Омер Майк

Глазами жертвы

Майк Омер

Глазами жертвы

Mike Omer

Thicker Than Blood

Text copyright © 2020 by Michael Omer. All rights reserved. This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaborationwith Synopsis Literary Agency

© Гребенникова С., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Глава 1

Пятница, 14 октября 2016 года

Кэтрин никогда не сомневалась, что ее душа невесома. Что она, неосязаемая и ослепительно сияющая, соткана из мыслей, чувств и убеждений. А еще душа хранит тайны. И вот они-то день ото дня тяжелеют, тяготят душу.

Вот бы носить их за спиной и спокойно жить дальше!.. Кэтрин представила себе добротный, как у ее дяди, рюкзак с пряжками, на широких лямках. Сложить бы туда все свои тайны и затянуть как следует поясной ремень, равномерно распределяя вес…

Не тут-то было. Секреты жили своей жизнью. Однажды они повисли камнем на шее и стали тянуть к земле, не давая поднять голову. А на следующее утро переползли в живот; Кэтрин то и дело скручивалась в судороге и бегала каждый час в уборную. Теперь тайны поселились в ее сердце, давя с такой силой, что оно, казалось, вот-вот разорвется.

Она позвонила отцу и предупредила, что больна и не выйдет на работу — третий раз за неделю. Тот был готов бить тревогу, но она его успокоила, сославшись на «женские проблемы». Наступил поздний вечер. Кэтрин сидела в гостиной; застыв перед мерцающим экраном телевизора, она пыталась заплакать.

Слезы словно выкипали, не дойдя до глаз. В горле стоял ком, голос делался ломким и хныкающим, но за несколько дней — ни слезинки. Суметь заплакать значило освободиться. Увы, глаза оставались сухими. Лишь губы дрожали, отчего Кэтрин чувствовала себя маленькой и глупой.

Секреты коварны. Только дай волю, и они отберут у тебя способность плакать.

В тысячный раз она схватила телефон и открыла список контактов — первым в «любимых» значился номер отца. Логично, ведь она действительно его любит. Любит как родителя, любит как человека, любит больше всего в этом мире. Можно рассказать ему правду. Тогда груз на сердце обратится в пыль… Ее палец завис над экраном. На секунду пришло долгожданное облегчение.

А потом в голове замелькали картинки. Папино лицо, исказившееся от боли. Он уже немолод. В прошлом году перенес инфаркт, который врачи назвали «тревожным звонком». Что будет с отцом, откройся она ему?

Мнимое облегчение переросло в колючий страх и чувство вины. Нет, нельзя.

В дверь постучали — и сердце на мгновение замерло. На секунду Кэтрин замешкалась, гадая, кто это мог быть. Уже очень поздно. Друзья или соседка прислали бы сообщение, прежде чем появиться у нее на пороге, тем более в такой час. Тогда все ясно. Это отец — встревожился и приехал ее проведать.

Он наверняка с первого взгляда поймет: с ней что-то случилось. Что эти «женские проблемы» совсем не похожи на ежемесячное недомогание. Сможет ли она солгать, если он задаст прямой вопрос?.. Не сейчас. Не сегодня. Ей придется все рассказать.

Кэтрин на ватных ногах подошла к двери, переполняясь смешанными чувствами вины, страха и облегчения. Мельком посмотрела в глазок и удивленно ойкнула.

Она знала стоявшего в коридоре мужчину, но это был не отец.

В голове после тяжелого дня стоял туман. Кэтрин привычным движением протянула руку к щеколде. Тут же подступила тревога. Мысли заметались, приказывая ей не открывать дверь. Его здесь быть не должно! И потом что-то мелькнуло в его глазах… Нечто опасное и порочное…

Но в эту секунду тело не подчинялось разуму. Будто под гипнозом, она медленно отодвинула щеколду.

Дверь распахнулась, ударив Кэтрин по лицу. Она упала, оглушенная; половина лица пульсировала болью, перед глазами все плыло. Навернулись слезы, которых Кэтрин так ждала. Она попыталась закричать, заговорить…

Лицо накрыла рука, зажав нос и рот. Кэтрин не могла дышать. Не могла издать ни звука. Она извивалась всем телом, и ее ударили наотмашь.

Мир погрузился в блаженную тьму…

Кэтрин приоткрыла веки. Только через мгновение поняла: у нее во рту что-то есть, неприятное и ворсистое. Она подняла руку, чтобы вынуть кляп.

— Не смей.

Рука застыла.

— Оставь как есть. Кричать тебе нельзя.

Она с трудом сфокусировала взгляд на знакомом лице, беззвучно умоляя отпустить ее.

— Все будет быстро, — почти извиняющимся тоном сказал он. В его руках что-то сверкнуло. Большая игла.

Он схватил ее правую руку и занес над ней иглу. Кэтрин сдавленно вскрикнула сквозь кляп и попыталась отдернуть руку. Вырваться не получилось, однако от неожиданности он промахнулся. Девушка ахнула, когда игла вспорола кожу.

— Видишь, все из-за тебя! — прорычал он, его глаза опять зло сверкнули. Вцепился в ее запястье и снова вонзил иглу. Кэтрин хотела дотянуться до его лица другой рукой, и он опять ее ударил.

— Так я в вену не попаду. — Он покачал головой. Снова промахнулся — игла вошла в мышцу. Он с остервенением бормотал себе что-то под нос.

Кэтрин выдернула руку — движение отозвалось вспышкой боли, игла выскользнула. Из раны сочилась кровь. У Кэтрин закружилась голова, она почти потеряла сознание.

— Чтоб тебя! — Он в ярости отшвырнул иглу. При взгляде на кровоточащую руку его зрачки расширились. Он судорожно сглотнул, наклонился и, к отвращению Кэтрин, стал слизывать кровь. Почувствовав на коже его язык, она задрожала от омерзения и ужаса. Попробовала высвободиться, но мужчина лишь крепче сжал ее руку, издав странный звук. Рычание.

И тут он впился губами в кожу и начал пить. Кэтрин в полном оцепенении наблюдала, как он высасывает кровь из раны. По подбородку у него стекала алая струйка.

— Мне пришлось. — Его лицо перекосилось в стыдливой гримасе. — Извини.

Все вновь поглотила тьма.

Когда она пришла в себя, откуда-то доносились заунывные звуки. Рыдания? Так и есть. Это он. Все еще здесь и плачет.

Полиция… Нужно звонить в полицию… Тело не слушалось. Из раны на пол капала кровь.

Наконец ей удалось пошевелиться. Вынуть кляп. Она хотела встать, но, услышав шорох за спиной, замерла.

Горло сжала петля. Кэтрин пыталась ухватиться за удавку, пыталась кричать, широко раскрыв рот. Ни звука. Ни вдоха. Перед глазами заплясали пятна, потом все накрыл туман.

Раздался грубый смех, полный злобы, и рычащий голос ворвался ей в ухо:

— А теперь самое интересное…

Глава 2

Суббота, 15 октября 2016 года

Детектив Холли О’Доннелл стояла в коридоре и наблюдала, как медики бережно укладывают тело Кэтрин Лэм на каталку. Мешок надежно скрывал тело от взглядов. И все же картинка прочно отпечаталась в памяти. Спутанные волосы в крови прилипли к щекам. На мертвенно-бледной коже ярко выделяются кровоподтеки. Разорванная одежда в качестве последнего унижения. Иногда О’Доннелл удавалось воспринимать все отчужденно, как издержки профессии. Но не сегодня.

Двое медиков замешкались в гостиной, старательно маневрируя, чтобы не наступить на большое пятно засохшей крови. После их ухода О’Доннелл наконец смогла сосредоточиться. Когда с места убийства уносят тело, атмосфера меняется. Голоса звучат громче. Полицейские ведут себя раскованнее и по-деловому. Бывает, кто-то отпустит шутку. Всех охватывает чувство облегчения. Мертвые уходят. Живые остаются, чтобы расставить все по местам.

О’Доннелл изучала комнаты, залитые мягким светом из окон. Она живо представила себе, каким уютным был этот крошечный домик до кошмарных событий. Укромная спальня, красивая гостиная с диванчиком и небольшим телевизором. Кухня, правда, маловата, хотя Кэтрин Лэм обустроила все очень умело, и даже висящие на стенах сковородки и кастрюльки стали практически элементами декора. Окно кухни выходило на задний двор. Усеянный кустиками сорняков и сухой листвой газон выглядел запущенным.

О’Доннелл обратилась к сержанту Гарзе, который стоял в кухне, перелистывая блокнот:

— Теперь гостиная.

По его лицу скользнула тень негодования, но через секунду он все же кивнул. О’Доннелл привыкла к таким вспышкам неприязни. Многие полицейские смотрели на нее так, будто она не заслужила зваться детективом — или даже копом, если на то пошло. И, по их мнению, расследование она уж точно вести не в состоянии.

Ну, заслуженно или нет, но дело поручено вести О’Доннелл. А Гарзе придется это проглотить.

Он вошел в гостиную и ждал там с блокнотом наготове. О’Доннелл замешкалась: огромное кровавое пятно преграждало ей путь. Высокий Гарза попросту перешагнул через него, а вот ей пришлось перепрыгивать, уже третий раз за день. В бахилах, которые Холли всех заставила носить, легко было поскользнуться и упасть. Не говоря уже о том, что она наверняка выглядела глупо, прыгая зайцем туда-сюда.

О’Доннелл решилась на прыжок, все-таки поскользнулась и едва не упала. Устояв на ногах, с вызовом посмотрела на Гарзу, готовая к насмешкам. Их не последовало.

Почтя за лучшее сосредоточиться на работе, Холли стала обмерять комнату рулеткой, диктуя цифры Гарзе, который заносил их в блокнот. Он и его напарник первыми прибыли в дом Кэтрин. Когда приехала О’Доннелл, она попросила сержанта помочь ей с зарисовкой места преступления, а его напарника — отвечать за периметр. Они уже закончили описывать ванную и спальню и ждали, когда медики заберут тело, чтобы заняться гостиной.

О’Доннелл оставила метку с номером восемь у телефона жертвы, лежавшего на полу. Уликой номер девять стал разорванный бюстгальтер. Метки с десятой по пятнадцатую лежали рядом с кровавыми следами ботинок. Одно из своих первых дел О’Доннелл чуть не провалила только потому, что присвоила один номер трем отпечаткам. Как следствие — путаница в фотографиях. Больше такого не повторится.

— Не забудь указать на рисунке направление шагов, — велела она.

— Сделаю, — отозвался Гарза, замеряя расстояние от телефона до двери.

— И замерь расстояние до каждого отпечатка.

Сержант бросил на нее оскорбленный взгляд, но промолчал. Конечно, он знал свое дело, и понукать его не было нужды. Тем не менее лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. За последние месяцы сожалений у О’Доннелл скопилось на всю оставшуюся жизнь…

Лавируя между пятнами крови, она кружила по комнате в поисках улик, которые могла пропустить, — ничего. Подошла к Гарзе и заглянула в его блокнот. Неохотно признала, что зарисовки выполнены безупречно. Эскиз аккуратен, замеры сделаны методично и подробно.

Ее внимание привлекли громкие голоса. Стоявший у входа полицейский с кем-то спорил, переходя на повышенные тона. Неужели журналисты уже здесь? Или это назойливая соседка?

О’Доннелл снова перескочила через пятно, на этот раз не потеряв равновесие. Скоро можно будет участвовать в соревнованиях по прыжкам через кровавые лужи. Она вышла из дома, прищурив глаза от яркого света.

Полицейские оцепили дом Кэтрин Лэм и дворик размером с носовой платок, а также часть тротуара. На нем стоял, размахивая журналом посещения, напарник Гарзы, новичок, только закончивший полицейскую академию. По другую сторону желтой ленты остановились двое. Женщина держала руки в карманах бежевого пальто, в тон к нему — коричневая шапка и шарф. На мужчине — черное пальто поверх серого костюма.

Женщина спорила с новичком, перекрикивая шум машин.

— Нам нужна всего пара минут. Это в ваших же интересах, чтобы…

— Извините, — прервала ее О’Доннелл, из ее рта вырывались облачка пара. — Что происходит?

— Федералы, — буркнул новичок, — хотят попасть на место преступления.

Холли, сведя брови, повернулась к федеральным агентам. Мужчина был черноволосым, высоким и широкоплечим. Он стоял в нарочито расслабленной позе, почти сутулясь, — как старшеклассник, который хочет выглядеть крутым. Женщина казалась его полной противоположностью. Ее макушка не доставала ему даже до плеча, из-под шерстяной шапочки выбивались каштановые пряди. Она стояла, поджав губы и подобравшись, словно готовилась к марш-броску. Кончик ее длинного носа покраснел от холода. Когда она перевела взгляд на О’Доннелл, та чуть не отшатнулась. У женщины были глаза цвета травы, такие яркие, что становилось не по себе. Она смотрела на Холли так пристально, словно пересчитывала поры у нее на лице.

— Детектив О’Доннелл. — Представившись, она встретилась глазами с женщиной. — А вы?

— Агент Грей. — Мужчина взмахнул значком ФБР. — А это доктор Бентли.

— Расследование ведет полиция Чикаго. Вы не сможете войти, агенты, пока мы не закончим все процедуры.

— Убийство может быть связано с делом, над которым мы сейчас работаем, — заявила Бентли. — Дайте нам пару минут, чтобы…

— Откуда вы знаете про убийство? — спросила О’Доннелл.

Грей бросил на напарницу раздраженный взгляд, чего она, похоже, не заметила.

— Лейтенант Мартинес сообщил, что Кэтрин Лэм, двадцати девяти лет, задушена в собственном доме.

О’Доннелл скрыла гнев под маской равнодушия. Она всегда уважала Мартинеса, работающего вместе с ней в детективном отделе Центрального района. Но о чем он только думал, когда рассказывал ФБР об этом деле? Еще и дал им неподтвержденную информацию о причине смерти!.. Даже новички так не ошибаются.

— И как же это убийство связано с вашим делом?

— Мы не вправе говорить об этом, — выпалил Грей, опередив Бентли.

О’Доннелл выдавила из себя подобие улыбки.

— Мне пора заняться расследованием. Хорошего дня, агенты.

— Стойте! — Голос Бентли стал пронзительным, глаза яростно сверкали.

О’Доннелл повернулась к ним спиной. «Надо будет поговорить с Мартинесом, — подумала она, — пусть объяснится».

— Детектив О’Доннелл, — окликнул ее агент Грей, — уделите нам две минуты. У нас есть важные сведения.

Холли со вздохом повернулась. Федерал всем своим видом демонстрировал смирение.

— Мы можем переговорить наедине? — спросил он.

О’Доннелл пригнулась, чтобы пройти под желтой лентой, и сделала десяток шагов от дома.

— Что у вас? — спросила она агентов, следовавших за ней по пятам.

— Мы разыскиваем серийного убийцу по имени Род Гловер, — сообщил агент Грей. — Он поселился в Чикаго лет десять назад, раздобыв поддельные документы.

— И что общего с этим убийством?

— Мы пока не уверены, есть ли связь… Но Род Гловер душил своих жертв. И жил он в этом районе, рядом с парком Маккинли.

— Звучит надуманно, — заметила О’Доннелл. — Вы теперь появляетесь на каждом месте убийства, если подозревают удушение?

Бентли нетерпеливо фыркнула.

— Убийства на почве секса с удушением происходят не так часто…

— На почве секса? Вам Мартинес об этом сообщил?

— Он сказал, что одежда жертвы разорвана.

— Он в этом деле вообще не участвует, а такие подробности не упоминались ни в одном отчете! Он… — Вдруг до О’Доннелл дошло. — Погодите, вы доктор Бентли? Зои Бентли, профайлер? Это вы работали с Мартинесом по делу Гробовщика-Душителя?

— Да.

Три месяца назад весь Чикаго держал в страхе серийный убийца, который бальзамировал молодых женщин и оставлял в городе их тела в странных позах. Лейтенант Мартинес руководил расследованием и попросил помощи у ФБР. Доктор Бентли и агент Грей были в оперативной группе, которая вычислила убийцу[1].

— То есть вы не из чикагского ФБР?

— Нет, — ответил Грей, — мы из отдела поведенческого анализа.

— И в Чикаго вы оказались, конечно, по чистой случайности? — недоверчиво продолжила О’Доннелл. Она знала, что ОПА размещается на другом конце страны, в Куантико, штат Вирджиния.

— Не совсем. Мы шли по следу Гловера. Последнюю неделю провели в Чикаго.

— И теперь хотите забрать дело себе? Только потому, что может быть какая-то связь…

— Ничего мы не хотим забрать. — Грей поднял руки в знак примирения. — Хотим проверить, не приложил ли Гловер руку к этому убийству.

— Отлично. — О’Доннелл пожала плечами. — Пусть пришлют запрос из вашего главного офиса. Мы отправим вам отчеты по делу, сможете взглянуть.

— Лучше мне самой осмотреть место убийства, — вставила Бентли.

— Лучше для кого?

— Для всех. У нас больше опыта в реконструкции таких преступлений, и если я увижу место, где все произошло…

Эта женщина явно испытывала терпение О’Доннелл.

— В отчете будут фотографии.

Бентли хотела что-то возразить, но Грей коснулся ее руки, и та прикусила язык.

— Слушайте, — проговорил он, — мы можем помочь вам с расследованием. Можем подключить наши ресурсы.

Вот что хотела услышать О’Доннелл. Тесты ДНК в Чикаго делают невероятно долго. А если федералы подергают за ниточки и проведут анализы в своей лаборатории? О’Доннелл не могла упустить такой шанс.

Кроме того, ее одолевало любопытство. Она была наслышана о Зои Бентли и деле Гробовщика-Душителя. Людям нравилось обсуждать Бентли почти так же, как смаковать недавний скандал с О’Доннелл в главной роли. Профайлера называли то мошенницей, то гением. В деле Гробовщика-Душителя тоже не все сходилось. Вроде бы Бентли несколько раз ранили в ходе расследования. Наверняка они с напарником скрыли от полиции что-то важное. Ходили совсем уж неправдоподобные слухи, что в момент задержания преступника Бентли была полуголая. Скорее всего, она сама это выдумала.

О’Доннелл хотела посмотреть на нее в деле.

— Ладно, можете взглянуть. Только уйдете без вопросов по первому моему слову.

— Конечно, расследование-то ваше! — Грей ослепительно улыбнулся.

О’Доннелл позволила им зайти в дом. Бентли и Грей поставили подписи в журнале и прошли внутрь. Гарза все еще занимался зарисовкой гостиной. Вскоре к нему присоединился фотограф, делавший крупные снимки одного следа от ботинка. О’Доннелл мысленно сделала заметку: удостовериться, что не забыли про общие фотографии всех следов.

— Перчатки и бахилы. — Детектив указала на коробки у входа. Она наблюдала за выражением лица профайлера, когда та увидела кровавое пятно.

— Жертве пустили кровь, — пробормотала Бентли, натягивая перчатки.

Пока что ее дедуктивные способности, мягко говоря, не впечатляли.

— Мартинес вам разве не сказал? — невинно поинтересовалась О’Доннелл. Она прекрасно знала, что этого не было в отчете полицейских, первыми прибывших на место.

Бентли, проигнорировав вопрос, молча надела бахилы. Подошла к пятну. Не медля ни секунды, перемахнула через него и оказалась в гостиной.

О’Доннелл накрыло волной раздражения. Зои Бентли, ниже ее ростом, преодолела пятно с грацией чертовой лани.

Глава 3

Зои изучала огромное пятно крови и цепочки следов, исчертившие комнату. Поначалу разобраться было трудно: пол усеивало множество смазанных отпечатков, перекрывающих один другой. Наконец она уловила логику. Кто-то ходил кругами у входной двери, один раз отошел в дальний угол и вернулся обратно. При этом несколько раз наступил в лужу крови, поскольку, вероятно, пребывал в растерянности или отчаянии.

Отброшенный на пол бюстгальтер рванули с такой силой, что металлическая застежка погнулась. А что с другой одеждой? Тоже порвана? Зои старательно отмахивалась от самого очевидного вопроса, чтобы тот не повлиял на ее выводы. Может ли это быть работой Гловера?

Если с самого начала зациклиться на нем, она обязательно начнет подгонять факты под то, что хочет видеть. Однако на этот вопрос рано или поздно придется ответить. Образ Гловера, как сорный плющ, оплетал ее разум, проползал в каждый закоулок, душил любую мысль не о нем.

Уже несколько недель они с Тейтумом отслеживали каждый шаг Гловера за последние десять лет, будто смотрели фильм в обратной перемотке. Начали с его последнего жилища. Он поселился по соседству с Зои. Снял квартиру под именем Дэниела Мура и больше месяца следил за самой Зои и за ее сестрой Андреа. Когда Зои поехала в Техас на расследование, Гловер нанес удар. Просто повезло, что Андреа осталась целой и невредимой. А Гловер получил пулю и засел в своей берлоге, зализывая раны. Судмедэксперты заключили, что он чуть не умер, но сумел остановить кровотечение. И, как только смог стоять на ногах, сбежал[2].

Дальше — больше. Гловер был при смерти. Не из-за ран, все гораздо прозаичнее. У него неоперабельная опухоль мозга, и от этого он стал еще опаснее, чем раньше. Умирающему зверю нечего терять.

Зои повернулась к О’Доннелл. Детектив стояла в дальнем углу комнаты, ее темные глаза следили за действиями фотографа. Тот, опустившись на колени, делал снимки следов.

— Можно посмотреть фотографии тела? — обратилась Зои к О’Доннелл.

Та нахмурилась, обдумывая просьбу, и наконец велела фотографу показать снимки.

Тот встал, длинным пальцем поправил на носу очки в толстой оправе. Затем начал возиться с камерой, просматривая изображения на экране.

В гостиную вошел Тейтум.

— В спальне несколько пятен крови. — Он указал на дверь за собой. — А еще — следы ботинок и кровавые отпечатки рук на ночном столике и на стене.

— Отпечатки пальцев есть? — спросила Зои.

— Вряд ли. Во всяком случае, без приборов видны только размазанные пятна крови. По словам криминалиста, их оставили рукой в перчатке.

— Если убийца был в перчатках, значит, все спланировал. Но тут полный хаос, будто действовали наобум, — задумчиво проговорила Зои.

— Еще нашли капли крови на раковине и на полу в ванной.

— Он умывался?

— Похоже на то.

Зои пыталась представить, как разворачивались события, когда к ней подошел фотограф. Он показал ей и Тейтуму экран на задней панели камеры.

Бентли не сразу поняла, что видит на снимках.

— Это тело? Оно было накрыто?

— Ага, — послышался сзади голос О’Доннелл, — ее накрыли одеялом.

— Кто обнаружил тело? — задал вопрос Тейтум.

— Отец погибшей, Альберт Лэм, — отозвалась О’Доннелл.

— Это он накрыл ее одеялом?

— По его словам, нет, — отрезала О’Доннелл. — И улики это подтверждают. Видите пятна на одеяле?

Фотограф пролистал несколько кадров и нашел крупный снимок двух больших бурых пятен.

— Это кровь, — сказала О’Доннелл. — Жертву укрыли одеялом, когда кровь была еще свежей. Но когда мы прибыли на место, уже началось трупное окоченение и кровь засохла. Кто бы ее ни накрыл, он сделал это вскоре после смерти.

Рассматривала ли О’Доннелл другой вариант? Убийцей мог оказаться отец. Возможно, он накрыл тело и позвонил в полицию только через несколько часов…

— Значит, он нашел тело под одеялом, да так его и оставил? — В голосе Тейтума звучало недоумение.

— Нет. Он откинул одеяло, увидел, что она не двигается. Какое-то время пытался привести ее в чувство. Потом снова накрыл и вызвал полицию.

Фотограф пролистал еще несколько снимков накрытого тела с разных ракурсов. Потом остановился. На следующем фото одеяла уже не было.

Легко понять, почему отец снова набросил его. Тело женщины лежало на боку, ноги согнуты, юбка спущена до лодыжек. Рубашка порвалась, оголив левую грудь. На жертве не было нижнего белья. Даже если б отец хотел защитить честь дочери, ее ноги были вывернуты так, что он не смог бы натянуть юбку.

Зои взглянула на бюстгальтер на полу рядом с меткой для улик.

— Вы нашли ее трусики?

— Пока нет. Изучаем содержимое мусорных баков.

— Если их тут нет, то, скорее всего, уже не найдете, — заключила Зои. — Он их забрал. Это трофей.

Она присмотрелась к снимку. Одна рука жертвы вся в крови, на лице застыли красные капли, пряди волос прилипли к щекам. На левой ноге тоже кровь, но не от раны; вероятно, жертва задела ногой лужу на полу. На шее кровоподтеки — возможно, следы удушения; на крохотном экране трудно разглядеть детали, особенно на снимке издалека.

Фотограф продолжил листать кадры, ускоряя темп, как будто ему тяжело на них смотреть. Зои слегка удивилась: ведь фотографировал он сам.

— Погодите, — остановила она, — вернитесь назад.

Он показал предыдущее фото. Крупный план следов на шее. Действительно, похоже на удушение, хотя Зои все еще сомневалась. Ее внимание привлекла изысканная серебряная цепочка на шее женщины.

— Жертва носила украшения? — спросила Бентли.

— Серебряный крестик. Ее отец сказал, что она носила его не снимая, — ответила О’Доннелл.

— Почему он не забрал цепочку в качестве трофея? — пробормотала Зои.

— Может, равнодушен к украшениям? — предположил Тейтум.

Бентли кивнула. Такая возможность существовала, но серийные убийцы, забиравшие что-то на память, обычно предпочитали драгоценности. Особенно если жертву душили, как в этом случае, а на шее была цепочка. Убийца ее наверняка заметил. Даже мог придушить ею… Зои присмотрелась. Не похоже. Цепочка слишком тонкая.

— Ты упомянул следы рук на ночном столике, — сказала Бентли. — Там лежат какие-то украшения?

— Не знаю.

— Там стоит шкатулка для украшений, — сообщила О’Доннелл. — А в ней — два браслета.

— А были два браслета и цепочка, — заявила Зои. — Убийца, вероятно, обыскал спальню, достал цепочку и надел на жертву уже после смерти.

— Сомневаюсь, — возразила О’Доннелл. — Ее отец утверждает, что она носила цепочку постоянно. Гораздо более вероятно, что убийца искал драгоценности. Браслеты оказались дешевыми безделушками, потому он их не тронул. Спросим у отца насчет более ценных украшений.

Зои начинала раздражаться, но спорить не стала. Сосредоточилась на снимках, пока фотограф пролистывал оставшиеся кадры. Возможно, впервые за последнее время она смотрит на творение Гловера…

Когда ей и Тейтуму стал известен его псевдоним, они смогли отследить его перемещения. Еще раньше выяснилось, что последние несколько лет преступник жил в Чикаго. Разыскали его квартиру у парка Маккинли — в ней теперь живет пара студентов. Удалось найти фирму, где он работал в техподдержке и откуда его полгода назад уволили. Несколько дней ушло на то, чтобы опросить его коллег и начальство в попытке собрать любые сведения. Большинство сослуживцев отзывались о нем доброжелательно. Хороший, мол, парень, в помощи не отказывал, много шутил и смеялся. Начальник назвал его «душой команды».

Только две сотрудницы заметили в Гловере что-то пугающее, но не смогли объяснить, что именно.

Зои и сама испытала нечто подобное в четырнадцать лет, когда Род Гловер жил по соседству. Сначала он казался обаятельным и забавным. Потом Зои стала подмечать в его поведении странности. Примерно тогда же в городке начались убийства девушек.

— Это все, — сказал фотограф, опустив камеру.

— Нашли орудие убийства? — Тейтум повернулся к О’Доннелл.

— Вообще-то, я предполагаю, что орудий было два, — ответила детектив. — Следы на шее указывают на удушение — значит, убийца использовал веревку или ремень. Кровь шла из большого пореза на руке, так что должно быть что-то режущее. Кроме того, рубашка частично разрезана. Но подходящего лезвия или ножа мы не обнаружили.

О’Доннелл указала на отпечатки ботинок:

— Похоже, убийца пересек комнату, чтобы поднять что-то с пола. Видите, у стены он задержался? Скорее всего, остановился и присел.

Зои подумала, что О’Доннелл не так уж безнадежна.

— Считаете, там лежал нож?

— Я в этом почти уверена. Можете сами убедиться — там несколько капель крови, улика номер шестнадцать. Думаю, они стекли с лезвия.

Зои прошла в угол комнаты и присела, разглядывая пол. Вот и капли. Несколько идеально круглых коричневых пятнышек.

Подошел Тейтум.

— Капли падали вертикально, — заявил он, — поэтому они круглые, а не овальные. Значит, это не брызги с другого конца комнаты. Вполне вероятно, что сюда бросили орудие убийства.

Зои кивнула, мысленно рисуя картину произошедшего.

— Возможно, убийца пришел сюда с ножом в руке. Потом постоял тут пару секунд. Отсюда и капли.

— Я не криминалист, — осторожно начал Тейтум, — но разве тогда не осталось бы брызг? Если б капли падали с высоты хотя бы полуметра, мы увидели бы мелкие круглые брызги вокруг. Но их нет — значит, высота падения не больше десяти сантиметров. Думаю, детектив О’Доннелл права. Здесь лежало орудие убийства, а убийца присел, чтобы его поднять.

Зои согласилась. Пожалуй, это самое логичное объяснение. Она мысленно представила, как убийца напал на жертву, угрожая ножом, и во время борьбы порезал ей руку. Что потом? Удалось ли жертве выбить нож у преступника? Не исключено…

Зои распрямилась и попробовала поразмышлять. Место преступления подсказывало, что модели поведения убийцы противоречили друг другу. Он наступил в лужу крови, накрыл тело, наследил по всей квартире. Это говорит о растерянности, страхе и, возможно, о стыде. С другой стороны, он был в перчатках, то есть тщательно готовился. Пропавшее белье — признак тяги к трофеям. Цепочка на шее не вписывалась ни в одну схему. Было ли убийство случайным? Угадать невозможно. Зои до сих пор не знала, что стало причиной смерти: потеря крови или удушение.

Обычно она легко могла вообразить возможные сценарии, а сейчас разрозненные детали не желали выстраиваться в стройный ряд.

Что-то явно ускользало из виду.

Глава 4

Тейтум вновь огляделся, стараясь понять образ жизни Кэтрин.

В каком-то смысле это его епархия. Он видел, с какой легкостью Зои проникала в мысли убийцы — как будто проскальзывала в свободный свитер. Грей не переставал этому удивляться и немного завидовать, потому что сам так не умел. Конечно, он просматривал статистические сводки, читал бесконечные исследования и стенограммы допросов серийных убийц, изучал их профили, пока все это не начинало сниться ему по ночам. Тем не менее, используя его собственную аналогию со свитером, пробраться в голову преступника для Тейтума примерно равнялось попытке натянуть смирительную рубашку на два размера меньше собственного: неудобно, почти невыполнимо, всегда болезненно и очень утомительно.

Все же понимание поведения жертвы составляло немалую часть расследования. Где-то в повседневной жизни женщины таилось то, что привлекло убийцу. Реакция жертвы на нападение тоже значительно влияла на его психику. Некоторые убийцы становились более жестокими, если жертва вела себя покорно, а другие убивали, только когда встречали сопротивление. В общем, если знаешь, какой была жертва, ты на полпути к пониманию преступника.

Кэтрин Лэм явно пребывала в рассеянности и, вероятно, была чем-то подавлена. Дому не уделяли должного внимания: цветы начали вянуть, подоконники покрывал слой пыли, корзина для белья переполнилась. Неряшливая хозяйка? Нет, многое свидетельствовало об обратном. Одежда аккуратно сложена в шкафу, ванная комната, не считая пятен крови, блестит чистотой, а в холодильнике лежат свежие продукты. Беспорядок свидетельствовал лишь о недавнем несчастье.

Была ли Кэтрин одинока? Или, возможно, познакомившись с кем-то в Интернете, хотела пойти на свидание? Будь она доверчивой, то могла согласиться на то, чтобы новый знакомый заехал за ней. Это объяснило бы отсутствие следов взлома… Нет, одежда, которую Тейтум видел на фотографиях тела, для свидания не подходит. Кэтрин не собиралась уходить из дома.

Грей взглянул на Зои и уже открыл было рот, чтобы высказать свои догадки, но та стояла, нахмурившись и прикусив губу. Знакомый ему режим «не беспокоить» означал, что она погружена в размышления.

О’Доннелл тоже сверлила Зои взглядом; в ее глазах цвета шоколада светилось недоверие. Вообще Тейтум любил шоколад и питал страсть к экзотическим вкусам: шоколад с солью, шоколад со специями… Но шоколад с подозрениями попался ему впервые. О’Доннелл склонила голову влево — так же, как при первой их встрече на улице.

Светлые волнистые волосы детектива О’Доннелл острижены выше плеч, на ней серые брюки и темно-синее пальто. Она стояла с видом скептика на выступлении фокусника — словно ждала, пока агенты ФБР вытащат кролика из шляпы, дабы она могла объявить, что кролик все время сидел внутри. Добро пожаловать на представление Тейтума Грея, волшебника и профайлера! Выберите карту, совершенно любую карту! И ваша карта… пиковый валет, безработный, скорее всего, белый, от двадцати до двадцати пяти лет, в детстве мочился в постель и мучил котят.

О’Доннелл, поймав взгляд Тейтума, спросила:

— Ну что? Это ваш подозреваемый?

— Пока рано утверждать, — машинально пробубнил Грей.

Детектив подняла брови.

— Есть что-то общее с другими жертвами? Он раньше забирал трофеи? Накрывал тела?

— Не накрывал, — признался Тейтум. — Тем не менее сходство есть…

— Тогда почему он накрыл тело в этот раз?

— Причин может быть много. — Агент пожал плечами. — Некоторые серийные убийцы накрывают жертв из чувства стыда. Еще это способ отстраниться, представить на месте человека неодушевленный предмет…

— Он накрыл жертву по той же причине, что надел на нее цепочку. — Зои обернулась к ним. — Он ее знал.

О’Доннелл сложила руки на груди. Она будто хотела что-то сказать, но ее окликнул полицейский:

— Детектив О’Доннелл, идите сюда!

Она извинилась и пошла к входной двери.

Тейтум еще раз окинул взглядом комнату и последовал за О’Доннелл. За оградительной лентой стоял мужчина — глаза покраснели, волосы всклокочены, руки дрожат. Грей понял, что ему около шестидесяти, хотя сейчас он выглядел девяностолетним согбенным стариком. Тейтум не раз видел этот взгляд — взгляд человека, раздавленного горем. Видимо, это Альберт Лэм, отец Кэтрин, обнаруживший тело. В руках он держал маленький пакет.

— Мистер Лэм. — Из голоса О’Доннелл исчезли стальные ноты. — Простите, мы все еще не можем вас пустить…

— Я принес одежду, — хрипло произнес старик, — чтобы одеть ее. Нашел дома кое-что из ее вещей, вот и решил…

— Мистер Лэм, сейчас это не срочно. Позже вы передадите одежду в похоронное бюро, и там…

— На ней рваные вещи! — По щекам мужчины побежали слезы. — Она бы не хотела… Ей нужно… Прошу вас, тут рубашка на пуговицах, легко надевается. Могу сделать все сам, и тогда уйду. Пустите меня на минуту…

Он пригнулся, чтобы пройти под лентой. Полицейский с журналом посещений уже приготовился схватить нарушителя, но О’Доннелл шагнула вперед и взяла Лэма под руку, словно помогая ему выпрямиться — и в то же время не давая пройти в дом.

— Тела вашей дочери тут нет. Его отвезли в морг, — сказала она. — Там проведут вскрытие. После этого тело отправят в похоронное бюро; туда вы можете отдать вещи, чтобы ее одели.

Старик беспомощно опустил взгляд на свой пакетик, с его подбородка упала слеза.

— Хотите отнести вещи в морг? — вдруг добавила О’Доннелл. — Я могу отдать распоряжение.

«Какое еще распоряжение?» — мелькнуло у Тейтума в голове, однако он тут же заметил облегчение на лице Лэма. Авторитет и деловой тон детектива действовали успокаивающе.

— Да, благодарю вас, — прошептал старик.

— Мистер Лэм, как думаете, получится у вас ответить еще на пару вопросов?

— Да, я… прошу прощения за свое поведение. Я не мог… просто не мог…

— Ничего страшного. — О’Доннелл перевернула страницу блокнота. — Скажите, пожалуйста…

— А это второй детектив? — Мужчина указал на Тейтума.

— Какой второй детектив? — О’Доннелл оглянулась.

— Разве не должно быть два следователя? Кажется, вы всегда работаете по двое…

— Так и есть. — Детектив на мгновение опешила.

Запахло неприятностями. Напарника О’Доннелл не было на месте преступления, и она явно не хотела об этом упоминать. Родственнику жертвы могло показаться, что полиция по небрежности прислала только одного детектива на расследование убийства Кэтрин. Возможно, поэтому О’Доннелл замялась.

Тейтум вышел вперед:

— Меня зовут Тейтум Грей. Я работаю с детективом О’Доннелл.

Лэм кивнул и тут же отвернулся. Когда Тейтум поймал на себе взгляд О’Доннелл, та снова хмурила брови. Видимо, это единственная реакция, на которую он мог рассчитывать.

Детектив вновь обратилась к убитому горем старику:

— Опишите еще раз, что случилось сегодня утром.

— Я позвонил Кэти… Кэтрин. Ей вчера нездоровилось. В последнее время она часто болела, я волновался… На звонок она не ответила. Я звонил несколько раз, она не брала трубку. Потому и пришел. Думал, вдруг ей нужна помощь…

— В котором часу это было?

— Я… не помню.

— А когда вы позвонили в первый раз?

— Около восьми.

— И сколько прошло времени, прежде чем вы решили ее проведать?

— Полчаса, не больше.

— Последний раз вы звонили в половине девятого?

— Да… то есть нет. Я еще дважды звонил по дороге.

— То есть вышли где-то в восемь тридцать, по дороге звонили два раза… И когда вы прибыли сюда?

— От моего дома идти минут пятнадцать. Должно быть, я пришел без четверти девять.

О’Доннелл кивнула, делая записи в блокноте.

— Вы стучали?

— Много раз, и никто не отозвался. Поэтому я повернул дверную ручку — оказалось не заперто…

— Кэтрин могла забыть запереть дверь?

— Нет, она никогда не забывала.

— Что вы сделали дальше?

— Я вошел. Вокруг хаос, на полу одеяло. В каких-то пятнах. И ее… я не сразу заметил ее руку из-под одеяла.

— Мистер Лэм, вы уверены, что она была накрыта одеялом, когда вы вошли?

— Уверен! Она лежала под одеялом. Я его поднял, а она… она такая холодная, в порванной одежде… Вся в крови и синяках… Я ее позвал, тряхнул за плечи. А она уже окоченела… — Взгляд мужчины стал отрешенным. — Я вызвал полицию.

— Что вы делали потом?

— Мне сказали, что полиция скоро будет. А одежда вся изорвана… и я снова набросил одеяло. Потом вышел из дома. Не мог там оставаться. Я ждал полицейских снаружи.

— Когда мы прибыли на место, на Кэтрин было украшение. Серебряная цепочка с крестиком. Она висела на шее Кэтрин, когда вы ее обнаружили?

— Да, она почти не снимала эту цепочку.

Тейтум слушал, как О’Доннелл расспрашивает Лэма, не упуская ни малейшей детали. Тот был растерян и невнимателен, поэтому некоторые вопросы приходилось повторять снова и снова. Грей поймал себя на том, что сочувствует Лэму. В какой-то момент Зои тоже вышла из дома и встала рядом.

— Вы знаете, кто это мог сделать? — спросила О’Доннелл.

— Конечно, нет! Все любили Кэтрин!

— Она с кем-то ссорилась? Случалось ли с ней что-то необычное?

— Нет. — Лэм помедлил, прежде чем ответить.

О’Доннелл слегка склонила голову.

— Вы сказали, что Кэтрин на прошлой неделе болела…

— Да, даже на работу не ходила.

— Где она работала?

— Она администратор в моей церкви.

— В вашей церкви? Вы священник?

— Да, я служу пастором в баптистской церкви Риверсайда.

О’Доннелл помолчала, делая записи и, как понял Тейтум, продумывая стратегию. Даже не зная ничего о местных порядках, можно было догадаться, что убийство дочери пастора, к тому же работавшей в приходе, привлечет внимание чикагских СМИ и чиновников.

— Итак, она сказалась больной, — продолжила О’Доннелл. — Сколько раз?

— Два… нет, три раза на этой неделе. Еще… она и раньше несколько раз не приходила на работу.

— Она объяснила, что с ней случилось?

— Нет.

— Она выглядела болезненно?

— Да. Какой-то поникшей. Обычно Кэти энергичная и жизнерадостная, а в последний месяц… — Его голос задрожал. Лэм говорил о дочери в настоящем времени, и это причиняло ему боль. — Несколько дней волонтерской работы она тоже пропустила.

— Мистер Лэм, вы упомянули, что Кэтрин выглядела усталой, — сказала О’Доннелл. — Были какие-то признаки болезни? Она жаловалась на боль или жар? Может быть, насморк? Хоть что-нибудь?

— Нет, ничего такого. Она ссылалась на женские проблемы.

— Возможно ли, что Кэтрин что-нибудь беспокоило? Что ее проблемы не были физическими?

— Она никогда не пропустила бы работу из-за таких пустяков! — В глазах Лэма блестели слезы отчаяния. — Она жила ради церкви и волонтерства!

— Что за волонтерство?

— В нашем приходе. Она одна из двух духовных наставников.

— Кого же она наставляла?

— Всех нуждающихся.

— Кто обращался к ней регулярно, мистер Лэм?

— Многие. Трудные подростки, бедные семьи и те, кто утратил веру… — Его речь замедлилась, будто он стал вдруг взвешивать свои слова. — В общем, люди в беде.

О’Доннелл прищурилась. Видимо, тоже заметила странное поведение Лэма.

— Люди в беде, — уточнила она, — это и женщины, и мужчины?

— Верно, — отозвался Лэм.

— Те, кто хотел встать на верный путь? — предположил Тейтум.

— Да, точно.

— И бывшие заключенные? — спросил Тейтум.

Повисло молчание.

— Кэтрин консультировала тех, кто освободился из тюрьмы? — повторила вопрос О’Доннелл, переглянувшись с Греем.

— Бывало. Вы должны понять. Эти люди ради Кэтрин жизни не пожалеют. Они бы никогда… только не так…

— Ясно. — О’Доннелл кивнула.

Она тут же сменила тему, задавая отвлекающие внимание вопросы, уточняя незначительные детали. В конце беседы мистер Лэм без проблем назвал имена и телефоны нескольких знакомых Кэтрин, в том числе второго консультанта.

Когда у О’Доннелл закончились вопросы, она отпустила пастора. Тот ушел, ссутулившись под гнетом худшего дня в его жизни.

— Что ж, вы предположили, что Кэтрин знала своего убийцу, — произнесла О’Доннелл.

— Да, я так считаю, — отозвалась Зои.

— Значит, если ее убил бывший зэк, ваш подозреваемый тут ни при чем?

— Верно, Род Гловер никогда не сидел в тюрьме.

— Хорошо, — подытожила О’Доннелл, — я буду держать вас в курсе дела.

— А когда вскрытие? — спохватился Тейтум.

— Вероятно, завтра утром.

— Позволите нам присутствовать? Когда получим отчет о вскрытии, мы оставим вас в покое.

О’Доннелл снова нахмурилась и наклонила голову.

— Ладно. Диктуйте свой номер. Как только узнаю время, я вам сообщу.

Глава 5

Воскресенье, 16 октября 2016 года

Зои и Тейтум ждали у входа в морг. Судмедэксперт, женщина средних лет по фамилии Террел, не горела желанием проводить вскрытие под пристальными взглядами трех человек.

— Как видите, здесь и так толпа народу, — сказала она, указывая на длинные ряды холодильников для тел.

Зои решила, что доктор Террел использует эту шутку далеко не впервые. Они с Тейтумом решили скоротать время в кафе неподалеку, за завтраком и чтением скупых заметок об убийстве в местной прессе. Вернувшись в морг два часа спустя, обнаружили, что вскрытие еще не закончено.

Это дело уже перестало интересовать Зои. Похоже, убийство Кэтрин Лэм рядом с прежним местом обитания Гловера — просто совпадение. У того почерк совсем другой. Он нападал на женщин на улице, обычно около водоемов, подальше от людных мест, чтобы не было свидетелей. Последней, на кого Гловер напал в помещении, стала — месяц назад — Андреа, сестра Зои. Это преступление чуть не оказалось для убийцы фатальным, и, по мнению Зои, вряд ли он снова так поступит.

Накрывать тело тоже не типично для Гловера. Расправившись со своими жертвами, он полностью терял к ним интерес. Зои не находила причин, чтобы на этот раз Гловер поступил иначе.

На Кэтрин Лэм явно напал некто, кого та знала. Преступник использовал перчатки, значит, смерть не была несчастным случаем — изнасилование и убийство входили в его планы. Однако потом он испытал приступ раскаяния. И явно растерялся, поэтому наступил в лужу крови и оставил следы. Чтобы заглушить чувство вины, накрыл тело одеялом. Насчет цепочки Зои сомневалась: возможно, О’Доннелл права и украшение действительно было на жертве, а убийца не обратил на него внимания.

Зачем тогда забирать нижнее белье? Этот вопрос не давал Зои покоя. Тот, кто взял трофей, явно ни о чем не сожалел.

Впрочем, неважно. Убийца мог сунуть трусики в карман, когда порвал их.

Зои нетерпеливо поглядывала на часы. Драгоценное время таяло. Это расследование может ни к чему не привести. Манкузо, начальница отдела, дала им с Тейтумом десять дней на расследование дела Гловера в Чикаго, и срок почти истек. Осталось только два дня, и, прежде чем сдаться, Зои хотела проверить еще пару зацепок. Каждую минуту, проведенную в ожидании отчета о вскрытии, они могли бы потратить на…

Двери морга распахнулись. О’Доннелл пригласила Зои и Тейтума внутрь. Детектив выглядела бледной, хотя, может, всему виной белый свет флуоресцентных ламп.

Когда Зои вошла в зал для вскрытия, у нее перехватило дыхание от характерного запаха — так пахла смерть, приправленная химикатами. Тело Кэтрин Лэм лежало на столе, швы на груди и животе складывались в большую букву Y. Зои впервые видела тело Кэтрин своими глазами. Теперь, когда она смогла осмотреть следы на шее жертвы, по спине Зои пробежал холодок. У всех жертв Рода Гловера были такие же отметины.

— Я закончила вскрытие и уже поделилась с детективом О’Доннелл некоторыми выводами, — сказала доктор Террел. — Предварительный отчет будет готов завтра, но О’Доннелл настояла, чтобы я повторила вам свои заключения.

— Спасибо, мы очень признательны, — поблагодарил Тейтум.

Террел коротко кивнула.

— К моменту поступления тело уже полностью подверглось трупному окоченению. Как правило, это означает, что смерть наступила от двенадцати до двадцати четырех часов до того, хотя в некоторых случаях может быть и меньше, особенно если перед смертью имела место высокая мышечная активность.

— Например, если жертва сопротивлялась, — предположил Тейтум.

— Именно. Однако я нашла кое-что интересное, изучая трупные пятна.

Трупные пятна появляются на коже после смерти из-за того, что кровь в теле оседает. Их вызывает единственная сила, которая продолжает действовать даже после смерти, — гравитация.

— Как и ожидалось, они сосредоточены на левом боку. — Террел показала синяки на левой руке и ноге Кэтрин. — Впрочем, при ближайшем рассмотрении обнаружились менее выраженные пятна и на правом боку.

— Кто-то перевернул ее после смерти, — заключила Зои.

— Когда тело нашли, оно лежало на правом боку… — задумалась О’Доннелл. — Полагаю, тело передвигали спустя какое-то время после смерти, когда трупные пятна почти полностью сформировались.

— И вы, очевидно, думаете, что это сделал отец, — сказал Тейтум.

Зои кивнула. Догадка звучала логично: Альберт Лэм нашел тело Кэтрин, и когда, по его же словам, тряс ее за плечи, сам того не заметив, перевернул ее. Если все действительно случилось так, можно вычислить примерное время смерти, поскольку они точно знали, когда мистер Лэм обнаружил убитую.

Интересный поворот. Первая заповедь поведения на месте убийства — ничего не трогать, пока полиция все не осмотрит. Тем не менее в этом случае уточнить время смерти удастся именно потому, что Альбер Лэм передвинул тело дочери.

— На самом деле точно определить невозможно, — возразила Террел. — Есть вероятность, что тело лежало на правом боку, спустя несколько часов его перевернули, а потом снова вернули в прежнее положение, когда трупные пятна уже проявились.

— Вы можете сказать, сколько часов оно пролежало на левом боку? — спросил Тейтум.

— Предположительно от восьми до десяти часов.

Если догадки О’Доннелл верны, Кэтрин Лэм убили между одиннадцатью вечера и часом ночи.

— Также выяснилось, что у жертвы недавно был половой акт, обнаружены многочисленные ссадины. Это необязательно означает, что жертву изнасиловали, но такие травмы вряд ли возможны, когда все происходит по обоюдному согласию.

Не говоря уже о разорванной одежде и пропавшем белье. Доктор Террел стремится к предельной точности, хотя Зои не сомневалась в том, что Кэтрин изнасиловали.

— На лице, руках, коленях и левой груди обнаружены кровоподтеки. Причиной смерти стало удушение. Следы на горле соответствуют странгуляционной асфиксии. Они расположены горизонтально — при повешении такое невозможно, а это дает основания предположить, что имела место насильственная смерть. Следы широкие и неглубокие, ссадин или синяков нет. Вероятно, в роли удавки использовалось нечто широкое и гладкое, вроде ремня.

Или галстука. Зои больше не могла ни отмахнуться от этой мысли, ни унять колотящееся сердце. Род Гловер душил своих жертв галстуками. Следы от них в точности подходили под описание Террел.

— Я не нашла на шее жертвы царапин или шрамов, которые указывали бы на то, что во время удушения на ней была цепочка, — добавила доктор Террел. — Не берусь утверждать наверняка, но считаю, что украшения на жертве в момент смерти не было.

О’Доннелл и Зои переглянулись.

— Что вы можете сказать о порезах? — спросил Тейтум.

— Прежде всего это не порезы, и нанесены они не ножом. — Террел обошла стол и указала на руку Кэтрин. — Присмотритесь повнимательнее; вы увидите не одно ранение, а три. Две маленькие колотые раны и одна большая. Их нанесли иглой. А тут на запястье есть синяки, как будто его сильно стискивали. Видимо, преступник схватил жертву за руку, чтобы ввести иглу.

— Ей сделали инъекцию? — удивился Тейтум.

— Без токсикологического анализа точно не скажу, хотя это вероятно. Однако игла очень толстая. Диаметр от полутора миллиметров до одного и восьми десятых. Для инъекций обычно берут меньший размер. Такие крупные иглы чаще используют для переливания крови. Честно говоря, я не представляю, зачем нужно было вводить иглу несколько раз.

— Может, убийца просто ничего не смыслит в медицине? — Тейтум насупился.

Террел согласно кивнула.

— Похоже на то. Посмотрите сюда. Видите синяк? — Она показала на большой пурпурный кровоподтек вокруг самой крупной раны. — Вероятно, он вызван разрывом кровеносных сосудов во время инъекции.

Зои наклонилась, чтобы рассмотреть поближе. Форма и размер кровоподтека навели ее на другую мысль.

— Не слишком ли он велик для следа от иглы? — задумчиво проговорила Бентли.

— Зависит от ситуации. Большая рана указывает на то, что иглой действовали грубо. — Террел объясняла терпеливо, но Зои услышала в ее голосе сомнение.

— А если синяк появился, потому что кровь высасывали? — спросила она.

Террел снова оглядела кровоподтек.

— Полагаю, такое возможно.

— Вы думаете, это что, засос? — поразилась детектив О’Доннелл.

— Как сказала доктор Террел, игла слишком толстая для инъекции, — заметила Зои. — Вероятно, убийца хотел взять у жертвы кровь, чтобы оставить про запас. А когда увидел кровоточащую рану, не удержался.

Тейтум, О’Доннелл и Террел, остолбенев, смотрели на Бентли с разной степенью удивления и отвращения во взглядах. Зои не удостоила их вниманием. Известные серийные убийцы и сексуальные маньяки часто не гнушались питьем человеческой крови.

— Это допущение объясняет количество ран, — Террел наконец обрела дар речи. — Сначала игла дважды угодила в мышцы. С третьей попытки убийца попал в вену, повредив ее по неаккуратности. Может быть, поскольку жертва стала сопротивляться, отдернула руку… В результате из раны хлынула кровь. А чтобы получился такой синяк, убийца должен был пить очень жадно.

— Это можно как-то подтвердить? — спросила О’Доннелл.

— Я поищу остатки слюны методом флуоресцентной спектроскопии, — отозвалась доктор Террел после секундного раздумья.

— Как вы думаете, убийца действовал со знанием дела? — вновь заговорила Зои. — Или просто ткнул иглой туда, где увидел вену?

— Трудно сказать, потому что жертва, очевидно, сопротивлялась. В этом случае не справилась бы и опытная медсестра. Однако она, вероятно, целилась бы в срединную локтевую вену. Убийца, похоже, видел, как делается забор крови, например в Интернете. При этом вряд ли пробовал самостоятельно попасть в вену и точно этому не обучался.

Террел продолжила рассказывать о других мелких деталях, но Зои не стала вслушиваться. Гловер никогда раньше не проявлял интереса к крови своих жертв и уж тем более не пил ее. Как и все ниточки, проверенные Зои и Тейтумом за последнюю неделю, эта тоже привела в тупик.

Глава 6

— Насчет цепочки вы правы, — выпалила О’Доннелл, как только они вышли из морга. — Видимо, он надел на жертву украшение уже после убийства.

Зои, похоже, не собиралась праздновать победу. Вчера она выглядела намного бодрее. Ну хоть что-то у них есть общее! Детектив тоже устала; частично — из-за присутствия на вскрытии. Выходя из морга, она всегда чувствовала себя так, будто пробежала выматывающий марафон, и тошнотворный запах еще долго ее преследовал. Да и вчерашний день не прошел бесследно…

Опрос соседей ничего не дал. Никто из них не слышал и не видел ничего подозрительного и не был близко знаком с Кэтрин Лэм. О’Доннелл провела несколько часов, беседуя с двумя лучшими подругами Кэтрин. Выяснилось, что в последние пару месяцев та все больше от них отдалялась. Говорила, что занята работой в церкви. Обе девушки заметили, что Кэтрин при встрече каждый раз выглядела изможденной. Одна подруга даже подозревала у нее депрессию.

С мистером Лэмом детектив О’Доннелл больше не разговаривала. Мать Кэтрин умерла три года назад. Она занималась административной работой в приходе, и когда ее не стало, Кэтрин поначалу просто помогала разобраться с делами, а потом заняла должность официально.

Зато О’Доннелл имела краткий разговор со вторым приходским консультантом, которого звали Патрик Карпентер. Он сказал, что новость об убийстве Кэтрин оказалась для него шоком, но его мысли заняты еще и тревогой о беременной жене, которую госпитализировали неделю назад. Карпентер не виделся с Кэтрин несколько дней, однако разговаривал с ней по телефону в пятницу, за пару часов до ее смерти. На вопрос О’Доннелл о состоянии Кэтрин он ответил, что не замечал за ней ничего необычного. Как только детектив попросила список людей, приходивших на консультации, тон мистера Карпентера стал ледяным. Назвать имена он наотрез отказался, хотя в конце концов неохотно дал согласие обсудить это еще раз на следующий день.

— Хотите, я вас угощу? — предложила О’Доннелл.

— Спасибо, — отозвался Тейтум, — но мы спешим, и…

— Дайте минутку. — С этими словами детектив ушла к автомату с напитками.

Она нажала на кнопку со значком «Кока-Колы» и расплатилась картой. Потянула за язычок банки — и в тихом шипении, казалось, услышала обещание сладкой неги. Сделала большой глоток — тошнота и головная боль сразу начали сдавать позиции. Детектив повернулась к Зои и Тейтуму, смотревшим на нее во все глаза.

— А вы себя чем травите? Мне вот после визита на вскрытие нужен сахар.

Оба тоже попросили колу. Пару минут все трое молча стояли у дверей морга, отхлебывая газировку. Хоть сейчас на рекламный плакат: «Посмотрев, как вынимают из черепа мозг, — освежись кока-колой!»

Разумеется, маркетологи еще поколдовали бы над этим слоганом.

У О’Доннелл зазвонил телефон — это был Кайл.

— Да, — ответила она тоном, который означал, что сейчас не время для бесед.

— Мама?

— Привет, малышка. — Голос О’Доннелл тут же потеплел. — Я сейчас не могу говорить. У тебя все хорошо?

— Нет! — Нелли явно готова была расплакаться. — Это срочно!

Нелли всего пять лет, но она уже твердо знала, что такое «срочно». Звонить матери разрешалось только в случае крайней необходимости. Поэтому почти любая ситуация сопровождалась словом «срочно».

— Что такое, крошка? — вздохнула О’Доннелл.

— Папа не может найти мои фиолетовые штаны. А мне нужны эти штаны, я иду в гости к Анне, и я говорила тебе, что они мне нужны, и ты сказала, что их постираешь, а папа теперь говорит надевать черные штаны, а я не могу.

Откуда-то издалека донесся голос Кайла, мужа О’Доннелл:

— Нелли, не отвлекай маму, эти штаны тоже хорошие! Иди сюда. Нелли, не надо… — Голос внезапно стих.

— Нелли, ты тут? — забеспокоилась О’Доннелл.

— Да. Я закрылась в ванной.

О’Доннелл снова вздохнула:

— Скажи папе, что они на диване для постиранного.

Это был обычный диван в гостиной, на котором постоянно валялись горы выстиранной одежды, поэтому на нем никто никогда не сидел.

— На диване папа уже смотрел. И теперь там бардак! — Нелли явно радовалась возможности наябедничать.

— Они в третьей стопке слева, под белыми рубашками.

— Пап! — взвизгнула Нелли. — Фиолетовые штаны на диване для постиранного, под белыми рубашками в третьей куче!

Хотя звонок пришелся совсем не вовремя, Холли со странным удовольствием слушала, как Нелли говорит «фиолетовые». Она произносила это слово медленно, старательно выговаривая слоги. От этого у О’Доннелл сладко щемило в груди.

— Я там уже искал! — Приглушенный голос Кайла звучал сердито.

— Посмотри еще! — крикнула Нелли.

— Секундочку, — сказала О’Доннелл, взглянув на Зои и Тейтума.

— Он нашел! — сообщила Нелли. — Спасибо, мамочка!

— Пока, малышка. Анне привет.

Нелли отключилась, и О’Доннелл опустила телефон в карман.

— Вчера я говорила с Мартинесом, — обратилась она к федеральным агентам. — Вернее, я на него накричала. У него нет полномочий рассказывать вам об убийстве, не обсудив это прежде со мной.

— Мы вовсе не хотели нарушать субординацию, — сказал Тейтум.

— Соблюдать ее вы тоже не особенно старались, — парировала детектив. — Впрочем, это уже неважно. Мартинес сказал, что вы оба — те еще занозы в заднице.

— У нас с ним напряженные отношения, — пояснил Грей.

— Но еще он сказал, что вы свое дело знаете и на вас можно положиться. Раньше я расследовала два убийства на почве секса. В одном случае убийцей оказался бывший парень жертвы, в другом — насильник, у которого все пошло не по плану. В подобных расследованиях я уже кое-что понимаю. Однако впервые сталкиваюсь с тем, что преступник пьет кровь жертвы. Или находит время, чтобы надеть на нее украшение перед уходом. Мартинес заверил, что вы можете составить для меня профиль убийцы…

— Мы заняты другим делом, — отрезала Зои.

— Да, делом Рода Гловера, вы говорили. А вдруг он и есть убийца?

— Не похоже.

— Почему?

— Почерк нашего убийцы значительно отличается от почерка Гловера…

Телефон О’Доннелл снова зазвонил.

— Запомните свою мысль, — сказала Холли, с раздражением вынимая телефон из кармана. Звонок был от Ларсена из судмедэкспертизы. Он отвечал за анализ места убийства Кэтрин Лэм. — О’Доннелл.

— Я кое-что нашел.

Детектив выжидала. Ларсен тоже держал паузу. Он любил все контролировать и никогда не давал собеседнику перехватить инициативу.

— И что же ты нашел? — наконец не выдержала О’Доннелл.

— Мы сравнили следы с места убийства.

Вчера он сообщил, что есть следы и левого, и правого ботинка убийцы, сорок третьего размера. Ларсен заверил, что если О’Доннелл найдет ботинки, то он с легкостью докажет их соответствие следам. В суде это будет весомым аргументом.

— Следов осталось много, в разных комнатах. Сегодня я делал их опись и заметил, что один из них отличается. Тот частичный отпечаток, который нашли в ванной. Он не похож на остальные. И он точно оставлен не жертвой. А если ваши ребята не забыли надеть бахилы, то след и не наш.

— Отец жертвы появился там раньше нас, — заметила О’Доннелл. — Может, он заходил в ванную…

Если мистер Лэм бегал в ванную, потому что его вырвало, это можно было легко понять. Как и его молчание по поводу этого факта.

— Ее отец носит сорок первый размер, а эти следы — сорок второго. В общем, мы еще раз проверили все улики — и угадайте, что нашли…

Он правда ждет, что она будет угадывать? О’Доннелл капитулировала сразу:

— Что?

— Помните кровавые пятна по всему дому? Так вот, они сделаны не одним, а двумя людьми. Я отправил снимки специалисту по отпечаткам пальцев, и он это подтвердил. Даже если на руках были перчатки, есть возможность определить принадлежность оставленных следов, и в нашем случае отпечатки значительно отличаются друг от друга.

— Значит, после убийства в доме побывали двое. Оба мужчины?

— Да, на это указывают и размер обуви, и строение кистей рук. Но это еще не все… — Снова последовала многозначительная пауза.

— Что же еще? — опять подыграла О’Доннелл.

— Дело в том, что я решил тщательнее поискать за пределами дома. Если у дверей побывали двое мужчин, могли остаться другие улики. И мы нашли еще один след ботинка сорок второго размера во дворе, а потом еще один след ладони на дверной раме. Не радуйтесь, отпечатков пальцев там нет, но след тоже принадлежит второму посетителю.

— Понятно. Что-нибудь еще?

— Нет, это все.

— Держите меня в курсе, — сказала О’Доннелл и, зная, что он ждет похвалы, добавила: — Отличная работа, Ларсен!

Договорив, она повернулась к федеральным агентам. Зои преобразилась; теперь ею владели нетерпение и азарт.

— Так на месте преступления побывали двое?

— Похоже на то, — осторожно подтвердила О’Доннелл.

— Это объясняет все нестыковки. — Бентли взглянула на Грея. — Если Гловер нашел себе напарника.

— Причем менее опытного, — добавил Тейтум, — кем легко манипулировать.

— Должно быть, второй преступник уже давно фантазировал о Кэтрин. Вот почему они выбрали именно ее. Он с ней знаком.

— И поэтому она открыла ему дверь, — продолжил Тейтум.

— Причем он действовал первым, об очередности они договорились заранее. Возможно, он даже не знал, что Гловер планирует убить жертву.

— И когда тот задушил ее, подельника стала мучить вина. Он накрыл тело одеялом, нашел цепочку и надел Кэтрин на шею.

— А Гловер не забыл прихватить трофей.

Наблюдая за Тейтумом и Зои, О’Доннелл ощутила укол ревности. Когда-то они с напарником были такими же. Джима приставили к Холли, когда ее назначили детективом в отделе убийств. Они работали плечом к плечу четырнадцать месяцев. Тогда О’Доннелл даже не догадывалась, как ей повезло. Она-то наивно полагала, что легкость в общении и работе с Джимом — обычное дело, естественный порядок вещей. Потом Джима повысили и перевели в другой отдел, а ей достался Мэнни Ши. И начался сущий ад. Холли приходилось либо прикрывать Мэнни, либо не замечать то, что он вытворял. Когда его темные делишки наконец вскрылись, О’Доннелл тоже заплатила свою цену. Теперь осталась без напарника — и поделом…

Наблюдая, как Тейтум и Зои заканчивают друг за друга предложения и обмениваются взглядами, значение которых недоступно Холли, она будто возвращалась в детство. Она снова одиноко стоит в школьном дворе и смотрит, как играют другие дети…

— Не хочу нарушать вашу идиллию, — слукавила О’Доннелл, — однако нет никаких доказательств того, что этот ваш Гловер причастен к нашему делу. И я не хочу, чтобы расследование накрылось из-за ваших поспешных выводов.

— Вы правы, — поспешно согласился Тейтум, — но мы можем помочь.

— А если вы начнете подгонять профиль убийцы под своего старого знакомого? — О’Доннелл скептически смотрела на них. Вообще-то помощь не помешала бы, пусть их версия и вышла подозрительно складной…

— Мы займемся профилем второго преступника, — предложила Зои. — Того, что пил кровь. Скорее всего, накрыл жертву тоже он.

— Вы не можете знать это наверняка, — не сдавалась О’Доннелл.

Она поймала взгляд Зои: в глазах профайлера читалась решимость кошки перед прыжком на добычу.

— Мы будем вам полезны.

Честно говоря, О’Доннелл не отказалась бы от любой помощи, какой бы та ни была.

Глава 7

Владеющему собой человеку спать не нравилось. По крайней мере, в эту последнюю неделю, когда он перестал принимать таблетки.

Раньше такие проблемы его не заботили. Благодаря препаратам он отключался на десять, двенадцать, а то и четырнадцать часов в день. Его сон был глубок, словно он погружался в мокрый цемент. И никаких сновидений, насколько он мог судить. Он знал, что остальные люди видели сны, но какой в них толк, если наутро их даже не помнишь?

Теперь же, без своих таблеток, он спал все меньше.

Теперь он помнил сны. В них он словно находился в центре урагана из гнева, страха и похоти. Он просыпался рядом с причудливо скрученным одеялом, а простыни выглядели так, будто он ночью их душил.

Засыпая, он переставал владеть собой. Хотя знал: сейчас это самое важное. Выдержка. Он и раньше терял самообладание, что всегда кончалось трагедией. Больше этому не бывать.

Он давно понял, что выдержка — не свойство характера. Она скорее похожа на костюм. Сценический образ, маскировка для других. Пока изображаешь, что держишь себя в руках, все действительно в твоих руках. Волк в овечьей шкуре — кажется, так говорят. Только разве не этого все добиваются? Чтобы ты прикинулся одной из милых овечек?

Он встал с кровати. Если поспать урывками днем, ночью можно совсем не ложиться. Он взглянул в зеркало. На рубашке пятно. Владеющий собой человек не носит грязных рубашек. Он переоделся и пригладил волосы. Вежливо улыбнулся своему отражению, оно улыбнулось в ответ.

В следующий раз не так широко. Владеющий собой человек так зубами не сверкает. Он улыбнулся одними губами.

Мысленно застегнул пуговицы на своем воображаемом костюме, сделал глубокий вдох и вышел из спальни. Дверь в гостевую комнату заперта. Он уже поднял руку, чтобы постучать, но решил вместо этого пойти в кухню.

Самое время для чашки кофе: черный кофе теперь ему лучший друг, отгоняющий сон. Не сделать ли сэндвич? Он открыл холодильник в поисках сливочного сыра, купленного в пятницу.

Перед глазами тут же оказались пять пузырьков с кровью. Он успел их наполнить, пока Дэниел не забрал ее себе. От одного взгляда на пузырьки у него потекли слюнки. Живо вспомнился соленый металлический вкус, такой бодрящий, такой непохожий на кровь животных, такой полный жизни… Неужели он не может позволить себе выпить один флакон? Не весь, всего один глоточек, чтобы взбодриться… Выдержка. Эти флаконы не для него.

Он нашел сыр и захлопнул холодильник. Сытный сэндвич и кофе — и полный порядок. Обойдется без крови. Ему и так гораздо лучше.

Три дня назад все было иначе. Его разъедали недуги. Мигрень, боль в горле, тошнота, тахикардия. Врач заверил, что он здоров, но «Гугл» с ним не согласен. Нет сомнений — либо сепсис, либо порок сердца. А врачам и дела нет! Как сказал Дэниел, если не купишь медицинскую страховку на миллион долларов, в этой стране ради тебя никто и пальцем не пошевелит.

Не очень-то и хотелось. Он уже давно выяснил правду. Конечно, ее тщательно скрывали. Однако если вдуматься, все встает на свои места. Почти от любой болезни поможет немного крови другого человека. Это обогащает собственные белые кровяные клетки, укрепляет иммунную систему. Еще лучше, если кровь чистая, по-настоящему чистая.

Жаль, что нельзя было выбрать кого-то другого. Ведь, как сказал Дэниел, «нам нужна самая чистая кровь».

Кроме того, владеющий собой человек заботился не только о себе. И все шло замечательно. С той ночи он чувствовал себя хорошо. На самом деле даже лучше, чем хорошо. Теперь он действительно, по-настоящему здоров. Ему приходится меньше спать, кошмары стали мрачнее, но этого следовало ожидать. Не то чтобы у него был выбор.

Он вдруг осознал, что стоит у открытого холодильника и держит в руке один из пузырьков. Занятно, он даже не заметил, как здесь оказался, — настолько его поглотили размышления. Он откупорил флакон, чтобы понюхать содержимое. Ничего больше.

Пахло самой Жизнью.

Он осторожно поднес флакон к губам. Холодная, она показалась совсем другой на вкус. Не хуже, просто другой. И ничего страшного: осталось еще четыре пузырька.

Он вымыл флакон, затем подошел к двери гостевой комнаты и постучал.

— Да? — Голос звучал рассеянно.

Он открыл дверь. В комнате темно, жалюзи закрыты. Дэниел сидел за столом перед ноутбуком. В белом отсвете монитора его глаза выглядели еще более запавшими, а кожа — еще бледнее, чем обычно.

— Ты не хочешь что-нибудь съесть или выпить?

— Нет, спасибо. — Дэниел посмотрел на него и устало улыбнулся. — Выглядишь намного лучше.

— Я и чувствую себя лучше.

— Лекарство сделало свое дело, да?

Так Дэниел это называл. Лекарство. Единственный человек в мире, который все понял.

— Да, явно помогло. — Он облизнул губы. — Ты уверен, что не хочешь…

— Спасибо, не нужно, — перебил Дэниел. — Ты же знаешь, я не могу.

— Тебе полегчает, если попробуешь.

— Даже не уговаривай.

— Хорошо, — помедлив, ответил человек, владевший собой. — Скажи, если передумаешь.

— Тебя больше не тяготит то, что мы сделали? — спросил Дэниел.

Владеющий собой человек сглотнул.

— Мы же поступили, как должны были?

— Нашей вины тут нет, — подтвердил Дэниел. — Виноваты страховые компании, правда? Если б их волновало здоровье таких, как мы…

— Верно, верно.

— Ты точно в порядке? Вчера ты плакал и повторял, что нам нужно сдаться полиции. Ты меня напугал, приятель…

— Всего лишь забылся на минуту. Теперь я в норме.

— Ага. — Дэниел встретился с ним взглядом.

— Я лучше потом зайду. — Он поспешно закрыл дверь, пытаясь унять колотящееся сердце. Его самообладание — лишь маскировка, и Дэниел видел его насквозь.

На него вдруг навалилась усталость. По-видимому, совсем не спать все же было ошибкой. Сегодня ночью, пожалуй, стоит выспаться. Всего раз. Если б он поспал, то лучше владел бы собой. Тогда не напугал бы вчера Дэниела своим срывом. Он добрел до ванной и открыл шкафчик с лекарствами. Таблетки ждали его там, разложенные в коробочки по дням недели. Он пропустил шесть дней. Наверное, достаточно будет принять сегодняшнюю дозу и не трогать остальные. Он открыл коробочку с надписью «Воскресенье» и вынул одну таблетку.

— Что ты делаешь? — От голоса за спиной он вздрогнул и чуть не выронил лекарство.

Повернулся. Позади него в дверях ванной стоял Дэниел.

— Подумал, что сегодня мне лучше выпить таблетку и выспаться, — произнес он. — Я устал вчера, понимаешь?

— Конечно, конечно, — Дэниел закивал, — хорошая мысль.

— Ты правда так думаешь?

— Почему нет? Сон всем нужен. Хотя… ты уверен? Ты же говорил, что ненавидишь ощущения после этих таблеток.

— От одной вреда не будет.

— Кажется, тебе не нравился зуд в горле? Как будто таблетка царапает глотку…

Это правда. Он тут же вспомнил эти ужасные ощущения. А принять нужно было шесть таблеток. Шесть!

— Я думал, тебе лучше. Думал, ты взял себя в руки, — добавил Дэниел. — Но, возможно, тебе и впрямь лучше выпить свои пилюли. Чтобы владеть собой.

— Я и так владею собой. — Он поймал на себе скептический взгляд. Повинуясь внезапному порыву, вытряхнул содержимое таблетницы в унитаз и спустил воду.

Дэниел одобрительно хмыкнул, а человек, владевший собой, улыбнулся. Приятно слышать дружеский смех.

— Ты просто нечто, ты в курсе? — Дэниел похлопал его по плечу и повернулся.

Глядя, как тот возвращается в свою комнату, он кивнул сам себе. Ему не нужны таблетки. Он владеет собой.

Глава 8

Зои застыла, глядя в окно на дальней стене большого кабинета. Из-за ненастной погоды улица казалась совсем мрачной. Кроме того, из окна открывался вид на здание центра по делам несовершеннолетних, которое и в солнечный-то день вряд ли смотрелось жизнерадостно.

Ей и Тейтуму выделили два рабочих стола в кабинете на четвертом этаже чикагского офиса ФБР. В первые дни с ними общались как с посторонними — вежливо и недоверчиво. Зои и Тейтум не понимали здешних расхожих шуточек, не знали, откуда у некоторых агентов взялись загадочные прозвища. Вскоре после их приезда в Чикаго у одного сотрудника был день рождения. Зои идти не хотела, но Тейтум потащил ее на празднование и заставил проходить утомительный ритуал «тортик-и-открыточка». Ей пришлось стоять там и выслушивать от агента, имени которого она не запомнила, благодарности за торт, на который она не делала взнос. Двадцать минут впустую. А торт оказался так себе.

Сейчас, неделю спустя, она — все еще изгой. Не то что Тейтум. Он выучил все прозвища. С ним агенты охотно перешучивались. Он в курсе всех местных дел. Одна девушка из отдела аналитики даже флиртовала с ним.

Впрочем, все это ровным счетом ничего не значило. Через пару дней они должны уехать. И Зои совсем не хотелось тратить время на болтовню о политике, погоде и играх «Чикаго кабс»[3].

Облегчением стало то, что в выходные кабинет обезлюдел. В ближайшие пару дней он принадлежал только Зои и Тейтуму.

Она вернулась к работе, мысленно отчитав себя за то, что отвлеклась. У них наконец появилась зацепка. Путеводная ниточка. Расслабляться уже некогда.

Перво-наперво нужна музыка. Зои задумалась, просматривая подборку треков. Тейлор, Кэти и Бейонсе ждали своего часа. Неожиданно для самой себя она выбрала альбомы всех троих. Еще секунда — и в плейлист добавлены альбомы «Big GRRRL Small World» веселой Лиззо и «25» Адель. Удивляясь своей легкомысленности, Зои нажала на кнопку «Перемешать треки». Первой песней, заигравшей в наушниках, стала «Peacock» от Кэти Перри. Зои разрешила себе покачивать головой в такт музыке, но очень старалась не подпевать — Тейтум мог услышать.

Затем стала одну за другой снимать фотографии, висевшие на низких перегородках вокруг ее стола. Это были снимки с мест убийств, совершенных Гловером, и Зои хотела освободить от его влияния свой импровизированный кабинет. Не зря О’Доннелл напомнила им избегать любых предвзятых суждений об этом деле. Улики указывали на то, что убийство Кэтрин Лэм совершили двое мужчин. А вот определить их личности пока не удавалось.

Сняв фотографии, Зои собрала разбросанные по столу бумаги. В основном стенограммы: многочисленные опросы всех знакомых Гловера, которые, по большей части, приходились ему коллегами. А также разные документы, по которым отследили передвижения Гловера: три договора аренды, штраф за превышение скорости и банковские выписки со счета на имя Дэниела Мура. Зои снова задалась вопросом, как Гловер сумел создать поддельную личность. Должно быть, ему кто-то помог.

Нет, сейчас не время думать об этом. Новое расследование — свежий взгляд.

На телефон пришло уведомление «Инстаграм». Если не считать двухнедельного увлечения «Фейсбуком» и наполовину заполненного профиля где-то еще, соцсети никогда не интересовали Зои. Но не теперь. У Андреа раньше был аккаунт в «Инстаграме», и когда та уехала, Зои завела свой. Сама она ничего не публиковала, в профиле ее аккаунта _ZBentley не было даже фотографии. Подписалась только на страницу сестры. Андреа обозвала ее маньячкой, хотя Зои не поняла, почему.

Она нажала на уведомление — открылась новая публикация Андреа. Селфи с подписью о ностальгии по тем временам, когда она спала в комнате старшей сестры. Присмотревшись, Зои разглядела на заднем плане плакат с Вайноной Райдер — постер к одному из ее любимых фильмов «Прерванная жизнь», купленный на следующий день после похода в кинотеатр и висящий с тех пор над кроватью. Взгляд Зои скользил по знакомым предметам за спиной сестры: письменный стол, старая лампа, маленькая тумба у кровати. На фотографии Андреа улыбалась, а в глазах стояла грусть, и выглядела она моложе, почти подростком. Зои вдруг затосковала по дому.

Она даже хотела оставить едкий комментарий, напомнив сестре, что та могла бы прямо сейчас спать в квартире старшей сестры. Потом передумала и вместо этого написала: «Скучаю» — и добавила сердечко для убедительности.

Последние пару недель они почти не разговаривали. Зои толком не знала, из-за чего. Они созванивались несколько раз, но разговор не клеился: Андреа мучительно искала тему для беседы, а Зои изо всех сил старалась не испортить все в первую же секунду. Это из-за нападения Гловера на Андреа? Разговор с Зои напоминал ей о той ночи? Или это Зои невольно вспоминала, что из-за нее сестру чуть не убили?

Скорее всего, и то, и другое.

Зои отложила телефон и раскрыла папку с документами. О’Доннелл прислала электронные версии материалов дела, а Бентли распечатала первичный отчет и восемь фотографий с места преступления. Разложила их в два ряда, по четыре снимка в каждом. Тело Кэтрин Лэм, накрытое одеялом и без него. Кровавые следы ботинок. Один снимок спальни, один — ванной. Пятна крови на раковине.

Это был акт садизма: двое мужчин врываются в квартиру одинокой женщины, насилуют и убивают ее. Выглядит как случай беспримерной жестокости. Для Кэтрин, безусловно, все так и было. Однако при внимательном рассмотрении Зои поняла, что преступление не было единой пьесой. Оно состояло из коротких действий, в каждом из которых на первый план выходил один из мужчин.

Кто из них выбрал жертву? Кто продумал нападение? Кто вводил жертве иглу? Каждое действие могло что-то сообщить о преступнике. Обычно детали складываются в единую картину, создавая образ подозреваемого. Но здесь Зои сначала придется кропотливо разделить все, что им известно, на две группы.

В детстве у нее была коробка с любимыми пазлами. В ней хранились два, с Микки Маусом, каждый из сотни фрагментов. Микки-гольфист и Микки-лыжник. Кусочки неизбежно перемешивались в коробке. Когда Зои начинала складывать картинку, ей всегда приходилось сортировать фрагменты. На обороте каждого кусочка были метки, чтобы различать их. Крестики — Микки на лыжах, кружочки — Микки на гольф-поле.

В каком-то смысле это напоминало новое дело. Зои не могла описать убийц, не зная, какие роли они исполняли. Детали преступления нужно разделить. К сожалению, на них нет ни крестиков, ни кружочков…

Зои схватила блокнот и принялась составлять список:

Знакомство с жертвой

Выбор жертвы

План

Раны от иглы

Изнасилование

Убийство удушением

Одеяло, накрывающее тело

Кровавые следы

Трофей

Цепочка

Вчитавшись в список, Бентли задумалась об отношениях между преступниками. У работавших в паре убийц могло быть несколько схем поведения. Иногда они испытывали друг к другу романтические чувства и действовали на равных — но здесь явно не тот случай. Слишком уж отличалось их поведение. Нет, в этом деле один доминировал, а другой был ведомым — типичные взаимоотношения для жестоких преступников. Зои мысленно дала убийцам обозначения: субъект альфа и субъект бета.

За разработку плана отвечал альфа. Вероятно, ему же принадлежала сама идея преступления. Он был предводителем. Жертву выбирал тоже он. Хотя это вовсе не означает, что именно он знал Кэтрин. Возможно, с ней был знаком второй преступник, бета. Альфа выбрал ее, чтобы убедить напарника вступить в игру и затем манипулировать им.

Несмотря на ее решимость забыть о Гловере, Зои не могла не заметить, что поза жертвы и следы удушения походили на его почерк. Женщины, задушенные во время изнасилования. Одновременно изнасилование и убийство. Это признак одержимости, стремления к власти и господству. Характерно для альфы.

Кусая губы, Зои обвела в списке то, что, по ее мнению, относилось к убийце альфа. В наушниках мягкий голос Адель просил предавать ее нежно. В этот момент кто-то похлопал Зои по плечу, вызвав в ней волну раздражения. Она терпеть не могла, когда ее отрывали от работы в середине песни. Выключила музыку и повернулась к Тейтуму.

— Что тебе?

Услышав ее тон, он улыбнулся, при этом удивленно вскинув брови.

— Только что звонила О’Доннелл. Судмедэксперт проделала ту штуку с микроскопом.

— Штуку? — Зои несколько раз щелкнула авторучкой в такт прерванной песне, звучавшей у нее в голове.

