Николь Жаклин

Когда решает сердце

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Пролог

Анита

Шестнадцать лет

Люди всегда прятали ценные вещи в своих спальнях.

Казалось, они считали, будто какая-то невидимая сила удержала бы других от обнаружения огромного фаллоимитатора или небольшого запаса травки в верхнем ящике комода. Ошибка. Меня от разнюхивания могли удержать только навесные замки и доберманы, но даже это я могла обойти.

Я никогда не искала ценных вещей. У большей части приемных семей, в которых жила, не было дорогих вещей, а если и были, то я не могла взять их. Как бы смогла заложить украденные украшения? Я не была тупой.

Также не планировала жить на улицах. У меня уже был подобный опыт.

У четырнадцатилетней девочки, которая была чуть выше ста пятидесяти сантиметров и меньше сорока пяти килограмм не было шанса находиться там и не получать тумаков от других бездомных, которые были больше, сильнее и проживали на улицах дольше нее. Я также не хотела помнить и других — тех, кто был немного любезнее со мной.

Нет, я останусь под опекой приемной семьи. По большей части семьи, в которых я жила, не были такими уж плохими. Конечно, основная часть охотилась за деньгами, которые выделяло государство на мое содержание, и, возможно, иногда были проблемы с алкоголем и зависимостью от порно, но из семи домов, в которых жила, только один я покинула целенаправленно. Я не чувствовала вины из-за звонка в полицию, когда обнаружила у часто распускающего руки отца тайник с героином. И бам! У меня новая приемная семья.

Есть догадки, где я нашла эту возможность для побега? Да, спальня.

Я усмехнулась про себя, когда вытащила верхний ящик тумбочки, которая находилась у огромной кровати моих новых приемных родителей. Две пары очков, упаковка презервативов, порванная цепочка, несколько пуговиц, любовный роман и смазка попались мне на глаза. Я вздрогнула и захлопнула ящик. Отвратительно, но ничего необычного.

Я уже порылась в комоде и еще в одной тумбочке, но ничего не нашла. Где они прятали пикантные вещички? Мне нужны были рычаги давления, черт побери.

— Какого хера ты здесь делаешь? — глубокий голос раздался позади, когда я направилась к шкафу.

Дерьмо.

— Ищу ванную, — ответила самым невинным тоном.

Я медленно развернулась и встретилась взглядом с парнем, который стоял в дверном проеме. Боже, это был Брам. На мою беду, именно этот придурок, один из усыновленных близнецов моих приемных родителей, поймал меня. Другой близнец, Алекс, рассмеялся бы, обхватил меня за шею и вывел из комнаты.

А этот братец станет проблемой. Они были настолько разными, что удивляло, как могли быть братьями, не говоря о том, чтобы быть однояйцевыми близнецами. И не то чтобы кто-нибудь мог перепутать их. Алекс был веселый, улыбчивый и счастливый. Брам настоящим придурком. И это еще мягко сказано.

Он злился и хмурился все время. Как будто его разочаровал весь мир, и он не мог больше даже притворяться, что чем-то наслаждался. Да, добро пожаловать в клуб, чувак.

Я пялилась на его лицо пару секунд, задаваясь вопросом, смогу ли придумать оправдание, когда Брам сделал резкий и быстрый шаг вперед и, схватив меня за запястье, выволок из спальни.

Нет, не смогу.

— Что ты взяла? — прошипел парень, сердито смотря, когда толкнул меня дальше по коридору.

— Ничего, — сказала, потерев запястье.

После жизни на улице я считала себя довольно смекалистой и не думала, что Брам мог навредить мне, но он на самом деле выглядел пугающим. Он был почти на тридцать сантиметров выше меня, с широкими плечами и щетиной на щеках, которая подчеркивала тот факт, что он вырос. В девятнадцать лет никто из парней не жил с нами в доме, они делили квартиру в отдельно стоящем гараже, что означало, я видела их часто.

Слишком часто.

— Что ты здесь делаешь? — спросила, отворачиваясь от Брама, чтобы пройти в гостиную. Нервозность была бы похожа на чувство вины, а поскольку я не была виновата, что просто осмотрелась в спальне его родителей, то не собиралась давать ему понять, что он запугал меня. — Ты не должен быть на работе или где-то еще?

Я знала, что он должен быть на работе. Знала расписание всех: вот почему посчитала безопасным свой поиск. Я находилась в доме семьи Эванс чуть больше двух недель, и все казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. Поэтому, когда моя приемная мать Лиз уехала со своей родной дочерью Кэти в город на рождественский шопинг, а парни были на работе, то подумала, что все чисто.

Я едва достигла входа в гостиную, прежде чем он снова схватил меня, останавливая.

— Что, черт побери, ты взяла? — снова спросил Брам, когда я пыталась вырваться.

Он слегка потряс меня и развернул лицом к себе, и вся моя напускная бравада испарилась.

— Я ничего не взяла, — прошептала хрипло, вздернув подбородок, когда ударила его по рукам.

— Ты думаешь, ты первый ребенок, который проворачивает подобное? — спросил он хрипло сквозь стиснутые зубы. — Мои родители приютили тебя, покупают тебе вещи, кормят тебя, а ты крадешь у них?

— Я, бл*дь, ничего не взяла! — повторила, сглотнув.

Я замерла на месте, когда Брам опустил одну из своих рук с моего плеча и скользнул ею по моему животу, по краю бедра и на спину. Я не шелохнулась, когда он встал на колени и поднял каждую мою ногу, облаченную в штаны, чтобы проверить содержимое моих носков, и я едва дышала, когда он просунул пальцы в передние и задние карманы моих джинсов.

Когда он поднял руки выше, мое зрение затуманилось из-за недостатка кислорода, и как только его ладонь скользнула между мои грудей, я втянула долгий выдох и выпустила его с рыданием.

— Анита? — спросил Брам в замешательстве, опустив руки, когда резко отпрянул, затем резко подбросив руки в воздухе.

— Я сказала тебе, что ничего не взяла, — пробурчала, смотря на него сквозь слезы в глазах. — Я сказала тебе.

— Извини. Ты… ты была в спальне моих родителей, — бормотал он, его выражение лица смягчилось, никогда не видела его таким прежде.

Я вытерла лицо рукавами своей кофты и попятилась, пристально наблюдая за ним для любого намека, если он вдруг попытается меня остановить. Когда, наконец, успокоила свое дыхание, то проговорила:

— Если ты снова прикоснешься ко мне, я тебя убью.

Развернулась и побежала к себе в спальню, не замедляясь, хоть и не слышала его шагов позади.

Позже мы притворились, что ничего не произошло. Брам не настучал на меня, а я не рассказала его родителям, что он грубо хватал меня. Однако наше молчание не было перемирием — это была четко прочерченная линия битвы.

Глава 1

Абрахам

Четырнадцать лет спустя

— У тебя пять внуков, мам. Притворись, что парочка из них — мои дети, — сказал я, целуя маму в висок.

— Так дело не пойдет, — сказала она с раздражением, слегка пихнув меня в бок, когда проходила мимо на кухню.

Один и тот же разговор на протяжении последних пяти лет, и мой ответ никогда не менялся. Я не хотел детей. Не то чтобы я не любил своих племянников и племянниц — любил. Просто не хотел нести ответственность за своего собственного ребенка. Я был счастлив быть дядей, который дарил на Рождество крутые подарки и брал детей на рыбалку, когда мне хотелось, чтобы затем отправить их домой с родителями.

— Почему ты продолжаешь спрашивать? — раздался голос со стороны задней двери дома, отчего я стиснул челюсти. — Ты же знаешь, Брам никогда не полюбит никого так, как себя.

— Анита, — строго сказала мама с угрюмым взглядом.

— Забавно слышать это от тебя, — пробормотал я, ожесточаясь, когда взглянул на стройную женщину, которая вошла в комнату.

— О чем ты? — спросила Анита, опуская на стол мешок с продуктами.

— Не вижу, чтобы дети держались за твою юбку, — огрызнулся я.

На мгновение глаза Аниты расширились от боли.

— Я не ношу юбок, — зашипела она, развернулась и выбежала из кухни.

Я наблюдал за ее уходом, затем посмотрел на маму в замешательстве. Какого хрена?

— Боже, Абрахам, — сказала мама, качая головой, и прошла мимо меня. — Не понимаю, почему вы двое просто не можете друг друга игнорировать.

Я стоял на месте как идиот целую минуту, затем последовал за ними в гостиную, остановившись на входе, когда услышал мамин голос:

— Ты в порядке?

Раздался невеселый смешок.

— Ты знаешь, он просто…

— Я не ожидала ничего другого, мама. Все хорошо, — выдохнула Анита. Я прислонился к стене и закрыл глаза. Дерьмо. Не понимал, что сделал не так, но она плакала. Обычно ее голос был хриплым, я не раз упоминал, что она бы стала хорошим оператором секса по телефону, но хрипотца была увеличена в тысячу раз, когда она отмахнулась от мамы.

— Если ты… — начала мама, но Ани перебила ее.

— Я в порядке. Правда.

Прежде чем я мог сдвинуться со своего места, Анита вышла из гостиной, как раз в тот момент, когда открылась входная дверь, и мой кузен Тревор зашел в дом.

— Трев! — закричала Анита, рванув к нему.

— Привет, — сказал он, когда Ани запрыгнула на него и обернула руки вокруг его шеи, а ноги — талии.

Мой желудок скрутило.

— Что не так? Ты плакала? — спросил он нежно, обнимая ее.

Ани отвечала ему приглушенно, поэтому я не мог расслышать, но как только он начал успокаивающе гладить ее по спине, понял, что с меня хватит. Ради всего святого, мы были в доме родителей, и казалось, будто он хотел трахнуть ее у стены.

Я фыркнул, отчего привлек внимание Тревора. Проигнорировал грозный взгляд, который он послал мне через плечо Ани, когда развернулся и вышел из комнаты.

* * *

— Как продвигается новый сайт? — спросила мама, хоть как-то пытаясь разорвать тишину за ужином.

Пятничные семейные ужины стали традицией в доме моих родителей, когда мы были еще детьми. В то время как все наши друзья должны были быть дома в воскресенье вечером и тащили свои задницы с похмелья к столу, наши родители решили усадить нас семьей за стол до того, как выходные снесут нам головы, чтобы держать нас в узде. Они не ошиблись. Сидеть за столом со всей семьей в самом начале выходных было хорошим напоминанием не облажаться во время них.

Долгое время, прежде чем мы выросли и разъехались, за столом моих родителей сидело одиннадцать человек. Мама и папа, я, мой брат-близнец Алекс, моя младшая сестренка Кейт и с соседнего дома: мои дядя Майкл и тетя Элли, их сыновья: Тревор, Генри и приемный сын Шейн. Анита переехала к нам, когда я уже съехал, но до того как мой брат Алекс отправился служить в армию.

Я не был уверен, почему мы собирались именно в доме моих родителей, но так было, сколько себя помню. Тетя Элли обычно приходила помочь маме, иногда брала на себя всю готовку, но, тем не менее, мы редко ели в доме тети с дядей. Может потому, что когда дома были все, мы не вмещались за столом тети Элли, хотя сейчас мы редко собираемся все вместе.

Сейчас мы разбросаны по стране. Моя младшая сестра Кэти переехала в Сан-Диего и, в конце концов, вышла замуж за Шейна, который служил в морской пехоте. Генри тоже был там, но в другом отряде. Мой брат Алекс ушел в армию, когда нам исполнилось по двадцать, остался там по контракту, и сейчас дислоцируется в Миссури. Только Тревор, Ани и я остались в Орегоне с родителями.

Мы также были единственными, кто проявил интерес к бизнесу нашей семьи по лесозаготовке.

— С новым сайтом все прекрасно, — ответил отец, запихивая еще больше еды в рот.

— Укладываемся в график.

— Это чудесно, — ответила мама оживленно. — Может, возьмете отгулы, когда приедет Кэти.

Я резко поднял голову, заметив, что тоже самое сделала Ани.

— Когда приезжает Кейт?

— Она сказала, что собирается найти билеты на следующий месяц. Полагаю, у одной из авиакомпаний будет распродажа или что-то подобное, — ответила мама с улыбкой.

— Со всеми карапузами у нее нет другого выхода, — сказал Тревор со смешком.

— Как вы думаете, почему мы не ездили никуда, когда вы были детьми? — спросил отец Тревора, наклонившись вперед за закусками. — Мы с твоим отцом рано осознали, что если хотели отвезти детей на каникулы, нам стоило арендовать трейлер. Летать было слишком дорого.

— Помнишь тот раз, когда мы отправились на гору Рашмор? — спросил я Тревора, усмехаясь.

— Веселая поездочка, — ответил Тревор с кивком. — Было бы лучше, если бы Генри не пердел на меня каждые двести миль пути.

Анита фыркнула, и я не смог сдержать смех. Всю дорогу нам пришлось ехать с опущенными стеклами, настолько сильно воняло.

— Бедняжка Генри, — сказала мама с ухмылкой. — Парень никогда не мог переносить езду в транспорте.

— И мне всегда приходилось сидеть рядом с ним! — скулил Тревор.

— Ну, я бы не сел с пердуном. Он твой брат, — сказал я серьезно, оторвав взгляд от своей тарелки и встретившись взглядом с Ани.

Она улыбалась, но улыбка была еле заметной. Тот тип улыбки, когда человек не является частью шутки, но улыбается, чтобы не показаться не в теме.

Я резко закрыл рот.

— По крайнее мере, никого из детей Шейна и Кейт не укачивает в транспорте, — сказала мама, откинувшись на своем стуле.

— Кэти ни за что больше не поедет сюда на машине, — наконец, Ани вступила в разговор, улыбнувшись маме. — Она сказала, что когда они ехали в последний раз домой отсюда, то поездка длилась в два раза дольше, из-за того что приходилось останавливаться тысячу раз.

— Мелкие писуны, — сказал отец, из-за чего мы все захихикали.

Я посмотрел на часы и отодвинул тарелку.

— Спасибо за ужин, мам.

— Ты уже уходишь? — спросила она, вздёрнув бровь.

— У меня есть планы на вечер. Не могу их изменить, — ответил я, вставая из-за стола и взяв свои тарелку и стакан. — Уберу за собой до ухода.

Мама проворчала себе под нос, но позволила нам с Тревором убрать стол вокруг моего отца, который все еще ел. Я всегда старался помогать маме с уборкой стола, по крайней мере, когда из детей нас было всего несколько человек. Когда Кэти и Алекс были дома, я притворялся, что понятия не имею, как убираться, чтобы им приходилось мыть посуду. Они заслужили это за то количество ужинов, что пропустили.

— Мужик, тебе нужно сбавить обороты с Ани, — пробурчал Тревор, когда мы стояли вместе у раковины. — В последнее время ей тяжело.

— Ты издеваешься? — я посмотрел на него удивлённо. — Она начала это дерьмо.

— Просто будь помягче.

— Ты говоришь это ни тому человеку, Трев, — ответил я, вытирая руки о полотенце. — Она может провоцировать, но не может принять последствий? Не морочь мне голову.

— Я просто попросил сбавить обороты. Доходит до того, что в последнее время ты меня раздражаешь.

— Теперь ты ее защитник? Что-то есть между вами с Ани? — спросил я, повернувшись к нему. Вопрос был глупым, и я сразу же пожалел о нем.

— Это была бы проблема для тебя?

— Нет, — прошипел я сквозь зубы. — Делайте, что хотите.

— Иногда ты такой придурок, Абрахам, — Трев вздохнул и покачал головой. — У нас с Ани ничего нет, дебил. Но я наваляю тебе, если ты не отстанешь от нее.

Я вышел из кухни, прежде чем он мог сказать хоть слово. Я был раздражен. Я никогда не начинал первым скандалы с Ани. Это она не могла держать рот на замке. Черт побери, женщина не способна вытерпеть и пяти минут, чтобы не съязвить мне, и так было с тех пор, как мы были детьми. Заботился ли я о ней? Конечно. Сложно не заботиться, когда кто-то был в твоей жизни лучшую часть последних пятнадцати лет. Но я не собирался позволять ей вытирать об меня ноги.

Я не хотел думать о том, почему меня так бесили мысли о них с Тревором.

— Я уезжаю, — сказал тихо маме, быстро ее обняв.

— Быстрая уборка, — ответила она, похлопав меня по спине.

— Я говорил тебе, что у меня планы. Увидимся через несколько дней.

Кивнул Ани, моим тете с дядей, затем похлопал отца по плечу, когда пошел на выход из дома. Мне нужно было шевелить задницей, если я хотел добраться вовремя.

Глава 2

Анита

Я сбивала саму себя с толку. Это было глупо. Не стоило следовать за Брамом по улицам центра Портленда, но мне было интересно, почему он в такой спешке покинул дом.

Ладно, мне не терпелось узнать, куда он направился.

Брам относился к интровертам по большей части. Я могла пересчитать его друзей на пальцах одной руки, и он никогда не приводил женщину домой. Конечно же, я видела, как он выходил из местных баров с цыпочками, но он не представил нам ни одну. Так куда же он собирался в восемь вечера в пятницу?

Я снова и снова задавала себе этот вопрос, чтобы не зацикливаться на том, о чем на самом деле стоило волноваться, когда Брам припарковался у дешевого кабака. Какого хрена? На этой улице не было других заведений, поэтому я точно знала, куда он направлялся, но зачем?

Выехав из-за угла, я остановилась на небольшой парковке и помчалась к входу в бар. Брам уже исчез внутри, и когда я взглянула на посетителей, курящий снаружи, то мысленно застонала. Джинсы и фланелевая рубашка были идеальными для ужина в доме Эвансов, но я буду бросаться в глаза, если попытаюсь зайти внутрь.

Я быстро зашла за угол, расстегнув рубашку и получив свист одобрения от какого-то бездомного. Боже. Краем глаза, поглядывая на человека, сидящего на тротуаре, я стянула рубашку по рукам и завязала на талии, оставшись в черной майке. Так лучше.

Порывшись в сумке, нашла темно-розовую помаду и, посмотревшись в боковое зеркало, подкрасила губы и слегка пригладила волосы. Направившись к зданию и входу в бар, надела свой пирсинг для языка и подкрутила колечко, чтобы закрепить его.

Хипстеры у двери проигнорировали меня, когда я проходила мимо, ведя себя так, будто гребаные ароматизированные сигареты содержали в себе все ответы на вопросы Вселенной, отчего я не смогла сдержать смешок. Когда ты делаешь вид, что тебе плевать, то не выглядишь от этого круто, наоборот, кажется, что ты слишком сильно стараешься. Я практически ощущала их взгляды в очках на мою, облаченную во фланель, задницу. Приятного просмотра, ребята.

— Добро пожаловать на вечер открытого микрофона, — объявил парень, когда я уселась у барной стойки. — Для новеньких правила просты. Нам не интересны ваши песни о тающих ледниках на Аляске или времени, когда вы вели свой трейлер до Гранд-Каньона. Только каверы, народ. Поете оригинальную песню — вылетаете со сцены.

В толпе раздались смешки, и я улыбнулась, взглянув на парня на небольшой сцене. Высокий и долговязый, с короткой бородкой и в футболке с надписью «НАПОИ МЕНЯ». Приятный на внешность, если предпочитаете тощих парней.

— У нас есть друг, который порадует нас сегодня, пока вы, трусливые людишки, набираетесь смелости. Абрахам? — крикнул парень, смотря в затемненную часть сцены.

Моя челюсть отвисла, когда Брам вышел на сцену с потрепаной гитарой в руках.

Что за хрень?

— «Хефевайцен», — крикнула я, взглянув на симпатичную татуированную барменшу, которая наклонилась на данную стойку рядом со мной. — Шот текилы, пожалуйста.

Она кивнула и отвела взгляд от Брама, чтобы меня обслужить.

— Привет, Портленд, — сказал Брам с улыбкой, из-за чего мой желудок сделал странное сальто. — Давненько не выходил на сцену, поэтому вам придется потерпеть.

— Да, потому что ты придурок, — выкрикнул Высокий Тощий парень.

— Да, да, Сейчас я здесь, — сказал Брам, и в толпе раздался хохот. — Могу я спеть или ты собираешься дальше болтать?

— Непременно, — ответил Высокий Тощий парень, вскинув руки в воздухе.

— Первую песню вы, возможно, не знаете…

— Никаких оригиналов! — выкрикнул Высокий Тощий парень, когда барменша придвинула ко мне заказ.

Брам оставался спокойным и медленно повернул голову в сторону, пока толпа хихикала.

— Хорошо-хорошо. Продолжай, — Высокий Тощий парень перекричал смех людей в толпе.

— Охренеть, — Брам покачал головой. — Я переживал, что опоздаю.

Я не могла сдержать улыбку от того, как люди высоко ценили Брама. Он управлял ими. Брам, который едва общался с людьми и ходил с оскалом на лице, держал толпу как на ладони.

— Как я и сказал, возможно, вы ее не узнаете, но она не моя, поэтому Джей может заткнуться и дать мне продолжить, — сказал Брам, наклонившись к микрофону с улыбкой, пока более комфортно усаживался на барном стуле. — Это песня Thief and a Liar, Джеффри Мартина.

По шуму толпы я догадалась, что они знают, о ком он, но я никогда не слышала.

Как только Брам начал играть, мое сердце с неистовой силой забилось в груди, и мне было не понятно, нервозность это или восторг. Когда он начал петь, я забыла, как дышать.

Его голос был слегка с хрипотцой, но очень приятный. Я отвернулась, выпила шот и запила пивом. Руки дрожали, когда снимала кусочек апельсина с края рюмки и бросала его в пиво. Мне очень сильно хотелось снова развернуться и посмотреть на Брама, но впервые с момента, как вошла в бар, мне показалось неправильным то, что я следила за ним.

Странное ощущение. Я наблюдала, как Брам делал что-то, что, очевидно, хотел скрыть от нас, но именно я чувствовала себя «обнаженной».

Через пару мгновений, я развернулась с пивом в руках, чтобы хоть как-то их занять… и встретилась взглядом с Брамом через все помещение.

О, боже. Думала, что тусклый цвет скроет, но свет от барной стойки освещал меня.

— Я самый худший вор и лжец. Я граблю вслепую и все продаю. Я построю тебе дом своими руками, а затем спалю его дотла, так быстро, как только смогу, — голос Брама не дрогнул, даже когда он приподнял бровь, как будто говоря: я поймал тебя.

Я тяжело сглотнула и отвела взгляд, отпивая пиво, будто ничего не произошло, мысленно задаваясь вопросом, смогу ли уйти, не попавшись ему на глаза. Часть меня думала, что он проигнорирует мой побег и продолжит заниматься своими делами, но другая часть знала, что если я сделаю хоть шаг от барного стула, он окликнет меня в чертов микрофон.

Когда Брам доиграл последний аккорд, толпа разразилась аплодисментами, и он широко улыбнулся, оглядывая людей перед ним.

— Черт, у вас столько энергии, ребята. Я на ногах с четырех утра, думаю, мне уже пора спать, — пошутил он, почесывая подбородок. — Хотите еще?

Свист и одобрительные крики раздались в помещение, и мне стало интересно, как часто Браму приходить в бар петь. Казалось, что люди знали его, или, по крайней мере, узнавали.

— Хорошо, еще одну, — он поерзал на стуле. — Уверен, песня вам понравится. First в исполнении Cold War Kids.

Брам вернул взгляд ко мне, а я теребила пустой пивной бокал, поставив его на барную стойку позади себя.

Брам напевал припев в микрофон, замедляя привычную версию песни. Черт побери.

Он собирался меня убить.

Я не двигалась всю песню, в то время как взгляд парня не покидал меня. Когда он допел, встал со своего стула, то я уже вычисляла расстояние до входной двери, пока бросала на барную стойку двадцать баксов.

Глядя на Брама, сделала шаг к свободе, когда он медленно покачал головой, предупреждая не двигаться.

— Ваш черед развлекать меня, — сказал Брам, склонившись к микрофону. Толпа заверещала, но слова были обращены ко мне.

— Мы развлечем тебя, — крикнула девушка, которая обнимала подружку пониже. Вся толпа разразилась смехом, когда лицо девушки поникло, а глаза расширились. Она была пьяна, но очевидно недостаточно, чтобы игнорировать тот факт, что только что сделала из себя дурочку.

Взгляд Брама смягчился, когда он наклонился к микрофону снова и кивнул в моем направлении.

— Прости, красавица, но моя девушка ждет меня у барной стойки.

Моя челюсть отвисла, а желудок сделал сальто, когда мужчина направился ко мне, но прежде чем он добрался до меня, я собралась, скрестив руки на груди. Если он думал, что пошатнет мою уверенность своим глупым объявлением, то глубоко заблуждался.

— Ты… — слова не успели покинуть мой рот, когда Брам слабым движением руки обхватил меня за горло, расположив пальца пол моим подбородком.

— Привет, детка, — пробормотал он, наклонившись, и без предупреждения нежно поцеловал меня.

Я ожидала чего-то другого. Наказания. Жесткого поцелуя. Может, с укусом. И размышляла об этом, когда Брам прекратил поцелуй, но мои губы были с ним не согласны.

Это был инстинкт. Ничего больше. Но нежного касания губ не хватало.

Брам издал удивленный шум в недрах своего горла, когда я обняла его. Наши взгляды встретились на краткое мгновение, прежде чем он застонал и толкнул меня к барной стойке.

Затем его губы снова оказались на моих, и в этом не было ничего нежного. Он потянул мою нижнюю губу зубами, и я отрыла рот, мое дыхание перехватило, когда язык Брама скользнул внутрь. Черт побери, Брам умел целоваться.

Я забыла, где мы находились. Я забыла, кто он. Черт, я забыла, кто я.

Ничего не имело значения, кроме нашего тактильного контакта. Бедра Брама зажимали мою талию, мои ладони лежали на его широкой спине, одна из его рук была на моем горле, а другой он клал гитару на барную стойку позади меня, чтобы скользнуть рукой по моим коротким волосам и к затылку.

— Я отнесу ее в подсобку, — раздался насмешливый голос высокого паренька позади нас, и я предположила, что речь шла о гитаре.

Брам кивнул, все еще целуя меня, и затем руками спустился к моей заднице, приподняв меня, чтобы я подпрыгнула и обвила его ногами за талию.

О, боже, так гораздо лучше. Я простонала ему в рот, когда Брам отошел от барной стойки и разорвал поцелуй. Обхватив рукой мой затылок, он притянул мое лицо к своей шее, когда проходил через посещение бара.

Дерьмо. Какого хрена мы творили? Я крепко держалась за него, мое лицо горело от смущения, хоть и было спрятано, а моя промежность потиралась о член Брама с каждым шагом.

Мы оба тяжело дышали, оказавшись на холодном воздухе, а я дрожала, когда Брам спросил меня, где я припарковалась.

— За углом, — прохрипела в ответ, потеревшись губами о кожу Брама, отчего он задрожал.

Он шагал по тротуару, не отпуская меня, пока мы не повернули за угол и оказались в тени высокого здания.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — спросил он, опустив меня на ноги.

— Какого хрена это было? — огрызнулась я в ответ, немного пошатываясь, когда потеряла равновесие.

— Если бы я хотел твоего присутствия, я бы, бл*дь, тебя позвал, — он проигнорировал мой вопрос, нахмурившись, когда схватил меня за руку, чтобы я не упала.

— Не знала, что ты умеешь так петь.

— Как думаешь, кто научил Кэти? — моя сводная сестра Кейт прекрасно владела гитарой, и у нее был сногсшибательный голос столько, сколько я ее знала. Я никогда не задавалась вопросом, где она училась, это всегда было просто фактом.

— Ох, — ответила, обходя его.

— Ты следила за мной? — спросил Брам недоверчиво, вставая передо мной. — Какого хрена с тобой не так?

— Со мной? Да, это же я вела себя по-скотски сегодня. Верно, — ответила я саркастично. — Ты только что поцеловал меня!

— Вот как ты хочешь это разыграть? — пробормотал Брам, покачав головой и почесывая подбородок. — Конечно. Я пытался отделаться от завсегдатая бара и использовал для этого тебя, но в остальном твоя вина.

— Моя? — завизжала я, отчего бездомный парень на тротуаре заорал, что его разбудили.

— Закрой свой рот, — закричал Брам на парня, и тот заткнулся.

— Я ничего не сделала! — зашипела я, сжав ладони в кулаки.

— Это не ты заманила меня своим «трахни меня» взглядом?

— «Трахни меня» взгляд? — снова заверещала я.

— Ты все еще, бл*дь, это делаешь! — закричал Брам и нагнулся.

Мы оба сохраняли тишину мгновение, сердито пялясь друг на друга.

Я не уверена, кто сделал первый шаг, но внезапно губы Брама снова оказались на моих, а он сам прижимал меня к кирпичной стене здания.

— Когда, черт побери, ты проколола язык? — ахнул он мне в рот, когда протиснул бедра между моих, приподняв меня.

— Несколько лет назад, — застонала я и потерлась об него.

— Никогда не замечал, — он переместил руки мне на талию, затем выше, чтобы обхватить мою грудь через майку.

— Знаю, — я засунула руки под его футболку и провела ногтями по теплой коже боков.

Знакомый свист, раздавшийся на улице, остановил нас.

— Ключи, — прошептал Брам, прежде чем прижался губами к моим. — Ключи. Сейчас же.

Я порылась в сумке, которая висела на моем плече, и вытащила ключи от джипа.

В секунду, когда Брам услышал их звон, он выхватил их из моей хватки, затем без слов взял меня за руку и повел к машине. Возле нее остановился и повернулся ко мне лицом.

Я задержала дыхание, пока он нажимал на пульт, чтобы отпереть водительскую дверь.

Затем снова нажал, чтобы разблокировать остальные, и открыл дверь заднего сиденья. Брам стоял, не двигаясь, давая мне принять решение. Я могла забрать у него ключи, обойти машину и сесть на водительское место. Это было бы умным решением.

Вместо этого проскользнула мимо него и забралась на сиденье.

Я приняла очень плохое решение, и сама это понимала. Думаю, мы оба понимали. Ничего хорошего не выйдет из интрижки с Брамом. В лучшем случае, все между нами станет более неловким. В худшем — мы на самом деле возненавидим друг друга, вместо тех обычных пререканий.

Но мне было плевать.

Это не было реальной жизнью. Я знала, что как только Брам исчезнет из моей «Тойоты», все будет кончено. Но в течение трех дней сталкивалась с тем, чего не желала, поэтому отмахнулась от всех сомнений.

Заднее сиденье моей машины было опущено, потому что на этой неделе я перевозила вещи для дома. Поэтому, оказавшись внутри, у нас было пространство для передвижений. Хотя от этого было не легче. Брам ударился головой и выругался, пока забирался позади меня, закрыв дверь с громким треском. Я оцарапала локоть об машинный коврик.

Затем мы, наконец, устроились удобно.

Я лежала на спине, раздвинув колени, между которыми пристроился Брам и опустился на меня, опираясь на локти.

— Я ни черта не вижу, — пожаловался он, когда наши взгляды приспосабливались к темноте.

— Ты знаешь, как я выгляжу, — прошептала слегка нервно, из-за чего мой голос дрожал.

— Я не знаю, как выглядят они, — спорил он, опустив одну руку, чтобы скользнуть ею по моей груди, его кончики пальцев нашли мой сосок через ткань майки.

Ну, казалось, что отсутствие видимости никак не мешало ему.

Брам коснулся губами моих, и я простонала в его рот, когда его язык дотронулся до моего пирсинга, играя с ним мгновение, прежде чем Брам зажал между зубами мою нижнюю губу.

— Ты пила «Хефевайцен», — прокомментировал он, проводя губами по моему подбородку.

Я не смогла сдержать смешок.

— Что? Мое любимое, — Брам проложил дорожку из поцелуев к моей шее, и я изогнула спину, когда он всосал мою кожу там, затем переходя к плечу, одновременно с этим хватая пальцами лямку майки и сдергивая с руки.

— Черт, — застонала я, когда губы Брама оказались на моей груди, и он втянул в рот сосок.

— Ты такая маленькая, — пробормотал он, отчего я замерла.

Я не стеснялась, и не комплексовала по поводу своего тела. Я была маленькой. Маленькие бедра, грудь, задница, короткие ноги, но я была довольна. Но ни у одного мужчины не было смелости сказать мне такого прежде, особенно лаская меня ртом в этот момент.

— Не будь идиоткой, — нахмурился Брам, кусая сосок, когда почувствовал мою неподвижность. — Посмотри на этот красивый маленький сосок. Идеальный размер для моего рта.

— Брам, — застонала я, покраснев всем телом. Я вытянула руку и схватилась за заднюю часть его футболки, стягивая ее через голову. Футболка достигла уровня глаз, застряв между нами, и на краткое мгновение я полностью исчезла, когда она накрыла мои глаза.

— В этот раз без завязывания глаз, — пробормотал Брам, приподнявшись на одну руку и затем полностью стянув футболку. В этот раз?

Как только передо мной показалась его голая грудь, я стала ласкала его кожу, облизывая соски и покусывая местечки рядом с его ключицей. Он был так хорош на вкус. Чистый, со слабым намеком на соль.

— Тебе нравится, когда я кусаю тебя? — снова спросил Брам.

Я не была уверена в правильности ответа, но не могла остановить звук из глубин своего горла, когда мужчина снова укусил мой сосок.

— Да, нравится, — он нежно провел языком по покрасневшей плоти и снова наклонился, чтобы снять с меня обувь.

— Ты все еще со мной? — спросил тихо Брам, когда наклонился, лаская рукой мой живот.

— Я… — я неловко рассмеялась и сцепила руки. — Могу я прикоснуться к тебе или…

— Ты издеваешься? — огрызнулся Брам, дернув головой.

— Ты уже сказал мне прекратить, поэтому я… — мой голос был резким, в то время как я пыталась скрыть смущение.

Брам замер надо мной, нахмурившись, затем потянулся к своей футболке.

— Что ты делаешь? — спросила я, зажимая футболку в кулаке до того, как он мог ее схватить.

— Это была ошибка.

— Нет, — я покачала головой. — Что?

Я не была готова вернуться к реальной жизни. Я лежала в одной майке, которая висела у меня на талии, ради всего святого. Мне нужно было сменить тон. Мне нужно было вернуть его к себе.

— Могу я взять футболку? — спросил Брам решительно, все еще нависая над моим телом.

— Нет, — выдохнула я, отчего он дернулся в удивлении.

Без задней мысли, я приподняла выше колени, и Брам резко вздохнул, когда кожа моих бедер потерлась о его ребра.

— Черт, ты влажная, — пробормотал Брам. Он прижал остальные части своего тела к моему, скользнув животом по моей коже.

— Ох, черт, — пробормотала я, когда дорожка волос от его пупка коснулась моего клитора.

— Ты такая засранка, — ахнул Брам, прижимаясь ко мне и жестко целуя. — Может, если я найду, чем занять твой рот…

— Заткнись, — огрызнулась я, убирая одну руку с его спины, чтобы схватить его за волосы. — Пожалуйста, просто… — мои слова оборвались со стоном, когда Брам ввел в меня один палец. Без отсрочек, без колебаний.

— Черт, ты маленькая везде, — пробормотал Брам удивленно, отчего я захихикала, а затем ахнула.

— Штаны, — сказала я в суматохе, потираясь бедрами о его руку, в то время как мой разум помутнел. — Снимай. Штаны.

Я потянулась руками к его джинсам, и он вздохнул, когда я провела рукой по его выпирающей длине через ткань.

— Я такой твердый, и не уверен, что смогу снять их, — сказал Брам отчасти серьезно.

— У меня есть инструментальный нож в бардачке, — прошептала в ответ, наши руки запутывались, пока мы стягивали джинсы.

— Ты никогда не подойдешь к моему хозяйству с ножом, — зашипел в ответ, застонав, когда джинсы, наконец, поддались, и он спустил их по бедрам.

— Предпочитаешь ходить без белья? — пробормотала, когда почувствовала теплую кожу пальцами.

— Нужно постирать.

Я хихикнула, когда Брам сел на пятки, вытащил бумажник из кармана и достал из него презерватив.

— Поторопись, — бормотала я, вытянув руку и обхватив его член. Черт побери. Брам был отлично сложен. На моем лице появилась усмешка. — Мы тратим много времени зря.

Брам раскатал презерватив по своему члену и посмотрел в окна, чтобы никого не было поблизости.

— Дерьмо.

Он опустил взгляд на меня, затем снова поднял на окна, прежде чем схватил меня за бедра и поднял нижнюю часть моего тела так высоко, что большая часть веса переместилась на плечи.

— Какого…

Я издала очень высокий писк, сама себя не узнавая, когда Брам опустил голову между моих бедер, и его рот оказался на моей промежности. Его борода терлась о мои бедра и нижнюю часть ягодиц, и я вздрогнула.

— О, боже мой, — зажмурилась, когда его язык облизал мой влажный центр, обводя круговыми движениями клитор. Пространство машины наполнили мои стоны и звуки облизывания, посасывания и собственные стоны Брама.

Поначалу это дарило очень, очень приятные ощущения, но затем он сосредоточился, снова и снова проводя языком по моему клитору, толкая меня ближе и ближе к оргазму. Мое тело напряглось, и я стиснула зубы, чтобы не заорать.

Затем он остановился и опустил мои бедра.

— Нет, нет! — я неистово поднимала свои бедра к его рукам. — Не останавливайся.

— Шшш, — пробормотал Брам, опускаясь на меня, когда я била его по плечам. — Тише, Ани.

Я замерла от того, как он сексуально произнес мое имя.

— Ты маленькая, — пробормотал он, высоко полнимая мои колени.

Брам медленно приближался ко мне, и все мое тело расслабилось, чтобы принять его. Я вращала бедрами, пока он двигался, слегка отстраняясь, прежде чем снова толкнуться. Снова и снова повторяя, пока наши тела не оказались соединены.

— Если бы я подождал, пока ты кончишь, ты была бы слишком узкой, и я не смог оказаться в тебе, — сказал он со смешком. — Так гораздо лучше.

Затем он начал двигаться, перемещая бедра взад-вперед, ударяясь тазовой костью о мой клитор.

Я вонзила ногти в его спину, пока он толкался в меня быстрее и быстрее, жестче и жестче.

Мышцы моего лона начали сокращаться, и не в состоянии контролировать себя, я кончила.

— Черт побери, — Брам толкнулся вперед, пока я пульсировала вокруг него, затем отстранился, чтобы снова толкнуться.

— Колени вверх, — пробормотал бездыханно, подхватив мои обмякшие ноги под коленями. Он прижал их к моей груди и затем начал жестко двигаться, прежде чем его движения стали неуклюжими, и стон вырвался из глубин горла.

Брам упал на локти надо мной и прижался к моему плечу, пока мы оба переводили дыхание.

Но когда мое дыхание пришло в норму, сердце бешено заколотилось.

Какого хрена мы только что натворили?

Глава 3

Абрахам

Я трахнул Ани.

Ани.

Эти слова снова и снова прокручивались в моей голове, пока я лежал на ней, а стенки ее лона все еще крепко обволакивали мой член.

Мне нужно было отстраниться. Очень нужно. Я не хотел, чтобы презерватив порвался или что-то подобное. Не то чтобы это могло случиться в ближайшем времени, так как я все еще был тверд, как скала. Я только что кончил так жестко, что почти потерял сознание, тем не мне, все еще был возбужденным.

Черт.

Не знал, стоило ли мне танцевать от счастья или утолять печаль в пиве от того факта, что лучший секс в моей жизни случился на заднем сиденье «Тойоты Фораннер» с моей приемной сестрой.

Но продолжала ли она быть моей сестрой? Я хочу сказать, что в каком-то смысле это было так, но уже прошли годы. Я даже никогда не жил с ней, если придираться к формулировкам.

Застонал, когда Ани осторожно провела рукой вверх по моей спине, а затем запустила ее в длинные волосы у меня на затылке. Я не смог удержаться от толчка вперед, отчего она еще сильнее сжала мой член.

Боковым зрением уловил какое-то движение, и когда поднял голову, то увидел бездомного парня, свистящего нам прежде. Сейчас он стоял недалеко от окна заднего сиденья.

— Ублюдок, — шикнул я, быстро выскользнув из Ани и срывая презерватив с члена. — Одевайся. У нас тут компания.

Я застегивал джинсы, когда Ани взвизгнула и быстро начала натягивать майку. Черт, я даже не снял ее полностью. Руки девушки дрожали, когда она пыталась натянуть джинсы по ногам.

— Эй, все в порядке. У тебя тонированные стекла, — заверил ее, вытянув руку, чтобы помочь. Ани была раздражена, а я чувствовал себя мудаком за то, что трахнул на людной улице, где нас могли застукать.

— Я сама, — рявкнула она, отталкивая мою руку, когда натягивала джинсы по бедрам. — Просто уходи.

Я отпрянул, когда Ани обнаружила рубашку, которую завязала вокруг талии, заходя в бар, и надела ее на руки.

— Уходи, — повторила девушка, пихая мне в руки мою футболку.

На меньше, чем час, я забыл, какой сукой была Ани, но через пару минут после того как кончил, точно вспомнил, почему терпеть ее не мог. По крайней мере я больше не чувствовал себя мудаком.

Поднял и завязал в узел презерватив, который бросил вниз, затем, с помощью второй руки, нашел ключи в подлокотнике и открыл дверь. С удовлетворением наблюдал, как наша Любопытная Варвара, завидев свет, отскочил и бросился к своему месту на обочине.

— Не выходи, просто перелезь через сиденье, — сказал я Ани, когда вышел из машины, все еще держа в руках ключи. Не хотел, чтобы этот мудак видел ее. Обычно я мог сохранять спокойствие, но если бы ублюдок сказал что-то девушке, я бы надрал ем задницу.

Было что-то уязвимое в женщинах после секса. Я не хотел, чтобы кто-то, кроме меня, видел в Ани подобную мягкость.

Я закрыл дверь и обошел машину к стороне водителя, чтобы открыть дверцу и протянуть Ани ключи.

— Ани… — позвал я, но она не смотрела на меня.

— Это ничего не значит, — выпалила она, посмотрев на меня, а затем отведя взгляд в сторону. — Не беспокойся, я не расскажу никому о твоем странном закидоне с кусанием.

Я пытался быть вежливым. Старался быть хорошим парнем. Но после произнесенных ею слов любая нежность и все то, что я чувствовал насчет нашего секса, испарилось. Не было ничего неправильного просить кого-то не кусать тебя во время секса, но я понял, что Ани явно решила, что это не просто так. Мой нрав вспыхнул.

— Спасибо за трах, — выплюнул, почувствовав удовлетворение, когда она дернулась из-за моих слов. Я бросил ключи ей на колени и хлопнул дверью. Пошла она на хер.

Ухожу, не оглядываясь, но прислушиваюсь к тому, как Ани заводит машину и отъезжает. Не собирался оставлять ее посреди Портленда, после того как какой-то парень стоял у машины, слушая, как мы занимались сексом.

Я завернул за угол и чуть не врезался в своего друга Джея.

— Какого черта ты все еще здесь делаешь? — спросил он удивленно, с зажженной сигаретой во рту. Затем вытащил сигарету изо рта и сделал глубокий вдох носом. — Не бери в голову. Я уже точно знаю, что ты делал. Может, тебе захочется смыть следы от влагалища со своей бороды, если соберешься внутрь.

— Нет, — ответил я, вдохнув аромат Ани. Бл*дь, я буду чувствовать его всю дорогу домой.

— Кто…

— Ани.

— Ох. Дерьмо.

— Да, в общем-то.

— Это…

— Лучшее, что у меня было.

— В ее машине?

— Ага.

— Черт.

— Позвоню тебе позже.

— Позвони.

Джей кивнул, когда я прошел мимо него, и затянулся сигаретой. Он, вероятно, мой лучший друг, если не считать моего близнеца Алекса и кузенов, и услышав от меня всего пару слов, сразу понял, что я облажался.

Мы с Ани никогда не ладили. Я не знал, было ли это из-за нашей ссоры, которая случилась, когда я решил, что она украла что-то из комнаты моих родителей, или мы просто не сошлись характерами, но я не мог вспомнить времена, когда мы приходили к согласию.

Хотя это не совсем правда. Чуть больше года назад моя сестра Кэти проходила через трудный этап жизни, когда забеременела моей самой младшей племянницей и была совершено безутешна. Тогда мы с Ани склонялись к одному: оба хотели отрезать член Шейну.

Но я больше не мог вспомнить ни одного раза за последние четырнадцать лет, чтобы мы ладили.

Ани была самоуверенной и грубой, совала нос не в свои дела. Сегодняшняя ситуация в баре была ярким примером. Ей было любопытно, что я делал, но вместо того, чтобы спросить меня или оставить, на хрен, в покое, она следила за мной до Портленда. Это также не было самой блестящей идеей. Поездка от дома моих родителей до бара Джея занимала почти час, и она сто раз могла развернуться, но не сделала этого.

Я сильно сжал руки на руле, когда выехал на шоссе.

Если бы она просто развернулась обратно, я бы все еще не оставался таким твердым только от мысли, как ее влагалище сжимало мой член, когда она кончала. Барабанил пальцами по рулю, включая радио в своем грузовике.

«Это ничего не значит» — вот, что она сказала. Как будто я навязывался или что-то подобное. Я был чертовски сильно с ней согласен. Не собирался вскоре повторять это.

Вспомнил ее зубы на своей коже и вздрогнул, мой член потерял весь стояк от воспоминания этого ощущения.

Больше никогда.

* * *

Утро понедельника всегда проходило расплывчато. У меня была тонна бумажной работы, прежде чем я отправлялся к парню, отвечающему за порядок на разных участках лесозаготовок. Я был уставшим, в плохом настроении, и не мог успеть сделать все сразу.

Войдя в наш офис, я уже был в ужасном настроении, прежде чем понял, что кофеварка пустая, а в помещении стоит полная тишина.

— Есть кто? — позвал, сильно сжимая термос, когда проверял кабинеты. Общая дверь была открыта, когда я зашел, значит, кто-то все-таки был здесь.

— Я здесь, — закричал дядя Майкл, затем выругался, после того как раздался громкий шорох.

— Привет, где все? — спросил, наблюдая, как он поднимает нераспакованную почту с пола.

— Твой отец сегодня с твоей мамой, Трев на встрече с Марком с завода, Ани приболела, именно поэтому я пытаюсь открыть почту, — ответил он, хватая охапку писем и бросая их на свой стол.

— Ани приболела? — она, бл*дь, меня избегала? Это была настоящая гребаная причина.

— Ага. Похоже мы с тобой вдвоем сегодня.

— Я собираюсь на кое-какие участки и встретиться…

— Не-а, Тревор может сделать это сегодня, если хочешь. Он уже в разъездах.

— Да, неплохо было бы, — сказал я рассеянно, постукивая по дверной раме. — Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, я разберусь с письмами и поеду домой. Элли делает мне ланч.

— В семь утра.

— Ты на что намекаешь? — спросил он, вздернув бровь.

— Ни на что, — я поднял руки в воздухе и покинул его кабинет.

Мой отец и дядя начали наш бизнес по лесозаготовке более чем тридцать лет назад и, по больше части, находились на пенсии сейчас. Когда мы с Тревором начали активность участвовать в делах, отцы упирались какое-то время, но в конец концов были рады проводить больше времени со своими женами и сидеть перед телевизором.

Они не из того типа мужчин, что играют в гольф.

В Орегоне бизнес по лесозаготовке очень тесно связан. Все знают друг друга, твоя репутация и репутация лесорубов, которых ты нанимаешь, играет большую роль в том, какую ты получаешь работу. Это означало, что старожилы на фабриках, с которыми мы сотрудничали, сначала неохотно хотели иметь дело со мной и Тревором, но к счастью, наши отцы остались на некоторое время, и мы заслужили хорошую репутацию. Помогало и то, что Ани управляли делами в офисе, и половина мужчин, что приходили туда и уходили, западали на нее.

Где она, черт побери, была?

Я сел в свое старое офисное кресло и почесал бороду. Это смехотворно. Если она не могла выдержать моего присутствия на работе, как она собиралась присутствовать на пятничных вечерах, где будут все?

Я вытащил телефон из кармана и позвонил ей, стиснув зубы, когда она не ответила, и меня отправило на голосовую почту. Пошло все. У меня была работа, и не было времени нянчиться с ней. Я повесил трубку, не оставляя сообщения, и начал просматривать документы на столе. Мне нужно было оформлять заявки, иначе у моих ребят не будет дерева для заготовки.

