно понял, что меня сейчас будут бить и… начал раздеваться.

По всем трибунам прошёл изумлённый вздох, когда этот щёголь залихватски пританцовывая стянул с себя сюртук, повернулся, бережно повесил его на гвоздик в ограде, а после начал расстёгивать пояс на брюках. Я изумлённо воззрилась на Гобби, Гобби весело подмигнул мне, а грон взвился вверх!

С диким воплем я отшатнулась в сторону, упала, перекатилась и… и ничего не смогла сделать. Да, мне удалось выйти из-под первого удара грона, но вторым прыжком он настиг меня, придавил лапой мою измазанную в грязи мантию и, обдавая жуткой болотной вонью, ринулся всей мордой ко мне, намереваясь вкусить своё излюбленное лакомство — то есть сожрать некроманта, в смысле меня. Я завизжала!

И в этот миг метнулась тень, ремень, оказавшийся чересчур длинным для обычного ремня, обхватил шею грона и Гобби, с криком «Ыы!» оседлал монстра.

Грон взревел и встал на дыбы, поднявшись на задние лапы. Я, воспользовавшись тем, что за мантию меня больше никто не держит, откатилась в сторону и вскочила на ноги. А Гобби, уверенно держась на болотном монстре, ударил его по бокам пятками. Точнее как пятками — шпорами, которые украшали его щегольские дорогущие сапоги… Мелькнула запоздалая мысль, что вовсе не так просто Гобби был одет, вот и пояс слишком велик для простого пояса, и шпоры явно из голубой стали, раз вызвали дикий визг у нежити, не восприимчивой к боли, если только рана не нанесена голубой сталью.

Озверевший от боли грон, совершая дикие скачки, помчался по кругу, словно вознамерившись объехать всю арену по периметру, а я развернулась и посмотрела, как идут дела у ребят.

А дела шли не очень — как оказалось, Коготь завис надо мной, бросив Дана на растерзание атакующем под прикрытием своего хозяина оборотню. Дракона видимо отправили мне на подмогу, и совершенно напрасно — у Когтя шея слабое место, а грон будет атаковать именно горло если что.

— Коготь, к Дану! — приказала я.

По идее, нежить слушается лишь хозяина, и то благодаря связующему браслету, но дракон меня понял, развернулся и молнией полетел спасать хозяина. Я же повернулась к Норту. У Норта так же дела шли не слишком хорошо, всё же парни привыкли работать в команде, привыкли что тылы прикрыты и всегда можно рассчитывать на поддержку, а сейчас поддержки не было, Дан сам едва держался, а против Дастела выступали два неслабых некроманта, и Яда ему была не помощник, гештьяра сражалась с сонмом, да так, что клочья летели. Приглядевшись, поняла, что клочья в основном принадлежат сонму Аксу, и поняла, что Норту моя помощь будет нужнее.

Стряхивая грязь с перчаток, я решительно направилась к Дастелу, но Норт, заметив это, даже не знаю как он успевал отслеживать мои передвижения, крикнул:

— Риа, не смей!

Я даже шаг не сбавила, скорее ускорила.

Наверху Смерть прогрохотала восторженное: «И сокровище Некроса устремляется на помощь к возлюбленному, нарушая его приказ. Потому что сердцу не прикажешь!»

И этот возглас привлёк внимание атакующих Норта некромантов ко мне. Люсио Сайко, сузив и так узкие глаза посмотрел на меня, затем обнаружил, что его грона гоняют по кругу, весело напевая «Ыых» при этом, жёстко усмехнулся и вскинул руку…

Помнится ректор утром сказал, что в команде Мората есть талантливый стихийник, и вроде бы даже маг Воды. Так вот не вроде — Люсио Сайко действительно оказался магом воды, и вероятно сильнейшим из всех, кого знала история магии данного направления. Он даже не напрягался особо, по крайней мере выражение его лица даже не изменилось, но в следующее мгновение на арене возникла огромная волна воды. Она возникла из ниоткуда, на какую-то долю секунды зависла, а затем хлынула на меня!

Обжигающе-ледяная вода сбила с ног, закружила, основательно прикладывая к мёрзлой земле арены, а затем был жуткий удар спиной о сетку, окружившую полигон. В голове потемнело, я не могла дышать, в лёгкие набилась вода, реальность стремительно размывалась…

«Успокойся, без паники! Перевернись, встань на четвереньки», — раздался в голове голос ректора.

И тон был повелительный, не терпящий возражений. Я после падения лежащая земле раскинув руки, с трудом перевернулась на живот. Меня трясло. Поднявшись на четвереньки начала рвать водой, содрогаясь каждый раз, а затем смогла вздохнуть. С трудом, но смогла.

«Теперь поднимайся, спокойно, не торопись, иначе голова закружится».

Я медленно поднялась, вытерла рукавом лицо, и увидела нечто невероятное — Кетан Дадеж сражался с появившимся неизвестно откуда инферно, а Норт, избивал Люсио Сайко плетью Хадоро, уже совершенно не сдерживаясь и не скрывая собственной мощи. Дан же бил своего противника чистой незамутнённой силой, практически снося стеной зелёного некромантского пламени.

«А теперь к выходу, — продолжил ректор. — Тебя слишком сильно потрепало, чтобы ты могла продолжать этот бой».

Возможно, ректор и был прав, потому что стоило мне сделать шаг, как ноги подвернулись и я рухнула на колени, не сумев удержаться на ногах. На трибунах ахнули, ректор выругался, а у меня вдруг появилось желание отжаться. Как Эдвин приучил — упала, отжалась и в бой. Отжиматься я не стала, просто поднялась, тряхнула мокрыми, слипшимися волосами, и решительно направилась к сражающимся, игнорируя и зверский холод и мерзко прилипающую к телу мокрую одежду. И дело не в том, что я разозлилась, дело в другом — Кетан Дадеж уже практически уничтожил призванное Нортом инферно, а Дастелу сейчас совершенно не ко времени был новый противник, потому как охваченный яростью он видел только Люсио перед собой.

«Я сказал: к выходу!» — прозвучал в моей голове голос Гаэр-аша.

Если бы смогла, я бы ответила, но сейчас следовало заняться совершенно иным — и протянув руку, я зашептала слова заклинания, перехватывая управление инферно. Невозможно? Наверное да, но у меня уже был опыт с перехватом контроля над инферно ректора, с порождением магии Норта всё прошло куда проще. И через мгновение я закрыла глаза, чтобы увидеть происходящее сотнями глаз давно умерших, и используя призванную Нортом мощь, начала действовать.

Тысячи призрачных черепов взвыли, признавая мою власть! Их сияние стало интенсивнее, рёв громче, движения четче. И аппетит значительно возрос, ведь больше это явление не могло подпитываться силой Норта, у меня у самой никакого резерва практически не было, а после двух ударов Кейвена тем более, так что голод инферно стремительно возрастал и в следующий миг призрачный рой ринулся на Кетана Дадежа. Некромант вскинул обе руки вверх, пытаясь завершить начатое плетение Дагоа, призванное разрушить составляющую единства роя, но он не успел и налетевшие черепа начали стремительно поглощать силу, выплеснутую им в заклинание. Заклинание самоуничтожилось, не получив нужной энергетической подпитки, и оставив некроманта один на один с высасывающим его резерв инферно. А резерв оказался впечатляющим… впечатляющим настолько, что набросившиеся на Кетана черепа за мгновение увеличились в три раза, и едва не сбросили с себя оковы моего управления, пытаясь добраться до сущности мага. Адепт Дадеж выставил щит, ещё один, упав, перекатился, выходя из-под сосущего его энергию купола, но мне хватило движения, чтобы вернуть инферно в наиболее выгодную позицию.

И Кетан Дадеж потерял всё своё преимущество в силе, которую из него просто высосали, я же, разделив инферно надвое, направила удар на Люсио Сайко. И несколько недооценила врага — едва держащийся под натиском Норта некромант упал на одно колено, едва инферно приступили к поеданию его магической энергии, и призвал свою истинную стихию. На этот раз волна возникла втрое быстрее, а ударила не в пример сильнее. Меня снесло потоком ледяной воды, протащило через весь полигон и приложило к забору так, что даже перевернувшись и откашлявшись, я не смогла встать. Зато даже в момент, когда тонула, я продолжала удерживать контроль над инферно. Не знаю, как мне это удалось, просто в голове словно молоточками стучало: «Держать, держать, держать», и контроль над нечистью оставался при мне. А вот сил не осталось, и, вырвав всю воду, что набилась в желудок и лёгкие, я отползла на пару метров, попыталась встать, рухнула на спину, раскинув руки, и на этом моё участие в сегодняшней битве было завершено.

Гудели трибуны, снова скандировали имя Норта, над ареной на магическом экране отразилась я, бледная, с растрепанными волосами, в грязи и луже воды. Жалкое зрелище. Потом на экране отразилось видение того, как Люсио Сайко направляет удар ледяной волны в Норта, но вот тут он просчитался — Норт являлся настолько сильным некромантом, что для него не составило труда взлететь при свете дня, так что удар ушёл впустую, а на ещё один удар маг уже был не способен — контролируемое мной инферно делало своё дело. Затем на призрачной картинке отразился финальный момент боя Дана с Тадео Норвом — мощь Шейна была куда сокрушительнее, не помог даже бросок нежити, Дан смёл оборотня, а после добил противника.

В следующее мгновение над ареной возникла Смерть, чтобы возвестить:

— Победа Некроса.

И я развеяла инферно. Для этого пришлось поднять руку, самоуничтожить плетение и… оставить черепам отобранную в бою энергию. Для чего оставила, а не отобрала как полагалось, я даже не знаю. Просто это был их боевой трофей, ну я так считаю, а по законом некромантии конечно не правильный поступок. Черепа примчались ко мне, устроили танец ликования, и взмыли вверх, покружились вокруг призрачной Смерти и рухнули в землю, уходя за грань.

На этом мои силы закончились окончательно, и я уже просто лежала, чувствуя, как меня медленно поглощает тьма…

Подбежал Норт, изумительно чистый, словно и не участвовал ни в каком бою, на покорённом гроне примчался Гобби, залихватски спрыгнул с нежити и тоже поспешил ко мне.

А я благополучно провалилась в обморок.

* * *

Первое, что я услышала, осознав себя как живую личность, был голос Гаэр-аша:

— Ну и как наши дела?

Норт ответил не скрывая собственной ярости:

— Три сломанных ребра, кровотечение в лёгких, перелом левой ноги, растяжение связок, сотрясение мозга.

— Потрепало, значит, — с мрачным удовлетворением, произнёс ректор.

Мне расхотелось открывать глаза. Расхотелось и всё тут.

— Мы победили, — напомнил всем Дан.

— Вам повезло дважды, когда Гобби полностью отвлёк грона на себя, и когда Риа перехватила управление над инферно, использовав как преимущество свою слабость, — отчеканил лорд Гаэр-аш. Затем добавил: — Это нарушило видимо превосходно разработанную стратегию команды Мората. Но сама степень их подготовки лично меня восхитила.

— Меня нет, — Норт был в бешенстве. — Сайко получит лично от меня вызов!

И тут Гаэр-аш с уничижительно-ласкательными интонациями поинтересовался:

— На основании чего, мальчик мой?

Ответом ему было молчание. И ректор продолжил уже нормальным голосом:

— Это был бой. В бою команда Мората использовала своё единственное преимущество, оно же ваше слабое место — Риаллин. И выведи они её из строя ещё неизвестно, чем бы завершился этот бой — Морат выставил своих сильнейших бойцов, более того у меня есть предположение, что Люсио Сайко уже не адепт, с такой мощью у него положение либо аспиранта, либо младшего преподавателя. А что касается повреждений Рии, боюсь это только начало. Наше сокровище показала себя стойким бойцом, но всё же слабейшим в команде, так что в дальнейших боях пытаться нейтрализовать будут в первую очередь её.

— Каро, ты всё ещё желаешь продолжать участвовать в этой бессмысленной бойне?

Последний вопрос был обращён ко мне, хотя ума не приложу как ректор догадался, что я уже пришла в себя. Пришлось приоткрыть глаза, обнаружить себя лежащей на уютном чёрном диванчике в окружении моей команды и собственно главы Некроса, и упрямо заявить:

— Да.

Хотя чувствовала я себя не очень хорошо. Нет, Норт уже всё вылечил, по крайней мере, ничего не болело, но ныло так основательно, ко всему прочему на мне была уже высушенная, но какая-то деревянная и основательно грязная одежда.

— Вода соленая, — пояснил, заметив мой удивлённый взгляд на собственное одеяние, Норт. — Высушить-то я её высушил, но соль осталась.

Открылась дверь, проскользнул Гобби с пакетом, встал, демонстративно эти самые двери распахнув и глядя на всех присутствующих. Все взяли и без слов вышли, правда каждый оглянулся на меня с самым суровым видом. Гобби закрыл дверь, повернулся ко мне.

Я просто не могла не сказать:

— Раздевайся.

И моё умертвие, расцветя самой что ни на есть счастливой улыбкой, жестом фокусника стянул с себя камзол, а рубашка уже оказалась расстегнута. Я не встала, скатилась с кровати, поднялась на колени и прикоснулась дрожащими пальцами к ранке. Ранке на груди Гобби. Ранке! Да, кожа снова ожила и снова в районе груди, то есть в максимальной близости от артефакта Кхада, но она ожила! С первого же боя!

Гобби, бросивший сверток с одеждой для меня на кровать, торопливо достал блокнот и начал писать:

«Люсио Сайко — невероятная сила. Каждый раз, когда я на гроне проносился мимо, кожу под твоим артефактом начинало пощипывать!».

Значит Гаэр-аш был прав, Люсио Сайко действительно не адепт, а рангом повыше и силой поболее, следовательно у команды Мората сегодня были все шансы победить? Точнее были бы, если бы не наш маленький секрет с Гобби.

Гобби взял и написал:

«Саднит».

Указал на ранку.

Я хоть и стояла на коленях, но чуть не запрыгала — саднит! Тьма меня раздери, саднит! Значит нервные окончания восстановлены так же!

— Это невероятно, Гобби! — я подскочила. — Это просто невероятно!

И да, у меня всё болело. Да, меня сегодня приложило так, что я едва на ногах стояла, но работало! Во имя Мёртвых лесов, работало! Это прорыв! Это невероятно! Это…

— Гобби, я определенно верну тебя в мир живых, — сделала я серьёзное заявление.

Зомби кивнул и написал в блокноте:

«Мы с тобой никакое не слабое звено, пусть все утрутся. Мы с тобой герои!»

Желание было запеть и станцевать что-нибудь. Такими темпами потребуется участие ещё в шести-семи боях и, возможно, после моя кровь, для стабилизации. Не помешал бы очень артефакт типа Эль-таима, но даже я, несмотря на всю так часто упоминаемую ректором безголовость, не решусь на повторное его изготовление. Слишком велик риск раствориться в кристаллах вместе с лунным светом… Нет, на второй раз я не решусь. Особенно теперь, когда оперирую малопонятной магией Смерти.

«Ты загрустила» — написал вдруг Гобби.

— Просто задумалась, — я вернулась к дивану, села.

В воде, которой так щедро поливал меня Люсио Сайко действительно было явно много соли, потому как ткань, высушенная Нортом, захрустела. Гобби молча указал на пакет с одеждой, после чего галантно отошёл к стене и повернулся ко мне спиной.

Я торопливо начала раздеваться, одновременно рассуждая вслух:

— Думаю максимум семь боев, — скинув мантию и расстёгивая непослушными пальцами рубашку начала я. — Возможно уложимся в семь. Когда вернёмся домой, я проверю всё плетение, в принципе предполагалось, что воздействие будет разово оказываться на всё тело, у тебя же ожила только кожа на груди, зато вся. Но возможно это из-за непосредственной близости артефакта. Нужно проверить. Произвести расчёты. Замерить область оживления. И да, не посмотрела как там руны… Тьма! Гобби, иди ко мне.

Я сжала уже расстёгнутую рубашку на груди, подождала пока моё умертвие подойдёт, распахнула рубашку на нём и провела пальцами по плетению… Руна непрерывности, вплетённая в чёрную шёлковую нить отозвалась покалыванием и… И тут я заметила, что под ней, под этим более уплотненным плетением в конструкции, кожа так же ожила! У меня ладони задрожали от осознания! Руны Хешисаи не просто работали, они перераспределяли энергию так, как и следовало! Они превзошли мой замысел! Они…

— Пять боев максимум, — прошептала потрясённая я.

Гобби, проведя пальцем по плетению, тоже заметил изменения на своём теле, вздрогнул, склонился рассматривая, поднял на меня сияющий взор. И мы смотрели друг на друга, честно говоря, боясь поверить, боясь ликовать, словно опасались спугнуть удачу…

— Ладно, я переодеваться, — решила я.

Гобби опять отошёл к стене, отвернулся.

А меня внутренне трясло. Ощущение было знакомое, часто такое охватывало, когда я создавала что-то, и в душе поселялась чёткая уверенность, что всё получится. Что-то сродни нетерпению и ожиданию чуда. О, а набраться терпения следовало, очень следовало. Ещё следовало что-то сделать с собой, потому как такими темпами, меня выведут из строя уже в первые минуты следующего боя, а продержаться следует пять. Но всё же, всё же!

— О, Тьма, как же здорово! — просто не сдержалась.

— Ыыы, — подтвердил Гобби.

А я развернула сверток и обнаружила помимо платья ещё и обувь и нижнее бельё. К слову — моего размера. Ещё к слову — дорогое. Как, в прочем, и платье.

— И ты потратил на меня свои деньги, — обвиняюще произнесла я.

— Ы! — издал восклицание Гобби.

— Мы с тобой об этом позже поговорим, — мрачно заключила я.

И начала одеваться.

И должна признаться для меня, никогда не уделяющей внимания собственной одежде, как, к слову, и все артефакторы, стало неожиданностью и мягкость тканей, и приятное ощущение от платья из тонкой, особым образом выпряденной шерсти. Платье обтянуло как перчатка всё тело до бёдер, а уже оттуда красивыми волнами спускалось до пола. Со спины на шее был воротничок-стоечка, а вот уже от плеч и до груди обрисованный плавными линиями имелся вырез. Очень мне понравились и рукава, которые доходили до пальцев и крепились изящно выплетенной петелькой через средний палец. Само платье имело чёрный цвет, но помимо чёрной шерстяной нити в него были вплетены и блестящие темно-зелёные, поэтому общий оттенок был тёмно-зелёным. А в целом:

— Где ты его купил? — восторженно спросила я.

Гобби развернулся, окинул меня оценивающим взглядом, удовлетворённо кивнул, подошёл, достал блокнот и написал:

«Места знать надо».

У платья имелся ещё один несомненный плюс — оно было удивительно тёплое.

«Сходим вместе купим ещё несколько, — продолжил писать Гобби. — И свитера. И нормальные штаны. А эти твои рубашечки и брючки — вовсе не одежда для зимы».

Я вспомнила кошелёк с деньгами, которые ректор вручил мне как мой опекун, и радостно закивала, заодно добавив:

— И в артефакторскую лавку зайдём. И в ювелирные магазины, у меня теперь деньги есть, я смогу накупить нужных камней!

«А может украшений?» — явно поддел Гобби.

— К Тьме украшения! — воскликнула я. — У меня, наконец, есть деньги на приличные сапфиры, а они знаешь для скольких артефактов просто жизненно необходимы?

«Догадываюсь, — Гобби при этом как-то хитро на меня поглядывал. — Чулки взял тебе то же тёплые, одевайся уже».

По поводу чулок и сапожек мои восторги были не меньше, чем по поводу платья. А вот с волосами была беда — после солёной воды они выглядели как пакля. Кое-как собрала в косу, чёлку оттерла влажной салфеткой, которую Гобби принёс, и собственно я была готова. Странное дело, но свои вещи собрала даже не я, торопливо сложил всё зомби. На мой удивлённый взгляд, пояснил как и всегда написав в своём блокноте:

«Через личные вещи или те, что ты носила, могут нанести вред. Будь внимательней.»

Что он имел ввиду я так и не поняла, но ворох моей одежды, замотанной в мантию, Гобби мне так и не вернул, гордо понёс сам.

* * *

Так мы и вышли из комнаты, и попали прямо в тот зал, где вчера было собрание всех игроков. Как оказалось и сейчас все там присутствовали и наблюдали за боем наших парней из академии Сирилла и командой Зандарата. Ректора, Дана и Эдвина к слову я не увидела, меня, повернувшись к двери ведущей в комнату из которой вышла, ждал только Норт, но вот к нему присоединились Ташши, его девушка-ведьмочка Ярослава и ещё одна женщина, которая словно приковывала взгляд. Она была какая-то невероятная — высокая, стройная, с длинной тёмной косой ниже талии, в строгом тёмном платье, чем-то напомнившем моё собственное, наверное плавностью линий и тем что оно тоже было явно очень удобное и тёплое. А потом женщина обернулась ко мне и я честно говоря застыла на месте — у неё были изумительные васильковые глаза. Такие огромные, чистые, добрые.

— Это вот она, Василеночка Владимировна, — раздался голос той самой домовой Матрёны, которую я сразу и не заметила.

И волшебство как-то разом распалось, ровно до того, как я, скорее интуитивно, чем осознанно, не посмотрела на Норта в поисках поддержки. И вот тогда сердце вдруг учащённо забилось, щёки явно порозовели, и ноги стали какие-то непослушные. Потому что то, как смотрел на меня Дастел, это… это…

— Ты самая прекрасная девушка на свете, — восхищённо, и совершенно не стесняясь присутствующих произнёс Норт.

Я даже не нашлась, что ответить. Подошла, опустив взгляд и смущённо улыбаясь и чувствуя себя откровенно говоря очень странно. Но стоило подойти, Дастел коснулся моей ладони, переплёл наши пальцы на миг, после просто взял за руку. И вот простой, очень простой жест, но от него стало так тепло.

— Василена Владимировна, позвольте представить вам мою невесту Риаллин Каро, — официальным тоном произнёс Дастел. Затем обращаясь ко мне: — Сокровище моё, познакомься, это леди Рханэ, супруга министра магии Седьмого королевства и руководитель Ведической школы. А так же да, тётя вот этого, не в меру любящего столичные кабаки, парня.

— Что? — возмутился принц Танаэш.

— Так я не поняла, — вступила в разговор Ярослава. — Ташши, ты же сказал, что это Норт тебя по всем злачным местам таскал?!

Я глянула на Ташши, принц стоял с самым невозмутимым выражением лица, весело подмигнул мне, после чего вороватым жестом обнял Ярославу за талию, привлёк её к себе и прошептал, но мы все всё равно услышали:

— Мы потом поговорим, дорогая.

Норт, осознав, во что втянул принца, поспешно добавил:

— Тянул я, каюсь.

Ведьмочка с большим сомнением глянула на Норта, кивнула мне, прошептав: «Привет», я механически ответила:

— Трупов.

Ярослава хихикнула, и заметила:

— Спасибо, не надо, пусть лучше все живы будут.

— Это стандартная форма приветствия у некромантов, Ярослава, — с мягким укором произнесла леди Рханэ. Затем протянула мне руку со словами: — Очень рада познакомиться, леди Каро.

Неуверенно пожала протянутую руку, неловко улыбнулась. Вздрогнула, едва заметила на себе злобный взгляд жмущейся к юбке леди Рханэ домовой. Домовая ядовито мне улыбнулась, и не стесняясь присутствующих, да собственно и не заботясь о них, злобно затараторила:

— Не нравится она мне, Василеночка Владимировна. Вот не нравится и всё тут. Смерть за ней по пятам ходит, смерть её впереди ждёт, смерть…

— Достаточно, тётя Матрёна, — ласково, но непреклонно, перебила её леди Рханэ. — Мы все когда-нибудь умрём, так что всех нас ждёт впереди смерть и за нами по пятам ходит.

— Да за ней-то особенно! — возмущённо воскликнула домовая.

— И в этом нет ничего удивительного, она сегодня в бою с Моратом едва не погибла, так что ваши ощущения, тётя Матрёна, вполне оправданны.

Говорила леди Рханэ очень мягко, голос у неё оказался на редкость приятным, слушала бы и слушала. А злобная домовая задумалась, глянула на меня, и выдала:

— Доброта тебя погубит. Помяни моё слово — доброта.

— Ох, тётя Матрёна! — воскликнула леди Рханэ. — Леди Каро, можно вашу руку?

Я испуганно глянула на Норта, Норт разрешающе кивнул, очень осторожно я протянула ладонь леди Рханэ, а она взяла, потянула, заставив чуть нагнуться, и вручила мою ладошку домовой. Та замерла на миг, потом осторожно, словно касалась чего-то невероятно опасного, прикоснулась к раскрытой ладони одним толстеньким пальцем. Резко отдёрнула. После тронула уже увереннее. Сжала одной рукой, потом и второй… потом как-то растерянно опустила. Я выпрямилась, чувствуя себя как-то странно.

Как оказалось, домовая почувствовала себя так же. Вдруг как-то сгорбилась, и не глядя на меня, пробормотала:

— Да как же так… Это всё кольца оказались…

Я сглотнула, Норт и остальные заинтересованно на меня поглядели, леди Рханэ, улыбнувшись, заметила:

— На леди Каро всего одно кольцо, тётя Матрёна.

— Да если бы, — задумчиво отозвалась домовая. — Два кольца на ней. И виноватая она без вины.

У Норта после слов про два кольца взгляд стал какой-то подозрительный, но он ничего не сказал, только снова взял меня за руку. Ташши тоже крайне заинтересованно посмотрел, Ярослава же, как и леди Рханэ с интересом смотрели на домовую, словно ожидали продолжения.

И тут принц заинтересованно спросил:

— Так, а что за второе кольцо?

Пожав плечами, какая-то вконец расстроившаяся домовая ответила, словно отмахнувшись:

— Кольцо-то? Дык обручальное.

Лицо у Норта стало каменное. Остальные просто заинтригованы были донельзя.

— А почему его не видно? — спросила Ярослава.

— Не видно-то? Дык не подтверждён брак-то, да и невеста против, а коли её согласие было бы, али слияние телесное, тогда и видимым стало бы.

Вот так в одночасье, совершенно легко и напрягаясь домовая взяла и раскрыла все карты. Гобби, к слову, поняв, что тут крайне опасная для всех тайн обстановка, предусмотрительно держался подальше. Умный Гобби, не то, что я. И тут ещё и Танаэш взял и спросил:

— А про без вины виноватая, это вы, тётя Матрёна, к чему?

И тут домовая выдала!

— Дык любят её четверо, и все истинной чистой любовью, от которой с помощью артефактов отворотных и не избавишься. Да что там четверо, — тётя Матрёна вдруг хмуро на Его Высочество взглянула, — сам-то Ярусика нежно обнимаешь, а на сокровище Некроса заглядываешься. А она без вины виноватая, ничьих чувств не искала, улыбкой не одаривала, взглядом не обжигала, любить-то боится, от того что все, к кому прикипала душой, все дорогой мёртвых ушли.

И тут кто-то сказал:

— А ещё смерть за мной ходит, то обгоняя, то снова на пятки наступая и требуя подвинуться, чтобы сподручнее было меня обгонять.

Сказала я, да, и между прочим язвительно, и мне ни капли за это стыдно не было. Домовая тут же умолкла, глядя на меня удивлённо-вопросительно, остальные попросту стояли молча. Я же, вероятно, просто разозлилась, а потому и добавила:

— А ларчик с четырьмя влюблёнными чистой истинной любовью открывается просто, первый — это Гобби, вторая Салли, третий Пауль, четвертый…

— Я, — вставил Норт, улыбнувшись. — Но ты знаешь, я бы очень благодарен, если бы в списке без памяти в тебя влюбленных, я был бы на первом месте.

— Прости, но будем откровенны — ты был четвёртым.

— Я полюбил тебя с первого взгляда! — откровенно посмеиваясь, воскликнул Дастел.

— Будем ещё более откровенны — ты меня чуть не прибил с первого взгляда, — напомнила я, тоже улыбаясь.

— Ещё бы, ты нам всю тренировку сорвала, — привлекая меня ближе, сказал Норт.

— Откровенность зашкаливает, но таки именно благодаря мне, у вас была самая продуктивная тренировка, — резонно напомнила я.

— Ещё бы, кое-кто ведь сунулся в Мёртвый лес и нам пришлось защищать этого кого-то от полчищ нежити. К слову сказать, ты меня так и не поблагодарила за спасение, более того коварно сбежала прямо с места спасения.

— Извини, просто не успела, ты же потребовал благодарности прямо на том же месте, где спас, да ещё и в ультимативной форме, я была просто вынуждена сбежать, дабы подобрать соответствующие ситуации словесные формулировки для выражения своей искренней благодарности.

— Твои «словесные формулировки» Дан и Эдвин до сих пор припоминают, издевательски ухмыляясь при этом, — Норт, несмотря на фальшиво строгий тон, с нежностью мне улыбался.

Я с улыбкой смотрела на него.

Домовая неожиданно пробормотала:

— А может и ошибочка вышла… а может от кольца всё… — мы посмотрели на растерянную Матрёну. И та, словно оправдываясь: — Кольцо тёмному человеку принадлежит, странному, много он…

И тут уж я не выдержала и выложила карты на стол:

— Второе кольцо принадлежит моему опекуну, лорду Гаэр-ашу, и оно на мне исключительно с целью защиты.

Рука Норта, обнимающая меня, на миг дрогнула, но больше Дастел ничем не выдал своих слов, лишь насмешливо сообщил:

— Я так думаю, Артану не стоит говорить, что из всей той толпы сохнущих, вздыхающих и строчащих ему любовные послания девиц, любят его всего четверо, а остальные просто успешно притворяются. Побережём мужскую гордость.

«Что у вас происходит?» — внезапно раздалось в моей голове.

Несколько неуверенно подумала: «Всё хорошо…»

«Контролируй Норта, — почти приказ. — Он на грани».

Я посмотрела на Дастела — выглядел некромант совершенно нормальным, разве что в глазах вместо фиолетового, проскальзывал голубоватый отблеск. А мне вовсе не хотелось, чтобы тётя Матрёна о чем-то догадалась, и пытаясь успокоить Норта, я погладила пальчиками его руку, заглянула в глаза, удивлённо глянувшие на меня, улыбнулась. Голубоватые отсветы исчезли мгновенно, сменившись тёмно-фиолетовым, почти чёрным привычным цветом глаз Дастела.

— В целом, — заговорила леди Рханэ. — Я понимаю причины тревоги лорда Гаэр-аша, — и обратившись ко мне: — Вы сильно пострадали сегодня, леди Каро?

— Основательно, — вместо меня ответил вмиг помрачневший Норт.

В этот момент появился Эдвин, и Норт легко, словно так и надо было, подтолкнул меня на встречу к Харну. Харн, тоже совершенно естественно, приобнял за плечи и увёл обратно в ту комнатку, где я переодевалась, Закрыл дверь, повернулся ко мне, молча осмотрел с ног до головы, тяжело вздохнул и произнёс:

— С платьем будет сложнее.

— Сложнее что? — уточнила я.

— Руки в стороны разведи, — потирая ладони приказал Эдвин.

Странное дело — его я слушалась беспрекословно. И потому встала где указал, развела руки в стороны. Эдвин, подойдя, опустился на колени, прикоснулся к моему животу и из его пальцев потянулась мгла.

— Снял, когда Норту нужно было тебя подлатать, — сообщил мне Харн. — Но учитывая обстоятельства, без щита тебе лучше не появляться нигде. Закрой глаза, контролируй процесс, скажешь, где ослабить, если что.

Я послушно закрыла глаза — то, что обычным зрением выглядело как тьма, на деле оказалось сплетением силовых линий, по которым струилась тьма. Открылась дверь, вошёл Норт, но ни я не повернулась, ни Эдвин не прервался. Только спросил:

— Что там у вас произошло?

— Домовая, — одним словом ответил Норт.

— Гаэр-аш сказал, что домовые это проблема.

— Уже понял.

Ладони Эдвина заскользили вверх по талии, приглаживая сплетаемую его энергией конструкцию, мне почему-то от этого движения стало очень приятно. Хотя, наверное, больше от того, что обо мне заботились.

— Если бы не наложенный тобой щит, повреждения были бы втрое сильнее, — сообщил Норт, пристально следя за движениями Эдвина.

— По идее повреждений не должно было быть вообще, — довольно резко ответил Харн. — Я просчитался.

— По идее в этом бою она не должна была сражаться вообще, так что просчёт мой, — Норт заметно злился.

— По факту я лично всем довольна, — вставила собственно я, чувствуя, как тёплые ладони Эдвина скользят по животу и всё выше.

На мою реплику никто не обратил внимания, зато Эдвин вдруг усмехнулся и произнёс:

— Норт, начинай ревновать.

Я замерла. Не столько от его слов, сколько от движений.

— Сдержусь, — ядовито ответил Дастел.

— Это радует, — усмехнулся Харн, продолжая скользить руками по моей груди.

— Шею прикрой так же, — Норт прошёл к дивану, сел, вытянув ноги.

— Могут заметить, — не согласился Эдвин. И тут же добавил: — Но лучше перестраховаться, тут ты прав.

Я просто стояла и откровенно говоря, краснела.

Ко всему прочему распахнулась дверь, вошёл Дан, хмыкнул и протянул:

— Как у вас тут интимно всё…

— Не жалуемся, дверь закрой, — лениво приказал Норт.

Да уж действительно, дверь лучше было закрыть.

Дан послушно прикрыл створку, а после ещё и запер, прошёл, рухнул на диван рядом с Нортом и мрачно заявил:

— К дохлякам в зад такие бои.

— Не ругайся, тут Риа, — осадил его Дастел.

— На арене тоже Риа, в том-то и проблема, — Дан мрачно посмотрел на меня.

Я, с момента его прихода открывшая глаза, вернула ему тот же взгляд, и мрачно предупредила:

— Только не говори, что я оказалась слабым звеном во время боя.

— А есть смысл говорить? — ядовито поинтересовался некромант.

— Мы с Гобби прекрасно сражались, — с нажимом, произнесла я.

— Не спорю, — совершенно серьёзно сказал Дан. — Вот только ответь мне, сокровище Некроса, за каким дохлым орком ты отпустила инферно, вместо того чтобы развеять?!

Это был не тот вопрос, на который я была готова дать ответ и потому, я сделала вид, что вообще его не услышала и принялась рассматривать потолок. Кстати, оригинальный рисунок у дерева…

— Нет, ну нормально?! — вспылил Дан.

— Риа, ты бы ещё насвистывать принялась, — усмехнулся Норт.

Я бы может и принялась, но не умела. Да и не вышло особо, потому как поднявшись, Эдвин начал массировать мне затылок. На мой изумлённый взгляд ответили улыбкой, после чего некромант сообщил:

— Тут несколько участились нападения гоблинов с дубинками, не хочу, чтобы ты пострадала.

А я возьми и, не подумав, ляпни:

— Меня не тронут.

Эдвин замер, Норт мгновенно сел ровнее, Дан, широко ухмыльнувшись, произнёс:

— А вот это уже очень любопытно.

— Очень, — подтвердил Норт.

— Ответишь? — поинтересовался Эдвин.

Словно бросил соломинку утопающему.

— Нет, — естественно я ухватилась.

— Риа! — Норту моя скрытность очень не понравилась.

Открылась дверь, вошёл Гобби. Двери быстренько закрыл, и встал так чтобы никого не впускать, но двери толкнули, да с такой силой, что моё умертвие снесло. Створка распахнулась, в дверном проёме обнаружилась тётя Матрёна. Домовиха стояла, с каким-то диким ужасом глядя на меня, затем вошла и дверь за её спиной захлопнулась сама. Я, практически находящаяся в объятиях Эдвина, придвинулась к нему ближе, ощущая, как всё быстрее бьётся сердце, и внезапно поняв, что домовая глядит слепыми глазами без зрачков.

Подскочил Норт, спешно поднялся и Дан, в комнате вдруг отчётливо потянуло магией, а тётя Матрёна, протянув руку, странным скрипучим голосом произнесла:

— Кровь… В тебе кровь… кошки!

Внезапно Эдвин, и так почти обнимавший, вдруг с силой сжал меня, и он же спросил:

— Какой?

Домовая пошатнулась и побелевшими губами произнесла:

— Прокля…

В следующий миг она рухнула. Я стояла, потрясённо глядя на лежащее сказочное существо, а вот остальные действовали крайне быстро — Гобби метнулся к двери, запирая её, Норт вмиг оказался возле упавшей, отодвинув моё умертвие, встал у двери, блокируя её для всякого, кто попытается войти. Эдвин преспокойно продолжил плести для меня щит.

Одна я стояла, как громом поражённая.

— Расслабься, — спокойно произнёс Эдвин. — Что-то такое Гаэр-аш и предполагал.

— В смысле? — не поняла я.

— В прямом, — Норт прикоснулся ко лбу домовой, прикрыл глаза.

— Кровь проклятой Калиан? — задумчиво произнёс Дан. Нахмурился, и мрачно произнёс: — Прискорбно.

— Прискорбно, что ты не запал? — поинтересовался Норт. — Возможно, дело в том, что ты ещё не принял ответственность за род.

Я в целом не могла понять, о чём они.

— Или вы оба сильнее меня, — Дан хотел было сплюнуть с досады на пол, но там лежала домовая, и он не стал.

— Сомневаюсь, — хмыкнул Эдвин.

— И я, — Норт поднялся.

— Заблокировал воспоминания? — спросил Дан.

— В целом способность концентрироваться на Рие, — ответил Норт.

Тут Гобби что-то стремительно написал, передал Дастелу.

— Что там? — Эдвин даже не знаю, как всё это видел, потому как казалось, что некромант полностью сосредоточен на мне.

«Матрёна сильнейшая провидица среди своего народа, остальные не увидят».

— Теперь не увидит и Матрёна, — мрачно произнёс Норт.

Дан и Эдвин кивнули, и даже Гобби. Мне же просто было непонятно, что происходит. И как оказалось не всё понял и Дан.

— То есть Риа потомок проклятой Калиан?

Норт промолчал, Эдвин так же. И если Норт знал, что у меня изменённая кровь, то Эдвин… Эдвин, по идее, не мог знать.

И тут Дана подвинули. Да так, что парень едва на ногах устоял. Вошел Гаэр-аш, окинул всех нас внимательным взглядом, закрыл дверь. Усмехнулся, и поинтересовался:

— Что ещё успела ляпнуть эта в высочайшей степени болтливая домовая, помимо того, что на Рие моё кольцо?

— Что Риа потомок Проклятой Калиан, — безапелляционно сообщил Дан.

Дан усмешки, скользнувшей по губам Гаэр-аша увидеть не мог, а вот я разглядела отчётливо.

— Потомок, — проговорил, всё так же с усмешкой ректор. Затем, повернув голову, взглянул на Норта и сообщил: — Я предполагал что-то подобное. Потомок…

К чему Гаэр-аш повторял это слово, ему ведь было доподлинно известно, что дело в изменённой крови. Но словно не помня это, он будто перекатывал на языке это слово:

— Потомок… По факту доказать никто ничего не сможет, как впрочем и опровергнуть — отступники вырезали подчистую всех, кто был хоть как-то связан с родом кен Эриара. Всех. Практически всю крестьянскую деревню. Соответственно фактов опровержения предоставить никто не сможет. Что же касается особенностей крови — кто его знает, от чего она способна проснуться в том, или ином потомке.

Гаэр-аш пристально смотрел на Норта.

Дастел стоял молча, какой-то неожиданно растерянный.

— Надо же, — ректор продолжал смотреть на брата. — Всегда считал, что я сильнее.

— Что-то изменилось? — несколько враждебно спросил Норт.

— Да, — Гаэр-аш всё так же улыбался, вот только радости в улыбке не было. — Кошка выбрала тебя. Делай выводы. И можешь позволить сделать их другим — это не просто упрочит твою позицию — позволит ей взлететь до небес.

В комнате стало очень тихо.

Внезапно Норт с трудом выговорил:

— Я не хочу… чтобы узнали.

— Зря, — тон ректора был холоден. — Это было бы крайне удобно для тебя. Опять же — основательное подтверждение, как твоей силы, так и лидерства. Подумай.

— Риаллин, нам пора. Гобби передал мне твою просьбу.

О какой просьбе речь?!

— Остальным рекомендую остаться до конца сегодняшних боев и, полагаю, не стоит напоминать, что вы должны присутствовать на жеребьёвке. Эдвин, поддержит команду Сирилла.

— Понял, — отозвался Харн.

И подтолкнул меня к выходу. Норт набросил мне на плечи свой плащ, нежно коснулся пальцами моей руки, поймал, задержал на миг, я невольно улыбнулась, он улыбнулся в ответ.

* * *

Общий зал мы миновали достаточно быстро, Гобби торопливо шёл за нами, свернули в служебный ход, торопливо прошли по нему, и наверное через мгновение покинули бы арену и пристроенные к ней здания, если бы на пути не появился вызывающий содрогание министр магии Седьмого королевства. Рханэ остановился, ожидая, пока мы подойдём и всё время, пока шли, мрачно сверлил меня взглядом. А едва мы приблизились, перевёл взгляд чёрных проницательных глаз на ректора и спросил:

— Так это правда?

— Смотря, что именно ты имеешь ввиду под «это»? — надменно ответил Гаэр-аш.

Министр ядовито улыбнулся, и уже утвердительно произнёс:

— Это правда.

— Как тебе будет угодно, — глава Некроса был сама любезность.

Пристальный взгляд лорда Рханэ вновь цепко окинул меня, некромант усмехнулся и галантно поклонившись мне, произнёс:

— Я вас недооценил, милое дитя.

Я вообще уже ничего не понимала, а тут ещё и ректор подлил масла в огонь, сообщив:

— Норт не желает, чтобы об этом узнали.

На лице министра магии промелькнула смесь удивления с уважением, но в словесной форме всё это было облечено в задумчивое:

— Значит, он оказался умнее, чем я о нём думал. Или же он столь же безумен, как и все влюбленные.

— Полагаю всё вместе, — улыбнулся Гаэр-аш. — Нам пора. Надеюсь на ваше благородство и благоразумие.

Рханэ усмехнулся, и посторонился, пропуская нас.

Собственно на этом беседа была закончена и ректор вывел меня на улицу с чёрного входа, где нас уже ждала его карета. Гобби открыл дверцу и галантно пропустил меня вперёд, Гаэр-аш помог подняться, после они оба вошли, сели и карета двинулась с места.

И вот только тогда я честно призналась главе Некроса:

— Ничего не поняла вообще. При чём тут ваши намёки и слова Дана про силу? Что вы имели ввиду, говоря «потомок», вы ведь всё знаете? Эдвин сказал, что вы что-то подобное и предполагали, что именно? Кровь кошки, Проклятой Калиан, это той самой, что положила начало войнам Хаоса и дальнейшему захвату Хешисаи всадниками Тёмной Империи?

Гаэр-аш слушал мои нервные вопросы, спокойно улыбаясь, а стоило мне замолчать, всё с тем же непробиваемым спокойствием произнёс:

— О том, что Тадор Шерарн влил в тебя кровь именно Калиан, я догадывался. Не понятным оставалось и остаётся лишь одно — откуда магия Смерти?

— В смысле — вы догадывались? — переспросила я. — И почему кровь Калиан? Лорд Гаэр-аш, да Калиан вообще была не человеком!

Из спокойной, улыбка главы Некроса стала грустно-загадочной. Он тяжело вздохнул, и тихо начал рассказывать:

— Калиан была полукровкой, Риа, её отец был человеком. А вот мать чистокровная кошка, последняя чистокровная кошка Хаоса, предавшая свой народ дважды. Калиан вернула материнский долг с лихвой…

Он замолчал, всё так же с улыбкой глядя на меня, и полумраке кареты его глаза загадочно мерцали, словно горящее в них синее пламя затаилось, едва проявляясь.

— Оставим историю павшей империи, Риа, ты всегда сможешь прочесть об этом в летописях, у отступников к слову наиболее точно изложены факты, так что по возвращению в Некрос сможешь удовлетворить своё любопытство. Расскажу лишь о том, что не описано ни в одной из книг — особенности кошек Хаоса. Они обладали способностью сводить с ума самых сильных из мужчин.

Он тихо рассмеялся, вот только смех был вовсе не весёлым, и продолжил:

— Лидеров. И те, кто достиг высокого положения научившись держать чувства и эмоции под жесточайшим контролем, оказывались совершенно бессильны перед чарами кошек. Абсолютно бессильны. Настолько, что теряли голову от желания, предавая собственные принципы и идеалы. Говорят, кошке достаточно одного взгляда, чтобы превратить самого сильного из присутствующих самцов, в своего раба навеки. Не спасало ничто — ни расстояние, ни попытки забыться в объятиях других женщин, ни вино, ни время. Попавший под обаяние кошки становился неизлечимо болен ею. Одержим. Навечно.

— Звучит как бред, — честно призналась я.

— Звучит — да… — невесело усмехнулся ректор.

На несколько мгновений в карете воцарилась тяжёлая гнетущая тишина, затем ректор продолжил:

— Не буду касаться истории этого племени, среди жителей Ада ходил слух, что кошек создал сам изменчивый и склонный к юмору на грани идиотизма Хаос, для того чтобы противостоять вторжению тысячников Мрака. Возможно, это правда, если учесть, что племя практически полностью исчезло, ведь чисто физиологически любовь всадников Мрака была для них смертельна, но собственно нашествие Сумрака захлебнулось в собственной крови, и никто не знает причин. Возможно, Хаос был не настолько сумасшедшим богом, возможно даже у безумных бывают гениальные озарения, а своих созданий этот бог никогда не жалел… Не суть. Мифология Хаоса, несомненно, любопытна, но у меня есть сильные сомнения в её достоверности. Неоспоримый факт лишь в том, что советник предпоследнего императора Хешисаи был женат на кошке, предавшей свой народ и ушедшей вслед за возлюбленным, чтобы едва родив дочь, отдать свою жизнь ради спасения империи, что была так важна для её любимого. Да, снова лирика. Но итогом стало то, что у советника осталась дочь. Полукровка, с такими особенностями крови, что делали ее крайне… крайне опасной. И нет ничего удивительного в том, что с самого рождения Калиан, советнику открыто советовали придушить дочь. Или как минимум обезопасить, выдав замуж и заперев до того, как в ней проснётся кровь, то есть наследие Хаоса.

— В смысле — проснётся кровь? — тихо спросила я.

— В прямом, Риа, — так же тихо ответил Гаэр-аш. — В прямом…

Он тяжело вздохнул и продолжил:

— Дети Хаоса взрослеют позднее. Они гораздо дольше остаются детьми, любознательными, жадными до знаний, склонными к экспериментам с собственными силами и возможностями… И их мало интересует противоположный пол во всех отношениях, кроме исключительно платонической дружбы. Даже привязанность, порой возникающая, не носит интимного оттенка. Тебе это никого не напоминает?

Я отрицательно покачала головой.

— Неужели? — с лёгкой насмешкой переспросил ректор. — К слову, девушки в твоём возрасте, уже давно более чем интересуются отношениями с парнями.

Но Гаэр-аш не стал и далее тонко иронизировать надо мной, вернулся к рассказу:

— Интересен сам факт пробуждения крови, — резкий вдох и продолжение: — Я встречал источники, заверяющие, что кровь в женщине Хаоса просыпается с симпатии к мужчине. К достойному уважения мужчине. Но это определённо не твой случай…

Он вновь умолк на миг, и несколько отрешённо произнёс:

— Сильное переживание, стресс, угроза жизни — так же один из возможных способов, для пробуждения крови в раннем, до двадцати пяти лет, возрасте. Возможно, всё началось с Мёртвых игр. В любом случае кровь Калиан в тебе есть. Пусть не в большом количестве, но определённо присутствует.

И ректор улыбнулся потрясённой мне.

Я же, несколько секунд просто приходила в себя, а затем спросила:

— Если домовая права, и…

— Домовая права, Риаллин, — перебил меня Гаэр-аш.

Хмуро взглянув на него, вновь попыталась изложить свой вопрос:

— Если домовая права, это важная информация?

Ректор ответил не сразу, несколько секунд просто улыбаясь, смотрел на меня, затем произнёс:

— У принца Танаэша невеста, брак с которой сделает его сильнее. А у Норта в невестах недвусмысленно признание того, что он сильнейший из некромантов, лидер, достойный кандидат в короли. Это и важная и статусная информация, Риа.

Если честно, вопросов становилось всё больше. И эти недомолвки парней и… А кстати:

— Почему Дан так расстроился, узнав? — выпалила я.

Не рассчитывала на прямой ответ, но Гаэр-аш удивил:

— Потому что ты не заинтересовала его как женщина, соответственно он слаб. Не как некромант, магии и энергетического резерва у него достаточно, как лидер. Как глава рода.

— Всё сложно… — заметила я. Но любопытство заставило задать ещё вопрос: — Неужели, сила влияния кошек настолько огромна? Нет, я не это хотела спросить… — задумалась и задала действительно интересующий вопрос: — Как от чар кошек можно защититься? Не быть сильным мужчиной?

— Или же быть любящим мужчиной, — слегка иронично улыбнулся лорд Гаэр-аш. — Любовь удивительная сила, Риаллин, я бы даже сказал великая сила.

У меня было ещё несколько вопросов… Да что там несколько — множество! Не каждый день узнаешь, что в твоих жилах течёт кровь женщины, виновной в падении великой империи Хешисаи. Женщины, по отношению к которой и я и все жители семи королевств испытывали как минимум негодование, а как максимум… Да что говорить — сердце Некроса принадлежало ручному дракону Роана, последнего императора Хешисаи, и в его гибели тоже была виновна Калиан… Узнать, что её кровь во мне — как гром среди ясного неба! И я действительно хотела ещё о многом спросить ректора, но карета остановилась.

Гобби, торопливо открыл дверь, выскользнул, протянул мне руку, но… Но тут вдруг до меня дошло, что всё это значит конкретно для меня! Кровь, фактически являющаяся сильнейшим артефактом неснимаемого приворота, я…

— Лорд Гаэр-аш, — я растерянно посмотрела на ректора. — А я… я…

Мне внезапно стало как-то совершенно не по себе. Я в целом не люблю привлекать к себе внимание, предпочитаю, чтобы меня просто не замечали, как впрочем и все артефакторы. А то, что рассказал ректор, это…

Гаэр-аш улыбнулся. Снисходительно и в то же время в его глазах словно плясал огонёк насмешки. Казалось, мой невысказанный вопрос останется без ответа, но заметив, как поникли мои плечи, ректор обманчиво мягко спросил:

— Неужели ты действительно думаешь, что для тебя уже может что-либо перемениться? Ты находишься под моей защитой, Риа. Какая бы кровь не текла в тебе, это ничего не изменит. Никто и никогда не посмеет даже косо взглянуть на мою воспитанницу. Выходи, твой крайне любопытный и непредсказуемый Гобби так же крайне нетерпеливо тебя ждёт. К слову, ты взяла деньги с собой?

Отрицательно покачала головой.

— Риа-Риа, — укоризненно произнёс Гаэр-аш.

И достал мешочек с монетами, после чего молча передал мне. А едва попыталась отказаться, сообщил:

— Отдашь дома из тех, что я выдал для расходов на месяц. Ступай.

Гобби практически вытащил меня из кареты. И дверцу за мной закрыл.

* * *

А вот после этого чёрное транспортное средство, запряжённое четвёркой вороных лошадей удивительной красоты и управляемое умертвием, пугающим жуткой улыбкой всех окружающих, неспешно нас покинуло, вскоре совершенно скрывшись из виду. На оживлённой городской дороге остались я, Гобби, торопливо надевающий на свою лысую макушку щёгольскую шляпу-цилиндр, и мешочек с монетами у меня в руках. Зомби, осознав что я так и стою, как громом поражённая, мешочек у меня отобрал, видимо опасаясь воришек, спрятал у себя в нагрудный карман, после чего предложил мне локоток, извлёк из кармана раздвижную трость и с видом зажиточного дядюшки повёл меня вперёд к лавкам.

