Росоховатский Игорь

МОСТ

Странное здание — навес с вращавшимся зеркалом — было уже совсем близко. Оно хорошо просматривалось сквозь фиолетово-кровавый туман. И вот тогда-то из здания и появились эти фигуры. Они построились полукругом и застыли, чуть раскачиваясь из стороны в сторону.

Трудно сказать, на что они похожи. Кубы, переходящие в конусы, а над ними вспыхивают маленькие зеленые молнии, и куб постепенно превращается в шар. Но и конусы меняют свою форму, иногда обволакиваются дымкой и мерцают, покрываясь волнами, иногда совсем… исчезают, и остаются только колеблющиеся волны.

— Жители этой планеты?.. — прошептал Вадим, самый молодой из космонавтов.

— Машины или аппараты? — отозвался Ким, и ему стало душно под пластмассовым скафандром.

Непонятные существа или аппараты приблизились. Теперь их отделял от землян лишь ручей бурлившей, фиолетово-алой жидкости.

Почти одновременно все четверо землян почувствовали покалывание в висках и затылке, как бы действие слабого электрического тока. Покалывания повторялась в определенном ритме, нарастали…

— Они начали передачу, — сказал космонавт, которого все называли Водителем, и подумал: «Это или мыслящие существа, или управляемые машины. Нам надо договориться с ними или с теми, кто их послал. И прежде всего показать, кто мы такие…»

Он несколько раз взмахнул руками, повторяя одни и те же знаки, как при сигнализации на морских кораблях; Он долго проделывал это, выполняя программу А-2, пока не услышал голос своего помощника Роберта, которого на земле уже дважды считали погибшим.

— Они не понимают. Может быть, у них нет зрения?

Водитель включил микрофон. Теперь все, что он говорил, раздавалось из небольшого репродуктора на шлеме. Он произносил несколько фраз с определенным чередованием звуков, повторял их, потом говорил другие фразы и снова повторял их.

Конусы молчаливо покачивались на другом берегу ручья…

— У них может не оказаться органов слуха, — сказал Ким и подумал: «Если, например, они ощущают мир как гаммы излучений, то могут принять нас за неизвестных животных или за машины своих врагов. Возможно даже, что мы чем-то опасны для них. Какие-нибудь наши биоволны вредно действуют на них. Тогда они захотят уничтожить нас. Как же показать им, кто мы такие?»

Он попробовал послать радиосигналы, но странные существа не отвечали. Может быть, они не принимали волн такой длины.

«Они или те, кто их послал, могут познавать мир и общаться с помощью органов, которых у нас нет, например химических анализаторов или же уловителей каких-то особых волн, — напряженно соображал Роберт, — Но как бы то ни было, они должны убедиться, что мы способны изменять мир. Тогда они поймут, что мы не животные».

Он посоветовался с другими и вытянул руку с пистолетом в направлении темной скалы. Узкий пучок ослепительно белых лучей вырвался из ствола пистолета — и скала превратилась в облако пара.

В то же мгновение руки землян словно окаменели; с трудом можно было сжать и разжать пальцы. Покалывания в висках стали болезненными.

«Это их реакция, — понял Водитель. — Они принимают меры, чтобы мы не могли причинить им вреда».

— Неразумный поступок, — резко сказал Ким. — А если эта скала — их памятник?

— Мы ничего не доказали. Здесь могут водиться животные с реактивными органами. Кроме того, то же самое способны проделать машины, — высказал свое предположение Вадим.

А Водитель думал: «Сколько программ общения разработано учеными: фильмы, знаки, мелодии… Но вот встретились существа, которые не видят знаков, потому что у них нет глаз, и не слышат звуков, потому что не имеют ушей. И никакая программа нам не поможет…»

Покалывание в висках и затылке становилось все неприятнее все болезненнее. У Кима закружилась голова, и он оперся на плечо Вадима.

«Третий раз — роковой», — думал Вадим о Роберте, чтобы не думать о себе. А Ким думал о Вадиме: «Такой молодой, совсем еще мальчик… В два раза моложе меня…»

Водитель попробовал поднять руку с пистолетом, но только ухудшил положение — теперь уже ощущались не покалывания, а разряды, пронизывающие мозг. Перед глазами вспыхивали какие-то пятна, мигали извилистые линии.

Ким понял: еще несколько минут — и они погибнут.

Он простонал:

— Что делать?

Напрягая все силы, всю волю, Водитель разжал Пальцы и выпустил пистолет. И неожиданно космонавт почувствовал некоторое облегчение. Уколы были уже не такими болезненными. Он мог двигать руками.

— Брось оружие, Роб, — произнес он.

А затем Вадим увидел; Водитель делает что-то непонятное. Он поднял острый блестящий камень, по твердости не уступавший стали, и привязал его к трубке ручного электробура. Получилось подобие первобытного топора. Затем направился к рощице причудливых безлиственных растений, росших на берегу ручья. Застучал топор. Водитель очистил стволы от веток и связал их.

— Зачем он это делает? — опросил Вадим у Роберта.

— Кажется, понимаю! — воскликнул Роберт. — Он строит!

— Что строит?

— Плот или мост. А впрочем, это неважно…

Роберт хотел сказать еще что-то, но тут его позвал Водитель:

— Помоги!

Вдвоем они подняли связанные черные бревна, подтащили к самому ручью и уложили так, что образовался мост.

— Что же они будут делать дальше? — недоумевал Вадим.

Но они ничего не делали. Стояли неподвижно. Фиолетово-кровавый туман обволакивал их, искажая очертания фигур.

Юноша услышал, как Роберт оказал Водителю:

— Ты настоящий человек, дружище.

А это считалось в то время высшей похвалой.

— Ты правильно рассчитал, создав сначала орудие, а потом с его помощью — мост. Они или те, кто управляет ими, не могут не понять этого…

Он еще не успел закончить фразу, как почувствовал, что те поняли. Покалывания сменились другими ощущениями. Словно легкие руки прикоснулись к головам космонавтов. Будто ветерок березовых лесов долетел с Земли до этой чужой планеты. И Вадиму показалось, что он стоит на берегу изумрудного земного моря. Соленые брызги, пена, чайки, как белые молнии, и пронизанная золотом синь… И смех Майи. И ее смуглые плечи, на которых сверкают капельки воды…

А радостное ощущение все нарастало, все ширилось.

Оно поднимало четверых людей на своих волнах, наполняло грудь, вливало силы в усталый мозг. И сквозь этот вихрь ликования прорывались ритмичные удары медного гонга. Но они звенели не в ушах, а где-то в нервах и крови. Они слышались все явственнее, все четче.

Вадим понял: хозяева планеты говорят с ними. Он закричал:

— Водитель, ты слышишь? Ты понимаешь, что они говорят?

— Да, — ответил Водитель, и его голос звучал громче, чем обычно. — Они говорят: «Здравствуйте, создающие! Мы узнали вас!»

Content

Росоховатский Игорь
МОСТ