* * *

Неделя тянулась чертовски медленно. Было много работы, но Ани не приходила в офис целую неделю, и эта мысль постоянно крутилась в моей голове. Каждый раз, когда открывалась входная дверь офиса, мой желудок делал сальто от нервозности, пока один из парней не заходил внутрь. Я приходил на работу раньше и оставался допоздна, но Ани ни разу не появилась.

Это снедало меня изнутри. Я едва спал, а когда удавалось уснуть, сон был беспокойным. Часть меня считала, что неделя отпуска Ани — хорошая идея, что у нас будет время взять себя в руки, прежде чем мы встретимся лицом к лицу. Но другая часть умирала от желания увидеть ее. Мне было интересно, в каких мы сейчас отношениях. Остановились ли наши пререкания или все стало только хуже? Ей нужно набраться смелости и встретиться со мной.

Я приехал к маме и папе в пятницу немного поздно, так как не хотел идти на ужин. Просто хотел поехать домой, взять пиво и сидеть перед телеком в трусах, но я не хотел быть единственным, кто не придет. Я был там, где должен быть и не собирался пропускать семейный ужин.

— Привет, мам, — крикнул ей, когда она вышла из кухни.

— Ужин на столе, — сказала мама с улыбкой, пристально меня разглядывая. — Ты опоздал и выглядишь уставшим.

— Я и устал, — ответил, подходя, и поцеловал ее в макушку. — Тяжелая неделя.

— Так давай накормим тебя, и сможешь отправиться домой.

Я последовал за ней в столовую и осмотрел стол. Папа, Тревор, тетя Элли, дядя Майкл. Я пытался сохранить безучастность, когда не увидел Ани. Меня это взбесило. Она не пришла даже на семейный ужин?

Я дымился от злости, когда мы начали раскладывать спагетти с сыром по тарелкам. Должно быть, сегодня готовила тетя, потому что это было ее коронное блюдо, а не моей мамы.

— Где Ани? — спросил я, не выдержав. И моментально захотелось забрать слова назад.

— Сегодня у нее другие дела, — ответила мама, пожав плечом, как будто не она винила меня в планах, которые выпадали на семейные ужины.

— Она не была на работе всю неделю, — сказал я, пялясь на еду в тарелке, будто это была самая важная вещь на земле. — Она уехала в отпуск?

Я поднял голову, чтобы посмотреть на свою внезапно притихшую семью, и оглядел их лица вокруг стола.

— У нее кое-какие дела на этой неделе, поэтому она ушла на больничный, — спокойно сказал Тревор, даже не поведя взглядом в мою сторону.

— Само собой, — пробурчал я себе под нос, засовывая еду, наколотую на вилку, себе в рот.

— Что? — спросила мама, повернувшись ко мне.

— Ничего, — я покачал головой, затем быстро взглянул на тетю. — Спагетти с сыром очень вкусные, тетушка.

— Спасибо, милый, — ответила с улыбкой тетя Элли, повернувшись к моему отцу, чтобы поговорить о… Неважно о чем они там говорили, когда я их прервал.

Я не мог сосредоточиться ни на чем вокруг меня. В моей голове начиналась пульсация от того, как сильно стискивал челюсти.

— Я уезжаю, мама, — наконец, заявил, когда больше не мог сидеть здесь и минуты. Это было грубо, и я всегда оставался, чтобы помочь с мытьем посуды, но был настолько заведен, что точно не смог бы остаться и на секунду в доме родителей и помогать с уборкой.

— Хорошо, поезжай домой и отдохни, — сказала мама, погладив меня по спине, отчего я почувствовал себя настоящим мудаком, который уезжал.

Я попрощался и направился к двери, прежде чем кто-нибудь еще встал из-за стола. Затем поехал к небольшому дому, который Ани купила полгода назад. Затарабанил в дверь, и как только та открылась, начал свою тираду:

— Ты не показывалась на работе всю гребаную неделю, а затем пропускаешь чертов семейный ужин? Что? Теперь ты меня избегаешь? Давай вести себя как взрослые… — мой пыл утих, кода понимание увиденного дошло до меня. — Что, бл*дь, случилось? — спросил, сделав глубокий вдох, когда вопрос вышел резче, чем я предполагал.

Волосы Ани были мокрые, будто она только вылезла из душа, но лицо было бледным, как у призрака, за исключением кругов под заспанными глазами, и она немного сгорбилась, как старушка. Ани выглядела ужасно, и в семь вечера на ней была фланелевая пижама.

— Эй, я не очень хорошо себя чувствую, — сказала она, слабо улыбнувшись. — Мы можем поговорить об этом через пару дней?

— Нет, — ответил я упрямо, делая шаг вперед и вынуждая Ани продвигаться дальше в дом. — Что случилось с тобой?

Девушка вздохнула и поморщилась, затем указала мне рукой закрыть дверь, развернулась и заковыляла к себе в спальню.

— Подожди, — я вытянул руку, схватив ее за локоть и останавливая посреди коридора. — Какого черта происходит?

— У меня была операция. Ничего серьезного, — ответила, вырывая руку из моей хватки. — Вернусь к работе через пару недель, но сейчас чувствую себя ужасно. Поэтому ты можешь просто уйти?

Я следовал за ней до спальни и наблюдал, как она осторожно салилась на кровать.

Она подняла голову с удивлением, написанным на лице, когда я закрыл дверь, затем ее губы скривились в презрительной усмешке.

— Ты приехал повторить? Я не совсем готова для этого, — сказала она саркастично, разглаживая рукой темные волосы, которые начали подсыхать.

— Что за операция? — спросил я напористо.

Почему никто не сказал мне, что она была в больнице? Я был в гребаном замешательстве. Она была настолько зла на меня, после того как трахнулись, что попросила всех не говорить мне? Мы были семьей, наши жизни были связаны, черт, мы даже работали вместе, и никто не подумал, что для меня будет важно узнать, что, бл*дь, происходит?

— Не твое дело, Абрахам, — категорично ответила Ани.

— Херня, — я осмотрел ее, пытаясь найти, где, черт возьми, могли быть швы — от этой мысли на меня накатывала тошнота — но не видел ничего, кроме пижамы, в которой она почти утопала. — У тебя была операция и никто, бл*дь, мне не сказал?

— Потому что это не твое дело.

— Хорошо, — фыркнул я, вытаскивая телефон из кармана.

— Что ты делаешь?

— Звоню Кэти. Может, она расскажет мне, какого хрена происходит, — я как раз начал пролистывать список контактов, когда мой телефон был вырван из руки.

— Она не знает, и ей не нужно знать, — шикнула Ани, сердито глядя на меня, когда наклонилась вперед, слегка прижимая руку к животу. — Убирайся, на хрен, домой, Брам.

Я потерял контроль. Прежде чем она могла отпрянуть назад, расстегнул первую пуговицу на ее пижаме и быстро переместился к следующей.

— Я должен найти сам. Хорошо? — мои руки дрожали так сильно, что я едва мог расстегнуть вторую пуговицу.

— Брам, — наконец, тихо сказала Ани, когда я достиг четвертой пуговицы. — Брам, прекрати.

Я замер, сжимая ткань в руках, и посмотрел на Ани, одновременно с этим мое сердце ускорило бег. Какого хера? Что, бл*дь, с ней не так? У нее рак? Они что-то вырезали у нее? Аппендицит? Это ничего серьезного. Или же было что-то хуже?

— Просто расскажи мне, — приказал я, изо всех сил пытаясь звучать спокойнее.

Она пялилась на меня долгое время, прежде чем заговорила:

— Ой, ты знаешь, обычное удаление матки, — Ани пыталась говорить шутливо, но на последнем слове ее голос дрогнул, и она залилась слезами.

Мой желудок ухнул вниз.

— Детка, нет, — пробормотал я без задней мысли. Наклонился и медленно поднял ее на руки, когда она всхлипывала, пытаясь ее утешить.

— Извини, — пробормотал Ани, когда я положил ее на кровать. — Ничего особенного. Все это. Не знаю, почему я плачу, — ее тон не соответствовал словам, и она разревелась еще больше. — Я только что приняла обезболивающее, «Викадин» делает из меня нюню.

— Шшш, — я отошел от кровати и выключил свет, оставив комнату в темноте, за исключением лунного света, проникающего через окно.

— Спасибо, что выключил свет, — сказала она, всхлипывая. — Увидимся в понедельник, хорошо?

Я кивнул, скидывая обувь.

— Я даже принесу кофе, зная, что ты слишком ленив, чтобы сделать его сам, и раз уж ты обходился без него всю неделю.

— Хорошо, — ответил, стягивая футболку и сбрасывая джинсы на пол.

Ани снова хмыкнула, когда я обошел кровать и забрался позади нее, обняв руками так, чтобы не коснуться шва.

Затем плотину прорвало.

Ани рыдала, а я прижал подушку к ее животу, чтобы она свернуться калачиком. Я не знал, что делать. Думал позвонить маме, но знал, что Ани отправит ее домой.

— Извини, — прошептала девушка, когда, казалось бы, ее плачь утих.

— Не за что извиняться, — сказал я, нежно целуя ее в затылок.

Она притихла. Не говорила ничего какое-то время, и когда я решил, что она уснула, Ани заговорила снова:

— Я больше не смогу иметь детей, — печаль слышалась в ее голосе, а руки были сжаты в кулаки вокруг подушки.

Я хотел сказать ей, что в этом нет ничего плохого. Хотел спросить, почему это имело такое большое значение? Почему она была расстроена из-за этого? Почему вообще она хотела родить детей в этом бл*дском мире?

Но не стал.

Вместо этого, нежно провел пальцами по ее рукам, пока в них не исчезло напряжение, и Ани обхватила ими мои.

— Мне жаль, — сказал я.

Она кивнула, и несколько минут спустя уснула, в то время как ее руки были переплетены с моими.

Ани редко демонстрировала свои чувства, обычно пряча любой дискомфорт за маской язвительности и сарказма. Я понимал это в ней, потому что мы были похожи в этом отношении.

Закрыл глаза, отказываясь думать о том, почему не вылезаю из кровати и не сваливаю к чертям отсюда.

Глава 4

Анита

Я проснулась около трех утра и одновременно поняла две вещи: мне нужна была таблетка обезболивающего, и Брам остался.

Он все еще обнимал меня, но поднял руку выше. Сейчас его ладонь лежала на моей ключице, а предплечье между грудей. Приятное ощущение. Я не могла вспомнить, когда в последний раз проводила с кем-то ночь. Секс — да. Ночевка — нет.

Но как бы ни были приятны прикосновения Брама, мне нужно было вылезти из кровати, чтобы добраться до обезболивающих, которые лежали на комоде.

— Эй, — прохрипел Брам, когда я попыталась поднять его руку с себя. — Все хорошо?

— Да, — прошептала в ответ, внезапно почувствовав неловкость. — Мне просто нужно принять таблетку.

— Ох! — он сел позади меня, и я сразу же ощутила тоску по его теплой спине. — Где они? Я принесу.

Брам встал с кровати, на что я попыталась запротестовать, но вышло только хихиканье, так как парень споткнулся, пытаясь удержать равновесие. Я была наслышана о неуклюжести Брама после сна, но никогда не наблюдала за этим воочию.

— Ты пьян? — спросила, наблюдая, как тот прислонился к стене.

— Нет, — парировал он, защищаясь. — Мне просто нужна минутка, чтобы проснуться.

— Самая милая вещь, которую я видела, — сказала серьезным тоном, осторожно садясь в постели.

— Заткнись.

— Нет, правда, ты как новорожденный жираф. Очаровательно.

— Я не могу связываться с тобой прямо сейчас, но ты ведь знаешь, что у меня хорошая память?

— Шаткая походка и озадаченность на лице, — дразнила я, когда его выражение лица стало еще более недовольным.

— Здесь темно, и я не ориентируюсь в твоем пространстве, — спорил Брам, сделав несколько осторожных шагов вперед.

— Не так уж и темно.

— Значит, у тебя зрение как у гребаной летучей мыши, — пробурчал. — Где твои таблетки?

— На комоде. Там же кружка с водой.

Он доковылял до комода и схватил мой маленький оранжевый бутылек с таблетками и кружку, но когда подходил к кровати, его шаги становились увереннее.

— Ты довольно легко нашел эти таблетки в очень темной комнате, — съязвила я, когда он протянул мне бутылек.

— Заткнись, — ответил Брам, протягивая мне воду, а затем залез на кровать и снова расположился позади меня.

Усмехнулась, когда он пытался устроиться поудобнее, затем выпила свою таблетку. Я не была уверена, как мне лечь. Брам лежал на спине, заложив руки за голову, но я не знала, хотел ли он, чтобы я свернулась рядом с ним. Однако лечь на бок спиной к нему казалось грубым поведением. Являлось ли это нарушением этикета совместной дележки кровати? В фильмах пары обычно лежали так, когда ругались — не то чтобы мы пара или что-то подобное.

Наконец, мне удалось лечь на спину рядом с ним, хотя и было не совсем удобно, и положить руку на живот. Так должно быть нормально. Супер беззаботная поза.

— Почему тебе сделали операцию? — тихо спросил Брам, как только я удобно устроилась.

— У меня… фиброзная опухоль матки. Доставляет болезненные ощущения годами, и наконец, я поняла, что больше не могу этого терпеть, — ответила так небрежно, насколько могла. Не стала описывать длительные периоды, когда чувствовала себя истощенной и подавленной, или когда мне было больно заниматься сексом. Не собиралась делиться тем, что крутилось у меня в голове на протяжении года, прежде чем я решилась на операцию. Не стала рассказывать, что мысль никогда не выносить своего ребенка, казалась мне ненавистной долгое время. Что в свой двадцатый девятый день рождения я приняла решение, что не могу больше справляться с болью, в то время как тешу себя мыслью, что возможно, когда-нибудь у меня будут муж или дети. Что две недели до операции я проплакала, и что даже лежа на операционном столе во мне закралась мысль, правильное ли это решение.

— Это… — он замолк на секунду. — Это рак или…?

— Нет. Не рак, — я повернула к нему голову и обнаружила, что он пялится в потолок.

— Но это причиняло тебе боль?

— Ага.

— Я не знал этого.

— А почему должен был? — спросила в смятении.

— Ну, по крайней мере, тебе больше не нужно мучиться с этой болью, да? — он наклонил голову, встретившись со мной взглядом, его челюсти были сжаты.

— Да, — ответила тихо, кивнув.

Как я могла объяснить, что фактически хотела ее назад? Он бы не понял в этом никакого смысла. Черт, не думаю, что кто-то вообще нашел бы в этом смысл.

— Иди сюда, — сказал Брам, взяв меня за руку и потянув, чтобы я перекатилась на бок, лицом к нему, а моя рука лежала у него на талии. — Все хорошо? Так не болит?

— Нет, — покачала головой, прежде чем легла ему на плечо. — У меня есть небольшие надрезы от лапароскопии на животе, но большая часть… — я замолчала, осознав, что Брам замер.

— Брам?

— Они… — его тело дрожало. — Они… вырезали тебе…?

— Я в порядке, — пыталась уверить Брама, но напряжение не покидало его тела. — Брам, серьезно, они все время делают подобное.

— Они не делали тебе это все время.

— Слава господу за это. Чертовски больно.

Брам снова задрожал и положил руку мне на спину, притягивая ближе.

— Давай просто спать, — сказал он хрипло, натягивая на нас одеяло.

По моей коже побежали мурашки.

— Чем ты опять недоволен? — сказала я резко, пристыженная его реакцией. — Я не просила тебя остаться. Можешь уйти в любое время. Если не хочешь испытывать отвращение к операции, что я перенесла, к операции, что я даже не хотела, просто…

Он перебил меня поцелуем, который, вероятно, был неуместен, учитывая тот факт, что я не смогу заниматься сексом долгое время, пока восстанавливаюсь.

— Мне неприятна мысль о том, что кто-то пихал в тебя гребаный скальпель, ясно? — зашипел Брам мне в рот, запутавшись рукой в волосах, пока осторожно освобождал свое тело от моего веса. — Мы можем просто закрыть эту тему?

Он тяжело дышал, а ухом, прижатым к его груди, я слышала громыхание его сердца. Он и правда был взбешен, хоть я и не понимала причину. Но взгляд на его лице говорил, что он также не понимал глубину своей реакции.

— Хорошо, — наконец прошептала я, кивнув, и нежно поцеловала его в подбородок. — Мы можем закрыть эту тему.

Брам кивнул, сделав глубокий вдох, когда провел пальцами по моим волосам и убрал их с моего лба нежным жестом.

Все его тело расслабилось, когда он снова положил голову на подушку, в то время как его рука не покидала моей спины.

* * *

Когда я проснулась в следующий раз, Брама уже не было, чему я не удивилась. Он никогда не производил на меня впечатления парня, который просыпался на следующее утро и готовил завтрак. Нет, он удивил меня только тем, что остался на целую ночь.

Я застонала, потянувшись к прикроватной тумбочке, чтобы взять таблетки и стакан с водой. Это был один из стаканов, который я привезла из больницы, с крышкой и трубочкой, чтобы не могла пролить ничего, пока сильно страдала от боли первые дни. Немного наклонившись и обхватив губами трубочку, я замерла.

Стакан был холодный, как и вода в нем. Немного потряся его, услышала потрескивание льда. Я улыбнулась. Перед уходом Брам налил мне свежей воды.

Еще немного отпив, я убрала стакан (наверное, это все-таки стакан), и снова откинулась на кровати. Боль была не такой сильной, как в первые дни после больницы, но все еще довольно неприятной. Мне хотелось дать себе пару минут, прежде чем я попробую передвигаться по дому.

Мои глаза начали снова тяжелеть, когда где-то рядом с подушкой из телефона донесся голос моего брата Алекса.

— Возьми чертову трубку, Ани. Возьми чертову трубку, Ани. Возьми чертову трубку, Ани.

Боже, мне нужно было удалить приложение, которое позволяло людям записывать их собственные рингтоны.

— Чего ты хочешь? — ответила я, когда, наконец, нашла телефон под подушкой.

— Стриптизершу. Светлые волосы, голубые глаза, огромные…

— Ты ошибся номером… снова, — ответила я сухо.

— Подожди, ты уверена?

— Зачем ты на самом деле звонишь мне в девять утра в субботу?

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Алекс.

— Как будто потеряла свои женские части, — ответила, вздохнув, когда снова расслабилась под одеялом.

— Ох, дерьмо. У тебя еще и смена пола? Лучше бы твоему члену не быть длиннее моего, иначе мы больше не сможем быть друзьями.

— Разве они еще делают такие маленькие члены, как у тебя? — я улыбнулась, когда Алекс начал ржать.

— Ты бы хотела иметь такой же большой член, как у меня, — сказал он с хохотом.

— Неа, мои яйца больше.

— Да, так и есть, — сказал Алекс, на сей раз полностью серьезным тоном. — Как ты на самом деле? Все в порядке?

— Да, со мной все хорошо, — заверила его. — Сегодня меньше болит, чем вчера.

— Что насчет… сама знаешь… эмоционального состояния? — спросил с неловкостью.

— Ты смеешься? — фыркнула я.

— Ох, закрой рот, — ответил братец.

Мы проговорили еще двадцать минут обо всем и ни о чем, прежде чем положили трубки. Я любила этого парня.

Когда решилась сделать операцию, Алекс был первым человеком, кому я позвонила. Уверена, для большинства людей выбор показался бы странным, но для меня имел смысл. Мне нужен был друг, который мог бы оценить ситуацию безэмоционально, а я знала, что на Кейт и Лиз не положиться в этом вопросе. Они бы смотрели на это с женской точки зрения. Они бы поняли, как сложно мне отказаться от шанса выносить собственного ребенка, потерять эту часть себя.

Мне нужен был друг, который сказал бы, что все хорошо, при этом не расплакавшись и не забросав меня вопросами. Алекс был именно такой друг.

Я вылезла из кровати и заковыляла на кухню, чтобы приготовить кофе, как вдруг замерла, заметив знакомую картонную коробку в центре стола. Подойдя ближе, увидела, что сверху сделана надпись, чем-то похожим на черный маркер.

«Не знал, какие именно ты любишь».

Я открыла крышку и обнаружила дюжину разных пончиков внутри. Глазированные, шоколадные, с кленовым сиропом и многие другие, что продают в магазинах выпечки.

Мне было двадцать девять лет, а коробка пончиков — это самая милая приятность, что для меня делали.

Оглядев кухню, чтобы проверить, если что-то еще не на своих местах, я вытащила пончик с кленовым сиропом и откусила. Боже, как вкусно. Простонав от удовольствия, снова откусила и начала делать себе кофе.

Была суббота, и у меня не было особых дел, но желание чем-то заняться бурлило в моем организме. Проведя почти неделю в кровати, сама мысль снова забраться туда и смотреть какой-нибудь фильм, вызывала отвращение. Я привыкла к занятости, либо работе в офисе, либо по дому. Мне всегда нравилось, что у меня нет простоев, а вынужденное безделье начало утомлять.

Доев пончик и взяв кофе, направилась из своей недоделанной кухни в недоделанную гостиную. После шести месяцев ремонта квартиры, казалось, что я даже не приблизилась к завершению. Да, уродливого ворсяного покрытия больше не было, а в кухне появились холодильник и плита, но работа со старыми деревянными полами еще не была закончена, а мой стол был будто из семидесятых.

Я любила свой дом. Мне было комфортно здесь, и нравился факт того, что он был построен очень давно. У него была своя история. Из-за скитаний по приемным родителям, у меня мало что сохранилось с детства. Частые переезды и проживания с детьми с различными проблемами, приводили к тому, что многие вещи терялись. Их крали. Они ломались. Забывались.

Мне удалось сохранить две вещи. Рюкзак, который я брала с собой из дома в дом, и наволочку, с которой я спала, когда была совсем маленькой. Вот и все. Вот и все семейные реликвии.

Я оглядела гостиную, пока попивала кофе. Стены были выкрашены в светло-серый цвет, я докрасила их за две недели до операции. Камин — один из немногих предметов декора, который не нужно было переделывать, но я разрисовала облицовку. На старом полу не было ничего, кроме капель краски и банки с краской, которой я рисовала облицовку. Ее хватило бы на то, чтобы сделать отделку окон и плинтусов.

Склонив голову, я рассматривала свои совершенные новые окна, которые стоили кучу денег из-за странного размера прежних, но была счастлива их заменить. Им просто нужно было сделать хорошую отделку.

Посмотрела на пол, где стояла банка с краской.

Я могла бы сидеть на стуле и выполнять отделку. Это не будет сильной физической нагрузкой, а в действительности даже расслабит.

Приняв решение, проковыляла на кухню, взяла маркировочный карандаш и небольшую кисть из крошечной кладовки. Немного порисую, а затем снова посплю.

* * *

— Какого черта ты творишь? — бушевал позади голос Брама, напугав меня, что я чуть не свалилась со стула.

Я возилась с кисточкой в руке, затем взяла себя в руки и, наконец, повернулась к Браму, а кисть бросила на стопку газет у своих ног. Ох, черт, меня пронзила резкая боль. Я не могла припомнить, когда в последний раз принимала обезболивающее.

— Который час? — спросила, игнорируя его вопрос, и накрыла банку краски крышкой, начав забивать ее молотком.

— Дай сюда, — пробурчал Брам, забрав у меня молоток и запечатав банку тремя быстрыми ударами. — Почти три часа.

Не удивительно, что я хреново себя чувствовала. Не принимала таблеток весь день, слишком погрузившись в работу. Мне нравилась работа по дому. Расслабляла сама мысль, что я творю что-то особенное. Что свое.

— Классно выглядит? — спросила с гордостью, снова поглядывая на полураскрашенное окно. Я не разрисовала верхнюю часть, потому что понимала, что пока не должна долго стоять на ногах. Не то чтобы это имело значение. Остановившись, я чувствовала себя дерьмово.

— Ты разрисовала пол окна, — ответил Брам решительно, скрестив руки на груди.

— Тебе точно нужно работать детективом, потому что это отличная наблюдательность, — съязвила я, поднимаясь на ноги и пытаясь не морщиться. Мне нужно болеутоляющее.

— Какого хрена ты разрисовала окно? И разве ты не должна была отдыхать? — спросил Брам, шагая вперед, будто собирался мне помочь.

— Мне было скучно, — прошмыгнув мимо него, я сделала глубокий вдох. Сначала лекарства, затем еда.

— Тебе было скучно, — пробурчал Брам, следуя за мной в спальню.

— Да, скучно, — я открыла пузырек с таблетками и уговорила себя принять только одну. Лучше было бы две, но я не хотела уснуть, а они точно собьют меня с ног.

— И это подняло тебе настроение? — спросил Брам, прислонившись к дверному проему.

— Еще бы, — ответила упрямо, вздернув подбородок. — Я разрисовала пол окна.

— Выглядит дерьмово.

— Нет, не так. Они просто наполовину закончены, — прошла мимо Брама на кухню, глядя на пончики на столе. Я задумалась, взять ли еще один. Ох, к черту все. Не то чтобы я быстро набираю вес. Когда пыталась набрать пару килограмм, у меня не вышло. Я не жалуюсь, знаю, что многие люди убили бы за возможность есть что хотят и не поправляться, но не скажу, что это не вызывало раздражение. Может, я хотела большие сиськи. Может, хотела задницу побольше. Может, мне не хотелось, чтобы старушки в продуктовом отпускали комментарии, что я морю себя голодом.

— Спасибо за пончики, — крикнула, запихивая глазированное лакомство в рот.

— Всегда, пожалуйста, — ответил Брам, останавливаясь в дверном проеме кухни.

Я хотела спросить его, зачем он здесь? Не понимала его внезапное желание навещать меня и кормить. Это был милый жест? Конечно. Но у нас был секс один раз. Мы не были парой. Наши отношения были такими же, как и всегда.

Во мне нарастало раздражение от того, что он, молча, стоял и пялился, как я ем. Я не любила состояние, когда не знаешь, что сказать или куда посмотреть. Мы находились в моей чертовой кухне. Моей зоне комфорта. В моем святилище.

Когда тишина стала совсем накалять, я вытерла руки о пижамные штаны и шагнула вперед.

— Слушай, я очень устала, поэтому…

— Конечно, — перебил Брам, кивнув и почесав бороду. Вот когда я заметила, что ему так же неловко, как и мне. Его движения были суетливыми, беспокойными.

— Так, увидимся в понедельник?

— Да, в понедельник, — не произнося больше ни слова, он развернулся и вышел из моего дома, тихо прикрыв за собой дверь. Затем я услышала, как он запирает дверь на замок, что напомнило мне о том, что у него есть запасной ключ.

У меня тоже был ключ от его дома. У меня никогда не было повода его использовать, тем не менее, ключ был.

Сила и вес наших связанных жизней ударили меня как кувалдой, когда я вернулась в постель.

У нас не только была одна семья на двоих, мы и работали вместе. Я видела его каждый день. Конечно, мы не разговаривали, если не нужно было обсудить рабочие вопросы, тем не менее, я видела его каждый день. Когда мои лучшие друзья приезжали в гости, он присутствовал. Когда я приезжала навестить Дэна и Лиз — он присутствовал. Когда мне нужна была помощь по дому, он приходил вместе с Дэном, Майком и Тревором вместе с целым грузовиком инструментов.

Впервые с нашего знакомства я нервничала рядом с Брамом. Моя дерзость, казалось испарялась, когда он смотрел на меня, хотя прежде его присутствие было для меня как красная тряпка для быка. После четырнадцати лет параллельного существования, наши жизни пересеклись, и теперь я понятия не имела, как вернуть все в прежнее русло.

И самым дерьмовым было то, что я не могла избегать его, и также была уверена, что никак нельзя было избежать того факта, что я держала его член в своей руке.

* * *

Я солгала.

Очевидно, было очень легко избегать Брама.

Честно говоря, не была уверена, избегала ли я его, или он меня, или мы друг друга, но я едва видела его с того дня на моей кухни, когда выгнала.

Прошло почти четыре недели. За семейными ужинами он был молчалив. Не то чтобы это не похоже на Брама, но по очевидным причинам я сконцентрировала на этом внимание. Он не обращался ко мне прямо, и все признаки нашей непрерывной словесной войны исчезли.

Я понимала, что Тревор что-то заподозрил. Может, Лиз и Элли тоже, но никто не сказал ни слова. Они просто пристально за нами наблюдали, пока мы старались не приближаться друг другу и не взаимодействовать физически. Это сводило меня с ума. Брам должен вести себя как обычно, если мы хотели оставить все в прошлом, не привлекая внимание всей семьи к тому, что трахались на заднем сиденье моей «Тойоты».

Я лгала.

Это мне нужно было привести мысли в порядок. Мне.

Всегда я начинала разговор. Затем Брам цеплялся к моим словам и все шло по накатанной.

Но сейчас не могла. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но закрыла его, когда вспоминала, как Брам обнимал меня сзади на моей кровати. Я бы могла забыть о фантастическом сексе, но не могла устоять против заботы, которую он мне оказывал.

— Ты молчаливая сегодня, — сказал тетя Элли тихо, когда мы сидели на очередном пятничном ужине. — Все хорошо?

— Ага, — сказала, стараясь не вздрогнуть и не посмотреть на Брама. Они поймут. За три недели семейных ужинов во мне скопилось столько напряжения, что казалось, в какой-то момент что-то щелкнет, я встану и скажу, что трахалась с Брамом в своей машине на обочине Портленда.

— Хорошо себя чувствуешь? — спросила она, передавая мне миску с печеньем.

— Ага. Вчера ходила к доктору и мне сказали, что я хорошо восстанавливаюсь. Нужно не переутомляться еще какое-то время, но я почти вернулась к своему обычному образу жизни, — ответила тихо, передавая тарелку Тревору, который сидел слева.

— Правда? Кажется, что очень быстро, — сказала она с улыбкой, на что я пожала плечами. — Я рада, что ты чувствуешь себя лучше.

Она наклонилась и пару раз похлопала меня по ноге, прежде чем вернуться к ужину, и я вспомнила тот факт, что Элли тоже не смогла выносить ребенка. Не была уверена, в чем ее проблема, и никогда не думала, что имею права спросить. Они с Майком в конечном итоге стали приемными родителями Тревора и Генри, но я задавалась вопросом, сожалела ли она, что у нее не было своих детей?

Я тряхнула головой, чтобы избавиться от этих мыслей. У Элли не было выбора. У нас разные ситуации.

— Еще две недели, — сказала Лиз на другой стороне стола, привлекая мое внимание. Она потерла руки в предвкушении. — Не могу дождаться, когда обниму своих внучат.

— Шейн приезжает с ними? — спросил Трев, наклонившись, чтобы подуть на горячий соус перед собой. — Разве в скором времени у него нет боевого задания?

— Да, — ответил дядя Майк, откинувшись на своем стуле. — Он взял отпуск, чтобы они могли приехать к нам вместе, затем у него останется около недели, чтобы побыть дома и разобраться со всеми делами, прежде чем снова отправится на службу.

— Не понимаю, как Кейт мирится с этим? — сказала я, покачав головой, и все внимание стало приковано ко мне. — Эй, почему бы тебе не поиграться в песочке немного, пока весь дом будет на мне, а затем, когда ты вернешься, я прыгну тебе в объятия, как будто не убивалась последние шесть месяцев.

— Ты, бл*дь, шутишь? — пробурчал Брам, сердито смотря на меня через стол.

— Нет, я имею в виду, я понимаю…

— Очевидно, нет, — зашипел Брам, бросая ложку в тарелку с грохотом. — Он постоянно носит там с собой пистолет. Люди стреляют в него. Взрывают его друзей. Ты думаешь, каждый раз он хочет покидать свою семью на шесть месяцев?

— Брам, — сказала Лиз, глядя между нами. — Угомонись.

Стиснув челюсти, пытаясь сдержать порыв ярости. Если бы он позволил мне вставить хоть слово, я бы сказала, что понимаю, что для Шейна это тоже тяжело. Это опасно и пугающе. И понимала это. Просто я бы не смогла вытерпеть такое.

— Пожалуйста, Брам, — зашипела сквозь зубы. — Расскажи нам, сколько всего ты знаешь о военных, сокращая количество древесины в лесах Америки?

— Это все для тебя гребаная шутка? — он повысил голос. — Ты говоришь Алексу, как уважаешь жертву, которую он приносит? А что насчет Генри? Уверен, он будет в восторге от твоей точки зрения по этому поводу.

— Ох, да пошел ты, — огрызнулась я, поднимаясь на ноги.

— Сядь, Анита, — приказала Лиз.

— Я ухожу. Не хочу, чтобы у Брама случилось гребаное несварение, — огрызнулась я, сердито глядя на Брама.

— Сядь, черт побери! — заревел Дэн, из-за чего я опустилась на стул без задней мысли. — Мы не говорим о политике за гребаным столом.

— Это не политика. Это…

— Брам, клянусь, если ты не заткнешься, я потеряю терпение, — предупредил Дэн, тяжело дыша, в то время как Лиз положила ладонь на его руку и погладила нежным жестом.

Мое сердце бешено колотилось в груди, а в глазах защипали слезы. На пальцах одной руки я могла пересчитать количество раз, когда Дэн терял терпение в моем присутствии, но он никогда не срывался на мне. У него всегда была хорошая выдержка. Он любил свою жену, детей, бизнес и поесть — именно в такой последовательности. Не часто чему-то удавалось вывести его из себя. Но разговоры о военных, или ссоры как у нас с Брамом сейчас, всегда стирали выражение спокойствия с его лица.

Мне не нравилось, когда на меня кричали. Правда, не нравилось.

Я сидела, сглатывая ком рыдания, поднявшийся в горле, руки дрожали на коленях, в то время как все за столом были погружены в молчание.

— За этим столом нет никого, кто не уважает жертву, на которую идут наши мальчики ради своей страны, — сказал Дэн грубо, через пару минут его тон стал обычным. — Я бы не позволил подобного в своем гребаном доме.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, отказываясь на кого-нибудь смотреть. Когда увидела, что Элли протянула ко мне руку, я вздрогнула, и она ее опустила.

— Ани прекрасно понимает, что не стоит с легкостью относиться к тому, чем занимается Шейн, — сказал Дэн. Я не понимала, то ли он предупреждал меня заткнуться, то ли хотел этим сказать, что понимает, что я не проявляла неуважения.

— Извини, пап, — тихо сказал Брам.

Ужин продолжился, и все снова заговорили, но я не могла оторвать взгляда от тарелки. Я все еще тряслась. Не могла взять себя в руки.

Долгое время использовала свой дерзкий рот, чтобы не подпускать людей слишком близко. Так было всю мою жизнь, еще до того, как меня забрали от родной матери. И это помогало. Казалось, что я не принимаю все близко к сердцу, и мне так нравилось. Я выглядела забавной.

Я была забавной девчонкой, а не печальной приемной дочкой.

Когда переехала к Дэну и Лиз, то мой характер уже сформировался. Я вела себя непочтительно. Шутила над похоронами и смеялась людям в лицо. Но, казалось, что семья Эванс все равно любила меня. Что в свою очередь делало только хуже, потому что я чувствовала себя комфортно. Им было все равно, если я называла Тревора «нашим черным парнем, которого видно за версту». Им было все равно, когда говорила людям, что красавчик Генри родился девочкой, или убеждала людей, что Алекс и Абрахам говорят только на испанском, и когда люди начинали строить с ним разговор на этом языке, близнецы смотрели на них в замешательстве. Им было все равно, когда я звала их жирными — какими они не являлись — и говорила, что оказалась не в той семье, так как была меньше их. Им было все равно, когда говорила о бизнесе по лесозаготовке Дэна и Майка как о хобби.

Потому что они знали, что каждый раз, когда я дразнила или шутила, это было не со зла. Я любила их семью. Я бы убила за них. И каждый раз, когда кто-то пялился на нашу семью: худющую меня, фигуристую Кейт, близнецов-латиноамериканцев Алекса и Брама, темнокожего Тревора и блондина Генри, я шутила над этим.

Потому что для меня наши различия не имели значения. Смеялась не над ними, а над миром. Над обществом, в котором мы жили. Над людьми, которых заботило, сколько мы весили, и насколько успешной была наша фирма. Над теми, кто совал нос в наши дела.

Я сделала глубокий вдох через нос.

Это сложно принять, я понимала. Но семья Эванс никогда меня не обвиняла. Они всегда читали между строк, и слышали не то, что я говорю, а как.

Но внезапно, спустя четырнадцать лет, я перестала чувствовать себя в безопасности в их окружении. Мне казалось, что они меня ненавидели. Не понимали. Как будто я не принадлежала их семье.

Я подняла ложку дрожащей рукой и попыталась поковыряться в тарелке, чтобы успокоить дыхание, пока вокруг меня раздавались голоса. Мне хотелось уйти. Убраться подальше от них. Но я боялась привлечь к себе внимание тем, что встану из-за стола.

Что если Дэн снова накричит на меня?

Мне было двадцать девять, и я как школьница боялась быть отчитанной. Сжала руку на коленях в кулак и вздрогнула.

— Мы пойдем, мам, — сказал Брам, пока я продолжала ковыряться в еде.

— Мы?

— Да, я обещал Ани отвезти ее в бар Джея, — услышав свое имя, дернулась в удивлении, но не подняла голову.

— Но вы только что….

— Увидимся позже, — он затих на какое-то время, и я могла представить, что он целовал маму в висок, как делал обычно. — Спасибо за ужин.

Я сидела, замерев, когда Брам обошел стол, но встала на ноги, как только он протянул ко мне руку. Схватилась за нее, когда парень потянул меня из комнаты, стараясь избегать взглядов вокруг.

— Черт! — раздался крик Дэна из кухни, когда мы подошли к входной двери.

Я не смогла остановить рыдание, вырвавшееся из горла, и мгновенно накрыла рот рукой.

— Эй, — сказал Брам тихо.

— Все нормально. Веселый ужин, верно? — сказала я шутливо, сделав пару шагов к своей машине, даже не смотря на Брама. — Полагаю, что будет успех, если я смогу разозлить парня с лоботомией. Нет, не в самом деле, правда. Это надо уметь.

— Ани, — предупреждающе сказал Брам.

— Просто еще один день быть мной… бесить ветеранов войны и их детей. Это дар.

— Анита, — продолжал звать Брам.

— Что? — резко ответила я, встречаясь с ним взглядом.

— Куда ты собралась?

Я посмотрела на машину, затем обратно на Брама.

— Эм… домой.

— Ты не поедешь в бар? — спросил он сухо.

— Подожди, так ты серьезно? Я думала, что это лишь повод вытащит меня из дома, спасибо за это, кстати…

— Ты поедешь или нет? — снова спросил с раздражением.

Я снова посмотрела на свою машину, затем на Брама.

— Конечно, поехали, — наконец, ответила.

— Тогда забирайся в чертов грузовик.

Я оскалилась, затем прошла мимо него.

— Завтра ты должен привезти меня к моей машине. Я точно уверена, что не вернусь сюда сегодня, — заявила я, обходя капот грузовика.

— Ладно.

— Отлично, — затем развернулась и побежала к своей машине, чтобы взять сумочку, в то время как Брам забухтел мне вслед, затем забрался в грузовик и, заводя машину, нажал на гудок.

Какой, черт побери, джентльмен.

Глава 5

Абрахам

За всю свою жизнь я ни разу не был так зол на своего отца.

Когда мы переехали к Дэну и Лиз будучи детьми, я был утомлен. Вероятно, не подобрать слова лучше. Мы с Алексом переезжали из дома в дом с семи лет — со времени, когда попали в систему. Я знал, что все наши переезды были моей виной.

Алекс был милым. Забавным. Он со всеми находил общий язык и был вечно счастливым.

Я был проблемным. Высказывал все в лицо и, казалось, не находил ни с кем общий язык. Я был тем, кто скучал и сидел в углу во время рождественских вечеринок и праздников по случаю дня рождений.

Если бы не я, Алекса скорее всего усыновили бы сразу после того, как умерла мама. К счастью для меня, в штате не любили разлучать идентичных близнецов, иначе я бы никогда не увидел своего брата больше.

Поэтому да, большую часть времени я был зол. Зол на нашу маму, на органы опеки и на весь мир, но с тех пор как переехал к Дэну и Лизе больше не был по-настоящему зол ни на что из этого.

Я был недоволен их ограничениями в подростковом возрасте, но любовь не позволяла мне злиться долго. Я был чертовски раздражен, когда Дэн не захотел передавать компанию мне — хоть и говорил об этом годами — но понял его.

Но, когда я наблюдал, как он кричит на Ани этим вечером, что-то взорвалось в моей груди, мне захотелось вытянуть руку и столкнуть его с гребаного стула.

Подобная реакция напугала меня. Я научился сдерживать свой темперамент за годы жизни у Эвансов. А за тридцать секунд мой самоконтроль полностью испарился, и я захотел сделать отцу больно.

Я взглянул на Ани. Она сидела, откинув голову на подголовник, глаза прикованы к дороге перед нами. Девушка не произнесла ни слова, с момента как мы покинули родительский дом.

Самое дерьмовое, что это я начал конфликт за столом. Ситуация между мной и Ани становилась все хуже и хуже, и все вокруг начали это замечать. Мы не ругались. Даже не смотрели друг на друга.

Поэтому когда она ляпнула о том, что Шейн «играет в песочнице», я вскипел. У меня появился повод влезть в спор, как обычно это у нас было. И все получилось.

Ее слова были чертовски раздражающими, но я знал, что Ани не подразумевала, что работа Шейна неважна. Черт, мы все это понимали, но мне просто нужен был повод увести ее и остаться наедине.

Я не ожидал, что она попытается уйти, или что мой отец потеряет терпение. Но должен был предвидеть это. Ведь знал, как отец относится к армии, особенно с его чувствительностью к размещению войск и выход из границы нашей территории. Он был морским пехотинцем во Вьетнаме. Но я был так рад, что Ани, наконец-то, разозлилась на меня, что не остановился и пошел напролом.

Когда она опустилась обратно на стул и пыталась перевести дыхание, я хотел поднять ее и увести оттуда. Все произошло не так, как планировал.

Я думаю, что задел ее чувства, или, по крайней мере, сделал так, что она оказалась уязвимой в ситуации, но этого не было в моих намерениях.

Бл*дь.

— Хочешь что-нибудь перекусить? — спросил, в то время как мы ехали по городу. — Ты не ела.

— Не голодна, — ответила она очень тихо. — Но спасибо.

— Я не хотел…

— Забудь об этом, ладно? — попросила Ани, повернувшись ко мне лицом. — Ничего серьезного не произошло. Просто не люблю, когда на меня кричат.

— Я кричу на тебя все время, — спорил я, лишь бы она продолжила говорить, даже просто в противостоянии мне.

— Ага, но с тобой по-другому.

— О, да? И почему это? — спросил, когда перестроился на другую полосу, чтобы проехать по мосту, который привел бы нас в центр города.

— Потому что обычно я кричу в ответ, — ответила она, фыркнув.

— Правда.

— Мы можем закрыть эту тему? — спросила Ани устало. — Я просто хочу выпить пива и посмотреть, как ты поешь. Ты ведь поешь, да?

— Да, — я выругался, когда меня подрезал велосипедист без какого-либо чувства самосохранения.

— Черт, этот парень на тот свет захотел? — спросила Ани, опуская окно и крикнув велосипедисту, остановившемуся на красный свет впереди нас. — Эй, придурок. Смотри куда ты, бл*дь, летишь!

Я рассмеялся, когда велосипедист показал ей «фак», и быстро заблокировал дверь, когда Ани попыталась выбраться из грузовика.

— Просто оставайся внутри, сумасшедшая.

— Мудак показал мне средний палец!

— Да, после того как ты обозвала его придурком.

— Я смогла бы с ним справиться.

— Ты, вероятно, могла бы, — согласился я, наблюдая, как одетый в спандекс велосипедист улетает на зеленый свет. — Но он больше тебя килограммов на двадцать, и ты вряд ли смогла бы догнать его на своих двоих.

— Будем преследовать его на грузовике? — спросила она на полном серьезе.

— Не-а, не хочу опоздать. Джею нравится, когда я начинаю ночь открытого микрофона.

— Ладно, — она надулась.

Когда мы припарковались у бара, Ани сразу начала раздеваться.

— Какого хрена? — выплюнул я. Мой голос прозвучал на пару октав выше, как будто мне снова четырнадцать.

— Что? — спросила она в замешательстве, стягивая джинсы по ногам и снимая их.

— Надень свои гребаные штаны, — приказал я, разворачивая грузовик.

— Ни за что. Я не надену их туда.

— Почему, бл*дь, нет?

— Потому что это домашние джинсы. Они заношенные и висят на заднице.

Я наблюдал, как она опустила козырек и, смотря в зеркало, умело надела пирсинг в язык, затем деликатно вдела колечко в ноздрю.

— Ты не пойдешь в бар без штанов, — спорил я, когда она повернулась ко мне с улыбкой.

— Конечно, пойду, — Ани выпрыгнула из грузовика, прежде чем я мог ее остановить.

— Анита! — крикнул я, отчего она усмехнулась.

— Ты кричишь, — сказала Ани.

— Извини, — я поморщился.

Ани засмеялась, а затем поправила свою футболку.

Черт. Это была безрукавка с глубоким вырезом, но она натянула ее под самые ягодицы, кружева снизу придавали еще пару сантиметров длины.

— Видишь, это платье.

— Это не гребаное платье, — я тяжело сглотнул, когда она поправила тонкие лямки на плечах.

— Да, это оно. Пойдем.

Я последовал за ней по улице, пытаясь не пялиться на ее маленькую, но с идеальной округлостью задницу.

— На тебе вообще есть нижнее белье? — спросил я, сердито глядя на идиотов, которые курили у двери.

— Хотел бы проверить? — подразнила она, входя в затемненный бар.

Боже.

— Можно мне «Хефевайцен»? — спросила Ани, встав на нижний бортик барной стойки и прислонившись к ней, из-за чего ее майка приподнялась на бедрах. Я быстро встал позади нее, чтобы она не светила своей задницей, и девушка мгновенно наклонилась на меня, из-за чего ее задница оказалась прижата к моей промежности.

— Бл*дь, — зашипел я, схватив ее рукой за бедро.

Ани повернулась ко мне с улыбкой.

— На самом деле, два.

— Я, бл*дь, тебя убью, если мне придется подняться на сцену со стояком, — предупредил я, крепче прижимая к себе девушку.

— Значит, тебе стоит отстраниться, — возразила она, выпрямившись, так что ее спина оказалась прижата к моей груди, и вес тела полностью был перенесен на меня.

Было так просто просунуть руку вперед и скользнуть в трусики Ани, и никто бы не заметил.

— Два «Хефа», — объявила бармен, улыбаясь мне.

— Спасибо, Рейч, — ответил я, отвлекаясь от своей фантазии. Вытащил двадцатку из кармана и положил на стойку.

Как только бармен отошла, Ани развернулась ко мне лицом, уперлась локтями в стойку и делала невероятно сложным желание трахнуть ее на месте.

Я вел себя нелепо. Даже не понимал, с чего это, но внезапно влечение к ней стало нереально преодолевать.

Очевидно, я открыл ящик Пандоры. И учитывая, как ее глаза расширились, когда она уставилась на мой рот, я открыл его для нас обоих.

Джейс начал свой обычный спич о том, что петь можно только каверы, а я прочистил горло, чтобы привлечь внимание Ани.

— Я должен идти на сцену, — сказал хрипло. Понятия не имел, как выйти на сцену со стояком.

— Ага.

— Перестань смотреть на меня так, будто хочешь, чтобы я тебя трахнул.

— Ты, правда, хочешь, чтобы я перестала? — спросила она тихо, слегка наклонившись.

Я снова прочистил горло, положив руку ей на бедро.

— Бл*дь, нет.

Ее лицо озарило улыбкой, и она наклонилась вперед, зажав мою нижнюю губу между своими зубами и потянув.

Просунул ногу между ее и наклонил голову вперед, чтобы скользнуть языком ей в рот.

Я не понимал, что происходило, но не лгал. Не хотел, чтобы Ани переставала так на меня смотреть. Не хотел, чтобы она переставала целовать меня или сводить с ума своим телом.

Я знал, что влип, но в переполненном баре в Портленде, в часе езды от наших домов и почти в полной анонимности, просто хотел продолжать целовать эту женщину, ощущая, как ее маленькие сиськи прижимаются к моей груди.

— Абрахам, иди сюда, мужик! — закричал раздраженно Джейс, что разрушило туман в моей голове.

— Черт, — пожаловался я, отстранившись.

— Иди, — сказала Ани в ответ, толкнув меня в грудь.

Я оглядел ее тело, пока Джейс продолжал кричать мне со сцены.

— Оставайся здесь, ладно?

— Куда мне уходить?

— Я, бл*дь, не знаю, но не хочу, чтобы кто-нибудь связывался с тобой.