— Ну, ты поняла, о чем я. Чтобы найти слюну.

— Флуоресцентная спектроскопия.

— Точно!

— При чем тут микроскоп?

— Так тебе интересно, что она нашла? Или будешь дальше высмеивать мое невежество?

— Что она нашла? — Щелк-щелк-щелк — Зои продолжала истязать ручку.

— Вокруг большой колотой раны обнаружены следы человеческой слюны. Ты была права.

Зои кивнула, щелчки прекратились.

— Он пил кровь.

— Похоже на то. О’Доннелл сказала, что токсикологический отчет еще не готов, поэтому пока нельзя утверждать, что жертве не делали инъекцию.

— Угу. — Зои повернулась к своему списку и вычеркнула «Раны от иглы», написав рядом: «Употребление крови».

— Слушай, я уже есть хочу. А ты не проголодалась?

— Слегка, — рассеянно пробормотала она. — Надо подумать.

— Долго не тяни. Не то я съем свою клавиатуру.

Как только Тейтум ушел, в наушниках снова запела Адель, но Зои не слушала ее и даже не подпевала. Употребление крови. Один из убийц пил кровь жертвы. Вероятно, еще набрал немного про запас.

Вопреки общепринятым убеждениям, человек, пьющий кровь, необязательно сумасшедший. Им определенно владеют крайне нетипичные фантазии; тем не менее в ряде случаев люди, склонные к каннибализму или питью крови, не безумны с медицинской точки зрения. И далеко не все из них совершали убийства.

Психиатры расходятся во мнениях относительно клинического вампиризма, называемого еще синдромом Ренфилда. Одни считают его мифом, другие — реальным заболеванием. Многие специалисты полагают, что употребление крови человеком — не более чем симптом другого заболевания, например шизофрении. Зои не знала точно, где проводились научные дискуссии и описан ли синдром Ренфилда в медицинской литературе, но припомнила исследователя из Атланты, который изучал это явление последние семь лет.

Она нашла адрес его электронной почты в Интернете и быстро набросала письмо. Объяснила, что столкнулась со случаем клинического вампиризма при расследовании, и спросила, есть ли сведения о пострадавших от него в Чикаго.

Затем вернулась к списку. До сих пор она приписывала все проявления агрессии субъекту альфа и допускала возможность, что бета оставался лишь зрителем, наблюдавшим за альфой, но сильно в этом сомневалась. Тот, кто надел на жертву цепочку и накрыл ее тело, не мог забрать трофей. Он чувствовал себя виноватым. Значит, он сделал больше, чем зритель. Он участвовал в нападении. Это, вероятно, означало, что кровь пил именно он. По словам Альберта Лэма, Кэтрин почти никогда не снимала серебряную цепочку. Человек, надевший украшение на жертву, скорее всего, был с ней знаком. Он заметил, что цепочки нет, отыскал ее и надел на Кэтрин.

Зои продолжала делить список, поглядывая на фотографии, чтобы найти подтверждение своим догадкам. Наконец получилось два списка поменьше.

Альфа — выбор жертвы, план, изнасилование и убийство, трофей

Бета — знакомство с жертвой, употребление крови, одеяло, цепочка

А что с кровавыми следами? Судя по отчету полиции, в спальне обнаружили много отпечатков ботинок сорок третьего размера. Видимо, они принадлежали субъекту бета, который искал цепочку. Выходит, большинство следов — его. Он случайно наступил в пятно крови, потому что метался вокруг тела жертвы.

Во всей квартире найден лишь один частичный отпечаток ботинка другого размера. Альфа заметил, что наступил в кровь, и вытер подошву ботинка. Аккуратно, спокойно, помня об осторожности. Он наверняка убивал и раньше. Бета же был новичком.

В животе громко заурчало. Зои проголодалась. Она выключила музыку, сняла наушники и окликнула Тейтума, сидевшего за перегородкой:

— Эй, ты еще хочешь есть?

— Еды… скорее, — просипел он в ответ голосом изможденного в пустыне.

Бентли закатила глаза.

— Ладно-ладно. Только давай найдем кафе посимпатичнее. Мне нужно сменить обстановку.

Глава 9

Желудок мужчины склонен к непостоянству.

Обсуждение кулинарных запросов затянулось в основном по вине Тейтума. Он внезапно ощутил острое желание съесть бургер, поэтому отклонил несколько предложенных Зои кафе, где бургеры не готовили. Когда она раздраженно потребовала решать скорее, бургеры ему уже есть расхотелось.

В конце концов остановились на заведении «Таверна Нико» с неплохими отзывами, включая один пятизвездочный: «Здесь мне сделал предложение Тони, любовь всей моей жизни!!!!!!! Шашлычки-сувлаки очень неплохи».

Свободных столиков почти не оказалось, но один все-таки нашли — в дальнем углу у окна, выходившего на оживленную улицу. Внутри было шумно: разговоры десятков посетителей и звон посуды с кухни смешивались с веселой греческой мелодией, раздававшейся из динамиков под потолком.

К ним тут же подбежал официант — круглолицый мужчина с проседью в волосах и широкой улыбкой под густыми усами. Он предложил попробовать «Особое меню Нико для пар», которое состояло из нескольких блюд. Хотя парой они не были, предложение сочли заманчивым. Тейтум также заказал себе стакан узо — анисовой водки.

— Музыка действует мне на нервы, — пожаловалась Зои.

— А мне нравится, — с улыбкой ответил напарник. — Очень атмосферно.

Бентли покачала головой. Повисло молчание. Играла музыка. Женщина за соседним столиком громко и отрывисто смеялась, напоминая лающую гиену. В другом конце зала хором пели «С днем рожденья тебя», перекрикивая звук из динамиков. Тейтум надеялся, что местная еда стоит этих мучений.

— Как там Марвин? — спросила Зои.

Грей вздохнул. Час назад он получил от дедушки загадочное сообщение: «У нас есть ножовка?» У Тейтума она была, однако он, повинуясь инстинкту, ответил, что ножовки нет. Ответ пришел почти сразу: «Врунишка, я уже нашел!» Поддавшись панике, которую у него частенько вызывало общение с дедом, Тейтум осторожно поинтересовался, зачем Марвину ножовка. Тот не ответил ни на сообщение, ни на три телефонных звонка. Грей еще размышлял, попросить ли соседа проверить, чтобы Марвин не отпилил себе руку.

— У него все хорошо, — наконец ответил Тейтум. — Развлекается. Организовал кружок сомнительного чтения, пригласил в него с десяток женщин. Теперь встречаются дважды в неделю, в основном в моей квартире. Еще он осваивает губную гармошку, но, я подозреваю, только чтобы пугать кота. Ах да, и начал заниматься тайцзицюань.

— Тайцзицюань — неплохое занятие, — сказала Зои. — Хорошая гимнастика, вроде медитации.

— Только не для Марвина, — пробормотал Тейтум. Его дед выполнял упражнения так, как будто в него вселился дух Брюса Ли, отбивающегося от сотни злодеев с помощью нунчаков. — А ты когда-нибудь пробовала тайцзицюань?

— Нет, им когда-то занималась Андреа. Целый год делала упражнения по утрам.

— Как у нее дела?

— У нее все в порядке. Только мама, наверное, допекает.

Тейтум кивнул. На этом темы, не связанные с работой, закончились.

Он опасался, что Зои воспользуется паузой, чтобы начать обсуждение расследования. А ему хотелось избежать этого разговора. За неделю желание его напарницы поймать Гловера почти превратилось в одержимость. Прерываясь только на сон, она все время анализировала поведение убийцы, пытаясь предсказать его действия. Чем ближе становился день возвращения в Куантико, тем больше Зои впадала в отчаяние. Кроме того, разговоры об убийствах портили Тейтуму аппетит.

— Кстати, что ты думаешь о детективе О’Доннелл?

— Она внушает доверие. А вот я ей не нравлюсь, — произнесла Зои.

— Почему ты так считаешь? По-моему, она к тебе прислушивается.

— Она еле меня терпит. Постоянно перебивает и раздражается, если я высказываю свое мнение.

— Мне кажется, у нее просто такая манера общения. Со мной она ведет себя точно так же.

— Значит, по ее манере общения я и заключаю, что ей не нравлюсь. — Зои пожала плечами.

Тейтум уже придумал следующий вопрос, когда появился официант. Он принес не меньше дюжины тарелочек с закусками, при этом не пользуясь подносом и явно подвергая посетителей опасности: одно неверное движение — и для кого-то обед в милой закусочной закончился бы миской дзадзики на голове. Чтобы расставить все на небольшом столике, Тейтуму весьма пригодились навыки игры в «Тетрис». Пока он искал место для очередной тарелки, официант оглашал название блюда.

— Тарамасалата, то есть икра трески. А это артишоки с картофелем и лимоном. Фаршированные виноградные листья с йогуртом…

Декламация продолжалась, пока стол не был заставлен полностью, затем официант удалился.

Зои выглядела обескураженной. Она всегда серьезно продумывала стратегию трапезы: что съесть сначала, что потом, и какие блюда можно комбинировать. Сейчас, по всей видимости, от бессчетного количества возможностей Зои зависла.

Тейтум подцепил вилкой один из виноградных листьев и попробовал кусочек.

Он слышал, запахи могут вызвать воспоминания, но не знал, что и вкусы тоже. На мгновение Грей перенесся в Уикенберг: он сидит за столом, мать снова учит его правильно держать нож и уже начинает раздражаться, а отец говорит ей «отстать от ребенка».

— Моя мама готовила такие же фаршированные листья, — сказал Тейтум, моментально набив себе рот.

Зои, видимо, справилась со своими логическими уравнениями и решительно обмакнула кусочек жареной цветной капусты в соус дзадзики.

— Я и не знала, что твоя мама гречанка.

— Вовсе нет, просто ей нравилось пробовать новые рецепты. У нее в кухне стояла полка с десятками кулинарных книг. — Тейтум улыбнулся. — В них были потрясающие фотографии, и я любил разглядывать их, представляя блюда на вкус.

— Наверное, у твоей мамы все получалось вкусно.

— Не для подростка, — фыркнул Тейтум. — Пока мои друзья ели на ужин стейк с жареной картошкой, у нас подавалась утка по-пекински или фалафель. Иногда я умолял маму приготовить что-то нормальное — для разнообразия.

Зои насаживала на вилку ломтики томата и артишока с сосредоточенностью физика-ядерщика, работающего с ураном.

— У детей почти в три раза больше вкусовых рецепторов, чем у взрослых. Поэтому они по-другому ощущают вкусы и предпочитают блюда попроще.

— Неважно. — Тейтум улыбнулся. — Я просто хотел картошки фри.

Зои прикрыла глаза от удовольствия. Грей смотрел на нее, потягивая узо из стакана, и не мог отвести взгляд. Обычно Бентли выглядела опасным хищником, готовым наброситься в любую секунду. Зато с закрытыми глазами ее лицо стало невинным, словно у фарфоровой куколки.

— А как же у бабушки с дедушкой? — спросила Зои.

— О, там меня старались осчастливить. Картофельным пюре, ростбифами и гамбургерами. Зная, как я люблю ванильное мороженое, бабушка покупала его каждые выходные. Конечно же, я вел себя отвратительно и отплатил бабуле, заявив, что ее стряпня — отстой и мама готовит в сто раз лучше.

— Ты ведь переживал потерю родителей.

— Это не оправдание.

— Я и не собиралась искать оправдание. — Зои снова пожала плечами. — Тебе не нужно мучиться чувством вины.

— Кто сказал, что я мучаюсь? — Голос Тейтума зазвучал зло и грубо. — А даже если и так, что с того?

Он схватил вилку. Заметив, что рука дрожит, вернул прибор на место и в смущении опустил руки на стол.

Зои посмотрела на него с удивлением. Потом вдруг накрыла его ладонь своей. От прикосновения ее теплой руки дрожь утихла.

— Попробуй артишоки. Они очень хороши.

Тейтум моргнул и уставился на тарелку. На ней лежал одинокий кусочек артишока: должно быть, остальные Зои уже съела.

— Спасибо, я уже сыт.

— Попробуй обязательно, — повторила Бентли с нажимом. — Настроение сразу поднимется.

— Так и быть. — Он взял вилку и воткнул ее в артишок.

— Не забудь дзадзики. С ним еще вкуснее. — Зои показала на чашку с соусом, будто сомневалась, что Тейтум в состоянии понимать речь. — Просто обмакни.

Грей послушно окунул артишок в дзадзики и отправил его в рот.

— Неплохо!

Бентли немного расслабилась. Тейтум, через силу улыбнувшись, проглотил артишок, который и впрямь оказался неплох.

— Я говорила маме ужасные слова, когда была подростком, — проговорила Зои, подцепив вилкой кусок баклажана. — Папе — никогда. Только матери. Мы привыкли кричать друг на друга. Отец пропадал на работе, Андреа пряталась в своей комнате, а мы с мамой… — Она покачала головой.

— О чем вы спорили? — спросил Тейтум, машинально окунув в дзадзики кусок хлеба. Зои крайне редко говорила о родителях.

— Да обо всем. Об одежде, которую я носила, книгах, которые читала, передачах, которые смотрела, и почему я больше не выхожу из дома… И мама каждый раз начинала критиковать меня таким заботливым тоном… — Бентли стиснула вилку и прищурилась. — Брр, как вспомню теперь… «Зои, почему бы тебе не отложить книжку и не погулять с друзьями?»

Последнюю фразу она произнесла высоким, слащавым, вкрадчивым тоном.

— Обычно родители хвалят детей за любовь к чтению.

— Думаю, она не одобряла мой выбор литературы. Биографии серийных убийц, книги по криминалистике… — Ее взгляд стал отрешенным. — И пара любовных романов.

— Правда?

Зои съела еще кусочек баклажана.

— Я все-таки была подростком, знаешь ли… Порой могла сказать гадость, только чтобы мать перестала обращаться со мной как со слабоумной. И тогда она злилась и вопила… — Зои взмахнула вилкой. — С этого все обычно и начиналось. Как же она меня бесила!

— Мне кажется, всех подростков раздражают их родители.

— Я не просто раздражалась. Я их винила. За Гловера. За то, что не поверили мне. Что оставили нас с Андреа одних в тот вечер.

Когда Гловер жил по соседству, Зои вычислила, что он и был мейнардским маньяком. Она говорила об этом полицейским и родителям, однако все от нее отмахнулись. А вскоре Гловер проник к ним в дом. Он гнался за ней, но Зои с сестрой заперлись в своей комнате. Гловер пытался взломать дверь, пока соседка не вызвала полицию, а потом сбежал. Как эта психологическая травма повлияла на Зои, Тейтум мог только догадываться.

Бентли заговорила почти шепотом, и он наклонился к ней, чтобы расслышать:

— И я винила их за все, что случилось потом.

— А что случилось потом?

— Ничего. — Зои печально улыбнулась. — Гловер исчез. Несмотря на мои аргументы, убийцей его никто не считал. Полицейские уцепились за другую версию, подозревая другого. Они решили, что Гловер сбежал, потому что я его напугала. Поползли слухи. Городок-то маленький… И вот я стала умалишенной девочкой, оклеветавшей соседа. В школе от меня шарахались. Конечно, у меня осталась одна подруга. Хотя даже ей родители велели держаться от меня подальше.

Она прикусила губу, взгляд ее затуманился. У Тейтума сжалось сердце.

— Так или иначе, я во всем винила родителей, — проговорила Зои, на этот раз намного громче, и покачала головой. — Такой уж трудный возраст, да?

— Да, — глухо отозвался Грей, — трудный.

— Знаешь, что я думаю? — спросила вдруг Бентли.

— Что?

— Что не откажусь от десерта.

Глава 10

Обратной стороной выдержки было постоянно растущее напряжение. Он это хорошо знал. Понятие «выйти из себя» совершенно не отражает суть вещей. Ты сам никуда не выходишь, как река из берегов. Наоборот, самообладание, выпестованное с таким тщанием, не выдерживает гнета и разрушается внутри тебя в один миг. Люди как ходячие скороварки: если иногда не выпускают пар, в конце концов взорвутся.

Владеющий собой человек обычно выпускал пар во сне. Сейчас такой возможности у него не было. И пришлось признать, что таблетки помогали ему справляться с растущим внутри напряжением. Хотя они вредны или даже опасны, с решением спустить их в канализацию он, похоже, поспешил.

Владеющий собой человек чувствовал, что может взорваться. Когда он разговаривал с людьми, кожу покалывало, и иногда казалось, что еще секунда — и он сорвется на крик, зарыдает или начнет рвать на себе волосы. Видно ли это со стороны? Не слишком ли сильно он стиснул зубы? Не побагровело ли лицо?

Так продолжаться не может. Нужно найти способ снять напряжение. А ведь самое простое решение — прямо под носом. Спокойствие возвращалось к нему, стоило только выпить крови Кэтрин. Ведь в холодильнике стоят еще несколько пузырьков?

Они предназначены не ему, но ситуация стала чрезвычайной.

Он бросился в кухню мимо комнаты для гостей. Говорить с Дэниелом сейчас, когда вот-вот грянет взрыв, он не мог. Сначала кровь.

Он дернул дверцу холодильника, едва не сорвав ее, — и замер. Внутри, в ярком свете, стоял всего один флакон. Как же так?

Воспоминания словно проступили из тумана. Он сам осушил четыре флакона за день. В памяти сохранились ощущения: руки дрожат, откручивая крышку, потом три торопливых глотка и ни с чем не сравнимый солоноватый металлический привкус. Как он мог забыть?

Он потянулся было к последнему пузырьку — и застыл. Этот флакон предназначался не ему.

Может, поговорить с Дэниелом и сказать, что нужно больше крови? Он тут же представил разочарованное лицо друга. Дэниел спросит, как он умудрился так быстро прикончить запасы. Что тогда ответить?

Нужно раздобыть крови самому. Он надел пальто и вышел из дома. Предупреждать Дэниела не стал: тот уже привык к его спонтанным вылазкам.

Шагнув за порог, он почувствовал себя еще хуже. Дома он на своей территории. На улице же — беззащитен.

Здания таращили на него свои квадратные желтые глаза. Там, за окнами, могут стоять соседи. Они поймут, что с ним что-то не так, — они уже наверняка подмечали его странное поведение. Он поборол желание повернуть назад, в свое укрытие, и зашагал по улице так быстро, как только мог. Между человеком-который-спешит-по-делам и человеком-который-бежит-без-оглядки разница очень невелика. Он не хотел давать соглядатаям и малейшего повода для подозрений.

Сначала заметил только прохожего, который выгуливал грозного вида собаку. Но ближе к торговому центру улицы заполнились людьми. Его ноздри раздувались. Он уловил аромат.

Кровь.

В каждом из этих незнакомцев около пяти литров крови. От таких чисел у него закружилась голова. Он представил себе десять пивных бутылок, полных крови. Это, конечно, неосуществимо. Он не смог бы извлечь всю кровь из тела. Сейчас ему требовалось лишь немного, чтобы продержаться пару дней.

Мимо него прошла щедро надушенная женщина. Она пыталась приглушить запах своей крови, как ей велели инстинкты, которым миллионы лет. Но его не провести, он легко учуял аромат добычи. Однажды узнав, как пахнет кровь, уже не забудешь. Он ощущал этот запах повсюду.

Владеющий собой человек незаметно следовал за женщиной. Ее каблуки звонко цокали по тротуару. Минут пять он следил за ней, держась поодаль, и его рот наполнился слюной. Она вдруг обернулась. Неужели заметила? Он запаниковал и застыл на месте, проводив уходящую женщину взглядом.

Охваченный злостью, пошел назад и чуть не свернул к дому, но потом взял себя в руки.

Неподалеку прогуливались две девочки, не старше четырнадцати лет. Они весело болтали, и их аромат отчетливо выделялся на фоне общего зловония.

Они пахли несравненно лучше, свежее, нежнее.

В день ему хватит всего пары капель крови такой чистоты.

* * *

Кэти жалела о съеденном шоколадном торте. Мел, конечно, тоже съела кусочек — с ее-то фигурой она могла себе позволить сладости хоть каждый день. А вот Кэти не так повезло. Каждое пирожное давало о себе знать.

Кроме того, этот шоколадный торт явно не стоил таких жертв. Приторно сладкий и к тому же суховатый… теперь Кэти чувствовала тошноту.

Мел без умолку трещала о том, какой милый официант обслуживал их столик. Кэти кивала и хихикала в нужных местах, но все силы уходили на то, чтобы удержать торт в желудке.

— Давай посмотрим комментарии к нашей фотке.

Мел достала смартфон. Для ее «Инстаграма» они сделали селфи с тортом на заднем плане. На фотографии тот смотрелся неплохо, особенно после фильтра под названием «Людвиг». Мел применяла его на всех снимках. Из названия фильтра она даже сделала глагол: «Я немножко людвигнула» или: «Давай людвигнем».

— Двадцать семь «лайков», — удовлетворенно изрекла Мел. — И Пэт написала, что завидует, хотя я звала ее с нами, а она сказала, что на улице слишком холодно.

Кэти взглянула на экран телефона через плечо Мел, ругая себя за то, что согласилась на совместное фото. На фоне подруги все недостатки Кэти становились очевидны: странная форма ушей, пухлые щеки, крупные передние зубы. Мел на фотографиях всегда выглядела идеально, с «Людвигом» или без. Увы, ни одному «Людвигу» в мире не под силу сделать Кэти такой же красивой…

Пока Мел набирала ответный комментарий, Кэти отвлеклась. Вокруг почти не видно прохожих — за исключением того, который шел сзади. Кажется, он уже давно следует за ними по пятам… Она напрягла память: когда появился звук его шагов за спиной? Затем как бы невзначай обернулась, и их глаза встретились.

Кэти тут же отвела взгляд, сердце ее бешено стучало. Мужчина казался каким-то… ненормальным. Походка, движения, выражение лица — все в нем выглядело странным.

— Смотри, — рассмеялась Мел, — теперь она пишет, что…

— Кажется, парень сзади следит за нами, — прошептала Кэти. Тот держался метрах в десяти — мог ли он ее услышать?

Мел быстро обернулась.

— Ты что! — зашипела на нее Кэти.

— Он просто гуляет, — отмахнулась Мел. — Это же улица, Кэти. Тут людям гулять не запрещено.

Теперь они шли в напряженном молчании. По этой улочке машины проезжали редко. Он ускорил шаг? Да, точно пошел быстрее. Скоро догонит их. Вокруг ни души. Неужели так поздно?

Мел схватила Кэти за руку. Она попыталась выдавить из себя улыбку, но глаза, округлившиеся от страха, и дрожащие губы выдавали ее с головой. Они, не сговариваясь, перешли на торопливый шаг. Кэти не смела оглянуться, слыша его шаги и даже дыхание. Тяжелое, прерывистое, странное.

Они уже пустились бежать, когда Мел обернулась и испуганно вскрикнула. Кэти чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она хватала ртом холодный ночной воздух, обжигавший легкие.

Через дорогу показалась аптека Бадди. Кэти дернула Мел за руку и потащила подругу за собой через парковку. Стеклянная дверь оказалась, к счастью, открытой. Вбежав в аптеку, Кэти захлопнула дверь и посмотрела наружу сквозь стекло. Оно тут же запотело от ее дыхания.

— Эй, что с вами такое? — недовольно спросил Бадди из-за кассы. — Вы мне дверь хотите разбить?

Мел зарыдала, по ее джинсам растеклось мокрое пятно. Кэти протерла стекло рукавом и оглядела темную улицу. Там никого не было.

* * *

Он шагал к дому, опустив голову. Кровь стучала в висках. Его охватило смятение, сосредоточиться не удавалось. Воображение рисовало ему тех двух девочек, как он подходит к ним все ближе и ближе… Он сжал кулаки. Жажда грызла его изнутри, затуманивала разум, делала движения порывистыми и беспорядочными. Нужно вернуться домой и взять себя в руки…

Навстречу шла женщина с младенцем на руках. От ребенка исходил сладкий, словно нектар, запах. Все мысли разом улетучились. Младенец не сможет дать отпор или спастись бегством. Достаточно только подойти, выхватить ребенка и укрыться в каком-нибудь тихом проулке. Несколько минут наедине с младенцем — и станет легче.

Женщина прошла на расстоянии вытянутой руки, и он почти решился на отчаянный рывок.

Почти.

Он заставил себя остановиться и подумать. Женщина будет сопротивляться. Опишет полиции его внешность. Он живет неподалеку. Найти его не составит труда.

Он проводил взглядом незнакомку, растаявшую во тьме. Что с ним происходит? Ведь у него все должно быть под контролем.

Нужно идти домой и поговорить с Дэниелом. Тот наверняка подскажет, что делать.

Только вот в какую сторону идти? Он растерялся: все вокруг выглядело пугающим и незнакомым. Его охватила паника, дыхание стало частым и поверхностным, голова закружилась. Изо рта чуть не вырвался вопль ужаса. Но тут мимо промчалась, громко сигналя, машина. Он моргнул, и улица перестала расплываться перед глазами, словно в глазах навели резкость. Ну конечно, он знает путь. До дома рукой подать.

Тут его взгляд упал на хорошо знакомый магазин через дорогу. Раньше он мог, словно под гипнозом, часами неподвижно стоять перед витриной.

С правой стороны был выставлен большой аквариум, полный рыбок с поблескивающими спинками. Голубая подсветка аквариума выхватывала из темноты несколько клеток, стоявших левее. В одной из них была пара кроликов, в другой — семейство хомяков, а в самой большой — четыре щенка лабрадора.

Однажды он заходил в магазин, собираясь купить двух или трех щенков, а когда к нему обратилась девушка-продавец, струсил и поспешно ретировался. Но сейчас за прилавком никого…

Внутри темно, голубой свет от аквариума не в счет. Со стороны переулка в магазине было окно, достаточно большое, чтобы в него мог пролезть взрослый мужчина. Стекло можно разбить кирпичом, звон вряд ли кто-то услышит из-за гула машин…

* * *

Он как раз принялся за уборку, когда в его комнату вошел Дэниел.

— Это еще что за дела?! — воскликнул он, округлив глаза.

Владеющий собой человек поднял руки в успокаивающем жесте:

— Просто хомяки.

На лице Дэниела появилась гримаса отвращения.

— Хомяки? — Он обвел взглядом ведро с мыльной водой, пятна крови на полу, грязный нож и разделочную доску, кусочки шкурок и костей. — Что ты натворил?

— Мне нужно было немного крови… ну, для здоровья. Пустяки.

— Где ты достал хомяков среди ночи? Круглосуточная хомячья доставка?

— Я влез в зоомагазин. — Голос лишний раз подтверждал, что он владеет собой. — Вынести клетку не составило труда.

— Где? — Дэниел вдруг побледнел. — Где ты их взял?

— В зоомагазине неподалеку.

Дэниел ударил ладонью по двери, и владеющий собой человек вздрогнул. Он впервые видел друга в гневе. Обычно тот был обходителен и весел, что не могло не вызывать симпатии. Не сказав ни слова, Дэниел развернулся и вышел из комнаты.

Владеющий собой человек решил позволить тому остыть и сосредоточился на уборке. Когда закончил, в ведре плавали грязно-розовые клочки шерсти. Он отнес нож и разделочную доску в кухню и стал отмывать их в раковине. Дэниел подошел и остановился поодаль, наблюдая.

— Послушай, — голос его звучал вкрадчиво, — твои выходки могут выйти боком. Нас ищет полиция. Нельзя просто взять и вломиться в магазин, да еще рядом с домом!

— Мне пришлось, — начал он оправдываться, — мне ведь нужно…

— Знаю я, что тебе нужно. Я тебя понимаю. А ты должен понять, что ты не один. Ты ведь сам меня нашел. Теперь мы заодно, не забывай.

— Я помню, но мне требовалась кровь, и немедленно… Это же всего пара хомяков. Что тут такого?

Дэниел, казалось, обдумывал его слова, а потом опустил голову и произнес:

— Вся эта история с Кэтрин тебя подкосила. В общем… мне очень жаль. Не нужно тебе рисковать из-за меня. Лучше мне уйти.

— Нет! Ничего подобного! — Его охватил ужас. — Ты не можешь меня бросить! Я в порядке… в полном!

— А вот и нет. Я прекрасно понимаю, каково тебе. Полиция, расследование — это огромное давление. Неудивительно, что ты себя не контролируешь.

— Такого больше не повторится! Клянусь!

— Да уж…

— Я совершил всего одну глупость. Если меня снова накроет, я сразу приду к тебе.

Наступила тишина. Он закончил мыть нож и дрожащими руками положил его на стол.

— Мы снова выйдем на охоту, — заявил Дэниел. — Мне это нужно не меньше твоего.

— Когда? — Его накрыла волна облегчения.

— Скоро. Я хочу, чтобы ты завтра купил кое-что по дороге домой.

— Что именно?

— Белую краску и нож. И еще несколько свечей.

— Для чего? — Владеющий собой человек растерялся. Об этом они никогда еще не говорили.

— Пригодится. Сможешь купить?

— Да, только…

— Вот и отлично, — Дэниел пристально посмотрел на него; казалось, он принял какое-то решение. — Завтра вечером отправляемся на охоту.

Глава 11

Понедельник, 17 октября 2016 года

Холли О’Доннелл решила утром не заезжать в участок. С тех пор, как обнаружили тело Кэтрин Лэм, прошло сорок восемь часов, а это число для капитана Ройса Брайта было почти мистическим. Если убийство спустя сорок восемь часов оставалось нераскрытым, он вызывал детективов на совещание. Оно могло растянуться часа на два, превращая ужасные сорок восемь в пятьдесят, и обычно представляло собой беспорядочную череду ценных указаний, угроз и баек о делах давно минувших дней.

О’Доннелл сможет работать и без этого. Вечно избегать капитана не получится, но она надеялась получить хорошую зацепку, прежде чем ее загонят в угол. И такую зацепку, похоже, мог дать Патрик Карпентер.

Когда она вошла в холл больницы «Маунт Синай», там уже ждали агент Грей и Зои Бентли. Сверилась с часами — пять минут девятого. Надо отдать должное федералам: они пунктуальны.

— Извините за опоздание, — сказала Холли, приблизившись. — Пробки.

— Не страшно, — ответил Тейтум. — Это Патрик Карпентер просил здесь встретиться?

— Тут его жена, — О’Доннелл пошла к лифтам. — Он просил встретиться здесь, чтобы не оставлять ее надолго одну. Думаю, теперь он охотнее пойдет на контакт.

Скорее всего, Карпентер не рассказал жене об убийстве, чтобы не расстраивать ее. Значит, захочет отделаться от них как можно быстрее, а лучший способ для этого — ответить на все вопросы. И в процессе, если повезет, всплывут несколько имен.

— Он охотно делился информацией по телефону? — спросила Зои.

— Да, пока я не начала расспрашивать о прихожанах. — О’Доннелл вошла в лифт, остальные последовали за ней. — Тогда он стал намекать на вторжение в личную жизнь и утрату доверия. Надеюсь, ваши модные значки сделают его сговорчивее.

Двери лифта открылись в длинный коридор, пост медсестер находился справа. Пухлая медсестра с большой родинкой на подбородке усердно скрепляла что-то степлером.

— Где мы можем найти палату миссис Карпентер? — обратилась к ней О’Доннелл.

Медсестра не подняла головы. Засунув в степлер несколько листов, она хлопнула по нему рукой, как будто хотела раздавить муху. Осмотрев результат, одобрительно кивнула.

— Вы родственники?

— Нам нужно поговорить с ее мужем. — О’Доннелл показала значок.

Медсестру он не впечатлил. Она взяла следующую пачку листов и положила на стойку. Холли вздрогнула, когда мясистая рука опустилась на степлер. Это было издевательство над канцелярскими принадлежностями; жаль, за это нельзя арестовать.

— Палата триста девять. — Медсестра начала складывать очередную стопку бумаги.

О’Доннелл поспешила удалиться, а ей вслед раздался еще один оглушительный хлопок.

Дверь в палату была приоткрыта, но детектив из вежливости постучала.

— Войдите! — ответил веселый женский голос.

— Миссис Карпентер? — О’Доннелл заглянула в комнату. — Здравствуйте. Мы надеялись застать вашего мужа…

— О, Патрик придет с минуты на минуту, — ответила женщина. — Пожалуйста, входите.

— Мы можем подождать в коридоре, — смутилась О’Доннелл.

— Ерунда! В коридоре нет стульев, а у меня тут много печенья. Прошу, входите, я настаиваю.

Все трое вошли в палату и расселись на стульях у койки миссис Карпентер.

Ярко-зеленая рубашка еле прикрывала огромный живот розовощекой беременной женщины с гладкими темными волосами. Миссис Карпентер лежала, накрыв ноги больничным одеялом, и когда вошли посетители, она отложила книгу «Молитвы за будущего ребенка» и, тепло улыбнувшись, спросила:

— Вы работаете на приход?

— Не на постоянной основе. — О’Доннелл тщательно подбирала слова. — У нас дело к некоторым прихожанам.

— Я думаю, это замечательно. — Миссис Карпентер явно не поняла, о каком деле идет речь. Очевидно, догадка О’Доннелл была верна и Патрик ничего не сказал жене о Кэтрин.

— Меня зовут Леонор.

— А меня — Холли, — после нерешительного молчания ответила О’Доннелл. — А это Тейтум и Зои. Приятно познакомиться. Вы знаете, когда приедет ваш муж?

— Он уже в пути; это из-за меня он задерживается. Я попросила привезти мне вещи из дома, — ответила Леонор. — Я тут уже неделю; можете представить, сколько раз Патрик мотался туда-сюда ради меня… Еще я отправляла его и к моим родителям, чтобы мама постирала белье. О таком муже, как Патрик, можно только мечтать, и все же стирка ему не под силу, я уж молчу о глажке…

— Он очень заботливый, — поддакнул Тейтум.

— Так и есть. Он очень старается для меня. Наверное, уже смотреть не может на мои длинные списки поручений… Вы только представьте, каково провести целую неделю на больничной койке, с которой даже встать не можешь без присмотра! Чтобы не чувствовать себя ущербной, мне нужна хотя бы нормальная одежда. Я бы поехала домой, а Патрик настоял, чтобы я оставалась тут под наблюдением врачей. Вы же знаете, какими паникерами могут быть мужчины… По крайней мере, у меня есть книги. Не будь их, я бы пересчитывала плитки на полу… — Она перешла на шепот. — Их пятьдесят две.

Очевидно, Леонор любила поболтать, и, просидев неделю в этой палате наедине с собой, она отчаянно жаждала компании. Неудивительно, что миссис Карпентер не позволила им выйти в коридор. Тем не менее О’Доннелл никак не могла взять в толк, зачем этой женщине понадобились люди. Разговор сводился к монологу, и троих собеседников без труда заменили бы горшки с цветами. Теперь Леонор рассказывала о беременности. О’Доннелл слушала вполуха.

— …наша четвертая беременность. Первые три закончились ранними выкидышами. — Ее голос слегка дрожал. — А в этот раз все, казалось, идет хорошо! Господь вознаграждает чистые и бескорыстные души, и мы так старались! На прошлой неделе у меня пошла кровь, и я в ужасе подумала, что потеряла ребенка. Но когда мы добрались до больницы, я почувствовала, как он толкается. Я так обрадовалась! Правда, мне сказали, что нужно на какое-то время остаться. Сначала я думала, это на несколько часов…

Позади О’Доннелл кто-то вежливо кашлянул, и она обернулась. В дверях стоял мужчина с объемной спортивной сумкой на плече; в руках он держал большой пластиковый стакан. Патрик был чисто выбрит и одет в белую рубашку и черные брюки. Однако его темные волосы растрепались, а глаза опухли и покраснели.

— Привет, — сказал он и сжал челюсти.

— Я сказала твоим коллегам, что они могут составить мне компанию, — отозвалась Леонор.

Услышав про коллег, мужчина расслабился. Видимо, опасался, что они представятся его жене полицейскими или — того хуже — расскажут ей о Кэтрин.

— Хорошо. — Он натянуто улыбнулся. — Я привез книги, которые ты просила, и новый тюбик зубной пасты. Надеюсь, одежду я положил какую нужно.

— В этом я не сомневаюсь. — Леонор слегка повернулась, будто собираясь встать.

Через секунду Патрик оказался рядом и не дал ей подняться с койки. Поцеловав жену в лоб, вручил ей пластиковый стакан.

— Вот смузи, — мягко сказал он.

— Чтобы мне и жевать не пришлось, да? — Леонор усмехнулась. — Каждый день одно и то же…

Она сделала маленький глоток через трубочку и поморщилась.

— Во время беременности вкусы так странно меняются, верно? — улыбнулась детективу.

— Да, я помню, — подтвердила та. — Я, к примеру, на сладкий перец даже смотреть не могла. Хотя до беременности очень любила.

— Не возражаете, если мы поговорим снаружи? — Патрик повернулся к ней.

— Конечно. Рада знакомству, — попрощалась О’Доннелл с Леонор.

В коридоре Патрик отвел их в укромный уголок, затем посмотрел на каждого по очереди и спросил:

— Вы продвинулись в поисках того… — он моргнул и отвернулся, — кто сотворил такое с Кэтрин?

— Мы работаем над парой гипотез, — ответила О’Доннелл. — Мистер Карпентер, это агент Грей и его напарница Зои Бентли, они из ФБР.

— Из ФБР? — Патрик выглядел растерянно. — Почему дело Кэтрин расследует ФБР?

— Мы хотим, чтобы вы прояснили для нас некоторые детали, — О’Доннелл проигнорировала его вопрос.

— Какие детали?

— Не могли бы вы еще раз описать ваш последний разговор с Кэтрин? — Они уже обсуждали это раньше по телефону, но Холли хотелось увидеть выражение его лица.

— Конечно. Так… это было три дня назад, около полудня. Кэтрин позвонила мне и сказала, что больна и в церковь не придет. Спрашивала, смогу ли я подменить ее и встретиться с прихожанами, которые ждали беседы с наставником.

Это соответствовало списку звонков, сделанных с телефона Кэтрин.

— Вы часто подменяли друг друга? — продолжила О’Доннелл.

— Не слишком часто, но такое бывало. Иногда кому-то нужна срочная консультация, а один из нас нездоров.

— В тот день тоже была назначена срочная консультация?

— Не думаю. Кэтрин просто хотела, чтобы я поработал вместо нее.

— И что вы ответили?

— Я согласился, но потом у жены началось кровотечение, — взгляд Патрика скользил по коридору, — и все вылетело из головы. Позже я вспомнил об этом, позвонил Кэтрин, но она не отвечала.

— И вы оставались тут?

— Да, почти весь вечер. Один раз отлучился, чтобы привезти жене кое-что из вещей. И ушел, только когда она уснула.

— Во сколько?

— Не помню… Вероятно, около полуночи.

— Вы можете назвать имена тех, с кем Кэтрин планировала встретиться в тот день?

— Нет. Это конфиденциально.

— У кого-либо из прихожан есть криминальное прошлое? — О’Доннелл подняла бровь.

— Я не намерен обсуждать личную жизнь прихожан. — Патрик говорил сквозь зубы. — Я не могу потерять их доверие, откровенничая с вами.

— Откровенничать не нужно. Меня устроит список имен.

— Ни при каких обстоятельствах.

— Мы расследуем убийство, мистер Карпентер.

— Вот именно. Никто из людей, которым мы помогали, никогда не навредил бы Кэтрин. Я готов поручиться за каждого. Вы напрасно тратите время, преследуя тех, кто изо всех сил старается оставить прошлое позади. Почему бы вам вместо этого не заняться поисками настоящего преступника?

— Что вы имели в виду под готовностью поручиться? — кашлянув, вступила в разговор Зои.

— Я хорошо знаю этих людей, — Патрик нахмурился. — Я часами беседовал с ними, молился с ними. Они делают все возможное, чтобы исправиться.

— Как они исправляются?

— Они приняли Бога. Стараются быть лучше. Они…

— Кто-нибудь из прихожан ранее привлекался за сексуальное насилие? — перебила его Зои.

Патрик заморгал от неожиданности.

— Даже если так, они вернули свой долг обществу. Покаялись и просили о прощении. Они…

— Перед убийством Кэтрин изнасиловали, — снова перебила Зои. — Тот, кто ее убил, проделывал это и раньше. Если среди прихожан есть насильники, нам нужно об этом знать. Они могут сколько угодно молить о прощении, но насильники-рецидивисты не меняются.

— Измениться может каждый, — возразил Патрик.

— Они могут затаиться из страха наказания. — Зои пожала плечами. — И при этом по-прежнему желать совершить насилие.

— Не хочу больше это обсуждать. — Патрик скрестил руки на груди.

— Мистер Карпентер, — обратился к нему Тейтум, — распространено заблуждение, что работа полиции — только искать виновных.

— А разве не так? — Патрик посмотрел на агента.

— Так. Однако при этом полицейские должны убедиться, что пойманного преступника признает виновным и суд, — продолжил Грей. — Вот вы говорите, что готовы поручиться за любого из вашей церкви. Предположим, что я вам доверился. Но когда мы поймаем убийцу и посадим перед судьей и присяжными, как вы думаете, что скажет его адвокат?

Патрик молчал. Секунду помедлив, Тейтум сам ответил на свой вопрос:

— Он скажет: «Мой клиент невиновен, и я знаю, кто преступник. Это один из бывших уголовников, с которыми Кэтрин Лэм проводила консультации. Полицейские даже не удосужились их опросить. Они сразу же принялись преследовать моего подзащитного!»

— Адвокат выстроит на этом всю линию защиты, — поддержала О’Доннелл. — А убийца останется на свободе.

Патрик помедлил, а потом проговорил:

— Я хочу обсудить это с пастором Лэмом. Мы вместе решим, что вам рассказать.

— Хорошо. — О’Доннелл кивнула. Начало положено.

— И еще один вопрос. — Зои передала Патрику свой телефон. — Вы знаете этого человека?

Он уставился на экран, широко распахнув глаза. Холли взглянула на фотографию мужчины, обнимавшего за плечи девушку. Ее сходство с Зои бросалось в глаза.

— Вам знаком этот человек, мистер Карпентер? — повторила О’Доннелл, не дождавшись реакции. Впрочем, она поняла, каков будет ответ, как только Патрик взглянул на снимок.

— Да, — отозвался он, — это Дэниел Мур.

Детектив почти физически ощутила всплеск энергии, накрывший их с Зои и Тейтумом.

— Он один из прихожан? — спросил Грей.

— Был, — подтвердил Патрик, — но ушел пару месяцев назад.

— У вас есть его номер телефона? Или другие координаты? Нам очень нужно с ним поговорить.

— Нет, он не оставил свой номер.

— Он сблизился с кем-то из прихожан? У него есть друзья?

— Не знаю. А в чем дело?

— Настоящее имя Дэниела Мура — Род Гловер. — Зои выхватила телефон из рук Патрика. — Он разыскивается за изнасилование и убийство пяти женщин. Он тоже покаялся и просил о прощении, мистер Карпентер? Он тоже принял Бога?

— Вы ошибаетесь. Дэниел — хороший человек…

— Это вы ошибаетесь. Он — садист и убийца. А еще — очень хороший лжец.

Глава 12

Зои едва замечала, что происходит вокруг. Повсюду клубился мерцающий туман, делая предметы почти нематериальными, приглушая голоса.

В голове бушевало пламя. Мысли, идеи, теории с бешеной скоростью сменяли друг друга. Полностью сосредоточившись на этом вихре, она не обращала никакого внимания на Грея и О’Доннелл, даже если те пытались с ней заговорить.

Теперь Зои была уверена: Род Гловер здесь. В Чикаго. И он — один из убийц Кэтрин Лэм. Тот, кого она назвала альфой.

Это могло оказаться чудовищным совпадением, но такую возможность Бентли отмела. Почерк убийцы и психологический портрет указывали на Гловера. Тот факт, что он определенно знал жертву, лишь добавлял Зои уверенности.

Она уставилась в окно автомобиля, смутно представляя себе, куда они едут. Вдруг рот ее наполнился горечью. Сердце бешено колотилось. Что это, страх? Или азарт? Возможно, всего понемногу. Она так долго искала мейнардского маньяка — и наконец подобралась к нему так близко… Она сможет его поймать. Он перестанет убивать, и Андреа будет в безопасности.

Тейтум заглушил двигатель и вышел. Зои, поглощенная размышлениями, продолжала смотреть перед собой. Вдруг резкий стук заставил ее очнуться: в окно нетерпеливо барабанил Тейтум. Бентли открыла дверь машины и попыталась выйти, но что-то резко дернуло ее назад. Ах да, ремень… Отстегнув его, Зои выбралась из машины и последовала за Тейтумом в заведение под названием… «Рогатый заяц»?!

— Где это мы? — удивилась она.

— О, с возвращением! — съехидничал тот. — Это кафе «Рогатый заяц». Я говорил, что мы едем сюда. Дважды.

— А зачем мы здесь? — Зои вошла в кафе вслед за Тейтумом.

Интерьер «Рогатого зайца» напоминал взрыв ярких красок, стены были сплошь покрыты картинами в стиле поп-арт. Кое-где между ними обнаружились и головы зайцев с оленьими рогами — вероятно, те самые мифические джекалопы.

— О’Доннелл сказала, это хорошее место, где можно поговорить, и к полицейскому участку близко, помнишь? Мы спросили тебя, есть ли возражения, а ты в ответ только пялилась на нас, и по подбородку у тебя стекала слюна.

— Не было никакой слюны!

— Была, я даже посоветовал тебе умыться.

— Не придумывай!

О’Доннелл ждала их за столиком. Тейтум подошел к барной стойке и попросил чашку кофе.

— Что тебе заказать? — обратился он к Зои.

— Не знаю. — Ее тон выдавал нетерпение. — Кофе, пожалуй.

Грей сразу расплатился, и они сели напротив О’Доннелл.

— В общем, — начала та, — этот ваш Род Гловер определенно знал Кэтрин Лэм. Похоже, один из убийц все-таки он.

— Не просто похоже, а так оно и есть, — уточнила Зои. — Он ее знал. Должно быть, зациклился на ней, или же его напарник на ней помешался, а Гловер просто использовал его одержимость. Мне нужно все обдумать. Второй преступник ее, скорее всего, тоже знал… нет, он точно ее знал, из-за той цепочки. Гловера это не заботило бы — он забирал украшения как трофеи всего один раз, поэтому не надел бы цепочку на шею жертвы, это сделал второй, неизвестный бета, так что…

— Зои, — прервал ее Тейтум, — нам нужен нормальный разговор.

— Это и есть разговор.

— Нет. Это поток сознания.

О’Доннелл явно веселила эта сцена. Тут бариста объявил, что ее заказ готов.

Пока Холли забирала заказ, Зои пыталась оформить свои мысли в связные предложения. Сообщник Гловера ходил в ту же церковь. Там они и познакомились? Гловер религиозен? Она вспомнила, что в детстве раз или два видела его на воскресной службе, но он не производил подобного впечатления…

— Твой кофе остывает, — заметил Тейтум.

— Ой! — Бентли искренне удивилась, увидев перед собой чашку. Сделала глоток — кофе оказался неплох.

— Я рассказывал детективу О’Доннелл о твоей сестре.

— А что с моей сестрой?

— Увидела ее на фотографии с Гловером, — пояснила детектив, — и удивилась.

— Верно. — Зои кивнула. — Это потому что Гловер… А что вы пьете?

— Горячий шоколад, — сказала О’Доннелл, прихлебывая.

Бентли не могла оторвать глаз от ее чашки. Шоколад венчала шапочка взбитых сливок, присыпанная какао. Теперь кофе показался Зои безвкусным. Теперь она заметила, что О’Доннелл заказала еще и сэндвич… Ох, как кушать-то, оказывается, хочется!

— Я сейчас вернусь! — выпалила она и пошла к барной стойке. Там выбрала горячий шоколад и сэндвич под названием «Кентавр». В ожидании заказа пыталась собраться с мыслями, то и дело поглядывая на Тейтума и О’Доннелл. Они склонились друг к другу над столом, и Тейтум что-то рассказывал вполголоса. Наверное, о прошлом Гловера. И о том, как тот связан с Зои.

Через пару минут бариста вручил Бентли горячий шоколад и сэндвич. Она вернулась за столик и отпила из чашки. Благодаря сладкому бархатистому вкусу шоколада мир вокруг проступил отчетливее и хаос в голове Зои начал упорядочиваться. Напиток приятно согревал горло.

— Я думаю, оба убийцы знали Кэтрин Лэм, — проговорила она. — Ясно, что одним из них был Гловер, но явно не он пил кровь жертвы, не он накрыл ее одеялом, не он надел ей на шею цепочку. Все это сделал второй. Можно пока называть его бетой.

— Эти умозаключения верны, только если Гловер действительно убил Кэтрин Лэм, — заметила О’Доннелл.

Зои попробовала сэндвич. Кентавр подозрительно напоминал по вкусу индейку.

— Детектив, наступает момент, когда нужно сосредоточиться на конкретном подозреваемом. Я не буду учить вас, как вести…

— Я лишь напоминаю, что окончательные выводы делать рано. — О’Доннелл нахмурилась и слегка склонила голову.

Зои бросила быстрый взгляд на Тейтума, многозначительно подняв брови: заметил ли он этот жест? Напарник не отреагировал.

— Вероятно, Гловер встретил сообщника в церкви, — продолжала Зои.

— Либо он знал бету раньше, и тот привел его в церковь, — предположил Грей.

О’Доннелл допила свой шоколад.

— Итак, Род Гловер вернулся в Чикаго из Дейла несколько недель назад. Насколько я поняла, он был ранен и к тому же смертельно болен — значит, нуждался в убежище.

— И нашел друга, который поспешил помочь, — добавил Тейтум.

— Гловер вполне мог у него поселиться. — Зои выловила ложкой взбитые сливки, оставшиеся на горячем шоколаде. — Совершенно очевидно, зачем он вернулся в Чикаго. Здесь он чувствует себя в безопасности. Последние десять лет Гловер здесь обживался. Теперь же, когда он потерял работу и оказался при смерти, приехал сюда за дружеской поддержкой.

Зои лизнула ложку, но, поймав хмурый, осуждающий взгляд О’Доннелл, остановилась.

— Вероятно, он проходит лечение от рака, — задумчиво проговорила Холли. — Мы можем получить ордер и сделать запросы в местные клиники, числится ли у них пациент по имени Род Гловер или Дэниел Мур.

— Мы уже пробовали, — отозвался Тейтум. — Искали его в больничных записях — ничего. Еще показывали его фотографию персоналу, но в Чикаго более десяти тысяч больных раком — это все равно что искать иголку в стоге сена. Не говоря уже о том, что врачи не горят желанием разглашать сведения о пациентах. Один аналитик в Куантико все еще занят изучением больничных документов.

О’Доннелл задумчиво кивнула.

— Если он живет здесь уже десять лет, это может сыграть нам на руку. Мы могли бы разместить его фотографию в СМИ. Вдруг его кто-то видел. Или один из так называемых друзей объявится.

— Это идея, — медленно проговорила Зои, обдумывая предложение. — Даже если его никто не выдаст, Гловер задергается и допустит ошибку.

— А что, если шумиха в прессе заставит его снова пойти на убийство? — высказался Тейтум.

— Маловероятно. Гловер никогда не проявлял таких наклонностей, — возразила Зои. — Славы он не ищет.

— Я отправлю его фото в СМИ, — решила О’Доннелл. — Также поговорю еще раз с Патриком Карпентером и Альбертом Лэмом. Посмотрим, смогут ли они рассказать мне что-то о Дэниеле Муре или его возможных приятелях. А что со вторым сообщником? С этим бетой?

— Вполне вероятно, у него есть судимость за мелкие преступления вроде кражи или домогательства, — сказала Зои. — Он мог красть странные вещи — например, женское белье, туфли или косметику…

— Это называется кража фетиша, — согласился Тейтум.

— Гловер никогда не свяжется с тем, кто может его выдать или навлечь подозрения. Поэтому сообщник — не сумасшедший и не наркоман. Скорее всего, у него есть какой-то источник дохода, что Гловеру тоже выгодно.

— Я-то надеялась на более точную ориентировку… — О’Доннелл подняла бровь. — В объявлениях по телевизору вы обычно говорите так: «Белый мужчина около двадцати пяти, худощавый, хромает и, возможно, заикается…»

— Не понимаю, почему наш преступник должен хромать и заикаться… — Зои задумалась.

— Мы будем уточнять описание, — заверил Тейтум, — и как можно скорее, пока они не убили снова.

— Снова? — удивилась О’Доннелл. — Думаете, они могут напасть на другую жертву?

— Гловер при смерти. — Зои кивнула. — Он понимает, что его время на исходе, и меньше боится быть пойманным. Пока здоровье позволяет, он будет убивать. О его сообщнике говорить пока рано. Однако он пошел на преступление, чтобы пить кровь жертвы. Скорее всего, он одержим и захочет повторить свой опыт.

— То есть ждать, пока Гловер сам помрет, не будем, да? — попыталась пошутить О’Доннелл.

Зои насупилась. Неужели детектив все пропустила мимо ушей?

— Ждать — непозволительная роскошь, — подчеркнула она.

— Я поняла… — Холли закатила глаза.

— Нужно поставить в известность Манкузо. — Зои посмотрела на Тейтума. — Мы не можем сейчас уехать.

Тот мученически вздохнул.

— Хорошо, я ей позвоню.

— Мы проверим в базе данных ФБР, совершались ли в Чикаго преступления, где у жертвы пили кровь.

— Удачи, — фыркнула О’Доннелл, вставая из-за стола. — В нашем отделе никто на эту базу давно не надеется.

— Если б вы соизволили вносить в эту базу данные по своим расследованиям, раскрывать подобные дела стало бы проще, — процедила Зои.

— Что ж, — возразила О’Доннелл, — я бы так и поступала, если б ваши ребята сделали систему проще, и мне не приходилось бы отвечать на сто дурацких вопросов каждый раз, когда я открываю программу. У меня, знаете ли, не так много времени на расследование. Не успеешь глазом моргнуть, как нужно приниматься за следующее.

Зои наблюдала за уходящей О’Доннелл, прихлебывая шоколад.

— Я ей не нравлюсь.

— Она просто очень напряжена. — Тейтум улыбнулся. — Пойдем?

— Я планирую взять еще один горячий шоколад с собой.

— Не принимай поспешные решения, о которых потом пожалеешь.

— Но он и вправду вкусный!

— Не сомневаюсь. Тогда скорее бери свой шоколад. Нам пора ловить маньяков.

Глава 13

В тот день Гарри Барри торжествовал. В одном из южных районов Чикаго обнаружили огромный склад с кокаином. Новость обсуждали все без исключения, и статья о ней выйдет на первой полосе. И кто же ее писал? Ник Джонсон, старший криминальный журналист в «Чикаго дейли»? А вот и нет! Вторая попытка. Статью писал Гарри Барри! Это у него был информатор среди полицейских, участвовавших в облаве. Это он раздобыл показания свидетелей. Это ему предстоит беседа с адвокатом подозреваемых. А пока Гарри греется в лучах славы, Ник Джонсон со своими посредственными мрачными статейками пусть постоит в сторонке.

Мама часто говорила маленькому Гарри, что злорадство и хвастовство — удел «мелочных людей». Однако он быстро смекнул, что именно мелочным людям достается все веселье. Кроме того, мама тоже не упускала возможности похвастать столовым серебром и тем, что однажды встретила Ричарда Гира. Так Гарри еще в детстве познакомился с лицемерием.

Буквально вчера Ник задирал нос, гордясь тем, что его статью о Кэтрин Лэм процитировали в онлайн-версии «Нью-Йорк пост». А сегодня убийство Кэтрин Лэм больше никому не интересно, в расследовании нет ни единой веской улики. Последний козырь Ника — интервью с отцом жертвы. И, судя по слухам, ему велели сократить текст до трехсот слов. Теперь Гарри мучился дилеммой: стоит ли подойти к столу Ника и поинтересоваться, как у того дела?

Определенно, так поступил бы только мелочный человек. А кто на свете мелочнее Гарри?

Его размышления прервал телефонный звонок.

— Гарри слушает.

— Говорит детектив О’Доннелл, Центральный округ, — послышался в трубке женский голос. — Я хочу поговорить с репортером, освещающим дело Кэтрин Лэм.

— Вот как? — рассеянно пробормотал Гарри. — Вы не по адресу…

— Мы разыскиваем человека, который может быть причастен к убийству. Его зовут Род Гловер, и я рассчитываю, что…

— Вам нужен другой журналист, — перебил ее Гарри, — я переведу ваш звонок.

Он нажал на кнопку с именем Ника и положил трубку. Хорошее настроение почему-то испарилось. Этот звонок разрушил ощущение превосходства, а вместо него появилось какое-то чувство, которое Гарри никак не мог уловить. Когда он, покачав головой, уже хотел вернуться к работе, его осенило.

Род Гловер.

Как он сразу не сообразил? Совсем отупел от гордости? Род Гловер — это же серийный убийца, которого уличила Зои Бентли! Гарри ведь знал это, он же пишет о том случае чертову книгу… И он просто взял и переадресовал звонок Нику Джонсону, как сопливый новичок-дилетант!

Какое отношение Род Гловер имеет к делу Кэтрин Лэм?

Гарри уставился на недописанную статью о кокаиновом складе. Больше она не казалась ему блестящей и новаторской. Он только что вставил в текст слова своего информатора: «Для сил правопорядка эта операция против крупного наркокартеля — очередной успешный, тщательно подготовленный успех». Очередной успешный успех. Это что, речь неандертальца? Взглянув на цитаты по-новому, Гарри понял, что большая их часть — неуклюже сформулированная чушь.

Настоящей сенсацией было убийство Кэтрин Лэм. В глубине души он знал это еще до звонка детектива. И теперь Гарри не терпелось завладеть этой сенсацией! Только вот если он просто предложит обменяться материалами, Ник тут же почует подвох.

Поэтому Гарри зашел в кабинет главного редактора, предусмотрительно закрыв за собой дверь. Дэниел Макграт сидел за столом и смотрел в монитор из-под нахмуренных бровей. Он мельком взглянул на вошедшего и вернулся к чтению.

— Что ты хотел, Гарри? Я занят.

— Я понял, что материал о наркотиках лучше готовить более опытному журналисту.

Дэниел удивился настолько, что обратил все свое внимание на Гарри.

— Что это значит? Час назад ты был готов убить за это задание.

— Я и сейчас готов, но…

— Ты же стоял прямо здесь и повторял: «Ну, и кто тут папа?»

— Такого быть не могло.

— Ты повторил четыре раза, я считал.

— Думаю, Ник напишет статью лучше меня.

— Буквально на прошлой неделе ты назвал его стиль — я постараюсь привести точную цитату — «нудным зудением учителя истории в четвертом классе».

— Возможно, я слегка перегнул палку. На самом деле Ник хорошо пишет. Такой важный материал должен достаться ему.

— Что ты пытаешься выгадать, Гарри?

— Ничего.

— Ник работает над статьей о Кэтрин Лэм. Ты хочешь заполучить эту статью?

— Убийство Кэтрин Лэм — это вчерашний день. А вот у меня — главная новость на завтра.

— Итак, ты хочешь материал об убийстве. — Дэниел откинулся на спинку кресла.

— Я всего лишь хочу лучшего для нашей газеты. Помните рассылку нашего мудрого и щедрого начальника о важности командной работы?

— Смутно. Не та, где он написал, чтобы мы в этом году прибавки к зарплате не ждали?

— Я — командный игрок. Я потру спинку вам, вы — мне.

— Это не про командную работу, а про обмен услугами. Не одно и то же.

— Еще лучше! Тогда я потру спинку и вам, и себе. Мы же команда, так почему бы нам не потереть спинку ближнему? И мне, и вам, и Нику! Возьмем в руки мочалки и натрем друг друга как следует!

— Что-то мне не нравится эта метафора.

— Командная работа, да-да! Дело каждого! Можем позвать Альберта из бухгалтерии и ему тоже потереть спинку.

— О боже…

— Да что там спинку! Мы можем потереть и другие части тела, до которых трудно дотянуться. Мы можем даже…

— Хорошо! Если Ник не станет возражать, то и я не стану. Поменяйтесь материалами. Только хватит говорить о спинах и мочалках. У меня живое воображение. Теперь эти картинки будут меня преследовать.

— Спасибо, Дэниел! Век не забуду! — Гарри широко улыбнулся.

— Я теперь спокойно душ принять не смогу. Выметайся из моего кабинета!

Выйдя за дверь, Гарри глубоко вздохнул и снял с лица улыбку. Затем пошел к столу Ника Джонсона, чертыхаясь достаточно громко, чтобы услышать могли все.

— Что не так, Гарри-Барри-Харри? — спросил Ник. Он так острил. Добавлял рифмы к имени. Причем бессмысленные рифмы. Гарри даже в детском саду дразнили изощреннее.

— Меня только что Дэниел к себе вызывал, — буркнул Гарри. — Сказал, чтобы я отдал тебе историю про облаву на наркопритон. А я допишу статью про убийство Лэм.

— Правда? — Ник повернулся к Гарри, улыбаясь во весь рот. — Он объяснил, почему?

— Думает, у тебя больше опыта. — Гарри изобразил пальцами кавычки. — Посмотрим, как он запоет завтра, когда ты опять все испортишь.

— Как же! — хмыкнул Ник. — Выкладывай, что у тебя есть. Может, хоть что-нибудь сгодится в работу…

— Угу. А что со статьей о Кэтрин Лэм?

— Я взял интервью у отца, но оно уже готово. Я сдал его Дэниелу. Детектив, которая ведет дело, только что прислала мне фотографию подозреваемого. Ты же в курсе, как пишется ориентировка: полиция разыскивает этого человека, если вы обладаете какой-либо информацией, бла-бла-бла… Я перешлю тебе шаблон. Такое задание даже тебе не запороть, Гарри-Барри-Харри.

— Еще дай мне номер следователя. Вдруг появятся вопросы.

Ник уже отвернулся, демонстративно его игнорируя. Гарри пошел к своему столу. Злорадство сменилось гораздо более приятными чувствами.

Волнением и предвкушением.

Глава 14

Тейтум сел за стол в местном офисе ФБР, вошел в базу данных со своего ноутбука и стал просматривать дела, связанные с использованием крови жертв.

Случаев, когда злоумышленники пили кровь, нашлось немного. Сначала Грей проверил закрытые дела: изучил сведения о подозреваемых и местах преступлений. Он наводил справки о любом расследовании, которое могло иметь хотя бы отдаленную связь с нынешним делом, обзванивал следователей. Несколько преступников еще отбывали наказание в тюрьмах. Двое скончались. В итоге он получил список из четырех человек, ни один из которых не проживал в штате Иллинойс. Тейтум сделал пометку: проверить адреса этих людей. Если кто-то из них поселился в Чикаго, его можно рассматривать как подозреваемого.

Он расширил поиск, сняв несколько ограничивающих условий. В Чикаго нашлись два открытых дела, в которых убийцы писали послания кровью жертв. Случаи оказались не связаны: образцы ДНК и отпечатки пальцев указывали на двух разных мужчин.

Перебирая ногами на манер героев из «Флинстоунов», Тейтум покатился на кресле к столу Зои. Из ее наушников раздавались приглушенные ритмы поп-музыки. На какой же громкости она слушала эту какофонию?! Бабушка часто говорила Тейтуму, что от громкой музыки у него лопнут барабанные перепонки, и ее красочные описания возможных последствий, надо сказать, возымели действие.

Склонившись над раскрытым блокнотом, Зои жевала ручку. Ее туфли стояли под столом; она сидела в кресле, покачивая босой ногой в такт музыке, и походила на скучающую девочку-подростка, которая размышляет над записью в дневнике. Если не обращать внимания на жуткие фотографии, разложенные вокруг. Тем не менее Тейтум невольно улыбнулся.

Видимо, почувствовав на себе его взгляд, Зои обернулась — и образ мечтательной девчонки тут же растаял.

— Что? — Она сняла наушники.

— Я поговорил с Манкузо. Она дала нам еще несколько дней, но велела отчитываться ежедневно.

— Хорошо. — Зои снова повернулась к монитору и надела наушники.

Тейтум громко кашлянул.

— Я тут нашел два нераскрытых дела… Убийцы оставляли на стенах надписи кровью жертв. Как думаешь, это может пригодиться?

— Не исключено. — Зои опять убрала наушники. — Сообщник бета пил кровь из руки жертвы. Судмедэксперт сказала, что пил он жадно, раз остались такие синяки. Вопрос в том, зачем ему это.

— Просто он невменяемый псих. — Тейтум знал, что машет красной тряпкой перед быком. Зои терпеть не могла следователей, которые все действия убийц объясняли невменяемостью. Провокация на нее не подействовала.

— Что ж, одной из причин вполне может оказаться некое психотическое расстройство, при котором преступник временно утрачивает контроль над собой. В такие периоды он способен на что угодно, не только писать кровью на стенах. Тогда его действия продиктованы галлюцинациями или иллюзиями, и предсказать его поведение попросту невозможно.

— Но ты же заверяла, что Гловер не возьмет в напарники сумасшедшего.

— Так и есть, но возможны исключения, потому что многие люди с психотическими расстройствами способны адекватно вести себя в обществе. Такую вероятность нельзя выпускать из виду. Тогда нет смысла изучать конкретные расследования — логической цепочки может вовсе не быть. В прежних преступлениях беты может фигурировать кровь или каннибализм, а может, что-то совсем другое.

— Какие еще варианты?

— Парафилия, связанная с кровью.

Парафилия. Словечко из профессионального жаргона Зои означало, что какой-то псих возбуждается от странных фетишей. Тейтум задумался.

— Если у него парафилия, то он скорее будет извлекать кровь, чем писать ею послания.

— Я бы сказала, что это зависит от послания, — возразила Зои. — Кровавые надписи могут быть одной из ранних фантазий, которые преобразовались в желание пить кровь. Тогда я предположила бы, что надписи имели сексуальный подтекст, а на месте преступления обнаружена сперма.

— Тогда оба расследования мимо, — заключил Тейтум. — Один из убийц написал на стене «шлюха», другой — библейскую цитату. Следов спермы в обоих случаях не нашли.

— Ясно. — Зои считала возможные варианты, загибая пальцы. — Третья возможность — синдром Ренфилда.

— Ренфилд? Тот чудак из «Дракулы»?

Брови Бентли поползли вверх, и Тейтум усмехнулся.

— Что такого? Удивлена, что я тоже читаю книги?

— Да я… нет, я просто…

Она казалась такой смущенной, что Грей снова улыбнулся.

— Не бери в голову. Так что там с Ренфилдом?

— Синдром Ренфилда, или клинический вампиризм, подразумевает, что человек одержим жаждой крови самой по себе. Нет сексуального подтекста, нет галлюцинаций и иллюзий.

— То есть человеку просто хочется пить кровь. Это своеобразное кулинарное предпочтение?

— Не уверена, — призналась Зои. — Нет достоверных сведений о причинах возникновения синдрома Ренфилда. Кстати, я написала одному знакомому, который исследует это заболевание. Погоди, я проверю почту…

— В любом случае выходит, что эти преступления никакой связи с нашим делом не имеют. Поскольку кровь никто не пил.

— Верно. — Зои отвлеклась от монитора. — Человек, страдающий синдромом Ренфилда, не станет писать кровью на стенах. Это нелогично.

— Значит, эти дела отметаем.

— Да, они не вписываются ни в одну схему… — Зои нахмурилась, глядя на экран компьютера. — Похоже, у меня назначена встреча с вампиром.

— Чего-чего? — Тейтум опешил.

— С клиническим вампиром. Мой знакомый ответил на письмо. Он специализируется на клиническом вампиризме, как я уже говорила. Навел справки и выяснил, что в Чикаго есть вампирское сообщество. И организовал мне встречу с одной из вампирш.

— Сегодня?

— Он пишет, что она будет ждать до шести. Осталось не так много времени.

— Одна ты не пойдешь, — заявил Тейтум.

— Она настаивала, чтобы я пришла одна. Встреча в людном месте.

— Ни за что! Я тебя одну к вампирше не пущу! Это же как в фильме ужасов. Что дальше? Предложишь разделиться и ночью обыскивать лес?

— Не драматизируй. Она ведь не настоящий вампир.

— Она пьет человеческую кровь?

— По крайней мере, тут так написано.

— Тогда ты точно не пойдешь одна.

Глава 15

— Уверена, что встреча здесь? — спросил Тейтум, понизив голос.

— Да, именно это место указано в письме. Публичная библиотека Чикаго, отделение имени Ричарда Дейли, — подтвердила Зои.

— А почему вообще в библиотеке?

— Я настаивала на встрече в людном месте. Она предложила увидеться здесь.

— Можно было выбрать любое кафе.

— Тебя, знаешь ли, тут вообще быть не должно, поэтому на жалобы ты права не имеешь. — Зои говорила громким шепотом, и один из посетителей бросил на них гневный взгляд.

— Ладно, хорошо. Как мы ее найдем?

— Людей не так много. — Бентли пожала плечами. — Думаю, она подаст нам знак.

Тейтум покачал головой.

— Я же говорил, что надо было взять осиновый кол, — прошептал он, пока они ходили между высокими полками, уставленными книгами.

По дороге Грей хохмил без остановки: то предлагал остановиться у церкви и набрать святой воды, то напоминал, что они вот-вот окажутся на интервью с вампиром — в буквальном смысле. Зои не обращала на его шутки внимания.

Тейтум глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом. Библиотечный запах ни с чем не перепутать. Неужели это просто запахи старой бумаги, пыли, клея и чернил? Или так пахнут сами истории, заключенные под обложками? А если на бумагу вылить книжный клей и чернила, запах будет такой же? Тейтум был уверен, что нет. Он повернулся, чтобы спросить мнение Зои, но она отошла к другому ряду полок.

Грей уже дошел до конца читального зала, когда заметил женщину. Она стояла, листая огромный фолиант, перед стеллажом, заполненным особенно старыми и увесистыми томами. Худая, на мертвенно-белом лице ярко выделяются лишь губы, алые, словно… ну, кровь. Пряди длинных, черных как смоль волос странно поблескивают под тусклыми лампами. Тейтум застыл в нерешительности. Библиотека, конечно, публичное место, но тут тихо, как в могиле, и хотя он явно сильнее этой женщины и к тому же вооружен, от нее веет чем-то потусторонним…

Агент ФБР медленно приблизился. Она коротко взглянула на него и вернулась к своей книге.

— Извините, — произнес он.

Женщина подняла на него глаза, но ничего не сказала.

— Вы Кармела фон Хаген?

— Нет. — Она нахмурилась.

— А, точно. — Зои ведь сообщила ему, что у вампирши странное прозвище. Как же оно? — Гм… Ночная Искусительница?

Глаза женщины налились яростью. Оттолкнув Тейтума, она выбежала из читального зала. Он слышал ее бормотание: «И шагу нельзя ступить, чтобы не пристал какой-нибудь извращенец!» Грей хотел броситься за ней, но тут его окликнула Зои.

Она стояла у стола библиотекаря и махала ему рукой. Тейтум подошел к ней.

— Кажется, я ее спугнул, — признался он.

— Вот она. — Зои указала на библиотекаря.

Тейтум насупился, оглядывая женщину. Невысокая, с вьющимися каштановыми волосами и очками в прямоугольной оправе. На ней было желтое платье с цветочным рисунком. Вампирша поджала губы и посмотрела на Тейтума с явным неодобрением.

— Вы Кармела фон Хаген?

— Да, — ответила та высоким звенящим голоском.

— Ночная Искусительница?

— Это мой никнейм в Сети. В реальной жизни меня так никто не зовет. — Она презрительно фыркнула и перевела взгляд на Зои. — Ты должна была прийти одна.

— Он увязался следом, — оправдывалась Бентли, — волновался за меня…

— Вы что подумали? — пронзительно воскликнула библиотекарь. — Что я обернусь летучей мышью и вцеплюсь в горло вашей подруге?

— Я бы так не сказал, — вяло возразил Тейтум.

— И правильно. — Кармела снова повернулась к Зои. — Глупые выдумки. Ну так что, мы договорились?

— Договорились о чем? — встревожился Тейтум.

— Ваша девушка согласилась стать моим донором, — сказала Кармела.

— Я не его девушка, — поспешно поправила ее Зои.

— Ладно, неважно. Подпишите здесь. — Библиотекарша протянула бланк. — Это согласие на добровольное донорство.

— Погоди, что вообще происходит? — Тейтум в недоумении разглядывал бланк. — Ты разрешила этой женщине пить твою кровь?

— Иначе я не согласилась бы на встречу, — ответила за нее Кармела. — Вы думаете, я кому попало душу изливаю?

— Вы ведь это не всерьез? — не поверил Грей.

Зои прочитала бланк, сосредоточенно наморщив лоб, будто собиралась подписать почтовое уведомление.

— Ничего страшного тут нет, Тейтум. Не волнуйся. Я хочу посмотреть, как это делается.

— Еще чего!

— Твой парень — одна головная боль, — заметила Кармела.

— Я ей не парень, а она тебе не еда! — отрезал Тейтум.

— Это безопасно. — Во взгляде Зои читалось раздражение. — Мой знакомый за нее поручился.

— Я могу и твоей крови выпить, если хочешь. — Кармела оглядела его так, будто выбирала окорок в мясной лавке. — Откровенно говоря, я предпочла бы твою…

— Даже не мечтайте!

Зои подписала бланк.

— Хорошо, я готова, — сказала она.

— Пойдем в секцию научной фантастики, — предложила Кармела. — В это время там обычно никого не бывает.

Тейтум последовал за двумя женщинами, чувствуя себя как в сюрреалистическом сне. В секции фантастики пахло не так, как в других, здесь аромат был сладковатым. На обложке одной из книг красовались космические корабли, планеты и красноглазые роботы.

— Вы левша или правша? — спросила Кармела.

— Правша.

— Тогда вытяните левую руку.

Библиотекарша выудила из сумки упаковку одноразовых скальпелей и достала один. Зои замялась, а Тейтум решительно шагнул вперед и положил руку ей на плечо.

— Давай уйдем.

Она бросила на него полный ярости взгляд и протянула Кармеле руку. Та осторожно провела скальпелем по большому пальцу Зои, сделав разрез в сантиметр длиной. Появилась большая алая капля. Кармела сжала палец Зои, из ранки стала обильно сочиться кровь. Библиотекарша подалась вперед и слизала кровь с пальца.

Тейтум затаил дыхание, каждый его мускул напрягся. Правая рука лежала над кобурой, спрятанной под одеждой, словно он готов был в любой момент выхватить пистолет и застрелить вампиршу. Усилием воли Грей заставил себя расслабиться и дышать глубже. Кармела делала жуткие вещи, но вряд ли представляла угрозу.

Вампирша отстранилась от Зои, причмокивая и наблюдая, как на пальце снова выступает кровь. Слизав ее, удовлетворенно кивнула:

— Неплохо!

— На вкус, что ли? — с усмешкой спросил Тейтум.

— Вы удивитесь, но у некоторых людей кровь на вкус как дерьмо, — ответила Кармела. Она вынула из сумочки упаковку лейкопластырей и флакон с дезинфицирующим средством, затем передала их Зои. Та обработала ранку и вытащила из коробочки лейкопластырь. Когда она наклеивала его на палец, руки ее дрожали. Зои была потрясена пережитым опытом, хотя старалась не подавать вида.

— Пойдем, — поторопила их Кармела, — мне еще работать нужно.

Она повела их назад к своему столу. Тейтум следовал за ней, с тревогой глядя на Зои: она свела брови и прикусила губу, видимо пытаясь уложить в голове все произошедшее. Кармела придвинула к себе стопку книг и начала сканировать их одну за другой.

— Итак, — заговорила она, — Нэйт сказал, что у вас есть вопросы. Вы журналисты?

— Я психолог, — пояснила Зои.

Тейтум решил помолчать и позволить напарнице вести беседу.

— Ладно. Зачем пришли ко мне? Пишете научную статью? — спросила Кармела.

— Что-то в этом роде. Нас интересует конкретный случай. Мужчина из Чикаго.

— Так, и что вы хотите от меня?

— Вы слышали о других людях с таким же… состоянием?

— Вы имеете в виду других вампиров? — Кармела подняла бровь.

— Да, — помешкав, ответила Зои.

— Конечно, слышала. Здесь целое сообщество.

Библиотекарша сказала это как бы запросто, и Тейтум засомневался, говорит ли она всерьез.

— Сообщество вампиров?

— Ага. Нас было девяносто шесть, когда я проверяла в последний раз.

— Вы серьезно? — вырвалось у Тейтума.

— А зачем мне врать? — Кармела пожала плечами. — Думаете, вампиры — такая уж редкость? В мире более пяти тысяч людей называют себя вампирами. И это лишь те, о которых нам известно.

— И все пьют кровь? — уточнила Зои.

— Не-а. Есть вампиры ментальные.

— Ментальные? — переспросил Тейтум, стараясь не закатывать глаза.

— Ты в курсе, в каком тоне разговариваешь? Не круто. Да, ментальные вампиры. Они истощают ментальную энергию других людей. — Кармела снова пожала плечами. — Во всяком случае они так о себе говорят. Я никого судить не берусь. Сами понимаете, соринка в чужом глазу и все такое…

— Но вы пьете кровь, верно? — спросила Зои.

— Ну, в общем, да.

— Вы верите, что вам это необходимо для жизни? — поинтересовался Тейтум.

— Необходимо для здоровья, — ответила Кармела. — У меня бывают мигрени и головокружения. Иногда все суставы болят. Немного крови — и все прошло.

Тейтум и Зои переглянулись.

— О, я знаю, что вы хотите сказать, — заметила Кармела. — Эффект плацебо, да? Считаете, у меня какое-то надуманное психическое заболевание, и мне становится лучше, потому что я в это верю?

— А что вы сами думаете? — спросила Зои.

— Я бы не возражала, — отозвалась Кармела. — Черт, да я была бы только рада, если б не нуждалась в крови. В магазинах-то ее не продают. Иногда чертовски трудно достать хоть немного. Но я не нашла другого лекарства, которое помогало бы мне так же.

— Как вы узнали, что кровь вам помогает?

— Меня всегда мучили мигрени и головокружения, с самого детства, — объяснила Кармела. — Когда мне было тринадцать, я на спор выпила кровь подруги. И представляете — мигрени как не бывало!

— Давайте вернемся к нашему делу. — Тейтум не сомневался, что Зои может провести за беседой о вампиризме весь день. Ему же это было не так интересно. — Вы можете дать нам список тех, кто… называет себя вампиром в Чикаго?

— Конечно же, нет! — Кармела наморщила нос. — Вы что думаете, я возьму и сдам вам все сообщество? Большинство вампиров даже родителям не признаются, не говоря уже о паре незнакомцев. В гробу я видала такие просьбы!

В гробу. Тейтум чуть не расхохотался.

— Для нас это очень важно, — умоляла Зои.

— Да что ты?! А для нас важна анонимность. Как, по-вашему, люди отнесутся к тому, что мы пьем кровь? Никто и не посмотрит, что все делается добровольно. Нас просто линчуют!

— Мы никому ничего не расскажем, — пообещал Тейтум.

— Чувак, без обид, но я вас вижу впервые в жизни, и очевидно, что вы меня боитесь.

«Вообще-то, ты человеческую кровь пьешь вместо чая…» — Тейтум не проронил ни слова, но, судя по взгляду Кармелы, он не очень хорошо скрывал свои чувства.

— Мы можем получить этот список по судебному постановлению, — сказал Грей.

Кармела уставилась на него, недоумевая.

— Вы разве не психологи?

— Она — психолог-криминалист, — пояснил Тейтум, вынув из кармана свой значок, — а я — федеральный агент.

По крайней мере, теперь в шоке пребывали все присутствующие. Кармела смотрела на них так, будто увидела перед собой во плоти Ван Хельсинга и Баффи, истребительницу вампиров.

— Вам лучше уйти, — выпалила она, попятившись.

— Пару дней назад один из ваших приятелей убил женщину, — сказал Тейтум. — Нам нужно установить его личность.

— Я не знаю, кто там кого убил… у нас все по согласию! Мы нанимаем доноров!

— Пока кто-то не сорвется и не пойдет на убийство ради очередной дозы крови.

— Я уже сказала: никто из сообщества никого не убивал!

— Вы так близко со всеми знакомы? Со всеми девяносто шестью?

Проблеск сомнения. Тейтум и Зои склонились над столом, пристально глядя на Кармелу.

— Послушайте. — Ее голос дрожал, в глазах стояли слезы. — Конечно, я не так хорошо всех знаю. Я не хожу на вампирские вечеринки. И я не какая-нибудь сдвинутая, в плащ Дракулы не закутываюсь. — Ее тон от волнения стал еще выше, и все фразы звучали вопросительно. — Мне просто нужна капелька крови время от времени. Чтобы хорошо себя чувствовать. Я не живу в склепе или что-то в том же духе…

— Но у вас есть контактная информация, — сказал Тейтум. — Адреса электронной почты, аккаунты в соцсетях. Или хэштег «вампиры лучше всех», в конце концов. Хотите, чтобы мы через суд получили доступ к вашему компьютеру и телефону?

Тейтум знал, что это невозможно. Такой ордер не подпишет ни один судья. И если у Кармелы осталась хоть пара извилин, она уже догадалась, что он блефует. Но одно дело догадываться, а другое — знать наверняка. А когда человек еще и напуган, даже прописные истины могут показаться недостоверными. Грей смотрел, как слезы градом катятся из глаз Кармелы, представляя, что сейчас происходит в ее голове: «Они правда так могут? А если они меня подозревают? Что, если увезут меня в комнату для допросов, как в сериалах?» К тому же газетные статьи о жестокости полицейских, нетрадиционных методах расследования и продажных «оборотнях в форме» играли им на руку и подогревали ее страх.

— Я знаю одного парня, — наконец выдавила из себя Кармела. — Он тоже вампир, но знаком со всеми. В смысле, вообще со всеми, поголовно. Он точно вам поможет.

— Как его зовут?

— Нет. — Она мотнула головой. — Сначала я сама с ним поговорю. Мне нужно убедиться, что он не против.