Но вместо того, чтобы зайти в первый попавшийся магазинчик, Гобби повёл меня дальше, свернул в ближайшую подворотню, на удивление чистую, но мрачную и едва заметную, благодаря выкрашенным в чёрное стенам прилегающих домов, подвёл к тупику, завершающему подворотню, и трижды постучал в глухую стену. Про глухую это я зря сказала, потому как стена оказалась очень даже слышащей, а ещё говорящей и осведомившейся у нас:

— Кто?

Гобби жестом фокусника достал свой блокнот, написал: «Свои», и ткнул костлявым пальцем, явно намекая, что мне нужно ответить стене. Несколько неуверенно и тихо я и прочла:

— Свои.

И мне уже даже интересно стало, что там будет дальше.

Дальше было язвительное от стены:

— Свои по подворотням не шастают.

Я лично понятия не имела, что на такое можно ответить. А вот Гобби знал, и потому неторопливо написал, то, что я и озвучила:

— Свои шастают везде, слава пронырам.

— Слава и честь, — гордо ответила стена.

И расступилась.

То есть вот тут сверху была деревянная стена выбеленная известью и обшитая крест-накрест деревянными планками, внизу, почти на человеческий рост каменная кладка — расступилось всё. Словно трещина прошла по кладке, а деревянные доски разошлись неровно, но на проход оказался достаточным для нас. Мы и вошли, точнее Гобби втянул меня.

Внутри самым неожиданным образом оказалась по-домашнему уютная таверна, со столиками у слепых окон, отдельными кабинками, отгороженными расшитыми рюшами занавесочками у настоящих квадратных с закруглёнными краями окошек, снующими между столиками гномами, стоящим за невысоким прилавком румянощёким домовым, и двумя десятками громадных плечистых гоблинов…

И вот стоило нам войти, все гоблины разом поднесли два пальца к левому плечу и два раза постучали. Мой Гобби взял и в точности повторил. И выглядело это так важно и так значимо, что я даже растерялась.

И тут за нами стена разошлась снова и вошла бабушка. Очень миленькая такая румяная бабушка, сгорбленная грузом прожитых лет, в цветастом платке, тёмной кофте, юбке неопределённого цвета. Вошла, оглядела всех и… и двумя пальцами правой руки дважды постучала по левому плечу! А затем каким-то неуловимым движением бабка стянула с себя… себя… и распрямилась уже знакомым мне гоблином, который сложил оболочку с вещами в корзинку, а затем, повернувшись к нам, весело подмигнул и пробасил:

— Хороший бой, ледя.

Тихо икнув с перепугу, всё же не каждый день на моих глазах бабки превращаются в гоблинов, и выдохнула:

— Трупов, Ыгрх.

Он величественно кивнул, поднял свободную руку вверх, привлекая внимание протирающего стойку домового, и распорядился:

— Мне как всегда, для этой бледной чегось изысканного и согреться, мастеру суп Некроса, и всё за лучший столик.

И вот после этого, вежливо обратился к Гобби на совершенно непонятном мне языке. Гобби, торопливо кивнув, повёл меня вглубь этой странной таверны, и вскоре мы сидели в кабинке, отделённой от всех плотной тканью, которая не пропускала ни единого звука. Гобби усадил меня возле окна, которое выходило на оживлённую городскую площадь, и даже вход в парк под королевским дворцом был виден, сел рядом со мной, Ыгрх устроился напротив, скалясь во весь клыкастый рот и глядя на меня.

— Хорроший бой, — повторил, едва вопросительно взглянула.

— Спасибо, — мне действительно было приятно.

— И целитель у вас годный, небось хребет местами был сломан? — продолжил гоблин.

— Только ребра, — я тоже невольно заулыбалась. — А вы как?

— А, продал три десятка яблочков за ваш бой суровый, походил, потёрся меж людей, нелюдей заприметил.

Гобби тут же включился в разговор, и написал в блокноте: «Каких?».

— Кровососы из клана Блаэд, за наследничками приглядывают, — начал загибать пальцы гоблин. — Демон-хранитель, небось за Таим Алва наблюдает, демоны-то своих не отпускают без защиты, пусть даже и ведьм, эльфы тут, потёрся между ними, прислушался — эти просто поглазеть явились.

Тут занавесь отодвинулась, пропуская двух гномочек… Действительно гномочек, причём не из горных, те больше, в кости шире, и в целом массивнее, а эти были с зелёных холмов некогда существовавшей Тамеры, которая пала под ударами завоевателей, как и империя Хешисаи. Причём, если люди переселились и основали новые королевства, то гномам с холмов места не нашлось, и маленький народ рассеялся и начал исчезать, практически исчез.

И потому я с интересом и откровенно говоря с грустью смотрела на двух симпатичных гномочек, которые, прикатив наш заказ на тележке, начали сноровисто накрывать на стол. Гномочки были крохотные, могли спокойно и не сгибаясь пройти под столом, поэтому накрывали, приставив к нашему столику небольшую стремянку, а тарелки двигали специальным ухватом на длинной ручке. И так они споро управились, за минутку не больше.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

— Приятного аппетиточка, — ответили гномочки, ловко собирая свои приспособления, чтобы погрузив на тачку, двинуться обратно на кухню.

Ыгрх поднялся, задернул занавесь обратно, отрезая нас от неясного гула голосов и разговоров в этой секретной таверне, сел, придвинул к себе ближе здоровущее блюдо со внушительным окороком дикого кабана, коронующим горку хорошо разваренной каши, залитой мясной подливкой, взял ложку, ломоть хлеба, в половину этого хлеба величиной, но прежде чем приступить к еде, нехотя выговорил:

— Говорят, одна домовая кровь проклятой кошки ощутила…

И принялся есть.

Но Гобби, тут же написал в блокноте:

«Кто говорит?»

— Домовые, — прожевав, ответил Ыгрх. — Не уверены точно, но говорят. Ты же знаешь, эти порождения Хаоса нутром чуют. Уже дал нашим команду рыть землю носом.

Гобби взглянул на меня, и написал Ыгрху: «Не нужно искать, это Риа, в ней капелька крови проклятой».

Гоблин, как раз засунувший очередную порцию каши в рот, жуя, уставился на меня. Моргнул, головой дёрнул и проглотив, ответил:

— Быть не может.

Я просто потрясённо молчала, не зная даже как на всё это реагировать, а Гобби написал то, что было вообще тайной: «Кровь измененная».

Едва мазнув взглядом по надписи Ыгрх застыл. Гулко сглотнул всё, что у него во рту было, посмотрел на меня, расширившимися от ужаса глазами, потом на блокнот с записью, снова на меня, на Гобби вопросительно. Гобби ему и написал: «Не пугай Рию».

— Да я не буду, — с рыком в голосе ответил Ыгрх. — Только мне ли тебе говорить, как Вечные поступают с бывшими учениками. А она бывшая, настоящей никак не выглядит.

«Я знаю», — спокойно ответил Гобби.

— А я нет, — тихо ответила, впервые глянув на еду, которую гномочки принесли мне.

Что ж, это действительно было изысканно: молочно-шоколадный напиток в высоком хрустальном стакане, венчаемый тёмно-синими ягодами на сливочной пенке, мясо какой-то некрупной птицы в дольках карамелизированных яблока и крыжовника, салат из лесных трав, с мелко растёртыми лесными орешками. А вот Гобби подали суп, удивительно напоминающий ночной супчик в Некросе.

Гобби пододвинул блокнот ближе ко мне и начал стремительно писать:

«Я знаю, что тебе страшно. Знаю, как пугают тебя эти изменения в крови, что были сделаны для твоей защиты, но приносят одни неприятности. Ты только не забывай, что Тадор Шерарн любил тебя как собственную дочь, вот и защитить попытался от всего. От всего, что только мог. Он не хотел причинить тебе вред, он хотел, чтобы ты была счастлива».

Я с трудом дочитала всё до конца, слёзы, навернувшиеся на глаза, размывали строки…

А он продолжал писать:

«Не плачь. Что бы ни случилось, шанс, что всё будет хорошо, остается до тех пор, пока ты не опускаешь руки. Посмотри на меня, ведь я был мёртв, Риа. И пусть я мёртв и сейчас, но у меня есть надежда, и есть моё сознание, которое вернулось благодаря тебе. И да, я мёртвый, но я мёртвый Габриэль, а не просто безмозглое умертвие. У нас всё будет хорошо, мы справимся».

Я с благодарностью посмотрела на Гобби, вытерла слёзы, начала ложечкой есть сливочную пенку, глядя на городскую площадь за окном. Гоблины между собой заговорили на своём языке, видимо обмениваясь новостями, точнее делился Ыгрх, а Гобби отдавал распоряжения, выводя их твёрдым решительным почерком в своём блокноте.

А за окошком город жил полной жизнью — играли в снежки дети в стороне от проезжей части, торопливо сновали между лавками хозяйки, закупаясь провиантом, стайка девушек в красных мантиях, переговариваясь между собой, спешила к городскому парку, за ними, так же в красных мантиях, недвусмысленно указывающих на то, что это студенты боевого факультета академии Визериуса Молниеносного, шли парни, тоже что-то заинтересованно обсуждая. Один из них обрисовал руками девичью фигуру, потом продемонстрировал, как её кружит и ударяет об стену… Кажется, обсуждали меня и сегодняшний бой.

И вдруг внимание привлекло знакомое лицо. Невысокий старик легко шёл через площадь, повернул голову, улыбнулся, глядя на играющих детей и вдруг замер, глядя куда-то в сторону парка. А на свету сверкнул крупный интересной огранки голубой топаз… И я могла бы поклясться, что у этого камня иногда красноватый отсвет, а с правой стороны, впаянный в кольцо и перехватывающий петлёй трещину, поблескивает вставленный мной дополнительный топаз…

— А, торговец Литке, — проследив за моим взглядом, пробасил Ыгрх. — Один из тех немногих, кто сохранил верность нашему делу после убийства Габриэля.

Я задумчиво кивнула, а в следующий миг ощутила всплеск…

Глаза закрыла как-то спонтанно, не задумываясь, но стоило только смежить веки, как всё вмиг изменилось! Мир стал чёрно-белым, всё, что было тёмным, виделось светлым, всё светлое — обсидиановым. И в этом аспидно-тёмном мире неожиданная вспышка цвета гнилой зелени. Вспышка, словно выплеснувшаяся из стоящего у входа в королевский парк невысокого человека, щупальцем спрута метнувшаяся к торговцу Литке, овившая его с головы до ног и…

Гобби положил свою хладную ладонь на мою руку, и я, вздрогнув, открыла глаза, всматриваясь уже в реальный цветастый мир. Моё умертвие, стремительно написало что-то на блокноте, подтолкнуло ко мне, но так как я не глянула даже, поднял его, едва не ткнув мне в нос. Мельком прочла:

«Что с тобой, Риа? Что происходит?»

— Там человек, — заговорила быстро, всматриваясь в пухлое добродушное лицо мужчины в яркой одежде, демонстрирующего сбежавшимся детям фокусы с леденцами. — Тот человек…

Я закрыла глаза, глядя иным… как его назвал ректор «мёртвым зрением» и да, зелёное щупальце тянулось именно от того, кто выглядел добродушнее некуда.

— Этот человек только что проклял господина Литке.

— Торговца? — переспросил Ыгрх.

Я кивнула, напряжённо вглядываясь в окно. Литке ничего не почувствовал и в нём в принципе ничего не изменилось. И я единственная знала почему — второй топаз преломлял любое воздействие на своего хозяина. Не не до конца понимаю, точнее есть предположение, почему именно такой эффект возник в процессе починки мною артефакта Таш-акка-хад, и мне бы изучить эту запрещённую во всех человеческих королевствах вещицу, вот только никто же не даст. Зато я искренне порадовалась за господина Литке, которому на этот раз никто не смог причинить вред. Торговец несколько секунд ещё поглядел на фокусника, покачал головой, словно досадуя на себя или жалея, что обознался, и направился к ближайшей лавке… А фокусник от потрясения обронил все леденцы, которыми до того он так ловко жонглировал и это окончательно утвердило меня в подозрениях на его счёт.

— Ледя? — позвал Ыгрх.

— Вот этот человек, — я повторно указала на фокусника, который как-то раздражённо дораздал ребятишкам леденцы, повернулся и зашагал в сторону королевского дворца. — Этот человек только что проклял господина Литке. Определённо он. И если вспомнить рассказ торговца, то первый раз проклятие, повредившее его артефакт он получил, прогуливаясь в парке близ королевского дворца. И проклятие, поверьте мне, сильнейшее, раз повредило сам Таш-акка-хад, и этот человек уходит!

Я подскочила, и тут же рухнула обратно на стул. Растерянно посмотрела на Гобби, затем на Ыгрха. И именно Ыгрх сказал:

— Этот человек — мэнэр Уткоме, королевский шут. Главный королевский шут. Весомая фигура в королевстве и неприкосновенная. Если ты решила его догнать, то зря — в окно посмотри.

Я посмотрела.

— Приглядись, примерно на расстоянии в десять шагов от этого мужика, двигаются две тёмные фигуры — охрана. В двадцати шагах ещё трое. Уткоме охраняют постоянно, как и любую достаточно весомую фигуру. Охранный отряд, в ведомстве которого королевская семья и ближайшие приближённые к трону, на особом положении — все маги, в основном боевые, все лично отобраны самим Рханэ. Знаешь, что это означает?

Отрицательно покачала головой.

Ыргх перегнулся ко мне через стол и доверительно прошептал:

— Это значит, что мы не связываемся с персонами, которые под охраной гвардии Рханэ.

Гобби посмотрел на него, и под этим взглядом гоблин сел обратно на своё место и принялся есть, потом на меня, осознавшую, что человек, дважды уже проклявший господина Литке так и уйдёт безнаказанным, после достал свой блокнот и написал:

«Поедим, потом будем думать, что делать».

— Так он уйдёт ведь, — расстроенно сказала я.

«Не далеко. Во дворец», — написал Гобби.

— Так во дворец нам не пробраться!

Гобби пожал плечами, мол как знать, как знать. И торопливо начал есть суп. Я тоже приступила к трапезе, едва ли ощущая вкус еды. Гоблины между собой продолжили разговоры на своём, а потом я вдруг услышала:

«Где ты?» — не узнать голос ректора было невозможно.

Зажмурилась, представляя себе Гаэр-аша так, словно смотрю ему в глаза, подумала:

«В таверне, обедаем».

«Я в королевском дворце», — пришёл ответ. — «Если не освобожусь к тому моменту, как вы завершите покупки, просто подними правую руку вверх. Покидать придворцовую площадь без меня не смей. Здесь территория охраняется, далее не настолько».

«И… что будет, если я руку подниму?» — у меня лично даже предположений не было.

«Тебя отведут во дворец, ко мне» — спокойно сообщил Гаэр-аш.

Я постаралась всеми силами сдержать внутреннее ликование.

«Всё, занят», — сообщил ректор.

И на этом разговор был завершён. Я же сияюще посмотрела на Гобби и сообщила:

— Если поторопимся с покупками, у нас есть шанс попасть во дворец!

Гобби кивнул, и торопливо завершил с едой. Я тоже. Ыгрх же всё это время вопросительно смотрел на Гобби. Моё умертвие отрицательно покачало головой и гоблин сник. Я так поняла, что мы не берём его во дворец.

* * *

Что касается покупок — это было неимоверно просто и крайне быстро. Таверну мы покинули через другой тайный вход, ну в нашем случае выход, и оказались на оживлённой улице близ королевской площади. Гобби, ухватив меня за руку, потащил к магазину «Эльфина», у которого была самая броская вывеска на всей улице, витые золочёные перила у лестницы, покрытой зелёным ковром и стеклянная витрина с изумительнейшими платьями. Перед нами в этот в высшей степени дорогой солидный магазин, вошли несколько леди, которые подъехали в белоснежной карете, запряженной серыми лошадьми с белоснежной же гривой. Большинство девушек проходили мимо, тяжело и завистливо вздыхая и восторженно глядя на белоснежное, лазоревое и палевое платья, украшающие витрину. Я бы тоже завистливо повздыхала, глядя на россыпь драгоценных камешков у воротников на платьях, в которых безошибочно угадала амулеты, но вздыхать было некогда — Гобби решительно протащил меня вверх по лестнице, несмотря на то, что я попыталась возразить, распахнул дверь, звякнувшую хрустальным перезвоном, и втолкнул меня вовнутрь.

В какой-то единый миг я из суетливого шумного мира придворцовой площади перенеслась в совершенно иной мир, пахнущий изысканными духами, наполненный изысканной музыку, которую эльф-полукровка задумчиво играл на арфе, и встретивший меня изумлёнными взглядами утончённой публики, на которой сверкали украшения запредельной стоимости. В смысле камни в этих украшениях стояли безумное количество денег и я, откровенно говоря, смутилась, оказавшись в этом царстве дорогих тканей, разложенных по цветам и палитрам на высоких уходящих под потолок стеллажах.

Я подумала, что мне здесь явно не место, и как оказалось, не я одна так думала.

— Деточка, — раздался отточенный мелодичный голос. — Милостыню здесь не подают.

Повернувшись на голос, увидела высокую удивительно стройную блондинку в светло-жёлтом пышном платье стоящую перед тройственным зеркалом, которое позволяло увидеть себя сразу с трёх сторон. Зеркало заинтересовало меня с первого взгляда — один из артефактов Ордена, сглаживающий недостатки смотрящегося, увеличивающий его в росте, и слегка стройнящий. Вот только ранее я полагала, что все артефакты знаменитого мастера красоты находятся вне пределов человеческих королевств, а оказывается…

— Деточка, — снова визгливо воскликнула блондинка. — Дверь за твоей спиной, если ты не поняла. В этом магазине обслуживаются исключительно придворные дамы, а всякая шваль проплывает мимо!

Одна из рассматривающих ткани леди, лениво оглянувшись на меня, столь же прекрасно поставленным мелодичным голосом произнесла:

— Успокойся, Невлали, побродяжка не стоит твоего внимания, сейчас появится охрана и вышвырнет прочь.

И словно по команде из служебных дверей разом шагнули двое охранников в угольно-чёрных камзолах, но оба остановились, едва увидели Гобби. Замерли, переглянулись, и отступили, а тот, что был слева, торопливо нас покинул, юркнув во всё тот же служебный вход.

И не прошло минуты, как из дверей выпорхнул удивительно толстенький полуэльф в тёмно-синем бархатном костюме, всплеснул унизанными кольцами руками и возвестил:

— Прекрасные леди, мне бесконечно жаль, но магазин срочно закрывается до вечера. Прошу прощения, искренне сожалею, безмерно сочувствую вашему потерянному времени… — проговаривая всё это, он бесконечно жестикулировал, одновременно приближаясь к нам с Гобби. Подойдя, мазнул взглядом по моёму умертвию, остановил восторженный взор на мне и по слогам произнес: — И-зу-ми-тель-но!

Вероятно не стоит говорить, какая потрясённая тишина установилась в «Эльфине». Швеи у зеркала, которые поправляли платье на светловолосой леди застыли, приоткрыв рты, играющий на арфе полуэльф едва не уронил свой музыкальный инструмент, а наплевавший на всех присутствующих кажется владелец магазина, картинным жестом распахнув на мне плащ, повторно возвестил:

— И-зу-ми-тель-но! — и обратился ко мне. — Моя дорогая, понравилось ли вам платье?

Моего ответа он не ждал, и продолжил, беззастенчиво разглядывая:

— Прекрасное телосложение — изящно, но в меру, прекрасная высокая аккуратная грудь, достаточно зауженная талия, притягательной формы бедра, длинные ножки… Сколько вам, моя дорогая? Едва исполнилось семнадцать, как я полагаю?

Едва кивнула, робко оглядываясь на Гобби и мечтая бежать прочь отсюда со всех ног, но полненький тёмноволосый полуэльф уже крепко держал меня за плечи и отпускать, судя по всему, совершенно не собирался:

— Все свободны! — повысив голос, возвестил он. — А мне предстоит восхитительная, упоительная, изумительная, чарующая работа по огранке этого чистейшей воды бриллианта. Не зря, ох и не зря вас называют сокровищем Некроса, моя дорогая. Вы, вероятно, дитя большой любви, ведь только от любви рождаются столь прекрасные экземпляры. Идёмте, мой бриллиант, нас ждут великие дела!

И меня решительно повели ко все тому же служебному входу, где, хлопнув в ладоши, полуэльф воскликнул:

— Готовьте ванну!

И уже гораздо тише:

— Габриэль, девочка поистине бриллиант, не огранённый, с первого взгляда неприметный, но истинный бриллиант.

Гобби, кивнув, достал блокнот, написал что-то, протянул всё так же удерживающему меня полуэльфу. Тот прочёл, мгновенно перестал меня держать, широко и радушно улыбнулся, после чего искренне посоветовал:

— Доверьтесь мне, моя дорогая, мы управимся за невероятно короткое время и всё будет изумительно!

Мне показалось, что «изумительно» это его излюбленное слово. Но дело в том, что я, быть может и возразила бы, если бы не визгливые вопли, раздававшиеся в самом магазине:

— Что значит «закрываемся», да вы знаете кто я?!

— Да как вы смеете?!

— Вы закрываете магазин из-за какой-то побродяжки?

Что было дальше я не услышала — толстенький полуэльф провёл меня по лестнице куда-то наверх, подвёл к неприметной двери и втолкнув в неё, порекомендовал:

— Расслабьтесь, просто расслабьтесь.

Гобби войдя следом сунул мне вырванный из своего блокнота листок и тоже вышел, прикрыв дверь, а я осталась наедине с тремя девушками в серебристых обтекающих их стройные фигурки платьях, и внешность у этих девушек была странной, крайне странной — огромные сине-зелёные глаза в половину лица, светло-зелёные волосы и странные пальцы.

— Раздевайтесь, — разом пропели все трое.

И тут же из-за двери раздался голос полуэльфа:

— Рыбки мои, девочка застенчива, на выход!

Все трое заулыбались, изобразили лёгкие реверансы и выплыли из комнаты, но не в коридор, а в соседнее помещение.

Я же развернула записку от Гобби, в которой значилось:

«У тебя все волосы в крупинках морской соли, во дворец в таком виде нельзя. Доверься Илланиэлю».

Что ж, после такого мне оставалось лишь проследовать за странными девушками, и пройдя в следующую дверь я оказалась в ванной комнате, посреди которой в полу имелась полукруглая ванна, уже наполненная пенной водой с плавающей в ней лепестками роз. Девушки же, стремительно высыпали в воду какие-то смеси, порошки, выливали жидкости.

— Вы можете пока снимать то, что не стесняетесь, — широко улыбнувшись мне и продемонстрировав острые зубки, сказала одна из них, — мы сейчас приготовим воду и уйдём.

Вторая добавила:

— Вам нужно полежать в ванне около десяти минут, чтобы всё подействовало, я поставлю песочные часы перед уходом, чтобы вы могли отследить время.

Третья завершила торопливым:

— Когда завершите, вот полотенца, следом наденете халат и позвоните в этот колокольчик, — мне указали на маленькое серебристое приспособление, — мы придём и займёмся вашими волосами.

И затем все трое разом:

— Приятного купания.

После чего выпорхнули серебристыми пташками за дверь.

Раздевалась я осторожно, помня о щите, наложенном Эдвином, но как ни странно он не был виден, и не ощущался совершенно. А вот едва я, раздевшись, забралась в ванную, заметила, что все розовые лепестки, равно как и пена, с моим телом не соприкасаются. Вода оказалась очень приятной, на коже образовывались мелкие пузырьки и устремлялись вверх, от лепестков исходил удивительный аромат, а следы от синяков и ссадин, которые залечил Норт, сходили на нет.

* * *

Норт…

Стоило только вспомнить о нём, и на душе стало как-то не по себе. Не сразу даже поняла, почему. А потом как нахлынуло — кровь Проклятой Калиан, фактически сплошное приворотное зелье, текущее в моей крови… И простонав погрузилась под воду с головой. Не хотелось даже думать об этом. По факту, я бы предпочла и не знать. И я лежала под водой, зажмурив глаза и не дыша, словно хотела спрятаться от этого знания.

Но внезапно как удар молнии в беспросветном мраке мне вспомнились слова Гаэр-аша: «Интересен сам факт пробуждения крови. Я встречал источники, заверяющие, что кровь в женщине Хаоса просыпается с симпатии к мужчине. К достойному уважения мужчине. Но это определённо не твой случай».

Не мой случай?

Я резко села, вынырнув из ванной. С моих волос стекала вода вперемешку с лепестками роз, глаза защипало, видимо из-за всего, что в эту воду засыпали, а перед глазами пронёсся тот миг, когда я впервые увидела ректора. Отчим втолкнул меня в кабинет, заулыбался, поспешил к лорду Гаэр-ашу рассыпаясь в любезностях, фальшивых изъявлениях и заверениях, как и всегда пытаясь очаровать собеседника, у Даге наличествовало это умение. Но ректор Некроса остался глух к обаянию моего отчима, он посмотрел на меня, указал на кресло и произнёс: «Трупов», поздоровавшись именно со мной первой. И этот внимательный серьёзный взгляд серо-дымчатых глаз, и мой неловкий ответ на его приветствие, за которое стало так стыдно… Пожалуй, такое смущение я тогда испытала впервые в жизни… На артефакторском факультете со мной такого не случалось, да и сложно испытывать смущение перед преподавателями, которых я знала с детства, а что касается наших парней — их всех, как и меня, больше интересовали артефакты и амулеты. Да и в целом я себя в академии Сирилла даже девушкой не ощущала, адепт и адепт.

И вот сейчас я вдруг подумала — а не это ли стало тем фактором, что пробудило кровь? Ведь честно говоря лорд Гаэр-аш мне действительно нравился, до всего этого безумия, когда ему вдруг понравилась я.

Вдруг ли?

С другой стороны, жуткая ситуация под помостом после Мёртвых игр, когда Норт, Дан и Эдвин дали волю своему негодованию, жестоко припугнув меня групповым изнасилованием… Это сейчас, когда я их всех хорошо знаю, понимаю что действительно играли тогда, да и прикасались достаточно осторожно, а в тот момент я испытала дикий ужас…

И кровь проснулась?

Как всё сложно-то!

И эта кровь! Кровь, которая даром не нужна! Или нужна?

Вспомнила, момент собственного выгорания, то как практически ослепла, утратив магические способности, и то счастье, когда поняла, что дядя Тадор предусмотрел это, предусмотрел и поместил магию Смерти в мою кровь. Защитил, превентивно скрыв в моих венах возможность обретения другой, пусть запрещенной, но магии. И я в полной мере все поняла и оценила, когда сумела вернуть себе силы. Но к чему кровь Проклятой Калиан? От кого или от чего дядя Тадор хотел защитить, влив в меня это? И откуда вообще у него взялась её кровь?

И таким отчаянием накатила мысль:

— Как бы я хотела спросить обо всём об этом у тебя, дядя… — на последнем слово тихий голос оборвался.

Осталась одна маленькая испуганная настоящим и перспективами девочка, беззащитно обнимающая дрожащими руками собственные колени, на которых ошмётками висели лепестки роз. Девочка с приворотным зельем в крови! И вот зачем оно мне?!

В двери тихонько постучали и раздался голос одной из странных девушек:

— Леди Риа, Габриэль просил напомнить, что у вас мало времени.

Взглянула на песочные часы — последняя песчинка давно уже упала.

— Одну минутку, — сказала я поднимаясь.

Волосы мне вымыли в раковине, используя не только мыльный раствор, но ещё много чего ароматного. А после, обернув мою голову полотенцем, вывели в светлую с красным ковром на полу комнату, где перед огромным зеркалом стоял столик, стул без спинки и ожидал всё тот же полноватый полуэльф, которого Гобби назвал Илланиэлем. Сам мой зомби сидел в кресле у окна и задумчиво посасывал зажжённую сигару. Наверное, при жизни он её курил, но сейчас мог лишь держать губами.

— А вот и наш бриллиант! — при виде меня воскликнул и радостно всплеснул руками Илланиэль. — Проходите, моя дорогая, садитесь, сейчас мы вас будем огранять.

Я неуверенно подошла, села. Уже глянув в зеркало увидела, что две девушки, не те с цветными волосами в сверкающих нарядах, а вполне человеческие девушки, спешно складывают какую-то одежду в массивную сумку.

— Всё, что успели подобрать для вас за короткое время, — пропел Илланиэль, снимая с моей головы полотенце. — Чудные, поистине чудные волосы, но едва ли я могу объяснить эту рваными частями обрезанную челку — дорогая, только не говорите, что отрезали её мечом!

Я закусила губы, чтобы не ответить. Ну, потому что действительно мечом же Эдвин обрезал.

— Нет, так не пойдёт! — решил Илланиэль.

И из кармана достал то, что вынудило меня забыть как дышать. А кто бы не забыл! В пухленьких пальцах Илланиэля была изящно выкованная серебряная расчёска, и она показалась бы простым предметом любому, кто не являлся артефактором. Потому что это был артефакт! Невероятно древний, времен незабвенной Хешисаи, артефакт созданный любящим отцом для любимой дочери.

— Артефакт Намори… — благоговейным шёпотом произнесла я.

— О, леди знает толк в магических предметах, — рассмеялся Илланиэль. И вдруг став совершенно серьёзным, начал говорить: — Итак, ваши волосы, мой бриллиант. Я вижу, вы далеки не только от моды, но и от реалий норм этики. Известно ли вам, — он начал расчесывать мокрые пряди. — Что во всех человеческих королевствах только магини носят волосы распущенными?

Я слегка скривилась, не то чтобы я не знала, скорее не обращала внимания. И в целом впервые обратила на это внимание в Некросе, узрев бледных, длинноволосых и подражающих нежити адепток. А на одном из занятий и вовсе перепутала мёртвую леди с одной из адепток.

— Ваша привычка собирать волосы в небрежную косу, — продолжил Илланиэль. — Для всех свидетельство того, что вы принадлежите к низшему слою общества, те же ведьмы используют более плотное плетение, а что касается среднего сословия — украшают конец косы заколками. Вы нет. Как и дочери батраков, у которых попросту нет средств на покупку украшений и времени для более аккуратного плетения.

Я изумлённо посмотрела на полуэльфа.

— Жестоко, но правда, — отрезал он.

— Знаете, мне как-то всё равно, кем меня воспринимают, глядя на мою причёску, — созналась я.

— И напрасно, — укорил Илланиэль. — Вы член команды Некроса, ваш внешний вид часть общего впечатления от команды. — Смотрите в зеркало.

Я посмотрела. Полуэльф щёлкнул пальцами и волосы моментально высохли.

— Варианты причёсок для вас, — начал он. — Хвост — тут же собрал руками, демонстрируя как это выглядит, но мне кажется лучше подойдёт высокий хвост.

Он переместил массу волос, зафиксировав выше.

— Смотрите, мгновенно обрисовались скулы, так гораздо лучше виден овал вашего лица и ваш изящный подбородок, ну глаза, у вас изумительные глаза, моя дорогая, вот только эта рваная челка…

И он провел расческой по неровной линии среза. В то же мгновение по артефакту Намори пробежались искры, место в районе роста волос сильно зачесалось, а в следующий миг мои волосы отрасли до прежней длины.

— И ещё немного, — решил Илланиэль.

После чего заставил все мои волосы отрасти ниже талии. Основательно ниже.

— Прекрасный цвет, не хватает лишь сияния… Моя дорогая, вы когда в последний раз были на солнце?

Не припомнила.

Впрочем полуэльфа такие мелочи, как мои ответы, не интересовали вовсе, он легко провёл гребнем по макушке и волосы посветлели так, словно выгорели на солнце… У меня в детстве был такой цвет, когда мы с дядей Тадором проводили летние дни на лугу у речки.

— И-зу-миттель-но! — восхитился собственной работой полуэльф.

Я с ним была полностью согласна — работу артефакта именно это слово характеризовало лучше всего.

— А теперь, моя дорогая, я сделаю вам большое одолжение, — и Илланиэль достал из кармана три неприметные шпильки.

Они были выполнены из грубо обработанного железа, потемневшие от времени, с выщербинками, на одной оказалась грубо отломана часть… Пожалуй, валяйся они на дороге, даже самый нищий прохожий не нагнулся бы, чтобы их поднять. И совершенно напрасно — они были бесценны.

— Вижу-вижу, как заблестели ваши глазки, мой бриллиант, узнали?

— Нет, — призналась я. — Но отчётливо вижу ауру. Это артефакты, без сомнений.

— Это бесценные артефакты, моя дорогая!

Полуэльф весело щёлкнул меня по носу расчёской, от чего я лично несколько перепугалась — всё же гребень тоже был артефактом, причём крайне древним, а значит в механизме его действий могли быть сбои, а мне вовсе не хотелось бы иметь волосатый нос. К счастью, обошлось.

— Не знаю, как нашему общему другу удалось их добыть, — Илланиэль оглянулся на Гобби. — Но факт остаётся фактом — вам досталось поистине неоценимое сокровище, мой бриллиант. И начнём мы с… — он окинул меня задумчивым взглядом. — Пожалуй, с причёски для боя.

В руках полуэльфа каким-то волшебным образом появились другая расчёска, на сей раз совершенно обыкновенная, и ножницы. Ещё один критический взгляд и мастер стремительно заработал. На пол, мне на колени, плечи, руки полетели отрезанные пряди волос, ножницы и расческа двигались так, словно в руках полуэльфа они становились живыми.

Не прошло и минуты, как у меня на затылке красовался хвост, косая челка прикрывала глаза самым стратегическим образом, хвост же Илланиэль закрутил и зафиксировал первой шпилькой, той самой что была сильнее всех повреждена.

— Это для ваших сражений, — произнёс полуэльф, поправляя мою челку.

Вспышка магии, словно накрывшей мою причёску голубоватой волной и Илланиэль достал шпильку.

Затем распустил и растрепал мои волосы, хитро посмотрел на удивлённую, и конечно растрёпанную меня, и демонстративно воткнул эту самую поломанную шпильку в распущенные локоны… В следующее мгновение самым невероятным образом все растрепанные волосы самостоятельно собрались в причёску, которая до этого была создана полуэльфом.

Я ахнула.

Илланиэль торжествующе улыбнулся и весело поинтересовался:

— Теперь вы понимаете, насколько бесценны артефакты, обладательницей которых вы стали?

— У меня нет слов, — пробормотала растерянно.

«Надо пристальнее рассмотреть плетение, они уникальны!» — деловито подумала.

— Повседневная причёска, — извлекая шпильку из моих волос, после чего те рассыпались по плечам, произнёс Илланиэль. — Итак, моя дорогая, вы магиня. Знаете, что это означает для вас?

Отрицательно покачала головой, жадно вглядываясь в шпильки. Нет, сегодня я спать точно не буду.

— Это означает, — наставительно начал полуэльф, вновь взявшись за артефакт Намори: — Что, в отличие от девушек из остальных сословий, у вас гораздо больше свободы как в выборе одежды, так и в выборе причёсок. Большинство магинь носит распущенные волосы, либо же собирает волосы в достаточно небрежный хвост. Хвост, моя дорогая, а не в вашу жуткую полураспустившуюся косу. Вы меня понимаете?

«Это сколько же магических потоков в них вплетено? Не менее семи точно», — думала в этот момент я.

— Бриллиантик мой! — окликнул, привлекая моё внимание Илланиэль, — Прекратите витать в облаках.

Посмотрела на него, точнее в зеркало.

— Идеальный для вас вариант повседневной причёски, — возвестил полуэльф.

И снова заработали расческа и ножницы. После только расчёска. В итоге на макушке у меня красовался хвост, волосы собранные им, спускались по плечам и ниже. Чёлка так же была присобрана, открывая лицо, глаза и в целом смотрелось довольно симпатично.

— И-де-аль-но! — возвестил Илланиэль. — Овал лица и линию подбородка мы подчеркнули, скулы теперь так же видны, и ваши невероятные глазки более не спрятаны. Я в восторге.

И с этими словами он воткнул в основание хвоста вторую шпильку — я жадно проследила за всплеском фиксирующей магии — потоков более сорока. Тьма! Сорок потоков! Кто был тот гений, что создал это.

— И последнее, — Илланиэль стал очень сосредоточен. — Причёска для балов и посещения дворца. Я сделаю основу, вам же останется при желании лишь украсить, чем пожелаете.

И он начал колдовать над моими волосами. Иначе это сложно было назвать. В ход вновь пошёл артефакт Намори, но не пошли ножницы. Сам же полуэльф, став серьёзным и собранным, начал инструктировать меня на совершенно постороннюю тему:

— Итак, правила поведения во дворце. Первое, что вам не стоит забывать — вы магиня, вы вне сословий, и поэтому никаких низких реверансов, никакого подобострастного тона, ведите себя уверенно. Уверенность, мой бриллиант, именно то, что выручит вас в любой ситуации. Не забывайте, вы магиня, вам дозволено больше, чем даже принцессам. К слову сказать, о принцессах рода Рханэ — Литамена и Лиэрина уже помолвлены, соответственно вам следует к ним обращаться титулом «Грасс Высочество» в случае Литамены и «Тьен Высочество» в отношении Лиэрины, что будет соответствовать их нынешнему положению в странах будущих мужей.

Обрезав челку, Илланиэль отступил по пробору на несколько пальцев вверх, часть прядей на висках оставил свободными, вторую же заплёл в косу, что опоясывала голову, словно лента. Волосы он резинкой-лентой собрал на затылке в хвост, прокрутив его вокруг своей оси, сформировал на макушке шапочку и закрепил её шпильками, чтоб не распадалась. Хвост же завил канатом. И закрывая его верхнюю часть стянул на затылок оставленные свободными пряди.

Элегантная причёска с шапочкой, словно бы резной косой вместо ленты и челкой плавно переходящей на затылке в низкий хвост, перевитый плетением.

После чего продолжил инструктаж:

— Ее Величество родом из Первого королевства, вы без труда сумеете расположить её к себе, если при поклоне, расположите раскрытую ладонь у шеи, словно прикрываете её от ледяного ветра. Именно так принято у неё на родине. Его Величество, к слову, не жалует магинь в принципе, рекомендую почтительно молчать в его присутствии.

Смутно себе представляя общение с королевской семьей, тем более, учитывая все правила этикета, осторожно спросила:

— А принц? Тоже какие-нибудь особенности?

— Нет, — поправляя не причёску — фактически произведение искусства, ответил Илланиэль. — В отличие от принцесс, Его Высочеству предстоит править в этой стране и этими людьми, посему он ближе к народу и весьма далёк от сложных правил и требований придворной жизни. Он мужчина, мужчины всегда пользуются большей свободой. И в отличие от помолвленных ещё в детстве принцесс, Танаэш невесту выбирал себе сам. Изумительно! Просто и-зу-ми-тель-но!

Прическа действительно была изумительна. Вот только она была даже слишком хороша, для бала наверное самое то, но ходить с ней просто так, пусть даже и во дворец.

— А может что-нибудь поскромнее? — тихо предложила я.

— Ну нет! — воскликнул полуэльф.

Гобби подскочил и отрицательно замотал головой. Я же попыталась воззвать к его разуму, заметив:

— Нам не впечатление производить, нам бы узнать кто таков этот мэнер Уткоме.

И тут Илланиэль нахмурился. Причём так, что даже его глаза словно погасли. Затем повернулся к моему Гобби и тихо произнёс:

— Я могу ошибаться, и хотел бы ошибиться, но у королевского шута есть покровители в Тёмной империи.

Мне эта информация не говорила ни о чём, но вот Гобби…

Моё умертвие подошло, извлекло блокнот и вывело решительным почерком:

«Нужно выяснить. Моим подчинённым во дворец не пробраться, так что сам понимаешь».

Никто ничего не понял, я тем более, но мы с Илланиэлем сурово кивнули, скатившись до невербальной лжи.

«Время», — написал Гобби.

— Собираешься оставить мой бриллиантик отвлекать всеобщее внимание и наведаться в покои мэнера Уткоме? — поинтересовался полуэльф.

— Я с тобой! — решительно заявила я Гобби.

— Увы, дорогая, тогда отвлекать внимание будет некому, — протянул Илланиэль. — Габриэль, я всё понял, поторопимся. Мой бриллиантик, закрой глазки.

Манипуляции с моим лицом полуэльф проделал секунд за тридцать, после чего, не позволяя даже толком разглядеть себя, воткнул последнюю шпильку, схватив меня за руку поднял со стула и подвёл к чемодану, в который служанки складывали одежду.

Моим мнением он не интересовался совершенно, торопливо выбирая платье и всё к нему причитающееся. Выбрал тёплое, из качественно обработанной шерсти, тёмно-зелёное, приталенное как и первое. В общем в этом платье рука мастера чувствовалась.

— Бегом, — скомандовал он служанкам и те, подхватив выбранное, уволокли меня за ширму, переодевать.

Правда там же, за ширмой, я напрочь отказалась снимать халат и обнажаться при них. Девушки возмущённо поглядели на меня, Илланиэль, видимо недовольный воцарившейся тишиной, воскликнул:

— Леди Риаллин, драгоценная, у меня создаётся впечатление, что в первую брачную ночь вы и мужа выставите из спальни, дабы скромно переодеться самой.

Я не то чтобы покраснела — скорее побледнела, представив себе эпический момент.

— Девулечки! — воскликнул приказным тоном Илланиэль.

Служанки выпорхнули, оставляя меня одну.

Одевалась я быстро, думая исключительно о том, хватит ли денег. Сумма, которую дал лорд Гаэр-аш была запредельная, но всё же, учитывая уровень данного заведения и использованный полуэльфом артефакт Намори, и шпильки… Подняв руку, нащупала среди прядей последнюю, радостно улыбнулась — нет, этой ночью я категорически спать не планировала.

— Мой бриллиант! — нетерпеливо позвал Илланиэль.

— Вы пока посчитайте всё, пожалуйста, — крикнула я, натягивая тёплые шерстяные чулки.

Почему-то после моих слов в помещении стало очень тихо, после раздался смешок. Заинтригованная я естественно поторопилась, и вышла, на ходу застегивая многочисленные, ну уж очень многочисленные пуговки впереди.

Мастер Илланиэль критически оглядел меня с ног до головы и задумчиво произнёс:

— Бриллиант, определённо бриллиант — вам не хватало лишь огранки, моя дорогая.

Гобби подошел и галантно набросил мне на плечи меховую накидку.

Полуэльф тоже подошёл. Ничуть не стесняясь поправил на мне бюстье, после воротник, затем шлепнув по ладоням, заставил их убрать и сам торопливо застегнул все пуговки, завершив насмешливым:

— Это охладит пыл всех окружающих вас мужчин.

— В смысле? — совершенно не поняла я.

— Видите ли теперь, мечтать о вас будет для них несколько затруднительно — всё же полсотни мелких пуговок…

Гобби на это отреагировал решительно поправив на мне накидку, после чего, махнул полуэльфу и потащил меня прочь. Я уже на ходу многократно поблагодарила, попросила озвучить счёт, и собственно до самого выхода недоумевала, потому как после моих слов, Илланиэль согнулся пополам от хохота.

— Не понимаю, что так насмешило его, — пожаловалась я Гобби, едва мы вышли.

Моё умертвие пожал плечами, после написал:

«Рука».

Ну да, это было важнее.

И я, остановившись, едва спустились с порога магазина полуэльфа, подняла вверх правую руку, чувствуя себя… наядой. Нет, парни тогда в лесу конечно обе руки поднимали, но не знаю как они, а я себя почувствовала глупо.

Как оказалось, совершенно напрасно, потому как стоило мне только поднять руку вверх, как из окружающей казалось бы совершенно безразличной ко мне и занятой своими делами толпы вышел высокий мужчина в тёмной одежде и со строгой прилизанной причёской, которого кстати только что в этой толпе точно не было, такие типы обыкновенно крайне приметны, и задал мне неприязненный вопрос:

— Вас проводить к лорду Гаэр-ашу?

— Если вам не трудно, — выдохнула я.

Ощущая какое-то ликование внутри — ух, что сейчас будет.

* * *

К королевскому дворцу мы шли довольно быстро — пришлось подстраиваться под строевой шаг наших охранников. Их оказалось семеро. Семеро! Пока не подошли, я вообще ни одного не замечала, да и слежки тоже. К слову, седьмой вышел из магазина полуэльфа Илланиэля, чем очень удивил его собственную магазинную охрану. Не удержавшись, я спросила у того, кто мне вопрос про «вас проводить» задал:

— Простите, вы из королевской охраны?

Мужчина, с каким-то неприметным, совершенно безликим лицом, холодно произнёс:

— Гильдия убийц.

Гобби сбился с шага, мне тоже стало не по себе, наш провожатый, заметив запинку зомби, с издевательской усмешкой произнёс:

— Тебе-то чего бояться, дохляк?

— Он не дохляк, — обиделась я за Гобби.

— Да неужели? — язвительно переспросил охранник. И добавил: — Ещё вопросы, леди?

— Почему бы и нет? — отозвалась злая я.

Но спрашивать не стала.

* * *

До дворца оставалось не более двухсот шагов, и я с интересом начала разглядывать главную достопримечательность столицы Седьмого королевства, разумеется, после столичной академии магии, про которую ходили самые невероятные слухи. Дворец оказался на удивление скромным, в чём-то Некрос выглядел куда более величественно, не говоря о том, с каким размахом был построен.

Обиталище же королевской династии Рханэ отличалось компактностью, изысканной сдержанностью и функциональностью. И даже за крепостной стеной, окружавшей дворец, всё было таким же сдержанно элегантным. Подъездная аллея по зелёному полю со стриженной под один уровень лужайкой, диковинными фигурами из вечнозелёных кустов, множественными, действующими даже сейчас, зимой, фонтанами и разнообразными ледяными скульптурами; с десяток полукруглых ступеней белоснежной с резными перилами лестницы, огромные двустворчатые каменные двери, ведущие в массив самого дворца, высокое четырёхуровневое здание, стремящиеся вверх к солнцу и небу острые крыши и шпили башенок, светло-бежевый цвет отделочного камня, золотистая вязь росписи по колоннам. Здесь было красиво, светло, удивительно приятно находится. Часть моих провожатых осталась за стеной, остановленная охраной, но я поняла это лишь когда мы прошли шагов сорок. Остановилась, удивлённо глядя на железные ворота, за которыми буквально растворилось пятеро людей в тёмном, охраняющих меня, и увидела появившегося без сопровождения парня. В том, кто это не осталось ни малейших сомнений, едва он характерным жестом отбросил чёлку с лица, а затем на миг остановился, игнорируя вытянувшихся по струнке охранников, и в звенящей морозной тишине послышался его удивлённый голос:

— Леди Риа?!

Его Высочество, свободно пройдя ворота, стремительно догнал нас, с удивлением посмотрел почему-то на моих охранников, и несколько недовольно произнёс:

— Представителям гильдии убийц совершенно нечего делать на территории дворца.

— Работаем на Гаэр-аша, — кратко ответил мой охранник.

— Ясно, — произнёс Танаэш.

И повернулся ко мне. У принца Седьмого королевства была совершенно потрясающая мальчишеская улыбка, очень светлая, лучезарная и полная такой искренней и заразительной радости, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Рад вас видеть здесь, — Ташши галантно отвесил полупоклон.

— Спасибо, — всё так же улыбаясь, ответила я.

— Вы к Гаэр-ашу? — сразу понял он.

Кивнула.

— Они с отцом и дядей, вероятно, в малом королевском кабинете, — сообщил Ташши. Затем его улыбка стала какой-то коварно-интригующей, и он гораздо тише произнёс: — А амулеты, что вытащили тогда из дверей таверны в которой на меня готовилось нападение, помещены в тайный отдел королевской сокровищницы…

Я затаила дыхание. Изумлённо посмотрела на принца, Его Высочество с намёком на меня, я на него… потом на Гобби. Гобби явно собирался отрицательно покачать головой, но прищурился и… кивнул согласно. Я уже совершенно точно знала, что мне влетит от Гаэр-аша, причём по первое число, но…

— Пошли, — правильно понял все Ташши, и ухватив меня за руку, повёл вовсе не к главному входу, а в обход здания.

Мы вошли во дворец через едва приметную дверь, у которой стояло сразу шесть охранников, и мою охрану далее не пустили, даже Гобби пытались не пустить, но Ташши сказал «Умертвие моё», и препятствовать никто не стал. Моя охрана явно ждала, что далее прозвучит что-то вроде «Эти двое тоже мои», но Его Высочество не оправдал их надежд. И в мрачном явно административном помещении, по которому сновали хмурые служащие в тёмной одежде с белыми манжетами и нарукавниками. На нас если и обращали внимание, то достаточно было взглянуть на принца, и любопытство тут же испарялось.

Ташши провёл меня узкими коридорами до упора в казалось бы глухую стену, в которой я ещё издали заподозрила артефакт. Так и оказалось — стоило нам подойди, принц приложил ладонь к поверхности и стена растаяла, открывая проход, который, как я понимаю, для посторонних был закрыт.

— Тебя за такое не похвалят, — заметила, приподнимая юбку и вступая в тёмное пространство.

— Зришь в корень, — подтвердил Ташши.

Гобби юркнул за нами и стена вновь стала монолитной.

В то же мгновение в затхлом помещении вспыхнули факелы. Натуральные факелы, ничуть не магические. Зажглись они с помощью магии, несомненно, но огонь был живой, искрящийся и потрескивающий, и от этого мрачное помещение, заставленное десятком внушительных дубовых столов, со стенами, едва виднеющимися в промежутках между многочисленными стеллажами с инструментами, камнями, слитками металлов и прочим, стало казаться почти уютным. Впрочем а как иначе, если это сто процентов была:

— Мастерская артефакторов!

— Угадала, — подтвердил Ташши. — У мастеров обеденный перерыв.

Я глянула на настенные песочные часы, прикинула время и сделала неутешительный вывод:

— У нас четверть часа, не больше.

Ташши кивнул, а затем повёл меня между столами, к тому, который стоял у стены и был отгорожен сверкающей призрачной дымкой. Я развеяла её не подходя и не глядя, чем сильно удивила некроманта, приготовившегося нейтрализовать преграду с помощью основательного магического плетения.

— Ну ты… — только и сказал он.

Я уже не слушала, я затаив дыхание смотрела на то, что внешне было похоже на обыкновенные деревянные щепки, острые как иголки. Их обнаружить мог только артефактор, для остальных то лёгкое искажение фона, что они излучали, было практически незаметным. Быстро оглядела стол, заметила блокирующий магию пинцет, стянула перчатки, и передав их Гобби, взялась за изучение всё-таки амулетов, артефакты имеют гораздо больший внутренний резерв, щепки же были одноразовыми.

— Лист бумаги и карандаш, — приказала Ташши.

Он отошёл на секунду, вернулся с требуемым.

Я, откровенно говоря, понятия не имела, как эти амулеты вообще работают, а потому поступила самым примитивным образом — расположила на листке, призвав два магических светильника, разместила светляки над столом, и принялась банально перерисовывать тот магический фон, который излучал удерживаемый мной амулет. Заняло это минуты две, не больше. Итог был неутешительным — эффект конкретно данной щепки вовсе не имел смысла. Я перепроверила рисунок, вывела формулу воздействия… сильно удивилась. С минуту задумчиво смотрела на Ташши, который по другую сторону стола, затаив дыхание наблюдал за мной. Мы посмотрели друг на друга. Почему-то мне вдруг подумалось, что он неплохой капитан своей команды… Команды… Команда! Стремительно пододвинула к себе остальные щепки, и сообщила:

— Мне нужно больше времени.

— Это будет проблематично, — нехотя признался парень. — Артефакторы возвращаются к работе чётко, не опаздывают.

Я с мольбой взглянула на Гобби. Гобби величественно кивнул, достал блокнот и написал:

«Это был секретный вход. Где основной?»