— Брам, — ответила она раздраженно, закатив глаза.

— Ты в одной безрукавке, и я уже на взводе после случившегося сегодня, — предупредил я, отступая на шаг.

— После случившегося сегодня? — сердито спросила она, спускаясь с бортика.

— Ты думаешь, я не видел твое лицо, когда отец…

— Брам, иди сюда! — крикнул Джей в микрофон.

— Черт. Оставайся здесь, — приказал я, разворачиваясь и направляясь к сцене.

Не хотел оставлять Ани, но пообещал Джею, что открою выступление. Обычно людям нужно было набраться смелости, чтобы поучаствовать в «открытом микрофоне», поэтому и нужен был я. Я играл в баре последние пару лет и чувствовал себя здесь как рыба в воде. Со стороны людям казалось, что это легко. Просто. Я не был супер хорош, но не был и плох. К тому времени как я допевал вторую песню, создавалась очередь из записавшихся людей.

— Привет, посетителям, бара, — сказал я в микрофон, взяв гитару у Майка и накинув ремень на плечо. — На сколько вы пьяны?

В толпе раздались смешки, и я улыбнулся, глядя на Ани.

Она сидела на барном стуле, скрестив ноги, смотря мне в глаза. От ее вида я не смог сдержать улыбку.

Какого хрена она творит со мной?

* * *

— Ты был очень хорош сегодня, — сказала Ани сонно, сидя на пассажирском сиденье.

— Спасибо, — ответил я тихо, когда въехал в микрорайон, в котором жил.

Мой таунхаус был небольшой, но я владел им, и ассоциация домовладельцев заботилась о дворе, поэтому мне не нужно было переживать. Мне не нужен был большой дом для семьи, и этот меня вполне устраивал.

— Ты не отвезешь меня домой? — спросила Ани с ухмылкой на лице, когда я въехал в одноместный гараж.

— Только дошло? — ответил я, заглушая грузовик и закрывая гаражную дверь.

— Я не очень наблюдательна, — пошутила Ани, спрыгивая с грузовика на цементный пол.

Когда я обошел грузовик, она встала передо мной, направляясь к двери в дом.

Но она не надела свои штаны, когда мы вышли из бара, и пока забиралась обратно в грузовики, ее майка задиралась все выше. Когда Ани оказалась на пороге моего дома, нижние части ее ягодиц выглядывали из-под кружева.

По тому, как она качала бедрами, было ясно, что она понимала это.

— Тебе нравится меня дразнить? — пробубнил я ей на ухо, обнимая сзади и останавливаясь в дверном проеме.

— Тебе это нравится, — ответила Ани с улыбкой, изогнув спину.

— Пол, стена, кухонный стол, кровать? — спросил я, не отпуская ее и толкая вперед себя в погруженный во мрак дом.

— Дивана нет в вариантах?

— Хочешь на диване?

— Не совсем.

— Тогда кровать.

— Это не особо оригинально.

— Всегда испытываешь меня, — пробормотал я, разворачивая девушку и прижимая к стене. — Это для тебя прелюдия?

— Если так, то последние десять лет мы практически трахались…

Я рассмеялся ее в рот, наклонившись, и через несколько секунд Ани смеялась вместе со мной, запрыгнув на меня и обвив руками мою шею. Я обхватил ее голую задницу руками и застонал, обнаружив маленький кусочек кружева между ее ягодиц.

Направился к лестнице, пока Ани дразнила мои губы своими. Бл*дь, слава Богу, у меня не было много мебели, и я знал дорогу даже в темноте, иначе мы бы шлепнулись на пол, пока она терлась своей киской о мой живот.

Я споткнулся и удержался рукой за стену, когда Ани прикусила мою шею. Черт. Не мог припомнить, чтобы хотел кого-то как ее. Не мог даже связно мыслить от желания.

Чувствовал себя опьяненным, хотя сделал всего один глоток пива в баре.

Я опустил Ани на кровать, как только мы оказались в моей спальне, и как только ее спина коснулась постельного белья, в голове всплыли воспоминания последнего раза, когда я был с ней в кровати.

Замер, глядя на нее с ужасом.

— Ох, черт.

— Что? — Ани спрыгнула с кровати, как будто та была охвачена огнем, с опаской озираясь по комнате.

— Нет, нет, — успокаивал я. — Ты в порядке? Я не причинил тебе боль?

Как я мог забыть? Бл*дь, она недавно перенесла операцию, а я бросаю ее по всему дому, прижимаю к стене и… бл*дь. Я прижимал ее живот к барной стойке.

— Я в порядке, — сказала она раздраженно, тяжело опустившись на кровать. — Все зажило.

— Ты уверена? Черт!

— Да, уверена. Думаю, мне лучше знать.

— Ну, может…

— Может, что? Я просто поражена твоей внешностью и очарованием, что охотно готова игнорировать дискомфорт и боль, только чтобы взглянуть на твой громадный член? — ответила она с сарказмом, снимая через голову свою безрукавку.

— Ты такая засранка, — пробурчал я, пялясь на ее идеальную грудь. — Почему, черт побери, ты вообще мне нравишься?

— Оу, я тебе нравлюсь? Может быть, завтра сделаем венки из ромашек друг для друга и покрасим друг другу ногти?

— По какой-то причине твой рот двигается, но я ничего не слышу, занятый видом твоих сосков.

— В этом нет никакого смысла, — ответила Анита, когда я снял футболку и начал расстегивать джинсы.

— А для меня есть.

— Хорошо… — пробормотала она, развернулась и прижалась грудью к кровати, при этом встав на колени, отчего ее задница была задрана кверху.

— Это поможет? Теперь ты меня слышишь?

Я хотел упасть на колени и боготворить ее. Вместо этого споткнулся, извергая проклятия, пока снимал остатки одежды под хихиканье Ани.

Я наклонился вперед и укусил ее за задницу.

— Ох, черт, — застонала Ани, прогибаясь ближе к кровати.

— Ты продолжаешь болтать, — сказал я, пробираясь руками к ее тоненьким стрингам и стягивая их по заднице. — Всегда перечишь мне, — я стянул трусики до ее коленей и осторожно помог Ани приподнять ноги, чтобы полностью избавиться от ненужной детали одежды. — Но когда я получаю тебя вот так, то все не имеет смысла, правда?

— Да, — сказала она, тяжело дыша, когда я погладил рукой ее по спине.

— Ты сделаешь все, что я захочу…

— Я бы не стала заходить так далеко… — ее речь прервалась резким вдохом, когда я снова прикусил ее за задницу, на это раз жестче.

— Ты вкусно пахнешь, — признался я, шире расставляя ее ноги.

Я облизал губы, пока пялился на красивую темно-розовую кожу между ее ног, затем заметил, как маленькая ручка начала подниматься к клитору.

— Хорошая попытка, — рассмеялся я и убрал руку Ани, пока она не успела осуществить задуманное.

Затем открыл рот и провел языком от ее клитора до маленькой дырочки, которая уже истекала для меня.

Ани выкрикнула мое имя, когда я скользнул языком в нее, чувствуя себя долбаным суперменом.

Мой член был до боли твердым. Казалось, что эрекция не покидала меня весь вечер, с момента как Ани сняла штаны в грузовике. Девушка начала подаваться бедрами к моему лицу, вырывая меня из мыслей, ее ноги дрожали, и я быстро отстранился, прежде чем она могла кончить.

Я хотел оказаться в ней сначала.

— Я, бл*дь, тебя ненавижу, — простонала она в покрывало, пока я вытирал лицо и поднимался на ноги.

Я засмеялся, когда Ани завалилась на бок и уставилась на меня затуманенным взором.

— Ты великолепна, — сказал я тихо, упираясь руками в кровать, когда наклонился и поцеловал ее. — Иди сюда.

Я потянул Ани, чтобы она встала на колени на кровати лицом ко мне. Почему, черт побери, я так сильно ее хотел?

Как только наши губы встретились в поцелуе, я застонал. Скользнув языком в ее рот, я сжал задницу Ани, дергая ее тело ближе к своему. Прошел месяц с момента как я касался ее нежной кожи, и я еще не был уверен, с чего хотел начать.

Завалившись на кровать, потянул Ани за собой. Отстранившись, она поставила ноги по обе стороны от меня, оседлав мои бедра.

— Объезди меня, — сказал я хрипло.

— Презерватив? — спросила она, вытянув руку и обхватив мой член.

Я почти подскочил от того, как приятно это было.

— Я чист, — ответил я, смотря ей в глаза.

Может, я мудак. Бесчувственный. Но всю дорогу домой я обдумывал мысль, что Ани не забеременеет от меня. Я мог трахать ее как угодно, кончать в нее каждый раз, и мой худший кошмар не воплотится в реальность.

Я мог не беспокоиться о порвавшемся презервативе или о том, что она забыла принять противозачаточное.

Это как Рождество.

— Как и я, но… — Ани отвела взгляд на мгновение, поджав губы. — Хорошо.

— Да?

Она не ответила мне словами, вместо этого обхватила мой член и коснулась им своих складочек, какое-то время водя им вперед-назад.

— Извини, — она невесело рассмеялась, покачав головой. — Я внезапно занервничала, — ее щеки порозовели, когда она пыталась сделать вид, что не происходит ничего необычного, но я видел, как некомфортно ей было по тому, как она склонила голову набок и стиснула челюсти.

Я знал ее. Знал ее повадки и большинство выражений лица.

— Эй, — позвал тихо, сев, чтобы наши лица оказались ближе друг к другу. — Вот почему ты сверху, — я вытянул руку и нежно заправил локон ей за ухо. — Все будет в удобном для тебя темпе, если станет больно, мы остановимся.

— Это глупо, — ответил она, направляя мой член в себя. — Доктор сказал, что все зажило.

— Тогда перестань валять дурака, — сказал я без обиняков.

— Ты такой мудак, — выдохнула Ани, сильнее насаживаясь на меня.

— Мне тридцать два года. Я покончил с петтингом еще в семнадцать… — все мое тело дернулось, когда мой член полностью оказался в Ани. — Оооох, бл******дь.

— Без презерватива совсем другие ощущения, — прошептала она мне на ухо, расположив руки у меня на затылке и потянув меня за волосы, пока раскачивалась на мне.

— Охренеть можно, — выдохнул я. — Бл*дь, как же хорошо.

— Не ощущается по-другому? — спросила нерешительно. Я знал, что за словом «по-другому» кроется плохо. Понятия не имел, почему она так думала. Но это было настолько далеко от правды, что было смешно.

Не знал, была ли эта уязвимость, которую она обычно прятала, или факт, что она доверяла мне, но в этот момент я чувствовал к ней больше нежности, чем когда-либо.

— Лучше, — прошептал я, целуя ее в подбородок. — Это лучше.

Ани посмотрела мне в глаза, и не отвела взгляд, когда скользила на мне. Я уловил ее улыбку, когда начал закрывать глаза и запрокинул голову к потолку.

Сексуальная, женщина трахала меня жестко, она была чертовски тугой и точно не могла залететь от меня — лучший момент в моей жизни.

— Лучший момент моей жизни.

— Да уж, тебе не так много надо, да? — засмеялась Ани.

— Я сказал это вслух?

— Да.

Я убрал руки Ани со своего лица, завалившись на кровать и держа ее за талию. Она была такой худенькой, что если попытался, то я мог бы обхватить двумя руками ее талию. Я должен вернуться к этому позже.

— Давай, — приказал я, приподнимая и опуская ее. — Хватит дразнить и сделай уже это.

Ани улыбнулась и, наклонившись вперед, всосала мою нижнюю губу, потянув ее.

Через пару минут движения Ани стали быстрее, и одной рукой она начала ласкать свой клитор. Каждый раз, когда она приподнимала бедра, я чувствовал кончики ее пальцев на моем члене.

Она кончила первой, слава Богу. Но я не последовал следом за ней.

Глава 6

Анита

Итак, секс без презерватива означает много влажных пятен на кровати. Принято к сведению.

— Примешь со мной душ? — спросил Брам, потянув со своей кровати.

— А как же обнимашки после секса? — спросила я, когда он, не дожидаясь ответа, потащил меня в ванную. — Их больше нет в списке?

— Есть, — ответил, включая душ. — Но у меня есть борода.

Я склонила голову набок, ожидая, что Брам продолжит, но он больше ничего не сказал.

— И? — наконец, спросила, когда мы встали под душ.

— И она пахнет, как твоя вагина, — ответил парень с довольной улыбкой. — Мне нравится.

— Тогда зачем мы будем это смывать? — спросила, невозмутимо вставая под распылитель, будто мои щеки не горели.

— Потому что утром я должен помочь Треву у него дома, а я не хочу, чтобы он нюхал тебя, — ответил Брам.

— Уверена, он и не поймет, что это я.

— Не важно.

Я кивнула, когда Брам сунул голову под воду, взял шампунь и начал намыливать голову и бороду.

— Черт, я забыл снять резинку для волос, а теперь мои пальцы слишком скользкие, — проговорил он через намыленные губы. — Можешь снять ее?

Брам отвернулся, и пару секунд я любовалась на его длинную, накачанную спину. У него не было мышц как у качка, но он был идеален — слово, которое я не думала, что смогу применить к Абрахаму Эвансу. Запустила пальцы в его связанные на затылке волосы и стянула резинку как можно нежнее. Его волосы не были очень длинными, но были длиннее моих. Он носил их связанными на затылке большую часть времени, и я едва видела его без резинки. Парни, с которыми он работал, часто отпускали шутки по этому поводу, и я не понимала, почему Брам не отрежет волосы, но он просто сносил шутки и смех.

— Почему ты не оставил длинные волосы? — спросила я, положив резинку на бортик ванны.

— Не знаю. Не нужно так часто стричься, наверное, — он наклонил голову под распылитель, и начал промывать.

— И люди больше не путают тебя с Алексом.

— Они и прежде нас не путали, — сказал Брам, пожав плечом, и взял гель для душа, подтолкнув меня под струи воды.

— Нет?

— Неа, не совсем.

— Ты скучаешь по нему? — спросила я, когда Брам выдавил гель для душа в мои руки.

— Каждый день. Хотя ему нравится то, чем он занимается.

— Думаешь, он когда-нибудь вернется домой насовсем?

— Пока не уйдет в отставку, то нет, — ответил Брам, покачав головой.

— Черт, до этого еще лет десять.

— Чуть меньше восьми, — спорил он.

— Считаешь дни, ха?

— Черт, да.

Какое-то время мы молчали, намыливаясь и смывая пену.

— Останешься на ночь? — наконец, спросил Брам, положив руки мне на талию и глядя в глаза.

— Разве ты не должен помочь Треву?

— Я подброшу тебя до машины по пути, — сказал небрежно, наклоняясь и проведя языком по моей шее.

— Что мы делаем? — спросила, наклонив голову и предоставляя лучший доступ.

Брам замер, его лицо утыкалось в мою шею.

— О чем ты?

— Ты и я. Что все это?

— Чего ты добиваешься? — спросил парень сурово, резко убрав руки с моего тела.

— О, боже мой, — выплюнула я, сразу же разозлившись, и ударила его в живот. — Отойди от меня.

— Какого хрена происходит? — закричал Брам, когда я вылезла из ванны и схватила полотенце с держателя. Не думала, что оно чистое, но в этот момент мне было плевать.

— Это разовый перепихон? — спросила, открывая дверь из ванной и задрожав из-за резкого порыва холодного воздуха. — Завтра все вернется на свои места?

— Я бл*дь, в этом сомневаюсь!

— Тогда, что, черт побери, происходит между нами? — спросила со злостью снова, когда Брам схватил полотенце из-под раковины, начав вытирать им лицо и волосы.

— Ты, правда, хочешь, чтобы все узнали, что мы трахаемся?

— Это все, что ты можешь сказать?

— Что, бл*дь, ты хочешь от меня услышать? — заревел мужчина, убирая полотенце от лица. — Просто скажи мне. Я не хочу иметь дело с твоей драмой в лучших традициях средней школы. Если есть, что сказать, значит, бл*дь, говори!

Я сделала глубокий влох и покачала головой.

— Пошел ты. Как насчет этого? Доходчиво?

— Боже, Анита.

Я развернулась и направилась в спальню, подняла майку и трусы с пола, быстро одеваясь. Мне все еще было холодно, и я желала, чтобы у меня было больше одежды с собой. Мои джинсы все еще валялись в грузовике. Черт.

— Есть ли причина, почему сейчас ты ведешь себя как сука?

— Нет никакой причины.

— Ани…

Подняла руку, заставив его замолчать. Мне просто хотелось поехать домой и лечь в свою кровать. Я злилась из-за того, что мы поругались из-за статуса наших отношений. Смех, да и только. Не собиралась связать его какими-то узами. Черт, половину времени Брам мне даже не нравился. Мне просто были любопытны границы нашего притяжения. Мы только что трахались без презерватива, означало ли это, что мы должны быть моногамны? Нам нужно быть осторожными и скрывать, или же нет ничего серьезного в том, что мы в каком-то роде встречаемся?

— Мне нравится проводить с тобой время, и я хочу трахать тебя, — наконец, сказал Брам, когда натянул боксеры. — Вероятно, ты хотела услышать не это, но я сказал как есть.

— Ты мог сказать это сразу, вместо того, чтобы вести себя как баба? — нахамила я, скрестив руки на груди. Боже, мне было холодно, и влага капала с мокрых волос на спину.

— Я веду себя как баба?

— Я просто хотела узнать, что между нами! Не собиралась выпрашивать гребаное предложение руки и сердца!

— Хорошо, — ответил он спокойно, уперев руки в бедра. — Этого никогда не произойдет.

Я не хотела замуж за Абрахама. Даже чуть-чуть. Но из-за того, как он сказал сейчас, так безэмоционально и сухо, мне казалось, что меня ударили в живот.

— Верно, — пробурчала я, отведя взгляд.

— Я не женюсь ни на ком. Никогда, — добавил он мягче, чем до этого.

— Не мое дело, — сказала бодро, как можно быстрее стараясь взять себя в руки. Мне нравились пикировки с Брамом. Я наслаждалась тем, что бесила его. Но, на мой взгляд, наш разговор затронул слишком серьезные темы, и хотелось скорее его закончить.

— Черт, ты замерзла. Иди сюда, — позвал Брам, хватая футболку с комода.

— Я в порядке, — ответила, сделав пару шагов вперед.

— Вот, надень ее, — он начал натягивать одну из своих футболок мне через голову, затем остановился и выпалил: — Ты вся мокрая.

Я стояла без движения, когда он стягивал мою майку и вытирал мои плечи и волосы полотенцем. Когда закончил, натянул мне через голову футболку, проделывая все это с нежностью и заботой.

— Лучше? — спросил, бросая полотенце на дверь ванной.

Я кивнула.

Боялась, что если заговорю, мой голос покажется странным. Брам приводил меня в замешательство. В одну минуту он говорил гадости, в следующую мог заботиться обо мне как о ребенке. Он не хотел от меня чего-то большего, чем секс, но переживал, если мне было холодно.

— Останешься на ночь? — Брам заключил мое лицо в колыбель своих ладоней.

— Ладно, — проворчала я, рассмешив парня.

Он потянул меня на кровать, избегая беспорядка, созданного нами, затем стянул мои трусики по ногам. Я ожидала, что он снимет и футболку, но как только мое нижнее белье оказалось на краю кровати, он уложил меня на бок и забрался на кровать, удобно устроившись позади меня.

Затем Брам провел рукой по моему бедру, задрал футболку, чтобы прижаться пальцами мне между ног. Я захныкала, когда он потер клитор, и попыталась раздвинуть ноги, но он закинул на мои одну из своих.

— Нет, не двигайся, — сказал тихо мне на ухо. — Ты устала, я тоже устал.

Его пальцы играли с моим клитором, пока я лежала неподвижно, но как только один оказался во мне, дернулась. Брам заскользил пальцем внутрь и наружу, прежде чем полностью перестал двигать рукой.

— Спи, — пробормотал, используя вторую руку, чтобы убрать волосы с моего лица.

— Я не могу спать, когда твой палец во мне, — спорила я, когда мои мышцы сокращались вокруг его пальца.

— Конечно, можешь.

— Нет, правда, не могу.

— Значит, наверное, ты не будешь спать, — сказал поддразнивая. — Просто расслабься, малышка.

Он назвал меня малышкой. Это не должно было иметь значения, но имело.

Я закрыла глаза и попыталась расслабиться, но не вышло. От прикосновений Брама я распалилась, и потребовалась вся моя сила воли, чтобы не насаживаться на его палец. Глубоко вдохнула, стиснув кулаки, когда почувствовала, как тело Брама потяжелело позади меня.

Когда осознала, что он засыпает, то заставила себя игнорировать его палец. Если бы я продержалась пару минут, то могла отползти от него, когда Брам полностью уснет. Наконец, услышав, что его вдохи стали глубже и ровнее, я принялась осуществлять план.

И в этот момент он снова начал свои соблазнительные толчки пальцем.

Затем добавил еще один палец, отчего из меня выскользнул непроизвольный стон, и я изогнула спину.

— Ты чертов проныра, — выдохнула, когда он начал сгибать их во мне.

С легким поцелуем за ухо, Брам вытащил пальцы из меня и толкнулся в меня членом сзади.

— Ты, правда, думала, что я смогу спать, пока мои пальцы находятся в тебе? — спросил он изумленно, медленно толкаясь. — Пока ты течешь на мою руку?

— Да, — зашипела я, вытянув руку назад, и схватилась за бедро Брама. — И это был один палец.

Он засмеялся и схватил мою руку, лежащую на его бедре, переместил обе наши руки на простынь передо мной так, что я оказалась в ловушке.

— Медленней, — пробормотал.

Я едва могла двигаться, и как бы мне не хотелось бороться, я не могла отрицать того факта, что мне приятен его контроль ситуации. Он доставит мне удовольствие, если я проявлю терпение.

Я стиснула зубы, когда Брам слегка увеличил темп.

— Лучше? — спросил он.

— Ни на йоту, — призналась, вызвав смех у Брама.

— А сейчас? — его толки стали жестче, но оставались такими же медленными.

— Нет.

— Сейчас? — темп слегка увеличился, отчего я прикрыла глаза.

— Нет, — снова повторила упрямо.

Он отстранился и толкнулся с такой силой, что наши тела заскользили про кровати.

— Да, — выдохнула я, хоть он и не спрашивал.

— Захотелось медленного сонного секса, — застонал Брам в мое ухо. Он убрал руку с моей и засунул ее под футболку, перекатывая один из сосков между пальцами. — Но мне нравится и так.

Когда он опустил руку ниже и двумя пальцами начал поглаживать клитор, продолжая вдалбливаться сзади, я закричала.

— Черт, — я кончала, все мышцы моего тела напряглись.

— О, бл*дь, вот так, — застонал Брам в унисон со мной, дернув бедрами у моей задницы.

Вес его тела накрыл мое, после того как мы оба кончили, задыхаясь.

— Оставайся на месте, — сказал тихо, убирая руку с местечка у меня между ног.

Он убрал ногу с моих и слегка отстранился, чтобы аккуратно выскользнуть из меня. Я услышала, как он встал с кровати, находясь позади меня, и замер.

— Так сексуально, — восхитился Брам, наклонился и провел пальцами по моим половым губам сзади. Я вздрогнула от его действия, и мужчина застонал.

— Каждый раз, когда ты сжимаешь мышцы, вытекает моя сперма. Думаю, я заработаю сердечный приступ.

Я хихикнула, когда он поцеловал мои ягодицы и направился в ванную. Вернулся уже с мочалкой и без предупреждения наклонился и провел ею у меня между ног.

— Перевернись, — приказал и очистил мое тело, когда я повиновалась.

— Спасибо, — пробормотала я, когда Брам убрал мочалку.

— Без проблем. Готова спать?

Он снова ушел в ванную, и я слышала, как бежит вода из раковины, прежде чем Брам вернулся с пустыми руками.

— На самом деле сон как рукой сняло, — сказала я бодро и села, скрестив ноги. — И я голодна.

— Завтра утром я буду бесполезен, — пожаловался Брам, посмотрев на часы на тумбочке. — Пойдем. Я тебя покормлю.

Он потянул меня с кровати и стащил вниз по лестнице, поднял и усадил на стол, когда оказались на кухне.

— О, мороженое, — образовалась я, когда он открыл морозилку. — Вот что я хочу.

Он передал мне контейнер и ложку, а сам прислонился к шкафчику напротив, наблюдая за мной.

— Хочешь? — спросила, после того как засунула ложку мороженого в рот и облизала ее.

— Нет, — он улыбнулся.

— Ну и ладно. Но это, правда, вкусно.

— Знаю, я же покупал его для себя.

— Так что вы с Тревом будете делать завтра?

— Мне, правда, жаль из-за случившегося сегодня, — сказал он в то же самое время.

— А? — спросила в замешательстве.

— Насчет ссоры за ужином, — пояснил, теребя пальцами бороду.

— Не твоя вина, — быстро сказала я, мотнув головой.

— Да, моя.

— Просто забудь об этом.

— Он не должен был так кричать на тебя, — настаивал Брам. — Если бы я знал…

— Абрахам, оставь это, — снова повторила, накрывая мороженое крышкой.

— Я, бл*дь, пытаюсь извиниться! — выплюнул он, забирая контейнер с мороженым у меня из рук и бросая его в морозилку.

— Хорошо, ты прощен! — крикнула я, бросая ложку в раковину.

— Иногда я задумываюсь, как терпел тебя последние пятнадцать лет, — заворчал Брам, сердито глядя на меня. Скорее четырнадцать, но кто спорит?

Я внимательно посмотрела на него. Боже, он был привлекательным, даже когда хмурился.

— Потому что я — милашка, — наконец-то, нашлась ответить с улыбкой, склонив голову на бок. — И потому что инстинктивно ты понимаешь, что я могу сосать как пылесос.

Брам изо всех сил пытался продолжать хмуриться, затем расхохотался. А моя улыбка стала еще шире.

— Правда? — спросил он, вздернув бровь.

— Есть только один способ узнать.

Я взвизгнула, когда он пошел на меня, перекинул через плечо и практически пробежал весь путь из кухни до спальни.

* * *

— Иди. Я сплю, — проворчала я, когда Брам снова попытался потрясти меня.

— Ох, нет уж. Из-за тебя я не спал всю гребаную ночь, и именно я буду помогать Треву устанавливать новые водостоки, — прорычал он, засунув руки мне подмышки, чтобы усадить. — Одевайся. Нам нужно идти.

— Тебе понравилось, — сказала я, спустив ноги с кровати. — Я перевернула твой мир.

— Ты лучшее, что у меня было. Теперь поднимайся. Я должен был быть у Тревора еще двадцать минут назад, — он сел рядом со мной на кровати и начал натягивать носки и ботинки.

— Правда, лучшая? — проворковала я, сложив руки под подбородком, и захлопала ресницами, глядя на Брама.

— Ты чертова заноза в заднице, — рассмеялся он, покачав головой.

Брам потащил меня из комнаты вниз по лестнице, а я была несколько разочарована, что он бодрствовал какое-то время, когда я проснулась. Я хотела снова увидеть сонного, спотыкающегося Брама. Он был моим любимчиком.

— Ах, тут как тут, — сказала я себе под нос, когда Брам открыл дверь гаража, и я увидела, что мои шлепанцы валяются на цементном полу.

Мы забрались в грузовик, и я надела джинсы, пока Брам выезжал на магистраль.

— Мои майка и нижнее белье остались у тебя, — сказала я, когда мы приближались к дому Дэна и Лиз, чтобы забрать мою машину.

— Сможешь забрать в следующий раз, — сказал он небрежно, поворачивая на длинную гравийную дорожку.

— Ох, меня ждет еще одна поездка? — спросила я сладко, поворачиваясь к нему. — Когда? — сцепила руки на груди.

— Когда я тебе позвоню.

— Ты такой доминант, — сказала я, едва дыша. — Отшлепаешь меня, если я позвоню первой?

— Я трахал тебя всю ночь, а ты все еще нарываешься? — спросил Брам недоверчиво, останавливаясь рядом с моей «Тойотой».

— Так мило, что ты думаешь, что что-то может измениться, — усмехнулась я, погладив пальцами его щеку, а затем быстро отстранилась, когда он попытался их укусить.

— Спасибо, что подвез! — крикнула, вылезая из грузовика.

Я прошла к пассажирскому сиденью своей машины, когда Брам начал разворачиваться, а как только собралась ее заводить, Дэн открыл дверь дома и вышел.

Притворившись, что не слышу, как он зовет мое имя, быстро сдала назад и развернулась. Мне не хотелось разбираться с этим сейчас. Еще нет. Пока я не смогу посмотреть ему в глаза, не чувствуя себя при этом жуком под микроскопом.

И пока не буду одета в свою одежду, и на мне будут трусики, а не одна из рубашек Брама.

Брам. Я вздохнула и улыбнулась, выехав на дорогу. Затем подумала о прошлой ночи, и улыбка превратилась в оскал. Встав на обочине дороги, вытащила телефон, чтобы написать ему.

«Если у нас был секс без презерватива, то ты больше ни с кем не трахаешься».

Я хотела напечатать длиннющий текст о том, что мне плевать встречается ли он с кем-то, но не собиралась давать ему и шанса насмехаться.

Я пялилась на телефон пару минут, поглядывая на пустую дорогу позади себя, затем, наконец, увидела, что он печатает ответ.

«И ты тоже».

«Договорились».

Я усмехнулась, когда снова выехала на дорогу.

* * *

— Привет, придурок! — закричала я, отвечая на телефонный звонок на следующий день. Я была вся в краске и потная, но, наконец, закончила отделку гостиной, и вышло великолепно.

Подходящее слово. Великолепно.

— Как дела? Анита-Бонита? — спросил Генри, когда я положила телефон на табурет и начала снимать с себя заляпанную краской одежду.

— Дела делаются. Занимаюсь ремонтом. Как насчет тебя? Что-нибудь новенькое?

— Не-а, не особо. Без изменений. Хотя меня ждет боевая подготовка на несколько месяцев, это должно быть круто.

— О, да? — спросила я, скатывая одежду в шар и засовывая в мусорку. Она не стоит того, чтобы ее хранить.

— Да. Я думаю приехать вместе с Шейном и Кейт, когда они приедут на две недели. Я уже написал рапорт, жду одобрения.

— Здорово! — закричала я, пританцовывая.

Я обожала, когда все приезжали. Мы были разбросаны по стране, и такое случалось не часто. В последний раз мы собирались вместе на тридцатый день рождения Кейт в Сан-Диего. На это раз отсутствовать будет только Алекс.

— Можно я останусь у тебя? Думаю, Кэти и Шейн останутся у тети Лиз и дяди Майка, но я не хочу оставаться у родителей.

— Ты не принесешь чипсы в мой дом, — предупредила я.

Генри начал смеяться.

— Даже мечтать об этом не буду, если ты обещаешь не пилить меня насчет того, что не прихожу по ночам домой, как родители и Трев.

— Могу честно сказать, что мне плевать, где ты будешь проводить ночи, дорогой Генри.

— Идеально.

Я улыбнулась из-за облегчения в его голосе. Ох, быть молодым, красивым и одиноким… подождите, я молодая, красивая — вроде как — и одинокая. Хотя не чувствовала себя таковой. Казалось, будто мне сорок пять.

— Так, мама рассказала, что тебе сделали операцию, — сказал Генри, затем затих. — Черт. Я не должен был знать, не так ли?

— Боже, все нормально. Мне сделали гистерэктомию. Все зажило, конец, — я направилась в спальню.

— Подожди, зачем? Так ты не сможешь иметь детей? — снова сказал тихо Генри. — Бл*дь, Ани. Я сморозил херню.

— Все в порядке, — сказала печально, стоя полностью голая у кровати. — Нет, я не смогу иметь детей. Такова жизнь. Не беспокойся.

— Черт, я испортил весь разговор, — Генри застонал. — Когда я останусь у тебя дома, ты сможешь сбрить одну из моих бровей, договорились?

— Я все равно бы сделала это, — сказала, вытирая мокрые глаза. — Это единственная причина, по которой я разрешила тебе остаться.

— Ты и я, Анита-Бонита. Мы будем веселиться как в девяноста девятом.

— Ты вообще помнишь девяноста девятый? — фыркнула я, забираясь под одеяло.

— Да, — пауза. — Немного… Ох, черт, это полное дерьмо.

Я рассмеялась, когда Генри заворчал.

— Дай мне знать, когда именно приедешь, чтобы я могла дать тебе ключ, — сказала я, после того как перестала смеяться.

— Звучит здорово.

— Я, правда, рада, что ты приезжаешь, дружище. Скучаю по тебе как сумасшедшая.

— Да, я тоже. Будет весело, когда все дети снова будут в сборе.

— Кроме Алекса, — сказала я, внезапно по-настоящему заскучав по лучшему другу.

— Вот что получаешь, записавшись в армию. Киска.

— Не веди себя как свинья, — приказала я, улыбнувшись.

— Эй, ты же не будешь приводить домой парней из бара? Я не хочу слышать эти звуки.

Я коварно улыбнулась, и пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

— Какие звуки? — спросила невинно.

— Ты знаешь, — Генри прочистил горло, будто ему некомфортно. — Стоны и все остальное.

— Ох! — я кивнула, хоть он и не мог меня видеть. — Как, например: о, боже мой, незнакомец из бара, твой член такой огромный. Ох, пожалуйста, засунь его в меня! — я изобразила, будто задыхаюсь и закончила предложение громким стоном.

— Ты. Припадочная, — прокомментировал Генри, выделяя каждое слово.

— Всегда, пожалуйста.

— Так вот как ты говоришь во время секса? — спросил он серьезным тоном. — Я думал, это звучит сексуальнее.

— Пошел ты! — рассмеялась я.

— Позвоню тебе через пару дней и дам знать, когда приеду. Пока, Бонита Анита.

— Пока, придурок.

Положила телефон на кровать и поудобнее устроилась под одеялом. Было приятно поболтать с Генри. Он был таким милым ребенком, когда мы познакомились. Тощий, четырнадцатилетний паренек и единственный из всех, кто по комплекции был похож на меня. Он подрос, когда стал старше, но все еще был самым маленьким по сравнению с братьями и кузенами.

Он всегда был таким милашкой.

Я тяжко вздохнула. Мне нужно было дать ему ключ от дома, или, может, стоит забрать второй у Брама, хоть и понимала, что тот скажет «нет». Забрать его ключ и отдать рассеянному Генри? Ни за что.

Я не видела Брама с момента, как он подбросил меня до машины, но особо не переживала по этому поводу. Я была занята ремонтом. Мне еще предстояло заняться полом, и от этой мысли застонала. Я так устала.

Закрыла глаза и расслабилась в кровати. Воскресенье, могу вздремнуть, если хочу.

* * *

— Ждала меня, красавица? — раздался нежный голос мне на ухо несколько часов спустя, отчего я улыбнулась. Брам.

— Я уверена, что входная дверь была закрыта, — ответила сонно, открыв глаза, когда Брам лег на кровати позади меня. Он провел рукой по моему бедру и положил ее на живот, прижавшись телом к моему.

— У меня есть ключ, — прошептал на ухо, поглаживая пальцами мои ребра.

— Я проявила слишком большую доверчивость, дав его тебе.

— Почему ты спишь посреди бела дня? — спросил, игнорируя мой комментарий и касаясь губами плеча.

— Потому что я устала?

— Гостиная отлично выглядит. Ты молодец.

— Да. Теперь мне нужно перекрасить пол и, наконец-то, обзавестись мебелью, — голос стал хриплым, когда Брам опустил руку мне между ног.

— Я займусь полом, — сказал он, раздвигая мои ноги. — Ох, ты уже влажная.

— Ох, ты уже твердый, — не осталась я в долгу, прижимаясь задницей к очень твердому члену.

— Черт, у меня встал, как только я увидел, что ты голая, — сказал он со смешком, устраиваясь, чтобы взять меня сзади.

Я застонала, когда его член медленно погрузился в меня сзади. Затем часто задышала, когда он начал толкаться бедрами, скользя и выскальзывая из меня.

— Вот он — ленивый секс, которого я хотел, — пробормотал Брам мне в шею. — Тебе хорошо?

— Бывало и лучше, — застонала я, когда он нежно очертил пальцем мой сосок.

— Нет, не бывало, — сказал он со смешком.

Я изогнула спину, и Брам сразу же положил руку мне на живот, останавливая движение.

— Нет, просто расслабься, — приказал он.

— Я не хочу расслабляться, — ответила, подняв руку вверх, чтобы обхватить его за волосы.

— Шшш. Закрой глаза, Ани. Просто позволь мне побыть в тебе, — сказал он сладко, поглаживая мой живот.

Я хотела перевернуться и наброситься на него сверху. Какое-то странное чувство зарождалось во мне, отчего было некомфортно. Вместо этого я попыталась усмирить дыхание и расслабила руки, нежно обхватывая Брама за шею.

Он вознаградил меня тем, что просунул руку между моими сжатыми ногами и круговыми движениями ласкал клитор.

Оргазм накрыл меня маленькими волнами, превращаясь во что-то невероятное.

* * *

— Я говорила с Генри пару часов назад, — сказала какое-то время спустя, поглаживая волосы Брама, пока лежала у него на груди.

— О, да? Как у него дела? — спросил Брам, обнимая меня за плечи и поглаживая пальцами спину.

— Он сказал, что приедет с Кейт и Шейном и хотел бы остаться здесь, у меня, — я фыркнула. — Он не хочет оставаться с Тревором или родителями, потому что они будут осуждать его кобелиные замашки.

— Что? Почему он не спросил меня? — пожаловался Брам, перестав гладить мою спину.

— Не знаю, может, потому что ты придурок, и он не хочет, чтобы ты уводил его завоевания? — рассмеялась я и ласково пихнула Брама.

— Я не придурок.

— Ты такой придурок, — снова рассмеялась я.

— Так он будет приводить сюда цыпочек? — проворчал он.

— Ау. Твои чувства задеты? — подразнила я, приподняв голову, чтобы мы почти оказались нос к носу. — Ты расстроен, что твой лучший друг не захотел остаться у тебя?

— Думаю, что когда ты начала говорить, мои яйца решили свалить от меня, — ответил он, поморщившись.

— И нет, он не будет никого сюда приводить. Будет трахаться с ними в их домах, — сказала я, нахмурившись. — Мне не нужна непотребность в моем доме.

— Он ведь понимает, что у тебя нет гребаной мебели?

— Похоже, завтра нужно закончить с полом, чтобы можно было поставить диван, — размышляла я.

— Черт, — сказал Брам себе под нос. — Завтра после работы арендую шлифовальный станок.

— Я с тобой. Мне все равно нужно купить остатки материалов, — сказала я, отстраняясь, чтобы слезь с кровати.

Я направилась на кухню и сделала сэндвичи, вернувшись в комнату с ними и с парочкой банок содовой.

— Ужин готов, — объявила, смотря Браму в глаза, пока он сидел, прислонившись к спинке кровати.

— Прекрати, — выпалил он, оглядев меня сверху донизу. — Такое чувство, что все это мираж.

— Заткнись.

— Ты принесла мне сэндвичи. Голая. Ты, должно быть, идеальная женщина.

— Это мои сэндвичи, придурок. Покорми себя сам, — ответила, забираясь на кровать.

— И фантазия разрушена, — сказал Брам печально, затем открыл одну из баночек с содовой, которую я положила ему на живот.

— Я и есть фантазия, — сказала я, устраиваясь поудобнее напротив него и поставив тарелку с сэндвичами на кровати между нам. — Я гибка, как акробатка, готовлю как Джулия Чайлд[1], и умею все делать в совершенстве. Да я просто мечта.

— Да, — пробурчал Брам, хватая сэндвич, все это время глядя на меня. — Но ты также знаешь, как заряжать и стрелять из пушки. Это минусы.

Я фыркнула и тоже взяла сэндвич.

— Как ты думаешь, что скажут дети, увидев нас вместе вот так? — спросила я, откусывая.

— Кэти бы кричала и прыгала по комнате. Шейн бы ушел, ничего не сказав. Генри бы пялился на твои сиськи. Тревор закрыл бы глаза и попытался обсудить ситуацию, Алекс дал бы мне пять, — ответил Брам, не колебаясь.

Моя челюсть отвисла от его точной оценки. Он был абсолютно прав.

— Так ты не думаешь, что Шейн бы позлорадствовал? — спросила я через минуту.

— Конечно, позлорадствовал бы, — сказал Брам насмешливо, покачав головой.

— Это был бы его самый счастливый день.

— Аминь, — ответил Брам со слабой улыбкой. — Думаю, если завтра у нас будет все необходимое, то во вторник мы сможем разобраться с полами.

— Я больше не могу брать отгулы, — ответила я, покачав головой. — Не так давно брала целую неделю.

— В понедельник у меня много дел, а во вторник я свободен. Все нормально. Всего один день.

— Я не могу, Брам, — спорила.

— Да, можешь.

— Нет, правда.

— Нет, ты, правда, можешь. Я скажу Треву и папе, не пускать тебя в офис до вторника.

— Я побью тебя.

— Нет, не побьешь, я нужен тебе, чтобы помочь с полами.

Глава 7

Абрахам

— Какая же ты заноза в моей заднице, — выплюнул я, направляясь к Ани, которая стояла перед «Лесозаготавливающая компания Харрис и Эванс» во вторник утром.

— Они заперли ее! — закричала она недоверчиво, показывая на дверь офиса.

— Я сказал тебе, что встретимся у тебя дома.

— А я сказала, что не буду брать отгул! — огрызнулась она в ответ.

— Похоже, у тебя нет выбора.

— Это смехотворно, — жаловалась она, направившись ко мне и качая головой. — Кто заставляет своих сотрудников брать отгулы?

— Также ты член семьи, — напомнил я Ани, закинув руку ей на плечо, и повел к грузовику. — Пойдем, сможешь поехать со мной, а свою машину забрать позже.

Я оглянулся, пока Ани забиралась на пассажирское сиденье, и заметил отца в отражении стеклянной входной двери; он стоял, скрестив руки на груди, а на лице была самодовольная усмешка. Черт. Я прищурился и наблюдал, как он смеется, пока закрывал дверцу Ани.

— Спасибо за это, — наконец, произнесла Ани после пятнадцати минут тишины.

— Никаких проблем. Сегодня все равно день тянется очень медленно.

— Точно, — пробормотала девушка, когда мы остановились перед ее маленьким домиком.

— Тебе нужно закончить с полами? — спросил, заглушив двигатель, но оставаясь в кабине.

— Да, но…

— Так давай закончим.

Ани посмотрела мне в глаза и на ее губах заиграла застенчивая улыбка.

— Ты хорошо относишься ко мне, — сказала нежно. — Когда, черт побери, все изменилось?

Из-за ее слов я вздрогнул. Она думала, что у нас отношения? Это был просто секс. Чертовски классный секс, но ничего большего. У нас не было отношений, я не хотел их. Из-за мысли о чем-то серьезном, мурашки бежали по коже.

— Когда ты впервые позволила мне тебя трахнуть, — сказал я с нервной улыбкой.

Я притворился, что не увидел, как ее улыбка поникла, когда вылез из грузовика.

* * *

Мы не разговаривали особо, пока я шлифовал пол — аппарат слишком громко работал — но Ани была достаточно близко ко мне, используя шлифовальную машинку поменьше для углов. К тому времени как закончили, комната была покрыта слоем пыли, а мы оба сильно вспотели.

— У тебя есть тряпки? — спросил я, вернувшись после того, как отнес шлифовалку в грузовик.

— Да, — Ани бросила мне тряпку, а сама продолжила вытирать стены и окна своей голубой тряпкой.

Тишина между нами была некомфортной, в то время как я опустился на колени и начал вытирать пол. Не знал, что сказать, чтобы снова стало легко, как раньше. Мне стоило извиниться? Но казалось, от этого станет только хуже.

Я испытал облегчение, когда зазвонил телефон Ани. Даже не знал, что на нем стоит какая-то мелодия, обычно он звонил чьим-то голосом, требовавшим, чтобы она взяла трубку.

— Алло? — ответила девушка позади меня. Она молчала долгое время, поэтому я повернулся проверить, в порядке ли.

Она опустила голову, прижимая телефон к уху, но когда подняла голову, я увидел, что с ее лица сошли все краски. На секунду мне показалось, что она может потерять сознание.

Быстро поднялся на ноги, но прежде чем смог добежать до Ани, она замотала головой и подняла палец, вынуждая меня остановиться. Когда я кивнул, она покинула комнату.

Я снова опустился на колени и начал вытирать пол. Нужно было убедиться, что пыли не будет перед последними штрихами, иначе вся работа будет насмарку и придется начинать сначала. Мои руки онемели от того, что я толкал гребаный шлифовальный станок и был уверен, что не захочу повторять это в ближайшем будущем, по крайней мере, пока Ани не будет готова заняться коридором и спальнями.

Прошли двадцать минут, и затем тридцать, и только тогда Ани вернулась в гостиную. Я испортил три тряпки, но пол был почти чист.

— Что случилось? — спросил, медленно поднимаясь на ноги, в то время как Ани стояла по центру комнаты.

— Эм, — она оглядела комнату, затем, наконец, посмотрела на меня. — Моя сестра беременна, — сказала, покачав головой.

— Кто? Кейт? — спросил я замешательстве.

— Нет, моя настоящая сестра.

Я почти начал спорить о ее подборе слов, но решил оставить разговор на потом.

— У тебя есть сестра?

— Ага, — она подняла руки и пригладила волосы ладонями. — Ей пятнадцать.

Мой желудок сделал сальто.

— Бл*дь.

— Также у меня есть два младших брата, — продолжила. — Все еще живут с мамой. Она исправилась, по крайней мере, настолько, чтобы опека не вмешивалась.

— Черт побери, — должно быть, это ее убивало. Мы с Алексом никогда не имели дела с семейными проблемами. Наша мама умерла, когда мы были совсем маленькими, ее сбила машина, когда она шла на работу. Это было отстойно, но не нас забрали у нее, а ее у нас.

— Итак… Ребенок в пятнадцать. Мама охрененно превосходно исполняет свои обязанности.

Я сделал шаг ней, но замер на месте, когда Ани вытянула руки, останавливая меня.

— Мне нужно в душ, — пробормотала она, смотря на свою одежду. — Как и тебе.

Она развернулась и направилась к выходу из комнаты, по пути снимая майку.

— Ты идешь? — позвала Ани через плечо, останавливаясь, чтобы стянуть джинсы.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил я, после того как разделся и залез в душ позади нее.

— Не особо, — она не плакала, но в глазах почти не было эмоций, когда взяла мыло и намылила руки.

— Уверена?

— Да, уверена, — подтвердила Ани, проводя мыльными руками по моим предплечьям.

— Я не знал, что у тебя есть братья и сестра, — сказал тихо, когда ее руки перешли на мою грудь.

— Ага, я нашла маму, когда мне было восемнадцать. Было глупо искать такого ужасного человека, но оказалось, что у нее еще есть дети. Я поддерживаю связь с Бети и мальчиками, но они живут в Сиэтле.

У меня перехватило дыхание, когда Ани опустила пальцы по моей груди вниз, потянулся и убрал мокрые пряди с ее лица. Я ничего не говорил, потому что не имел гребного понятия, что должен сказать.

— Их имена на букву Б, — фыркнула она, убирая руки с моей груди и разворачиваясь лицом к струям воды. — Я — Анита, а они — Бети, Бен и Брейден, — она покачала головой, так сильно втягивая плечи, что они почти были прижаты к ушам. — Второй шанс. Гребаный второй шанс, и, тем не менее, она облажалась.

Я больше не мог вынести этого. Ани выглядела такой маленькой, скрестив руки на груди под струями воды. Я положил руку ей на живот, притянув девушку к себе.

— Хорошо, что ты выбралась оттуда, да? — прошептал я Ани на ухо, обнимая ее второй рукой. — У нее не получилось лучше. Ты счастливица.

— Да, — ответила девушка хрипло, положив подбородок мне на руку, и ее тело расслабилось. — Но если бы я была там, то могла бы присмотреть за ними…

— Ты была ребенком, Ани… Ты не могла взвалить на себя это, — сказал я спокойно.

— Ей пятнадцать, Брам, — Ани шмыгнула носом, все ее тело дрожало. — Как так.

— Иди сюда, — потребовал я, разворачивая Ани лицом к себе.

Ее глаза и нос были красными, но она не плакала. По какой-то причине держалась, хоть до этого я и увидел, как она выплакивала глаза.