Надави Тейтум еще немного — и она выдала бы парня с потрохами, включая его любимый цвет. Однако будет лучше, если Кармела расскажет все добровольно. Да и вряд ли она ударится в бега.

— Хорошо, — согласился Грей. — Назначьте с ним встречу. Но если вы не позвоните в ближайшее время…

— Позвоню! — вскрикнула она. — Даю слово, позвоню.

Глава 16

Зои нашарила в коробке еще один кусок пиццы. Затем впилась глазами в монитор, с восхищением просматривая большой документ.

Она была почти уверена, что Кармела преувеличивает количество людей, считающих себя вампирами. Вернувшись в офис, Зои начала искать данные в Интернете и быстро обнаружила так называемый «Альянс вампиров Атланты», который опубликовал результаты опросов среди тысячи человек. Данных было много, и качество исследования приятно удивило Зои. Цифры и графики были для нее как наркотик, и она обрадовалась, что нашелся по крайней мере один вампир, разделяющий ее увлечение. Для Тейтума Бентли зачитывала некоторые выводы вслух.

— Существует устойчивая взаимосвязь между количеством людей, идентифицирующих себя как вампиров, и людей, идентифицирующих себя как готов. — Она откусила от ломтика пиццы.

— Ничего удивительного, — хмыкнул Тейтум.

— Да уж. — Зои прокрутила несколько графиков колесиком мыши. Заклеенный пластырем палец покалывало. Сейчас она почти сожалела о своем решении позволить библиотекарю-вампирше пить свою кровь. Ощущение довольно жутковатое, Зои до сих пор вспоминала прикосновение губ этой женщины. По спине пробежал холодок. Гадость какая…

Будучи подростком, Зои любила сериалы и книги о вампирах. Они притягивали ее особенным, таинственным шармом. Увы, каким бы притягательным ни был этот шарм, библиотекарь Кармела им не обладала.

Тейтум подкатился на стуле к ее столу и взял последний кусок пиццы.

— Я нашел еще несколько дел в базе данных, но ничего действительно стоящего, — сказал он. — И ни одного из Чикаго. Завтра обзвоню следователей, уточню имена и адреса; посмотрим, что удастся выяснить.

— Хорошо. — Зои закрыла документ. Как бы она ни интересовалась вампирами, вряд ли эта статистика поможет уточнить профиль убийцы. — У чикагской полиции есть своя база данных по местным преступлениям. Я пользовалась ею в расследовании дела Олстона.

Тейтум издал страдальческий стон.

— Хорошо, завтра поговорю с О’Доннелл.

— Почему не сейчас? — спросила Зои. — Если работать сообща, за несколько часов управимся.

— Серьезно?

Бентли взглянула на Тейтума. Он явно измотан, глаза покраснели, рубашка измялась. Они безотрывно работали над расследованием больше недели, пытаясь выжать пользу из каждой минуты пребывания в Чикаго. Но усталость берет свое. Зои открыла было рот, чтобы предложить Тейтуму отдохнуть, потому что час уже поздний, когда позади нее кто-то кашлянул. Это оказался один из местных агентов по имени Джон. Или Джерри?.. Нет, она почти уверена, что Джон.

— Привет, — растягивая гласные, сказал Джон-или-Джерри низким грудным голосом, — как у вас дела?

— Неплохо, — отозвалась Зои.

— Уже уходишь, Джон? — спросил Тейтум.

Все-таки Джон! Зои ощутила прилив удовлетворения.

— Да, и я хотел сказать, что мы с ребятами собрались выпить после работы. Не хотите присоединиться?

Он обращался к ним обоим, но смотрел исключительно на Тейтума.

— Заманчиво, — сказал тот и с улыбкой посмотрел на Зои. — Что скажешь? Сделаем перерыв?

Она с удивлением обнаружила, что не против пойти. Не потому что нуждалась в алкоголе и не потому что устала. Ей просто показалось, что сходить в бар с другими людьми может быть весело.

Однако эту мысль тут же перевесило осознание, что время уйдет впустую. Что Гловер на свободе. Что ее не пригласили бы, если б не Тейтум. Что ей придется болтать о пустяках, перекрикивая громкую музыку.

— Ты иди, — сказала она Грею, — а я присоединюсь позже. Хочу кое-что проверить.

— Точно?

Зои кивнула.

— Оставь мне машину. Я позвоню, когда освобожусь.

Тейтум ушел вместе с Джоном. Она слышала, как тот во весь голос смеялся над какой-то шуткой. Зои опять захотелось пойти с ними.

Но вместо этого она позвонила О’Доннелл.

Детектив ответила почти мгновенно:

— Алло.

— Это Зои Бентли. У меня вопрос. В Чикаго ведь есть база данных о местных преступлениях, верно?

— Верно, — ответила О’Доннелл. — Система CLEAR.

— Точно. — Зои вспомнила аббревиатуру. — Я смогу войти в эту систему?

— Вам понадобятся имя пользователя и пароль, но это несложно. Федеральные агенты легко могут их получить, достаточно только бланка с подписью вашего руководителя.

— Я надеялась сделать все сегодня… — Зои прикусила нижнюю губу. — Вы можете дать мне свои имя пользователя и пароль?

— Совершенно исключено. Я не сообщу вам свои данные. Даже представить не могу, что со мной сделают, если я выдам логин и пароль постороннему.

Зои так и предполагала.

— Тогда не могли бы вы поискать кое-что для меня?

— Вы удивитесь, Бентли, но у меня и своих дел по горло. — В голосе О’Доннелл звучали раздражение и усталость. — Если хотите, приезжайте сюда. В офисе почти никого нет, мы будем практически одни. Я позволю вам войти в систему с моего компьютера. Устроит?

— Вы в участке? — спросила Зои.

— Да, а вы ведь в офисе ФБР? На машине доедете минут за десять. Позвоните, когда доберетесь.

— Скоро буду, — сказала Зои, на ходу натягивая пальто.

* * *

Сказав, что они будут одни, О’Доннелл не шутила. Тишина казалась Зои почти зловещей. Кабинет отдела расследований насильственных преступлений представлял собой большой офис с тремя рядами Г-образных столов, которые могли многое сказать о своих владельцах. Один был уставлен цветочными горшками, другой — сплошь покрыт неразборчиво исписанными стикерами, на третьем стояли семейные фотографии в рамках. Однако за столами никто не сидел: все сотрудники давно разошлись по домам. Когда Зои приехала, О’Доннелл проводила ее к своему столу. Только еще один детектив работал с документами в углу кабинета, но он едва удостоил посетительницу взглядом. А уходя домой, проворчал, что желать спокойной ночи, видимо, смысла не имеет, и О’Доннелл ответила ему чем-то в том же духе. Теперь они остались одни.

О’Доннелл просматривала толстую кипу распечаток телефонных звонков Кэтрин Лэм, сопоставляя номера с именами людей и отмечая тех, кто звонил неоднократно. Зои сидела за тем же столом перед компьютером и тщательно изучала в системе CLEAR данные об убийствах и других преступлениях, где у жертвы обнаруживали следы укусов или уколов, а также странные порезы. Она выписывала информацию о любом случае, который заслуживал дальнейшего внимания, указывая место преступления, дату и фамилии детективов, ведущих следствие. Обычно подобную работу Зои делала под музыку. Но она опасалась, что в такой звенящей тишине даже негромкий звук из наушников будет мешать О’Доннелл.

Поиск подходящих случаев осложняло то, что иглы фигурировали во всех делах, связанных с наркотиками. Из-за этого поиск по ключевым словам становился практически невозможным. Зои обдумывала, стоит ли ей вовсе исключить случаи, в которых использовались иглы. В конце концов, судмедэксперт полагала, что следы на руках Кэтрин указывают на неопытность убийцы. Даже если субъект бета нападал на людей раньше, вероятнее всего, он кусал или резал своих жертв, чтобы пить их кровь. С другой стороны, Зои боялась пропустить что-то важное. Размышляя над дилеммой, она прикусила губу.

— Мне нужен компьютер, буквально на минуту, — попросила О’Доннелл.

— Конечно, — Зои кивнула.

Она хотела отодвинуться, но ее кресло, не сдвинувшись и на десяток сантиметров, врезалось в позади стоящий стол. Бентли уже собиралась встать и проскользнуть за спиной О’Доннелл, чтобы пустить ее к монитору, когда та просто склонилась над Зои и схватила мышку. Профайлер вжалась в угол, чтобы Холли могла дотянуться до клавиатуры. От детектива пахло лавандой. И рубашка на ней была не та же, что утром. Наверное, она приняла душ в участке. Теперь Зои не могла не думать о том, как пахнет от нее после долгого дня.

О’Доннелл сосредоточенно смотрела в экран, на лицо ей упала выбившаяся прядь светлых волос. Какие длинные у нее ресницы! Странно, что Зои это заметила, — раньше она ни на чьи ресницы внимания не обращала.

— Осталась пара фамилий, — сказала О’Доннелл. Она проверяла, есть ли у возможных подозреваемых приводы в полицию.

— Конечно, я подожду, — ответила Зои.

В базе данных ничего не нашлось.

— Спасибо. — Холли вернулась на свое место.

— Это же ваш компьютер.

О’Доннелл рассеянно кивнула и подчеркнула что-то в распечатке.

— Где агент Грей?

— Кажется, пошел в бар.

— В самом деле? — Детектив подняла бровь. — И оставил всю грязную работу вам?

Она говорила беззлобно, однако Зои сердито нахмурилась. Тейтум трудился не покладая рук, хотя это дело для него — фактически волонтерская работа. Они вкалывали до глубокой ночи, без выходных. Зои вспылила лишь от намека на то, что Тейтум легкомысленно относится к делу.

— Мы очень много и долго работали над этим расследованием.

— Знаю, я не имела в виду…

— Что-то я тоже не вижу вашего напарника, помогающего вам с работой.

Между ними вдруг выросла ледяная стена. Улыбка тут же исчезла с губ Холли.

— В самом деле.

Ее голос звучал резко и зло. О’Доннелл вернулась к своим бумагам.

Зои тоже снова принялась просматривать дела, втайне борясь с всплеском негодования, который обычно маскирует чувство вины. Следующие двадцать минут она посвятила поиску данных, решив искать все случаи, в которых упоминаются иглы. Ночь будет долгой, но ничего не попишешь.

У нее заурчало в животе. Она просидела в участке уже два часа, а пару кусков пиццы ужином не назовешь. В полной тишине урчание получилось раскатистым, как гром перед грозой. Зои неловко поерзала на кресле. Раз или два кашлянула. Снова грозное урчание. Губы О’Доннелл слегка дрогнули. Открыв ящик стола, она достала из него банку и поставила между собой и Зои. Банка была полна разных орехов.

— Угощайтесь. — Холли открыла банку и зачерпнула из нее целую горсть. — Это мой ночной перекус.

— Спасибо. — Зои взяла несколько орешков и отправила один в рот, наслаждаясь его соленым вкусом. — То, что надо.

— Для гостей только лучшее, — сказала детектив, все еще с прохладцей.

— У вашего напарника, наверное, есть веские причины для отсутствия. — Зои сделала шаг к перемирию.

— У меня нет напарника.

— Вот как… Разве в вашем отделе можно работать в одиночку?

— Бывают исключения.

— И вы — одно из них?

О’Доннелл молча перевернула страницу в распечатке звонков. Зои помедлила в ожидании ответа, но, похоже, разговор был окончен. Она со вздохом повернулась к компьютеру. И как только другим людям удается легко вести разговор? Бентли представляла беседу хрупкой бабочкой, которую она неизменно ухитрялась раздавить.

Спустя десять минут О’Доннелл бросила кипу бумаг на стол.

— Что ж, Кэтрин Лэм много говорила по телефону с разными людьми.

— Есть что-то примечательное? — Зои взглянула на распечатки. Несколько строчек на верхнем листе были выделены зеленым маркером.

— Несколько номеров встречаются чаще. Прежде всего номер отца: много и входящих, и исходящих звонков. Кроме того, есть две подруги, с которыми она периодически разговаривала, хотя в последнее время те сами ей звонили, и беседы были краткими. Каждые три-четыре дня она говорила с Патриком Карпентером, и есть еще несколько повторяющихся номеров. В церкви Кэтрин была и администратором, и консультантом, так что все это неудивительно.

— Значит, на сегодня вы закончили? — спросила Зои. Она просмотрела лишь половину документов и теперь гадала, позволит ли О’Доннелл ей остаться.

— Нет. Еще я получила ее банковские выписки и отчеты по кредитным картам. Мне нужно еще около часа. — Холли, выглядящая измотанной, посмотрела на часы. — Вот черт! Уже давно одиннадцать! Забыла позвонить дочери…

— У вас есть дочь?

О’Доннелл кивнула и потянулась к своему телефону.

— Нелли. Ей пять лет.

— О, как мило. — Не то чтобы Зои размякла, просто лучшего ответа на ум не пришло.

Детектив снова кивнула и поднесла телефон к уху. Затем сказала:

— Привет, дорогой. Прости. Заработалась. Когда она легла? Ага… Нет, все в порядке. Извини. Надо было… ну да.

Зои старалась сосредоточиться на мониторе, но безуспешно. Голос О’Доннелл звучал совсем по-другому, намного мягче, и это отвлекало.

— Как сегодня прошли уроки? — спросила Холли. Она вдруг посерьезнела. — Что? А она?

Последовала долгая пауза, во время которой Зои успела просмотреть еще один случай: найден труп наркомана с несколькими ранами от игл на руках. Бентли не стала вчитываться. Не подходит.

— Поговорю с ней завтра. — О’Доннелл вздохнула. — Спасибо. Спокойной ночи.

Она дала отбой и тут же взорвалась:

— Вот ведь маленькие стервы!

Зои на мгновение зажмурилась.

— Что случилось?

— У Нелли есть… была подружка, Вайнона. Так вот эта Вайнона спелась с какой-то группой девочек, которые не хотят вместе с Нелли собирать наклейки. Ну эти… наклейки со смурфиками, или как их там. Поэтому сегодня Вайнона объявила, что больше с Нелли не разговаривает. — Голос О’Доннелл дрожал от гнева. — А та весь вечер проплакала. Уже третий раз за месяц приходит домой в слезах…

— Это пройдет. Дети иногда ссорятся, — сказала Зои.

— Нелли ни с кем не ссорится. Она очень добрая девочка. В прошлом году с Вайноной никто не водился. Она была так счастлива, что Нелли с ней подружилась…

— Наверное, это возрастное. — Зои хотела поскорее закрыть эту тему.

Однако О’Доннелл продолжала бушевать:

— Знаете, на что я сейчас готова? Ворваться домой к каждой из этих мерзавок, размахивая пистолетом, пальнуть в потолок и сказать, что всех арестую. Пусть узнают, что такое кара небесная!

Зои начинала думать, что ошиблась в О’Доннелл: раньше она казалась разумной, но сейчас говорила как помешанная.

— Может быть, Нелли просто завести других друзей? — робко предложила она.

— Может быть. Но она не хочет других друзей. Она хочет дружить с Вайноной. Мне нужно уговорить ее создать свое общество сбора наклеек. У нее будут лучшие наклейки! Грядет наклеечная война!

— Вам лучше отстраниться. Дайте Нелли самой решить проблему.

— У вас есть дети? — с вызовом спросила О’Доннелл; в ее взгляде читалась угроза.

— Нет. Но исследования показывают, что когда родители излишне вмешиваются в дела детей, это вызывает…

— Мне до лампочки, что там показывают исследования, Бентли! Моя дочь сегодня рыдала из-за этих… этих…

— Пятилетних девочек?

— Этих жестоких… наклеечных гремлинов!

Зои отвернулась от разъяренной О’Доннелл и сосредоточилась на следующем деле об убийстве. Убийц она хотя бы понимала.

Холли так яростно переворачивала страницы банковских выписок, что порвала один лист. Время от времени она бормотала: «Я вам покажу наклейки!» — или: «Посмотрите только, я мисс Популярность, и Нелли мне больше не нужна». Вскоре она затихла.

Зои добралась до конца списка расследований. Пара возможных зацепок — не более того.

— Кэтрин сняла все деньги со счета, — вдруг сказала О’Доннелл.

— Что? — Зои повернулась к ней.

— Она снимала деньги каждую неделю. Суммы не очень большие, двести-триста долларов, но снимала она их постоянно.

— Ее отец что-то говорил об этом?

— Нет, ни слова.

— Наркотики? Азартные игры?

— В доме Кэтрин лекарств не нашли, но я попрошу сделать токсикологию на широко распространенные наркотики. Судя по ее компьютеру, онлайн-играми она не увлекалась, и ничто не указывает на игры в реальной жизни. Тем не менее пока будем считать такой вариант возможным. В любом случае на ее счете денег почти не осталось. Всего сто семьдесят пять долларов и мелочь. Запрошу у банка записи с камер банкоматов.

— Зачем?

— Чтобы посмотреть, стоял ли кто-то рядом с Кэтрин, когда она снимала деньги. Возможно, чтобы понять, в каком состоянии она находилась. Плакала ли она? Тряслись ли у нее руки? — О’Доннелл пожала плечами. — Узнаю, когда увижу.

Шансы получить стоящую информацию были невелики, но чем черт не шутит…

— Хорошая идея.

— Я не стану арестовывать пятилетних девочек. И развязывать наклеечную войну тоже.

— Рада это слышать.

— Просто я устала и расстроена. И орехи уже в горло не лезут. — О’Доннелл отодвинула банку с орехами. — Я все время пропускаю ужин, и в итоге ем чертовы орехи.

— А вот это настоящая проблема, — сказала Зои. — Нехватка шоколада налицо.

— Я не очень люблю шоколад.

— Вы что, инопланетянка? С планеты Марс? — Зои пыталась подражать интонациям, которые звучали в голосе Андреа, когда та шутила.

— Хм. Нет. — О’Доннелл нахмурилась и наклонила голову.

Шутки Зои всегда не слишком удавались, но она предприняла вторую попытку.

— Я думаю, даже пришельцы с Марса должны любить шоколад. Потому что… ну, планета так называется. — Зои поняла, что шутку уже не спасти. Кто-нибудь другой, наверное, смог бы смешно закончить этот каламбур, а у нее он получился плоским и несвежим, как заветренный ломтик сыра.

— Неужели? — О’Доннелл скрестила руки на груди, ее губы растянулись в легкой улыбке. — А я с планеты Сникерс, и мы шоколад терпеть не можем.

Зои свела брови, пытаясь понять, не издевается ли О’Доннелл. Наконец решила, что нет.

— Погодите, я вам докажу! — Она встала.

— Вы куда?

— В коридор, к автомату. То есть, как я это называю, к машине скорой шоколадной помощи.

Она торопливо пошла к автомату, купила в нем два батончика «КитКат», вернулась к столу Холли и вручила ей одну шоколадку.

Детектив тут же сняла обертку и куснула как следует.

— Что вы делаете?! — в ужасе спросила Зои.

— Шоколадку ем, — ответила О’Доннелл с полным ртом. — А что?

— Вы едите «КитКат» неправильно! Нужно сначала отломить кусочек… — Зои развернула свою шоколадку и продемонстрировала.

— Невероятно. Вы даже поедание шоколада сопровождаете инструкцией, — сказала детектив, улыбаясь и качая головой.

Бентли пожала плечами, откусила от батончика и прикрыла глаза: сладость приятно смешивалась с соленым послевкусием от орехов. Очень вкусно. Затем съела еще два соленых кешью и снова кусочек шоколада.

— Действительно хорошее сочетание!

— Странная вы, Бентли…

— Можете называть меня Зои.

— Ладно. — О’Доннелл тоже откусила «КитКат». — Странная ты, Зои. Но мне и правда не хватало шоколада.

Глава 17

В фургоне пахло сигаретами и протухшей едой. Владеющий собой человек глубоко дышал ртом. Несмотря на ночной холод, они опустили стекла, чтобы не задохнуться в ожидании. Но легкое дуновение ветерка не спасало от зловония.

Он хотел взять хорошую машину, но Дэниел настоял, чтобы они арендовали старый фургон. Расплатились наличными — так остается меньше следов. Владеющий собой человек доверял чутью Дэниела.

Его друг сидел на пассажирском сиденье, кусая ногти. Он нервничал весь день, они даже чуть не отменили охоту. Ориентировку с фотографией Дэниела опубликовали на местных новостных сайтах. Имя указали неправильно, назвав его Родом Гловером, и это должно было успокоить Дэниела — однако, наоборот, только разозлило. Он даже огрызнулся один раз, когда они готовились к вылазке, но тут же извинился.

Владеющий собой человек его понимал. Все проблемы усложняются, когда их выносят на публику.

Парковка у вокзала почти опустела: большинство автомобилей уехали ранним вечером. Они сидели там уже четыре часа — Дэниел сказал, что важно приехать пораньше, затеряться в потоке машин и не привлекать внимания. Когда прибыл вечерний одиннадцатичасовой поезд, оба насторожились, но все проходившие через парковку пассажиры находились в компании, за исключением пары одиночек. Тем не менее было еще слишком людно.

С полуночным повезло больше. Его сердце забилось чаще, когда он увидел несколько фигур, пересекающих парковку. Одна женщина шла в одиночестве. Увы, Дэниел отрицательно покачал головой. Неподходящая женщина. У него был свой способ определить, какая из них подходит.

Владеющий собой человек ерзал по сиденью. В половине второго прибудет поезд. Секунды тянулись медленно. Дэниел этого, казалось, не замечал: он сидел, почти не моргая и кривя губы в зловещей полуусмешке.

Владеющий собой человек все думал о том младенце. Он мог схватить ребенка без особого труда. Тогда он потерял самообладание, но неужели это было бы так уж рискованно? Он схватил бы младенца и мгновенно исчез в темноте, женщина не успела бы ничего предпринять. Ведь чище крови не найти. Люди вечно пичкают себя всякой дрянью — фастфуд, сахар, сигареты, наркотики… От этого кровь портится. А ребенок — другое дело. Было бы…

Он снова беспокойно заерзал, пытаясь отогнать эти мысли. Они приехали не за ребенком. Они приехали за женщиной.

— А если ничего не выйдет? — спросил он.

— Тогда вернемся завтра, — ответил Дэниел. — Это хорошее место для засады. Доверься мне.

Владеющий собой человек так и делал. Только очень скоро он будет не в силах ждать. Ему необходима кровь.

— Хорошо, но…

— Сосредоточься на нашем плане. Ты помнишь план?

— Да.

— Ты последуешь за ней. Не слишком близко. Если закричит, нас поймают, понял? Если попытается позвонить, ты отнимешь телефон, прежде чем она успеет сказать хоть слово.

— Я помню.

Он помнил. Он себя контролировал.

— Я знаю. — Дэниел с улыбкой повернулся к нему. — И ты спокоен, как удав, да?

Владеющий собой человек был благодарен темноте, скрывшей его залившееся краской лицо.

Услышав звук поезда, он стиснул зубы. Поезда наводили на него ужас. В детстве его бросало в дрожь всякий раз, когда мать брала его с собой в поездку. Повзрослев, он вовсе избегал поездов. Он и не думал, что им найдется другое применение, пока не встретил Дэниела. В них можно не садиться. Можно просто ждать, когда поезда привезут то, что нужно.

Судя по грохоту, поезд уехал. Владеющий собой человек высматривал пассажиров. В темноте двигалась лишь одна фигура. На мгновение он напрягся, но потом разглядел человека — высокого толстяка.

— Черт возьми, — прошептал Дэниел.

Неужели придется ждать следующий поезд? В фургоне было холодно, хотелось в туалет, да еще этот запах…

— Смотри! — Дэниел подался вперед, в глазах у него загорелось возбуждение.

Другой пассажир. Идет медленно. Хрупкая, миниатюрная, с длинными вьющимися волосами. Она не выпускала из виду толстяка, шагавшего перед ней. Наверное, специально не ускоряла шаг, чтобы не обогнать его. Думала, что тот представляет опасность.

Владеющий собой человек схватился за ручку на дверце машины. Дэниел поймал его за рукав.

— Погоди, — сказал он, — еще рано.

— Но если она успеет дойти до своей машины…

— Не успеет. Ее машина вон там. — Дэниел указал на автомобиль в дальнем конце парковки. — Видишь, как она туда поглядывает? Наверняка уже пожалела, что припарковалась так далеко…

Он послушно замер в ожидании. Дыхание сбилось, сердце бешено стучало, зубы выбивали мелкую дробь.

— Ладно, — сказал Дэниел, — иди. Не забудь сумку. И помни: не торопиться.

Владеющий собой человек придерживался плана: перекинул сумку через плечо и выпрыгнул из фургона, оставив дверь открытой. Пошел за женщиной, стараясь действовать быстро и тихо, но звук его шагов, казалось, разносился эхом по парковке и гремел в ушах. Женщина пока его не заметила. Она шла бодрым шагом, подгоняемая холодом и страхом. Дэниел прав: она стремится к машине, своему убежищу. Вот запустила руку в сумочку… Он готов был броситься к ней, если достанет телефон. Но в ее руке оказался всего лишь ключ от машины. Сейчас ее единственная цель — сесть в автомобиль.

А потом она оглянулась. Увидела его. Если закричит, нас поймают.

Но она не кричала. Дэниел говорил, что они почти никогда не кричат сразу. Они идут дальше, вздрагивая от любого шороха и убеждая себя, что мужчина позади — случайный прохожий. Они напуганы, но не хотят устраивать сцен.

Женщина ускорила шаг, удаляясь от него. Ему нужно держать такой же темп. Дэниел велел не гнаться за ней. Это не по плану. Он должен придерживаться плана, он владеет собой, и, согласно плану, он должен просто следовать за женщиной и увести ее от дороги и от вокзала. Он владеет собой, он…

Теперь он бежал. Рот наполнился слюной. Он чувствовал ее запах в воздухе: ее духи, и шампунь, и пот, а под всем этим — теплая кровь. Он ее почти догнал. Она обернулась и закричала.

Если закричит, нас поймают.

Ему все равно. Он бежал за ней, почти настиг ее, вот-вот схватит… Но она уже у своей машины, сейчас откроет дверцу и уедет…

Из темноты показался силуэт Дэниела. Он обошел парковку и уже ждал позади машины. Теперь он схватил женщину, зажав ей рот, чтобы не могла позвать на помощь. Она извивалась в его руках, ее криков почти не было слышно.

— Я держу ее, — прошипел Дэниел. — Какого черта ты…

Он ахнул — женщина ударила его в живот. Дэниел держал ее крепко, но она вцепилась ему в руки, раздирая их ногтями. Его друг зарычал от боли и оттолкнул женщину, та упала. В воздухе стоял запах крови.

Спотыкаясь, женщина побежала, но не в ту сторону. Ей нужно было бежать к дороге, где много машин, или к вокзалу, где есть служба безопасности. Вместо этого она бежала в другом направлении. Теперь она кричала, но ее дыхание перехватывало от быстрого бега и ужаса, голос срывался и дрожал. Она была одна на пустой парковке; вокруг — только офисные здания, закрытые на ночь.

Владеющий собой человек гнался за ней, и эта погоня наполнила его чувством полного экстаза, чистого исступления. Вот для чего он рожден на свет! Он бежал, все больше удаляясь от дороги; под ногами захрустел гравий. Различать дорогу помогал лишь серебристый лунный свет. Впереди замаячили тени деревьев. Заметив это, женщина свернула вправо, к зданиям, к огням фонарей.

Слишком поздно.

Он прыгнул, подминая ее под себя, и оба рухнули на землю. Он прикусил язык, на секунду ослепнув от боли, и тогда ощутил вкус собственной крови, который еще больше разжег в нем азарт охоты. Женщина боролась, отталкивала его, но ее движения были слабыми. Она выглядела оглушенной. Возможно, ударилась головой, но это уже не имело значения.

В его сумке лежали шприцы. Впрочем, они не пригодятся. Он стал хищником. Она — его добыча. Он прижал ее голову к земле, сорвал с шеи шарф. Склонился над ней. Ее запах окутывал, опьянял…

Он укусил, разрывая ее кожу.

Она вопила так громко, что у него зазвенело в ушах — но его это больше не заботило. На вкус она была соленой и восхитительной. Он зарычал, высасывая кровь из раны, и мир вокруг него словно растворился. Остался только этот вкус.

А потом его кто-то отшвырнул. Ошарашенный, он поднял глаза. Над ним стоял Дэниел — судя по виду, разгневанный.

— Черт тебя дери! Да что с тобой такое? — заорал он.

Бессмысленный вопрос. Разве не для этого они сюда приехали? Владеющий собой человек облизнул губы, чувствуя на них острый, пряный вкус женской крови. Он хотел еще.

— Нет! — Дэниел толкнул его.

Он бросился вперед, ударил Дэниела в лицо. Тот отшатнулся, часто моргая от неожиданности. Никто из них не двигался.

Вдруг женщина застонала.

— Отнесем ее в парк, — сказал Дэниел; его голос звучал отчетливо и уверенно. Такому голосу не перечат.

Он кивнул, чувствуя себя пьяным.

Они тащили женщину к деревьям, и он видел канал, черневший позади них; на воде сверкал лунный свет.

— Хватит, — скомандовал Дэниел, и владеющий собой человек услышал в его голосе отголоски собственного исступления. — Помни свою роль.

На секунду он засомневался. Какая у него роль? Потом вспомнил план, каждую деталь. Проверил сумку и кивнул Дэниелу.

Тот рывком поставил женщину на колени, набросил галстук ей на горло. Владеющий собой человек видел, как его друг проделывал то же в доме Кэтрин. Тогда это повергло его в шок, он чуть не потерял над собой контроль. Теперь же он был готов. Даже не вздрогнул, когда Дэниел разреза́л на женщине брюки.

Что-то было не так. Его друг бормотал про себя проклятия. Женщина хватала ртом воздух, пытаясь вдохнуть; Дэниел толкал ее, бил в спину, и в его голосе слышалось все больше ярости.

Владеющий собой человек понял, что Дэниел не мог вызвать у себя эрекцию. Он смутился, отвел глаза, но потом вспомнил о своей роли. У него была важная роль. Он расстегнул сумку и начал выполнять задание. Глаза женщины закатились; теперь она не издавала ни звука, ее пальцы вцепились в галстук, обвивавший горло. Дэниел с силой дернул галстук, хрипло выругавшись.

— Черт тебя дери! Чертова шлюха! — Он пнул тело.

— Дэниел…

— Это ты виноват! — заорал Дэниел. — Бегаешь тут, рычишь и кусаешься, как тупое животное!

Дэниел прав. Владеющий собой человек опустил взгляд.

— Черт с тобой, — сказал Дэниел. — Ладно, проехали. У нас еще уйма дел. Оставайся с ней. Я подгоню фургон.

Он кивнул, не смея спорить. Дэниел ушел, бормоча ругательства.

Он встал на колени рядом с истерзанным телом женщины и достал шприц. У него была своя роль, он это знал, но сначала хотел получить хоть немного крови. Если б он один нуждался в ней, то просто выпил бы сколько душе угодно. Но кровь нужна не только ему…

Глава 18

Вторник, 18 октября 2016 года

Билл Фишберн проснулся среди ночи от жажды. Поерзав, постарался снова заснуть: если встать и попить, потом не уснешь вовсе.

Но жажда в итоге все же оказалась сильнее. Билл осторожно сел, чтобы не разбудить Генриетту.

И тут понял, что в кровати ее нет.

Она звонила вечером, сказала, что придется работать как минимум до полуночи. Еще и двенадцати нет? Кажется, уже намного позже… Он вздохнул, нащупал телефон и нажал на кнопку питания.

Семь минут пятого.

От внезапного чувства тревоги Билл окончательно проснулся. Его сознание старательно искало объяснение, и одно нашлось. Должно быть, Генри пришла домой и продолжила работать за компьютером. Иногда она так поступала, когда подворачивалось очень важное дело. Чтобы успокоиться, Билл встал, сунул ноги в тапочки и подошел к окну. Из него видны двор и место, где они оставляли машины.

Автомобиля Генри нет.

Он проверил остальные комнаты, даже заглянул к Челси. Сверился с часами в кухне: действительно, пятый час. Билл чувствовал, как желудок у него скручивает тревогой.

Наконец он схватил телефон и позвонил Генри.

Ее телефон выключен.

Он мог бы придумать всему простое объяснение. Например, Генри задержалась в офисе до утра и не заметила, что телефон разрядился. Такого раньше не случалось, но она рассказывала, что порой другие помощники юристов работают ночь напролет. Тогда Билл набрал номер офиса и ждал, считая секунды. Дойдя до тридцати, сбросил звонок.

Он злился на юридическую контору и на Генри тоже. Могла бы прислать сообщение… Налил в стакан воды. Рука дрожала, поднося стакан ко рту.

Нет, он не злится. Он напуган. Генри никогда не осталась бы на работе, не позвонив или не написав сообщение. И она точно заметила бы, что телефон разряжается.

Случилось что-то очень, очень плохое.

Билл снова позвонил Генри и в ее фирму.

Нет ответа.

Он нашел в списке контактов номер Джины. Заколебался: звонок в такой час нарушал все возможные правила приличия. Но его сердце колотилось так, что грозило разорваться. Билл нажал на кнопку вызова и стал ждать.

Она ответила секунд через десять.

— Алло? — В сонном голосе слышалось удивление.

— Джина, это Билл. Прости, что разбудил, но…

— Билл Фишберн?

— Да. Извини, я только что проснулся, а Генриетты нет дома. Она еще не вернулась из офиса.

Джина работала в той же юридической фирме. Генриетта сама ее туда устроила.

— Который час?.. У нее была куча работы.

— Около четверти пятого утра.

Последовала долгая пауза.

— Ты пробовал ей звонить?

— Телефон выключен. В офисе тоже никто не отвечает. Думаешь, она могла остаться там на ночь?

— Нет. Когда я уходила, она собиралась закончить работу в ближайший час. Было половина одиннадцатого. — Из голоса Джины пропала сонливость, она тоже встревожилась. — Подожди, она работала вместе с еще одним помощником юриста, Джеффом. Я позвоню ему и узнаю, в чем дело.

— Хорошо, спасибо.

Она отключилась, а Билл стал мерить шагами кухню. Время, казалось, тянулось бесконечно; он то и дело поглядывал на экран телефона.

Послышались шаги крошечных ножек. В кухне появилась Челси, спросонья потиравшая глаза.

— Папа?

— Эй, тыковка, еще ночь, ступай назад в кроватку. — Билл собрал все свое самообладание, чтобы унять дрожь в голосе и говорить спокойно.

— Я слышала голоса.

— Это папа сам с собой разговаривает. Давай-ка я отведу тебя назад в твою комнату…

Он подошел к ней, обнял за плечи и мягко развернул в сторону коридора. Дочка послушно поплелась за отцом, и он уложил ее в кровать. Темные кудри разметались по подушке, когда Челси улеглась, обнимая игрушечного единорога. Билл поцеловал ее в лоб и вышел из комнаты. Вернувшись в кухню, перевел телефон в режим вибрации, чтобы снова не разбудить дочь. Они с Джиной закончили разговор тринадцать минут назад. Что она там…

Телефон завибрировал. Биллу пришлось трижды провести пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок, — настолько дрожали руки.

— Алло, — шепнул он.

— Билл, слушай, я только что говорила с Джеффом. Он сказал, что они закончили работу к половине первого и вышли из офиса вместе. Он подвез Генриетту до вокзала и поехал домой. — Голос Джины дрогнул; казалось, еще немного, и она заплачет. — Ты уверен, что ее нет дома? Может, она так устала, что отключилась в комнате Челси? Или в ванной? Может… Может…

— Ее машины тоже нет, — глухо ответил Билл. Внутри у него все похолодело.

— Может, она поехала куда-то еще? Или…

— Мне пора, Джина. Я позвоню тебе, как только что-то выясню. — Он дал отбой.

Хотел было выскочить из дома и бежать на поиски, посмотреть, стоит ли ее машина на парковке у вокзала, однако оставить Челси одну он, конечно, не мог. Может, позвонить матери Генри и попросить присмотреть за дочкой? Нет, не стоит пугать ее раньше времени. Да и потом, если он разбудит тещу, а позже окажется, что это простое недоразумение, будет только хуже…

Оставалось лишь одно. Билл позвонил по номеру, который знал наизусть и который, как он надеялся, ему никогда не придется набирать.

Ответили сразу.

— «Девять-один-один». Что у вас случилось?

* * *

После разговора с полицией Билл еще немного посидел в темноте, перебирая возможные причины исчезновения Генри.

Он пытался припомнить, испытывал ли когда-нибудь больший страх, чем сейчас.

Когда Челси не исполнилось и года, она перенесла операцию, и тогда было очень страшно. Однако в то время его успокаивала Генри, да и врач постоянно твердил, что операция рутинная, и за Челси постоянно ухаживали медсестры.

А сейчас у него остался только страх, и некому его успокоить. Возможно, произошло крушение поезда. Возможно, Генри попала в аварию по дороге домой. Возможно, она забыла что-то в офисе и помчалась назад, ее сбил пьяный водитель, и теперь она истекает кровью на обочине дороги…

Одна из придуманных им теорий заключалась в том, что в туалете на вокзале заклинило замок. Билл цеплялся за эту возможность, как за спасательный круг во время шторма. Он представлял, как Генри кричит в запертом туалете и ждет утра, чтобы кто-то ее вызволил. Прелесть этой теории была в том, что в любую секунду жена могла прийти домой, растрепанная, но живая и здоровая. И кроме семейного анекдота, над которым они будут много лет смеяться, от этого происшествия ничего не останется. Челси проснется утром, даже не зная, что мама где-то пропадала всю ночь…

Когда наконец прибыли полицейские, Билл открыл дверь, прежде чем те успели постучать.

— Спасибо, что пришли, — тихо произнес он. — Постарайтесь, пожалуйста, не шуметь. Моя пятилетняя дочь еще спит.

Полицейских было двое. От одного из них, высокого чернокожего парня, веяло спокойствием. Его лицо было серьезным, а взгляд — цепким. Напарник, круглощекий и приземистый, выглядел лет на десять постарше.

— Вы мистер Фишберн? — спросил молодой.

— Верно. Входите, прошу. Только не шумите.

Если Челси проснется и увидит людей в форме, она насмерть перепугается.

Полицейские зашли в дом, и Билл закрыл за ними дверь, не пустив внутрь ночной холод.

— Сержант Эллис, — представился тот, что помоложе. — Это мой напарник, сержант Вудроу. Насколько я понял, ваша жена не вернулась с работы?

— Да, — сказал Билл. Затем вкратце обрисовал произошедшее, стараясь убедить полицейских, что ситуация чрезвычайная и что его жена не настолько легкомысленна, чтобы просто не прийти домой ночевать. Он несколько раз повторил, что она работает помощником юриста, что ее телефон выключен, что коллега подвез ее до вокзала…

— Вы сказали, его зовут Джефф? — спросил Эллис.

— Да, он тоже помощник юриста.

— Вы хорошо его знаете?

— Не очень. Видел однажды на вечеринке. С виду хороший парень.

— Ваша жена о нем упоминала? Говорила с ним по телефону?

— Гм… нет, не припоминаю.

— Она часто задерживается на работе допоздна?

До Билла дошло, что полицейские строят собственные догадки, основанные на их опыте. Женщина могла уснуть в постели с любовником и забыть о времени. Или пошла выпить, и вечеринка затянулась до утра… Скорее всего, эти парни много такого повидали. А вдруг они не начнут поиски до истечения суток с момента исчезновения?

Билл испытывал отчаянную потребность убедить полицейских, что Генриетта не такая. Она никогда так не поступила бы. Это было настолько не похоже на нее, что он никогда даже подобных мыслей не допускал.

— Генриетта никогда… не ночевала вне дома, ясно? Она не бросила меня. У нее нет любовника. Она никогда не напивается до беспамятства. Что-то случилось!

— Мистер Фишберн, — сказал Эллис, — я все понимаю. Мы начнем поиски вашей жены.

— Может быть, в туалете на вокзале сломался замок, — беспомощно прошептал Билл. — И у нее разрядился телефон…

— Мы проверим, — ответил Эллис. — Вы можете дать нам имена и телефонные номера ее коллег? Тех, с кем вы разговаривали. И ее рабочий адрес, пожалуйста.

Билл продиктовал им имена и телефоны, показал фотографию. Затем смотрел, как мигают синие и красные огоньки на отъезжающей машине.

Пять часов утра. Через час ему придется разбудить Челси. Если Генри так и не придет, придется как-то объяснять пятилетней девочке, почему сегодня не будет маминых объятий и почему причесывать ее будет папа…

Глава 19

Утренняя прохлада пощипывала лицо, но Зои не возражала. Как только она перешла на бег, перестала чувствовать холод. Ее уши прикрывала шапочка, на руках были тонкие перчатки. Разве что нос к концу пробежки превратится в сосульку, но Зои готова заплатить эту цену.

Она ненавидела бегать.

Когда они жили в Бостоне, Андреа пару раз вытаскивала ее на пробежки, которые Зои страшно не понравились. Отчасти это объяснялось тем, что Андреа продолжала болтать на бегу как ни в чем ни бывало, а Зои удавалось только пропыхтеть «угу» между судорожными вдохами, и ее легкие горели огнем.

Однако после испытаний, через которые она прошла месяц назад в Техасе, Зои нужен был свежий воздух, и побольше. Сначала она подолгу гуляла, но это не помогало избавиться от приступов клаустрофобии. Они сошли на нет, только когда она начала бегать.

Андреа все время повторяла, что нужно делать растяжку. Она даже составила список из, наверное, сотен упражнений — некоторые были такие сложные, что напоминали картинки из «Камасутры». В общем, терпения Зои хватало лишь на двадцать секунд такой разминки. Андреа грозила ей страшными спортивными травмами, но Зои решила, хоть и не имея на то ни малейших оснований, что она не из тех, кто покалечится на пробежке…

Бентли выполнила свои три упражнения на растяжку и побежала. Приехав в Чикаго, она быстро обнаружила одно из главных преимуществ города — Лейкфронт-трейл, дорожку вдоль набережной для бегунов и велосипедистов. Лучше любого бегового маршрута в Дейле.

Было еще темно, лишь над озером виднелась вдали голубая полоска, предвещавшая рассвет. Берега почти не различить. Синеву неба и воды разделяла гряда пушистых облаков.

На пробежке Зои думалось иначе.

В течение дня ее ум бурлил, словно кипящий суп из идей, теорий и вопросов без ответов. Но когда она бежала, ее мысли успокаивались, и можно было сосредоточиться на главном, тщательно обдумать отдельно взятую версию от начала до конца.

Зои вернулась мыслями к жестокому убийству Кэтрин Лэм. На этот раз она размышляла не о самом преступлении, а о том, что ему предшествовало. К дому Кэтрин приближаются двое мужчин. Они пришли пешком или приехали на машине? Они разговаривали по дороге? Когда подошли к двери, они стояли бок о бок или один позади другого?

Представить картинку было сложно. Сама мысль о том, что Гловер взял напарника, казалась странной. Он всегда прятался за маской приятного, дружелюбного парня, с которым можно запросто поболтать или выпить пива. То, что кроется под маской, он не показывал никому. Очевидно, не хотел угодить за решетку. Но была и другая причина. Гловер хотел нравиться людям.

Живя по соседству, он изо всех сил старался угодить семье Зои. Он беседовал с ее родителями о политике и всегда поддерживал ее отца. Если родители расходились во взглядах, Гловер быстро находил достоинства в каждой точке зрения, и спорщики расходились довольные собой. Он просил соседей о мелких услугах, заметив, что люди проникаются доверием к тем, кому помогли. Кроме того, с Зои он был чрезвычайно обаятелен, выслушивая ее без осуждения, — такого человека часто не хватает подросткам. Он отчаянно, как это свойственно психопатам, хотел нравиться. Не потому, что его интересовало чужое мнение, а потому, что его самолюбие питала симпатия других людей. Он наблюдал за реакцией окружающих так, как смотрятся в зеркало, убеждаясь, что выглядят хорошо.

Кроме того, Гловер знал, как полезны дружеские связи. И был прав. В конце концов, разве полицейские и ее собственные родители не предпочли поверить Гловеру, а не Зои?

Однако он все же показал свое истинное лицо сообщнику. Что толкнуло его на такой шаг? И как они сумели договориться?

Между облаков появилось солнце, мгновенно окрасив небо в яркий оранжевый цвет и засияв бликами на воде. Зои достала телефон и быстро сделала снимок. Надо будет отправить фотографию Андреа.

Бентли бежала мимо пляжа на Огайо-стрит. Ее взгляд упал на песчаный берег, где три месяца назад нашли забальзамированное тело Кристы Баркер. Тогда Зои и Тейтум приехали на место преступления, переругиваясь и ненавидя друг друга. С тех пор как будто целая жизнь прошла…

Зои повернула назад, заставив и мысли вернуться к нынешнему делу.

«Гловер не показывает свое настоящее лицо даже подельнику, — решила она. — Он хотел, чтобы его любили, и только жертвы видели другую его сторону». И кроме Зои и Андреа, никто из жертв не выжил. Возможно, Гловер так одержим ею, Зои, потому, что она еще много лет назад видела его таким, какой он на самом деле…

Нет, Гловер показал своему сообщнику лишь очередную маску. Как всегда, он был дружелюбным, любезным и веселым. А когда наконец поделился своими невзгодами, сделал это очень осторожно и представил себя жертвой. Кого он обвинил? Женщин? Общество? Своих родителей? Он наверняка выбрал то, что вызовет наибольшее сочувствие у подельника. Сочувствие и желание помочь.

Ему нужно было найти подходящего человека. Такого, чтобы поведанная история произвела впечатление и внушила тревогу. Как Гловер его нашел? Искал единомышленника в Интернете и случайно вышел на жителя Чикаго? Вряд ли. Зои не хотела этого признавать, но Гловер умел очаровывать именно при общении лицом к лицу. Его легкая улыбка, его спокойные жесты, язык тела… Все подделка, естественно, но чрезвычайно искусная. И все это он использовал, чтобы расположить к себе сообщника.

Зои увидела парковку, где стояла их машина, и перешла на шаг. Поднеся ладони к лицу, подышала на них, чтобы согреть нос.

Гловер встречался с подельником лично. Как и предположил Тейтум, они либо познакомились в церкви, либо новый друг привел туда Гловера. Но зачем тому было идти в церковь? Хотел покаяться в грехах? Помолиться?

Ей не хватало информации. Нужно узнать больше о баптистской церкви Риверсайда.

Глава 20

В церкви, на первый взгляд, смотреть было особенно не на что. Небольшое кирпичное здание с единственной башенкой и арочной дверью, выкрашенной в малиновый цвет. Но пока Тейтум парковал машину, Зои заметила несколько деталей. Цветущие клумбы вдоль стен. Во дворе — аккуратная лужайка, у которой стоят, блестя свежей краской, деревянные скамейки. В отличие от остальной части улицы, вокруг церкви не найти ни одного сухого листочка. За этим местом тщательно ухаживают.

Телефон зазвонил в тот момент, когда Тейтум заглушил двигатель. Это О’Доннелл.

Зои подала напарнику знак, что ей нужно поговорить по телефону, и нажала на «Ответ».

— Это Зои.

— Бентли! — Голос О’Доннелл звучал резко и холодно. — Зачем вы рассказали прессе, что помогаете в этом деле?

— Я никому такого не говорила. — Зои нахмурилась.

— Ну уж точно не я им это рассказала… Здесь о вас подробная статья. Подождите. — Последовала короткая пауза, затем О’Доннелл прочла вслух: — «Источники, близкие к расследованию, сообщают, что следователей консультируют специалисты ФБР и в частности известный профайлер Зои Бентли. Ранее она помогала полиции Чикаго с делом Гробовщика-Душителя и сыграла в этом расследовании значительную роль…»

— Я такого никому не рассказывала. Может быть, это детектив, который видел меня вчера в участке? Может, он слил информацию?

— Он вас даже не знает, и ему до вас дела нет. Кроме того, вчера днем о вас расспрашивал один репортер. Сказал, что вы знакомы.

— Как его зовут? — У Зои сжалось сердце.

— Что-то идиотское, вроде… Ник Брик. Нет, Джимми Кимми…

— Гарри Барри?

— Точно! Вынюхивал, что думает об этом деле Зои Бентли. Я отказалась разглашать информацию и спросила, откуда он о вас знает. И он ответил, что вы с ним знакомы. Вам не следовало ему ничего говорить. Даже если он ваш приятель, мы договорились…

— Он мне не приятель, и я с ним не разговаривала. Он вас подловил.

Зои вдруг захотелось кого-нибудь ударить. Среди двух с половиной миллионов жителей Чикаго это мог быть лишь один Гарри Барри. И, к ее огорчению, именно он писал о ней книгу. Она сама дала ему много материала. А теперь он обманом вынудил О’Доннелл признать, что Зои участвует в расследовании… Значит, черт возьми, Гловер тоже это знает. Он станет осторожнее — и, возможно, опаснее.

— Что значит «подловил»? — О’Доннелл еще злилась, но уже не на Зои.

— Это был маневр. Он не знал, что я участвую, пока вы ему не сказали.

— Как этот засранец только…

— Гарри Барри — та еще головная боль, — раздраженно сказала Зои.

— Ладно, я перезвоню позже, и мы решим, как с этим быть.

— Хорошо.

Зои сбросила звонок и зашла на сайт «Чикаго дейли». Найти статью не составило труда. Заголовок в духе Барри: «Известный профайлер помогает полиции искать убийцу дочери пастора». Ухитрился упомянуть Зои, церковь и убийство в одном предложении… Она нажала на ссылку и, открыв статью, сразу увидела свою фотографию над фото Гловера. Гарри мог хотя бы разместить снимок Гловера выше… Это было очень важно.

— Манкузо будет не в восторге, — сказал Тейтум, заглянув в телефон через плечо Зои. — И начальство О’Доннелл, наверное, тоже.

— Ну, уже ничего не исправить, — пробормотала Зои. — Меня больше волнует реакция Гловера. Может быть, он станет менее последовательным…

— Что ж, хорошо, если он наконец допустит ошибку.

— Хорошо бы. — Зои не чувствовала уверенности в этом. Она прокручивала экран вверх-вниз, глядя то на свое фото, то на фото Гловера.

Тейтум выхватил телефон у нее из рук.

— Пойдем, — сказал он. — Об этом нет смысла беспокоиться. Лучше осмотрим церковь.

* * *

В безлюдном зале было немногим теплее, чем на улице. Справа от входа — доска объявлений, в центре которой размещен большой портрет Кэтрин Лэм. Над ним — надпись: «Светлая память» изящными буквами, а под фотографией написано: «Кэтрин Лэм, 1991–2016». Вокруг портрета прикреплены десятки других снимков, в тусклом свете их трудно разглядеть. На столе под доской — большой венок, вокруг него — множество букетов, зажженных свечей и записок.

Зои оглядела фотографии на доске. На них была Кэтрин с другими людьми, вероятно прихожанами. На некоторых снимках они стояли и улыбались в камеру, на других были сняты за разными делами. Вот Кэтрин красит стену, держа в руках большую кисть, на лице мазок белой краски. А вот Кэтрин стоит на коленях перед клумбой, ее руки по локоть в грязи; она беседует с юношей, который ей помогает. Вот Кэтрин стоит посреди большой кухни, улыбаясь женщине, которая помешивает что-то в огромной кастрюле. Очевидно, эти снимки выбрали потому, что на них удачно вышла Кэтрин, а остальными деталями решено было пренебречь. На многих фотографиях другие люди получились размытыми, с закрытыми глазами или перекошенными лицами. Едва ли кто-то придаст этому значение, ведь главным было почтить память Кэтрин. Однако от этого коллаж приобрел странный эффект: Кэтрин выглядела словно более осязаемой, более реальной и живой, чем остальные.

— В церкви как будто никого, но свечи зажжены недавно, — сказал Тейтум, осматривая стол. — Наверное, прихожане соорудили мемориал утром, перед тем как уйти на работу.

Он прав. Цветы тоже свежие. На столе преобладали белые лилии и гвоздики, и у Зои возникло ощущение, что цветы были из одного магазина. Может, один из прихожан работал флористом?

Рядом с коллажем висела еще одна доска с расписанием на месяц и несколькими объявлениями. К ней прикреплен рукописный перечень фамилий; приглядевшись, Зои поняла, что это список добровольцев, которые вызвались готовить еду для пастора Лэма в эти скорбные дни. Также здесь висели объявления о том, что в связи со смертью Кэтрин пикник отменен, а сбор пожертвований для бездомных отложен. В расписании Зои нашла еженедельные уроки живописи для пожилых и мероприятие по сбору одежды для женского приюта.

Бентли поняла, что местных прихожан связывает глубокое чувство общности.

— Гловера влекло сюда, как муху к варенью, — сказала она.

— То есть? — спросил Тейтум, оглядываясь.

— Ну… он много лет прожил в Мейнарде. В крошечном городке. — Она мысленно возвращалась в детство. — На нашей улице все друг друга знали; там нельзя было и шагу ступить, не встретив знакомого. Этим мне город и нравился. Правда, подростком я его ненавидела. — Зои улыбнулась своим воспоминаниям.

— С Уикенбергом, думаю, то же самое. — Тейтум кивнул.

Зои вспомнила, что в Мейнарде никто не упускал случая посплетничать. Сейчас она почти слышала разговоры матери с соседками. Дочь такого-то приехала в гости с Аляски. Зачем она вообще забралась в такую даль? Там же холодно! Слышали, что случилось в парикмахерской? Они с прошлой недели убирают пену! А миссис Годфри, учительница третьеклашек, опять заболела. Давно пора подыскать ей замену, ах, бедные ребятишки… Оборотная сторона близкого знакомства.

— Мы жили настоящей общиной, — продолжила Зои, — и каждый житель был ее частью. Гловеру это нравилось. Он со всеми любезничал. Всегда был рад пообщаться, передать последние новости…

— В смысле, сплетни?

— Или то, что видел по телевизору. Иногда он подмешивал к ним свои выдумки, чтобы оживить беседу. Хотел подогреть интерес к себе.

Ребенком Зои думала, что Гловер просто такой человек. Теперь она знала: психопаты часто умеют подстраиваться к людям, наблюдая за их реакцией. Выясняют, какой прием сработал, а какой — нет. Хотят добиться от окружающих симпатии.

Тейтум понял, к чему ведет Зои.

— А потом он перебрался в Чикаго. И тут все стало по-другому.

— Верно. Город скоростей, много жителей… Поначалу он к этому и стремился. Нужно было затеряться в толпе. Но прошло время, и он стал скучать по непринужденному общению, дружеским встречам.

— На работе ему тоже не с кем было поговорить, — заметил Тейтум.

— Точно, не с кем.

Они видели офис, в котором работал Гловер. Огромная компьютерная компания, сотрудники сидят в своих кабинках и целыми днями отвечают на звонки разгневанных клиентов.

— И вдруг он находит это место. Церковная община, где каждый чувствует свою сопричастность. Может быть, Гловер проходил мимо раз или два, видел их пикник, слышал их разговоры… Этого хватило. Он почуял добычу.

Зои отошла от доски объявлений, встала между скамей и огляделась. Гловер, скорее всего, приезжал сюда по воскресеньям, когда людей больше всего. Больше людей, которые увидят его, благочестивого христианина. Сначала его просто стали узнавать в лицо, потом он начал вступать в разговор, появляться на мероприятиях то здесь, то там. Стал «хорошим человеком», как назвал его Патрик Карпентер.

Люди толпились в церкви, внимая пастору, и Гловер тоже был там, присматриваясь к молодым женщинам, фантазируя. Где сидела Кэтрин? На видном месте? Сколько раз он просиживал здесь час за часом, представляя ее обнаженной, с галстуком на горле?

Здесь был еще кое-кто. Бета. Зои прикусила губу. Бета тоже одержим Кэтрин. Возможно, гадал, какая на вкус у нее кровь…

Церкви и кресты не спасают от настоящего вампира. По крайней мере, не от этого.

Как они с Гловером сошлись? Как поняли, что их связывают одинаковые черные мысли? Вряд ли это запросто всплыло в беседе. «Проповедь сегодня очень воодушевляет. Как вы считаете?» — «Признаться, я не слушал. Я мечтал убить женщину, сидящую впереди». — «О, какое совпадение! Я тоже!»

Гловер каким-то образом на него вышел. Нужно узнать, как.

— Зои, — окликнул ее Тейтум, — посмотри.

Он указал на одну из фотографий. Бентли вернулась к коллажу и вгляделась в снимок. Только лицо, размытое, не в фокусе, едва узнаваемое.

Гловер.

Он разговаривал с кем-то, оставшимся за кадром. Зои, сведя брови, изучала фотографию в попытках выудить что-то полезное, но ничего не нашла. Снимок сделан на пикнике: Кэтрин в кругу прихожан, все смеются и разговаривают, не обращая внимания на фотографа. Кэтрин подняла обе руки, показывая что-то своему собеседнику. Рядом с ней сидит Альберт Лэм, его лицо безмятежно. Гловер в углу снимка.

Зои уже потянулась к фотографии, когда дверь церкви распахнулась. В зал вошел мужчина с букетом красных роз. У него были вьющиеся каштановые волосы и пухлые губы.

— Здравствуйте, — произнес он спокойно.

— Здравствуйте, — отозвался Тейтум.

— Вы здесь кого-то ищете?

— Мы просто осматривались.

Он подошел ближе и нахмурился. Затем, кашлянув, сказал:

— В последние дни у нас много посетителей, которые просто осматриваются. Вы тоже детективы?

Тейтум посмотрел на Зои — та лишь пожала плечами — и, повернувшись к мужчине, достал свой значок.

— Специальный агент Грей.

— Ясно. Меня зовут Аллен Свенсон, — представился мужчина. — Вы по поводу Кэтрин?

— Да. Вы хорошо ее знали?

— Ну, я хожу в эту церковь уже двенадцать лет, поэтому мы с Кэтрин неоднократно беседовали. Один раз вместе устраивали сбор пожертвований. Милая девушка.

— Хотите возложить цветы? — спросила Зои.

Свенсон облизнул губы, явно смущаясь, затем взглянул на букет роз в руке, как будто только что о нем вспомнил.

— Да, я не смог прийти утром, поэтому решил зайти и хотя бы оставить цветы.

Он подошел к столу и осторожно положил свой букет рядом с другими. Потом повернулся к Зои.

— Как вас зовут?

— Мистер Свенсон, — встрял Тейтум, — не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

— Хорошо, спрашивайте, — ответил он после небольшой паузы. — Буду рад помочь.

— Когда вы узнали о смерти Кэтрин?

— В воскресенье утром. Я пришел на службу и встретил нескольких прихожан. Они мне и рассказали.

— Служба состоялась?

— Нет, пастора здесь не было и Патрика тоже.

— Патрика?

— Патрика Карпентера. Он иногда ведет службу вместо отца Лэма. — Свенсон снова откашлялся. — Как продвигается расследование?

— Мы не можем об этом рассказывать, — ответил Тейтум. — Вы замечали что-нибудь необычное за неделю до смерти Кэтрин Лэм?

— На самом деле я прихожу сюда не так часто. В основном только на воскресные службы.

— Когда вы видели Кэтрин в последний раз?

— Ну… ее не было здесь в прошлое воскресенье. Кажется, это на нее не похоже. Я заметил Кэтрин на улице, когда проезжал мимо церкви, где-то полторы недели назад.

— Как она выглядела?

— Как обычно. Я разговаривал с другом, поэтому особо не вглядывался, но помахал ей, и она помахала в ответ.

— Что-то еще?

— Нет; как и сказал, я был за рулем. Мы с ней даже не говорили.

— Можете припомнить, с кем из прихожан Кэтрин сблизилась?

— Со многими. Она организовывала большую часть церковных мероприятий.

— А кто-то особенно близкий? — спросила Зои.

На мгновение Свенсон замялся.

— Ну, она была близка с Патриком… Думаю, это потому, что они проводили здесь много времени. Впрочем, в последние несколько недель эти двое как будто отдалились друг от друга. Я подумал, что они поссорились.

— Почему вы так решили?

— Так, мелкие наблюдения… Обычно во время службы они находились рядом, но в последние два воскресенья садились поодаль. И разговаривали не так много, как раньше.

Тейтум и Зои молчаливо выжидали, надеясь на другие подробности. Свенсон беспокойно озирался, но больше ничего не добавил.

— Вы знаете этого человека? — Бентли коснулась фотографии, указывая на Гловера.

Свенсон пригляделся.

— Да, я видел его здесь. Э-э… его фамилия Мур, верно?

— Он представлялся как Дэниел Мур, — сказал Тейтум.

— Ага. — Свенсон медленно кивнул. — Да, видел.

— Разговаривали с ним?

— Может, раз или два… Обменялись парой слов.

— Вы обращали внимание, с кем он общался?

Мужчина задумался.

— Нет. Просто замечал его среди прихожан… Он приходил регулярно.

— Когда он пришел впервые?

— Не скажу точно. — Свенсон сделал шаг назад. — Знаете, я бы рад вам помочь, но мне пора на работу. У вас есть визитка?

Тейтум дал ему свою визитку. Свенсон сунул ее в карман и долго смотрел на Зои. Затем развернулся и ушел.

— Он хорошо знал Гловера, — заключила Зои. — Для него это не просто человек из толпы.

— Согласен, — сказал Грей.

Бентли еще раз осмотрела коллаж, ища Гловера. Пастор Лэм, отец Кэтрин, с неизменно угрюмым видом, был на нескольких снимках, что неудивительно. Патрик Карпентер появился на семи фотографиях, его жена Леонор — на пяти. Леонор всегда улыбалась или с кем-то разговаривала. В непрерывном общении… Патрик, напротив, казался более задумчивым, даже отстраненным. Нашлись и две фотографии Свенсона. На одной из них были только он и Кэтрин, снятые за беседой на скамейке перед церковью.

Тейтум достал телефон и сфотографировал весь коллаж, а затем — снимок с Родом Гловером.

— Пойдем поговорим с Альбертом Лэмом. Послушаем, что он расскажет про Дэниела Мура.

Глава 21

Кое-как пробираясь через туман смятения и паники, Билл собрал Челси и отвез ее в школу. Кажется, она ничего не заметила, но с ней никогда нельзя знать наверняка. Иногда она пугающе проницательна. Билл сказал ей, что мама рано утром ушла на работу, и эта ложь добавила к урагану эмоций, бушующих внутри него, еще и чувство вины. Когда Челси вышла из машины и помахала ему, он с улыбкой помахал в ответ. Она отвернулась, Билл уехал, а за углом остановил машину и вышел — его вырвало.

Вернувшись за руль, он вздохнул и попытался взять себя в руки. Так ездить нельзя. Везти Челси в школу в таком состоянии — невероятная глупость и безответственность!

Снова, в который раз за утро, Билл набрал номер Генри — телефон по-прежнему выключен. Зато Джина звонила трижды — оставила сообщение, просила сразу рассказать ей, как только он что-то узнает.

Полицейские уже ведут поиски. Что бы ни случилось, они все выяснят.

Если только полиция не замешана в исчезновении Генри…

Из-за этой случайной мысли Билл не мог перестать думать о жестокости полицейских, сфабрикованных обвинениях и людях, застреленных при задержании. Вдруг сержант Эллис и его напарник уже знали, что случилось с Генри? Может, они опрашивали Билла лишь для отвода глаз?

Он чувствовал себя бесполезным и не знал, что предпринять. Достав телефон, стал искать в Интернете, что делать, если пропал человек.

На первом же сайте нашлось много полезного. Оказалось, что Билл может сделать не так уж мало. Например, дать полиции больше примет Генриетты. Обзвонить чикагские больницы. Съездить в женские тюрьмы. Позвонить всем знакомым жены. Сделать публикации в соцсетях. Может напечатать листовки. И обратиться в Национальную систему пропавших без вести и неустановленных лиц…

Теперь Билл чувствовал себя еще хуже. Столько всего нужно сделать, а он не знает, с чего начать… И к полудню ему необходимо быть дома, чтобы приготовить для Челси обед.

Для начала он может поехать на вокзал. Нужно посмотреть, стоит ли там машина Генри. Так он поймет, в какое время она исчезла. Это поможет полиции.

Просто вести машину сейчас было непосильной задачей. Билл заставил себя — ради Челси, — но, казалось, сейчас он стоит на краю пропасти, глядя в зияющую тьму. Одно неверное движение — и он упадет. Чтобы добраться до парковки у вокзала, ему потребовалось гораздо больше времени, чем обычно.

Теперь он на месте, и дело за малым: всего лишь объехать ряды стоящих машин и отыскать автомобиль Генри. Билл полностью сосредоточился на поиске; это позволило ему немного отвлечься. Он начал с юго-западного края парковки и стал методично осматривать машины.

Когда добрался до четвертого ряда, что-то привлекло его внимание. Полицейская машина с включенными мигалками. Билл поехал прямиком туда — и внутри у него все заледенело. Часть парковки огорожена желтой лентой. А за лентой — машина Генриетты.

Он заглушил двигатель, вышел и направился к заградительной ленте. На его пути вдруг вырос полицейский. Билл сразу его узнал. Эллис.

— Что случилось? — громко, с надрывом сказал Билл. — Что с Генри?

— Мистер Фишберн, — ответил Эллис, — вам дальше нельзя.

— Она там? Попала в аварию? Она ранена?

— Мы еще не нашли вашу жену. Здесь ее нет.

Волна облегчения. Потом — замешательство. Если здесь ее нет, зачем оцепили ее машину? Что происходит?

Перед глазами мелькала карусель картинок. Человек в перчатках соскреб что-то с пола у машины Генри и сложил в прозрачный пакетик. Другой мужчина с помощью кисточки покрывал ручку на двери автомобиля каким-то порошком. Потом взгляд Билла выхватил еще троих людей за пределами парковки; они медленно ходили между деревьями, не отрывая глаз от земли.

— Что случилось? — прошептал он.

— Мне пока нечего вам ответить. Мы выясняем обстоятельства.

— Но вы же зачем-то вызвали всех этих людей. Вы что-то нашли, да?

Эллис замялся.

— Точно ничего не известно, но есть признаки, что здесь произошла схватка.

— И все эти люди… они ищут мою жену?

— Мистер Фишберн, даю вам слово, что сообщу вам, как только мы будем знать больше. Вам нельзя тут находиться.

Эллис мягко увел Билла подальше от желтой ленты.

Тот подчинился, вспомнив, как несколькими часами ранее точно так же провожал Челси в ее спальню.

Глава 22

Альберт Лэм жил в маленьком белом доме на тихой улочке. Тейтум поднялся по гулким ступеням деревянной лестницы, Зои следовала за ним. Грей постучал в дверь, словно звонок мог прозвучать непочтительно в царившей здесь горестной тишине.

За дверью раздался заливистый лай. Через несколько секунд до них донесся голос Альберта: «Минутку». Последовала продолжительная пауза, прежде чем он открыл дверь. На нем был костюм, хоть и сильно измятый, редкие волосы всклокочены; глаза опухли от бессонницы, или слез, или того и другого. Из-за Альберта вышел большой золотистый ретривер и, виляя хвостом, обнюхал ноги Тейтума.

Альберт уставился на посетителей отупевшим взглядом. Потребовалось время, чтобы он их узнал.

— А, вы работаете с детективом О’Доннелл, верно? Тейтум Грей?

— Верно, — ответил агент. — Мы можем войти?

Альберт жестом пригласил их в дом. Внутри было темно и тихо. Даже пылинки, казалось, зависли без движения в воздухе, застыв от горя. Альберт, странно шаркая, повел их в гостиную, и у Тейтума закралось подозрение, что старик может быть пьян. Пес шел за ними с поникшей головой и опущенным хвостом. Даже он чуял тяжелую атмосферу скорби, наполнявшую дом.

Цвета гостиной радовали глаз: круглый синий ковер, два белоснежных кресла и диван. В центре комнаты стоял кофейный столик из стекла, а в углу — такой же цветок в горшке, какой был в доме Кэтрин Лэм. Тейтум догадался, что она купила два одинаковых растения и одно подарила отцу. Только его цветок был ухожен. Пока.

— Садитесь. — Альберт показал на диван. — Я вернусь через минуту.

Тейтум опустился на диван, Зои продолжала стоять. Альберт вышел из комнаты, и Грей понял, что ошибся: пастор не пьян, а скорее душевно сломлен. Каждое движение давалось ему с трудом.

Зои стала ходить по комнате, оглядывая книжную полку, окно, портрет Кэтрин на стене. Тейтум гадал, пытается ли она составить психологический портрет старика или так реагирует на сдавившее комнату уныние. Собака сопровождала Зои, следя за каждым ее движением. Тейтум уже начал считать секунды, когда Альберт вернулся с небольшим подносом, на котором стояли три стакана воды и тарелка с крекерами. Поставив поднос на столик, пастор сел в кресло. Зои устроилась на диване рядом с Тейтумом.

— Чем я могу вам помочь? — спросил Альберт усталым, тусклым голосом. Он не поинтересовался ходом расследования. Люди переживают утрату по-разному. Многие желают, чтобы преступника поймали, надеясь, что восстановленная справедливость притупит боль. Альберт Лэм, похоже, к таким людям не относился.

— Мистер Лэм, мы хотим расспросить вас об одном из прихожан.

Альберт вздохнул.

— Патрик говорил, что вы связываете произошедшее с церковной общиной.

— Не с общиной. С одним человеком. Вы знаете его как Дэниела Мура.

Альберт взял стакан и отхлебнул воды.

— У него есть и другие имена? — спросил он.

— Его настоящее имя — Род Гловер.

— Значит, вот как его звали… — Альберт понимающе кивнул.

— Вы знали, что он сменил имя? — резко спросила Зои. — Откуда?

— Он сам рассказал.

Повисла тишина. Тейтум на мгновение зажмурился, стараясь осмыслить услышанное.

— Что еще он вам рассказывал?

— Немногое. Сказал, что хочет начать с чистого листа. У него было несчастливое детство и тяжелое прошлое. Сказал, что его преследуют. Он приехал в Чикаго, чтобы оставить прошлое позади. Хотел измениться. Сделать что-то хорошее.

— Возможно, вы спрашивали его о тяжелом прошлом? — Голос Зои стал звенящим.

— Он не был готов об этом говорить, и я уважал его желание.

Бентли открыла рот, чтобы что-то ответить, но Тейтум бросил на нее предостерегающий взгляд, и она промолчала, стиснув зубы.

— Вы знаете, где его можно найти? У вас есть его телефон? — спросил Грей.

— Нет.

Вдруг раздался пронзительный то ли писк, то ли свист, и все трое обернулись. В углу комнаты стоял пес; в зубах он держал большой резиновый мяч. Перекатил мяч во рту, и тот снова издал оглушительный звук. Пес подошел к Альберту, очевидно вовлекая его в игру, но тот не двигался.

— Можете рассказать, с кем он общался? — сказал Тейтум.

— Он со всеми вел себя дружелюбно.

— Может, с кем-то разговаривал чаще?

— Не знаю, я не следил.

Пес положил мяч у ног Альберта и тихонько заскулил. Хозяин и собака смотрели на игрушку, не двигаясь. Тейтум боролся с желанием самому бросить мяч.

— То есть вы просто пустили этого человека в свой приход? В свою общину? — отрывисто проговорила Зои. — Хотя знали, что у него темное прошлое? И даже не удосужились к нему присмотреться?

Тейтум кашлянул и посмотрел на нее, многозначительно подняв брови. Что бы ни происходило в ее голове, это мешало ей рассуждать здраво. Он надеялся, что Зои помолчит и позволит ему закончить разговор.

Альберт взглянул на Бентли.

— У меня не школа и не магазин. Это церковь. Если я захлопну дверь перед людьми, которые приходят в час нужды…

— Род Гловер точно не один из них.

— Вы считаете, он имеет отношение к смерти Кэтрин?

— Мы не можем разглашать информацию о ходе расследования, — ответил Тейтум.

— Что ж, если вы его подозреваете, то идете по ложному следу.

— Откуда такая уверенность? — спросил Грей.

— Я беседовал с ним несколько раз. Видел, как он помогает нуждающимся, играет с детьми, поддерживает других прихожан. Этот человек никогда не сотворил бы такое с моей дочерью.

Зои снова открыла рот, но Тейтум жестом остановил ее. Немного помолчал, глядя на собаку. Пес выжидающе смотрел на Альберта, поджав хвост; наконец, потеряв надежду, отошел и улегся в углу гостиной.

— Если он невиновен, то ему нечего от нас скрываться, — сделал вывод Тейтум. — Мы всего лишь хотим задать пару вопросов. Если вы знаете, где его найти…

— Как я уже сказал, не знаю, — устало произнес Альберт. — Он перестал ходить на службы два месяца назад. Что-то случилось у него в семье. Когда вернется — неизвестно.

— У нас есть основания полагать, что среди прихожан у него был хороший друг, — сказал Тейтум. — Есть идеи, кто это мог быть?

— Ни единой.

— А что насчет этой фотографии? — Агент достал телефон и нашел фотографию Гловера с доски объявлений. — Вы помните, с кем он тогда разговаривал?

Альберт взял телефон бережно, словно фарфоровую куклу. Тейтум сомневался, сможет ли пастор увидеть на снимке вообще что-либо, кроме Кэтрин.

— Я помню тот день, — проговорил он. — Кэтрин организовала этот пикник вместе с Леонор. Мне их затея не нравилась. Прогноз погоды обещал дождь, и все могло отмениться. Но этим двоим под силу горы свернуть… В итоге все прошло идеально. Кэтрин испекла яблочный пирог, на который слетелись пчелы.

— Кто еще пришел на пикник? — спросила Зои.

Альбер помотал головой.

— Не знаю. Десятки прихожан. А где вы нашли эту фотографию?

— Коллаж в память о Кэтрин, в вашей церкви, — удивилась Зои. — Разве вы его не видели?

— Ох, нет, не видел. Я собирался сходить туда сегодня, но… — Он положил телефон на стол. — Я так устал…

— Вы помните, с кем он разговаривает? Похоже, пикник ярко запечатлелся в вашей памяти, и вы сидите в метре от Мура.

— Я помню Кэтрин. — Альберт потряс головой, словно присутствие дочери мешало ему увидеть любые другие детали того дня.

Он производил странное, пугающее впечатление сломленного человека. Тейтум чувствовал, что Альберт Лэм привык произносить длинные речи, придавая им яркость красивыми словами и энергичными жестами. Привык читать проповеди в своей церкви — так, чтобы его слова достигали и убеждали каждого прихожанина. Увы, теперь, сраженный горем, Лэм говорил короткими, бесцветными фразами, его голос звучал монотонно. Тейтум еще мог заметить тень того человека, каким Альберт был раньше: по театральному взмаху руки, по слову, неожиданно произнесенному с чувством. Но это были всего лишь рефлексы. Пастор Лэм ушел, и, возможно, навсегда. Остался Альберт Лэм, вдовец, потерявший единственного ребенка.

— Вы знаете, кто сделал мемориальную доску? — спросил Тейтум.

Вероятно, с пикника остались и другие снимки. Может быть, фотограф видел, с кем разговаривал Гловер. Или найдет фотографию с другого ракурса… Узнав как можно больше о времени, проведенном Гловером в общине, они вычислят его напарника.

— Один прихожанин, Терренс.

— Можете дать нам его телефон?

Альберт взял свой телефон со стола, несколько раз коснулся экрана и показал Тейтуму, чтобы тот переписал номер Терренса.

Зои не сдавалась:

— Попробуйте припомнить, с кем Гловер был близок. Возможно, вы видели их сидящими рядом на службе. Может, он приходил вместе с кем-то? Или уходил?

— Как я уже говорил, он помогал многим. — Альберт пожал плечами.

— Кому?

— Тем, кому был полезен его опыт. Людям с похожим прошлым, которые хотели начать жизнь с нуля.

Тейтум ощутил, как к горлу подкатывает тошнота. Он взглянул на Зои: ее глаза расширились, она тоже начала понимать.

— Людям, совершавшим насилие? — уточнил он.

— Да. Присоединившись к моей пастве, он вскоре выразил желание наставлять таких людей. Они выросли среди насилия и сами раньше были склонны к жестокости. Им сложно открыться мне или Патрику.

— А открыться Кэтрин? — предположил Тейтум.

— Ну, Кэтрин тогда была еще слишком неопытна и не вела консультации. Поэтому я сказал всем, что те, кто сталкивался с насилием и искал поддержки, может обратиться к Дэниелу. Он помогал им исправиться.

Пастор сам пустил в церковь убийцу дочери и практически познакомил его с сообщником.

— Нам нужен список всех, кто обращался к Дэниелу.

— У меня нет такого списка. Для этих людей была важна анонимность, и они могли обращаться к Дэниелу без моего ведома.

Они посидели в гостиной Альберта Лэма еще минут десять: Зои напряженно молчала, Тейтум задавал вопросы, пастор отвечал на них тихо и почти отрешенно. Если он и знал что-то об убийстве Кэтрин или о Гловере, это было скрыто за непроницаемой стеной его горя.

Когда они наконец покинули дом, Зои так быстро шагала к машине, словно хотела скорее убежать от Альберта Лэма. Тейтум старался не отставать. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы заметить, как она кривит губы и щурится, — Зои была в гневе.

Он уже должен привыкнуть: напарница всегда нетерпелива и вспыльчива. Ее раздражало, когда кто-то поступал глупо или не соглашался с ней или, еще хуже, отмахивался от нее. Но сейчас Тейтум заметил в ней что-то, вызывавшее беспокойство. Сейчас гнев Зои был необычным — не тот огонь в сухой траве, который мгновенно вспыхивает и выгорает за считаные минуты, а скорее булькающая лава, которая будет кипеть очень долго.

— Если б он сказал, с кем Гловер разговаривал в тот день, нам было бы от чего оттолкнуться, — проговорила Зои.

— А почему тебя интересует именно день пикника? — спросил Тейтум.

— День тут ни при чем. Просто у нас есть снимок с того пикника, и мы точно знаем, что Гловер там с кем-то общался. Камера не врет.

— Думаешь, Альберт солгал нам?

— Думаю, Гловер ему лгал, а он передает его ложь нам, что, по сути, одно и то же. Каждый прихожанин слышал свою версию этой лжи. С кем бы мы ни говорили, слышим только туманные намеки… Но фотография говорит правду. Она может привести нас к зацепке. Я хочу понять, как Гловер общался с прихожанами и что за людей он взялся наставлять.

— Хорошо, — сказал Тейтум, ища в телефоне номер Терренса. — Теперь нужно проверить, есть ли другие фотографии.

Глава 23

Терренс Финч сказал Тейтуму, что он профессиональный фотограф и что до вечера будет в своей студии на Саут-Эшленд-авеню, в нескольких минутах езды от дома Альберта. Зои выглядела напряженной и даже взрывоопасной, и Тейтум жалел, что у него нет плеера с альбомом Кэти Перри и ей подобных музыкальных кошмаров, от которых Зои успокаивалась.

Студия фотографа разместилась между автомойкой и невзрачной забегаловкой, где продавали гамбургеры. На стене студии неизвестный горе-романтик нарисовал сердце черной краской из баллончика. Сердечко вышло маленьким, поэтому имена в нем слились в неразборчивое пятно: каракули + каракули. Тейтум размышлял, не расстались ли мистер и миссис Каракули и как поживают их дети Закорючка, Клякса и Пятнышко.

Зои долго не отпускала кнопку звонка, и от его злобного жужжания у Грея свело зубы. Подождав десять секунд, Бентли снова нажала на звонок.

Дверь распахнулась; в проеме стоял разгневанный мужчина с козлиной бородкой.

— Вы Терренс Финч? — спросил Тейтум.

— Тссс! — Мужчина приложил палец к губам и взмахом руки позвал за собой. Тейтум и Зои вошли внутрь, и дверь за ними захлопнулась.

Студия представляла собой большое помещение, в углах которого стояли высокие прожекторы, направленные в центр комнаты. Одна из стен была задрапирована белой тканью; ее складки лежали на полу, усеянные игрушками. По ткани, гоняясь за оранжевым мячиком, ползал младенец. Завороженный игрой, он не обращал внимания на фотографа, который делал снимки.

Мужчина, открывший дверь, подошел к стоявшей в углу женщине. Оба смотрели на ребенка с неподдельным обожанием. Тейтум решил, что человек с бородкой — гордый папаша, а не Терренс Финч. Ребенок не очень походил на отца, если только у него не было такой же козлиной бородки, которую сбрили перед съемкой.

Фотограф на мгновение отвлекся и посмотрел на Тейтума и Зои.

— Я подойду к вам через минуту, — сказал он, поворачиваясь к младенцу. Тот уже начал вопить, потому что мяч от него укатился.

Тейтум наблюдал, как Терренс снует вокруг декорации, то и дело щелкая фотоаппаратом. Около сорока, шатен, под волосами — пигментные пятна. Он был долговязым, и ему приходилось сгибать руки под невероятными углами, чтобы поймать удачный кадр.

Ребенок взял кубик, поставил его на другой, добавил третий. Шаткая башенка развалилась, а малыш издал вопль, возмутившись бессердечностью гравитации.

— Лео, попробуй еще разок, — ободряюще проворковала мать ребенка. Отец Лео выглядел расстроенным и готовым в любой момент сорваться с места и показать, как надо строить башню из кубиков.

Съемка заняла еще несколько минут. Мать хотела, чтобы Терренс сфотографировал Лео, обнимающего плюшевого мишку. К ее досаде, ребенок к таким кадрам оказался не готов. Как только перед ним возникал игрушечный медведь, он в ужасе уползал на другой край декорации. «У малыша отличные рефлексы», — одобрил Тейтум. Он тоже оказал бы достойное сопротивление свирепому плюшевому мишке.

Наконец, обескураженный приказами родителей, Лео сел посреди съемочной площадки и разразился слезами. Терренс прекратил фотографировать, понимая, что такие снимки вряд ли украсят семейный альбом. Мать взяла Лео на руки, Терренс пообещал им вскоре прислать фотографии, и семейство удалилось.

Терренс подошел к Тейтуму и Зои, сказав с нервным смешком:

— Извините. Вы тот спецагент, который звонил мне, верно?

Тейтум кивнул, показывая свой значок:

— Агент Грей. Моя напарница, Зои Бентли.