— Он писать умеет? — сильно удивился Ташши.

— Где вход? — потребовала ответа я.

— Пойдём, покажу, — сдался Его Высочество.

Гобби кивнул, и махнул рукой мол «пойдём». Они скрылись из вида, пройдя за проход, не оснащённый дверями, потом в отдалении послышался какой-то скрежет, грохот, и возглас Ташши: «Ну ты и… даёшь!»

Моё умертвие, вернувшись, написало: «У тебя около сорока минут».

Некромант королевской крови, пришедший за ним, потрясённо покачал головой и сообщил:

— Мы сдвинули и обрушили два стеллажа с заготовками для амулетов, загородив основной вход.

— Молодцы, — похвалила я.

И продолжила работу.

Щепок было семь. И минут через десять я уже знала, что это не всё — по схеме выходило, что их должно быть девять, две, видимо, просто проглядели, и они похоже всё так же оставались в том дверном косяке в «Голубке». Но даже имея два пробела в схеме взаимодействия, я уже могла сказать — это работа чёрных артефакторов. Да, потрудились Вечные. И это было не всё.

— Видишь, — я указала Ташши, который стоял уже за моим правым плечом, и заинтересованно рассматривал мои каракули и чертежи: — У них одинаковое излучение по родоначальному первому потоку, соответственно они все из одного дерева, прочность которого усилили магически ещё в период магически же ускоренного роста. Дерево молодое, едва ли месяц, но это не всё — судя по первому потоку, в городе имеются другие составные части этого растения.

— В смысле? — нагнувшись, спросил он.

— В смысле, — я чуть отодвинулась, почувствовав себя неуютно от его близости. — Этими амулетами не только вход в «Голубку» блокировали от распознавания нежити, но и ещё как минимум с десяток иных. Это не все амулеты, их больше.

Танаэш перевёл взгляд с меня, на схему, снова посмотрел на меня и произнёс:

— Значит охота продолжается.

— Видимо так, — согласилась я.

В этот момент в отдалении послышались голоса, возгласы, хлопанье дверей и стало ясно, что возвращающиеся мастера обнаружили завал. Что ж, если верить Гобби время у нас ещё есть.

— Я попробую сейчас выделить первый поток, — выпрямившись и оглядывая мастерскую, произнесла не громко. — Если успеем, у тебя будет амулет, позволяющий засечь остальные… — глянула на стол: — Пусть будет "щепки".

— Чем помочь? — сходу включился Ташши.

— Найди и разожги спиртовую горелку, — приказала я, двинувшись к стеллажам.

Гобби пошёл посмотреть как там дела у мастеров с завалами, вернулся вскоре и дал понять что всё в порядке, можем продолжать.

Я же нашла заготовки серебряных печаток, подозвав Ташши, бесцеремонно схватила его ладонь, примерив шесть колец, выбрала по размеру, просто не было времени подгонять размер, после чего достаточно долго искала нужную заготовку из дерева. Найдя деревянную бусину, использовала её распил, после чего вернулась к столу и принялась за работу. Часть одной из щепок пришлось отпилить, но она была совсем крохотной, так что я надеялась, что никто не заметит. Кольцо было готово через пятнадцать минут — скромная серебряная печатка с лакированной деревянной вставкой, украшенной чернённым рисунком раскидистого деревца. А вот уже затем, я начала вплетать в кольцо выделенные из блокирующих амулетов потоки, не один, как планировала, а четыре. И уйдя в работу, не сразу услышала как Ташши зовёт по имени, пришла в себя, лишь когда он прикоснулся к моей щеке.

Вздрогнула, подняла на него удивлённый взгляд.

— Прости, к рукам прикасаться не стал, опасаясь помешать, — извинился он. — Время.

Гобби стоявший в проходе, вовсю нам сигнализировал.

Я торопливо завершила наложение плетения, по ходу объяснив:

— Реагирует нагреванием, лёгким, но ощутимым, после поднимаешь печатку и смотришь на дерево, оно укажет направление цветением одной из веточек. Цветок нежно-розовый будет виден лишь тебе. Всё, идём.

И начала собирать исписанные мной листки, когда вдруг Танаэш произнёс:

— Риа, оно реагирует.

Остановилась не только я — даже Гобби перестал нам махать, и замер, удивлённо глядя на Его Высочество. Ташши же, вглядываясь с кольцо, медленно прошёл через мастерскую, остановился возле каменной арки, соединяющей мастерскую со складом элементов и частей, опустился на колено, и через мгновение используя магический захват извлёк деревянную иглу из кладки. Обернувшись, потрясённо посмотрел на меня. Мне лично всё это уже просто не нравилось. Ташши явно тоже, и принц молча исследовав всю арку, извлёк шесть деревянных игл. Я так же молча прошлась вдоль стеллажей, нашла подходящий изолирующий мешочек, протянула Ташши. Он ссыпал все иглы, завязал мешочек и… отдал мне. Так приятно стало. В этот момент послышался ещё грохот, и удар распахнувшейся дверной створки о стену, а потому мы поспешили прочь. Вот только не совсем успели — в мастерскую ворвался один из артефакторов и почти сразу взвыла, заискрилась тёмно-зелёными всполохами система безопасности, и подтолкнувший нас на выход Ташши, мрачно произнёс:

— Подчинённое умертвие.

После чего, пристально уставился на Гобби. Вот так и вскрылся тот маленький нюанс, что Гобби у меня неподчинённый. А стена закрылась, вновь став монолитной. Вот только переполох не закончился — где-то во дворце взвыла сирена, слышался топот многочисленных ног по лестницам.

* * *

Не прошло и минуты, как откуда-то из-за поворота выскочил человек в форме королевской гвардии, едва ли удостоив нас взглядом, обратился к Ташши:

— Ваше Высочество, вы…

— В полном порядке, благодарю вас, ступайте, — мрачно ответил Танаэш.

В порядке он, тем не менее, не был, как впрочем и я. Мы оба напряжённо думали о том, что кто-то во дворце определённо является предателем, и этот кто-то убив одного из артефакторов, затем подчинил созданное умертвие себе, и… И вот неизвестно чего тот наворотить успел.

— Ступайте, — приказал наследник Седьмого королевства.

Гвардеец, поклонившись, нас покинул.

Когда стих звук его шагов, Ташши тихо произнёс:

— Риа, спасибо.

— Не за что, — задумчиво ответила я.

— Есть за что, — он указал взглядом на кольцо. — Я же в курсе, что Гаэр-аш запретил тебе демонстрировать свои возможности артефактора, но ты всё равно позаботилась обо мне. Ты всегда такая?

Я лично промолчала, зато Гобби активно закивал головой, подтверждая.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарил Ташши.

Смущённо улыбнувшись, я всё же попросила:

— Но лучше никому об этом не рассказывай.

— Сохраню в тайне, — серьёзно пообещал он. — Так ты действительно артефактор?

Пожав плечами честно призналась:

— Я некромант всего несколько месяцев как, а в целом артефакторская школа, первый курс академии за плечами. Да и артефакторика нравится мне гораздо больше, чем некромантия.

— Ясно, — Ташши улыбнулся.

Затем бросил взгляд на стену, за которой послышался какой-то грохот, и я поняла, что ему не терпится пойти и присоединиться к разбирательствам, но воспитание не позволяет бросить меня одну.

— Иди, — разрешила я.

Принц глянул на меня, потом отрицательно мотнул головой.

— Нет, правда иди, потом мне расскажешь, — сказала я.

Тихо рассмеявшись, Ташши спросил:

— А тебя проводить к Гаэр-ашу?

Гобби отрицательно покачал головой, я решительно сказала:

— Сами найдём, не переживай.

— Догоню через пару минут, — пообещал парень, сдул чёлку с лица и направился опять к стене.

Ну а мы с Гобби от стены.

* * *

Как оказалось, Гобби ранее во дворце явно бывал и не раз, по крайней мере он быстро сориентировался куда нам нужно идти, после шагнул к стене, где открыл дверь, замаскированную под рисунок на тканевых обоях, и мы оказались в узком ходу, видимо для прислуги. По этому ходу поднялись на третий этаж и вот там начали ждать. Ждали не долго, вскоре показалась спешащая с подносами служанка, и… И тут Гобби, достав что-то из кармана, бросил ей под ноги. Раздался тихий хлопок и служанку заволокло густым облаком дыма, опавшим белесой пылью через мгновение и оставив девушку потрясённо стоять, пялясь невидящим взглядом в пустоту.

Я замерла прямо как и она, но тут Гобби, дёрнув меня за рукав, выразительно указал на неё и губами произнёс: «Спроси». Чувствуя себя преступницей, которая вот-вот будет поймана за руку, подошла к служанке и спросила:

— Где комнаты мэнера Уткоме?

Девушка развернулась и пошла назад. Мы с Гобби последовали за ней. Спустя шагов триста, она остановилась, и указала на выход.

Гобби написал на листочке: «Спасибо, вернись к своим обязанностям и забудь о нашей встрече». Я, естественно, это озвучила. Девушка кивнула, и послушно ушла.

— Кошмар, — прошептала я.

«Обычное дело, порошок безвреден», — написал Гобби. После добавил: «Я первый, ты осторожно за мной, если никого не будет. Ищи любые артефакты».

И он беззвучно выскользнул из прохода, остановился, огляделся, дал мне знак оставаться там, где я есть, и исчез. Через несколько томительных секунд я услышала звук закрываемого замка, после Гобби вернулся и позвал меня. Осторожно выйдя, притворила дверь. Огляделась — помпезность помещения не вызывала никаких сомнений, что здесь живёт весьма высокопоставленный придворный. Позолота, вычурная мебель в золотую полоску, тяжёлые золотые гардины и портьеры, столики, вазочки, вазы, статуэтки, фарфоровые фигурки, свечи в золочённых подсвечниках, камешки в вазочках, камешки на столиках, полудрагоценные камни в композициях в прозрачных округлых вазах, бусы, бусы на столах, гардинах, диванах и креслах как составной элемент декора… Только в этой, явно предназначенной для приема гостей комнате, были тысячи предметов. Тысячи. Осмотреть всё это представлялось практически невозможным. Гобби явно тоже так думал, и потому стоял, растерянно озираясь.

Потом мы, миновав гостиную шута, прошли столовую, кабинет и вошли в его спальню — здесь было даже хуже, чем в гостиной. Заставленным различными статуэтками, фигурками, поделками и прочим оказалось практически всё пространство кроме постели. В некоторых местах композиции из статуэток и украшавших их бус располагались даже на полу. У меня возник только один вопрос — этот человек нормален?

Гобби подошёл ко мне и написал в своём блокноте:

«Хитро. Крайне. Масса данных статуэток из поместий магов Хешисаи, они все должны давать слабый магический фон, на фоне которого можно проворачивать многое. И многое скрыть».

Это было правдой. Во-первых, здесь действительно большинство предметов фонило, причём так, что вычленить какое-то одно колебание было достаточно сложно, а… о том что, во-вторых, я не успела додумать — раздался звук проворачиваемого ключа и мы с Гобби замерли. Точнее замерла я, а вот моё умненькое умертвие среагировало мгновенно — подтолкнув меня к кровати. После приподняло покрывало, волнами спускающееся до пола, и указало под кровать.

Ещё никогда я ни под чьей кроватью не пряталась. И было очень страшно, что могут застукать здесь, лично я даже не представляю, как будем выкручиваться в случае чего, но… Присобрав юбку, я юркнула под кровать, Гобби за мной, осторожно опустив покрывало так, чтобы оставалась маленькая щелка над полом. Через мгновение в эту щелку мы могли наблюдать торопливо вошедшего в свою спальню мэнера Уткоме.

Королевский шут был встревожен, и едва вошёл, начал мерить спальню нервными дёрганными шагами. Затем остановился. Послышался его то ли вздох, то ли всхлип, а быть может это было и тем и другим одновременно, после чего он приблизился к кучке ракушек, живописной горкой сложенных в углу, достал нижнюю, каким-то немыслимым образом совершенно не потревожив всю конструкцию, встал на колени, снял перчатки с изрезанных рук, достал нож… Миг, и коротко сверкнув лезвие воткнулось в его ладонь, вероятно даже в один из шрамов, и выступившая кровь потекла на ракушку.

Секунда, вторая, третья, четвёртая… я едва дышала и вздрогнула всем телом, услышав далёкий женский голос:

— Ты снова тревожишь меня, Уткоме. Что на этот раз?

Гобби сжал мою ладонь и мы оба обратились в слух.

Шут затрясся сильнее и выговорил не сразу:

— Кккто-то… кккто-то… вернул работоспособность артефакту слежения в мастерской и Рханэ стало известно, о… тех двух…

— Что?! — леденящим голосом переспросила его собеседница.

Попытавшись ответить, мэнер Уткоме так и не смог произнести ни слова. Его била крупная дрожь, зуб на зуб не попадал, он едва удерживал заполненную его кровью ракушку. Но справившись с собой, шут выдал:

— И ваши проклятия больше не работают, моя госпожа.

Ответом ему было молчание.

— Тторговец Ллитке, госпожа, он в здравии, он… я повторно наслал проклятие, но на этот раз оно вернулось! Вернулось! Я… мои ноги, госпожа, я…

Она перебила его задумчивым:

— Проклятие не подействовало?

— Мои ноги, госпожа, я… — начал было снова мэнер Уткоме.

— Ты подвел меня дважды, шут, — лениво произнесла его собеседница. — Ты клялся, что Габриэль мертв…

— Он мёртв, госпожа!

— Да?! А что же он тогда делает в столице Седьмого королевства, Уткоме? И почему тот, в чьей смерти ты столь старательно заверял меня, вновь собирает сторонников?

Гобби подался вперёд, жадно вслушиваясь.

— Я приказала тебе добыть его голову, Уткоме, где она?

— Я… я не виноват, госпожа, — едва ли не заныл шут. — Я лично проследил за тем, как на его экипаж напали. Мои люди перебили всю его охрану, секретарей, а этот изворотливый червь уполз в Мёртвый лес зажимая рваную рану на груди. С такими ранами не выживают, госпожа, я…

— Ты должен был добыть его голову, Уткоме, — лениво повторила она.

— Я не смог! — воскликнул он. — Я говорил вам, госпожа, этот изворотливый червь натравил на нас умертвия, их там было полно, госпожа! Вы же знаете, безопасна лишь центральная дорога, покинувший её становится пищей для многочисленных зомби Мёртвой зоны, мы попытались последовать за истекающим кровью, но это было бессмысленно, госпожа, его в любом случае растерзали умертвия!

— Уткоме, — теперь в её тоне слышалось глухое раздражение. — Все мои приказы, надлежит… надлежало выполнять в точности. Тебе было приказано доставить мне голову Габриэля — ты не справился. Я приказала вывести из строя артефакт принца, ты не справился вновь. Ты бесполезен, Уткоме.

— Нет! — взвизгнул он. — Нет, госпожа, нет я…

— Приятной смерти, Уткоме, — издевательски расхохоталась она. — Жаль, я не увижу, как ты гниёшь.

Шут взвыл и начал умолять, он трясся, выл, молил… Но его собеседница видимо прервала связь. Мэнер Уткоме вновь резал ладонь, наполняя ракушку кровью, но ответа не было. Он упал на пол, корчась, словно от невыносимой боли, потом попробовал вызвать свою неведомую госпожу вновь, кровь лилась на пол, но… Я уткнулась в пол, зажала уши руками, потому что не могла этого слышать. К своему стыду, первое о чём я подумала, это смогу ли ему помочь. Смогла бы, будь у него такой же артефакт, как у торговца Литке, но его не было, а создать что-либо подобное я не смогу при всем своем желании — артефакты Тёмной империи используют совершенно другой принцип магии, починить я способна, создать — нет. А чем-либо иным Чёрную гниль ликвидировать невозможно, это не совсем магия, это проклятие, и даже хуже — откат от проклятия. А потом я подумала — стоп, но ведь в первый раз, когда он наслал проклятие на торговца Литке, отката как я понимаю не было? То есть что-то впитало его, что-то что не смогло погасить всё проклятие, и… И тут я, игнорируя протестующий жест Гобби, полезла из под кровати.

Подвывающий и ползающий по полу мэнер Уткоме заметил меня не сразу.

Выглядел шут жутко — с перекошенным лицом, весь измазанный собственной кровью, на полу в кровавых разводах, с ракушкой, с которой капала кровь… Тяжело вздохнув, я сказала:

— Первый раз, когда вы насылали проклятие, на вас должно было находиться что-то, что его погасило, что это?

Шут не ответил, в ужасе глядя, как из-под той же его кровати вылезает Гобби. Глаза мэнера Уткоме округлились, лицо побледнело, рот приоткрылся в безмолвном крике ужаса. И тут Гобби, достав свой неизменный блокнот, написал всего одно слово, и продемонстрировал его шуту.

«Переговоры?»

Мужчина, никак не отреагировав на мой вопрос, прочтя написанное умертвием, закивал, сначала не уверенно, а затем очень энергично.

«Хорошо», — написал далее Гобби. — «Бумаги, что вы забрали из кареты, у вас?»

Шут обречённо кивнул, затем уныло добавил:

— Там шифр, мы не смогли прочесть.

«Вы возвращаете бумаги, мы попытаемся вам помочь. Ответьте на вопрос моей подопечной».

Мэнер Уткоме перевёл вопросительный взгляд на меня. Пришлось повторить вопрос. Шут кивнул, закатал окровавленный рукав и снял с себя серебряный браслет. С первого взгляда стало ясно невероятное — это не было артефактом Тёмной империи, передо мной находилось неаккуратное творение кого-то иного, с полурасплавившимися рунами. Поделка была одноразовой.

— На повторное использование он не годился, — взяв браслет и разглядывая его внимательнее, сообщила я.

Но в целом, если обновить вполне различимые рунные символы… Мы с браслетом и крайне интригующей задачей его восстановления удалились из спальни, где невыносимо пахло кровью. Бродя среди собранного шутом хлама, я нашла подходящие для работы инструменты, и устроилась за столом, погрузившись в дело восстановления рун. Где-то на периферии, услышала, как шумела вода, после вернулся мэнер Уткоме, сел неподалеку, затаив дыхание и я практически чувствовала его взгляд. Гобби тоже вернулся и сел на противоположном конце стола, разложив внушительную пачку бумаг и писем, на большинстве из которых были сорваны печати. Через некоторое время он позвал меня своим привычным:

— Ыы!

Подняв голову, сфокусировала зрение на Гобби, он указал на дверь, за которой слышался шум. Затем стремительно написав в блокноте, дал мне прочесть, вот только прочитать ничего не вышло.

«Где ты?» — услышала я вопрос Норта.

Зажмурившись, сосредоточилась и мысленно ответила:

«Гуляю во дворце, ректор пока занят, жду его».

Ну ведь не совсем ложь, правда? Открыла глаза, глянула на написанное Гобби: «Леди Кеалир дас Эмоа здесь, во дворце», пожала плечами, демонстрируя, что понятия не имею кто это, и вновь зажмурившись, спросила у Норта:

«А вы где?»

«Ожидаем жеребьёвки», — ответил Дастел. И вдруг каким-то иным, даже несмотря на мысленное общение, тоном, спросил: «Проведёшь со мной этот вечер?».

Казалось, это был просто вопрос, но от чего-то у меня всё в животе сжалось и что-то сладко заныло. Перед глазами встал облик того, другого, опасно соблазнительного Норта с длинными волосами и искушающим пылающим синевой взглядом. Переведя дыхание, ответила:

«Возможно».

«Это ответ: „Да“?» — словно промурлыкал парень.

И тут я вдруг подумала — интересно, все тёмные лорды такие? Если да, то это основательно объясняло стремительный рост населения в Тёмной империи.

«Это ответ: „Возможно“», — с нажимом ответила я.

«Только представь, ты, я, уютная таверна в укромном месте…»

«Гоблины повсюду…» — подумала я.

«При чём здесь гоблины?» — переспросил перехвативший мои мысли Норт.

«Так, к слову пришлись», — выкрутилась я.

«Так значит в семь я тебя похищаю, — уже ничуть не вопросительно, а тоном, озвучивающим совместно принятое решение, сообщил Норт. И заверил в конце: — Это будет незабываемо, моё сокровище».

После чего прервал общение, видимо не собираясь дать мне возможность сказать: «Нет». Да я и не собиралась… наверное. С другой стороны у меня же заколки, древние и невероятные, так что вечером я планировала заняться ими и это обещало быть захватывающе.

— Ыы! — вновь потребовал моего внимания Гобби.

Открыв глаза, вопросительно посмотрела на него. Моё умертвие внизу, под записью «Леди Кеалир дас Эмоа здесь, во дворце», добавил нервным почерком: «Невеста лорда Гаэр-аша». Я прочла, напряглась, вспомнила рассказанное Эдвином, Нортом, обрывки рассказов ректора и побледнела.

«Она из отступников», — добавил Гобби.

Из Вечных… И она во дворце?

— Где? — спросила я.

И тут мэнер Уткоме, сидящий на диванчике напротив и нервно подрагивающий, напряжённо произнес:

— Уважаемая госпожа артефактор, а вы не могли бы не отвлекаться от насущных проблем и продолжать заниматься моим артефактом?!

— Амулетом, — механически поправила я.

Гобби просто внимательно посмотрел на шута, и шут как-то весь сразу сжался и сдулся, и вообще постарался слиться с обивкой дивана, на котором сидел — такой же зелёный стал. Но я лично нашла его требование резонным, хотя и не в полной мере могла восстановить амулет, всё же свой заряд он исчерпал, моей же магии имелись крохи, она и так не восстановилась, а сегодня ещё и бой был. Нужен был источник энергии, что-то сильное, с высоким резервом.

— Напиши мне всё об этой леди, — попросила я Гобби, поднимаясь и оглядывая комнату.

По факту магических вещей здесь было огромное множество, просто огромное, вот что из этого можно использовать, это уже большой вопрос. Моё умертвие взялось стремительно писать в блокноте, я же искала что-то с нужным фоновым сочетанием целительной магии и некромантии. Целительная магия требовалась, чтобы усилить способности организма самого мэнера Уткоме к защите, некромантия, чтобы пока погрузить чёрную гниль в стазис, потому как победить её я лично была не в силах. Внезапно подумала о Норте, вот уж он точно был нужным сочетанием некромантии и целительства, вот только… Вот только я сомневаюсь, что Норт, узнав обстоятельства дела, взялся бы помочь королевскому шуту.

И в этот момент случилось непредвиденное — резко распахнулась входная дверь.

И не менее резко в комнату вошёл министр магии Седьмого королевства, от чего его мантия взметнулась, словно плащ, и опала нависшей в помещении угрозой. Я испуганно сглотнула, Гобби тут же сделал вид, что он не обременённое умом умертвие, и завыл «Ыыы» раскачиваясь, мэнер Уткоме поступил неожиданным образом — он вскочил и громко сообщил:

— Я не покушался на честь этой леди, она сама явилась в мою спальню и поджидала меня под кроватью! Я не виноват, что я такой соблазнительный!

Что?!

Наверное на моём лице отразилось всё недоумение, по поводу озвученного шутом, от чего самый страшный некромант современности, мрачно и вопросительно воззрился на меня. Я же, осознав всю серьёзность положения, в котором оказалась, опустила глаза, обнаружила паутинку на платье, сняла её двумя пальцами с самым брезгливым видом, отбросила. Проследила за её медленным полётом на ковёр, поняла, что я вляпалась, вспомнила, что ректор категорически запретил рассказывать кому бы то ни было о моих артефакторских умениях, посмотрела на лорда Рханэ и со всей искренностью созналась:

— Так всё и было.

На смуглом лице Даргаэрша Рханэ вверх медленно поползла левая бровь. Правая выражала явный скепсис по отношению к сказанному мной. Я же глянув на шута, выпятившего округлый живот и расправившего плечи, добавила:

— Мы с моим умертвием слегка заблудились во дворце.

Глаза министра магии яростно сузились и он мрачно поинтересовался:

— Забавно, что в этом случае, вы не придумали ничего лучше, как оказав магическое воздействие на служанку, отправиться прямиком к королевскому шуту.

То есть Рханэ был в курсе маленького трюка Гобби. Моё умертвие, осознав это, ещё старательнее принялось изображать полнейшее отсутствие ума и фантазии. Шут же, выпятив живот ещё сильнее, гордо заявил:

— Я всегда пользовался успехом у женщин, лорд Рханэ, о чём вам прекрасно известно!

Он ведь это не серьёзно?!

Министр вновь посмотрел на меня, я предприняла очередную попытку выкрутится, заметив:

— Во дворце было неимоверно скучно, я решила, что если где и весело, то определённо в компании королевского шута.

— На волосах так же пыль и паутина, — обрадовал меня лорд Рханэ.

Абсурдная ситуация, крайне абсурдная.

— Залезать под кровать — весело, — решила я придерживаться озвученной версии событий.

Но увы, данного некроманта провести было крайне непросто.

— Леди кэн Эриар, вы идёте со мной, ваше умертвие так же, а вот разъяснять ситуацию придётся вашему опекуну и воспитателю! — произнёс лорд Рханэ.

И от его тона сник даже шут, Гобби же перестало подвывать и раскачиваться. Оно и верно, нужно было срочно что-то делать, причём что-то такое, что позволит нам остаться тут. Собственно я начала с осторожного:

— Мы с мэнером Уткоме ещё не завершили и…

— Леди кэн Эриар, — перебил меня жутчайший некромант современности. — Столь нагло мне не врёт даже моя собственная жена. На выход. А ты, — взгляд на Гобби. — Прекратил притворятся безмозглым, и аккуратно сложив, передал мне лично все эти бумаги, которые, и я почему-то убежден в этом, найду крайне интересными для себя.

Вот и повеселились.

Возражать не решились ни я ни Гобби, я потому что откровенно боялась министра Рханэ, Гобби видимо слишком хорошо его знал, а шут просто не мог — мэнер Уткоме перехватил эстафету у моего умертвия, и принялся изображать безмозглого зомби, подвывая и покачиваясь. Оно и не зря — едва мы вышли вслед за Рханэ, в покои шута слаженно шагнули два некроманта из королевской гвардии, брать Уткоме под арест.

— Всё опечатать, — отдал им последний приказ министр. И скомандовал уже нам: — За мной.

* * *

Мы безрадостно поплелись следом, Гобби с кипой бумаг и я, старательно отряхивающая с себя пыль и паутину. Министр Рханэ шёл не оглядываясь, будучи абсолютно уверенным, что мы безропотно следуем за ним. И клянусь, у нас не возникло даже мысли поколебать его уверенность, и не нашлось бы ни за что в жизни, но… совершенно внезапно кто-то вдруг схватил меня за руку и остановил, а затем ещё и ловко закрыл мне рот, и я с медленно округлившимися глазами пронаблюдала за тем, как я и Гобби покорно следуем за министром магии.

Что это?! Что происходит?!

— Не кричи, — прошептал кто-то мне на ухо.

Голос принадлежал парню, и был мне совершенно незнаком, вот только и угрозы я не ощущала. Да и держали меня очень аккуратно, стараясь даже не прижиматься. И вот так он продержал до тех пор, пока я и Гобби не скрылись с моих глаз… М-да, интригующе.

— Слушай, даже не сопротивляешься и от страха не дрожишь, молодец ты, сокровище Некроса, — сообщил удивлённо парень, после чего увлёк меня к ближайшим дверям.

Внёс практически, поставил на ноги и отпустил меня, пока закрывал дверь. Естественно я тут же развернулась, с любопытством глядя на него. Это оказался боевой маг. На нём не было алого плаща, который носили все боевики академии Визериуса Молниеносного, зато на воротнике его чёрной форменной рубашки имелся символ оскаленной морды демона, который собственно и указывал на принадлежность к данному направлению магии. Парень был не очень высоким, в росте он уступал и Норту, и Танаэшу и уж, тем более, лорду Гаэр-ашу, с присущей боевикам довольно короткой стрижкой, неожиданно наглыми слегка раскосыми чёрными глазами и пугающей ухмылкой.

— Демон, — представился он мне, с явным ожиданием моего вопля или истерики.

— Это имя? — не оправдав его ожиданий, поинтересовалась я.

— Это сущность. Инар, — произнёс он, протягивая руку для рукопожатия.

— Трупов, — поздоровалась я.

— Злые вы, некроманты, — скривился он. — Так, перейдём непосредственно к проблеме. Я тут с тёткой Матрёной пообщался…

Начало разговора меня не обрадовало.

Парень, не обратив внимания ни на выражение моего лица, ни на руки, которые я сложила на груди, словно хотела отгородиться, продолжил:

— Все твои секреты меня не особо волнуют, хотя как подчинённый отступнику в прошлом, я отчётливо ощущаю в тебе эту гнильцу, но это твои личные проблемы. Меня интересует конкретно одно — что происходит между тобой и Ташши?

— Что? — переспросила донельзя удивлённая я.

Потерев переносицу, парень взглянул на меня, тяжело вздохнул, что видимо должно было выражать с трудом сдерживаемое раздражение, и пояснил:

— Ситуация следующая — Ярусик моя ведьмочка.

— Ярусик? — я как-то вообще уже ничего не понимала.

— Ярослава, — поправился Инар.

— Невеста Танаэша? — уточнила я, потому как мне лично была известна всего одна Ярослава.

— Моя! — с каким-то рычанием выдал боевик.

— Такую не знаю, — была вынуждена признать я.

Инар, прищурив глаза, резко выдохнул, и угрожающе подавшись ко мне, произнёс:

— В общем так, что ты хочешь за то, чтобы соблазнить Ташши?

У меня не было слов. Вообще. Никаких. Я так и стояла, глядя на этого не в меру странного боевого мага, хлопая ресницами.

И в этот момент распахнулась дверь.

Я ожидала ректора, Рханэ и надеялась на Гобби, но в дверном проеме показалась женщина. Миниатюрная брюнетка с фигуркой песочные часы, в тёмно-красном бархатном платье, отделанном чёрным кружевом, с неприметной цепочкой на шее и рубиновыми серьгами в аккуратных, открытых высокой прической ушках, шагнула к нам, прикрыла за собой дверь, заперла на оказавшийся у неё ключ, улыбнулась нам пухлыми алыми губками, облизнула их языком и произнесла:

— Ашхатэ игнаем тасссад!

Магия огня, которую практиковали лишь некоторые из отступников, вспыхнула чёрным пламенем и разошлась световым кольцом по помещению, чтобы затем искрящимся пологом отделить нас видимо от всех во дворце.

— Ат-санээн! — прозвучало второе заклинание.

И по нам с Инаром прошлось позёмкой мало знакомое мне заклинание. Хотя язык я определила — язык Вечных. Даже корень слова был более-менее знаком «санээ» — стоять, замереть, не двигаться. «Ат» — возможно повеление, я не могу сказать точно. Но в любом случае на меня не подействовало — я ощутила как нагрелось кольцо ректора на моей правой руке, как отозвалось холодом кольцо Норта, и поняла что артефакты превосходно блокировали заклинание. Правда я не пошевелилась, причём исключительно от удивления, потому как смотрела эта женщина исключительно на меня, и взгляд её выражал нечто среднее между желанием прибить, и желанием заставить долго мучиться.

— Сокровище Некроса! — с ненавистью выговорила она приятным, мелодичным голосом.

А затем издевательски обратилась к Инару:

— Благодарю, малыш, ты появился как раз вовремя, чтобы сделать всю грязную работу за меня. А теперь слушай внимательно мой приказ — убей её. Сейчас!

В её голосе прозвучала непоколебимая уверенность, что он немедля последует велению. Лично я в этом сильно сомневалась, так как приказ полностью противоречил произнесенному ею ранее заклинанию.

Я повернула голову, посмотрела на Инара и мой взгляд стал до крайности удивлённым — парень вовсе не был парализован. Боевой маг ответил мне столь же удивлённым взглядом, и поинтересовался:

— Как?

— Артефакты, — просто ответила ему. — А ты?

— Демон, — спокойно пояснил он.

Естественно я ни на миг не поверила. Но парню моё верие или неверие было не интересно, он повернулся к женщине и мрачно подытожил:

— Тоже из отступников.

— Из Вечных! — нервно поправила она. — И что значит — «тоже»?!

А у меня неожиданно мозаика сложилась. Слова Гобби, обрывки информации от парней и самого ректора, знания о способностях отступников возвращаться к жизни, сохраняя разум, личность, воспоминания, и собственно её ненависть, побудили меня спросить:

— Кеалир дас Эмоа?

Женщина вздрогнула так, словно я огрела её плетью. Взгляд ееё сосредоточился на мне, лицо исказилось, из перекошенного рта вырвался какой-то гортанный хрип…

И тут дверь распахнулась.

На пороге, тяжело дыша и ухватившись за дверной косяк, стоял Ташши, который взглянул на меня и облегчённо выдохнул:

— Ты в порядке, слава Небу.

— Ну я лично да, а вот Гобби нужно спасать, — созналась я Его Высочеству.

Ташши сдул с лица упавшую челку, выпрямился, глянул на Инара, мгновенно сузившимися от злости глазами, безразлично на женщину, к которой кажется совершенно не испытывал уважения, затем спросил у меня:

— Где он?

— Его увёл министр Рханэ, — честно говоря, я в этот момент подумала, что вообще нужно было сбежать нам с Гоби по дороге, хотя бы важные документы бы спасли.

Ташши задумался, словно делал выбор между перебегать дяде дорогу или не перебегать, нахмурился, явно смирившись с предстоящими неприятностями, и сказал:

— Ладно, есть одна идея.

Я просияла счастливой улыбкой, Ташши подмигнув мне, перешёл к остальным:

— Леди Исента, что вы здесь делаете?

Женщина, с момента появления Его Высочества, опустила глазки долу, а едва он к ней обратился, склонилась в реверансе так, что её декольте смутило даже меня, и проворковала:

— Надеялась встретить вас, мой принц, — и подняла на него преданный взгляд.

Но тут уж честно говоря не выдержала я, миновав комнату, подошла к Ташши и спросила прямо:

— Это кто?

Некромант, протянув руку, снял с моих волос запылённую паутинку, присутствие которой на мне его явно удивило, но как воспитанный аристократ, вместо того чтобы задать прямой вопрос, сообщил:

— Я озабочусь качеством уборки во дворце, — после чего вовсе не стараясь говорить тихо, ответил мне: — Леди Исента является фрейлиной моей бабушки, и вот уже несколько лет очень старательно пытается сменить эту должность на пост моей фаворитки, игнорируя тот факт, что я не имел, не имею, и не собираюсь в целом обзаводиться фаворитками.

И снял с меня ещё одну паутинку. Таки не выдержал и посмотрел вопросительно:

— Да, у вас очень грязно, — с самым невинным видом, сообщила я.

Мне не поверили ни на миг, но уличать леди во лжи было бы не слишком воспитанно со стороны принца, и потому Его Высочество, перешёл к другим присутствующим, произнеся:

— Инар!

Боевик, сделав пару шагов, уселся на стол, закинул ногу на ногу, язвительно улыбнулся и издевательски выдал:

— Ташшик, вы так мило смотритесь вдвоем. Ты вон с неё уже даже пылинки сдуваешь. Между прочим притягательная девочка, умненькая, сдержанная, прозвище у неё говорящее, да и взгляд твой на неё говорит о многом. Не пора ли сменить невесту, м?

На это Танаэш ответил не менее издевательски:

— Всё ещё мечтаешь о Ярославе?

Глаза Инара полыхнули алым, и парень прорычал:

— Она МЕНЯ любит, некромант.

— Она тебя ненавидит, Инар. Смирись уже. И к слову вспомни о своей невесте и прекрати вертеться вокруг моей.

С этими словами Ташши взял меня за руку и вывел из этой укутанной в золотую парчу залы. Я его стремление поторопиться полностью поддержала, так как разговоры разговорами, а у меня там Гобби в лапах самого страшного некроманта современности.

Мы пересекли пустой коридор, практически промчались мимо двух охранников, сопроводивших нас взорами округлившихся глаз, подбежали к стене и Ташши приложил к ней ладонь. Стена не истаяла, нет, но стала какой-то зыбкой, и когда принц прошёл сквозь неё, показалось, что золотой рисунок на обоях стал желеобразным… рассмотреть полностью артефакт перехода некромант мне не дал, втащив за собой.

И мы оказались в крохотном тёмном помещении, впритык друг к другу, и я носом уткнулась в пуговицу на его рубашке.

— Слушай, не против маленького очистительного заклинания? — спросил вдруг принц.

— Нет, — ответила я, подумав, что надо бы и мне непременно иметь такое в арсенале.

Что произносил Ташши я так и не разобрала, но волна тёплого воздуха прошлась от макушки до пят, после чего парень заверил:

— Всё, на тебе ни пылинки.

— Спасибо, — поблагодарила я.

— Не стоит, — Ташши протянул руку, коснулся противоположной стены. — Теперь постой спокойно, я задам точку перехода.

Утыкаться и дальше в него лицом мне было неловко, но едва это крохотное помещение озарилось светом, я не сдержав любопытства, обернулась. Ташши ногтем среднего пальца вырисовывал знаки, вспыхивающие на стене золотым сиянием. Знаки подозрительно напоминали те, которыми пользовались Норт и ректор, открывая проходы между помещениями Некроса и подземными переходами вен Некроса.

— Судя по выражению твоего личика, тебе эти символы знакомы, — произнёс Ташши.

Подняв голову, поймала его взгляд, улыбнулась и поинтересовалась:

— У вас здесь тоже имеются части тела давно погибшего дракона?

— М-м? — удивился он. — Нет, ты знаешь, дракон вообще-то был, но всего один, и да — мёртвый. Его останкам очень не повезло.

— Почему? — следя за вспыхивающими символами, спросила я.

— Да потому что в бытность периода завоевания руки и сердца тёти Василены, мой дядя вёл себя крайне… как бы это сказать… неординарно, много пил и поговорить ему было не с кем. Вот он и поднял дракона, избрав его жертвой… в смысле собеседником.

Отвлекшись от символов, недоуменно взглянула на Ташши, и появилось ощущение, что он всё это время с меня взгляда вообще не сводил. Отбросив эту странную мысль, поинтересовалась:

— Что было дальше?

— Дракон не выдержал издевательства и закопался так глубоко, что теперь на территории дворца имеется колодец, глубина которого превосходит все имеющиеся в человеческих королевствах. Готова?

Я кивнула.

И солгала, потому как оказалась совершенно не готова к тому, что стена не откроется, как в Некросе, а хлынет красно-золотистым, словно раскалённым, песком на нас.

— Тише-тише, не бойся, — некромант обнял. — У вас что, не так?

Я не успела ответить, так как волна песка захлестнула.

И отхлынула в тот же миг, а мы оказались в другом, узком и длинном ходу, по бокам которого имелись узкие застекленные щели.

— Пошли, — скомандовал, подталкивая Ташши.

Пришлось идти вперёд, вперёд и вперёд. Принц вёл быстро, не позволяя заглянуть в узкие окошки, затем остановился, словно что-то просчитывая. Заглянул в ближайшее к нему окошко, и сообщил мне:

— Ты и твоё умертвие сидите в ведомстве дёди. Ты… Хм. Впрочем Инар всегда отличался способностями.

Повернувшись ко мне, приказал:

— Свяжись со своим гоблином, прикажи как только раздастся скрежет, метнуться к стене.

Связаться? Сказать?

— Э-м… А как? — спросила я.

На лице наследника королевства отразилось неимоверное удивление, и он мне как маленькой пояснил:

— Через браслет, Риа. Он у тебя на левой руке, без него твоя нежить не подчинялась бы… — он осёкся.

Выпрямился. Посмотрел на мгновенно опустившую взгляд меня и неверящим тоном переспросил:

— Ты этого не знала?!

— Догадывалась, — пробурчала я.

Подняла руку, поднеся браслет к губам и произнесла:

— Гобби, ты меня слышишь?

Ташши, скептически глядя на меня, укоризненно покачал головой, а затем задумчиво произнёс:

— Знаешь, с твоим талантом к артефакторике, было бы здорово бросить некромантию и отправиться на обучение к эльфам.

— К эльфам? — переспросила я.

Кивнув, он пояснил:

— Полтора века назад, до того как между человеческими королевствами и Вечным лесом произошел конфликт, эльфы активно сотрудничали с ведьмами и ты знаешь, создавали уникальные вещи — ведьминский передник с карманами, способными многократно уменьшать содержимое, метла, единая научная тетрадь… То есть нужные, важные, уникальные и в то же время несущие доброе и светлое вещи. Мне кажется, это твоё.

И оставив меня потрясённо осознавать услышанное, принц провёл пальцем по стене, выводя очередной символ. Под Гобби открылся проход. Моё умертвие, вместе со всеми бумагами, рухнуло вниз, под слаженный возглас присутствующих в кабинете чиновников.

Проход там закрылся.

А рядом с нами раскрылся и вытолкнул Гобби, застывшего всё в той же позе. В его руках всё так же находилась стопка документов. Зомби медленно повернув голову посмотрел на Ташши, затем его взгляд обратился ко мне, глаза округлились.

— Ы! — произнёс он.

— Там иллюзия, — пояснил принц.

— Ыыы, — понимающе протянул Гобби.

После чего схватил меня за руку и потащил прочь. Остановился, осознав что с «прочь» имеются проблемы, повернулся к Танаэшу с вопросительным: «Ы?!» Наследник Седьмого королевства на это присел, и начал рисовать очередной символ на полу.

Символ вспыхнул золотым огнем, мы все рухнули вниз.

Летели не долго и упали на какую-то громадную и очень мягкую постель. Сверху нас рухнули гораздо медленнее падающие бумаги, они же полегче. Первым поднялся Ташши, протянув руку помог подняться мне, Гобби с кровати сполз не сразу, приступив к торопливому сбору всей документации. Я же растерянно огляделась — место, в котором мы оказались, определённо являлось спальней.

— Прости, я тебя не скомпрометирую, клянусь, — тут же вскинул руки в защитном жесте принц. — Да, это моя спальня, но отсюда есть тайный ход прямо во дворцовый сад.

— Ыы? — гневно обратился к нему Гобби, словно сильно злился, что мы в спальне оказались.

— Так падать высоко, — пояснил Ташши.

Я пожала плечами, мне было совершенно не важно где мы оказались, пусть и в спальне, главное быстрее покинуть дворец. Во-первых, мне не хотелось встречаться с министром Рханэ, во-вторых, следовало поговорить с ректором. И новость, которую я сообщу лорду Гаэр-ашу ему совершенно не понравится, но… Я понимала, что не имею права скрывать возвращение его погибшей невесты, для моего нового опекуна это всё слишком важно.

— В сад, — тихо сказала я, дико расстроившись из-за того, какую боль причинит ректору информация о Кеалир дас Эмоа, — нам нужно вернуться в дом Гаэр-аша.

Мне нужно поработать с серебряным браслетом мэнера Уткоме, возможно я сумею ему помочь. Хотелось бы в это верить.

— Может быть вы желаете что-то выпить? — попытался проявить гостеприимство Его Высочество.

Но Гобби сделал резкое движение головой, демонстрируя недвусмысленное «Нет» и показал на двери. Ташши посмотрел на меня, пришлось сказать:

— Нет, простите. Нам действительно пора, — я улыбнулась, извиняясь.

Принц на миг замер, глядя на меня, потом тряхнул головой, словно прогоняя наваждение, и указал на стену, по правую сторону от его внушительной кровати, а затем последовал туда первым. Несколько нажатий на рисунок обоев, и стена сдвинулась, открывая проход. Гобби попытался пройти туда первым, но Ташши остановил его поспешным:

— Я провожу до выхода из дворца.

Мы спустились по спиралевидному ходу вниз, там миновали несколько уходящих вглубь дворца коридоров, и подошли к глухой стене. Глухой она являлась ровно до того момента, как Ташши прикоснулся к ней ладонью — истаяла в тот же миг.

* * *

И мы вышли в морозный вечер, посреди заснеженных посеребрённых инеем деревьев. И словно попали в снежную сказку, потому что почти сразу на деревьях засияли включившиеся от наступающих сумерек огоньки, создав удивительно волшебную атмосферу.

— Ка-ак красиво! — выдохнула я.

— Так и знал, что тебе понравится, поэтому включил освещение чуть раньше, — с улыбкой сообщил Ташши. — Идём.

— Спасибо, — прошептала я, восторженно озираясь.

Это была магия, едва уловимая, создающая огоньки, не дающие тепла, минимально светящиеся, но как же это было красиво! Словно мириады звёздочек искрятся на окутанных инеем древесных веточках. Я так засмотрелась, что несколько раз, подскользнувшись, едва не упала, к счастью Ташши поддержал, а затем предложил руку. Ухватившись за его локоть, я шла, так и не глядя вперёд, потому что не могла оторвать взгляд от сада, и не сразу поняла, от чего Его Высочество вдруг сбился с шага и едва слышно выругался. По правде говоря, я и внимания на это не обратила, до тех пор, пока не услышала:

— Надо же, какая встреча! Леди Каро, вот уж кого не ожидала увидеть во дворце, в весьма компрометирующем вас сопровождении Танаэша!

Я вздрогнула, перевела взгляд на парковую дорожку и вздрогнула повторно, увидев бабушку лорда Гаэр-аша. Сияющая драгоценностями, большая половина из которых являлась артефактами, моложавая тёмноволосая бабулька с пронзительным взглядом синих глаз, выдала в высшей степени язвительную улыбку, едва наши глаза встретились. Вдовствующая королева оказалась не одна — по правую руку от неё стояла высокая светловолосая леди в белоснежной шубке и с крохотной диадемой в волосах, по левую ещё две девушки, похоже мои ровесницы, обе смугленькие, чем-то слегка напоминающие Ташши. А позади королевских особ толпились заинтересованно на нас поглядывающие придворные дамы.

Первым отмер Танаэш, он сделал шаг вперед, грациозно поклонился дамам, и произнёс:

— Матушка, бабушка, сестры, позвольте представить вам леди Риаллин кэн Эриар, адептку Академии Некромантии Четвёртого королевства, участницу команды Мёртвых игр Некроса, невесту известного всем вам Нортаэша Дастела Веридан.

Леди сдержанно склонили головы.

— Леди Каро, — продолжил Ташши, — позвольте представить вам мою матушку, королеву Седьмого королевства, Латинию Аддрин.

— Должна сообщить, — посмеиваясь и обращаясь ко всем присутствующим, произнесла вдовствующая королева. — Леди Каро крайне, просто крайне невоспитанная особа, совершенно и абсолютно ничего не ведающая о правилах этикета, и…

И в этот момент я поклонилась, держа раскрытую ладонь у шеи, словно прикрывая её от ледяного холода — да, наставления Илланиэля я запомнила. Королева, заметив этот жест, тепло улыбнулась мне, а бабушка лорда Гаэр-аша изумлённо… заткнулась.

Ташши, окинув меня заинтересованно-удивлённым взглядом, продолжил:

— С моей бабушкой, как я вижу, вы уже знакомы, поэтому позвольте представить вам моих сестер, Её Высочество принцессу Литамену и Её Высочество принцессу Лиэрину.

Более высокая из девушек слегка склонила голову первой, за ней вторая, видимо младшая, я же действуя в строгом соответствии с рекомендациями полуэльфа произнесла:

— Очень рада познакомиться с вами, Грасс Высочество Литамена и Тьен Высочество Лиэрина.

Обе девушки заулыбались, и стало заметно что обе с трудом сдерживают смех, вынужденные соответствовать правилам дворцового этикета.

— Неплохо, — мрачно подытожила крайне недовольная состоявшимся представлением вдовствующая королева. — Так, а что вы тут делаете, леди Каро, в сопровождении не собственного жениха, а нашего, уже к слову занятого, наследника?

— Ваше Величество, — пытаясь призвать её к порядку, с нажимом произнёс Танаэш.

Но вредная старуха ядовито ответила:

— Я обратилась не к вам, Ваше Высочество.

Ташши не смутившись, отчеканил:

— Вы обратились к леди, которую я имею честь сопровождать. И обратились в весьма фривольной неуважительной манере, что вызывает моё искреннее негодование. Понимаю, что вам не хватает подковерных битв и сражений, но леди Каро сегодня уже участвовала в бою, настоящем, в отличие от тех, что так любите вы, и потому я считаю излишним подвергать нашу гостью ещё и выслушиванию ваших язвительных замечаний. Матушка, сестры, бабушка, леди, всего доброго.

Я склонила голову, вместо реверанса, и мы с Его Высочеством покинули собравшихся.

И лишь когда леди остались за пределами дорожки и свернули почему-то не к воротам, а к центральному входу, Ташши произнёс:

— Извини.

— Тебе не за что извиняться, — ответила я. — Наоборот — спасибо, я очень благодарна.

И на самом деле было очень приятно, что он меня защитил, да ещё и так.

— Ты произвела хорошее впечатление на маму и сестёр, — улыбнулся он мне, и отпустил мою руку.

Мы подошли к входу, где Ташши приказал моему Гобби:

— Сходи принеси плащ леди Каро.

Я не совсем поняла, почему он приказал это именно здесь, потом догадалась — тут стояла охрана у двери, лакеи, перед входом находились придворные — Ташши просто не хотел меня компрометировать, и поэтому наедине мы остались у всех на виду.

Более того, он сделал шаг назад и всем своим видом выражал крайнее почтение и даже завёл разговор о погоде, сетуя на то, что в этом году выдалась крайне суровая зима. Мне так смешно от этого было, но я, естественно, пыталась сдержаться. Очень пыталась, пока Ташши, сохраняя самое серьёзное выражение на лице, не заметил:

— Ты смеёшься.

— Нет, что ты, я сама серьёзность, — поспешила заверить.

— Смеёшься, — не поверил он. — Я рад, что ты не расстроилась.

Пожала плечами, повода расстраиваться я особо не видела.

— Вдовствующая королева — сложный человек, — произнёс Ташши. — И отсутствие детей, как, впрочем, и кровных родственников, видимо усугубили её непростой характер, присущий роду Гаэр-аш.

— У неё нет детей? — удивилась я.

— Она вторая жена моего деда, и он уже был не в том возрасте, чтобы продолжать род, — несколько виновато, сообщил принц.

Получается, она вышла замуж за старика? Вспомнилось, как одна из родственниц Норта тоже вышла замуж за старика, подвергнувшись влиянию со стороны нашего короля. Жутко, если честно.

— Не расстраивайся, — каким-то образом понял моё состояние Ташши. — Я тебе рассказал об этом, чтобы объяснить наше снисходительное отношение к некоторым бабушкиным… словесным выпадам и слабостям, к примеру таким как леди Исента.

Вспомнив полоумную, которая предприняла недвусмысленную попытку избавится от меня и того парня Инара, удивлённо взглянула на Его Высочество.

— Леди Исента родственница старой бабушкиной подруги, это единственная причина почему её ещё не выш… хм… единственная причина её присутствия во дворце.

Я кивнула, демонстрируя, что услышала и поняла его и заметила приближающегося к нам Гобби. Танаэш забрал у него мой плащ, помог мне одеться, после вежливо поинтересовался не буду ли я возражать, против сопровождения. Но ко мне уже подошли оба охранника, нанятые лордом Гаэр-ашем и потому я столь же вежливо отклонила его просьбу.

Танаэш галантно поклонился, я в ответ склонилась в реверансе, после чего поспешила к воротам в сопровождении охраны.

* * *

За пределами дворца к двум моим охранникам присоединилось ещё пятеро, но мы с Гобби никак не отреагировали, погружённые в собственные невеселые мысли. Я думала о том, как и какими словами расскажу лорду Гаэр-ашу о том, что его невеста… фактически всё ещё существует, Гобби явно думал о том, что сегодня узнал, кто виновен в его смерти. Точнее кто исполнитель, потому что организатор… организаторша осталась не известна.

Холодало. С неба начал падать снежок, завыл холодный зимний ветер. Люди, до того толпами бродившие по центру города, поспешили домой. Я, привычная к холоду лишь запахнулась посильнее, Гобби мороза не чувствовал, наши провожатые вообще словно растворились в темноте, и я про них как-то забыла.