— Ты выбралась, детка, — сказал я нежно, наблюдая, что она закрыла глаза и опустила подбородок. — Ты чувствуешь вину за то, что не могла проконтролировать. Ты знаешь, как много детей хотят вернуться к своим хреновым родителям? Но это не зависит от них, и от тебя не зависит. Не ты делала этот выбор.

— Она начала заново, — выдохнула Ани. — «Ох, я все испортила с первым ребенком, попробую-ка еще раз». Кто так поступает?

У меня встал ком в горле, и я не мог задать желанные вопросы. Как долго она чувствовала себя так и молчала? Она говорила об этом с Кэти? Алексом? Я даже не был уверен, что кто-то знал, что у нее есть младшие братья и сестра. Я никогда о них не слышал.

— Полное ничтожество, — наконец, сказал я, обхватывая лицо Ани ладонями. — Посмотри на меня.

Она открыла глаза и почти поставила меня на колени одним взглядом.

— Это ее потеря. Знаю, это звучит слишком банально. Понимаю, — убрав волосы Ани с лица, пока пытался продолжить. — Она упустила много с тобой, верно?

Ани кивнула и поджала губы, как будто сдерживала слова, которые готовы были вылететь из ее рта.

Я наклонился и нежно поцеловал ее, лаская языком напряженные губы, пока они не поддались моей ласке. Погладив руками шею Ани, перешел на плечи, нежно массируя, чтобы она расслабилась.

— Тебе не нужно быть милым со мной, — пробормотала девушка мне в губы, когда я прижал ее к стене, поглаживая руками груди, пока она ласкала языком мою верхнюю губу, а затем всосала в свой рот.

Я слегка отстранился.

— Да, нужно.

— Я уже готова для тебя, — спорила она, обнимая меня за шею руками и поднимая ногу, чтобы я приподнял ее тело.

— Я буду вести себя как мудак позже, — заверил ее, когда она крепче обвила ногами мою талию.

— Но что если я хочу, чтобы ты вел себя как мудак сейчас? — сказала она со смешком, почти касаясь моего рта.

— Если настаиваешь, — проворчал я шутливо. — Все хорошо?

— Нормально, — ответила, кивнув, как будто у нас и не было разговора до душа.

* * *

— Какого хера ты здесь делаешь? — воскликнул я удивленно и с улыбкой на лице неделю спустя, когда открыл входную дверь в одних только белых боксерах.

— Подумал сделать сюрприз. Всегда, пожалуйста.

Я сделал пару шагов назад и впустил брат внутрь, и не дожидаясь, что он поставит сумку на пол, привлек его в медвежьи объятия.

— Рад видеть тебя, — сказал хрипло, похлопывая его по спине.

— Я тоже, братец, — ответил он, крепче сжимая в объятиях. — Выглядишь как гризли.

Мы оба отстранились друг от друга в одно и то же время, и я смотрел на улыбку, которая знал, была очень похожа на мою.

— Все детки снова вместе, — сказал я со смешком, поднимая сумку Алекса, чтобы отнести ее в комнату для гостей.

— В этом и весь смысл, — сказал он с кивком, следуя за мной дальше в дом.

— Как, черт побери, ты добрался сюда? Я бы забрал тебя из аэропорта.

— И упустить возможность увидеть выражение твоего лица, когда откроешь дверь? Ни за что. Я арендовал машину.

Я улыбнулся, когда открыл дверь комнаты для гостей и бросил его сумку на кровать.

Слава богу, Ани ушла до того, как Алекс появился на моем пороге. Мы виделись почти каждый день последнюю неделю, но она не оставалась с ночевкой, как и я. Она решала свои проблемы, поэтому я не трогал ее, хоть немного и привык к совместным ночам.

— Как долго пробудешь дома? — поинтересовался я, когда мы направились на кухню, чтобы взять пиво из холодильника.

— Неделю. Больше не получится.

— Кэти, Шейн и дети прибудут утром. Генри тоже.

— Ага, уверен, мама будет прыгать до потолка.

— Черт, у нее случится сердечный приступ, когда тебя увидит, — пошутил я, хватая футболку, которую Ани оставила на столе ранее, и натягивая ее через голову.

— Ты стал готовить нагишом, с момента, как я уехал? — пошутил Алекс, наблюдая за мной.

— Не-а, снял футболку перед тем, как пойти в душ, — пробурчал я, хватая полотенце со стола, чтобы схватить за ручку духовки.

Знал, что если хоть одна мышца на моем лице дрогнет, Алекс бы понял, что я лгу и начал бы задавать вопросы, под напором которых я бы сдался. Какого черта я не подумал об это раньше? Алекс знал меня лучше всех. Как только увидит нас с Ани в одной комнате, то сразу все поймет.

Бл*дь.

— Итак, я не могу решить, или мне прийти к родителям до приезда Кэти, чтобы мама успокоилась к их приезду, или появиться сразу после Кейт, и украсть ее место в центре внимания, — спросил Алекс серьезно, делая большой глоток пива.

Я встретился с его взглядом, когда сделал глоток своего.

— Украсть ее место в центре внимания, — сказали оба в одной и то же время, следом расхохотавшись.

Боже, я был рад, что он дома.

* * *

— Я не могу понять, почему Генри решил остаться у Ани, а не у меня, — хмыкнул я, качая головой, несколько часов спустя и семь банок пива.

— Ау, это задело твои чувства? — спросил Алекс с ухмылкой, лежа на диване и положив ноги на журнальный столик. Именно это сказала и Ани. Боже, иногда они были настолько похожи, что это странно. Как будто у них был один мозг на двоих.

Хотя большую часть времени я думал, что Алекс забавный, а Ани сучка.

— Это не задело мои чувства, придурок, — ответил я, рассмешив Алекса. — Просто это странно.

— Эй, они друзья. Я не удивлен, — сказал Алекс, махнув рукой. — Я удивлен, что у нее есть комната для него… Как она преуспела с ремонтом?

Я качаю головой и поудобнее устраиваюсь в кресле, хватая с пола еще одну бутылку пива.

— Не очень. Я помог ей закончить с полом в гостиной, чтобы она могла купить новый диван для него.

— Я не понимаю, как она жила столько времени с мебелью лишь в спальне, — сказал Алекс с небольшой усмешкой.

— У нее телевизор и остальные вещи в спальне, поэтому она проводит время там, — сказал я, не подумав.

— О, да? Ты зависал в комнате Ани? — пошутил Алекс, пристально смотря на меня.

— Ага, — сказал я безразлично, в то время как ладони вспотели. — Я смотрю телек, пока она сосет мой член.

Алекс замер на мгновение, затем разразился хохотом.

— Единственный шанс, что Ани возьмет в рот твои яйца — это если она их заранее отрежет и решит ими перекусить, — сказал он; его лицо было красным от смеха.

Я усмехнулся, как брат от меня и ожидал, но не мог выкинуть из головы минет, который Ани делала мне день назад. Мои яйца определенно были в ее рту в какой-то момент. От этих мыслей мой член налился в штанах, которые я надел, когда мы пересели в гостиную.

— Черт, я устал. Я спать, — сказал Алекс, закончив смеяться. — Разбудишь меня завтра?

— Без проблем.

Я запер дом и выкинул пустые бутылки из-под пива, прежде чем поднялся вслед за Алексом наверх. Он уже храпел, когда я проходил мимо двери гостевой комнаты, и я не смог сдержать улыбку.

Я любил время, когда Алекс приезжал домой. Он в буквальном смысле был моей второй половинкой. Когда наша мама умерла, он был единственным, за что я мог держаться в кардинально меняющемся мире. Может, я и был тем самым трудным близнецом, но он всегда был сильнее. Когда я рубил с горяча и спешил с выводами, Алекс реагировал медленно. Он наблюдал и выжидал, прикрывая эмоции чувством юмора, пока не был готов их отпустить.

Только несколько человек видели его серьезную сторону. Он редко показывал кому-то парня, который переживал за своих сестру и родителей с отчаянным рвением. Он не показывал злость. Редко был тихим.

Жизнь Алекса была вечеринкой. Конечно, по своей натуре он был очень оптимистичным и веселым, но никто не может быть таким постоянно. Другие люди могли и не заметить, но не я.

Я могу читать его так же, как он меня.

Я разделся и залез под одеяло, закинув руки за голову, и уставился в потолок.

Я был рад, что Алекс дома, но также это и бесило меня. Он заметит то, что не увидят другие члены семьи. У меня руки чесались взять телефон и написать Ани не приходить, но это было смехотворно.

Она не появится у меня на пороге, если уже ушла ночевать к себе. Этого не случится. Но, тем не менее, мой желудок делал сальто от волнения, пока я лежал в кровати. Не хотел портить для Ани сюрприз, но был чертовски уверен, что не хотел, чтобы наша семья ненароком узнала, что мы трахаемся как кролики.

Сердце ускорило ритм от мысли, как отреагирует Алекс, когда узнает, что мы с Ани спим вместе. Я сказал Ани, что он «дал бы мне пять», но точно знал, что это было далеко от истины.

Алекс будет злиться.

Он знал меня.

Знал, что это все значит для меня.

И он разозлится, узнав, что я трахнул Ани без единого намерения строить с ней серьезные отношения.

Глава 8

Анита

— Черт подери, она большая! — крикнула я, побежав к крыльцу дома Дэна и Лиз, на котором стояла женщина с ребенком на руках.

Мне успешно удавалось избегать любого разговора с Дэном, после того как он сорвался на меня на семейном ужине, и я приехала как раз вовремя, чтобы не оставаться с ним наедине до приезда Кэти и Шейна. Я просто гений.

— Следи за речью, — сказала Кэти, пока я обнимала их с Айрис, наклонившись, чтобы чмокнуть крошку в затылок. Ей был уже годик, и она не видела меня много месяцев и понятия не имела кто я, поэтому уткнулась личиком в шею Кейт.

— Хорошо выглядишь, чувиха! — сказала, делая шаг назад, чтобы оглядеть Кейт.

На ней были цветные леггинсы, шлепки и туника, волосы собраны в пучок на голове, а в ушах длинные серьги. Удобно, но как обычно красиво.

— Да-да, — ответила она, покачав головой. — Моя задница все еще огромная.

— Развернись, — приказала я.

Кейт повернулась спиной и потрясла попкой, смотря на меня через плечо.

— Видишь? Огромная.

— Довольно большая. Но не горюй: сиськи и задница украшают женщину.

— Радуйся, что скучала по тебе, иначе я бы тебя ударила, — Кейт смеется и поворачивается к подъездной дорожке. — О! Брам здесь!

Я сглотнула, когда она начала махать в сторону грузовика, который Брам парковал на подъездной дорожке.

Я едва видела его с прошлой недели.

Мы с ним ходили кругами. Давили друг на друга, а как только отношения становились чуть серьезнее, снова отталкивали.

— Да ну нахер, — заверещала Кейт рядом, накрыв ушки Айрис ладонями.

— Что? — я развернулась лицом к грузовику, и мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Брам вылез с водительского места, в то время, как Алекс с пассажирского.

— Алекс! — завизжала я, сбегая с крыльца к нему.

— Сюрприз, — ответил он с ослепительной улыбкой, когда я запрыгнула на него.

— Не могу поверить, что ты не рассказал мне о своем приезде! — закричала, ударяя его по руке, прежде чем крепко обнять.

Казалось странным обнимать близнеца своего любовника. Комплекция Алекса былая такая же, как у Брама, хотя мышцы они себе накачали разными способами. Их голоса были также схожими, и улыбка у Алекса была почти такая же, даже без бороды.

Но я никогда не воспринимала их одним целым, даже учитывая физическое сходство.

Алекс пах по-другому. Он пах одеколоном, а не дезодорантом и опилками, как Брам. Ритмы их дыхания были разными, и Алекс по-другому двигал руками.

Из-за него мое сердце никогда не ускоряло ритм, а соски не затвердевали.

Хоть я и любила Алекса, но он не привлекал меня как мужчина.

— Ты придурок! — закричала Кэти, на что я повернула голову и увидела, что она направляется к нам. Должно быть, девушка оставила Айрис внутри, потому что бежала по ступенькам без малышки. — Ты украл мое внимание!

Алекс поставил меня на землю и подтолкнул в сторону, так как Кэти бежала прямо на нас.

Брам поймал меня, когда я споткнулась, легонько сжав бедро, прежде чем отпустить. Да, нам нужно быть осторожными на публике, потому что каждое его прикосновение заводили меня, что было легко заметить.

— Александр? — позвала Лиз с крыльца, пока Кейт пыталась завалить его на землю.

— Сейчас тебе будет больно, — объявила девушка, вызвав смех Алекса.

— Разве ты не рада видеть меня, мишка Кэти? — спросил он сквозь смех.

— Ох, да пошел ты! — зашипела она на его подразнивания, разминая пальцы, что означало: скоро тело Алекса получит эпичный удар.

— Черт, да ты превратилась в психа! — закричал он, когда Кейт занесла руку.

Алекс схватил ее за руки, прижав их к бокам, наклонился и забросил себе на плечо.

— Опусти меня! — кричала Кейт, болтая ногами.

— Нет, — ответил Алекс. Затем он отошел на пару шагов от грузовика и начал кружиться.

— Ох, черт, — сказала я Браму и прекратила смеяться.

— Ага.

— Меня сейчас вырвет! — кричала Кейт, пока Алекс продолжал кружиться.

— Перестаньте, вы двое! — закричала Лиз, сходя с крыльца. — Ведете себя так, будто вам по двенадцать.

— Она первая начала! — пожаловался Алекс, останавливаясь, и слегка покачиваясь.

— Опусти ее, пока вы не грохнулись, — потребовал с крыльца муж Кейт, Шейн.

Я почувствовала, что Брам дернулся рядом, затем посмотрела на крыльцо и увидела, что вся семья вышла из дома.

Наконец, Алекс и Кэти рассмеялись, и на моих губах расплылась большая улыбка, когда я увидела на крыльце племянницу и племянников.

— Ваша тетушка здесь! — громко объявила я, отходя от Брама. — Идите ко мне, миньончики.

Келлер побежал ко мне с громким воплем, Гевин и Сейдж также крича, бежали рядом. Черт, я любила этих детишек.

Они врезались в меня, и Браму пришлось слегка поддержать снова, чтобы я не грохнулась.

— Я соскучилась по вам, ребятки! — засмеялась, когда дети заговорили наперебой, рассказывая о самолете, школе и миллионе разных вещей. — Мы многое пропустили, — я взглянула на крыльцо, на котором стоял Дэн с Айрис на руках. — А где Ганнер?

— Он уснул на бабушкином диване, — сказала Сейдж, закатив глаза.

— Тогда нам лучше не будить его, — сказала я серьезно с коварной ухмылкой.

— Не смей, — предупредила Кейт, становясь рядом и забросив руку мне на плечо. — Он встал в пять утра! Если не поспит, я отправлю его домой с тобой.

Мы зашагали к семье, и Генри притянул меня в объятия, пока дети разбежались, бог знает куда.

— Никакого эмоционального приветствия для меня, Анита? — спросил он, обнимая меня за талию и поднимая в воздухе. — Это ранит.

— Ау. Я скучала по тебе, Ген, — наклонив голову, пошутила. — Скучала по тебе больше всех.

— Черт подери, да, — Генри шлепнул меня по заднице и опустил, в то время как я через плечо заметила гневный взгляд Брама.

— Да ну нафиг, — спорил Алекс, притянул меня к себе. — Мы все понимаем, что больше всего Ани скучала по мне.

— Неа! — закричал Келлер, забегая в дом. — Больше всего она скучала по мне.

Раздался плач Ганнера.

— Черт подери, — пробормотала Кейт себе под нос, зыркнув на Шейна, и побежала к их плачущему сыну.

Я громко рассмеялась из-за хаоса, царящего вокруг.

* * *

— Перестань пялиться на меня, — зашипела я на Брама, пока мы разгружали упаковки с содовой из машины тети Элли.

— Я не пялюсь на тебя, — спорил он, доставая сразу четыре штуки.

— Ага-ага. Еще как пялишься, — сказала я тихо, тоже взяв одну.

— Почему Генри лапал тебя? — спросил он, отчего мои глаза расширились.

— Что? О чем, черт побери, ты говоришь?

— Его руки были на твоей заднице.

— Думаю, с нашей с ним первой встречи он шлепал меня по заднице несколько миллионов раз, — ответила я. — Он всех шлепает по заднице!

Брам сердито посмотрел на меня и открыл рот, чтобы ответить, но снова закрыл, когда увидел, что Алекс обогнул угол дома.

— Снова грызетесь? Боже, — Алекс добавил шутливо: — Почему бы вам уже не трахнуться и оставить друг друга в покое?

Я замерла, а Брам уронил четыре упаковки содовой.

— Бл*дь, не может быть, — выдохнул Алекс, глядя между нами. — Вы же это не сделали?

Я не могла заставить себя отрицать. Мой язык онемел, и я была уверена, что глаза стали большими, как блюдца.

— Ты идиот, — наконец, ответил Брам, наклонившись, чтобы подобрать содовую.

— Ты трахнул Ани? — спросил Алекс с неверием в голосе.

— Эй! — зашипела я, оскорбленная.

— Никакого осуждения.

— Твой тон достаточно осуждающий.

— Ох, мой тон осуждающий? — переспросил Алекс, стиснув челюсти. — Мой тон осуждающий, а ты позволила Браму трахнуть себя, хоть он и терпеть тебя не может?

Мой рот открылся, а сердце сжалось от боли.

Прежде чем я смогла ответить, кулак Брама впечатался в челюсть Алекса, отчего того повело назад.

— Было весело, — сказала я без эмоций.

Развернулась и рванула в дом, сгорая от унижения.

— Ани, ты же знаешь, я не хотел… — Алекс затих, но я не обернулась узнать почему.

— О боже, ты принесла содовую. Мы никогда не покупаем ее дома, а я изнемогаю от жажды весь день, — сказала Кейт, когда я прошла через дверь черного входа.

Она делала сэндвичи на кухне, и я слышала, как в гостиной остальные члены семьи громко разговаривали.

— Я трахнула Брама, — сказала я открыто, поставив содовую на стол.

Кейт чуть не уронила нож для масла.

— Повтори, — попросила она, глядя на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Я трахала Брама. Часто. В его доме… и в моем. Часто…

— Да, я поняла, — перебила меня Кейт с отвращением на лице.

— Алекс только что узнал об этом, а он еще тот болтун, поэтому я решила рассказать тебе сама, — я кивнула, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Какого хрена ты спишь с Брамом? — зашипела Кейт, глядя через плечо, убеждаюсь, что нас никто не подслушивает.

— Потому что он секси, — я небрежно плечами, пытаясь скрыть мурашки из-за нашего разговора. — И потому что у него большой…

— Фу! Черт, Ани!

— Итак, теперь ты в курсе, — сказала я, относя баночки в холодильник.

— Так вы, ребята, теперь вместе? Почему мне никто не рассказал?

— Мы не вместе, — ответила я, пока она не нафантазировала сказку в своей голове.

— Что? — спросила она серьезнее.

— Оставь эту тему, Кэти. Мы не вместе.

— Но…

— Я доставала тебя, когда Шейн пудрил тебе мозги?

— Да.

— Именно, — я проигнорировала ее ответ. — Поэтому давай сменим тему.

Я закончила загружать содовую в холодильник, затем развернулась и увидела, что Кейт пялится на меня.

— Ани… — позвал Брам, врываясь в кухню. Он на секунду встретился взглядом с Кейт и все понял. — Пиз*ц, — повернулся ко мне. — Думал, мы договорились не распространяться.

— Это Кэти, — сказала я спокойно.

— И мы, бл*дь, согласились…

— Алекс все равно рассказал бы ей! — сказала я, обнимая себя руками, пока Брам сердито зыркал на меня.

— Я только что провел десять гребаных минут, убеждая Алекса держать рот на замке.

— Чудесно, — встряла Кэти, переводя наше внимание на себя. — Так теперь это секрет?

— Да, — сказал Брам мгновенно, в то время как я прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Почему, Брам? — спросила она язвительно. — Ты занимаешь тем, чем не должен?

Я раздраженный выдохнула из-за ее тона.

— Не выставляю все так, будто я придурок в этой ситуации…

— Какое прекрасное определение, — перебила она.

— … мы оба согласились, что оставим это в секрете.

— Все нормально, — сказала я, кладя руку ей на поясницу. — Мы договорились, что никому не расскажем.

— Это ерунда, — спорила она. — Я твоя лучшая подруга…

— Это просто секс, — пожала я плечами.

— Так, а что если ты забеременеешь? Никогда не бывает просто секса…

— Не уверен, что смогу ее оплодотворить, учитывая, что она осталась без своих женских органов, — сказал Брам ехидно.

Я закрыла глаза, чувствуя себя пораженной, и понуро опустила голову.

— Бл*дь, — пробурчал Брам тихо в погрузившейся в тишину комнате.

— Что? — спросила в замешательстве Кэти рядом со мной.

— Ани… — позвала Брам голосом, в котором слышались извинения.

— Ничего серьезного. Я, наконец-то, сделала гистерэктомию, — сказала я, открывая глаза и помахав руками перед лицом. — Я пойду.

— Сделала операцию? — выдохнула Кэти со слезами на глазах. — Почему ничего не рассказала?

— Вот почему! — сказала я резко, показывая на нее пальцем. — Вот в этом причина. Все нормально, Кэти. Перестань плакать.

Губы девушки дрожали, затем она резко вдохнула, прежде чем притянула меня к себе, обнимая руками за шею, отчего я уткнулась лицом в ее плечо.

Кейт никогда бы не смогла сделать вид, что в случившемся нет ничего серьезного.

Это было важно. И она понимала. Она бы не стала притворяться.

— Мне жаль, Ани, — прошептала она мне в ухо. — Это отстойно.

— Я в порядке.

— Тем не менее, мне жаль.

— Я знаю.

Она обнимала меня еще какое-то время, а когда отпустила, я увидела, что Лиз и Элли стояли в дверном проеме, а Брама уже и след простыл.

— Так ты, наконец, рассказала ей, — сказала Лиз с небольшой улыбкой, проходя мимо нас к холодильнику. — Хорошо. В семье не должно быть секретов.

Я встретилась с прищуренным взглядом Кейт и едва сдержала нервный смешок.

* * *

— Посмотри, я достала тебе отличный диван для ночевки, — объявила я, заводя Генри в свой дом. — Извини, у меня не очень много мебели и даже нет телевизора.

— Никаких проблем. Я, скорее всего, буду приходить только спать. У нас много планов с Тревором и родителями.

— Как хорошо. Я бы не хотела, чтобы ты торчал здесь целыми днями, — пробурчала я.

— Ах, не переживай, Анита-Бонита. У меня достаточно времени и для тебя, — сказал он и потрепал мои волосы, проходя мимо. — Соберемся все вместе на этой неделе и сходим в бар. Я не собираюсь торчать целыми днями у тебя… если ты не против анала.

— Заткнись, — сказала я, смеясь.

— Тебе понравится.

— Выкуси.

— Мое сердце разбито.

— Я сломаю твой член через минуту.

Генри схватился за промежность в страхе.

— Ладно, никакого анала.

— Боже мой, — пробормотала я, покачав головой и направляясь на кухню. — Хочешь пиво?

— Конечно, — ответил он, копаясь в сумке. — Где у тебя…

Его прервал стук в дверь.

— Кого черти принесли? — спросила я, хоть и не ожидала ответа от него. Я направилась к входной двери с двумя бутылками пива и открыла ее.

— Для меня? Спасибо, — сказал Алекс, заходя в дом и забирая пиво у меня из руки. — Мне нравится, как ты все обустроила.

— Что вы здесь делаете? — выпалила я, когда Брам вошёл следом за братом, забирая у меня и второе пиво.

— Какого хрена? — выпалил Брам, проходя мимо меня.

— Что? — я закрыла дверь, а когда развернулась, передо мной предстал голый Генри в моей гостиной. — Ты выжил из своего гребаного ума? — закричала я, прикрывая глаза.

— Я надевал сраные пижамные штаны! Всегда, пожалуйста! — крикнул Генри в ответ.

— Чувак, никто не хочет видеть твой детский писюн, — рассмеялся Алекс.

— Ты не мог переодеться в ванной? — я практически заверещала, все ещё прикрывая глаза руками.

— Ты пошла за пивом. Я подумал, что у меня будет время быстро переодеться, — выпалил он в ответ. — Ты можешь перестать прикрывать глаза, дурочка.

— Шутишь что ли? Ты не мог хотя бы оставить трусы? — сердито сказала я, опуская руку, и увидела, что Брам зло смотрит на разворачивающуюся сцену.

— Я не ношу трусы, — спокойно сказал Генри.

— Ох, черт, — ахнул Алекс, становясь все краснее от смеха. — Становится все интереснее.

— Пошли вы все. Я спать, — я выскочила из комнаты. Мне не очень хотелось видеть хозяйство Генри. Если бы я знала, что столкнусь с подобным, то не позволила бы ему остаться у меня. Я вздрогнула от отвращения.

Прежде чем мне удалось захлопнуть дверь, чтобы подтвердить действие, Брам протолкнулся мимо меня и закрыл нас.

— Что ты творишь? — спросила я в неверии, наблюдая, как он проходит дальше в комнату. — Придурок, Генри не в курсе.

— Он узнает, — сказал Брам непреклонно, запуская руки мне в волосы.

— Эм, нет, — ответила я, уворачиваясь от его губ.

— Что, теперь ты не хочешь меня целовать?

— Когда ты ведешь себя как придурок — нет, — усмехнулась я. — Генри в своем репертуаре. Твоя ревность беспочвенна.

— Ревность? — Брам зашёлся смехом. — Писюн Генри, как у двенадцатилетнего.

— На самом деле…

— Ты не захочешь закончить это предложение, — сказал он серьезно.

Я фыркнула. Глупые мальчишки и их соперничество. Это нелепо.

— Я провел с тобой весь день, — сказал Брам раздраженно. — И не мог прикоснуться.

Казалось, все мое тело расслабились после его слов.

— Ох, — вздохнула я, кладя руки ему на плечи.

— Ребята знают…

— Извини, я не знала, что ты уговорил Алекса молчать, — сказала я виновато.

— … поэтому я остаюсь на ночь.

— Подожди, что?

Он накрыл мой рот своим, и я запустила руку под его футболку, поглаживая теплую кожу живота.

— Ты безумно сексуальна, — сказал Брам, а я задрожала, пока играла с его соском.

Я подняла руки над головой, чтобы он снял с меня футболку, и прежде чем ткань оказалась на полу, я уже была и без лифчика.

— Ненавижу, когда ты надеваешь лифчик, — пожаловался Брам, рассмешив меня.

— Футболки подразумевают бюстгальтера, — объяснила я ему, пока он снимал и свою футболку.

— Ерунда, — спорил Брам с усмешкой. Затем повалил меня на кровать, насмешливо. — Ты кое-что забыла.

— Что? — спросила я, глядя на голую грудь и ноги в джинсах.

— Вот, — пробормотал он, пощекотав мой нос, прежде чем потянуть за колечко. — И вот, — он засунул палец мне в рот, поглаживая язык и дернулся, когда я обхватила палец губами.

— Пирсинг из языка в моей сумочке, — сказала я, когда Брам убрал палец. — В гостиной.

Брам замер на секунду, затем улыбка растянулась на его губах, и он стащил меня с кровати. Я не успела понять его намерений, а он уже натянул на меня свою футболку и спустил с меня джинсы.

— Возьми его, — приказал он, глядя на мои торчащие соски, выделяющиеся через футболку.

— Ты серьезно?

— Я хочу почувствовать это колечко сегодня, — сказал он хрипло, отчего внизу живота разлилось тепло.

— Ладно, — прошептала я.

Я сделала глубокий вдох и открыла дверь в спальню, когда Брам начал расстегивать джинсы. Черт, какой же он сексуальный.

Тихо как мышка, я вошла в гостиную, где Алекс и Генри лежали на диване, попивая пиво и болтая. Я надеялась взять сумку и остаться незамеченной, но Алекс подловить меня и коварно улыбнулся.

— Классная футболка, — сказал Алекс, привлекая внимание Генри.

— Тебе идёт цвет, — сказал Генри, кивнув.

— Белые футболки тренд сезона, — добавил Алекс, наклоняя голову вбок, будто рассматривая меня под другим углом.

— У меня есть белая футболка, я могу прийти в ней на вечеринку? — спросил Генри на полном серьезе. — Я приду на вечеринку.

Стиснув зубы из-за их подразниваний, я взяла сумку и достала из бокового кармашка пирсинг для языка, сразу надев.

— Нет, — ответила я хрипло. — Брам только что попросил меня вернуть пирсинг в язык, — я пожала плечами и высунула язык, отчего их глаза расширились. — Он любит ощущать его на своем члене.

Оба парня простонали, а я рассмеялась.

— Думаю, она только что поставила нас на место, — услышала я слова Алекса, покидая гостиную.

— Думаю, я только что кончил, — выплюнул Генри.

Я захихикала, оглянувшись назад, когда сильная рука высунулась из комнаты и затянула меня внутрь.

* * *

— Черт, — застонала я следующим утром, когда мой телефон зазвонил на тумбочке.

— Чей это телефон? — голос, раздавшийся с пола, ошарашил меня, заставив прижаться к теплому телу Брама.

— Какого черта? — спросила я, наклоняясь, и обнаружила Генри и Алекса на полу.

— В гостиной было холодно, — пожаловался Алекс, отворачиваясь от меня. — Тебе нужны новые окна.

Я только что поставила новые окна. Брр. Телефон затих, затем снова зазвонил.

— Алло? — ответила я тихо, не желая будить Брама. Я была голой и не могла встать с кровати, пока Придурок номер 1 и Придурок номер 2 не покинут комнату.

— Анита? — раздался женский голос.

— Да. Это я. С кем я говорю?

— Привет, э… я Бет. Твоя сестра.

Я перестала дышать.

— Да, Бети, я знаю, кто ты. Что случилось?

Я не разговаривала с ней после того как мать, родившая меня, позвонила и сказала, что Бети беременна. Мне так хотелось стукнуть ее за безалаберность, но ничего уже не поменять, можно только как-то помочь.

Брам обнял меня за талию, положив руку на живот.

— Эм… мама ведь сказала тебе, что я беременна? — спросила она нерешительно.

— Да, сказала, — какого хера ты не заставила его надеть презерватив?

— Эм… я почти уже все. Ну, понимаешь… скоро рожу ребёнка, — последние слова она почти прожевала, и в этот момент я полностью поняла, какая юная и незрелая моя пятнадцатилетняя сестра.

— Ох, да? — переспросила я, гадая, куда она ведёт с этим разговором. Я отправляла подарки ей и братьям на их дни рождения и Рождество, и старалась звонить хотя бы раз в пару месяцев, но никто из них никогда мне не перезванивал.

— Яподумала, незахочешьлитыегозабрать, — выпалила она на одном дыхании.

Она произнесла это так быстро, что смысл слов не сразу до меня дошёл, но когда поняла, то мир сузился до меня и телефона в руке.

— Что?

— Я надеялась, что ты сможешь удочерить или усыновить.

— Что?

— Перестань чтокать. Просто ответь, хочешь или нет, — выпалила она. — Я найду другую кандидатуру.

— Я… — я тяжело сглотнула. — Это как гром среди ясного неба. Могу я немного подумать?

— Ответ мне нужен скоро. Роды назначены через две недели. Кто-то должен забрать это, — она так бесстрастно говорила, что на меня накатила тошнота. Это? Она продолжала называть ребёнка это.

— Могу я перезвонить тебе? — спросила я, прижимая кончики пальцев ко лбу, потому что почувствовала, как начала разливаться головная боль.

— Ага, дай мне знать.

Она бросила трубку, не попрощавшись, и прежде чем я смогла задать ещё вопросы.

— Кто это был? — спросил Брам, целая меня в плечо, отчего его борода царапала мою кожу.

— Моя младшая сестра, — ответила я, расслабляясь, когда он крепче притянул меня к себе.

— Та, что беременна?

— Да, — я положила ладонь на его руку и поспешила сменить тему. — Ты знаешь, что Алекс и Ген на полу?

— Да, они пьяные завалились в комнату прошлой ночью, после того как ты уснула, жалуясь, что замерзли. Я разрешил им спать на полу.

— Надеюсь, ты прикрыл меня? — рассмеялась я.

— Да, — он скрестил руки у меня на животе, в результате чего его плечо прикрывало мою грудь, а второе другую. — Вот так, — он хохотнул. — Тебе было жарко во сне, когда они завалились, и одеяло было у нас на бедрах.

— Отлично, — пробурчала я под его смех.

— Они ничего не увидели, — прошептал Брам, нежно целуя меня в ухо. — Я бы хотел, чтобы они проснулись и свалили, чтобы я мог тебя трахнуть.

— Генри! Александр! — гаркнула я, отчего Брам дернулся позади меня, а парни на полу застонали. — Поднимайтесь и убирайтесь на хер из комнаты.

Брам рассмеялся, когда Генри встал на корточки и пополз из комнаты, волоча за собой одеяло.

— Продолжайте. Мы — братья, и я просто притворюсь, что меня здесь нет, — сказал Алекс, утыкаясь лицом в подушку.

Брам рассмеялся ещё сильнее.

— Ни за что! — закричала я снова, и Алекс накрыл уши руками. — Проваливай.

— Придурки, — заворчал Алекс, поднимаясь на ноги, и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

— Проблема решена, — сказала я, в то время как Брам прижал бедра к моим ягодицам.

Я все ещё переживала из-за звонка сестры, но не была готовая думать об этом сейчас, когда мой дом был полон мужчин с похмельем. Я закрыла глаза и позволила Браму дать мне забыться.

Глава 9

Абрахам

— Все хорошо? — спросил я у Ани, положив руку ей на спину.

— Да, просто обдумываю все происходящее, — ответила она с улыбкой, оглядывая комнату.

Мы стояли в столовой моих родителей, наблюдая, как наша семья толпится вокруг стола. Возле взрослых детей Шейна и Кейт стояло столовое серебро и стаканы, в то время как малышня восседала на своих детских стульчиках. Алекс спорил о чем-то с Тревором, и чем больше он говорил, тем мрачнее становился Трев, в то время как Генри наблюдал за ними с изумлением. Шейн помогал Кейт с детьми, бегая за ней как щенок, в то время как бабушки и дедушки болтали между собой, занимая места.

— Приятно видеть, что все дома, — сказал я с кивком, потирая большим пальцем мягкую ткань топа Ани на спине.

— Да… это шумно, — ответила она со смехом.

— Почему бы тебе не сесть за стол? Хочешь пиво? — спросил я, слегка подталкивая ее.

— Да, я буду «Хеф», если есть, а если нет, то содовую, — ответила Ани, подмигнув мне через плечо, когда направилась к столу.

Я прошел через кухню к кулеру на заднем дворе, и там-то меня поймала мама. Знал, что это грядет, но, тем не менее, испугался, когда развернулся и увидел, что она стоит позади меня.

— Так ты и Ани? — спросила она, вздернув бровь.

Я обдумал много чего за последние пару дней. Когда вся семья была в сборе, и мы провели весь день у моих родителей, я чертовски сильно нервничал, что кто-нибудь догадается о нас с Ани. Я был как гребаная кошка в комнате полной кресел-качалок.

Но когда Алекс, наконец-то, узнал, то испытал странное облегчение.

Когда ребята один за одним узнавали, что происходит, я чувствовал себя все более комфортно, что меня сильно удивило. Не хотел, чтобы кто-либо знал. Честно не хотел. Давление от наших отношений, которые были просто сексом, оказалось слишком сильным.

Но последние дни я мог прикасаться к ней, когда хочу. Мне нравилось тусоваться с Ани в баре, когда с нами были мои братья, сестры и кузены, мне нравилось целовать ее, когда хотел, и знать, что она поедет домой со мной, когда напьется и едва будет стоять на ногах.

Но я знал, что родители будут обеспокоены, и не ошибся. Теперь об этом услышу.

— Да, — ответил тихо, почесывая бороду. Посмотрел на маму боковым зрением и увидел, что она смеется.

— Ты знаешь, люди всегда воспринимали вас с Алексом неверно, — сказала она, покачав головой. — Я, вероятно, тоже, но это продлилось минут двадцать, — мама снова рассмеялась, подошла и обняла меня за талию.

— Алекс такой общительный. Может найти общий язык со всеми, — сказала она с нежной улыбкой. — А ты замкнутый. Вечно ругаешься и бесишься.

Хмыкнул. Да, я слышал это сравнение ранее.

— Поэтому не удивительно, что люди считают, что Алекса заботит, что о нем думают, — я посмотрел на нее с удивлением, а она крепче меня обняла. — Но это не так. Ему все равно на мнение других. А вот тебе? Тебя всегда заботило, что думают люди, может быть, даже слишком сильно.

— Мам…

— Умолкни, Абрахам, — заругалась она. — Ты мой сын, и всегда переживал больше Алекса, что мы с отцом думаем. Даже когда был маленьким.

— Да, вероятно, — ответил хрипло.

— Никаких сомнений. И когда мы с отцом усыновили тебя, ты стал нашим с того момента. Неважно, что ты говорил или делал, мы были за тебя. Ты должен помнить это… Это абсолютная правда.

— Ладно…

— И Ани… — мама перебила меня. — Похожа на тебя. Она грубовата. Но это все ее детство. Но ее также заботит наше мнение, беспокоится о том, как мы восприми ее поступки. Черт, у нее проколот язык, а в носу эта ужасная штука, но она все еще скрывает это, — мама засмеялась. — Подводя итог: мы не против, если вы вдвоем вместе. Вы не росли вместе. Ани приехала к нам почти взрослой. Ваши отношения — ваше дело.

— Спасибо, мам.

— Но, Абрахам…

— А?

— Если у вас будут проблемы, — начала она, отстраняясь и направившись к двери в дом. — Вы не устраиваете разборок за моим столом, ты меня услышал?

— Я тебя услышал.

Мама оставила меня стоять на крыльце и пялиться на пиво в руках. Все оказалось проще, чем думал.

Я поставил теплое пиво назад в кулер и взял новое.

— Все хорошо? — спросил Алекс, проходя мимо меня за напитками.

— Угу.

Рядом с Ани было свободное место и, ухмыляясь, я сел рядом. Уверен, что Алекс сидел здесь до того, как стул занял я. Он будет в бешенстве, когда поймет, что единственное свободное место осталось между тетей Элли и Гевином. Гевин не мог удержать еду во рту, а тетя Эли будет продолжать спрашивать, когда Алекс найдет себе хорошую девочку.

— Твой брат тебя убьет, — сказала Ани, когда я поставил перед ней пиво.

Она подняла голову, и у меня перехватило дыхание. Черт, Ани такая красивая. Волосы немного растрепались, и на лице не было макияжа, так как после ужина мы сразу поедем к ней. Но все равно она была самой красивой.

Ани замерла, когда я наклонился и потянул ее септум пирсинг, чтобы серединка оказалась на своем месте, а не спрятанной.

— Брам, — сказала она тихо, оглядывая стол, пока я водил большим пальцем по ее щеке.

Я наклонился ближе.

— Они уже все знают, детка, — подразнил, наблюдая, как ее глаза расширились. — Мы можем демонстрировать все напоказ.

И поцеловал ее нежно.

Я знал, что в тот момент что-то изменилось. Черт, понял это, еще когда Генри шлепнул ее по заднице, и мне захотелось придушить его.

Хоть и повторял это сотни раз, но я не просто трахал Ани. Я был идиотом, что продолжал себя убеждать в этом. Наши жизни были переплетены. Меня очень сильно заботило это, пока мы еще не переспали. Но сейчас я уже не смогу от этого отказаться.

У нас было много общего. Мы нравились друг другу. Между нами не будет никаких разговоров о детях или ее давления в мою сторону, чтобы она переехала ко мне, так как у нее был свой дом. Ани была идеальной для меня, и я испытывал облегчение от понимания этого. Мое тело в прямом смысле расслабилось от этой мысли.

— Мы вместе, да? — спросил я, прижав лоб к ее.

— Думаю, что как только мы начали спать в одной кровати большинство ночей, то стали парой, — ответила она тихо.

— Просто до меня медленно доходит.

— Не страшно, — она поморщилась и ухмыльнулась, отчего мой желудок сделал сальто.

— Фу, дядя Брам, — закричал Келлер, когда я снова наклонился поцеловать Ани.

Когда все уселись за стол, стало шумно. Пятнадцать разговоров перетекали в один, но я не уделял ничему достаточного внимания, потому что под столом Ани положила ладонь на мое бедро. Она не пыталась завести меня, так как не стала бы делать это в доме родителей. Это был больше жест успокоения.

Девушка, наконец-то, получила возможность прикасаться ко мне, когда хочет, поэтому использовала ее на полную катушку.

— Ани, кажется, твой телефон звонит, — раздался голос Алекса. — Ты оставила его на кухне?

— О, черт, — пробурчала Ани, убрала руку с моей ноги и подскочила со стула. — Извините, мне нужно ответить.

Она покинула комнату, и разговор за столом возобновился, но я уже не мог сосредоточиться. Кто мог звонить ей на выходных? Все, с кем она общалась, уже были здесь. Я наблюдал за дверью, но Ани вернулась только спустя двадцать минут, выглядя шокированной.

— Ани? — спросила тетя Эли, в то время как я медленно поднялся на ноги.

— Что случилось? — Кейт тоже подорвалась с места.

— Эм… — Ани оглядела стол, затем остановила взгляд на моей маме. — Я стану мамой.

— Что? — прошептала мама, отодвигая стул, чтобы встать.

— Я усыновляю ребенка, — в ее глазах стояли слезы, в то время как на лице появилась самая широкая улыбка, которую я у нее видел. Все подскочили с мест и начали говорить одновременно.

Они спрашивали все до мельчайших деталей: кто роженица, пол ребенка, как вообще это случилось.

Я же просто стоял, стискивая пальцами края стола и наблюдая за Ани, в то время как мою голову наполнял шум.

Все кончено. Черт побери. Только начало и уже конец.

А я был долбаным идиотом, что вообще позволил этому произойти.

* * *

После этого весь ужин был посвящен разговорам о ребенке Ани.

Гребаном ребенке.

Каким местом она думала?

По отрывкам разговоров понял, что она собиралась взять ребенка сестры. Очевидно, девочка позвонила Ани и предложила этот вариант, а сегодня позвонила для подтверждения.

Так много всего пошло наперекосяк.

Ани снова положила мне руку на колено, и я не дернулся. Менее часа назад мама попросила меня оставлять наши недомолвки за пределами ее стола, и я пообещал, что так и будет.

Мне хотелось вытащить Ани из дома и хорошенько потрясти.

Ребенок мог родиться с кучей медицинских отклонений. Сестра Ани могла изменить свое гребаное решение. Мог объявиться отец ребенка и заявить на него права. Если она возьмет этого ребенка, то больше не сможет избегать биологической матери.

Это самый нелепый план, который слышал в своей жизни. Я подавил в себе желание рассмеяться из-за шоу, которое разыгралось за столом.

Ани даже не знала, девочка это или мальчик. Ее дом был не до конца отремонтирован. У нее не было опыта заботы о детях, а также была своя работа на полный день.

— Эй, ты в порядке? — спросила Ани, повернувшись ко мне, когда Алекс и Шейн убирали со стола. В ее глазах плескались искорки счастья, и казалось, она не может стереть улыбку с лица.

— Нормально, — ответил с кивком, затем прочистив горло. Что, черт побери, я должен был сказать?

— Думаю, что хочу домой, — сказала она, тяжко вздохнув. — О, черт, я же приехала с Алексом.

— Я подвезу тебя, — слова вылетели из моего рта, прежде чем смог передумать.

— Ани, — позвал мой отец, когда мы встали из-за стола и начали прощаться с остальными. — Готовь комнату. Мы с Дэном и парнями придем завтра и сделаем ремонт.

— Уверен? — сказала Ани почти заикаясь. — Нужно покрасить полы и стены, и сделать многое другое.

— Завтра покрасим стены, а послезавтра полы, — сказал дядя Дэн с улыбкой.

— Хорошо, — согласилась Ани слишком пронзительно. — Будет здорово. Спасибо.

Вывел ее из дома, прежде чем они могли предложить что-нибудь еще. Мне нужно было уйти, прежде чем я бы взорвался. Теперь я два дня должен готовить комнату для ребенка, завести которого считал ошибкой? Ни за что отец и дядя не отстанут от меня, не вывалив кучу дерьма. Стиснул зубы, когда мы забрались в грузовик, и поехали к Ани.

Я хотел поговорить с ней, когда мы будем наедине, и она не будет окружена поздравлениями и предложениями помощи.

— Эй, — позвала Ани, когда я вылез из своего грузовика как бешеная мартышка. — Я не знала, можно ли касаться друг друга во время семейного ужина, и решила лучше не делать этого, — сказала с улыбкой. — Хотела тебя весь день.

Она наклонилась для поцелуя, и я сделал глубокий вдох. Она всегда так хорошо пахла. Я скучал.

— Пойдем внутрь, — сказал хрипло, положив руку ей на задницу, и повел нас в дом.

Как только мы оказались внутри, казалось, будто шлюзы прорвало.

Ани носилась по дому, убирая беспорядок, устроенный Генри, и собирая то, что лежит не на своих местах, Она говорила о ребенке, что-то о своей сестре и как та собирается на роды, но клянусь Богом, я едва ее слышал.

Она была такой счастливой. Никогда ее такой не видел, и ненавидел самого себя за то, что сейчас все испорчу. Когда уже не мог молчать, схватил ее за локоть и обнял за талию.

— Ты, правда, думаешь, что это хорошая идея? — выпалил я.

— Что? — спросила Ани, нервно смеясь, и отстранилась от меня. — О чем ты?

— Вся эта… — мои руки опустились вдоль тела. — … Шумиха с ребенком.

— Думаю ли я, что это хорошая затея? — переспросила она недоверчиво. — О, да. Иначе не ввязалась бы в это.

Она отошла на пару шагов от меня, а я сжал руки в кулаки по бокам.

— Ты собираешься взять ребенка, о котором ничего не знаешь? Так легко? Не поразмыслив и подумав наперед?

— Это новорожденный, Брам, — ответила Ани медленно. — Никто еще ничего о нем не знает.

— Что если твоя сестра наркоманка?

— Дерьмово так говорить.

— Она забеременела когда? В четырнадцать?

— Ты такой мудак! — зашипела Ани. — Иногда я забываю об этом, а потом ты открываешь рот, и вспоминаю.

— Ох, я мудак?

— Как все это относится к тебе? — задала она встречный вопрос, скрестив руки на груди.

— Я твой мужчина! — закричал раздраженно, потянув себя за волосы. Слушал херню про ребенка два часа подряд, а теперь с этим покончено. — Ты даже не заикнулась мне об этом, а потом объявила новость на гребаном ужине?

— Я узнала только сегодня! — закричала она в ответ. — А когда она рассказала мне, ты все еще придерживался иллюзии, что мы не вместе!

— Так что, теперь я должен играть в папочку с твоим ребенком?

— Я ничего от тебя не жду, — сказала Ани тихо, поморщившись. — Не переживай, Брам.

— Это просто безумие, — застонал я, покачав головой. — Мы стали зависать вместе только потому, что я могу трахать тебя и не заботиться обо всей драме, связанной с детьми.

Я понял, что сморозил глупость, как только слова сорвались с моего языка, но уже не мог их забрать.

— Убирайся, — сказала Ани, ее голос дрогнул. — Убирайся на хрен из моего дома.

— Я имел в виду…

— Убирайся из моего дома, Абрахам, — сказала она немного громче.

Я пялился на нее какое-то мгновение, задумавшись, что могу сделать, чтобы изменить ее решение. Нам было хорошо вместе. Вдвоем. Нам было весело. Мы много смеялись. Ругались, а затем мирились хорошим сексом. Это был лучший секс в моей жизни.

Ребенок изменит все.

Глава 10

Анита

Генри влетел в дом меньше чем через десять минут после ухода Брама. Я все еще стояла по центру комнаты, обнимая себя руками, в то время как сердце учащенно билось. Но я не плакала. И не буду.

— Милая, я дома! — закричал он радостно при виде меня. — Где Брам, крошка-мама?

Его выражение лица изменилось, когда я не ответила сразу.

— Анита-Бонита? — сказал он ласково. — Где Абрахам?

— Он ушел, — сказала, безрадостно рассмеявшись и пожав плечами. — Он не готов играть Майка для моей Кэрол.

— Что?

— Отсыл к «Семейке Брейди»[2], — ответила я отстраненно и направилась по коридору.

— Точно, — ответил Генри медленно. — Как я мог не догадаться.

