Росоховатский Игорь

ТАМОЖЕННЫЙ ДОСМОТР

Контролеры возвращались ни с чем. Глазки индикаторов слепо смотрели с пульта, — значит, автоматические системы тоже не обнаружили ничего недозволенного.

Можно было отправлять корабль.

Протянуть руку к зеленой кнопке, нажать ее — и у старшего дежурного шестого шлюза загорится шаблонная надпись: «Таможенная служба возражений против отплытия не имеет». Но нажимать на зеленую кнопку не хотелось. Что-то все время мешало…

Это «что-то» имело вполне определенное, хотя и трудно определяемое содержание: мимолетный косой взгляд матроса, заговорщицкий жест, какая-нибудь мелочь в документах…

Но в данном случае ничего такого не было. Контролеры отметили только, что запас уранового топлива на «Марии-Луизе» вдвое превышает норму.

«Может быть, дело именно в этом, — подумал Георг. — Такой запас легко оговорить в документах, чтобы сейчас не терять зря времени. Но его не оговорили. И это путешествие к Байкалу… Зачем оно им понадобилось? Неужто „полюбоваться красотами“? А если и впрямь это единственная причина?..»

Часы тикали угрожающе. Еще полчаса — и капитан «Марии-Луизы» сможет пожаловаться главному диспетчеру…

Судно везло из Советского Союза компьютеры, роботов и уголь, необходимый для изготовления пластмасс — заменителей живых тканей.

Старпом с «Марии-Луизы» стройный, как трость, и безукоризненно вежливый, выжидательно смотрел на Георга, а Георг старательно отводил глаза и делал вид, что сверяет документы. Его мясистое лицо с крупными чертами выражало лишь бюрократическую озабоченность. «Пусть заподозрит, что я жду еще каких-нибудь сообщений от контролеров, — думал Георг. — А я тем временем присмотрюсь к нему. Уж очень он торопится, этот морской лис…»

— Как вам понравилась поездка на Байкал? — спросил Георг, стараясь, чтобы голос звучал почти ласково.

— Красота озера поражает. Я не мог себе представить ничего подобного, без запинки зачастил моряк, и Георг понял, что он готовился к этому вопросу. «Почему? — спросил он себя. — Почему „лис“ думал, что его спросят о Байкале?»

Старпом продолжал восхищаться озером, говоря заранее приготовленные фразы. Вскоре он понял, что собеседник его не слушает, и умолк. Его лицо покраснело от возмущения, и он прикрыл свои красивые синие глаза веками. Иногда его губы вздрагивали, выдавая внутреннюю борьбу.

«Он уже должен был бы высказать возмущение, — думал Георг. — Но он сдерживается. Он достаточно хорошо воспитан, и мне не удастся заставить его „распахнуться“. Ну что ж, придется идти ва-банк!»

Таможенник тяжело поднялся, и старпом удивленно раскрыл глаза. Только теперь он рассмотрел, насколько грузен и немолод его собеседник.

— Я хотел бы взглянуть, как уложен груз, — сказал Георг, не затрудняя себя тем, чтобы подыскать фразы повежливее, и пристально посмотрел на старпома.

— Вы сам спускаться в трюм?

— Не возражаете?

— О, что вы! Если желайт, прошу.

Открытая улыбка освещала его молодое энергичное лицо. Синие глаза смотрели дружелюбно.

Вслед за моряком Георг прошел на корабль. У старпома была стремительная походка, и таможенник едва поспевал за ним. Моряк отдал несколько распоряжений и пригласил таможенника к лифту. Они спустились в трюм. Длинный коридор тянулся между двумя рядами аккуратно поставленных ящиков, на каждом из которых белела фирменная наклейка — «ГКЗ-7. Сделано в СССР». В ящиках находились блоки компьютеров. Молчаливые рыцари-роботы «ГКЗ-6» стояли в углублениях коридора там, где они закончили погрузку. Большинство их было выключено, чтобы не расходовать зря энергию. Только у некоторых, дежурных, светились нагрудные индикаторы. Теперь то и дело Георг наступал на задники форменных ботинок старпома. Моряк не скрывал усталости, вытирая носовым платочком пот со лба.

Старпому и таможеннику приходилось частенько нагибать головы и высоко заносить ноги, минуя переборки между грузовыми отсеками. За одной из переборок начиналась словно бы крепостная стена, сложенная из серых нейлоновых мешков с углем. В ней имелись специальные углубления для роботов, использованных при погрузке.

Георг привык доверяться своей интуиции. Еще не зная в чем дело, он почувствовал: что-то изменилось, и остановился. Остановился и старпом. Ощущение новизны исчезло. Георг дал знак старпому продолжать путь — ощущение снова появилось. Так он установил причину ощущения — ему больше не мешали идти задники чужих ботинок. Старпом почему-то ускорил шаг, очевидно, он сделал это безотчетно.

Георг внимательнее присмотрелся к мешкам в новом отсеке и заметил, что некоторые из них отличаются от других по форме.

Он тотчас отреагировал на свое открытие, незаметно включив карманный индикатор-автомат, и нисколько не удивился, когда почувствовал легкое покалывание — сигналы прибора. Георг вытащил коробочку индикатора — стрелка указывала на четвертое деление.