Я о многом вообще забыла, идя по скрипящему от мороза снегу, покрывшему каменные тротуары тонким, но всё увеличивающимся слоем, и думая о лорде Гаэр-аше, о мэнере Уткоме, о том, что он умрёт, и достаточно быстро, и я наверное… а точнее я точно попрошу ректора позволить мне помочь ему; думала и о том, что Гобби убили… Убили, намеренно напав на его кортеж… о том, что Гобби, точнее Габриэль, зажимая смертельную рану ринулся в Мёртвый лес, полный нежити и не оставлявший и шанса на выживание…

Так мы добрели до конца проулка и на этом наша прогулка завершилась, будучи прерванной цокотом копыт по мостовой, скрипом тормозов и ржанием вороных коней. В следующий миг дверца кареты распахнулась и мы услышали голос Гаэр-аша:

— Внутрь.

Гобби галантно помог подняться мне, затем забрался сам, закрыл дверцу, сел.

Мы оба были слишком подавлены, чтобы испугаться ректора, от которого словно волной исходил гнев, и ко всему прочему мне пришлось сказать:

— Лорд Гаэр-аш, мне нужно поговорить с вами.

— Правда? — язвительно переспросил глава Некроса.

И его синие глаза словно вспыхнули в темноте. Одна мимолетная вспышка, осветившая моё лицо, но этого было достаточно, чтобы проницательный ректор понял, насколько тяжело и в то же время важно это для меня. Молча щёлкнул пальцами, посылая импульс управляющей лошадьми нежити, и почти сразу после, раздались щелчки кнута нашего зомби-кучера. Лошади понеслись втрое быстрее.

Весь путь до дома лорда Гаэр-аша проделали в молчании, я смотрела в окно, на проносящиеся мимо огни в окнах домов, мимо которых мы проезжали, Гобби на свои сложенные на коленях руки, и он даже не пытался скрыть, насколько потрясён сегодняшним открытием, ректор в упор на меня. Мрачный и злой.

А едва въехали в о двор, ректор кратко приказал Гобби:

— Оставь нас.

Моё умертвие глянуло на меня и получив подтверждающий кивок, осторожно выбралось из кареты. Едва за ним захлопнулась дверца по покрытию, самой дверце, стенкам — промчалось кромкой синее пламя. И угасло, вспыхивая лишь изредка искрами в ткани, которой кабинка кареты была оббита, словно оно там затаилось. И тишина такая… Не было слышно ни всхрапывания лошадей, ни скрипа закрывающихся после нашего въезда ворот, ни свиста завывающего ветра… Ничего. Тишина, словно отрезавшая нас от мира.

— Говори, — устало приказал Гаэр-аш.

Судорожно выдохнув, я начала издалека:

— Лорд Гаэр-аш, вам ведь известно о технологиях применяемых отступниками, для переселения сущностей из одного тела в другое?

Он промолчал. Я же, ощущая подбирающийся холод, передвинулась к стенке кареты, забралась на сидение с ногами, прикутала их плащом, и всё это время ждала от него ответа, хоть слова, хоть любого звука — тишина. Пришлось нервно продолжить:

— Ритуал вселения духа «Акшаратас», помните, вы рассказывали о нём на одной из лекций. Я тогда, вспомнив о своём детстве, пришла к выводу, что Вечным…

— Отступникам, Риа, — мягко перебил меня ректор. — Называй их отступниками.

— Но они — Вечные, — тихо возразила я.

— Это тщательно скрывается, — лорд Гаэр-аш зажёг воздух вокруг меня, и в этом пламени стало несравненно теплее, но жутковато, если честно.

— Почему?

— Потому что, если кому-либо из магов станет известно, что существует возможность жить вечно, последователей у Вечных, прости за тавтологию, станет значительно больше. Так о чём таком страшном ты пытаешься рассказать мне, начав так издалека?

Я, окружённая огнем, едва ли видела скрытое сумраком лицо лорда Гаэр-аша, но мне от чего-то казалось, что он сейчас улыбается, слегка насмешливо, в своей извечной манере. Неприятно было осознавать, что эту улыбку я сейчас сотру, и боюсь что надолго.

— Ваша невеста, — тихо проговорила я, отвернувшись от ректора и глядя исключительно на свои руки, обнимающие колени, — Кеалир дас Эмоа… у меня есть все основания предполагать, что она переселилась и в данный момент находится во дворце рода Рханэш в теле леди Исенты, ближайшей фрейлине вашей бабушки, и она же настойчиво пытается добиться внимания Ташши… Мне жаль.

Окружавший меня огонь вспыхнул ярче, затрещал, я же сжалась.

И никак не ожидала, что первым вопросом ректора будет:

— «Внимания Ташши»?! Ты сказала «Ташши»! Не Его Высочества наследного принца, не Танаэша Рханэ, а Ташши!

Вскинув голову в полном изумлении посмотрела на главу Некроса.

— Вы шутите? — сорвался с губ невольный вопрос.

Ректор не шутил. Подавшийся ко мне во время произнесения вопроса, он вновь откинулся на спинку сидения, сложил руки на груди, и я теперь вообще не видела его лица, но в сумраке заметно поблескивали глаза. Затем Гаэр-аш сухо произнёс:

— Ты сегодня совершила много «подвигов», Риаллин.

Ну… сказать на это было нечего.

— Артефакт для Танаэша Рханэ, — начал перечислять он, вызвав у меня более чем значительное удивление его осведомлённостью: — Обрушение стеллажей в королевской артефакторской, наложение чар на служанку, проникновение в покои мэнера Уткоме и возлежание под его кроватью… Мне до крайности любопытно, чем ты объяснишь последнее?! И, как я мог забыть — побег от министра Рханэ, приведший его в бешенство и эпичное появление в саду, в сопровождении держащего тебя за руку принца. Я ничего не упустил, Риаллин?!

— Кое-что существенное, — нервно ответила я. — К примеру, попытку покушения на меня со стороны вашей невесты!

В карете на миг воцарилась тишина, нарушаемая лишь раздражённо гудевшим пламенем, а затем ректор сдерживая гнев, и от того чеканя слова, сказал:

— Ритуал вселения духа «Акшаратас» крайне сложен в проведении. Требуется разместить тело из которого переселяется сущность рядом с тем телом, в которое она должна переселиться. И гарантия успеха даже при соблюдении всех условий — 40%. Тело моей погибшей невесты было при… мне. Всё время до того, как тлен начал брать своё, а надежда угасла.

— Вы не наложили заклинание стазиса? — мгновенно уточнила я.

— Ты уходишь от темы.

— Я пытаюсь понять! — возразила, повысив голос.

— Понять что? — раздражённо переспросил он.

— Как же так стало возможно, что сущность Келиар дас Эмоа переселилась в новое тело? Ведь иных причин для ненависти ко мне у неё быть не может. И этот поступок — приказать Инару убить меня, я…

— Что?

Вот теперь пришла моя очередь раздражённо напомнить:

— Я уже говорила о попытке покушения.

Гаэр-аш, тихо выругавшись, отчеканил:

— На тебя не оказывалось магического влияния, никакого, иначе бы я ощутил.

— На меня и не оказывалось! — воскликнула я. — Она, используя магические заклинания на языке Вечных, попыталась повлиять на Инара, отдав ему приказ убить меня… если я правильно перевела. — И тут я вспомнила и задумчиво проговорила: — И он понимал, что она говорит… странно.

— Ничего странного, — ледяным тоном произнес Гаэр-аш, — Инар Арканэ некоторое время был подчинён влиянию отступника, это объясняет его познания в языке Вечных. А теперь чётко, конкретно и по существу объясни, что произошло.

Я рассказала о том, как шла вслед за Гобби и министром Рханэ, как меня остановили, и я пронаблюдала за тем, как удаляюсь, идя за министром и моим умертвием, за тем, как Инар завёл меня в ближайшую комнату, обошла тему того, зачем он это сделал, и перешла к появлению леди Исенты, её восклицаниям и словам, затем рассказала и о приходе Ташши, старательно именуя его Танаэшем.

Ректор слушал молча, но едва я умолкла, потребовал:

— Дальше.

Пришлось рассказать о том, как мы спасли Гобби, а затем покинули дворец, говорить старалась общими фразами, вообще не коснувшись подробностей. В конце рассказа появилось ощущение, что меня сейчас убьют, но… все вышло хуже.

— Я лично побеседую с адептом Арканэ, больше он к тебе не приблизится, — начал Гаэр-аш. — А так же мне предстоит беседа с Его Высочеством — моя воспитанница для него неприкосновенна. Что касается леди Исенты — займусь ею, но ты ошибаешься, она не Кеалир. И последнее — я ведь уже предупреждал тебя насчёт Танаэша Рханэ?

И вот тут я не выдержала.

— К проклятой Тьме все ваши предупреждения! — негодование выплеснулось волной. — Я вам прямо говорю — она сущность вашей невесты! Она и…

— Это всё, что тебя беспокоит? — перебил меня ректор.

Я промолчала.

— Интересно почему? — издевательски полюбопытствовал Гаэр-аш.

— Интересная постановка вопроса, — пробурчала я, уткнувшись носом в колени.

Интересная, конечно, но… очень правильная. И я задумалась — действительно, почему так важно? Честно ответила самой себе — потому что я беспокоюсь за ректора.

— Я тебе скажу почему, — холодно произнёс предмет моего беспокойства. — Потому что если эта леди является Кеалир, пособницей отступников, переселившейся в новое тело, значит существует шанс, что Теадор Шерарн жив.

Вздрогнув всем телом, изумлённо посмотрела на Гаэр-аша.

А в следующее мгновение отчетливо поняла — он прав! Во имя великой Тьмы — прав! Шанс есть! Есть! Я словно окаменела, осознавая… Веря и в то же время не веря… Но во имя всех демонов Хаоса!

— Вероятно, — я даже не сразу поняла, что говорю вслух: — Вероятно, для особо дорогих им людей, Вечные создают что-то вроде энергетической привязки… стабилизатора… храна… Учитывая специфику их деятельности, опасные для жизни опыты, продолжительность существования… Да, это было бы разумно. Жизнь без болезненных утрат… м-м-м… более чем разумно. В конце концов, учитывая общие свойства артефактов Хешисаи, — мне тут же вспомнились три заколки выданные Илланиэлем, заколки способные сохранять и хранить в себе созданное. — Да, древние технологии удержания и сохранения форм… И если подумать, то…

— Ты типичная ученица отступника, — холодно прервал мои рассуждения лорд Гаэр-аш.

А едва я посмотрела на него, пояснил:

— Ни единой мысли по поводу сдерживающих факторов этичности и границ применения магии, исключительно хладнокровный расчёт. Разум, отравленный вседозволенностью.

— А может разум окрылённый отсутствием эфемерных рамок и условностей? — предположила я, несколько уязвлённая его словами.

— Может, — устало согласился ректор. — Выходи.

И огонь, согревающий меня и окутывающий тишиной карету исчез. Мгновенно послышались голоса Эдвина и Дана спорящих о чём-то, рёв Когтя и шипение Яды, голоса прислуги и стук — стук в дверцу кареты, которая распахнулась едва ректор это позволил.

— О чём беседовали? — поинтересовался распахнувший дверцу Норт, протянув мне руку.

— О неприятном, — ответил Гаэр-аш. — Ужинайте без меня, я возвращаюсь во дворец. Дела. Одного этого «Дела» было достаточно, чтобы дать мне понять — он не хочет, чтобы я распространялась о случившемся.

Опираясь на руку Дастела, я вышла из кареты, экипаж сорвался с места в тот же миг, слуги даже ворота не успели распахнуть полностью.

К чему такая спешка? — поинтересовался Норт, касаясь пальцами моих волос и глядя на меня с нескрываемым восхищением.

Я же была слишком подавлена, чтобы поддержать разговор. Пожала плечами, мягко высвободилась из его объятий и, кутаясь в плащ, поспешила в дом. Эдвин и Дан сидели на ступенях, парни из академии Сирилла кто стоял, опираясь о перила, кто сидел на креслах, пододвинув их ближе к лестнице, Заэна видно не было. При виде меня парни весело поздоровались: «Трупов».

— И вам всего хорошего, — рассеянно пробормотала я, и обойдя явно удивившихся Эдвина и Дана, поспешила в свою комнату.

Уже поднявшись, услышала тихое от Эдвина:

— Что с Рией?

— А что не так? — спросил кто-то из парней сирилланской академии.

— Она вместо нормального ответа произнесла: «И вам всего хорошего», — пояснил Дан.

— Ну так она же артефактор!

— Уже нет, — произнёс Норт.

И я словно воочию увидела его проницательный взгляд. Невольно поёжилась и отправилась в комнату. Гобби ждал уже там, сидя за столом и пересматривая бумаги, которые уволок из королевского дворца. Глянул на меня, я, выдавив из себя улыбку, отправилась в ванную.

Перед зеркалом вытащив шпильку из волос, проследила за тем, как по плечам рассыпаются пряди. Илланиэль сотворил с ними что-то невероятное. Волосы стали мягкими, сияющими, изумительными.

А макияж я смыла, после чего набрала воды в ванну.

Посидела немного в горячей воде, согреваясь, потом, надев ночную сорочку и поверх халат, вышла, завязывая пояс.

* * *

И вот выхожу я, полностью готовая к тому, чтобы исследовать заполученные шпильки, а в моей комнате на стуле сидит совершенно шикарный Норт. В чёрном замшевом костюме, блестящей белоснежной шёлковой рубашке, с волосами, зачёсанными назад так, что лишь одна прядь подчёркивает аристократический овал его красивого лица, и откровенным удивлением в глазах.

— Да, так будет лучше, — произнёс Эдвин, незамеченный полностью поглощенной созерцанием великолепного Дастела мной. — И Рие стоит поспать и тебе, Норт.

Перевела взгляд на Эдвина, тот сидел рядом с Гобби и был на редкость мрачен, но я взглянула на него лишь мельком, потому что Норт притягивал всё внимание, всё моё внимание, целиком и полностью. Он сидел обманчиво-вальяжно, закинув ногу на ногу, взгляд его завораживал, к подчёркнутой белоснежным воротничком щеке хотелось прикоснуться, в иссиня чёрные волосы запустить пальцы… А затем я поймала себя на том, что смотрю уже исключительно на его губы, и поймала я себя на этом, лишь когда они изогнулись в самодовольной усмешке.

— М-да, — внезапно произнёс Эдвин. — Наедине я вас не оставлю. Норт, что происходит?

Его слова я едва ли слышала сквозь шум стремительно бьющегося сердца, меня вообще бросило в жар.

— Эд, я всегда нравился девушкам, — насмешливо сообщил Дастел.

У него был невероятный голос. Хрипловато-нежный, низкий, с бархатистыми нотками, голос, который обволакивал, очаровывал, лишал воли.

— Норт, прекрати! — окрикнул вдруг, резко поднявшись, Эдвин.

— Прекратить что? — всё так же глядя исключительно на меня, вопросил Дастел.

Я тяжело дышала, жар, охвативший всё тело, словно стекался в одну определённую точку, ноги ослабли, мне казалось я сейчас упаду и…

Норт вскочил в тот миг, когда я таки начала падать, в долю секунды оказался рядом, подхватил на руки и смял мои раскрывшиеся ему навстречу губы. И я задохнулась, от нахлынувших ощущений, упоительной сладости его прикосновений, от которых замирало сердце, чувства абсолютного счастья, накрывшего меня с головой, тепла его сильных рук, надёжно сжимающих меня, его вкус, дразнящих касаний, его дыхания, сплетающегося с моим… и безумное желание чего-то, чего-то жизненно важного, отзывающегося тянущимся ощущением внизу живота… Внезапно что-то оторвало меня от Норта, и я рухнула на постель, и Эдвин встал так, чтобы закрыть меня от Норта.

В голове шумело, дыхание сбилось, и хотелось, безумно хотелось обратно к нему, прижаться, ощутить твёрдость его мышц, тепло ладоней, и сладкие, неимоверное сладкие поцелуи. Хотелось к нему! И тут я, пропустившая начало их диалога, услышала злой голос Норта:

— Исчезни.

— Прекрати это, — так же зло произнёс Эдвин.

Из груди Норта вдруг вырвалось странное, жуткое, прорывающееся рычанием:

— Мо-йя!

От этого тона я содрогнулась. А затем вздрогнула повторно, когда в комнате заполыхал воздух. Не весь, но в пространстве комнаты появилось несколько очагов возгорания. И эти маленькие синие зависшие в воздухе костры потрескивали, увеличиваясь.

— Норт, прекрати! — Эдвин даже не дрогнул, и с места не двинулся, хотя самый яркий костер находился в непосредственной близости от него.

— И почему же я должен прекращать? — язвительно поинтересовался у него Дастел.

Он вскинул руку, раскрытой ладонью вверх и все пылающие костры с рёвом помчались к его руке, чтобы зависнуть над ладонью, образовав пылающий огненный шар.

— Это моя невеста, — между тем продолжал Норт. — Моя девушка, моя… женщина. Моя, Эдвин!

Огненный шар увеличился, и глаза Дастела теперь тоже пылали сине-фиолетовым огнём. Мне стало страшно!

Мне, но не Эдвину.

— Ты упустил одну существенную деталь, Норт, это твоя ФИКТИВНАЯ невеста, соответственно не твоя девушка и не твоя женщина. Прекрати.

И как ни странно, это подействовало — Норт перевёл взгляд на перепуганную меня, нахмурился, огонь из его глаз исчез и гудящий огненный шар некромант погасил тоже. Затем встряхнул головой, словно отгоняя наваждение, посмотрел на Эдвина, затем на меня и глухо произнёс:

— Извини.

Перевёл взгляд на Эдвина и мрачно поинтересовался:

— Ты нас одних не оставишь?

— Нет! — безапелляционно ответил тот.

Даже не став возражать, Норт обошёл его и рухнул поперёк постели у меня в ногах. Полежал так, закинув руки за голову, и вдруг спросил:

— Риа, ты выйдешь за меня?

— Н-н-не… — начала было я.

Норт, стремительно перевернулся на бок, подперев голову рукой, в его глазах совершенно отчётливо зажглись нехорошие огоньки, на губах появилась какая-то предупреждающая улыбка. И я испуганно ответила:

— Не уверена.

Дастел вопросительно вскинул бровь. Затем медленно, подчёркнуто медленно подался вперёд, ласкающим движением коснулся губами моей ноги, и практически не прерываясь, спросил:

— А теперь?

И меня повторно бросило в жар. Я с трудом вообще нашла в себе силы отдёрнуть ноги, и поджав под себя судорожным движением прикрыть их полой халата. А уже затем выдохнула:

— Норт, что ты делаешь?

— Не знаю, — совершенно искренне ответил он. — Определённо могу сказать только одно — схожу по тебе с ума.

— И заодно пытаешься свести с ума Рию, — Эдвин взял стул, пододвинул его практически к кровати и сел возле меня.

Меня трясло, и чувствовала я себя крайне непривычно, что подтверждало слова Эдвина. Норт же, перебирая двумя пальцами словно ножками, двинул руку ко мне, задумчиво произнеся:

— Это происходит как-то само, мне сложно это контролировать.

Его пальцы достигли подола моего халата, успокаивающе погладили меня по ноге и Дастел ладонь убрал.

— Потренируйся на ком-нибудь другом, пока не научишься «это контролировать», — Эдвин казалось был просто взбешен.

— Я не могу на ком-нибудь другом, — Норт посмотрел мне в глаза. — Уже пытался с Унной Вейлар. Ничего не вышло. Мне нужна только ты.

После этих его слов, мне вдруг стало как-то неприятно. Ужасно неприятно. Поднявшись с постели, я отошла к окну, задумчиво посмотрела на тЁмное небо, с которого продолжал сыпаться снег, затем вдаль, туда, где виднелись шпили башен королевского дворца.

А в следующее мгновение моЁ сознание меня покинуло.

Дикое, головокружительное перемещение и сумрачное нутро обветшалой шахты, где уже знакомая мне женщина всё в том же алом бархатном платье, билась на полу в конвульсиях. Следом сверкнувшая стена неподалеку и из перехода вместе с волной сияющего песка появился Ташши. Песок схлынул, принц остался. Увидел её, леди Исенту. Мгновенно протянул руку, произнёс:

— Сагарэхато!

И пособницу Вечных окутало зеленовато-серебристым туманом-стазис.

И тут я услышала совсем рядом:

— Дело такое, как бы я бы мог ей помочь, и должен был бы, но у Кеалир чёткий приказ убить тебя, сокровище Некроса, а я тебе как бы тоже должен.

Обернулась — рядом с призрачной мной стоял уже знакомый мне ученик Вечных.

— Шаскете, — поздоровался он.

— Добрый вечер, — ответила я.

С улыбкой его разглядывая — на ученике Вечных сейчас не было капюшона и было заметно, что все его волосы заплетены косичками в виде змеек.

— Кто же так здоровается? — он улыбнулся чёрными зубами. Просто ответила:

— Я.

Он кивнул, затем сообщил:

— Видел твой бой. Неплохо. Чья ты ученица?

— Очень хорошего человека, — называть имя я не хотела.

— Среди вечных не бывает «хороших людей», Риа, — мягко укорил он меня. — есть сильные, независимые, гениальные, настойчивые, упорные, могущественные, но хороших нет.

В этот момент послышался шум в проходе, я повернулась на звук и увидела выходящих лорда Гаэр-аша и министра Рханэ. Оба приблизились к застывшей на грязном, усеянном камнями и породой полу, затем министр произнёс:

— Возвращайся во дворец.

Ташши кивнул, но вместо того, чтобы последовать фактически приказу, спросил:

— Что с ней будет?

В его голосе слышалось неподдельное сочувствие к той, к кому он даже уважения не испытывал, но всё равно вот переживал.

— Хорошего — ничего, — ответил ему Рханэ.

Лорд Гаэр-аш молчал, мрачно глядя на обездвиженную женщину.

— Она всё-таки женщина, — произнёс Танаэш.

Взглянув на него, ректор кивнул и сообщил:

— Я не собираюсь причинять ей вред, либо же унижать достоинство, мне нужны только ответы.

Его Высочество кивнул и покинул двух сильнейших некромантов нашего мира.

Министр Рханэ дождался, пока племянник их покинет, и мрачно произнёс:

— Труп вполне ответит на все твои вопросы.

Я вздрогнула, осознав, что он имеет в виду. Стоящий рядом со мной ученик вечных не проявил никаких эмоций, но заметив мой испуганный взгляд, произнёс:

— Умрёт здесь — поднимется в Харгане. Не проблема. Просто если бы я вмешался и помог бы ей сбежать, она бы выполнила своё задание и занялась бы организацией твоей смерти. Кеалир очень настойчивая и одарённая, у неё вообще всего один провал задания в картере имеется, она бы нашла способ. А так пока вернётся в Харгану, пока восстановит память и двигательные функции, пока соберётся в путь, доедет — ты уже вернёшься в Мёртвый лес, куда из наших могут проникать только лорды, и то не на территорию Некроса.

— Почему так? — я просто не могла не спросить.

— Магия Смерти, — просто ответил ученик Вечных. — Она охраняет лес и защищает Некрос.

— Магия Смерти способна охранять? — изумлённо переспросила я.

— Конечно, — на меня странно посмотрели. — Ты разве не знаешь? Магия Смерти единственная, которую так и не удалось блокировать нашим, именно поэтому орден Агараве уничтожил всех магов Смерти в человеческих королевствах, костьми легли, но уничтожили. Конечно, она сохранилась в Тёмной империи, но мы верим — захватив контроль над человеческими королевствами, мы сумеем объединёнными силами сокрушить интервентов и вернуть величие утраченной империи Хешисаи!

Я изумлённо смотрела на него, потрясённо понимая, что только что узнала о великой цели Вечных. Возрождение Хешисаи — вот к чему они стремились!

— Ты не знала? — заметив моё удивление, спросил он.

Отрицательно покачала головой.

И в этот момент услышала голос ректора:

— Здесь кто-то есть.

Повернулась к нему и поняла, что лорд Гаэр-аш уже некоторое время стоя над застывшей женщиной, смотрит в нашу сторону. Прямо на меня. И такое ощущение, что глядит прямо в глаза.

В следующий миг в моём создании чётко раздалось взбешенное:

«Риаллин?!»

И меня словно снесло стеной огня.

Я зажмурилась испуганно, а когда открыла глаза, оказалось, что всё так же стою у окна в своей комнате в доме главы Некроса и гляжу в окно…

— Риа, так что скажешь? — спросил, и видимо не в первый раз Эдвин.

Обернулась, рассеянно посмотрела на него, затем на Норта, который подобравшись на постели, как-то хищно и встревоженно смотрел на меня.

— В чём дело? — спросил, поднимаясь резким движением, Дастел.

— Устала очень, — сказала я совершенную правду.

— Ложись спать, — скомандовал Эдвин.

— Спать… да, наверное, стоит поспать, — отозвалась, едва слышно, вновь поворачиваясь к окну.

В голове набатом стучало: «Возродить Хешисаи… Магия Смерти выполняет функцию защиты… Вернётся в Харгану…»

Харгана — вторая столица Хешисаи. Религиозная столица. Место древних кладбищ, разрушенных храмов, магических училищ, арен колдовских битв… Мне казалось, с падения Хешисаи там остались лишь руины, а выходит, что нет. «Вернётся в Харгану»… «восстановит память и двигательные функции»… Как это понимать? Как?! Неужели речь идёт о том, что я думаю — у Вечных имеются резервные копии, хранящие сознание, память, накопленный опыт… хранящие личность! Ведь если так, значит дядя Тадор, он… жив. О Тьма, я боялась, я не смела и надеяться, но если это так…

Пальцы задрожали, стиснула их, пытаясь сдержать эмоции.

И в этот момент в сознании отчётливо прозвучал голос Гаэр-аша:

«Астральные путешествия блокируются крайне просто, Риаллин, достаточно запретить себе откликаться на зов».

«А если я не хочу их блокировать?» — отозвалась, не подумав толком.

И вдруг ощутила прикосновение к своим плечам, затем к ладоням, и тихий голос:

— Риа…

Открыла глаза, и увидела встревоженное лицо Норта, его глаза, в которых сейчас не было и намёка на синее пламя. Это был просто Норт Дастел, тот каким я его знала.

— Что происходит? — спросил он, сжимая мои ладони.

Это было очень сложно объяснить.

Я огляделась — в комнате теперь были только мы вдвоем, ни Эдвина ни Гобби не было видно.

— Артан вызвал их, мне приказал побыть с тобой. Ты что, не слышала?

Отрицательно помотала головой, растерянно опустила взгляд.

— Риа, что происходит? — Норт потянул меня к себе, обнял. — Сомневаюсь, что ты просто так сильно задумалась, что не услышала переданный нежитью приказ ректора. Сокровище моё, что с тобой?

У Норта на груди было уютно, и сразу охватило какое-то спокойствие, умиротворение, нежность.

— Снова на меня влияешь? — спросила, прижимаясь к нему.

— Немного, — ответил Норт, начав гладить меня по волосам. — Тебя испугала эта информация, о новых свойствах твоей крови?

— Не обрадовала точно…

Дастел подхватил меня на руки, отнёс на постель, сам устроился рядом, и вновь вернул мою голову к себе на плечо, Лежать было несомненно удобнее, особенно вот так, когда никакой угрозы не ощущается.

— Извини за то, что случилось, — целуя мои волосы, прошептал Норт.

А затем судорожно вздохнул и продолжил:

— И отдельно прости за ситуацию с Уиной Вейлар, — я вздрогнула, а он прижав к себе быстро заговорил: — Ничего не было, Риа, клянусь тебе, ничего. Проблема в том, что я не помнил, я пришёл в себя, сжимая её в объятиях, я думал… думал… Но не помнил ничего, как в тумане всё было, а потом почувствовал, как ты уходишь. И пришёл в себя. Но я не знал… Вспомнил всё лишь сегодня… Прости.

А мне просто не хотелось об этом говорит, не хотелось совершенно, и Норт каким-то образом это понял и перевёл тему, спросив:

— Рассказать тебе о крови проклятой Калиан?

Молча кивнула.

Он переплёл наши пальцы, поднёс к губам, поцеловал каждый мой пальчик и тихо начал рассказывать:

— Давным давно, на закате великой империи Хешисаи, родились три маленькие девочки — кошка, волчица и дочь морских глубин, в них текла кровь Хаоса, но смешавшись с кровью их отцов — людей, она спала долгих шестнадцать лет, пока однажды… Хм, вдруг подумалось, что у них пробудилась кровь в семнадцать, и у тебя тоже. Забавно.

— Рассказывай дальше, — попросила я, чувствуя, как тяжелеют веки.

И когда Норт вернулся к истории Проклятой Калиан, я сама не заметила, как заснула.

* * *

Проснулась я от грохота. Села, непонимающе моргая, огляделась — я спала одна, бережно прикрытая одеялом, больше в комнате никого не было. А вот в коридоре грохот раздался снова.

Осторожно встав с постели, я подошла к двери, открыла, выглянула в коридор. Там стоял Гаэр-аш. Точнее не совсем стоял — он шатался и пытался удержать от падения видимо задетую им стойку со старинными доспехами. Стойка была сломана и потому держаться на месте отказывалась категорически. И явно мертвецки пьяный ректор, разъярённый непослушанием конструкции, щёлкнул пальцами — по металлу побежали золотые искорки, превращая доспехи в сплав, и этим сплавом припаивая к стене. Через секунду всё было кончено. Ректор, всё так же шатаясь отступил, посмотрел на сотворённое, удовлетворённо кивнул, повернулся и увидел меня.

Несколько мгновений мы стояли молча глядя друг на друга, а затем Гаэр-аш, с трудом выговорил:

— Иддди ссспать!

Развернулся и стараясь идти ровнее, пошёл по направлению к своей комнате. Вот только с равновесием у него были явные сложности, поэтому на повороте, он едва не снёс следующую конструкцию с доспехами. Снёс бы, но наплевав на то, что босиком, я бросилась к ректору и поддержала, юркнув под плечо.

— Ррриа… — недовольно начал он.

— Идёмте, я помогу, — перебила лорда Гаэр-аша. — Идёмте, правда, а то сейчас всех ребят перебудите, а у них завтра бой.

— У вас, — поправил меня ректор.

— У нас завтра бой, — послушно согласилась я.

Тяжело вздохнув, лорд Гаэр-аш, отодвинул меня от себя, и попытался идти сам. Я не мешала, просто ступая рядом. Так мы дошли до его комнат, ректор взмахом руки открыл дверь и приказал:

— Отправляйся спать.

И не глядя на меня больше, прошёл к себе, подошёл к креслу, расположенному у ярко вспыхнувшем при появлении хозяина камине. А затем, рухнув в кресло, Гаэр-аш сгорбился и обхватив голову руками, начал раскачиваться так, словно ему очень хотелось даже не заплакать — завыть от невыносимой боли.

У меня жутко замёрзли босые ноги, хотелось пить, и присутствовал откровенный страх перед этим человеком, но… я не смогла уйти. Осторожно вошла, прикрыла двери, подойдя присела на подлокотник кресла, осторожно положила ладонь на его плечо.

Гаэр-аш вздрогнул, а затем вдруг хищным стремительным движением пересадил меня к себе на колени и сжал в объятиях. Он ничего не говорил, ничего не делал, но я чувствовала его дыхание и понимала — успокаивается. Мы долго так просидели, я, глядя в огонь, и он, уткнувшись лбом в моё плечо, я не считала себя в праве что-либо говорить, а лорду Гаэр-ашу явно было просто очень тяжело.

И всё же первым заговорил он.

— Ты была права.

Почему-то прозвучало как приговор. Для него приговор.

— Это действительно оказалась Кеалир.

Я ничего не говоря, просто обняла его, несмотря на всю неловкость от ситуации. Ректор хотел было что-то ещё сказать, но судорожно вздохнув замолчал. Огонь в камине потрескивал всё тише, дрова практически догорели, комната медленно погружалась в сумрак.

— Тебе пора спать, — тихо произнёс Гаэр-аш, едва ощутимо сжав чуть крепче, словно вовсе не хотел, чтобы я уходила.

И я не стала, объяснив свое бездействие лаконичным:

— Я поспала.

Ректор кивнул, принимая мой ответ, и практически прошептал:

— Спасибо.

Не стала ничего говорить, лишь неловко погладила по плечу. И наверное зря, потому что следующим вопросом было:

— Для чего вы забрались в покои королевского шута?

Вопрос был задан усталым тоном, и вероятно именно поэтому, не увиливая, ответила:

— Я не знаю, в праве ли я вам об этом говорить.

Ректор тихо рассмеялся, отодвинулся от меня, взяв за подбородок развернул к себе лицом, и глядя в мои глаза, поинтересовался: — Ты действительно думаешь, что никто ещё не понял, кем при жизни было твоё умертвие?

Я промолчала.

— Риа-Риа, — Гаэр-аш укоризненно помотал головой. — На допросе, первое, о чём завопил мэтер Уткоме, это о Габриэле и девчонке, которая сможет ему помочь. Только она одна. Мне продолжать?

— Это не моя тайна, лорд Гаэр-аш, — извиняясь, пробормотала ему. Кивнув, ректор сказал:

— С одной стороны я невольно восхищен твоей деликатностью, но с другой — Риа, я твой опекун, я несу за тебя ответственность, я должен знать, во что ты в очередной раз вляпалась.

— Почему сразу вляпалась? — переспросила, осторожно пытаясь слезть с колен ректора.

Пока он был в невменяемом состоянии, это было странно, но терпимо, сейчас же вовсе неприлично. Гаэр-аш, словно поняв мои терзания, осторожно пересадил меня на подлокотник кресла, и произнёс:

— У тебя есть иной термин, для обозначения твоей сегодняшней, к примеру, деятельности?

Я промолчала.

— Риа, ты будущая королева, — продолжил ректор. — Ты должна заботиться о своей репутации.

Могла бы промолчать снова, но не стала, тихо ответив:

— Я не хочу быть королевой.

Лорд Гаэр-аш хотел было возразить, но тяжело вздохнув, спросил:

— А каким ты видишь своё будущее, Риа?

Это был сложный вопрос. Повернув голову, посмотрела на угасающее пламя, и решила снова сказать правду:

— Закончить Некрос, получить лицензию, купить домик в столице, где-нибудь на окраине и… — и тут я вспомнила, что Гобби из моей жизни уйдёт, Салли и Пауль уже ушли, мёртвая леди тоже, то есть я фактически снова одна. Хотела было сказать «и закончить артефакторский факультет», но вместо этого прозвучало почему-то:

— И найти дядю Тадора.

Поняв, что произнесла, испуганно замолчала. Я ожидала самой негативной реакции от ректора, но Гаэр-аш сильно удивил, сказав:

— Я думал о нём сегодня. Келиар рассказала о системе хранения субличностей и точке возврата, хранимой в Харгане, соответственно, я резонно предположил существование вероятности воскрешения Тадора Шерарна. Но есть одно «но», Риаллин. Даже если опустить тот факт, что Вечный любил тебя как дочь, остаётся интерёс к тебе как к крайне интересному научному эксперименту, соответственно можно принять как аксиому желание Шерарна вернуть тебя. Но он не вернул. Не вернул тебя, и не вернулся к тебе, хотя явно желал… желает этого. И я могу предположить лишь одну причину, по которой он всё ещё не здесь — его не пускают.

Каждое слово лорда Гаэр-аша я слушала затаив дыхание, сердце билось всё быстрее.

— Или держат под замком, — продолжил ректор. — Как, в принципе, всегда и поступают с талантливыми артефакторами, или же субличность всё ещё находится в храме, без возможности возродиться в новом теле.

Сердце остановилось.

— И в этом случае мы имеем две насущные проблемы: первая сложна чисто технически — проникнуть в Харгану и освободить твоего наставника, вторая — более этическая, ты же понимаешь, что для того чтобы предоставить ему тело, это тело сначала требуется где-то взять. Живое тело. Живого человека. Ты пойдёшь на это?

Я ответила не задумываясь:

— Нет!

Потом подумала, ещё подумала, но ответ был всё тот же:

— Нет…

Гаэр-аш усмехнулся, и с нескрываемой иронией произнёс:

— Я так понимаю «нет» это на второй вариант, который с телом живого человека?

— Да, — я чувствовала себя предательницей, но убивать кого-либо, пусть даже и ради дяди Тадора… Нет. Нет, никогда!

— Я рад, — ректор улыбнулся мне. — Правда рад. А что с первой проблемой?

Проникнуть на территорию Харганы, в самое сердце отступников, туда, где каждый шаг сулит встречу с Вечным и соответственно смерть? Хотя о чём это я — смерть в сравнении с возможностью быть выпитой сущие пустяки! Но всё же…

— Да, — я представила себе серые развалины древней Хешисаи, той её части, которая не была занята Тёмной империей. — Да…

Ещё не знаю как, но точно — да.

— Как стремительно изменились твои планы, — подначил лорд Гаэр-аш. А затем добавил: — И мне просто любопытно, насколько они ещё изменятся в ближайшем будущем…

— Вы о чём? — подняла на него удивлённый взгляд.

Его глаза сверкнули синим пламенем, и ректор тихо произнёс:

— Танаэш.

Я всё так же удивлённо на него смотрела.

— Ташши, — повторил Гаэр-аш.

Мой взгляд не изменился, я лично понять не могла, причём тут наследный принц Седьмого королевства.

— М-да, — всё глядя на меня медленно потухающими глазами протянул глава Некроса, — ничего. Никаких чувств. Никаких эмоций. Одного не могу понять, почему же на Норта была такая реакция?

— Сложно объяснить, — почему-то призналась я. — Норт стал очень близким, не знаю почему. Я перестала его опасаться, мне нравилось быть с ним… А потом… было больно.

— Теперь нет?

Я улыбнулась, вспомнив, как заснула, устроившись на плече Дастела. И тихо сказала:

— Нет, — и неожиданно для самой себя продолжила: — Норт меняется, не знаю нравится ли мне это. Скорее нет.

— Норт будет меняться и дальше, — произнёс Гаэр-аш. — И довольно сильно. Он младше меня, его характер не был закалён в противостояниях с дядей, поэтому, полагаю, кровь тёмного лорда превозобладает в нём.

Невольно поёжилась. Поняла, что совершенно не хочу об этом думать и спросила:

— Вам было тяжело сегодня?

К моему удивлению ректор честно ответил:

— Мне было безумно жаль меня, того прошлого меня, и потерянных лет.

Помолчав, я спросила:

— Что с ней будет?

— Стазис, — ответил Гаэр-аш. — Как Кеалир дас Эмоа она мне не интересна, я бы отпустил, но как леди Исента, внедрившаяся в ближайшее окружение вдовствующей королевы и старательно пытающаяся завладеть наследным принцем, она слишком опасна, по мнению Рханэ. Стазис КасЭтморад для неё фактически равносилен смерти.

— Стазис КасЭтморад? — переспросила я.

— Да, личная разработка министра Рханэ и адепта Инара Арканэ, одного из талантливейших учащихся академии Визериуса. Я просмотрел плетение — был впечатлён.

В принципе, если стазис достаточно силён, тогда её сознание и тело погружаются в состояние «ничто», и в этом случае ни умереть, ни вернуться в Харгану, чтобы воскреснуть.

— Действительно впечатляющее решение, — признала я.

— Да, интересный ход в борьбе с Вечными.

Ректор кивнул, а затем спросил:

— С кем ты была в шахте, в момент поимки Кеалир?

— С учеником, — я не видела необходимости скрывать.

— Вечных?

— Да.

— Третья встреча?

— Астральные перемещения так легко отследить? — мне просто интересно было.

— В принципе нет, но Рханэ специалист в этом, по всей столице стоят уловители, как ты понимаешь, война с отступниками способствует поиску специфических решений.

Мы помолчали.

— Танаэш резко и категорично высказался против какого-либо интереса к тебе со стороны Рханэ, — сообщил вдруг Гаэр-аш. — Фактически первый случай, когда он резко высказался в сторону дяди и проявил категоричность.

Можно было конечно промолчать, но я решила признаться:

— Это мы были в артефакторской мастерской.

В ответ напряжённая тишина.

— Я сделала артефакт для Ташши, позволяющий обнаружить есть ли блокирующие обнаружение нежити амулеты. К слову — они были на входе в саму мастерскую.

Гаэр-аш снова промолчал, затем задал глухой вопрос:

— Зачем вы прятались под кроватью в спальне мэнера Уткоме?

— Я заметила, как он наслал проклятие на торговца Литке, — и поёжилась, огонь в камине угасал, становилось зябко.

Лорд Гаэр-аш снял с себя мантию, укутал меня, снова сел в кресло, пододвинув мои ноги ближе к себе, прикрыл глаза всего на миг, а когда распахнул ресницы, в камине без дров и подпитки заполыхало синее пламя.

— Есть преимущества у проснувшейся крови, — сообщил ректор с улыбкой.

Улыбнувшись в ответ, тихо спросила:

— А где сейчас Гобби и Эдвин?

— Гобби, — Гаэр-аш усмехнулся. — Возвращает бумаги Рханэ, делает вид, что он безмозглое умертвие и вообще не понимает, зачем их взял. Рханэ делает вид, что повёлся. Эдвин вёл допрос леди Исенты.

Вспомнила, как Эдвин умеет вести допрос… Содрогнулась.

— Почему он? — не могла не спросить.

— Эдвин умеет спрашивать, сохраняя физическое состояние допрашиваемого на приемлемом уровне, — откровенно ответил ректор.

От такой откровенности стало как-то нехорошо.

— В целом Рханэ повезло, что глава клана Меча находится в его столице, — продолжил Гаэр-аш.

— Почему?

* * *

Ответить мой опекун не успел, открылась дверь и в комнату вошёл вернувшийся Эдвин. Остановился, удивлённо глянул на меня, после чего, криво усмехнувшись, прошёл, взяв второе кресло, пододвинул к огню, сел.

Некоторое время парень смотрел на огонь, мы на него, а затем произнёс:

— Они планируют убрать и Танаэша, и вас, и Норта.

Новость потрясла.

— Сейчас среди человеческих королевств Четвёртое и Седьмое — сильнейшие, более того, единственные, кто готов что-либо противопоставить отступникам, — продолжил Эдвин. — В Третьем королевстве управляющий страной магический ковен фактически прошёл посвящение в орден Огня. Рие нужно объяснять, что это означает?

Я просто потрясённо молчала, Гаэр-аш объяснил:

— Орден Огня стал родоначальником отступнического движения. Эдвин кивнул, а затем произнёс:

— Танаэш должен победить. Должен. Нужно продемонстрировать, что мы способны обратить отступников в своё послушное оружие, это заставит остальные королевства понять, на чьей стороне сила.

Гаэр-аш усмехнулся и напомнил:

— Мы не можем.

— Тьма! — выругался Эдвин. Затем продолжил: — Король должен понимать, что происходит!

— Он понимает, — мягко пояснил ректор, и жестко добавил: — Но ему плевать.

Эдвин выругался снова, затем, глядя на огонь, с ненавистью сказал:

— Когда Норт сядет на трон, старым выродком займусь я сам. Лично.

— Думаешь, справишься? — иронично поинтересовался Гаэр-аш.

— Я? Естественно. Клан Меча не просто так сохраняет независимое положение, вам ли не знать, мастер меча?

Ректор лишь улыбнулся, затем задумчиво произнёс:

— Знаю. Но так же мне известно, на что способен дядя.

Прозвучало весомо.

Открылась дверь, и вошёл Норт. Я не увидела, скорее, почувствовала, что вошёл именно он. Сложно объяснить как, но это было на грани ощущений. Легко и бесшумно Дастел прошёл к нам, глянул на нас с Гаэр-ашем, на Эдвина, невозмутимо уселся на пол и сказал:

— Рие желательно было бы поспать.

В этом он, конечно, был прав.

А затем Норт вдруг сообщил:

— В столице ещё один тёмный.

— В смысле? — переспросил лорд Гаэр-аш.

— Нашей крови, — продолжил Норт.

— Уверен? — снова ректор.

— Абсолютно, я ощутил жар сожжённого пространства. Он из Тёмной империи, но не глава рода. Нам с тобой лучше не встречаться с ним?

Редкий случай когда Норт обратился к Гаэр-ашу на «ты». Глава Некроса некоторое время молчал, но мне, сидящей рядом с ним, было отчётливо видно, как сжались его челюсти. А затем ректор ответил:

— Сложно сказать, Норт, тёмные блюдут чистоту крови. Искренне сомневаюсь, что о нашем существовании роду нашего прародителя известно в принципе. И в то же время — ты ощутил перемещение, знаешь, что это значит?

Норт отрицательно покачал головой.

— Ты сильнее, — задумчиво произнёс Гаэр-аш. — Подозреваю, что причина тому Риаллин и твоё достаточно комфортное перерождение, но если я правильно понимаю ситуацию — ты значительно сильнее превосходящего тебя кровью.

Я потрясённо молчала.

— Может дело в Эль-таиме? — спросил Эдвин.

— Возможно, — не стал отрицать ректор.

И одним движением погасил огонь в камине — комната мгновенно погрузилась в сумрак.

— Скрыть безопаснее? — поинтересовался Норт.

Эдвин, сформировав огненный шар, запустил его в камин — горячее оранжево-алое пламя затанцевало на остатках сгоревших дров.

Харн же и ответил Норту:

— Ты можешь быть сильнее, но он был рождён с огнём в крови, плюс как тёмный лорд вероятнее всего старше тебя раза в три, как минимум, в юности они не покидают пределов империи, соответственно опыт на его стороне. И если он не глава рода — первым его действием будет попытка уничтожить.

— Эдвин прав, — поддержал Гаэр-аш.

— Неплохо было бы найти того, кто знает больше о тёмных лордах, — сказал Норт.

«Гобби», — подумала я.

И соответственно спросила:

— Гобби уже вернулся?

— Да, со мной, — сообщил Эдвин.

Я поднялась с подлокотника ректоровского кресла, вежливо пожелала всем доброй ночи и пошла к себе.

Как я и предполагала Гобби ждал в моей спальне, сидя за столом с тарелкой супа. Едва я зашла, указал на двери, тут же закрыла и заперла. Подойдя, села за стол напротив умертия и приготовилась узнавать новости. Новостей оказалось много.

«Первое», — начал писать Гобби, пододвинув к себе блокнот: — «Мэнер Уткоме рассказал Рханэ кто я».

— Это проблема? — мне стало тревожно за него.

«Сложно сказать. Раньше никто бы не поверил в то, что моё сознание вернулось ко мне, но теперь когда они считают тебя потомком Проклятой Калиан, министр с лёгкостью выдвинул версию о том, что я не безмозглое умертвие. Причём проговорил это, пристально глядя на меня. Не грызи ногти!»

Сама не заметила, как от волнения начала их обкусывать.

«Перестань переживать, я боец Мёртвых игр, любое вмешательство в моё тело запрещено. К тому же, против этого резко высказался принц Ташши.»

— А Гаэр-аш?

«Не волновался, как и я.»

Гобби посмотрел на меня своими чуть фосфоресцирующими глазами и продолжил:

«Риа, ты ведь поняла, что я не простой подданный Горной Империи?»

— Ты имеешь в виду Королевства гоблинов? — с улыбкой спросила я.

«Пока ещё королевства, но в будущем я планирую брак нашего наследника с кронпринцессой Алитеррой, после которого мою страну, несомненно, признают империей.»

Я посмотрела на него с откровенным сомнением. Гобби — обычный гоблин, с меня ростом и субтильным телосложением, а вот правящая династия — воины. Они такие же как Ыгрх, то есть в полтора человеческих роста как минимум, огромные, с буграми вздувшихся мышц, способные руками крошить камни. Хотя — тёмные леди вроде чуть больше нас, людей. И всё же как по мне, подобный союз был бы несколько странным.

«Поверь, брак состоится», — написал Гобби. — Алитерра втянута в попытку переворота, рано или поздно императору станет известно об этом, а я в свою очередь не отступлю, и оставлю это требование неизменным».

Он помолчал, глянул на меня, и написал:

«Ты поняла, кто я?»

— Это не важно, — ответила совершенно искренне. — Я рада, что ты вспомнил свою прежнюю жизнь, мне немного грустно, что ты уйдёшь из моей, но в целом — для меня совершенно не важно кто ты.

Гобби улыбнулся, протянул руку, коснулся моей ладони, чуть сжал. Потом вернулся к записям:

«Я первый советник короля, Габриэль гет Адарха Тшегерд.

Полный мой титул гетермер — первая кровь. Правители — высшая».

И умертвие испытующе посмотрело на меня. Я равнодушно пожала плечами, мне действительно было всё равно, кем является Гобби, для меня он останется просто Гобби… даже когда уйдёт из моей жизни.

«Узнал об этом сегодня», — вдруг написал он. — «Воспоминания вернулись, полностью. С того момента как торговец Литке назвал меня по имени, они начали возвращаться стремительно. Теперь я знаю всё».

Я была очень рада за него, и даже не верилось, если честно.

«Теперь дальше», — продолжил он писать. — «Гаэр-аш и Рханэ выяснили то, о чём я лишь догадывался — Вечные создали резервные храны своих сущностей, чем фактически подтверждают своё название. Из чего я сделал два вывода — первый, твой друг Тадор Шерарн, вероятнее всего, существует, не знаю, жив или нет, но он существует определённо. И второе — у тебя большие проблемы».

— Почему? — нет, не то чтобы я не знала про то, что у меня проблемы, и даже большие, просто на этот раз мне интересно какие именно имеет ввиду Гобби.

«Лорд-отступник», — начал писать зомби. — «Тот, что появился в момент, когда ты изготавливала Эль-таимы, и которого убили Дастел, Хари и Шейн, возродившись (а он, несомненно, возродился), как быстро, по-твоему, осознает, что стало причиной его гибели?»

Пожала плечами.

«Риа», — продолжил Гобби. — «Ты создала артефакты, способные противостоять истинной Тьме! Истинной Тьме — неоспоримому преимуществу отступников. Ты фактическая угроза вечным!»

— Сомневаюсь, — безразлично ответила я. — Эль-таим — артефакт, который даже сильнейшие из артефакторов могут создать лишь раз в жизни, так что…

Но Гобби, укоризненно покачав головой, написал:

«Они очень быстро выяснят, чья ты ученица. А тот факт, что Тадор Шерарн не вернулся к тебе, говорит лишь об одном — ему не дали такой возможности!»

Устало потерев виски, я спросила:

— И какой вывод мне следует сделать?

«Ещё не решил», — написал он и продолжил: — «Ты не будешь помогать мэнеру Уткоме и никаких амулетов для него так же делать не станешь!»

— Почему? — меня напрягла категоричность Гобби.

«Потому что здесь присутствует третья сторона, Риа. Мэнер Уткоме не связан с отступниками, похоже замешана Тёмная Империя и тёмные лорды. И насколько я успел изучить своего противника, она пришлёт одну из своих шестёрок — тёмного лорда, удостовериться в том, что Уткоме действительно сгнил. А она пришлёт, она крайне осторожна. А теперь представь себе могущество той, у кого сами тёмные лорды на посылках?!»

Я поёжилась.

«Нельзя, чтобы в Тёмной империи стало известно о тебе!!!» — написал и трижды подчеркнул Гобби.

Я посмотрела на него, он продолжил: «Та, что идёт по трупам, и по чьему приказу убили меня, явно попытается заполучить талантливого артефактора, и итог у этого сотрудничества будет один — твоя смерть! Никаких амулетов для Уткоме, он сам виновен в случившемся, его наказание — позорная смерть, и это заслуженное наказание».

— Гобби, это… — начала было я.

«Я попросил Ташши ускорить казнь мэнера Уткоме», — резко написал Гобби.

У меня дар речи пропал.

Виновато посмотрев на меня, он написал:

«Жизнь мерзавца и убийцы не стоит твоей, Риа. Прости. Я посвятил принца в свои опасения, он полностью согласился со мной».