Комнаты в моем доме были небольшими. Раньше в нем было четыре спальни и ванная. Но предыдущие владельцы переделали две комнаты в одну большую со смежной ванной. Поэтому теперь у меня было две комнаты, из которых нужно было выбрать детскую.

Даже не сравнивая, я знала, какую выберу. Она была яркой, с двумя высокими окнами и прямо напротив моей спальни. В ней не было шкафа, но я не думала, что это играет большую роль. Когда ребенку он понадобится, знала, что Трев поможет мне его сделать. Он был хорош в таком.

Было интересно узнать, что Трев думает о моей идее завести ребенка. Сегодня он был молчалив и еще не обсуждал со мной эту тему, но я знала, что это случится. Как только у нас будет шанс поговорить без толпы людей рядом, он тут же затронет эту тему.

— Вот эта? — спросил Генри, зайдя в комнату вслед за мной. Пока осматривала и планировала будущую детскую, я даже забыла, что он в доме. — Классные окна.

— Знаю, — ответила, улыбаясь.

— Итак, ты хочешь поговорить о том, что произошло? — пробурчал он, посмотрев на меня.

— Совсем нет.

— Хочешь попить пива, убраться в этой комнате и не говорить о том, что произошло?

— Да, пожалуйста.

— Значит, я пошел за пивом, — Генри поцеловал меня в макушку, прежде чем покинул комнату.

Сделала глубокий вдох и попыталась обдумать план уборки. Но не вышло, потому что могла думать только о том, как Брам смотрел на меня, когда сегодня вечером я объявила о ребенке. Все его слова по этому поводу эхом отдавались в моей голове.

Он был прав. Я не могла быть уверена, что у ребенка не будет проблем со здоровьем. Я прыгала в омут с головой. Я сама была в полном ужасе.

Но это был мой шанс. Шанс, о котором я и не мечтала. Я должна была воспользоваться им.

* * *

Рано утром следующего дня я уже проснулась и была готова, когда родня начала съезжаться ко мне. Отправила Генри за пончиками и кофе, поэтому мы могли начать красить, как только я куплю краску.

— Эм, мы не учли маленькую деталь, — сказала я Дэну, когда он обнял меня в приветствии. — У меня нет краски.

— Я подумал об этом, — усмехнулся он, похлопав меня по спине. — Остальные начнут шпаклевать стены, а мы поедем за краской. Ты уже решила, что хочешь?

— Понятия не имею.

— Ну, у тебя есть около десяти минут на раздумья.

Я взяла сумочку со стола и направилась за Дэном к его грузовику, и тут увидела, что Брам паркуется у моего дома.

Какого хрена он здесь забыл?

Казалось, Дэн не заметил, что приехал его сын, и когда я забралась к нему в грузовик, не стала упоминать эту деталь. Я разберусь с Брамом… позже. Гораздо позже. Сейчас мне было больно даже просто смотреть на него.

— Хотел извиниться перед домом, но до этого не было хорошей возможности, — сказал Дэн, когда мы остановились у местного строительного магазина. — Не хотел тебя пугать или огорчать.

— Нет, — я мгновенно почувствовала себя неловко из-за этого разговора. Думала, что мы замяли события того вечера, но, очевидно, у Дэна была хорошая память. — Все хорошо. Я уже и забыла.

— Хорошо, — сказал он, заглушив двигатель и выбравшись из машины.

Вот что мне нравилось в Дэне. Его жена могла ездить тебе по ушам, а он был более сдержанным. Он не давил, чтобы подучить ответы. Если я сказала, что все в порядке, он понимал намек и закрывал тему. Слава Богу.

Последние двадцать четыре часа были насыщенными на события, и я не была уверена, сколько еще смогу выдержать.

Так странно, я провела столько времени с Брамом, и хоть он и повел себя как придурок, мне все еще хотелось отправить ему фото краски и узнать его мнение. Я привыкла обсуждать многое с ним. Не что-то грандиозное, но различные бытовые вещи: что приготовить на ужин, когда заменить масло в машине.

— Мне нравится зеленый, — сказал Дэн рядом со мной.

— Думаешь?

— Да, мы красили желтым, когда родилась Кэти, и ее комната почти ослепляла, — он рассмеялся. — Лучше зеленый. Подойдет и мальчику и девочке.

— Да, хорошо, — я кивнула в облегчении. — Давай возьмем зеленый.

Мы вернулись домой через двадцать минут, и к этому времени нагрянула уже вся семья.

— Пошли красить, — сказал Дэн с улыбкой, припарковавшись за моей «Тойотой».

* * *

— Ты здесь! — заверещала Кейт, когда мы зашли в дом.

— Ну, я здесь живу. Мы рассматривали вариант уехать за границу, но передумали. Лучше покрасить стены, чем спасаться бегством, — ответила я, рассмешив Дэна.

— Ладно, парни будут красить, а мы займемся мебелью! — сказала радостно Кейт, забрасывая ремешок сумки на плечо. — Шейн остался с детьми в доме мамы и папы. У меня весь день свободен!

— Эм… — я бы лучше красила.

— Никаких споров, — приказала Лиз, показавшись в моем коридоре. — Снимай бандану и поехали.

Я сняла бандану, в которой собиралась красить.

— Ладно, но мне нужно показать им краску для побелки. Я подумала, что можно взять остатки после гостиной…

— Брам уже обо всем позаботился, — радостно заявила Кэти. — Поехали!

Я стиснула зубы, услышав его имя.

Позволила им вывести меня из дома без споров. В любом случае мне не хотелось провести весь день с Брамом. Надеюсь, что к нашему возвращению парни закончат.

* * *

Как бы я не боялась шопинга, после первого часа в Ikea, я была так же рада, как и Кэти. Мы нашли кроватку и пеленальный столик, которые, к счастью, оказались дешевле, чем я предполагала, и позволила тете Элли и Лиз выбрать полотенца и другие мелочи для малыша.

— Ты не платишь, — спорила я с Лиз, когда она вытащила кредитку. — Ни за что.

— Ну, у тебя не было вечеринки по случаю будущего рождения ребенка, поэтому вот мой подарок, — сказала она с улыбкой, отдав кассиру карту, прежде чем я могла ее остановить.

— Я могу заплатить за все сама, — сказала раздраженно, когда Кэти начала собирать покупки.

— Знаю, что можешь, — фыркнула Лиз. — Я бы надрала задницу Дэну, если бы ты не могла себе это позволить.

Я фыркнула. Ей не было нужды надирать ничьи задницы. Дэн и Майк хорошо мне платили, даже слишком. Первое время спорила, но они были непреклонны.

— Хорошо, теперь нам нужны автолюлька, памперсы, распашонки и все в этом роде, — объявила Кейт, когда мы подошли к грузовику. — Классно звучит?

Я проверила время на телефоне: парни будут у меня еще несколько часов, а мне совсем не хотелось встречаться с Брамом.

— Да. Звучит здорово.

— Раз мы еще не знаем пол ребенка, то можем купить вещи нейтральных цветов, на первое время, чтобы ты могла забрать малыша из роддома, — сказала тетя Элли. — А когда будем знать наверняка, то сможем купить больше вещей.

— Хорошая идея, — кивнула.

— Ты думала об именах? — спросила Лиз, когда мы закончили загрузку вещей и начали рассаживаться в машине.

Об именах? Черт.

Пока у меня даже мысли не возникло. В моей голове ребенок принадлежал Бети. Мне казалось, что она может дать ему имя.

Но ребенок будет моим. Я буду его или ее родителем навсегда. Если захочу выбрать другое имя, то смогу это сделать.

— Я еще об этом не думала, — сказала я. — Вероятно, пора.

— Есть какие-нибудь варианты? — спросила Кэти, затем проверила свой телефон, а потом засунул его обратно в сумку.

— Не особо.

— Ну, думаю, ты должна рассматривать варианты с буквой «А», — продолжила она, пока Лиз выезжала с парковки. — Раз у вас с Абрахамом у обоих имена начинаются с нее.

— Кэти, — сказала я с тяжким вздохом. — Брам не участвует в этом.

— Конечно, участвует. Вы вместе и… — спорила она.

— Он не хочет в этом участвовать, — перебила ее я. — Поэтому я одна.

Все погрузились в тишину, что означало, Лиз и Элли тоже слушали наш разговор.

— Ты справишься сама, — сказала Лиз с кивком. — С Брамом или без, у тебя все получится.

— Спасибо, мам, — сказала я с небольшой улыбкой.

— Черт, Майк не помогал с мальчишками, пока им не исполнилось по десять лет, хотя мы пропустили период младенчества. Все парни были старше, когда попали к нам, — пробурчала Эли, и мы все рассмеялись.

— Дэн был хорош, — сказала Лиз с улыбкой.

— Шейн не помогал до появления Айрис, — фыркнула Кейт. — Хотя я не уверена, как было у них с Рейчел, но очень сомневаюсь.

Рейчел — первая жена Шейна. Она погибла в аварии пару лет назад, и Кейт сразу же начала помогать с детьми, а остальное уже часть истории. Они были одержимы друг другом.

— Немного нервничаю по поводу работы, — сказала я, откидываясь на спинку сиденья.

— Я буду сидеть с ней или с ним, — незамедлительно предложила Лиз. — Если ты, конечно, захочешь.

— Правда?

— Конечно! Я занимаюсь только рукоделием и разъезжаю повсюду с Эли. Смогу брать с собой ребенка.

— Боже, какое облегчение. Я не была уверена, как с этим справлюсь.

— Ну, в любом случае первое время тебе не придется переживать, ты будешь в декрете, по крайней мере, шесть недель.

— Что? — спросила я, мгновенно выпрямившись.

— Майк и Дэн уже решили, — рассказала Эли, повернувшись ко мне со своего места. — У тебя будет шесть оплаченных недель. Если захочешь больше — поговори с ними.

— То, что ты не вынашиваешь ребенка, не значит, что ты не можешь взять декретный отпуск, — Кейт закатила глаза. — Просто подожди, ты будешь истощена. Не будешь спать ночами напролет, а маленький человечек завладеет всем твоим вниманием.

Я не могла остановить улыбку, которая расцветала у меня на лице. Не могу дождаться.

* * *

Следующие две недели пролетели как в тумане.

Кэти, Шейн, Генри и дети вернулись в Калифорнию.

Парни закончили с ремонтом детской, и она выглядела потрясающе.

Алекс вернулся в Миссури.

Я работала как одержимая, пытаясь закрыть все хвосты, прежде чем уйду в отпуск.

Жизнь шла своим чередом, в воздухе витало предвкушение чего-то нового, но когда я ложилась спать, то изнывала от тоски.

Я скучала по Браму больше, чем думала это возможно.

Мы виделись на работе, конечно же, и на семейных ужинах, но едва обменивались репликами. Даже не спорили. Как будто, он полностью забыл о моем существовании. Я уверяла себя, что мы взрослые, и именно так взрослые поступают после своих расставаний.

Каждый раз, когда я проговаривала это в голове, то понимала, что это ерунда.

Не могла понять, что произошло. Нет, неправда. Я понимала. Брам не хотел детей. Он никогда не желал этого.

И сейчас, когда я собиралась завести ребенка, он больше не хотел меня.

Мое настроение менялось каждую секунду каждого дня. Я злилась, грустила, затем обретала решительность, затем снова злилась. Я размышляла, может быть, стоило сделать наоборот: сначала рассказать Браму о ребенке, а затем всей семье. Возможно, это имело большое значение.

Я скучала по Браму до тошноты.

Но отказывалась плакать из-за этого.

Всю свою жизнь я мечтала иметь семью. После операции мне стало казаться, что мечте не суждено сбыться. Воспитанная в системе опеки, я хотела другой жизни в будущем.

В переднем кармане зазвонил телефон, вырывая меня из мыслей, и я чуть не уронила его на тротуар, так торопясь ответить на звонок.

— Алло, — ответила я, разочарованно.

— Извини, я знаю, что ты ждешь звонок, — сказал Тревор, посмеиваясь. — Просто интересно, не нуждаешься ли ты в компании. Я приготовлю ужин.

— Если ты готовишь, то можешь приходить в любое время, — ответила я с улыбкой, подходя к своей входной двери.

— Договорились. Я уже здесь.

Я развернулась и увидела, что Тревор паркуется.

— Ты задница! — крикнула я, смеясь, когда он вылез из машины. — Что если бы я сказала «нет»?

— Ты бы никогда не отказалась от ужина, — ответил он с коварной улыбкой.

Открыла дверь, пока Тревор выгружал продукты, и придержала ее для него.

Я вложила много сил в ремонт, и дом выглядел лучше, чем был, когда я его только купила.

Помещение, наконец, стало похоже на дом, а не на место, куда я прихожу поспать.

— Выглядит классно, — сказал Тревор, прерывая поток моих мыслей, когда я последовала за ним на кухню.

— Спасибо. Но еще много нужно закончить.

— Кто знал, что возможность завести ребенка станет шилом в твоей заднице?

— Кто знал, что у меня вообще будет ребенок? — рассмеялась я.

— Эй, я знал, что рано или поздно это случится, — сказал Тревор тихо, расставляя ингредиенты для тако. — Не был уверен, как это произойдет, но был уверен в исходе.

— Правда? — спросила я удивленно, хватая содовую для нас обоих. — А вот я нет.

Тревор кивнул, вытаскивая из пакета фарш, а затем достал и сковородку.

— Музыку?

— Конечно, — я включила стерео, которое стояло на кухонном шкафчике.

— Итак, да, — сказал Тревор. — Я всегда знал, что ты станешь мамой. Передашь лопаточку? Ты любишь детей, и всегда говорила, что хочешь иметь семью.

— Да, но после гистеректомии…

— Есть много способов обзавестись ребенком. Усыновление — хороший выбор.

Я молчала какое-то время.

— Ты когда-нибудь искал своих родителей?

Тревор посмотрел на меня с удивлением.

— Ты переживаешь об этом? Подожди, ты можешь помочь мне с нарезкой, пока я изливаю душу.

Он поставил передо мной разделочную доску с парочкой помидоров, а сам вернулся к прожарке мяса.

— Да, — сказал он с кивком. — Когда мне было девятнадцать, я искал их. Вероятно, не стоило этого делать.

Я покосилась на него, но ничего не сказала.

— С моим отцом все было в порядке. У него семья и жена и никакой заинтересованности во мне.

— Ауч, — ответила я, нарезая томаты.

— Да, я пережил это. У меня есть родители, — он пожал плечами. — Биологических я искал только ради любопытства.

Я кивнула.

— Моя мама умерла.

— О, черт, — нож соскользнул, и я чуть не отрезала себе пол пальца.

— Эй, осторожнее, — предупредил Тревор. — Да, она умерла от передоза, когда мне было четырнадцать.

— Ты когда-нибудь хотел… — я замолчала и покачала головой. — Мне кажется, будто я краду у нее ребенка.

— Серьезно? — спросил он недоверчиво.

— Я не знаю… Просто она моя младшая сестра. Вдруг она самом деле не хочет этого, и я стану монстром, который забрал чужого ребенка?

— Она сама позвонила тебе, верно? — спросил Тревор, сливая воду из банки с оливками.

— Ага.

— А отца ребенка и след простыл?

— Нет, думаю, они поддерживают контакт. Но ему около шестнадцати.

— Послушай… — он затих, будто собирался с мыслями. — Она сама вышла на тебя, Ани. Она хочет, чтобы ты растила ее ребенка, потому что сама не готова к этому. Ты не монстр в этой истории. Ты счастливица.

— Да, наверное.

— Ребенок не будет злиться на тебя, — сказал он мягко. — Хреново быть усыновленным или удочеренным. По крайней мере, первое время, когда узнает, он может ругаться с тобой. Как, например, в тринадцать, когда он захочет поехать на пейнтбол со всем классом, но ты не отпустишь из-за плохих отметок. Тогда он или она может разбить тебе сердце грубыми фразами. Но несмотря ни на что, ты выбрала его или ее, Ани. Он или она не будут ошибкой. Ты сама выбрала, что будешь заботиться об этом ребенке.

— С тобой было так же? — спросила я, мои глаза наполнились слезами.

— Я вел себя как придурок, — Трев ответил со смешком. — Но, вероятно, Генри был хуже.

— Я просто нервничаю.

— Думаю, что это нормально.

— Что если она поменяет решение? — пробурчала я, засовывая лепешки в микроволновку.

— Значит, ты еще не станешь мамой. Но это временно, Ани. Потому что рано или поздно это произойдет. Если не с этим ребенком, то с другим. Или, может, ты усыновишь пятилетку. Кто знает? Но у тебя будет семья. Я уверен.

— Спасибо, Трев, — я улыбнулась ему, пока вытаскивала пару тарелок из шкафчика.

Всегда казалось, что Тревор может докопаться до любой сути вещей. Когда я говорила с ним, то всегда думала, что он скажет то, что я не хочу слышать, но в конце разговора чувствовала себя гораздо лучше и увереннее.

— Итак, Брам, — сказал он, когда мы уселись за мой новый стол.

— Черт, мне понадобится выпивка, — пожаловалась я, затем встала и достала пару бутылок пива из холодильника.

— Что случилось? — снова начал Тревор, когда я вернулась на свое место.

— Он не хочет детей, — ответила я небрежно.

— И?

— И он бросил меня, когда я сказала, что Бет отдает мне ребенка.

— И все?

— И все, — ответила я, кивнув. — Он не разговаривает со мной уже две недели.

— Вот идиот.

Я просто пожала плечами. Именно так.

Хотела ли я быть с Брамом? Да. Хотела бы я быть с Брамом, если он в любой момент может уйти? Черт, нет.

— Ты надеешься, что он изменит свое мнение? — спросил Тревор, пристально разглядывая меня.

— Думаешь, такое возможно? — спросила я, задержав дыхание.

— Думаю, нет, милая, — сказал Трев, выбивая весь воздух из моих легких. — Брам всегда говорил, что не хочет детей. В этом он непреклонен.

— Да, — пробурчала я себе под нос, ковыряясь вилкой в тако.

— Я знаю, что Кэти дождалась Шейна, — продолжил Трев, поставив локти на стол. — И у них все получилось. Но я не уверен, что если ты будешь ждать Брама, он вытащит голову из задницы, и ты получишь того, что хочешь.

— Нет ничего зазорного в том, чтобы не хотеть детей, — пробормотала я, не встречаясь с Тревом глазами. — Множество людей не хотят детей.

— Это правда, — ответил Трев, кивая. — Но Брам хорош с детьми. Они нравятся ему. Не то чтобы я считаю, что со временем он может передумать. Просто, скорее всего, в нежелании кроется нечто большее, чем просто отсутствие интереса к тому, чтобы быть родителем.

— Почему ты не стал психологом? — спросила я, дразнясь. — Кажется, ты видишь в людях то, о чем многие и не подумают дважды.

— Мне нравится возиться с деревом, — подразнил он меня в ответ, одновременно напрягая один из своих бицепсов.

— Да, со своим деревом, — усмехнулась я.

— И это тоже.

Я сильнее рассмеялась из-за ухмылки на его лице.

— Ты справишься, Ани, — сказал Тревор, когда я перестала смеяться.

— Да, справлюсь, — кивнула я.

Этой ночью, лежа в кровати, я дала своим мыслям о Браме отдых. Тревор прав. Абсолютно прав.

По какой бы причине Брам не хотел детей, я их хотела. В любом случае рано или поздно мы бы расстались из-за этого. Я просто счастливица, что наши отношения не развились еще больше.

По крайней мере, так я говорила себе.

И продолжала повторять это в течение трех следующих дней, когда проходила мимо него на работе. Наше расставание было неизбежным.

Я почти поверила в это.

Глава 11

Абрахам

Я напился.

Снова.

Знал, что должен был действовать. Черт, да даже если бы я был в баре, то выглядел бы менее жалким. Но я сидел на своем кожаном диване перед телеком и пил пиво, как воду.

Зазвонил телефон, валяющийся где-то между подушками, но я его проигнорировал. Затем раздраженно выдохнул, когда тот снова зазвонил. Не отрывая взгляда от телека и не убирая пиво, пошарил одной рукой между подушками.

— Алло, Александр, — ответил я.

— Почему ты не берешь трубку? — сходу разозлился мой близнец.

— Только что ответил.

— Я звонил тебе на протяжении двух дней.

— Как дела? — схватил пульт и убавил громкость, затем откинулся на спинку дивана.

— Послушай, я дал тебе время разобраться со своими закидонами…

— Какими закидонами? — перебил я его.

— Я знаю, что вы с Ани расстались. Тяжело было не заметить проблему, когда я еще был дома, но думал, что ты уже все исправил.

— Нечего исправлять, — ответил, закрыв глаза и потерев веки. Черт, я в говно.

— Она любит тебя…

— Нет, не любит. Все совсем не так.

— И ты ее любишь, идиот.

— Нет.

— Перестань вести себя как придурок, — вспылил Алекс.

— Ты серьезно позвонил мне, чтобы накапать на мозги? Потому что я кое-чем занят.

— Я знаю, что ты сидишь на диване и смотришь телек, попивая пиво, — сказал Алекс сухо, из-за чего я выпрямился и осмотрелся по сторонам. Какого черта?

— На самом деле я в баре, — соврал я.

— Нет, не в баре, — фыркнул Алекс.

— Что тебе нужно, Алекс? — спросил, поднимаясь на ноги. Мне нужно лечь в кровать. Я чертовски устал. Кто знал, что избегание своего менеджера такая чертовски сложная работа?

— Ты ведешь себя, как идиот, — сказал Алекс, тяжко вздохнув. — Почему ты так упрям в том, что не хочешь детей?

— Просто не хочу и все, — пробормотал, взбираясь по лестнице к себе в спальню.

— Серьезно? Это твой ответ?

— Все, что я могу сказать.

— И готов отказаться от Ани просто из-за желания не иметь детей? — спросил он осторожно.

— Все конечно, братец, — заверил его, снимая джинсы и заваливаясь в кровать.

— Ты будешь отличным отцом, Брам. Ты же знаешь?

— Вероятно, нет. Но это не играрет… ирарет… играет роли.

— Черт возьми, ты в стельку.

— Выпил пару бутылочек пива, — ответил несвязно, начиная засыпать.

— Она не будет ждать тебя, мужик. Чем больше ты медлишь, тем меньше шанс, что ты вернешь ее.

— Не хочу возвращать ее.

— Херня, — выпалил Алекс в раздражении. — Я не собираюсь говорить с тобой, когда ты в таком состоянии. Позвони, когда протрезвеешь.

— Договорились, — сказал я, затем бросил телефон на кровать, прежде чем отключился.

* * *

— Доброе утро, доброе утро! — радостно вещал Тревор на следующий день, когда я вылез из машины. Голова болела даже после ибупрофена, поэтому я осторожно закрыл свою дверцу, но вздрогнул, когда Тревор хлопнул своей.

— Привет, — ответил я тихо, почесывая бороду.

— Встал не с той ноги?

— Поздно лег.

— Да? Где был? — спросил Тревор, шагая рядом со мной к входу в офис.

— В баре, в центре.

— О да? — сказал он с насмешкой, искоса глядя на меня. Он зашел в здание вперед меня, в то время как я выругался себе под нос. Мне не хотелось, чтобы и Тревор совал нос в мои дела. Я едва помнил вчерашний разговор с Алексом, и мне не хотелось, чтобы все отчитывали меня.

— Я был в Портленде, — начал я, идя за ним. — Поэтому ты не должен…

Я резко замолчал, когда Тревор повернулся, и увидел Ани.

Она хорошо выглядела. Такая чертовски красивая.

Короткие волосы были заплетены в две маленькие косички, и на ней была светло-голубая рубашка, которая облегала во всех нужных местах.

— Привет, Брам, — сказала. — Дерьмово выглядишь.

— Ты великолепна, — ответил я, и сразу же закрыл рот, как только слова вылетели из него. Бл*дь.

— Так и есть, — Тревор усмехнулся. — Новая стрижка?

— Заткнись, Трев, — ответила Ани, пихнув его локтем в живот.

— У меня много дел, — сказал я, обходя их и направляясь к себе в кабинет.

— Эй, Брам… — ее голос был нерешительным, и меня это бесило. Ани была сучкой. Она не мирилась ни с чьими закидонами и никогда не нервничала.

— Что? — спросил, повернувшись к ней, когда Трев прошел мимо меня и шлепнул по плечу.

— Нам не должно быть неловко, — сказала она. — А ты все делаешь именно неловким.

— Я делаю ситуацию неловкой? — именно так и было. У меня не было секса две недели, и я представлял, как нагну Ани над столом.

— Да. Ты можешь общаться со мной. Сказать, привет, пошла ты, где мои документы… что угодно.

— Я не хочу детей… — выпалил я, из-за чего она грозно на меня зыркнула.

— Ты издеваешься надо мной…

— Но если бы и хотел, то с тобой, — закончил тихо.

— Это ничего не значит, — выплюнула она. — Да что с тобой не так?

— Просто хотел, чтобы ты знала…

— Что, Брам? — сказала Ани резко. — Чтобы я знала, что ты меня любишь? Вот что?

Я открыл рот, чтобы ответить, но ничего не вышло. Я любил ее? Вероятно. Вероятно, я любил ее еще до того, как мы начали трахаться.

— Это не имеет значение, — сказала она со злостью в словах. — У меня скоро появится ребенок. Понятно? Я стану матерью, и это не подлежит изменению. Я буду родителем. Точка.

— Ани…

— Прекрати, — закричала она. — Просто перестань. Ты поставил меня перед выбором, и я не выбрала тебя.

Я качнулся назад, ощущение было такое, будто она ударила меня в грудь.

— Мы можем быть просто друзьями? — спросила она устало, помотав головой. — Мы можем просто… не знаю… я просто хочу, чтобы все было нормально.

— Хамить друг другу за ужинами и ругаться на работе? — спросил. Все мое тело покалывало, когда Ани обняла себя руками.

— Да, Брам.

— Хорошо, — я развернулся и пошел к себе в кабинет, больше не сказав ни слова.

Чего я ждал? Что она изменит свое решение, потому что я люблю ее? Я даже не признался ей в этом.

Никогда не думал о любви к Ани. Я не принимал этого решения. Каким-то образом это просто произошло. Я всегда заботился о ней. И, вероятно, если бы мы не прекратили встречаться, мне бы понадобились месяцы, чтобы разобраться в своих чувствах. Но сейчас, когда Ани была не со мной, я точно знал, что любил ее.

Черт.

Я уселся за свой стол и попытался сосредоточиться на заявках перед собой.

— Брам? — тихо позвала Ани, встав у двери в мой кабинет час спустя.

Казалось, будто она плакала, и мне пришлось собрать всю силу воли в кулак, чтобы не встать и обнять ее.

— Да? — сказал я, в то время как мое сердце бешено колотилось в грудь.

— Если… — она замолчала, опустив взгляд в пол, затем снов подняла. — Если ты изменишь решение? — девушка прикусила внутреннюю сторону щеки, и мне захотелось ее остановить.

Я не хотел видеть ее в таком состоянии. Умоляющей. Я порвал с ней. Меня выбешивало, что она вела себя, как все другие женщины. Показывала передо мной свою слабость.

— Замолчи, — приказал я, поднимаясь на ноги. Злость поглощала меня.

— Если бы ты захотел изменить свое решение, я бы…

— Убирайся на хрен из моего кабинета, — завопил я, в то время как слова обжигали горло.

Ани заплакала, и на краткое мгновение встретилась взглядом с моим, прежде чем убежать. Несколько секунд спустя я услышал звук колокольчиков на входе, что означало, что Ани покинула здание.

— Ты тупой ублюдок, — выпалил Тревор, когда я рухнул на свое кресло, тупо уставившись в бумаги.

— Уйди, Трев, — сказал я.

— Она только что…

— Я не хочу повторять, Трев. Убирайся на хер.

— Ты не заслуживаешь ее, гандон, — зло сказал Тревор, проходя дальше в мой кабинет. — Я понял, мужик. Ты не хочешь детей. Это твое решение.

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — предупредил я, снова поднимаясь на ноги.

— Ани только что пришла сюда, предлагала тебе второй шанс, практически умоляла…

— Ты думаешь, мне нужна ее мольба? — выпалил я, тяжело дыша.

— Ты хочешь ее! — закричал Трев, глядя на меня, будто я идиот. — Какого хрена ты боишься?

— Я не хочу детей!

— Херовое оправдание. Почему бы тебе не перестать отмазываться?

— Я все сказал, — ответил тихо, покачав головой. Собрал документы на своем столе в стопочку и засунул их в папку.

— Ани не Кейт, — сказал Трев через какое-то мгновение.

— Ясное дело.

— Кейт давала Шейну миллион шансов, и, слава Богу, он, наконец, одумался.

— Чего ты хочешь? — выпалил я, забирая термос и кошелек из ящика стола.

— Ани только что дала тебе еще один шанс, мужик, что меня чертовски удивило, — покачал головой Трев. — Поэтому ты больше не получишь ничего.

Он развернулся и молча вышел из моего кабинета.

— Бл*дь, — закричал я, со всей силы бросая термос в стену, отчего он пробил дыру в гипсокартоне.

Я ненавидел то, что потерял терпение из-за Ани. Ненавидел то, что Тревор видел меня насквозь. Я ненавидел то, что не мог пойти домой, так как мне нужно было работать.

Я ненавидел себя за то, что поставил Ани ультиматум, по сути, заставив ее отказаться от своего счастья ради меня, но, тем не менее, она все еще смотрела на меня с любовью.

* * *

Мой телефон зазвонил поздно ночью, вырывая из беспокойного сна.

— Мам, все в порядке?

— Время пришло, Брам, — заявила она радостно. — Вставай! Мы едем в Сиэтл.

— Что? — я подскочи в кровати, пытаясь полностью проснуться. В Сиэтл?

— Ребёнок Ани на подходе.

— Ох, эм…

— Абрахам Дэниел, — сказала мама резко, отчего я молча застонал. Они с отцом с нашего разрешения изменили наши вторые имена с Алексом, когда усыновили, и когда она называла меня так, то всегда была сурова. — Вот какова наша традиция. Когда у кого-то в нашей семье рождается ребенок, мы едем в больницу.

— Не уверен, что это хорошая идея, мам, — сказал я тихо, хоть уже и вылез из кровати.

— Сынок, — она тяжело вздохнула. — Не знаю, почему ты так категоричен в этом вопросе, но уважаю твое решение.

— Спасибо.

— Но если ты не приедешь на рождение ребенка Ани, то никогда не простишь себя, как и она тебя.

Я тяжело сглотнул.

— Я скоро. Дай мне пятнадцать минут.

— Хороший мальчик, — мама повесила трубку, а я бросил телефон на кровать, затем поднялся, чтобы достать чистую одежду из шкафа.

Когда подъехал к дому родителей, повсюду был включен свет, а машина дяди Майка стояла на подъездной дорожке.

— Ох, хорошо, что ты здесь. Поехали! — позвала мама, когда я открыл входную дверь. Вся семья начала вываливаться из дома. Дядя Майк и тетя Эли, мой отец, Тревор, Ани, и последняя мама.

— Я поеду с Ани, — объявила мама.

— Я тоже, — тетя Эли поцеловала дядю Майка и направилась к внедорожнику Ани.

— Увидимся, — сказала Ани Тревору с дрожью в голосе.

— Все будет отлично, — заверил он ее, притянув в крепкие объятия.

Она прошла мимо к машине, но даже не взглянула в мою сторону. Я почти потянулся, остановить ее, но встретился взглядом с Тревором и вместо этого сжал руки в кулаки по бокам.

— Возьму свой грузовик, чтобы я мог уехать утром, — сказал Трев.

— Я поеду с тобой, — ответил Майк, уходя.

— Похоже, остались только мы с тобой, — сказал мой папа. — Возьмем мою машину?

Я кивнул и последовал за ним к его грузовику, забравшись на пассажирское сиденье.

Поездка была долгой. Папа молчал, пока мы слушали кантри из стерео, и был рад тишине. Я не был уверен, что мог связно говорить. Мои руки ужасно потели, и к тому времени, как мы подъехали к больнице, я весь дрожал.

— Эй, — сказал папа, когда увидел, что я не сдвинулся с места, хотя он уже открыл дверцу со своей стороны. — Все хорошо?

— Да, — я резко кивнул, уставившись на цементную стену перед машиной.

Он снова закрыл дверь и откинулся на сиденье.

— Не хочешь рассказать, почему прикидываешься статуей?

— Я в порядке.

— Знаешь, — сказал он через минуту, устраиваясь поудобнее на своем сиденье. — Когда Лиз рожала Кэти, я был в полном раздрае.

Я не ответил.

— Потел и дрожал. Одна из медсестер в итоге дала мне футболку от медицинской формы, так как моя была пропитана потом, — хохотнул он.

Я молчал.

— Нервничать — это нормально.

Все ещё ничего.

— Все будет хорошо, Абрахам, — сказал отец осторожно, отчего ком встал у меня в горле.

— Если что-то случится, Ани будет раздавлена, — наконец, выдавил я из себя, все еще глядя в лобовое стекло.

— Ничего не случится.

— Ты этого не знаешь, — сказала я так тихо, неуверенный, услышал ли он меня.

— Хорошо, пусть так, — задумчиво сказал он, а я повернулся к нему. — Но в таком случае ты хочешь отсиживаться здесь или быть рядом с ней?

Я быстро отстегнул ремень и распахнул дверцу со своей стороны, слыша вслед:

— Так я и думал, — когда захлопнул за собой дверь.

— Куда идти? — спросил я в замешательстве, осматривая парковку.

— Пойдем, лифты там, — я последовал за отцом к лифтам, затем по коридорам больницы, наконец, мы оказались на родильном этаже.

Я искал глазами Ани в комнате, но ее не было.

— Ани в палате со своей сестрой, — проинформировала меня мама, когда подошла поцеловать отца. — Ребенок еще не родился.

Я не сказал ни слова, вместо этого отправился к дальней стене, плюхнулся на свободное место и сцепил дрожащие ладони, пока пытался отгородиться от происходящего.

* * *

Прошли часы, прежде чем мы узнали хоть какие-то новости. По словам мамы на роды первенца нужно больше времени.

В какой-то момент еще одна семья вошла в комнату ожидания, и сели небольшой кучкой. Выглядело, что это отец, мать и их ребенок-подросток. Они не спрашивали ничего у медсестры, просто сидели молча и ждали.

Затем, наконец, Ани показалась в коридоре, смотря в пол.

Все члены нашей семьи поднялись на ноги.

Наконец, она подняла голову и от выражения на ее лице, мне захотелось упасть на колени.

— Девочка, — объявила она. Слезы катились по ее улыбающемуся лицу. — И она красавица.

Мама шагнула к Ани и крепко обняла, шепнув что-то на ухо, отчего та кивнула. Затем мама отпустила ее, и все остальные члены семьи со смехом бросились обниматься с девушкой.

Ани сияла.

Наконец, когда обняла всех, она повернулась ко мне.

— Спасибо, что пришёл…

Она не успела сказать больше ни слова, когда я притянул ее в объятие, приподняв от пола, когда она обняла меня в ответ.

— Поздравляю, мама, — выдохнул я, вдыхая аромат ее волос.

— Спасибо, Абрахам, — ответила Ани, поглаживая мои волосы.

— Все в порядке? — я все ещё не отпускал ее.

— Все идеально, — она продолжала водить пальцами по моим волосам. — Ты дрожишь.

— Нет, — солгал я, поставив ее на ноги.

— Можешь позвонить Алексу? Думаю, мама позвонит Кэти, а Трев напишет Генри.

— Конечно, — сказал я и кивнул, чувствуя себя неловко.

Она рассмеялась, когда сделала шаг назад и провела руками по лицу, прежде чем подарить мне широкую улыбку. Затем отвернулась и оглядела зал ожидания, посмотрев на семью, что пришла через час после нас.

— Маркус? — спросила она, делая шаг вперёд.

— Да, — ответил паренек, широко раскрыв глаза. Его родители встали со своих мест.

— Привет, я сестра Бети, Анита.

— О, — растерялся он, выпрямившись.

— Все прошло хорошо, — сказала она ему мягко, когда он заерзал. — Теперь Бети спрашивает о тебе.

Парнишка тяжело сглотнул, затем посмотрел на своих родителей. Они кивнули, и он умчался.

— Палата 422! — крикнула Ани, пока он практически бежал по коридору.

— Вы Анита? — тихо спросила мама парня, напряженно глядя на Брама.

Я сделал шаг вперёд, но мама остановила меня, положив свою руку на мою.

— Здравствуйте, — сказала Ани, вытянув руку для пожатия руки его матери.

— Я Сью, а это мой муж, Ричард, — представилась женщина, не ответив на рукопожатие.

— Приятно познакомиться, — ответила Ани, опустив руку.

— Спасибо огромное, — прошептала женщина, в ее глазах стояли слезы. — Мы просто… я профессор, а у мужа своя ИТ-компания. Мы просто… мы слишком стары, что позаботиться о еще одном ребенке.

Мужчина обнял жену за плечи, и она всхлипнула.

— Я понимаю, — ответила Ани тихо.

Моя мама прошла мимо меня и встала рядом с Ани.

— Здравствуйте, я Лиз. Мама Аниты.

— Здравствуйте, — сказала Сью. — Но я думала… — она вперилась взглядом в Ани.

— Моя приемная мать, — пояснила Ани.

— Ох, — выдохнула Сью.

— Мы большие сторонники усыновления, — сказала мама, расставив все точки. — Приятно познакомиться, Сью.

Сью долго смотрела на маму, затем оглядела помещение, вперившись взглядом в нас с Тревором. Когда ее взгляд вернулся к маме и Ани, она послала им нерешительную улыбку. Вот тогда Ричард будто расслабился, опустив плечи, и протянул руку.

— Приятно познакомиться, Лиз и Анита. Меня зовут Ричард.

Несколько минут спустя я вытащил телефон из кармана и позвонил брату, наблюдая, как Ани и мама знакомятся с бабушкой и дедушкой малышки.

— Алло? — ответил Алекс хрипло.

— Привет. Ани попросила позвонить тебе…

— Ребенок?

— Девочка. Здоровая и красивая, — ответил я отвлеченно, когда Сью обняла Ани.

Я убрал телефон от уха, когда Алекс завопил радостно.

— Поздравляю.

— Я передам Ани.

— Нет, мужик. Это для тебя.

— Что? — не понял я, раздраженный, что разговариваю с ним, когда Ани собралась в палату к сестре.

— Я поздравляю тебя.

— Заткнись.

— Нет, мужик. Если бы это был мальчик, ты мог бы сдержаться. Но девочка… Ты попал.

* * *

— Думаешь, мы скоро увидим малышку? — спросил Тревор час спустя, опустившись на сиденье рядом со мной.

— Без понятия, — ответил я, играясь с ниткой, вылезшей по шву джинсов.

— Мне скоро нужно уйти.

Я кивнул. Был не готов поддерживать разговор.

Ани казалась счастливой. Она бегала между палатой и залом ожидания, приходив, чтобы поговорить с мамой и тетей Эли, затем сбегала к сестре и малышке. Я не был уверен, почему мы так долго ждем момента, чтобы увидеть ребенка, и уже начинал нервничать.

Тревор ткнул меня локтем в бок, я повернул голову и увидел женщину, которая шла по коридору в нашу сторону.

— Черт побери, — пробормотал себе под нос. Ее волосы были длинными и кудрявыми, на ней был одеты самые узкие джинсы, что я видел, но не из-за этого мой желудок сжался.

Она была похожа на Ани.

Женщина возилась с телефоном, но когда приблизилась к комнате ожидания, подняла голову и оглядела всех вокруг. Она скривилась, будто чем-то воняло, затем двинулась туда, где мама сидела со Сью и Ричардом.

— Как же хочется треснуть сучку, — пробормотал Трев себе под нос, ерзая на сиденье.

Мой желудок сделал сальто от мысли, что она не просто пришла в госпиталь. Она вышла из палаты Бети. А это значит, что Ани была в одной комнате с ней часами.

— Здравствуйте, я мама Аниты и Бет, Кэрол, — радостно сказала мать Ани, когда подошла к Сью. — Должно быть, вы родители Маркуса.

— Здравствуйте, — сказала Сью.

— Я думаю, что Маркус хочет остаться с Бети, а вы можете отправиться домой, если хотите, — сказала Кэрол, не обращая внимания на поджатые губы Сью. — Вряд ли он доставит ей еще больше проблем! — рассмеялась Кэрол, и я увидел, как мама осторожно положила руку на предплечье Сью.

— Думаю, мы останемся, — ответила Сью, на что Ричард кивнул. Он не сказал ни слова, только раздувающиеся ноздри показывали злость внутри него.

— Ладно, ну, я собираюсь домой! — она полностью проигнорировала мою маму, когда развернулась к выходу.

— Сучка, — пробормотал я, когда она вышла из двери.

— Как можно так себя повести? — пробурчал Тревор.

— Она точно знала, кто мы.

— Ты можешь поверить, как сильно они с Ани похожи? Должно быть, у ее отца слабенькие гены.

— Пофиг, — я откинулся на спинку стула и улыбнулся маме, когда она посмотрела на меня.

— Ну, по крайней мере, ты знаешь, как Ани будет выглядеть через двадцать лет. Неплохо.

— Заткнись, — закрыл глаза и уперся головой в стену.

Через пятнадцать минут я подскочил на ноги, ладони снова начали потеть, когда увидел, что Ани осторожно идет по коридору с ребенком, завернут в одеяльце. Если бы я не знал, что это девочка, то по цвету одеяла ни за что бы не догадался о поле.

Ей нужно что-то розовое. И как можно скорее.

— Ариэль Элизабет Мартин, — объявила Ани, когда оказалась рядом с нами.

— Ох, — выдохнула моя мама. — Только посмотрите на нее.

— Три килограмма, сто восемьдесят грамм и пятьдесят два сантиметра, — сказала Ани, глядя на Сью. — Хотите ее подержать?

— Можно? — спросила Сью взволнованно.

Ани кивнула, затем поцеловала Ариэль в лобик, прежде чем передала девочку бабушке.

Все смотрели на малышку, пока Сью ее держала, но я наблюдал за Ани. Руки были опущены по бокам, а пальцы вжимались в бедра. Я встал рядом с ней и в нежном жесте положил ладонь ей на поясницу, пытаясь успокоить.

Она только что дала Ариэль человеку, который может забрать ее навсегда, и я знал, что ей чертовски страшно.

— Ариэль? — спросила Сью.

— Да, — кивнула Ани.

— Мне нравится, — Сью поцеловала Ариэль в головку, долгое время вдыхая запах малышки. Затем посмотрела на своего мужа с выражением вопроса, а он покачал головой.

Я не винил ее. Сама мысль: держать эту маленькую девочку на руках и затем отказаться от нее, вызывала у меня тошноту.

— Спасибо, — поблагодарила Сью Ани, возвращая Ариэль. — Спасибо за все, — у нее перехватило дыхание. — Мы поедем домой, чтобы ваша семья могла порадоваться.

Ани начала было протестовать, но Сью перебила ее:

— Можете передать Маркусу, что мы поехали и просим позвонить нам через пару часов? Я знаю… — Сью тяжело сглотнула. — Мы будем нужны ему, но думаю, сейчас он хочет побыть с Бети.

— Конечно, скажем, — ответила мама и притянула Сью в объятия.

Они попрощались со всеми нами, и затем Ричард увел плачущую Сью из комнаты.

Ани посмотрела на меня обезумевшим взглядом.

— Тяжело принять такое решение, — сказал я тихо.

— Ты думаешь, они…?

— Нет, — сказал я решительно, зная, о чем она. — Они не изменят решение.

Ани робко улыбнулась, затем оглядела нашу группу.

— Кто хочет ее подержать?

— Брам первый, — сказал Трев с ухмылкой.

Вот придурок.

— Да? — спросила Ани, повернувшись ко мне.

— Эм, — я посмотрел на маму широко раскрытыми глазами.

Я много раз держал младенцев. Я был рядом с детьми Кейт и Шейна, когда им еще было пару часов от роду. Это было не сложно… черт, как только правильно возьмешь их на руки, то чувствуешь себя прекрасно. Но я знал, черт побери, знал, что как только возьму Ариэль на руки, это все изменит.

— Конечно, — наконец, выдавил я из себя. — Только сяду.

Папа усмехнулся, но я проигнорировал его, когда сделал пару шагов назад и уселся на твердый стул.

— Вот и она, — сказала Ани тихо.

Она положила ребенка в мои руки.

Я не мог дышать.

Безумие какое-то.

Я держал младенцев прежде.

Почему я…

Ариэль заворочалась в одеяльце, а я резко вдохнул, смотря на ее крошечное личико.

Она красавица. Самая красивая из всех деток, что я видел. Ее кожа была темнее моей, но не такая красная, как была у моей племянницы Айрис. У нее были миндалевидные глаза, этим она пошла в бабушку Сью, так как она явно была азиатского происхождения. Губки были сморщены, но по форме напоминали лук Купидона.

Я снял шапочку и улыбнулся при виде черных коротких волос.

— Бети наполовину афроамериканка, — пояснила Ани, садясь напротив меня на корточки и пальчиком проводя по головке дочки.

— Ей нужно что-нибудь розовое, — выдохнул я тихо, смотря на уродливое больничное одеяльце.

— Да. Может быть, Лиз сможет привезти вещи. Бети сейчас с социальным работником, а я не хочу покидать больницу.

Я кивнул. Хотел посмотреть Ани в глаза, поздравить и все такое, но не мог отвести взгляда от Ариэль.

Сжал колени вместе, отчего Ани чуть-чуть отодвинулась, и положил малышку себе на ноги, чтобы размотать одеяльце.

— Здесь холодно, Брам, — пробурчала Ани, когда я развернул одеяльце.

— Я быстро, — заверил я.

На Ариэль был только памперс, ее пуповина все еще выглядела болезненно, но меня это не интересовало.

Я поднял одну ножку, затем другую, водя пальцами по пяточкам. Затем пересчитал пальчики, и ладошкой она обхватила мой указательный палец.

— У нее длинные пальцы, — сказал я, очарованный.

— Да, — сказала Ани, положив ладонь на мое колено. — Также у нее есть родимое пятно, видел?

Я внимательно посмотрел на Ариэль и, наконец, заметил, что над животиком кожа чуть темнее, прямо под грудью.

— Похоже на Флориду на карте, — ляпнул я.

— Ага, типа того, — ответила Ани со смехом.

Мама подошла к нам, и внезапно я почувствовал себя очень застенчиво. Дрожащими руками закутал Ариэль в одеяльце и прижал к груди.

— Можно? — сказала мама.

Я хотел отказать ей.

— Конечно, — ответил, еще раз пристально посмотрел на малышку. Она открыла глазки, и мое сердце громыхнуло в груди. — Вот.

Мама взяла Ариэль и начала ворковать. А я без слов схватил Ани за шею и поцеловал в лоб. Затем просто отошел.

— Ключи, — сказал я отцу, не в состоянии больше произнести ни слова. Он кивнул и бросил мне ключи от машины, и я ушел на хрен отсюда.

Глава 12

Анита

Документы были подписаны и заверены.

Я стала мамой.

Пыталась не улыбаться как дурочка, пока сидела напротив Бет в ее палате, в то время как она ждала, что приедет наша мама и заберет ее. Ариэль спала в ярко-розовой автолюльке, которую привезла утром Лиз, готовая к поездке, но я не могла оставить Бет в одиночестве на этаже полном плачущих младенцев.

— Как думаешь, сможешь отправлять мне новости о ней? — спросила Бети, любуясь спящей Ари. — Не то чтобы часто, но хотя бы иногда?

Я закусила внутреннюю сторону щеки.

Наша мать должна быть здесь. Она должна утешать мою сестренку. Я не очень хорошо знала, как должна вести себя старшая сестра. Все мои фразы могут звучать фальшиво.

— Конечно, — ответила и кивнула головой.

— Я не буду беспокоить тебя.

— Все хорошо, Бет, — сказала нежно.

— Хорошо, — выдохнула она, кивнув. — Хорошо.

Дверь в ее палату распахнулась и, подняв голову, я увидела, что вошли Маркус и Ричард.

— Привет, — тихо сказал Маркус, направляясь к Бети. — Я позвонил твоей маме и сказал, что мы заберем тебя.

— Можешь остаться с нами на пару дней, если хочешь, — предложил Ричард. — Позволь Сью немного тебя избаловать.

Глаза Бети наполнились слезами, когда Маркус обнял ее за плечи.

— Спасибо, — прошептала моя младшая сестренка.

Она посмотрела на меня, и я не смогла удержаться от того, чтобы подойти и обнять.

— Береги себя, младшая сестренка, — сказала я ей на ухо, поглаживая ее кудряшки. — Тебя ждет великое будущее, Бети. Знаю, что сейчас так совсем не кажется, но ты станешь прекрасной женщиной.