— Вы насчет Кэтрин, — грустно произнес Терренс. На имени Кэтрин он запнулся и проговорил его хриплым шепотом.

— Вы хорошо ее знали? — спросил Тейтум.

— Довольно хорошо. Я хожу в церковь уже десять лет. Все прихожане знали Кэтрин. Даже не представляю, что станет с приходом без нее…

— А что скажете о нем? — спросила Зои, показывая на своем телефоне фотографию Гловера с Андреа. — Знаете его?

Терренс взглянул на фото.

— Он тоже ходит в церковь. Его зовут Дэниел.

— Его вы тоже хорошо знаете?

— Нет, но мы с ним разговаривали несколько раз. Вроде дружелюбный…

— Вы видели, как он беседует с кем-то? У него были близкие друзья?

— Не замечал.

— Сегодня утром мы побывали в церкви и видели коллаж в память о Кэтрин. — Тейтум нашел в телефоне фотографию Гловера с пикника. — Это вы сделали снимок?

Терренс бросил быстрый взгляд на фотографию.

— Да. Все фото в коллаже сделал я.

— Помните, с кем он разговаривал в тот момент?

— Нет. Я даже не заметил его на фото. Это снимок Кэтрин.

— У вас есть другие фотографии с пикника? — спросил Тейтум. — И с других церковных мероприятий?

— Конечно. — Терренс пожал плечами. — С каких мероприятий?

— Мы видели снимки в коллаже. Там были фото Кэтрин за работой в саду, за сортировкой вещей, из столовой для бездомных… Нам нужно все.

— Но это же тысячи снимков, — возразил Терренс. — Вы ищете что-то конкретное?

Тейтум и Зои переглянулись. В глазах профайлера загорелся азартный огонек.

— Давайте все, что есть, — сказал Грей. — Будем благодарны за копии файлов.

Терренс нахмурился. Тейтум уже собрался объяснять, как важно найти убийцу, когда фотограф ответил:

— Хорошо, но мне понадобится время, чтобы рассортировать файлы. Они хранятся в компьютере, в задней комнате.

— Мы подождем, — отозвалась Зои. — Можно посмотреть какие-то снимки, пока вы копируете файлы?

— Конечно, — согласился Терренс, хотя и без особого энтузиазма. — Есть еще несколько фотографий Кэтрин, не вошедшие в коллаж. Можете посмотреть их прямо сейчас.

Он подошел к пластиковой стойке в углу комнаты и выдвинул верхний ящик, полный бумажных конвертов. Нужный нашел не сразу.

— Если понадоблюсь, зовите, — сказал фотограф, передавая конверт Зои. — Я буду в соседней комнате.

Он ушел, а Зои вынула из конверта толстую стопку фотографий и принялась их просматривать. Тейтум тоже склонился над снимками, едва не касаясь лбом головы Зои.

Они долго разглядывали первую фотографию, на которой появился Гловер. На этот раз в кадр попал и его собеседник, крепко сбитый афроамериканец. На другом фото Гловер разговаривал с двумя женщинами; одна из них смеялась, прикрывая рот ладонью. Потом нашелся еще один его снимок. И еще один.

— Вот черт, — пробормотала Зои.

Тейтум пришел к такому же выводу. Они надеялись, что на той фотографии Гловер разговаривал с близким другом, сообщником. Теперь стало ясно, что найти его среди прихожан попросту невозможно. Благодаря своему фальшивому радушию Гловер втерся в доверие каждому человеку в церкви.

Его напарником может оказаться любой из них.

Абсолютно любой.

Глава 24

В голове у Зои сверкали молнии. Тело напряглось, словно готовясь к бою. Откуда-то донесся автомобильный гудок, и Бентли стиснула зубы: пронзительный звук вызвал у нее приступ ярости.

Тейтум сел за руль, и они поехали в свою гостиницу. Попытки Грея завести разговор разбились об односложные ответы Зои. Она понимала, что сейчас беседа ничем хорошим не кончится.

В своем номере Зои долго шагала взад-вперед по выцветшему ковру. Ее преследовали странные ощущения — то ли под кожей у нее ползают муравьи, то ли что-то случилось с ногтями, то ли одежда вдруг стала очень тесной. Ей было то жарко, то холодно, то все сразу. Зои преследовал постоянный шум, словно по асфальту волокли коробку, — то был скрип ее собственных зубов.

Бентли села на кровать и заставила себя сосредоточиться. Какие люди могли бы сблизиться с Гловером? Мужчины, видевшие много жестокости, ожидающие помощи, чтобы исправиться. И по крайней мере один из них привлек внимание Гловера. Тот разглядел в нем потенциального союзника. Которого можно утянуть еще глубже. Сконцентрировавшись, Зои могла бы вычислить характер этого человека, и тогда найти его будет намного легче.

Она схватила блокнот и ручку. Зло постучала ручкой по чистому листу, оставляя чернильные точки. Отложила блокнот, включила ноутбук и просмотрела несколько фотографий, полученных от Терренса. Тысячи снимков в церкви и на улице, на некоторых всего пара человек, на других — десятки. И везде Гловер. Хроника приходских событий превратилась в извращенную игру «Найди маньяка на картинке».

Зои принялась за сортировку фотографий. Архив у Терренса хорошо организован: в названиях папок с файлами указаны даты и мероприятия. Бентли создала еще одну папку и стала копировать в нее фотографии, на которых присутствовал Гловер. По привычке включила Кэти Перри, но музыка тоже действовала на нервы, поэтому пришлось работать в тишине.

В дверь постучали. Зои открыла: на пороге, засунув руки в карманы, стоял Тейтум.

— Я подумал, мы могли бы обсудить то, что накопали, и решить, как действовать дальше, — сказал он.

— Конечно. — Зои посторонилась, пропуская его в комнату. Грей сел на один из стульев, а Бентли мерила номер шагами, кусая губу и не зная, с чего начать.

— Скорее всего, с легкой руки пастора к Гловеру за советом обратился далеко не один человек, — произнес Тейтум. — Думаешь, Гловер действительно всем им помогал?

Зои издала принужденный лающий смешок.

— О, не сомневаюсь, он всех в этом убедил. Разговорил их, заставил открыться, выведал каждый грязный секрет… Притворился, что он на их стороне.

— Зачем?

— Может, он так развлекался. Или хотел нащупать их слабые места. Возможно, он все время искал себе напарника, — рассуждала Зои. — Он присоединился к христианской общине. Вероятно, чувствовал себя некомфортно, слушая проповеди о грехе каждое воскресенье. Ему хотелось увидеть среди прихожан кого-то себе подобного. Это помогло бы ему снять напряжение.

— Ты считаешь, Гловера мучил синдром самозванца?

Зои сжала кулаки.

— Он и был настоящим самозванцем, только это вовсе не синдром! Гловер пытался стать частью общины, где молятся, рассуждают о благих делах и намерениях, зная при этом, кто он такой. Сколько бы ни притворялся добряком, он уже убил несколько женщин и фантазировал о новых убийствах. Это ему мешало, и он пошел к пастору-недотепе…

— Не называй его так.

— Ладно. Пошел к доверчивому пастору и скормил ему слезливую историю о своем несчастливом прошлом. Так он убил сразу двух зайцев. Во-первых, сделал своего рода признание и перестал чувствовать себя самозванцем. А в придачу — получил очередь из бывших уголовников, жаждущих облегчить душу. К счастью для Гловера, у баптистов не приняты исповеди, иначе его трюк не сработал бы. И вот он смог спокойно сидеть на проповеди каждое воскресенье, зная, что вокруг него далеко не святые. А этот идиот Альберт Лэм поверил, что…

— Прекрати так говорить! — резко сказал Тейтум, и Зои замолчала, смутившись.

— Как?

— Прекрати называть Альберта Лэма идиотом.

— Почему?

— Потому что мне это не нравится, — Грей повысил голос. — Нет нужды говорить гадости про…

— Тейтум, он впустил Гловера в свою церковь и лично представил его другим потенциальным убийцам!

— Альберт Лэм — хороший человек. Он увидел мужчину, который хочет измениться, и решил ему помочь.

— Этот мужчина изнасиловал и убил пять женщин!

— И вряд ли при этом вручил Лэму свое резюме, правда? Откуда Альберту было знать, что…

— Да, знать он не мог! Зато мог проявить осторожность. Когда к тебе приходит незнакомец и признаётся в былых преступлениях, ты не должен принимать его с распростертыми объятиями. Особенно если у тебя целый приход, где все тебе доверяют.

— Чего ты хочешь? Чтобы все подозревали друг друга черт знает в чем? Как тогда вообще общаться?

Зои снова стиснула кулаки.

— Немного подозрительности никому не повредит!

Брови Тейтума взметнулись вверх.

— На кого ты на самом деле злишься?

— Что? — Сжатые кулаки Бентли дрожали.

— Не на Альберта. Он не мог знать, кто такой Гловер. И ты это понимаешь. Потому что сама прошла через то же самое, да? Ты же рассказывала, как однажды пустила Гловера в свою комнату.

— Я была ребенком! — Бестолковый Тейтум! Разница ведь очевидна. — Мне простительно. А на Альберте Лэме лежит ответственность.

— Как и на твоих родителях?

— Нет, все не так…

— Ты говорила, что Гловер много раз ужинал в твоем доме, так? У него даже был ключ от входной двери. Ведь он был таким хорошим соседом…

— Тейтум, заткнись, ты не понимаешь…

— А как насчет полицейских в Мейнарде? Ты принесла им факты на блюдечке, а они просто отмахнулись.

У Зои звенело в ушах, хотелось кричать. Вопить, пока Тейтум не замолчит. Она стиснула зубы, чтобы вопль не вырвался наружу.

— А еще соседи, которые решили, что ты оболгала невиновного. — Голос Грея смягчился. — Ты росла, чувствуя одиночество, а Род Гловер пригрелся в Мейнарде и стал всеобщим любимцем.

Зои осознала, что стоит, вжавшись в угол комнаты. Она инстинктивно укрывалась от слов Тейтума.

— Альберт Лэм, коллеги и начальники Гловера, полицейские, твои родители и ты. — Грей считал на пальцах. — Никто не виноват. Нельзя подготовиться к встрече с таким, как Гловер. Люди, не прошедшие через тренировки для спецагентов, даже представить не могут, что кто-то вроде Гловера ходит по улицам. И слава богу, иначе никто из дома и носа не высунул бы.

— Ты говоришь о нем как о землетрясении или наводнении… Гловер всего лишь человек.

— Извращенный, порочный человек под личиной приятного, дружелюбного, порядочного парня. Ни у кого нет способа узнать, что скрывается под маской. Ни у кого, кроме нас.

Зои настолько вымоталась, что едва стояла на ногах. Тейтум тоже выглядел уставшим.

— Слушай, — мягко проговорил он, — день был долгий. Мне нужен отдых. Не думаю, что продержусь еще и ночь.

— Я хочу поработать. — Зои не находила в себе сил для работы. Но и дать себе отдых тоже не могла.

Грей со вздохом поднялся.

— Я так и думал. Но я больше не могу. Не сегодня.

Он шагнул к двери и вдруг повернулся к Зои. На мгновение ей захотелось, чтобы он подошел к ней и обнял. Может, так она получила бы хоть краткую передышку…

Но Тейтум этого не сделал.

— Спокойной ночи, Зои.

— И тебе.

Дверь за ним закрылась. Бентли была готова разрыдаться.

Вместо этого она села сортировать фотографии.

Глава 25

Тейтум устал настолько, что даже сон уже вряд ли помог бы. Он вообще сомневался, что сможет уснуть. Сел на кровать, стянул с себя ботинки и брюки — и замер, задумавшись.

Когда-то в Лос-Анджелесе Тейтум работал с напарником Бобби О’Лири, который утверждал, что лучше всего думать, сидя в туалете. Потому что штаны, считал Бобби, мешают любому серьезному мыслительному процессу. Бывало, они с Тейтумом обсуждали текущее дело, изучали улики, продумывали тактику, когда Бобби вдруг говорил: «Сложновато. Пойду соберусь с мыслями». Через двадцать минут он возвращался с идеями и предложениями. Грей подозревал, что стоит только разрешить Бобби работать без штанов — и он незамедлительно возглавит Бюро.

Хорошо бы на Тейтума это ноу-хау тоже подействовало… Он ждал озарения, которое позволит либо раскрыть дело, либо найти способ успокоить Зои. Увы, вместо прозрения он только замерз, сидя в одних носках и трусах.

В кармане брошенных на пол брюк зазвонил телефон. Грей боролся со складками ткани, задаваясь вопросом, почему так сложно достать вещи из снятой одежды. Еще одна тайна, покрытая мраком…

Звонил дед.

— Привет, Марвин! Как дела?

— У меня все хорошо, Тейтум. А как там Чикаго?

— Все так же. Холодно.

— Правда? Купи себе шерстяные носки. Лучший способ сохранить тепло. Носки.

Глубокомысленный совет мудрого старика.

— Я запомню.

— Ты уж постарайся, Тейтум. Как твоя напарница?

Грей нахмурился. Марвин на старости лет стал телепатом? Уловил колебания психических волн?

— Она в смятении. Это дело ее немного выматывает. Но все будет хорошо.

— А вот ее сестра так не считает.

— Ты общаешься с Андреа?

— Чему ты так удивляешься? Людям нравится со мной разговаривать. Знаешь, почему? Я умею слушать. Ты тоже мог бы попробовать.

Тейтум вздохнул.

— Мы сегодня допрашивали свидетеля, и Зои разозлилась… — Он сделал паузу, размышляя, как лучше объяснить ситуацию. — Когда нам поручают расследование, мы должны уметь отстраняться. Сохранять объективность. Нельзя принимать все близко к сердцу.

— Для нее это дело действительно личное, Тейтум. Как поступишь?

— А что я могу сделать? Тащить ее назад в Куантико против воли?

Старик хмыкнул.

— Не такая уж плохая идея.

— Слушай, Зои приходится нелегко, но она справится. Можешь так и передать своей новой лучшей подруге Андреа.

— Конечно же, она справится, Тейтум. Месяц назад твою напарницу заживо похоронили, а теперь она гоняется за убийцей, который когда-то жил с ней по соседству… Уверен, у нее все в порядке.

— Ты позвонил, чтобы прочитать мне лекцию?

— Я хочу, чтобы ты присматривал за своей коллегой. Это все, о чем я прошу. Ее сестра беспокоится, а я всего лишь передаю ее слова. Не казни гонца, Тейтум.

— Я гляжу в оба. Даю слово.

— Хорошо. — Марвин усмехнулся. — Кстати, а где у тебя лежат кошачьи лакомства?

— Лежит что?

— Кошачьи лакомства. Ты меня слышишь? Алло! Кошачий корм, Тейтум, где корм?

— Я слышал тебя, слышал… Зачем тебе лакомства для кошек?

— От холода ты совсем туго соображаешь, Тейтум. Я хочу дать их коту. Зачем еще нужны кошачьи лакомства?

— Коту? Веснушке?

— Естественно, Веснушке. Неужто я завел бы еще одного кота в твое отсутствие? Я похож на того, кто ищет общества еще нескольких котов?

— Тогда… зачем ты решил его кормить? Ты же Веснушку терпеть не можешь.

— Черт возьми, Тейтум, я задал простой вопрос и жду простого ответа. Это не федеральное расследование! Как вы там вообще работаете? Цепляетесь к подозреваемым из-за кошачьего корма? Неудивительно, что вы так долго ловите своего маньяка… Ко мне пришли дамы из книжного клуба. Твой кот их обаял. Хотят дать ему вкусняшку. Ты нас не арестуешь за это, Тейтум? Так где лежат эти кошачьи лакомства? Или мне самому бежать за ними в магазин?

— Успокойся, Марвин, не то давление опять повысится. Кошачьи лакомства на кухне, шкафчик слева, верхняя полка.

— Их там нет. Я смотрел. Там были только странные соленые крекеры.

Тейтум нахмурился.

— У нас нет никаких крекеров.

— Слева вверху? — сказал Марвин после недолгой паузы. — Ну что ж, ясно.

— Марвин, ты съел кошачий корм?

— Ну, я… слушай, я был уверен, что это крекеры. Не очень вкусные, но я едал и похуже.

— На упаковке изображен кот. И они должны быть со вкусом курицы. Неужели тебе это не показалось странным?

— Знаешь что, Тейтум… Раньше ты со мной в подобном тоне не разговаривал. Ты проявлял гораздо больше уважения.

— Раньше я не знал, что ты ешь кошачий корм.

— Очень смешно… Я возвращаюсь к своим гостьям. Они намного любезнее моего внука-всезнайки.

— Пока, Марвин.

— Ну да, ну да.

Грей с улыбкой положил телефон на прикроватный столик. Ему хотелось сохранить в памяти образ Марвина, сидящего на кухне с чашкой чая и закусывающего кошачьими крекерами. Потом он подумал о Зои. К сожалению, Марвин прав. Ей плохо, и Тейтум это знал. И дело не только в ее вспыльчивости или сегодняшней вспышке гнева на Альберта Лэма. Тейтум всю неделю замечал моменты, когда она словно ускользала куда-то. Будто отключалась на какое-то время. Иногда сжималась от страха, широко распахнув глаза, и все исчезало, как только Тейтум с ней заговаривал…

Он почти решился снова постучать в дверь ее номера. Сунул одну ногу в штанину — и остановился. Мысль о том, что нужно войти в комнату Зои, в наэлектризованную атмосферу, отрезвила его. В нынешнем состоянии ей не помочь. Нужно отдохнуть.

Глава 26

Владеющий собой человек пришел домой рано, не в силах дольше носить свою маску. Ему казалось, что его раскрыли. Все вокруг видели его насквозь, видели его вину, его одержимость. Каждые пять минут он со всех сторон оглядывал себя в зеркале, проверяя, что не изменился. Он остался прежним, если зеркало не врет. Думать об этом само по себе было неприятно: еще не страх, пока нет, но уже отголосок будущей тревоги. Вдруг зеркало лжет?

Он рассчитывал, что ему полегчает, как в прошлый раз. Так и случилось, на несколько часов. Закончив ночью работу, они вернулись домой. Он заснул глубоким сном без сновидений.

Однако стоило ему проснуться — а скребущая тревога уже тут как тут. Он нервничал еще сильнее, глядя на Дэниела, под холодной выдержкой которого кипел гнев. Как вулкан, скованный ледником. Тогда владеющий собой человек выпил один флакон — в этот раз он наполнил восемь. Но отсрочки почти не получил.

Теперь, придя домой после мучительного дня, он метался по своей комнате, как загнанный зверь. В животе поселилось неприятное ощущение. Дэниел зол на него. Потому что он сорвался прошлой ночью.

Владеющий собой человек как будто снова стал ребенком, лежащим в своей кровати после того, как мама выплакала все глаза и он дал ей слово больше никогда-никогда так не делать. Он лежал и слушал, как родители разговаривают. Как мама рассказывает, что звонил учитель, что сына в очередной раз поймали за руку, что он опять резал себя тупыми ножницами и рисовал ту картинку, с черными и красными фигурами. Мама заходилась в рыданиях, а отец успокаивал ее, обещая найти другого врача. Того, кто выяснит, что не так с их сыном.

Зная, что родители на него сердиты, всю следующую неделю он передвигался по дому крадучись и в школе сидел тихо, стараясь не привлекать к себе внимания. А жгучее чувство вины и беспокойство разъедали ему внутренности, как прожорливые паразиты…

И вот все повторяется. Он задержал дыхание и прислушался. Может, услышит, как Дэниел разговаривает со своим отцом? «Ночью он укусил женщину, как дикий зверь. Не знаю, что с ним делать».

Но отец Дэниела уже мертв, напомнил он себе. И потом, Дэниел — друг.

На самом деле Дэниел ни разу не рассердился на него за все те годы, что они знали друг друга. Он всегда такой понимающий, такой деликатный… Единственный, кто всегда был рядом, кто не отказывал в дружеской беседе, кто заверял, что его мысли и желания нормальны, что они бывают у каждого.

Его друг изменился. Из-за опухоли. Она изменила его.

Он вдруг вспомнил, как взъярился Дэниел, увидев новости о розыске Рода Гловера. Как будто это имя что-то значило. Возможно, так и есть.

Возможно, это имя опухоли.

Неудивительно, что поведение Дэниела так изменилось. Его пожирала изнутри хищная, ненасытная опухоль. Род Гловер. Воображение рисовало, как рак захватывает мозг Дэниела, разрушает его, пока от друга не останется лишь пустая оболочка, управляемая опухолью.

Как друг, он обязан помочь Дэниелу в этой схватке. Помочь ему сохранить себя.

Владеющий собой человек снова посмотрел в зеркало, глубоко вздохнул, надел свой невидимый маскировочный костюм, позволил появиться легкой улыбке. Затем пошел на кухню, открыл холодильник и взял один флакон. Может, в прошлый раз попался испорченный? Он встряхнул бутылочку и осушил ее одним быстрым, жадным глотком.

Ничего. Ни мгновенного облегчения, ни прилива сил.

Он услышал за спиной шаги: подошел Дэниел. Протянув руку к холодильнику, взял бутылку пива.

— Я прошу прощения за вчерашнее, — сказал он Дэниелу.

— Прекрати уже извиняться! — прорычал тот. — Ты уже десять раз это повторил.

Неужели десять? Может, и так.

— Не хочу, чтобы ты на меня злился.

— Дело не в тебе, — ответил Дэниел, глотнув пива.

— Тогда почему ты злишься?

Друг покачал головой.

— Не парься. Дело не в тебе, понял? Я совсем не сержусь. Все отлично.

— Ладно. — Он все и так уже знал. Знал про Рода Гловера. Но решил ничего не говорить. Чтобы не смущать Дэниела.

— Мне все хуже, — сказал тот. — Я думал, что иду на поправку, но боли усиливаются, и вчера… — Он крепче стиснул бутылку, и в какой-то момент казалось, что вот-вот разобьет ее о стол. Но не разбил. — Впрочем, неважно.

— В холодильнике есть еще флаконы.

— Спасибо, я воздержусь. — Дэниел сделал еще глоток пива. — Тело до сих пор не нашли. В вечерних новостях ничего не сообщали. В Инете — тоже.

— Может, нашли, но не сообщили прессе…

Дэниел саркастически усмехнулся.

— Ну что ж, у меня нет времени ждать. Нужно позвонить.

Владеющий собой человек вздрогнул.

— Хочешь, чтобы это сделал я?

— Нет, вдруг кто-нибудь узнает твой голос… Я сам позвоню завтра, рано утром. Моя роль уже ни для кого не секрет.

— Хорошо.

На губах Дэниела появилась тень мрачной улыбки.

— Кроме того, через пару дней нам придется опять выйти на охоту. Ты готов?

Владеющий собой человек кивнул. Он более чем готов. Ему, то есть им обоим, это необходимо.

Глава 27

Среда, 19 октября 2016 года

— Вот черт, — пробормотала Зои, пока Тейтум маневрировал по стоянке заповедника «Кикапу Вудс».

Она насчитала одиннадцать припаркованных в ряд микроавтобусов с логотипами разных СМИ. Зеваки толпились у желтой ленты, расталкивая друг друга, чтобы подойти поближе.

На этот раз место преступления разительно отличалось от тихого домика Кэтрин Лэм.

Лентой был оцеплен большой участок лесополосы, в пределах которого оказалась и асфальтовая дорожка, спускавшаяся к реке. Тейтум видел нескольких полицейских в форме, медленно пробирающихся сквозь кустарник.

— Там О’Доннелл. — Зои кивнула на детектива, выходившую из машины.

Холли указала на участок парковки, выделенный для полиции, медперсонала и криминалистов. Тейтум припарковал машину рядом с каретой «Скорой помощи».

Зои вышла, поеживаясь от утреннего холода. В воздухе стояли ароматы влажной земли и дерева, но к ним примешивались и другие запахи. Запахи смерти и гнили.

— Рада, что вы здесь, — сказала О’Доннелл.

Бентли кивнула.

— Спасибо, что позвали нас.

— Что произошло? — спросил Тейтум.

— Мне позвонил сержант Эллис из полиции Южного Чикаго, — объяснила О’Доннелл. — В понедельник ночью пропала женщина по имени Генриетта Фишберн. Сегодня утром патрульный обнаружил здесь ее тело, когда поехал проверять обстановку. Очевидец сообщил в полицию, что заметил в лесу подозрительных людей.

— Почему позвонили вам?

— Судмедэксперт заметил сходство этого убийства с делом Кэтрин Лэм.

— Значит, ведущий детектив — этот Эллис? — поинтересовался Тейтум, когда они приблизились к стайке зевак у заградительной ленты.

О’Доннелл шла впереди, локтями прокладывая дорогу через толпу.

— Нет, но именно он принял сообщение о пропавшей женщине. Продолжил розыски в нерабочее время и нашел автомобиль жертвы на стоянке у железнодорожного вокзала на Сто сорок седьмой улице, в полутора километрах отсюда. Рядом с машиной — пятна крови, но больше никаких улик. Когда обнаружили тело, снова была смена Эллиса, и он приехал на место преступления. Здесь распоряжается детектив из Южного Чикаго, но кто будет отвечать за расследование, решит руководство. — Она пожала плечами. — Пока что все очень любезны.

Зои шла вслед за Тейтумом и О’Доннелл к полицейскому, стоявшему в оцеплении. Детектив показала ему свой значок, но, казалось, не произвела должного впечатления. Она объяснила полицейскому, кто они такие, и выяснилось, что его об их приходе не предупредили. Полицейский ушел просить инструкций у ведущего детектива.

Ожидая, пока их пропустят на место преступления, Зои огляделась по сторонам. Удобное место, чтобы избавиться от тела. На любой машине можно проехать сотни метров в глубь заповедника, а густые заросли укрывают ее от посторонних глаз. Убийце требовалось только выбрать место и бросить труп в кустах.

Между деревьями Зои заметила блеск воды.

— Что это за река? — спросила она.

— Это Малый Калумет, — произнес знакомый голос. — Представляете?

Обернувшись, Зои увидела густые встопорщенные брови — и вмиг помрачнела.

— Гарри Барри, — сухо констатировала она.

— Зои Бентли! Какое удивительное совпадение… Судьба сводит нас в самых странных местах!

— Это не совпадение. Вы меня преследуете.

Он широко распахнул глаза, сделав оскорбленное лицо:

— Я-то? И не думал вас преследовать. Я здесь живу.

— Вы живете в лесу?

— В общем, нет, — признался Барри, — но когда услышал, что убита молодая женщина, да еще и сразу после Кэтрин Лэм, это заставило меня задуматься. Кроме того, вы тоже здесь, и напрашивается лишь один вывод. — Он беззвучно артикулировал губами: Серийный убийца.

Лицо Зои осталось непроницаемым.

— Меня вызвали для консультации. Насколько мне известно, это дело не связано с моим текущим расследованием.

— А я все гадал, есть ли связь… Уж не рядом ли с этой рекой несколько лет назад произошло еще одно убийство?

Зои почувствовала тошноту. Она знала, что Барри об этом упомянет. Одно из двух убийств, совершенных, по их мнению, Гловером, произошло на берегу реки Малый Калумет. Зои рассказала об этом Барри, когда тот писал о ней большую статью. Мерзкий репортеришка ничего не забыл.

— Зои, — окликнул ее Тейтум, — мы можем пройти.

— Ничего не пишите без моего ведома, — процедила Бентли сквозь зубы. Прежде чем Барри успел ответить, она повернулась и прошла под заградительной лентой на место преступления. Поставила подпись в журнале посещений и взяла у О’Доннелл пару латексных перчаток. Затем они с детективом направились вниз по дорожке.

К ним подошел молодой человек в полицейской форме и в таких же латексных перчатках.

— Вы О’Доннелл? — спросил он.

Холли кивнула.

— Верно. А вы, должно быть, Эллис?.. Спасибо, что позвонили.

Она представила ему Тейтума и Зои, и Эллис повел их за собой в лес.

— Вы установили личность жертвы по документам? — спросила О’Доннелл. Когда они сошли с дорожки, под ногами затрещали сухие ветки.

— Мы сняли отпечатки пальцев для проверки; это Генриетта Фишберн. Сравнили с фотографиями, а еще совпадают особые приметы: на левой лодыжке есть два маленьких шрама — Фишберн получила их в детстве, упав с велосипеда. Ее сумку мы не нашли. Телефона тоже нет. — Он остановился и посмотрел на них. — Мне сказали, это убийство может иметь связь с вашим расследованием. У вас тоже были признаки сатанистского ритуала?

— Сатанизм? — ошеломленно переспросила Зои.

— Сейчас сами увидите, — мрачно сказал Эллис и продолжил путь.

Под деревьями бродили несколько человек, все в перчатках. Теперь взгляду полностью открылась река: ее зеленоватая вода сверкала на солнце, на поверхности то и дело проявлялись маленькие водовороты. С обеих сторон реку обступили деревья. Один из техников присел у глинистого берега, установив еще одну метку для улик. На другом берегу тоже мелькали фигуры полицейских; они явно старались держаться в стороне от предприимчивых репортеров и любопытных зрителей, которые хотели хоть одним глазком увидеть, как расследуют убийство.

Запах разложения усиливался, и Зои делала короткие неглубокие вдохи.

Выйдя немного вперед, она увидела в траве потемневшую ступню — там лежало тело жертвы. Подойдя ближе, Бентли не поверила своим глазам.

Открывшаяся ей картина рассказывала о последних минутах этой женщины в самых жутких красках. Та лежала голой на спине. Вьющиеся волосы в глине и грязи. На ребрах, лице и бедрах чернеют синяки, колени покрыты ссадинами. Из живота торчит нож, вошедший по самую рукоять. Над телом роились мухи, и Зои старалась не смотреть на лицо жертвы — в глазницах копошились личинки.

Вокруг тела белел неровный круг, внутри него перекрещивались несколько линий. Зои не сразу сообразила, что это такое. Пентаграмма, нарисованная краской на утоптанной земле.

Бентли почувствовала приступ головной боли, обещавший вскоре набрать силу. В глубине ее сознания клубился темный вихрь, рвущийся наружу. Она мысленно подавила его, затем шагнула вперед, сосредоточив внимание на жертве. Рядом с телом сидела на корточках судмедэксперт, доктор Террел. Она надевала на руку убитой бумажный пакет; ее движения были неторопливы и осторожны, почти изящны.

Зои опустилась на колени рядом с Террел, стараясь не задеть белую краску на земле, и тщательно осмотрела тело. Убийца не потрудился накрыть его. Напротив, он явно приложил усилия, чтобы придать жертве нужную позу после смерти. Совсем не похоже на дело Кэтрин Лэм… Тогда что общего?

Кожа женщины уже потемнела настолько, что стало трудно различить кровоподтеки, но они были. Следы удушения, тот же угол, та же ширина. Достаточно ли этого, чтобы связать два случая?

За спиной Зои кашлянула О’Доннелл.

— Что успели выяснить?

Террел не взглянула ни на Зои, ни на детектива.

— Судя по трупным пятнам и степени окоченения, смерть наступила предположительно от двадцати четырех до тридцати шести часов назад. Скажу точнее после вскрытия. Кровоподтеки указывают на то, что тело перемещали сразу после смерти.

— Причина смерти? — спросила О’Доннелл.

Террел глянула на нее, подняв одну бровь.

— Не для протокола, — тихо сказала детектив, — просто предварительное умозаключение.

— Не могу утверждать наверняка, но предполагаю, что нож вонзили в живот посмертно, — ответила Террел. — Или кто-то чертовски хорошо смыл кровь. На шее синяки — признак удушения.

Зои еще раз осмотрела нож. Входное отверстие чистое, почти без крови вокруг. Если б жертва была жива, из раны хлынула бы кровь. Ночью полностью смыть ее было бы затруднительно. Значит, как и сказала Террел, эту женщину убило не ножевое ранение. Скорее всего, ее задушили, как и Кэтрин.

— Поэтому вы велели позвонить мне? — спросила О’Доннелл. — Потому что она была задушена?

Террел указала на руку жертвы, и Зои наклонилась, чтобы присмотреться. В коже виднелись два крошечных прокола.

— На другой руке такие же, — сказала Террел. — Похоже на следы от шприца. Не уверена точно, какого размера, но узнаю это во время вскрытия.

Нахмурившись, Зои привстала, чтобы разглядеть шею жертвы с другой стороны. Кожа разорвана, из нее тянулся след засохшей струйки крови.

— Есть предположения, что это за рана? — спросила она.

— Насколько я могу судить, это укус, — ответила Террел. — Я возьму образец слюны и сравню с образцом из предыдущего убийства.

— Похоже, у него обострение, — произнес Тейтум. — Сначала он использовал шприц. Теперь кусает жертву.

Зои свела брови. Она сомневалась в версии Грея.

— Но шприцы он по-прежнему использует.

— Вероятно, он оставляет кровь про запас, а для этого нужен шприц, — предположил Тейтум. — Но его фантазии развиваются. Он хотел укусить жертву. Как хищник.

Зои вспомнила, что О’Доннелл говорила о брызгах крови рядом с машиной жертвы. На теле только две глубокие раны: от ножа и укус. И нож вонзили после смерти.

— Видимо, он укусил ее у машины, — медленно проговорила она. — Вот где он напал на нее. Но это было не по плану.

— А кто сказал, что был план? — спросила О’Доннелл.

Зои указала на пентаграмму.

— Такое нарисовать нелегко, ушло много краски. Они принесли ее с собой. Зачем-то потратили время, чтобы нарисовать знак. У них явно был план действий. Но он не сработал. — Зои распрямилась. — Один из них не выдержал. Укусил жертву.

— Вот еще одно тому подтверждение, — мрачно добавил Тейтум, показывая на синяки на ребрах женщины. — Я видел раньше такие следы. Ее пинали, когда она лежала на земле.

Зои кивнула.

— Явное проявление гнева.

— Или господства, — предложила О’Доннелл. — Демонстрации силы.

— Нет, — в один голос заявили фэбээровцы.

Зои взглянула на Тейтума и кивнула ему: мол, давай ты. Грей прочистил горло и пояснил:

— Преступники, которые стремятся продемонстрировать свою власть и превосходство, как правило, планируют только изнасилование, а убийство — лишь следствие. Здесь же налицо запланированное преступление. Они принесли краску и шприц. Кроме того… — Он нахмурился. — Погодите. Мы предполагаем, что они напали на парковке у вокзала в понедельник вечером, так?

— Звучит логично, — согласилась О’Доннелл.

— Вероятно, они убили ее и приехали сюда, чтобы оставить тело.

— Обставить все так, как мы видим, на парковке мешала охрана, — сказала Зои.

— Тогда кого же здесь заметил очевидец? — озадаченно спросил Тейтум. — Тот, кто сообщил диспетчеру о подозрительных людях в заповеднике, позвонил не вчера вечером, а сегодня утром.

— Может, простое совпадение? — предположила О’Доннелл. — Кто-то увидел группу подростков, затеявших в лесу попойку, вот и решил выполнить свой гражданский долг и испортить им веселье…

— Угу, — промычал Тейтум, недоверчиво глядя на нее. — Давайте проверим.

Он отступил назад и вытащил телефон.

— Наличие краски вовсе не означает, что они все спланировали, — обратилась О’Доннелл к Зои. — Я как-то два месяца возила банку краски в багажнике. При этом не замышляла ничего плохого, только покрасить гостиную.

Бентли, удержавшись от резкого ответа, обратила взор на мутное течение реки.

— Все возможно, — немного успокоившись, согласилась она. — Наша задача как профайлеров — указывать на различные вероятности. Как проницательно заметила доктор Террел, у этого случая много общего с убийством Кэтрин Лэм. Я думаю, нападение было продуманным, но преступники отклонились от плана. И я считаю, что эту женщину тоже убили Гловер и его сообщник.

— Хорошо, а как же нож и пентаграмма? — возразила О’Доннелл. — Они не вписываются ни в одну теорию.

Чистая правда. Да, план был, но какой? Детали убийства не соответствуют ни одному из составленных психологических портретов. Бентли покачала головой.

— Мы что-то упускаем.

— Зои, — Тейтум подошел к ней, протягивая свой телефон, — я только что получил запись телефонного звонка диспетчеру. Послушай.

Зои нажала кнопку воспроизведения. Из динамика телефона донесся голос диспетчера:

— «Девять-один-один», что у вас случилось?

Потом раздался другой голос, хриплый, тихий и пугающе знакомый:

— Я хочу сообщить о подозрительном происшествии в «Кикапу Вудс». Я только что видел, как двое мужчин шли в лес и тащили что-то тяжелое. Кажется, они вооружены. Похожи на террористов.

Диспетчер спросила точное местоположение, и звонивший детально ей отвечал, но Зои больше не могла сосредоточиться на смысле слов, слыша только голос и чувствуя подступающую тошноту.

Глянув на Тейтума, она произнесла:

— Это Род Гловер.

Глава 28

Билл сидел перед компьютером, тупо уставившись в экран. Он хотел сделать листовки, чтобы расклеить их в округе. Но сначала нужно выбрать фотографию. Просматривая семейный фотоархив, Билл нашел подходящий снимок. Генриетта и Челси обнимаются на пляже, прижавшись друг к другу щеками, на лицах и в волосах песчинки. Обе улыбаются в камеру, у обеих в глазах — таких похожих! — пляшут озорные огоньки. Фотография для листовки не годилась, но он не мог отвести от нее глаз.

С Челси утром было трудно договориться. Все сложнее становилось объяснить ей, где мама. Когда Билл сказал Челси, что мама на работе, та потребовала позвонить ей. Ему пришлось закрыться в ванной, чтобы не разрыдаться на глазах у дочери…

Громкий стук в дверь заставил Билла очнуться. Он встал, доплелся до двери и открыл, даже не проверив, кто пришел.

За дверью стоял сержант Эллис, а позади него — незнакомая блондинка в сером костюме. По мрачным лицам ясно: новости скверные.

— Мистер Фишберн, это детектив О’Доннелл, — сказал Эллис. — Мы можем войти?

— Конечно, — прохрипел Билл, посторонившись. Вероятно, ему следовало спросить, есть ли новости. Но он молчал, оттягивая момент, чтобы еще немного пожить в царстве возможностей. Они вошли в дом, О’Доннелл закрыла за собой дверь.

— Мистер Фишберн, — начала она, — ваша жена мертва. Ее тело нашли сегодня утром. Сожалею о вашей утрате.

Билл прошел в гостиную и опустился на диван.

— Что произошло? — прошептал он.

— Ее убили в понедельник ночью, на парковке у вокзала, — ответила О’Доннелл.

— Убили?

— Да.

— Вы… вы знаете, кто… — Ему не хватило сил закончить фразу.

— Пока нет. Но, заверяю вас, мы сделаем все возможное, чтобы найти того, кто это сделал.

— Как она… — Билл хотел было задать вопрос, но тут же понял, что не хочет знать. Не сейчас. — Она страдала?

— Мы уверены, что смерть наступила быстро.

Сколько времени они провели в молчании? Билл не заметил. Он взглянул на часы. Меньше чем через четыре часа вернется Челси. Ей придется сказать. Он понятия не имел, что говорить. Что мама ушла? Что мама на небесах? Они никогда не были религиозны, никогда не обсуждали подобные вещи, и теперь он жалел об этом. Было бы намного легче сказать Челси, что ее мать сейчас в райских садах, наблюдает за ними сверху…

Потом он вдруг вспомнил, что у Челси день рождения через два месяца и Генри хотела устроить праздник. Теперь заниматься этим придется ему.

Нужно научиться заплетать дочери волосы.

Что это все говорит о нем? Как только узнал о смерти жены, он принялся обдумывать, что ему нужно делать, вместо того чтобы вспоминать их совместную жизнь…

— Нужно ли мне… вам нужно, чтобы я опознал тело?

— Нет, — мягко проговорила О’Доннелл, — так больше не делают. У вашей жены снимали отпечатки пальцев, когда она устраивалась на последнее место работы. Мы опознали ее по отпечаткам.

— Вот как. — Он не знал, что еще сказать.

О’Доннелл немного рассказала о вскрытии, описала, как проводится процедура. Билл все молча выслушал. Ему нужно будет забрать останки жены. Она хотела, чтобы ее кремировали, он это хорошо запомнил. Нужно организовать похороны.

Еще ему нужно как-то сообщить Челси. Задача казалась невыполнимой.

— Мистер Фишберн, вы сможете ответить на несколько вопросов?

— Да, спрашивайте.

У его жены были враги? Не вела ли она себя странно в последнее время? Как она разговаривала с ним во время последнего телефонного звонка? Билл отвечал скупо, оцепенело, сократив жизнь Генри до череды сухих фактов. Он хотел рассказать О’Доннелл, какой замечательной мамой была Генри. И замечательным другом. Как тепло она умела обнимать. Об их долгих беседах на кухне. О том, что у Генри случился выкидыш до того, как появилась Челси. О том, как она радовалась рождению дочери. Как любила вишни. Как ненавидела запах грязных носков.

Но детектива О’Доннелл все это не интересовало. Это не поможет ей завершить расследование и найти убийцу Генриетты. Того, кто отнял Генри у него и дочери, превратив трех счастливых людей в двух сломленных.

Глава 29

Зои вошла в конференц-зал полицейского участка, держа в руке большой стакан горячего шоколада из «Старбакс». Она не знала, сколько времени займет совещание, но догадывалась, что оно может растянуться на несколько часов. Большинство участников уже собрались. Место между Тейтумом и капитаном полиции пустовало.

Зои села в кресло и сделала глоток шоколада, наслаждаясь его сладким вкусом. Подумала о звонке Гловера. Поначалу, слушая его голос, она испытывала лишь волнение и тревогу. Только прокрутив запись пару десятков раз и выучив наизусть каждое слово, Бентли смогла сделать объективный анализ. Гловер говорил напряженно, и она думала, что это не было актерской игрой. Он не уверен в себе. А за его напряженностью Зои различила еще одну хорошо знакомую ноту. Ярость.

— Все собрались? — раздался позади Зои голос капитана. — Давайте начнем. Я капитан Ройс Брайт из отдела расследований насильственных преступлений полиции Центрального округа.

Затем он представил остальных участников совещания. Сержант Эллис сидел рядом с О’Доннелл. Чикагское отделение ФБР представлял агент Валентайн, и Бентли узнала в нем одного из новых друзей Тейтума. От полиции Южного Чикаго были детективы Кох и Сайкс… Зои плохо расслышала последнюю фамилию, потому что ее отвлек странный запах.

На мгновение ей показалось, что пахнет загоном для скота, но примешивалось еще что-то, вроде жженого пластика. Вскоре Зои поняла, что запах исходит от капитана Брайта, сидевшего в соседнем кресле. Теперь она поняла, почему место между ними пустовало.

Зои поднесла к носу стакан, чтобы аромат горячего шоколада перебил запах Брайта.

— С нашим судмедэкспертом доктором Террел большинство из вас уже знакомы, — продолжал капитан. — И наконец, из Куантико прибыли агент Тейтум Грей и доктор Зои Бентли из отдела поведенческого анализа.

Когда все поздоровались друг с другом, Брайт попросил О’Доннелл описать ход первоначального расследования убийства Генриетты Фишберн.

Холли, кашлянув, приступила к рассказу:

— Вчера в четыре тридцать два утра Билл Фишберн сообщил в Службу спасения, что его жена Генриетта Фишберн не вернулась домой с работы. К нему выехали сержанты Эллис и Вудроу, приняли заявление, передали собранную информацию в Службу поиска пропавших без вести и вернулись к патрулированию. Когда рабочая смена закончилась, сержант Эллис решил проверить, стоит ли машина Генриетты Фишберн на парковке у железнодорожного вокзала. Он нашел автомобиль в дальнем конце парковки, а также заметил рядом с ним несколько пятен крови. Сержант сообщил о своих находках, и на расследование были назначены детективы Кох и Сайкс. Техники обнаружили другие капли крови; след вел от машины к деревьям к северу от парковки. Присутствовали возможные признаки борьбы, но конкретные улики обнаружены не были.

Подключив свой ноутбук к проектору, О’Доннелл продолжила:

— Сегодня утром, в шесть часов три минуты, в диспетчерскую поступил анонимный звонок; неизвестный сообщил о подозрительных людях в лесном заповеднике «Кикапу Вудс». Выехавший на место патруль обнаружил тело женщины около тридцати лет.

Она на мгновение прервала рассказ, когда на большом экране появилась фотография, и все повернули головы, чтобы посмотреть на жертву, лежащую в центре белой пентаграммы.

— Личных вещей рядом с телом не нашли, поэтому мгновенно опознать погибшую не удалось. Однако патрульные предположили, что это Генриетта Фишберн. На место преступления были направлены сержанты Эллис и Вудроу. Эллис с помощью доктора Террел провел неофициальное опознание, которое позже подтвердилось проверкой отпечатков пальцев.

Затем О’Доннелл быстро показала снимки привокзальной парковки, машины Генриетты Фишберн и кровавого следа, тянущегося к деревьям. У Зои вдруг закружилась голова, перед глазами замелькали образы. Проблеск темноты. Генриетта убегает, спотыкается на неровном тротуаре, ее шея пульсирует от боли… Зои подавила эти мысли. Потом.

— Трупные пятна указывают на то, что тело перемещали через два часа после смерти, — сказала О’Доннелл. — Мы нашли тринадцать пятен крови на стоянке вокзала, однако никаких следов в заповеднике, где лежало тело, не обнаружено. На спине и конечностях жертвы есть следы краски; это означает, что краска была еще свежей, когда тело перемещали. Поэтому мы сделали вывод, что убийство произошло в северной части парковки у вокзала, а затем тело на машине перевезли в лес. Преступники выбрали место и нарисовали на земле пентаграмму, затем отнесли туда тело и ушли.

Пока О’Доннелл вела доклад, на экране менялись фотографии деталей, о которых шла речь, и следов на глинистой земле.

— Мы полагаем, что личные вещи погибшей сброшены в реку. Сейчас дайверы ведут поиски. Камеры наблюдения засняли четыре машины, покинувшие стоянку в предполагаемое время убийства, одна из них — фургон. Мы пытаемся отследить все транспортные средства и, в частности, фургон, но, к сожалению, разрешение камеры не позволяет различить номерной знак, а водителя и пассажиров не видно в темноте. В северной части парковки, где совершено нападение, не установлены камеры, но у нас есть видеозапись момента, где жертва выходит из поезда в час тридцать.

На экране появилась размытая фотография одинокой женщины, идущей по пустому перрону. Последние минуты жизни Генриетты.

— В лаборатории проверили образцы краски, которой нарисована пентаграмма, — продолжила О’Доннелл. — Это обычная краска на водной основе. Сейчас специалисты пытаются определить производителя. Что касается ножа, то это обычный кухонный нож для резки мяса. На рукояти нет отпечатков, и нож, по-видимому, раньше не использовался. Нашли также остатки липкого вещества — возможно, клея от ценника. Их тоже сейчас исследуют.

Она кликнула мышкой, показав фотографию чего-то похожего на банку колы.

— Вот что мы нашли в десяти метрах от места преступления. Это самодельная трубка для курения крэка. Нашедший ее техник считает, что трубку обронили там недавно. В таком случае у нас может быть свидетель.

Брайт оживился:

— Есть отпечатки?

— Смазанные, но криминалисты поколдуют над ними, — ответила О’Доннелл.

Эллис прочистил горло:

— Мы можем попробовать найти владельца трубки. Я знаю одного наркомана, который часто ночует под мостом на Саут-Халстед-стрит, недалеко от места преступления.

О’Доннелл, кивнув ему, продолжила:

— Анонимный звонок, давший наводку на заповедник, совершен с мобильного телефона, который теперь отключен. Мы сейчас пытаемся определить номер.

Почти наверняка это был одноразовый телефон, но даже тогда можно будет отследить, откуда звонили.

— Доктор Зои Бентли определила по голосу, что звонил не кто иной, как Род Гловер, который разыскивается ФБР за изнасилование и убийство пяти женщин. У нас есть основания полагать, что Гловер причастен к убийствам Генриетты Фишберн и Кэтрин Лэм.

— Прежде чем мы продолжим, я хотел бы услышать, кто такой этот Род Гловер, — прервал ее Брайт.

Зои уже открыла было рот, когда, к ее удивлению, агент Валентайн сказал:

— Думаю, я смогу рассказать.

— Я лучше справлюсь с этой задачей, — сухо отчеканила Бентли.

Агент Валентайн ответил ей с улыбкой:

— Ну, я внимательно просмотрел файлы… Но спасибо.

Зои слишком хорошо знала этот тон, за последние пять лет она слышала его частенько. Для такой снисходительности могли быть разные причины. Возможно, у Валентайна плохие манеры и он привык совать свой нос куда не следует. Или, может быть, он так относился к Зои потому, что у нее нет значка агента и формально она — гражданское лицо. Или потому что она — женщина. Или всё вместе. К тому моменту пульсирующая в голове тьма уже почти довела Зои до бешенства, и запах капитана Брайта тоже внес свою лепту. К ее лицу прилила кровь.

Краткое прикосновение к ее руке. Тейтум. Выразительно смотрит на нее, вскинув бровь. Зои готова была наброситься на Валентайна, и тогда их с Греем отстранили бы от дела.

Вместо этого она медленно отхлебнула горячего шоколада и широко улыбнулась Валентайну:

— Конечно, давайте вы.

Тот, кивнув, посмотрел на лежащую перед ним папку.

— В девяносто седьмом году в Мейнарде, штат Массачусетс, изнасилованы и убиты три женщины. Обвинений никому не предъявили…

— Вообще-то, обвинения предъявили, — вставила Зои. — Подростку по имени Мэнни Андерсон. Он совершил самоубийство в тюрьме, и до суда дело не дошло.

— Гм… верно, — пробубнил агент Валентайн, сверившись с бумагами. — В любом случае сейчас считается, что убийцей был Род Гловер, проживавший в то время в городе и сбежавший сразу после третьего убийства…

— Не так уж и сразу, — приторно сладким голоском сказала Зои. — Спустя четыре дня.

Валентайн часто заморгал. О’Доннелл улыбнулась Зои через стол, по-видимому наслаждаясь этим зрелищем.

— Всем женщинам было немного за двадцать…

— Только Бет Хартли было за двадцать. Двадцать один, если точнее. Джеки Теллер и Кларе Смит исполнилось по восемнадцать.

— Доктор Бентли, будет лучше, если вы позволите агенту Валентайну вести доклад, — сказал капитан Брайт. — Дополнения сможете внести, когда он закончит.

Зои негодовала. Агент Валентайн, пожевав губами, продолжил:

— Все три женщины обнаружены вблизи воды. Их изнасиловали и задушили.

— Чем они были задушены? — спросила О’Доннелл.

— Гм… — Агент искал информацию в документах. — С помощью какой-то петли из ткани.

— Серыми галстуками, — подсказала Зои.

— Спасибо, доктор Бентли, — ответила ей О’Доннелл.

— Правильно, — подтвердил Валентайн. — Так или иначе, после отъезда из Мейнарда местонахождение Гловера оставалось неизвестным, пока…

— Почему же он покинул Мейнард? — спросила О’Доннелл, невинно хлопая глазами. — Разве полиция не задержала другого подозреваемого?

— Он, вероятно, испугался, что попадет под подозрение.

— На самом деле не испугался, — сказала Зои. — Но в полицию поступила информация, что его видели на одном из мест преступления и что у него под кроватью хранится коробка трофеев. Он сбежал, прежде чем его задержали для допроса.

— Спасибо, доктор Бентли.

— Пожалуйста, детектив О’Доннелл.

— Детектив, — Брайт говорил тихо, — позвольте агенту Валентайну закончить доклад. Задайте вопросы, когда он закончит.

Валентайн побагровел.

— После этого местонахождение Гловера оставалось неизвестным, пока в две тысячи восьмом году он не объявился в Чикаго, где убил двух женщин…

— Простите, — сказала Зои извиняющимся тоном, — мне придется вас перебить. Есть доказательства того, что Гловер жил в Чикаго с две тысячи шестого.

Агент Валентайн положил бумаги на стол.

— Доктор Бентли, не хотите ли закончить доклад?

— Спасибо, с удовольствием, — бодро ответила Зои.

Она быстро обрисовала прошлое Гловера, рассказала, где тот жил и работал. Затем описала обстоятельства двух убийств, которые он, предположительно, совершил в Чикаго. Наконец упомянула нападение Гловера на Андреа месяцем ранее.

— За время, проведенное в Дейле, Гловер успел посетить врача на предмет частых головных болей и неоднократной рвоты, — сказала она. — Ему поставили диагноз: анапластическая астроцитома. Это разновидность опухоли головного мозга, глиома третьей степени. Мы поговорили с врачом и проконсультировались со специалистом. По их мнению, Гловеру осталось жить не более года, и через шесть месяцев он, вероятно, будет нуждаться в постоянном медицинском наблюдении и уходе.

Капитан Брайт подался вперед.

— Этот Гловер когда-либо оставлял пентаграммы на месте убийства? Или еще какие-нибудь признаки сатанистских обрядов?

— Нет, — незамедлительно ответила Зои. — Ничего подобного в предыдущих случаях мы не видели.

— Значит, можно предположить, что пентаграмма и нож — идея его сообщника?

Бентли сомневалась.

— Возможно. Мы слишком мало знаем о сообщнике, чтобы утверждать что-либо наверняка.

— Что еще связывает два преступления, помимо телефонного звонка? — спросил Брайт.

— Отпечатки обуви одного из убийц, — ответила О’Доннелл. — Криминалисты уверены, что следы идентичные. Что касается второго преступника, то в доме Кэтрин Лэм мы не нашли четкого отпечатка его ботинка, чтобы получить точное совпадение, но размер обуви тот же. В обоих случаях убийцы надели перчатки, поэтому отпечатков пальцев нет. Думаю, у нас еще есть ДНК… Так, доктор Террел?

— Я взяла образцы ДНК с места укуса на шее жертвы, — подтвердила Террел. — Кроме того, под ногтями убитой найдена засохшая кровь, которая может принадлежать одному из нападавших. Оба образца сравниваются с образцом слюны с тела Кэтрин Лэм. Поскольку ФБР согласилось провести анализы в своей лаборатории в приоритетном порядке, результаты получим в течение суток.

О’Доннелл кивнула.

— Кроме того, обе женщины задушены, и у обеих есть следы от игл на руках. Мы считаем, что у Кэтрин Лэм при помощи шприца извлекали кровь.

— Генриетту Фишберн изнасиловали? — спросил Брайт.

— Насколько я могу судить, нет, — ответила Террел.

Зои посмотрела на нее, как громом пораженная. До сих пор убийства всегда сопровождались изнасилованиями.

— Вы уверены?

— На коленях и ладонях жертвы я нашла ссадины и ушибы; ее, очевидно, поставили на колени, — сказала Террел. — Однако никаких признаков совершения полового акта.

Жертву раздели, заставили встать на колени, душили сзади… но не изнасиловали. Еще и нож в животе, и пентаграмма… И чертов телефонный звонок… Зои крутила детали в уме, ища им какое-то объяснение. Но все это не соответствует ни профилю Гловера, ни профилю его напарника.

— Есть прогресс в деле Лэм? — задал очередной вопрос Брайт.

— Конкретного подозреваемого нет, но мы совершенно уверены, что убийца посещал церковь в парке Маккинли, — отозвалась О’Доннелл.

Она кратко описала зацепки по делу, упомянув и о работе Зои и Тейтума по составлению психологического профиля убийцы.

— Несколько свидетелей подтвердили, что Род Гловер ходил в церковь. Учитывая выбор Кэтрин Лэм в качестве первой жертвы, мы полагаем, что сообщник Гловера, так называемый субъект бета, принадлежал к той же общине.

— Не такой уж значительный прорыв, верно? — спросил Валентайн. — Коль скоро мы знаем, что Род Гловер был знаком с жертвой, бетой может оказаться кто угодно.

— По всем признакам, бета тоже знал Кэтрин Лэм, — возразила Зои.

— По каким признакам?

Зои рассказала про цепочку и одеяло, накрывавшее тело.

— Все это мог сделать Род Гловер, так? — заметил Валентайн.

— Это не соответствует его профилю.

— Убийцы могут вести себя непредсказуемо. А вот мы не можем опираться в расследовании на теорию, в которой нет ничего определенного.

Интересно, Валентайн спорит только потому, что она выставила его идиотом? Что ж, если так, то, кроме себя, винить ему некого.

— Я не предлагаю сосредоточить все внимание только на церковной общине, но наша теория, скорее всего, верна.

— Наши ресурсы ограниченны, — парировал Валентайн. — Нужно решить, как их распределять.

— Хорошо, хорошо! — Брайт поднял руки, призывая прекратить спор. — Сколько прихожан в этой церкви?

— Точного списка у нас нет, но за последние несколько лет их были сотни, — ответила О’Доннелл.

— Гм… Пока что я склонен согласиться с Валентайном, — заключил Брайт. — Второго убийцу, субъекта бета, не связывает с церковью ничего конкретного, и мы не можем тратить время на опрос сотен прихожан.

— Мы уже работаем над списком, — сказала О’Доннелл. — Можно начать с проверки тех, кто имеет судимости.

— Хорошо. Составьте перечень, а там посмотрим. — Капитан взглянул на часы. — С тех пор как нашли Генриетту Фишберн, прошло девять часов, а с момента убийства — тридцать восемь. Я хочу, чтобы два дела расследовались вместе. Я обсудил ситуацию с капитаном Миллером из Южного Чикаго и руководителем местного отделения ФБР, и мы решили сформировать одну рабочую группу под моим руководством.

Зои заметила, как О’Доннелл прищурилась. Дело о первом убийстве вела она. Зои догадалась, что Холли сама метила в руководители расследования. Увы, пользуясь своим статусом, Брайт ее потеснил.

— Этот зал будем использовать в качестве оперативного штаба, — продолжал тот. — Позже я назначу других сотрудников вам в помощь. За дело! Этим чудовищам не место на чикагских улицах.

Глава 30

В темноте комнаты мерцали три монитора. На каждом — едкие комментарии в «Твиттере», ожесточенные дебаты на форумах, ядовитые комментарии, жуткие фотографии. Комнату освещали не лампы и светильники, а ненависть.

Лукавый_Ируканджи откинулся на спинку кресла и принялся за еду, с шумом втягивая в себя лапшу из баночки. Время от времени он прерывался, чтобы кликнуть ссылку или напечатать короткий гневный комментарий.

Да, у него было настоящее имя, но он им себя больше не называл. Это имя принадлежало его физическому телу, которое его мало интересовало. Свою истинную жизнь он проводил за экранами мониторов, путешествуя со скоростью света по сетевым кабелям, опутавшим весь мир. И там он звался Лукавый_Ируканджи.

На двух мониторах он открыл «Твиттер» и стал наблюдать, как разгораются яростные споры и десятки пользователей нападают друг на друга. Новые комментарии появлялись ежесекундно. Читая их, он улыбался: уже посыпались обвинения в расизме и женоненавистничестве. Они думают, что спорят с реальными людьми. На самом деле это неравная схватка с пятью бот-программами. Не более чем набор глупых сценариев, выплевывающих в Сеть все, что прикажет Лукавый_Ируканджи. Он испытывал удовлетворение, представляя, как люди скрипят зубами, придумывая ответ в никчемной перепалке с самими собой.

У него готовы боты на любой случай — целая маленькая армия хаоса, притворяющаяся мужчинами и женщинами, мальчиками и девочками, демократами и республиканцами. Больше всего ему сейчас нравились три программы, изображавшие знаменитостей. Только сегодня утром тысячи пользователей «Инстаграма» с удивлением обнаружили, что одна из известнейших подиумных моделей считает Гитлера правым во многих аспектах.

Лукавый_Ируканджи отправил в рот еще одну порцию лапши и поморщился, когда задел больной зуб. Он мучился уже несколько дней, но к стоматологу идти не планировал. Когда ходил в прошлый раз, врач показывала ему, будто малолетнему ребенку, как нужно чистить зубы. Он вернулся домой в ярости и тут же натравил свою армию ботов на страницу врачихи в «Фейсбуке». Они слали угрозы и непристойные предложения, пока она не удалила свой аккаунт.

Будет ей уроком.

Кроме ботов у него водились еще вирусы и вредоносные «трояны», которые по его приказу размножались в Сети с поразительной скоростью. Он имел доступ к компьютерам в Китае, России, Франции, Англии, Израиле, Австралии… список можно продолжить. Сидя в своем кресле, на своем троне, он уже не просто человек. Он стал богом.

Лукавый_Ируканджи зашел на свой любимый форум «троллей». Один пользователь взломал пароль на телефоне своей соседки и нашел ее фотографии без одежды. Лукавый_Ируканджи скопировал несколько снимков, зашел в аккаунт девушки в «Фейсбуке» и отправил фото всем ее друзьям. Еще один проблеск удовлетворения. Увы, лишь проблеск. Не яркая вспышка, как прежде.

Теперь ему нужно больше.

Он проверил поступление денег на счет. У него было три программы-вымогателя, каждая из которых приносила несколько сотен долларов в день. Он не требовал большие суммы — жадность ни к чему. Из-за жадности можно попасться. А Лукавый_Ируканджи попадаться не хотел.

Затем он стал просматривать свои любимые сайты: «Феминизм каждый день», «Гордость Чикаго», «Думай прогрессивно»… Внимательно читал статьи, чувствуя, как внутри разгорается гнев. Лукавый_Ируканджи тщательно взращивал в себе эмоции. Прилежный садовник, он поливал и удобрял ростки ярости, ненависти, злобы. Иногда ему приходилось непросто. Но он делал все возможное, чтобы поддерживать огонь.

На экране появилось уведомление; он напрягся. Сообщение от него. Щелкая по ссылке, Лукавый_Ируканджи чувствовал прилив нетерпения и предвкушения.

На одном из мониторов продолжали сыпаться комментарии из «Твиттера», но он их уже не замечал. Снова и снова перечитывал сообщение Джека_Потрошителя — и улыбался в темноте.

Глава 31

Тейтум потянулся и потер глаза. Он уже целый час изучал два дела об убийствах, пытаясь проанализировать сходства и различия, понять ход мыслей преступников.

Серийные убийцы меняются и приспосабливаются к обстоятельствам. Они постоянно одержимы своим последним убийством и его деталями, прикидывая, что и как можно будет сделать по-другому в следующий раз. Они часто меняют линию поведения, потому что становятся увереннее. А иногда — просто потому, что усложняются их фантазии и желания. Если понять, почему они что-то поменяли, можно предсказать их следующие шаги.

Как ни трудно понять одного убийцу, с двумя неимоверно сложнее. Например, тело Кэтрин Лэм накрыли одеялом, а Генриетту Фишберн бросили, выставив напоказ. Из-за того, что Гловер не хотел ее накрывать? Или потому, что никто из убийц не знал ее лично и им было все равно? Или потому, что такое отвратительное зрелище воплощало фантазии субъекта бета? Тейтум перечислял все возможные причины — и наконец остановился, дойдя до десяти. Занятие более чем бесполезное. Задача профайлера — описать убийцу, сузить круг подозреваемых. Придумывая множество вариантов развития событий, он только все усложняет.

Тейтум оглядел конференц-зал. Зои сидела в противоположном конце комнаты за большим столом. В метре от нее сидел за ноутбуком агент Валентайн. Кох, стоя у одной из досок, корпел над подробным графиком убийства Генриетты Фишберн.

Почти всю доску покрывали фотографии с места преступления. Снимок изувеченного тела посреди пентаграммы. Крупный план синяков на шее, следов от укуса, ножа в животе жертвы.

Вверху висело фото Фишберн из ее «Инстаграма». Генриетта стояла с улыбкой на лице, опершись на перила моста. Наверное, снимок сделан в Европе. Грей надеялся, что Генриетта тогда взяла долгий отпуск и прекрасно провела время. В голове не укладывается, что улыбчивая молодая женщина может превратиться в истерзанный труп…

— Что о ней узнали? — спросил Тейтум Коха.

Тому понадобилось время, чтобы собраться с мыслями.

— Генриетта Фишберн работала помощником юриста в крупной адвокатской конторе, офис в районе Чикаго-Луп. Жила с мужем и дочерью в Ривердейле, рядом с Южным Чикаго. Коллеги отзываются о ней хорошо, она много работала.

— Она часто задерживалась в офисе до поздней ночи?

Кох пожал плечами.

— По словам ее мужа, в последние три недели Генриетта каждый день задерживалась на работе, но всегда выходила из офиса не позже восьми вечера. Однако в понедельник вечером один из адвокатов попросил ее остаться для работы над важным делом. Поэтому она ушла только в половине первого ночи. И поэтому ехала на поезде, который прибыл в час тридцать пять.

— Кто-нибудь знал, что она задерживается допоздна? Она кому-то сообщила?

— Знали кое-кто из коллег и муж.

Получив исчерпывающие ответы, Тейтум кивнул, затем подошел к столу и сел рядом с Зои.

— Фишберн раньше не уходила из офиса так поздно, — сказал он. — Она впервые так задержалась.

Бентли оторвала взгляд от фотографий, разложенных на столе.

— То есть, даже если убийцы следили за ней и несколько ночей поджидали на парковке, они не могли предположить, что она уйдет с работы так поздно?

— Жертва, вероятно, подвернулась случайно. Убийцы ждали на парковке одинокую женщину — и удобного момента, когда не будет свидетелей. Генриетта Фишберн оказалась там как раз в такой момент.

— Это обычная тактика Гловера, — сказала Зои. — Прятаться в укромном месте недалеко от источника воды и терпеливо ждать появления жертвы…

— Но с убийством Кэтрин Лэм вышло иначе.

Зои кивнула.

— Парковка у вокзала, наверное, одно из особых мест для Гловера.

— Особых мест?

Она подняла на него глаза.

— С две тысячи девятого по две тысячи шестнадцатый он не убивал.

Тейтум догадался, что между двумя фразами есть логическая связь, но, как часто бывало в диалоге с Зои, он эту связь не уловил.

— И что?

— Гловер жил здесь десять лет. Но убил только дважды, в две тысячи восьмом. Чем от занимался все остальное время?

— Погружался в фантазии. Мастурбировал, чтобы контролировать сексуальные потребности.

— Верно. Но чтобы фантазии возбуждали, их нужно освежать.

— Зачем? Может, он просто прокручивал в голове воспоминания о прошлых убийствах…

— Если так, то порноиндустрия давно рухнула бы, — немного нетерпеливо ответила Зои. — Фантазии нуждаются в разнообразии. Особенно такие извращенные, как у Гловера. Мы знаем, что он реагирует на определенные места, вот почему почти всегда держится рядом с водой. Гловер почти наверняка искал особые места, которые подпитывают фантазии. Я предполагаю, что он просто пошел в одно из таких мест, затаился и стал ждать одинокую женщину, представляя, как схватит ее, изнасилует и задушит.

— Значит, ты думаешь, что он возвращается туда, где уже бывал неоднократно?

— Почти уверена. И готова биться об заклад, что он знал расписание поездов наизусть.

— Но он не изнасиловал Генриетту Фишберн. Почему?

Зои постучала пальцем по одной фотографии. Тейтум присмотрелся: это был снимок синяков на ребрах Генриетты.

— Мы предполагаем, что синяки возникли от удара ногами, — сказала Бентли. — Он пинал ее, лежащую на земле.

— Или его сообщник.

— Не думаю. Сообщнику нужна лишь кровь. Неважно, по какой причине, но кровь — его фетиш. И он ее получил. А вот Гловер не получил того, что хотел. Поэтому разъярился и пнул жертву.

Тейтум задумался.

— Думаешь, не смог?

— Да. Может, из-за рака… Скорее всего, он был в ярости.

К удивлению Тейтума, голос Зои звучал обеспокоенно.

— И какой вывод?

— Боюсь, до следующего убийства он долго ждать не будет. Не вытерпит.

Оба замолчали. Первым тишину нарушил Тейтум:

— А зачем пентаграмма, нож и телефонный звонок?

— Ну, как ты уже понял, он хотел, чтобы мы нашли тело именно в таком виде. Причем как можно скорее, наверное, до того, как начнется активный процесс разложения.

— Но зачем ему это?

— Вероятно, пытается сбить нас с толку, — с сомнением проговорила Зои.

— Или хотел донести до тебя некое послание, — предположил Тейтум. — Может, он хотел, чтобы тело увидела ты.

— Тогда почему пентаграмма? Бессмыслица какая-то. Пентаграмма не имеет никакого особого значения ни для меня, ни для Гловера.

— Он хочет огласки. Его время на исходе, и он решил прославиться.

— Возможно, — согласилась Зои. — Раньше Гловер не играл на публику, но обстоятельства изменились.

Агент Валентайн громко вздохнул со своего места.

— Вы явно упускаете суть.

Тейтум взглянул на Валентайна. Этого агента он успел немного узнать за время работы в чикагском офисе ФБР. Валентайн, в сущности, хороший парень, и не без чувства юмора. Но его снисходительное отношение к Зои выводило Тейтума из себя.

— Какую же?

— В убийствах есть религиозный подтекст. В первом случае на Кэтрин Лэм надели цепочку с крестиком, прямо на следы от петли, задушившей жертву. Во втором убийстве тело поместили в центр пентаграммы и обставили все как жертвоприношение дьяволу — вспомните про нож в животе… Спорю, что убийца звонил, чтобы похвастаться. Может, считает себя следующим пророком или что-то вроде того.

— Род Гловер не религиозный фанатик, — ответила Зои. — На религию ему плевать.

— Может быть. Но люди меняются на пороге смерти. Его время на исходе, вы сами так сказали.

— Это абсурд! Совершенно не соответствует профилю Гловера.

— У него рак мозга. Кто знает, что творится сейчас у него в голове? Вдруг он вообще невменяем? Кроме того, вся эта дьявольщина может быть идеей сообщника. Тот и так уже кровь пьет; думаете, он так уж далек от сатанизма? Черт возьми, да он, может, потому и пьет…

— Хорошо, — отрезала Зои. — Ваши предположения приняты к сведению. Спасибо.

Валентайн пожал плечами и вернулся к работе.

— Меня насторожило еще кое-что. — Бентли указала на пару фотографий. На одной были кровавые отпечатки ботинок в доме Кэтрин Лэм, на другой — следы в грязи вокруг пентаграммы. — Мы считали, что на первом месте преступления убийца утратил самоконтроль, поэтому ходил из угла в угол. Но здесь, кажется, то же самое.

— Они рисовали пентаграмму, — заметил Тейтум. — Для этого пришлось походить туда-сюда.

— Только тут прослеживается определенный шаблон. Видишь? Три шага, поворот лицом к телу. Затем два шага в сторону, а потом… вот, снова три шага и поворот лицом к телу. На втором месте убийства то же самое. Мы с О’Доннелл проверили. В обоих случаях следы принадлежат субъекту бета, а не Гловеру. Похоже на какой-то ритуал, следующий за убийством. Причем не связанный с кровью.

— И о чем это говорит?

Зои покачала головой.

— Пока ничего. Но нужно искать другие закономерности. Возможно, у второго убийцы есть набор обсессивно-компульсивных ритуалов, которые он не может не совершать. Если так, то при разговоре с ним мы это заметим.

— Ясно, будем обращать внимание.

— А где О’Доннелл? — спросила Зои, оглядываясь.

— Они с Эллисом пошли искать того наркомана, возможного свидетеля преступления.

— А нам нужно осмотреть парковку у вокзала, — заявила Бентли.

— Завтра утром? — с надеждой предложил Тейтум.

— Я хочу увидеть парковку вечером, в темноте. Так, как ее видели они.

Грей вздохнул.

— Ну конечно… Подожди, я закончу кое-что, и мы поедем вместе.

Глава 32

Зои зашла в свой номер и заперла дверь. После осмотра парковки она собиралась вернуться с Тейтумом в полицейский участок и продолжить работу — но холод пробрал ее до костей. Нужна была передышка. Поэтому она попросила Грея высадить ее у гостиницы.

В голове Зои клубились мрачные мысли о смерти Генриетты Фишберн. Она ощущала их как физическое присутствие тьмы, стремящейся расколоть ей череп. Ей нужно было выпустить их из себя.

Зои сняла туфли и носки и скользнула под одеяло, позволяя его весу опуститься на нее, создать уютный кокон. Усилием воли расслабила тело. Долгий день дался нелегко, особенно после целой недели недосыпания, и даже просто прилечь стало облегчением.

Зои прикрыла глаза и вернулась мыслями к парковке. Когда они туда приехали, машину Генриетты уже забрали, но в темноте безлюдной стоянки было легко представить, как все произошло. Должно быть, канонада кровяного пульса громыхала в ушах у Генриетты еще до того, как что-то случилось. Еще когда она в одиночестве пересекала парковку.

Она шагает быстро, каблуки стучат по асфальту… Холодно… Дыхание Зои участилось, и, несмотря на одеяло, ее бил озноб.

Генриетта добралась до машины, уже почти нажала на кнопку брелока… Внезапное движение в темноте… Ее схватила чья-то рука, с силой дернула… Жгучая боль в шее… Борьба…

Пальцы Зои вцепились в простыню. Она подумала о пятнах крови на асфальте. Представила, как они появились: Генриетта в ужасе бежит от нападавшего, даже не осознавая, что удаляется от шанса на спасение. Впереди вырисовываются силуэты деревьев, и когда она оставляет позади освещенную фонарями парковку, все вокруг тонет во тьме. Кто-то хватает ее, шипя угрозы. Вокруг горла сжимается ткань. Зои помнит это чувство и вряд ли когда-то забудет: Гловер у нее за спиной, его мерзкое хрюканье, когда он затягивает петлю, отчаянная потребность дышать, пусть даже разодрав себе горло… Его грубые пальцы касаются кожи, царапают ее…

Зои трясло; ее воспоминания сливались с тем, что, должно быть, пережила Генриетта. Она пробралась к ручью, только чтобы опустить в воду ноги, — и упала, понимая, что это вовсе не ручей. Это бурная река, и течение тянет ее вниз, в глубину…

Зои очнулась от кошмара, жадно ловя ртом воздух, чувствуя в ладони скомканную ткань. Задыхаясь, она лежала в кровати гостиничного номера. Не в первый раз Зои представляла последние минуты жертвы. Но сейчас в эти мысли вплелись ее собственные воспоминания о встрече с Гловером, еще такие яркие, — превратившись в жуткий сон…

Зои сбросила с себя одеяло. Все ее тело было покрыто липким потом, она еще чувствовала призрачное прикосновение его рук к своей коже. Скинула одежду и поспешила в душ. Под струями горячей, почти кипящей воды напряжение, охватившее тело, отступило. Мысли Зои блуждали…

Она бежит в темноте, оступается, кто-то хватает ее, грубо поворачивает к себе, вожделеющие глаза Гловера так близко…

Зои, подавив крик, выключила воду. Разум заманил ее в ту же ловушку.

Хотя Бентли расследовала убийства Гловера уже двадцать лет, тело Генриетты Фишберн стало первым, которое она увидела воочию на месте преступления. Вероятно, это зрелище потрясло ее разум, пробудив все воспоминания и страхи, связанные с Гловером. Его нападение на Андреа. Убийства Бет, Джеки и Клары. Нападение на нее саму, всего пару месяцев назад. Попытка вломиться в комнату, где она забаррикадировалась вместе с Андреа…

Зои сохранила способность мыслить рационально, но это не спасало от дрожи, вновь охватившей ее тело.

Не спасало и от образа Генриетты, бегущей в темноте, и Гловера, что гонится за ней по пятам.

Глава 33

Дверь в конференц-зал внезапно распахнулась. Тейтум поднял голову от ноутбука и встретился взглядом с измученной О’Доннелл.

Она вошла и оглядела комнату: пустые кресла и грязные кофейные стаканчики.

— Где все?

— Кох с напарником опрашивают родителей и друзей Генриетты Фишберн, — ответил Грей. — Зои я отвез назад в гостиницу после того, как мы осмотрели парковку. Агент Валентайн пошел в лабораторию судмедэкспертизы. Эллис был с вами. Несколько полицейских все еще обходят дома по соседству с вокзалом, опрашивают местных.

О’Доннелл устало прикрыла глаза и помассировала переносицу.

— Повезло найти таинственного свидетеля? — спросил Тейтум.

— Пока нет. Эллис подозревает парня по имени Хороший Мальчик Тони, но в привычных убежищах мы его не нашли. Завтра попробуем снова. А у вас есть новости?

Тейтум встал и подошел к доске с материалами по делу Фишберн.

— Дайверы нашли кое-что из одежды и сумку жертвы. — Он указал на фотографии пакетов с уликами. — У нас есть рубашка и одна туфля. В сумочке — ключи от машины и телефон. Ключи подходят к серебристому «Фиату» Генриетты. Телефон передали криминалистам.

— Преступники позаботились, чтобы мы нашли тело, но вещи выбросили в реку, — задумчиво проговорила О’Доннелл. — Может, в телефоне есть какая-то информация?

— Сомневаюсь. Жертва выбрана случайно. Думаю, они просто старались замести следы. И потратить наше время. — Грей нахмурился, ухватив мимолетную мысль. — Они пытаются выиграть время. Потому что Гловер при смерти?.. Нет, тут нечто большее. Они торопятся…

Как это ни было неприятно, идея ускользала от Тейтума.

— А что с фургоном? — спросила О’Доннелл, кивая на зернистые фотографии разбитого «Шевроле».

— Удалось улучшить качество снимка, — сказал Тейтум, — но номерной знак заляпан грязью, скорее всего нарочно. Зато Кох нашел на записях момент, когда фургон въехал на парковку. Он появился в семнадцать минут девятого. Встал где-то в западной части стоянки, подальше от чужих глаз, рядом с железнодорожными путями. Уехал в два тридцать семь.

— Они выжидали там, — заключила О’Доннелл.

— Чуть больше четырех часов, — подтвердил Тейтум. — Гловер терпелив. Кох отправил патрульные машины искать этот фургон в районе парка Маккинли и заповедника «Кикапу Вудс». Будем надеяться, нам повезет.

— Да уж… — Взгляд О’Доннелл остекленел. Тейтум сомневался, слышала ли она его слова.

— Что-то стряслось?

— Фотография такая формальная… — О’Доннелл показала на снимок Генриетты вверху доски. — Но сегодня я ездила в ее дом, чтобы сообщить о трагедии мужу, и видела на компьютере другое фото, где она с дочерью на пляже. Словно другой человек. Понимаете?

— Нет.

— У меня дочь примерно такого же возраста.

— Как дочь Фишберн.

— Да. — О’Доннелл вздохнула. — Муж спросил меня… страдала ли Генриетта перед смертью.

— Об этом всегда спрашивают.

— Я ответила, что она умерла быстро.

— Хорошо.

— Тейтум, она умерла страшной смертью. Напуганная, раненная. Ее душили…

— Этого вы семье не сказали?

— Нет, — прошептала детектив. — Семье такое не говорят. Никогда не говорят. — Она часто заморгала. — Нужно позвонить дочери, пожелать спокойной ночи. — Достала телефон и взглянула на экран. — Черт! Десять сорок. Она уже спит.

— Вы увидите ее утром.

— Правильно, — отозвалась она, опуская телефон в карман.

Тейтум посмотрел на нее обеспокоенно.

— Слушайте…

— Есть информация о телефоне, с которого сообщили об убийстве?

— Гм… да. Телефон одноразовый, прежде не использовался. Сразу после звонка его выключили. Во время звонка он находился где-то в районе Чикаго-Луп.

— Там, где работала Генриетта.

— Вы считаете, так было задумано? — спросил Тейтум.

— Возможно… Но в тот район проще всего добираться, — рассуждала Холли. — Гловер, вероятно, сел в поезд, проехал несколько станций, вышел, сделал звонок, тут же разбил телефон и поехал обратно.

— Звучит правдоподобно.

— Тогда мы можем взять записи с камер на станциях и посмотреть, где он вышел, — сказала О’Доннелл. — Хотя пересматривать придется уйму материалов.

— Обратитесь к Валентайну, он поможет, — предложил Тейтум. — У ФБР есть программа распознавания лиц и мощные компьютеры, они смогут обработать весь отснятый материал и найти Гловера.

— Дельная мысль, — согласилась О’Доннелл. — Завтра предложу это Брайту.

В последней фразе чувствовалась горечь. Тейтум сочувствовал Холли. Ее назначили детективом по делу Кэтрин Лэм, а теперь все расследование в ведении Брайта: О’Доннелл задвинули. Грей знал, каково это, — и быстро сменил тему:

— А что с прихожанами?

— Я получила от Патрика Карпентера электронное письмо с именами прихожан, — сообщила О’Доннелл. — Триста двенадцать имен, из них сто семьдесят — мужчины. Возраст не указан, поэтому не уверена, кто из них подходит. И это далеко не полный список. Только те, кого вспомнил Карпентер. В большинстве случаев у него нет ни телефонов, ни адресов. Пробовала узнать подробности у Альберта Лэма, но он, похоже, едва может встать с постели. А еще этот Валентайн убедил Брайта, что на прихожан мы только впустую тратим время, чтоб ему…

— Ладно, я понял. — Тейтум поднял руки в успокаивающем жесте. — Сплошной отстой.

О’Доннелл ненадолго задумалась.

— Лаконично, но что толку, — наконец сказала она.

— Послушайте, уже поздно, а вы не спите с шести утра…

— С пяти. Что-то меня разбудило, и я не смогла заснуть снова.

— А когда вы ели что-нибудь последний раз?

— Я не… в общем, давно.

— У нас осталась пицца. — Тейтум указал на коробку на столе.

О’Доннелл набросилась на нее, как голодная пума на оленя. Открыла — и с разочарованием уставилась на свою добычу.

— На пицце ананасы.

Пума оказалась разборчивой.

— И что?

— Кто ест пиццу с ананасами?

— Я ем. — Грей приготовился к обороне.

— Ну вот, а вы только начали мне нравиться… — О’Доннелл все же взяла кусок пиццы и, жуя с мрачным выражением лица, проворчала: — Еще и холодная… Ледяная пицца с ананасом. Дожили.

— Мне нравится, как вы себя жалеете, — сказал Тейтум с улыбкой, — но, может, пойдем где-нибудь перекусим?

О’Доннелл пожала плечами.