— Ты рассказал всё Ташши? — я поверить не могла.

«Танаэш достоин доверия», — просто написал Гобби. — «Прости.».

Сложив руки на столе, я несколько долгих секунд смотрела на причудливый древесный узор, потом тихо спросила у Гобби:

— И ты спокойно перенесёшь его смерть?

Выразительно посмотрев на меня, Гобби ответил:

«Он спокойно обрёк меня на гибель, Риа».

Да уж, с таким не поспоришь.

Я посмотрела на своё умертвие и, неожиданно для самой себя, спросила:

— Умирать страшно?

Гобби опустил голову, затем написал:

«Страшно оставлять столько дел незавершенными… Страшно проваливаться во мглу… Страшно осознавать, что единственный выход — стать зомби».

И мне стало ясно то, что он не сказал — Гобби… Габриэль, смертельно раненный Габриэль, отчетливо понимая, что его съедят обезумевшие от голода умертвия, пошёл на единственно возможное в той ситуации — позволил себя укусить, а затем спрятался где-то, ожидая процесса изменения организма… И ждал он с чётким пониманием, что станет безмозглым зомби.

«Я решил, что лучше уж призрачный шанс на отмщение, чем участь быть растерзанным на куски оголодавшей нежитью», — недрогнувшей рукой написал он.

А затем стремительно продолжил:

«Плохо помню, что происходило после моей смерти».

Чуть не ляпнула: «Тебя все били», но сдержалась и мягко сообщила:

— Ты был вполне разумен?

«Думаешь?» — он отрицательно покачал головой и написал: «Мой разум проснулся, когда я увидел упавшую тебя, ощутил запах крови и понял, что у тебя нога сломана. А вот что было до этого…»

— Тебя все били, — да, я все же сказала это.

Гобби задумался, потом посмотрел на меня, нахмурился и написал: «В смысле?».

— В прямом, — я посмотрела на Гобби. — Когда я после падения приподнялась, они все тебя били. Всей толпой. Честно говоря, мне лично до сих пор интересно за что.

«Видимо, за дело», — он усмехнулся.

А затем стремительно продолжил писать:

«После завершения Мёртвых игр Ыгрх спрячет тебя, затем вы покинете человеческие королевства. Приказ я уже подписал, так что ты будешь защищена».

А в следующее мгновение Гобби стремительно сжал исписанный лист бумаги, вырвал из блокнота, засунул себе в карман. Не сразу я поняла в чём дело, но тут дверь распахнулась без стука и в мою комнату вошёл Норт. Улыбнулся мне, глянул на Гобби, после мягко, бесшумно, словно ступал не по полу, а по воздуху, Дастел подошёл, мягко присел на корточки у моих ног, плавно провел по колену и вниз по ноге, коснулся босых ступней, вскинул голову, улыбнулся мне и зачаровывающим, соблазняющим тоном произнёс:

— Помнишь о свидании?

Сложно было помнить о чём-либо, ощущая его ладонь на своей ноге, и то как нежно прикасаются к коже сильные тёплые пальцы.

— Мне нравится, как ты реагируешь на меня, — едва ли не промурлыкал Норт. — Но давай вернёмся к вопросу — как насчёт свидания?

Я с сомнением посмотрела за окно — темень глухой ночи как-то не навевала мыслей о свидании.

Но Норт искушающе прошептал:

— Тебе понравится…

Я взглянула в его тёмные глаза, уловив едва заметный танцующий огонек, вздохнула и…

— Соглашайся, сокровище моё, — его пальцы пробежались вверх по моей ноге. — Только одеться придётся потеплее.

Я удивлённо приподняла бровь.

Норт плавно поднялся, приблизился так, что его губы почти касались моих и прошептал:

— Смотаемся в Четвёртое королевство. Одевайся.

После чего чмокнул меня в кончик вконец заинтригованного носа, повернулся и вышел.

Я же, поймала на себе задумчивый взгляд Гобби, который задумчиво написал:

«Норт уже овладел способностью прожигать пространство… Быстро, слишком быстро. Я подозреваю, что это твоё влияние».

— Влияние крови Проклятой Калиан? — горько спросила я. «Проклятой?»

Гобби с усмешкой посмотрел на меня. Затем написал:

«Одевайся. Судя по всему, тёмный лорд собирается преподнести тебе подарок, и он уверен, что порадует тебя. Скорее всего, речь идёт о спасении кого-либо».

Я подскочила в то же мгновение и бросилась собираться. Забежала в ванную, умылась, глянула на растрепавшуюся причёску и мысленно возблагодарив Илланиэля, использовала его шпильку, испытав некоторое сожаление о том, что не успела её исследовать. Волосы тут же собрались в хвост. Потрясающая вещь!

А вот когда вышла за одеждой, Гобби указал на внушительный чемодан, стоящий у стены. Там были вещи от все того же полуэльфа, и какие же это были вещи. Я выбрала тёплое платье, тёплые чулки, и собственно всё, потому что этого вполне хватило.

Когда вышла из ванной уже полностью одетая, Норт как, оказалось, ждал меня.

И его восхищённый взгляд заставил моё сердце биться быстрее.

— Ты прекрасна, — прошептал он, подходя и набрасывая мне на плечи плащ.

От смущения ничего не ответила. Гобби помахал нам ручкой. Норт, взяв за руку, увлёк за собой.

Мы спустились по лестнице, миновали охрану на дверях, хотя меня в целом удивило, что здесь появилась плечистая и суровая охрана, чем-то неуловимо напомнившая Эдвина.

— Клан Меча, — озвучил мои смутные предположения Норт.

И мы вышли во двор. Здесь тоже как оказалось присутствовала охрана, причём смешанная — и живые, то есть могучие воины Меча, и неживые.

— Артан поднял, — сообщил Норт, подводя меня к оседланному коню.

Норт взлетел в седло, один из подошедших воинов подхватив меня, практически передал ему на руки. Дастел, устроив меня впереди, крепко обнял и дернул поводья. Лошадь тронулась неспешно, миновала двор, но едва мы оказались за воротами вороной помчался так, что в ушах засвистел ветер. И да — это был ледяной зимний ветер. Норт молча привлёк меня к себе, заставив спрятать лицо у него на груди, и вот так было гораздо теплее.

— Я бы предпочёл использовать огонь сразу, но присутствие ещё одного тёмного в столице несколько нарушило планы, — сообщил мне Дастел.

— Кто тут только не присутствует, — заметила я, прижав и ледяные руки к его телу.

Рядом с Нортом было удивительно хорошо, тепло и завораживающе. Если бы не сегодняшний всплеск его тёмно-лордовской крови, было бы ещё спокойно и надежно. И я вдруг подумала о том, а каким станет Норт после полного превращения? Гаэр-аш стал спокойнее и сдержаннее, как ни странно я больше не боюсь находиться рядом с ним, а что будет с Нортом? Подняла голову, взглянула на его уверенное сосредоточенное лицо, улыбнулась и вновь прижалась к нему.

Мы проехали ещё несколько миль, и добрались до ближайшего древнего захоронения. Я не то чтобы поняла это — скорее ощутила. Одно из первых чувств, которые развиваются у некроманта любой специальности — умение ощущать места захоронений. Это было древним, запечатанным и охраняемым. Причём не только магически — с лошади мы спустились за разросшимися кустами диких роз, и как оказалось исключительно для того, чтобы остаться незримыми для стоящих у ворот захоронения двух некромантов. Догадаться, что это именно некроманты, причём боевые, было не сложно — они парили над землей.

Я обернулась к Норту, собираясь спросить, что мы тут вообще делаем, но он, прижав палец к моим губам, сам закрыл глаза. В следующее мгновение даже несмотря на прикрытые веки, вдруг стало отчетливо ясно, что в его глазах мерцает огонь, как-то странно, завораживающе, ритмично. А затем он молча развернул меня к воротам перед захоронением и я увидела невероятное — оба боевых некроманта вдруг вытянулись как по струнке. Затем мягко опустились на снег, и сосредоточенно, слаженно двинулись прочь от входа, глядя чётко вперёд.

— Сегодня научился! — довольно сообщил Норт. — С тобой всё случилось спонтанно, я не ожидал и не хотел, но это дало толчок. Как уложил тебя спать ушёл тренироваться — шесть часов медитации и ты видишь результат. Как тебе?

Мне стало откровенно жутко, но отбросив моральную сторону ситуации, осторожно спросила:

— Его Величество тоже на это способен?

— Нет, — Норт усмехнулся. — Ему требуется зрительный контакт, мне — нет.

«И Гаэр-ашу тоже нет», — внезапно подумала я.

— Идём, — он взял меня за руку.

И мы направились к древним деревянным, окованным почему-то чёрным металлом воротам.

— Будем взламывать? — с содроганием глядя на некромантов, которые всё так же чеканя шаг уходили в темноту, спросила я.

— Нет, — мы как раз подошли ко входу. — Воспользуемся этим гасящим магию артефактом.

Я удивлённо глянула на него, после протянула руку в сторону массивных древних ворот — определённо артефактом они не были, я бы почувствовала. Хорошая качественная работа, несколько вплетённых охранных символов, более трёх десятков тревожных маячков, судя по всему запускающих магические механизмы защиты, которые… находились вовсе не в воротах.

Отпустив ладонь Норта, я подошла к воротам, прикоснулась, провела по ним пальцами, прикрыв глаза, и окончательно уверилась — артефактом они не являются. В отличие от стен. Высоких казавшихся монолитными каменными плитами стен… Вообще конечно интересная система, ворота фактически приманка для всех, рискнувших посягнуть на захоронение.

— Ворота — не артефакт, — сообщила заинтересованно наблюдающему за мной Дастелу. — Стены являются им.

Норт хмыкнул, после чего взял меня за руку и повёл к стене. Остановился, отпустил меня и снова закрыл глаза. Теперь настала моя очередь заинтересованно наблюдать за ним, на что он отреагировал весёлым:

— Не подглядывай.

Улыбнулась.

Норт развёл руки и… и не стал ничего делать. Мой взгляд из заинтересованного стал удивлённым, Дастел же открыл глаза, повернул голову и мрачно произнёс:

— Допустим, я тебя вижу.

— Нет, видеть никак не можешь, — отозвались из темноты.

И я сразу узнала этот голос — Ташши.

Но даже повернувшись никого не увидела. А вот потом, словно из сумрака, на снег перед всё теми же воротами, шагнули Людвиг, Николас и Ташши — команда Седьмого королевства в полном составе. Парни нам поулыбались, и Николас, сверкнув клыками, поинтересовался:

— А что это вы тут делаете?

— У нас свидание, — весело ответила я.

— В пять часов утра? — не поверил Людвиг.

— Счастливые часов не наблюдают, — к моему удивлению, я была очень рада их видеть. Особенно Ташши.

Жаль именно он молчал, мрачно глядя на нас.

— А вы тут что делаете? — задал вопрос Норт.

Парни разом глянули на Ташши, тот помрачнел ещё основательнее и нехотя сообщил:

— Возвращаемся с дежурства. Как вы понимаете, Мёртвые игры, наплыв некромантов, некоторые неблагонадёжные элементы жаждут повысить свой резерв за счёт древних захоронений, поэтому все адепты выпускного курса некромантии присоединились к патрулированию.

— Ты же наследник, — не поверил Норт.

— Я ещё и капитан команды, участвующей в играх, но кого и когда это волновало, — Ташши невесело усмехнулся.

Мы все помолчали, затем Людвиг несколько издевательски поинтересовался: — Так продолжаем возвращаться с дежурства, или тебя потянет ещё какой-нибудь зигзаг совершить? Знаешь, я, конечно, наполовину вампир, но даже я уже спать хочу.

— И я, — вставил Николас.

Ташши, проигнорировав их, спросил у нас:

— Так что вы тут делаете?

— Свидание у них, — простонал Николас. — Сказали же уже.

— Иди к Яре и себе тоже свидание устрой, — вторил брату Людвиг. — А мы спать.

С этими словами оба вампира взмыли вверх и полетели в направлении академии Визериуса Молниеносного. Причём так решительно полетели, но уже в следующий миг вдруг остановились, повернулись и полетели к нам. Подлетели, спрыгнули на хрустевший от мороза песок, с явным подозрением уставились на меня и на Норта, и Николас спросил:

— Точно свидание?

Людвиг добавил:

— Держу пари, вы тут что-то замышляете.

Ташши, недолго думая, взял и тоже подошёл к нам. Мы с Нортом переглянулись, Дастел тяжело вздохнул и произнёс:

— Это часа на полтора.

— Мы с вами! — решил за всех Танаэш. — Конфиденциальность гарантируем.

Я даже не знала, что на это сказать, но Норт пожал плечами и раскинул руки.

Огонь вспыхнул по кругу, беря нас всех в кольцо пламени, и это пламя заревело, громко, зло, словно живое.

— Нехило, — озвучил промелькнувшую у всех мысль Ташши.

Я и вовсе прижалась к Норту, зажмурившись и ожидая, когда всё это закончится.

Закончилось.

Огонь утих.

Норт обнял меня. Я открыла глаза и огляделась — мы находились в лесу, а поодаль, милях в двух от нас возвышался мрачный тёмный замок. И ещё, судя по соснам, вспарывающим низкие зимние облака, мы находились в Четвёртом королевстве.

— Замок Дакрэша Инмоа, помнишь такого? — погладив меня по щеке, спросил Норт.

Вспомнила мгновенно. Некромант из выпуска Гаэр-аша, один из тех двоих, что помогал ректору исследовать ожившее сердце Некроса, с лицом изрытым шрамами, оставшимися явно после нападения хмыры и женой из своих студенток, которую принудил к браку использовав приворот на крови.

— Что-то слышал, — отозвался Ташши. — И насколько я уже знаю сокровище Некроса, сейчас мы будем кого-то спасать от некромантского приворота?

Норт кивнул.

У меня сердце забилось втрое сильнее, и повернувшись к Дастелу, я выдохнула восторженное:

— Спасибо.

Я думала он уже и забыл о том разговоре.

— Пока не за что, — улыбнулся он мне.

— Некромантский приворот на крови? — переспросил Людвиг.

— Это нереально, — вставил Николас.

— Да как сказать… — протянул Норт. — У меня тут два вампира без дела шляются, а мне как раз нужна кровь…

Братья мрачно воззрились на Дастела.

— Что? — с деланным удивлением переспросил он.

— Ну так, опуская тот факт, что ты нас подло и коварно использовал, заманив в ловушку, должен напомнить, что это родовое поместье некроманта, ты соображаешь насколько сложно будет в него просто проникнуть, не говоря о том, чтобы добыть образцы крови Дакрэша и его жены?

Норт пожал плечами и невозмутимо заметил:

— Насколько мне известно, вы всё же из легендарного клана Блаэд, или я ошибаюсь?

Дружно сплюнув на снег, братья Блаэд поднялись в воздух, трансформировались, потеряв некромантские плащи, и двумя нетопырями направились в сторону темнеющего в предрассветных сумерках замка.

Норт, подхватил оба плаща, передал Ташши, тот свернул и запихнул к себе в карман. Оба плаща. В карман! Навесной карман, прикреплеённый к ремню. Маленький карман, который даже не увеличился!

— Тётя Василена подарила, — пояснил впечатлившись моим потрясённым взглядом наследник. И осознав, что я ничего не поняла из этого, продолжил: — Это артефакт.

Артефакт!

— Достать тебе такой же? — прижав крепче, спросил Норт.

Я радостно закивала.

— Сокровище ты моё, — с нежностью прошептал некромант, нагнулся и нежно поцеловал.

И мы взлетели.

Левитация — то, что некроманты изучают лишь на последнем курсе, и даётся она исключительно сильнейшим, Норт и Ташши сильнейшими, естественно были, я нет, и потому Норт держал меня. Пролетев между деревьями мы приблизились к замку, и практически тут же пришлось снижаться — две давно мёртвые горгульи медленно кружили над крепостными стенами.

Мы опустились на снег, и парни тут же утонули по пояс, а меня Норт просто посадил к себе на плечо. Потом постояли, следя за горгульями, и как только те, совершая очередной вираж скрылись за замком, некроманты ринулись вверх по косой, преодолели стену, и мы укрылись за стеной какой-то хозяйственной постройки. Выждали, пока горгульи вновь скроются из глаз и уже вот тогда Норт, передав меня Ташши, взмыл вверх. Я же, неловко соскользнув с рук наследника Седьмого королевства, встала на камни, устилающие двор, и на шаг отодвинулась от Ташши. Он ничего на это не сказал, но в следующий миг разглядев жест Норта, без слов подхватил меня и мы взмыли вверх.

Как оказалось, Норт здесь уже был, именно поэтому одно из окон башни было лишено защиты и запоров на оконной раме — так что внутрь мы забрались без проблем, сначала Норт, следом я, поддерживаемая Танаэшем, ну и он сам последним.

Внутри было сумрачно, по стенам горели развешенные факелы, вдалеке слышался звон стеклянной посуды, где-то в глубине замка раздался лай собаки, потом всё стихло.

Не надолго.

Как только мы начали подниматься вверх, вслед за Нортом, нас догнали прилетевшие снизу нетопыри.

— Ссслушай, — прошипел не знаю кто, в ипостасях я их не различаю. — У него сколько жен?

— У кого, Ник? — переспросил Норт. Он их как-то видимо различал.

— У Дакрэша, — прошипел второй нетопырь.

— Там в спальне двое, — снова Николас.

— Чью кровь брать? — вопросил Людвиг.

Норт задумался, Ташши внёс неожиданное предложение:

— Поднимите служанку, отдайте приказ сопроводить к леди.

Нетопыри переглянулись, скинули Норту пробирку со свежей кровью, и унеслись на поиски слуг. Мы же продолжили путь наверх, как оказалось в лабораторию, и каково же было наше удивление, когда войдя, среди колб, препарированных останков и прочей магической атрибутики, увидели девушку.

Она была некроманткой. Типичной некроманткой — высокий рост, длинные прямые волосы, бледная кожа, подведённые чёрным глаза, длинное висящее на ней платье, неторопливые плавные движения и вспыхнувший тёмно-фиолетовым защитный щит. Но сделать что-либо девушка не успела — Норт вскинул руку и она замерла с широко распахнутыми от ужаса глазами.

— Это… что? — с некоторой заминкой спросил Ташши.

— Особенности силы целителей, — спокойно солгал Норт.

— Ну-ну, — Его Высочество явно не поверил ни на миг.

В дверь позади нас постучали. Открыл Ташши, впустил низенькую толстенькую служанку преклонных лет со стеклянным взглядом, которая, указав на застывшую девушку, сообщила:

— Вот она, леди.

— Ага, хорошо, милая, можешь идти, — промурлыкал Николас.

И посторонился, дав женщине дорогу.

Затем оба вампира, уже в человеческой форме, вошли в лабораторию. Осмотрелись, уделив особенное внимание книгам, хранящимся на верхних полках застекленных шкафов, после чего Людвиг задумчиво отметил:

— Талмуды отступников.

Я даже не стала вглядываться, сохраняя полнейшую невозмутимость, но одной Тьме известно, как хотелось взглянуть на них.

— Да? — Норт так же поглядел на книги, — Вероятно из запретной библиотеки в Некросе. Ладно, давайте за дело — мне нужна её кровь. Риа, тебе что?

Я застыла, запоздало соображая, что по сути снимать приворот придётся мне, и неуверенно произнесла:

— Для начала формулу и описание ритуала приворота…

— Я напишу, — сказал Ташши.

— Пошёл за кровью, — отчитался Николас.

— Ну вы же в курсе, что это не снимаемый приворот? — напомнил нам Людвиг.

— За работу! — скомандовал Норт.

Мы с Ташши устроились за дальним столом, он стремительно расписывал мне формулу и используемые потоки, я словно бы лениво листала книгу в ожидании пока он закончит. Но не было ни лени, ни ожидания — это была не просто книга, это был сборник исследований «Таас окрейо». Окрейо — чувства. И кажется это была одна из тех книг, что в своё время ректор брал для изучения… Что она вообще делает здесь?

— Всё, — Ташши протянул мне исписанный листок.

Взяв его, я пробежалась взглядом по строчкам, мысленно составляя рисунок используемых магических потоков, и вдруг неожиданно подумала — а откуда Ташши вообще знает об этом ритуале? Подняла на него вопросительный взгляд, принц мгновенно отвернулся, сделав вид, что не смотрел на меня. И мне стало как-то неудобно спрашивать.

— Ну как дела? — Норт подошёл, наклонился, упираясь обеими руками в стол и по сторонам от меня. — Мысли, идеи, предложения? Помощь в целом нужна?

— Пока что пытаюсь разобраться, — честно призналась я.

— Хорошо. Ташши, идём, не будем мешать, — сказал Норт.

И некроманты отошли, позволяя мне сосредоточиться на проблеме. Для начала я изучила сам ритуал — хорошего в нём было мало:

1. В ночь нарождения новой луны найти камень на древней дороге.

Казалось бы чего уж проще, камней достаточно, но тут имелась одна особенность — нужен был камень, которым некогда убили человека. Кровавый камень, камень, отмеченный смертью. Для любого мага найти такой было бы сложно, но некроманты отчётливо видят след смерти на предметах.

2. Принести в жертву камню чёрного ягненка.

Здесь тоже не все просто, нет, самих ритуалов жертвоприношения множество, в отдаленных деревнях Четвёртого королевства до сих пор селяне рубят головы домашнему скоту, а затем вешают их близ жилищ, чтобы отпугнуть злых духов, но тут было кое-что иное — требовалось позволить камню впитать жизнь гибнущего животного. А на это были способны лишь наиболее сильные некроманты… или артефакторы. Вот как раз мы умеем сочетать живое с неживым, правда, обычно вливаем в камни часть собственной души.

3. Напоить камень кровью её и его.

Да, это не зря был ритуал приворота на крови — требовалась именно кровь. Кровь его и кровь её. Добытая из тела жертвы и использованная в тот же миг. То есть фактически заключительный этап ритуала производился при участии жертвы приворота… Мне стало безумно жаль эту девушку.

В общем далее из ёмкости, в которой находился камень и куда слили общую кровь следовало напоить жертву… Даже не представляю, как можно было заставить девушку это выпить, а вот после камень выбрасывался, причём снова же на оживлённом древнем торговом тракте.

Выбрасывался камень… хм. Я вдруг как-то интуитивно ощутила, что в этом есть зацепка.

Просто как-то это странно — камень брался и выбрасывался.

Зачем? Почему бы его не хранить? Или не уничтожить, если он более не нужен?!

Или…

Внезапная догадка потрясла меня — камни прочны! Практически вечны! Точнее гораздо более вечны, чем человеческая плоть!

Камень!

Приворот обратим, более того — его можно уничтожить, нужен камень!

— Норт, — я обернулась, и оказалось, что все четыре парня стоят в отдалении, смотрят на меня и терпеливо ждут.

— Норт, — подскочила с места, подбежала к нему. — Мне нужен камень.

Он наклонился и спросил с невероятной нежностью:

— Какой камень, сокровище моё?

И я едва не утратила нить рассуждений, но тут же ответила:

— Отмеченный смертью.

Норт посмотрел на меня, я на него.

В моей голове отчётливо прозвучало:

«Дакрэш знает о нём? Кивни, если да».

Кивнула.

Норт улыбнулся, погладил меня по щеке, и сказал, обращаясь к парням:

— Мы сейчас вернёмся.

И он вывел меня из лаборатории, после подхватил на руки и по винтовой лестнице вниз мы слетели, один раз чуть не задев факелы.

Достигнув конца башни, Норт осторожно опустил меня на ноги, остановился, оглядывая освещенную пылающими факелами галерею, прищурился, закрыл глаза и…

Через секунду открылась дверь.

В галерею вышла заспанная служанка в криво надетом чепце, подошла к Норту, остановилась перед ним с закрытыми глазами.

— Веди к хозяину, — приказал ей некромант.

Женщина повернулась и пошла вперёд, Норт за ней, увлекая меня. Мне же от всего этого стало как-то жутко. Думала смолчать, но спустя два лестничных пролета, тихо спросила:

— Норт, король Армерии обладает такой же способностью влиять на людей?

— Нет, — после некоторой задержки ответил он. — Полагаю, что нет. Королю всегда требовался зрительный контакт.

— Тебе — нет, — полуутвердительно прошептала я.

— Мне — нет, — кивнул Норт.

Затем, искоса взглянув, спросил:

— Тебя это пугает?

— Напугало там, перед древним кладбищем, — призналась я. — Сейчас же что-то сродни ужасу.

Улыбнувшись, Норт весело подмигнул мне, и сообщил:

— Я только начал развивать данные способности, но мне уже нравится результат.

Меня результат пугал. Даже более чем пугал. Некромант, заметив это, сжал мою руку чуть сильнее и вдруг тихо произнёс:

— Я люблю тебя, моё сокровище.

Вздрогнув, посмотрела на него. Норт продолжал идти вслед за служанкой с видом, словно он ничего, совершенно ничего не говорил. А у меня биением сердца отдавалось внутри: «Я люблю тебя, моё сокровище». Невольно улыбнулась, даже не знаю почему.

Он погладил мою ладонь большим пальцем, очень нежно, едва ощутимо.

И мы кажется пришли.

Служанка остановилась первая перед невзрачной дверью. Остановилась и всё.

— Уйди, — приказал ей Норт.

Женщина всё так же, толком не открывая глаза, отправилась прочь. Некромант отпустив мою руку толкнул дверь и вошёл, шепнув:

— Жди здесь.

Я осталась стоять в коридоре. Простояла несколько долгих минут, пока не услышала:

— Заходи.

Несмело толкнула дверь, вошла в скромную как по размерам, так и по обстановке спальню, где перед Нортом, пошатываясь стоял некромант, а в довольно просторной постели лежали без движения две женщины, укрытые по шею.

— Знаешь, что самое забавное? — поинтересовался Норт, улыбнувшись мне.

— Что же? — меня лично в данный момент откровенно поразил тот факт, что этот… этот… жуткого вида лорд, ещё и изменял своей жене, привороженной столь чудовищным способом.

— Вот у этой, — Норт указал на лежащую справа женщину. — Очень очаровательное заболевание. Заразное. Пожалуй, я предупрежу леди Дакрэш о нём.

Усмехнулся, затем спросил у меня:

— Конкретно о каком камне идёт речь?

— Мне нужен камень, использованный им для ритуала приворота.

Норт повернулся к изуродованному шрамами некроманту и произнёс:

— Ты слышал. Где камень?

Лорд Дакрэш вдруг зарычал, сгорбился, после вытянулся как по струнке, и я внезапно поняла — вытянулся не сам, это Норт, Норт который взял под контроль его пытающееся снять оковы управления тело.

— Где камень? — повторно задал вопрос Дастел.

Некромант захрипел, дёрнулся, и хрипло спросил:

— Какой?

Выглядел он сейчас едва ли лучше умертвия, но я нашла в себе силы подойти, встать рядом с Дастелом и объяснить:

— Камень, отмеченный давней смертью, тот, что вы нашли на перекрестке торгового тракта и использовали для ритуала приворота.

Ответом мне был рык, который Норт пресёк всего одним словом:

— Отвечай.

Лорд Дакрэш отвечать явно не желал, не хотел, не собирался, но его тело… Правая рука, которую попыталась было перехватить левая, рванула ворот рубашки, открывая медальон, судя по размеру и форме явно содержащий тот самый камень.

— Вы его с собой носите? — изумилась я.

— Видимо, не пожелал, чтобы после смерти умертвие любимой жены таскалось за ним, — хмыкнул Норт.

Я тогда не поняла, что Норт имел ввиду, лишь позже, когда мы вернулись обратно в лабораторию, связав путами пытающегося снять оковы подчинения лорда Дакрэша, прочла — избавиться от привороженного умертвия, а приворот сохранялся и после смерти объекта, можно было связав его энергетически с камнем, который помещался в могилу.

Прочтя это, я несколько секунд сидела, глядя на медальон, в котором был заточен собственно камень.

Подошел Ташши, сел рядом, крутанув стул и оседлав его задом-наперёд, посмотрел на меня, тихо спросил:

— Всё хорошо?

— Это всё настолько чудовищно, что просто в голове не укладывается, — прошептала я.

— Знаешь, проблема вероятно в том, что столь часто сталкиваясь со смертью, некроманты перестают ценить чужую жизнь, — Ташши протянул руку, коснулся моей ладони. — Не грусти, несмотря ни на что, таких как Дакрэш единицы даже среди нас.

— И всё же, именно некроманты — самая страшная когорта наделённых силой, — подытожила я. — Наглые, самодовольные, самоуверенные, привыкшие получать желаемое любыми способами, включая наиболее зверские.

— Мне бесконечно любопытно, как же ты оказалась в наших рядах, с таким то отношением? — улыбнулся парень.

— Ты не стал ничего отрицать, — заметила я.

— Ты ушла от ответа, — заметил он.

Улыбнувшись, я потянулась, пододвинула ближе амулет, провела над ним рукой, считывая ауру… обнаружила два любопытных момента — амулет оказался сейфом и ключом одновременно, и при его вскрытии уничтожалось содержимое того хранилища, которое он должен был открыть. Странная схема.

— Норт, — позвала я.

Некромант, до того занятый изучением отчётов о проведенных в этой лаборатории экспериментах, а леди Дакрэш скрупулезно вела их, мгновенно подошёл. Склонился надо мной, уперевшись ладонями в стол по обе стороны от меня, и касаясь губами моих волос, тихо спросил:

— Что?

— Медальон является не только амулетом-хранителем, но еще и ключом-хранителем. Если вскрою, будет уничтожено то, что содержится в каком-то тайнике. Я не знаю, что это и понятия не имею, может ли быть важным. Что делаем?

Норт посмотрел на медальон, на меня, на окно — до рассвета оставалось всего ничего. Нахмурился, вновь глянул на меня, протянув руку забрал амулет и направился к леди Дакрэш. Не знаю, что он ей сказал, но полностью подчинённая его влиянию, девушка прошла к стене, единственной казалось бы совершенно глухой стене, за которой по идее ничего не могло быть — она являлась внешней. Но девушка указала на неё, затем на определённое место, метрах в полутора от земли. Норт молча приложил медальон к указанному месту.

И башня содрогнулась.

Вся башня целиком содрогнулась, затем в единый миг рухнула вниз.

В этот миг случилась масса событий — Ташши подскочил, рванул меня, прижав к себе и активировал щит, окруживший нас обоих. Братья Блаэрд одновременно перевоплотились в туман. Норт не успевал ко мне, и потому метнул в меня, уже стоявшую в объятиях Танаэша, щитовым заклинанием, защищая меня и оставаясь полностью беззащитным сам.

Я не успела даже закричать, как падение прекратилось. Затем раздался скрежет и опустились стены, открывая нам просторное, освещённое магическим огнем помещение, в котором у многочисленных столов, внушительного алтаря и массивных, заставленных заспиртованными частями тел, стеллажах, трудились зомби.

И нежить на наше появление не отреагировала совершенно, продолжая заниматься всё тем же, но вот из глубины помещения, точнее из неосвещенной его части, раздалось глухое недовольное рычание.

— Рвары, — сообщил Людвиг, вновь перевоплощаясь в человекоподобную форму.

— Нежить, — добавил Ник, так же возвращаясь к привычному нам облику.

Ни Норт, ни Ташши не сказали ничего. Танаэш галантно отпустив, отошёл на шаг, Норт продолжал смотреть, тяжело дыша. А я молчать не смогла, повернулась к принцу, пробормотала «спасибо», после чего, придерживая юбку, подошла к Норту и со всей силы, как только могла, ударила. Он мог бы перехватить, но не стал ни делать этого, ни извиняться.

Сказал лишь:

— Не злись.

— Не смей защищать меня ценой своей жизни! — потребовала, с трудом сдерживаясь.

— Не злись. Пожалуйста, — прошептал он, обнимая.

— Ты не извинился, значит, собираешься и в дальнейшем поступать так же! — меня трясло, от осознания случившегося только что. Он мог погибнуть. Мог погибнуть! Эль-таим не спас бы от каменной лавины. Он мог умереть! О, Тьма!

— Риа, — Норт обнял одной рукой, прижал к себе, не позволяя вырваться, второй подцепил за подбородок, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть на него полными слёз глазами, и жёстко произнёс: — Я твой мужчина, сокровище моё, и да — в случае необходимости я и в дальнейшем буду поступать так же. Не вижу никаких причин для слёз.

— Ну почему же, одна есть, — слёзы я вытерла, и добавила жёстко. — Ты не мой мужчина.

И вырвавшись, я огляделась, в поисках места, где могла бы заняться работой — хотелось убраться из замка лорда Дакрэша как можно скорее. В идеале — прямо сейчас.

Именно этот момент выбрали рвары, чтобы напасть на нас. Кинулись всей стаей, и так же слаженной группкой застыли — ничего удивительного, четыре сильных некроманта работающих единой командой, это сила. Причём внушительная. Так что у нежити не было ни шанса. У отмеченного смертью камня, на котором базировался приворот — тоже.

Я была настолько зла, что решение созрело мгновенно — зачем доставать и уничтожать камень, тратя на это силы, если можно просто обратить силу амулета против сокрытого внутри его. Медальон являлся ключом, который при вскрытии уничтожал вот это вот подземелье, к слову — здесь масса камней, соответственно сил на уничтожение одного единственного камня точно должно хватить.

Оставалось самое неприятное — позвать Норта и попросить, чтобы медальон вернул.

Но звать не пришлось — Дастел, бесшумно приблизившись, обнял со спины, положил подбородок мне на плечо, и тихо спросил:

— Так сильно испугалась, малыш?

Не то слово!

— Да лучше б ты мне изменил второй раз! — проговорила в сердцах.

Рассмеялся, едва слышно, сжал крепче, и прошептал:

— Люблю тебя, — поставил на стол передо мной медальон. — Поторопись, времени мало.

Сосредоточиться на работе оказалось непросто. После того, как Норт отошёл, я не то чтобы опустилась, я практически рухнула на стол, пытаясь понять, что со мной происходит… Сердце неистово билось, в горле пересохло, ноги не слушались. Но собравшись, я приступила к изменению плетения амулета.

Сначала заставляла себя сосредоточиться, а после словно растворилась в потоках и магии настолько, что не заметила, кто и когда поставил передо мной горелку и остальные инструменты, лишь пододвинув спиртовку ближе, поняла, что рядом со мной стоит Ташши.

— Нашёл на стеллажах, подумал, что тебе понадобятся, — просто сказал он.

— Спасибо, — поблагодарила, невольно улыбнувшись.

И приступила к работе.

Сложно не было — я не вскрывала амулет, не нарушала его структуру, я просто обратила его мощь внутрь, изменив несколько плетений, и слегка видоизменив рисунок. К тому времени, как закончила, парни уже завершили с рварами и нежитью и теперь ждали меня.

Я подошла, поставила медальон на пол, отошла, указала на него ребятам, и предложила:

— Открывайте.

— Как открыть? Руками, магией, на зуб? — без тени улыбки поинтересовался Николас.

— Лучше магически, но предложение открыть зубом весьма интригует, — ответила я.

Тоже совершенно серьёзно. А вот потом мы оба заулыбались.

Норт подмигнул мне, протянул руку, направляя магический поток. Ташши повторил. Людвиг и Николас присоединились. Четыре некроманта и один медальон — у медальона просто не было шансов уцелеть.

Он начал приоткрываться, а затем раздалось громкое «ббах» и камень внутри был уничтожен запертой в амулете силой. В тот же миг над леди Дакрэш сверкнула молния, взламывая её магическую ауру изнутри, и высвобождённая энергия сорвала не только оковы приворота, но и высвободило источник её магии. Вовсе не тёмный — светло-зелёный. Девушка была целительницей! До приворота она была целительницей…

А в следующий момент леди Дакрэш рухнула на пол, как подкошенная и мы услышали тихий, нарастающий, пробирающий вой.

— Наверное, будет лучше, если я её к тётке отнесу, — тихо сказал Ташши.

— Урод, — выругался Людвиг.

Никас, расстроенно произнёс:

— Из целительницы сотворить некромантку… вот мразь!

Норт ничего не говоря, подошёл, прикоснулся к голове сотрясающейся в рыданиях девушки… Секунда, вторая, и вой прекратился. Затем, осторожно подняв бесчувственную девушку, Норт вернулся к нам, посмотрел на Ташши и спросил:

— Тётка где сейчас?

Его Высочество назвал адрес.

И нас всех охватило синее пламя.

Девушку мы передали с рук на руки леди Рханэ. Ведьма с васильковыми глазами, словно почувствовав наше появление, двери высокого построенного в классическом стиле особняка открыла сама, отодвинув дворецкого. Молча осмотрела каждого из нас и кратко сказала:

— Входите.

И теперь мы пили чай — я, Норт, севший рядом со мной, Ташши, устроившийся от меня по другую сторону, Никас, Людвиг и… министр Рханэ.

На втором этаже слышался топот быстрых ног домовых, которые на стол для нас и накрыли, старательно обходя меня по дуге и вообще косо поглядывая, и повелительный голос ведьмы.

Министр Рханэ был зол. Не особо скрывал этого, и пил чай скорее для того, чтобы сдержаться и не начать ругаться при мне, по крайней мере, я всё поняла именно так, потому что конкретно на меня чаще всего министр и поглядывал.

В итоге произнёс:

— Это была идея Риаллин?!

Я как раз пила чай, так что чуть не подавилась — Норт заботливо постучал мне по спине, после погладил, улыбнулся мне и ответил Рханэ:

— Ответственность на мне.

— За то, что вломился в дом лорда Дакрэш и похитил леди Дакрэш? Несомненно.

— Мы её спасли, — произнёс Никас.

И умолк, под суровым взглядом министра.

— Вы… — лорд Рханэ явно проглотил ругательство. — Вломились в чужой замок! И похитили чужую жену! Без какого-либо на то права!

В этот момент послышался стук в ворота, затем шаги поспешившего открывать дворецкого, после уже решительные шаги ночного посетителя, и через мгновение в столовую особняка министра магии решительно вошёл лорд Гаэр-аш. Молча обвёл нас всех внимательным взглядом, выразительно посмотрел на Норта, устало на меня, несколько удивлённо на Его Высочество и совершенно проигнорировал братьев Блаэд.

Нервным движением снял перчатки, отослал слугу, подошедшего чтобы принять плащ гостя, и произнёс:

— Разберусь.

— Имя Танаэша не должно фигурировать в разбирательствах, — с нажимом произнёс министр Рханэ.

— Я понял, — отозвался ректор. — Норт, Риа, на выход. Рханэ, ведьмы отдадут леди Дакрэш?

— Сомневаюсь, — мрачно отозвался министр. — Домовые в ужасе от её состояния.

— Тем лучше, объявим мёртвой. Норт, Риа, что непонятного я сказал?

Мы тут же поднялись, поблагодарили за угощение и поспешили к выходу. Выходя, услышали сказанное лордом Рханэ:

— Дакрэш не тот враг, которого можно, не опасаясь, оставить за спиной Норта.

— Я знаю, — произнёс Гаэр-аш. — Доброй ночи.

— Уже практически утро.

— Тем более.

И глава Некроса последовал за нами.

Мы молча покинули дом министра Седьмого королевства, сели в чёрную карету ректора, и последний приказал:

— Трогай.

Лошади сорвались с места.

Гаэр-аш, постукивая снятыми перчатками по раскрытой ладони, спокойно спросил:

— Ты скрыл использование огня от тёмного лорда?

— Да, — Норт взял меня за руку, придвинул к себе ближе, обнял, согревая. — Я выстроил точку входа у древнего захоронения времен Хешисаи, там внушительный магический фон. Вернулись туда же, оттуда проследовали в дом Рханэ, взяв извозчика.

— Хорошо, — Гаэр-аш отвернулся и теперь смотрел в окошко над дверью.

Некоторое время помолчав, Норт спросил:

— Ты не злишься?

— Нет, — безразлично ответил ректор.

Затем добавил:

— Став королем, ты должен будешь заняться проблемой положения женщин в королевстве.

Я согласно закивала.

Гаэр-аш продолжил:

— И наживешь себе этим немало врагов. Причём гораздо более могущественных, чем Дакрэш.

Кивать естественно перестала, испуганно взглянув на Норта.

— Разберусь, — ответил он, улыбнувшись мне.

— Разберёшься, — согласился Гаэр-аш. — Но мне придётся быть поблизости, как минимум пять лет, а тебе придётся дать привилегии клану Меча, как впрочем, и принять их предложение о защите.

— Я говорил об этом с Эдвином.

— Я знаю.

В карете вновь воцарилась тишина.

Так, в полной тишине, мы добрались до дома ректора, и разошлись каждый по своим комнатам.

* * *

А вот в моей комнате меня ждал сюрприз!

— Здрасти, ледя, — поприветствовал меня Ыгрх.

Одет гоблин был презабавно — в бабушку. Такую скрюченную, но очень упитанную бабушку, а влез, похоже, через окно! По крайней мере, последнее было распахнуто.

— Трупов, господин Ыгрх, — присела я в реверансе.

Гобби посмотрел на меня и отрицательно покачал головой.

— Лорд, — вежливо поправил Ыгрх.

Надо же.

Повторно присев в реверансе, я произнесла:

— Трупов, лорд Ыгрх.

Гоблин удовлетворенно кивнул, после произнёс, обращаясь всё так же ко мне:

— В городе лорд Алсер. Младший, который Вэламар. Огонь синий, как у этих твоих… — он допустил паузу, демонстрируя, на каких моих намекает, затем продолжил. — Оттенок такой же — синий с голубыми языками. Опасен.

— Чем опасен? — снимая плащ, устало спросила я.

Ыгрх посмотрел на Гобби, тот кивнул, словно давая разрешение, и массивный гоблин продолжил:

— Вэламар Алсэр — младший лорд, его огонь слаб, сейчас и пламя Гаэр-аша и пламя Дастела сильнее. Ты усилила обоих. Если тёмный лорд узнает об их существовании — убьет обоих. Ему не нужны соперники в борьбе за главенство рода. Но…

Тут гоблин подошёл ко мне, положил лапу мне на плечо, и доверительно склонившись, торопливо зашептал:

— Есть такая тема — ты провоцируешь своих на огонь, Алсэр замечает это, Алсэр убивает обоих, ты свободна и…

— Нет! — воскликнула я.

— Ну вот Габриэль так и сказал, что ты не согласная будешь, — расстроился Ыгрх.

Затем развернулся и направившись к окну, пробурчал:

— Ладно, нужон буду позовёте, а я спать пошел.

И одним рывком перемахнув подоконник, выпрыгнул из окна.

Гобби встал, закрыл окно, указал мне на постель, собрал свои бумаги и вышел. А я, наскоро помывшись, рухнула спать, с тоской глядя на сереющий предрассветный небосклон.

Второй бой

Утро привычно началось с Эдвина. Некромант пришёл, некромант увидел нежить, которая вставать отказывалась, а вот нежиться в постели очень даже мечтала, некромант взялся за работу.

Меня подняли.

Левитацией.

После чего отбуксировали в ванную и уронили в холодную воду.

— С добрым утром! — поприветствовал Эдвин, закрывая двери и оставляя меня наедине с возмущёнными воплями.

Нет ничего удивительного, что после подобного, я на тренировке швырялась заклинаниями прицельно по Эдвину. Тот, поначалу решив, что я случайно, просто уворачивался, но получив молнией от Дакроя в живот, резко изменил своё мнение. И мне бы вовремя вспомнить с кем я имею дело, но нет, подзабыла. А потому не сразу поняла что происходит, когда Эдвин, с обещающе-коварной усмешкой присел на корточки, протянул руку к снегу, зачерпнул горсть…

— Не-не-не надо! — воскликнула я, едва из этой горсти он сформировал снежок.

Эдвин усмехнулся и резким движением запустил снарядом в меня!

Я увернулась, гневно посмотрела на парня.

Активировав боевое плетение Энг, влила его в Кейвен, сбавив ударную силу до минимума, швырнула заклинанием в Эдвина, и тут же пришлось отскакивать в сторону, потому как он швырнул в меня снежком. И попал! По мягкому месту.

— Ну всё! — разозлилась я.

Некромант поднялся, протянул подбрасывая в руке новый снежок и коварно улыбаясь.

— Эдвин, прекрати! — потребовала я.

— Беги, — посоветовал он.

Тьма его знает, почему я развернулась и бросилась прочь — Эдвин за мной! И поняв это, я припустила втрое быстрее. О я помчалась так, что дух захватывало, но почему-то некромант не отставал. Я оббежала особняк, на ходу и уже даже не задумываясь, отвечая на приветствия оживающих статуй, но стоило попытаться обернуться, чтобы глянуть, где Эдвин, как споткнулась, и в тот же миг была схвачена.

— Попалась! — торжествующе заключил некромант, держа одной рукой меня поперёк живота, а второй снежок в опасной близости от моего лица.

— Ээээдвин, — прохрипела я. — Ннне надо!

— Нне бббуду, — передразнил он меня и смял снежок.

Снег осыпался из его ладони на землю, и туда же была готова сползти я, чувствуя жуткую усталость после пробежки.

— Использовала магию вчера? — разворачивая меня и поднимая на руки, спросил он.

— Да я сама дойду, — ответила, с трудом дыша.

— Использовала, — заключил Эдвин. — Как прошло свидание с Нортом?

Взглянув на него, увидела, как хищно сузились глаза некроманта. Поежившись, попросила:

— Отпусти.

Вместо выполнения моей просьбы, Эдвин с нажимом повторил:

— Как. Прошло. Свидание. С Нортом?

Первым порывом было ответить, но уже следующим стал мой вопрос:

— Как. Прошёл. Допрос. Леди Исенты?

Из хищного взгляд Эдвина трансформировался в опасно хищный. Действительно опасный.

— Эдвин, прекрати, — тихо попросила я.

Прекратил. Опустил меня на ноги. Отряхнул от снега, потому как пару раз снежками он в меня попал. Постоял, задумчиво глядя в сторону, затем мрачно посмотрел на меня, покачал головой и произнёс:

— Я недоволен, Риа. Ты не высыпаешься ночью, пользуешься резервом, который у тебя, как и прежде практически на нуле, при всём при этом рвёшься участвовать в Играх.

Даже не зная, что сказать на это, молча развела руками.

— Хочешь стать подарком Танаэша? — довольно резко спросил Эдвин.

— Странный вопрос! — воскликнула я.

— Закономерный, — он укоризненно смотрел на меня. — Риа, вчерашняя победа — случайность. Чистая случайность. И ещё немного фарса, который устроили вы с Гобби. Сегодня в бою вам и фарс уже не поможет, потому что СарХии к нему уже готовы. И слаженно действовать они умеют, в отличие от Мората, а ты, вместо того чтобы готовиться, то ректора утешаешь, то шляешься с Нортом.

Я развела руками, а в итоге всё же высказала:

— Это было важно, понимаешь?

— Нет, — зло ответил он. — Не понимаю. Норт и Дан могут шляться где угодно, сколько угодно и с кем угодно — на их стороне сила, энергичность, опыт и умение собраться в нужный момент, плюс Эль-таимы, так что внушительный и восполняемый магический резерв. У тебя из вышеперечисленного нет ни-че-го! Совершенно.

И вот стоишь ты, не выспавшаяся настолько, что едва не шатаешься, с нулевым магическим резервом и непомерной жаждой к самопожертвованию, и скажи мне, сокровище Некроса, к чему мы такими темпами идём?

Я не знала. И что сказать ему не знала тоже.

— Риа, — Эдвин коснулся моей щеки, поправил растрепавшиеся волосы, заглянул в глаза. — Соберись. Вспомни о главной цели. Ты умная и целеустремленная девочка, не разочаровывай меня.

Отступил, улыбнулся краешком рта и, махнув рукой, сказал:

— Идём. На сегодня тренировка закончена.

* * *

Честно говоря, слова Эдвина заставили меня задуматься. Нет, я вовсе не жалела о том, что ночью поспать не удалось — оно того стоило, но вот насчёт цели Мёртвых игр Эдвин был полностью прав. Я отвлеклась. И не удивительно — столько всего творилось вокруг!

Но цель у меня одна — оживление Гобби, и мне следует вплотную именно ею и заниматься.

Собственно об этом я и думала за завтраком, совершенно не вслушиваясь в беседу парней за столом, которые советовались с ректором по поводу предстоящих сражений. У нас сегодня соперниками были СарХин, у парней из академии Сирила — Морат. Вчера проиграли наши и они, так что по итогам сегодняшнего боя чья-то одна команда пойдёт на выбывание.

Внезапно, меня накрыло странное ощущение.

Оно было тянущее, ноющее, зовущее… утягивающее. Я так и застыла широко распахнув глаза и глядя на сидящего напротив Люка… который начал растворяться, как и все окружающее пространство, а в следующий миг я уже сидела на улице, на ступеньках магазина, недалеко от дома Гаэр-аша.

— Мара тэй, — поздоровался сидящий рядом ученик Вечных.

Я даже и не признала его сначала — сейчас он выглядел совершенно как обычный парень лет двадцати семи, правда излишне худощавый и высокий, но парень. Седые волосы были спрятаны под шапкой, надвинутой до самых белых бровей, когти под перчатками, в целом он выглядел как подмастерье. Неприметно.

— Тэйят марэн, — ответила не задумываясь.

Это приветствие я знала — «мара тэй» — жизнь вечна, «тэйят марэн» — живи вечно, — самое распространенное приветствие среди Вечных.

— Смотри, — он указал на пространство перед особняком Гаэр-аша. Я посмотрела и ничего не увидела.

— Видишь? — спросил он.

— Нет.

— А ты присмотрись, — усмехнулся он. — Вот сейчас два всадника едут, проследи за ними.

Я проследила. Два самых обычных всадника, их вестовых, ехали очень быстро по середине проезжей части, видимо, чтобы не зацепить никого из пешеходов, и они ехали по прямой, держась рядом, но… Но странным делом, и словно совершенно не задумавшись, вдруг разъехались, огибая абсолютно пустое пространство, после чего поехали дальше.

— Теперь видишь? — спросил ученик.

— Да…

— Действует только на лошадей, люди проходят спокойно, — продолжил он.

— И что там? — спросила замирая.

— Тьма его знает, — ответил ученик. — Я ощущаю тёмную магию, а ты?

А я попыталась закрыть глаза, чтобы увидеть потоки магии и…

И снова оказалась в столовой.

В совершенной тишине.

Под всеобщими удивлёнными взглядами.

Обстановку разрядил лорд Гаэр-аш, иронично поинтересовавшись:

— О чём задумалась?

Я повернулась к нему, взглянула в серо-стальные глаза, и мысленно произнесла:

«На выезде за ворота нас ждёт ловушка».

«Даже так…» — тоже мысленно ответил мне ректор.

«Я не знаю что это — лошади обходят это место», — продолжила я.

«Живые лошади», — задумчиво подытожил Гаэр-аш.

— Вы двое, так странно смотрите друг на друга, — произнёс вдруг Дан.

— А Риа у нас всё ещё в облаках витает, — невозмутимо отозвался ректор.

«Что происходит?» — вмешался в мысленный диалог Норт.

Я после слов Дана вернулась к чаепитию, вздрогнула услышав вопрос Дастела, и мысленно ответила:

«Понятия не имею».

«Видимо, братья Дгейты приготовили небольшой сюрприз», — усмехнулся Гаэр-аш.

Я метнула быстрый взгляд на него, ректор весело подмигнул мне и вслух порекомендовал:

— Возьми что-нибудь посытнее чая, сокровище. Вам предстоит непростой, очень непростой бой.

Если честно есть мне вообще расхотелось.

«Насколько небольшой?» — спросил Норт.

«Это мне ещё предстоит выяснить», — Гаэр-аш указал мне взглядом на тарелку с бутербродами, незаметно пододвинутую ко мне Эдвином, и поднялся.

— Время, господа, лорды и леди, — произнёс он и покинул нас.

Мы остались сидеть.