Она всхлипнула и положила голову мне на плечо.

— Звони мне периодически и поцелуй мальчишек за меня.

— Конечно.

Бети отстранилась, и Маркус вывел ее из палаты.

— Спасибо, что заботитесь о ней, — сказала я Ричарду, когда дверь за подростками закрылась.

— Мы заботимся о Бети уже несколько лет, — ответил Ричард мрачно. — И будем это делать, пока она нуждается в нас.

Я кивнула, в то время как у меня в горле встал ком. Понятия не имела, что Маркус и Бети уже так долго дружили, но была рада. Они были не просто парочкой детей, что влипли в неприятности. Они любили друг друга. Может, не взрослой любовью, но их дружба была глубока.

Боже, моя мать — это нечто. Пока Бети рожала, она играла в телефон и дремала. Дремала, черт возьми, пока ее пятнадцатилетняя дочь проходила через такое испытание. Моя мать — кусок дерьма.

Я покачала головой и взяла сумку с вещами Ари.

— Только ты и я, принцесса, — сказала я, поднимая автолюльку.

Когда покинула палату, то увидела, что Маркус и Ричард идут к выходу, а медсестра толкает кресло с Бети позади них. Я встала в дверях и ждала, пока они уйдут, прежде чем выйти в коридор.

— Готова? — спросила тетя Элли, радостно размахивая руками.

— Да, — ответила я с улыбкой, а Лиз забрала у меня Ариэль.

Все парни уехали за день до этого, и я их не винила. Кто-то должен управлять компанией, пока я привыкаю к роли материнства. И тем более они целую ночь просидели здесь, в ожидании, когда родится Ариэль. Но Элли и Лиз отказались ехать с ними, они решили дождаться нас с Ариэль.

Когда я забралась на заднее сиденье своей «Тойоты» вместе с Ариэль, то не смогла сдержать смех.

Я стала мамой. У меня была дочь.

Это самые прекрасные слова в английском языке.

* * *

— Вот где мы будем жить, — ворковала я, вытаскивая Ариэль из автолюльки. — Ничего роскошного, но к тому времени, как ты подрастешь и начнешь замечать, он станет красивее.

Лиз шла за мной, смеясь над моей речью.

— Это правда, — сказала я уныло, проходя дальше в дом.

— У тебя хороший дом, — заверила меня Лиз. — Когда родилась Кэти, мы жили в дрянном трейлере, в ожидании, когда закончится постройка дома. Детям все равно, где жить, пока они сыты и в тепле.

— Тебе все равно, да? — спросила я Ариэль, в то время как она спала в процессе разговора.

Я направилась по коридору, в то время как Элли и Лиз жаловались, что у них болят мышцы от долгого сидения. Четырехчасовая поездка заняла почти шесть часов, благодаря пробкам и моей маленькой принцессе. Ума не приложу, как Кейт и Шейн ехали на машине до Сан-Диего, когда Айрис была младенцем.

— Это твоя… Мам! — закричала я, в то время как мои глаза чуть не вылезли из орбит. — Иди сюда!

— Что такое? — по коридору разнесся голос бегущей Лиз. Когда она оглядела комнату, то ахнула.

Стены все еще были выкрашены в светло-зеленый цвет, полы блестели на свету, проникающем через окна, но комната изменилась.

Под кроваткой лежал большой плетеный коврик розового и фиолетового цветов. Белая простынь, которую стелила я, заменена на розовую с принтом из маленьких сердечек. На одной из стен висела большая деревянная А, а на другой корона. В углу стояла вешалка, а на ней множество розовых, желтых и зеленых платьев в оборками, в которых Ариэль вряд ли будет комфортно.

Все в комнате ужасно сочеталось между собой.

Мне нравилось.

— Что происходит? — спросила Элли, протискиваясь мимо нас с Лиз в комнату.

— У маленькой девочки должна быть девчачья комната, — прочитала Лиз записку, которая лежала на комоде Ариэль — на комоде, в котором теперь были розовые хрустальные ручки вместо белых. — Добро пожаловать, Ариэль. С любовью, дедушка, дядя Майк, дядя Тревор и дядя Брам.

Я улыбнулась, а мои глаза наполнились слезами.

— Ну, называть его дядя Брам — не такая уж хорошая идея, — сказала Элли со смешком. — Будет неловко, когда Ариэль пойдёт в школу.

Лиз рассмеялась, и на этом мои слезы высохли.

— Ты понимаешь, почему мы хотели держать все в секрете? — огрызнулась я и направилась к пеленальному столику, положив на него Ариэль. — Мы понимали, что вы никогда не дадите нам спуску.

— А для чего давать вашей парочке спуску? — спросила Лиз, взяв пачку с подгузниками и открыв ее.

— Мы не вместе.

— Сейчас, — заявила Элли, порхая по спальне.

— Навсегда, — спорила я, расстегивая пижаму Ариэль.

— Он не продержится долго, — сказала Лиз, передавай мне подгузник.

— Кто сказал, что я хочу вернуть его? — продолжала я с упрямством, меняя Ариэль подгузник. — Он сделал свой выбор.

— Херня, — пробурчала Элли.

— Следи за языком, — строго сказала Лиз сестре.

— Ариэль не возражает, не так ли, сладкая кроха? — сюсюкала Элли, рассмешив меня, когда Ариэль сморщила носик.

— Не могу поверить, что она и правда здесь, — пробормотала я, поднимая Ариэль и прижимая ее к груди.

* * *

— Рано или поздно ты должна уснуть, — говорила я Ариэль неделю спустя, наматывая круги по гостиной уже сорок пятый раз за утро. — Ведь люди не могут жить без сна. В какой-то момент ты больше не сможешь бороться с сонливостью.

Я не спала с двух часов ночи, покормив Ариэль, поменяв подгузник и раскачивая ее, но ничего не помогало. Даже положила ее в колыбельку, подумав, что она может полежать там одна, пока я буду спать, но как только сделала это, она начала кряхтеть, как курочка, поэтому я забрала ее.

А первые пару дней поняла, что моя крошка любит объятия кожа к коже, поэтому мы обе были раздеты по пояс, пока я носила ее по гостиной.

— Эй, вы не спите? — голос Брама от входной двери меня напугал.

— Эм, — я оглядывалась по сторонам, но не могла найти, чем прикрыться. Мои волосы напоминали воронье гнездо, а на мне были только пижамные шорты и лифчик.

— Я использовал ключ, на случай, если вы спите, — глаза Брама расширились при виде нас с Ариэль. — Я принёс завтрак.

Мне стоило помнить, что кто-нибудь заявится. С тех пор, как привезла Ариэль домой, кто-нибудь приносил мне еду. Но я так вымоталась, что обо всем забыла.

— Что делаешь? — спросил Брам, улыбаясь.

— Ей нравится прижиматься кожа к коже, — ответила, снова по кругу ходя по комнате, когда Ариэль начала повизгивать.

— Она звучит как птичка, — изумился он.

— Да, громкая птичка.

— Тебе нужна помощь?

— Я справляюсь, — сказала я, потирая вверх-вниз ее спинку. — У нас все хорошо.

— Выглядишь измотанной.

— Твой способ сказать мне, что я выгляжу хреново?

— Нет, — ответила Брам. — Это мой способ сказать, что ты выглядишь измотанной.

— Она не спит с двух часов, — призналась я, отчего Брам поморщился.

— И она накормлена и в чистом памперсе?

— Конечно, — ответила раздраженно. Я могла позаботиться о своей дочери. Мне не нужна его помощь, я справлялась сама. — Что… — запнулась я, когда Брам снял футболку и подошел ко мне.

— Давай ее сюда, — приказал он.

Я передала ему Ариэль, и Брам прижал ее к своей груди.

— Садись, — сказал он тихо, кивком головы указывая на диван.

Я тяжело опустилась на него, в неверии наблюдая, как Брам подошел ко мне и натянул мне на плечи одеяло, что лежало подо мной.

— Отдыхай.

— Ты не должен…

— Все в порядке, Ани. Ложись и немного отдохни. Мы никуда не денемся.

— Если ты уверен, — ответила я, мои глаза уже закрывались.

— Ну, я уже снял футболку, поэтому поздно менять решение, — сказал он, подразнивая, и отвернулся.

Я закрыла глаза, когда Брам начал напевать незнакомую мне песню, и засыпала под его тихие шаги по кругу по комнате.

* * *

Когда я проснулась пару часов спустя, Ариэль и Брама уже не было в гостиной, но я слышала его приглушенный голос с кухни. На цыпочках прошла в ванную, чтобы сделать свои дела, и украдкой взглянула в зеркало. Ужас. Мои волосы торчали в разные стороны, и была уверена, что не чистила зубы пару дней.

Почистив зубы, привела в порядок волосы, надела футболку и стала чуть больше похожа на человека. Осмотрев пижамные шорты, решила не переодевать. В них было удобно, и я все равно не собиралась выходить из дома.

Когда пришла на кухню, то моя челюсть отвисла от увиденного: Брам сидел за кухонным столом, погрузившись в бумаги, в то время как Ариэль сидела в слинге у него на груди.

В моем слинге.

С цветочным принтом, который я ненавидела, но приняла с улыбкой, когда Элли презентовала его мне.

— Что ты делаешь? — спросила недоверчиво, останавливая тихое бормотание Брама.

— Разбираюсь с документами, — ответил он, осматривая меня сверху вниз. — Выглядишь лучше.

— А ты выглядишь как придурок, — ответила со смешком.

— Ах, вот Ани, которую я знаю. Уже подумал, что ты смягчилась по отношению ко мне.

— Не дождешься, — я подошла ближе. — Тебе стоит быть осторожнее со слингом, — выпалила, подходя еще ближе. — Если надеть неправильно, то ей станет трудно дышать и…

— С ней все хорошо, — заверил меня Брам, поднимая ткань, чтобы я видела спящее личико Ариэль. — Я чувствую, как она дышит, и посмотрел парочку видео на YouTube, прежде чем надеть его.

— Ох, так это делает тебя экспертом? — спросила я.

Что-то новенькое. Это всепоглощающее желание защитить кого-то. Я защищала своих племянников и племянниц, и всех членов семей Эванс и Харрисов, но это чувство было глубже.

— Я никогда не причиню ей боль, — ответил Брам недоверчиво.

— Давай я возьму ее, — сказала резко, вытянув руки. Понимала, что веду себя очень грубо, но, казалось, будто не могу остановиться. Мне нужно было подержать Ариэль.

— Конечно, — ответил Брам, снимая слинг и передавая мне. Затем собрал документы перед собой в аккуратную стопку.

Она была слишком горячая. Почему она слишком горячая? Я направилась к дивану и положила ее на него, вытащив из слинга. Оказалось, что температура ее тела нормальная. Слава богу.

— Я ухожу, — пробормотал Брам, надевая футболку. — Ей нравится вибрация, которая исходит от груди, когда гудишь. Попробуй.

Затем он вышел за дверь, закрыв ее за собой.

Я тяжело опустилась на диван, после его ухода, выдохнув в отвращении. Даже не поблагодарила Брама.

Часть меня чувствовала себя сукой из-за этого, но другая — доминирующая — повторяла одно и то же.

В одну реку дважды не входят.

Я не могла позволить себе снова втянуться в эти антиотношения с Брамом.

* * *

Мой телефон зазвонил пару часов спустя, когда я вылезала из душевой.

— Алло?

— Я слышала, что Брам был у тебя дома несколько часов назад, — сказала Кэти, отчего я выругалась.

— Черт побери, эта семейка просто сборище сплетниц, — посетовала я, пытаясь вытереть волосы, зажимая телефон между плечом и ухом.

— Ну, он ушел с работы в восемь и не появлялся до обеда, — сказала Кейт невинно. — Трев просто полюбопытствовал, не знаю ли я чего-нибудь.

— Ты живешь в Сан-Диего, — фыркнула я, неуклюже натягивая одежду.

— Не придирайся, — ответила Кейт. — Так что произошло?

— Нуууууу, — протяжно сказала я, представляя улыбку на ее лице, пока она ждала, что я расскажу ей сказочку. — Брам пришел, я была в одном лифчике, расхаживая по гостиной, — мой голос стал тише. — И затем он начал раздеваться, — Кейт не издавала ни звука на том конце провода. — Когда он оголил грудь, то подошел ко мне… и забрал Ари, чтобы я могла вздремнуть, пока он прижимал ее кожа к коже, как ей нравится.

— Ох, слава Богу, я пыталась быть хорошей подругой, но меня чуть не стошнило, — выпалила Кейт.

— Ты такая засранка, — рассмеялась я.

— Так отстойно, что я далеко.

— Думала, тебе нравится жить там, — сказала с изумлением.

— Да, — ответила Кейт. — Но я скучаю по всем вам и хочу познакомиться с Ариэль.

— Ты можешь приехать.

— Да, мы обсуждали это с Шейном прошлым вечером. Мы не можем себе позволить приехать все вместе, поэтому подумала, что могу прилететь на выходные.

— Было бы здорово, — сказала я, проверяя Ари, которая спала в своей колыбельке.

— Что происходит между тобой и Брамом? — с раздражением сказала Кейт. — Ты ничего мне не рассказываешь!

— Нечего рассказывать, — ответила я, отходя к дивану, чтобы не разбудить малышку. Или стоило попробовать разбудить ее, чтобы она спала ночью? Ни одна из книг о детях, которые я читала, не дала однозначного ответа. Это бесило.

— Ну, он был в твоем доме…

— Трев был здесь вчера, Элли позавчера, твоя мама приходит каждый день, я видела твоего отца пару раз, — сказала я спокойно.

— Но тем не менее…

— Тем не менее, ничего, — сказала я в раздражении. — Он очень явно высказал свою точку зрения, Кэти. Ты можешь закрыть эту тему?

Кейт затихла на пару секунд.

— Хорошо, — сказала с тяжелым вздохом. — Но только на время.

— Ты всегда была такая раздражающая?

— Ох, пожалуйста, — ответила Кейт. — Ты рассказала маме о моей беременности раньше меня. Ты была в сто раз хуже.

— Я беспокоилась.

— Так я и поверила.

* * *

Две недели спустя Кейт приехала в Орегон и впервые увидела Ариэль.

— О, боже мой, она красавица! — сказала моя приемная сестра, забирая Ариэль из моих рук, как только зашла в дом. — Айрис была милашкой младенцем, но Гевин и Келлер были похожи на маленьких гремлинов.

Я фыркнула, когда она прошла мимо меня в дом.

— Тоже рада тебя видеть.

— Я приехала не ради тебя, — пошутила она, в то время как Тревор внёс чемодан внутрь.

— Ты останешься у меня? — спросила удивленно.

— Очевидно.

— Уверена, Лиз счастлива, — сказала я, после того как закрыла дверь.

— Немного, — сказала Кейт, пожав плечами. — Она сказала, раз я не привезла с собой детей, то ей все равно, где я останусь.

Мы с Тревором рассмеялись, последовав в гостиную.

— Как дела? — спросил он, закидывая руку мне на плечи.

— Все хорошо, — ответила я с улыбкой. — Эй, ты слышал что-нибудь о Генри? Он не звонил уже пару дней.

Я разговаривала с Алексом, Генри и Кейт почти каждый день с тех пор, как привезла Ариэль домой. Также они заставляли меня отправлять им фото и видео.

— У него учения, о которых мы говорили, — ответил Трев, потрепав меня по голове, прежде чем присоединился к Кейт на диване. — Его не будет еще с неделю.

— Ох, точно, — я щелкнула пальцами, затем с отвращением посмотрела на свои руки. Когда я набралась этого у дяди Майка? Он единственный, кто так щелкал пальцами.

— Ага, — Тревор кивнул и тоже щелкнул пальцами.

— Заткнись.

— Я ничего не говорю.

— Как дети, — фыркнула Кейт. — Давайте сосредоточимся на важном — как я держу свою племянницу. Ани, делай фото для альбома Ариэль.

Я посмотрела на нее в ужасе.

— Какого альбома, черт побери?

— Небольшая книжечка, в которой будут все ее важные моменты, как, например, когда ее любимая тетя держит ее в первый раз на руках, — Кейт объясняла мне медленно, как идиотке.

— Что? — я находилась в замешательстве.

Тревор начал громко смеяться, его раскатистый смех заполнил комнату, и мы с Кейт присоединились к нему. Я даже не была уверена, что смешного, но его смех был заразителен.

— Завтра пойдем в магазин и купим альбом, — заверила меня Кейт, вытирая слезы от смеха.

— Где моя любимая сестра? — я замерла, услышав голос от входной двери.

Я едва видела Брама с тех пор, как он покинул мой дом две недели назад. Он забирал у меня Ариэль, когда мы приходили на семейные ужины, но едва говорил со мной. Я знала, что повела себя как сука по отношению к нему, но не могла выдавить из себя извинения.

— Абрахам, — радостно сказала Кейт, подскакивая на ноги.

— Привет, — сказал он, заходя в комнату с приторной улыбочкой. Он подошел к Кэти и обнял их с Ариэль, затем наклонился и поцеловал мою дочь в лобик. — Где мама?

— Что? — спросила Кейт, отстраняясь.

— Мама сказала, что мы будем ужинать здесь. Я привез продукты, они в багажнике машины, — сказал Брам в замешательстве, встречаясь со мной взглядом.

— Я не в курсе, — сказала холодно.

— Черт, — пробубнил он, теребя бороду.

— Все в порядке. Трев, оторви задницу от дивана и помоги ему принести продукты, — приказала я.

— Когда ты стала такой властной? — огрызнулся Тревор с улыбкой, поднимаясь на ноги.

— Когда стала матерью, — ответила, вздернув бровь.

Тревор и Кейт рассмеялись, но когда я посмотрела на Брама, он послал мне небольшую нежную улыбку.

Этим вечером у меня дома было шумно. Элли, Майк, Лиз и Дэн пришли примерно через полчаса после Брама, и женщины сразу занялись ужином. Они забрали малышку и отказывались отдавать, пока я не съела все со своей тарелки. Все остались допоздна, смеясь и шутя, а Элли и Лиз убрались в доме, несмотря на мои протесты. Они даже устроили Ариэль ванну из кухонной раковины, сделав тысячу фотографий ее недовольного личика.

После того как все ушли, мы с Кейт свернулись на моей кровати с Ариэль между нами.

— Как дела? — спросила Кейт серьезным тоном, играя с маленькой ручкой Ариэль.

— Все хорошо, — ответила. — Я довольно сильно устаю, и обычно ужасно пахну, потому что редко удается принять душ, но я бы не изменила ничего.

— Я знаю, каково это, — ответила Кэти, закатив глаза. — Шейн подкатывает ко мне со своими пошлыми намеками, а я говорю ему: «Дружище, это уже третий день без душа, ты не захочешь оказаться рядом с моими женскими прелестями».

Я хихикнула, из-за смеха кровать затряслась, и Ариэль подбросила ножки и ручки в воздухе.

— Ну, по крайней мере, мне не нужно иметь дело с этим.

— По-прежнему ничего новенького с Брамом? — спросила Кейт тихо.

— Почему ты так зациклена на этой теме?

— Потому что я наблюдала за вами весь чертов вечер, — ответила она. — И когда он не смотрел на тебя, он наблюдал за тем человеком, который держал Ариэль, будто был готов оторвать ему голову, если он сделает неправильное движение.

— Ты бредишь.

Кэти вздохнула.

— Хорошо, оставим эту тему.

— Спасибо.

— Но…

— Ох, фантастика, у тебя еще есть что сказать, — заявила я холодно, ложась на спину.

— Просто… пока не отказывайся от него.

— Кейт… — я покачала головой. — Прошел месяц. Ты зря тратишь время.

* * *

Следующим утром Лиз и Элли заявились рано с пончиками и кофе. Они также преподнесли нам с Кейт сертификаты на кино и салон, выгнав нас из дома развеяться, а сами остались с Ариэль на целый день.

Сначала я не хотела идти, но когда уселась в кресло в салоне, и мне начали массировать ступни, то поняла, что мне нужен был перерыв. Было сложно покидать Ариэль на целый день, но также было здорово хоть ненадолго покинуть дом и посплетничать с лучшей подругой. Я понятия не имела, как Кейт заботилась о пятерых детях. С одной то уже теряла рассудок.

Я плакала, когда Кейт уезжала в воскресенье, но понимала, что ей не терпится вернуться к детям. Шейн уже уехал в командировку, и хоть ее соседка и согласилась присмотреть за таким количеством детей, Кейт была рада вернуться домой. Ей не нравилось быть так далеко от своих малышей, и впервые в жизни я ее понимала.

Иногда я задумывалась, были ли эти выходные способом Бога подготовить меня к тому, что произойдет дальше. Небольшая отсрочка, чтобы я была сильной и отдохнувшей, когда придет время.

Глава 13

Абрахам

Я был влюблен. Был готов сделать все что угодно ради любви. И объектом моей любви была девочка, которая весила меньше пяти килограмм.

Не уверен, как это произошло, но в тот момент, когда взял ее на руки в больнице, во мне будто что-то щелкнуло. Я любил детей Кэти и Шейна. Любил с момента их рождения, и сделаю что угодно ради них, но с Ариэль было по-другому.

То, что я чувствовал к ней, было сильнее. Из-за этого я изменился. Ждал любого упоминания о ней, старался пересекаться с теми членами семьи, кто навещал их с Ани, чтобы услышать истории о девочке. Мне стало сложно засыпать по ночам, меня одолевали мысли, как там Ани: уложила ли Ариэль, или крошка снова бодрствует. И каждый раз, когда находился в одной комнате с Ариэль, то не мог отвести от нее взгляда, неважно, кто держал ее.

В моем телефоне уже была тысяча ее фотографий.

Я не хотел ничего подобного. Боролся с этим с самого начала.

Когда покинул больницу в день ее рождения, то часами колесил по округе, пытаясь мыслить трезво, но ничего не помогало. Она пробралась мне под кожу, и это сильно пугало.

Я не хотел детей. Вспоминая о своей биологической матери, сама мысль о детях вызывала страх. Она была прекрасной. Во всем.

Многие дети, оказавшиеся в системе, росли с паршивыми родителями, но моя мама была идеальной. Она была одинока, когда родились мы с Алексом, но пахала на нескольких работах, чтобы обеспечить нас всем, что нужно. Когда мы были очень маленькими, то она работала в яслях, чтобы брать нас с собой, а когда мы пошли в сад, то мама устроилась в клининговую компанию.

Но затем все начало меняться в ужасную сторону, чего я полностью не понимал в пять лет. А к тому времени как нам исполнилось по семь, мама умерла.

И я понимал, что не хочу иметь собственных детей.

Стиснув ладони на руле, заехал в гараж возле своего дома. Не было смысла переживать все это дерьмо заново. Было и было. Я все еще не хотел детей, но это решение ни в коей мере не меняло моего отношения к Ариэль.

Это было противоречиво, но я не мог понять себя до конца.

Вышел из машины и закрыл гараж, проходя через запасную дверь прямо на кухню, сняв при этом сапоги, так как был грязным.

Проведя день на лесопилке, я был весь в пыли и листьях. По дороге домой даже нашел несколько веточек в волосах. Мне срочно нужно было в душ.

Двадцать минут спустя, я вытирался полотенцем, когда зазвонил телефон.

— Алло? — ответил с удивлением.

— Привет, сынок. Ты должен приехать к нам домой, — прохрипел папа.

— Что происходит? — спросил, резко открывая комод с одеждой. По его тону было понятно, что произошло что-то плохое.

— Мы поговорим об этом, когда приедешь, — сказал он твердо. — Сначала забери девочек, а потом поезжай к нам.

— Ани…

— Я позвоню ей и скажу, что ты заедешь, но не хочу, чтобы она переживала и изводила себя, — сказал он тихо. — Веди осторожно, но быстро, хорошо?

— Ладно, — ответил я, натягивая джинсы и не беспокоясь о трусах.

— Люблю тебя. Скоро увидимся, — он повесил трубку, прежде чем я смог ответить.

Меньше чем через три минуты я вел свой грузовик к дому Ани.

— Ты знаешь, что происходит? — спросила она растерянно, когда встретила меня у входной двери.

Ее волосы были мокрыми, как будто она только что принимала душ.

— Понятия не имею, — ответил, кладя руки ей на талию и подталкивая назад в дом. — Иди и посуши волосы.

— Все нормально, — ответила Ани, хватая толстовку со спинки дивана. — Дэн сказал поторопиться.

Ани направилась в гостиную, где Ариэль спала в детской качели, но я схватил ее за талию, чтобы остановить.

— Оберни волосы в полотенце, детка, — приказал, говоря ей прямо на ухо. — Я посажу Ари в автолюльку, и затем мы поедем.

Ани тяжело вздохнула, затем кивнула и отстранилась, уходя по коридору.

Как только она скрылась из вида, я подошел к детским качелям и поднял Ариэль. Она стала тяжелее, и я улыбнулся, располагая руку под ее тельцем.

— Время навестить бабулю с дедулей, — сказал я и понес Ари к розовой автолюльке, которую купил, когда она была в роддоме. Но я попросил маму подарить ее Ани, потому что эта импульсивная покупка меня смущала. — Мама принесет одеяльце, чтобы тебе было тепло и уютно, — говорил я Ариэль, пока пристегивал ремешки так, как было сказано в инструкции на YouTube.

— Вот, — сказала Ани, бросая мне светло-фиолетовое покрывало. — Ты возьмешь ее, а я смесь и подгузники.

Несколько минут спустя мы покинули дом, и я вел джип Ани к дому своих родителей, пока она ерзала в кресле рядом.

— Эй, — позвал я, положив руку ей на колено. — Успокойся.

— Что, черт побери, могло произойти? Должно быть, что-то серьезное, раз Дэн сказал тебе привезти меня, — ответила она, скрещивая руки на груди.

— Я бы все равно заехал за тобой, — пробурчал я, убирая руку и кладя ее на руль. Лило как из ведра, тем более было темно. — Дорога ужасная.

— Я могу водить в дождь, — пробурчала она в ответ.

Я не спорил. Меньше всего мне хотелось этого в данный момент. Больше всего мне хотелось съехать на обочину и посадить Ани к себе на колени.

Но меня обуял страх. И чем ближе мы подъезжали к дому родителей, тем сильнее он становился.

— Я возьму Ари. А ты иди внутрь, — сказал я, когда мы остановились на подъездной дорожке. Все еще лил дождь.

Внезапно Ани схватила меня за руку, и я с удивлением повернулся к ней.

— Я не хочу идти без тебя, — выпалила она, в то время как в ее взгляде плескалась паника.

В моем горле встал ком, и, используя свободную руку, я отстегнул ремень, наклоняясь к ней.

— Хорошо, детка, — сказал я нежно, в то время как ее ногти вонзились в мою кожу. — Оставайся здесь, а как только я отстегну Ари, ты выйдешь, ладно?

Ани резко кивнула, отстранившись, но не выпустила мою руку.

Я убрал ее сам и выпрыгнул из машины, мое пальто мгновенно вымокло. Открыв заднюю дверцу, за секунду отстегнул Ариэль, но за это время вся моя спина промокла. Накинув на люльку маленький чехол для автомобильного кресла, я вытащил ее из машины, прихватив и сумку с памперсами.

Затем мы поспешили к дому.

— Привет, ребята, — папа открыл дверь, как только мы достигли крыльца.

— Что происходит? — спросила Ани безумно, пока я подталкивал ее в дом.

— Давайте пройдем в гостиную, — едва успел сказать отец, как Ани посмотрела на меня, а затем оставила нас стоять на входе.

— Дай мне малышку, — произнес папа с вымученной улыбкой.

— Ни за что, старик. Я только взял ее, — я поставил на пол люльку Ариэль и вытащил кроху оттуда.

Пройдя за отцом в гостиную, я замер, увидев бледную и заплаканную маму. Она пыталась держать себя в руках, но получалось плохо.

— Алекс? — выпалил я, повернув голову к отцу.

— Алекс в порядке, — заверил меня папа, сжимая мое плечо.

Но затем он осторожно забрал Ариэль из моих рук, и я понял, что мы кого-то потеряли.

— Тетя Элли и дядя Майкл… — смогла выдохнуть мама. — Сегодня к ним приезжали из морской пехоты.

— Шейн? — спросила Ани, в ее глазах плескалась паника.

— Генри, — поправил папа с комом в горле.

Мне потребовалось время. Я не мог осмыслить их слова. Не уверен, был ли это шок или человеческому мозгу требовалось время осмыслить такую важную информацию, но как только до меня дошло, Ани начала падать.

Она посмотрела на меня, ее лицо приняло серый оттенок, и я успел поймать ее, прежде чем девушка упала на пол.

— Что? — прохрипела она, когда я наклонил ее, располагая на своих коленях. — Нет. Я разговаривала с ним две недели назад. Он собирался на учения.

— Что-то пошло не так, — сказала мама дрожащим голосом. Она развела руки, будто сама не понимала, что происходит.

— Что? — закричала Ани. — Он был на учениях!

Мама опустила лицо в ладони и начала содрогаться в рыданиях, отчего все внутри меня сжалось. Стало трудно дышать, тяжело думать.

— Он был на учениях, Брам. Только и всего, — лепетала Ани. Она умоляла меня взглядом что-то исправить.

— Где тетя Эли, дядя Майк и Трев? — спросил я отца, когда он сел рядом с мамой и начал поглаживать ее спину.

— Майк дал Элли успокоительные, которые прописал доктор. Она будет спать всю ночь, — сказал он сквозь сжатые зубы. — Трев уехал. Не уверен куда.

Я кивнул, укрепляя хватку вокруг Ани, когда она начала тихо плакать.

— Ты… — я прочистил горло, закрыв глаза на секунду, чтобы хоть немного взять себя в руки. — Ты звонил Алексу и Кэти?

— Твои дядя с тетей позвонили Кэти, чтобы она могла отправить сообщение Шейну, — сказал папа с кивком. — Я ждал, когда ты приедешь, прежде чем позвонить Алексу.

Черт, должно быть Кейт сходит с ума в Сан-Диего в одиночестве. Они с Шейном функционировали как хорошо смазанная машина, но никто не мог предугадать подобное. Самое худшее время для Шейна узнать такое на службе. Я наделся, что движение Красного креста как можно быстрее отправит его домой.

Ани выдохнула с дрожью, затем отстранилась и поднялась на ноги.

— Ты должен позвонить Алексу, — сказала, вытирая лицо. Ани потянулась к Ариэль, но мама остановила ее в нежном жесте.

— Не возражаешь, если я подержу ее немного? — спросила она.

— Конечно, — сказала Ани с небольшой улыбкой, но я заметил, как она прикусила щеку изнутри.

Мы с отцом покинули комнату и встали возле кухонного стола.

— Иди сюда, — приказал он нежно, притягивая меня к своей груди.

Я был выше его с четырнадцати лет, шире, но когда он обнял меня, я почувствовал себя напуганным девятилетним пацаном, как и в тот первый раз, когда оказался в их доме. Он был единственным отцом, которого я знал. И пока я становился старше, крепкие объятия заменялись быстрыми или похлопываниями по плечу.

Прошли годы с тех пор, как он обнимал меня вот так.

— Все хорошо, — бормотал он, пока я разваливался на части. — Все будет хорошо.

Генри жил у Майка и Эли так же долго, как и я у Дэна и Лиз. Мы присоединились к семье в один и тот же год, и хоть он и был на пять лет младше и настоящей занозой в заднице, я любил его. Поначалу он казался очень хрупким со своими светлыми волосами и слишком большими для его лица глазами.

Тревор, Кэти, Алекс и я присматривали за маленьким балагуром. Хоть мы и неоднократно получали нагоняй за то, что плохо следили за ним, он был нашим маленьким талисманом. Придурковатым, активным хвостиком.

Я не мог представить мир, в котором не будет Генри.

— Мы должны позвонить Алексу, — наконец, сказал я, теребя бороду, когда отошел от отца. — Ты хочешь или стоит мне?

— Это твоя роль, Абрахам, — сказал отец. — Мы с твоей мамой никогда бы не взвалили на тебя это бремя, но мы… черт… мы подумали, что ты сам захочешь.

Я кивнул, точно понимая посыл его слов. Отец не хотел, чтобы я сообщал Алексу новости, но понимал, что они должны исходить от меня. Мы были двумя половинками целого, и хоть мы и были близки к родителям, не было отношений на Земле ближе, чем наши.

— Привет, бро! — ответил Алекс после пары гудков. — Уже поздно, ты в курсе? Разница во времени и все дела, — брат рассмеялся, а я оперся о столешницу.

— Алекс, — сказал я без шуток.

Мой брат погрузился в абсолютную тишину. Я даже не слышал его дыхания.

— Кто? — спросил он спокойно, пока я пытался взять себя в руки.

— Генри.

— Бл*дь, — выпалил он.

Я услышал, как что-то рухнуло, но молчал, пока Алекс матерился.

— Е* твою мать! — кричал он, в то время как раздавалось еще больше шума от брошенных вещей.

Я оставался с Алексом, позволяя ему срываться. Мне было больно за него. Что он так далеко. Один. Поэтому я просто ждал. Я бы провисел на телефоне всю ночь.

— Попробую узнать, смогу ли приехать домой, — наконец-то, сказал брат. Его дыхание было громким и тяжелым. — Как Элли и Майк?

— Дядя Майк дал ей успокоительное, чтобы она уснула.

— Боже, — выдохнул он. — А Трев?

— Уехал. Вероятно, где-то в лесу.

— Не удивлен. Он вернется, когда будет готов.

— Я бы хотел знать, куда именно он направился, — устало сказал я и почесал бороду, пока пялился на гранитную столешницу.

— Если бы он хотел, то сказал бы кому-нибудь, — ответил Алекс. — Я попробую узнать, смогу ли уехать ненадолго, хорошо?

— Да. Держи меня в курсе.

— Ага. Поцелуй всех от меня. Позвоню позже.

— Хорошо, — едва успел ответить, когда он положил трубку.

Я убрал телефон и поднял голову, посмотрев в глаза отцу.

Он плакал.

— Он в порядке? — спросил папа, не беспокоясь о том, чтобы вытереть лицо.

Нет, не в порядке. Я не знал, когда хоть кто-то из нас будет в порядке.

— Алекс попытается приехать домой, — ответил я вместо этого.

— Хорошо.

Следующие пару часов мы провели в гостиной, получая звонки от моего брата и сестры. Алекс и Кейт хотели прилететь следующим утром и звонили родителям, когда забронировали рейсы.

Ариэль проснулась, ее покормили, и затем она снова уснула. Мама задремала минут на пятнадцать, затем резко подскочила, когда звонил телефон. Ани расхаживала туда-сюда.

Наконец, около часу ночи отец заставил маму идти спать.

— Мне стоит отвезти Ариэль домой, — сказала Ани, глядя на малышку.

— Я поведу, — предложил, когда отец вернулся в комнату.

— Вы можете остаться на ночь у нас, — сказал папа, потирая залысину.

Я привык считать, что она появилась из-за того, что он потирал это место, когда беспокоился или злился на кого-то из детей. Мы с Кейт и Алексом называли ее «встревоженным местом».

— Она уснула почти на всю ночь, — ответила Ани, пожимая плечами. — Мне стоит отвезти Ари в ее собственную кроватку.

Папа кивнул, а Ани приготовилась уходить. На прощание мы оба обняли его и пообещали вернуться утром.

Я одновременно испытал облегчение и тяжесть, покидая дом.

Шок медленно превращался в горе.

Мы молчали всю дорогу до дома Ани. У меня не было, что сказать, как и у нее. Я остановился на подъездной дорожке, и мы молчали, когда я нес Ариэль до дома. Молчали, когда я целовал Ариэль на прощание. Молчали, когда я притянул Ани в объятия и чмокнул в волосы.

Молчали, когда я уходил.

Я доехал до своего дома, но прежде чем открыл гараж, развернулся и поехал обратно.

Ани встретила меня у входной двери, как будто ждала моего возвращения. Она забралась в кровать, отвернувшись, а я разделся и обнял ее сзади.

Мы молчали даже тогда.

* * *

Когда Ариэль проснулась в семь утра на следующий день, мы собрались и снова отправились в дом родителей. Мы не обсуждали тот факт, что я провел ночь у Ани, или что поменял Ариэль подгузник и кормил ее из бутылочки до того, как Ани вылезла из постели.

Весь день пролетел за телефонными звонками. Говорить людям о том, что Генри умер, не становилось легче, не важно, сколько раз я это сказал, хотя ни один звонок не был таким болезненным, как звонок Алексу.

В полдень я забрал его в аэропорту, и к тому времени, как мы добрались до дома, дядя Майк и тетя Эли были уже у нас. Тетя выглядела как зомби, перемещаясь по кухне мамы, бесконечно наполняя чашки с кофе и вытирая стол. Она не останавливалась, даже когда мы с Алексом подошли ее обнять. От этого мне стало не по себе. Она была здесь, в то время как ее разум далеко от нас.

Дядя Майк был полной противоположностью. Он, молча, сидел на диване, глядя в никуда. Он даже не притворялся, что обращает внимание на то, что происходит вокруг.

— Где моя кроха? — спросил Алекс у Ани, как только та вошла в кухню.

Я проигнорировал вспышку раздражения.

— Она в манеже в бывшей комнате Кэти, — сказала Ани. — Привет, придурок.

— Привет, красотка, — ответил с улыбкой и притянул Ани к своему боку. — Как дела?

— Дерьмово.

— Да, у меня также, — тяжело вздохнул Алекс.

— От Трева что-нибудь слышно? — спросил я, прерывая их разговор.

— Недавно он звонил Элли, — ответила Ани, прислоняя голову к груди Алекса. — Он появится позже.

Я кивнул, затем развернулся и ушел. Мне нужно было побыть одному какое-то время. Атмосфера в доме сильно давила.

Я направился в прежнюю спальню Кейт. Ариэль спала в маленькой переносной кроватке, раскинув руки. Подойдя ближе, я сел на край кровати, наблюдая за ее дыханием.

Она понятия не имела, что происходит. Ее жизнь вертелась вокруг подгузников и бутылочек со смесями. Она спала, когда уставала, и плакала, когда была голодна, даже не догадываясь, что взрослые вокруг разваливаются на части. Я завидовал ей, но был чертовски благодарен, что она не запомнит ничего из этого.

Я тихо снял ботинки и лег на кровать, чтобы мог видеть Ариэль. Я полностью расслабился.

— Дядя Брам, — раздался детский голос некоторое время спустя. — Дядя Брам. Просыпайся.

Я открыл глаза и увидел лицо Келлера в паре сантиметров от своего.

— Эй, когда вы приехали? — спросил я хрипло, глядя на кроватку Ариэль, в которой ее уже не было.

— Только что, — сказал он торжественно. — Дядя Генри умер.

— Знаю, дружок, — ответил я, вытягивая руку и проводя по его волосам.

Он хлюпнул носом и поднял подбородок.

Ох, черт.

Вытянув руку, притянул Келлера к себе, и то, что он даже не пытался бороться, было показателем, как паршиво ему. Келлер — задира по своей сути. Ему нравилась борьба и драки, но прямо сейчас он лежал рядом со мной.

— Мама все время плачет, — раздался его голос в тишине комнаты.

— Да, моя мама тоже.

— Но я не плачу, — произнес Келлер упрямо.

— Я плачу, — пробубнил я. — Иногда.

— Правда? — спросил он удивленно, все еще глядя в потолок.

— Ага.

Келлер молчал, и несколько минут спустя Кэти тихо вошла в комнату, ложась рядом со мной с другого бока.

— Привет, сестренка, — сказал я, целуя ее в волосы, когда она положила голову мне на плечо.

— Привет, — ответила она, тяжело вздохнув.

Нам не нужно было ничего говорить. Причина ее визита была очевидной, и точно знал, что она чувствует. Вместо этого я просто лежал, потерянный в собственных мыслях.

* * *

Оставшаяся часть дня прошла медленно. Женщины готовили. Мужчины особо ничего не делали. Священник от морской пехоты приходил к нам, чтобы рассказать, как они отправят тело Генри домой, и объяснить, что пехотинцы буду рядом, чтобы помочь.

Мы поужинали, но по негласному решению, никто не сидел за кухонным столом. Семейный ужин только бы подчеркнул тот факт, что Генри умер.

Кэти пустила всех детей к себе в кровать на ночь.

Я прижал Ариэль к своей груди, сидя в кресле отца. Мне было нечем заняться. Казалось, что все в ожидании того, когда привезут тело Генри. В ожидании похорон. В ожидании того, как моя тетя развалится еще сильнее.

* * *

Пару дней спустя мы с Гевином собирали конструктор, когда Кэти пробежала мимо нас. Я схватил Гевина и поднялся на ноги, выйдя на крыльцо, где увидел, что Кэти прыгнула в объятия Шейна.

— Шейн, — выдохнула она, обнимая его за шею и утыкаясь в нее лицом.

— Папа? — сказал Гевин в замешательстве, смотря на меня, затем опять на действо перед нами. — Папа!

Он начал вырываться их моих рук, и как только я поставил его на ноги, побежал босиком по грязной подъездной дорожке.

— Привет, мальчуган, — сказал Шейн, немного отпуская Кэти, чтобы взять Гевина на руки.

Должно быть, кто-то услышал крик Гевина, потому что вскоре все дети выбежали на улицу, крича Шейну.

В моем горле образовался ком, когда Сейдж вылетела из дома, резко затормозив, и разразилась слезами.

— Ах, крошка, — сказал Шейн, поцеловав Келлера в макушку, прежде чем направился к старшей дочери.

Сейдж уже была большой, чтобы проситься на ручки, но казалось, это не имело значения, потому что Шейн поднял ее. Она обхватила его ногами и руками, как обезьянка, пока он поднимался по ступенькам, кивнув мне по пути.

Я задавался вопросом, буду ли носить Ариэль на руках, когда она станет такой большой. Затем мне захотелось удариться головой о дверную раму.

— Ладно, — сказала Кейт, вытирая лицо. — Здесь холодно. Все в дом!

Дети побежали обратно, счастливо болтая, а Кэти слабо улыбнулась им.

— Я так рада, что они его отпустили, — сказала она, когда я приобнял ее за плечи.

— Уверен, так и есть, — ответил я, целуя ее в висок. — Сколько времени у него есть?

— Не очень много, — она невесело рассмеялась. — Когда он снова уедет, будет в десять раз сложнее его отпускать.

— Не думай пока об этом, — сказал я, сжимая ее плечо. — Живи настоящим моментом.

— Ага.

Я зашел в гостиную, где дети обступили Шейна, рассказывая ему обо всем, что делали, пока его не было. Даже Айрис, которая еще не говорила много слов, без перерыва лепетала, борясь за внимание отца с братьями и сестрами. Они были так рады, что их маленькие щечки покраснели.

Я оглянулся и встретился взглядом с Ани, которая вышла из кухни, держа Ариэль у своей груди, пока слово «папочка» раздавалось по гостиной снова и снова. О чем она думала? Ее губы были приподняты в вялой улыбке, но она, казалось, прилипла к половице, когда я сделал к ней шаг.

Боже, даже истощенной она оставалась красивой.

Посмотрел на Ариэль, которая оторвала головку от плеча Ани, и мое сердце загрохотало в груди.

Затем Ани внезапно покинула комнату, оставив меня пялиться в пустой дверной проем.

* * *

— Привет, мужик, — сказал Шейн пару часов спустя, похлопав меня по плечу, когда вошел в комнату. — Она очаровательна.

— Спасибо, — ответил я, поглаживая спину Ариэль. Я услышал, как она плачет в своей кроватке и помчался туда, пока никто не услышал. Казалось, что мне не удается взять ее на руки сейчас, когда дом полон людей.

— Вы с Ани вместе или…

— Нет, — ответил резко. Я не хотел думать о том, что происходило между мной и Ани. Случилось и так много всего. Слишком много мыслей пролетало в моей голове каждую секунду, чтобы сосредоточиться над одной.

— Оу, — Шейн сел на диван, откинувшись на подушки. — Почему?

— Ты серьезно спрашиваешь о моих отношениях с Ани? — спросил я недоверчиво.

Год назад я бы с радостью убил Шейна за то, что он вел себя как мудак с моей сестрой. Она забеременела Айрис, а Шейн обращался с ней как с мусором. Только от мысли об этом я стиснул зубы. Через какое-то время я наладил отношения с Шейном, но я не такой всепрощающий, как моя сестра.

— Я сам разбирался в подобном, — ответил он.

— Если бы не разобрался, то был бы мертв, — я заткнулся, как только произнес это.

Его приемный брат только что умер. Мой кузен, которого я знал с тех пор, как тому было четыре года, только что погиб. Я закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. Черт.

— Не бери в голову, — тихо сказал Шейн. — Не в первый раз ты угрожал меня убить, и я уверен, что не в последний.

— Неудачное время, — проворчал я, вызвав смешок Шейна.

— Ах, Генри было бы все равно, — сказал Шейн с улыбкой. — Он бы наблюдал за нами, переводя взгляд с одного на другого, как будто находился на теннисном матче.

— Правда, — выпалил я. — И спросил бы, как именно я планирую тебя убить. Из его любимого: щеподробилка древесины, хотя он знал, что у нас ее не было.

— Щеподробилка… хороший выбор, — ответил Шейн устало, закрыв глаза.

— Как это дерьмо случилось? — спросил я на полном серьезе, выпрямившись в кресле и крепко прижимая к себе Ариэль. — Как он мог погибнуть во время учений?

— На наших учениях я видел парней, которые вели себя чертовски глупо, — сказал Шейн, уперев локти в колени. — Может, Генри вел себя так, как по жизни… Кто знает. Они пытались спланировать все непредвиденные обстоятельства, но иногда что-то выходит из-под контроля и происходит то, чего не ждешь.

— Так херово, — я покачал головой.

— Могу сказать тебе больше, — Шейн посмотрел мне в глаза. — Они сделали все возможное, чтобы его спасти. Они бы не позволили этому произойти просто так. Парни, с которыми он был, изо всех сил пытались ему помочь.

— Хорошо, — я тяжело сглотнул.

— И он был не один.

— Хорошо, — я опустил голову к Ариэль и закрыл глаза, когда в носу начало покалывать.

— Ты в порядке? — через какое-то время спросила мама, положив ладонь мне на затылок.

— Да, — прохрипел я, кивнув.

— Я люблю тебя, Абрахам, — сказала она, наклонилась и поцеловала меня в лоб. — Я бы хотела забрать это горе от своих детей.

— Я взрослый, — без особого энтузиазма ответил я.

— Ты все еще мой сын, — сказала мама и протянула руки к Ариэль. — Теперь мой черед держать принцессу. Ты единоличник.

Глава 14

Анита

— Черт, Трев, мог бы сам нести эту хрень, — прорычала я в отчаянии, заставляя всех вокруг замолчать. Мой голос был таким язвительным. Но я ничего не могла с этим поделать. — Брам, Алекс, Шейн и Трев могут нести его. Вся эта чушь насчет процессии глупа. Если не хотите, чтобы почетный караул сделал это, то скажите им «нет». Конец.

Мои руки дрожали, когда я положила их на колени. Молчание становилось все тяжелее и тяжелее, пока я смотрела в пол, на котором сидела.

Мои нервы были на пределе.

Прошло четыре дня с тех пор, как мы узнали, что Генри умер, и они, наконец-то, отправили его домой для похорон. Мы должны были встретить самолет, который доставит тело Генри — в гребаном грузовом отсеке, представьте себе — всего через пару часов. А я уже почти свихнулась. Все никак не могла смириться с этим.

Ариэль вела себя хорошо. Она, казалось, не замечала, или ее не волновало чрезмерное внимание нашей семьи. К моменту, когда нужно было укладывать ее спать, она все еще была девочкой-лапочкой. Никакой суеты, ничего. Словно чувствовала, что больше я не выдержу.

Но Брам спал в моей постели каждую ночь. Я впустила его в ту первую ночь, потому что не хотела оставаться одна. И мысль о том, что он будет один, также была невыносима. Теперь же, когда Алекс приехал домой, я предполагала, что смогла бы немного дистанцироваться.

Но ошиблась.

Брам все больше занимал мое личное пространство. Он приходил ко мне домой, и я впускала его — а как же иначе? Я любила этого болвана и знала, что ему больно. Поэтому не могла его прогнать.

Однако каждый раз, когда он перекатывался ко мне и обнимал за талию, я чувствовала, что еще более отчаянно нуждалась в том, чтобы побыть одной. Я держалась из последних сил, чтобы, едва проснувшись, не разрыдаться и не выплакать все глаза. Ведь нужно было что-то делать, что-то планировать, с кем-то видеться. Первая неделя после потери близкого человека наполнена сочувствующими людьми и встречами, и никогда не было времени лишь на себя.