— Что ж, полагаю, и дочь, и муж давно спят, так что я вполне могу сходить с вами.

— Спасибо за честь.

У Тейтума зазвонил телефон. Зои. Он жестом попросил О’Доннелл подождать и ответил на звонок.

— Тейтум? — У Бентли был странный, дрожащий голос.

— Что такое?

— Я в номере гостиницы… — Это прозвучало так, будто она сама не уверена, где находится.

— Я тут с О’Доннелл. У тебя что-то важное?

— А… — Долгая пауза. — Не, не очень важное. Может подождать. Правда, ничего важного.

— Зои, что-то случилось?

— Что? — Теперь в ее голосе звучал страх. — Нет. Ничего не случилось. Увидимся завтра.

Она дала отбой. Грей, нахмурившись, смотрел на телефон.

— Итак, — сказала О’Доннелл, — мы идем есть?

Глава 34

Владеющий собой человек весь день провел вдали от дома, чувствуя себя как плохой актер на подмостках собственной жизни. Он словно все время забывал свои реплики и мимику. Двигался неловко, механически. Его тело превратилось в тяжелый удушливый костюм, который не снять, как ни старайся. Хотелось бросить все, уйти со сцены. Но никакой сцены не было, как и сценария. И он знал, что Дэниел будет в ужасе, если он привлечет к себе еще больше внимания. Поэтому держал себя в руках. Однако все время до возвращения домой так сильно сжимал челюсти, что теперь голова у него чуть не раскалывалась.

Закрыв за собой дверь, он тут же понял, что у Дэниела выдался плохой день. Если живешь с тяжелобольным человеком, развиваешь чувствительность к его боли. Может, что-то меняется в запахе его дыхания и пота… Или Дэниела выдал слабый стон, донесшийся из-за закрытой двери комнаты для гостей… Неважно. В доме поселился недуг.

Владеющий собой человек добрался до холодильника и рывком открыл дверцу. Осталось пять флаконов. Наверное, кровь чем-то разбавлена. Нужно увеличить дозу. Он взял три флакона, подошел к шкафу и извлек из него большую кофейную кружку. Вылил содержимое флаконов в кружку, наполнив ее почти доверху. На поверхности появился большой пунцовый пузырь; потом он лопнул.

Владеющий собой человек поднес кружку к губам и жадно пил, чувствуя, как вязкая жидкость, соленая, с металлическим привкусом, обволакивает язык, десны, зубы, стекает в горло.

Подействовало. По телу разливалось спокойствие. Вот что ему было нужно все это время. Как он мог забыть…

Вдруг у него перехватило дыхание, к горлу подкатила желчь, и он метнулся в туалет. Как раз вовремя, потому что его вырвало; он хватался за унитаз обеими руками, кашлял и давился, на глазах выступили слезы. Вытирая лицо, наблюдал, как бурлит вода с красной рвотой; белый фаянс покрылся розовыми и коричневыми пятнами.

Кровь той женщины испорчена! Вот почему она ему не помогала, вот почему он не мог ее переварить.

Он склонился над раковиной, включил воду, побрызгал на лицо. И смотрел, как рыжие капли, стекавшие с подбородка, исчезают в стоке.

Затем надел пальто и вышел на улицу, все еще откашливаясь: его преследовал запах и вкус собственной рвоты. Улица покачивалась — или это он сам? Он побрел медленно, шаг за шагом, следуя за шумом автодороги.

Владеющий собой человек не знал точно, что искал, — просто хотел сбежать. Он шел, дрожа, обхватив себя руками, и вдруг увидел ее. Женщину с ребенком. Ту самую, которую встретил пару дней назад.

На этот раз он не сдрейфит. Ему нужен кто-то неиспорченный.

* * *

Все вокруг давали Джоан советы по воспитанию сына. Допустим, этого можно было ожидать от ее матери, которая все и всегда знает лучше, и от невестки, растившей троих детей и потому считавшей себя гуру. Но оказалось, что в вопросах материнства разбирался абсолютно каждый: и соседи, и продавцы в супермаркете, и даже холостые приятели мужа. Все они не только лучше Джоан знали о воспитании, но и чувствовали насущную необходимость делиться своими знаниями. Излюбленная тема ликбезов — детский сон. Особенно часто поступали советы о том, как укладывать ребенка спать, что делать, когда он проснется, и «Джоан, ты опять все делаешь не так».

Поначалу она сопротивлялась. Даже пробовала объяснять, что не все дети одинаковы. Что некоторые из них плохо спят. Что у детей, бывает, режутся зубки, а с болью уснуть не получается. И нет, она не станет просто оставлять сына плакать в кроватке часами. Но после многочисленных закатываний глаз, тяжелых вздохов и снисходительных «поступай-как-знаешь» Джоан стала просто кивать. Казалось, это всех устраивало. Ей давали совет — она кивала и продолжала делать так, как считала нужным.

Сын быстро засыпал во время прогулки. Не так уж сложно ходить гулять после обеда и по вечерам.

Сейчас он мирно посапывал в коляске, и Джоан улыбнулась, глядя на его милое личико. Она подняла голову — и вдруг запнулась.

К ней направлялся мужчина со странной гримасой на лице. Волосы растрепаны, движения странные, порывистые. У Джоан перехватило дыхание, когда она заметила, что он горящими глазами уставился на коляску.

Повинуясь инстинкту, Джоан свернула в сторону дороги, быстро посмотрев по сторонам. Машин не было, и она перешла дорогу, ускорив шаг. Хотела позвонить мужу, но тот, как обычно, работал допоздна, а на работе он не отвечал на ее звонки.

Да и что бы она ему сказала? «Я видела странного человека на улице?» Муж смеялся бы до колик. А она не собиралась…

Мужчина следовал за ней. Краем глаза Джоан заметила, как он перешел дорогу и теперь находится прямо позади нее.

Она почти бежала; до дома оставалось несколько метров. Снова пересекая улицу, Джоан услышала его приближающиеся шаги. Теперь она толкала коляску одной рукой, а другой шарила в кармане пальто в поисках ключей от дома. Он близко. Слишком близко. Она не успеет открыть дверь и войти внутрь.

Джоан обернулась со словами:

— Если подойдешь ближе, я закричу!

Ее голос дрожал, но звучал громко и отчаянно.

Мужчина остановился и что-то сказал, но его невнятное бормотание было адресовано не ей. Он разговаривал сам с собой. Заметив на его подбородке странный блеск, Джоан с ужасом поняла, что это слюна.

Она повернулась и побежала к дому; сын проснулся в трясущейся коляске и закричал. Джоан сунула ключ в замок, повернула его и, оказавшись в прихожей, тут же захлопнула за собой дверь. Закрыв ее на щеколду, глубоко вздохнула.

Малыш заплакал.

— Тише, — проговорила она, борясь со слезами, — шшш, тише…

Принялась искать телефон в колясочной сумке. Раньше ей нравилась эта сумка, потому что туда помещалось все, что нужно: бутылочка, соска, подгузники, салфетки, — но сейчас Джоан возненавидела весь этот хлам. Где же дурацкий телефон?

Вот! Она набрала номер мужа. Прослушав восемь гудков и не дождавшись ответа, сбросила звонок. Расстроившись, выглянула в окно.

Мужчина ходил взад-вперед у двери, бормоча что-то себе под нос. Теперь его голос звучал громче, и она разобрала несколько слов. «Выдержка… младенец… дверь».

Джоан позвонила в Службу спасения.

— Это «девять-один-один», что у вас случилось?

— Перед моим домом какой-то мужчина, — прошептала она.

Ребенок кричал, и ей хотелось взять его на руки. Но взмокшие ладони были такими скользкими, что тогда она выронила бы телефон.

— Он преследовал меня до двери.

— Дверь сейчас заперта?

— Д… да.

— Он все еще у двери?

— Да, я вижу его через окно. Он разговаривает сам с собой. Пришлите кого-нибудь, мне страшно…

— Можете назвать свой адрес?

Несколько мгновений Джоан не могла вспомнить, но наконец собралась с мыслями и продиктовала адрес.

— Хорошо, как вас зовут?

— Джоан.

— Джоан, вам нужно сохранять спокойствие. Я направила к вам патрульную машину. Вы все еще видите мужчину у двери?

Джоан выглянула в окно. На улице никого.

— Н… нет, вроде бы ушел.

— Наш сотрудник придет, осмотрит все и убедится, что с вами все в порядке, хорошо? Джоан?

Но Джоан не могла ответить — у нее пропал голос. Только что краем глаза она заметила тень, скользнувшую мимо окна кухни. Прямо у задней двери. У двери, которую она постоянно забывала запереть. Еще одна задача, трудновыполнимая для невыспавшейся матери грудничка…

Джоан отчетливо помнила, как открывала ее утром, чтобы полить цветы на заднем дворе. Но не могла вспомнить, заперла ли потом.

— Джоан? — Когда в телефоне снова раздался голос оператора, дверная ручка повернулась.

Глава 35

Заперто. Он несколько раз дернул дверную ручку, смутно припоминая, зачем пришел сюда. Застыл от удивления, когда внутри заплакал ребенок. Вот уже несколько минут он стоит в незнакомом дворе, уставившись на дверную ручку… Он хотел войти? Дернул за ручку. Заперто. Ах да, он ведь уже пробовал…

Откуда-то донесся голос, и он замер, прислушиваясь, но голос стих, и тишину нарушал лишь детский плач. Тут он понял, что голос принадлежит ему. Он разговаривал сам с собой.

Он попытался собрать воедино события того вечера. Он и впрямь планировал выхватить ребенка из коляски?

Он терял над собой контроль.

Это самое страшное. Это случалось раньше, давным-давно; с тех пор он не расслаблялся ни на секунду, но сегодня поезд остался без машиниста и сошел с рельсов.

Он повернулся и побежал, однако не в сторону улицы, боясь, что его увидят. Он перепрыгивал через заборы, бежал по дворам, нещадно топтал клумбы, сбивал складные стулья, продирался сквозь тернистые розовые кусты, порвав брюки. Краем глаза заметил мигалки полицейской машины. Его уже ищут? На мгновение он решил, что убегает из дома Кэтрин, бросив ее тело. Потом вспомнил, что с тех пор прошел уже день или два. Или четыре?

Он вернулся на улицу, только когда путь преградил очень высокий забор. Уже стемнело; ни полицейских, ни прохожих не было. Лишь он и тени.

Он заставил себя глубоко дышать. Холодный воздух прочистил мозги. Ночью хуже всего. Днем он как-то справляется. Разговаривает с людьми, выполняет свою работу, занимается делами. Наверняка ничем не привлекает внимания. Но ночью это становилось труднее. Так было всегда.

Он добрел до дома, вошел и запер за собой дверь. Повсюду доказательства того, что он потерял самообладание. Два пустых флакона валяются на столешнице. Еще один упал и разбился, оставив на полу несколько капель крови. Кружка, из которой он пил, стоит рядом с раковиной, оставшаяся в ней кровь свернулась. Заглянул в туалет: унитаз все еще забрызган рвотой.

Он все убрал; потом долго стоял под душем, тяжело сопя, как бывало всякий раз, когда требовалось привести мысли в порядок. Он владеет собой. Владеет собой. Владеет собой.

Глава 36

Зои делала быстрые, неглубокие вдохи. Стены комнаты приближались, с каждым ударом сердца все больше сжимая пространство вокруг. Когда начался приступ клаустрофобии, она пробовала выйти на улицу, но как только ступила в темноту ночи, ощутила незримое присутствие Гловера где-то поблизости. За спиной.

Как она может быть уверена, что его там нет? Он выслеживал ее и раньше. Что помешает ему сделать это снова? Глупо гулять одной по ночам, когда Гловер на свободе…

Зои вернулась в номер, закрыла дверь и попыталась успокоиться. Но не могла остановить волны паники, накатывавшие на нее одна за другой.

Даже в таком состоянии какая-то часть ее продолжала анализировать. Зои осознавала, что происходит. В последнее время она не высыпалась, что в сочетании с посттравматическим расстройством вызвало полномасштабную паническую атаку. Ее воображение, подогретое эмоциями, порождало яркие видения и подпитывало поселившиеся в голове страхи.

Понимание никак не помогало ей. Наоборот, стало только хуже.

Звоня Тейтуму, она надеялась на помощь. Но он сказал, что рядом О’Доннелл, и голос его звучал слегка нетерпеливо… И тут она не смогла объяснить, зачем позвонила. Чем ей поможет Тейтум?

Помочь могла только она — сама себе. Зои это знала, всегда знала.

И вот она снова дрожит, лежа в кровати, вцепившись в простыни, как в спасательный круг. Она не на улице, где подстерегает Гловер. Она не похоронена заживо. Она в гостиничном номере. Все в норме.

Ей стало нехорошо. Вот-вот вырвет.

Зои подскочила, сбрасывая с себя одеяло. Пока она боролась с простыней, прилипшей к коже, к горлу подступила рвота. Зои вырвало в несколько спазмов. Она задыхалась и отчаянно сжимала подушку, долго кашляла и давилась кислотой во рту. Потом на нее снова напала дрожь, сердце застучало в ушах…

Еще какой-то стук. В дверь.

— Зои! — из-за двери позвал Тейтум. — У тебя все нормально?

— Я… в порядке. — Ее голос звучал сдавленно.

Пауза.

— Открой дверь.

— Нет. Увидимся утром.

— Открой дверь, Зои.

В отчаянии она на пару секунд закрыла глаза; сердце все еще грозило выпрыгнуть из груди. Пошла к двери, вытирая рвоту с подбородка. Открыла дверь.

Увидев ее, Тейтум побледнел. Наверное, она выглядела так же дерьмово, как чувствовала себя.

— Всего лишь ночной кошмар, — прохрипела Бентли. — Я уже пришла в себя. Правда.

Тейтум выставил ногу, не позволяя ей закрыть дверь.

— Черта с два.

Медленно, чтобы не ударить Зои, он открыл дверь и прошел в комнату.

Она следила за его взглядом: кровать, скомканная простыня, пятна на рубашке, трясущиеся руки…

Вдруг Грей притянул ее к себе и обхватил своими большими сильными руками. Она сопротивлялась, боясь испачкать рвотой его одежду, но Тейтум крепко обнимал ее, пока она не перестала извиваться. Ее тело обмякло, страх отступил, хотя вряд ли далеко.

— Наверное, я съела что-то не то, — промямлила Зои.

— Может, дело в том горячем шоколаде? — предположил Тейтум, по-прежнему не отпуская ее.

— Может. Но теперь мне лучше.

— Иди в душ.

Зои подчинилась и пошла в ванную, где с отвращением сняла грязную рубашку. От горячей воды ей полегчало. Тейтум, вероятно, ушел. Завтра надо извиниться перед ним за этот бардак. Зои не спеша почистила зубы, избавляясь от едкого привкуса рвоты во рту.

Когда, завернувшись в гостиничное полотенце, она вышла из ванной, Тейтум все еще был в номере. Видимо, он попросил горничную принести чистые простыни и теперь аккуратно застилал постель. Грязные простыни лежали в углу.

— Я сама справлюсь, — сказала Зои.

— Я почти закончил.

Она выхватила из чемодана нижнее белье, толстовку и штаны для йоги и вернулась в ванную, чтобы одеться. Слышала, как Тейтум шагает по комнате. Ей хотелось, чтобы он ушел. Вот только… от одной лишь мысли, что она останется одна, скручивало желудок.

Зои сделала глубокий вдох. Теперь это давалось так легко — почему же раньше не получалось? Она снова открыла дверь. Тейтум сидел в кресле у кровати.

— Спасибо за помощь, — проговорила Бентли. — Думаю, мне станет лучше, когда я высплюсь.

— Не сомневаюсь.

Она села на кровать и неожиданно испытала облегчение оттого, что простыни хрустят. Тейтум расстелил их мастерски, не хуже горничной.

— Спокойной ночи, — сказала Зои.

Грей не двинулся с места и ничего не ответил.

— У меня был приступ паники, — наконец призналась она. — Я слишком много работала. Больше так не буду. Несколько дней поберегу себя.

— Угу. — Тейтум скептически поднял бровь.

— Честное слово!

— Не верится. Завтра я позвоню Манкузо. Скажу ей, что нужно отстранить тебя от дела.

— Нет! — Зои испугалась. Манкузо не сможет выдворить Зои из Чикаго, зато может отстранить от дела и убедиться, чтобы ее не подпускали к расследованию. — Если ты это сделаешь…

Она искала какую-то страшную угрозу, способ повлиять на Тейтума. Но на ум ничего не пришло.

— Я должен знать, что с тобой происходит, — произнес Грей. — Как твой напарник. Я за тебя беспокоюсь. Если ты не будешь со мной делиться…

— Это всего лишь приступ паники.

— Не думаю. Ты ведешь себя странно уже несколько дней. В смысле, ты вообще немного странная, но в последнее время… не такая, как обычно.

Зои закрыла глаза и прикусила нижнюю губу. Вдруг Тейтум блефует? Неужели он и правда сделает так, что ее отстранят от дела? Он ведь знает, как это для нее важно. Открыв глаза, Бентли взглянула на Тейтума.

Нет, он не блефует.

— У меня такое бывает, — наконец осторожно начала Зои. — Бывают моменты, когда я представляю, через что прошла жертва.

— Мы все это делаем. Это часть работы.

Зои отрицательно покачала головой.

— Нет. У меня не так. У меня… картинка ярче. Я лежу в кровати и могу видеть и чувствовать все, что произошло. Я почти становлюсь… жертвой.

— Похоже на галлюцинации?

— Нет! — Согласись она, ее отстранят не то что от дела, а вообще от работы. — Я понимаю, кто я и где нахожусь. Понимаю, что все это происходит в моем воображении. Но вижу все очень живо — и не могу прекратить видеть. Может, поэтому я так преуспела в поведенческом анализе… Я могу проникнуть в мысли любого. И жертвы, и убийцы. Такова обратная сторона медали.

Зои поджала под себя ноги. Начав рассказывать, она уже не могла остановиться.

— Я практически чувствую ее страх. И боль. Мое тело реагирует на ощущения, и у меня бывает затрудненное дыхание, учащенный пульс… Обычно через полчаса все проходит.

— И часто такое случалось? — спросил Тейтум.

— Не знаю. Десятки раз.

— Боже, Зои…

— Если ты кому-нибудь расскажешь, меня не поймут. Меня вышибут из Бюро. — Она почти пожалела о своих признаниях. — Все не так страшно. Я держу себя в руках.

— Я заметил… когда ты открыла мне дверь.

— В этот раз все иначе.

— Почему?

— Частично — из-за того, что случилось в Сан-Анджело. До сих пор мучает клаустрофобия… — Зои замолчала.

— Какие еще причины? Если ты ставила себя на место Генриетты Фишберн, значит, переживала то, что она чувствовала при… нападении Гловера.

— Фрагментами, но это было не остановить. — Она вздрогнула. — Я никому раньше не рассказывала. Ты не можешь… Пожалуйста, не надо…

— Я никому не скажу, — с трудом проговорил Тейтум. — Но так продолжаться не может. Ты ведь это понимаешь?

— Больше такого не повторится.

Он промолчал. Очевидно, что Зои не в силах что-либо гарантировать.

— Сейчас он стал небрежен, — продолжала она. — Его сообщник периодически теряет самообладание. Поимка Гловера — дело нескольких дней.

— Возможно.

— Как только его поймают, мне будет не о чем волноваться. Он и так умирает! Ему осталось не больше года. Андреа будет в безопасности. Так же, как и я. Все закончится. Но мне нужно увидеть это своими глазами.

Повисло молчание. Тейтум смотрел на нее с тревогой и теплотой в глазах, пока Зои, не выдержав, не отвела взгляд. Лучше б она держала рот на замке. Лучше б она ему не звонила. Напрасно поделилась с ним; полагаться надо только на себя и никогда не…

— Хорошо, — сказал Грей.

— Ты не станешь просить Манкузо о моем отстранении?

— Не стану.

Зои зажмурилась, в ее глазах стояли слезы.

— Спасибо тебе.

— Спокойной ночи, Зои.

Он встал и пошел к двери. Бентли тут же почувствовала тьму, ощерившуюся, готовую напасть.

— Хочешь, я побуду здесь еще немного, чтобы ты успокоилась? — спросил Тейтум.

Зои пожала плечами.

— Мне все равно. Оставайся, если хочешь.

Она сидела спиной к нему, напряженно ожидая, когда хлопнет дверь, и не зная, чего действительно хотела бы.

— Тогда я останусь ненадолго.

Зои накрыло волной облегчения, из-за чего она сама смутилась.

— Можешь лечь рядом, — сказала она, подвинувшись.

Кровать скрипнула, когда Тейтум со вздохом устроился рядом с Зои. Она не сомкнула глаз еще несколько часов. Лишь окончательно убедившись, что он не уйдет, смогла расслабиться и наконец уснуть.

Глава 37

Четверг, 20 октября 2016 года

Тейтума разбудил свет, а еще осознание того, что он спит в носках. И, если уж на то пошло, в брюках. Его мозг вяло вычислял ЧГК. То есть ответы на ключевые вопросы: Что? Где? Когда?

Рядом с ним кто-то тихонько сопел. Тейтум повернул голову и увидел Зои. Она лежала лицом к нему, свернувшись калачиком, спутанные волосы падали ей на лицо. Напарница выглядела такой умиротворенной и кроткой, что ошеломленный Тейтум застыл, любуясь. Он скользил взглядом по ее носу, маленькому, чуть приоткрытому рту, тонкой шее. Когда понял, что толстовка Зои сбилась во сне и обнажила бледную кожу на животе, отвел глаза.

Попытался встать тихо, но кровати в гостиницах всегда скрипучие — может, по чьему-то коварному замыслу? Когда он поднялся, кровать издала сдавленный визг, будто обидевшись на такое бесцеремонное расставание.

Зои тут же распахнула глаза и, моргая, уставилась на него — даже более сосредоточенно и настороженно, чем он сам.

— Который час?

— Секунду. — Тейтум огляделся в поисках телефона. Ага, тот всю ночь лежал в кармане брюк. Так вот что вибрировало! — Четверть девятого.

Они уже опаздывали. Обычно выходили из гостиницы еще до семи. Зои потерла глаза.

— Я хорошо выспалась.

— Отлично.

— Впервые за несколько недель не снились кошмары. По крайней мере, мне так кажется.

Тейтум стал вспоминать свой сон:

— А мне снилось, что я на Северном полюсе, участвую в забеге на сто метров против стаи пингвинов. Я от них оторвался, потому что у меня ноги длиннее, только вот я бежал голый и отморозил себе все к чертям. А еще волновался, что меня покажут по телевизору, мои знакомые это увидят и будет неловко.

— На Северном полюсе пингвины не водятся, они на Южном.

— И то правда… Пингвинам так и следовало сказать. Вот кому должно быть неловко, да? — Нужно срочно почистить зубы.

— Извини за вчерашнее.

— Не за что извиняться. Но отныне мы не будем прыгать выше головы. Тебе нужно высыпаться.

— Ладно. — Зои шарила рукой по прикроватной тумбочке. — А где мой телефон?

— Прямо под твоей рукой… а теперь ты уронила его на пол.

Чтобы поднять его, она свесилась с кровати, чуть не упав. Тейтум отвернулся и стал искать свои ботинки.

— Вот черт, — пробормотала Зои, — он опубликовал…

— Кто?

Грей нашел только правый ботинок — забавно, ведь он снял их одновременно. В гостинице промышляли гномы-воришки со страстью к левым ботинкам? Впрочем, кражу могли совершить и пингвины из его сна, чтобы Тейтум проиграл гонку.

— Гарри Барри. Вчера он видел меня на месте преступления и сложил два и два. Этот человек — угроза обществу.

— Думаю, ты ему льстишь. Он — не угроза, а заноза.

— Убийство Фишберн может быть связано с убийством Лэм… Ох, ты только послушай. — Глядя в телефон, Зои прочитала вслух заголовок статьи: — «Два убийства окутаны завесой тайны, и в полиции по-прежнему отказываются объяснять, почему для консультации пригласили опытного профайлера, доктора Зои Бентли».

Тейтум вздохнул.

— Тебе нужно надеть намордник на своего домашнего репортера.

— Он не мой репортер. — Зои отложила телефон. — Но это может сыграть нам на руку. Убийцы сейчас под большим давлением. Появление таких заголовков заставит их нервничать еще больше, и один из них допустит промах. Возможно, субъект бета, который и так не владеет собой.

— Будем надеяться, он не слетит с катушек и не начнет бойню, — мрачно сказал Тейтум. Он нашел левый ботинок и смог обуться.

— Я рассчитываю на то, что он не выдержит и придет в полицию с повинной, — проговорила Зои. — Раньше такое случалось. Кемпер, Уэйн Адам Форд, Спахальски…

— Еще тот британец… — Грей задумался. — Майкл Коупленд. А как звали того, который рожицы в письмах рисовал?

— Кит Джесперсон. Ему нравилось внимание прессы.

— О, еще Мак Рей Эдвардс. — Тейтум просматривал сообщения в телефоне.

— Эдвардс сознался только потому, что некоторым жертвам удалось сбежать. Он знал, что его вскоре поймают.

— Что ж, будем надеяться, наш бета чувствует то же самое. Или, что гораздо вероятнее, кто-нибудь увидит Гловера на улице и сообщит в полицию.

— Я бы хотела, чтобы Гарри перестал применять к моему имени такие эпитеты: известная, опытная, знаменитая…

— Да он в тебя втрескался!

— Не смеши меня. Просто он пишет обо мне книгу и пойдет на любые уловки, чтобы поднять продажи.

— А может, и то, и другое.

— Нужно с ним поговорить, — сказала Зои. — Давай выпьем где-нибудь кофе, а потом я заскочу в редакцию «Чикаго дейли» по дороге в участок.

Тейтум уставился на сообщение с незнакомого номера: «Я списалась с Питером Дэмиеном. Он старейшина клана. Готов с вами поговорить». Грей размышлял над бессвязным текстом. Вдруг — озарение.

— Возьмем кофе с собой, — предложил он Зои. — Вампирша-библиотекарь объявилась. Ее друг хочет с нами побеседовать.

* * *

На черной двери магазина алыми буквами было выведено название: «Клыки ночи». Краска как бы стекала с букв, имитируя кровь. Внизу — приписка готическими буквами: «Наточи клыки!» Открывая дверь, Тейтум закатил глаза.

Магазин был обставлен, как это ни удивительно, со вкусом. Грей ожидал увидеть парочку гробов, фальшивые черепа на полках и свисающую отовсюду паутину. Вместо этого они оказались в небольшой, ярко освещенной комнате с фотографиями на стенах и большим деревянным столом. За ним сидел молодой человек с длинными светлыми волосами и вертел что-то в руках; подойдя ближе, Тейтум увидел, что тот аккуратно наносит какую-то глину на слепок зуба.

— Добро пожаловать в «Клыки ночи», — сказал мужчина, взглянув на Тейтума и Зои. Его глаза вдруг округлились: — Ого! Вы наверняка за клыками тролля. Но могу я предложить вам изменить свое решение?

— Чего? — недоверчиво спросила Зои.

— Ваш парень — вот он определенно тролль. А вам я рекомендую выбрать соблазнительную вампирессу. Поверьте, с такими глазами и небольшими клыками вы как Друзилла во плоти. Я даже готов сделать скидку, если…

— Мы не покупатели. — Тейтум сверкнул своим значком.

— А-а, — удивленно протянул молодой человек, — вы из ФБР… Да, Кармела предупреждала. Я думал, вы просто позвоните…

— Мы решили, что лучше поговорить лично, — отрезал Тейтум; ему не понравился диагноз «определенно тролль». — Вы Питер?

— Да, но можете звать меня Дэмиен. Мне все равно.

— Буду звать вас Питером. — Тейтум огляделся. — Вы продаете клыки?

— Клыки и когти ручной работы. Вампиры, тролли, орки, оборотни. Недавно делал даже драконьи клыки для клиента из Китая.

Тейтум подошел к стене с фотографиями. На каждом снимке были покупатели Питера, демонстрирующие на камеру приобретенные клыки. Вот парень с частоколом острых зубов. Девушка в черном плаще, загадочная улыбка показывает лишь кончики двух клыков. Еще одна девушка с двумя клыками, на сей раз длинными и изогнутыми, достающими до края подбородка.

— Вы в самом деле зарабатываете этим на жизнь? — спросил Тейтум, поразившись.

— Полагаю, что да. Заказы поступают со всего мира, есть несколько клиентов среди знаменитостей… Слышали о «Кровавых амфиподах»?

— Ни разу.

— Я делал все их клыки. Каждый раз, когда у них концерт, получаю несколько заказов. Ближе к марту работаю на участников «Комик-кона». Припудри носик, наточи клыки, поняли? Ха-ха! Половина заказов приходит от косплееров[4].

Тейтум имел весьма приблизительное представление, о чем говорит Питер, однако прерывать его не стал. Питер явно нервничал, а Грей хотел, чтобы он расслабился.

— А вы, значит, вампир? — Он старался говорить без скептицизма в голосе.

— Я вроде как ментальный вампир, так что на самом деле кровь не пью, понимаете? Но я вроде как старейшина клана. В смысле, что-то вроде того. Это сложно. — Питер провел рукой по волосам. — Как-то странно рассказывать это… правоохранительным органам. Вы же меня не арестуете?

— Как бы невероятно это ни звучало, вампиризм не является федеральным преступлением, — ответил Тейтум. — Но Кармела говорила, у вас есть какая-то информация, верно?

Питер поерзал на кресле.

— Вы же расследуете убийство женщины, так? Кармела говорит, вы подозреваете кого-то из наших.

— Она упомянула, что вы знаете всех чикагских вампиров, — заметила Зои.

— Ну, думаю, что да. Я же один из старейшин, сечете?

Тейтум с трудом хранил невозмутимое выражение лица, слушая, как прыщавый двадцатипятилетний юнец называет себя старейшиной.

— Нам нужен список всех чикагских вампиров.

— Я не могу вам его дать.

Тейтум навис над столом, чтобы поймать взгляд Питера.

— Слушайте, Дэмиен, совершено убийство. Если вы не дадите нам список…

— Убийца не из наших, клянусь! — Питер почти визжал. — Но, кажется, я знаю, кто это может быть.

— Кто? — спросил Грей с нажимом.

— У нас есть форум, так? Где мы все общаемся. Но на форуме не только вампиры. Некоторые просто хотят побольше узнать о нас, поэтому читают форум или сами что-то спрашивают. Еще на форуме есть наши доноры. Мы стараемся пропагандировать равенство вампиров и доноров. В общем, недавно один из пользователей начал задавать вопросы. Просил вампиров описать вкус крови. Спрашивал о получении крови против воли, с чем мы совершенно не согласны. В смысле, на дворе двадцать первый век, а не девятнадцатый, и мы не в Трансильвании, да?

Тейтум взглянул на Зои. Она слушала Питера, затаив дыхание.

— В общем, несколько пользователей его осудили, и он перестал писать на форуме. Тогда я забеспокоился, как бы он чего не вытворил. Поэтому написал ему личное сообщение, объяснил, почему другие его критиковали. Предложил поискать донора, который подыграет ему и будет изображать сопротивление. Некоторых такое привлекает.

— Он заинтересовался? — напряженно спросила Зои.

— Не-а, вообще. Сказал, на него, типа, не подействует. На некоторое время он притих. Потом, недели две назад, снова стал писать мне. Спросил, можно ли вылечить болезни, если пить кровь. Я ответил что-то вроде… ну, кровь подходит для каких-то случаев, если тебе это нужно, да? Но если сломаешь ногу или, допустим, заболеешь диабетом, то иди к врачу. Тогда он спросил, может ли, по моему мнению, кровь заменить антипсихотические препараты. — Питер сделал паузу и покачал головой.

— Что вы на это сказали? — спросил Тейтум.

— Сказал, что, конечно, не может! Тогда он начал рассуждать, что если кровь по-настоящему чистая, вроде как надо найти донора с чистой кровью или типа того. Я сказал прямо, что это чушь собачья. И он не ответил. Значит, я тогда решил, что, слава богу, ну, образумил парня, да? А потом, два дня назад, от него пришло короткое сообщение.

— Что он пишет?

— Пишет, что я был не прав.

— И все?

— И все. Я спросил, что он имеет в виду, но ответа не дождался. Отправил еще несколько сообщений, — он не отвечает. А потом, когда мне написала Кармела, я подумал, вот черт, это его вы ищете.

— Нам нужна его электронная почта, — сказал Тейтум.

— Для регистрации на форуме почта не нужна, только логин и пароль. Его имя пользователя — Дракула2.

— Хорошо. Тогда нам нужны права администратора для доступа к вашему форуму.

Если этот Дракула2 не компьютерный гений, то специалисты ФБР вычислят его за пять минут.

— Форум размещен в Даркнете.

У Тейтума свело зубы от досады. Даркнет, то есть «теневой Интернет», почти полностью гарантировал цифровую анонимность. Именно поэтому им так часто пользуются педофилы, и именно там процветает черный рынок. Например, на торговой площадке «Шелковый путь» продают наркотики и оружие. Чикагское сообщество вампиров тоже пользовалось Даркнетом.

— Питер, если это наш убийца, может погибнуть еще больше людей, — произнес Тейтум, решив утаить, что уже есть вторая жертва. — Нужно найти его как можно скорее.

— Слушайте, я расскажу вам все, что знаю. Просто есть причины, почему форум скрыт в Даркнете. Многие вампиры не хотят публичности.

— Этот… Дракула2 говорил раньше о чистоте крови? — спросила Зои. — Такое слово появлялось в предыдущих его сообщениях?

Питер ненадолго задумался.

— Кажется, нет. То есть я проверю, но впервые он упомянул это, кажется, только две недели назад.

— А это обычная тема для обсуждения на форуме?

— Не-а; вообще не помню, чтобы кто-то поднимал вопрос чистоты крови. В смысле, мы много обсуждаем венерические заболевания, но и только.

Зои посмотрела на Тейтума, и по ее взгляду он понял, что беседу пора заканчивать.

— Вы можете показать нам сообщения от этого Дракулы2? — попросил Тейтум. — И сам форум тоже.

— Ага, сейчас, погодите… Мой ноутбук в подсобке. Не трогайте клыки на столе, хорошо? — Питер вышел, оставив их с Зои наедине.

— Что думаешь? — спросил Тейтум. Он видел, как заблестели ее глаза, как она кусала губу. Явно считала, что сообщения писал убийца.

— Все совпадает, — ответила она. — Совпадает время, да и все, что он писал на форуме, соответствует его профилю. Его не заинтересовали ролевые игры — значит, он пьет кровь не вследствие парафилии.

Тейтуму потребовалась пауза на обдумывание. Когда они обсуждали возможные причины употребления крови, Зои сказала, что у убийцы может быть парафилия. Сексуальный фетиш.

— Откуда такой вывод?

— Если б фантазия имела сексуальный подтекст, он заинтересовался бы ролевыми играми. Вообще-то, он пришел бы в восторг. Но этого не произошло. Он сказал, что на него это не подействует.

Тейтум понял логику ее рассуждений.

— Значит, парафилию отметаем. Остается психотическое расстройство или синдром Ренфилда, верно?

— Не думаю, что это синдром Ренфилда. Я даже не уверена, что такой синдром на самом деле существует, — сказала Зои. — В любом случае не похоже, что он просто хочет пить кровь. Он спрашивал о получении крови без согласия донора. Его желания несколько сложнее, в них есть жестокость. Выбранный им псевдоним, Дракула2, тоже примечателен.

— Своей тупостью?

— Ну… в том числе. Очевидно, ему нет дела до вампиров и их субкультуры. Любой из сообщества может, не моргнув глазом, перечислить имена сериальных вампиров или персонажей из книг Энн Райс. А убийца, решив зарегистрироваться на форуме, выбирает имя Дракула, но оно уже занято. Вместо того чтобы использовать другое имя — к примеру, Лестат, Эдвард Каллен или Спайк[5], — он просто добавил цифру два. Дело в том, что он знает только Дракулу. Ему не нужно вступать в клан или перенимать их образ жизни. Он не хочет стать частью сообщества, просто периодически пить кровь ему неинтересно. Добавь сюда упоминание антипсихотических препаратов. Я бы предположила, что у него психическое заболевание, которое вызывает навязчивый бред. Возможно, одна из форм шизофрении.

— Что и делает его непредсказуемым, — заключил Тейтум.

— Непредсказуемым и… поддающимся влиянию.

— Почему ты спрашивала о чистоте крови?

— Две недели назад он вдруг начал расспрашивать, может ли чистая кровь заменить антипсихотики. Раньше он об этом не упоминал. Думаешь, совпадение?

Тейтум нахмурился.

— Ты считаешь, что эту идею подкинул Род Гловер?

— Не сомневаюсь.

Глава 38

О’Доннелл сидела в водительском кресле, неотрывно глядя вперед. Рядом с ней сидел, допивая кофе из «Старбакс», сержант Эллис. Не считая редких автомобилей, проезжающих мимо, улица была почти пустынной. Они ждали Хорошего Мальчика Тони.

— Так почему его так зовут? — спросила О’Доннелл.

— Это старое прозвище, — ответил Эллис. — Несколько лет назад он еще жил с матерью. Всякий раз, когда мы, разыскивая его, приходили к ней, она говорила, что он ни в чем не виноват и что он хороший мальчик. Так и приклеилось…

— Он с ней больше не живет?

— Она умерла в прошлом году. — Эллис допил кофе и оглядел машину. — У вас нет пакета для мусора?

— Нет.

— Почему?

— Потому что если положить пакет, там будет копиться мусор. От него появится запах. Поэтому в моей машине мусора не будет.

— Но сейчас у меня в руке стаканчик. Это мусор. Его нужно куда-то положить.

— Потом найдем мусорный бак, — сказала О’Доннелл. — Не думаю, что Тони появится.

— Давайте дадим ему еще десять минут. Денек погожий. К тому же сегодня четверг.

Пункт приема вторсырья «Фрэнни» работал по понедельникам, вторникам и четвергам. Если верить Эллису, «Фрэнни» приносил Хорошему Мальчику большую часть дохода. Он никогда не пропускал четверги, потому что тогда ему придется ждать до понедельника, чтобы продать собранный хлам. А это означает трудные выходные.

— Тони надежен, насколько это возможно для наркомана, — убеждал Эллис. — Он придет, вот увидите.

О’Доннелл зевнула, уже сожалея о своем решении отправиться на поиски Тони. Лучше б она потратила время на работу с камерами безопасности на железнодорожных станциях, как они договорились с Тейтумом накануне. Эллис мог бы и сам дождаться Тони и привезти его на допрос. Но сержант не рассчитывал на сговорчивость Тони, потому просил помощи.

Эллис поставил стакан на пол машины.

— Не забудьте его там, — предупредила О’Доннелл.

— Не забуду.

— Не хочу, чтобы салон пропах кофе.

— Да, я понял. — Перед их машиной кто-то перешел дорогу, толкая перед собой тележку с мусором. Эллис указал на мужчину. — Вот он. Я же говорил. Надежен.

Они вышли из машины и направились к Тони. Он был таким худым, что О’Доннелл удивилась, откуда у него берутся силы толкать тележку. Грязный свитер, джинсы в пятнах. Подойдя ближе, Холли увидела у Тони главную примету крэковых наркоманов — уродливые ожоги на губах.

— Доброе утро, Хороший Мальчик, — бодро отчеканил Эллис. — Ну, как сегодняшний улов?

Тони беспрерывно озирался вокруг.

— Хорош. У меня двадцать три банки, в основном из-под колы. И я нашел какой-то провод, но я его не срезал; да, знаю, похоже, что я его срезал, но я не срезал, он лежал на улице. Я б мог получить хорошую цену за провод. Обычно я не нахожу так много банок, но, кажись, в школе была конференция или вроде того. Может, они раздавали колу. Я подумал, если б я знал про конференции заранее, я б мог потом всегда приходить и собирать банки. Это была б хорошая возможность, да? — Все это время он толкал перед собой тележку, сопровождая свой монолог скрипом ее колес.

— Идея неплохая, — поддержал его Эллис. — Я смотрю, у тебя там еще металлическая стойка… Ты ведь не выкопал дорожный знак?

— Нет, я нашел, я не краду дорожные знаки. Я знаю, некоторые крадут, но я не краду, это опасно для машин. Я собираю, что нахожу.

Эллис показал на Холли:

— Со мной детектив О’Доннелл. Она расследует убийство.

Глаза Тони забегали.

— Хорошо.

— Тони, мне кажется, ты уже понял, зачем мы пришли.

— Я много кого знаю. Никто не умер. И никто не убивал. Я не ищу неприятности, ко мне никто не пристает. У меня есть друг, он умер два месяца назад, но его никто не убивал, он умер от холода. Ночью иногда очень холодно, и он спал на улице, поэтому умер от холода. Когда его нашли, он лежал полуголый. Вы знаете, что иногда от переохлаждения людям кажется, что им очень жарко? Поэтому они снимают одежду. Вот что случилось с Рэнди. Он был моим другом, покойничек-то.

— Мы хотим спросить про то, что случилось три ночи назад. Ты ведь стоял под мостом на Саут-Халстед-стрит, Тони?

Казалось, наркоман глубоко задумался. Тяжело дыша, он толкал скрипучую тележку. О’Доннелл семенила маленькими шажочками, чтобы подстроиться под Тони.

— Да, — наконец произнес он.

— Ты там кого-нибудь видел? — спросила О’Доннелл.

Тони не отвечал.

— Это важно, — сказал Эллис. — Ты говорил, что не хочешь попасть в неприятности, но мы знаем, что ты там был. Если не расскажешь, что произошло, нам придется отвезти тебя в участок на допрос.

— А как же мои вещи? — спросил Тони. — Мне нужно сдать вещи. «Фрэнни» закрывается в четыре. Если я не приду к четырем, придется ждать до понедельника. Кто-нибудь украдет мои вещи. Летом кто-то украл мои вещи. Ударил меня и забрал вещи, а полиция ничего не сделала.

— Расскажи, что ты видел, и мы от тебя отстанем.

— И мне не нужно ехать в участок и давать показания?

— Сейчас — нет, — сказала О’Доннелл. — Но мы запишем твой рассказ. — Она достала телефон и начала запись.

— И мне не нужно будет давать показания в суде?

— Возможно, потом придется, — признал Эллис. — Но это будет через несколько месяцев, если твои показания вообще понадобятся. И мы закроем глаза на то, что ты курил крэк. Мы пришли не за этим.

Тони остановился, колеса тележки перестали скрипеть, и О’Доннелл облегченно вздохнула.

— Я искал место, где можно покурить, — сказал он. — Обычно я курю позади торгового центра, но меня заметил охранник, и я пошел под мост. Никого не волнует, что я делаю под мостом. Когда закончил, пошел в лес, чтобы отлить. И как только отошел от моста, услышал, как два человека разговаривают. Они, ну, шептались.

Тони замолчал, уставившись на ручку тележки.

— О чем они шептались? — подбодрила его О’Доннелл.

— Сначала я не расслышал. Я был под кайфом, так что не прислушивался. И когда один из них говорил, он вроде злился, поэтому как бы кричал шепотом. Понимаете? В общем, он шипел и шипел, и мне стало неприятно, потому что звук был неприятный, а я под кайфом, и я просто закрыл уши. Потом я потерял счет времени, я видел яркие вспышки, и меня тошнило… но когда отпустило, они все еще разговаривали про кого-то. Что нужно перетащить ее и выбросить ее вещи. И я услышал всплеск воды.

— Ты их видел? — спросила О’Доннелл.

— Нет, было темно, и я не искал себе компанию среди ночи в лесу, понимаете?

— Что произошло потом?

— Один из них продолжал говорить сам с собой. Он как будто молился или вроде того. А потом сказал, что это нехорошо и что она слишком темная.

О’Доннелл и Эллис обменялись многозначительными взглядами.

— Ты уверен, что он так сказал?

— Да, и он повторял эти слова. «Она темная, это нехорошо, она темная». И так, пока они не ушли.

— Какие у них были голоса?

— Ну, они… не знаю… обычные. Я же сказал, они говорили шепотом.

— Может, ты заметил акцент? Или еще что-то?

— Нет.

— Как ты думаешь, если услышишь их снова, сможешь опознать по голосам?

— Вряд ли.

О’Доннелл разочарованно вздохнула.

— Что было потом?

Глаза Тони начали бешено вращаться.

— Я не… слушайте, я не знаю. Я был под кайфом. Собираюсь бросить, клянусь. Эллис в курсе. Я скоро брошу. С понедельника. Только продам эти вещи, мне хватит на две дозы, и все. — По его щеке скатилась слеза. — Мне нужны только две дозы, потому что неделя была трудная, а потом я приведу себя в порядок. У меня есть двоюродный брат, он устроит меня на работу, поможет найти жилье… Я попрошу его, я же говорил Эллису, да?

— Верно, — подтвердил Эллис. — Твой брат живет в Пуллмане.

— Да.

— Что случилось потом, Тони? — настаивала О’Доннелл. — Обещаю, у тебя не будет неприятностей.

— Я… я пошел туда. Хотел посмотреть, вдруг они что-то оставили. А там лежала женщина. Мертвая, я уверен, что мертвая. Из живота торчал нож. Даже если б я вызвал полицию и «Скорую», они ее не спасли бы, да? — В голосе звучало все больше отчаяния.

— Она уже была мертва, Тони, — успокоил его Эллис. — Ты ничего не мог поделать.

— Я так и думал. И я хотел вызвать копов. Но сначала мне надо было где-то укрыться, прочистить башку, понимаете? Так что я пошел в одно место, где отсыпаюсь иногда. А потом так испугался, потому что когда я обкуренный… Я подумал, вдруг они искали меня. Ведь я их подслушал. Так что я спрятался. А потом полиция нашла тело, и я, выходит, ничего не мог поделать, да?

— Да, — снова согласился Эллис. — Ты ничего не мог поделать.

Глава 39

Единственный секрет, о котором Гарри молчал бы даже на смертном одре, — он гордился всем, что писал.

Гордился даже самыми дурацкими статейками, а иногда — особенно дурацкими статейками. Гордился заметкой про знаменитостей, в очередной раз попавшихся за использованием накладных сосков, и смешной статьей про то, как тренер «Чикаго кабс» наступил в собачью кучу. Он писал, зная, что делает это лучше любого другого репортера в Америке. Конечно, Боб Вудворт провернул огромную работу, освещая Уотергейтский скандал. Но получилось бы у него написать статью на пятьсот слов о топ-модели Тиффани Ву, которая целый день ходила с засохшей зубной пастой на подбородке? Нет, вряд ли.

Однако больше всего Гарри Барри гордился статьями о Зои Бентли. Не потому, что впервые занимался настоящей журналистикой, не потому, что писал о важном, ничего подобного.

Гарри гордился потому, что только он понимал: среди жутких статей о маньяках, жестоких убийствах и самоотверженном труде полицейских история Зои была настоящим самородком. И он заставит ее сиять.

Его пальцы летали над клавиатурой, выплескивая на экран потоки слов. Во рту Гарри держал незажженную сигарету: прерываться на перекур не хотелось, поэтому он тщетно пытался высосать никотин сквозь фильтр, который с каждой минутой все больше размокал.

— Гарри Барри!

На мгновение показалось, что властный голос Зои — лишь плод его воображения. В конце концов, последние несколько часов он повторял в уме их короткий утренний диалог, пытаясь выдоить из него все что можно. Наконец до Гарри дошло, что голос принадлежал настоящей Зои, которая стоит у него за спиной. Он повернулся на кресле и вынул изо рта мокрую сигарету.

— Доктор Бентли! Какой приятный сюрприз! Не ожидал вас тут увидеть.

Ее сверкающие глаза смотрели прямо на него.

— Вы написали, что убийства Кэтрин Лэм и Генриетты Фишберн, возможно, связаны. Я же сказала, чтобы вы ничего не публиковали, не посоветовавшись со мной. Это крайне безответственно и безосновательно, а хуже того…

— Мы с вами уже это проходили, — прервал ее Гарри, — и не раз, насколько я помню. Вы не вправе решать, что мне публиковать, а что нет. Этим занимается мой редактор. Если вам нужна газета, которую вы сможете контролировать, почему бы ФБР не основать свою? Назовете ее «Бюровестник». Уверен, она будет очень популярна. Федеральные агенты славятся своими талантами.

— Между двумя преступлениями нет никакой подтвержденной связи, и…

— Конечно, есть.

Лицо Зои вытянулось от удивления.

— Что?

— Связь есть, и эта связь — вы, — сказал он. — Если вы участвуете в обоих расследованиях, я могу лишь предполагать, что они связаны.

— Я хочу поговорить с вашим главным редактором.

Гарри улыбнулся еще шире.

— Пожалуйста. Вон дверь в его кабинет. Его фамилия Макграт.

Бентли нерешительно посмотрела на дверь.

— Не забудьте сначала постучать. Если войти без предупреждения, он становится сварлив.

Она прикусила губу и заглянула через плечо Гарри в его монитор.

— Еще одна статья об убийстве?

— Где? — Журналист быстро повернулся и свернул окно с текстом. — Это просто материал, над которым я работаю.

— Но там заголовок «Жители района Маккинли возмущены некомпетентностью полиции».

— Ага.

— Полицейские вполне компетентны. Они делают все возможное, чтобы найти убийцу.

— Угу, конечно. А как насчет трех других убийств за последние пять лет? Раскрыто только одно. А пьянчуга, который пристает к женщинам в торговом центре? Как насчет него? Почему полиция бездействует?

— Какой еще пьянчуга? — Зои настроена явно скептически.

— Если б вы жили в Маккинли, то знали бы. А как же та женщина, у которой из рук чуть не выхватили младенца? А эти граффити повсюду? А ограбление школы? Жители не могут спокойно спать ночами.

— Откуда вы все это берете?

— Большей частью — из комментариев к моим статьям.

— И вы пишете статью про… комментарии к другим вашим статьям?

— Я же не учу вас, как нужно работать; вот и вы меня не учите.

Зои осуждающе покачала головой.

— Хорошо, мне безразлично. Но вот ваша статья про два убийства…

— Скажите, почему она вас так волнует?

— Серийные убийцы часто следят за новостями о себе. Из-за газетных статей они могут ускорить поиск новой жертвы, а иногда даже изменить свой почерк. Особенно если статьи громкие и недостоверные.

— Вы мне льстите. Вы считаете, этот убийца из тех, кто подвержен влиянию прессы? Я спрашиваю, потому что полиция опубликовала в СМИ фотографию Гловера.

— Подобные статьи только нагнетают обстановку. Вы лишь подливаете масла в огонь общей истерии…

— Зои, неужели вы не понимаете? — потеряв терпение, воскликнул Гарри. — Мои статьи в ваших же интересах.

Бентли молча нахмурилась.

— Вы ведь хотите, чтобы фотография Гловера продолжала мелькать в газетах? — спросил журналист.

— Хочу, — призналась Зои, помедлив.

— Тогда вам тоже нужно, чтобы эта статья вышла на первой полосе. Люди теряют интерес к убийству Кэтрин Лэм. Если я свяжу его с делом Генриетты Фишберн, об этом узнают все. Больше людей будут активно высматривать Гловера на улицах. Ни одна другая газета не публиковала о Кэтрин Лэм даже половины того, что публикуем мы. Но завтра, если вы дадите мне напечатать следующий материал, Гловера будет знать в лицо половина Чикаго. Мы собираемся поместить в статью его фотографию, как и фото Кэтрин и Генриетты.

Она задумалась, потом произнесла:

— Ладно. Но тогда я хочу, чтобы вы использовали и другие фотографии.

Гарри пожал плечами.

— Дайте ваши снимки, и я посмотрю, что можно сделать.

Зои порылась в сумке и достала флэшку.

— Здесь есть фотографии Гловера и Кэтрин Лэм, — сказала она. — Можете напечатать их вместо ваших?

Гарри вставил флэшку в компьютер. Открылась папка с двумя изображениями. Зои подготовилась. У Барри мелькнула мысль: а не за этим ли Зои пришла с самого начала? Он открыл первое изображение. Род Гловер крупным планом, с кем-то разговаривает, улыбаясь. Фото вышло неудачным, превратив улыбку в зловещую и жестокую ухмылку.

— Фотография не очень хорошая, — сказал Гарри. — Думаю, по ней его сложнее опознать.

— Возможно. Зато так он воспринимается совсем по-другому.

Чистая правда. На прошлом снимке Гловер весело улыбался в камеру и был похож на любимого дядюшку, какой есть почти у каждого. Гарри открыл фотографию Кэтрин.

— О, мы не сможем это опубликовать.

— Почему?

— Потому что прежний снимок гораздо лучше. Разве вы не видели? Она такая счастливая, в волосах солнечные блики, на заднем плане чудесный вид… Идеальное изображение жертвы. Жизнь оборвалась слишком рано и все такое…

— Но этот снимок врезается в память! — настаивала Зои.

— Читатели не хотят, чтобы фотографии убитых врезались им в память.

— Неважно. Этого хочу я.

Гарри рассматривал снимок. Кэтрин сидела на скамейке в саду, на лице ее играли тени. Она улыбалась, но то была грустная, полная боли улыбка. Во взгляде Кэтрин было что-то загадочное. Как будто какое-то тайное знание.

— Почему вы хотите, чтобы фотография цепляла?

Зои молчала.

— Я не отдам ее в печать, пока вы мне не расскажете.

— Если я скажу, вы меня процитируете.

— Нет. Скажите не для протокола.

Зои замялась, но потом объяснила:

— Есть основания полагать, что убийца Кэтрин проявлял о ней заботу. Чувствовал свою вину. Я хочу, чтобы эту фотографию увидел именно он.

Гарри фыркнул.

— Рассчитываете, что совесть замучает его настолько, что он сознается?

— Или совершит ошибку, — сказала Зои. — Это происходит чаще, чем вы думаете. Убийцам не чужда совесть. Не всем, но некоторым.

— А у Гловера есть совесть, как по-вашему?

Бентли пожала плечами.

— Я опубликую ваши фотографии, — заявил Гарри. Затея начала ему нравиться. — Опубликую обе.

Глава 40

Рея Делеон зевнула прямо в лицо пациенту — уже в третий раз. Зевнула бессовестно широко, как на картине «Крик» Эдварда Мунка.

— Ох, прости меня, — сказала она, подавляя еще один зевок.

Ее пациент — щенок мопса по кличке Сироп — посмотрел на нее своими круглыми карими глазами, умильно склонив голову. Сиропчика привезла утром его хозяйка, жалуясь, что «пес вечно выглядит пьяным». Нельзя сказать, что женщина не беспокоилась о здоровье собаки, но, похоже, ей скорее докучали насмешки друзей и родственников над собакой-пьянчужкой.

— Ты вовсе не выглядишь пьяным, правда? — ласково спросила Рея, почесывая Сиропа за ухом.

Тот вилял хвостиком, свесив язык. В этом и была проблема: кончик языка всегда высовывался изо рта, даже закрытого, придавая Сиропу смешной и несколько глуповатый вид. У собак-брахицефалов такой синдром нередок. Рея хотела убедиться, что у пса нет неврологических заболеваний.

— Ну ладно, может, ты немножко и похож на пьянчужку, — признала Рея. — Но очень симпатичного!

Сироп вилял хвостиком-колечком.

Она осматривала щенка очень долго — сейчас ей все давалось с трудом. В последнее время усталость стала для Реи нормой. Проснувшись, она уже чувствовала себя вымотанной, а днем становилось только хуже. Кофе не помогал. Тем не менее прошли месяцы, прежде чем она наконец набралась смелости и пошла к врачу. Смех, да и только! Ветеринар, то есть врач, боится других врачей… Будь у Реи хвост, она поджимала бы его от страха, входя в кабинет терапевта.

— Человеческие доктора и правда страшные, — сообщила она Сиропу. — Злые, нелюбезные и никогда не дают лакомство во время осмотра. Даже за ухом не почешут.

Сироп дважды чихнул и повернулся, намереваясь совершить побег. По его мнению, прием был окончен. Рея осторожно вернула его на место.

Скорее всего, это просто стресс. Ее клиника сейчас на грани банкротства. Рея часто ловила себя на том, что перебирает в уме неоплаченные счета, вычисляя, с какими можно еще повременить. Неделю назад она расплакалась, получив счет за электричество. Каждый день часами размышляла, как совершить невозможное — делать больше с меньшими затратами. Стала размещать больше рекламы в Интернете, но принесло ли это плоды, сказать было трудно. Тем не менее каждый день, борясь с первобытным ужасом, Рея вкладывала деньги в онлайн-объявления, словно принося жертву взбалмошному богу.

— Знаешь, что мне нужно? — сказала она. — Мне нужна богатая любительница кошек. Старушка, у которой сорок кошек и огромный счет в банке. Может, знаешь такую?

Сироп вздохнул.

— Не знаешь, да? — Рея взяла диагностический фонарик. — Давай осмотрим твои глазки.

Фонарик почему-то напугал Сиропа, он с визгом вырвался из рук Реи и бросился под стол. Она хотела достать его, но тут зазвонил рабочий телефон.

— Ветеринарная клиника «Счастливые лапы», чем я могу вам помочь?

— Это доктор Брукс. Можно поговорить с Реей Делеон?

— Здравствуйте, это я. — Ее накрыл приступ страха. Откуда такая боязнь врачей?

— Пришли результаты анализов. — Голос доктора Брукс звучал строго и недовольно. — У вас серьезная железодефицитная анемия.

— А. Понятно. — Все не так уж плохо.

— Вам нужно приехать как можно скорее, чтобы обсудить лечение. Записать вас на прием прямо сейчас?

— Сейчас я приехать не смогу… Я вам перезвоню.

Рея заранее знала, что не перезвонит. Она уже принимала витамины с железом и надеялась, что проблема скоро решится.

Будто прочитав мысли Реи, доктор Брукс подчеркнула, что анемию нельзя игнорировать. Затем она попрощалась и закончила разговор.

Рея взяла собачье лакомство и выманила Сиропа из-под стола. Пока пес радостно чавкал, снова зевнула.

— Хорошо, сойдемся на двух старушках, по двадцать кошек с носа, — сказала она, почесывая мопсу спину. — Зови их скорей.

Глава 41

Тейтум уже не в первый раз наблюдал, как постепенно меняется комната оперативного штаба. Доски покрывались надписями, потом их стирали, чтобы разместить новую информацию, а в углах оставались обрывки слов. Длинный стол усеян клочками мятой бумаги, пустыми кофейными стаканчиками и даже обертками от сэндвичей. В воздухе висят запахи человеческих тел, кофе и маркеров, которыми писали на досках.

— Чем будешь закидываться? — спросил Тейтума детектив Сайкс. — Пиццей или китайской?

Грей оторвал взгляд от ноутбука, пытаясь осмыслить вопрос.

— Что?

— Обед, — пояснил Сайкс. — Я заказываю еду. Что предпочитаешь?

— Ну, наверное, китайскую.

— Лапшу? Рис? Вегетарианское? Есть аллергия на арахис?

— Просто закажи на свой вкус. Мне все равно, — нетерпеливо сказал Тейтум и повернулся к Бентли, которая что-то яростно строчила в блокноте. — Зои, от Валентайна только что пришел отчет по анализу ДНК.

Она взглянула на него.

— И?..

— ДНК, найденная под ногтями Фишберн, принадлежит Гловеру.

Тейтум не стал упоминать, что ДНК Гловера они получили после его нападения на Андреа в прошлом месяце.

Зои глубоко вздохнула.

— Ну что ж, вот и прямые улики.

— Ага.

— А что со слюной из укуса?

— В базе данных совпадений не нашлось, но есть соответствие ДНК, взятой с тела Кэтрин.

— Зои, тебе китайскую или пиццу? — снова встрял Сайкс.

Она не медлила ни секунды:

— Я хочу спринг-роллы с мясом, если есть, и рагу чоп-суи, только не с рисом, а с лапшой, и скажи, чтобы не перестарались с кориандром, это важно.

Сайкс, бросив взгляд на Тейтума, удалился.

— У кого есть личный телефон Валентайна? — крикнула с другого конца комнаты О’Доннелл. — Не могу дозвониться ему на рабочий номер.

Тейтум нашел в списке контактов номер Валентайна, подошел к О’Доннелл и отдал ей свой телефон. На обратном пути заметил, что детектив Кох разглядывает изображения пентаграмм.

— Что высматриваешь? — спросил Грей.

— Ну… хочу разобраться, зачем нужна пентаграмма. Изначально мы решили, что для сатанистского ритуала, так? — Кох выбрал одну картинку из стопки листов. На ней — мужчина в церковной рясе, стоящий над обнаженной женщиной. В руках у него — большой нож. — Это иллюстрация из… гм… Le Satanisme et la magie[6]. Называется «Черная месса».

— Тут нет пентаграмм, — заметил Тейтум.

— Нет. Зато они упоминаются в разных источниках. Но есть и другое объяснение. — Кох разложил на столе несколько картинок. На всех были граффити с различными надписями и символами; на каждом встречалась пентаграмма. — Это символики уличных банд. Пятиконечную звезду используют «Латинские короли» и иногда — «Нация людей».

— Значит, ты думаешь, убийства связаны с бандами? — спросил Тейтум, напрягшись.

— Не напрямую, но, возможно, один из убийц состоит в банде.

— Гловер ни в каких бандах не состоял, а по ДНК второго нет никаких совпадений в наших базах, то есть в полицию он не попадал.

Кох пожал плечами.

— Проверить не мешает.

Грей, кивнув, подошел к Зои.

— Как дела?

— Работаю над профилем второго убийцы. Думаю, смогу дать информацию для работы.

Тейтум сел и откинулся на спинку стула.

— Ты выяснила, как это случилось?

— Что случилось?

— Гловер и его напарник. Как вышло, что они работают сообща?

— Ну… Я все еще полагаю, что субъект бета ходил в ту же церковь, что и Гловер. И обратился к нему, когда тот изъявил желание помочь людям начать новую жизнь.

— Да, я так и думал. Он боролся с желанием пить человеческую кровь…

— Увы, мы не знаем, откуда взялось это желание.

— Но можем угадать. — Тейтум поднял брови и усмехнулся, когда на лице Зои появилось презрение. Она ненавидела слово «угадывать».

— Гловер умеет читать людей, — продолжила Бентли. — Он увидел человека, готового сорваться, которым легко манипулировать. И обнаружил, что их фантазии совпадают. Сомневаюсь, что Гловер видел в нем сообщника. Скорее рассчитывал воспользоваться им при случае.

— Итак, Гловер завязал дружбу, втерся в доверие…

Тейтум слышал, как О’Доннелл требует у Сайкса, чтобы в пицце не было никаких ананасов.

— Возможно, он даже попытался подтолкнуть бету к действиям и посмотреть, готов ли тот совершить насилие, — предположила Зои. — Проверял, на что бета способен.

— Звучит правдоподобно. Вряд ли Гловер смог бы принудить его к действиям, но он знал, что бета принимает лекарства. Ему могла прийти в голову мысль, что повлиять на бету будет проще, если тот бросит пить таблетки. — Тейтум наслаждался дискуссией, чувствуя, что на этот раз не отстает от Зои, что они на одной волне.

— А потом, прошлым летом, Гловер внезапно исчезает из виду, — подхватила Бентли. — Он уезжает в Дейл, где узнаёт, что у него рак. Да еще и получает ранение.

— Благодаря Марвину, — добавил Грей.

— Он бежит назад в Чикаго. Он ранен, у него не хватает денег, и время на исходе. Он нуждается в помощи.

— Поэтому он идет к своему странному другу-психопату… Как думаешь, Гловер тогда уже планировал взять его в напарники?

Зои прикусила губу, размышляя.

— Я делаю заказ! — громко объявил Сайкс. — Последний шанс передумать!

— Думаю, это возможно, — наконец ответила Бентли. — Но, скорее всего, поначалу Гловеру просто требовалась помощь. А когда ему стало лучше, он стал планировать свои последние месяцы. И почему-то решил, что ему необходим сообщник.

— Может, начали проявляться симптомы? Из-за опухоли. Например, обмороки, потеря ориентации, проблемы с моторикой… — Тейтум пожал плечами.

— Вполне вероятно. Именно тогда Гловер принял решение принять своего друга в игру, а значит, надо было заставить того прекратить прием лекарств. Он высказал идею, что кровь может заменить таблетки. Чистая кровь. — Зои свела брови. — И он уже выбрал Кэтрин Лэм первой жертвой. Почему?

Тейтум задумался. Можно все объяснить сексуальными фантазиями Гловера, но это слишком очевидно. Напав на Кэтрин в ее собственном доме, они шли на большой риск. А для риска должна быть веская причина.

— Она, наверное, что-то узнала, — сказал Тейтум в тот момент, когда Зои выпалила:

— Она что-то знала!

Грей улыбнулся.

— Она могла видеть их вместе, или бета мог проговориться — например, спросить, знает ли она, что весельчак Дэниел Мур вернулся в город.

— Или что-то более серьезное, — предположила Зои. — Ее отец говорил, что Кэтрин что-то беспокоило. Бета, возможно, спрашивал ее мнение об употреблении крови.

— В любом случае Гловер решил, что Кэтрин станет проблемой, когда они начнут убивать, — резюмировал Тейтум. — Поэтому начали с нее. Гловер убедил приятеля, что только ее кровь может полностью заменить ему лекарства.

— И они убивают Кэтрин… — проговорила Зои. — А потом и Генриетту Фишберн, причем почти сразу же.

Тейтум кивнул. На этом нить рассуждений обрывалась. Дальше — одни вопросы. Почему второе убийство совершено так скоро? Для чего пентаграмма и нож? Почему Гловер позвонил в полицию?

— Нужно разобраться, что задумал Гловер, — сказал Тейтум.

— Не возражаю. Но сначала давай расскажем остальным, что мы узнали о его напарнике.

Зои встала, подошла к одной из досок и громко по ней постучала. Глаза всех собравшихся в комнате обратились на профайлера. Только Сайкс продолжал говорить по телефону:

— Все верно. И не кладите кориандр. И большую бутылку кока-колы.

Зои бросила на него испепеляющий взгляд. Сайкс быстро вышел из комнаты, продолжая шептать в телефон.

— У нас есть в общих чертах профиль для субъекта бета, — объявила она.

— Мы слушаем, — сказал Брайт.

— Раз Гловер выбрал его сообщником, можно сделать некоторые выводы о его личности. Гловеру необходимо доминировать; он искал напарника, которым можно управлять. Он определенно стал бы избегать людей с лидерскими задатками, поэтому субъект бета, по всей вероятности, привык получать указания от других. Также Гловер наверняка выбрал того, кто ему полезен. Это значит, у беты есть работа или другой источник дохода и, возможно, квартира и машина.

Тейтум наслаждался тем, как Бентли захватила всеобщее внимание. Все смотрели только на нее, и, когда она говорила, все слушали, затаив дыхание. Зои умела себя преподать; в ее позе чувствовалось, что каждое произнесенное ею слово имеет ценность. Она вела себя точно так же и когда говорила Сайксу, чтобы в еду не клали кориандр, и когда объясняла Тейтуму, почему Тейлор Свифт[7] гениальна, и когда составляла профиль убийцы на основе горстки улик. Конечно, она бывает резкой и даже грубой. Но не замечать ее невозможно.

— Согласно показаниям свидетеля, полученным Эллисом и О’Доннелл, наш субъект сказал о Генриетте Фишберн следующее: «Это нехорошо, она слишком темная». Вероятно, у него есть некие расовые предпочтения. Ему нужны светлокожие женщины. Также есть признаки ритуального поведения на месте убийства. Субъект ходит кругами вокруг тел жертв, что указывает на наличие обсессивно-компульсивного расстройства личности.

Бросив взгляд на Тейтума, Зои продолжила:

— Сегодня утром мы говорили с человеком, который, вероятно, вел переписку с нашим субъектом. — Она пересказала их беседу с Питером, изготовителем клыков.

— То есть вы считаете, что убийца… псих? — спросил Кох.

— Судя по его собственным вопросам, он принимал антипсихотические препараты. Мы знаем, что желание пить кровь обусловлено его видениями. Возможно, он страдает от биполярного расстройства или шизофрении. Обычно убийцы с подобными расстройствами неорганизованны, они продолжают совершать непредсказуемые и непоследовательные нападения. И это происходит в двадцатилетнем возрасте, потому что именно тогда проявляются симптомы заболевания. Но этот случай отличается, потому что бета проходил лечение, а значит, уже знает свой диагноз. Кроме того, поскольку им манипулирует Гловер, его преступления становятся более осмысленными. На самом деле их продумывает Гловер.

Тейтум понимал, что у этих выводов есть две стороны. Неорганизованные убийцы непредсказуемы и склонны к беспорядочным нападениям. Несмотря на это, их проще поймать, потому что они неосторожны и странно ведут себя на публике.

— Кроме того, некоторые выводы можно сделать на основе того, что Гловер не выбрал бы в сообщники субъекта, привлекающего к себе внимание, — продолжала Зои. — Поэтому наш бета, скорее всего, хорошо себя контролирует и имитирует нормальное поведение. При помощи пары простых вопросов выявить его не удастся. Но он точно не сможет выдержать долгий допрос. Напряжение будет расти, и он сорвется, утратив самообладание. Особенно если будет находиться в незнакомом, враждебном окружении — например, в полицейском участке.

— Значит, Род Гловер держит при себе эдакого дрессированного зверя? — спросил Брайт.

— До поры до времени. Однажды зверь сорвется с поводка. Видения участятся, и бета станет неуправляемым. Мы сможем… — Зои нахмурилась. — Мы сможем…

Она замолчала.

— Что такое? — забеспокоился Брайт.

— Ничего, — сказала Бентли, чуть помедлив. — Это все, что мы выяснили к данному моменту. — Она села на место и взяла в руки телефон.

— Что случилось? — спросил ее Тейтум, понизив голос.

— Гарри мне кое-что рассказал. Может, ничего существенного… Но лучше проверить. Погоди. — Зои приложила телефон к уху. — Гарри?

Грей не без удивления отметил, что на ее лице мгновенно появилась досада, а в голосе — враждебность.

— Я насчет статьи о работе полиции в районе Маккинли, — сказала Бентли. — Вы говорили, что у женщины кто-то хотел украсть ребенка. Вы знаете ее имя?.. Фамилии нет? Просто Джоан? Да, я знаю, но думала, вы могли покопаться и как-то выйти на нее… Хорошо, а она вызывала полицию? Но мы проверяли недавние расследования в этом районе, среди них не было… Да. Ясно, спасибо. — И она дала отбой.

— О чем вы разговаривали? — спросил Тейтум.

Зои подняла на него взгляд.

— Вчера в полицию звонила женщина по имени Джоан. Сказала, что, когда гуляла с ребенком, ее преследовал мужчина. Она решила, что он хочет украсть младенца. Потом этот мужчина десять минут бродил вокруг ее дома и, казалось, был не в себе.

— Может, это наш бета?

— Возможно, — подтвердила Зои. — Это случилось в том же районе, где жила Кэтрин Лэм, и, вероятно, неподалеку от дома убийцы. Гарри сказал, что полиция не восприняла жалобу Джоан всерьез. Патрульная машина поездила по району, но и только.

— Запись звонка должна сохраниться, — сказал Тейтум. — Давай проверим.

Глава 42

Грей, вздохнув, потер глаза. Голова наливалась тяжестью.

Запись звонка они нашли быстро, и О’Доннелл связалась с Джоан, чтобы получить дополнительную информацию. Женщина не смогла подробно описать своего преследователя, сказала только, что он белый. Неизвестно, был ли это напарник Гловера или нет.

Потом О’Доннелл резонно предположила, что таких инцидентов могло быть больше. Тогда они запросили журналы звонков в полицию за последнюю неделю. Из них отобрали те, что поступали из районов недалеко от парка Маккинли, и начали просматривать журналы в поисках случаев, имеющих отношение к делу.

— У меня есть интересный звонок, — сказал Тейтум. — Человек увидел в небе странный объект. Диспетчер ответила, что это, вероятно, самолет, и звонивший ответил: «Да, наверное, он».

Зои взглянула на него из-за компьютера:

— Вряд ли это нам поможет.

— Неужели?

Она снова уставилась в монитор.

— Кажется, я что-то нашла. Шестнадцатого числа поступил звонок. То есть… в воскресенье. Вечером в десять пятьдесят одну звонил владелец аптеки. Сказал, что две девочки вбежали в аптеку, потому что за ними кто-то гнался. Он никого не видел, но девочки отказывались уходить, пока их не забрали родители. Возможно, это наш субъект.

Они продолжили поиски и обнаружили еще два случая, когда люди сообщали о мужчине, который бродит по району, разговаривает сам с собой и иногда преследует прохожих.

— Думаешь, это он? — спросил Тейтум у Зои.

— Возможно. Его клинит, и бывают моменты, когда он срывается. Все четыре сообщения поступили поздно вечером. В каждом случае говорили о белом мужчине. Трое из четырех звонивших слышали, как он говорит сам с собой.

— Похоже, это один и тот же человек, — согласилась О’Доннелл. — А вот наш ли это убийца, остается лишь гадать.

— Нужно убедить очевидцев поработать с художником. Вдруг получится собрать портрет для ориентировки? — предложил Кох.

— Отправлю в тот район больше патрулей, — заявил Брайт. — И проинструктирую операторов, чтобы все звонки о подозрительных случаях в парке Маккинли направляли нам.

Капитан вышел из конференц-зала.

— Посмотрите-ка сюда, — взволнованно проговорила О’Доннелл. — Вот настоящая зацепка. Случай вандализма. В воскресенье вечером, недалеко от той аптеки, разбили окно в магазине.

Тейтум не видел никакой связи.

— При чем тут наш бета?

— Первоначально сообщили только о вандализме, потому что не было признаков ограбления. Когда полицейские разговаривали с владельцем магазина, тот сказал, что, возможно, пропала одна клетка. Он не был уверен, потому что их могли продать, а помощник просто забыл сделать запись.

— Кого продать? — спросила Зои.

— Хомячков. Пропала клетка с хомяками.

Тейтум уставился на нее.

— Думаете, он украл хомячков?

— Я имею в виду, что… он ведь одержим желанием пить кровь, верно? А если в тот вечер у него не получилось добыть человеческой крови…

— То сгодятся и хомяки, — закончила за нее Зои. О’Доннелл улыбнулась. — В магазине есть камеры видеонаблюдения?

— К сожалению, нет, — ответила детектив. — Но я отправлю туда криминалистов. Пусть поищут отпечатки пальцев на подоконнике.

— Если мы сопоставим отчеты о звонках очевидцев и об этом ограблении, то сможем вычислить маршрут нашего убийцы, — сказала Зои. — Если это он, получится примерно очертить район, где он живет.

— И мы сделаем это в первую очередь, но завтра, — добавил Тейтум.

— Но у нас серьезный прорыв, — возразила Зои.

— Я слышал. Мы нашли зацепку. Это хорошо, но подождет до завтра. Уже десять.

Бентли нахмурилась.

— Зацепка может привести нас…

— Зои! — Грей многозначительно поднял брови.

— Хорошо, — простонала она. — Едем в гостиницу.

— Сейчас поздно, и дочка уже спит, — сказала О’Доннелл. — Хотите выпить вместе?

Тейтум покачал головой.

— Уже поздно. Думаю, лучше нам…

— Да! — вдруг заявила Зои, к немалому изумлению Грея. — Я не откажусь.

Глава 43

«Таверну Бернис», словно для контраста с мрачной темнотой прошлой ночи, ярко освещали лампы, а на стенах мерцали крошечные огоньки гирлянд. Именно то, чего хотела Зои. На стенах, как и положено в старомодном баре, висели старые рекламные плакаты, уличные вывески, фотографии побывавших в таверне музыкальных групп и знаменитостей. Все здесь было не случайно, каждая вещь становилась ниточкой в гобелене истории этого места.

Зои, как обычно, заказала «Гиннесс», Тейтум взял эль, а О’Доннелл — пиво с незнакомым Зои названием «Дэйзи Каттер». В баре стоял настоящий музыкальный автомат, и Бентли уже подумывала выбрать в нем несколько песен. Давно она такого не делала!

— Значит, расследование для вас рядовое? — спросила О’Доннелл, отхлебнув пива.

— Рядовых расследований не бывает, — ответила Зои. — Каждое чем-то выделяется.

— Маньяки похожи на снежинки, а?

— Не понимаю метафору, — напряглась Зои.

— Не бывает двух одинаковых.

— На самом деле у серийных убийц есть общие черты, — сказал Тейтум. — На них и основана работа, которую мы выполняем. Мы не просто составляем профиль. Мы сопоставляем его с похожими случаями.

— Например, убийцы, пьющие кровь, вовсе не редкость, — добавила Бентли. — Только в США было как минимум несколько случаев. Например, Джон Кратчли. И, конечно, Вампир из Сакраменто. А еще…

— Ладно! — Детектив подняла руку, останавливая лекцию Зои. — Значит, вы на основе общих черт составляете психологический портрет убийцы?

— В том числе, — отозвался Грей. — Хотя мы не только описываем преступника. Мы также разрабатываем стратегию его поимки, анализируя известные методы.

— Как долго вы работаете профайлерами?

— Так… а какой сейчас год? — Тейтум сделал вид, что сверяется с календарем на стене. — Уже две тысячи шестнадцатый, да? Значит, я профайлер уже целых… три месяца!

— Серьезно? Три месяца?! — О’Доннелл оскорбилась. — Я-то думала, вы матерые волки, а мне достались желторотики…

Тейтум лукаво улыбнулся.

— Ну, Зои и впрямь матерый волк. Она уже давно в профессии. А вот я здесь оказался в основном благодаря своей внешности и остроумию. — Его прервал телефонный звонок. — Алло. Да, Марвин, это я… Музыка. Да, я знаю, что ты знаешь, что такое музыка. Я в баре. Да, убийцы до сих пор рыскают по чикагским улицам. Что? Как его мог сломать кот? Как вообще кот добрался до пульта? Погоди, я тебя не слышу…

Грей выразительно посмотрел на Зои и вышел из бара.

— Кто такой Марвин? — спросила О’Доннелл.

— Дедушка Тейтума. Они живут вместе, — ответила Зои, проводя пальцем по кружке.

— Вот как… Тейтум заботится о нем?

— Я бы так не сказала. — Зои наморщила лоб. — Марвин вполне самостоятелен. Насколько я могу судить, они в основном проводят время в спорах. Но, думаю, у старика больше никого нет, кроме Тейтума, поэтому они держатся друг за друга.

— Подожди… Марвин — это Марвин Грей?

— Вы о нем слышали? — удивилась Зои.

— Видела имя в отчетах по нападению Гловера на твою сестру. Это ведь он стрелял в Гловера?

— Да, он. Как я и сказала, Марвин весьма самостоятельный.

Зои было неприятно узнать, что Холли читала документы о нападении на Андреа. Конечно, они имели отношение к текущему расследованию, и О’Доннелл, профессионально подойдя к делу, изучила прошлое Гловера. Но Зои чувствовала себя так, будто детектив копалась в ее семейных тайнах.

— Значит, Тейтум живет со своим дедом?

— Еще у него есть кот. И, кажется, рыбка.

— А девушки нет?

На мгновение Зои подумала, что О’Доннелл спрашивает о девушке Марвина. Потом до нее дошло.

— Нет. Э-э… Кажется. Не думаю. У Тейтума нет девушки. — Она сделала глоток пива, отчаянно желая, чтобы Грей скорее вернулся.

— А у тебя? Ты замужем? Есть парень?

— Нет.

— Ага… — О’Доннелл склонила голову набок.

— Что? — раздраженно спросила Зои.

— Ничего. Почти. Я заметила, как Тейтум на тебя смотрит и как о тебе отзывается. Вот и стало интересно.

— Стало интересно что?

— Вместе вы или нет.

— Конечно же, нет! — Кровь прилила к лицу Зои. Вспыхнув, она отвернулась к своей кружке.

— Почему нет?

— Потому что мы коллеги! Мы с ним напарники!

— То есть… вы не вместе, потому что ФБР запрещает отношения с коллегами?

— Да. Нет! Мы не вместе, потому что не хотим отношений.

— Ясно.

— Вы опять за свое…

— То есть? — Холли невинно захлопала глазами.

— Вот… это. — Бентли наклонила голову как О’Доннелл.

— Я так не делаю.

— Делаете постоянно.

— Я всего лишь хочу сказать, что Тейтум тебя почти боготворит. Я считаю, такое качество в мужчине очень привлекает. Вообще-то, он и так привлекателен. Только не говори, что не замечала.

Зои вернулась мыслями в прошлое утро. Сонное лицо Тейтума. Крепкие успокаивающие объятия. Она яростно затрясла головой.

— Даже если б мы хотели отношений, ничего не вышло бы.

— Спорить не стану. Я просто поддразниваю. — О’Доннелл озорно подмигнула. Допив свое пиво, она подозвала бармена и попросила еще кружку.

Зои все не унималась:

— Ни один парень не стоит загубленной карьеры.

— Твоей карьеры — возможно. А моя уже и так пошла под откос… Впрочем, на брак я не жалуюсь. — Она подняла руку, показывая на обручальное кольцо, но в ее улыбке сквозила грусть. О’Доннелл вдруг о чем-то задумалась.

Зои тоже осушила свою кружку и решила взять вторую. Потом спросила:

— Вам не нравится работа детектива?

О’Доннелл фыркнула.

— Если ты не заметила, я у начальства не в фаворе.

— Не заметила.

Холли закатила глаза.

— Разве тебе не положено быть проницательной?

— Как думаете, почему?

— Я в черном списке, — резко отчеканила О’Доннелл. — Позвольте представиться: детектив Пария.

— Почему?

— Мой бывший напарник оказался продажным. Теперь под следствием. — Она поджала губы и, прищурившись, посмотрела на Зои. — Я взяток не беру, если тебе интересно.

— Понятно. А кто-то и вас теперь подозревает?

О’Доннелл покачала головой.

— Нет, но все думают, что я сдала напарника.