Эдвин, не остановившись на том, что пододвинул мне тарелку, мрачно произнёс:

— Ешь.

Пришлось взять бутерброд, попутно я поинтересовалась:

— Как вчера прошла жеребьёвка, кто с кем сегодня встречается?

Нив протянул руку, и над местом во главе стола, где ранее сидел ректор, заискрилось тёмное поле.

Затем начали вспыхивать названия команд.

АнМора (второе королевство) — Академия магических искусств (первое королевство), победитель АнМора.

Некрос (четвертое королевство) — Морат (пятое королевство), победитель Некрос.

Академия магии ШахназХала — Академия общей магии имени Сирилла, победитель ШахназХала.

Академия общей магии им. Визериуса Молниеносного — Зандарат, победитель Академия общей магии им. Визериуса Молниеносного.

— СарХин вчера не участвовали, — поняла я.

— Нет, — подтвердил Эдвин. — Сегодня их первый бой. С нами.

— Мы снова первые? — спросила, предчувствуя худшее.

Но опасения не оправдались:

— Ташши первый, — сообщил Норт.

Эдвин кивнул и протянул мне следующий бутерброд.

Лорд Гаэр-аш всё не возвращался. Зато минут через семь над столом возникла надпись:

«Время!»

Мы торопливо повскакивали и помчались одеваться.

Гобби ждал меня в комнате, в полурасстегнутой рубашке, умничка моя такая. Быстро проверив плетения, я с трепетом коснулась рун Хешисаи, под которыми кожа умертвия всё так же оставалась живой, проверила и артефакт Кхада, сказала зомби застегиваться и побежала одеваться сама. Вещи, купленные у Иллионея были выше всех похвал — тёплые, приятные на ощупь, красивые. Мне даже жаль было поверх брюк и туники надевать мантию и плащ. Волосы собрала заколкой, в сотый раз мысленно поблагодарив полуэльфа.

Сапоги натягивала уже на ходу, прыгая возле двери, и чуть не получила створкой по лбу, потому как дверь неожиданно открыл Гаэр-аш. И только молниеносная реакция ректора, мгновенно сориентировавшегося и придержавшего дверь, спасла меня от шишки на лбу.

— Что-то случилось? — покончив с натягиванием сапог, поинтересовалась я.

Выпрямилась, сдула чёлку со лба.

Мой опекун, едва заметно улыбнулся, а затем спросил:

— А скажи-ка мне, сокровище моё, на что может повлиять внешне совершенно не опасный, но сильный статический разряд?

Я задумалась. Ясно было, что Гаэр-аш сейчас имеет в виду ту ловушку, что соорудили для нас братья Дгейты, и на которую мне сегодня указал ученик Вечных. Собственно почему ректор обратился ко мне — вероятно сам он не видел опасности в статическом разряде. Я, собственно, тоже. Ну волосы могут дыбом встать, как у нас так к примеру и у Гобби, остальной нежити это не повредит, у Яды и Когтя чешуя, а не волосяной покров. Но Дгейты ведь не идиоты, ставить совершенно безвредную ловушку.

— Может там что-то скрывается за статическим разрядом? — предположила я.

— Ничего, — спокойно ответил Гаэр-аш, выжидающе глядя на меня.

Ничего… Нет, ну ректору можно верить абсолютно и полностью, если он сказал ничего, значит ничего… Но Дгейты ведь точно не идиоты?

— Статический разряд, значит, — задумчиво произнесла я.

Об Эль-таимах они узнать не могли. А если бы даже и узнали — ни на один созданный мной артефакт, как впрочем и ни на один амулет, статический разряд повлиять не мог. И электрический тоже. Да даже удар молнии не всегда — я очень ответственно подхожу к изготовлению чего-либо.

Но на мне и парнях буду не только мои амулеты!

Я подняла левую руку, выразительно посмотрела на тёмно-фиолетовый браслет связи с нежитью. Собственно я им не пользовалась, носила как бутафорию, но парни своими боевыми умертвиями управляли чаще всего с помощью подчиняющих браслетов.

— А это мысль, — уловив мою догадку, произнёс Гаэр-аш.

— Думаете? — всё больше утверждаясь в своем предположении, отрешённо спросила я.

— Дгейты делают ставку на сработанность своей команды, — пояснил ректор. — Их рвары при жизни были в одной стае, посмертно так же натасканы сражаться вместе, сами братья понимают друг друга с полуслова. Вам бы их слаженность, — усмехнулся глава Некроса.

— Чего нет, того нет, — вздохнула я. — Что будем делать?

Ректор улыбнулся, повернулся и бросил мне через плечо:

— Догоняй.

Широко улыбнувшись, поспешила за ним, на ступеньках обогнала, оббежав Норта, шутливо раскинувшего для объятий руки, выскочила во двор, и остановилась, поджидая Гаэр-аша. Глава Некроса величественно спустился по ступеням, широким уверенным шагом миновал двор, движением руки распахнул ворота, вышел на проезжую часть, парализовав движение — ещё бы ему не парализоваться, когда живое олицетворение величественного некроманта в развевающимся плаще выходит из картинно распахнувшихся ворот. Дойдя до ловушки, Гаэр-аш опустился на одно колено, коснулся обеими затянутыми в чёрные перчатки ладонями земли, прикрыл глаза и…

Раздался оглушительный треск! Затем ударила молния, а после прогрохотало низкое затянутое облаками зимнее небо!

Гаэр-аш оглянулся на меня, улыбнулся и легко поднялся.

Я же в этот момент глянула на ступеньки того дома, где недавно сидели мы с учеником Вечных. Несуразный парень всё ещё был там. Козырнул мне левой рукой, поглядел на ректора, после поднялся и невозмутимо исчез, пользуясь тем, что сейчас все в ужасе взирали на великого и ужасного некроманта и его исчезновение попросту не заметили.

Вздохнув, я повернулась к ректору, улыбнулась, и дождавшись Гаэр-аша вместе с ним вернулась во двор.

Кареты были уже запряжены, Норт отдавал инструкции Яде, и та, сидя перед ним то открывала, то прикрывала глаза, выражая согласие с приказами хозяина. Дан Когтя не наставлял — просто проверял его крылья, и дракон поочередно распахивал то одно, то другое, то потом поднял лапу — да, Дан основательно подходил к проверке. Гобби в наставлениях не нуждался — он стоял на пороге и обводил внимательным взглядом тусклых глаз всё пространство, явно думая о чём-то своём.

* * *

В карете мы ехали все вместе — я, Норт, Дан, Эдвин и Гаэр-аш. Норт поначалу сел со мной, но Эдвин подойдя, попросил его, взявшего меня за руку, от чего моё сердце почему-то начало биться быстрее, подвинуться. Норт глянул на некроманта, отпустил мою ладонь и пересел к Гаэр-ашу, так чтобы быть напротив меня. Эдвин сел рядом и началось:

— Аркан Дакрой.

Менее всего мне хотелось сейчас повторять его, но одного сурового взгляда хватило, чтобы заученно ответить:

— Основа — плетение семь, ударный момент — молния, пиковый — цепной разряд. Радиус поражения пятьдесят метров.

— В твоем случае двадцать, — сообщил Норт.

— Я бы рассчитывал на пятнадцать, — вставил Гаэр-аш.

— Десять, — отрезал Эдвин. — Рассчитывай на десять.

Мысленно представила себе десять шагов… да, не густо. Совсем как-то.

Некромант же, положив ладонь мне на живот, продолжил:

— Боевое плетение Кейвен.

По моему телу заструилась магия, образуя щит — на этот раз оплетающий мои руки, ноги, туловище и почему-то особо отчётливо я ощутила его формирование на шее.

— Рвары, — пояснил он. — Целиться будут именно на наименее защищённое место.

Магия оплела от головы до плеч, повиснув странной, неприятной тяжестью.

— Мне не удобно, — сообщила я.

— Потерпишь, — отрезал Эдвин.

Ему никто, совершенно никто не возразил.

— Хотя бы ослабь немного, — попросила не надеясь на чудо.

Зря не надеялась — ослабил. После деловито поправил ворот моего свитера с высокой горловиной, прикрывая свой щит — цвет у созданного им так и оставался чёрным. Затем, повернувшись, бросил мне «Продолжай отвечать» и занялся руками Дана.

— Ты сегодня на удивление хорошо выглядишь, — вдруг сообщил Гаэр-аш.

— Да, что-то определённо изменилось, — поддержал его Норт. Причёска.

— Кстати да, ты подкрасилась? — спросил Эдвин, всё так же занимаясь Даном.

— Даже я соглашусь — похорошела, — вставил собственно Дан.

— Это косметика? — снова Норт.

Они шутят? Оглядела поочередно всех четверых — нет, никто не шутил, все задумчиво изучали меня взглядом. Эдвин изучал меньше всех, закончив с Даном, он взялся за Норта.

— Я слышал, магички в академии Визериуса Молниеносного обладают каким-то набором заклинаний для поддержания красоты, собственно поэтому они и выглядят на порядок симпатичнее обычных девиц. Тебе открыли секрет? — поинтересовался Дан.

Я молча развела руками, откровенно поражаясь ситуации.

— Ты выглядишь как леди, — сообщил Гаэр-аш. — Ухоженная, утончённая.

— Точно заклинания красоты! — воскликнул Дан.

Не выдержав, почти прорычала:

— Причёска, Тьма несусветная! У меня просто другая причёска!

На меня оценивающе посмотрели, пожали плечами и Эдвин вернулся к поднадоевшему:

— Боевое плетение Кейвен.

— Aaaaa!

Глубоко вздохнув, начала размеренно отвечать:

— Четвертое силовое плетение, аркан шесть «Би», вливание резерва…

«Ты влюбилась!» — вдруг прозвучал в моей голове голос Гаэр-аша.

Вздрогнув, удивлённо посмотрела на него. Ректор сидел, прикрыв глаза, и казалось, дремал, но я отчётливо ощущала — это не так.

«Влюблённость — вот что изменило тебя!»

— Риа, дальше, — менторским тоном напомнил Эдвин.

«Норт? — вопрос от Гаэр-аша. — Или Танаэш?»

И даже в его мысленном голосе проскользнуло что-то такое… жуткое, страшное, словно в нем заговорил кто-то другой, или что-то другое.

«Монстра во мне пробудила ты! — неожиданно обвиняющее. — Так кто?»

— Риа, всё хорошо? — спросил вдруг Норт.

Я растерянно взглянула на него, улыбнулась, ответила:

— Да.

«Значит, Норт…» — устало произнёс Гаэр-аш.

Уже спокойным, практически безразличным тоном.

— Держи себя в руках, — вслух произнёс ректор, открыв глаза и взглянув на брата. — И больше никаких «свиданий,» если не хочешь, чтобы за твоей невестой поклонники бродили толпами.

— Всё так серьёзно? — совершенно серьёзным тоном переспросил Норт.

— Более чем — посмотри на неё. Внимательно. Дело не в прическе. Все опять посмотрели на меня.

— Да нет, причёска, — сказал Дан.

— Причёска, — внесла я свое веское слово.

— Да мне плевать! — взбесился вдруг Эдвин. — Боевое плетение Кейвен! Живо! От зубов должно отскакивать уже!

* * *

В общем и целом путь до арены вышел для меня лично сложным.

И даже когда мы приехали, Эдвин не отходил от меня ни на шаг, требуя повторять, повторять, повторять! А потому, я шла с ним позади всех, и когда Гаэр-аш вдруг резко остановился, едва не врезалась в него. Остановилась, и услышала мрачный вопрос Норта:

— За какой тьмой?!

Вообще мы сегодня сквозь толпу зрителей не проходили, ради безопасности участников теперь подвозили к крытому входу, практически мы из дверей кареты попадали сразу в двери свежевыстроенного деревянного хода, который поднимался выше, над толпой, ведя прямо па второй этаж арены, собственно в общий зал для команд игроков. Ну вот мы с нежитью и поднялись, наша команда первая, парни из академии Сирилла следом, а чего встал Гаэр-аш я так и не поняла. И причин высказывания Норта.

Сбившись с ответа, я в очередной раз пересказывала строение Кейвена, осторожно выглянула из-за ректора и… ну тоже удивилась. В огромном зале помимо других команд и их нежити, обнаружился мрачный министр Рханэ и… около трёх десятков магов. Все они были в мантиях, чей цвет и знаки отличия свидетельствовали о магии и уровне владельца, и все они ждали кого-то, потому как поглядывали на проход. И стоило мне высунуться из-за Гаэр-аша, как я с ужасом поняла — они ждали меня.

Тихо выругался ректор.

Лорд Рханэ, который почему-то уже не пугал меня так, как раньше, стремительно подошёл к главе Некроса, кивнул, в знак приветствия, и нервно сообщил:

— Мне жаль, но каким-то невероятным образом слух об её крови распространился.

Я содрогнулась.

Эдвин приобняв меня за плечи, прижал к себе. Теперь я ничего вообще не видела, я-то ниже его ростом и значительно. Норт тихо выругался, Гаэр-аш промолчал, затем спросил:

— А им известно кто её опекун?

— Хм, — раздалось со стороны Рханэ. — Придадим огласке?

— И незамедлительно, — ответил Гаэр-аш.

После чего оба некроманта направились к магам, к сожалению открыв меня изучающим взглядам. Норт повернулся ко мне, взял за руку, притянул к себе и повёл в сторону команд, ожидающих участия в Мёртвых играх. Не могу сказать, что я видела всех, но вот ощущение того, что на меня все смотрят, оно присутствовало.

— Всё хорошо, малышка, — Норт, подведя меня к стене, встал, закрывая от присутствующих.

— Ты думаешь? — меня потряхивало.

— Всё хорошо, — повторил он. — Против рода Дастел мало кто решится выступить, а ты под защитой ещё и Гаэр-аша.

И тут присутствующие несколько оживились, Норт, оглянувшись, отошёл в сторону, открывая мне обзор и я увидела вошедшего отступника. Вечный казалось плыл, а не шёл, и величественно вплыв в зал, он обвёл всех присутствующих тусклым мёртвым взглядом, затем столь же величественно поклонился. Следом в зал вошёл гном. Встал возле громадного отступника, обвёл всех суровым взглядом и криво усмехнулся, мол я вас всех сделаю, после чего воткнул меч в пол и опёрся на него с видом бывалого воина. А вот после этого под громкое «Хрю» в зал вбежал кабан, оббежал свою команду и встал по левую сторону от отступника, после чего плюхнулся на попу и вновь сказал «Хрю». В общем, своё появление команда Седьмого королевства обставила грандиозно. И когда Ташши, Людвиг и Никас прошли в дверь, их приход встретили рукоплесканиями и свистом. Парни весело раскланялись на все три стороны, после чего:

— О, Некрос уже тут! — возвестил Никас.

И некроманты весело потопали к нам.

Мы все встретили их улыбками, парни обменялись рукопожатиями, мне троица шутливо отвесила поясные поклоны, после чего Ташши залез в карман, оттуда достал нечто, замотанное в коричневую бумагу и протянул мне со словами:

— Тётя Василена передала тебе.

— Спасибо, — я взяла сверток, развернула.

Там оказалась полупрозрачная тёмно-коричневая пластинка, сильно пахнущая травами.

— Что это? — спросила удивлённо.

Танаэш, улыбнувшись, пояснил:

— Я рассказал тёте, что ты ночь не спала, а сегодня бой, она сказала, что это тебя взбодрит. Это девясил, ведьмочки используют, когда нужно срочно собраться и действовать.

— То, что нужно, — одобрил Эдвин.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, сворачивая сверток обратно. — Приму перед боем.

Норт, кивком поблагодарив Ташши за подарок мне, негромко спросил:

— Что эти тут делают?

И как-то так он это спросил, что сразу стало ясно — речь о присутствующих магах. Наследник Седьмого королевства, вмиг посерьёзнев, тихо ответил:

— Её кровь, Норт. Это практически легенда, — улыбнулся мне, словно извиняясь, и продолжил: — Все пытаются выяснить как и что, но ты же в курсе — деревню, откуда родом отец Рии отступники вырезали подчистую. Никаких следов нет. И проблема ещё в том, что у вас в деревнях особый общинный строй по типу — тайна рода остается в роду. Как так вышло, что кровь легендарных кошек сохранилась — никто не знает, но учитывая обстоятельства — вполне допускают её сохранение. Полагаю, вас ждёт паломничество магов, которые пройдут по городам и весям — ведь если кровь кошек сохранилась в одной девушке, есть большая вероятность, что наследие проснётся и в ком-нибудь ещё.

Он замолчал. Норт, покивав, в момент речи Танаэша, мрачно произнёс:

— Всё это понятно, но что они ТУТ делают?

— А отказать им не было возможности, — признался принц. — Официальная причина их появления — присмотр за командами своих королевств. Неофициальная… да ты и сам всё понял.

Все посмотрели на меня. Выразительно очень.

Ну очень выразительно!

— Так, хватит на меня смотреть, — нервно потребовала я. — Итак взглядов хватает!

Парни заулыбались. Никас вообще клыки продемонстрировал, а после заявил:

— Здорово вчера было!

— Ребят, вы если опять кого спасать — мы с вами, — сообщил Людвиг.

— Это да, — Ташши закивал.

— Вы что, без нас на приключения вчера отправились? — не понял Дай.

— Это было свидание, — не согласился Норт.

— Я так и понял, — нахмурился Эдвин.

— Вот вы гады! — обиделся Дан. — Риа, как ты могла?

* * *

И Тьма его знает, куда бы завела нас эта шутливая перепалка, но в этот момент на весь заполненный игроками, нежитью и магами, который сейчас судя по выражениям их напряжённых лиц размазывал по полу тонким слоем Гаэр-аш, раздалось торжествующее:

— Риа, радость моя, я тебя искал!

Норт при этих словах окаменел, Танаэш тихо ругнулся, Эдвин с таким видом повернулся ко входу, что мне стало искренне жаль этого паяца, но…

— Дорогая, — давешний бывший ученик отступников, а ныне боевой маг академии Визериуса Молниеносного, магией раздвинув в стороны Никаса и Людвига, ворвался в наш тесный круг, игнорируя присутствующих радостно меня обнял, после чего отодвинулся, держа меня за плечи и воскликнул: — А я тебе говорил, какой Ташши классный мужик? Привет, кстати!

— Трупов, Инар, — поздоровалась вежливая я.

Парень, весело мне подмигнул, затем развернулся к Танаэшу, обнимая меня одной рукой за плечи и продолжил:

— Смотри, какой классный мужик! Какая стать, разворот плеч, чёлка, в конце концов!

«Классный мужик», несмотря на то, что был действительно очень хорош собой, уж я то теперь Ташши знаю, в ярости сузил глаза и стал очень напоминать своего дядю — а Рхане самый жуткий из всех некромантов.

— Смотри, у него серёжка в ухе какая! — продолжил Инар, издевательски сватая мне наследника Седьмого королевства.

— Ухо тоже ничего, — подыграла я.

— Не, уши так себе, — не согласился Инар.

И вот тогда я съязвила:

— А Ярославе нравятся.

Инар тихо и не разборчиво выругался, глянул на меня и прошипел:

— Ярусику нравлюсь я и точка. К тому же, у меня уши симпатичнее. А вообще не отвлекайся. Смотри какой мужик классный!

Я искоса взглянула на Норта и поняла, что сейчас кое-кого тут убивать будут. Но ситуация всё равно была крайне забавная, и я продолжила веселиться:

— Инар, смотри, какой мужик классный, — развернула его к Норту. — Смотри какая стать, разворот плеч, а главное глаза какие красивые…

Тёмные глаза Норта, полыхнули сине-фиолетовым, но в общем и целом глаза у него действительно были очень красивые, не зря я ему поначалу дала прозвище «Глазастый».

— Так, Риа, — Инар развернул меня к Ташши. — Я сказал — этот мужик классный. Вот этот, и кончай по сторонам смотреть.

— Арканэ! — прорычал наследник Седьмого королевства. — Что ты здесь делаешь?

— Устраиваю твою личную жизнь, не мешай, — отмахнулся от него Инар, и продолжил: — Смотри, Риюська, молодой, красивый, знатный, опять же семья у него хорошая.

— Кроме бабушки, — вставила я, весьма впечатлённая знакомством с последней.

— Да? — удивился Инар. — Не знаю, не знаком, но если настаиваешь с бабулей я разберусь.

И тут прозвучало гневное:

— Адепт Арканэ, что вы здесь делаете?

Инар мгновенно убрал от меня руки, глянул на подошедшего министра магии, и невинно ответил:

— Ничего. Совершенно ничего.

Лорд Рханэ смерил его мрачным взглядом и произнёс:

— Ну раз вам заняться нечем, Арканэ, ступайте и восстановите разрушенную вами защиту на входе!

— Вот дохлый орк! — опечалился Инар. Посмотрел на улыбающуюся меня, тяжело вздохнул и сообщил: — Ладно, я пошёл. Тебе задание смотреть на Ташшига и восхищаться, всё поняла?

Ответственно кивнула.

— Смотри, я проверю, — пообещал он.

После чего изобразив тяжёлый и скорбный вздох, пошёл явно восстанавливать разрушенное. Его уход сопроводили мрачными взглядами все, ну кроме меня, потому как мне просто весело было. А вот когда ушёл и министр Рханэ, Норт мрачно поинтересовался у Ташши:

— Чего ты его терпишь?

Принц, тяжело вздохнув, ответил:

— Этот… — глянув на меня, не стал ругаться. — Этот Арканэ занимает высокое положение в Дарранте, соответственно я вынужден… терпеть, во избежание международного конфликта. В ином случае… — договаривать он не стал.

— Ну как я понимаю, он так же вынужден терпеть тебя, — произнёс Эдвин. — В ином случае вы оба предпочли бы разобраться куда как менее принародными методами.

— Примерно так, — согласился Ташши.

— Значит, разберусь с ним я, — тихо, но с обещанием скорой гибели пария, сказал Норт.

Укоризненно глянув на него, я вступилась за Инара:

— Он просто влюблен в Ярославу и никак не желает смириться с её выбором, Норт. К тому же, ничего плохого он не сделал, в конце концов, это просто забавно.

И Норт и Ташши глянули на меня так, что сходу стало ясно — им забавно не было.

— Да прекратите вы оба, — потребовала я. — И так врагов с избытком, что у одного, что у второго.

Некроманты переглянулись. Затем посмотрели с таким снисхождением во взглядах, что мне стало немного обидно, вот только:

— Скажете, я не права?

Говорить не стали. Переглянулись вновь. На краткий миг с них слетела и напускная весёлость, и несерьёзность свойственная возрасту. И я увидела то, что парни, пожалуй, скрывали и от самих себя — груз ответственности, давящий на плечи, пожалуй, с рождения. Оба — гордость своих родов, оба — наследники, оба изначально готовились стать правителями. Может, потому Норт и Ташши сдружились практически с первой встречи.

— С кем вы сегодня? — спросил Норт.

— Зандарат, — кратко ответил Ташши. — Рию замените сегодня?

— Нет, — нахмурился наш капитан.

— Я бы не рисковал, — выразительно произнёс Танаэш.

— А я рискну! — вклинилась в их разговор.

И эти выразительно глянув на меня, осудительно промолчали. Некроманты одним словом! У них вообще отношение к женщинам предосудительное, это в плюс к паршивому характеру, тщеславию и гонору.

— Ташши, — мне вдруг интересно стало. — А у вас на факультете некромантии девушки учатся?

— М-м, нет, — несколько удивлённо ответил он. — А почему ты спрашиваешь?

— Да так, к слову пришлось.

Внезапно в зале стало очень тихо, все повернулись к магическому экрану и вспыхнувшему перед ним хрустальному шару. Сразу же из неприметной двери вышли три ведьмочки, мы их уже знали — Бажена, Любава и Ярослава.

Ярослава шла впереди, изумительно хорошенькая в своём строгом чёрном платье с белыми кружевными манжетами, воротником и передником, с толстой чёрной косой, быстрым движением отброшенной за спину. Ведьмочка подошла к хрустальному шару, встав слева от него, и подняла руку, призывая к вниманию, которое и так целиком и полностью принадлежало ей.

— Доброе утро, дорогие участники Королевских Мёртвых игр, — произнесла она. — Лорды и, — она улыбнулась мне. — И леди.

Гул голосов был ей ответом. Ведьмочка переждала, пока все угомонятся и продолжила:

— Вчера вы достойно показали, на что способны. Это было очень захватывающе и… признаюсь откровенно — страшно.

Парни заулыбались, снисходительно так. Ну как некроманты умеют.

Ярослава робко улыбнулась в ответ и завершила речь:

— Я желаю вам всем удачи сегодня! Удачи, честных схваток и отсутствия травм. И да прибудет с вами Тьма!

— Трупов! — разом ответили все некроманты.

Ну так уж у них принято, правда бедная ведьмочка вздрогнула всем телом от подобного пожелания. И отступила. Вперёд вышла Бажена. Стройная, высокая, горделивая, уверенная в себе примерно так же, как и некроманты, она обвела всех присутствующих взглядом чуть зауженных чёрных глаз, отдельно удостоила взглядом почему-то Норта, причём его она вызывающе оглядела с головы до ног, после чего произнесла, обращаясь ко всем:

— Напоминаю результаты жеребьёвки!

И хрустальный шар засверкал надписями и нашими обликами.

— Итак, первый бой — Команда Его Высочества Танаэша и Зандарат!

Ташши величественно кивнул и обменялся взглядами с Баяром, капитаном команды Зандарата.

— Второй бой — Некрос и СарХин!

Мы все посмотрели через зал, там, у противоположной стены стояли братья Дгейты, их верные рвары лежали у ног хозяев, готовые вскочить по первому требованию. Вскочить и броситься на врага… Внезапно я откровенно порадовалась тому, что Эдвин прикрыл мне шею щитом. Честно говоря — совершенно не хотелось выходить сегодня на арену, но Гобби… Я выдержу этот бой. Этот и ещё четыре. Я всё выдержу, я должна.

— Третий бой — Морат и академия Сирилла!

Мы посмотрели на парней из нашего Четвёртого королевства, они старались выглядеть невозмутимо, но что-то подсказывало мне — проиграют.

Бажена же, завершив, отступила. Вперёд вышла Любава. Ведьмочка, не отрывая взгляда от Эдвина, возвестила:

— Мы желаем всем удачи!

Эдвин, одними губами произнёс: «Благодарю». Ведьмочка смутилась, покраснела до корней волос, и быстренько отступила.

— Ну что, — Ташши улыбнулся всем нам. — Мы пошли.

— Трупов, — разом сказали Норт, Эдвин и Дан.

— Будьте осторожны, — пожелала я.

— Постараемся, — подмигнул мне Никас.

И все отправились к выходу на арену.

Команда Зандарата вышла с другой стороны. Раздался приветственный гул толпы, мы все повернулись к вспыхнувшему экрану, на котором отражалась арена. Я переживала за Ташши и Людвига с Никасом, но Норт, словно почувствовав это, обнял со спины, прижав к себе, наклонился к моему уху и прошептал:

— Даже не переживай, у Зандарата ни шанса.

В объятиях Норта было тепло и как-то очень уютно, спиной я ощущала биение его сердца, спокойное, уверенное, вот только:

— Помнишь, Гаэр-аш натаскивая нас, напомнил о специализации каждого из королевств?

— И?

— Заидарат — Шестое королевство… Земля — их стихия.

Жаль, что не вспомнила раньше, могла бы подсказать Ташши.

— Они справятся, — всё так же уверенно повторил Норт.

Я надеялась на это. И пусть они фактически были нашими противниками, но… надеюсь, справятся.

* * *

Некроманты выстроились на арене.

Слева Ташши, Никас и Людвиг, их нежить перед ними. Справа Баяр Ласн, несуразно высокий худощавый парень, с рваной стрижкой светло-каштановых волос, Ерден Ждуд тоже стройный, практически тощий, истинный некромант с длинными пальцами белых рук, бледной кожей, длинными практически до пояса волосами, Юрун Дорг, тоже являющий собой живое воплощение представлений о некромантах. У всех трёх парней глаза были обведены чёрным, в чёрное же выкрашены ногти, чёрные плащи с коричневым ободком, что свидетельствовало о их принадлежности к Шестому королевству.

И нежить у них была выдающаяся — огромный, подобный горе аксум Хордан, жуткое чудовище из ныне несуществующих, лысое, широкоплечее, с буграми перекатывающихся мышц, когтями подобными острым кинжалам и смехотворно маленькими в сравнении с телом ногами. Аксумы болотные создания, в бытность своего существования они поджидали своих жертв в топи, нападали даже на вооруженные караваны и уничтожить их не могли более двух столетий. В итоге уничтожили не их — осушили болота. Дальнейшее было делом техники и нескольких лет старательного сжигания высушенных болот. Мне вот честно говоря до сих пор интересно, где Баяр вообще добыл себе умертвие аксума. Второе боевое умертвие тоже относилось к классу давно исчезнувших — наторы в принципе вымерли ещё в период владычества империи Хешисаи. Эти жуткие порождения Хаоса когда-то были верными псами легендарных охотников на демонов, но после того как высшим существам Миров Хаоса удалось уничтожить охотников, некоторые из «псов» выжили. Не просто выжили — размножились в чёрных пустынях, потеснив даже нахессов. Прямоходящие двуногие наторы, с ядом как на кончике длинного мускулистого хвоста, так и в когтях и даже острых ушах, сбивались в стаи и не страшились атаковать даже драконов. Драконы их и выжили с территории Миров Хаоса, чудища бежали на территории Хешисаи, там их уничтожил орден Огня. Опять же совершенно не ясно, откуда Ерден раздобыл себе подобное умертвие, но его натор был в прекрасной сохранности, а значит в высшей степени опасен. Третьей нежитью был дракон… раза в два больше, чем Коготь Дана. И вот против этих трёх монстров выступали отступник, гном и кабан…

— Видок тот ещё, — выразил мои мысли Дан.

В этот момент затихли трибуны, ярко вспыхнул свет над ареной и раздался голос фантомной Смерти:

— И да начнется бой!

* * *

И бой начался. Он начался с того, что Ерден Ждуд шагнул вперёд, опустился на одно колено и положил обе ладони плашмя на стылую землю, местами подёрнутую коркой грязного льда. И земля задрожала. Задрожала столь основательно, что мы, стоящие тут на втором этаже, ощутили вибрацию, а следом, вспарывая поверхность, из глубин рванули острые тростниковые побеги.

Ташши в последний миг успел взмыть вверх, одновременно левитацией поднимая своего отступника и членов команды. Что Никас, что Людвиг, собственную нежить подхватили руками.

Никас особенно мило смотрелся, обнимая кабана поперёк туловища, гном же ничуть не смутился того, что возлежал на руках Людвига аки нежная бородатая барышня. Но трибунам, в первый миг ахнувшим от испуга, прокатился смех.

А вот команде Ташши смешно совершенно не было — побеги, вспоровшие ледяную корку стылой земли, с той же лёгкостью могли пробить и их тела, по-моему личному мнению со стороны команды Зандарата это было подло и неправильно — далеко не каждый некромант способен левитировать белым днем. Ночь — вот время некромантии, днем способны на полёт единицы, и используй они этот приём с любой другой командой, сейчас с поля вынесли бы три трупа!

— М-да, — только и сказал Норт.

Он просто почувствовал чуть раньше, чем я и остальные — к сожалению, экран не передавал изображения магических потоков, только общую картинку, то, что сейчас видели обычные не наделённые магическим даром люди, и потому мы не сразу обратили внимание, на действия Юруна Дорга. И когда к небу рванули сосны, это стало неожиданностью практически для всех! Но для Ташши и его команды особенно!

Кто-то закричал, я взглянула в сторону ведьмочек — Ярослава стояла, зажимая рот ладонью, белая как полотно. Бажена, стараясь поддержать, обняла за плечи, но девушка стояла, все так же в ужасе глядя на экран и я понимала почему — ни Ташши, ни его команды не было видно. Сосны вспороли воздух за долю секунды, и сейчас там, где недавно находились парни, сейчас виднелись лишь тонкие стволы неестественных деревьев.

Но в следующий миг экран словно поднялся выше и мы увидели команду Седьмого королевства — Ташши и отступник реяли над ареной, Никас и его кабан сидели на тонких ветвях, держась он руками, а кабан зубами, за ствол одной из сосен, Людвиг всё так же обнимал гнома, злой гном нервно постукивал лезвием меча по раскрытой ладони. Ярослава судорожно выдохнула, не удержавшись, опустилась на пол, комкая переданный ей Баженой платок, и не отрывая взгляда от экрана.

— А впереди ещё удар Баяра, — мрачно произнёс Эдвин.

Я вздрогнула, посмотрела на него — некромант ответив кривой усмешкой, вновь обратил всё своё внимание на экран.

— Танаэш справится, — уверенно сказал Норт.

— Почему ты так уверен? — поинтересовался Дан.

— У него выбора нет, — ответил наш капитан. — У него просто нет выбора.

Но Ташши ждал. Не предпринимая никаких действий, но и не опускаясь вниз. Он уже осознал, что противник с лёгкостью пойдёт на убийство, и потому выжидал, давая возможность выступить сильнейшему в команде — капитану. Однако Баяр медлил, глядя суженными глазами на частично зависшую команду седьмого королевства. Было совершенно непонятно, чего он ждёт, и вместе с тем абсолютно ясно — его удар будет сильнее, чем два предыдущих.

Миг противостояния.

И Танаэш принимает решение действовать.

Это было красиво — принц вскинул обе руки вверх, соединил ладони, вдох… секундная задержка… выдох! И резко разведённые руки метнули чистое зелёное пламя вниз!

— Ох ты ж Тьма! — восхищённо выдохнул Дан.

Тут многие высказались в том же духе, пожалуй впервые осознав, насколько силён наследник Седьмого королевства. И сосновый лес и поросль тростника были уничтожены в единый миг, с треском сгинув в гудящем изумрудном пламени, и словно став сильнее, от поглощённой древесины, лавина огня ударила по команде Зандарата, разметав игроков и нежить в разные стороны. Вот только откатившись, Баяр совершил кувырок назад, приземлившись на одно колено, и разом кулаками ударил по земле. В то же мгновение из толщи вспоротой прежней растительностью, к небу ринулись тысячи побегов диких болотных лиан. Они казались живыми, и как живые настигли некроматов и нежить, оплели, будто змеи, и рывком потянули к земле, из которой к тусклому зимнему солнцу понеслись острые вершины вновь сотворённых сосен!

Я в немом крике открыла рот, Ярослава закричала от ужаса, в зале все потрясённо молчали, а спеленутые по рукам и ногам члены команды седьмого королевства, неслись вниз к верной гибели.

— Вот же Тьма! — хрипло выругался Эдвин.

В моей голове десятками проносились мысли… Вампиры… вампиры должны выжить, если только дерево не пробьет определенную точку в сердце, в любом другом случае у вампиров есть шанс… А Ташши… Тьма, в такой ситуации Ташши не спасет даже Эль-таим. Ничего не спасет! Ни…

Они остановились казалось в полуметре от острых вершин взращенных Ерденом сосен. Остановились, оставаясь такими же компактно спеленутыми зелёными свертками, и я даже не сразу поняла — проявили ли это милость игроки Зандарата или… Или не знаю что! Ташши и ребята были скованы лианами, у них просто не было возможности использовать магию.

Но…

Но экран отразил Баяра с искаженным яростью лицом, пытающегося добить противника, и подчинить вновь лианы. Отразил и Ердена, по лицу которого тёк крупный пот, но сосны, как он ни старался, не вырастали и на пядь более. И тогда припав на колено, по земле ударил Юрун… однако тростник пробившись на поверхность земли, свернулся чёрными опалёнными побегами.

— Что происходит? — шёпотом спросил Дай.

— Отступник, — едва слышно ответил Норт.

А следом на меня накатило ощущение Смерти. Жуткое чувство, словно с каждым выдохом жизнь покидает твоё тело, уступая тлену, пустоте, серости…

И я была не единственная, кто ощутил это — побелели ведьмочки, Любава, до того стоявшая, в отличие от сползшей на пол Ярославы и кинувшейся к ней Бажены, тоже не удержалась на ногах. Меня Норт и вовсе подхватил на руки, я стоять не могла. Распахнулась дверь, вбежали три домовые, среди которых и печальнопамятная тётя Матрёна была, домовые бросились к ведьмочкам, тётка Матрёна, оглядев зал быстрыми подвижными глазками, всплеснула руками и оставив Ярославу с Баженой на свою товарку, засеменила к нам. Норт при виде неё, поднял меня повыше, убирая с пределов досягаемости домовихой, но та, пробубнив «Пожалей девочку, злыдень», взвилась в воздух, достав что-то из кармана, и ловко влила мне в рот. Жидкость живительной влагой коснулась языка и мне полегчало вмиг.

— Так то лучше, — Матрёна улыбнулась, пухлой ладошкой погладила меня по щеке и добавила: — Эти дурехи резерв свой некромантам отдали, а ты куды растеряла-то?

Я удивлённо моргнула. Домовиха же, призадумававшись, протянула:

— А-а-а, ты мил-мая, видать, ночью, на вызволении той девы несчастной силушку-то свою израсходовала. Ну-ну, а седня в бой стало быть? Дурёха!

И она легко спрыгнула на пол, словно не левитировала, а на стуле стояла. Прищурившись, глянула на держащего меня Норта, после на магов, стоящих всё так же в отдалении от игроков, и негромко произнесла:

— Слетелось, воронье-то. Береги свою кошечку.

И исчезла.

* * *

Норт глянул на меня, дождался моего кивка и отпустил на пол. Я встала, пошатнулась, но устояла. Глянула на ведьмочек — все трое были бледно-серые, встали, но, как и я, с трудом на ногах держались. А на меня вдруг накатило осознание случившегося — отступник поглотил магию одним вздохом поглотил часть резерва у всех окружающих магически одарённых, даже резервным ведьмочкам досталось! И остальные участники у них просто резерв был полный, у меня на нуле, вот я и… А как же Гобби? С тревогой посмотрела на своё умертивие — Гобби, словно почувствовав мой взгляд подошел ближе, кивком головы указал на экран, за которым сейчас пристально следили все.

Оно и не удивительно — за верещащим и стремительно уматывающим кабаном Никаса мчался гибкий хищный натор, гном кряхтя сражался с аксумом, уступая тому пядь за пядью внезапно возникшего болота, Людвиг и Никас помочь своим умертвиям ничем не могли, они страховали Ташши и не удивительно — тому приходилось держать контроль над вдохнувшим силы отступником, в данный момент методично поглощающим силу команды Зандарата.

Во всем этом мне не понравились два момента — собственно отступник и его мощь, ну и отсутствие дракона.

— Дракон, — высказал мои опасения Эдвин. — Где он?

— Ташши помнит о нём, видишь, вампиры страхуют, — произнёс Норт.

— Вижу. Вопрос лишь в том — успеют ли? — Эдвин прищурился, усмехнулся и ответил на собственный вопрос: — Нет, не успеют.

Оглушительный рык заставил задрожать даже магический экран, но это было мелочью, а вот объявшее отступника раскалённое белое пламя мелочью не являлось. Дракон атаковал исподволь. Прикрытый пеплом и тлеющей после пламени Ташши древесиной, он лежал незримый и выжидал. Юруг Дорг подобрал лучший момент, для активации приказа, и умертвие нанесло удар по конкретной цели, проигнорировав бросившихся к нему Никаса и Людвига. Те могли бить заклинаниями сколько угодно — умертвие не реагировало, выполняя приказ на уничтожение отступника.

И тот, потеряв концентрацию, задёргался, прекратив поглощать силу некромантов Зандарата, в тот же миг Баяр вновь припав на одно колено, вложил последние силы в удар и острые сосны взметнулись вверх, пробив насквозь отступника, парни же чудом избежали гибели, в последний момент вздернутые Танаэшем вверх.

— Тьма! — хрипло выругался Норт.

Остальные были не столь сдержанны, высказывания, восклицания, возгласы! Все были уверены в том, что победит команда Седьмого королевства, теперь же уверенности не было ни у кого. Ни у кого кроме Эдвина.

— Это всё, — улыбнулся он.

— Для Ташши? — испуганно спросила я.

— Для Зандарата, — не отрывая взгляда от экрана, ответил глава клана Меча.

— Думаешь? — спросил Норт.

— Уверен, — Эдвин улыбнулся. — Я видел много битв, и поверь — эта проиграна.

— Почему ты так думаешь? — поинтересовался Дан.

Эдвин повёл плечом, а после спокойно ответил:

— Потому что Зандарат может позволить себе проиграть, а Танаэш нет.

— И всё? — не поверил Дан. — Ты хочешь сказать, что…

— Просто смотри, — перебил его Эдвин.

Мы и смотрели. Я лично с замиранием сердца, едва дыша и дико переживая за парней… И переживала, как оказалось, зря. Танаэш слетел вниз, столь стремительно, что в первую секунду это показалось падением, приземлился, выпрямился, с нескрываемой яростью глядя на Баяра Ласна, а затем медленно развёл руки в стороны…

Даргаэрша Рханэ опасались все, кто видел его в бою. Именно он был живым олицетворением фразы «холодная ярость». О нём говорили, что Рханэ способен впадать в совершенно жуткое состояние, и в нём становился непобедим.

Что-то подобное произошло и с Ташши. Приятный милый парень, от улыбки которого невольно улыбаешься в ответ, забавно сдувающий чёлку с лица, со щёгольской серьгой в ухе… нет, это был уже не он. Все мы с некоторым трепетом смотрели на сильного, уверенного, опасного воина. Воина, для которого больше не было преград, имелась лишь задача — уничтожить. И когда земля вздыбилась, снося дракона, Баяра, Ердена и Юруна, мы не сразу поняли, что за заклинание использовал принц. Далеко не сразу. Но эта мощь, эта молниеносная реакция, и точный удар, разметавший попытку Баяра выставить щит…

— Как я и говорил, — с усмешкой произнес Эдвин.

— Не хило, — пробормотал Дан.

Норт молчал, уже совершенно иначе, оценивающе глядя на Танаэша.

— Ташши натаскивали с детства, причём в боевых условиях, — Эдвин оглянулся на Норта. — И как тебе?

— Впечатляюще, — ответил капитан нашей команды.

Это было более чем впечатляюще! Ташши использовал «Эксмотар», заклинание сметающее любые магические плетения, на та мощь, которую он вложил в заклинание, разнесла половину арены, смела команду Зандарата, не оставила и шанса противникам. И он это сделал сам. Без использования силы своего умертвия, без привлечения Никаса и Людвига. Абсолютно сам. Словно поставил зарвавшуюся команду на место, раз и навсегда показав, кто тут хозяин. И при этом не мстя за попытку убийства, не пытаясь унизить или наказать. Это было красиво, благородно и неумолимо.

И когда Ташши опустил руки, Баяр молча опустил голову, признавая полное поражение.

Ведьмочки не сразу пришли в себя, и потому фантомная Смерть появилась на поле с задержкой, и слегка подрагивающим голосом возвестила:

— Победа академии имени Визериуса Молниеносного!

Трибуны взорвались криками, аплодисментами, и где-то даже рыданиями.

Принц сдержанно поклонился, взмахом руки освободил своё умертвие от плена пронзившей его сосны, развернулся, отыскивая взглядом членов своей команды. Экран запоздало продемонстрировал победу кабана Никаса и гнома Людвига над казалось бы непобедимыми чудовищами, и по сути получилось, что эти два боевых зомби справились с задачей лучше даже, чем отступник.

Никас и Людвиг подошли к капитану и команда седьмого королевства под одобрительные крики и рукоплескания покинула арену.

Они вошли в зал в абсолютной мёртвой тишине — все были слишком потрясены, чтобы сказать хоть что-то и лишь проследили за тем, как Рханэ, племянник и дядя обменялись взглядами. А после Ташши развернулся и направился почему-то к нам. Подошёл, улыбнулся мне и спросил:

— Переживала?

— Ужасно! — выдохнула я.

Ярослава, словно забыв о присутствующих, подбежала к жениху, обняла его, прижалась, не сдерживая слез. Ташши обнял её, погладил по волосам, наклонился, что-то прошептал на ухо, успокаивая.

Не успокоил.

— Да будь они трижды прокляты, эти ваши Мёртвые игры! — в сердцах воскликнула ведьмочка, отстранившись и не скрывая заплаканных глаз. — Ташши, это кошмар! Это хуже, чем кошмар. Ташши, ты мог погибнуть! И Никас. И Людвиг… Ташши, так нельзя, это… это…

— Тшшш, — он провёл пальцами по её лицу, стирая слёзы. — Всё хорошо. Со мной всё хорошо. И со мной, и с Никасом и даже с Людвигом. Всё замечательно, и тебе совершенно не стоило переживать, серьёзно.

Она только стукнула его кулаком по груди и тут же обняла. Ташши бросил на меня почему-то виноватый взгляд, после обнял Ярославу и увёл в одно из служебных помещений. Мы все стояли молча, и собственно… Да просто все понимали ведьмочку, бой и правда был жуткий, Зандарат бил подло и на уничтожение, любая другая команда на месте Ташши, Людвига и Никаса не просто проиграла бы — погибла на арене. Именно погибла. И ни один целитель бы не помог!

— Ну что, мы отстрелялись, теперь ваша очередь, — попытался разрядить обстановку Никас.

Людвиг же, посмотрев на меня, сказал:

— Риа, ты бы не выходила на арену, а? Игры играми, но я смотрю тут у некоторых… — он не стал договаривать, и так всем всё стало ясно.

Вернулся Танаэш, подошёл снова к нам, мрачный, несмотря на победу, руки он держал в карманах.

— Требует, чтобы игры остановили? — со смешком спросил Людвиг. Метнув на него злой взгляд, Ташши ответил:

— Это нормально, она ведьмочка, не говоря уже о том, что девушка.

— Ну и? — полюбопытствовал Никас. — Риа тоже девушка, но истерик не устраивае…

— Хватит! — прервал его принц таким тоном, что вампир действительно умолк.

Ташши помолчал, затем поднял взгляд на меня и тихо сказал:

— Не выходи на арену.

Я вскинула бровь, глянула на Норта, Эдвина, но даже Дан смотрел на меня так, что сходу становилось ясно — он тоже согласен со словами принца.

— У тебя резерв на нуле, — продолжил Ташши. — И ты… Ты девушка, Риа.

— И? — с вызовом спросила я.

Ташши не отвёл глаз, смотрел на меня мрачно, предостерегающе… встревоженно. Словно дай ему шанс и он не пустил бы меня туда в жизни. И самое паршивое, что моя команда была с ним целиком и полностью согласна.

И как оказалось — не только моя команда. Стоило нам — мне, Дану и Норту подойти к выходу на арену, которую маги уже привели в порядок, как среди присутствующих «наблюдателей», раздалось:

— Девушка будет участвовать в боях?

В следующее мгновение десятки магических щитов замуровали проход намертво. Норт взбешенно развернулся, но высказался Гаэр-аш:

— Это недопустимо!

— Недопустимо выпускать её на арену! — маг в чёрной подбитой мехом мантии едва молнии не метал. — В ней кровь кошек! И на сегодняшний день она единственная представительница древней расы. Единственная! Я требую, чтобы девушку отстранили! Немедленно!

— Полностью поддерживаю! — воскликнул другой маг, судя по мантии из Шестого королевства родом.

— Гаэр-аш, вы заявили, что девушка находится под вашей защитой! Вы ЭТО называете защитой? — язвительно поинтересовался маг в чёрной мантии, а значит из нашего, Седьмого королевства.

— Поддерживаю уважаемого Кархаэша и присоединяюсь к мнению, что ваше опекунство не гарантирует сохранности последней представительницы древнейшей расы. Девушке нужна защита!

Они это всё серьёзно?

Поначалу, я даже не поняла смысла их притязаний, но маги продолжали в том же духе, требуя немедленно меня отстранить, ещё лучше — запереть немедленно. И навешать на меня охранок. И вообще, с какой стати именно Гаэр-аш является моим опекуном?

— Кошка должна сама сделать выбор! — перекрывая все голоса, проревел маг в меховой мантии, и судя по цвету тёмного лица родом из Первого королевства.

До меня даже не сразу дошло, что кошка это я. Но когда я осознала…

— Дан, ты ведь справишься? — спросила у некроманта, намекая на щиты.

— Легко, — усмехнулся он.

Стена зелёного пламени снесла преграды напрочь.

Я вскинула подбородок и взяв Норта за руку, отправилась на бой. В конце концов, к Тьме все их планы и кровь проклятой Калиан, у меня цель оживить Гобби. И желательно сделать это до финальной битвы, потому как в финал я лично не хочу. Мне там нечего делать и я там стану обузой парням. А вот ещё как минимум пять схваток нужно выдержать.

— Норт, что они имели ввиду под «кошка должна сделать выбор»? — поинтересовался Дан, свистом подзывая ближе своего дракона, от входа взметнувшегося в небо.

— По легенде, представительницы племени кошек, всегда выбирают сильнейшего из мужчин. У них это в крови — желание иметь потомство от сильнейшего самца, — хрипло ответил Норт, сжимая мою ладонь, и отчаянно скрывая свою нервозность. — Поэтому кошки так ценились как в Хаосе, так и в Хешисаи, они были признаком могущества своего мужчины.

Я просто молча выслушала, Дан же, усмехнувшись, произнёс:

— Это бред, Риа, если ты помнишь, выбрала вообще самого слабого — Рика.

Я сбилась с шага, при упоминании его имени, Норт бросил на Дана предостерегающий взгляд, но:

— А он прав, — холодно сказала я.

— Нет… — мы вышли на середину арены, остановились. Норт посмотрел на второй выход, из которого сейчас выходили братья Дгейты, и пояснил: — Жители Хаоса взрослеют позже. У нас девушки становятся… девушками в двенадцать-тринадцать лет, у них семнадцать-двадцать. Вместе с созреванием тела просыпается и кровь. Так что…

От его слов у меня внутри всё похолодело. «У нас девушки становятся… девушками в двенадцать-тринадцать лет» … Мне уже исполнилось семнадцать, девушкой я не была. Фигурой да, но физиологически… Я метнула быстрый взгляд на Норта? Знает ли? Догадался? А Гаэр-аш?

Ответ пришёл неожиданно.

«Нет, я не знал. Норт, полагаю, тоже…»

«Я не знал. Только сейчас осознал, что у тебя не было лунных кровотечений. Ни разу за всё то время, что я тебя знаю!» — вклинился в наше мысленное общение Норт.

Нет, ну вообще это подло — стоит мне подумать о них — они тут же начинают всё слышать.

«Паршиво», — высказался ректор.

«Не то слово», — добавил Норт.

К Тьме все проблемы, у нас бой! — решила я.

* * *

Но холодок ужаса, такой неприятный, он так и остался где-то в груди. С того самого момента, как я узнала о своей изменённой крови, он оставался там, затаившийся как зверь в тени, а сейчас показал свой жуткий оскал. Дядя Тадор, что же ты сделал? И зачем? И что же мне теперь с этим делать?!

Между тем, команда противника выстроилась напротив нас шагах в ста. Братья Дгейты и их верная стая рваров.

— Риа, назад, — приказал Норт. — Яда, защищать.

Мне не понравилось его решение, но он капитан. Я молча отступила за спины ребят, гештьяра скользнула тенью за мной, Гобби так же отступил, чтобы быть рядом. Мы переглянулись, я прошептала:

— Береги себя.

В принципе имелось ввиду плетение, но и сохранность тела нам так же нужна была.

И в этот момент раздался сигнал к бою.

СарХин атаковали в то же мгновение, последовав примеру Зандарата — Олнар опустился на одно колено и приложил ладони к земле… И землю под нами расколола ледяная гора!

Норт и Дан взлетели, я, не удержавшись, упала и скатилась к её подножию вместе с Гобби. Олнар с недоумением посмотрел на свои руки — кажется, рассчитывал, что гора будет размером поболее. Мимолётно порадовавшись тому, что часть магии Дгейта впитал артефакт Кхада, я торопливо поднялась на ноги. И запоздало поняла, что стою практически напротив команды СарХин, и стою совершенно одна.