— Извините, что задержу и затрудню вас, — сказал он старпому и притворно вздохнул. — Такая служба, ничего не поделаешь.

Теперь он мог не жалеть времени на вежливость.

— К услугам вас, — ответил моряк.

— Будьте добры, вскройте мешок.

— Пожалуйста, — с готовностью ответил старпом и взялся за мешок, лежащий рядом с тем, на который указал Георг.

— Нет, вон тот, пожалуйста.

Старпом подвинул к себе мешок, готовясь открыть застежку-молнию, и в тот же миг могучая клешня робота-грузчика отстранила его.

— Не мешай! — приказал Георг, но робот не повиновался. Оп оттеснял людей все дальше от мешка.

— Бэк! — закричал старпом на робота и затопал ногами, уже не заботясь о том, как он выглядит со стороны. — Бэк! Уходить! Немедленно уходить!

Робот безмолвно делал свое дело, продолжая наступать на людей.

— Испортился? — расширяя глаза, спросил старпом неизвестно у кого. Но его ужас был притворным и только облегчил задачу Георга. За долгое время своей службы таможенник навидался всякого и сейчас даже припоминал нечто подобное. Тогда у робота-грузчика хозяева просто отключили органы слуха. Они кричали на него и топали ногами, избегая лишь выразительных жестов, понятных роботу.

Георг предостерегающе поднял руку — и робот послушно замер, отступил в сторону, открывая дорогу к мешку. Но таможенник не довольствовался этим. Он знал толк в роботехнике, без труда нашел крышку блока настройки основных узлов. Повернул регулятор слуха — и лампочка засветилась.

— Почему не даешь вскрыть мешок? — спросил Георг и услышал четкий ответ:

— Опасно для человека.

— Команда была ложной. Отменяю ее.

— Вы нет прав. Не знает, что там, в мешок, — вмешался старпом.

— Ладно, — согласился Георг. — Не будем нарушать технику безопасности. Отойдем за переборку, а он вскроет мешок. Робот сделает это лучше нас.

Георг не чувствовал ни торжества, ни злости. Он просто выполнял свой долг и думал: «Скорее всего я почти ничего и не узнаю о тебе, „лис“. Так бывает всегда: я вижу лишь одну сторону человека-противника. Я встречаюсь с ним только до тех пор, пока он противостоит мне, а затем мы расстаемся навсегда. Обычная история, не знаю, можно ли ее назвать человеческими взаимоотношениями: один пытается обмануть другого, другой старается не дать ему сделать это…»

Лицо старпома не утратило напряженности, лишь доброжелательность сошла с него, как фальшивая позолота. Оно стало холодным и надменным.

— Я умею проигрывать, — резко сказал моряк. Он раскрыл «молнию» на мешке, и за отворотами показался желтый блестящий металл.

— Золото. Слитки. Южный Африка.

Слова падали гулко, как монеты.

— Почему нет квитанций? — спросил Георг, думая: «Он опять приготовил слова. Он сказал бы не „умею проигрывать“, а „уметь проигрывайт“. Он приготовил и слова, и позу, и выражение лица…»

— Вывезли без пошлины. Вы обнаруживать — вам уплатим премий.

Георг заглянул в синие глаза. Они все еще были очень красивыми. Их даже не испортило отчетливо видимое выражение злости. Но длинные ресницы вздрагивали, выдавая волнение внешне невозмутимого старпома.

— Сколько здесь золота? — спросил Георг.

— Шесть тонн.

Георг прикинул размер пошлины. С тех пор, как было налажено промышленное производство золота в ядерных реакторах, оно упало в цене, но пошлина все же составила бы немалую сумму. Однако не эти расчеты пробудили подозрения таможенника. Там, в глубине синих глаз, за злостью и наигранной надменностью, он увидел искорки тщательно скрытого торжества. «Поездка на Байкал — в этом все дело…» — подумал он и произнес тоном, не допускающим возражения:

— Будьте добры, выньте слиток.

Старпом чуть помедлил. Георгу стало жаль его. Он уже знал, как преобразится это красивое, породистое лицо, что утратит и что приобретет. На какой-то миг оно «откроется» так, как не открывается подчас даже в зеркале своему владельцу.

Таможеннику пришлось поторопить моряка:

— Достаньте слиток, пожалуйста.

— Пожалуйста… — как эхо откликнулся старпом.

Очень уж большой слиток. С виду килограммов семь-восемь. А держит его этот красавчик без всяких усилий.

Георг взял из рук старпома слиток и понял, что не ошибся в своих подозрениях. Повернул слиток несколько раз, будто взвешивая его в руках, и заметил тонкую линию разъема. Прежде чем старпом успел опомниться, Георг нажал скрытую пружину и откинул крышку золотого сосуда. Да, это был именно сосуд, доверху наполненный прозрачной жидкостью.

Георг не смотрел на моряка, щадя его самолюбие. Он и так хорошо представлял выражение его лица. Вот почему он с такой готовностью шел на то, чтобы уплатить пошлину за золото. Еще бы, ведь она не составила бы и десятой доли той пошлины, которую придется уплатить теперь.

В сосуде была чистейшая питьевая вода из Байкала, один литр которой на рынках некоторых европейских стран стоил почти в семь раз дороже килограмма золота…

Content

Росоховатский Игорь
ТАМОЖЕННЫЙ ДОСМОТР