— Вот оно что…

Универсальное, древнее как мир правило. Прописная истина, которую все знают с детства. Стукачи получают по заслугам. Люди могут простить многое, но стукачу прощения не будет, ведь никто не хочет стать следующей жертвой доносов. Каждый хоть раз в жизни делал то, на что другие закрывали глаза. Иногда правила неприменимы к реальности, и мир не делится только на черное и белое. В такие моменты не хочется думать, что человек, прикрывающий твою спину, может запросто вонзить в нее нож.

— Никто даже не спрашивает, что он сделал, — не унималась О’Доннелл. — Зато всех волнует то, что якобы сделала я. Какую сделку заключила с отделом внутренних расследований. Как продала своего напарника. Вот я и расплачиваюсь за грехи Мэнни.

Зои кивнула. Она хотела посочувствовать, но понимала, что тогда О’Доннелл откусит ей голову.

— Рано или поздно пыль уляжется, — наконец произнесла она.

— Может быть. Все бы давно закончилось, будь я мужчиной. Но если стукачом считают женщину, у всех на уме только одно. Она спит с кем-то из внутренних расследований. Или она спала с Мэнни, а он ее бросил. Или она спала с Мэнни и бросила его ради кого-то из внутренних расследований.

— Вы не можете знать, о чем все думают…

О’Доннелл тряхнула головой, поморщившись. Ее ноздри раздувались от гнева.

— Неужели? Полагаешь, со мной деликатничают? Показать тебе записку, которую подбросили на мой стол? Или письма, приходящие на электронную почту?

Зои молчала, прикусив язык. Холли вздохнула.

— Ладно, не бери в голову.

— Я знаю, как горько быть изгоем. — Бентли тщательно подбирала слова.

— Понимаешь, я правда старалась. Я хотела нравиться людям. — О’Доннелл отпила из кружки и, поняв, как прозвучали ее слова, поспешно добавила: — Не то чтобы ты не старалась. Я имею в виду… Тьфу. Извини, я ляпнула глупость.

Зои подняла бровь.

— Ничего страшного.

— Иногда я жалею себя, — сказала О’Доннелл. — Не самое продуктивное занятие.

— А я никогда особенно не старалась, — признала Бентли. — Я хотела, чтобы меня ценили и уважали за то, какая я есть. Но я бываю грубой и бесчувственной. Это отталкивает людей. Даже близких.

Холли ковыряла пальцем подставку под кружку.

— Кажется, Тейтум тебя понимает.

— Пока. Но в один прекрасный день я скажу что-нибудь не то… а потом еще что-нибудь. Или просто надоем ему. — Зои сама удивилась, как дрожит ее голос. — Начну язвить, и он от меня устанет.

О’Доннелл подалась ближе.

— Зои, я серьезно; он так на тебя смотрит, что невозможно…

Та покачала головой.

— Забудьте. Сама не знаю, что говорю.

Увы, Зои сказала правду. Все друзья постепенно отдалялись от нее. Сейчас то же самое происходит с Андреа, они уже с трудом находят тему для беседы. Зои не знала, как объяснить свои чувства. О’Доннелл продолжала смотреть на нее с мягкой ободряющей улыбкой. Может, она поймет? Зои набрала в легкие воздуха.

— Знаете, я…

— Помяни черта, — перебила Холли, глядя на кого-то позади Зои.

Вернулся Тейтум. С недовольным видом он уселся на табурет.

— Все в порядке?

— Придется чинить телевизор, — буркнул Грей. — Кое-кто его сломал. В итоге пульт оказался в аквариуме. Марвин уверяет, что кот и рыбка сговорились против него. Вроде бы и кошки, и рыбы достаточно независимые животные, а?

— Кошки и рыбы — да, а вот дедушки — не очень, — ответила Зои.

— Точно. О чем болтаете?

— Обо всем понемногу, — слукавила О’Доннелл. — У нас уже второй раунд.

Тейтум быстро осушил свою кружку, поставил ее на стойку и махнул бармену.

— Тогда придется срочно наверстывать!

Глава 44

На этот раз в машине ничем не пахло. Он на этом настоял. Дэниел ворчал, что аренда обошлась вдвое дороже, но владеющему собой человеку было все равно. Они могли себе это позволить.

Друзья приехали на другую парковку, но после долгой засады стало казаться, что они все на том же вокзале. Те же ряды машин, грохот, визг тормозов и снующие туда-сюда пассажиры.

И ожидание. Бесконечное ожидание. Он то и дело ерзал на сиденье, открывал и закрывал окно, постукивал по рулю, а одна нога все время непроизвольно дергалась.

— Что с тобой? — наконец рявкнул на него Дэниел. — Сиди спокойно!

Он не мог, в этом-то и дело. Он почти всхлипывал от нестерпимого зуда под кожей, от напряжения, скрутившего живот. Скорей бы все закончилось…

Поезд, прибывший в час ночи, уже уехал. Мимо них прошли пять пассажиров, все мужчины. Остался еще один поезд. Дэниел сказал, что если он придет пустым, то они поедут домой, а завтра попробуют снова. Но он не выдержит. Ему необходимы охота, добыча, кровь.

Поезд подошел к перрону. Первым в ночную темень вышел мужчина.

Затем — хрупкая девушка.

— Ну что, ты готов? — прорычал Дэниел.

Готов ли? Он рожден для этого. Он как взведенная пружина: в любой момент мог броситься вперед, догнать, настигнуть, сожрать. Он представил металлический привкус крови, и рот наполнился слюной.

— Вот черт, — охнул Дэниел.

К девушке подошел мужчина. Дальше они пошли вместе. Впрочем, мужчина щуплый, легко сбить с ног. Он разорвет мужчине горло зубами и оставит подыхать, истекая кровью. Владеющий собой человек открыл дверь и поставил ногу на землю.

Дэниел поймал его за запястье.

— Ты что творишь, черт подери?

— Я с ним справлюсь, — прошипел он Дэниелу. Времени нет. Парочка удалялась. Ему нужна охота!

— Нет! — Дэниел втянул его в машину. — Захлопни чертову дверь!

Еще секунда — и он ударил бы Дэниела в лицо. Пальцы сжались в кулак, он стиснул зубы…

Сдержался. Овладел собой. Расслабился.

— Завтра, — сказал Дэниел. — Мы найдем ее завтра.

— Да. — Владеющий собой человек закрыл дверь и завел машину, все еще дрожа от напряжения. — Завтра.

* * *

Рея, вздрогнув, проснулась и посмотрела по сторонам. Заснула в клинике прямо за рабочим столом. Что-то новенькое, даже для нее… Она вспомнила, как заполняла документы, а потом откинулась на спинку кресла, чтобы на минутку дать отдых глазам. Ого, за окном уже стемнело! Должно быть, спала больше часа.

Она встала, закрыла все окна, подошла к панели сигнализации и нажала на кнопку включения. Издав пронзительный писк, устройство начало обратный отсчет двадцати секунд. Рея схватила сумку, сунула в нее телефон и поплелась к двери. Выйдя наружу, заперла клинику и дождалась второго сигнала охранной системы.

Повернулась, сделала несколько шагов и нахмурилась.

На улице слишком тихо. Дорога пуста, вокруг ни души. Клиника, конечно, находится не в самом оживленном районе города, но все же… Который час?

Рея посмотрела на телефон, не веря своим глазам.

Половина третьего?!

Она проспала в кресле больше шести часов! Неудивительно, что все тело затекло, а шея онемела.

До дома пятнадцать минут ходьбы. Она каждый день ходила пешком в клинику и обратно. Но никогда не возвращалась так поздно.

Мелькнула мысль вернуться в офис и вызвать такси. Но она уже включила сигнализацию, да и глупо ехать на такси, когда до дома рукой подать.

Она живет в одном из самых безопасных районов Чикаго. Разве не так она говорила родителям, когда те начинали волноваться? Отец и вовсе уверен, что у дочери дом в зоне боевых действий. Но за все годы, проведенные в Чикаго, она ни разу не сталкивалась с преступлениями, не считая электронного спама.

Рея зашагала по улице.

Идти в гулкой темноте было жутковато. И еще морозно. Ее била дрожь, но Рея убедила себя, что дрожит от холода, а не от страха. Придя домой, она примет долгий горячий душ и уснет в кровати, как делают нормальные люди. А утром запишется на прием к доктору Брукс, потому что отключиться на шесть часов — это ненормально. Проблема сама собой не исчезнет.

Но сначала нужно добраться до дома и поспать.

* * *

— Не расстраивайся, — громко сказал Дэниел, перекрикивая шум двигателя. — Завтра съездим снова.

— Я не расстраиваюсь, — ответил владеющий собой человек, сжимая кулаки.

Он хотел объяснить Дэниелу, что нельзя расстроиться, когда не можешь сделать ни единого вдоха. Нельзя расстроиться, когда в горле пересохло, а оазис растворился вдали, оставив лишь сухой песок. Его чувства расстройством даже приблизительно не назвать.

Но он смолчал, вдруг осознав, что даже Дэниел не в силах его понять.

Остановившись на перекрестке, он заметил движение. Стройный силуэт, скользящий в тени. Девушка.

— Зеленый свет, — сказал Дэниел.

Она одна. Улица пуста, других машин не видно. Владеющий собой человек не верил своей удаче.

— Эй, ты уснул? Зеленый свет! Поехали!

И он нажал на газ. Фургон резко свернул влево.

— Ты куда, твою мать?! — крикнул Дэниел.

Девушка испуганно обернулась. Фары освещали ее лицо. Красивая.

— Какого… не смей! Нет! — заорал Дэниел.

Да.

* * *

Водитель явно пьян. Рея отошла от дороги, пропуская машину.

Вместо того чтобы проехать мимо, фургон свернул к тротуару, взвизгнул тормозами и ударился о бордюр в каком-то метре от нее. Рея застыла, ослепленная яркими фарами. Этот идиот ее чуть не сбил!

Дверь машины открылась, и Рея собиралась обругать водителя, но заметила выражение его лица.

Она уже видела подобное, когда лечила собаку, больную бешенством. Утробный рык, злобный блеск в глазах, текущая слюна…

Рефлексы сработали. Рея развернулась и побежала. Позади раздавалось низкое рычание. Она мчалась, как могла, шаря в сумке в поисках ключей. Все было понятно по его глазам.

— Помогите! — закричала она. — Кто-нибудь, на помощь!

Внезапная вспышка боли — он схватил ее за волосы и дернул. Рея вскрикнула. Он зажал ей ладонью рот и нос, не давая вдохнуть.

В руке что-то холодное. Ключи от дома! Она ударила ключами в направлении его лица, они ткнули во что-то, раздалось сердитое ворчание. Она укусила его пальцы, ощущая вкус пота и крови, но продолжая кусать и грызть, тряся головой.

Он отшвырнул Рею, она врезалась во что-то металлическое. Фонарный столб. Перед глазами все плыло, но она разглядела в тумане еще одну фигуру. Они тащили ее, ключи выпали из рук; Рея не могла ни кричать, ни говорить, ни пошевелиться. Губы одного из них, мокрые и склизкие, коснулись ее щеки. Ее мысли путались.

Рея поняла, что ее волокли к черной пасти фургона и что, попав туда, она уже не вырвется. Начала извиваться всем телом, но один из нападавших скрутил ей руки.

— Хватит, сука, — прохрипел он.

Ее бросили в темноту, в кузов фургона. Рея хотела снова закричать, когда ей заткнули рот. Из разбитого носа текла кровь, во рту кляп — она едва могла дышать. Один мужчина перевернул ее на живот и связал ей руки за спиной, больно стянув запястья. Она всхлипнула через кляп, пытаясь лягнуть нападавшего, — безуспешно.

— Сядь за руль и гони отсюда! — сказал один мужчина другому.

Рея перекатилась на спину, но видела только смутные тени.

— Гони! Кто-нибудь уже, наверное, вызвал копов.

Пожалуйста. Пусть приедет полиция. Пожалуйста.

А потом второй мужчина наклонился и, к отвращению и ужасу Реи, лизнул ее лицо.

* * *

Дэниел тянул его за рукав, но он хотел дотянуться до ее лица, снова попробовать ее на вкус.

Дэниел тряхнул его за плечи.

— Приди в себя! — рявкнул он. — Пора ехать!

Владеющий собой человек кивнул и забрался на водительское сиденье, оставив Дэниела сзади, вместе с ней. Вывернул руль, вывел фургон обратно на дорогу, вдавил педаль газа в пол. Двигатель взвыл, машина рванула вперед.

— Ты кретин, что ты наделал?! — кричал на него Дэниел. — Хочешь, чтобы нас арестовали?

Владеющий собой человек слышал его слова, но не вдумывался в их смысл. На губах остался ее вкус.

Восхитительно.

Теперь он знал, что все прежние жертвы были испорчены, даже Кэтрин. Он догадывался, что Кэтрин не так чиста, догадывался уже давно. Он высказал Дэниелу свои догадки.

Теперь ясно, что он был прав.

Эта девушка — то, что нужно. Совершенно чистая, ее кровь словно божественный дар. Ее чистый вкус может творить чудеса. Не только для него. В конце концов, не только он страдает.

— Держи на восток, к озеру, — сказал Дэниел. — Найдем безлюдное место, там разберемся с ней.

— Нет, — безапелляционно заявил владеющий собой человек. — Мы возьмем ее домой.

Глава 45

Пятница, 21 октября 2016 года

На улицах Логан-сквер темно и тихо, до восхода еще несколько часов, и местные жители наверняка крепко спали, к зависти О’Доннелл. Она свернула на Норт-Сполдинг-авеню — и тут обстановка разительно изменилась. Мерцали красные и синие огни патрульных машин, по улице сновали полицейские. Во многих окнах горел свет: люди проснулись, чтобы стать зрителями спонтанного детективного шоу.

О’Доннелл припарковала машину и, поеживаясь, вышла в ночной холод. Показала свой значок подошедшему полицейскому и направилась к лейтенанту Сэмюелю Мартинесу. Он говорил по рации, внимательно оглядывая окрестности. Заметив О’Доннелл, махнул ей рукой.

— Техников все еще нет, — сказал он в рацию.

Из нее раздался треск.

— Браво-двенадцать, это диспетчер. Техники едут. Будут через десять минут.

— Принято. Позвоните им и скажите, чтобы включили рацию.

— Браво-двенадцать, принято.

Мартинес посмотрел на Холли; в его очках отражались огни полицейской машины.

— О’Доннелл, спасибо, что приехала.

— Что произошло?

— Похищение. Рею Делеон, двадцати девяти лет, схватили на улице. Несколько свидетелей утверждают, что без четверти три ее затащили в черный фургон двое мужчин, одетых в толстовки.

О’Доннелл взглянула на часы. Десять минут пятого.

— Есть приметы похитителей?

— Ну, как я и сказал, оба в толстовках, один в черной, другой в серой. Их видели мельком, поэтому толком никто не может их описать. Белые, среднего роста. Но одна свидетельница, чей дом прямо напротив места похищения, хорошо разглядела одного из нападавших. Поэтому я и позвонил.

— Что она видела? — О’Доннелл уже догадывалась, что услышит в ответ.

— Она говорит, мужчина был очень худой, бледный и будто бы смутно знакомый. Когда я стал расспрашивать подробнее, она вспомнила. Видела фотографию мужчины в газете.

— Род Гловер.

— Слушай, я не уверен, что это он. Свидетельница поначалу сомневалась — мол, он выглядел слегка иначе… Потом заявила, что узнала его по выражению глаз. Чушь собачья, как по мне. Но думаю, вам стоит поговорить с ней.

Оба замолчали, когда к ним подошел полицейский с пакетом для улик в руках.

— Нашли под одной из машин, — сообщил он.

Мартинес взял у него пакет, разглядывая содержимое, затем показал его О’Доннелл. В пакете лежал брелок с несколькими ключами.

— Возможно, принадлежат жертве, — произнес Мартинес. — Мы нашли ее сумку с документами. А вот ключей в ней не оказалось.

О’Доннелл поднесла пакет к глазам. Один ключ испещрен красно-коричневыми точками.

— Лейтенант, по-моему, на одном из ключей следы крови.

— Ты права. — Мартинес повернулся к полицейскому. — Положите ключи в бумажный пакет. Пластиковый может повредить образец ДНК.

Подъехала еще одна машина, на мгновение ослепив О’Доннелл фарами.

— Наконец-то, — проворчал Мартинес, глядя, как фургон останавливается у тротуара. Прибыли криминалисты.

Лейтенант уже шагнул к машине, когда О’Доннелл схватила его за руку:

— Где свидетель?

* * *

Свидетельницей оказалась женщина средних лет в бирюзовом платье; ее светлые волосы торчали в беспорядке, а глаза опухли и покраснели. На коленях у нее сидела, недобро прищурившись, белая кошка с подрагивающим хвостом. Хозяйка рассеянно поглаживала кошку, пока ее слова лились потоком, прерываемым только всхлипываниями.

— Надо было крикнуть им, но я испугалась. Бедная девушка, она местный ветеринар, вы знаете? Она делает Дане прививки.

— Миссис Уивер, — прервала ее О’Доннелл, — вы говорили, что разглядели одного из мужчин.

— Я уже видела его фотографию в газете. Столько жестокости! Они ударили ее по голове, и я думала, она умерла. Но нет, она еще боролась, когда они заталкивали ее в фургон.

— Раньше вы сомневались, что видели мужчину в газете.

— А теперь я уверена! Поначалу я растерялась, понимаете? Он теперь похудел. Но глаза такие же. Холодные и злые — настоящий убийца.

О’Доннелл внутренне согласилась с Мартинесом. Не похоже на достоверные показания.

— Вы видели машину? Запомнили номер?

— Ее тащили в черный фургон. Я побежала за телефоном, чтобы сфотографировать. Надо было соображать быстрее. Когда же вернулась, их уже и след простыл.

— А второго мужчину вы рассмотрели?

— Он стоял ко мне спиной, в толстовке с капюшоном, поэтому лица я не видела. Но один раз он… он прильнул к бедной девушке, и я разглядела его щеку и ухо.

— Что значит «прильнул»?

Миссис Уивер поерзала на стуле, и глаза кошки стали еще злее.

— Он… Я думаю, он ее поцеловал. Такая жестокость… не очень похоже на поцелуй. Но я растерялась, и все произошло так быстро, так жестоко… Наверное, он ее поцеловал.

Подозрительно.

— Вы не уверены, что именно он сделал?

— Он прильнул к ней. Она сопротивлялась.

— Вы сказали, на поцелуй не очень похоже. А на что похоже?

Женщина смутилась.

— Похоже, что он ее облизывал.

О’Доннелл подалась вперед.

— У нее шла кровь в тот момент?

Недолгая пауза.

— Да. Кровь шла. Текла по лицу.

— Как вы думаете, он мог слизывать ее кровь?

Глаза миссис Уивер расширились.

— Да, — прошептала она. — Я сначала так и подумала… Но это же нелепость. С какой стати?

О’Доннелл промолчала, борясь с подступившей тошнотой. Если Гловер с напарником похитили Рею Делеон, шансы найти ее живой ничтожно малы.

Глава 46

Все тело болит. Ноги и ребра в синяках — один из мужчин несколько раз ударил ее ногой и кулаком. Она пыталась позвать на помощь, но в горле пересохло из-за кляпа. Пластиковая стяжка, охватившая запястья, врезалась в кожу. Хуже всего — голова, будто зажатая в тисках.

В ушах нескончаемый звон, перед глазами пляшут черные пятна. Сотрясение мозга, сомнений нет.

Дышать тоже непросто. Во рту скомканная тряпка, а правая ноздря залита кровью. Рея осторожно дышала через левую. Если втянуть воздух слишком резко, череп пронзает резкой болью.

Все как в тумане; она с трудом понимала, что происходит. Они долго ехали, один мужчина кричал на другого. Один раз кто-то из них схватил ее за горло и стал душить, через несколько ужасных секунд она отключилась. До нее смутно доносились спорящие голоса.

Рея пришла в себя, когда ее волокли в темный гараж. Она пыталась оказать сопротивление, и ее били, пока Рея не свернулась калачиком на полу. Тогда ее грубо подняли. Притащили сюда. Привязали к сливной трубе под раковиной.

Она в ванной, слабо пахнущей мочой. На полу капли, некоторые попали ей на брюки.

За дверью слышен спор.

— Из-за этой суки нас поймают, кретин! От нее надо избавиться. Еще не поздно.

— Нет. Она то, что нужно, Дэниел. Правда! С ней все наладится. Ты сам говорил. Нам нужен кто-то чистый. Она чиста.

— Так набери из нее хоть ведро и пей сколько влезет.

— Не помогает, если несвежая. Ты же сам говорил.

— Не смей мне!.. Я сам знаю, что говорил, и нечего тут… — Он едва не сорвался в крик, явно теряя терпение. — Мы найдем другую, хорошо? Но эту надо убрать.

Рея понимала, что значит «убрать». Она дергала трубу в надежде ее оторвать. Она схватит кусок трубы. Когда они войдут, она их ударит. Нужно попробовать. Труба лязгнула. Давай же, ну!..

Дверь открылась, вошел один из мужчин. Его болезненное лицо исказила ярость, изо рта брызнула слюна. Он пнул Рею в живот, и она издала сдавленный стон.

Потом появился второй мужчина, оттащил первого.

— Еще раз хоть пикнешь — убью, — прорычал первый.

— Дэниел, не надо. Она не будет шуметь. Вот видишь? Ни звука. — Второй мужчина взглянул на Рею. — Ты ведь будешь сидеть тихо, пока мы разговариваем?

Она кивнула, все еще восстанавливая дыхание, насколько это возможно через кляп.

Мужчины вышли, закрыв за собой дверь. Голоса стихли, или, может, ее сознание ускользало… Она втянула в себя зловонный воздух и всхлипнула.

Чуть успокоившись, стала размышлять. Тот, которого звали Дэниел, хочет ее убить. Он жесток. Опасен. Психопат, чудовище.

Второй не такой. Хочет оставить ее в живых. Может, ради выкупа… Он ведь так сказал? Что с ней все наладится? Наверное, имел в виду деньги. Может, они думают, что ее родители богаты… Что будет, когда они узнают правду?

Еще были странные фразы. «Набери из нее ведро». «Не помогает, если несвежая». Что это значит?

Дверь снова открылась. На пороге стоял второй. Он широко улыбнулся.

— Не бойся, мы тебя не обидим. Ты нам нужна живой. Позже я принесу тебе воду и еду, хорошо?

Она кивнула.

— Но ты должна вести себя тихо. Если будешь шуметь, мы не сможем тебя здесь держать. Придется тебя убить.

Он говорил непринужденно и открыто. Констатировал факты.

Два психопата, два чудовища.

Рея попыталась ответить сквозь кляп, и он покачал головой.

— Потом. Поговорим потом.

Мужчина присел рядом и протянул к ней руку. Рея с ужасом поняла, что он держит одноразовый скальпель. Она глухо вскрикнула, и похититель прижал скальпель к ее горлу.

— Помнишь, — прошептал он, — ты обещала молчать? Ты ведь будешь молчать, правда?

Дрожа, Рея кивнула.

Мужчина разрезал ее штанину на правой ноге, обнажив бедро.

— Будет немного больно. Не кричи.

Скальпель вошел в кожу. Рея вздрогнула, широко распахнула глаза. По ноге заструилась кровь.

Тогда мужчина прильнул губами к порезу и начал пить.

Глава 47

— Клиника Реи в той стороне, — сказал Тейтум, оглядывая улицы. Он держал в руках фотографии с места преступления: зловещие снимки кровавых пятен и найденных улик совершенно не сочетались с окружающим мирным пейзажем, залитым солнцем. — Она шла с работы домой.

— Мы еще не знаем наверняка, — рассудительно ответила Зои, сидя на корточках и разглядывая следы шин на тротуаре. — Может, она возвращалась с вечеринки. Два часа ночи — поздновато для работы.

— В клинике установлена сигнализация, криминалисты уже проверили записи: систему охраны включили в два двадцать девять. Мартинес сейчас там, пытается разузнать, почему Рея задержалась допоздна.

Зои встала.

— Только взгляни, повсюду жилые дома, из окон все видно, — произнесла она. — Похищать здесь женщину, пусть даже среди ночи, решится только…

— Безумец?

— Или тот, кто вконец отчаялся.

Тейтум с тревогой поглядывал на Бентли. У нее снова отрешенный вид. Неужели запоминает детали, чтобы ночью воображать себя жертвой?

Сейчас два часа дня. Часом ранее пришел отчет лаборатории: ДНК из крови на ключах совпала с ДНК, взятой из остатков слюны в двух убийствах. Кровь принадлежала субъекту бета. Похищение Реи Делеон официально стало частью их расследования.

— Фургон тоже появился со стороны клиники Реи, — сказал Тейтум. — Как думаешь, могли они следить за жертвой?

— Могли, — ответила Зои, — но вряд ли. Рея заметила бы, что за ней едет фургон… Нет, я считаю, они куда-то направлялись, увидели одинокую женщину и решили напасть. Вероятно, субъект бета сидел за рулем. Не уверена, что Гловер знал о его намерениях.

— Если наша теория верна, то Гловер уже не в состоянии вести машину из-за нарушения координации.

— Да, вероятно, так и есть. — Зои кивнула. — Ему нужно все контролировать, поэтому пустить напарника за руль он может, только если нет другого выхода.

Зазвонил телефон Грея. На экране высветился незнакомый номер. Нахмурившись, Тейтум ответил на звонок:

— Алло?

— Агент Грей? Э-э… это Дэмиен.

— Кто?

— Питер. Ну, из «Клыков ночи».

Ах да, продавец клыков.

— Что случилось?

— Может, и ничего, но мне только что написал тот парень, о котором я вам рассказывал, Дракула2. Он задал мне вопрос.

— Какой вопрос?

— Вообще-то, вопрос нормальный для вампиров-новичков. Скорее всего, дело пустяковое. Я имею в виду, он не несет ахинею про чистую кровь, охоту на людей и все такое. Просто спросил, какое количество крови в день можно брать у человека. Это ведь хороший признак, да? Наверное, нашел себе добровольного донора…

Господи боже.

— Ты ему ответил?

— Нет. Решил сначала позвонить вам. Но он еще онлайн. Ждет ответа.

— Хорошо, слушай внимательно. Ты должен выиграть немного времени. Расспроси подробности — например, сколько весит донор, какого он роста… Уточни, женщина это или мужчина. Скажи, что нужно свериться с таблицами.

— Не бывает таких таблиц, чувак.

— Я знаю! Неважно. Просто скажи, что проконсультируешься у специалиста и ответишь ему через час. — Тейтум взглянул на часы. Два тридцать. — Нет, через сорок пять минут!

— Э-э, ладно, только…

— Важно, чтобы диалог шел непринужденно. — Если это субъект бета, в чем Тейтум не сомневался, сейчас он в параноидальном состоянии. — Веди себя естественно, как всегда. Не выспрашивай ничего конкретного: ни его имени, ни кто донор, ничего такого.

— А что мне написать ему через сорок пять минут? — дрожащим голосом спросил Питер, уже на грани истерики.

— Ты ничего писать не будешь. Отвечать будем мы.

Глава 48

Тейтум имел весьма смутное представление о том, что делать дальше. Он предполагал, что достаточно усадить за клавиатуру одного хакера из чикагского отделения ФБР и дождаться, пока субъект бета выйдет в Сеть. Потом компьютерщик начнет какую-нибудь кибератаку, бормоча себе под нос абракадабру вроде: «Обхожу мейнфрэйм…» или: «Я просто перенаправлю маршруты шифрования, он ничего не заметит». Наконец этот компьютерный гений с победным видом крутанется в кресле и выдаст им адрес.

— Все не так просто, — сказал компьютерный гений.

Тейтуму дали гения по имени Барб Коллиер, девушку лет двадцати пяти, непрерывно жующую жвачку. Иногда она надувала из нее маленький шарик и лопала его своим крошечным острым ноготком. Жевание и звуки лопающихся шариков очень, очень сбивали с мысли.

— Послушай, Барб, — сказал Тейтум, в десятый раз поглядывая на часы, — у нас пятнадцать минут. Жизнь женщины висит на волоске. Нам нужно, чтобы ты его отследила.

— Я не смогу его отследить. И никто не сможет, — ответила Барб. — Он использует браузер для Даркнета. Вся суть Даркнета как раз в том, что никого нельзя отследить.

— Но мы же ФБР! — воскликнул Тейтум. — У нас всегда есть лазейка, так ведь? Для экстренных случаев.

— Нет.

— Тогда что у нас есть?

— Вы сможете заставить его открыть файл? — Барб надула маленький шарик и выжидающе посмотрела на Тейтума.

— Что за файл? — уточнил Тейтум.

Она лопнула шарик ногтем.

— Любой исполняемый файл. Любой текстовый документ. Заставьте его запустить «Джаваскрипт» или «Флэш». Или файл пи-ди-эф…

— Я смогу заставить его открыть файл пи-ди-эф, — прервал ее Тейтум.

— Отлично. В пи-ди-эфе куча эксплойтов. Я могу спрятать в нем «троянца»… Вы знаете, что такое «троянец»? Это скрытая программа внутри другой, безвредной программы. Как греки когда-то использовали троянского коня…

— Я знаю, что такое «троянец», — перебил Тейтум, — приблизительно.

— Значит, я спрячу «троянца» в файле. Если получатель откроет файл, я получу доступ к его компьютеру. Смогу дать вам его IP-адрес, просмотреть любые файлы, включить его веб-камеру… В общем, тут он и попался.

— Тогда мы так и сделаем.

Они нашли в Интернете несколько таблиц и диаграмм, связанных с донорством крови, и вставили их в документ.

— Ничего экстраординарного не нужно, — сказал Тейтум, — но и вызывать подозрения — тоже.

— Достаточно ли он разбирается в компьютерах, чтобы знать, что в пи-ди-эфе может быть «троянец»?

Тейтум задумался.

— Не уверен. Он пользуется Даркнетом, значит, какими-то знаниями обладает. Но гораздо важнее, что он параноик. При малейшем намеке на угрозу он может впасть в истерику и стать непредсказуемым.

— Вроде бы, если тебя действительно преследуют, это уже не паранойя? — спросила Барб.

— Поверь мне, мы имеем дело с самым что ни на есть параноидальным параноиком.

Девушка, самозабвенно жуя свою жвачку, подготовила файл. Тейтум тем временем позвонил Питеру-зовите-меня-Дэмиен, чтобы узнать его пароль и имя пользователя для входа на форум. Питер сообщил их, хотя потребовалось несколько угроз, каждую из которых Тейтум готов был претворить в жизнь. На форуме Питер пользовался именем Абчанчу. Тейтум посоветовал ему в обозримом будущем на форуме не появляться.

Далее он зашел на форум под именем Абчанчу и проверил список пользователей: Дракула2 не в Сети. Тогда Тейтум открыл чат. Дракула2 написал Абчанчу, что его донор — женщина, весом около 55 килограмм и ростом примерно 170 сантиметров. Грей отправил эти данные Мартинесу, чтобы проверить, совпадают ли они с параметрами Реи. Потом переслал Дракуле2 файл и сопроводил его сообщением: «Вот тут можешь посмотреть рекомендуемое количество сдаваемой крови». Он боролся с желанием выспросить подробности. Кто твой донор? Где ты живешь? Я знаю хорошее место, где можно купить шприцы. Увы, любой дополнительный вопрос спугнет Дракулу2. А он должен открыть файл.

Тейтум снова проверил список пользователей онлайн. Дракула2 так и не зашел на форум. Агент глянул на часы в углу экрана. Двадцать минут четвертого.

— Давай, ублюдок, — пробормотал он, — вылезай, где бы ты ни был.

Глава 49

Зои разглядывала фотографии на столе. Снимки улицы с разных ракурсов, крупный план окровавленного фонарного столба, брошенной сумочки и ее рассыпанного по тротуару содержимого. Фотография Реи Делеон с сайта ее ветклиники; Рея улыбается, обнимая большую собаку.

Зои откинулась на спинку стула; ее остекленевший взгляд почти не замечал других людей в конференц-зале. Мартинес в углу беседует с капитаном Брайтом, склонившись над стопкой документов. Агент Валентайн меряет комнату шагами, разговаривая по телефону. О’Доннелл, Кох и Сайкс спорят о плане дальнейших действий. Оперативные сводки, инструкции, вопросы… Зои прикрыла глаза и, отстранившись от всего, сосредоточилась.

Прежде чем задавать другие вопросы, нужно найти ответ на самый главный из них: кто заправлял при похищении?

Она почти уверена, что первые два убийства спланировал Гловер. Но сценарий похищения совсем не в его духе. Слишком спонтанно, слишком опасно, слишком не похоже на его почерк. Схватить женщину посреди улицы?

Чтобы на такое отважиться, он должен быть в отчаянии.

С другой стороны, Гловер умирает, его время почти вышло. Может, ему попросту все равно. Хочет совершить последний убийственный рейд, причинив наибольший ущерб… Возможно.

Но маловероятно.

— Пришел отчет криминалистов по отпечаткам шин, — сказала О’Доннелл, садясь рядом.

— Есть что-нибудь интересное?

— Шины сильно изношены, значит, они сменили машину. Однако снова взяли фургон. Вероятно, даже той же марки.

Бентли рассеянно кивнула.

— Уже сделала какие-то выводы? — спросила О’Доннелл.

— Похищение не входило в их планы, — ответила Зои. — Импульсивный поступок.

— Согласна. По той улице женщины редко ходят ночью. По словам родителей, Рея Делеон обычно выходила с работы раньше. Никто не мог знать, что она окажется там в столь поздний час. Или что там вообще будут прохожие.

— Они ехали мимо, заметили ее и схватили.

— И что нам это дает? Гловер становится непредсказуем?

Зои свела брови.

— Убийство Генриетты Фишберн он тщательно спланировал. Выбрал автомобиль, место и время, привез все необходимое. Они перетащили тело, битый час зачем-то рисовали пентаграмму. Все как задумано. А потом, четыре дня спустя, случается это. — Она посмотрела на О’Доннелл. — Похищение — дело рук не Гловера, а его сообщника. Он выходит из-под контроля. Из-под контроля Гловера.

— Он сорвался?

— Именно. — Зои ненадолго задумалась. — Нужно опросить нескольких мужчин из числа прихожан церкви.

Брови О’Доннелл взметнулись вверх.

— Сейчас? Зачем?

— Сообщник Гловера проходит через психотический приступ, из-за чего и случилось похищение, — пояснила Зои. — Значит, вывести его на чистую воду будет намного проще.

Холли покачала головой.

— Может, и так, но у нас нет ни людей, ни времени. Кстати, полного списка прихожан у нас тоже до сих пор нет. Что, если мы опросим всех и ничего не получим?

— Можно ранжировать фамилии в порядке приоритетности…

— Валентайн и Брайт даже не верят, что сообщник из церкви.

— Но вы же верите.

— Я рассматриваю такую вероятность. Но этого мало. Мы не можем подчинить ход всего расследования твоей догадке. Особенно сейчас, когда появились новые зацепки. И когда жизнь Реи зависит от нашей расторопности.

Зои залилась краской.

— Это не догадка!

— Догадка. — Детектив снова покачала головой. — Не смотри на меня так, я не заставляю тебя вовсе отказаться от этой идеи. Просто сейчас опросить всех невозможно. Их слишком много.

— А если я сокращу список? — спросила Зои. — До десяти фамилий.

О’Доннелл колебалась.

— Короткого опроса, думаешь, хватит? Пятнадцатиминутного?

— Вполне.

О’Доннелл кивнула.

— Тогда ладно.

* * *

Просматривая список, переданный полиции Патриком Карпентером, Зои нервно подергивала ногой. Как и говорила О’Доннелл, перечень был несовершенен. Похоже, Патрик записывал первое, что приходило ему в голову, даже не задумываясь. Некоторые встречались в перечне несколько раз. У одних написано только имя, у других — только фамилия; в некоторых случаях приводились сокращенные имена, что тоже не облегчало задачу. Например, Джош Уилсон и Джошуа Уилсон — одно и то же лицо или разные люди?

Адреса и телефоны указаны лишь для нескольких людей. Зои могла бы выяснить всю нужную информацию, имея достаточно времени и терпения, но ей не хватало ни того, ни другого.

Она взяла телефон и позвонила Патрику Карпентеру. Тот не ответил спустя двадцать секунд, и Зои сбросила звонок. Она уже решила съездить к нему, но вовремя сообразила, что Патрик может быть и дома, и в церкви, и в больнице с женой.

Тогда Зои набрала номер Альберта Лэма. Он ответил почти мгновенно.

— Алло. — После убийства дочери его голос ослаб, а теперь, казалось, и вовсе почти исчез.

— Мистер Лэм, это Зои Бентли.

Он вздохнул.

— Чем могу помочь?

— Я хочу пробежаться вместе с вами по списку прихожан.

— Мисс Бентли, я очень устал. У меня выдался долгий… — Он остановился, как будто силясь определить временной промежуток. Долгий день? Месяц?

— Я понимаю. Но пропала женщина. Мы полагаем, что к этому причастен человек, убивший Кэтрин. Он — один из ваших прихожан, мистер Лэм, в этом нет сомнений. У похищенной женщины остается не так много времени.

Последовала пауза.

— Я дома, мисс Бентли. Вы можете приехать?

Она вскочила и схватила сумку.

— Уже выезжаю.

Глава 50

— Я не знаю и половины этих людей, — проговорил Альберт, уставившись на список красными, опухшими глазами.

Он выглядел еще хуже, чем в прошлый раз, и теперь от него исходил сильный смрад. Пахло рвотой и горем. И одежда на нем почти наверняка та же, что несколько дней назад. Из угла комнаты влажными глазами смотрела собака.

— Перечень составил Патрик Карпентер, — сообщила Зои. — Все это ваши прихожане.

— Я понял… Я имею в виду, что имена мне знакомы, но сложно сопоставить их с людьми. Кэтрин помнила всех без исключения. Будь она жива, подробно рассказала бы вам о каждом, назвала бы их профессии, увлечения и любимые блюда. Такая уж она была. Что станет с церковью без нее, ума не приложу…

Если б можно было спросить Кэтрин, она назвала бы имя убийцы — и дело с концом… Эта непрошеная мысль мелькнула вслед за вспышкой нетерпения, а за ней — раскаяние. Альберт старался помочь, и не его вина, что он в состоянии думать только о погибшей дочери.

— А если вы посмотрите на фотографии? — вдруг спросила Зои. — Фотографии прихожан? Тогда вы сможете вспомнить их имена?

Альберт нерешительно кивнул.

— Я хорошо запоминаю лица.

Бентли вынула свой ноутбук. Включив его, открыла последнюю созданную папку и щелкнула по одному изображению. На экране появилась фотография, и, к облегчению Зои, Кэтрин на ней не было. На снимке пять прихожан сидели на скамейке и улыбались в камеру. Гловера среди них тоже не оказалось, но один мужчина выглядел знакомо.

Альберт издал икающий звук, и Зои подумала было, что он вот-вот расплачется. Но Лэм, напротив, слабо улыбнулся.

— Женщина слева — Харриетт. Рядом с ней Джон, ее муж, а потом…

— Джон?

— Хоббс.

Зои записала в блокноте номер фотографии и имя. Затем добавила: «белый, среднего роста, женат».

— Вы знаете, кем он работает?

— Гм… Думаю, дорожным рабочим. Помню, однажды он получил травму каким-то инструментом и не мог работать почти два месяца.

Дорожный рабочий.

— Еще что-нибудь помните?

— У них двое детей.

Двое детей.

— Хорошо, а дальше кто?

— Аллен Свенсон.

Точно. Он приходил в церковь. Зои записала его в блокнот.

— Профессия?

— Бухгалтер.

— Женат? Есть ли дети?

— Был женат. Сейчас в разводе.

— Еще что-нибудь?

— Не могу припомнить.

— Кто дальше?

— Не помню имен, но их фамилия — Уилсон.

Имена не имели значения. Супруги Уилсон — афроамериканцы. Свидетельница, видевшая похищение Реи, сказала, что оба мужчины белые.

— Хорошо, посмотрим другую фотографию.

Зои кликнула по следующему изображению. На снимке Кэтрин стояла у входа в церковь, беседуя с высоким мужчиной.

Альберт протянул руку, словно желая коснуться экрана. Но тут же отпрянул и произнес:

— Его зовут Леон. А фамилия, гм… Фаррелл.

Зои старалась не смотреть на часы. Работа шла медленно, но кое-какие результаты приносила.

— Женат?

— Нет. Он переехал сюда из Невады два года назад.

Наконец они взяли темп. Просматривая фотографии одну за другой, Альберт становился более сосредоточенным, возможно вновь переживая счастливые моменты. Зои записывала имена и сверялась со списком Патрика. Она не позволяла себе торопить Альберта. И продолжала надеяться, что Рея еще жива.

Глава 51

В доме лишь один туалет.

Раньше ему не приходило в голову, как сложно удерживать женщину в туалете. Дэниелу, похоже, и дела нет. Во всяком случае, теперь владеющий собой человек стал наведываться туда чаще.

Но это давалось ему непросто. Только не когда там женщина. Даже если она отворачивалась, он не мог. Пока что мочился в банку в своей комнате, не спуская глаз с двери. Но скоро придется искать лучшее решение.

На него свалились все беды разом. Отношения с Дэниелом становились все более натянутыми. Еще он беспокоился о девушке: рана у нее на лбу воспалилась. Он догадывался, что ей нужно к врачу, но об этом не могло быть и речи, естественно. А вдруг она умрет? Она ведь ему еще нужна.

Бродя по дому, он зашел в кухню, потом заглянул в туалет — проверить, как там девушка, — и вернулся в свою спальню. Дэниел почти все время держал свою дверь закрытой. Наверное, спал.

Владеющий собой человек снова выпил крови девушки, всего лишь каплю, из небольшого пореза на ее правой руке. Нужно убедиться, что он не пьет слишком много. Он пробовал выяснить, сколько может выпить, но ничего не нашел.

Ох, но он же задал вопрос тому парню с вампирского форума, правда?

Его пугало, какими туманными были воспоминания о последних нескольких часах, он будто утрачивал связь с реальностью. Раньше он уходил из дома каждый день, чтобы жить другой своей жизнью. Жизнью, которая теперь казалась призрачной и далекой. Он нуждался в ней, она удерживала его на плаву. Здесь же, дома, с девушкой в уборной, и Дэниелом, и кровью, его уносило течением, как во сне…

Завтра. Завтра он снова уйдет.

Владеющий собой человек сел за компьютер и зашел на форум. Сегодня Абчанчу отвечал намного любезнее, чем в прошлый раз. Он увидел, что Абчанчу прислал ему файл. Пишет, что количество крови можно вычислить по таблицам.

Владеющий собой человек щелкнул мышкой и загрузил файл на свой компьютер, но не открыл. Он с трудом сосредоточивался на сообщениях в чате, что уж говорить о сложных таблицах…

Он написал Абчанчу, силясь сделать ответ непринужденным: «Можешь прислать версию для чайников? От табличек у меня мозги кипят, ЛОЛ».

Абчанчу ответил спустя несколько секунд: «Хаха. Таблицы очень простые. Лучше глянь их, а то еще выпьешь лишнего».

Он стиснул зубы. «Ну, а сколько можно пить при том росте и весе, что я указал?»

В окне чата видно, что Абчанчу печатает ответ, но на этот раз пришлось подождать. «Я бы не брал слишком много. Если хочешь подстраховаться, посмотри таблицы. Не хочу отвечать за недостоверную инфу в случае чего».

Он вздохнул. Нужно собраться с мыслями и изучить таблицы.

Его внимание привлек странный звук. Какие-то жучки гудят? Нет, не жучки. До него доносились приглушенные крики девушки.

Глава 52

— Он уже, наверное, открыл, — повторил Тейтум, пялясь в монитор.

— Нет, не открыл, — раздраженно ответила Барб. — Появилось бы уведомление.

— Может, «троянец» испорченный?

— Нет, не испорченный, — процедила Барб сквозь зубы. — Напиши ему, чтобы открыл файл.

— Я не могу так написать, потому что Питер не написал бы. Питер не знал бы, что файл не открыт. — Тейтуму хотелось разбить ноутбук вдребезги. — Черт его дери! Неужели мы его спугнули?

— Чем? — недоверчиво спросила Барб. — Мы ничего толком не успели написать.

— Я же говорил, он параноик, везде видит угрозу…

— Но он еще онлайн. — Барб кивнула на монитор. — Если б испугался, вышел бы из Сети.

Тейтум понятия не имел, чего ждать от субъекта бета. Он мог сейчас свернуться калачиком в углу комнаты и рыдать. Или выскочить на улицу. Или перспектива просмотра таблиц так его напугала, что он решил убить Рею и себя. Предсказать невозможно.

— Я ему подскажу. Вдруг он просто запутался, — наконец решил Тейтум.

Он старательно формулировал фразу, чтобы ничем не показать, будто Абчанчу не все равно.

«Таблицы простые. Видишь слева столбец с надписью “Вес”?»

Может, теперь он откроет проклятый файл? Хотя Тейтум не курил уже несколько лет, ему вдруг захотелось сделать затяжку. Он глазел на экран, не решаясь даже моргнуть, и молился, чтобы убийца открыл файл.

Глава 53

Он бросился к ванной, повернул дверную ручку, и крики девушки тут же стихли. Дверь не поддавалась. Владеющий собой человек на секунду замер в нерешительности, подумав, что пленнице удалось освободить руки и запереться изнутри.

Но когда она перестала издавать звуки, он понял, что происходит. Дэниел запер дверь и занялся девушкой.

— Дэниел! — заорал он. — Открой дверь!

Тишина. Он потряс ручку.

— Дэниел! Остановись!

Один удар сердца. Два удара. Три. Нет, только не сейчас, когда у него есть девушка с поистине чистой кровью. Такую больше не найти. Он закричал и высадил дверь — та распахнулась с громким треском.

Дэниел стоял на коленях позади девушки, затянув петлю на ее горле. Ее лицо побагровело, глаза вылезли из орбит; она отчаянно боролась с пластиковыми застежками, стянувшими ее руки под раковиной.

Владеющий собой человек оттащил Дэниела, прижал его к стене, изрыгая проклятия. Затем присел рядом с девушкой; его руки дрожали, пока он пытался ослабить петлю. Слишком туго, зацепиться не удавалось. Глаза девушки закатились. У него вырвался вскрик разочарования. Он бросился в свою комнату, схватил один из скальпелей, метнулся назад и разрезал петлю, глубоко рассекая и кожу девушки. Кровь текла по ее шее, пропитывая рубашку. Ресницы девушки дрогнули, когда он выдернул кляп, чтобы она могла свободно дышать.

Девушка кашляла и хрипела, не отрывая взгляд от окровавленного лезвия.

— Не кричи, — приказал он, угрожающе взмахнув скальпелем.

Она робко всхлипнула. Затем глубоко вздохнула сквозь хрипы и закрыла глаза.

Владеющий собой человек встал и повернулся к Дэниелу, который пошел в кухню и намочил в раковине полотенце.

— Ты ублюдок! — завопил он.

— Не ори, — сдержанно ответил Дэниел и приложил полотенце к затылку. — Ты мне чуть череп не проломил.

— Жаль, что не проломил! — Его глаза наполнились слезами. Предательство. С ним такое случалось и раньше, но от Дэниела он подвоха не ждал. — После всего, что я для тебя сделал? Вот как ты…

— А что ты для меня сделал? — прорычал Дэниел. — А как насчет того, что для тебя сделал я? Кто тебя освободил? Кто дал тебе впервые выпить настоящей свежей крови? И теперь ты подставляешь меня под удар? Я не могу отсюда уйти. В каждом телевизоре, в каждой газете мое лицо. Я застрял здесь с тобой и с этой проклятой сукой, пока она не найдет способ удрать или позвать на помощь.

— Она не удерет! Не сможет! — Владеющий собой человек яростно затряс головой. — Зачем тебе вообще уходить?

— Мы заключили сделку, помнишь? — спросил Дэниел. — Я помогаю тебе исцелиться, а ты делаешь то же самое для меня. Я болен! Я умираю! И ты знаешь, какое лекарство меня спасет.

— Ты только попробуй ее кровь. Она настолько чистая… она вылечит тебя, я знаю! Хоть один глоточек…

— Ее кровь не излечит мой чертов рак! — Теперь уже Дэниела трясло от ярости.

— Нет, излечит, — прошептал владеющий собой человек.

Дэниел сделал несколько глубоких вдохов. На его лице заиграла легкая успокаивающая улыбка.

— Знаешь, почему я так поступил? Я ведь пытался тебя оградить. У нее испорченная кровь. Она мне призналась.

— Что? Не может быть!

— Она сама так сказала. Ей удалось как-то вынуть кляп. Я зашел в ванную, а она смеялась. Сказала, что у нее кровь едкая, как кислота. Потому что у нее ВИЧ.

— Нет. Ты врешь!

Дэниел смотрел на него, широко распахнув полные боли глаза, и владеющий собой человек почувствовал укол раскаяния.

— Стал бы я тебе врать? — едва слышно прошептал Дэниел.

Нет, конечно, не стал бы. Дэниел ему никогда не лгал.

— Прости меня.

— Тебе нельзя пить ее кровь. Она тебя погубит.

Весь мир рухнул. Нет! Не может быть! Он ведь пробовал, она такая чистая!

— Нужно убедиться, что она не станет кричать, — устало проговорил владеющий собой человек.

Он вернулся в ванную, встал на колени перед хрипящей девушкой. Кровь еще текла из пореза на ее шее, хоть уже и не так обильно. Он хотел заткнуть ей рот кляпом, когда она прохрипела что-то неразборчивое.

— Что?

— Я ему ничего не говорила, — прохрипела девушка. — У меня нет ВИЧ.

Что еще она могла сказать? Его болезнь сыграет ей на руку. И все же… он пробовал ее. Он бы понял, если…

Это все опухоль. Это все Род Гловер.

Опухоль может солгать без зазрения совести. Она тоже хотела убить его. Владеющий собой человек быстро обернулся, на мгновение испугавшись, что увидит позади себя опухоль, вязкий сгусток поврежденных клеток, скользящий по полу…

Но он увидел только Дэниела, так и стоящего на кухне и прижимающего к затылку полотенце.

— Можно мне воды? — прошептала девушка.

Он набрал из крана стакан воды, отложил скальпель и помог ей напиться, поднося стакан к ее губам и медленно его наклоняя. Она отпила немного, но когда стакан слишком сильно наклонился, снова зашлась кашлем. Владеющий собой человек отнял стакан.

— Еще? — спросил он, когда кашель прекратился.

Она помотала головой. Позади хлопнула дверь. Он оглянулся: Дэниел ушел в свою комнату.

— Не оставляй меня с ним, — сказала девушка. — Он меня убьет.

— Я ему не позволю. Он знает, что так нельзя.

— Только не оставляй меня с ним.

Он снова сунул ей в рот кляп. Затем, не в силах удержаться, слизнул кровь с ее шеи. Великолепно! Как он мог поверить, что кровь испорчена? Он слизывал кровь, пока кожа не стала чистой, затем высосал остатки из воротника рубашки. Девушка напрасно стонала, пыталась отстраниться.

Кожа горячая.

— У тебя жар, — пробормотал он.

В доме нет жаропонижающего. Завтра придется что-то купить.

Но как оставить ее наедине с опухолью?

Глава 54

Вернувшись в гостиницу, Зои села на кровать и стала пересматривать свои записи и фотографии на ноутбуке. Она решила, что похищение Реи — достаточно веская причина, чтобы нарушить свое обещание и работать допоздна.

Они с Альбертом работали целых четыре часа. Он узнал большинство прихожан, хоть и не всех. Кроме того, нашел около тридцати номеров телефонов. Завтра Зои сможет посмотреть, с каких из этих номеров звонили Кэтрин.

Теперь она пыталась выяснить имена остальных мужчин с фотографий. Например, высокого лысого парня, которого дважды засняли за разговором с Гловером. На семи снимках он был вместе с неким Дональдом Холкомбом. Зои быстро нашла Холкомба в «Фейсбуке»; среди ста сорока семи его друзей обнаружила и высокого парня, которого зовут Бобби Кросс. Зои многое узнала из профилей Холкомба и Кросса: их возраст, имена друзей. Кросс холост, а Холкомб женат и воспитывает четырнадцатилетнюю дочь. Пока Зои записывала все в блокнот, в уме она уже прикидывала вероятности того, что один из мужчин — убийца. В друзьях у Кросса нашелся еще один прихожанин.

Она продолжала работать, разглядывая фотографии, изучая профили в соцсетях, делая пометки в блокноте и иногда обводя одно из имен.

В объектив камеры попали моменты, обычно остающиеся за кадром. Препирающиеся вполголоса супруги. Мужчина плачет во время службы. Ребенок срывает цветы с клумбы, а его мать бежит к нему с искаженным от гнева лицом. Для Зои все это бесценно.

Когда она выходила из дома Альберта, у нее был лишь список имен со скупыми пометками: профессия такая-то, возраст такой-то. Теперь люди в ее сознании обретали форму. Так, Джереми Финн сначала запомнился как тридцатилетний женатый мужчина, но после двух часов просмотра фотографий и изучения профиля в «Фейсбуке» его образ изменился. Жена появлялась рядом с ним лишь на двух снимках. На остальных он разговаривал или просто стоял рядом с другой, более юной и эффектной прихожанкой. На одном фото Джереми даже положил руку ей на плечо. Половина его «друзей» в «Фейсбуке» — женщины в нижнем белье, вероятно, боты.

У другого мужчины, Арчи Манна, на всех фотографиях взгляд был отстраненным, даже если он с кем-то разговаривал. А еще он никогда не вынимал рук из карманов.

Кайл Рэйкер явно интересовался другими мужчинами, а его жена не обращала на это внимания.

У Винсента Грира вечно пятна под мышками.

Все эти люди, которых Зои никогда не встречала, оживали в ее сознании, словно персонажи мрачной пьесы, длившейся много лет и закончившейся убийством.

Через сценарий пьесы красной нитью пролегли истории Рода Гловера и Кэтрин Лэм; на фотографиях они играли свои роли, смеялись, разговаривали, иногда позировали на камеру, а иногда не замечали ее. На ранних снимках Гловер отсутствовал, а Кэтрин была еще подростком с миловидным личиком, обычно стоящей рядом с матерью. Чуть позже объявился Гловер и вместе с Кэтрин стал центром внимания церковной общины. В последние пару лет они появлялись на фотографиях чаще, чем Альберт Лэм или Патрик Карпентер. Как и следовало ожидать, Кэтрин заняла место матери. Гловер же стал столь важной частью приходского сообщества исключительно благодаря своему обаянию.

Глава 55

Рея дрожала в темной ванной, стены кружились перед ее глазами. Она ослабела от жара, голода, жажды и потери крови. Сосредоточиться не удавалось. Возможно, ее убьют не похитители. Возможно, ее убьет инфекция.

Она чувствовала прикосновение металла к ноге — ее единственный, крошечный шанс. Вытянуть ногу, накрыв скальпель, было довольно легко. Тот, кто поил ее водой, настолько обезумел, что не заметил пропажи скальпеля. Теперь нужно только дождаться. За дверью еще слышны звуки: один из мужчин не спал и ходил по дому. А если кто-то войдет и увидит скальпель…

Нет, лучше подождать.

Ее связали в такой неестественной позе, что болели плечи и спина. А еще она замерзла. Очень замерзла.

Уже достаточно поздно? Она провела в темноте несколько часов, несколько дней? Конечно, оба похитителя уже заснули…

Рея подтянула ногу к себе. Маленький скальпель на полу почти не разглядеть. Рукой она до него не дотягивалась, только ногами. Скинула туфли и осторожно стянула носок с одной ноги. Пошевелила пальцами ног, чтобы к ним прилила кровь. Затем попыталась зажать скальпель между большим и указательным пальцем. На это ушла целая вечность. Скальпель плоский, а Рею по-прежнему била дрожь. Давай, ну же, ну!

Наконец она справилась, к собственному удивлению. Скальпель зажат между пальцами ног. Теперь нужно лишь взять его в руку. Тогда у нее получится разрезать пластиковые застежки на запястьях. Их всего две.

Выяснилось, что дотянуться до ступни невозможно.

Она почти достала скальпель рукой — но лишь почти. Когда согнула ногу и вытянула руки, насколько позволяли застежки, ее пальцы замерли в десяти сантиметрах от скальпеля. Недостаточно. А потом скальпель упал.

Шаги! Кто-то приближался к ванной. В панике Рея изогнулась, накрыв собой скальпель. Она вывернула плечо так, что от боли потемнело в глазах.

Дверь открылась. Вошел Дэниел. Его глаза блестели в темноте. Он решил прикончить ее, пока друг спит. Рея всхлипнула.

— Дэниел, что ты там делаешь? — раздался голос во тьме.

Дэниел обернулся.

— Ничего, — небрежно бросил он. — Не мог заснуть. Мне нужно принять лекарства. А они на полочке в ванной. Надеюсь, взять их не запрещено?

— Нет. Я только спросил.

Дэниел покачал головой и направился к аптечке.

— Гребаный псих, — пробормотал он, схватив что-то с полки.

Затем перешагнул через Рею, словно не замечая ее, и открыл кран. Она услышала звук текущей воды — Дэниел наполнял чашку. Рея вздрогнула, когда на нее вдруг начала капать холодная вода. Труба, к которой ее привязали, протекала.

Дэниел проглотил таблетку, запил водой и вышел из ванной, даже не взглянув в сторону пленницы. Она слышала, как хлопнула дверь в спальню.

Снова какое-то движение. Другой мужчина. Он что-то тащил. Матрас. Положил его перед дверью в ванную. Собрался спать у входа.

К облегчению пленницы, он закрыл дверь.

Рея внутренне расслабилась, но плечо разрывала боль. Возможно, оно вывихнуто. Голова не соображала от боли и холода. Вот что такое ад…

Дотянуться до скальпеля рукой никак не получалось. Честно говоря, даже если б дотянулась, она вряд ли смогла бы разрезать стяжки.

Новый план.

Она осмотрела трубу, к которой была прикована. Дома у Реи под раковиной была пластиковая штуковина, соединенная со сливом… Кажется, она называется сифон. Однажды Рее пришлось его разобрать, потому что сифон забился. Это довольно просто. Он крепился всего лишь одной пластиковой гайкой, которую легко открутить руками, а дальше сифон можно снять без особых усилий. Рея тогда перепачкалась и чуть не испортила рубашку, но испытала удовлетворение, справившись без посторонней помощи.

Под этой раковиной нет пластиковых деталей. Труба крепилась двумя металлическими муфтами: одной к раковине, другой — к стене. Рея могла водить руками вдоль трубы и дотягивалась пальцами до муфт. Если открутить гайки на обеих, то трубу можно будет снять…

Увы, и труба, и гайки заржавели, и провернуть их не удалось.

Может, если открутить только под раковиной, то получится вынуть трубу из слива? Значит, нужно выкрутить только одну проклятую штуковину.

Рея схватилась за гайку. Ее ладонь соскальзывала с влажной поверхности. Но она пробовала вновь и вновь, пока гайка не подалась. Лишь немного. Но открутить ее можно. Тогда Рея освободится — а на ее стороне скальпель в качестве оружия и элемент неожиданности. Немного, но хоть что-то…

Глава 56

Вскоре у Зои появилось ощущение, что она смотрит не фотографии, а настоящий сериал. Она видела и короткие истории, вплетенные в основной сюжет. Например, поначалу церковные мероприятия, попадавшие в кадр, сводились к пикникам. Затем на снимках все чаще стала появляться Кэтрин — должно быть, она принимала все большее участие в управлении приходом, — да и прихожане начали участвовать в волонтерской работе на благо всего района.

Заметила Зои и другие обыденные истории. Двое супругов несколько лет были очень близки, а потом год от года лишь отдалялись, и в конце концов на снимках осталась только жена. Ребенок с радостной улыбкой превратился в угрюмого подростка. Девушка с каждой фотографией становилась все тоньше, затем исчезла почти на год, а когда вернулась, выглядела гораздо здоровее, но стала отстраненной и больше не улыбалась.

Что-то, возможно, Зои нафантазировала. Она работала час за часом, тело ее наливалось усталостью, но Бентли разглядела самые тонкие связи между людьми. Брак Холкомба, кажется, распался? Зои решила так, увидев две фотографии, где Холкомб с женой отвернулись друг от друга. Всего лишь догадка. Точные выводы не сделать.

Зои не покидало странное чувство, будто от ее внимания что-то ускользает. Будто в головоломке не хватает кусочка.

Бентли была почти уверена, что получила список кандидатов. Вышло даже не десять имен. Всего восемь. Она отправила их О’Доннелл. Затем снова просмотрела фотографии, чтобы перепроверить. Пока снимки мелькали на экране, ее веки медленно опускались.

Во сне она продолжала видеть картинки, только теперь они ожили, двигались, разговаривали. Зои знала, что один из этих людей — убийца, сообщник Гловера. Она настойчиво искала его, а он все время перемещался, и Зои лишь ощущала его присутствие, а рассмотреть не могла. Она ходила кругами, пока все не превратились в призрачные тени, а тот, кого она пыталась разглядеть, стоял в шаге от нее. И тогда Род Гловер, скривив губы в злобной ухмылке, вышел из толпы, как из тумана, прямо к Зои.

Глава 57

Суббота, 22 октября 2016 года

Дверь со скрипом открылась, и Рея нерешительно подняла глаза. Тот, кто пьет кровь. Он держал стакан с водой.

Ее ладонь пульсировала. Она провела ночь, сражаясь с трубой, пока в конце концов не потеряла сознание. У нее получилось? Она точно помнила, что гайка немного подалась. Но Рея ослабела настолько, что не могла продолжать. Легче сдаться.

Он присел рядом с ней, вынул кляп и поднес стакан к ее губам. Она жадно выпила всю воду, стараясь не пролить ни капли.

Он положил руку ей на лоб и сказал:

— Температура еще высокая.

— Инфекция, — прошептала Рея. — Мне нужны антибиотики.

— У нас их нет.

— Нужен врач. От инфекции и жара я могу умереть.

Казалось, его заботило, выживет ли она. Возможно, удастся его убедить…

Он не слушал, а лишь смотрел на ее шею.

— Что это?

— Где?

— Этот порез. — Он коснулся того места, где вчера задел ее кожу скальпелем.

— Ты же вчера нечаянно порезал меня, помнишь?

Он насупился.

— Нет, не помню. Я сделал разрез на ноге.

— А еще на руке и на шее.

— Нет, не может быть. Я бы запомнил. Точно запомнил. Я пускал тебе кровь лишь один раз. Я помню. Один раз. И не на шее, точно не на шее, я бы не стал…

— Нет… Это все сделал ты, — в отчаянии взмолилась Рея. — Ты сделал несколько разрезов.

— Я… не делал. Я не… невозможно. — Он яростно затряс головой. — Ты сама себя порезала! Ты хотела истечь кровью, чтобы она мне не досталась!

Он брызгал слюной; лицо скривилось в гневной гримасе, превратив его в бешеного зверя. Сейчас он сам готов ее убить. Сердце Реи пустилось вскачь, и она выпалила:

— Виноват Дэниел, это он сделал!

Он помолчал, нахмурившись.

— Дэниел?

Этот мужчина явно утратил связь с реальностью. Получится ли этим воспользоваться?

— Он пришел ночью. Перешагнул через тебя, когда ты заснул, — пролепетала она дрожащим голосом. — Он сделал разрез и пил мою кровь. Он хочет забрать всю мою кровь себе. Хочет осушить меня.

Похоже, он боролся с новой мыслью.

— К тебе приходил не Дэниел.

— Нет, он! Я клянусь!

— Нет, это была опухоль. Опухоль взяла над ним власть. Хочет и нас тоже заразить. Коварная опухоль. Род Гловер. Опухоль.

— Верно, — торопливо согласилась Рея, — его опухоль. Она приходила сюда, пила мою кровь. Теперь я ее вспомнила. Ты должен мне помочь. Опухоль задумала украсть твою кровь.

— Да. Ты права. Я должен все уладить. — Его губы тряслись. — Я должен ее извлечь.

— Точно! Разрежь его и достань опухоль! Другого способа нет.

Получается! Рея заставит его убить сообщника.

Он погрузился в размышления, потом сказал:

— Нет. Я куплю тебе антибиотики. И спрошу, есть ли лекарство от опухолей. Я спрошу.

Как только он выйдет за порог дома, его друг ее прикончит.

— Не уходи! Он меня убьет! Сначала убери его от меня!

— Не волнуйся. — Он сунул ей в рот кляп. Она, как могла, старалась выплюнуть тряпку, но он лишь затянул узел потуже. — Дэниел вчера принял снотворное. Когда он пьет таблетки, то спит до полудня. Я вернусь задолго до того, как он проснется.

Он встал. Рея кричала сквозь кляп, пытаясь вытолкнуть его языком, — безуспешно.

— Не слишком шуми. Не разбуди Дэниела, — сказал он и закрыл дверь.

Рея не собиралась ждать, пока маньяк вернется. Один похититель ушел, другой спал беспробудным сном. Если она разрежет стяжки прямо сейчас и вооружится скальпелем, у нее будет не просто слабая надежда. У нее будет шанс.

Воодушевленная этой мыслью, Рея изо всех сил вцепилась в гайку на муфте, крепящей трубу к раковине. Скрипнув, ржавая гайка провернулась.

Глава 58

Зои, вздрогнув, проснулась. В голове крутились обрывки кошмаров, дыхание сбилось. Она вот-вот ухватит ту важную деталь, которая ускользала от нее на фотографиях. Что за деталь? Может, Гловер обменивался с кем-то из прихожан многозначительными взглядами? Или кто-то все время маячил рядом с Гловером?

Зои так пристально и так часто разглядывала все его фотографии, что теперь они накрепко засели в памяти. Могла перечислить всех, кто был на каждом снимке. Она отметила в блокноте, сколько раз каждый прихожанин появлялся на фото неподалеку от Гловера или разговаривал с ним. Кажется, ближе всех с Гловером общался некий Деннис Блейк. Он попал в список из восьми кандидатов на допрос. Не женат, тридцать шесть лет, работает в сети магазинов «Уолмарт». Вероятно, привык выполнять поручения, поэтому мог бы позволить Гловеру собой командовать. Тот наверняка его сразу заприметил.

Вот что не давало ей покоя. Деннис уж слишком похож на субъекта бета. Зои схватила телефон, порываясь набрать номер Тейтума.

Нет.

Поняв причину своего беспокойства, она не почувствовала облегчения. Так или иначе, Деннис Блейк тут совершенно ни при чем. Дело не в том, что она увидела на снимках, а в том, чего не увидела.

Кто-то старался не попасть в кадр с Гловером? Всего тринадцать мужчин не появились ни на одной фотографии с ним. Зои перебрала их имена в уме. Ничего не щелкнуло.

Загвоздка в том, что все ее мысли занимал Гловер. Как связаны с ним люди на фотографиях? Улыбается ли он прихожанам, их супругам, их детям? Зои зациклилась на попытках создать профиль другого человека через призму отношений с Гловером. «Субъект бета — белый. У него психическое расстройство, благодаря чему им можно манипулировать. Он ведомый, а этого и ждет от сообщника Гловер».

Субъект бета — такой же убийца. Может, Гловер и выпустил зверя из клетки, но не он этого зверя туда посадил. Личность напарника ни при чем. Проблема, не дававшая ей покоя, — в ней самой. С появлением в ее жизни Гловера она стала по-другому смотреть на мир. Словно через кривую линзу.

Зои включила ноутбук и пересмотрела всю галерею фотографий, ища те, на которых Гловера не было. Она искала зацепку. Хоть какую-нибудь.

Зацепка нашлась через двадцать минут.

В коллекции снимков отсутствовал тот, кого Зои видела в церкви на мемориальном коллаже. Она сразу вспомнила, кто изображен на фото рядом с Кэтрин.

Аллен Свенсон.

Бентли разыскала фотографии, сделанные Тейтумом в церкви. На двух снимках, использованных для коллажа, присутствовал Свенсон. Один — групповой; несколько человек, включая Кэтрин, улыбались в камеру. Этот снимок попал и в подборку, полученную от фотографа, Финча. А на втором сняты Кэтрин и Аллен за беседой на скамейке в саду. Этого снимка в подборке не оказалось. Почему?

Когда Зои задумалась об этом, она поняла, что на недавних фотографиях вообще не видела Аллена, хотя тот уверял, что приходил почти на все воскресные службы. Она проверила еще раз. Свенсон появился лишь на нескольких больших групповых снимках.

Она снова пересмотрела снимки, теперь обращая внимание на названия файлов и записывая в блокнот, если нумерация сбивалась. В основном фотографии нумеровались по порядку. Между церковными мероприятиями фотограф, видимо, делал другие снимки, и тогда несколько номеров были пропущены. Иногда не хватало одного-двух файлов — возможно, фотографии вышли неудачными, и их сразу удалили. Но в нескольких последних папках изображения стали пропадать по четыре-пять штук. Всего за два года недоставало тридцати двух снимков.

Кто-то удалял фотографии. Дело рук Аллена Свенсона?

Он сказал, что видел Кэтрин, проезжая мимо церкви на машине. Зои восстановила в памяти тот диалог. По словам Свенсона, он разговаривал с другом. Этот факт никто не проверял. С каким другом? С Гловером?

Видела ли их Кэтрин? Если Гловер понял, что она его узнала и заметила рядом со Свенсоном, этого могло быть достаточно для убийства.

Свенсон не попал в список Зои, потому что она составляла его, глядя на фотографии, на которых он практически не появлялся. Предположив, что сообщник познакомился с Гловером в церкви и часто видел там Кэтрин, Зои искала мужчину, часто попадавшего в кадр и активно участвовавшего в жизни прихода. Ей даже в голову не пришло, что фотографии определенного человека могут быть изъяты.

Она нашла Свенсона на «Фейсбуке», посмотрела его профиль. Разведен, детей нет. Бентли отметила, что Свенсон часто делал селфи с женщинами явно моложе его.

Она позвонила Тейтуму.

— Привет, — его голос звучал устало.

Зои вдруг вспомнила, что Грей вчера хотел провернуть трюк с файлом, отправленным убийце.

— Как там твой вирус? — спросила она.

— Не вирус, а троя-а-а-а-нец… — На последнем слове он зевнул. — Ничего нового. Убийца не покинул форум, но и файл не открыл. Почему — неизвестно. Я спросил его, нашел ли он нужные данные в таблицах, которые я ему отправил. Ответа нет.

— Ты в участке?

— Ага, здесь и уснул. У нас тут вечеринка с ночевкой. У Валентайна розовая пижамка.

— Правда?

— Нет. Но интересно, что ты допускаешь такую возможность.

— Тейтум, у тебя сохранился телефон фотографа, с которым мы разговаривали?

— Думаю, да. Кажется, его зовут Финч? Погоди-ка… Отправил номер. Зачем он тебе?

— Некоторых снимков почему-то недостает, — осторожно ответила Зои, не зная, приведет ли к чему-то ее догадка. — Я тебе потом расскажу.

— Хорошо. Наверное, завтра будет общий сбор…

Зои дала отбой, так и не дослушав. Инстинкт самосохранения. Затем она набрала номер Финча. Тот долго не отвечал.

— Алло.

— Мистер Финч, это Зои Бентли. Мы встречались несколько дней…

— Я помню. Чем могу быть полезен?

— Я по поводу Кэтрин Лэм и Аллена Свенсона.

Длинная пауза. Зои поняла, что на верном пути, и мрачно улыбнулась.

— Что вас интересует? — наконец спросил Финч.

— В файлах, которые вы нам дали, нет одной фотографии, где они вдвоем. Фотографию использовали в памятном коллаже.

— Наверное, какая-то ошибка… Может, я пропустил папку при копировании?

— Вы пропустили не только одну папку. В последние два года исчезли многие фотографии. Это вы их удалили, мистер Финч?

— Как я уже сказал, произошла ошибка. Я посмотрю файлы в понедельник утром и вышлю вам недостающие.

Если у него есть причина скрывать фотографии, к понедельнику он удалит их безвозвратно.

— Что, если я пришлю полицейского в вашу студию прямо сейчас? И у него будет ордер на обыск? Вы сможете найти фотографии быстрее?

— В этом нет необходимости.

— Финч, убита женщина. Вы занимаетесь сокрытием улик…

— Вы ведь не скажете ему? — выпалил Финч.

— Кому?

— Аллену.

— Аллену Свенсону?

— Да. Он пришел ко мне в студию в четверг. Велел удалить все фотографии с ним за два года.

Четверг. В этот день Свенсон приходил в церковь. Он заметил, что Зои и Тейтум изучали памятный коллаж. Вероятно, пошел прямиком к Финчу, желая что-то скрыть…

— Он назвал вам причину?

— Сказал, что я нарушаю его право на личную жизнь. Угрожал засудить меня, если я не подчинюсь.

— Вы удалили фотографии?

— Я стер копии файлов. Но остались исходные снимки.

— Нам нужно получить их прямо сейчас.

— Могу доехать до студии минут за двадцать и выслать их вам.

— Отправьте на мою электронную почту. — Зои продиктовала ему свой имейл. — И постарайтесь поскорее.

Ожидание длилось вечно. Бентли поминутно обновляла страницу, проверяя, получены ли фотографии. Письмо пришло, когда она уже собиралась опять звонить Финчу. Зои посмотрела снимки.

Порой одна фотография заменяет тысячу слов, а их было тридцать две. Некоторые вполне безобидные. Но Свенсон волновался не о них. Финч умел поймать кадр. И в семнадцати его фотографиях уместилась целая история.

Вот Аллен и Кэтрин разговаривают в церкви; они стоят слишком близко для случайных знакомых. На нескольких фото они целуются в укромном уголке. Еще на одном Аллен обнял Кэтрин за талию, а она пытается то ли убрать его руку, то ли задержать ее. Потом еще несколько снимков, где они спорят; Кэтрин обескуражена, Аллен спокоен. На другой фотографии снова поцелуй. На этот раз Аллен целует Кэтрин насильно, а ее руки со сжатыми кулаками лежат у него на плечах. Она будто заставляет себя терпеть.

Набирая номер О’Доннелл, Зои все еще смотрела на лицо Кэтрин. Та крепко зажмурилась, словно не хотела видеть, что с ней происходит, словно надеялась, что все исчезнет. Как выяснилось теперь, она зажмурилась недостаточно крепко…

Глава 59

Труба не поддавалась. Рея издала приглушенный стон отчаяния. Она дергала ее что есть сил, не задумываясь о шуме и спящем в доме Дэниеле. Ну же…

Не выходит.

Труба устроена не так, как у нее дома. Похоже, но не совсем. Даже с одной открученной гайкой она осталась на месте.

Нужно открутить вторую. Как только открутит, наверняка сможет освободиться. Но как бы она ни старалась, гайка сидела как влитая. Не сдвинулась ни на миллиметр. Рея не могла подобраться к гайке так, чтобы удобно ее схватить. А еще она устала. А еще тут все покрыто ржавчиной. Все ржавое…

В голове мелькнула идея. Рея зацепилась пластиковыми стяжками, охватившими руки, прямо за трубу в месте соединения, а потом со всей силы потянула.

Труба застонала. Вокруг Реи посыпались хлопья ржавчины. Она дергала изо всех сил, но одной ей не справиться.

И все-таки, может, выйдет хоть какой-то толк?

Она опустилась на пол, сделала глубокий вдох и попробовала опять. И опять. Труба держалась крепко.

Рея выпрямилась, подняла руки и одним резким движением опустила их. Труба зазвенела, и у Реи сердце ушло в пятки. Но она сняла намного больше ржавчины. Тогда попробовала снова.

Бряк!

И снова.

Бряк!

Бряк! Бряк! Бряк!

Она замерла. Потом снова дернула трубу всем своим весом. Что-то сдвинулось. Еще немного! Соединение проржавело настолько, что его можно сломать…

И вдруг открылась дверь.

Рея рухнула на пол, накрыв собой скальпель.

В ванную, потирая глаза и зевая, вошел Дэниел. На нем были распахнутый халат, трусы, носки и засаленная белая рубашка. Он взглянул на Рею, покачал головой и направился к унитазу. Она отвернулась, чувствуя, что он, справляя нужду, ухмыляется.

Закончив, Дэниел не спустил воду, а сразу поплелся к раковине. Вымыл руки и лицо.

Из-под отвинченных гаек струилась вода, забрызгивая пол и создавая шум, напоминающий дождь. Рея поспешно закрыла трубу спиной, вода стекала по волосам и лопаткам. Если Дэниел заметит потеки, то сразу поймет, чем она тут занималась, и ей конец…

Но он не заметил. Умывшись, закрыл кран и крикнул:

— Эй, ты приготовил завтрак? — Ответа, конечно, не последовало.

Дэниел покинул ванную. Она представила, как он заглядывает в каждую комнату в поисках друга.

Вскоре Дэниел вернулся с горящими глазами.

— Что ж, — сказал он, — мы остались наедине. Без присмотра…

Напуганная Рея тяжело дышала.

— Я бы мог тебя запросто прикончить. — Дэниел улыбнулся. — Полминуты — и нет больше Реи Делеон. Так ведь тебя зовут? Рея Делеон? Тебя ищет полиция… Ладно, не тебя одну, меня тоже. Вчера в новостях только о нас и говорили. Может, мне разобраться с тобой, а потом полицейские выловят из реки останки Реи Делеон? Как ты на это смотришь?

Она помотала головой, и его улыбка стала шире. Дэниел явно наслаждался ее реакцией, упивался ее страхом. Рею охватил ужас.

Он коснулся губ пальцем, изображая задумчивость.

— Нам ведь ничто не мешает повеселиться, верно? Сомневаюсь, что напарник меня за это осудит…

И вышел из ванной, оставив дверь открытой.

Где носит второго? Он сказал, что только сходит в аптеку. Уже прошел как минимум час, ему давно пора вернуться… Не имеет значения. У Реи в запасе пара минут, не больше. Нужно ими воспользоваться.

Приподнявшись, она прижалась к трубе. Та загудела — и неожиданно треснула, обдав Рею грязью.

Свободна! Несколько секунд она только тяжело сопела, не веря своему счастью. Потом попыталась вынуть кляп, но он был тугим, а ее руки все еще стянуты… Она схватила скальпель и вставила его между запястий, чтобы перерезать пластиковые стяжки.

Скальпель полоснул по коже, пошла кровь, стяжки стали скользкими. Зажав скальпель руками, Рея старательно пилила пластик, но гладкое лезвие лишь скользило по поверхности. К тому же Рея слишком ослабела.

— Осторожнее, не то поранишься.

Он стоял в дверях, держа в руках длинный кусок серой ткани. Рея, отпрянув, направила скальпель в его сторону.

Дэниел, шагнув в ванную, ударил Рею ногой в лицо. Она никогда не испытывала боли сильнее этой. Что-то хрустнуло, и мир погрузился в туман. Скальпель выскользнул из ее пальцев и упал на пол.

Дэниел схватил ее за руку и поволок по полу, опрокинув на живот. Он чем-то обвил ее горло — тот кусок ткани! — и Рея не могла вдохнуть. Она извивалась, пинала воздух, пыталась кричать — без толку.

Он спустил с нее брюки до колен, и его пальцы грубо трогали ее, проникали в нее. Ослабил петлю, позволив Рее сделать вдох, и она кричала в кляп, закрыв глаза и молясь, чтобы все кончилось быстро. Его дыхание стало тяжелым, сиплым. А потом он вдруг отдернул руки.

Рея открыла глаза. Он смотрел на нее в упор; лицо его побагровело, глаза налились яростью.

— Все из-за тебя! Уродина!

Петля снова сжалась. Не вдохнуть. Рея не могла ни кричать, ни всхлипнуть.

Единственное утешение — боль не так сильна, как прежде. На самом деле Рея больше не чувствовала боли.

Глава 60

О’Доннелл смотрела на Свенсона в мониторе. Он нетерпеливо кружил по комнате для допросов. Холли надеялась не оказаться снова в тупике. Она только что закончила опрашивать мужчин из списка Зои. Естественно, они нервничали, но ничего экстраординарного не произошло.

— Там Свенсон? — К ней присоединился Тейтум.

— Ага, — ответила она. — Его взяли, когда он выходил из дома.

— Сказал, куда собрался?

— Сказал, идет на встречу с другом.

Тейтум кивнул.

— Получили ордер на обыск?

— Кох занимается. Не знаю, хватит ли аргументов, чтобы убедить судью…

— Так давайте выжмем еще что-нибудь, — предложил Тейтум.

Они вышли в коридор и направились в допросную. О’Доннелл внезапно остановилась.

— Смотрите-ка, кто здесь, — проговорила она.

С перекошенным от гнева лицом к ним решительно шагал Патрик Карпентер.

— Детектив! — крикнул он, преодолевая последние метры. — Вам мало того, что приход лишился Кэтрин? Люди еще в трауре, а вы третируете их, ищете, кого бы обвинить в ужасном злодеянии?

Глаза налиты кровью, одежда в беспорядке. Из-за утраты Кэтрин? Или из-за беременности жены?

— Мы никого не обвиняем…

— Мистер Свенсон позвонил и сказал, что вы его допрашиваете!

О’Доннелл подняла бровь.

— Я думала, он звонил адвокату.

— О, уверяю вас, я связался с адвокатом от его имени. А ведь вы не только Свенсона преследуете! Несколько прихожан прислали мне сообщения о том, что их вызвали на…

— Мистер Карпентер, мы ищем человека, ответственного за убийство Кэтрин. Полагаю, все прихожане именно этого и хотят.

— Мы хотим, чтобы убийца предстал перед судом. Но мы не хотим этих… этого… этой охоты на ведьм! Подстерегаете прихожан поодиночке, выуживаете у них информацию…

— Как вам уже известно, — перебил его Тейтум, — под именем Дэниела Мура в вашей общине скрывался Род Гловер, разыскиваемый ФБР за серийные убийства. Мы полагаем…

— Неужели вы подозреваете в соучастии Аллена? Вы хоть с ним разговаривали? Он один из самых приятных людей, которых я знаю.

— Мистер Карпентер, пожалуйста, не кричите, иначе мне придется…

— Не говоря уже о том, что он щуплый и невысокий. Вы правда думаете, что он способен на жестокие убийства на пару с умирающим маньяком? У вас есть хоть одно доказательство? Ваши обвинения абсурдны! Вы арестовали его только за то, что он общался с Дэниелом?