Зато Дгейты это не просто отлично понимали, походу именно это и планировали, потому как в следующий момент все три рвара, оскалившись, помчались на меня!

Я отреагировала не задумываясь, выкинув руку вперёд и ударив по подскочившим ко мне умертвиям арканом Дакрой. Сильный цепной разряд молний отшвырнул рваров от меня метров на двадцать. Они подскочили, тряся головами и пытаясь прийти в себя, а я тем временем бросилась прочь, достав пастилку из девясила и запихивая ее в рот.

Горькая!

Но это отвлекло от саднящих коленей, не разбитых лишь по одной причине — щит Эдвина помог.

И неожиданно очень мощный поток сил дал собственно девясил. Я совершенно не ожидала такого эффекта, но бежать стало легче, в голове прояснилось, мысли стали чёткие, звуки будто громче. И я отчётливо расслышала как следом мчатся за мной рвары, слышала их дыхание, как под тяжёлыми лапами с ледяной горы срываются ледяные осколки.

И так же чётко до меня дошла мысль — я оббегу гору, а дальше что? И эта мысль заставила остановиться. И развернуться.

И ударить по настигающим рварам боевым плетением Кейвена.

Спираль силы, запустив ударную волну, отшвырнула умертвий. Не далеко, метров на сто, не более, после чего рвары подскочив вновь ринулись на меня, а я совершенно ясно осознала — мой резерв пуст!

«Выходи из боя,» — прозвучал приказ Гаэр-аша в моей голове.

Я огляделась — Гобби бежал ко мне, поскальзывался, вставал и бежал снова, Яда и Коготь оказались вмурованы в лед, Норт и Дан вдвоем противостояли натиску братьев Дгейт, рвары готовы были напасть вновь. И если моё тело Эдвин защитил, то голову эти милые песики отгрызут мне запросто!

«Выходи. Из. Боя!» — повторил ректор.

«Да, мне так будет спокойнее», — вставил Норт.

Рвары поднялись, встряхнулись и слаженной стаей бросились на меня. Гобби не успевал, да даже если бы успел, чтобы он сделал…

И тут случилось невероятное!

Из земли, передо мной, один за другим повылетали десятка два тускло сияющих фантомных черепа. Инферно, созданное и отпущенное мной вчера, сегодня ни с того ни с сего явилось вновь! Черепа захохотали, заулюлюкали и бросились на рваров. Умертвия остолбенели поначалу, а затем начали бросаться на «врагов», напрочь забыв про меня. Я же, воспользовавшись заминкой, развернулась и помчалась к Яде.

Раздавались крики братьев Дгейтов, трещала магия, с неба посыпался не снег — острые ледяные сосульки, но мне хватило сил на создание щита для себя и Гобби, а подбежав к Яде, заключённой в глыбу синего льда, я столкнулась с большой проблемой — это был не простой лед, а магический. И как не билась в нём гештьяра, разбить подобный у неё не было никакой возможности.

Но что-то делать нужно было.

Я застыла возле льда, положив обе ладони на гладкую поверхность и, задумалась. Подбежавший Гобби, глянув на глыбу, пальцем вывел: «Вода».

Посмотрела на него, на лёд, и применила простейшее заклинание трансформации…

На весь лед не хватило, но окружность протяженностью до Яды облила меня с головы до ног, зато гештьяра сумела выбраться на свободу. Благодарно потёрлась носом о мою щеку и встала на пути подоспевших рваров. Следом прилетели брошенные боевой нежитью черепа, явно обиженные подобной неучтивостью, посмотрели на Яду, на рваров, метнулись к гештьяре и через миг гештьяр стало две — одна настоящая, вторая фантомная. Яда оценила ход, кивнула своей копии и ринулась на рваров, копия не отставала — рвары слегка растерялись, пытаясь понять, где настоящая опасность, а где фантомная. Нет, будь они живыми рварами, они бы определили, но у зомби есть определённые ограничения, так что…

Совершенно мокрая я, стуча зубами на ледяном ветру, я проследила за тем, как Яда изметелила всех трёх рваров, и поспешила спасать Когтя.

Попутно глянула на Норта и Дана — парни успешно сражались со слаженной командой СарХин, без проблем противостоя слаженной троице братьев, которые понимали друг друга даже не с полуслова — с полувзгляда. И к сожалению их взгляды на секунду скользнули по мне, и парни переглянулись. Как-то даже не то чтобы интуитивно, а чем-то глубоко внутри, ощущением того как засосало под ложечкой, я поняла, что конец. Мне в смысле. И ускорившись, побежала к Когтю, поскальзываясь на льду, устилавшему подножие ледяной горы, несколько раз свалившись, чтобы тут же подняться. Но я успела. Тяжело дыша, приложила обе окровавленные после падений ладони к ледяной глыбе, и отчётливо помня, что мне не грозит выгорание даже если я тут напрочь выложусь, начала трансформацию льда в воду, используя даже не пустой резерв, а те крохи, что организм начал вырабатывать для его восстановления. Коготь нетерпеливо порыкивал, испуская струи огня, которые обвивали его, и озаряли сиянием всю глыбу.

Внезапно позади меня что-то глухо ударилось обо что-то — обернувшись, вздрогнула всем телом! Меня прикрыл Гобби, который придерживал инферно, образовавшее что-то вроде щита. И только это фактически спасло от гибели — потому что из земли, невероятным образом выросшая ледяная игла, извернувшись пыталась ударить по мне. Да что там ударить — если бы не Гобби она пронзила бы меня насквозь… Или не пронзила, учитывая защиту Эдвина, которая имелась на мне.

Но в любом случае извивающаяся подобно змеиному хвосту ледяная игла выглядела невероятно жутко, зато страх подхлестнул, и в следующее мгновение на меня хлынула вода, не просто облив, а снеся с места и протащив по арене.

Поднимаясь, я откровенно говоря, почувствовала себя мокрой курицей. Волосы повисли сосульками, быстро подмерзая на холодном ветру, плащ подмерзал тоже, причём сковывающей движения хламидой, зато Коготь теперь был свободен и ринулся на едва пришедших в себя рваров. А ко мне спешил Гобби. Именно он, добежав, помог снять плащ, в котором мне было толком и не повернуться теперь, после чего сиял с себя куртку и набросил мне на плечи. Отказываться я не стала, Гобби в любом случае не холодно, а у меня уже зубы стучали.

И в этот момент Норт вскинул руки вверх. Уподобившись наяде, да. А Дан напротив, опустился на вершину ледяной горы, прижав ладони к её поверхности. Олтар, Гентар и Джекар Дгейты тут же перестроились, предусмотрительно формируя щит. Но предусмотрительность предсказуема и в этом была их ошибка. Дан ударил стеной огня, снеся формируемую защиту, а Норт нанёс точечный удар, ударив Плетью Готара и оглушив всех троих разом.

Потерявшие контроль над силой, адепты СарХин рухнули на землю, а падение с такой стороны никогда не проходит бесследно, и подняться, а тем более продолжать бой, для них сейчас было проблематично.

Минута напряжённого молчания и трибуны взорвались криками.

Почти сразу же появилась фантомная Смерть, обвела всех сияющим неестественным взором и возвестила:

— Победил Некрос!

Я даже радости не почувствовала. Просто облегчение и желание поскорее пойти внутрь, согреться. Норт слевитировал ко мне сверху, молча подхватил на руки и понёс прочь с арены. Обняв его за шею, я с улыбкой смотрела как Дан и Гобби срывают аплодисменты, кланяясь публике. Инферно тоже не отставало, и собравшись в подобие человеческой фигуры весело махало трибунам, мол вот мы какие. Яда и Коготь немного постояли, причём Яда, подбежавшая к упавшим Дгейтам, ещё и мстительно попинала их лапой. Но уже спешили к поверженным целители, так что ей пришлось отойти.

А больше я ничего не увидела, потому как Норт уже зашел в помещение, и меня обдало теплом, что было приятно, и десятком взволнованных:

— Как она?!

— Это недопустимо!

— Допускать женщину к Мёртвым играм — бесчеловечно!

Это вот всё приятно не было.

Я прижалась к Норту, спрятав лицо у него на груди и мне так хорошо стало. Даже не знаю от чего, тело болело после стольких падений, ссадины ныли, я всё так же дрожала от холода, но мне было отчётливо слышно как бьётся сердце Норта, я чувствовала его запах и ощущала, как крепко он прижимает меня к себе, решительно унося прочь от сражения, назойливого внимания и необходимости отвечать на чьи либо вопросы.

Дверь в уже знакомую мне комнату он открыл ударом ноги, внёс меня, захлопнул её за собой, поставил меня на ноги, обнял моё лицо ладонями, вгляделся, словно пытаясь определить как я, не испугалась ли, как сильно пострадала. Его лицо было сосредоточенным, губы сжаты и побелели от гнева, видимо Норт был жутко взбешен поведением команды СарХин, а чёрные глаза заметно отливали тёмно-фиолетовым светом и…

Он вдруг стремительно наклонился, накрывая мои губы поцелуем. Неистово и жарко целуя так, словно не смог удержаться, и в то же время отчётливо понимал, сейчас не до поцелуев и надо заняться мной, но когда он замер, видимо собираясь с силами, чтобы прервать прикосновение, к нему почему-то потянулась я. Странный порыв, совершенно необъяснимый, но губы Норта были такими горячими и нежными, а я так замерзла, как-то даже не внешне — что-то внутри настойчиво требовало тепла.

Норт замер. Застыл и даже не дышал, словно не верил, что я… да я и сама не верила в то, что творю, и даже распахнула глаза, явно полные изумления и натолкнулась на его неверящий взгляд. Вздрогнула, осознавая, что делаю, но в следующее мгновение Норт хрипло простонав «Риа», сжал меня в объятиях и поцеловал так, что я вмиг забыла и о холоде, и о том, что Тьма его знает что происходит, и даже, наверное, своё имя. А Норт целовал жадно, неистово, жарко настолько, что я не просто согрелась, я вообще кажется забыла, что мне было холодно.

То, что дверь распахнулась я услышала как-то смутно и отдалённо, и не придала этому никакого значения, а вот Норт среагировал мгновенно, и попытался отстраниться… я не пустила. Потянулась к нему всем телом и он поцеловал снова так нежно, что я замерла, улыбаясь и всё так же не открывая глаза.

— Это недопустимо! — раздался разъярённый голос.

Я даже не увидела, кто это из стаи слетевшихся магов, просто прижалась к Норту, спрятав лицо у него на груди и услышала как мощно и гулко бьётся его сердце. Гораздо быстрее, чем когда он нёс меня сюда. Примерно так же быстро, как билось сейчас и моё сердце. И за всем этим, я совершенно утратила нить даже не разговора — скандала. Причём нарастающего скандала. Какой-то маг продолжал орать, что это всё недопустимо, и про насилие над ребенком, как я понимаю мной, и что Вериданы, а это как я поняла разом и Дастелы и Гаэр-аши, всегда отличались склонностью к грязным методам. И ещё что-то про помолвку, что она незаконна, и Норт не имеет права тронуть меня даже пальцем, не говоря об интимных отношениях. Скандал лично для меня прекратил Гобби — он оскалился на стоящего в проходе мага, от инстинктивно отшатнулся, и отшатнулся повторно, когда появилась Яда, та вообще не церемонилась «неловко» задев орущего хвостом. Потом Яда и Гобби зашли, Гобби закрыл дверь.

Я, прекратив льнуть к Норту, подняла голову и посмотрела на него — некромант был в ярости. И в бешенстве. И я даже не знаю, как ещё сдерживался, потому что в глазах полыхал синий огонь. Мне хотелось коснуться его лица, погладить по щеке, но вовремя вспомнила про свои окровавленные ладони и не стала, просто тихо спросила:

— Что он наговорил тебе?

— Ты не слышала? — холодно спросил Норт.

— Нет, — прошептала я, от этого его тона вмиг осознавшая, что тут произошло и как я себя жутко вела, но почему-то пробормотала. — Я слушала как бьётся твоё сердце и пропустила все остальное, прости.

Отойдя, я отвернулась, с удивлением осознавая, что мир подёрнулся радужной плёнкой и удивляясь этому ровно до той секунды, как с ресниц сорвались первые слёзы.

— Риа, — осторожно позвал Норт. — Риа, прости, я…

Он нагнал меня, резко развернул, увидел слёзы, которые я стереть просто не успела, глухо простонал, и сжав меня в объятиях, тихо произнёс:

— Прости, сокровище мое, просто разозлился. Не на тебя, нет, ты самое лучшее, что есть в моей жизни, прости.

Рассеянно кивнув, я посмотрела на свои ладони, Норт тоже вспомнил о них и начал лечение, предварительно высушив меня. А мне было стыдно настолько, что я глаз не могла на него поднять. Как-то запоздало накатило осознание, что нас видели и этот скандал… Резко поняла, что совершенно нет желания выходить из этой комнаты вообще.

Подошёл Гобби, протянул Норту мой мокрый плащ, я отдала умертвию куртку и попросила остаться. Гобби как-то умоляюще посмотрел на меня, Норт сказал:

— Пусть идёт. Там бой второй команды из первого королевства и наших из Сирилла. И судя по всему довольно жёсткий.

Гобби кивнул, подтверждая его слова и поспешил за дверь. Мне стало понятно, почему тут до сих пор нет ни Гаэр-аша, ни Эдвина. Да и Дан так и не пришёл.

— У тебя совершенно нулевой резерв. Я бы сказал ты на грани выгорания, если бы не знал, что выгореть тебе теперь не грозит.

Молча кивнула, печально осматривая себя.

Одежда хоть и высохла, но теперь казалась мятой. Волосы висели, нужно было что-то делать с ними, а еще на душе было как-то совсем плохо, и стыдно, и тяжело.

— Это был твой последний бой, — внезапно произнёс Норт.

Вздрогнув, я… так и не посмотрела на него, не смогла. Зато у меня было с избытком сил для решительного:

— Даже не надейся.

— Последний, Риа, — мягко, но непреклонно сказал Дастел.

Он стоял на одном колене, держа мои ладони, с которых постепенно сходили ссадины, держал их очень нежно, но когда я взглянула в его глаза, там был лёд. Непробиваемый.

— Последний, — повторил Норт.

— Неудачная шутка, — я поднялась, прошла за маленькую дверь, обнаружила там раковину и с удовольствием смыла с рук всю грязь и кровь.

Потом умылась. Затем как могла оправила одежду, достала шпильку из волос, и те рассыпались по плечам представляя собой жалкое зрелище. Собрала их обратно в хвост, и воткнула артефакт в прическу. Волосы тут же улеглись так, словно были только что причесаны, чёлка красиво прикрыла верхнюю часть лица, локоны из хвоста на макушке сверкающим водопадом обрамляли теперь лицо, делая его овал каким-то… утончённым. Я улыбнулась своему бледному отражению, и внезапно поняла, что у меня зелёные глаза. Совершенно зелёные. Такой глубокий насыщенный изумрудный цвет… И форма. То ли из-за прически, а может быть потому, что я изрядно похудела со всеми этими событиями, но глаза стали чуть раскосыми, кошачьими… Или всё дело в том, что причёска подчёркивала скулы? Но цвет… Мои привычные были болотно-зеленоватого оттенка, не более. В темноте они и вовсе казались карими, а сейчас я не узнавала собственный взгляд.

— Риа, — позвал Норт.

Дело в крови Проклятой Калиан? Как странно.

— Риа, ты идёшь?

В голосе Норта отчётливо слышалась тревога. Я одёрнула тунику, поправила свитер, и вышла.

Как оказалось, некромант стоял в дверях, выглядывая в общий зал. Яды здесь уже тоже не было. Я подошла к Норту, и хотела было пройти мимо, но он задержал, затем как-то странно посмотрел на меня и хрипло спросил:

— Может останешься здесь?

И в этот момент прозвучал дикий хриплый крик. Он словно заполнил все пространство, заставив кровь стыть в жилах, и оборвался…

— Остаёшься здесь! — приказал Норт.

Я вцепилась в его руку, и прошептала:

— Знаешь, нет ничего хуже неизвестности.

Дастел колебался мгновение, затем повёл меня в зал. На нас никто даже не оглянулся, внимание всех было приковано к экрану.

А там происходило жуткое!

Найк Эвардс, капитан команды академии Сириллана, высокий худой темноволосый парень, с которым мы за завтраком сидели напротив друг друга, в странном оцепенении смотрел на свой живот… А на его мантии стремительно расползалось тёмное мокрое пятно… К нему подбежал Нив Гейман, рванул мантию, разрывая ткань и отшатнулся так, что упал… И никто не осудил бы его за такую реакцию… Потому что из живота Ника медленно вываливалось его содержимое…

— Зачем ты привел её? — раздался злой голос Гаэр-аша.

И ректор, стремительно подойдя к нам, развернул меня спиной к происходящему, а затем и крепко обнял, прижав к себе.

Я даже не сопротивлялась, накатило какое-то жуткое оцепенение. Совершенно жуткое. Но потом, я вдруг вспомнила, что Академия магических искусств, они ведь специалисты по иллюзиям. Так может это всё просто иллюзия? Действительно, не стали бы они ведь… это ведь просто игры, игры и не более. Не будут же они убивать… Или будут?

Ректор отпустил меня. Я глянув на него, обернулась и замерла.

На магическом экране стояла команда АМН Первого королевства. Рослые, в мантиях подбитых серо-голубым мехом, рядом с ними выстроилась их нежить — белый медведь, полярный белый волк, чёрный волк. Медленно таяли иллюзии, исчезали возведённые за время боя стены и монстры, исчезал воспроизведённый ими мрачный дремучий лес.

И когда-нибудь, наконец, исчезло все иллюзорное, на грязной арене остался лежать упавший навзничь Найк Эвардс, сломленной куклой валялся его дракон Шайкан, видимо до последнего пытавшийся спасти хозяина. Всё поле накрыла мрачная потрясённая тишина, и в этой тишине раздался слегка подрагивающий от потрясения голос фантомной Смерти:

— Победила команда Академии магических искусств.

Никто не рукоплескал. Не раздалось даже приветственного крика. Некроманты совершили грациозный полупоклон и направились к выходу. Их нежить последовала за ними, к Найку Эвардсу поспешили целители. Мы все следили за ними. Отчетливо увидели, как главный, опустившись на колено простёр ладонь над парнем… Замер, прислушиваясь к отклику магии. А затем медленно покачал головой. Это было всё…

Я с трудом сдержала судорожное рыдание, уткнулась в рукав вновь обнявшего меня ректора. Как же так? Найк… ещё утром он сидел с нами за столом… Как же так?!

— Прекрати, — тихо произнёс ректор. — Я предупреждал, что играть будут не по правилам и с прицелом на уничтожение. Прекрати, Риа.

Если бы я могла. Меня колотило, слёзы жгли глаза и срывались с ресниц на мантию Гаэр-аша, подбородок дрожал, я понимала, что ещё немного и мои всхлипы будут слышны всем окружающим. Глава Некроса тоже это понял, обнял меня за плечи и увёл из зала, в котором уже раздавались рыдания. Не мои — уткнувшись в плечо Танаэша не скрываясь плакала Ярослава.

* * *

Гаэр-аш увел меня в ту же комнатку, из которой мы недавно вышли с Нортом, сел на диван, усадил меня к себе на колени и обнял. Я даже не сопротивлялась, сил никаких не было. Просто сидела и плакала, где-то на границе сознания понимая, что вероятно промочила рубашку ректора уже насквозь. Гаэр-аш молчал, осторожно поглаживая по спине и давая выплакаться, но я всё никак не могла успокоиться. Перед глазами постоянно стояли две картины — Найк утром за столом, с чашкой и бутербродом. И Найк, с каким-то удивлённым недоумением смотрящий на то, как стремительно намокает от крови его мантия…

— Риа-Риа, — ректор прикоснулся губами к моим волосам. — Мы же некроманты, мы идём рядом со смертью, это наш путь.

Что я могла сказать на это? Я ничего не могла, тихо всхлипывая и думая о том, что один замечательный парень сегодня лишился жизни. И ради чего?

— Не понимаю, — простонала, прижавшись лбом к плечу Гаэр-аша. — Просто не понимаю, зачем было убивать?

Ректор замер, а затем почему-то тихо рассмеялся. И это был вовсе не весёлый смех, совершенно не весёлый, скорее с долей некоторой иронии.

— Риа, сокровище моё, — Гаэр-аш чуть отстранившись, посмотрел на меня, достал платок, вытер мои слезы и произнёс: — А ты вообще обратила внимание, что тебя сегодня едва не убили?

Нахмурившись, я попыталась подумать об этом… попыталась, но перед глазами стоял Найк… и слёзы хлынули снова.

* * *

В этот момент распахнулась дверь, высокая сурового вида ведьмочка впихнула в комнату Ярославу, сама вошла следом, дверь захлопнула и не обращая внимания на нас как заорет:

— А ну хорош реветь я сказала!

Бедная Яра испуганно моргнула, потрясённо глядя на подругу.

А та продолжила всё так же орать:

— Или ты реветь прекращаешь, или я сейчас всю эту шарашкину контору разгоню к проклятой Бездне!

Ярослава оглянулась на нас, потом изумлённо посмотрела на ведьмочку и выдохнула со всхлипом:

— Рогда, ты чего?

Вторую ведьмочку чуть не перекосило. И она, уперев руки в бока и подавшись чуть вперёд, заорала:

— Я чего? Это я чего?! Да твой демон приблудный достал уже! И меня достал, и всех! Чтоб ему на том свете всё посмертие икалось!

— Рогнеда, при чём тут Инар? — прошептала Ярослава, но плакать перестала.

А Рогнеда орать. Выпрямившись, она сложила руки на груди и тихо сказала:

— Да потому что ты плачешь, а у него сердце разрывается. И подойти к тебе он не может из-за вашего дурацкого договора, и места себе не находит, а мне его, Ярусь, жалко. Так что или ты реветь перестанешь, или я клянусь разгоню всю эту кодлу любителей мертвячины!

Гаэр-аш хмыкнул и негромко заметил:

— Сколь лестный эпитет, ты не находишь, Риа?

Я нашла гораздо менее интересную деталь — обнаружила себя сидящей на коленях у ректора. Когда мы были наедине это воспринималось как-то естественно, но присутствии посторонних… Особенно когда обе ведьмочки к нам развернулись. Но как оказалось моё непристойное поведение тут никого не интересовало, более того — Рогнеда, скептически скривившись, выдала Гаэр-ашу:

— А кто вообще это недоразумение на Мёртвые игры пустил?

Я за недоразумение обиделась, а вот ректор посмеиваясь ответил:

— Вот вы не поверите, очаровательное создание, она сама в них рвалась. Настойчиво и непреклонно.

Ведьмочка, мрачно покачав головой, произнесла:

— Да это я уже поняла, что настойчиво и непреклонно, но сокровища они же такие, безголовые!

— Рогда! — охнула Ярослава.

И та как заорёт:

— А что сразу «Рогда»? Ты вообще видела, как она в обморок повалилась, как только Ташшик жутика своего с поводка спустил? А знаешь что это значит?

Ярослава отрицательно покачала головой.

— Да что безголовая она! — проорала Рогда. И тут же язвительно добавила: — Вот прямо как ты.

Мы с Ярославой как-то неосознанно даже переглянулись.

— Извини, — почему-то пробормотала ведьмочка.

— Да ничего страшного, — прошептала я.

Рогнеда, не унимаясь, издевательски вопросила:

— Это выйти на бой с нулевым резервом ты называешь «ничего страшного»? — и совершенно без перехода, спросила у ректора: — А вы вообще в курсе были?

— Естественно, — спокойно отозвался Гаэр-аш, не особо скрывая улыбку и продолжая удерживать меня, предпринявшую попытку встать.

Ведьмочка изумлённо на него уставилась, моргнула, ещё раз моргнула… у неё были совершенно потрясающие ресницы, густые, чёрные и длинные, глаза от этого казались невероятно красивыми. Вот если бы не скривившаяся моська, продемонстрировавшая Гаэр-ашу всё, что ведьмочка о нём думает.

Но уже в следующую секунду Рогнеда перестала кривиться и тяжело вздохнув, произнесла:

— Впрочем, всем известно об отношении к женщинам в Четвёртом королевстве.

И с этими словами Рогнеда подошла к нам, сняла с себя сережки, бросила их Ярославе, и та едва успела подхватить, протянула ладонь и коснулась моей щеки.

Это было что-то невероятное!

Весь мир вдруг подернулся радужным сиянием, засиял яркими красками, запереливался золотым, синим, зеленью, серебром… Потом пахнуло весной, диким ароматом цветущих лугов и пьянящих акаций, и я словно спрыгнула с вершины скалы в тёплую, нежную, голубую воду, заполнившую всё вокруг, согревшую, принесшую успокоение и радость…

А затем Рогнеда убрала ладонь, но ощущение искрящейся тёплой радости осталось во мне, делая мир не столь интенсивно окрашенным, но всё же ярче и светлее.

— Странно, — Рогнеда посмотрела на свою ладонь, растопырив пальцы. — Ты не забрала и четвёртую часть моего резерва, хотя я пыталась отдать всё. Твоё тело словно сопротивляется.

Моё тело словно парило! Самой себе я казалась радостной и лёгкой словно перышко, и с потрясённым недоумением оглядывалась вокруг, только сейчас заметив как золотится свежее дерево, из которого были построены служебные помещения арены, и какой одурманивающий запах древесины витает в воздухе, и какие красивые ведьмочки, они словно светились изнутри добром и готовностью дарить добро и… и какие красивые глаза у Гаэр-аша. Они тоже светились, только нежностью, восхищением и какой-то затаённой грустью, промелькнувшей едва наши взгляды встретились.

— Как себя чувствуешь? — мягко спросил он.

— Иззумиттельно, — прошептала, глядя на него широко распахнутыми глазами и застывая под лавиной жуткого осознания.

Осознания, которое накрывало с головой, так словно я стояла на берегу океана, а меня накрыло волной, смело с ног, закружило ударяя о дно и лишая воздуха… Потому что я вдруг со всей очевидностью поняла то, что старалась не замечать… игнорировать… забыть как кошмар и наивно верить в то, что я для Гаэр-аша теперь только воспитанница и не более.

— Это замечательно, — едва заметно, лишь уголками губ улыбнулся глава Некроса. — Я договорился с леди Рханэ о повышении твоего резерва, но благодаря искреннему дару восхитительной Рогнеды, — он склонил голову в сторону ведьмочки. — Это уже не актуально, так что после тренировки с Эдвином отправишься спать и больше никаких свиданий до окончания Мёртвых игр. Вопросы есть?

Вопросов больше не было. Ни одного. Глаза жгли слёзы, сердце сжималось от понимания того, о чём я предпочла бы и дальше не думать… не замечать… просто не знать.

— Вот и славно, — Гаэр-аш почувствовав моё настроение, осторожно ссадил меня на диван.

Поднялся. Достал из нагрудного кармана ещё один идеально выглаженный чёрный шёлковый платок, протянул Ярославе. Та, пробормотав «Благодарю», взяла его. Ректор церемонно поблагодарил Рогнеду за дар, после чего не церемонно, а со своей иронично-полуиздевательской манере поинтересовался, может ли он оставить меня на попечение «самой вменяемой из присутствующих девиц». Рогнеда кивнула, Гаэр-аш нас покинул, обернувшись на пороге и сообщив, что пришлёт Гобби.

* * *

Когда он вышел, я продолжала сидеть, словно оглушённая. Ярослава неловко опустилась на другой стороне диванчика, сжимая серьги Рогнеды. Не совсем серьги… точнее вовсе не серьги.

Я молча протянула руку, ведьмочка так же молча даже не задавая вопросов, положила серьги на мою раскрытую ладонь. Впервые в моей артефакторской практике, мне пришлось приложить усилие, заставив себя сосредоточиться на магическом предмете. Обычно я забывала вообще обо всем, стоило заполучить что-либо подобное, по сейчас я смотрела на серьги, а видела взгляд Гаэр-аша… его глаза… и всё то, о чем бы я просто не хотела бы знать вовсе.

— Смотри аккуратнее с ними, — Рогнеда села рядом, и теперь я была в окружении ведьмочек. — Тут довольно сложная система защиты.

Я зажмурилась, сильно сильно, так чтобы выступившие слёзы соскользнули с ресниц, открыла глаза, ещё раз вгляделась в серьги и ответила:

— Никакая тут система защиты. Её просто нет.

— Серьёзно? — удивлённо, но не так чтобы очень, переспросила Рогнеда. — Так, а это как?

И она, сняв с шеи кулон, передала его мне.

Что сказать — работал мастер старой школы, даже использование дерева было по той же схеме, которую применила я для плетения поддерживающей жизнь для Гобби, то есть те же рябина, бузина, и ничего полезного. В основном амулет отводил глаза, наносил сильный удар по ауре пытающегося к ней подключиться, но к сожалению за счет внутренних сил носителя, то есть ведьмочек. И на этом всё.

— Ииии??? — нетерпеливо спросила Рогнеда.

Я озвучила обнаруженное:

— Отвод глаз и удар за счёт вашего резерва.

— Вот я так и знала! — ведьмочка подскочила. — Знала, что доверять этим… этим… этим…

Ярослава отреагировала менее бурно, но задала неожиданный вопрос:

— И сколько артефакторов вот так сходу с одного взгляда смогут обнаружить то, что сказала сейчас ты?

Я взглянула на неё, встретила взгляд умненьких карих глаз и честно ответила:

— Не многие.

Яра кивнула и полувопросительно произнесла:

— Так значит, тётя Матрёна была права?

— Смотря, что она сказала, — я пожала плечами.

Ну и правда, откуда мне знать, что сказала эта не совсем стабильная в эмоциональном плане домовая.

И тут Рогнеда, уперев руки в бока, кажется, у неё это любимая поза была, выдала:

— Так, знаете что, с этим нужно что-то делать! С этим определённо нужно что-то делать! Это же мы почитай голые ходим!

Я была с ней более чем согласна, в том смысле, что нужно что-то делать, тем более, после сегодняшнего боя — я прекрасно понимала, если некроманты так легко идут на убийство игрока другой команды, то что им стоит решиться на подпитку от ведьмочек. Перед глазами пронеслось лицо Найка Эванса, когда он смотрел на расползающееся кровавое пятно и ещё не осознавал, что уже мёртв…

— Так, — я поднялась, вытерла всё ещё влажное лицо. — Мне нужен Ташши и сколько вас?

— Тринадцать, — с какой-то странной интонацией протянула Рогнеда.

Ярослава тоже поднялась, сказала:

— Я за Танаэшем, — и вышла из комнаты.

Рогнеда, едва мы остались одни, с коварным прищуром и нескрываемым подозрением спросила:

— А зачем тебе Ташши?

Открыв было рот, чтобы ответить, я его закрыла снова, потому что факт моего проникновения в артефакторскую мастерскую в королевском дворце был тайной, тайной между мной, Ташши ну и ректор об этом знал. Но вот имею ли я право рассказывать об этом ещё кому-то? Не уверена. Поэтому просто промолчала, глядя на ведьмочку.

А та потрясённо воскликнула:

— Вот только не говори мне, что Инар был прав и у вас что-то происходит с нашим Ташшиком!

Ответить что-либо я не успела, открылась дверь, вошли Танаэш с Ярославой, следом проскользнул Гобби. И мне вот кстати осмотреть бы Гобби сейчас следовало, но это могло подождать, а вот ведьмочки нет.

— Ты как? — сразу спросил наследник Седьмого королевства.

В его голосе было столько неподдельной заботы и тревоги, что я вместо заготовленной фразы растерянно ответила:

— Не очень.

— Ты хорошо его знала? — Ташши смотрел на меня так, словно хотел просто обнять и дать успокоиться.

Хороший он и заботливый, Ярославе очень повезло с ним.

— Знала, — судорожно вздохнула и пояснила: — Раньше я училась в академии Сирила, на артефакторском факультете, только в этом году меня перевели в Некрос и… А впрочем о чём это я… — зажмурившись на миг, заставила себя сосредоточиться на главном на данный момент, и распахнув ресницы сказала: — Учитывая, что участники игр не гнушаются ни убийством, ни откровенной подлостью, — я вспомнила сегодняшнюю ловушку перед домом Гаэр-аша. — Боюсь нападение на ведьмочек только дело времени.

Принц кивнул, не перебивая и внимательно глядя на меня.

Я продолжила:

— Мне нужны материалы и инструменты, поиск по магазинам займёт слишком много времени, а специализированных артефакторских лавок здесь в столице, насколько мне известно, нет.

Ташши перевёл взгляд на Ярославу, затем вновь посмотрел на меня и произнёс неожиданное:

— Моя невеста и остальные ведьмочки под защитой, а вот ты, со своим мало объяснимым желанием и дальше участвовать в Мёртвых играх, выложишься на создание артефактов и подставишься в бою. Извини, Риа, я не хочу тебя хоронить.

Сказано было жёстко и решительно. А ещё мне очень не понравились широко распахнувшиеся глаза Рогнеды и весь её вид, выражавший неизменное: «Я так и знала!».

Вспыхнув и от намёка ведьмочки, и от совершенно неожиданной жёсткости Танаэша, я зло ответила:

— Насколько мне известно, самая охраняемая личность в королевстве — ты. Тебе это сильно помогло?!

Я не стала говорить ни о случившемся в той таверне, когда на него едва не напало семь умертвий, ни о событиях в артефакторской мастерской, но думаю мой намёк был более чем прозрачен.

И Танаэш действительно всё понял, психанул и ответил ещё жёстче:

— Риа, я мужчина, и далеко не слабый мужчина, не говоря о том, что являюсь одарённым некромантом. Я в состоянии постоять за себя в любой ситуации. И естественно, я искренне благодарен тебе за помощь, но рисковать твоей жизнью — не буду.

И тут в наше противостояние осторожненько влезла Рогнеда с заявлением:

— Ташшинька, а мы все, ну кроме этих троих безголовых что уже резервом поделились с вами, с радостью поделимся с Риечкой.

Он перевёл мрачный взгляд на неё и не менее мрачно поинтересовался:

— Это ты сейчас намекнула на то, что не доверяешь мне?

— Да какие намёки, Ташунечка? — притворно изумилась Рогнеда, помахивая ресничками. А затем, снова руки в бока и с яростью: — Я те прямо говорю, некромант самомнительный, что никакого доверия к магам у меня нет в принципе!

И уже мне:

— Риюська, ты идёшь с нами. Всё что нужно тебе домовые достанут, а коли чего сложное потребуется мы и гномов припашем.

— Гномы покинули пределы академии, — с чеканной яростью проговорил Ташши.

— А то мы не знаем! — издевательски воскликнула ведьмочка. — Прям как будто это не мы им утегти подсобили!

— Рогда! — прикрикнула на неё Ярослава.

И я поняла, что кто-то проговорился. И этот кто-то тоже всё понял. И даже нахмурившийся Танаэш.

— Э-э-э, — протянула Рогнеда.

— То есть весь выпускной курс боевых некромантов исключительно из-за вас раз в месяц по ночам снаружи моет все стекла в академии, — мрачно подытожил принц.

Но к чести Ташши будет сказано, он не негодовал и вообще достойно принял вскрывшийся факт, видимо как и я, а может даже как и ведьмочки, решивший что небольшая физическая нагрузка выпускникам факультета некромантии явно не помешает, заодно левитацию отрабатывают.

— Так, — тяжело вздохнув, проговорил Танаэш. — Попробую объяснить внятно, для некоторых излишне самодеятельностью страдающих!

Взгляд его был при этом направлен на Рогнеду.

— Ой да подумаешь, — отмахнулась та. — Это вообще Яруськина идея была.

Ярослава, вспыхнув от негодования, не стала развивать тему, и тихо спросила у жениха:

— Почему ты против?

Он ответил ей прямо:

— Потому что вам, если даже кому-то удастся обойти вашу и нашу защиту, смерть не грозит в любом случае.

Она опустила глаза, осознавая сказанное, кивнула, затем вновь посмотрев на Ташши, спросила:

— Ты же не хочешь сказать, что кто-то сможет убить Рию? Она ведь девушка и…

Некромант с нежностью улыбнулся невесте и произнёс:

— Ты слишком хорошо думаешь о магах, милая.

Я вдруг поняла, что даже я о них всегда думала слишком хорошо…

Распахнулась дверь, резко, как от толчка, в комнату вошла ещё одна ведьмочка, и обвиняюще произнесла:

— Вы здесь все!

Ярослава обернулась к ней и спросила:

— Баж, что-то случилось?

— Ага, — кивнула та. — Батька мой три раза в гробу перевернулся в момент, когда я согласилась помочь тебе с организацией этих треклятых Мёртвых игр.

— А кроме столь интересных с точки зрения некроманта подробностей, что-либо ещё происходило? — поинтересовался Таиаэш.

Бажена перевела на него угрюмый взгляд и мрачно произнесла:

— Фуршет потравили.

Ярослава испуганно прижала ладонь к губам, Рогнеда выдала фразу поминающую все брачные традиции орков Хаоса, я вообще ничего не поняла, Ташши на мгновение задумался, а затем начал командовать:

— Рогда, спустись на трибуны, найди любого из разносчиков пряников, прикажи передать Митрофану Игнатьичу, что срочно требуется план Б. Баж, по коридору для нежити до упора в первый поворот, первая дверь справа. Выйдешь к начальнику охраны по периметру, его тесть на разливе сегодня, скажи я попросил чай, сбитень и грог для участников игр. Ярослава, сообщи главному о случившегося, и Любаве, чтобы никого к столам не подпускала.

Ведьмочки мгновенно бросились выполнять приказ. Но дальше было куда любопытнее:

— Гобби, — позвал он.

Моё умертвие, до того активно демонстрирующее, что его тут нет, мгновенно приблизилось.

Танаэш посмотрел ему в глаза, как равный равному и попросил:

— Пожалуйста, узнай у ваших, кто это сделал. И передай информацию мне лично.

Габриэль посмотрел на меня, затем на принца, выразительно выгнул едва заметную гоблинскую бровь.

— Намекаешь на то, что у нас есть кристаллы слежения? — сходу понял его наследник Седьмого королевства. Кивнул, подтверждая факт того, что да, действительно есть, и мрачно сообщил: — Здесь три десятка сильнейших магов всех королевств, большинство из которых примчались своими глазами увидеть последнюю представительницу Легендарных Кошек, прикрываясь щитами и личинами.

Я не особо всё поняла, но Гобби понял, кивнул, посмотрел на меня и вышел.

* * *

Едва за ним закрылась дверь, я спросила:

— И как связаны кристаллы слежения с присутствием магов?

— Последние массово дают сбой, — Ташши стоял в трёх шагах от меня, засунув руки в карманы, едва вышел Гобби и глядя почему-то не на меня, а в пол.

Наверное ему было совестно из-за того, что он напрочь отказался помогать. И если откровенно, мне было сложно это понять, учитывая то, как он заботился о ведьмочках, вот даже сейчас.

— Ташши, это ты поручил ведьмочкам организовывать игры, а сам всё время держал наготове запасной план? — поинтересовалась я.

— Три запасных плана, — он улыбнулся и наконец поднял взгляд на меня. — Ярослава и ведьмочки прекрасно всё организовывают, я ими очень горжусь.

— Но не доверяешь? — предположила, улыбнувшись.

— Дело не в доверии, дело в готовности поддержать и помочь. Я мужчина, я должен быть готов к любому развитию ситуации, особенно ситуации, которая находится под моей ответственностью. И просто обязан быть готовым всегда и во всём поддержать свою… невесту.

Это была какая-то странная оговорка. И то как сейчас Ташши смотрел на меня, тоже было немного странным.

Не выдержав, я спросила:

— Ты в порядке?

Он не ответил. Его глаза, чуть прикрытые косой чёлкой, с каким-то странным болезненным выражением вглядывались в моё лицо. А затем Ташши неожиданно хрипло произнёс:

— Не выходи больше на арену.

Я открыла было рот, чтобы… возмутиться, к примеру. Но принц перебил ожесточённым: — Просто скажи, что конкретно тебе нужно от этих игр, Риа? Я гарантирую, что сохраню тайну и приложу все силы, чтобы ты это получила. — Он на миг замер, а затем сиплым сдавленным голосом добавил: — Пусти в команду Эдвина, и я даю слово, что проиграю Некросу в финале.

Что?!

В первый миг я не поверила в то, что услышала. Потрясённая до глубины души, прошла к дивану и практически рухнула на него. Я действительно не могла поверить. Не могла даже осознать то, что только что произнёс наследник Седьмого королевства. Приложив ладони к пылающим щекам, судорожно перебирала в памяти всё, что говорили Гаэр-аш, Норт, Эдвин о важности победы в этих играх для принца Танаэша, и отчётливо понимала — Ташши просто не может позволить себе проиграть. Для него на кону объединение союзных королевств в войне против отступников, войне которая уже ведётся на территории Седьмого королевства. От его победы зависят жизни его народа… И в то же время мне вспомнилось всё, что говорил Норт, и я отчетливо понимала — проиграем мы, и наш сумасшедший король отдаст Четвёртое королевство под власть Ташши, произойдет фактически объединение и первое, на что направят силы новые правители Артании, так это на решение военного конфликта с отступниками, и наши войска погибнут сражаясь, как гибнут сейчас солдаты и боевые маги Седьмого королевства. Норт этого не допустит, кланы объединённые кровью Веридан так же, в Четвёртом королевстве начнётся военный переворот, и прольётся кровь уже нашего народа… Мы не можем позволить себе проиграть… Мы просто не можем позволить себе проиграть, и то что сейчас предложил Ташши, это идеально, вот только… он тоже не может позволить себе проиграть.

Ташши, некоторое время молчал, ожидая моего ответа, но не дождавшись произнёс:

— Если ты опасаешься, что об этом разговоре кто-то узнает, позволь тебя успокоить — никто. Мы договорились?

Медленно убрав ладони от лица, я подняла голову, взглянула на него и прошептала:

— Нет.

Он словно окаменел. Замер, потрясённо глядя на меня, и только красные глаза серьги-черепа поблескивали, покраснев, казалось, ещё сильнее.

— Риа, ты понимаешь, что сейчас сказала? — наконец с явным трудом выговорил некромант.

Я кивнула, действительно всё прекрасно понимая, и оправдывая себя лишь одним — ни Норту, ни Дану мой отказ не грозит потерей жизни. Их надежно защитят Эль-таимы, которые в отличие от Эль-таима Танаэша куда более действенны в деле сохранения жизни и магических сил носителя.

Ташши запрокинул голову назад, глядя в потолок и, кажется, отчаянно пытаясь совладать с эмоциями, затем вновь посмотрел на меня и зло спросил:

— Почему ты участвуешь в играх? Чётко, конкретно и, пожалуйста, не лги!

Я не могла сказать ему, что из-за Гобби. Но солгать не смогла тоже, и потому тихо ответила:

— На кону жизнь.

— Твоя? — тут же последовал вопрос.

— Нет.

— Даже не сомневался!

Ташши прошёл через комнату, сел на диван, на расстоянии вытянутой руки от меня. Он больше не сказал ни слова, просто смотрел в пол перед собой, но так, словно там, где-то на древесном рисунке, мелькали картины его разрушающейся жизни. Медленно и неизбежно распадающейся на осколки.

Без стука открылась дверь, вошёл Гобби, подошёл к Ташши и протянул листок, вырванный из его блокнота. Наследник Седьмого королевства взял его, развернул, прочёл, сухо поблагодарил, встал и вышел. Габриэль сопроводил его уход чуть насмешливым взглядом, затем пошёл и запер дверь, провернув торчащий в замке ключ. Подошёл ко мне, сел рядом, заглянул в глаза.

— Раздевайся, — печально попросила я.

Гобби не послушавшись, достал блокнот и стремительно написал: «Всё так плохо?».

Я расстроено ответила:

— Мы не можем проиграть… Ташши не может проиграть… ничего хорошего, в общем.

«Мёртвые игры есть Мёртвые игры», — написал Гобби. А затем приписал: — «Может, откажемся?».

Отрицательно покачав головой, я напомнила очевидное:

— Нам нужна магическая энергия. Много неконтролируемой магической энергии.

Нехороший шепоток внутри напомнил: «Или три последние капли твоей крови…». Но толку с этого шепотка — даже если бы и знала точный ритуал передачи жизни с последними каплями крови, я бы чисто физически не смогла бы его провести. А хуже всего то, что это совершенно никоим образом не повлияло бы на Мёртвые игры… здесь слишком много имелось тех, кто не мог позволить себе проиграть…

* * *

— Раздевайся, — снова попросила я.

Гобби поднялся и деловито начал расстегивать сюртук. Не успел — в двери отчаянно принялись стучать. Моё умертвие, пожав плечами, отправилось открывать. На пороге обнаружились Рогнеда и Бажена, обе выдали «мерзость» в отношении моего замечательного Гобби, а мне объявили:

— Бежим!

Мне как-то обидно стало за моё умертвие, и я вежливо произнесла:

— Рогнеда, Бажена, познакомьтесь с моим боевым умертвием Габриэлем.

Ведьмочки немного оторопели, посмотрели на Гобби, пробормотали:

— Здрасти.

Зомби ответил им галантным поклоном, после которого обеим за «мерзость» стало явно стыдно.

А я поинтересовалась:

— Куда будем бежать?

— К нам, естественно, — заявила Рогнеда.

И тут её кто-то грубовато толкнул, ведьмочка поспешила отойти в сторону, пропуская неоднозначную тётю Матрёну. Домовая, глянув на Гобби пробормотала:

— Где-то я тебя уже видела.

И направилась ко мне со словами:

— Сымай шпильку магическую, буду из тебя ведьму делать.

— И потом мы сбежим, — заходя в комнату и закрывая дверь, заявила Рогнеда.

Я улыбнулась, закрыла глаза и как очень ответственная девочка мысленно позвала: «Лорд Гаэр-аш?»

Ректор отозвался мгновенно. Не то чтобы я услышала что-то от него, но совершенно отчетливо ощутила его присутствие, и потому продолжила:

«Ведьмочки предлагают мне побег с ними».

Секундная заминка и ответное:

«Иди. Отвлечёшься. Я предупрежу Норта, он тебя вечером заберёт».

«Спасибо!» — искренне поблагодарила я.

И открыв глаза объявила:

— Я с удовольствием, только мне нужно проверить моего боевого зомби.

На это, домовая, потерев подбородок, подозрительно протянула:

— Ох и где ж я эту хитрую морду раньше видела…

Но затем все очень вежливо вышли, оставляя нас наедине. Не дожидаясь пока Гобби дорасстегнёт сюртук, я поспешила расстегнуть его рубашку и замерла, так и держась за ткань. Передо мной была серая, гладкая, абсолютно здоровая и совершенно живая кожа. Не поверив, я дотронулась пальцами и не ощутила могильного холода, присущего мёртвым. Гобби заинтересованно смотрел сверху, ещё не видя — я закрывала обзор, да и света было недостаточно. Зажмурившись на миг, просто чтобы хотя бы чуть-чуть успокоиться, я вновь открыла глаза, поднялась, подошла к двери и заперла её, дважды провернув ключ. А затем сдерживая нетерпение попросила Гобби:

— Разденься до пояса, пожалуйста.

Габриэль, видимо осознавая, что произошло что-то неординарное, поспешил последовать просьбе. Он снял камзол и отбросил его, стянул следом рубашку, за ней нательную майку и вдруг застыл. Я и вовсе затаила дыхание, глядя на моё умертвие широко распахнутыми потрясёнными глазами… потому что на его руке была кровь. Красная с зеленоватым оттенком кровь гоблинов! Она сочилась из пореза чуть выше локтя, уже почти затянувшегося пореза…

Гобби потрясённо смотрел на свою руку, затем поднял тускло светящийся ещё неживой взгляд на не менее потрясённую меня, издал глухое «Ыыы» и рухнул на колени как подкошенный. Я и сама была на грани того, чтобы сползти по двери на пол — ноги не держали.

Раздался стук в двери, а следом:

— Риа, ты скоро?

И я собралась. Ответив Рогнеде что мне нужно ещё пять минут, оттолкнулась от двери и подошла к Гобби. Молча протянула руку, помогая встать. А едва он поднялся, я, с замирающим сердцем, обошла гоблина по кругу. Под сплетенной Паулем сетью везде виднелась совершенно здоровая сероватая гоблинская кожа.

Живая! И где я не прикасалась, везде она была тёплая, то есть работало кровоснабжение… Каким-то немыслимым образом, но работало. Вновь встав перед Габриэлем, я расположила ладонь на его груди — дыхания не было, сердцебиения так же. На данный момент живой являлась только кожа… но она была живой! Как минимум на верхней половине тела.

— Брюки сними, — попросила я.

Немного замявшись, Гобби расстегнул и спустил брюки, под ними обнаружилось чёрное шёлковое белье, которое я не стала трогать. Присев на четвереньки я исследовала ноги — та же картина, то есть совершенно живая кожа. Более того — повреждения, появившиеся во время его пребывания в Мёртвом лесу, полностью исчезли. Не осталось даже шрамов.

— Так, — медленно проговорила я, касаясь его колена. — К следующему бою нам потребуется дополнить плетение, покрыв твои лицо, шею и голову. И если как это проделать я ещё представляю, то вот как скрыть… не очень.

Гобби подтянул штаны, принялся застегивать, а потом развёл руками, демонстрируя удивление.

— Почему? — озвучила я.

Зомби кивнул.

— В первую очередь потому, что нам нужно будет скрыть руны Хешисаи, — проговорила, поднимаясь.

Ожесточенно застегнувшись, Гобби достал свой блокнот и написал: «Эти руны опасны!»

— Так-то оно может и так, но они ещё и невероятно действенны в плане сохранения и распределения энергии. Ко всему прочему, Гобби… в смысле Габриэль, артефакт Кхада гораздо опаснее любых рун, и в целом запрещён к использованию. Это тебе так, к сведению.

Гобби впечатлился, после написал:

«Называй меня так, как тебе удобнее».

Улыбнувшись, тихо ответила:

— Я же вижу как тебе приятно, когда произносят твоё имя.

Он кивнул, и начал надевать сюртук. Дождавшись, пока он оденется, я открыла дверь и отошла, пропуская Бажену и тётю Матрёну. Домовая, бросив полный нескрываемой подозрительности взгляд на Гобби, указала тому на дверь, со словами: — Идить отседова!

Моё умертвие вскинуло бровь, а затем, изобразив полное отсутствие мысли, выдало:

— Ыыы! — и двинулось на домовую, оскалившись и вытянув вперед готовые хватать и рвать руки.

Выглядел Гобби совершенно жутко и кровожадно, ну как типичное умертвие из Мёртвых лесов, раскинувшихся вокруг Некроса, и потому я не удивилась, когда Бажена, испуганно взвизгнув, метнулась к двери. Но вот затем произошло то, что меня потрясло неимоверно — тётя Матрёна поначалу от испуга застывшая, вдруг сорвала с себя передник и швырнула под ноги Гобби. Гоблин сильно удивился, перестал изображать из себя тупое умертвие, наклонился, поднял ткань, молча протянул её застывшей тёте Матрёне. Та едва в обморок не грохнулась, потрясённо глядя на Гобби. Гобби повернулся, посмотрел на меня, и издал вопросительное:

— Ыы?

Я не ответила, пристально глядя на передник домовихи, который та зажала в кулаке, а заметив мой взгляд, воровато засунула его за спину. Молча посмотрела на домовую, домовая на меня, Гобби на нас, переводя взгляд с одной на другую, Бажена стояла в дверях, всё ещё не уверенная в том что Гобби безопасен, я продолжала смотреть на домовую… Тётя Матрёна не выдержала первой!

— Да, тьфу на тебя, актефакторка ходячая. Так уж и быть, дам рассмотреть я тебе передник защитный магически. Только поспешать надобно, деточка, пока воронье это тебя не хватилося.