Я знала это.

Хотя когда ночью возвращалась домой, мне бы следовало отбрасывать все прочь и предаваться горю. Но я не могла сделать этого. Не могла сделать это, когда настороженные глаза Брама встречались с моими, когда я открывала входную дверь ему снова и снова. Не могла сделать это, когда он каждую ночь вздрагивал за моей спиной, почти дрожал, пока не проваливался в сон. Не могла сделать это, когда просыпалась утром, а он был в комнате Ариэль, меняя ей подгузник, и тихо говорил с ней обо всем и ни о чем.

На меня не было времени. И вот, когда я сидела на полу, слова сами собой слетели с моих губ, и теперь мне стало еще хуже.

— Господи Боже, Ани, — устало пробормотал Шейн.

Я с трудом сглотнула.

— Мне это нравится, — сказала Элли дрожащим голосом. — Вы, парни, таскали его на спине годами, по большей части потому, что он запрыгивал на вас, пытаясь вам досадить. Теперь понятно, почему вы понесете его.

У меня перехватило дыхание.

— Анита, — произнесла Лиз, заставляя мое тело напрячься, — на кухню.

Она поднялась с дивана и ушла, а я с помощью рук поднялась и отправилась вслед за ней. Я облажалась. Когда Элли все твердила и твердила, что не знает, кто займет места двух оставшихся, кто должен нести гроб, я совершенно потеряла терпение. И это было действительно отвратительно с моей стороны. Я заслужила все, что могла сказать мне Лиз, и даже больше.

— Что происходит? — резко спросила Лиз, когда я зашла на кухню.

— Мне очень жаль.

— Я не спрашивала, сожалеешь ли ты, и не жду никаких чертовых извинений. А теперь скажи мне, что, черт возьми, происходит с тобой?

— Ничего, — вздохнула я, проводя пальцами по волосам. — У меня просто сдали нервы.

— Все мы на пределе.

— Я знаю, это не оправдание.

— Езжай домой, Ани.

Мой взгляд метнулся к ней, и я чуть не отшатнулась от ее слов. Она прогоняла меня? Мое горло так сжалось, что я не могла дышать, а глаза наполнились слезами.

— Тебе нужно поспать, детка, — мягко сказала она, когда я в ужасе уставилась на нее. Потом Лиз подняла руку и погладила меня по волосам. — Тебе нужно какое-то время побыть не здесь.

— Со мной все в порядке, — покачала головой я.

— Нет, ты не в порядке. Съезди домой на несколько часов. А Ариэль пусть останется здесь с другими детьми.

— Мы должны поехать за Генри, — упрямо возразила я, прикусив щеку изнутри.

— Генри не волнует, будешь ли ты в аэропорту, — тихо заметила она. — Но я волнуюсь, что ты выглядишь так, словно не спала неделю.

— Но…

— Анита-Бонита, — пробормотала она, прерывая меня. Только Генри использовал это прозвище. Мой желудок сжался. — Иди домой и отдохни. Я попрошу Дэнни отвезти тебя.

Я кивнула, тяжело опираясь на стол. Меньше чем через минуту Лиз привела Дэна. Его обеспокоенные глаза смотрели на меня.

— Пойдем, малышка, — хрипло произнес он, обнимая меня за плечи.

Я вернулась в комнату, где спала Ари, и нежно поцеловала ее в лобик, прежде чем взяла сумку. С ней все будет хорошо, пока я буду собираться с мыслями. Вечером все взрослые отправятся за телом Генри, но очень милая леди по имени Хизер, которую Элли и Лиз знали по какому-то клубу, останется присмотреть за детьми.

Я вышла из дома вместе с Дэном и устало залезла в его грузовик.

— Всего на пару часов, ладно? — проскрежетала я, когда мы заруливали на мою подъездную дорожку. — Когда соберетесь в аэропорт встретить тело Генри, по пути заезжайте за мной.

Дэн выглядел так, словно собирался долго спорить, но потом, наконец, слегка кивнул мне в согласии.

Я кивнула в ответ, затем вылезла из машины, когда он остановился.

Я не стала раздеваться, просто сняла туфли и забралась под одеяло.

И тогда, наконец, дала себе волю. Все началось с тихих всхлипываний, прерывистого дыхания, икоты, но вскоре я уже рыдала так сильно, что все мое тело содрогалось с каждым плачем. Я рыдала самозабвенно. Сильно и громко. А потом провалилась в сон.

* * *

Я вздрогнула и проснулась, оглядывая спальню и гадая, что же меня разбудило. Когда посмотрела на часы, я выругалась и выпрыгнула из постели. Когда мои ноги коснулись пола, меня качнуло в сторону, и я ударилась бедром о тумбочку и с грохотом уронила лампу на пол.

Прошел уже час, как мы должны были забрать тело Генри.

Но никто не заехал за мной.

Мое сердце забилось в панике, когда я подбежала к комоду и выдвинула верхний ящик слишком сильно, что он упал на пол. Проигнорировав беспорядок, схватила черные джинсы и бросила их на кровать, прежде чем взяла одну из старых футболок Генри из своего ящика с бельем. Она была темно-синего цвета с небольшой эмблемой на груди, лоснящаяся и шелковистая, одна из самых моих любимых, хотя и была слишком большой для меня.

Вбежав в ванную, я вскрикнула, увидев свое лицо и волосы. Лихорадочно смочила волосы и подобрала с пола шапочку, чтобы натянуть ее, потом вытерла слезы, льющиеся из моих глаз.

— Черт, — всхлипнула я. Шапочка упала на пол, пока я быстро одевалась. Руки дрожали от паники.

Я буду скучать по нему. Меня не будет там. О, Боже.

Я была уже в лифчике и трусиках, борясь с джинсами, когда мое имя прозвучало от входной двери.

— Ани? — в замешательстве звал Брам, входя в комнату, когда я озверела. Я плакала и шаталась, пытаясь натянуть джинсы на ноги.

— Почему никто не разбудил меня? — пронзительно закричала я. — Я же просила разбудить меня!

Мои слова были искажены рыданиями.

— Детка, остановись, — приказал Брам, спеша ко мне. — Прекрати!

Он крепко обхватил меня руками, пока я дрожала.

— Вы должны были заехать за мной! — кричала я, хлопая его по груди.

— Я здесь, — говорил он, пытаясь успокоить меня. — Я здесь.

— Вы должны были забрать меня, — всхлипывала я, все мое тело обмякло. — Дэн сказал…

— Самолет задержали, — тихо произнес Брам, наклоняясь ко мне. — Мы уезжаем, как только ты будешь готова.

Моя грудь тяжело вздымалась от его слов. Я не опоздала.

От облегчения я расплакалась. И не могла остановиться. Как бы не пыталась. Уже настолько сильно погрузилась в печаль, что чувствовала, как мои глаза опухли от слез.

— Давай помогу, — прошептал Брам, хватаясь за джинсы, которые я натянула до бедер, надел их до конца и застегнул, пока я держалась за его плечи для равновесия. — Я не оставлю тебя.

Я вытерла лицо, пытаясь восстановить дыхание, моя грудь болела от каждого спазма.

— Эта футболка? — спросил он, потянувшись за футболкой Генри, лежащей на кровати. — Я помню, когда он вернулся домой в ней.

Он натянул ее через мою голову и подождал, пока я просуну руки в рукава.

— Все в порядке? — поинтересовалась Кэти, входя в спальню, когда Брам принес мне носки.

— Я подумала, что проспала, — сказала я с болью в голосе, встречаясь с ней глазами. — Думала, что все пропустила.

— Черт, Ани, — пробормотала она, проходя дальше в комнату, когда Брам мягко подтолкнул меня к кровати и приподнял мою ногу. — Мне жаль. Как только мы узнали, что рейс задерживается, мы с мамой решили дать тебе побольше времени. Нам не хотелось будить тебя, если ты спишь. Проклятье, твои несчастные глаза.

— Эй, малышка, — тихо позвал Брам, опускаясь на колени у моих ног. — Резиновые сапоги?

Я кивнула, и он протянул руку и нежно провел пальцами по моей щеке.

— Я помню эту футболку, — приглушенно призналась Кэти, когда Брам ушел за моими сапогами. — Он отдал ее тебе после того, как я сказала ему, что он выглядит в ней, как стриптизер.

Я слабо рассмеялась и посмотрела на футболку. Она вся была в маленьких дырочках, делающих ее практически прозрачной. Слава тебе Господи, что я собиралась надеть пальто.

Брам притащил мои сапоги и помог мне встать на ноги, чтобы я могла надеть их. Затем он протянул мне пальто, и я надела его.

— Готова? — спросил он, протягивая мне шапочку.

— Нет, — ответила я, натягивая шапку.

— Никто не готов.

— Аминь, — сказала Кэти, выводя нас из комнаты.

* * *

Персонал аэропорта встретил нас и проводил к группе одетых в синюю форму морских пехотинцев, ожидающих нас на взлетной полосе. Они были сдержаны. Добры. Печальны. Почтительны.

Молчаливы.

Прошло совсем немного времени, когда еще один морской пехотинец спустился по ступенькам из туннеля, ведущего к двери самолета. Его шаги были длинными и решительными, но, казалось, он не торопился. Его взгляд скользнул по нам, глаза задержались на Шейне, прежде чем он остановился.

— Добрый вечер, — пробормотал он, глядя на каждого из нас по очереди, словно не был уверен, с кем ему следовало говорить. — Я мастер-сержант Сэмюель Монро. Я имею честь привезти старшего сержанта Харриса домой.

Элли громко всхлипнула, и Монро тут же посмотрел на нее.

— Мэм? — спросил он, вставая перед ней.

— Спасибо вам, — прохрипела она, протягивая руки Монро.

— Это честь для меня, — мягко произнес он. — Генри был хорошим другом.

Мое горло сжалось, и Брам обхватил меня за шею сзади.

— У вас есть какие-нибудь вопросы? — вежливо спросил Монро.

— Нет, — Элли покачала головой, посмотрев на Майка.

— Капеллан все объяснил, — хрипло уточнил Майк.

Монро кивнул, затем посмотрел на Шейна и тоже слегка кивнул ему.

— Я сопровожу старшего сержанта Харриса в похоронное бюро, — произнес он, его взгляд снова вернулся к Элли. — Морской флот останется с ним, пока его тело не предадут земле.

— Он не будет один, — еле слышно прошептала Элли.

— Нет, мэм. Не будет. Я обещаю вам.

Он еще раз сжал ладони Элли, а потом отошел в сторону, когда почетный караул скрылся под самолетом.

Я задержала дыхание.

Через несколько мгновений послышался звук шагов, и шестеро морских пехотинцев появились в поле зрения, бережно неся гроб, укрытый флагом.

Наш Генри. Вот и ты, друг.

Я прижала руку ко рту, а колени начали подгибаться. Брам обнял меня за талию и прижал к груди, пока мы наблюдали, как они несли Генри к ожидавшему катафалку.

Монро был совершенно неподвижен, когда морские пехотинцы остановились перед ним, он поднял ладонь и отдал честь гробу.

Словно издалека, послышался всхлип Кэти.

Потом они поместили Генри в задней части катафалка.

Мы проследовали за катафалком до похоронного бюро, но я толком не запомнила это. Брам обнимал меня, это я знала точно. Не уверена только, это было больше для меня или для него. Пристегнутый ремнем безопасности Алекс сидел, упершись локтями в колени и закрыв лицо руками. И впервые с тех пор, как встретила Лиз, я увидела, что она скользнула в грузовик Дэна и поехала домой, положив голову ему на плечо.

* * *

— Что это? — спросила я на следующей день, остановившись на тротуаре перед церковью, где должно было пройти прощание с Генри. Как только мы доставили его домой, приготовления уже шли полным ходом. Мы не были уверены, на сколько Шейн сможет остаться, а Элли и Лиз не хотели, чтобы был хоть малейший шанс, что ему или Алексу придется уехать, прежде чем мы похороним Генри. Они заслуживали проститься с ним вместе с нами.

Ариэль в фиолетовой одежде спала у меня на руках, завернутая в темно-серое одеяльце. Я не смогла одеть свою малышку в черное. Просто не смогла.

— Это Патриотический караул, — хрипло сказал Тревор, останавливаясь рядом со мной и Брамом.

— Ого, — выдохнула я, смотря на ряд мотоциклов, выстроившихся вокруг квартала. — Кто-то…

— Нет, они просто появились, — прервал меня Трев, проводя рукой по галстуку, свисавшему с его шеи.

— Генри бы это понравилось, — заметила я, оглядывая мужчин, стоявших рядом со своими мотоциклами. — О, черт, — выдохнула я, опираясь на руку Брама за моей спиной, когда подъехал катафалк.

Мотоциклисты, словно это было отрепетировано, стянули с голов банданы, военные бейсболки и шапки с их голов и прижали к груди.

— Мы готовы, — объявил Алекс, подходя к нам в парадной форме. Его спина была прямой, словно он аршин проглотил. Они с Шейном были в полной военной экипировке, и я никогда еще не видела их более красивыми.

— Ты в порядке? — спросил Брам, пока вел меня к тому месту, где стояли Лиз и Элли с детьми, держа их за руки.

— Да, иди к нему, — приказала я, смотря на катафалк.

Наша семья последовала за парнями, которые несли гроб Генри в переполненную церковь, а затем молча заняли места на передних двух рядах. Даже дети притихли, когда пастор начал говорить.

Рядом с алтарем и по бокам гроба стояли фотографии.

Генри в восемнадцать лет в парадной форме. Я вспомнила, как он рассказывал мне, что его заставили надеть для фотографии не всю форму, а лишь китель и фуражку.

Генри, когда ему было лет семь-восемь, сидящий на плечах Тревора, его лицо было вымазано чем-то, напоминающим ежевику.

Генри в четыре года, обнимающий за шею Элли, когда готовился к съемкам. Ее рот был широко раскрыт, словно она смеялась.

Генри в полном камуфляже, в шлеме на голове, его лицо было раскрашено, голубые глаза ярко сияли, и он широко улыбался на камеру.

Генри и Майк, сидящие в креслах-качалках на заднем крыльце дома Майка и Элли — явно не подозревая, что кто-то их сфотографировал.

Генри со мной, висящей на его спине, а остальные дети столпились вокруг нас во время кемпинга прямо перед тем, как Алекс отправился в армию.

Последняя была моей любимой. Она была снята, когда Генри в последний раз был дома. И дети Кэти и Шейна висели на нем, как обезьянки. Айрис и Ганнер сидели у него на плечах, словно он хвастался перед камерой, Гэвин и Келлер сидели у него в ногах, а Сейдж стояла, обняв его за талию. Она смотрела на него и широко улыбалась.

Это была жизнь Генри в кадрах, и мне было ненавистно, что мы не могли поставить больше фотографий. Он был больше этого. Он любил водку, особенно с добавками, хотя и заставил меня поклясться, что я сохраню это в тайне. Он не носил нижнего белья, но покупал носки раз в месяц, потому что, по его словам, любил мягкие. Он носил с собой одну фотографию — Элли, которую он стянул из старого фотоальбома Элли и Майка, когда ему было двенадцать.

Он ненавидел мексиканскую кухню, но любил тайскую. Он говорил, что пить молоко, все равно, что пить чужую мокроту, и поэтому отказался иметь с ним дела. Ему нравился синий цвет, поэтому носил одежду этого цвета, и она смотрелась на нем хорошо. Он использовал больше средств для укладки волос, чем я. У него была татуировка на ребрах, которую он отказывался обсуждать с кем-либо, и еще одна на плече, скрывающая шрам.

Он любил свою семью. Он был необыкновенно хорош в пинг-понге… и пив-понге.

Я посмотрела вниз на Ариэль. Слушая, как пастор читает историю жизни Генри, написанную Тревором. Она была полна фактов. Дата его рождения, день, когда он приехал к Элли и Майку, когда он окончил среднюю школу, его военные достижения.

Мое лицо онемело.

Ариэль проснулась и сучила ножками, когда Тревор и Шейн встали в конце прохода, направляясь к подиуму в передней части церкви.

— Ш-ш-ш, — прошептала я, разворачивая Ари, когда она откинула одеяльце. — Тише, дядя Трев и дядя Шейн говорят.

— Спасибо, что пришли, — глубокий голос Тревора зазвучал через церковную аудиосистему. — Моему младшему братишке очень хотелось бы, что его панихида проходила, когда все стоят.

Переполненная церковь наполнилась тихим смехом.

— Он никогда не дал бы нам дослушать до конца, — продолжил Трев с улыбкой, наклонившись к маленькому микрофону перед ним. Его голос немного надломился, и он поднял руку, чтобы потереть лицо, а Шейн подошел ближе к нему.

— Генри был раздражающим, — произнес он, вновь всех рассмешив. — Забавным, очаровательным… надоедливым. — Теперь все засмеялись чуточку громче.

Лиз положила ладонь на мое колено, а Тревор продолжал, и мы слушали, как он вспоминал своего младшего брата.

Оставшаяся часть прощания пролетела незаметно. Одноклассники и несколько друзей Генри из морской пехоты, которые прилетели на похороны, вышли и поделились небольшими историями о Генри. Большинство из них были смешными, некоторые были пикантными, но все они были радушными. Я не стала говорить. Не думала, что смогла бы сделать это, не выставив себя на посмешище.

Вскоре мы ехали на военное кладбище, расположенное в получасе езды от церкви. Когда Майк и Элли узнали о Генри, они сразу же нашли место для него, а поскольку Майк был ветераном морской пехоты, то купили участок рядом с ним.

Патриотический караул сопроводил нас туда. Это было мило с их стороны, хотя смерть Генри не была особо «значимой». Я не могла представить себе, чтобы кто-то доставил нам неприятности, от которых они бы могли нас охранить, но, по словам Брама, это было больше из уважения. В любом случае, это было невероятное зрелище.

Морские пехотинцы вроде как взяли на себя церемонию, как только мы приехали, и я знала, что это стало облегчением для Элли. Ей не нужно было ни о чем беспокоиться. Она могла сидеть в оцепенении, пока управляющий кладбищем и почетный караул обо всем заботились.

Зазвучала барабанная дробь, и парни из почетного караула быстрыми точными движениями сложили флаг, укрывающий гроб Генри. Затем один из морских пехотинцев подошел к Элли, опустился на одно колено и что-то прошептал ей, протягивая флаг обеими руками.

Брам взял Ариэль из моих рук, и я наблюдала в замешательстве, как он прижал ее головку к своей груди, накрыв ее ушко с другой стороны своей широкой ладонью.

Я подскочила от первого ружейного залпа.

Потом закрыла глаза, когда два других залпа взорвали полуденную тишину.

— Спасибо, — прошептала я, прислоняясь к плечу Брама.

— Не хотел, чтобы у нее заболели ушки, — объяснил он.

Я кивнула, а моя грудь сжалась.

Затем, внезапно, все закончилось, и мы должны были оставить его там одного.

* * *

— Я рада, что все закончилось, — тихо произнесла Кэти, падая на диван рядом со мной, где я кормила Ариэль. Последний человек, наконец-то, покинул дом Майка и Элли всего пятнадцать минут назад.

Похороны прошли хорошо, ну насколько хорошими они могут быть, но было больно. Очень. Оставлять Генри на кладбище ощущалось таким неправильным. Я пыталась убедить себя, что это больше не Генри. Что это всего лишь его бренная оболочка, а не мальчик, который вырос на моих глазах, но это не имело значения. Он лежал в холодной земле, и я боялась, что если бы думала об этом слишком долго, то закричала бы.

Никто из нас не смог уехать сразу, и, в конце концов, Дэн и Лиз загрузили детей в машину и увезли их домой, пока оставшиеся наблюдали за сотрудниками кладбища, которые с помощью небольшого трактора засыпали могилу Генри.

В конце концов, мы уехали, но Тревор сказал, что задержится еще на несколько минут.

И он все еще не вернулся.

— Когда Шейн должен уехать? — спросила я Кейт, вынимая бутылочку из ротика Ариэль.

— Он улетает с нами завтра, — ответила она, протягивая руки, чтобы забрать у меня малышку, а затем прижала мою девочку к груди и начала нежно похлопывать ее по спинке. — Потом на следующий день он уедет.

— Уверена, что не хочешь задержаться подольше? — спросила я, поворачиваясь к ней на диване. — Поскольку Шейн все равно уезжает, ты могла бы…

— Нет, — возразила Кейт, прерывая меня кивком головы. — Я бы с удовольствием осталась на какое-то время, но детям нужно быть дома, — она грустно улыбнулась мне. — Они должны быть в их собственном доме и выполнять свои обязанности. Малыши скоро забудут, а вот для Келлера, Гэвина и Сейдж это будет тяжелым временем.

Я кивнула. Генри жил в Сан-Диего и, насколько мне было известно, часто виделся с семьей Кейт и Шейна. С нами, живущими в Орегоне, все было по-другому — мы виделись, только когда Генри мог взять отпуск. Детям Андерсонов придется привыкнуть к тому, что они больше не увидят своего дядю за обеденным столом или на вечеринке по случаю дня рождения. Он не был каким-то дальним родственником для них — он был значимой частью их жизни. И вдобавок ко всему, их отец должен будет вернуться на службу в другой части мира на еще долгие пять месяцев.

— Хочешь, я приеду? — осторожно поинтересовалась я. — У меня еще не закончился декретный отпуск.

— Неа, — покачала головой Кейт. — Думаю, это лишь подтолкнет Брама за край.

— Что ты имеешь в виду? — глупо переспросила я, открываясь навстречу куче дерьма, с которым мне не хотелось иметь дело.

— Он любит тебя, идиотка, — раздраженно произнесла она. — И так достаточно плохо, что нам с Шейном придется разлучиться. Не нужно вам с Брамом той же хрени.

— Мы не вместе, — без всякого выражения ответила я, опуская голову на руки. — Это не одно и то же.

— Разве он не остается у тебя? — недоверчиво спросила она. — Какое еще «вместе» тебе нужно?

— Все не так.

— Именно так.

— Он порвал со мной Кейт, — фыркнула я, закрывая глаза. — Насколько яснее я должна быть? Мы не вместе. Он не хочет быть со мной.

— Он любит тебя.

— Ну, Алекс и Тревор тоже. Но я же ни с кем из них.

— Ты также спала с Алексом или Тревором, — парировала Кейт, а затем замолчала. — Ты же не спала, верно?

— Заткнись, — фыркнула я, заставив ее рассмеяться. — Слушай, я поняла, ладно? У нас с Брамом есть кое-что общее. Но это не значит, что это куда-нибудь нас приведет. Мне нужно думать об Ариэль.

— Он любит Ариэль.

— Да, — согласилась я. — Несомненно. Но он не хочет быть ее отцом.

— Ты не знаешь…

— Я знаю это. Он был предельно ясен, Кэти. И это нормально. Он нам ничего не должен. Но я не хочу начинать ничего снова, если знаю, что у этого нет будущего. Это не справедливо по отношению ко мне или к ней.

— Мама велела позвать вас в столовую, — раздался за моей спиной ровный голос Брама, из-за чего все мое тело напряглось. Не уверена, сколько он услышал, но он должен был понять что-то по тону моего голоса.

Я медленно повернулась, чтобы посмотреть на него, но успела встретиться с ним взглядом лишь на секунду, прежде чем он испарился.

— Черт, — простонала Кейт, поднимаясь с дивана.

— Все в порядке, — рассеянно сказала я, пытаясь встряхнуться. Я не сказала ничего такого, чего бы мы с Брамом уже не знали.

Мы не были вместе и не собирались быть вместе. Я любила его, всегда буду любить, но это не означало, что мы унесемся вдаль в поле с ромашками и будем жить долго и счастливо. Реальный мир так не работал. Люди погибали на учениях. Мужья оставляли своих жен на долгие месяцы, чтобы сражаться на войнах, которые не имели к ним никакого отношения. Пятнадцатилетние беременели и были вынуждены отказываться от своих детей.

Пары расставались, потому что один из них хотел детей, а другой — нет.

Я последовала за Кейт в столовую и остановилась, увидев, что все сидят за столом. Очевидно, Тревор вошел через заднюю дверь, потому что даже он был там, обнимал Элли за плечи, пока она тихо говорила ему что-то на ухо. Дети сидели в одной из задних спален и смотрели телевизор, но все взрослые были здесь и сидели на стульях.

— Заходи и присаживайся, — пригласил Дэн со своего места во главе стола.

Я двигалась медленно, рассеянно наблюдая, как Брам потянулся за Ариэль, когда Кейт проходила мимо него.

Когда Кейт села, осталась пара свободных мест. Я посмотрела в сторону детских складных стульчиков, прислоненных к дальней стене.

— Вот, — сказал тихо Брам, отодвигая одной рукой стул слева от него. — Садись.

Я безразлично опустилась на стул, на который он мне указал, а затем мы несколько мгновений сидели молча, смотря друг на друга, ожидая пока кто-нибудь из родителей начнет говорить.

Наконец, Элли откашлялась.

— Во-первых, хочу поблагодарить всех вас за то, что вы сделали за эту неделю, — начала она, слегка шмыгнув носом. Она подняла подбородок и сцепила руки на столе. — Не знаю, как бы справилась со всем этим, если бы мои мальчики не вмешались и не позаботились обо всем. И к вам это тоже относится, — она оглядела сидящих за столом, задержав взгляд на мне и Браме, прежде чем посмотрела на Алекса, а потом на Кэти.

— Генри был моим мальчиком, — с болью в голосе проговорила она.

Я неосознанно протянула руку и сжала бедро Брама для поддержки, когда волна горя, казалось, обрушилась прямо на меня.

— Генри был моим ребенком, — снова повторила Элли, взяв себя в руки. — И я не уверена, как нам теперь двигаться дальше. Черт, я не могу представить себе завтрашний день, не говоря уже о том, чтобы беспокоиться о будущем.

Брам положил свою ладонь поверх моей на его бедре и переплел наши пальцы.

— Но мы с Лиз поговорили ранее, — продолжила Элли, оглядывая нас. — И мы обсуждали, как мы с ней счастливы, что у нас есть дети, которые приходят домой, когда они могут. Семья, которая счастлива проводить время вместе и в которой все любят друг друга. Не у всех это есть, понимаете? Дети вырастают и отдаляются, но не вы. Вы все так же близки, как и в детстве.

Брам сжал мою ладонь.

— Никто из вас не хотел сидеть за одним столом, как мы сейчас делаем, — сказала Элли. — И я это понимаю, потому что тоже не хотела, — шмыгнула носом она, и Майк протянул руку, чтобы погладить ее спину.

— Но это… сидеть вместе за обеденным столом… это всегда было важно, а сейчас это даже еще важнее. Я не сдаюсь. Так что мы будем сидеть все вместе и съедим все то, что принесли люди. Мы поговорим, а Алекс будет подкалывать Тревора, пока тот не начнет скрежетать зубами. Кейт попытается поговорить с Ани, хотя она сидит на другом конце стола. Сейчас мы во всем разберемся, так что, когда в следующий раз снова соберемся все вместе, а моего мальчика здесь не будет, все станет намного проще, — свои последние слова Элли сопроводила резким кивком.

Это была хорошая речь. Я поняла ее смысл. Мне нравилось, как сильно Элли старалась, но никто не пошевелился после того, как она закончила говорить и откинулась на спинку стула.

Я взглянула на Тревора, который смотрел в тарелку перед ним, затем на Шейна и Кейт, которые смотрели друг на друга. Никто из нас не хотел делать первое движение. Я перевела взгляд на Алекса и напряглась, увидев выражение его глаз.

— Я понимаю, что это значит, и полностью с вами согласен, тетя Элли. Но я не буду есть «перевернутый пирог»[3] миссис Нильсон, — сказал он, хмуро качая головой. — В прошлый раз, когда она его приносила, у меня был понос.

Все за столом обомлели.

Майк первым прервал молчание, и как только его хриплый хохот взорвал тишину, все остальные начали смеяться. Мы так сильно смеялись, что из глаз потекли слезы.

После первых нескольких минут я уже не была уверена, что мы продолжали смеяться над Алексом. Мы смеялись от удивления, что вообще можем смеяться. Смеялись, чтобы доказать, что все еще можем делать это, несмотря на то, что сломлены, что, возможно, мы можем продолжить жить, не замечая зияющих дыр в наших грудных клетках. Мы смеялись, потому что Генри обязательно сказал бы что-нибудь совершенно неуместное в ответ на замечание Алекса. Все мы услышали его голос в своих головах. Мы смеялись, потому что плакали так долго, что любое другое проявление эмоций было почти облегчением.

— Я не шучу! — громко возразил Алекс, тем самым заставляя нас смеяться еще громче.

Я вытирала лицо, когда Брам сжал мою руку. А когда снова посмотрела на Алекса, он подмигнул мне, слегка улыбнувшись.

Я улыбнулась в ответ.

— Ну, пирог отправится на помойку, — пробормотала Лиз со смешком, вставая, чтобы взять пирог с середины стола. — Остальное должно быть безопасным.

Пока она относила пирог на кухню, я скорчила рожицу Алексу, отчего его улыбка стала шире. Он, черт возьми, знал, что мне нравился перевернутый ананасовый пирог миссис Нильсон. И я точно знала, что у него не было поноса, потому что последний мы съели с ним напополам, и я чувствовала себя хорошо.

Я ожидала, что этот кретин переведет тему от Генри, но не… Я резко вскинула голову, чтобы снова посмотреть на Алекса, когда мои глаза начало печь.

— Засранец, — одними губами произнесла я, слабо рассмеявшись.

— Красотка, — также без звука ответил он мне, посылая воздушный поцелуй.

— Пирог! — закричал Ганнер, вбегая в столовую и скользя в носках по деревянному полу, пока не остановился.

— У нас будет пирог? — спросил Келлер, влетая в комнату вслед за братом.

— Я хочу! — крикнул Гэвин из коридора.

Я посмотрела на мальчиков, наблюдая, как их глаза бегают по комнате в поисках союзника.

Я знала, кто был бы этим союзником еще полторы недели назад.

— Хорошая мысль, — сказала я, поднимаясь со стула. — Тетя даст вам все, что вы захотите. Хватайте-ка ваши стулья и присаживайтесь к столу.

— Ани, — предупредила меня Кейт низким голосом.

Я проигнорировала ее. Моя старшая племянница и трое племянников уже потеряли мать. Ганнер никогда не сможет вспомнить Рейчел, и не уверена, насколько хорошо ее помнит Гэвин, но Келлер и Сейдж уже познали горечь потери самого важного человека в их жизни. У них были Шейн и Кейт, безопасность и большая любящая семья, но потеря Генри вновь разбередила старую рану.

Я мало что могла сделать для них, кроме как любить их. Но скоро они вернутся в Калифорнию, и я не увижу их несколько месяцев.

Но одну вещь я могла сделать. Я могла бы дать им того единственного человека, который бы прикрывал их спину и баловал под носом у родителей.

Мои племянники хотели пирог, так что теперь настала моя очередь немного их попортить.

— У нас есть белый торт, тыквенный пирог, что-то похожее на желе со взбитыми сливками и что-то, выглядящее как брауни, — перечислила я Келлеру, когда он придвинул свой стул к столу.

— Я буду все, — решительно ответил он, смотря на меня с широкой улыбкой.

Я взглянула на заплаканную Кейт.

— Отличная мысль, — согласилась я.

Глава 15

Абрахам

— Я очень надеюсь, что в самолете никого не стошнит, — сказала Кейт, пока мы прощались на следующий день после похорон Генри.

Кейт и Шейн возвращались в Сан-Диего, чтобы Шейн мог отправиться обратно на задание на следующий день. Моя младшая сестренка натянула на лицо храброе выражение, но я знал, что она готова была вот-вот развалиться на части.

Обычно, когда кто-то из парней отправлялся на задание, мы не позволяли себе думать о том, что могло случиться что-то плохое. Готовиться к худшему казалось не к добру, а кроме того, это было просто глупо. Не было никакого способа выдержать это, когда ты постоянно ждешь, что произойдет что-то плохое — нужно верить, что все будет хорошо.

Но никто из нас больше так не думал.

Как мы могли думать по-другому? Генри умер на американской земле. Он не должен был даже подвергаться опасности.

Теперь Шейн возвращался в зону боевых действий. Вся семья была на грани.

— О, пожалуйста, — усмехнулась Ани, обнимая Кейт.

— Ганнер не спал до полуночи, — жаловалась Кейт, отстраняясь, чтобы обнять наших родителей.

— Она справится, — пробормотала Ани, глядя на меня. — Верно?

— Наверное, нет, — пошутил Алекс, обнимая за плечи Ани, пока Кейт и Шейн загоняли детей с крыльца в машины моего отца и дяди. Их было слишком много, чтобы ехать всем вместе.

Я покачал головой на то, чтобы иметь так много детей, потому что единственное, что ты можешь водить — это минивен. У Кейт и Шейна, казалось, была система, но я не мог представить себе, чтобы иметь больше пары детей.

Я застыл, смотря вниз на спящую девочку на сгибе моей руки.

Мне было так хреново.

— Брам? Ау? — позвал Алекс, хлопая в ладони.

— Тебе чего? — рассеяно спросил я, отводя взгляд от Ариэль.

— Тебе придется отдать малышку, — медленно произнес он. — Мы договорились, что сегодня поедем к Треву.

Ани неистово замахала руками, когда грузовики начали разворачиваться на подъездной дорожке, и я отвернулся от брата, чтобы поднять руку на прощание.

Кейт ехала посередине переднего сиденья машины моего дяди, прислонившись к своему мужу, а слезы текли по ее лицу. Черт.

Я понимал, что жизнь должна идти своим чередом, но хотел, чтобы все были рядом. Мне чертовски не нравилось то, что Кейт уже уезжает, а Алекс должен уехать завтра. Как я мог быть уверен, что с ними все будет в порядке, если они были разбросаны по всей стране?

Единственной поддержкой Кейт, пока Шейн бывал на задании, был Генри. А теперь она будет в Калифорнии совсем одна с пятью детьми. От этой мысли меня замутило.

— Давай, брат, — проворчал Алекс, пока Ани забирала Ариэль из моих рук. — Трев даже не пришел попрощаться.

— Ага, что за скотство? — спросил я, машинально целуя Ани в лоб, когда она проходила мимо меня в дом.

— Ты такой взвинченный, — с легким смешком заметил Алекс, вторя моей мысли, посетившей меня несколько минут назад.

— Да, мне известно, — уныло произнес я, проводя рукой по бороде.

— Мы скоро вернемся, мам, — крикнул я, когда мама и тетя Элли последовали за Ани в дом. — Мы съездим к Треву.

— Хорошо, — сказала тетя Элли, сжимая мою руку, когда проходила мимо меня.

Мы забрались в мой грузовик и выехали на дорогу. Собственность Трева фактически примыкала к собственности наших родителей, и летом мы ездили к нему домой через лес на квадроциклах. Но зимой мы обычно пользовались грузовиком. Было отстойно застрять в грязи на квадроцикле, когда шел дождь.

— Что происходит с Тревом? — спросил у Алекса, когда мы выехали на дорогу. Я был так поглощен, приглядывая за тетей Элли, чтобы убедиться, что она в порядке, и за Ани и Ариэль, когда был уверен, что тетя Элли не потеряет контроль, что едва разговаривал с Тревором.

— Не знаю, мужик. Думаю, что он получил бумаги Генри, и что-то ошеломило его.

— Они уже присылают его пособие и прочую хрень? — удивленно спросил я, взглянув на своего близнеца. Я был уверен, что военные не шибко торопятся с подобными вещами.

— Нет, его завещание. Думаю, он составил его, когда был дома в последний раз. Не знаю, почему он не воспользовался юридической службой на базе. Должно быть чертовски раздражает, когда нужно выяснить какое-то дерьмо, а твой адвокат живет за тысячу миль.

— Парень никогда не выбирал легкие пути, — с усмешкой заметил я, поворачивая на длинную гравийную дорогу, ведущую к дому Тревора.

— Хотел бы я знать, что, черт возьми, произошло, — тихо сказал Алекс, глядя в окно. — Но сейчас они нам ничего не скажут.

— Думаешь, они пытаются что-то скрыть? — спросил его.

— Честно? — уточнил Алекс, когда мы остановились.

— Ага.

— Думаю, что Генри, наверное, вел себя как придурок и рисковал там, где не должен был, — процедил сквозь зубы Алекс. Он повернулся ко мне, его глаза горели. — Но, черт возьми, не вздумай повторять мои слова.

— Конечно, нет, — пробормотал я, внимательно наблюдая за ним.

— Они осторожны, брат, — произнес он. — Они планируют все. Так что, раз с Генри случилось что-то, то велик шанс, что он сам облажался.

Входная дверь отворилась, и на пороге появился Тревор в поношенных спортивных штанах и фланелевой рубашке. Он выглядел так, словно был в запое, и по тому, как его шатало, я предположил, что он все еще был пьян.

— Им не нужно знать, — ровно заметил Алекс, наблюдая за Тревом.

Он вылез из грузовика, когда я заглушил мотор, а потом я последовал за ним на крыльцо.

— Хотите выпить? — резко спросил Трев, заходя обратно в дом. — У меня есть виски.

— Неа, чувак, не надо, — сказал Алекс.

— Я за рулем, — ответил я, следуя за ними в дом.

В доме преимущественно было темно, только в гостиной в камине горел огонь. И похоже именно там Трев провел все время с тех пор, как ушел от тети Элли и дяди Майка прошлым вечером. На столе стояла бутылка «Джека Дениелса» и наполовину наполненный бокал с коричневой жидкостью. Рядом лежала стопка бумаг, небрежно сложенных в бежевой папке.

— Что происходит, Трев? — спросил я, когда он шлепнулся на диван, откинувшись на подушку, которая, должно быть, была принесена с его кровати.

— Гребаный Генри, — выплюнул он, тряся головой. — Какой же бл*дский идиот.

Я встретился с такими же удивленными глазами Алекса, как мои, и шагнул к Тревору, когда тот заплакал. Он не рыдал, но слезы текли по его мертвенно-бледному лицу, словно он не знал то ли злиться ему, то ли грустить.

— Ты получил его завещание? — поинтересовался Алекс, усаживаясь в кресло-качалку рядом с диваном.

— Мужик, он облажался, — еле слышно произнес Трев, продолжая качать головой. — Надо сказать родителям, но бл*дь!

Я сел рядом с ним на диван и задумался о том, что сказать. Он явно был далеко не трезв, и в его словах не было никакого смысла, но что-то происходило. И судя по тому количеству виски, которое он выпил менее чем за двенадцать часов, это было что-то важное.

— Мы понятия не имеем, что ты пытаешься сказать, — мягко заметил Алекс.

Я чуть не рассмеялся. Давай же Алекс, не ходи вокруг да около.

Тревор наклонил голову, чтобы краем рубашки вытереть лицо, затем выпрямился и указал на бумаги на столе.

— Я просмотрел завещание Генри, — отчетливо произнес он. — Большинство фигни не имеет особого значения. Он оставил свою долю компании мне. Так что у меня теперь выше статус, чем у вас обоих. И он завещал свою доску для серфинга Келлеру. Типа такой фигни.

— Господи, ты будешь той еще занозой в заднице, — пожаловался я, тем самым заставив Трева слегка улыбнуться.

— Я постараюсь быть с тобой помягче, — сухо пообещал он.

— Так что же происходит? — вмешался Алекс. — Почему ты топишь свои печали в виски? Тебе даже оно никогда не нравилось.

— Он оставил все деньги на своих счетах и его пособие в случае смерти женщине по имени Морган Райли.

— Кто, черт возьми, такая Морган Райли? — выпалил я, бросив взгляд на Алекса.

— Очевидно, мать его ребенка, — проворчал Трев, поднимая стакан с виски и отпивая половину.

— У Генри был ребенок? — закричал Алекс, его лицо сморщилось в замешательстве.

— Какого хера? — пробормотал я, лихорадочно соображая.

Я не мог припомнить, чтобы Генри когда-либо рассказывал о женщине, задержавшейся дольше, чем на одну ночь, не говоря уже о том, что она забеременела от него. Он ни разу не сказал ни слова, ни разу даже не намекнул или не дал никаких подсказок.

— Да без базара, — сказал Тревор, ставя стакан на столик. — Он все распланировал — убедился, что я получу бумаги, чтобы я мог рассказать нашей матери о том, каким куском дерьма оказался ее младший сын, который бросил свою дочь. Генри даже оставил мне письмо.

Я резко выдохнул.

Мысль о том, что дочь Генри никогда не узнает своего отца, заставила меня сломаться и заплакать. Она никогда не узнает его чувство юмора, или он не заберет ее в середине дня из школы, потому что ему захотелось мороженого. Он никогда не научит ее кататься на велосипеде или серфить. Его не стало, и теперь у него не было даже шанса передумать. Что, бл*дь, творилось в его голове?

Я бы никогда так не поступил с Ариэль.

От этой мысли у меня перехватило дыхание. Боже. В ту же секунду мне захотелось вернуться в дом моих родителей, чтобы я мог ее обнять. Я не мог представить себе, что не увижу, как она вырастет. Что никогда не услышу, как Ани читает ей сказки на ночь или не увижу, как та заплетает волосы Ари в косички.

— Мне нужно сказать родителям, — сказал Тревор, проводя ладонями по лицу. — Вероятно, мне стоит съездить сегодня, пока там тетя Лиз и дядя Майк.

— Хочешь, чтобы мы поехали с тобой? — спросил Алекс, потирая бедра ладонями, словно не знал, куда деть руки.

— Неа, наверно лучше, если вас не будет, — устало произнес Трев. — Брам, сможешь отвезти Ани домой? И рассказать ей о том, что происходит?

— Конечно, — согласился я, поднимаясь на ноги.

— Я подвезу тебя, а потом исчезну, — сказал Алекс Тревору. — Но сначала тебе нужно принять душ и сбрить это дерьмо с лица.

— Дяди Майка и отца не будет дома еще, как минимум, полчаса, — напомнил я брату.

— Да, хорошо, — вздохнул Алекс и встал. — Давай, парень, ты не можешь явиться к родителям в таком виде.

Я оставил их вдвоем, шаркающими в спальню Тревора, и забрался в свой грузовик, уронив голову на руль.

Я понимал опустошение Трева. Мы все оплакивали Генри. Я бы все отдал, чтобы вернуть его, услышать его голос или увидеть его лицо.

Но теперь я был так зол на этого идиота, что захотелось врезать по чему-нибудь.

* * *

— Есть ли причина, по которой ты вытащил меня из дома, словно тот горел, — раздраженно спросила Ани, пока мы отъезжали от дома дяди и тети.

— Да, — проворчал я, руками сжимаю руль.

Тревор дал мне зеленый свет, чтобы рассказать Ани о дочери Генри, но я понятия не имел, как начать разговор. Эй, ты знала, что у Генри был ребенок, с которым он не общался? Да, так было бы неплохо.

— Ну? Что происходит? — нетерпеливо спросила Ани, кладя свою сумочку на сиденье между нами.

— Трев получил завещание Генри от адвоката, — начал я, но Ани прервала меня.

— Подожди, что? Почему его не получили Элли и Майк?

— Потому что он хотел, чтобы его получил Тревор, — ответил я.

— Ладно, и?

— У него был ребенок, Ани, — тихо произнес я, глядя на нее.

— Что? Этого не может быть, — усмехнулась она.

— Он оставил письмо Тревору, а матери девочки — свое пособие в случае его смерти и все свои деньги на счетах.

В грузовике воцарилась тишина.

— Что? — наконец, выдавила Ани, поворачивая свою голову ко мне и глядя на меня. — Какого черта?

— Понятия не имею. Это все, что Тревор мне рассказал.

— Сколько лет девочке?

— Он не сказал.

— Ну, и где же она?

— Тревор больше мне ничего не сказал.

— Ладно, есть ли что-нибудь, что ты, черт побери, знаешь? — с издевкой спросила она.

Я глубоко вдохнул через нос, стараясь не огрызнуться в ответ. Я тоже был ошарашен и знал, что она была потрясена.

— Мать зовут Морган. Насколько мне известно, Генри не общался ни с ней, ни с девочкой. Это все, что Тревор сказал мне, — наконец, сказал я так спокойно, как только смог.

— Но может он все же пытался, — пробормотала Ани, когда мы завернули на ее подъездную дорожку. — Я имею в виду, мы не знаем, что произошло. Возможно, она…

— Он бросил своего ребенка, Ани, — скептически возразил я.

— Ты этого не знаешь! — она выпрыгнула из грузовика, как только я заглушил мотор, и полезла на заднее сиденье, чтобы забрать Ариэль. — Может быть, он пытался…

— Нет, — прервал я ее, забирая тяжелое кресло Ари из ее рук. — Он их оставил.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — прошипела она, топая сердито к дому. — Ты понятия не имеешь, пытался ли он увидеть ее или нет.

Я прошел за ней в дом и поставил автокресло Ариэль на пол в гостиной, проверяя, что та все еще спит, прежде чем последовать за Ани на кухню.

— Он ни разу никому не упомянул о ребенке, — сказал я, подходя к ней. — Почему он никогда ничего не говорил, если планировал стать отцом года?

— Ну, его здесь нет, чтобы он мог защититься, так что я нихрена не знаю! — прокричала она, сжав руки в кулаки.

— Он бросил своего ребенка! — закричал я в ответ, вскидывая руки вверх. — Он никогда не собирался рассказывать нам!

— Откуда ты, бл*дь, знаешь?

— Потому что, если бы он не умер, до сих пор был бы проклятым папашей-неудачником, и мы ничего бы о ней не знали, — выдавил я.

Ани вскинула ладонь, и я едва успел перехватить ее запястье, прежде чем она ударила меня по лицу.

— Какое ты имеешь право судить Генри? — хриплым голосом спросила она.

— Ты издеваешься надо мной? — спросил я, отступая от нее на шаг.

— Ты тоже не хочешь детей.

— Но я никого и не обрюхатил! — закричал я.

— Нет, ты просто сбежал, когда узнал, что ребенок все равно будет, — тихо возразила она, скрестив руки на груди.

— Чушь собачья, — проворчал я, качая головой в полном недоумении.

— У тебя нет прав судить Генри, когда ты понятия не имеешь, что произошло, — настаивала Ани. — Легко указывать пальцем, особенно, когда человек, которого ты обвиняешь, мертв.

Я посмотрел на нее в полном изумлении. Она была преданным человеком, в этом нет сомнения. Но я никогда не видел, чтобы она прятала голову в песок из-за чего-то столь важного. Она знала, что не должна защищать Генри передо мной. Я любил его. Ничто не могло этого изменить — но это не означало, что я не злился на него.

Ей было больно. Это было совершенно ясно по тому, как она держала свое тело. По наклону ее головы и по частоте ее дыхания. Я знал ее от кончиков пальцев на руках до кончиков пальцев на ногах. И знал без тени сомнения, что наш спор больше был не о Генри.

— Я люблю тебя, — тихо произнес я, смотря, как она обхватила себя руками за талию. — Я знаю, что не очень хорош в этом, но я чертовски стараюсь.

— Ты не можешь продолжать… — она замолчала, и мне понадобились все мои силы, чтобы не подойти к ней и не прижать ее к своей груди. — Я так больше не могу. Ты принял свое решение еще до того, как мы начали встречаться.

— Детка, — прошептал я, когда ее глаза наполнились слезами.

Я не знал, чего она от меня хотела. Я сделал бы все, что угодно. Как она не видела, что я готов на все?

— Ты не можешь здесь больше оставаться, — прохрипела она, каждое слово было словно удар под дых. — Мне жаль.

Я закрыл глаза и опустил голову. Так как знал, что был мудаком, когда воспользовался этим, но с тех пор, как мы получили вести о Генри, я не мог спать без нее. Мне нужно было, чтобы она была рядом. Мне нужно было слышать тихое сопение Ариэль, когда она спала, и чувствовать вес тела Ани рядом с моим, или не мог расслабиться достаточно, чтобы отдохнуть.

— Ладно, — прошептал я, снова открывая глаза. — Хорошо.

— Тревор расскажет Элли и Майку? — спросила Ани, когда я отвернулся от нее.

Я не знал, пыталась ли она меня удержать, или ей было действительно любопытно, но, полагаю, это не имело значения.

— Да, — ответил я, не оглядываясь. — Уверен, мама позвонит тебе позже с новостями.

Я ушел, пока еще мог. Мне хотелось умолять ее позволить мне остаться, но это сделало бы меня чертовой киской. А она не нуждалась в этом. Она уже была настолько поражена всем происходящим, что, казалось, вот-вот упадет. Я все ей выложил. Сказал, что люблю ее, но, видимо, это не было важным.