О’Доннелл не успевала переваривать информацию. Свенсон и Гловер — друзья? Нужно разговорить Карпентера.

— Мы считаем, мистер Свенсон располагает важными сведениями о своем друге. Уверена, вы согласитесь с тем, что он не должен ничего от нас утаивать.

Патрик как будто осознал, что сболтнул лишнего. После недолгой паузы он прошипел:

— Я не могу тут задерживаться. Сегодня жену выписывают из больницы. В противном случае, не сомневайтесь, я бы настоял на том, чтобы присутствовать на допросе мистера Свенсона. Советую вам не приближаться к нему, пока не приедет его адвокат.

— Не будем, — пообещала О’Доннелл. — Надеюсь, ваша жена поправилась?

Он не удостоил ее ответом и ушел, не проронив больше ни слова.

— Захватывающе! — сказал Тейтум. — Теперь нам хоть есть с чего начать.

— Угу. — Холли достала телефон и позвонила Коху.

— Алло, — тот ответил мгновенно.

— Как дела с получением ордера?

— Пока никак. Судья рассмотрит запрос только через час.

— Ясно. Слушай, мы кое-что разузнали. Патрик Карпентер проговорился, что Свенсон и Гловер друзья.

Повисло молчание.

— Думаю, теперь на ордер хватит, — наконец сказал Кох.

— Свенсон еще здесь, и мы постараемся его задержать, но поводов для ареста пока нет.

— Попробую ускорить процесс. — Кох отключился.

О’Доннелл сунула телефон в карман и вошла в комнату для допросов.

— Детектив, — тут же обратился к ней Свенсон, его голос звенел, — я прождал почти час. С удовольствием помогу следствию, но сейчас выходные, и…

— И мы благодарны за вашу помощь. — О’Доннелл села. — Мы хотим задать вам несколько вопросов. Все утро мы опрашивали прихожан. Вероятно, мистер Карпентер уже сказал вам об этом по телефону.

Свенсон тоже сел, ничего не ответив. О’Доннелл заметила большую царапину на его левой щеке.

— Насколько близко вы общались с Кэтрин Лэм? — спросила она непринужденно.

— Я уже говорил тому агенту, что мы с ней разговаривали пару раз. Как-то вместе устраивали благотворительное мероприятие. Вот и все.

— А как насчет Дэниела Мура?

— Разве что здоровались. Опять же, я говорил…

— Патрик Карпентер утверждает, вы с Дэниелом друзья.

Его глаза забегали.

— Я бы так не сказал. Может, поговорили разок-другой… Он дружелюбный малый.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Не помню. Давненько. Думаю, он исчез из виду несколько месяцев назад.

— Знаете, где он может быть?

— Вообще-то нет. Я же сказал, мы не настолько близко знакомы.

Пора взяться покрепче.

— Откуда у вас царапина?

— Порезался во время бритья. — Он потрогал щеку.

О’Доннелл вспомнила о каплях крови на ключах Реи Делеон.

— Что же вы себя не бережете?.. Вы заявили, что говорили с Кэтрин пару раз. А согласно данным телефонного оператора вы созванивались раз двадцать.

Он напрягся.

— Я же говорил, мы занимались благотворительностью. Нужно было все организовать.

— Мероприятие проходило пять месяцев назад?

— Гм… думаю, да.

— Мы видели снимки. Правда, когда мы их получили, ваших фотографий там не оказалось.

— Я занимался организацией. Не было времени позировать. Но я что-то снял на телефон, если хотите доказательств…

— Мистер Свенсон, вы меня не поняли, — прервала его О’Доннелл. — Ваши снимки мы все же нашли. Фотограф признался, что удалил копии файлов по вашему требованию. К счастью, он сохранил оригиналы. Так что мы все-таки их заполучили.

Как и ожидалось, когда до него дошло, глаза его округлились. Взгляд блуждал по комнате, ища выход. На несколько секунд он застыл в напряжении.

Потом в нем произошла перемена. Лицо сделалось бесстрастным, поза — расслабленной. Свенсон откинулся на спинку стула и улыбнулся, стиснув зубы.

— Думаю, мне стоит дождаться адвоката.

Глава 61

Одно из самых ранних воспоминаний О’Доннелл — «Бесконечная история». Отец принес домой видеокассету и сказал, что на ней отличный фильм, полный приключений. «Тебе понравится», — подмигнул он дочери, и она в точности помнила его слова и улыбку, потому что именно тогда он впервые ее предал.

Начиналось все неплохо, с причудливых существ и зловещего темного Ничто. Папа обещал, что потом появится прекрасный пушистый дракон. Девочке не терпелось увидеть дракона и узнать больше про Ничто. Но сначала Атрейю и его белому коню Артаксу нужно было проделать путь через Болото Печали. Любой, кто оказывался в Болоте, испытывал огромную скорбь. На полпути Артакс вдруг остановился и позволил Болоту поглотить себя.

Поначалу О’Доннелл в напряжении ожидала, когда же конь выберется из топей на радость своему другу. Но — увы. Он попросту исчез. Тогда она, не поверив своим глазам, спросила отца:

— Он умер?

— Да. Но смотри дальше, вот-вот появится дракон!

Дракона Холли так и не увидела. Она разразилась горькими слезами, выкрикивая, что отец ее обманул, и рыдала, пока мать не выключила видеомагнитофон. Все выходные Холли плакала часами и даже через несколько дней могла разрыдаться ни с того ни с сего.

Став подростком, она купила кассету с тем же фильмом, планируя пересмотреть его и посмеяться над своей детской истерикой, но вскоре обнаружила себя рыдающей над сценой, где Атрейю умоляет Артакса идти дальше. Она вынула кассету из магнитофона и разбила вдребезги.

Теперь, будучи взрослой, О’Доннелл иногда и сама пробиралась через Болото Печали. Когда каждый следующий шаг дается все труднее, «прекратить борьбу» и «погрузиться в трясину» звучит не так уж страшно, даже успокаивающе.

Так она чувствовала себя и сейчас.

Кох раздобыл ордер на обыск и двадцать минут назад позвонил из дома Свенсона. Там оказалось пусто — ни души. Кох обещал выйти на связь, если найдет что-то полезное.

Свенсон дождался адвоката и сейчас беседовал с ним в допросной. Теперь можно не сомневаться: от него ничего дельного уже не добиться, а юрист будет настаивать, чтобы его клиента отпустили. Арестовать Свенсона пока невозможно. Никаких конкретных обвинений предъявить нельзя.

О’Доннелл взяла телефон и чуть не позвонила Коху, но ее палец замер над экраном. Она набрала номер мужа.

— Привет.

В его голосе слышен холодок. Другой и не заметил бы, зато О’Доннелл почти чувствовала, как телефон стынет у нее в руке. Сегодня утром они всей семьей хотели сходить в зоопарк. Вместо этого О’Доннелл сидела в участке.

— Привет, дорогой. Извини, кажется, день снова будет долгим. Кое-что случилось… — Она порывалась рассказать ему про Рею Делеон. Женщина шла по улице, ее схватили два маньяка, которые насиловали своих жертв и пили их кровь. Однако О’Доннелл сдержалась. Она давно поняла, что дома о работе лучше молчать. — В общем, время отхода ко сну я снова пропущу.

— Ясно.

— Можешь позвать Нелли?

Секундная пауза, а потом:

— Мамочка?

— Привет, малышка!

— Угадай, что у меня в руке.

— Папин телефон.

— Нет, в другой руке.

— Я не знаю. А что там?

— Ну же, угадай!

— Твоя куколка?

— Нет.

— Гм… мячик?

— Нет. — Нелли хихикнула.

О’Доннелл улыбнулась.

— Что же тогда?

— Я тебе не скажу, — дразнила ее Нелли.

Судя по всему, детектив из О’Доннелл не вышел. Она не смогла разговорить не то что Свенсона, а даже свою пятилетнюю дочь.

— Я знаю! Это собачья какашка.

— Фу! Конечно же, нет!

— Тогда вонючая собачья какашка?

— Фу! Мама!

— Сейчас передам всем в участке, что Нелли держит собачью какашку.

— Это не какашка! Это леденец!

— А, я так и знала! — Ее губы растянулись в глуповатой улыбке. — Малышка, я опять приду домой поздно. Но позвоню тебе пожелать спокойной ночи.

— Честно? — В вопросе были слышны обвиняющие нотки.

— Даю тебе честное-пречестное слово.

— Хорошо, мамочка.

— Пока, крошка.

— Пока.

Дав отбой, О’Доннелл сидела, сверля взглядом телефон. Вскоре экран засветился — звонил Кох.

— Привет, — ответила она, — как раз собиралась тебе звонить.

— Я кое-что нашел, — сообщил Кох. — На компьютере Свенсона установлен пароль, и нам сказали не трогать его без техников. Зато здесь куча DVD, и я запустил парочку на своем ноутбуке. Это домашнее порно. Со Свенсоном в главной роли.

Его явно распирало от желания что-то сказать.

— И что?

— На некоторых видео — Кэтрин Лэм!

Попался!

— Она знала о съемке?

— Мы нашли камеру. Спрятана надежно. Судя по видео, Кэтрин не подозревала, что ее снимают.

— Вот ублюдок…

— Не знаю, пригодится ли, но у него тут уйма денег под матрасом. Больше пяти тысяч. Первая мысль — замешаны наркотики. Я позвонил в отдел К-9, они пришлют собаку на всякий случай.

— Хорошая идея. — На самом деле О’Доннелл сомневалась, что деньги связаны с наркотиками.

— Пока все. Продолжаем обыск.

— Пришли мне фотографии денег. И позвони, если еще что-то найдешь. Отличная работа!

О’Доннелл сбросила звонок. Теперь она знала, как развязать Свенсону язык.

Нелли, конечно, не прикасалась к собачьим какашкам, а вот Свенсон в дерьме по самые уши.

Глава 62

О’Доннелл вошла в почти пустую, ярко освещенную комнату для допросов, за ней следовал Тейтум. Свенсон держался с показной уверенностью, но Холли видела через камеру, что секунду назад он метался из угла в угол. Он на грани срыва.

Сев за стол, О’Доннелл проговорила:

— Детектив Холли О’Доннелл и специальный агент Тейтум Грей приступают к допросу Аллена Свенсона.

— Мой клиент арестован? — спросил адвокат Гарри Нельсон.

Он походил на жабу: лысый череп, на подбородке большое родимое пятно, нижняя губа намного толще верхней. Хрипловатый голос только добавлял сходства с земноводным.

— Вовсе нет, — ответила О’Доннелл. — Он здесь для допроса.

— Тогда я хотел бы…

— Однако при обыске его дома обнаружены некоторые улики.

— Вы обыскали мой дом?! — завопил Свенсон, и маска уверенности сползла с его лица.

О’Доннелл бросила на стол копию ордера на обыск.

— Метили в кинозвезды, Свенсон?.. Нашли у вас интересные видеозаписи.

Нельсон схватил ордер и впился в него глазами.

— Я могу это легко оспорить. Моего клиента заманили сюда под предлогом…

— Валяйте, пробуйте, — сухо сказала О’Доннелл. — Мы действовали строго в рамках закона.

Адвокат проигнорировал ее замечание, изучая ордер.

— Мне нужно переговорить с клиентом.

— Опять? — О’Доннелл вздохнула, и они с Тейтумом вышли.

— Знаете, кого мне напоминает этот тип? — спросил Грей.

— Жабу?

— Вам тоже? Я все ждал, когда он примется ловить мух языком.

— И впрямь отвлекает, — согласилась О’Доннелл.

— Может, у него такая стратегия? Заморочит нам головы, а потом ускачет вдаль, держа клиента в перепончатой лапе…

Оба выдавили из себя улыбки. Холли чувствовала себя измотанной и видела, что Тейтум, при всей его выдержке, тоже держится из последних сил.

— Почему юристы всегда «переговариваются»? — вслух рассуждала О’Доннелл. — Почему они не могут просто разговаривать, как все нормальные люди? Кроме юристов кто-нибудь использует слово «переговорить»?

— Нет. А еще, кроме юристов, никто не «протестует». Нормальные люди говорят: «Ты не прав».

— Я иногда говорю, что протестую.

— Неправда.

— Верно, — признала О’Доннелл. — Я так не говорю. Но моя мама часто повторяла, что протестует против моей дерзости.

— Мама — другое дело. Мамы могут говорить все, что пожелают.

Через десять минут дверь в допросную открылась, и Нельсон провозгласил, что совещание окончено.

— Изъятие у моего клиента DVD незаконно, — заявил он, как только все сели. — Вы не сможете использовать их в суде, и любые связанные с ними вопросы также недопустимы.

О’Доннелл скрестила руки на груди.

— Это мы уже проходили. Ордер позволяет нам проводить обыск с целью…

— Установить местонахождение разыскиваемого человека или оружия, а также любых письменных или цифровых документов, дающих возможность установить местоположение разыскиваемых людей, а именно Реи Делеон и Рода Гловера, также известного как Дэниел Мур, — Нельсон зачитал текст ордера.

— Все верно.

— И при чем тут DVD?

— Мы обнаружили их в поисках тех самых письменных или цифровых документов.

— С этим я не спорю. Но не понимаю, зачем вы стали просматривать видеозаписи.

— Они могли иметь отношение к Роду Гловеру или исчезновению Реи Делеон.

— Каким образом?

— Например, на дисках могли храниться файлы, относящиеся к нашему расследованию, — сказала О’Доннелл. — Или записи с камер наблюдения из места, где держат Рею Делеон.

— Детектив, все это притянуто за уши. Если вы хотели посмотреть файлы на компьютере и электронных носителях в доме моего клиента, так и следовало написать в ордере на обыск.

Действительно, следовало, тут он прав. О’Доннелл захотелось выбежать из допросной и хорошенько стукнуть Коха. Не проверил, что указано в ордере! Но любая минута промедления могла стоить Рее Делеон жизни. Имеет ли О’Доннелл право винить Коха в поспешности?

Конечно, имеет, черт его дери!

— Что ж, полагаю, судья сможет определить, принимать ли видеозаписи к рассмотрению, — отрезала О’Доннелл. Она знала, что решение судьи предсказать невозможно.

— Если обвинения будут основаны лишь на…

— Давайте сменим тему. Мистер Свенсон, у меня есть перечень ваших телефонных разговоров. Судя по всему, три месяца тому назад вы с Кэтрин Лэм созванивались чуть ли не ежедневно. — Она показала выписки, полученные у оператора связи. — С благотворительного мероприятия, которое вы вместе организовали, на тот момент прошло уже два месяца.

— Она была духовным наставником, — сказал Свенсон. — Разговаривать с людьми входило в ее обязанности.

— Верно… только ваши разговоры были очень уж короткие. Ни один не длился дольше пяти минут.

— Кризис веры я преодолел быстро.

— Ваши беседы совпадают с периодом, когда ваша связь с мисс Лэм попала в объектив Терренса Финча. Коль скоро нам уже известно о ваших отношениях и поскольку фотографии мы тоже видели, давайте говорить предметно. Вы звонили ей, чтобы договориться о встрече.

— Детектив, — встрял Нельсон, — мой клиент не станет…

— Да, хорошо, ну и что с того? — с вызовом сказал Свенсон, повысив голос. — Трахать дочку пастора незаконно?

— Нет. А вот шантажировать ее — другое дело, — заметил Тейтум. Скрестив руки на груди, всем своим видом он внушал уважение. Знает свое дело. Наводит страху.

Свенсон замотал головой.

— Вы с ума сошли? Я никого не шантажировал.

О’Доннелл вынула из папки шесть фотографий и разложила их на столе. Свенсон и Кэтрин стоят рядом. Свенсон и Кэтрин целуются. Свенсон держит Кэтрин, та вырывается. Свенсон и Кэтрин рядом, она плачет, он улыбается. Затем фотография денег, найденных в доме Свенсона. Наконец обнаженное тело Кэтрин в луже крови.

— Любопытная история, вы не находите? — спросила О’Доннелл. — Я озвучу краткое резюме, а вы представьте себя в суде, на месте присяжных. Три месяца назад у вас с Кэтрин Лэм возникла интимная связь. Сомневаюсь, что ее можно назвать отношениями. Может, Кэтрин показался сладким запретный плод, не знаю… Но несколько недель спустя она решила прекратить ваши встречи. Тогда вы сообщили ей, что снимали ваш секс на видео. Начали ее шантажировать. Мы знаем, что Кэтрин регулярно брала деньги со своего счета, и можем сопоставить номера купюр с теми, что нашли под вашим матрасом…

— Вы не имеете права, даже если номера совпадут, — заявил Нельсон.

— Полиция, может, и не имеет права, а вот ФБР — вполне, — парировал Тейтум. — Ради такого дела ресурсов не жалко.

На самом деле Грей уже высказал О’Доннелл свои сомнения. Вряд ли ФБР сможет провернуть такое. Но блефовал он мастерски.

— Возможно, вы даже настаивали, — продолжила О’Доннелл, — чтобы Кэтрин продолжала с вами спать. Интересно, как это воспримут присяжные.

— Детектив! — ощетинился Нельсон.

— Но недавно кое-что произошло. Вы обескровили Кэтрин. Ее счет опустел. Она сказала, что платить ей больше нечем и что она признается во всем отцу. А уж он-то, как вы догадывались, немедля пойдет в полицию. К счастью, у вас остался туз в рукаве. Ваш славный друг Род Гловер. Как вы знаете, Патрик Карпентер подтвердил, что вы с Гловером приятели. Тот вас успокоил. У него богатый опыт в таких делах. Вы пошли к Кэтрин и вместе ее убили. А еще изнасиловали — ну так, на память.

Свенсон затряс головой.

— Ничего подобного…

— Затем вы отправились к Терренсу Финчу и велели ему удалить все ваши фотографии с Кэтрин. Финч даст показания. Ну что, Свенсон? Будь вы присяжным, какой бы вынесли вердикт? Виновен или нет?

Нельсон повернулся к своему клиенту.

— Молчите! Позже наедине все обсудим. Веских улик у них нет, вас просто запугивают.

— В данный момент нас заботит судьба Реи Делеон, — вмешался Тейтум. — Насколько нам известно, она еще жива. Но в любую секунду может погибнуть. Если сейчас начнете сотрудничать со следствием и расскажете все, что знаете, поможете найти Гловера и Рею, то, возможно, не проведете остаток жизни за решеткой.

— Они не смогут использовать эти доказательства, — бубнил тем временем адвокат.

— Неужели, мистер Нельсон? — спросила О’Доннелл. — Вы настолько уверены, что готовы рискнуть пожизненным сроком для клиента? Потому что все зависит от судьи. Кроме того, даже без видеозаписей у нас достаточно улик.

— Не говоря уже о том, что у нас есть ваш компьютер, — напомнил Тейтум. — Что мы там найдем, когда подберем пароль? А я вам гарантирую, что Бюро ваш пароль взломает запросто.

Нельсон снова потребовал дать ему переговорить с клиентом. О’Доннелл вышла из допросной, Грей последовал за ней. За дверью их ждала Зои.

— Хорошая работа!

— Что думаешь об этой истории? — спросила О’Доннелл.

— Конечно, в вашей версии полно нестыковок, — ответила Бентли. — Она противоречит и профилю убийцы, и другим уликам. И никак не объясняет похищение Реи Делеон и убийство Генриетты Фишберн.

О’Доннелл нечего было возразить.

— Однако вы добились своего: клиент напуган. — Зои показала на монитор. Свенсон шепотом горячо спорил с адвокатом. — Он не был судим и в полиции оказался впервые. И никакой адвокат не в силах его успокоить. Он выдаст нам что-то полезное.

Холли кивнула.

— Будем надеяться, он приведет нас к Рее Делеон.

— Или Гловеру, — мрачно добавила Зои.

Дверь открылась. На пороге стоял Нельсон. Его клиент предлагает сделку.

Глава 63

Потребовалась определенная настойчивость, но в конце концов прокурор штата согласился. По условиям сделки Аллен Свенсон должен рассказать все, что ему известно о Кэтрин Лэм и Роде Гловере. Взамен с него снимали все обвинения в причастности к убийству. Нельсон несколько часов обсуждал сделку с прокурором, несмотря на то что жизнь Реи Делеон висела на волоске, а Род Гловер мог скрыться и планировать новое убийство. Закон работает в своем ритме.

Когда начался допрос Свенсона, на улице уже стемнело. Тейтум и Зои совершили налет на ореховый «склад» О’Доннелл и автомат со снэками. От кофе и сахара Холли становилась раздражительной, а ее организм выражал свое недовольство происходящим, пуская в ход головную боль и тошноту.

На этот раз Зои, сидя в соседней комнате, могла диктовать вопросы в наушник О’Доннелл.

— Когда вы познакомились с Родом Гловером? — спросила детектив.

— Я знал его как Дэниела Мура, — исправил ее Свенсон. — Он стал ходить в церковь около десяти лет назад. Точной даты не помню. Однажды мы разговорились о бейсболе. Дэниел удивил меня тем, что тоже болел за «Уайт сокс». В церкви мужчины большей частью фанаты «Чикаго кабс»[8].

— Гловеру на бейсбол плевать, — прокомментировала Зои в ухо О’Доннелл. — Он лишь хотел втереться в доверие к Свенсону.

— Потом мы вместе сходили на матч. Он показался мне довольно приятным человеком. С ним весело. Даже я не заметил за ним никаких странностей, а я хорошо разбираюсь в людях. — Свенсон будто оправдывался.

— Понятно, — нетерпеливо перебила О’Доннелл. — Но ваша дружба одним бейсболом не ограничивалась, верно?

— Верно. Мы болтали о работе. О женщинах. Я тяжело переживал развод, делился с Дэниелом… Еще он любил обсуждать порно.

— Какое?

— Он никогда не вдавался в подробности, все время говорил полушутя. Но его интересовали не просто обычные «ванильные» ролики из Сети.

— А почему ему вздумалось обсудить это с вами?

— Я… я не знаю. Как-то само произошло. — Свенсон словно и сам теперь недоумевал, как все вышло. — В общем, мы только перешучивались. Пока я пару лет спустя не познакомился кое с кем в Даркнете. Эти люди хотели создать своего рода торговую площадку для порно.

— Зачем они ушли в Даркнет? — спросила О’Доннелл, уже предвидя ответ.

Свенсон взглянул на Нельсона, тот одобрительно кивнул. Благодаря сделке его клиенту ничего не грозило.

— Они продавали незаконное порно. Несовершеннолетние девушки, зоофилия, грубый БДСМ… Многие готовы платить кучу денег за это дерьмо. Но не я. Я-то парень «ванильный».

— Значит, вы рассказали о порноплощадке Гловеру?

— Ну, я вроде как шутил, понимаете? Мы выпивали, и я брякнул, что знаю место, где он найдет порно на свой странный вкус. Мы так друг друга подкалывали.

— То есть вы показали ему площадку?

— Сначала мне пришлось просветить его насчет Даркнета и биткойнов. Он ничего в этом не смыслил. Что касается современных технологий, Дэниел скорее динозавр. Немного странно, ведь он работал в техподдержке… Как бы то ни было, он понемногу вникал, и я показал ему разные сайты. Не только с порно. Например, он жаловался, что ему сложно выехать в Канаду из-за проблем с паспортом, и я показал ему сайт, где можно заказать поддельные документы. Сам я никогда такими услугами не пользовался, только знал о них.

— Так вот как он создал фальшивую личность, — сказал голос Зои в наушнике.

— Что он искал на порноплощадке? — продолжила допрос О’Доннелл.

— Понятия не имею. Такие подробности мы не обсуждали, ясно? В смысле, я его один раз спросил, а он сказал, что любит видео с моей мамой. Так мы с ним общались.

— Что случилось потом?

— Ничего. Мы иногда ходили на матч или выпить пива.

— Спросите его, почему нет их совместных фотографий из церкви, — сказала Зои.

— А в церкви? Вы там разговаривали? Сидели рядом на службах? — спросила О’Доннелл.

Свенсон неловко поерзал на стуле.

— В церкви мы друг друга как бы избегали. Знаете, Дэниел не из тех, с кем можно поболтать о Боге.

— Итак, когда вы заметили, что Гловер заинтересовался Кэтрин Лэм?

— Никогда. Я этого не замечал. Слушайте, я сказал вам все, что знал. Пару месяцев назад он пропал. Я звонил, он не отвечал, и я махнул на него рукой.

— Значит, вы не поддерживали связь после его исчезновения?

— Конечно, нет. Иначе я сообщил бы вам, как только увидел его фото в газете. Честно говоря, я и не знал, что он вернулся в Чикаго. Можете проверить мои телефонные звонки и все такое. Я не вру.

— Если мы поймаем вас на лжи, сделка не состоится, — заметила О’Доннелл.

— Да знаю я! Я с ним больше дела не имел.

— Перейдем к Кэтрин Лэм.

Свенсон снова беспокойно взглянул на Нельсона.

— Меня ведь не посадят?

— Нет, если только вы не причастны к убийству, — заверил адвокат.

Свенсон повернулся к О’Доннелл.

— Три месяца назад мы с Кэтрин начали заниматься сексом.

— Кто выступил инициатором?

— Я с ней флиртовал, из спортивного интереса, понимаете? Ну, я однажды в шутку сказал, что надо бы встретиться в мотеле. А она взяла и согласилась.

Все-то у Свенсона случалось «в шутку»… О’Доннелл хорошо знала таких мужчин. Они вечно хохмят на любые темы, а на самом деле имеют в виду ровно то, что говорят. Такой парень может напрямую сказать женщине, что у нее классные сиськи. Или предложить сесть к нему на колени. При этом будет улыбаться, словно отпускает безобидные шуточки. Стоит женщине сказать хоть одно резкое слово в ответ — и ее объявляют стервой без чувства юмора. В общем, эту битву выиграть невозможно.

Почему Кэтрин повелась на Свенсона? Скорее всего, он осаждал ее не один день. Может, она убедила себя, что его «шутки» — эдакая разновидность любви. Или решила взбунтоваться. А может, ее и правда привлек этот маленький мерзкий гоблин… Наверняка уже не узнать.

— Но вы не всегда занимались сексом в мотеле.

— Нет, мы в мотель никогда и не ходили. Только ко мне домой.

— Где вы и снимали видео.

— Только ради развлечения! И снимал я, между прочим, не только Кэтрин. Многие женщины не возражали против съемки. Некоторых это даже возбуждало.

Развлечение, как же…

— Что произошло потом?

— Я хотел попробовать с ней кое-что новенькое. В разговоре упомянул эти видео, и она взбесилась. — Свенсон обиженно надул губы. — Я никому не собирался их показывать. Снимал для себя. Сказал, что могу и ей сделать копии, а она как с цепи сорвалась.

Он замолчал. О’Доннелл не стала задавать наводящих вопросов. Все уже знали, что Кэтрин от него откупилась. Холли ждала, когда Свенсон признается сам. Он вздохнул.

— Она хотела выкупить у меня записи. Сказала, у нее есть деньги. Я бы ни за что не согласился, но…

Ну конечно, сейчас выдаст слезливую историю.

— Мой бизнес разваливался. Мне нужны были деньги. Мы с ней договорились, что я беру их в кредит.

Ах, кредит? Вот ведь ублюдок! О’Доннелл боролась с желанием расторгнуть сделку. Он не сказал ничего дельного. И даже за признания его нельзя посадить. Ему все сойдет с рук.

— Когда у нее кончились деньги, вы продолжили требовать свой кредит? Почему записи остались у вас? Разве Кэтрин их не выкупила?

— Она мне про деньги ничего не говорила, ясно? Я думал, у нее куча бабла от папаши или от его прихода. И… ну да, я сохранил копии. То есть… я ведь вернул бы ей деньги, да и она не знала, что видео остались у меня. Я их даже ни разу не пересматривал.

— Что дальше?

— Потом мне позвонил Патрик Карпентер, сообщил о смерти Кэтрин. Он в тот день многих обзванивал. В общем, я струхнул тогда. То есть я расстроился, конечно, но боялся, что вы все неправильно поймете. И когда увидел в церкви агента ФБР, пристально разглядывавшего коллаж, я вспомнил, что Терренс фотографировал нас с Кэтрин. Я пошел к нему и велел удалить снимки. Вот и все. К убийству я отношения не имею. Клянусь.

Глава 64

Зои сидела в оперативном штабе, в десятый раз перечитывая стенограмму допроса в надежде выудить из нее что-то полезное. О’Доннелл с Тейтумом все еще обрабатывали Свенсона, пытаясь уличить его во лжи. Искали крупицы сведений, которые могли бы выдать местонахождение Гловера. Или Реи Делеон.

Все улики, найденные в доме Свенсона, подтверждали его показания. Мог ли он быть сообщником Гловера?

Зои мысленно восстанавливала цепочку событий. У Свенсона короткая интрижка с Кэтрин, он снимает их секс на видео. Тем временем растет его одержимость кровью. Он начинает фантазировать, как пьет ее кровь. Может, даже укусил Кэтрин во время секса… Неужели Зои придется смотреть видео Свенсона? Он бросает принимать лекарства, становясь все более жестоким…

Затем Кэтрин узнала о видеозаписях, Свенсон ее шантажировал. В конце концов она пригрозила сдать его полиции, Свенсон убил ее с помощью Гловера и, поддавшись искушению, выпил ее крови.

А начав пить кровь, уже не мог остановиться. Без лекарств он себя не контролировал. Поэтому убил Генриетту вместе с Гловером. Потом Рея…

Слишком надуманно. Неправдоподобно. Субъект бета не имел к Кэтрин Лэм сексуального интереса. Шантаж тоже не соответствовал его профилю — бета не склонен к проявлению инициативы. Он не разрабатывал планы. Он им следовал. Подхватывал. Тем более что некоторых объяснений по-прежнему не хватало. Пентаграмма и нож… Чувствуется рука Гловера.

Поразительнее всего, что Свенсон не выдал себя во время допроса. Конечно, он испугался, но не демонстрировал тех поведенческих паттернов, которых Зои ожидала от человека с психотическим расстройством. Свенсон мыслил здраво и рассуждал логично.

Неужели Зои ошиблась? Неужели отношения Гловера с напарником — дружба двух хладнокровных убийц?

Нет. И улики, и чутье говорили ей об обратном. Субъект бета близок к срыву.

Вывод напрашивается лишь один: Свенсон — не субъект бета. Сообщник Гловера, настоящий убийца, еще на свободе.

Глава 65

— Простите, — сказала фармацевт, — я не могу продать антибиотики без рецепта.

— Мне нужно вылечить инфекцию, — повторил он, борясь с разочарованием… нет, с гневом, кипевшим внутри. Нужно сохранять самообладание. — Из-за царапины.

— Понимаю, но необходим рецепт.

Она смотрела на него с подозрением. Видит его настоящего, под маской нормальности? Его сущность просочилась на поверхность? Он рефлекторно коснулся щеки — на ощупь все как обычно.

— У вас есть что-нибудь от рака? От рака мозга?

Он не знал точного названия. Надо было принести результаты последних анализов Дэниела. Но он даже не знал, где они лежат.

Фармацевт с коллегой переглянулись. Как будто он не заметил. Как будто он не понимал, что происходит. Его считают странным. А может, даже знают. Может, знают о Кэтрин, о женщине на вокзале и о той, что сейчас у него дома…

— Вы имеете в виду обезболивающее?

— Нет… что-то…

Чтобы вылечить опухоль? Звучит по-идиотски, он понимал. Если б такое лекарство существовало, Дэниел о нем давно знал бы. Это третья аптека. Третья! А перед этим его и так задержали… Он посмотрел на часы, от внезапного головокружения потерял равновесие и схватился за стойку.

— Что с вами?

Как такое возможно? Уже полдень! Он стал вспоминать утро, в голове крутились лишь обрывки разговоров, фрагменты картинок. Ненадолго он поддался панике и посидел в машине, переводя дух. Всего десять или двадцать минут, правда?

— Вам плохо?

Он повернулся и ушел. Мужчина, стоявший в очереди позади него, шарахнулся в сторону, давая дорогу. Все видели. Он утратил самообладание.

Нужно пойти в другую аптеку. Эта фармацевт — такая же стерва, как остальные. Не пожелала ему помогать. Дэниел прав: некоторые женщины — ужасные стервы. Хотят, чтобы мужчины страдали… Он найдет фармацевта-мужчину.

Вдруг — газетный киоск.

Словно удар под дых. Повсюду фотографии той женщины. В заголовках ее называли Реей Делеон. И фото Дэниела.

А вот снимок Кэтрин ему действительно понравился. Одна газета разместила его на первой полосе. Не та красивая фотография с пикника, которую использовали раньше. На этом снимке Кэтрин сидела вполоборота, на губах легкая печальная улыбка. Мона Лиза, сошедшая с картины. Отец рассказывал, что Мона Лиза всегда смотрит прямо на тебя, где бы ты ни стоял. В детстве он пугался. А теперь понял.

Кэтрин смотрела на него.

Мрачные тайны. Вот о чем говорили ее глаза. Кэтрин все о нем знает. О его зависимости от крови. Она всем расскажет. Как и предостерегал Дэниел, она расскажет. Какая загадочная улыбка… Он хорошо с ней знаком. Сколько раз она улыбалась вот так, разговаривая с ним? Улыбка человека, который видит тебя насквозь. Видит твое извращенное, дрянное нутро…

Он бросился прочь. Быстро зашагал в сторону дома. Мимо, пялясь на него, сновали люди. Ему хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть, как они на него таращатся. На полпути он вспомнил, что ездил сегодня на машине и оставил ее на стоянке у аптеки.

Неважно. Возвращаться нет нужды. Дойдет пешком, он живет не так уж и далеко.

Полил дождь.

Он придет домой и примет горячий душ. Потом они с Дэниелом посмотрят телевизор.

Ах да, у них в ванной женщина… А в мозгу Дэниела хозяйничает злобная опухоль, жаждет заразить и его тоже…

Осталось ли от Дэниела хоть что-нибудь? Можно ли его спасти? Дэниел выручал его так много раз… Он обязан сделать все, чтобы спасти друга.

Владеющий собой человек подошел к дому, открыл дверь, шагнул внутрь.

Что-то не так. Он сразу же почувствовал неладное. Дэниел встретил его на кухне с бутылкой пива; он улыбался.

— Да ты промок до нитки! — гоготнул Дэниел. — Замерз, наверно? Иди переоденься, я налью тебе чаю.

Дверь в ванную закрыта. Он сделал к ней шаг, и Дэниел преградил ему дорогу.

— Надо поговорить. Пока тебя не было, кое-что случилось, — сказал тот.

— Что? — Его голос звенел. Паника.

— Та девка высвободилась. У нее был нож. Мне пришлось все уладить.

Он оттолкнул Дэниела, метнулся к двери и распахнул ее.

Женщина неподвижно лежала в ванне, взгляд устремлен в никуда.

Тогда он осознал: Дэниела не спасти. Опухоль поглотила его без остатка. Потому что Дэниел никогда так с ним не поступил бы.

— Понимаю, ты расстроен, — успокаивающе проговорила опухоль у него за спиной. — Обещаю, мы найдем еще одну. С лучшей кровью. Но сначала нужно позаботиться об этой.

Он должен сосредоточиться. Самое важное сейчас — не дать опухоли заразить его. Он поднял с пола скальпель.

— Видишь? Она набросилась на меня с этой штукой. Ума не приложу, откуда взялся нож. Наверное, ты случайно обронил, когда…

Он повернулся и вонзил скальпель в опухоль. Та с воплем отпрянула назад, лезвие рассекло ей плечо.

— Какого черта ты творишь?! — завизжала опухоль. — Брось его, псих!

Описав в воздухе дугу, он разрезал опухоли грудь. В голове клокотали паника и ярость. Теперь он и впрямь не владел собой.

— Господи, — бормотала опухоль, отступая назад. Подняла руки в примирительном жесте. — Положи нож, давай поговорим…

Еще один взмах. Из руки опухоли хлынула кровь.

Опухоль развернулась и выпрыгнула на улицу.

Он стоял, глядя в открытую дверь. Дождь лил сплошным потоком, струи воды разбивались о землю с ужасающим грохотом, как раз под стать гулу в его голове. Его трясло от праведного гнева. Ведь они так хорошо ладили!

Он закрыл дверь и, спотыкаясь, поплелся в свою комнату; скальпель выскользнул из пальцев. Его сотрясали безудержные рыдания. Все пошло прахом. На столе он заметил свой ноутбук с сообщением от Абчанчу. Тот спрашивал, получил ли он то, что нужно. На мгновение его охватила паника. Абчанчу говорит о Дэниеле? Об опухоли? Как Абчанчу узнал? Все уже знают?

Потом он вспомнил о таблицах. Теперь они бесполезны.

Владеющий собой человек надел маскировку и быстро напечатал ответ. «Да, спасибо». Сохранить это подобие контроля. Костюм. Маскировку.

Наконец до него дошло. Женщины больше нет. Дэниела больше нет. Все полетело к чертям, как ни старался он владеть собой.

Заорав, он схватил ноутбук, вырывая из него провода, и ударил им о стол — и еще, и еще. Выбежав на кухню, разбил о раковину бутылку, оставленную опухолью. Ладонь вспыхнула болью — порезался о стекло. Обливаясь кровью, он ходил по дому, пиная и опрокидывая стулья, книги, коробки из-под пиццы. Потом расколотил компьютер Дэниела, несколько раз швырнув его в стену, пока монитор не покрылся паутиной трещин, а кнопки клавиатуры не разлетелись по комнате.

Тяжело дыша, он вошел в ванную и коснулся щеки женщины, оставив на ее коже красный кровавый след.

Она еще теплая. Владеющий собой человек дотронулся до ее шеи и нащупал слабый, но стабильный пульс.

Все еще содрогаясь, он испустил вздох облегчения. Лил дождь, потоки воды с грохотом хлестали по окнам, закрытым ставнями.

Глава 66

— Знаешь что? — сказал Тейтум, врываясь в оперативный штаб. — Я говорил с Барб.

— Кто такая Барб? — устало спросила Зои.

— Компьютерный гений. Помнишь, она сделала для нас файл с «троянцем»? Выяснилось, что Дракула2 написал сообщение в чате и покинул форум час назад.

Зои не сразу уловила суть.

— Свенсон час назад сидел в участке.

— Ага.

— Он мог выйти в Сеть со своего телефона? Или…

— Зои, час назад я сидел рядом с ним. К телефону он не прикасался.

— Тогда все ясно. Свенсон — не сообщник Гловера. Не субъект бета.

— Что-то ты не удивлена…

Она вздохнула.

— Пазл и так не складывался. А что Дракула2 написал в чате?

— Написал: «Да, спасибо». Ответил на мой вопрос, получил ли он то, что нужно, из файла.

— Но файл он не открывал?

— Нет. Может, почуял ловушку… — Тейтум тряхнул головой, пересек комнату и рухнул в свободное кресло.

Зои со стоном откинулась назад. Глядя на оперативный штаб, никак нельзя догадаться, что сейчас субботняя ночь. Большинство следователей на ногах: разговаривают по телефону, пишут что-то на досках, стучат по клавишам ноутбуков. О’Доннелл вышла в коридор, но Зои слышала, как та говорит по телефону. Причем, похоже, в ярости.

Мартинес придвинул свой стул к Зои.

— Я только что звонил врачу Реи Делеон, — сообщил он.

— Зачем?

— Да все выясняю, почему она так поздно возвращалась с работы… В тот день Рея беседовала с врачом по телефону. Как бы то ни было, выяснилось, что у нее серьезная анемия. Думаете, бета знал об этом? Вдруг он потому ее и выбрал?

Бентли прикусила губу.

— Не похоже, чтобы он вообще выбирал. Похищение, судя по всему, совершено спонтанно. Однако заболевание могло повлиять на вкус крови. Что, в свою очередь, повлияло на его поведение.

— Может, поэтому мы пока и не нашли тело…

Один из вопросов, над которым они бились. Кэтрин и Генриетту обнаружили вскоре после убийства. В случае с Генриеттой Гловер сам позаботился о том, чтобы ее нашли. Но с похищения Реи прошло почти сорок восемь часов, а тела все нет.

— Может быть, — согласилась Зои.

— Возможно, ее оставили в живых.

— Или субъект бета решил съесть ее целиком, — предположила Бентли.

Мартинес тяжело вздохнул.

— Вы всегда вносите в нашу работу нотку оптимизма…

— Каннибализм среди серийных убийц — не редкость, следующий этап после употребления крови.

В комнату вбежала разгневанная О’Доннелл. Она подошла к Зои.

— Мне нужен перекур!

— Ладно. — Бентли свела брови. — А почему вы говорите это мне?

— Хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Я не курю.

— Я тоже. Но перекур необходим.

Зои пожала плечами и последовала за О’Доннелл в коридор. Пройдя по нему, они оказались в комнате с маленькой серой кушеткой, круглым столом с несколькими журналами и цветком в горшке. Большое окно выходило на шоссе: в нем мелькал отсвет фар. О’Доннелл подошла к окну и громко выдохнула.

— Что это за комната? — спросила Зои, оглядываясь. Похоже на приемную дантиста.

— Комната для опроса свидетелей, — пояснила Холли. — Здесь мы беседуем с членами семей, напуганными очевидцами и так далее. А еще тут можно выпустить пар, когда поздно ночью охота пробить стену кулаком.

— Вы хотите пробить стену?

— Я хочу прибить своего мужа.

— А.

— И Брайта. И Мэнни. И весь чертов отдел.

Зои подошла к О’Доннелл, сама не понимая зачем.

— Звонил муж, — сказала Холли. — Злится, потому что я бросила его с ребенком в субботу вечером.

— Но вы не виноваты, что Рею Делеон похитили.

— Я так и сказала! Но какой-то там детектив из моего отдела час назад выложил в «Фейсбуке» фотографию спящих детей. Угадай, кто у него в друзьях? Правильно, мой муженек.

— И что теперь?

— Теперь мой муж считает, — кипела О’Доннелл, — что этот детектив нашел баланс между семьей и работой. А мне надо бы у него поучиться.

— Вы ведь можете объяснить мужу, что вся оперативная группа здесь.

— Он ничего не желает слышать, Зои. Если б тебе пришлось выслушивать его бесконечное нытье, ты бы меня поняла… — О’Доннелл закрыла глаза. — Извини, что выдернула тебя. Мне надо было выговориться, а кроме тебя, больше некому.

— Я не против.

— Кстати, ты ведь психолог… Наверное, привыкла к такому?

Зои нахмурилась.

— Я психолог-криминалист. Мои пациенты большей частью — беспощадные убийцы.

— Ну, от меня сейчас тоже пощады не жди, — с улыбкой ответила О’Доннелл. — Так что ты мне подходишь.

— Я уверена, что ваш муж все понимает.

Холли покачала головой.

— Вряд ли. Но это уже не имеет значения. Вероятно, меня вышвырнут из отдела насильственных преступлений. Брайт сообщил мне об этом пару часов назад. Муж будет в восторге.

— Ого. — Зои вспомнила, как О’Доннелл вызвали в кабинет Брайта. — Мне жаль. Все из-за вашего бывшего напарника?

Холли пожала плечами.

— Частично. Я верила, что продержусь в отделе. Что слухи утихнут. Что буду хорошо работать — и Брайт увидит во мне ценного сотрудника. Но два из пяти моих дел об убийствах так и не закрыты. А теперь еще один «глухарь»… Брайт не дурак. Никто не хочет идти ко мне в напарники, история с Мэнни — как клеймо.

— Ну, я сомневаюсь, что Брайту есть дело до слухов, — успокоила ее Зои. — Вы же сами говорите, он не дурак.

О’Доннелл уткнулась лбом в оконное стекло.

— Это я донесла на Мэнни в отдел внутренних расследований.

— Ого. — Бентли не знала, что ответить.

— Не потому, что спала с ним или с кем-то из ОВР, это все чушь собачья. Но я его сдала. — Голос Холли дрогнул.

Она будто съежилась, пока говорила. Стала похожа на крошечного заблудившегося ребенка. Зои замялась, а потом положила руку на плечо О’Доннелл. Та подняла на нее глаза — в них стояли слезы.

— Я не святоша. Бывает так, что и продажный коп — хороший коп. Когда еще работала в патруле, видела, как мой напарник снял пятьсот долларов с дилера, которого мы поймали. Хотел со мной поделиться, но я не взяла. И не выдала его. Такая работа… никто даже не представляет, сколько раз в день копы борются с искушениями. Все мы оступаемся. Особенно когда нас и так считают продажными. Я могу это понять.

— Но с Мэнни вышло иначе?

— Несколько наркодилеров платили ему ежемесячно. Он наладил целую схему с двумя адвокатами: ловил дилеров, давал им визитку адвоката, и когда тот получал клиента, Мэнни доставалось двадцать процентов гонорара. Я дважды видела, как он брал деньги у сутенера. Он продолжал твердить, что мне надо смириться. И знаешь что? Я почти смирилась. Не могла решить, что хуже: быть крысой или продажным копом.

— Но вы… ты не смирилась.

О’Доннелл вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Нет. Ты, наверное, думаешь, у меня сильный характер и все такое, но, честно говоря, я не раз пожалела. Моя жизнь могла быть гораздо проще. Увы, я пошла в отдел внутренних расследований и сдала Мэнни. И стала местной крысой.

— Ты поступила правильно. — Зои тут же поняла, что ее слова ничего не значат.

— Да? Что ж, за донос награду мне не дадут.

Зои стиснула плечо О’Доннелл. Затем, помолчав, произнесла:

— А я порой жалею, что выслеживаю Гловера.

— Почему? — О’Доннелл смотрела на Бентли с удивлением.

— Когда он сбежал, для меня все переменилось. Многие считали, что я его оболгала. У меня практически не осталось друзей. Их до сих пор нет. Я ведь могла и не лезть. Я была лишь подростком, могла бы положиться на полицию… Ведь его даже не арестовали, он продолжал разгуливать на свободе. Продолжал убивать. Поэтому иногда я задаюсь вопросом: что, если бы я ничего не сделала? Чем бы я сейчас занималась? Могла бы общаться с друзьями, завела бы семью, как ты… Жила бы без гнета, давящего на плечи… Не получала бы от него жутких писем, не подвергала бы сестру опасности…

Обе застыли в молчании на несколько минут.

— Я закончила себя жалеть, — объявила О’Доннелл.

— Прекрасно, — сказала Зои. — Тогда идем. Мне нужно просмотреть стенограммы допросов тех мужчин из списка. Вдруг ты что-то упустила…

Глава 67

Воскресенье, 23 октября 2016 года

От телефонного звонка владеющий собой человек подскочил на стуле. Он сидел на кухне, моргая от яркого утреннего света, лившегося из окна. Надолго он отключился? На час? Два?

Имя на экране смутно знакомо. Нужно ответить на звонок, равно как и на четыре предыдущих, но он не нашел в себе сил. Нажать на кнопку «Ответ» означало надеть костюм нормальности. Сдерживать эмоции, порывы и страхи. А он не мог. Он утратил самообладание.

— Не будешь отвечать? — спросил Дэниел.

Он вернулся вчера вечером с виноватым и смущенным видом. По глазам было ясно, что опухоль им не завладела. И владеющий собой человек пустил Дэниела в дом. Тот извинился, а он успокоил Дэниела. В извинениях нет нужды. Он знал, что виновата опухоль. Кроме того, женщина еще жива. Дэниел обрадовался, услышав новость.

— Нет, — ответил владеющий собой человек. — Это неважно. Перезвонят позже.

На самом деле звонок важный. Он позволил своей жизни развалиться. Однажды кто-нибудь заметит. Дэниел без конца твердил ему, чтобы он придерживался обычного ритма жизни.

Телефон замолчал.

— Хочешь прогуляться? — спросил Дэниел.

Он удивленно воззрился на друга. Тот никогда не появлялся рядом с ним на людях. Слишком рискованно.

— А если тебя узнают?

— Я не похож на свою фотографию.

Чистая правда. Рак разъедал Дэниела изнутри. Щеки ввалились, кожа будто пленка, натянутая прямо на череп. Волосы выпадали клочьями. Дэниел выглядел ужасно. Зато вряд ли его смогут опознать.

Владеющий собой человек встал и приоткрыл дверь в ванную.

— Мы пойдем на прогулку, — бросил он.

Женщина умоляюще смотрела на него. Она и сама выглядела не лучшим образом. Он напряг память: когда давал ей воду в последний раз? Утром? Прошлой ночью? Надо ее напоить, когда они вернутся.

Они шагали бок о бок, и прохожие их не замечали. Он вздохнул с облегчением. Будь он один, на него бы пялились, как обычно. Зато когда рядом друг, можно оставаться в тени.

Может, люди не доверяют одиночкам? Может, им нравится смотреть на пары? Муж и жена. Двое закадычных друзей. Влюбленная парочка. Мужчина с собакой. Мать с ребенком. Всех должно быть по два. Как зверей в Ноевом ковчеге.

— Нам снова нужно на охоту, — заявил Дэниел.

— Знаю. Но… можно чуть-чуть подождать? Пару ночей? — Он не был готов оставлять женщину одну в доме.

— Нельзя, ты же знаешь.

Ждать и правда нельзя. У Дэниела не так много времени. А сам он перестал пить кровь женщины, чтобы дать ей оправиться.

Когда они шли мимо киоска, он снова увидел до боли знакомое лицо Кэтрин. Ее глаза следят за ним неотступно, настоящая Мона Лиза. Он остановился, ошеломленный. Ей известны все его секреты. Каждый темный секрет.

— Она всем расскажет, — пробормотал он, — она все знает.

— Нет, если мы ее остановим. — То же самое Дэниел говорил и две недели назад. — Купи, купи все.

Владеющий собой человек подошел к киоску.

— «Чикаго дейли», — сказал он, — сколько стоит?

— Один доллар, — продавец протянул ему газету.

— Мне нужны все, что есть.

— Все? — недоуменно переспросил продавец.

— Все экземпляры «Чикаго дейли».

— У меня их больше двухсот.

— Заберу все. — Он достал бумажник.

— Мне придется их пересчитать.

На это уйдут годы. А Кэтрин все смотрела, смотрела на него…

— Не нужно. Плачу три сотни. За все.

Продавец, недолго думая, кивнул, расплывшись в довольной улыбке.

Владеющий собой человек вынул три купюры из бумажника. Дэниел настаивал, чтобы они пользовались только наличными. По пластиковым картам их могут выследить.

Сумка, набитая газетами, тяжело оттягивала руку, но то была приятная тяжесть. Что еще оставалось делать, если Кэтрин так на него смотрит?

— Пойдем домой, — обратился он к Дэниелу.

Глава 68

— Нужно все начать с нуля, — заявила О’Доннелл.

Зои кивнула. Детектив права. Они зашли в тупик, пора рассмотреть другие варианты.

Ранним воскресным утром в зале оперативного штаба сидели только Зои, Тейтум и Холли. Остальные пока не появлялись. Зои подумала, читает ли Альберт Лэм сегодня проповедь в своей церкви. Собрались ли прихожане? Она хотела и сама туда поехать, но после вчерашнего О’Доннелл велела держаться от прихода подальше. Брайт отправил детектива, не занятого в расследовании, понаблюдать за прихожанами и сделать несколько фотографий.

— Давайте предположим, что сообщник Гловера, наш субъект бета, не имеет отношения к церкви, — сказал Тейтум.

Внутри Зои тут же запылал гнев. Она чуть не одернула напарника: субъект, несомненно, имел отношение к церкви!

Или нет? Есть ли хоть малейшее доказательство того, что субъект ходил в церковь Риверсайда?

Работа профайлера заключается, по сути, не в поиске убийцы. Преступника ищет полиция, а профайлер должен указать полиции, где искать. Сузить круг подозреваемых от бесконечного до конечного множества. Если профайлер допустит ошибку, если профиль в чем-то неверен, убийца может не войти в группу подозреваемых. Полицейские упустят его из виду, потому что он не соответствует описанию, данному профайлером. Худшее, что можно сделать в такой ситуации, — вцепиться в существующий профиль.

— Хорошо, — согласилась Бентли, — положим, я ошиблась. Субъект бета не принадлежит церковной общине.

Тейтум уставился на нее с таким изумлением, как будто Зои вдруг заговорила по-китайски.

— В таком случае, — продолжила рассуждать О’Доннелл, — Гловер выбрал Кэтрин по личным причинам. Может, она что-то о нем узнала. Может, видела его после возвращения в Чикаго, и он боялся, что его найдут…

— Тогда и сообщника он нашел в другом месте, — подхватила Зои. — В Даркнете, например.

— Дракула2 точно бывает в Даркнете, — добавил Тейтум. — Там же вампирский форум.

Зои ждала прилива новых идей, а чувствовала лишь разочарование. Она пыталась представить, как все случилось. Гловер сошелся с незнакомцем в Сети, умело подменив свое обаяние смайликами и интернет-сленгом. Убедил незнакомца совершить с ним убийство. Некоторые предположения настолько абсурдны, что похожи на камешек в ботинке: он ужасно отвлекает, и пока не вытряхнешь, ничем другим заниматься не сможешь.

— Нет, мне это не нравится, — произнес Тейтум. — Не сходится. Гловер не стал бы надевать цепочку на шею Кэтрин. Он скорее забрал бы украшение как трофей. И субъект бета не поступил бы так, не будь они с Кэтрин знакомы.

— Да и все сообщения в полицию о выходках нашего беты, — сказала О’Доннелл, — тоже поступали из районов недалеко от церкви.

Зои облегченно вздохнула.

— Значит, вернемся к предыдущей версии.

— Да, субъект бета ходит в церковь. Однако его нет в списке, что ты составила.

— А вдруг он там есть и сумел сохранить выдержку на допросе? — задумчиво проговорил Тейтум.

— Он утрачивает связь с реальностью. Маловероятно, что он в состоянии даже мало-мальски поддерживать беседу, не то что провести полицейских, — ответила Зои. — Ты могла не заметить странности в поведении на допросе? Нервный тик? Заикание?

— Нет, — отрезала О’Доннелл. Бентли узнала этот тон. Детектив прибегала к нему всякий раз, когда ее подозревали в небрежности.

— Значит, на допрос он не попал, — поспешно сказал Тейтум. — Кто тогда может быть субъектом?

— Остальные прихожане из списка Альберта очень маловероятны, — устало проговорила Зои. — Если надо, мы можем пройтись по всем именам и обсудить.

— А как насчет тех, кого в списке нет? — предложил Тейтум.

— Патрик написал имена людей, которых Альберт не вспомнил, — согласилась О’Доннелл.

Она распечатала оба перечня в трех экземплярах, и они стали просматривать их в поисках несоответствий.

— У меня получилось двенадцать человек, — наконец сказала Холли.

— У меня тоже, — поддержала ее Зои.

— А у меня — тринадцать, — сообщил Тейтум. — Одного вы пропустили. Нигде нет Патрика Карпентера.

Он прав. Патрик, естественно, не вписал себя в список прихожан. А когда Зои расспрашивала Альберта, показывая фотографии, она уже знала Патрика. Все трое молча глазели на свои распечатки.

— Патрик подходит, — нарушила тишину О’Доннелл. — Хорошо знал Кэтрин. Его дом в том районе, где предположительно живет убийца.

— Он ведь женат, — возразил Тейтум. — Разве жена не почуяла бы неладное?

— Она почти две недели пролежала в больнице. Ее госпитализировали как раз после того, как субъект перестал принимать лекарства.

— Он не появлялся в церкви якобы из-за жены, — добавила Зои.

— Он соответствует профилю? — спросила О’Доннелл.

— Возраст и внешность соответствуют, — отозвалась Бентли. — Иногда проявлял неуравновешенность. И он определенно сожалел бы об убийстве Кэтрин и накрыл бы тело.

— По-моему, его жена говорила что-то про чистоту, — сказала Холли. — Прямо как рассуждения Дракулы про чистую кровь… Может, переняла идею у мужа?

— Разве он похож на того, кем легко манипулировать? На покорного последователя? — Тейтум настроен скептически. — Патрик вполне себя контролирует. Имеет авторитет среди прихожан. Такого ли напарника хотел себе Гловер? Вряд ли Патрик станет слепо действовать по чужой указке.

Зои кивнула. Замечание конструктивное, хотя…

— На самом деле Патрик не так уж часто мелькает на фотографиях с мероприятий. Он появляется всего несколько раз, а вот Кэтрин — почти на всех снимках. И Гловер. Возможно, в церковной общине Патрик не имел столько влияния, как Кэтрин, чем она и настроила его против себя. Он мог считать ее воровкой, укравшей его законное место.

Тейтум недоверчиво посмотрел на нее.

— Это ничего не значит. Альберт, например, тоже редко фотографировался. Некоторые люди не нравятся себе на снимках. Другие не нравятся фотографу. Вдруг Патрик просто все время сидел где-нибудь в каморке и не попадал в кадр? Фотографии не покажут всей правды.

Доводы звучали разумно, а кроме того, Зои с трудом представляла, как Гловер взял и пригласил духовного наставника поучаствовать в убийстве коллеги. Гловеру нужен сообщник, не привлекающий внимания.

Что-то в словах Тейтума задело Зои. Она не думала, что Патрик — субъект бета; нужно было двигаться дальше. Но что-то не давало покоя. Незаметная деталь. Патрик чем-то себя выдал? Прикрывал бету? Или…

У нее вдруг закружилась голова.

Фотографии не покажут всей правды.

Зои считала, что фотографии правдиво повествуют о том, что происходило в церкви, — а зря. Безусловно, Кэтрин Лэм и Род Гловер чаще других мелькали на снимках, хотя жизнь общины вовсе необязательно вращалась вокруг них.

Вероятно, лидерами их видел фотограф.

Годами работая над расследованиями убийств, Зои привыкла, что фотографии — отражение действительности. Полицейские фотографы документировали все, что видели; они не выбирали, что снимать и как. Только в данном случае фотограф не из полиции.

Ах да, еще один нюанс…

— В моем списке еще нет фотографа, — глухо, почти шепотом сказала она. — Он на каждом снимке, только по ту сторону объектива. Поэтому мы с Альбертом о нем даже ни разу не вспомнили.

— Он подходит? — спросила О’Доннелл.

Подходит ли?

Как перчатка.

— Он белый, среднего роста. Фотографии демонстрируют его интерес и к Кэтрин, и к Гловеру. Он определенно ведомый. Мы с Тейтумом видели, как он следует указаниям клиентов. Он отдал нам файлы без особых возражений. Удалил снимки Свенсона по первому его слову. Он делает то, что от него требуют. Гловер не мог этого не заметить. В церковь он ходит много лет. Сблизился с Кэтрин, судя по всему. Он… — Зои собиралась добавить, что он склонен к навязчивым состояниям, и тут поняла, что все время ошибалась.

— О боже, — простонала она, — хождение по кругу… Это не навязчивый ритуал. Он фотографировал!

Следы на месте убийств. Три шага, поворот к жертве. Еще раз, потом еще. Зои вспомнила, как Терренс Финч кружил по своей студии, снимая малыша Лео.

— Вот зачем цепочка, пентаграмма и нож… Декорации! Реквизит для съемки.

— Она слишком темная, — проговорила О’Доннелл. — Помните? Наркоман Тони слышал, как один из убийц сказал: «Она слишком темная». Мы-то думали, он говорил о цвете кожи, но, может, фотографии вышли темные? Он просматривал снимки, и они получились неудачными.

— Еще Тони видел вспышки света, верно? — вспомнил Тейтум. — Вероятно, вспышки появились не из-за крэка, как мы раньше полагали. То была фотовспышка.

— Зачем ему постановочная съемка мертвых тел? — озадаченно спросила Холли.

— Пока не знаю, — ответила Зои. — Иногда убийцы фотографируют свои преступления, чтобы потом получать сексуальное возбуждение, глядя на снимки. А наш бета убивал не ради секса. Кроме того, тогда он не стал бы использовать реквизит.

— Погоди, — прервала ее О’Доннелл, — разве ты вчера не звонила Финчу?

Так и есть. Он поговорил с ней коротко, мгновенно согласившись выслать недостающие фотографии. Как и настаивала Зои, он не в состоянии выдержать долгую беседу. К тому же она пригрозила ему ордером на обыск, и Финч испугался, что к нему в студию нагрянет полиция и найдет гораздо больше, чем фото Свенсона.

— Я его не замечала, — пробормотала Зои. — Не замечала его у себя под носом… Нужно срочно ехать!

— Подожди, у нас нет доказательств, — напомнила ей О’Доннелл. — Дайте мне пару минут, надо позвонить.

Она вышла. Зои прикрыла глаза.

— Я же с ним разговаривала. Могла бы все понять, но слишком увлеклась. Что, если Рея…

— Мы еще ничего не знаем наверняка, — успокоил ее Тейтум. — Только строим догадки.

Зои не стала спорить. У них гораздо больше, чем догадки. Все сходится. Она легко представила себе, как Гловер обращает внимание на Терренса за работой. Скорее всего, почуял тьму, видя, как тот порой фотографирует исподтишка. Выхватывает камеру неожиданно, пытается застать врасплох… Гловер подходит к нему и говорит, что тоже увлекается фотографией. Втирается в доверие. Нащупывает слабости.

Или же сам Терренс обратился к Гловеру по совету Альберта Лэма. Может, ему хотелось облегчить совесть из-за какого-то проступка…

О’Доннелл вернулась в комнату, мрачная и настороженная.

— Я звонила Свенсону. Он угрожал Финчу не судом. Он угрожал раскрыть его тайну. Свенсон подслушал, как они с Гловером секретничали.

У Зои скрутило живот. Вот оно.

— Очевидно, Финч одержим человеческой кровью.

Глава 69

Он бросил сумку с газетами «Чикаго дейли». Те выскользнули на пол, и множество всеведущих глаз Кэтрин уставились на все вокруг. Она все знает, она все рассказала бы… Нужно ей помешать.

Стоп. Нужно сосредоточиться. Сначала проведать женщину.

Он пошел в ванную, присел рядом с женщиной, аккуратно вынул кляп.

— Принесешь мне воды? — хрипло прошептала она.

Он, кивнув, сходил на кухню за водой. Вернувшись, поднес стакан к ее губам и наклонил, чтобы она могла попить. Проливаясь, вода стекала по ее подбородку. Он пощупал ее лоб, с облегчением отметив, что кожа больше не горячая. Она выздоравливает.

Достаточно ли хорошо она себя чувствует? Ему уже можно из нее попить?

Он чуть не бросился за скальпелем. Хотя, если она не выдержит и умрет, он никогда больше не насладится ее вкусом… Теперь он знал, что такое по-настоящему чистая кровь, и рисковать было нельзя.

— У меня сейчас есть небольшое дело, — сообщил он ей. — Как только покончу с ним, принесу тебе еду, хорошо?

— Хорошо.

Он покинул ванную и подошел к газетам. Мельком взглянул на верхнюю и встретился взглядом с Кэтрин.

— Мне так жаль, — пробормотал он. — Придется так поступить. Мне очень жаль.

— Иначе нельзя, — отозвался сидевший на диване Дэниел. — Не извиняйся. Виноваты государство и страховые компании. Они нас вынудили. Загребают жар нашими руками.

Он сложил газеты стопкой на столе и взял одну в руки.

— Я помню, как делал этот снимок, — грустно сказал владеющий собой человек.

— В день, когда мы красили приют, — вспомнил Дэниел. — Хороший был день.

— Свет как нельзя лучше лежал на ее лице. Я хотел сфотографировать ее в профиль, а она заметила камеру и повернулась. С той самой улыбкой.

— Замечательный снимок, — похвалил Дэниел. — Но нужно уладить дело.

— Нужно уладить дело.

Он оторвал первый лист газеты, скомкал его и бросил на пол. Взял следующий экземпляр, оторвал лист, скомкал, бросил. От звука рвущейся бумаги он вздрагивал. Как будто Кэтрин кричала. Как будто он причинял ей боль, разрывая ее фотографию.

— Мне так жаль, — повторял он, — так жаль…

Оторвал, скомкал, бросил. Пол вокруг его ног покрылся мятой газетой.

— Неси спички, — велел Дэниел.

* * *

— Сколько еще? — спросил Тейтум сквозь стиснутые зубы.

О’Доннелл через окно наблюдала за одиноко стоящим домом.

— Двадцать минут. Они так сказали.

Тейтум и сам знал. Как нетерпеливый мальчишка, он изводил родителей вопросами, сколько еще осталось. Черт возьми, тут ведь рукой подать… За закрытыми ставнями мелькали тени. Терренс Финч дома.

Увы, он опасен, тем более если Гловер тоже там. Если Рея Делеон в доме, они сделают ее заложницей. Поэтому решение дождаться спецназ определенно верное.

Как же трудно подавлять в себе инстинкт, который приказывает ворваться туда скорей, скорей, скорей… Тут ведь и в самом деле рукой подать!

— А вдруг они убивают Рею прямо сейчас? — проговорил он. — Надо входить.

— Вряд ли, — с заднего сиденья отозвалась Зои. — Зачем убивать ее именно в эту минуту?

Тейтум посмотрел на другую машину, в которой ждали Кох и Сайкс. Автомобили без опознавательных знаков держались на расстоянии. А вдруг все же Гловер выглянул в окно? Или сам Финч? Он же параноик. Заметил незнакомую машину рядом с домом и…

Сколько еще?.. Восемнадцать минут.

* * *

Пол усеян скомканными газетными листами. Он зажег спичку и поднес ее к бумаге. Пламя занялось быстро, и он очарованно наблюдал, как танцуют языки огня; газеты становились сначала коричневыми, потом черными.

А потом пламя погасло, взметнув в воздух клубы дыма.

Он попробовал снова, чиркнул спичкой — в этот раз пламя исчезло еще быстрее.

— Наверное, бумага влажная, — сказал он.

Дэниел не ответил. Нахмурившись, он смотрел в окно сквозь щели ставен. Затем буркнул:

— Принесу масло.

Пошел на кухню, принес оттуда бутылку растительного масла и облил им бумагу. Ушла добрая половина бутылки.

Затем владеющий собой человек зажег третью спичку.

Огонь весело запылал на газетах.

* * *

— Это дым? — спросил Тейтум, прищурившись.

— Черт, точно, дым! — О’Доннелл рывком открыла дверь автомобиля. — Пошли, пошли!

Грей стремительно бросился вперед. Вылетел из машины и понесся к дому, на бегу выхватывая из кобуры пистолет. Заметил, что Кох и Сайкс тоже бегут с оружием в руках.

Как далеко они припарковались! Слишком далеко…

Тейтум мчался к дому, слыша вой ветра в ушах, и молился: лишь бы успеть! В щелях ставен шевелилось что-то яркое, оранжевое. Пламя.

— К задней двери! — крикнул Грей Коху. — Прикройте сзади!

Тот исчез за домом. Сайкс замедлил шаг и внезапно повернул назад. Тейтум не стал разбираться, что там произошло. Не замедляя бег, он наставил пистолет на окно, надеясь, что Зои осталась в машине. Все может обернуться перестрелкой. Включились рефлексы: мозг оценивал обстановку и потенциальные угрозы, глаза следили за окнами.

Одна из ставень пришла в движение, за ней маячила фигура.

Тейтум свернул, держась подальше от окна, и кинулся к входной двери.

Из нескольких окон уже клубами валил дым. За ставнями мерцало пламя.

* * *

Гостиную заволокло дымом, и он закашлялся. Шагнул к ванной и закрыл дверь, чтобы женщина не задохнулась. Нужно открыть окно и выпустить дым. Но Дэниел говорил ему держать ставни закрытыми, пока женщина в доме.

— Дэниел, я открываю окно! — прокричал он и тут же осекся, согнувшись пополам от кашля.

Стол в гостиной уже загорелся. Стало жарко, дышать почти невозможно. Глаза слезились от дыма, мир вокруг превратился в сплошное размытое пятно.

Однако он радовался, что наконец заставил Кэтрин молчать.

Открыл окно, выпуская дым наружу. Моргая, смотрел во двор слезящимися глазами. Кто-то бежал к дому. Сфокусировав взгляд, он понял, что у бегущего мужчины в руках пистолет.

— Дэниел, копы! — крикнул он.

— Вижу, — ответил Дэниел, оказавшись рядом с ним. — Слушай, мне нужно уносить ноги. Если меня здесь поймают, нам конец. Ты же понимаешь, что так будет правильно?

Конечно, он понимает. Дэниел в розыске.

— Иди! Я их задержу. — Он захлопнул окно.

Дэниел метнулся в гостевую спальню. Хорошо, там он уйдет через окно. Беги как можно дальше, Дэниел! Нужно дать ему время.

Он запирал дверь? Шагнув к ней, чтобы проверить, оступился и, пытаясь удержать равновесие, опрокинул бутылку растительного масла. Оно пролилось ему на брюки.

Пламя вспыхнуло мгновенно.

* * *

Добежав до двери, Тейтум пнул ее что было сил. Дверь, затрещав, распахнулась, из дома повалил дым. Раззадорившись от притока воздуха из дверного проема, огонь взревел, и Грей отшатнулся, прикрывая лицо рукой. От клубов сажи и пепла из глаз хлынули слезы. Он с трудом различал контуры мебели: перевернутый стол, диван, журнальный столик…

Из глубины дома раздался вопль боли. Финч.

— Беги! — кричал он. — Дэниел, они здесь! Беги отсюда!

Тейтум, кашляя, вбежал в комнату. Сквозь дым и дрожащий горячий туман он разглядел Финча в пылающей одежде.

— Беги! — снова завопил тот.

Грей бросился на Финча, сбил его с ног. Охваченный огнем фотограф катался по полу, визжа от боли. Тейтум сбил пламя с его одежды, не обращая внимания на жар.

— Тейтум! — кашляя, позвала его сзади О’Доннелл.

— Окна! — прорычал агент. — Проверьте окна! Гловер сбежит!

Детектив выбежала из комнаты. Тейтум пытался осмотреться в дыму. Здесь ли Рея Делеон?

Сайкс влетел в дом с огнетушителем наперевес. Воздух наполнился частицами пены; пламя вокруг сникло.

— Смотрите по сторонам! — сказал Тейтум сквозь кашель, вглядываясь в белую дымку.

— Гловера нашли? — послышался за его спиной голос Зои.

— Не знаю, — ответил Тейтум. — Убирайся отсюда! Иди на улицу!

Он встал, поднял на ноги Финча и крикнул Сайксу:

— В наручники его! Я осмотрю дом.

С бешено колотящимся сердцем вошел в ближайшую дверь, оглядел комнату поверх ствола пистолета, быстро выхватывая детали. Сломанная мебель. На полу и стенах пятна крови. Одно окно, запертое изнутри. Гловер выбраться через него не мог.

— Никого!

До мозга сквозь прилив адреналина добрался отрезвляющий сигнал резкой боли в руках. Тейтум отмахнулся от него. Выбил следующую дверь и резко повернулся, как будто что-то услышав. Еще одна спальня с узкой кроватью и маленькой тумбой. Большое окно, тоже закрытое изнутри на защелку.

— Никого!

Третья дверь. Пинком открыв ее, он заставил себя обвести пистолетом все помещение. В ванне лежала женщина. Больше никого. Он снова зашелся кашлем, на этот раз не от дыма, а от зловония. Ванная кишела насекомыми. Он присел и пощупал у женщины пульс. Бледная кожа была твердой и холодной, по ней ползали мухи.

— Это Рея? — хрипло спросила позади него Зои.

— Да, — ответил он. — Она давно мертва.

* * *

Все тело в агонии. Пламя лизало руки и ноги. Кашель не унять, в легких полно дыма. Его выворачивало наизнанку приступами рвоты.

Зато Дэниел сбежал. Он дал другу достаточно времени, он уверен.

Какой-то мужчина заставил его подняться и отвел к машине «Скорой помощи». В доме полно людей, они говорят о подкреплении, криминалистах, диспетчерской. Полицейские разговоры.

Почему-то никто не оказывал помощь женщине. Он оглянулся, подумав, что сможет увидеть ее за стеной дыма. Она кивнула ему почти по-дружески.

— Лучше помогите ей, — прохрипел он.

— Что ты там бормочешь, подонок? — рявкнул на него мужчина.

— Там женщина. Ей нужна медицинская помощь.

Мужчина посмотрел на него с недоверием.

— Она мертва, психопат. Ты ее убил.

— Нет же! — Он пытался объяснить. — Она жива, вот же она!

Женщина вышла из дома и направилась к ним, вопросительно глядя на него яркими зелеными глазами.

— Терренс, вы меня помните?

Он помнил. Это она.

— Конечно. Вы профайлер, Зои Бентли. Мы однажды встречались. Дэниел о вас рассказывал.

— Где Дэниел?

Он засмеялся и указал на окно гостевой спальни.

— Он ушел. Удрал через окно.

— Оно заперто изнутри, — сообщила Зои. — Один из полицейских наблюдал за окнами. Никто не вылезал.

Он нахмурился. Вдруг боковым зрением заметил движение.

Это Дэниел, прислонился к стене дома, на губах ухмылка. Терренс попытался поймать его взгляд, дать ему понять, что надо бежать, пока копы не увидели.

— Куда вы смотрите, Терренс?

Он игнорировал ее вопрос.

— Беги, — повторил он Дэниелу, — беги.

— Там никого нет. Рея Делеон мертва больше суток.

Нет смысла беседовать с ней, да и хоть с кем-то еще. Только Дэниел его действительно слушал. Только Дэниел его понимал.

— Тебе нужно бежать, — снова и снова говорил он.

Но его друг лишь улыбался.

Глава 70

У Зои все еще саднило горло, и едва она делала глубокий вдох, сразу начинала кашлять. Подоспевшие медики дали ей кислородную маску. Зои наотрез отказывалась ехать в больницу на обследование, заверяя всех, что с ней все в порядке. Тейтума увезли с ожогами рук.

Зои вернулась в дом Терренса Финча. Посторонившись, пропустила в комнату двоих мужчин с носилками. Внутри пахло дымом и гнилью, дышать стало еще труднее.

О’Доннелл стояла в гостиной, с мрачным лицом наблюдая, как на носилки укладывают тело. Зои подошла к ней.

— Ее облепили мухи, — проговорила О’Доннелл. — И запах… А Финч уверен, что она жива.

— Он бредит, — ответила Зои. — Скорее всего, у него галлюцинации.

— Ты, наверное, с подобным каждый день сталкиваешься…

— Нет. Серийный убийца-психопат — довольно редкое явление. Большинство не в состоянии долго скрываться. Единственная причина, по которой мы так долго вычисляли Финча, — Род Гловер.

— Завтра утром доктор Террел проведет вскрытие. У жертвы по лицу размазана пища, немного осталось у нее во рту. Похоже, Финч кормил ее уже после смерти.

— Когда его можно допросить?

— Он получил серьезные ожоги и надышался дыма. Сомневаюсь, что придет в себя до вечера.

В Зои росло знакомое чувство нетерпения. Ей хотелось поговорить с Финчем прямо сейчас. Ей нужно услышать, зачем они фотографировали убийства. И куда делся Род Гловер.

— Что он поджег? — спросила она, глядя на разбросанные повсюду обугленные клочки бумаги.

— Газеты. Мы нашли стопку «Чикаго дейли». Он оторвал первую страницу у каждого экземпляра. Там фотография Кэтрин. Под диваном несгоревшие смятые листы.

«Чикаго дейли». Пожар — результат их с Гарри работы, судя по всему.

— Сжигал только первую страницу?

— Ага.

Фотограф делал снимки коричневых пятен на полу.

— Кровь, — сказала О’Доннелл, поймав взгляд Зои. — Везде кровь. В ванной, в спальне, в гостиной. Ох, и тут тоже…

Она подошла к холодильнику и открыла дверцу. Внутри стояли несколько пузырьков с густой малиновой жидкостью.

О’Доннелл обратилась к фотографу:

— Снимки холодильника уже есть?

— Еще нет. — Тот посмотрел на нее.

— Сделайте сейчас. — Холли отошла в сторону, придержав дверцу.

Фотограф щелкнул камерой, сделал несколько шагов вправо, снова щелкнул. Еще несколько шагов, третий снимок. Зои подумала о следах, оставленных Финчем на местах убийств, и о том, как она первоначально их интерпретировала. Думала, что убийца совершал какой-то ритуал. Не допусти она ошибку, Рея Делеон была бы…

Бентли прогнала эту мысль. Для самобичевания будет еще много времени.

— В спальне Терренса нашли что-то похожее на лапку грызуна. Видимо, останки хомяка, украденного в зоомагазине. — В голосе О’Доннелл слышалось удовлетворение. Очередной кусочек пазла встал на место. — Еще там обнаружили куски пластика и кнопки от клавиатуры. Скорее всего, от разбитого ноутбука, который куда-то делся. Также в комнате стояли две банки с мочой.

— С мочой?! Не с кровью?

— Верно. Может, и мочу начал пить…

— Может быть, — подумав, ответила Зои. — Или мочился в банки, потому что в ванной держал Рею.

— Вероятно. Кроме того, в комнате для гостей кто-то жил. Я приказала заняться ею в последнюю очередь. Решила, ты захочешь взглянуть.

— Спасибо. — Зои удивленно подняла брови.

— Прежде чем войти туда, надень перчатки и бахилы.

Бентли так и поступила. Шелестя нейлоновыми бахилами, она зашла в гостевую спальню.

Как и во всем доме, здесь дурно пахло. Но даже запах разложения и гари не маскировал другую, гораздо более отвратительную вонь. Пот и рвота. По грязной комнате разбросаны мятые простыни, все в пятнах.

— Здесь крови нет, насколько можно судить, — проговорила О’Доннелл из-за спины Зои. — Вещей немного, в основном одежда. Но в гардеробной мы нашли коробку.

Зои открыла маленькую гардеробную. Внутри валялось мятое нижнее белье, рубашки, брюки. На одной полке лежал клубок серых галстуков — словно переплетенные змеи. Внизу стояла прямоугольная коробка. Присев, Зои с колотящимся сердцем вытащила ее. Она уже предполагала, что найдет там. На мгновение показалось, что ей снова четырнадцать и она заглядывает под кровать Гловера… Дрожащими руками Бентли подняла крышку.

— И что это такое? — спросила О’Доннелл.

— Его трофеи. — Хоть бы Холли подумала, что голос охрип из-за дыма. — Некоторые я уже видела.

Несколько комплектов рваного нижнего белья. Браслет. Тонкая золотая цепочка. Зои взяла один из бюстгальтеров. В нем зияло несколько дырочек, будто моль побила. Когда Зои видела его в прошлый раз, он был относительно новым.

Под трофеями она нашла вырезки из газет. Статья об аресте Джована Стоукса с фотографией оперативной группы, Зои стоит с краю. Затем снимок ее и Тейтума на месте преступления. Еще одна статья об аресте Гробовщика-Душителя, написанная Гарри Барри. Вырезки газетных заметок об убийствах Клайда Прескотта в Сан-Анджело. В отличие от других серийных убийц, Гловер собирал статьи не о себе и своих творениях. Его интересовала Зои.

Глава 71

В палате стояли всего две койки, а занята лишь одна. Терренс Финч лежал в бирюзовой больничной рубашке, прикованный к поручням. Его руки и ноги перебинтованы, из вены торчит трубка капельницы. По словам врача, Терренсу дают болеутоляющее и антипсихотики. Финч сверлил взглядом стену перед собой и не повернул головы, чтобы посмотреть на посетителей. Зои села на стул у койки, О’Доннелл — рядом с ней. Тейтум остался стоять позади.

— Мистер Финч, я детектив О’Доннелл, а это Зои Бентли и агент Грей. Хотим задать вам несколько вопросов.

Он моргнул и озадаченно уставился на них.

— Доктор Бентли, — пробормотал он, — мы уже встречались.

— Здравствуйте, Терренс, — напряженно сказала Зои.

— Насколько я понимаю, вы осведомлены о своих правах, — продолжила О’Доннелл. — Однако я зачитаю их вам еще раз, прежде чем начать беседу.

Пока детектив проговаривала права Финча, Зои следила за выражением его лица. Он явно не слушал и один раз скосил глаза, как будто глядя на что-то за ее спиной. Обернувшись, Зои убедилась: там ничего нет. Она подозревала, что он все еще видит галлюцинации, несмотря на лекарства. Сомнительно, что его показания можно использовать в суде. Хотя Зои волновало не это. Терренс Финч никуда не денется, и только он один мог вывести их на Гловера.

О’Доннелл кивнула Зои. Та подалась вперед.

— Терренс, расскажите нам о Роде Гловере.

Он снова дернулся, оглядываясь.

— О ком?

— Вы знали его как Дэниела Мура. Но наверняка поняли, что его настоящее имя Род Гловер.

— Нет. — Терренс мотнул головой. — Его зовут Дэниел. Род — это опухоль. Она хочет захватить Дэниела, убить его. А Дэниел еще там. Он там.

— Ладно. — Зои решила пока обойти эту тему. — Тогда расскажите, как вы впервые встретились.

— Меня мучили мысли. Хотелось с кем-то поговорить. Чтобы меня поняли. Я пытался поговорить с Кэтрин, а она отправила меня к врачу и велела молиться. Молитвы не помогли, а врач заставил принимать таблетки. Ненавижу принимать таблетки.

— И вы обратились к Дэниелу?

— Наш пастор заверил, что Дэниел поможет. Поэтому я с ним поговорил. И он меня понял. Он понял, что я чувствую. Он мне помог.

— Как он помог?

Еще одно быстрое движение глаз. Еще один взгляд за левое плечо Зои.

— Он мне помог. Мы разговаривали. Он показал мне, как найти в Интернете таких же, как я.

— Ясно. Когда он переехал к вам?

— Когда он вернулся.

— Вернулся откуда?

По лицу Терренса скользнуло осознанное выражение.

— Он вернулся из поездки.

Насколько откровенен был Гловер со своим напарником?

— Понятно. Итак, Дэниел вернулся и переехал к вам?

— Да. Он заболел. Не мог водить машину. Нуждался в помощи. Я рад ему помочь, ведь мы друзья.

— А он хотел помочь вам взамен, верно?

Терренс замялся.

— Мы ведь друзья. Конечно, он хотел помочь. Только он болел, поэтому я о нем заботился. Он плохо спал и не мог водить машину. Я хотел помочь ему поправиться.