При этих её словах, Бажена решила, что нет смысла больше бояться, вновь зашла, дверь заперла, и достала из своего казалось бы совершенно пустого передника — чёрное ведьминское платье. И я внезапно поняла, что её передник тоже настоящий артефакт. Невероятный по своей сути артефакт!

— Переодевайся, Риа, — протягивая мне платье, сказала ведьмочка.

Мне даже произнести что-либо не удалось. Гобби почтительно покинул нас, не желая смущать меня, я торопливо сняла одно платье, натянула другое, Бажена протянула мне передник. Тётя Матрёна занялась моими волосами и через пару минут перекинула через моё плечо совершенно чёрную мою косу…

— Вот так! — удовлетворённо сказала домовая. — Только голову не забудь опустить, когда выходить будем, ибо ведьмочки девочки воспитанные, смотрят завсегда в пол.

Бажена выразительно хмыкнула.

— Я те пофыркаю сейчас, — прикрикнула на неё тётя Матрёна.

Собрала быстренько мои вещи, шпильку протянула опасливо мне, а вот одежду бесцеремонно запихала в карман передника… Он принял всё! То есть, в него абсолютно всё поместилось, после чего карман стал выглядеть так, как будто совершенно пуст.

Потом Бажена распахнула дверь и мы вышли.

А в главном демонстрационном зале шумел многоголосый спор, по поводу… да опять по поводу меня. Чуть повернув голову, искоса взглянула на собрание и увидела стоящих в центре Гаэр-аша, министра Рханэ и… я чуть с шага не сбилась — эльфа!

— Неча глазом косить, Рогнедушки зазноба это, — проворчала подталкивая меня тётя Матрёна. — Иди-иди, не останавливайся.

Эльф! В человеческом королевстве! У нас! Да они из Вечных лесов в принципе не выходят, а тут эльф!

В моей голове неожиданно прозвучало:

«Хорошо смотришься, ведьмочка».

Невольно улыбнулась, посмотрела на ректора — Гаэр-аш несмотря на явно демонстрируемую силу и несгибаемость, едва заметно улыбнулся, но на меня словно бы и не взглянул.

Тут Бажена схватила меня за руку и потянула за собой, заставляя ускориться. Мы прошли мимо расступившимися с паскудненькими улыбочками магов, и только когда миновали заслон, я подумала: «А что они вообще тут делают, перегородив выход?». На первом этаже в столовой сидели участники игр, подавальщики разносили напитки и еду по столикам. Мимолетно взглянув, увидела, что команда Ташши сидит за одним столом с нашими. Неожиданно Эдвин повернул голову и посмотрел на меня. Его правая бровь удивлённо поднялась. Ташши оглянулся так же, нахмурился, поднялся, что-то сказав парням и поспешил было к нам, но Бажена утянула меня за собой, и вскоре мы оказались на улице посреди толпы, которая не спешила расходиться после игр, обсуждая случившееся, самые яркие моменты битв и свои впечатления. Тётя Матрёна неведомым образом исчезла, едва ступив на землю, Бажена же достала два плаща, чёрных с белым мехом. Мы быстро повязали их и двинулись через восторженно расступающуюся толпу.

Среди людей то и дело слышалось ласковое «Ведьмочки», и смотрели на нас, как на небожителей, не меньше. Мне даже неловко стало, что я обманываю народ, потому что никакая я не ведьмочка. И мне стало вконец неудобно, когда вдруг, растолкав толпу к нам подошла девушка с ребенком на руках и взмолилась:

— И вот, милые, захворал чего-сь.

Я опешила, не зная, что делать, а вот Бажена деловито взяла младенца, откинула угол одеяльца, прикрывающий забавное личико крошки, осмотрела, коснулась горлышка двумя пальцами… Малыш начал было плакать, но стоило ведьмочке легонько погладить его лобик — затих, и, кажется, даже заснул.

— Простыл, — через пару минут вынесла вердикт ведьмочка. — Зачем вы его посередь зимы в толпу людей выносите? Здесь не все здоровы, инфекции полно. Держите.

Она передала спящего малыша матери, после засунула руку в карман передника, сосредоточенно там что-то нащупывая, достала три упаковочки с порошком, протянула женщине и дала наказ:

— В обед, вечером и завтра поутру, растворить в своём молоке влить в ротик. И запомните — гулять с ребенком можно и нужно, а вот таскать его в места повышенного скопления людей не следует!

И не слушая посыпавшихся благодарностей, Бажена торопливо зашагала вперёд, я едва поспевала за ней, путаясь и в платье и в плаще.

Ещё дважды нас останавливали, Бажена терпеливо выслушивала, одним написала рецепт для аптеки, вторых отправила к целителю, а едва мы вышли из толпы остановилась и сказала:

— Верхний карман на переднике слева. Засовываешь руку, нащупываешь веточку, достаёшь.

Последовав всем её указаниям, я вытащила миниатюрную… метлу. В полнейшем изумлении воззрилась на артефакт, от которого фонило магией и древностью, потом потрясённо посмотрела на Бажену. Та, снисходительно улыбнувшись, сказала:

— Двумя пальцами, большим и указательным, возьми и трижды стукни черенком метлы по ладони.

Сама она уже держала в руках полноразмерную метлу, при этом я могла поклясться — она таких манипуляций не производила.

— Я ведьмочка, — пояснила Бажена. — Метла меня давно знает и активируется, едва извлекаю её из кармана, а у тебя другой случай, так что следуй инструкции.

Последовала. И едва отдернула ладонь, о которую стучала крохотным артефактом, потому как метла увеличилась стремительно!

— Дальше берёшь вот так, перекидываешь ногу, садишься и на взлёт.

Проговаривая всё это, ведьмочка забралась на метлу, черенком вперёд, веточками назад, и… взлетела.

Я присмотрелась к своей метле, провела пальцами по отполированному долгим использованием дереву, поняла что здесь вербальная активация, изнывая от предвкушения полёта устроилась как показала Бажена и произнесла:

— На взлёт.

Артефакт вмиг наполнился мощью, поднялся на уровень человеческого роста и… завис.

Дернувшись всем телом, я повторила:

— На взлёт.

Метла тоже дёрнулась, но осталась на месте.

Это заставило сильно призадуматься. Я закрыла глаза, касаясь пальцами ауры артефакта, четко выделила канал-уловитель вербального сигнала, с удивлением поняла, что у метлы до меня было множество пассажирок, и она не желала признавать ни одну из них хозяйкой, служа исключительно школе, а после ощутила вторжение. Непримиримое, уверенное и наглое вторжение. Внезапно поняла, что метлу удерживают.

Открыла глаза. Нахмурилась. Повернула голову и увидела Эдвина, одной рукой спокойно удерживающего мою метлу.

— Слезай, — преспокойно скомандовал некромант.

Я открыла было рот, а он ледяным тоном добавил:

— Команды возмущаться не было, была команда слезать. Или мне тебя самому снять?

— Эдвин! — только и успела воскликнуть я, как парень молча стащил меня с метлы.

Затем, удерживая меня одной рукой, второй, преодолев явное сопротивление метлы, развернул её черенком к земле, трижды стукнул и скукожившийся артефакт небрежно засунул в мой карман.

— Ну знаешь ли! — разозлилась я.

— Знаю, — Эдвин холодно и непримиримо смотрел на меня. — К примеру, я знаю, что ведьмы учатся летать с шести лет, и до пятнадцати делают это исключительно под присмотром воспитательниц. Ещё я знаю, что при потере контроля над своевольными артефактами некоторые ведьмы разбиваются насмерть. Мётлы при этом остается без малейших повреждений.

Вырвавшись из его захвата, я одёрнула платье и плащ, глянула в сторону зависшей над крышей ближайшего здания Бажены, посмотрела на некроманта и простонала:

— Ну, Эдвин!

Моё нытье было остановлено одним взглядом, но таким, что мигом пропало всяческое желание спорить.

Подъехал экипаж ректора, распугав всех с интересом поглядывающих на нас видом умертвия в качестве возницы, Эдвин галантно распахнул дверцу и подал руку. Пришлось забираться внутрь. И ждать пока кое-кто или дверцу закроет, или залезет следом. Но Эдвин как оказалось, тоже ждал. Я увидела, как он протянул руку, и как оказалось для того, чтобы помочь Бажене зайти в карету, и только после этого сел сам.

Экипаж тронулся.

— Поверь, в метлах нет ничего опасного, — без каких либо вступлений начала ведьмочка.

— Верю, — сухо отозвался Эдвин, одним этим тоном выражая как именно он «верит».

— Конкретно эта метла, — она указала на мой передник. — Одна из обучающих, на ней как раз и учатся маленькие ведьмочки. Она ещё ни одну не уронила.

— Рад за неё.

Бажена всплеснула руками, после чего обратилась ко мне с возмущённым:

— Как ты вообще это терпишь?

— С трудом, — честно призналась.

Эдвин насмешливо посмотрел на меня, но не стал ничего говорить.

— Знаете, — вновь заговорила, обращаясь к нему Бажена. — Есть такое понятие, как чрезмерная опека. Слышали о подобном?

— И? — холодно вопросил Эдвин.

— Да нет, ничего, это я так, к слову, — издевательски произнесла ведьмочка. — С лешими бы вас познакомить…

Эдвин глянул на Бажену, та ядовито улыбнулась. Даже не знала, что ведьмочки так умеют.

— Я знаком, — произнёс некромант. — С парой леших. Это ничуть и ничем не обогатило мой опыт.

Бажена удивлённо округлила глаза, хмыкнула и спросила с придыханием:

— А они были… живы?

Она явно намекала на то, что видеть живого лешего Эдвин не мог, по причине того что этот лесной народ контактировал только со своими лесными, ну и с ведьмами иногда, а более ни с кем, даже эльфов игнорировали, а всё потому, что лешие опекали свой лес.

Причем фанатично и основательно, так что на заповедные полянки не могли попасть ни маги, ни эльфы, а иной раз и пчёлы даже, что приводило к гибели урожаев диких ягод… Лешие отчаивались, конечно, частенько после у деревенских жителей ягоды выменивали на разные лесные травки, но забота о своих лесных угодьях в них всё равно не ослабевала. И главное лешим же ничего не докажешь — они сильны, неуловимы, упрямы и маскироваться умеют, не говоря уже о владении врождённой магией. Так что, владения леших обычно просто стороной обходят, опознавая границы по сломленным веточкам и расцарапанной коре деревьев. А мы с дядей Тадором и вовсе даже границы территорий лешаков обходили за версту, правда причин я не знала ни тогда, ни теперь.

И тут Эдвин сказал:

— На момент встречи со мной — да.

Бажена изумлённо приоткрыла рот, уставившись на некроманта как на кошмар, явившийся на яву, но тут в карете прозвучало: — Рот-то закрой, не позорься.

И домовая, неведомо как тут очутившаяся, проявилась начиная с очертаний и завершая ароматом корицы, которая в характерных мешочках наполняла доверху корзинку тети Матрены.

— Как вы?.. — удивлённо воскликнула я.

— Знамо как, — домовая меж тем недобро на Эдвина глядела. — Мы, маленький народ, по своим особым тропам ходим.

Бажена, ничуть не удивившись появлению домовой, испуганно спросила:

— Тётя Матрёна, бахвалится он, али взаправду двух леших порешил? Тяжело вздохнув, домовая важно ответила:

— Взаправду, Баженька, взаправду. Ты на него не смотри, что некромант поганый, он из рода Харнов, что пришлые со самых границ Хаоса проклятого. Кровь у них поганая да настолько, что нечисть навроде лешаков за версту чуют, да с земель своих изгоняют бесповоротно и сурово.

Я с нескрываемым удивлением посмотрела на Эдвина, Эдвин же сурово молчал, олицетворяя собой сурового воина сурово отказывающего есть пироженку, если на ней нет вишенки. Не сдержавшись, невольно улыбнулась. Парень хмуро глянул на меня и проворчал:

— У меня тут всю историю рода перевирают жестоко, а ей смешно.

— Извини, но действительно забавно стало при упоминании слова «сурово», — призналась я.

Сверкнув улыбкой в полумраке кареты, Эдвин промолчал.

А вот тётя Матрёна молчать не стала, сообщив Бажене:

— То шо опекает он её пуще зеницы ока, на то, Баженька, не серчай, любит он её больше жизни своей, вот и бережёт, как может.

Я замерла. Хотелось повернуться и посмотреть на Эдвина… и не хотелось верить. Совершенно не хотелось верить. Бажена же переводила потрясённый взгляд с меня на некроманта и обратно, а Эдвин… Эдвин молчал.

— Да как же это? — всплеснула руками ведьмочка. — Она же Норта Дастела невеста, это все знают. Ошиблись вы, тётя Матрёна.

— Домовые не ошибаются! — отрезала представительница маленького народа. И сочувственно обратилась к Эдвину: — Не серчай, воин Меча, не прожигай взглядом яростным, нет в любви постыдного ничего, а в твоей и подавно. Твоя любовь она навроде живой воды — с каждым глотком всё хорошее просыпается, а дурное оседает остатком нерастворимым.

И вот тогда Эдвин произнёс с сарказмом:

— Вы так много о нас знаете… О каждом из нас. Единственное, что меня поражает в вашей излишней самоуверенности, так это безудержное желание поделиться со всеми и каждым собственным мнением. Вас никто не учил, к примеру, держать язык за зубами?!

Прозвучало откровенно грубо, но домовая не обиделась, она поёрзала на сиденье, устраиваясь удобнее, вздохнула печально, да и ответила:

— Уж отмолчала я своё, воин Меча, ни к чему хорошему не привело это. А про то, что кровь Проклятой Кошки в зазнобе твоей опознала, не серчай, не со зла, у самой удивление было великое, чай, не ждала не ведала, что в своей жизни доведётся мне повторно кошачий взор повидать.

— У меня нормальные глаза, — вставила я.

Тётя Матрёна глянула насмешливо, да и высказала:

— Одно мне покою не дает, Риюшка, семнадцать тебе, кровь-то спать до двадцати должна была, кто ж пробудил её, девочка?

Честно говоря, было уже просто страшно говорить что-либо. Поэтому я молчала. И остальные молчали тоже. А вот домовая задумчиво продолжила:

— В академии вашего Сирилла наших в достатке, уж у них повыспрашивала, поузнавала — не было активации при них-то, значица, в Некросе проклятом активация случилась. Жаль, маленькому народу на территории Мёртвого леса доступа нет, иначе у меня бы полная картина была, а так токмо догадки строить и остаётся, — она тяжело вздохнула, и забавно болтая ногами и вернулась к теме беседы: — Василена свет Владимировна считает, что от любви к Нортаэшу Дастелу кровушка твоя проснулась, да не всё просто так, вон принц Роан с Кали-проклятой с самого детства нежного рядом был, но не от него кровь проснулась, не им в силу вошла, катализатор там сработал тогда, будь эти орки неладны. Да только нет больше тех орков-властвующих, первыми они на Хешисаи пошли, первыми и погибли, никого не осталось. Стало быть другая причина имелась. И уж напрягала я память девичью, да вот что вышло у меня — в древние то времена, если случались браки межрассовые, кровь Хаоса просыпалась последовательно от трёх факторов. Первый — интерес к мужчине. Вот как ни крути, как ни вспоминай, а таки самое первое всё ж это самое, древнее, природой заложенное на инстинктах покоящееся. И тут выходит в Некросе ты впервые на мужчину поглядела взглядом девичьим.

И пытливо на меня уставилась. А я… я почему-то отчётливо вспомнила тот вечер, когда отчим привёз меня в Некрос, и то как Гаэр-аш поднял голову от документов, которые читал за столом и устало посмотрел на нас. Я до сих пор отчётливо помнила этот взгляд и своё нежелание лгать этому человеку… этому мужчине. Внутри всё неприятно похолодело…

— Вижу, припомнила, — удовлетворённо сказала домовая. — А второй фактор, деточка, страх, — глазки её прищурились, и она добавила уточняюще: — Страх насилия.

И я скорее почувствовала, чем услышала, как Эдвин затаил дыхание. Что сказать — я и сама едва дышала.

— Напал на тебя кто, — продолжила тётя Матрёна. — Кровь и всколыхнулась агрессией, выплеснулась гневом и яростью. Было?

Я не пошевелилась даже, стараясь ничем, ни движением, ни вздохом не выдать своих эмоций. Стараясь даже не вспоминать того, что было под помостом, но, кажется, теперь отчётливо понимая, как сильно на меня это повлияло…

— Было, — удовлетворённо произнесла тётя Матрёна.

— Ох и страшные обычаи в Некросе, — пробормотала Бажена.

Тётя Матрёна кивнула, и задумчиво проговорила:

— А третий фактор — привязалась ты сердцем, Риюшка. Оно, милая, как — кошка ходит сама по себе. А ты не одна больше, вижу я как заботу принимаешь от воина вот этого, да и от жениха своего фальшивого. Привязалась ты к ним, за своих почитаешь. Не беспокоишься токмо, не тревожишься, но полагаю я от того это, что артефакторка ты знатная, изыскала способ прикрыть-то жизни их, вот и не тревожишься. А так-то — третий фактор, милая, кровь твоя и бунтует, требует, чтобы вышла ты из группы. Кошка в тебе одному подчиняться готова, а их-то на твою голову сколько, хозяев самозванных?

Слова домовой поразили и сильно, и как-то не подумав, я спросила:

— А если… я вновь буду сама по себе, что произойдёт с этой… кровью?

Взгляд Эдвина я почувствовала всей кожей. Злой, напряжённый, гневный. Но смотрела исключительно на тётю Матрёну, которая после сказанного мной задумалась. Пожала плечами, от чего с них едва не сполз цветастый платок, и медленно проговорила:

— До двадцати годков должна спать твоя кровь, Риюшка, но вот уснёт ли теперь, пробуждённая, мне не ведомо. А что сказать точно могу, девочка, — не оставят тебя, нет надежды на то.

В свою очередь, пожав плечами, я уверенно ответила:

— Норт, Эдвин и Дан выпускники, в конце года Некрос они покинут.

Я не стала говорить о том, что Гобби, я очень надеюсь на это, покинет меня уже во время игр. Зато отчётливо поняла, что останется Гаэр-аш, как мой опекун и как человек… которому я к сожалению не безразлична. Озарение, пришедшее после того как Рогнеда поделилась со мной резервом, сказало о многом. Но даже если Гаэр-аш и останется моим опекуном, он будет один, следовательно, если полагаться на слова тёти Матрёны…

— Риюшка-Риюшка, — сочувственно произнесла домовая. — Те, кто сердцем к тебе прикипел, они рядом с тобой сильнее становятся, мужественнее, и магический дар их растёт. Никто не покинет тебя, деточка, от таких как ты не отказываются.

От этих слов что-то глубоко внутри замерло и сжалось. Перед внутренним взором как наяву промелькнули серо-стальные глаза Гаэр-аша, отчаянно скрывающие то, о чём мне бы не хотелось даже знать. Внезапно подумалось — домовая в чём-то права насчёт Дана, Эдвина и Норта. Они изменились. Действительно изменились, стали и мужественнее, и ответственнее, и сильнее магически… А Гаэр-аш?

И тут Эдвин произнёс:

— Ничем не хочу оскорбить вас, уважаемая представительница маленького народа, но если следовать логике озвученного вами предположения, выходит что кошки заводили гаремы. Между тем, исторические факты говорят об обратном.

Тётя Матрёна стремительно голову к нему повернула, одарила хмурым взглядом, но промолчала.

Эдвин, иронично изогнув бровь, продолжил:

— Насколько мне известно, Проклятая Калиан стала женой младшего принца империи Хешисаи, по причине того, что старший и наследный принц Роан от неё отказался. И в последствии дорого заплатил за это, но по факту…

— Факты, факты, факты, — насмешливо перебила его домовая. — Много ты знаешь о фактах, глава клана Меча.

— А вы знаете много? — холодно спросил Эдвин.

— Много, — улыбнулась тётя Матрёна. — Много… Почитай на моих глазах дело было.

* * *

Она замолчала, после прикрыла глаза, будто снова просматривала события событий двухвековой давности, затем приподняв веки, взглянула на меня и вдруг спросила:

— Чувствуешь?

Я совершенно ничего не чувствовала, кроме напряжённости исходившей от Эдвина, ну и собственных смешанных чувств.

А домовая проговорила:

— Тёмные в городе. Давно ощущаю, а этот только прибыл, свеженький.

В следующее мгновение карета резко затормозила!

Нас с Эдвином инерцией бросило на ведьмочку и домовую, но некромант удержался сам и удержал меня, прижав к себе и усиливая мой щит. Я вскрикнула, когда щит затопил шею, сдавливая, но среагировать Эдвин не успел — у нас сорвало крышу. Огнём. С диким треском и скрежетом, и когда потолок экипажа отлетел в сторону, мы увидели ужас и причину падения Хешисаи — тёмного лорда. В смурном низком затянутом облаками зимнем небе он выделялся чёрным энергетическим пятном, синие всполохи окружающего его огня, лишь временами прорывались из-за полы развевающегося чёрного плаща. Вокруг закричали люди, слышался топот убегающих, треск ломаемых обезумевшей толпой лавочек и заунывный звук сирены, разнесшийся над городом. А тёмный лорд с высоты взирал исключительно на нас. И казалось он просто завис, там, в небе. Завис без движения. Выражения его лица не было видно, и потому я сильно удивилась, когда Эдвин вдруг с силой отшвырнул в сторону меня и взлетел вверх, формируя из чёрной подвластной ему магии тяжёлый двуручный меч. Воин клана Меча успел за долю секунды до того, как в нас понесся сгусток гудящего синего пламени!

Удар, и Эдвин разрубил огонь, тот двумя шипящими половинками рухнул по обе стороны от нашей искарёженной кареты.

В небе прогремел гром.

Затем перестала выть сирена.

Едва дыша я в ужасе смотрела на Эдвина, зависшего метрах в двух от нас, и тёмного лорда — начавшего медленно приближаться к нему.

«Риа».

Голос Гаэр-аша раздавшийся словно внутри меня, заставил вздрогнуть.

«Твоя левая рука сейчас находится на сгибе между стенкой экипажа и сиденьем, отодвинь её назад вдоль по углу, там рычаг, с силой потяни на себя».

Не отрывая взгляда от Эдвина, я последовала указаниям, нашла рычаг, дернула — стенки кареты рухнули как карточный домик. Бажена, проследившая за моими движениями, едва мы фактически оказались на улице, быстрым движением достала метлу.

«Предупреди ведьмочку не взлетать выше уровня домов!» — мгновенно приказал Гаэр-аш.

— Выше домов не взлетать, опасно, — прошептала я.

Бажена понятливо кивнула, трижды ударила черенком миниатюрной метелки по руке, взобралась на метлу, усадила перед собой перепуганную домовую, и шепнула мне:

— Полетели.

— Лети, — ответила, вновь пристально глядя на Эдвина и практически приблизившегося к нему тёмного лорда.

Настоящего тёмного лорда! Не пробуждающегося, как ректор или Норт, а вполне реальное зло, способное одним ударом уничтожить половину столицы Седьмого королевства. Но чисто теоретически он не мог пробить защиту Эль-таима. Чисто теоретически…

«Улетай с ведьмочкой!», — приказал Гаэр-аш.

И бросить Эдвина одного?!

«Я сказал: улетай!»

Бажена потянулась, схватила меня за руку, сжала, едва я перевела взгляд на неё, вопросительно посмотрела.

— Я остаюсь, — прошептала ей. — Лети.

И неловко спустилась по упавшей стенке кареты. Бажена неодобрительно покачала головой и сорвалась на бесшумный полёт по улице, держась так, чтобы быть под бортиками близлежащих домов.

И это неожиданно спровоцировало тёмного лорда — отбросив всякую медлительность, он растворился в охватившем его синем пламени, исчез, а возник уже на траектории полёта Бажены. И всем сразу стало ясно, за кем ведётся охота. Всем, кроме самого тёмного, с длинными перехваченными алой лентой волосами. Потому что тёмный посмотрел на застывшую перепуганную Баж, затем перевёл взгляд на меня, глаза его, пылающие синим пламенем, хищно прищурились. И лорд направился ко мне, взмахом руки сметя Баж с пути, от чего и ведьмочка и домовая впечатались в стену.

А тёмный направился ко мне, растягивая тёмные губы в издевательской огненной улыбке.

И порыв ветра донёс до меня протяжное:

— Веееедьмочка…

Я посмотрела на постанывающих поднимающихся с тротуара Бажену и домовую, затем запрокинув голову, взглянула Эдвина. Некромант заметно дрожал, но в целом более не двигался и я запоздало поняла — стазис. Его парализовало магией тёмного и сейчас Эдвин напряжённо пытается высвободиться.

Испуганно сглотнув, посмотрела прямо перед собой, на приближающегося тёмного лорда!

Тёмный шёл легко, словно двигался по воздуху, не шагал по скользкой дороге. Его чёрный плащ по низу словно мехом был подёрнут пламенем, высокие чёрные сапоги демонстрировали внушительную, гораздо большую чем у людей ступню, длинные завершающиеся совершенно чёрными ногтями пальцы правой руки удерживали что-то, отдаленно напоминающее поднятую со дна моря ракушку, вторая свободно висела вдоль тела, но угрозу я в большей степени ощущала именно от нее.

«Беги!» — разъярённо приказал Гаэр-аш.

Я осталась стоять. Не от страха — это было вполне обоснованное решение. Просто потому что в ином случае Бажена с домовой не успели бы скрыться. И ведьмочка это поняла, забравшись на метлу, и взгромоздив перед собой кажется бессознательную тётю Матрёну, она кивнула мне и помчалась прочь, направив метлу резко вверх.

Тёмный заметил бегство, усмехнулся и, приближаясь, произнёс:

— Мне всё равно нужна была только одна ведьмочка.

И рука, левая рука, та, что отчетливо фонила магией и угрозой, сжалась, гася удерживаемое плетение.

Именно это и стало сигналом к бегству для меня.

Не отрывая взгляда от тёмного лорда, я осторожно отступила назад, одновременно захватывая контроль над нежитью Гаэр-аша.

— Что же ты, милая, — издевательски произнёс монстр. — Всё же так хорошо начиналось. Стой, не дёргайся, мы же даже не поздоровались.

— Трупов! — прошептала я, формируя первое плетение.

— Кошмарных, — весело ответил он.

И остановился. Взгляд его полыхнул огнем, губы странно скривились и тёмный переспросил:

— Что ты сейчас сказала?

— Я поздоровалась, — ответила, перехватывая как нити управления четвёркой чёрных вороных и судя по моим ощущениям уже лет сто как мёртвых лошадей.

— Странное приветствие, — задумчиво констатировал тёмный лорд. — Ведьмочки, насколько мне известно, здороваются иначе.

— Ведьмочки — да, — подтвердила я.

Он изумлённо вскинул бровь, всем своим видом предлагая мне продолжить мысль.

И я продолжила:

— А я поздоровалась с вами как некромантка.

Изумление сменилось промелькнувшим сомнением. Тёмный поправил алый бант в волосах, откинул хвост за спину, кокетливым движением поправил локоны, упавшие на лицо, и поинтересовался:

— Пытаешься на что-то намекнуть?

Отрицательно мотнув головой, я вдруг как-то совершенно успокоилась, улыбнулась и ответила:

— Я не пытаюсь. Я говорю прямо.

И активировала плетение.

Первым на тёмного лорда бросился возница с выхваченным из-за пояса ножом. Лорд продемонстрировав невероятную реакцию, на лету проткнул нападающего огненным клинком, возникшим словно из воздуха, и сильно удивился, когда конюх, вместо того, чтобы заорать и забиться в конвульсиях, издав: «Ыгррр», врезал ему по удивлённой морде и попытался вцепиться в шею. С диким воплем явно брезгливый тёмный отшвырнул возницу от себя и был укушен пониже спины ближайшим конем. Потрясённый тёмный лорд в совершеннейшем смятении посмотрел на меня, я, пожав плечами, виновато заметила:

— Куда дотянулся, туда и кусанул. Знаете ли у лошадей в упряжке в принципе довольно ограниченные возможности.

— Ты хочешь поговорить об этом? — язвительно поинтересовался тёмный.

Какой неожиданный вопрос.

— Ну если вы располагаете достаточным количеством времени, — неуверенно ответила я.

— Я практически вечен, — с гордостью сообщил монстр. — А вот лошадка нет.

С этими словами он развернулся и всадил коню в шею огненный меч. Коняка от удивления хрястнула зубами и выпрямилась, имея в шее пылающий меч и меланхолично жуя вырванный из тёмного лорда кусок плоти. Монстр заорал! Обернулся ко мне, заорал громче, выругался на неизвестном мне языке и призвал огонь.

Взревело синее пламя.

Погасло, словно затушенное порывом ветра.

На дороге осталась я, меланхолично жующая коняка, завистливо поглядывающие на неё другие мёртвые лошади, ковыляющий ко мне зомби, разломанная карета и избавившийся от стазиса Эдвин. Некромант медленно спланировал на землю, сжимая подрагивающими ладонями меч. В небе показались стремительно приближающиеся некроманты, и я даже на расстоянии ощущала, что возглавляет их несущийся ко мне Гаэр-аш, а позади него Норт и Ташши мчатся. С четырёх сторон на перекресток выбежали маги в алых плащах — боевики.

Я повернулась к Эдвину и тихо сказала:

— Нужно придумать что-нибудь от стазиса. Будет идеально, если ты мне нарисуешь схему применённого тёмным заклятия.

Некромант, напряжённо глядя на меня, молча кивнул. В следующее мгновение на дорогу спланировали Норт и Ташши. Я глянула на них, улыбнулась и кивнула приветливо, а после начала оглядываться в поисках Гаэр-аша.

— Риа, ты в порядке? — напряжённо спросил Ташши.

Норт не спрашивал, просто потому что знал — я ощутила его магию, напряжённо сканирующую моё тело.

— Всё хорошо, — ответила принцу.

Солгала. Всё не было хорошо, сейчас, когда тёмный лорд убрался прочь, на меня накатывали попеременно то паника, то страх. Нити управления нежитью я отпустила, вновь вернув их под контроль программы заданной Гаэр-ашем, и конь перестал жевать, а возница забрался на козлы и схватил кнут, готовый помчать свою четвёрку умертвий дальше по дороге. Карета, раскрывшаяся как цветок по весне, нежить, естественно, не волновала. Как и рваные раны с обожженными краями.

Обойдя парней, закрывавших мне весь вид, я повторно огляделась и обнаружила ректора, стоявшего на крыше ближайшего к нам дома. Рядом с ним находился министр Рханэ, чуть дальше стояли два боевых мага. Словно почувствовав мой взгляд, Гаэр-аш повернул голову, улыбнулся, протянул руку — меня подхватило магией, подняло на уровень крыши, притянуло к ректору так, что я практически оказалась в его объятиях.

Ректор обнял меня одной рукой, посмотрел на моё запрокинутое лицо, поправил волосы, убирая с лица, и с нежностью произнёс:

— Убил бы, сссокровище ты моё.

Улыбнувшись, прямо спросила:

— Почему вы здесь? На крыше. Нашли что-то?

Рханэ усмехнулся, боевые маги перекинулись насмешками по поводу обнаглевших ведьмочек, Гаэр-аш ответил:

— Ты ведь помнишь, что ты некромантка, да?

И указал на одного из боевых магов. Тот, усмехнувшись, отошёл. И я увидела тело. Тело гоблина. Мёртвого гоблина. Радом с ним валялась корзинка из которой на плоскую крышу рассыпались яблоки… Женский цветастый платок был вдавлен в полустаявший снег чьей-то внушительной стопой… Могучий торс убитого гоблина пересекала рана. У неё были чёрные обожжённые края, не оставляющие и сомнения в том, кто был убийцей.

Но первое, что я испытала — было облегчение — это был не Ыгрх. О, Тьма, это был не он, и так обрадовалась этому… А потом накатило понимание того, что здесь лежит мёртвый гоблин. Мёртвый боевой гоблин… За что тёмный лорд его убил?!

— Тттемному нужна была введьмочка, — пробормотала, холодея.

— Норт, забери Рию, — приказал Гаэр-аш.

* * *

Дорогу к ведьмам я помнила смутно. В нанятом Его Высочеством экипаже сидели я, Норт, Эдвин и сам Танаэш. Парни негромко переговаривались, я держала Норта за руку и смотрела в окно. Мне было стыдно. Стыдно за свою радость, которую я не смогла скрыть, осознав, что погиб не Ыгрх. Стыдно за то, что сотворённый мной Эль-таим не блокировал заклинание стазиса, и я ощущала, что подвела Эдвина. И ещё могу подвести ребят…

— Риа, — позвал Норт.

Мельком взглянув на него, я повернулась к Эдвину и прошептала:

— Прости…

— Ты извиняешься? — удивлённо переспросил некромант.

Покусав губу, тихо призналась:

— Чувствую себя виноватой.

Эдвин усмехнулся, подался ко мне, протянув руку ослабил наложенный щит, и тот, наконец перестал давить на шею, затем грустно произнёс:

— Это я тебя подвёл сегодня, сокровище.

И он вновь откинулся на спинку сиденья.

Я, конечно, понимала, что тут присутствует Ташши, но он и так уже знал многое, так что я не побоялась при нём сказать:

— Не понимаю, почему Эль-таим не блокировал стазис. И чем больше об этом думаю, тем больше не понимаю.

— Видимо, на нападение тёмного лорда он не рассчитан, — Норт улыбнулся мне. — Не переживай.

— Не могу не переживать, — призналась я. — Учитывая игры и то что они…

— Стали жёстче? — подсказал Норт.

— Да. Стали жёстче… — я вздохнула и продолжила: — Нужно будет что-то… сообразить. Ещё не знаю. Даже не знаю, как к этому подобраться.

Эдвин помолчал, прожигая меня взглядом, затем неожиданно улыбнувшись, весело произнёс:

— «Куда дотянулся, туда и кусанул. Знаете ли у лошадей в упряжке в принципе довольно ограниченные возможности», — он рассмеялся и продолжил: — Несмотря на ситуацию, вспомнил твой побег от Норта и незабвенное: «А он молодой и быстрый, уже справился».

— Она не так сказала, — посмеиваясь, произнес Норт. — Она сказала: «Раз-два и готово, молодой же, шустрый».

— М-м-м, ты слышал, — хмыкнул Эдвин.

— О, я тогда много чего слышал, — протянул капитан нашей команды. — Лежал себе, скрючившись, шипел и боли и слушал…

— А нечего было руки распускать, — ничуть не устыдившись, резонно заявила я.

— О, я так понимаю, вам там было весело, — сказал Ташши.

Норт усмехнулся, обнял меня, рывком притянул к себе и ответил принцу:

— Нестандартная такая история в стиле от ненависти до любви. Понимаешь, сокровище мне досталось с характером и способностью давать отпор, да такой… что лежишь ты после, хрипишь от боли и думаешь: «Вот это девочка, мне бы такую». Да, сокровище моё?

Я не ответила, почему-то от воспоминаний стало грустно. Повернув голову я вновь уставилась в окно. Карета проезжала мимо королевского парка, повсюду виднелись патрули боевых магов, наступал ранний зимний вечер, в домах загорались огни… Мне неожиданно тоже захотелось иметь свой домик, приходить в него вечером, зажигать свечи, сидеть возле пылающего камина с чашкой чая в руках и быть артефактором. Простым артефактором, который приходя вечером домой гордится своей работой и тем, что удалось сделать, а глядя на огонь мысленно прикидывает схемы и плетения, просчитывая возможности будущих амулетов…

* * *

Огонь…

Сила тёмных лордов базируется на возможностях огня…

И как-то вдруг из глубин памяти всплыло — наибольшее сопротивление нашествию тёмных лордов оказывали маги Ордена Огня… те, кто в дальнейшем стал отступниками… Вечные маги, презревшие законы жизни, человеческую мораль и пустившиеся в безграничное изучение магии, наплевав на рамки и условности. Маги без границ, которые с данный момент стали прямой угрозой границам Седьмого королевства…

Именно отступники та причина, по которой Ташши не может позволить себе проиграть — они на пороге войны. Войны, которая уже идёт, но ещё не объявлена…

— Риа, — позвал Норт.

Я дёрнула головой, чтобы не отвлекал, и продолжила судорожно пытаться найти ключ… зацепку… Мне казалось, решение проблемы крутится на границе осознания, ощущается на кончике языка… Но нет, сорвалось.

Ладно, вернёмся к исходной мысли — огонь. Сила тёмных лордов базируется на возможностях пламени… Что способно противостоять пламени? Сознание упрямо подсказывало очевидный ответ — вода. Но я не то чтобы чувствовала, точно знала — это ошибочное мнение. Возможно, Гаэр-аш прав и моё сознание отравлено вседозволенность и отсутствием рамок, что свойственно отступникам и их ученикам, но…

— Сокровище моё, — Норт осторожно взял за подбородок, развернул к себе. — О чём задумалась?

Я посмотрела в его практически чёрные глаза с фиолетовым отсветом, в самой глубине различила пляшущие синие огоньки и неожиданно поняла — огню способен противостоять только огонь!

«Что?» — прозвучал в моём сознании, удивлённый вопрос Дастела.

«Нужна будет твоя кровь, — так же мысленно ответила я. — И Эль-таимы ребят».

«Зачем?» — просто спросил некромант.

«Я рассчитывала на силу отступников, Норт, я и понятия не имела, что придётся столкнуться с тёмными лордами. Но если есть такая опасность, я должна оградить вас от неё».

И тут в карете прозвучало:

— Я мог бы сделать вид, но вы сейчас просто влюблённо смотрите друг на друга, но мне откровенно не нравится происходящее. Риа, посмотри на меня.

Нехотя повернула голову и взглянула на Эдвина. Эдвин был мрачнее тучи, и едва наши взгляды встретились, хрипло произнёс:

— Меня унижает твоё чувство вины.

— Почему, Эдвин? — искренне удивилась я.

Он подался вперёд и прорычал:

— Потому что я мужчина, Риа. Любое сражение — мой сознательный выбор. И если я проиграл — это исключительно моя вина!

— Остынь, — тихо сказал Норт.

Эдвин вновь откинулся на сидение, но продолжал смотреть на меня, и мне не нравился его взгляд. И не нравилась его злость.

— Я твой артефактор, Эдвин, — тихо сказала я. — Чувствую ли я себя виноватой за то, что созданный мной Эль-таим не блокировал магию тёмного лорда? Да, чувствую. Обеспечение вашей безопасности — моя часть сделки. Вы выполняете свою, я…

Я осеклась, заметив выражение лица Танаэша.

Наследник Седьмого королевства смотрел на меня… с ужасом. С откровенным, нескрываемым ужасом, и под его потрясённым взглядом, все слова у меня закончились. И как-то скорее интуитивно, я ощутила напряжение, охватившее и Норта и Эдвина, запоздало осознав, что вообще только что сказала! О, Тьма, я же…

И тут Ташши простонал, и сипло произнёс:

— Ты изготовила три Эль-таима! Три… — его голос охрип. Но судорожно выдохнув, Ташши продолжил: — Риа, несдержанная ты болтливая девчонка, да если об этом станет известно, за тобой начнется охота похлеще той, что уже сейчас в разгаре! Риа!

Он помолчал и добавил:

— О том, что у вас троих, Норта, Дана и Эдвина есть Эль-таимы — королевские артефакторы сообщили сразу. Никто особо не был удивлён, все три семьи достаточно состоятельны, чтобы обеспечить наследникам достойную защиту, но предположить, что все три создала ты… — Ташши устало посмотрел на меня, и сказал: — Артефактор, создавший мой Эль-таим, сжёг свой разум. Это был опытный, сильный маг, сумма которую он запросил за свою работу, была значительной даже для моего отца, в поддержку магу было выделено три королевских артефактора, они предприняли все меры безопасности и всё же — мастер-артефактор сжёг свой разум, Риа. И у меня в голове не укладывается, как ты решилась на это! И как ты это допустил, Норт?

Дастел холодно ответил:

— Я не осознавал опасности.

— Никто из нас не осознавал, — добавил Эдвин. — И когда она перестала дышать…

— Она умерла, Эдвин, — тихо сказал Норт. — Был момент, когда она умерла.

И они замолчали. Все трое.

А я неожиданно поняла, что здесь что-то не сходится. В сказанном Танаэшем что-то определённо не сходится… Я посмотрела на принца, заметно побледневшего, с неестественно выпрямленной спиной и взглядом, направленным на меня… а потом вспомнила: «Артефактор, создавший мой Эль-таим, сжёг свой разум». Это было странным. Точнее не так — это было невозможным. Ритуал изготовления Эль-таима действительно очень сложен, я немного упростила его используя язык Вечных и свои обрывочные знания о техниках Вечных, это позволило мне создать столь сложные и надёжные артефакты для парней. Но даже если бы я действовала в соответствии с классической артефакторикой, никакой опасности «сжечь разум» не существовало бы.

Этот маг чисто физически не мог сжечь свой разум.

Опасность тут в совершенно ином — в возможности раствориться в кристалле, потому что приходится вливать сознание в камень в момент наложения первичных матриц. У меня особого опыта не было, и не было никого из мастеров, чтобы остановить в момент, когда моё тело начало механически раскачиваться… Меня не страховали. Но мастера создавшего Эль-таим принца подстраховывало сразу трое… Они должны были вмешаться. Как минимум в их обязанности входило прикоснуться к плечу, начавшегося раскачиваться артефактора, вернув тем самым его осознание собственного тела и собственного я. А если этого не произошло, значит разум артефактора остался в…

— Ташши, дай, пожалуйста, твой Эль-таим, — попросила я.

Просьба была дикой, по сути, я фактически предлагала ему остаться без защиты и наверное, ему следовало бы ответить мне категорическое «Нет», но Танаэш потянулся к воротнику, нащупал цепочку, расстегнул замочек, снял с себя артефакт и молча протянул мне. Оказанное доверие было честью.

Я осторожно взяла крупный кристалл, заключённый в прочную паутинку металла. Удивительной чистоты синий берилл с типично удлинённым для этого оттенка призматическим габитусом, был тёплым, храня в себе тепло тела носителя, за счёт близкого соприкосновения с его кожей… и пульсировал. Пульсация, едва заметная в первые секунды, нарастала, становясь ощутимой…

Наверное, в другой ситуации и при других условиях, я никогда не решилась бы на подобное, до ужаса опасаясь использовать Магию смерти.

Но не сейчас.

И закрыв глаза, я увидела мир в черно-белом цвете, наполненный всеми оттенками серого, чёрного и графитового. Взглянула на Норта, всё так же не открывая глаз, и увидела его горящие синим пламенем глаза, выдающие его принадлежность к тёмным лордам. Улыбнулась, повернулась к Эль-таиму, сжала кристалл и прошептала то, что сочла самым верным:

— Грахархаэтро эуит экса саэрти! — простейшее заклинание призыва инферно.

Камень в моей руке дернулся, его аура стремительно увеличилась в размере, позволяя оставшемуся в нем разуму принять привычные для сознания очертания и посреди кареты возник величественный суровый мужчина в тёмно-коричневой мантии артефактора. Мужчина обвёл нас всех удивленным взглядом пустых глазниц, затем увидел Ташши, нервно дернулся и торопливо, словно боялся что его в любой миг прервут, затараторил:

— Отмените Мёртвые игры, Ваше Высочество! Отмените! Это ловушка! Они готовили план более пятнадцати лет, мой принц! Они сделали всё, чтобы собрать на одной арене вас, Нортаэша Дастел Веридана, Эдвина Харна и Данниаса Шейна!

Я вздрогнула, распахнула ресницы и посмотрела на призрака привычным зрением… в реальности он оказался исковеркан кристаллической формой своего содержания и был словно высечен из голубого берилла — несуразный, жутковатый, полупрозрачный и слегка искрящийся всеми гранями своего кристаллического энергетического тела.

— Это ловушка, мой принц! — продолжал захлебываясь эмоциями, видимо испытанными в момент смерти, призрачный артефактор. — Три наследника древнейших кланов, в чьих жилах течёт кровь, способная противостоять магии Вечных, и глава дома Меча, тот, по зову которого идут! Четыре юноши, четыре наследника, четыре единственные надежды, замены вам нет! Погибните вы — сила, цвет и наследие древних родов, и начнётся борьба за власть, что погрузит человеческие королевства в клоаку крови! Они всё рассчитали. Двести лет, мой принц, двести лет — точка отсчёта, их главный путь, это неясно мне, это не понял, но остальное… Маленькие шажки большого пути! На их стороне вечность и знания, они использовали их в полной мере. Совпадений и случайностей нет — всё рассчитано до мельчайших деталей… Они всё рассчитали! Они проникли туда, где их никто не заподозрит… Моя смерть, Ваше Высочество, моя смерть не случайность, меня… — он осёкся, захрипел и выкрикнул: — Не выходите на поле боя против Некроса, мой принц! Нет! Это их цель… и точка отсчёта… я не разобрался с точкой отсчёта… Но это древнее! Вы не сумеете защититься… Никто не сумеет. Древнее зло, спящее, ждущее… Двести лет точка от…

И призрак пропал.

Мы все сидели потрясённые до глубины души, и в застывшей тишине так жалко прозвучало мое:

— Я использовала простейшее заклинание призыва инферно… у него ограниченное время действия… минута-полторы всего… Я…

Норт молча сжал мою руку, успокаивая.

А Эдвин хрипло произнёс:

— Начинаю понимать, почему столько сил было вложено в попытки не допустить тебя на королевские Мёртвые игры, сокровище.

— Потому что им нужны мы. Мы четверо, в одном месте, в одно время, в состоянии призыва нашей магии, — сказал Норт.

Ташши молчал, задумчиво глядя на Эль-таим всё ещё лежащий на моей ладони. Затем тихо произнёс:

— Два артефактора, оказавшиеся умертвиями… припоминаю, что именно они страховали магистра во время изготовления артефакта. Но я не помню, что стало с третьим, выжил ли он, или… Нужно будет выяснить.

Я невольно улыбнулась. Это было забавно — Эдвин сразу проанализировал ситуацию, выяснив мотивацию тех, кто предпринял колоссальные усилия, чтобы не допустить меня к играм. Норт — мгновенно и чётко определил конечную цель отступников. Ташши подумал о тех, за кого несёт ответственность. А я… я думала о том, как их защитить. Всех четверых.

«Двести лет — точка отсчёта, их главный путь» — что это?

Что скрывается за этим? Двести лет точка отсчёта…

Что произошло двести лет назад?

— Значит Рию попытаются убрать, — задумчиво произнёс Эдвин.

— Они уже пытаются, — сказал Ташши. — Слёт воронья не возник сам по себе. Кто-то постарался, чтобы все, наиболее сильные маги оказались в курсе существования последней из Легендарных Кошек. И теперь эти требуют отстранения Рии от участия в играх. Отец и дядя сейчас предпринимают титанически попытки не довести до конфликта, прекрасно понимая, что за свою воспитанницу Гаэр-аш глотку вырвет любому. И всё бы ничего, но это произойдёт на нашей территории, что станет поводом для разрыва дипломатических отношений, с трудом налаживаемых последние пятнадцать лет.

Я зацепилась за эту дату — пятнадцать лет. Потом вспомнила: «Это ловушка! Они готовили план более пятнадцати лет, мой принц!». Совпадение?

— Ташши, а что произошло пятнадцать лет назад? — тихо спросила я.

И вернула ему Эль-таим. Принц взял его осторожно и бережно, словно брал в руки чью-то жизнь… впрочем, так оно и было. Молча надел, защёлкнул замочек и ответил на мой вопрос:

— Пятнадцать лет назад был заключен договор, регламентирующий отношения между всеми семью королевствами. Утверждены границы и сферы влияния на свободные территории.

Мало смысля в политике, я уточнила:

— А в чём суть?

— Суть в том, что окончательно было закреплено право каждого королевства на самостоятельное развитие и великие роды отказались от идеи единения, — объяснил Норт.

Кажется, я перестала что-либо понимать.

Парни молчали, видимо тоже переваривая информацию полученную от призрака, а у меня молчать получалось не очень.

— Он сказал: «Три наследника древнейших кланов, в чьих жилах течёт кровь, способная противостоять магии Вечных, и глава дома Меча, тот, по зову которого идут! Четыре юноши, четыре наследника, четыре единственные надежды, замены вам нет! Погибните вы — сила, цвет и наследие древних родов, и начнется борьба за власть, что прогрузит человеческие королевства в клоаку крови!»

Все посмотрели на меня, я продолжила:

— Исходя из логики услышанного — целью отступников является междоусобная борьба среди человеческих королевств, что окончательно ослабит их, позволяя отступникам легко завоевать наши территории. Так?

Парни кивнули.

— И в то же время, — продолжила я. — Если основываться на словах всё того же призрачного артефактора, подготовку к этому плану они начали пятнадцать лет назад, после того, как в принципе все королевства договорились о том, что не будут объединяться. Так?

Все трое кивнули снова.

Я развёла руками, демонстрируя, что вообще перестала что-либо понимать, и спросила:

— В чём смысл?

Судя по взглядам они тоже не могли ничего понять.

— Ладно, — я села удобнее, повернулась к Норту и спросила: — В случае твоей смерти, что произойдёт?

Он усмехнулся, и ответил:

— Учитывая династические традиции, наследником рода Дастел Веридан станет Артан Гаэр-аш Веридан. Дана это тоже касается, род Шейн младшая ветвь Дастел Этранов.

— Точно? — удивлённо переспросила.

Я знала, что они родственники, но двоюродные же, и у Норта есть отец… может даже дядя… ну или ещё кто-то.

— Тут дело в силе, сокровище моё, — пояснил Норт. — Если со мной что-то случится, а это вряд ли, наследником рода станет Артан. Так что здесь отступники просчитались, моя смерть не повлечёт за собой ничего глобального. Смерть Дана в принципе тоже. Во главе станет Артан, соответственно никаких кровавых закулисных игр не будет, здесь всё прозрачно и просто.

Как сказать…

Я повернулась к Ташши, и задала ему по сути тот же вопрос:

— А в случае твоей смерти?

Танаэш ответил не сразу, и отвечал, подбирая слова и собственно размышляя практически вслух:

— Наша династия является младшей ветвью, я единственный сын, соответственно с моей гибелью династическое правопреемство сместится на старшую линию.

— Перейдет к детям твоего дяди министра Рханэ? — уточнила я.

— Нннет, это не так работает, Риа, хотя вероятно отцу и дяде удастся настоять на том, чтобы мой младший двоюродный брат встал во главе королевства, — Ташши улыбнулся. Но затем его улыбка померкла, лицо окаменело, и принц произнес: — Но если брать в общем, то наследник старшей династической ветви — Гаэр-аш. Фактически, в соответствии с традициями линий силы, власть должна перейти к нему.

Атмосфера в карете стала внезапно очень напряжённой.

И мы все посмотрели на Эдвина.

Эдвин молчал несколько долгих секунд, а затем произнёс:

— Призрак сказал одну очень верную вещь: «Глава дома Меча — тот, по зову которого идут!» Я последний чистокровный представитель дома Меча, поэтому все иные младшие дома обязаны беспрекословно мне подчиняться. Не станет меня — они оспорят право дома Меча главенствовать, и оспорят по праву. Но есть исключение — воины Меча обязаны подчиниться тому, кто достиг наивысшего мастерства в военном искусстве. Мастеру. Мастеру Меча. А это звание сейчас есть лишь у одного человека…

И холодея от ужаса, я вспомнила бой между Эдвином и Гаэр-ашем, мелькнувшую мысль о том, что их техника боя одинакова, своё недоумение по этому поводу, ведь Эдвина учили мастерству фехтования с раннего детства, а ректора нет, и веселый ответ главы Некроса: «А я Мастер меча. Завтракать и собирайся. Через час выезжать, у вас бой сегодня».

Конец пятой книги

Content

Елена Звездная
Мертвые игры 5.
Игры со смертью