— Вы знаете, чем он болел?

— Опухоль мозга.

Зои кивнула.

— Значит, вы отправляли его к врачу?

Терренс помотал головой и поморщился: движение причиняло боль.

— Врачи никогда не скажут правду. Лекарство существует. А они его скрывают.

— Что за лекарство?

Терренс надолго задумался.

— Вы же врач?

— Я доктор судебной психологии.

— Дэниел говорил, что вы умны. Вы ведь уже знаете о лекарстве? Пытаетесь обмануть меня? Хотите заставить меня сказать вслух? Как Кэтрин, да? А я не скажу, не скажу! — Его глаза широко распахнулись, наручники позвякивали, когда он тряс кулаками.

— Хорошо, — поспешно согласилась Зои, — вам не нужно это произносить.

Он расслабился.

— А я могу сказать? — спросила Бентли.

— Врачи это никогда не признают. — Терренс усмехнулся. — Не хотят, чтобы люди узнали. Если б люди узнали, начался бы хаос.

— Лекарство — кровь, верно? Человеческая кровь?

Он удивленно заморгал.

— Да.

Зои заговорщицки улыбнулась ему, будто их связывал общий секрет.

— Из этой комнаты информация не выйдет. Детектив О’Доннелл и агент Грей никому не расскажут. Правильно?

— Ни за что не расскажем, — убежденно произнес Тейтум.

— Значит, вы хотели, чтобы Дэниел пил человеческую кровь? Чтобы он поправился?

— Да. Хотя он твердил, что кровь ему не поможет. У него была другая идея.

— Что за идея?

Снова быстрый взгляд в сторону.

— Ничего такого. Он сказал, что у него нет медицинской страховки, поэтому врачам наплевать. Мне моя страховка тоже не помогла. Во всем виноваты страховые компании.

— Дэниел хотел причинять боль женщинам? Такая у него была идея?

— Он никогда не хотел никого обидеть. — Его тон стал резче.

— Хорошо, но что-то же он хотел сделать, верно? Чтобы поправиться.

— Нет! Это моя идея! Я все придумал.

— Хорошо, в чем заключалась ваша идея?

— Я хотел взять немного крови у человека, а Дэниел велел мне так не делать. — Терренс с видом победителя посмотрел на Зои, как будто чувствовал себя правым. — Он не хотел ничего делать. Сказал, что все бесполезно, если кровь недостаточно чистая.

Зои отвела глаза и помолчала, словно обдумывая услышанное.

— Значит, идея принадлежала вовсе не Дэниелу. Он пытался тебя остановить.

Гловер, несомненно, строил из себя заботливого друга, тем временем подталкивая Терренса к мысли, что начать следует с Кэтрин. Она знала об одержимости Терренса кровью и могла сообщить в полицию.

— Его слова подтвердились, — проговорил Терренс. — Нужна чистая кровь. И я предложил пойти к единственному чистому человеку, которого мы знали.

— К кому?

Глаза Терренса округлились; он снова смотрел за плечо Зои и шевелил губами, не издавая ни звука, будто споря с невидимым сообщником. Бентли подавила в себе желание обернуться.

— Терренс, кого вы предложили?

— Кэтрин Лэм, — наконец ответил он.

Зои ободряюще кивнула.

— Дэниел согласился?

Снова взгляд украдкой.

— Он… идея ему не понравилась. Но он согласился, что только она достаточно чиста. Только ради себя самого я бы не стал. В крови нуждался Дэниел.

— Он сам все придумал? Извлечь кровь, чтобы потом ее выпить?

Терренс помедлил.

— Да.

— Итак, вы пошли к Кэтрин Лэм, чтобы добыть кровь. Что случилось потом?

— Она умерла.

— Потому что вы взяли слишком много крови?

— Да, крови было много.

— Терренс, дело в том, что… — Зои изобразила недоумение. — Кэтрин Лэм задушили. И еще изнасиловали.

— Нет, вы ошибаетесь. Мы только взяли кровь. — Он повысил голос. — Только кровь! Вот почему так вышло. Я взял слишком много.

Он дернул руками, наручники звякнули о поручни койки.

— Ладно. — Зои кивнула. — Потом вы ее фотографировали, верно? Зачем?

— Я фотограф. — Он посмотрел на нее с вызовом. — Я фотографирую необычные ситуации.

Снимки нужны были не Терренсу, а Гловеру. Зачем? Лишь для сексуального удовлетворения? Однако в коробке с трофеями тот снимков не хранил.

— Это Дэниел велел вам фотографировать?

— Нет.

— Вы надели Кэтрин на шею цепочку, верно? Цепочку с крестиком. Почему?

— Она всегда носила цепочку. Снимки получились лучше.

— А Дэниел выпил кровь?

— Нет… Не захотел. Но я подливал ему немного в кофе. И в еду. — Терренс выглядел явно довольным собой. — Кровь ему помогала. Я видел.

Понимал ли Гловер, что происходит? Позволял ли Терренсу подливать кровь в еду, чтобы тот чувствовал себя полезным? Зои сомневалась. Скорее всего, рак сыграл злую шутку со вкусовыми рецепторами Гловера, и он попросту ничего не замечал.

— Так почему Дэниел отказывался пить кровь? — спросила она. — Зачем он вообще пошел с вами на поиски чистой крови, если не собирался ее пить?

— Я… я запутался. Все из-за препаратов, которые мне здесь дают. Он выпил, вот почему мы пошли к Кэтрин. Идея была моя. А он выпил кровь. — Терренс яростно затряс головой. — Он хотел выздороветь. Вот почему мы пошли. Ради крови.

— А через три дня вы напали на другую женщину недалеко от вокзала. Тоже ради крови?

— Да. Я хотел… У нас кончилась кровь. Мы пошли туда и стали ждать женщину. И взяли у нее кровь.

— И убили ее.

— Это несчастный случай.

— Почему вы нарисовали пентаграмму? Почему вонзили нож в ее живот?

— Просто реквизит. Для съемки. — Терренс говорил нерешительно.

— Кто это придумал?

Он снова беззвучно шевелил губами, уставившись на что-то невидимое. Зои пробовала читать по его губам — и ничего не разобрала.

— Терренс, кто все придумал?

— Я.

— И Дэниел согласился? Целый час возиться с мертвой женщиной, готовить реквизит, фотографировать?

— Он хороший друг.

— Потом вы схватили Рею Делеон.

Он замотал головой.

— Кого?

— Женщину, которую мы нашли в вашем доме.

— Ах да, верно… Ее. Да. Дэниел не хотел ее брать. Он сопротивлялся с самого начала. — Его веки задрожали. — Все придумал я.

На этот раз она ему верила.

— И он ее убил.

— Нет. Не он. Опухоль. Это все Род.

Зои пристально смотрела на Терренса.

— Рею убила опухоль? Что вы хотите этим сказать?

— Опухоль пыталась. А та выжила. А опухоль хотела ее убить. Пила ее кровь, душила, пыталась убить. — На мгновение его взгляд прояснился, вспыхнув яростью. — И добилась своего.

Терренс готов взять на себя вину Дэниела, однако, по всей видимости, не опухоли.

— Что произошло потом?

— Я оттолкнул его. Я думал, Дэниела уже нет. Опухоль захватила его тело. Я ранил его ножом, и он сбежал.

— Вы знаете, куда?

— Нет, и уже… — Снова лязгнули наручники. — Уже не имеет значения. Он вернулся. Снова прежним Дэниелом. Он мне помог. Помог заставить Кэтрин молчать. Мы не хотели, чтобы она рассказывала про кровь.

— Поэтому вы сожгли газеты?

— Конечно. Все придумал я. Не Дэниел. Он мне помог. Он хороший друг. Я им не скажу. Я им не скажу. — Бросив в сторону быстрый взгляд, он опустил голову, словно прислушиваясь.

— Терренс, вы можете вспомнить, когда Дэниел впервые с вами связался?

— Нет. Я не стану отвечать. Не стану. Не стану! — Из его рта брызнула слюна. — Я вам все рассказал. Оставьте меня в покое!

— Еще пара вопросов, и мы дадим вам отдохнуть. Когда Дэниел впервые с вами связался?

Терренс зашептал что-то, быстро шевеля губами. Зои наклонилась к нему, чтобы разобрать слова.

Он сделал выпад так стремительно, что она едва успела отпрянуть. Его зубы щелкнули в сантиметре от ее щеки. Бентли почувствовала его дыхание, с гнилостным запахом вырывавшееся изо рта. Она отодвинула стул, охваченная отвращением и страхом.

— Оставьте меня в покое! — вопил Терренс, брызжа слюной. — Оставьте в покое! Уходите, вон, вон, вон!

Он сучил руками, наручники лязгали о поручни койки.

— Вон, вон, вон!

Зои встала и отступила назад, чуть не врезавшись в Тейтума. Тот положил руку ей на плечо, и Бентли глубоко вздохнула. Под крики Терренса они покинули палату.

Глава 72

— Значит, Гловер скрылся еще вчера, — мрачно заключил Тейтум. — Наверное, уже на полпути в Канаду.

Они стояли в коридоре больницы, в нескольких шагах от двери в палату Финча. Действие обезболивающего закончилось, и у Грея адски болели руки. Он начинал жалеть, что не оставил Финча полыхать.

— Вполне возможно, — задумчиво проговорила О’Доннелл, — только он не успел забрать свои вещи, в том числе наличные. Кредитных карт у него нет, счета в банке тоже. По словам Терренса, он не в состоянии водить машину.

Она перевела взгляд на Зои.

— Про фотографии Терренс отвечал уклончиво, так что, как я предполагаю, снимки он делал по указке Гловера.

Зои нахмурилась.

— Согласна. Хотя и не понимаю до конца. Гловер насилует и душит женщин, а не приносит жертвы в сатанистских ритуалах.

— Может, он использовал фотографии как предлог для убийства? — предположила О’Доннелл. — Например, убедил Терренса, что ему нужно фотографировать мертвых женщин, чтобы получить какую-нибудь психическую энергию и поправиться… Вряд ли мы сумеем понять логику сумасшедшего.

— Однако раньше логика во всем прослеживалась, — возразила Зои. — Терренс помешан на крови, так? По крайней мере, был, пока не сошел с ума. Вспомните, поначалу он вел себя вполне нормально, так что не поверил бы абсурдным историям о фотографиях, извлекающих психическую энергию. Что бы Гловер ни придумал, для Финча его слова должны были иметь смысл.

Голос Зои от разочарования стал высоким и ломким. Тейтум посмотрел на нее с беспокойством. Он знал свою напарницу достаточно хорошо, чтобы выявить закономерность. Как только дело доходит до Гловера, аналитические способности ее подводят. Она пытается понять его намерения, но, в отличие от других убийц, этот для нее неуловим. Словно он для Зои — слепое пятно.

— О’Доннелл права, — медленно произнес Тейтум. — Фотографии понадобились не для сексуального удовлетворения. Значит, служили другой цели.

— Скорее всего, — нетерпеливо ответила Зои. — Хотя не думаю, что он якобы лечил фотографиями рак.

— Гловер не говорил Терренсу, что ему нужно лекарство, — вдруг заметил Грей.

— Что ты имеешь в виду? — оживилась О’Доннелл.

— По словам Терренса, Гловер во всем винил страховые компании. Он не говорил, что умирает или что врачи не могут его вылечить. Он настаивал, что без страховки врачи его лечить не желают.

— Ну, это мы уже обсуждали, — перебила его Зои. — Гловер всегда находит способ выставить себя жертвой.

— Он утверждал, что проблема в деньгах. А фотографии мертвых женщин нельзя использовать для лечения рака… — Тейтум покачал головой. — Зато их можно продать. Помните, что сказал нам Свенсон?

— Он сказал, что люди готовы платить уйму денег за подобные штуки, — пробормотала О’Доннелл. — Например, за постановочные снимки. А если бы покупатель знал, что снимки настоящие…

— Мы предполагали, что Гловер в Даркнете только покупал нелегальное порно, — подхватила Зои, ее глаза широко распахнулись. — А вдруг он еще и продавец? Сколько он выручил бы?

— Вероятно, много, — сказал Тейтум, — особенно за подлинные фотографии убийств. Если психи из Даркнета хотели, чтобы убийства были настоящие. Тогда понятно, почему Гловер позвонил в полицию и сообщил, где искать Генриетту Фишберн. Он хотел, чтобы о ней написали в газетах, иначе он не смог бы продать снимки.

— Вот как он объяснил все Финчу. — Зои кивнула. — Гловер нуждался в деньгах на лечение или на частную клинику. Он внушил Финчу, что ради денег придется убивать и делать фотографии. Готова поспорить, что пентаграмма и нож — запросы клиентов.

Тейтум тряхнул головой, будто отказываясь верить.

— Как там говорят — делай, что любишь, а деньги приложатся?

— Если все так, — рассуждала О’Доннелл, — он, вероятно, лечится здесь, в Чикаго.

— Мы уже пробовали искать в больницах. — Тейтум вздохнул. — Слишком много пациентов. А истории болезней нам не выдадут без ордера, получить который почти нереально.

— Зато теперь мы можем сузить зону поисков, — заявила О’Доннелл. — Если наша теория верна, мы можем узнать, за сколько он продал фотографии и когда получил оплату. Найдем клинику, где принимают наличные. Если продажа действительно состоялась, то чем больше мы о ней узнаем, чем легче будет вычислить клинику и имя пациента.

Зои побледнела.

— Нужно найти его как можно быстрее. Если мертвые женщины — его спасательный круг, очень скоро он убьет снова.

— Сделаем пару телефонных звонков, — сказал Тейтум. — Даже в Даркнете остаются следы. Попросим аналитиков помочь нам.

Глава 73

Лукавый_Ируканджи восседал на своем троне в одних трусах, уставившись в мониторы и выжидая. Притаившись.

Без особого энтузиазма он пробежался по форуму, просмотрев ветку о взломе приложения для знакомств и еще одну о новой уязвимости, обнаруженной в популярной программе для веб-камеры. Он не оставил комментариев, лишь на лице его застыла презрительная гримаса.

В тренды «Твиттера» попал хэштег #НайтиРею. Нажав на ссылку, он прочел несколько скучных твитов. Бесконечный поток лицемерия от людишек, которые силятся произвести впечатление своими «искренними молитвами».

Он скомандовал десяти своим ботам публиковать твиты о том, что Рея — нелегальный иммигрант, сопровождая каждый пост хэштегами #НайтиРею и #ДепортироватьРею. Когда хлынули возмущенные комментарии, он зевнул.

Пришло несколько сообщений: его дружки-«тролли» смекнули, что твиты — его рук дело. Они большей частью выражали удивление. Один даже написал, что Лукавый_Ируканджи зашел слишком далеко.

Он ухмыльнулся. Если б они только знали!

Во всплывающем окне появилось еще одно сообщение, и его пульс тут же участился. Джек_Потрошитель. Наконец-то. Дрожащим пальцем он нажал на «Открыть».

Джек_Потрошитель: Возникли непредвиденные трудности, я не смогу прислать последнюю серию фотографий. Но три фотографии у тебя уже есть, и ты можешь проверить новости: снимки подлинные. На них Рея Делеон сразу после смерти. Таких фотографий ни у кого нет.

Его захлестнуло волной разочарования. Они так не договаривались. Он же дал четкие инструкции, что тут сложного? Он напечатал ответ.

Лукавый_Ируканджи: Мы так не договаривались. Нет фото — нет денег.

Ответ пришел мгновенно.

Джек_Потрошитель: Мне нужны деньги. Я же отправил три фото. Если не заплатишь, сделке конец.

Лукавый_Ируканджи: Хорошо. Значит, сделке конец.

Исполнитель объяснял, что нуждается в деньгах и прямо сейчас. Ему не найти другого покупателя, готового заплатить такую цену. Ни за что.

Джек_Потрошитель: Ладно, а если я пришлю тебе что-нибудь другое? Что-нибудь получше? Но тогда тебе придется заплатить за прошлый заказ и за новые фото.

Лукавый_Ируканджи: Предложение должно быть очень привлекательным…

Он снова чувствовал свою силу. «Троллить» пользователей соцсетей и вполовину не так захватывающе.

Джек_Потрошитель: Я могу предложить беременную женщину.

Лукавый_Ируканджи улыбнулся и выждал целую минуту, прежде чем ответить.

Лукавый_Ируканджи: Подойдет. Но у меня есть конкретные пожелания…

Глава 74

Понедельник, 24 октября 2016 года

Тейтум обвел взглядом оперативный штаб, заполненный людьми. Хотя у всех были красные глаза и растрепанный вид, работа спорилась. Охотничий азарт не давал расслабиться.

И еще кофе, конечно. Здесь, похоже, проходил конкурс на самую большую тару для кофе. О’Доннелл не выпускала из рук чашку размером с ее голову, а Валентайн принес огромный термос, из которого постоянно наполнял свою термокружку. Даже Зои отказалась от так полюбившегося ей горячего шоколада в пользу стаканчика крепкого кофе из «Старбакс».

— Доброе утро, — провозгласил Брайт. — Как вам известно, вчера мы арестовали Терренса Финча и нашли в его доме тело Реи Делеон. Детектив О’Доннелл и доктор Бентли успели допросить Финча вчера вечером, однако тот не дал сведений о местонахождении Рода Гловера. Детективы Кох и Сайкс, вы заезжали сегодня в больницу?

— Ага, — отозвался Кох, — только туда уже добрался адвокат.

— Финч принимает лекарства, его психоз уменьшается, что делает нашего бету осторожнее, — объяснила Зои. — В любом случае позже мы съездим к нему еще раз. Посмотрим, сможет ли он вспомнить что-то полезное. Если сумеет вывести нас на Гловера, получит сделку.

— По Гловеру есть небольшой прогресс, — добавил Сайкс. — Мы опросили соседей Финча, и одна женщина видела Гловера в доме два дня назад. Она опознала его по фотографии, только он, по ее словам, теперь выглядит иначе. Художник с ней поработал, и теперь у нас есть обновленный портрет.

— Мы предполагаем, что Гловер еще в Чикаго? — спросил Брайт.

— Так точно! — сказал Тейтум. Взгляды присутствующих устремились на него. Выждав пару секунд, он продолжил: — На основании вчерашних показаний Финча мы пришли к выводу, что Род Гловер продавал фотографии последних жертв, а на вырученные деньги оплачивал лечение от рака.

— Кому продавал? — удивился Брайт.

— Пользователям торговой площадки в Даркнете. Ночью компьютерщики из ФБР по нашей просьбе изучили несколько сайтов, которые нам назвал Свенсон.

Весь вечер они провели в чикагском отделении Бюро. Тейтум, Зои и Валентайн маячили за спинами компьютерщиков, пока те не выставили их за порог. Результаты поисков пришли в четыре часа утра.

— Месяц назад пользователь Джек_Потрошитель стал размещать объявления о продаже эксклюзивных фотографий убитых женщин, — продолжил Грей, кладя на стол папку. — Среди откликов преобладали циничные шуточки, хотя кое-кого предложение заинтересовало. В итоге он продал снимки, некоторые из которых позже появились и на форумах, доступные всем желающим.

Тейтум передал фотографию из папки детективу Коху, сидевшему справа.

— Это Ширли Уоттенберг, убитая в две тысячи восьмом году, предположительно Родом Гловером. Похоже, фото сделано вскоре после убийства. Поначалу он требовал за снимок пять тысяч, но из-за плохого качества и сомнений в подлинности в конце концов продал за двести долларов. Когда завсегдатаи форумов убедились, что фотография настоящая, Джек_Потрошитель заработал себе репутацию. При этом уверял, что может сделать больше.

Тейтум взял еще два листа из папки и передал их Коху.

— Дальше идут снимки Кэтрин Лэм, сделанные сразу после ее смерти. Мы выяснили, что проданы восемь фотографий, и только две опубликованы в Сети. Точная цена неизвестна, однако мы предполагаем, что более восьми тысяч долларов.

— Почему все всплыло только сейчас? — сердито спросил Брайт. — Фотографии, как я понимаю, может посмотреть любой?

Валентайн, кашлянув, ответил:

— Не любой. Лишь несколько избранных пользователей. Вы знаете, сколько в Даркнете порносайтов? Более восьмидесяти процентов всех веб-страниц, то есть тысячи. Это постоянный обмен тридцатью миллионами изображений и видео.

Тейтум знал статистику, но его подташнивало всякий раз, когда он слышал эти цифры. Это словно поднять камень в поле; знать, что под ним живут разные твари, и видеть, как они расползаются кто куда, — не одно и то же. Большинство изображений и видео, упомянутых Валентайном, — порно с участием несовершеннолетних. Искать что-то конкретное в виртуальных Содоме и Гоморре сложно и малоприятно.

Воспользовавшись заминкой, он продолжил:

— Объявившись на форуме в следующий раз, Джек_Потрошитель продал фотографии Генриетты Фишберн. Причем для съемки был использован реквизит, заказанный самим покупателем.

— Реквизит? — Кох насупился.

— Нож и пентаграмма, — вставила Зои. — Они не вязались ни с Финчем, ни с Гловером, потому что идея им не принадлежала. Они лишь выполняли пожелания заказчика.

— Покупателя уже вычислили? — задал вопрос Кох.

— Нет, — ответил Тейтум. — Программисты делают что могут, однако обсуждение проходило в приватном чате. Думаю, даже сам Гловер не знает, с кем переписывался. Заказчик никогда не публиковал купленные снимки, хотя другие кадры утекли в Сеть.

Он пустил по кругу еще две фотографии — возможно, самые жуткие из всех, сделанные в последние секунды жизни Генриетты. Крупные планы ее лица: рот открыт в беззвучном крике, вокруг горла намотан галстук, который держит мужская рука. На ней проступили вены, светлая кожа покрыта царапинами. При вскрытии под ногтями Генриетты Фишберн обнаружены клетки кожи. Нетрудно догадаться, что на фотографии — рука Гловера.

Тейтум подождал, пока все посмотрят распечатки, и вернулся к отчету:

— Сообщения об убийстве появились в прессе в тот же день, подтверждая подлинность снимков. Они ушли по четыре тысячи каждый. Несколько пользователей форума купили фото вскладчину, а потом выложили в Сеть. Сколько заплатил главный заказчик, мы не знаем. Впрочем, Гловер не стал бы утруждаться, не видя большой выгоды.

Тейтум замолчал и слегка кивнул О’Доннелл.

— Мы считаем, что Гловер потратил вырученные деньги на лечение в частной клинике, — подхватила та. — В Чикаго подходящих клиник более двадцати.

— Вряд ли судья подпишет ордер на обыск во всех клиниках. — Брайт нахмурился. — Интересная догадка, но, увы, без подтверждения…

— Одна из них привлекла мое внимание, — перебила О’Доннелл. — Онкологический центр «Селеста». Высокие цены, высокий процент выживших пациентов. Клиника выделяется, во-первых, маленьким штатом — всего шесть человек. Гловеру это наверняка понравится: чем меньше персонала, тем меньше людей могут его опознать. Во-вторых, там принимают наличные, что сейчас редкость.

— Кстати, у Гловера, по всей видимости, в Чикаго есть знакомый, который конвертирует биткойны в наличные, — добавил Тейтум.

— Сегодня утром я отправилась в «Селесту», — продолжила О’Доннелл. — Я выяснила, что некто с диагнозом Гловера проходил там лечение, заплатив сумму, примерно равную выручке за фотографии. Я в красках обрисовала молодой и впечатлительной медсестре, как Гловер поступает с женщинами, и показала его обновленный портрет. Она сожалела, что не может раскрыть личные данные клиента, но неоднократно подчеркивала: для обыска есть веские основания. Также она упомянула, что неплохо бы нам заглянуть в клинику второго ноября в половине третьего. Догадываюсь, на это время у Гловера назначена следующая процедура.

Тейтум слышал это уже второй раз, но теперь что-то не давало ему покоя. Что-то, связанное с портретом. Что же? Он стиснул зубы, собираясь с мыслями. Медсестра опознала Гловера по свежему рисунку. Скорее всего, она и раньше видела его фото в новостях, а за несколько месяцев он изменился до неузнаваемости. Что с того?

Догадка не давалась в руки.

— Для ордера может и хватить. — Кох улыбнулся. — Второе ноября на следующей неделе. Если он явится в клинику, мы его прижмем.

— Нельзя ждать так долго, — возразила Зои. — После Генриетты Фишберн Гловер искал других жертв. Поэтому они с Финчем напали на Рею Делеон. Однако ее убийство, очевидно, пошло не по плану, и Гловер вряд ли успел сделать много снимков.

— Насколько мы можем судить, фотографии Реи не выставлены на продажу, — произнес Тейтум.

— Если будем ждать, Гловер убьет еще одну женщину, чтобы оплатить следующий этап лечения.

— Понял. — Кох кивнул. — Посмотрим, получится ли взять ордер на обыск клиники. В записях, возможно, найдем зацепку: номер телефона, адрес, контакт на экстренный случай… В больничных бланках миллион строчек, хоть где-то же Гловер должен допустить промашку.

— А мы снова поговорим с Финчем. Может, вытянем из него еще что-нибудь, — сказал Валентайн.

— Кроме того, отправьте новый портрет Гловера в СМИ, — велел Брайт.

Тейтум не стал вслушиваться в дальнейшую череду коротких фраз. Вскоре все разошлись, а он размышлял о рисунке и о внешних изменениях Гловера. Заметив, что Грей остался на месте, Зои подошла к нему.

— Брифинг закончен, — сообщила она.

— Откуда Патрик Карпентер узнал о болезни Гловера? — спросил ее Тейтум.

— Что?

— Когда мы задержали Аллена Свенсона, в участок ворвался Патрик Карпентер и заявил, что Аллен не стал бы творить подобные зверства на пару с умирающим. Только вот в прессе никогда не упоминали, что у Гловера рак. И мы тоже Патрику об этом не говорили. На фото Гловер выглядит здоровым.

— Наверное, он сам пожаловался Патрику на болезнь, — предположила Зои. — Или до того дошли слухи…

— Рак у Гловера диагностировали в Дейле. Так что Патрик либо обсуждал Гловера с тем, кто недавно с ним встречался…

— Либо сам видел Гловера, — закончила за него Зои.

— Значит, нужно навестить Патрика, — сделал вывод Тейтум.

Глава 75

Леонор Карпентер жила словно на американских горках: от тревоги до облегчения и обратно — и так целыми днями. Ее эмоциональное состояние находилось полностью в руках неродившегося ребенка. Точнее, в ногах.

Когда он пинал Леонор, ее охватывало облегчение. Он там, еще живой. Стоило ему надолго затихнуть, и она начинала волноваться. Не задушила ли его пуповина? Не остановилось ли крохотное сердечко? Лежа в больнице, несмотря на постоянный дискомфорт, Леонор успокаивалась писком кардиомонитора. Как только монитор отключили, она оказалась во власти маленького Бума.

Зря она дала ему имя, не надо было. Так ничему и не научилась. Но на тридцатой неделе уже не могла звать его плодом или «этим».

Если малыш не пинал ее больше двух часов, тревога становилась невыносимой. Леонор лежала на боку и шептала ему:

— Давай, Бум. Один пинок для мамочки. Один маленький пиночек.

И он всегда послушно отвешивал легкий пинок, чтобы успокоить маму. Уже сейчас он такой умница!

Бум пнул ее пятнадцать минут назад, и у Леонор теперь, как шутил Патрик, все было просто «воспнитительно». Она чувствовала себя умиротворенной, почти счастливой, наблюдая, как Патрик допивает утренний кофе перед уходом. Она знала, что ему нужно идти в церковь: Кэтрин не стало, Альберт погрузился в скорбь, и прихожанам Патрик необходим. Община раскололась под ударами печали и страха. Многие не хотели посещать церковь из-за постоянного присутствия полицейских. Они нуждались в Патрике, чтобы сплотиться вновь.

Они с Бумом вытерпят несколько часов и без Патрика. Кроме того, они ведь не останутся в одиночестве.

Тем не менее, поймав взгляд Патрика, Леонор заметила в нем тревогу.

— У вас точно все в порядке? — спросил он.

— Конечно.

— Я могу остаться. Альберт справится… — Слова погасли, как огонек спички. Леонор видела правду. Альберт не справится. И вряд ли когда-либо сможет управлять приходом, как раньше.

— Ступай, — сказала она с улыбкой, — все будет хорошо. Я полежу в кровати. В случае чего Дэниел придет мне на помощь.

Как по команде, в кухню явился их постоялец. От его худобы у Леонор сжималось сердце. Бедняга, рак его не щадил, не говоря уже о полицейском преследовании… Внутри ее поднялась волна гнева, и в ответ Бум снова пнул ее живот.

— Доброе утро, — неуверенно поздоровался Дэниел.

— Хорошо спал? — осведомилась Леонор. Она слышала, как он ворочался в постели. По его словам, ночами особенно трудно переносить боль.

— Как младенец. — Он весело подмигнул. — Хоть и не так хорошо, как малыш Бум.

Леонор улыбнулась, восхищаясь его настроем.

— На самом деле он всю ночь колотил меня ножками.

— Вырастет дерзким, совсем как мама, — подметил Дэниел.

— Я приду домой до обеда, — сообщил Патрик. — Не хочу заставлять Леонор готовить.

— Не беспокойся, — с готовностью ответил Дэниел, — обед предоставь мне. Приготовлю курицу «а-ля Даниэль».

Патрика не убедили его слова.

— Если Леонор станет плохо, не вези ее в больницу сам. Вызови «Скорую».

— Я не смог бы вести машину при всем желании, — напомнил Дэниел.

— Да, верно.

— Иди. — Леонор рассмеялась. — С нами все в порядке.

Дэниел удалился, оставив их наедине. Патрик обнял ее перед уходом, крепко прижав к себе, будто боясь отпустить. Она положила его ладонь себе на живот. Бум снова ударил ее, и они с Патриком заулыбались. Потом тот ушел.

Леонор смотрела в окно кухни, задумавшись о бедной Кэтрин. Она никогда не познает, каково носить под сердцем новую жизнь. Не почувствует ударов крошечных ножек. Узы матери и ребенка.

Леонор смахнула со щеки слезу.

Подумать только, полицейские уверены, что Дэниел сотворил такое! Разве он мог хоть кого-нибудь обидеть, не говоря уже о Кэтрин? Полицейские не знали его так, как Леонор и Патрик. Не видели, как он часами беседовал с посетителями приюта для бездомных, ободрял их и приносил теплые одеяла на зиму. Ни один полицейский не слышал, как горячо Дэниел молится. Никто, кроме Леонор, не слышал его рассказов о трудном детстве, не видел его слез…

Где была полиция, когда вчера вечером Дэниел поблагодарил их с Патриком за приют и заявил, что хочет сдаться? Он волновался, что стресс отразится на беременности Леонор.

Она убедила Дэниела остаться. Все понимали: если он сдастся, то никогда не получит необходимое лечение. Рак его убьет, подпишет Дэниелу смертный приговор задолго до оправдания в суде.

Она собиралась пойти наверх, когда Дэниел вернулся в кухню.

— Я хочу немного отдохнуть, — сказала она. — Не стесняйся брать еду из…

Леонор вдруг заметила: Дэниел держит что-то в руках. Она не сразу поняла, что это пара ее чулок. Он держал их странно, натянув руками. Взгляд его стал отрешенным.

— Ой, — смущенно пробормотала Леонор, — мы оставили это в комнате для гостей?

Он шагнул к ней с легкой улыбкой.

— Мне очень жаль, Леонор, увы…

От внезапного стука в дверь оба замерли на месте. Глаза Дэниела расширились от страха.

— Наверное, пришла соседка, — успокоила его Леонор. — Она собиралась принести мне пирога. Иди в дом, я ее сейчас выпровожу.

Он помедлил, затем кивнул и быстро покинул кухню. Леонор медленно шла к двери, когда опять раздался стук.

— Минуточку! — громко сказала она.

Посмотрев в глазок, сразу узнала мужчину и женщину на пороге. На мгновение передумала открывать, но они уже слышали ее голос. Если не впустить, они почуют неладное.

Леонор отперла дверь.

— Здравствуйте, — холодно бросила она. — Вы навещали меня в больнице, я помню. Тейтум и… Зои, верно? В прошлую нашу встречу вы забыли упомянуть, что работаете на ФБР.

— Прошу прощения, миссис Карпентер, — смущенно произнес Тейтум. — Мы не хотели вас тревожить, учитывая ваше состояние.

— Как предусмотрительно… Хотелось бы, чтобы такую же деликатность вы проявили и к другим прихожанам.

— Патрик дома? — спросила Зои.

— Нет, он ушел.

— Куда?

— Вам придется позвонить ему и выяснить это самостоятельно. — Она не собиралась упрощать им задачу.

— Миссис Карпентер, мы можем войти? — снова заговорил Тейтум. — Хотим задать вам несколько вопросов.

— Патрик, наверное, на работе. — В отчаянии она быстро сдала позиции. — Уверена, он вам охотно ответит.

— Мы не отнимем у вас много времени, лишь пару минут, — заверил Тейтум.

Она могла бы отказать. Леонор знала почти наверняка, что без ордера они не ворвутся силой. Она собиралась с духом, чтобы вежливо попрощаться, однако слова застыли в горле. Они бы поняли: она кого-то укрывает.

Нет, придется их впустить. Не будут же они обыскивать дом. Леонор не давала повода для подозрений.

— Конечно, — выдавила она, чувствуя, как по животу разливается боль. — Проходите.

Проводила посетителей в кухню. Дэниел, вероятно, заперся в своей комнате. Нужно лишь ответить на вопросы и выпроводить незваных гостей. Хотя в кухне стояли четыре стула, никто не сел.

— Леонор, — начала Зои, — вы знакомы с Дэниелом Муром?

— Конечно, — подтвердила она, — это наш прихожанин.

— Когда вы общались с ним в последний раз?

Леонор пожала плечами.

— Перед его отъездом из Чикаго. Говорил, что едет по неотложным семейным делам.

— Вы не волновались за него, учитывая состояние его здоровья? — спросил Тейтум.

— Тогда он еще мог водить… — Она прикусила язык. Надо было думать раньше. Никогда не умела врать. Нет, с выдержкой у нее проблем нет. А вот продумать альтернативную правду Леонор не успевала. Реальность и вымысел смешивались у нее в голове. Она ненавидела лгать.

— Что вы собирались сказать? — Зои заметила ее смятение. — Что он еще мог водить машину, несмотря на болезнь?

— Нет.

— Что тогда?

— Я просто сказала, что он еще мог водить.

— Вы, похоже, не удивились, услышав о болезни? — вставил Тейтум.

— Всего лишь предположила. — Леонор себя выдала. — Я очень устала. Мне нужен отдых. Не могу долго стоять, это плохо для Бу… для ребенка.

— Отчего же вы не садитесь? — Зои придвинула стул.

— Мне нужно поспать, — отрезала она. — Пожалуйста, уходите.

— Еще пара вопросов, и мы оставим вас в покое, — мягко произнес Тейтум. — Когда вы или Патрик в последний раз общались с Дэниелом?

Леонор опустилась на стул и посмотрела на Тейтума. Лгать она больше не станет, равно как и вообще говорить.

— Он связывался с вами после возвращения?

Повисла тишина. Думали, ее напугает тишина? Леонор положила руку на живот. Бум легонько пнул ее, успокаивая. Она ведь даже не одна.

— Вы знаете, что настоящее имя Дэниела — Род Гловер? Он разыскивается за убийство восьми женщин, включая вашу подругу Кэтрин Лэм.

Леонор отпустила мысли блуждать. Она думала о маленьком Буме, об их семье. Думала о том, как правильно она поступает. Добрые дела только тогда и ценны, когда их трудно выполнить.

Зои взглянула на Тейтума, тот вздохнул.

— Могу я воспользоваться вашей уборной, миссис Карпентер?

Она едва не отказала. Однако маленькая ванная была прямо напротив входа в кухню.

— Конечно. — Леонор показала рукой. — Вам туда.

Тейтум проследил за ее указательным пальцем, а она не сводила с него глаз, пока агент не скрылся в ванной.

— Леонор. — Бентли говорила тихо, почти шепотом, будто не желая, чтобы Тейтум услышал. — Вам нужно кое-что знать.

Леонор молчала, но вдруг обнаружила, что подалась вперед, слушая голос Зои.

— Я познакомилась с Дэниелом еще в детстве. Он жил в соседнем доме.

Леонор изумилась, а потом до нее дошло.

— Та самая девчушка Бентли! — прошептала она, тепло улыбаясь. — Дэниел все о вас рассказал.

Глава 76

Зои гадала, удалось ли ей скрыть потрясение.

Дэниел все о тебе рассказал.

В голосе Леонор не звучало ни гнева, ни обвинения. Что бы Гловер ни насочинял, он не настраивал ее против Зои.

Она выдавила из себя улыбку.

— Верно. Мне было четырнадцать, когда он уехал из Мейнарда. Мы близко знакомы.

— Он упоминал, что вы работаете в ФБР, но я не сразу поняла, что к чему. — Леонор шептала, чтобы не услышал Тейтум. — Дэниел говорил, вы поддерживаете связь.

У Зои закружилась голова. С Гловером никогда не угадаешь, в чем цель его вранья. Похоже, он и сам не всегда осознавал, что врет. Подростком Зои неоднократно ловила его на лжи, и он всегда уверял, что шутит. А порой и сам верил в собственные выдумки. Неужели он и впрямь считал, что они «поддерживают связь»?

Возможно, историей про Зои Гловер хотел вызвать симпатию у Леонор. Из одинокого холостяка он превращался в заботливого доброго самаритянина, который общается с соседскими детьми…

Как бы то ни было, нужно этим воспользоваться.

— Он рассказал, что случилось в Мейнарде? Об убитых девушках?

— Да. — Глаза Леонор погрустнели. — Даже признался, что его подозревали. Впрочем, тебе все и так известно.

Зои не потребовалось много времени, чтобы догадаться.

— Виновного парня быстро поймали. Старшеклассника. Он покончил с собой в тюрьме.

Леонор кивнула, ее взгляд скользнул по двери ванной.

— Но ваш напарник думает…

— Неважно, что думает мой напарник, — мягко произнесла Зои. — Я веду расследование объективно. Мы не строим необоснованных предположений.

Леонор немного расслабилась.

— И правильно.

— Буду с вами откровенна. — Зои тщательно подбирала слова. — Есть улики, связывающие Дэниела с преступлениями. Однако у меня такое чувство, что он очутился не в том месте не в то время. Пока мы не узнаем его версию… Дела у него неважные. Чем раньше мы побеседуем и все проясним, тем лучше. Вот почему я спрашиваю, когда вы в последний раз общались.

Леонор слегка прищурилась.

— Как я и сказала, в последнее время мы не общались.

Леонор что-то подозревает. Нужно соображать быстрее.

— Для него безопаснее сдаться. Вся чикагская полиция ищет его.

— Я уверена, в конце концов он сдастся.

В конце концов? Зои поняла, о чем идет речь.

— Когда закончит лечение?

Леонор обдумывала ее слова. Потом ответила:

— Не знаю. Тем не менее вряд ли в тюрьме он получит необходимое лечение.

Бентли чувствовала: ей известно, где скрывается Гловер. Она должна понимать, кого защищает.

— Вы знаете, откуда у него деньги на лечение?

Леонор наморщила лоб:

— Нет. Повторяю: мы не общались в последнее время.

— Он продает в Даркнете фотографии. Снимки своих жертв.

Зои открыла сумку и вынула фотографии. Одну за другой она выкладывала их на стол.

— Это Ширли Уоттенберг. Она умерла в двадцать два года. Дэниел ее изнасиловал, задушил и бросил в канаве, словно мусор. Но сначала сделал этот снимок.

Леонор с отвращением отпрянула.

— Вы мне солгали. Вы уже осудили Дэниела.

— Лжет вам только он. И вы это знаете. Вот Кэтрин Лэм. Взгляните. Его рук дело. Он продал фотографию в Сети.

Леонор застыла.

— Я хочу, чтобы вы ушли. Убирайтесь! Сейчас же!

Зои поняла, что промахнулась. Нужно сохранять хладнокровие. От Леонор можно чего-то добиться. Обратного пути нет. Бентли положила на стол снимки Генриетты Фишберн. Леонор мельком посмотрела на них, краска схлынула с ее лица.

— Генриетта. — Зои указала на снимок. — Это сделал Дэниел. Его на самом деле зовут Род Гловер. Расскажите все, что знаете. Его надо остановить, пока не пострадал кто-то еще.

Леонор покачала головой и закрыла глаза. Ее губы дрожали, будто она боролась с подступающими рыданиями.

В ванной спустили воду, вскоре в дверях появился Тейтум. Он посмотрел на Зои; та в ответ лишь начала собирать со стола фотографии.

— Позвоните, если передумаете. — Бентли положила перед Леонор свою визитку и встала.

Леонор порывалась было что-то сказать, но вместо этого лишь отвела глаза.

Зои вышла из дома, ругая себя на чем свет стоит. Ведь подобралась так близко! Найди она правильные слова, правда вышла бы наружу. Зои хотела расположить к себе Леонор, а вместо этого, как обычно, лишь оттолкнула…

— Патрик, судя по всему, в церкви. — Тейтум нажал на кнопку брелока, отпирая машину. — Поехали туда. Если потребуется, отвезем их обоих в участок и посадим в разные комнаты для допросов.

Зои кивнула, садясь в пассажирское кресло. Она неотрывно смотрела в окно Карпентеров, пока автомобиль отъезжал.

— Гловер рассказывал Леонор обо мне. Уверял, что мы поддерживаем теплые отношения.

— Гловер любит врать. Он говорит людям то, что они хотят слышать, как тебе известно.

— Зачем ему вообще говорить обо мне?

Тейтум вздохнул.

— Слушай, вечно тебе нужно найти всему объяснение… Только знаешь, что? Иногда причины нет. Гловеру захотелось поговорить о тебе, вот он и поговорил. Естественно, назвал тебя лучшим другом — ему ведь нужно выставить себя в выгодном свете…

— Ага.

Некоторое время они ехали молча.

— Зря ты показала ей фотографии. В ее-то состоянии…

— Она что-то знает. Я пыталась ее разговорить.

— Тем не менее фотографии мертвой подруги — это уж слишком. Если Леонор пожалуется в полицию…

— Не очень-то она грустит о мертвой подруге, — вспылила Зои. — Едва взглянула на фото. Снимок Генриетты расстроил ее гораздо больше.

Она вспомнила тот момент. Как Леонор мгновенно побледнела. На ее лице — ни отвращения, ни удивления, только…

Страх.

— Ну, лично я ее не виню, — рассуждал Тейтум. — Если бы мне сунули под нос…

— Разворачивай машину! — выпалила Зои.

— Что? Зачем?

— Леонор смотрела не на Генриетту, а на руку!

Бентли достала фотографию. Генриетта Фишберн задыхается, галстук держит рука душителя. А на ней — длинные красные царапины.

Леонор их уже видела. Вот что ее так напугало. Она видела царапины на руке Гловера и поняла, кто душит Генриетту.

Значит, Леонор встречалась с ним совсем недавно. Возможно, он в доме Карпентеров прямо сейчас.

Глава 77

Пока не услышала, как отъезжает машина, Леонор не двигалась. Раньше выражение «застыть на месте от страха» казалось ей метафорическим. Теперь она поняла: бывает страх такой силы, что тело перестает слушаться.

Леонор убеждала себя, что у нее разыгралось воображение. Она ведь едва взглянула на фотографию. Может, царапины — всего лишь отсветы… А если и нет, это еще ничего не значит. Мало ли откуда берутся царапины… Леонор достаточно было почесать руку, работая в саду.

И все же… три длинных царапины… Такие же, как на руке Дэниела…

Леонор спрашивала его, и он тогда объяснил, что лекарства от рака сушат кожу, и иногда он во сне расчесывает себя до крови.

Такое разумное объяснение, мгновенно, без колебаний… Если б он врал, не смог бы придумать ложь так быстро. Леонор даже одолжила ему свой увлажняющий крем, и Дэниел уверял, что ему уже помогает.

Она вспомнила его серьезное лицо, когда он рассказывал про сухость кожи, а потом рассмеялся, когда понял, что чесал руку в тот самый момент.

Так хорошо врать не умеет никто. Невозможно.

Дэниел никогда не скрывал, что жил с Терренсом Финчем. Он в первую очередь сообщил это, позвонив Патрику. Живя с Терренсом, он вскоре понял, что тот замешан в чем-то незаконном. Сказал, что Терренс ведет себя непредсказуемо. Сказал, ему нужно где-то остановиться на несколько дней до следующего сеанса лечения. Когда они узнали, что Терренс арестован по подозрению в убийстве Кэтрин, Дэниел винил себя. Говорил, что должен был заметить. В его глазах — лишь боль и стыд.

Теперь Леонор задавалась вопросом: Терренс действительно убивал женщин, а Дэниел жил у него и ни о чем не догадывался?

Задушенную девушку фотографировал не сам убийца. Значит, если снимки делал Финч…

И эти три царапины.

Леонор жалела, что смолчала при агентах. Надо было выдать Дэниела. Или предложить ему дать письменные показания в участке. Или попросить подождать возвращения Патрика.

А теперь она в доме наедине с Дэниелом. Да, Леонор его изучила, он добросердечный человек, и все же…

Царапины не шли у нее из головы.

Она слишком остро реагирует. Увидела страшную картинку, вот и перепугалась… Ей нужна помощь.

Она схватила телефон и позвонила Патрику.

— Привет, — ответил он почти мгновенно.

— Патрик, — хрипло прошептала Леонор, — ты можешь вернуться?

— Почему? Что случилось? — Он встревожился. — Что-то с ребенком?

— Нет… Просто ты мне очень нужен.

— Конечно, уже выхожу. Держись. — Он дал отбой.

Леонор выдохнула. Даже короткий разговор с Патриком действовал успокаивающе. Она чувствовала себя немного глупо. Дурацкая ситуация…

Тугая петля, внезапно стянувшая горло Леонор, застала ее врасплох.

Глава 78

Тейтум выскочил из машины, на ходу глуша двигатель. Зои держалась за ним, они почти бежали к двери. Грей хотел было постучать, когда из дома донесся грохот.

— Жди здесь. — Тейтум выхватил из кобуры пистолет и вышиб дверь.

Зои отмахнулась от его приказа и вбежала в дом. Грей молча двигался вперед, его движения плавные, обе руки сжимают пистолет. Шагнув в дверной проем, он крикнул:

— Стоять! Отпусти ее и подними руки вверх!

Выглянув из-за плеча Тейтума, Зои обмерла от страха.

Гловер стоял у дальней стены кухни, приставив нож к горлу Леонор. Ее лицо побагровело, она хрипела, в глазах застыли паника и ужас. На ее шее болтался чулок. Вероятно, Гловер напал на Леонор, а услышав подъезжающую машину, бросил петлю и схватился за нож.

— Я убью ее! — взревел Гловер. — Брось пистолет, или я перережу ей глотку!

— Нет, не брошу, — отрезал Тейтум. — Опусти нож, и никто не пострадает.

Гловер залился лающим смехом.

— Не думаю, что такой исход возможен. Зои, войди в комнату, я хочу видеть твои руки. — Его голова покачивалась из стороны в сторону, как у змеи.

Зои медленно обошла Тейтума, подняв ладони.

— Я безоружна.

— Прошу тебя, — прохрипела Леонор, — мне нужна…

— Закрой пасть, — рявкнул Гловер, — а не то вскрою тебе брюхо.

Сердце Зои зашлось в бешеной пляске, глаза неотрывно следили за Гловером. Она видела в нем пустоту, темное ничто. Взгляд тот же, что и много лет назад, когда Зои пробралась в его дом. Тот же, что пару месяцев назад, когда он напал на нее. Взгляд, обещавший смерть. Личина абсолютного зла. Смерть маячила за его спиной, ожидая пира. Зои стало трудно дышать из-за хриплых вздохов Леонор. На мгновение ей показалось, что все они в руках Гловера. Только ему решать, какой будет финал.

Нет.

Отголоски детства. Страх неизвестности. Ужас при мысли, что ночью придет монстр. Гловер — не болотная тварь, прячущаяся под кроватью. Он — не чудовище из сказок. Он — человек. Зои заставила себя увидеть его настоящим.

Гловер болен. Смерть нависла над ним, потому что он умирает. Кожа обтянула череп, глаза запали. Волосы на голове частично сбриты для врачебных манипуляций.

Он сломлен. И оттого еще опаснее. Ему нечего терять.

— Гловер, — тихим и низким голосом проговорила Зои, — если ты поранишь Леонор, агент Грей тебя застрелит.

— Возможно, — ответил он с безумной ухмылкой. — Зато я увижу твои глаза в момент ее смерти. Оно того стоит.

Он действительно не боялся оружия Тейтума. Как многие другие психопаты, Гловер не умел правильно оценивать риск. Даже видя пистолет, он представлял угрозу абстрактной и далекой. Настоящий страх, по его мнению, сопровождается болью. Бентли вспомнила тревогу, засветившуюся в глазах Гловера, когда она ранила его ножом. И когда Марвин в него выстрелил. Угроза становилась реальной, лишь когда Гловер чувствовал боль.

А сейчас ему всегда больно. Вот чего он на самом деле боится. Болезни. Гловеру хватило времени, чтобы обдумать ощущения и испытать ужас. В сравнении с умиранием от рака пистолет — ничто. Теперь Гловер, возможно, мечтает быть застреленным, лишь бы избавиться от боли.

— Если ты опустишь нож, — сказала Зои, — мы позаботимся, чтобы ты получил лечение, которого заслуживаешь.

В понимании Гловера он заслуживал все то, что брал.

— Очень мило, но я не куплюсь, — прорычал он. — Видал я тюремные госпитали. Знаю, что там за лечение. Боюсь, придется отклонить такое щедрое предложение.

Разумеется. Он уже обдумывал такую возможность. Проверил. Зои вспомнила слова Леонор. Вряд ли в тюрьме он получит необходимое лечение. Арест для него равносилен смертному приговору. Медленной и болезненной казни.

Нет. Он еще надеялся. Либо сбежать, либо умереть на месте. Быть может, сейчас он набирался смелости, чтобы вынудить Тейтума открыть огонь. Самоубийство руками агента ФБР. Как только Гловер будет готов, Леонор погибнет.

— Что, если мы тебя отпустим? — спросила Зои.

— Отпустите? А как же наше долгожданное воссоединение? — Голова Гловера покачивалась из стороны в сторону. — После стольких лет мы можем наконец поговорить, а ты меня прогоняешь?

— О чем ты хочешь поговорить?

— Для начала можешь поблагодарить меня.

Зои удивленно заморгала.

— Поблагодарить?

— Я тебя создал, Зои. Ты обязана мне всем. Я сотворил тебе блестящую карьеру. Джован Стоукс, Джеффри Олстон, Клайд Прескотт. Я слежу за новостями. А мне в это время приходилось скрываться в паршивой квартирке, шарахаться от копов… Смех, да и только! Я отдал тысячи баксов за новые документы, а все потому, что сопливая девчонка решила, что ее сосед — убийца.

— Ты и есть убийца.

— Нет! Виноват тот мальчишка. Так считает полиция. Вообще-то, я помог им в расследовании.

Зои смотрела на Гловера с изумлением. Видимо, он столько раз повторял свои выдумки, что сам в них поверил. Либо какая-то крошечная часть его черной душонки верила, что он сможет выбраться. Доказать свою невиновность. Может, он лгал сейчас за неимением другого выхода.

— Скажи спасибо, — буркнул Гловер.

— За что?

— Благодари меня за свою карьеру, или я перережу ей горло.

Его голова все раскачивалась. Зачем?

У него отключилось периферическое зрение. Вот почему он не может водить машину. Гловер видел Зои и Тейтума словно через туннель. Чтобы держать в поле зрения обоих, приходится двигать головой.

Зои решила проверить теорию.

— Вот мое предложение. Мы с агентом Греем отойдем от двери. Ты сможешь пройти мимо и выбраться отсюда, оставив нам Леонор. Я вынимаю из сумки ключи от машины.

— Не смей! — Его глаза расширились, рука с ножом напряглась.

— Всего лишь ключи от машины, — проговорила Зои, очень медленно вытаскивая цепочку. На самом деле у нее другие ключи — те, что от машины, у Тейтума, — но сейчас это неважно. — Вот.

Она подбросила ключи, намеренно целясь чуть в сторону. Гловер повернул голову, чтобы увидеть, как они описывают в воздухе дугу и с грохотом падают на пол. Затем он повернулся назад, чтобы посмотреть на Тейтума и пистолет. Сделав шаг назад, рявкнул:

— Не двигайся!

Глядя на ключи, Гловер отворачивался от Тейтума.

— Ты можешь их взять, — сказала Зои. — Уехать. Оставь Леонор.

Заметил ли Тейтум, как Гловер поворачивался? Понял ли ее замысел?

Он понял. Зои почти физически чувствовала это. Они думают одинаково, они в одной связке.

— Сначала ты должна меня поблагодарить, — прошипел Гловер. Тянет время. Размышляет над предложением? Строит планы?

Может, он и впрямь ждал от нее благодарности? Рассчитывал на предсмертное прощание? Гловер давно ею одержим. Его всегда питали фантазии — вдруг это одна из них?

— Спасибо. Ты прав. Я тебе всем обязана. Теперь смотри: я отхожу в сторону. — Зои шагнула вправо.

Гловер угрожающе дернулся.

— Не смей!

— То, что с тобой случилось, несправедливо. Ты был хорошим соседом. Ты был моим другом. И чем я тебе отплатила?

— Сука, — выплюнул он.

— Зря я тебя обвинила. Полиция ведь нашла подозреваемого, верно? Из-за меня тебе пришлось покинуть свой дом…

Еще шаг. Другой. Голова Гловера двигалась вслед.

— Если б я промолчала, не пострадали бы другие невинные люди, так ведь? — Еще шаг. Медленно. Осторожно. Удерживая его взгляд. — Ты не хотел обижать Кэтрин. Тебе пришлось.

— Это все Финч! Он во всем виноват!

— Правильно! — Голос Зои стал выше, тоньше. Она имитировала панику. — Я уверена, ты пытался его отговорить. Увы, у тебя не было выбора. Из-за меня ты остался без медицинской страховки. Фотографии дали тебе лечение, которого ты заслуживаешь, верно?

Тейтум переместился, медленно двигаясь к стене. Гловер не заметил этого. Наверняка не заметил. Грей вне поля его зрения.

— Ты еще можешь получить то, что заслужил. — Зои не старалась быть убедительной. Гловеру не нужна ее убедительность. Ему нужен страх. Так он чувствовал вкус победы. — Ключи от машины на полу. Я тебя не остановлю. Не хочу, чтобы кто-то пострадал.

Тейтум бесшумно полз вдоль стены.

— Думаешь, я так глуп, что поверю? Ты не дашь мне уйти просто так, — сказал Гловер.

— Мне все равно, можешь бежать! — прохрипела Зои. — Я все сделаю. Только не тронь ее! Я все исправлю.

Он улыбнулся. Улыбка победителя.

— Извини, Зои. Ты ничего уже не исправишь.

Он вцепился в рукоять ножа, собираясь полоснуть Леонор по горлу. Тейтум метнулся вперед, в два прыжка одолев пространство до Гловера, схватил его запястье и вывернул руку. Голова убийцы дернулась, с обиженным воплем он выронил нож.

Все произошло в мгновение ока. Сбитый с толку Гловер обмяк. Зои бросилась к Леонор, едва стоящей на ногах.

— Все хорошо, все хорошо, — твердила она, пока Леонор всхлипывала. Усадив ее на стул, Бентли обернулась. Тейтум надел на Гловера наручники.

Тот обливался слезами.

Странное зрелище. Человек, который держал ее в страхе, преследовал ее годами, сдался так легко… Тейтум даже не вспотел. Арест занял секунды три, от силы четыре. Гловер выглядел жалким.

Настал момент, чтобы поставить точку. Сказать: «Надеюсь, рак убьет тебя медленно». Или: «Не надо было убивать тех девочек».

Вместо этого Зои проговорила:

— Позвоню О’Доннелл. Все кончено.

Глава 79

Вторник, 1 ноября 2016 года

Телефон зазвонил, когда Зои бежала по Берчдейл-авеню. Уже сейчас, на первой пробежке после возвращения из Чикаго, она скучала по Лейкфронт-трейл. В Дейле несколько неплохих лесных маршрутов, однако ни один из них не идет ни в какое сравнение с дорожкой вокруг озера Мичиган.

Экран телефона подпрыгивал в такт шагам. Звонит О’Доннелл.

— Алло, — тяжело пропыхтела Зои.

— Можешь говорить?

— Ага.

— Что за шум? Как будто ветер воет.

— Я на пробежке.

— Могу перезвонить позже.

— Нет, все нормально. Что случилось?

— Хотела сообщить тебе, что Терренс Финч пытался покончить с собой. Прятал в ладони таблетки, а потом принял все сразу. Сейчас он под строгой охраной.

— Объяснил, почему? Оставил записку? — Зои, сбавив темп, пыталась восстановить дыхание.

— Писать ему нечем, и объяснений он не дал. Зато охранники и медсестры доложили, что в последние несколько дней он просил крови. Умолял дать ему крови Реи Делеон.

— Наверное, он наконец понял: она погибла. А с ней и его надежды на последний глоток ее крови.

— Вероятно. Адвокат Финча добивается оправдания по невменяемости.

— Ничего не выйдет, и я скажу, почему.

— Потому что не соответствует критериям для официального признания невменяемым? — предположила О’Доннелл.

— Потому что критерии для признания… Да, именно. Финч осознавал, что причиняет вред, есть доказательства преднамеренности.

— Да, прокурор считает так же. Он говорит, адвокат будет заявлять о применимости правила Макнатена, но вряд ли у него получится.

— Ясно. — Зои вытерла пот со лба. — О’Доннелл, Финч ведь и есть невменяемый. У него навязчивые состояния, галлюцинации. Его нужно лечить от шизофрении, под присмотром врачей. А его все равно посадят за решетку?

— Решать суду. Прокурор штата жаждет крови. — Последовала пауза. — Каламбур спонтанный.

Зои выдохнула, глядя на солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь ветви деревьев. Солнце клонилось к закату. Пора вернуться домой.

— Что с Гловером?

— По оценке врача, ему осталось месяца четыре. Есть вероятность, что он не доживет до вынесения приговора.

Как он и предсказывал. Когда ему дали слово на суде, обвинил ли Гловер в своих злодеяниях Зои? Возможно. Она не знала, что именно испытывает по этому поводу.

— Вчера у нас объявились двое агентов из ОПА, — произнесла О’Доннелл. — Хотят допросить Гловера. Разве не ты должна этим заниматься?

— Я взяла самоотвод. — Зои зашагала к дому.

— Почему?

— Моя объективность вызывает сомнения.

— И все же хорошо бы тебе присутствовать при развязке…

— Не надо мне никакой развязки, — раздраженно ответила Зои. — Допрос нужно провести профессионально. Выяснить, как именно Гловер подавлял свои порывы, когда долго не убивал. Важно узнать о его детстве. До сих пор неясно, подвергался ли он насилию в семье. Письма, которые он мне слал, — часть сексуальной фантазии или же они преследовали другую цель? Еще нужно как можно подробнее описать…

— Мне все ясно. Я лишь хотела сказать, что ты справишься с задачей гораздо лучше. На этот раз, боюсь, ОПА подослал ко мне двух идиотов.

— Они не идиоты, а очень даже способные агенты.

— Ну-ну.

— Ладно, один, возможно, и идиот, — признала Зои, — но другой уж точно способный. Я их проинструктировала, и если они будут следовать моим инструкциям, все получится. А я… я просто не могу.

— Потому что он напал на твою сестру?

— В том числе. — Бентли собиралась закрыть тему, когда правда вдруг выплеснулась из нее. — Глядя на него, я снова превращаюсь в ребенка.

— Это я могу понять. — О’Доннелл вздохнула. — Наверное… А я вот до сих пор без напарника. В насильственных преступлениях детективы-одиночки долго не задерживаются. Хотя арестом Гловера, полагаю, я заслужила себе отсрочку. Муж не в восторге.

— А ты сама что думаешь?

Ненадолго воцарилась тишина.

— Быть детективом я умею лучше всего, — наконец проговорила О’Доннелл. — Мне это нравится. Даже с учетом паршивой истории с Мэнни.

— Понимаю.

— А у тебя как дела? Ведешь новые расследования?

— Нет, занимаюсь рутинной работой. — Зои остановилась у входа в здание. — Мне предложили новую должность, не в отделе поведенческого анализа.

— Серьезно? Какая должность?

— Предложили взять на себя обучение профайлеров в Академии ФБР. Буду работать с новичками и отвечать за всех агентов, назначенных в ОПА.

— Работа прямо создана для тебя! Согласишься?

— Не знаю. Наверное. Должность с повышением, и я смогу многое изменить… И по стране не придется ездить…

— А подводные камни?

— Гм… вроде бы нет.

— Что ж, поздравляю! — О’Доннелл искренне радовалась. — Кстати, еще одна новость. С Леонор Карпентер и ребенком все хорошо. Она чуть не потеряла малыша и сейчас лежит в больнице, однако, судя по всему, финал счастливый. Так что вы с Тейтумом спасли сразу две жизни.

— Отрадно слышать.

— Я рассказываю на случай, если ты все еще упрекаешь себя за Рею Делеон.

— Не упрекаю, — соврала Бентли.

— Хорошо. Приятно было с тобой поболтать, Зои. Буду звонить тебе чаще. Ты отличный слушатель. Назначаю тебя моим личным мозгоправом.

Зои закатила глаза.

— Я криминальный психолог!

— Ага. Мне как раз подходит, беру. Спокойной ночи.

— Пока.

Зои сбросила звонок и стояла, уставившись на свой дом. Легкий укол тревоги — день еще далек от завершения. Сегодня она решилась на отчаянный поступок.

Глава 80

С влажными после душа волосами Зои мерила шагами комнату под песню Бейонсе. Несмотря на пробежку, ее снова тянуло на улицу: стены начали смыкаться.

— Ты что, нервничаешь? — Андреа стояла в дверях кухни, держа в руках черпак.

Зои невольно улыбнулась. Хотя Андреа уже два дня в Дейле, каждый раз при виде ее на Зои накатывала волна удовольствия.

— Вовсе нет.

— Ты уже протоптала колею на ковре. Волнуешься из-за ужина?

Зои хотела все отрицать, но передумала.

— Зря я поддалась на твои уговоры.

— Вечер пройдет отлично.

— Слишком много людей.

— Пять человек, включая нас с тобой, — Андреа усмехнулась. — Неужели и это слишком много?

Зои вздохнула.

— Хорошо, сдаюсь, — пробубнила она. — Вечер пройдет отлично.

— Вот и славно. А теперь помоги мне на кухне.

Зои покорно поплелась за Андреа. На плите стояли три кастрюли, а в духовке томилась лазанья. Вокруг витали божественные ароматы. Зои остановилась у кастрюлек и втянула в себя воздух.

— Вымой и нарежь овощи. — Андреа указала на груду огурцов, помидоров и перцев. — Только не делай из них фарш. Я скажу, если перестараешься.

— С огурцами я уж как-нибудь справлюсь.

— Я все равно буду присматривать.

Зои принялась мыть перцы.

— Сегодня звонила мама.

— Правда? Что хотела?

— Узнать, как у нас дела. Потом пятнадцать минут убеждала меня бросить работу в ФБР и вернуться в Мейнард, потому что секретарь доктора Розенберга уволилась, и я могу ее заменить.

— Да уж, трудно отказаться от такой уникальной возможности, — хохотнула Андреа. — Мне она предлагала ту же работу. Кстати, секретарь ушла два месяца назад, а доктор Розенберг, видимо, собирается на пенсию.

— Кроме того, мама ведет учет всех мало-мальски приличных одиноких мужчин в Мейнарде. — Зои нареза́ла помидор. — И мы долго обсуждали исчерпывающий список.

— В общем, мило поболтали, да?

— Не понимаю, как ты выдержала столько времени рядом с ней. Я бы давно сошла с ума.

— На самом деле все прошло мирно. Конечно, мама умеет быть… мамой. К счастью, она почти всегда занята. Ты слишком мелко режешь помидоры! Погостить у нее — именно то, что мне было нужно.

— И больше не нужно? — Зои старалась не выдать в голосе надежду.

Андреа еще раз помешала суп.

— Не нужно, однако и в Дейл я не вернусь.

— Ого. — Зои переключилась на огурец.

Сестра заглянула через ее плечо.

— Ну вот, опять фарш! Я же говорила не резать слишком…

— Я режу нормально! Почему ты не хочешь тут жить?

— Прежде всего из-за пары неприятных воспоминаний.

— Гловер в тюрьме. Скоро он умрет, не позволяй ему разрушить…

— Зои, мне здесь никогда не нравилось. Прости. Я знаю, ты нашла свое место, но мне оно не подходит.

— Ладно. — Зои заморгала, прогоняя навернувшиеся слезы. — Что ты тогда будешь делать?

— Помнишь Мэллори? Из Бостона?

— Которая всех постоянно трогает?

— Никого она не трогает. Просто любит физический контакт.

— Она все время прикасается к собеседнику. Гладит по плечу. Явно обсессивное расстройство.

— Это не… неважно. — В голосе Андреа появились раздражительные нотки. — Она хочет открыть ресторан.

— Будешь работать там?

— Вообще-то, она предложила мне партнерство.

— Хочешь открыть вместе с ней ресторан? — Зои закусила губу.

— Я обдумываю предложение.

— Где ты возьмешь деньги?

— Мэллори унаследовала немного от бабушки. А я планирую взять кредит.

— Не слишком рискованно?

— Сказала Зои, которая гоняется за маньяками… Смотри, ты опять мелко режешь! Дай я покажу.

— У меня в руках острый нож. Не время указывать мне, как резать овощи! — Зои с силой опустила нож в миллиметре от собственного пальца.

— Хорошо.

— Сколько тебе нужно?

— Надо все подсчитать. Пока, думаю, выходит от тридцати до сорока тысяч.

— Я одолжу тебе деньги.

Андреа фыркнула.

— С твоей-то зарплатой госслужащего?

Зои повернулась к ней.

— Издатель Гарри Барри готов заплатить за исключительные права на книгу обо мне. — Накануне она заявила раздражающе самодовольному Гарри, что не продаст ему права никогда в жизни, а он дал ей время подумать. — На долю в ресторане хватит.

— Я не могу взять твои деньги.

— Ты не будешь их забирать. Считай, что берешь кредит. К тому же мне эти деньги не нужны.

— Ох, Зои! — Голос Андреа дрожал. Она бросилась к сестре с неистовыми объятиями.

— Одно условие: меня вы кормите бесплатно, — пробурчала Зои, обнимая сестру.

— Согласна!

— И ты никогда не будешь указывать мне, как резать овощи.

— Мечтай, как же!..

Они стояли, обнявшись, пока кто-то не постучал в дверь.

— Гости пришли, — утирая глаза, пробормотала Зои.

Она вышла в коридор, Андреа — следом. Зои открыла дверь в тот момент, когда Тейтум собрался стучать снова. Рядом с ним стоял Марвин, а позади — Кристин Манкузо.

— Мы принесли вино, — сообщил Грей; затем нахмурился, глядя на Зои и Андреа. — У вас все в порядке?

— Мы резали лук, — хихикнула Андреа. — Давай сюда бутылку.

Глава 81

В качестве закуски, пока готовилась лазанья, Андреа подала сыр и фрукты. Все пятеро сидели в гостиной, пили вино и слушали рассказы Марвина. У старика имелась сверхъестественная способность захватывать всеобщее внимание.

— Мы обсуждали это в моем книжном клубе вчера вечером, — произнес он, обращаясь к Манкузо. — Вы когда-нибудь ходили в книжный клуб?

— Нет, не могу похвастать этим, — ответила она с улыбкой.

— Вам стоит вступить в мой клуб, вам понравится. Вы отлично вписались бы. — Марвин слегка насупился. — Впрочем, вы несколько моложе, другим женщинам лет сорок-пятьдесят… Хотя они все равно будут от вас в восторге.

— И сколько же мне лет, по вашему мнению? — приподняв бровь, спросила Манкузо.

— Что ж, я не люблю угадывать возраст женщин, но ради вас сделаю исключение. Тридцать? Нет, погодите… Двадцать девять!

Манкузо посмотрела на Тейтума.

— Мне нравится твой дедушка.

— Как и всем вокруг. — Тот вздохнул.

Зои чувствовала себя странно. Она могла думать лишь о том, как выглядит со стороны. Пыталась включиться в беседу и при этом не говорить слишком серьезно. Она, наверное, переборщила с улыбками? Зои положила ладонь себе на колено, и тут же эта поза показалась ей искусственной. Тогда она решила непринужденно откинуться на спинку дивана, но и теперь что-то не задалось.

Раньше ее не волновало, что думают о ней другие. Однако если позвал гостей, приходится о них заботиться. Очень нервирует.

— Как считаешь, стоит сказать Марвину, что Кристин замужем? — тихонько спросила Андреа.

— Не вижу смысла, — ответила Зои.

Она потеряла нить разговора, пытаясь сесть идеально прямо. Марвин тем временем объяснял начальнице отдела поведенческого анализа, как нужно ловить убийц.

— Все дело в глазах, — убежденно произнес он, — надо смотреть им в глаза.

— Неужели? — Манкузо, похоже, искренне наслаждалась происходящим.

— «Глаза столь прозрачны, что сквозь них видна душа» — так говорил Гутье.

— Готье, — исправил Тейтум, закатывая глаза. — И говорил он о женщинах, а не о маньяках.

— Тейтум, если мне понадобится урок французской литературы, непременно тебе сообщу.

Зои встала.

— Лазанья уже, наверное, готова. Я схожу за ней.

— Я сама могу принести, — спохватилась Андреа.

— Все нормально, лучше я.

Зои поспешила на кухню. Там она с облегчением выдохнула, опершись на стол. Ей нужна пауза, чтобы успокоить нервы.

— Помочь? — за спиной раздался голос Манкузо.

Бентли обернулась.

— Нет, все в порядке, — выпалила она.

Начальница вошла в кухню.

— Спасибо, что пригласили. Я отлично провожу время.

— Правда? Я рада! — Зои с удивлением отметила, что действительно рада.

— Ты уже приняла решение? Директор учебного центра ФБР меня задергал.

— Я… мне нужен еще один день, чтобы подумать.

— Должность хорошая, Зои. Идеально тебе подходит.

— Я знаю.

— Обучающие материалы для профайлеров устарели, их нужно полностью переписать.

— С этим не поспоришь.

Зои вдруг вспомнила о лазанье. Открыв духовку и вооружившись прихватками, она вытащила противень.

— Выглядит потрясающе! — восхитилась Манкузо.

— Это все работа Андреа. Она превосходно готовит итальянскую еду. Теперь даже откроет в Бостоне свой ресторан. — Странно, что Зои произнесла эти слова без неприязни.

Они вернулись в гостиную.

— Послушайте, ну если не рыбка все подстроила, то кто? — вопрошал Марвин.

— Марвин, не глупи. Это же рыбка, а не криминальный авторитет…

— Вы про ту рыбку, которую я тебе отдала? — Манкузо уселась на прежнее место.

— Так это ваша? — удивился Марвин.

— Ага. Люблю рыбок. В офисе стоит большой аквариум, еще один — дома. Я отдала Тейтуму одну рыбку. Его зовут Тимоти, и он сволочь.

— Надо было догадаться, что рыбка прошла спецподготовку в ФБР. Это многое объясняет, — сказал Марвин.

— Обычная золотая рыбка, — одернул его Тейтум.

— Не золотая рыбка, Тейтум, а гурами. Если б ты хоть чуть-чуть разбирался в рыбках, то знал бы.

— А ты разбираешься в рыбках? — недоверчиво спросил Тейтум.

— Я — разбираюсь. — Марвин взглянул на Манкузо. — Обожаю рыбок. Они очаровательны.

— В самом деле? Ну-ка, назови три вида аквариумных рыбок! — Тейтум не сдавался.

— Легко. Гурами… и тунец.

— Это два.

— Знаешь что, Тейтум? До чего же ты приставучий! Не хочу утомлять милых дам разговорами о рыбках; мало, что ли, других интересных тем? Ты опять за свое, прямо как с тем учителем географии в восьмом классе…

— Ладно, — неохотно согласился Тейтум, — ты же у нас рыбный эксперт.

— Конечно, эксперт!

— А я хочу знать, что произошло с учителем географии, — заявила Андреа.

— Может, расскажу позже, — ответил Марвин. — Лучше не обсуждать такое перед ужином.

— Хорошо, — вставила Зои, — тогда давайте есть.

— Могу я сначала произнести тост? — спросил Марвин.

— Гм… конечно.

— Марвин… — начал было Тейтум.

— Помолчи, когда дедушка говорит. — Старик поднял бокал. — Шесть месяцев назад мой внук объявил, что уезжает в Куантико. Я не слишком обрадовался, ведь мне пришлось ехать с ним. Без меня он и недели не протянет.

Тейтум закатил глаза, но промолчал.

— Я всегда считал его хорошим парнем, только, увы, в Лос-Анджелесе он не нашел счастья. Я уж начал думать, что он не годится для работы в ФБР. Тем не менее, как только мы приехали сюда, ему назначили блестящую, талантливую напарницу. И мой внук стал чаще улыбаться.

Зои залилась краской.

— Тейтум мало рассказывает о вашем отделе. Но когда рассказывает, в его словах я слышу восхищение и энтузиазм — и теперь уверен, что он нашел свое место. И всем вам тоже с ним повезло, потому что лучшего агента вы не найдете.

Тейтум от изумления открыл рот, словно в него вселился дух рыбки, которую они обсуждали.

— Поэтому спасибо доктору Зои Бентли, прекрасной и удивительной! И спасибо вам троим за то, что освободили улицы от тех психов, и теперь обычные люди, вроде нас с Андреа, могут спокойнее спать по ночам.

Он поднял бокал чуть выше.

— За агентов ОПА!

Глава 82

После тоста Марвина у Зои гора упала с плеч. Да, она еще нервничала, но, к своему удивлению, нашла в себе силы насладиться чудесными блюдами, приготовленными Андреа, и теплой компанией. Манкузо ушла сразу после десерта. Марвин потчевал Андреа байками о своей работе в ресторанном бизнесе. А Зои удалилась на кухню, чтобы в тишине и покое вымыть посуду. Миниатюрная кухня явно не была рассчитана на приготовление ужина из пяти блюд — грязные тарелки и кастрюли возвышались над крохотной раковиной, словно Пизанская башня.

Пока она сражалась с особенно стойким пятном томатного соуса на сковородке, в кухню вошел Тейтум. Он схватил полотенце и принялся вытирать посуду.

— Не беспокойся, я и сама справлюсь, — заверила его Зои.

— Я хочу помочь. — Грей протирал винный бокал. — Лучше предупреди Андреа. Если будет слушать Марвина, ее ресторан не дотянет даже до открытия.

Зои отложила чистую сковороду и вступила в бой с блюдом для лазаньи.

— Я бы за нее не волновалась. Она знает, что делает.

— Не сомневаюсь.

Повисло молчание; они стояли бок о бок в тишине.

— Ты в порядке? — наконец спросил Тейтум.

— Конечно, как же иначе? — Зои поняла, что с силой стискивает челюсти, и заставила себя расслабиться. — Вечер удался.

— Угу. — Грей расставил чистые бокалы в ряд. — Я вдруг понял, что мы столкнулись с тремя разными почерками в одном расследовании. С тремя профилями.

— Да. Гловер, Финч и заказчик Гловера, дававший ему указания.

— А ведь это настоящий прецедент. Не припомню, чтобы какой-либо маньяк убивал по запросу.

— Серийные убийцы иногда считают запросом упоминания о себе в СМИ, — поддержала его Зои. — Но составлять профили СМИ, конечно, смысла нет. Этот случай особенно интересен, потому что преступников было трое. Мы не пробовали создать профиль третьего, а стоило бы. Странно думать об Интернете как о средстве отстранения от жертв. Заказчику Гловера даже не требовалось обезличивать жертву — монитор компьютера сам по себе выступил своего рода фильтром. Похоже на поведение всех интернет-троллей. ОПА определенно надо изучить этот вопрос подробнее. Хорошо бы поговорить с Манкузо… Что такое? Почему ты на меня так смотришь?

Тейтум мягко улыбнулся.

— Просто так.

— Ладно.

Зои хотела положить несколько вымытых ложек на стол, а Грей потянулся за следующей тарелкой. Их пальцы соприкоснулись, и до Зои вдруг дошло, насколько близко они стоят. Тейтум намного выше ростом, ее макушка не доставала до его плеча. Но если он слегка пригнет голову, Зои могла бы дотянуться. Прижаться к нему щекой. Она вспомнила, как он обнимал ее в гостиничном номере, а потом уснул рядом, чтобы ей стало спокойнее.

Она сделала крохотный шажок назад и кашлянула.

— Я не привыкла принимать гостей.

— Неужели? Могу дать пару советов. Прежде всего, Рианна не очень подходит в качестве фоновой музыки.

— Правда? А что же тогда подходит?

— Да что угодно. Лучше всего джаз. Майлз Дэвис или Дюк Эллингтон…

Зои фыркнула.

— Ну прости, — с досадой произнес Тейтум, — очевидно, для тебя Рианна круче двух величайших джазменов двадцатого века.

— Прежде чем ты стал отчитывать меня за мой музыкальный вкус, я собиралась сказать, что ужин получился… лучше, чем я ожидала.

— Что ж, отлично.

— Я рада, что ты пришел.

— Не стоит благодарности.

Зои хотела сказать намного больше. Слова так и крутились у нее на языке. О том, как она счастлива, что его перевели в ОПА и назначили ее напарником. Как рядом с ним все становилось проще, потому что он умел сглаживать острые углы. О том, что он дополнял ее, заставляя мыслить шире и не зацикливаться на одной точке зрения. Что она откажется от повышения, чтобы остаться его напарницей. О том, как ее расстраивает отъезд Андреа, единственной, кто ее понимает. Но теперь она чувствовала, что ей не нужно цепляться за Андреа, ведь рядом Тейтум. О том, что агенты ФБР ей больше не враги благодаря его поддержке.

— Знаешь, мы отлично сработались! — выпалила она.

— Согласен, — весело ответил Тейтум. — Видишь, как быстро мы управились с посудой…

— Верно. — Зои улыбнулась. — Мы — лучшие посудомойки во всем Бюро!

Благодарности

Последняя книга о Зои Бентли далась мне гораздо сложнее двух других. Как рассказать историю терзаний Терренса Финча, при этом поддерживая динамичный сюжет и сохраняя интригу? Почти невозможно. И никогда не удалось бы без людей, которые поддерживали меня на каждом этапе.

В первую очередь — моя жена Лиора. Она помогла мне проработать сюжет и понять, как провести читателей через сложные сцены. Кроме того, она пробралась сквозь дебри первого черновика и подсказала, как сделать из него нечто связное. Когда меня спрашивают, как мне удается писать книги, в моем ответе так или иначе упоминается Лиора. Каждый, кто хочет стать писателем, должен найти свою Лиору.

Кристин Манкузо досталась самая сложная роль — прочитать второй черновик и указать на неудачные места. Она заметила проблему с ритмом текста (такие проблемы — худшие из всех!), и, не внеси я исправления, книга погибла бы. Несколько значительных изменений пошли роману на пользу.

Мой отец прочел окончательный вариант, дабы убедиться, что я правильно прочувствовал душевное состояние Терренса Финча. Психологи в качестве родителей вообще очень полезны, а в случае с этой книгой стали еще одним моим преимуществом.

Джессика Триббл, мой редактор, получила окончательный вариант и передала мне свои обстоятельные комментарии, которые помогли исправить серьезные недочеты. Благодаря ее замечаниям я полностью переписал всю линию Аллена Свенсона, сделав ее гораздо ярче.

Кевин Смит, еще один мой редактор, вмешался и помог мне написать несколько ключевых сцен. Его вдумчивые комментарии и предложения внесли неоценимый вклад в создание книги. Под его руководством О’Доннелл, Финч и Гловер стали значительно объемнее.

Стефани Чу отвечала за финальную редактуру (впрочем, она участвовала и в первых двух вместе с Джессикой). От ее зоркого ока не укрылась ни одна ошибка, а еще я много узнал от нее о пумах и газелях.

Сара Хершман, мой агент, вместе со мной выпускала в свет всю трилогию и поддерживала меня с самого начала.

Хагар Сиглер рассказала мне о фотографии, благодаря чему я смог правильно передать характер Финча.

Гали Лиор помогала мне разобраться в деталях вскрытия Кэтрин, которые самостоятельно выяснить почти не представлялось возможным.

Моим друзьям из «Уголка автора», без которых мои книжные приключения никогда бы не начались: вы — лучшие друзья, о каких я мог лишь мечтать. Спасибо за помощь и поддержку на каждом шагу!

Примечания

1

Об этом подробно рассказывается в романе М. Омера «Внутри убийцы».

2

Об этом подробно рассказывается в романе М. Омера «Заживо в темноте».

3

«Чикаго кабс» — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Главной бейсбольной лиге.

4

Косплей («костюмированная игра») — перевоплощение в различные роли, заключающееся в переодевании в костюмы и отыгрывании характера, пластики тела и мимики персонажей компьютерных игр, кинематографа, литературы, комиксов, аниме и манги.

5

Имена известных вампиров. Лестат де Лионкур — персонаж из серии «вампирских» романов Э. Райс; Эдвард Каллен — один из главных героев серии романов «Сумерки» С. Майер; Спайк — персонаж сериалов «Баффи — истребительница вампиров» и «Ангел».

6

«Сатанизм и магия» (фр.).

7

Тейлор Элисон Свифт (р. 1989) — американская кантри-поп-исполнительница, автор песен, музыкальный продюсер, режиссер, актриса.

8

В Чикаго базируются сразу два клуба из Главной бейсбольной лиги — «Чикаго кабс» и «Чикаго уайт сокс».

Content

Омер Майк Глазами жертвы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Благодарности

Примечания