— Ариэль проснулась, — позвал я, когда, проверяя малышку, увидел, что она сучит своими ножками в кресле.

Я поднял автокресло и удерживал его у своего лица, слегка отодвинувшись, когда Ари потянула ручки к моей бороде.

— Скоро увидимся, принцесса, — прошептал я, целуя ее ножки, пока она пинала мое лицо.

Она начала плакать, когда я поставил кресло обратно на пол, но ее мама была в соседней комнате, поэтому только на мгновение замер, прежде чем уйти.

Я покидал дом Ани со скручивающимися внутренностями, а обе мои девочки были с заплаканными лицами.

* * *

— Ты собираешься спать в ближайшее время? — позже вечером проворчал Алекс, вваливаясь в мою комнату в спортивных штанах.

— Извини, — ответил я, бросая еще одни рваные джинсы в кучу рядом со мной. Когда мне не удалось заснуть, я решил что-нибудь сделать, и в настоящее время занимался тем, что просматривал свою одежду, чтобы избавиться от вещей, которые не использовал.

На полу уже образовалась огромная куча, потому что я, очевидно, был барахольщиком.

— Заканчивай, брат. Уже три утра. Ложись спать, — приказал Алекс, подходя ко мне сзади и кладя руку на мое плечо.

Я тяжело выдохнул и опустил руки на колени, поворачивая затекшую шею сначала в одну сторону, потом в другую. Я так чертовски устал.

— Я не могу спать без нее, — признался я, встряхивая головой. Потом потянулся, чтобы достать из комода еще одни джинсы, но прежде, чем смог даже взглянуть на них, Алекс вырвал их из моей руки и отбросил в сторону.

— Тебе надо поспать. И точка, — приказал он, потянув меня за руку, пока я не последовал за ним к кровати. — Давай, ты спишь с этой стороны. А я лягу с другой.

Я слегка усмехнулся и забрался под одеяло, радуясь, что Алекс решил спать поверх него. Я любил своего брата, но предпочел бы, чтобы его голая грудь не терлась о мои ноги, пока я сплю.

— Что с тобой происходит? — спросил он, когда мы оба устроились. — Ты же сам порвал с ней.

— Я не хотел, — возразил я, потянувшись, чтобы выключить лампу на прикроватной тумбочке. — Просто не был готов завести ребенка.

— И чем все это для тебя кончилось? — язвительно спросил Алекс.

— Да, я поступил необдуманно, — фыркнул я, перекатываясь на спину.

— Что происходит у тебя в голове? Если честно, я не понимаю.

— Помнишь, когда мы были маленькими…

— Едва, — прервал он меня.

— Помнишь, как мама забеременела?

— А, да, — сказал Алекс через минуту.

— Ты когда-нибудь задумывался над тем, кто был отцом?

— Ни разу, — пробормотал брат, кладя под шею подушку, чтобы он мог видеть меня.

— Я лишь помню, как у нее начались схватки, а она не позволила нам позвонить в 911.

— Я не помню этого, — сказал Алекс, поднимаясь чуть выше.

— Нет?

— Неа.

— Бл*дь, хотел бы и я не помнить.

— Ребенок умер, верно? — почти шепотом произнес Алекс.

— Да, мужик. Она плакала и молилась, стараясь тихо говорить так долго, словно она рожала несколько дней подряд.

— Я что-то припоминаю, — с кивком заметил Алекс.

— Ты помнишь, как она, блин, укусила меня?

— Что? — недоверчиво спросил брат, сдвинув брови.

— Уверен, это было случайно. Не помню, как это произошло, но помню, как она схватила мою руку. Было чертовски больно.

— Матерь божья.

— Ты был там, когда это случилось. Я помню, что ты тоже был там.

— Должно быть, я заблокировал воспоминание, — промямлил мой брат, опуская голову.

— Ночь была хреновой, а затем появился ребенок, и он умер. Все было напрасно, — я закрыл глаза и вздохнул, положив голову на руки.

— После этого она изменилась, — тихо сказал Алекс. — Это я запомнил очень хорошо.

— Она, бл*дь, совсем спятила, — поправил я, стиснув зубы при воспоминании о маме, сидящей на кухне и смотрящей в никуда.

Она пыталась взять себя в руки. Временами мне казалось, что все возвращается на круги своя, но это длилось недолго. Она продолжала заботиться о нас с Алексом, все еще работала и обеспечивала нашу семью, все еще любила нас, но это было так, словно половину времени она отсутствовала. Она просто уходила в себя, молчала часами, пока мы с Алексом старались говорить тише и шептались о том, почему ей так было грустно.

Став старше, я иногда задавался вопросом, не умышлено ли она кинулась перед машиной, которая убила ее.

— Так вот почему ты прилип к Элли, как банный лист к заднице? — спросил Алекс после нескольких минут молчания. Я даже подумал, что тот уснул.

— Что? — спросил я, наклоняясь, чтобы посмотреть на нее. — Разве?

— Да, ты следовал за ней почти так же, как за Ани, хотя я надеюсь, что по другим причинам, иначе Майк бы разозлился.

— Я даже не замечал, что делал это, — сказал я, чувствуя себя идиотом.

— Все в порядке, Брам. Все делали это, — ответил Алекс.

— Я никогда не хотел оказаться в таком положении, — сказал я спустя некоторое время. Даже не знал, не спал ли Алекс, просто продолжал говорить. — Она потеряла его, чувак. И стала абсолютно не в себе.

— Так ты не хочешь детей, потому что боишься закончить, как наша мать? — спросил Алекс, напугав меня.

— Нет, — с трудом сглотнул я и зажмурился, хотя в комнате было уже темно. — Я не хочу, чтобы Ани закончила, как она.

— Яблоки и апельсины, Абрахам, — сказал Алекс, протягивая руку, чтобы пожать мою ногу и покачать ее из стороны в сторону. — С Ариэль ничего не случится.

Через несколько минут я понял по его тихому, рокочущему храпу, доносившемуся с другой стороны кровати, что он, наконец, заснул. Он был прав — Ани и наша мать совершенно не похожи. Сравнивать их было глупо.

Но в то же время, в этом был смысл. Когда Кэти забеременела Айрис, я чувствовал те же самые страхи, но они не были такими сильными. Возможно, потому, что к тому времени, как Айрис появилась на свет, Кэти уже была матерью для остальных четырех детей. Она вроде как проложила себе путь в эту семью, сперва просто помогая Рейчел и Шейну, а затем став единственным опекуном детей после того, как умерла Рейчел, а Шейн отправился на задание. Это происходило постепенно, поэтому мне легче это было принять.

Я подложил подушку под голову и замер, оперевшись на одну руку, когда кто-то начал колотить в мою дверь.

— Какого хрена? — выпалил Алекс, выпрямляясь на кровати. — Кто-то ломится в твою дверь?

Мы поспешно выскочили из кровати и, спотыкаясь, начали спускаться по лестнице вниз. Не стоило ждать ничего хорошего от кого-то, кто стучит в вашу дверь в четыре утра. Алекс остановился позади меня, пока я отпирал замки и распахивал дверь.

У меня даже не успела отвиснуть челюсть, когда мимо меня протиснулась маленькая фигурка Ани, а с ее руки свисало автокресло Ариэль.

— Ани? — тупо спросил я, захлопывая за ней дверь.

— Ты не можешь так поступать! — визгливо сказала она, поворачиваясь ко мне лицом, а к Алексу спиной.

У нее было бледное лицо, под глазами темные круги, и она ругалась на меня. Ее челюсть была напряжена, но губы дрожали.

— Детка, что…

— Ты не можешь просто говорить, что любишь меня, хотя именно ты оставил меня! — крикнула она, тем самым разбудив Ариэль, которая начала испуганно плакать. — А теперь ребенок проснулся!

Ани слегка покачала кресло, пытаясь успокоить Ари, но это никак не подействовало на кричащую малышку.

И тогда Ани тоже начала плакать. Это были громкие, сотрясающие тело рыдания, пока она нежно шикала на Ариэль.

— Почему бы мне не взять Ари? — предложил Алекс, напомнив мне, что он все еще находился в комнате. Он забрал автокресло у Ани и пошел на кухню.

— Я не могла заснуть! — прорыдала Ани, как только Алекс и Ари ушли. — Я все лежала и лежала, думала о тебе в одиночестве, и никак, черт возьми, не могла уснуть.

— Анита, — прошептал я, делая шаг к ней.

— Почему меня это волнует? — спросила она, широко раскрыв глаза. — Ты оставил меня! Ты сделал свой выбор.

— Я был идиотом.

— Ты был честен.

— Может быть, но в тот момент…

— Нет, — покачала она головой, все ее тело содрогалось. — Ты ясно дал понять, что не хочешь детей, а я все равно продолжаю возвращаться. Она — самое важное в моей жизни, но я все еще жду тебя.

— Ты истощена, детка, — мягко сказал я, двигаясь к ней, а она вытянула руки, чтобы остановить меня.

— Все так запуталось, — прошептала она, когда телом прижалась к моему. — И я так устала.

— Иди сюда, — пробормотал я в ее волосы, наклоняясь, чтобы подхватить ее под ногами и бережно отнести в гостиную.

Ани все еще тихо плакала, когда я сел на свой диван, прижимая ее к груди. Ее лицо располагалось в изгибе моей шеи, и я мог чувствовать ее дыхание на своей коже, пока она икала и вздыхала.

Одной рукой я гладил ее по спине, а другой притянул ее еще ближе, крепко держа, пока она вздрагивала.

Не прошло и пяти минут, как тело Ани обмякло, доказывая, какой уставшей она была. Но я двигался. Мне было слышно, как Алекс ворковал с Ариэль на кухне, поэтому откинул голову на спинку дивана, крепко держа Ани, пока та спала.

— Эй, я сбегаю к машине Ани и возьму сумку с подгузниками, — тихо произнес Алекс, неся неспящую и довольную Ариэль в гостиную.

— Хорошо, — прошептал я. — Просто поставь Ари около меня. Не нужно ее выносить на холод.

— Отличная мысль, — согласился Алекс, ставя кресло с Ариэль рядом с моим бедром, чтобы я мог положить руку на ее животик. Она пока еще не переворачивалась со спины на животик, но я не собирался рисковать.

— Привет, малышка, — тихо сказал я, когда она пнула меня. — Почему ты не спишь?

Она поднесла ручку ко рту и громко чмокнула, высунув язычок, чтобы облизать свои пальчики.

— Хорошо, что ты еще ни к чему не прикасаешься, — поддразнил ее, улыбаясь, когда она оживленно пнула меня, услышав мой голос. — Иначе это было бы отвратительно.

— Хорошо, что Ани взяла себя в руки, когда ехала сюда, и прихватила сумку, — сказал Алекс, входя в дом.

— Она устала, — заметил я, глядя на него поверх спинки дивана. — Но она не глупа.

— Верно, — согласился он с усмешкой. — Я хочу сменить Ариэль подгузник и переодеть, и подогреть бутылочку. Надеюсь, после этого она уснет.

— Куда, черт возьми, мы ее положим?

— А нельзя просто пристегнуть ее к креслу? — спросил Алекс, поднимая Ари с дивана.

— О, конечно, — кивнув, согласился я, нежно поглаживая спину Ани, когда она пробормотала что-то во сне.

— Тебе, наверное, стоит уложить ее в постель, — мягко сказал Алекс, наблюдая, как Ани крепче прижимает колени к груди.

— Уверен, что справишься с малышкой? — спросил я, поднимаясь с Ани на руках.

— Да, проще простого.

Я кивнул и понес Ани в свою комнату. Одеяло уже было откинуто, поэтому не стал зажигать свет, а просто забрался на кровать и натянул на нас простынь и одеяло. Как только Ани оказалась на спине, она перекатилась ко мне, протягивая руки и ища мою кожу, прежде чем снова расслабилась.

Я закрыл глаза и почти мгновенно заснул, чувствуя ее горячее дыхание на своей груди.

На следующее утро, когда я проснулся, ее уже не было.

Глава 16

Анита

— Ты и я, малышка, — сказала я Ариэль, пока она мусолила мочалку. — Мама все уладит. Обещаю.

Она ничего не ответила. Конечно же. Но я почувствовала себя лучше, произнеся это вслух.

Мы сидели в ванне, Ариэль лежала на моих согнутых коленях, так мы обе были по пояс в воде. Обычно я просто купала ее в кухонной раковине, но после моего небольшого срыва у Брама прошлой ночью, мне требовалась расслабляющая ванна. Я смутно догадывалась, что Ари написала в воду, но решила, что это не имело значения.

То, чего я не знала, не вызывало у меня отвращения.

— Мне скоро нужно возвращаться на работу, — начала я, укрывая теплой мочалкой грудь малышки, как маленьким одеялом, пока она смотрела на меня. — Но ты останешься с бабушкой. Будет весело, правда?

Ари скользнула своей ножкой по моему животу и прижала ее к моему соску.

— Эй, — сказала я, смеясь. — Ножки держи при себе, маленькая мисс.

Я зачерпнула воды в ладони и осторожно вылила ей на голову, смеясь, когда она фыркнула. Но я даже не попала ей в лицо, слабачка.

— Просто для ясности, мне не хочется оставлять тебя, — серьезно произнесла я, проводя пальцами по ее тонким волосикам. — Но маме нужно покупать подгузники и смеси, понимаешь? Нужно оплачивать счета и все эти скучные штуки.

— Приятно, когда только мы с тобой вдвоем, верно? — спросила я, когда Ари схватила меня за руку и сунула мой палец в рот. — Мне нравится видеть всех твоих дядюшек и тетушек, но они постоянно крадут тебя.

— Да, понимаю, — кивнула я, когда она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Когда они поблизости, ты всегда будешь укачена. Но это не из-за того, что я игнорирую тебя. Иногда маме нужно помыть полы, а тебе побыть в своих качелях. Такова жизнь, детка.

Я резко дернулась, когда кто-то неожиданно постучал в дверь моей ванной, мое сердце бешено заколотилось, а Ариэль застыла от моего движения.

— Ани? — позвал Брам сквозь дверь, и я от ужаса закрыла глаза.

— Да? Я… — дверь открылась прежде, чем я успела сказать ему, чтобы он не входил. — Закрой дверь, — крикнула я, закрывая тельце Ариэль своим. В ванной было тепло, но я знала, что в остальной части дома было градусов на десять прохладнее.

Брам быстро закрыл за собой дверь, и я разочаровано нахмурилась.

— Что ты делаешь? — дразняще спросил он, заходя глубже в комнату.

— Принимаем ванну, — прорычала я, и одновременно громко закричала Ариэль.

— Вижу, — пробормотал Брам, улыбаясь Ари, затем сел на унитаз рядом с нами. — Тебе весело, малышка? — спросил он, протягивая руку, чтобы провести пальцем по ручке Ариэль.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

Мне очень хотелось прикрыть грудь, которая была вся на виду, но единственной вещью в пределах досягаемости была мочалка, прикрывающая Ариэль, а я не собиралась красть ее у нее.

— Всего лишь хотел проверить, как у тебя дела, — просто ответил он, наклонившись вперед и упершись локтями в колени. — Ты была очень расстроена прошлой ночью.

— Да, — неловко ответила я. — Думаю, что у меня был химический дисбаланс или что-то в этом роде.

— Ты была измучена, — нежно произнес Брам, протягивая руку, чтобы убрать волосы с моего лица.

— И это тоже. Эй, можешь включить горячую воду позади меня? — спросила я, отчаянно желая сменить тему. Вода вокруг нас остывала, а я не была готова подняться с голой задницей перед Брамом.

— Наклонись вперед, — приказал он, открывая краны. Затем провел рукой по моей спине, проверяя температуру воды, и я вздрогнула от этого ощущения.

Зашумела вода, и через несколько секунд личико Ариэль сморщилось в смехотворно грустное выражение.

— Вот черт! — пробормотала я. — Выключи воду!

— Что? Я обжог тебя? — в отчаянии спросил Брам, торопясь выключить воду.

— Нет, но посмотри на нее.

Когда в комнате снова воцарилась тишина, Брам наклонился вперед и рассмеялся, заметив выражение личика Ариэль.

— В чем дело? — промурлыкал он, заставив малышку выглядеть еще печальнее. — Что случилось?

Она жалобно всхлипнула, и я рассмеялась, а у Брама вырвался тихий смешок.

— Думаю, мне следует вынуть ее из ванны, — наконец, произнесла я, когда лицо Ариэль вернулось к нормальному, а она уставилась на свои ручки.

— Вы двое выглядите немного сморщенными, — заключил Брам, поднимаясь на ноги. Затем потянулся к стойке и схватил пару полотенец, которые я там приготовила.

— Дай ее мне, — приказал он, бросая мое полотенце на крышку унитаза и широко раскрывая полотенце Ари на своей груди. Он забрал ее из моих рук, прижал к полотенцу и плотно укутал. — Твоя очередь, — хрипло пробормотал он.

Дерьмо.

Я вытащила пробку и встала в ванне, тотчас задрожав, когда моей нижней части тела коснулся воздух. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы схватить полотенце и обернуть его вокруг себя, но я чувствовала каждую из этих секунд, когда Брам смотрел на мое тело.

— Значит, скоро ты возвращаешься на работу? — спросил Брам, пока следовал за мной в спальню. Я разложила нашу одежду так, чтобы она была готова, когда мы закончим принимать ванну. Так что все, что нужно было сделать, это вытереться и одеться.

Став матерью, я поняла, как важно все планировать.

— Да, в понедельник, вообще-то, — подтвердила я, когда Брам уложил Ариэль на кровать и быстро вытер ее.

— Ари останется с мамой? — поинтересовался он, ловко надевая на малышку подгузник, а затем натягивая боди через ее головку.

— Ага, — пробормотала я, одним глазом следя за тем, что он делает, и в тоже время стараясь как можно быстрее одеться в штаны для йоги и толстовку.

— Она справится, — заверил он меня, застегивая пуговички на пижамке Ари. — Мама с нетерпением ждет этого.

— Я знаю, — сказала я, натягивая на ноги носки. — Просто мне не нравится оставлять ее на целый день. Я буду скучать по всему этому.

— Ты не думала остаться с ней дома? — спросил меня Брам, сдергивая одеяло с кровати и заворачивая в него малышку, словно буритто, прежде чем прижать к своей груди.

— Конечно, думала, — фыркнула я. — Но счета не будут оплачиваться сами.

Брам кивнул, пока я садилась на край кровати, запустив пальцы в волосы.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, взглянув вниз на Ари. — Она заснула. Куда мне ее положить?

Видимо купание оказалось более утомительным, чем я полагала. Нужно запомнить на будущее, когда Ариэль будет отказываться ложиться спать.

— В кроватку в ее комнате, — ответила я, пересекая коридор и ведя его в детскую. — Она спит здесь днем, но отказывается ночью.

Брам фыркнул от смеха и положил малютку в кроватку, поцеловав ту в лобик, прежде чем повернулся ко мне и схватил за руку, чтобы вытащить из комнаты. Он не был груб, и это не причинило боли, но производило впечатление, что он настроен серьезно.

— Нам нужно поговорить, — снова сказал он, когда мы достигли гостиной.

— Эм, не стоит, — промямлила я, как бы невзначай делая пару шагов от него, когда его рука соскользнула с моей.

— Это ты сегодня пришла ко мне домой в четыре утра.

— Временное помешательство.

— Не веди себя так, Ани.

— Я веду себя как обычно.

— Остановись.

— Ну, это не очень вежливо.

— Прекрати.

— Я немного устала, — сказала я, притворно зевая. — Давай завтра поговорим — или никогда.

— Почему ты хотя бы на одну гребаную секунду не можешь побыть серьезной?

— Я серьезна. Я хотела бы эту дискуссию — никогда.

— Я по уши влюблен в тебя, — сердито выдавил он. Слова настолько не сочетались с его тоном, что небольшая часть меня хотела рассмеяться. Хотя остальная часть была застывшей, как она из тех падающих в обморок коз на YouTube. Ну, те, которые полностью застывают, когда они поражены, а потом падают навзничь. Так вот — это я. Я была такой козой.

— Я тоже люблю тебя, — тихо ответила я. — Но это на самом деле ничего не меняет.

— Это меняет все.

— Нет, это не так. Ты и прежде любил меня. Ты любил меня, когда врезал Алексу по лицу, когда тот обнаружил, что мы спим вместе.

— Теперь все по-другому, — пробормотал Брам, делая шаг ко мне.

— Брам, — вздохнула я, скрестив руки на груди. — Это совсем другое дело. Ты прав. Но разница в том, что мои приоритеты полностью изменились. Ариэль встала на первое место.

— Я знаю, — спокойной ответил он.

— Тогда я не понимаю, чего ты от меня хочешь. У меня есть семья, ясно? И как бы ты мне не нравился, я не могу быть с кем-то, с кем у меня нет будущего.

— Почему, черт возьми, ты думаешь, что у тебя нет будущего со мной? — прямо спросил он.

— Потому что ты не хочешь детей! — прошипела я, теряя терпение. Боже, это похоже на разговор с кирпичной стеной. Я старалась сохранять спокойствие, но он просто продолжает давить, словно понятие не имел, о чем я говорила.

— Я передумал, — тихо возразил он, и у меня отвисла челюсть.

Это заняло всего секунду. Одну секунду, чтобы мое удивление обратилось в раскаленную ярость.

— О, так ты передумал? — злобно переспросила я. Я прямо чувствовала, как моя кожа нагревается, пока я краснела от гнева. — Тебе вдруг захотелось стать чьим-то отцом?

— Вдруг? — усмехнулся Брам, потирая рукой бороду. — Да, можно и так сказать.

— Очень жаль, — решительно сказала я.

— Что? — Брам широко раскрыл глаза от удивления, и я втайне порадовалась, что смогла немного поколебать его самообладание.

— Я сказала «очень жаль». Мы здесь не ради забавы, Абрахам. Ты не можешь просто передумать за долю секунды и решить, что я должна быть что? Благодарна? Господи.

— Долю секунды? — недоверчиво спросил он, уперев руки в бока.

— О, приветик, — насмешливо сказала я. — Думаю, что сегодня я хочу поиграть в папочку. Звучит весело. Возможно, завтра я стану пожарным, а послезавтра — астронавтом.

— Да ты, бл*дь, издеваешься надо мной, — прорычал он, свирепо глядя на меня.

— Ну что ж, спасибо, что заглянул, — весело сказала я, обходя его и направляясь к входной двери.

— Долю секунды, — повторил он, когда я подошла к нему, хватая меня за руку, чтобы остановить. — Да, полагаю, что так.

Я почувствовала, как маленькая темная частичка моего сердца сжалась от его слов.

— Но эта доля секунды была не сегодня, — тихо признался он. — Это было месяц назад.

— О, дай мне долбанный перерыв, — простонала я, выдергивая свою руку. — Я не собираюсь делать это с тобой.

— Иногда, ты ведешь себя, как гребаная сука, — раздраженно заметил он, отпуская мою руку, но не позволяя мне пройти мимо него.

— Согласна, — согласилась я с кивком головы.

— Прекращай, Анита.

— Ладно, — я стерла с лица все эмоции и неподвижно стояла, ожидая, когда он закончит то, что он хотел сказать.

Я просто хотела покончить со всем этим. Это было бессмысленно.

— Я хочу быть ее отцом, — серьезно проговорил Брам, указывая на комнату Ариэль. — Я хочу быть твоим мужчиной и ее отцом. Это достаточно ясно для тебя?

Я не дала ему понять, как его слова повлияли на меня. Это ведь было то, чего я ждала, не так ли? Но продолжала двигаться, оставив наши отношения позади, хотя это было практически невозможно, но в глубине души зародилось маленькое зернышко надежды. Просто никогда не думала, что это может произойти на самом деле.

— Ты не можешь вдруг просто решить после тридцати трех лет нежелания иметь детей, что хочешь стать семейным человеком, — решительно возразила я, отказываясь даже думать об этом. — Ты несешь чушь. Что, надоела засуха? Хорошо — раздевайся. Ариэль проспит по крайней мере час. Так что у нас есть время.

Грудь Брама тяжело вздымалась, пока он недоверчиво смотрел на меня.

— Ты думаешь, что я не все продумал? — вырвалось у него.

— Я думаю, что тебе одиноко, и ты расстроен из-за Генри, а я безопасный вариант, — честно ответила я, хотя слова ощущались словно у меня рот наполнен гравием.

— Знаешь что, Анита? — спросил он, качая головой. — Верь во что бы там, черт возьми, ни хотела верить…

— Совершенно верно, — прервала я его.

— Но ты, бл*дь, обманываешь себя, если считаешь, что я не стал отцом Ари еще с той минуты, как ты передала мне ее в больнице.

— Я знаю, что ты любишь ее, Брам, — сказала я, понижая голос в ответ на его повысившийся голос. — Ты всех детей любишь.

— Ох, пошла ты, — насмешливо произнес он, заставив меня отшатнуться от удивления. — Ты так охренительно слепа.

* * *

— Ее бутылочки и молочная смесь с одной стороны сумки для подгузников, а подгузники и салфетки с другой, — рассказывала я Лиз в свой первый день возвращения на работу. Мы стояли посреди ее кухни, пока я прижимала Ариэль к своей груди, боясь того момента, когда мне придется отдать ее. — Еще там одежда на смену. С утра у нее не было сыпи, но иногда она неожиданно появляется, поэтому я положила крем для подгузников в боковой карман, просто на всякий случай. Обычно она засыпает около девяти, но если она прободрствует дольше, то ничего страшного. И малышка спит днем два раза, но если не заснет…

— Сделай глубокий вдох, Ани, — со смехом прервала меня Лиз. — Я знакома с основами.

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же снова закрыла его.

— Но поскольку все дети разные, я позвоню тебе в офис, если у меня возникнут какие-нибудь вопросы, хорошо?

— Отлично, — кивнула в ответ я.

Наверное, было самое время уходить. Мне нужно было еще добраться до офиса и начать исправлять все то, что я точно знала временный офис-менеджер сделал неправильно, но я действительно, действительно не хотела оставлять Ари.

— С ней все будет хорошо, обещаю, — заверила меня Лиз. — Ты привезла с собой половину дома, поэтому ей будет, чем заняться.

Она была права. Так и было. Я погрузила качели, люльку и надувное сиденье в багажник внедорожника и привезла все это с нами к Лиз. На тот момент это имело смысл, но теперь казалось перебором. Черт, мы постоянно были у Лиз и Майка после того, как узнали о Генри. И тогда Ариэль ничего не требовалось из ее вещей.

Я наклонилась и нежно поцеловала Ари в лобик, слегка проведя губами по ее гладкой коже. Затем, прежде чем я успела передумать, передала ее Лиз.

— Пришлешь мне фотографии и последние новости? — попросила я, надевая пальто.

— Конечно, — заверила меня Лиз. — Сегодня мы никуда не собираемся, так что будем с Ариэль слоняться по дому.

— Дэн сегодня дома?

— Он ненадолго отправился в офис, но полагаю, вернется примерно в десять. Все будет хорошо, Ани.

— Хорошо.

Я ломала голову, что бы еще такое спросить, чтобы отсрочить свой отъезд, но спустя несколько мгновений я тяжело сглотнула и кивнула Лиз.

Потом вышла из дома с тяжелым чувством в животе, и мне потребовались все мои силы, чтобы сдержать слезы по дороге в офис. Это было глупо. Ведь я и раньше оставляла малышку с Лиз, и знала, что с ней все отлично. Вообще-то, когда я оставляла Ари с ней, обычно меня это нисколечко не беспокоило.

Но оставить ее, чтобы я могла пойти на работу, было первым шагом на пути, когда я буду оставлять ее на девять часов по пять дней в неделю. Возвращение на работу означало конец ежедневного совместного времяпрепровождения. Это было начало нашей новой жизни, и мне она была ненавистна.

Я не буду плакать.

Я шмыгнула носом.

Я возьму себя в руки.

Я содрогнулась.

Я буду делать работу и не буду звонить Лиз по пятьсот раз, чтобы проверить Ариэль.

Я взглянула на свой телефон.

Войти в офис спустя несколько минут ощущалось странно.

Так много всего произошло с тех пор, как я была там в последний раз, что ничто больше не казалось мне знакомым. Мой стол и кресло все еще стояли в передней части офиса, фотография со мной и Кейт по-прежнему стояла на картотеке у задней стены, а моя кружка — в углу рядом с монитором, но ничто не выглядело так же. Все чувствовалось по-другому.

Впервые мне не хотелось быть здесь. Я всегда любила свою работу, потому что она давала мне чувство безопасности. Она делала меня независимой, способной оплачивать свои счета и обеспечивать себя. Теперь же, когда это должно было быть еще более важно для меня, так как у меня появился человечек, о котором нужно было заботиться, я ненавидела ее.

— С возвращением! — закричали голоса, когда я положила сумочку на стол.

— Господи Боже! — вскрикнула я от неожиданности, когда Дэн, Майк, Тревор и Брам вышли из кабинетов. Следовало заметить, что в офисе было необычно тихо, когда я заходила. Они спрятались в ожидании меня.

— Брам принес пончики! — крикнул Трев, когда все они неуклюже направились к моему столу. — Надеется на медвежьи обнимашки.

— Рад, что ты вернулась, — ласково произнес Майк, потом наклонился и обнял, похлопав меня по спине несколько раз.

— Ариэль осталась с Лиззи? — спросил Дэн, обнимая меня после того, как Майк отпустил меня.

— Да, — с грустной улыбкой сказала я. — С ней все хорошо. Это у меня был приступ паники.

Я посмотрела на Брама через стол, когда он вытащил пончик, политый кленовым сиропом, из коробки. Когда тот поднял голову, и наши взгляды встретились, он неловко улыбнулся мне, откусывая от его пончика. Но не сказал ни слова.

Пока все остальные дразнили меня тем, что я так долго отсутствовала, и расспрашивали об Ариэль, Брам нарочито молчал. Он оставался в приемной со всеми, но держался отдельно.

— Достаточно, — наконец, не выдержала я, когда Майк и Дэн начали спорить о каком-то реалити-шоу, которое те смотрели со своими женами. — Все на выход. У меня куча дел. Нужно убедиться, что временный менеджер не испортил мои файлы.

— Неа, он хорошо справился, — возразил Трев, хватая последний пончик. — Парень работал прежде в офисе вроде нашего.

— Ну, я все равно хочу пройтись по файлам, — упрямо сказала я. — Вон.

— Она здесь всего полчаса, а уже раскомандовалась, — жаловался Дэн Майку, пока они возвращались в свои кабинеты.

— Слава богу, кто-то же должен, — пошутил Трев, следуя за ними.

Когда все, корме Брама и меня, вернулись к работе, он, наконец, заговорил.

— Ты выглядишь несчастной, — тихо заметил он, подходя ближе к моему столу, когда я села в свое кресло.

— Все наладится, — ответила я. — Вероятно, мандраж первого дня.

— Ты вообще спала прошлой ночью?

— Не очень много, — я нажала кнопку питания компьютера и не сводила глаз с монитора. — Тебе что-то нужно?

Брам издал гортанный звук, а потом прочистил горло.

— Неа.

Он ушел, и я вздохнула с облегчением. Мы не виделись с ним с того самого дня, когда тот вылетел из моего дома. И мне не хотелось разбираться в нашей драме на работе. Брам не появился на семейном ужине в прошедшую пятницу, и тогда я была рада, потому что не хотела его видеть, но нужно было догадаться, что это сделает мой первый день на работе еще более трудным.

Я чувствовала себя спокойно рядом с Брамом. Всегда. Даже когда мы ссорились, я не чувствовала себя с ним странно или неловко. Тем не менее, я знала, что в следующий раз, когда мы заговорим, дерьмо вылезет наружу. Это чувствовалось в воздухе, как ощущение, когда выходишь на улицу и точно знаешь, что будет дождь. В ту минуту, когда мы с Брамом обменивались чем-то большим, нежели просто любезностями, все летело в тартарары. Последние три раза, когда мы с ним виделись, были лишь прелюдией к битве, которая, как я точно знала, должна была начаться.

Я выругалась, когда мой компьютер, наконец-то, заработал, и ничего не оказалось там, где должно было быть. Это будет чертовски длинный день.

Мой телефон зазвонил, когда я пыталась выяснить, что, во имя Бога, временный сотрудник сделал с моими файлами. Я улыбнулась, когда имя Лиз высветилось на экране. Потом открыла текстовое сообщение и увидела фотографию спящей Ариэль с широко раскинутыми руками, и небольшой подписью внизу.

Обеденный сон!

И теперь день перестал быть таким длинным. Но от этого не стал быть менее долгим и мучительным.

* * *

— Ты скучала по мне сегодня? — спросила я Ари позже на той неделе, пока кормила ее из бутылочки. — Я безумно скучала по тебе.

Я откинула голову на спинку дивана и вздохнула. Я так устала. Думала, что первые пару недель, когда Ариэль просыпалась каждые два часа, было тяжело, но это не имело ничего общего с тем, чтобы просыпаться с ней ночью, а потом идти на работу в половину восьмого на следующее утро. Кэти была права, когда сказала, что мне нужен декретный отпуск. Хотелось, чтобы так и было.

— Эй, Ани! Твой любимый человек на всем свете звонит. Эй, Ани! Твой любимый человек на всем свете звонит.

— Черт, — простонала я, наклоняясь, чтобы схватить сумочку с другого конца дивана. — Не знаю, когда твой дядя Алекс добрался до моего телефона, но его рингтон теперь еще более надоедливый.

— Привет, засранец, — ответила я, когда, наконец-то, нашла свой телефон на дне сумочки.

— Привет, красотка. Как дела?

— Хорошо, кормлю Ариэль. Как ты думаешь, нормально, если я лягу спать в семь? Ари ложиться спать в семь, так что чувствую, что это было бы приемлемо.

— Устала, да? — спросил он со смешком.

— Да, работать целый день меня доканывает.

— Ты справишься.

— С божьей помощью, — промямлила я.

— Как дела у малышки?

— Отлично, — простонала я, вытаскивая бутылочку из ротика Ари, когда она обмякла. — Она, типа, цветет и все дела.

— Разве это не хорошо?

— Да, это хорошо. Но я все пропускаю!

— Вовсе нет, — возразил Алекс. — Мамы работают полный рабочий день в течение пятидесяти лет, и они не «пропускают все» или же их дети возненавидели бы их.

— И это должно заставить меня чувствовать себя лучше? — проворчала я, поднимая Ари, чтобы та срыгнула.

— И как?

— Ну, не помогает.

— Многим мамам приходится работать, Ани. Ты не делаешь ничего плохого.

— Я знаю это, — отрезала я и тут же смягчила свой голос. — Мне просто хочется, чтобы я была независимой богачкой, или выиграла в лотерею или еще чего, чтобы мне не приходилось оставлять ее каждый день.

— Да, понимаю, — он помолчал. — Слушай, ты давно разговаривала с Брамом?

— Я вижу его в офисе каждый день. А что? — спросила я, поднимаясь с дивана. Ариэль пора было спать, так что я тоже могла бы отправиться спать, не принимая ванну и не одевая пижаму.

— Просто интересно, когда вы двое уже, наконец-то, разберетесь со своим дерьмом, — небрежно сказал Алекс и рассмеялся, когда я зарычала.

— Почему все постоянно лезут в наши с ним дела? — прошипела я, укладывая Ари в колыбельку. К счастью, она не проснулась, когда я просунула ее ручки, а потом подоткнула ее пеленку, в которой та спала. — У нас ничего не вышло.

— Если бы вы оба вытащили свои головы из задниц, у вас все бы получилось! — раздраженно заметил Алекс. — Господи, Брам отрицает, что он завис со всей той фигней с нашей биологической матерью, да и ты не видишь дальше собственного носа. Это смешно, и уже чертовски раздражает.

Я опустилась на матрас и уставилась на дверь спальни.

— Проблемы с вашей биологической матерью? — тихо переспросила я, заставив Алекса выругаться.

— Ты должна спросить об этом Брама, — пробормотал он.

— Я спрашиваю тебя.

— Ну, это не моя история, чтобы ее рассказывать.

— Мне все равно.

— Ну, мне не все равно. Я даже не помню и половины того дерьма, что помнит он, понятно, Ани? У него все это дерьмо крутится в голове, а я даже не знаю, как поговорить с ним об этом, потому что я ни черта не помню, — голос Алекса стал грубым, и я услышала, как он скрипнул зубами, когда закончил говорить.

— Я даже не знаю, что на это ответить, — ответила я, скидывая туфли и вставая, чтобы стянуть джинсы. По крайне мере, дресс-код был одним из плюсов работы. Джинсы и футболки были практически униформой.

— Я просто хочу, чтобы ты поговорила с ним, — наконец, произнес Алекс, пока я забиралась в постель прямо в футболке и трусиках. — Не думаю, что он достаточно спит, да и ты звучишь дерьмово. Так дальше не может продолжаться.

— Я в порядке — просто привыкаю к тому, что у меня есть ребенок и работа на полный день, — парировала я.

— Ты совсем не скучаешь по Абрахаму? — спросил Алекс.

Я открыла рот, чтобы согласиться, но не смогла. Даже если бы думала, что смогла бы соврать Алексу, чего у меня никогда раньше не получалось, потому что тот видит меня насквозь, я не могла пренебречь Брамом таким образом.

— Да, я скучаю по нему, — наконец, призналась я, — но это ничего не меняет.

— Неправда.

— Ты любопытная заноза в заднице, но я все равно люблю тебя, — фыркнула я. — Но я так чертовски устала, что готова уснуть, говоря по телефону.

— Ты уже в постели?

— Я же сказала, что собралась лечь спать в семь. А сейчас семь, — ответила я, уткнувшись лицом в прохладную подушку под головой.

— Хорошо, но у меня есть к тебе еще один вопрос, — серьезно сказал Алекс, заставляя меня напрячься. — Что на тебе надето?

— Отвали, — засмеялась я, вешая трубку.

Я включила будильник на телефоне и положила его на ночной столик, прежде чем перекатиться на спину посередине кровати.

Что имел в виду Алекс, когда упомянул, что Брам завис в той фигне с их матерью? По комментариям, сделанным на протяжении многих лет, у меня сложилось впечатление, что мама Брама и Алекса была одной из хороших. У них не было такой дерьмовой жизни, как у меня. Их мама на самом деле умерла, оставив мальчиков под опекой государства. Не думаю, что они знали, кто их отец — в этом отношении мы были похожи — но кроме этого, наши истории не могли быть еще более разными.

Так на что, черт возьми, пытался намекнуть Алекс?

Я свернулась калачиком на боку и прижала подушку к груди. Мои глаза закрывались, пока я смотрела в окно, но я знала, что пройдет какое-то время, прежде чем я на самом деле усну. Ночью я больше всего скучала по Браму. Ведь в течение дня была достаточно занята, чтобы не думать о нем так много, но после того, как засыпала в своей кроватке, а дом погружался в тишину и спокойствие, его отсутствие в моей жизни, казалось, усиливалось.

В тот раз, когда застал нас в ванной, он был так непреклонен в том, что хотел быть со мной. Но я не могла ему доверять. Как можно было поверить, что он передумал? Наши разногласия не были тривиальными, как, например, где нам жить или как тратить деньги. Иметь ребенка было огромной ответственностью. Это означало, что вы посвящали всю оставшуюся жизнь этому ребенку. Это было даже более крепкое и важное обязательство, нежели брак.

Это та часть, которую я не могла отбросить. Абрахам не просил меня встречаться с ним, а даже если и просил, то был совершенно оторван от реальности. Он просил о пожизненном обязательстве, и если не передо мной, то перед Ари. Но он не мог просто решить спустя несколько лет, что у нас ничего не выходит. Даже если Брам перестанет любить меня, он все равно останется отцом Ариэль. Он не мог бы это изменить, и тот факт, что его решение пришло из ниоткуда, еще больше затрудняло ему поверить.

Мои глаза наполнились слезами, когда я вспомнила о том, как Брам тащит свое тело через входную дверь офиса каждое утро, устало улыбаясь мне, пока шел в свой кабинет. Он не спал, ну или, по крайней мере, не так много, как ему нужно.

Я вытерла лицо и сильнее прижалась к подушке, тщетно пытаясь заснуть.

Я была уверена, что выгляжу ничуть не лучше Брама.

Глава 17

Абрахам

— Что ты ей рассказал? — крикнул я в телефон и услышал, как треснул корпус трубки в моей руке.

— Я упомянул, что у тебя были проблемы с нашей биологической матерью, — робко произнес он. — Это просто вырвалось! Я был так чертовски раздражен, что вы двое такие идиоты, и я…

— Это не твое гребаное дело, Алекс, — снова закричал я, прижимая пальцы к глазницам. — Ты действительно думаешь, что сказать Ани, что я все еще разбираюсь с дерьмом из нашего детства, поможет ситуации?

— Ну, это, черт возьми, не навредит! — закричал в ответ Алекс.

— Ей нужно заботиться об Ариэль, а ты выставляешь меня самого беспомощным младенцем. Как ты думаешь это выглядит?

— Все не так, Абрахам, — возразил Алекс, его голос снова стал нормальным. — Мы просто поговорили о том, почему вы двое не вместе, и…

— Какого хрена ты вообще обсуждаешь мои отношения с Ани? — в ярости прервал его я. Как только снял трубку, то понял, что Алекс чувствует себя виновато, и как только тот начал говорить, мне захотелось протянуть руку сквозь трубку и задушить его.

Я так устал, что у меня крутило живот, а в глаза словно насыпали песка. Единственное, что не давало мне уснуть в тепле моего грузовика, было то, что Алекс пытался выкрутиться из этой ситуации.

— Потому что жизнь чертовски коротка, — рявкнул Алекс. — Вам двоим нужно разобраться.

— Это моя проблема, — прорычал я. — Моя. Если я захочу поделиться с Ани историей о нашей матери, то сам расскажу ей. Это не твое гребаное дело.

— Я не собираюсь не общаться с Ани только потому, что у тебя есть какое-то гребаное желание помочиться ей на ногу, — возразил Алекс низким голосом. — Она одна из моих лучших друзей. То, что ты трахаешь ее, не означает, что это изменится.

— Мне плевать, если вы хотите играть в Call of Duty или красить друг другу ногти, — насмешливо произнес я. — Последний раз повторяю — прекрати обсуждать меня с Ани. Я сам разберусь с этим. Мне не нужно, чтобы ты вмешивался больше, чем уже влез.

— Господи Иисусе, — произнес Алекс, задыхаясь от смеха. — Абрахам, я больше, чем уверен, что ты сам все испортил.

На линии воцарилась тишина, и когда я убрал телефон от уха, обнаружил, что ублюдок повесил трубку.

Я сидел в своем грузовике перед домом родителей и ответил на звонок Алекса лишь для того, чтобы оттянуть вход внутрь. Неделю назад я пропустил семейный ужин, потому что заснул на собственном диване, даже не сняв ботинки. Я едва ли спал по ночам, а когда это даже получалось, то не чувствовал себя отдохнувшим на следующее утро.

Отношения между мной и Ани были напряженными, и я не знал, что с этим делать. Я ей все выложил. Сказал ей именно то, что хотел, а потом ждал, что она придет ко мне — но она не пришла.

Я виделся с ней на работе, и я пошел на обед к маме, чтобы увидеть Ариэль, но Ани так и не сказала мне ни слова о нашем разговоре. Ее, казалось, совершенно устраивало то, как все шло, в то время как я был в полном раздрае.

Я почесал пальцем бороду и выпрыгнул из грузовика, разочарование и непреодолимая усталость делали мои движения резкими и судорожными. Я ехал на чистом адреналине, и как не попал в аварию, никому неизвестно. Мой разговор с Алексом вывел меня из себя, а осознание того, что Ани была внутри дома, усиливало этот гнев в тысячу раз.

Как она могла просто списать меня со счетов? Она же сказала, что, черт возьми, любит меня, но что? Я был недостаточно хорош для нее, потому что не хотел детей до того, как встретил Ариэль? Если это так, то почему продолжает говорить о том, что все еще любит меня?

Я поднялся по ступенькам и без стука вошел в парадную дверь. Чем ближе я подходил к Ани, тем больше расстраивался. И в то мгновение, когда услышал ее смех на кухне, мое терпение лопнуло.

— Анита, — прорычал я, появляясь в проеме двери, отчего мама и тетя Элли удивленно вскинули головы.

— Абрахам, — предостерегающе позвала меня мама.

— Пойдем, выйдем на улицу, — приказал я, игнорируя маму, и повел Ани к задней двери.

Она не стала спорить со мной, просто бросила последний взгляд на Ариэль, которая качалась на своих маленьких качельках в углу кухни, прежде чем вышла со мной на улицу.

Как только мы вышли на заднее крыльцо, и я захлопнул за нами дверь, Ани обхватила себя руками и вздернула подбородок.

— В чем дело? — спокойно спросила она.

Отсутствие эмоций в ее голосе сводило меня с ума.

— Какого хрена ты обсуждаешь меня с Алексом? — воскликнул я, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. — Как, черт возьми, все это касается его?

Не это я хотел сказать. Вообще-то, я хотел спросить, почему она не звонила. Мне хотелось знать, почему она не хочет меня. Почему она больше не скучала по мне. Я хотел знать, любит ли она меня по-прежнему.

Но на самом деле я не собирался ничего из этого говорить. Потому что уже сказал ей, чего хотел. Она знала, где меня найти, просто ей было все равно. Я не собирался стелиться перед ней, чтобы она снова перешагнула через меня и ушла.

— Ты что, шутишь? — удивленно спросила Ани, сжимая кулаки.

— Разве я выгляжу так, словно шучу?

— Нет, ты выглядишь так, словно сейчас упадешь. Почему бы тебе не пойти отдохнуть, а потом мы сможем поговорить, когда твой разум прояснится.

— Я не могу, бл*дь, отдыхать, Анита! — прошипел я, делая шаг к ней. — Я все время чувствую себя дерьмово. А ты, кажется, хорошо справляешься. Ты не хочешь быть со мной? Тогда просто так и скажи!

Ее губы задрожали, а щеки надулись.

— Просто скажи это, — настаивал я, делая еще один шаг к ней. — Потому что это абсолютная херня! Знаю, что облажался! Знаю, что вел себя как девчонка, и сбежал…

— Почему ты сбежал, Абрахам? — со слезами на глазах спросила она, прерывая меня.

— Потому что я думал, что не хочу детей и…

— Нет, — снова прервала меня Ани. — Правду.

— Это гребаная правда!

— Но не вся, — возразила она, медленно качая головой из стороны в сторону.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Я хочу, чтобы ты сказал мне, почему передумал, — сказала Ани, словно ответ так просто было дать.

— Я только что это сделал, — упрямо ответил я сквозь зубы.

— Нет. Это не так.

— Потому что я влюбился в Ариэль. С той секунды, как взял ее на руки, я понял это. С ней все было по-другому. Не знаю, потому ли это, что она может быть моей, или потому, что она была твоей. Но не было ни дня в ее жизни, когда бы я не чувствовал себя ее долбанным отцом.

— Но ты же не пришел ко мне, — прошептала Ани, слезы потекли по ее щекам. — Только после того, как Ген…

— Я не знал, смогу ли! — взревел я, потому что слезы Ани заставили меня почувствовать себя не в своей тарелке. — А что если с ней что-нибудь случится? Что это сделает с тобой?

— С ней ничего не случится, Абрахам, — сказала Ани, протягивая руку, чтобы прикоснуться ко мне, а затем опустила ее, когда я увернулся от нее.

В этот момент я не мог вынести ее прикосновения. Я чувствовал себя слишком взвинченным, мои эмоции были готовы вырваться наружу.

— Но что, если все-таки случится? — спросил я, вскинув руки в воздух.

— Чего ты так боишься?

— Потерять все! — закричал я, моя грудь тяжело вздымалась. — Если я потеряю тебя, то смогу выжить. Едва ли, конечно. Но если потеряю вас обеих? Я буду гребаным покойником.

Я зажмурился от этих слов и отвернулся, упершись руками в перила крыльца. Даже просто произнесение этих слов вызвало почти инстинктивную реакцию в моем теле. Оно все напряглось, от головы до ног. Я крепче вцепился в перила, чтобы не упасть.

— Милый, мы никуда не денемся, — выдавила Ани, подходя ко мне сзади.

— Моя мать потеряла ребенка, — с трудом произнес я, когда она нежно положила ладонь мне на спину.

— Абрахам, — выдохнула Ани, прислонившись головой к моей спине.

— И чертовски глупо говорить об этом — я не ребенок и понимаю, что плохие вещи случаются каждый день. Я знаю это.

— Понимаю, — прошептала Анита.

— Ты бы видела, что это сделало с ней, Ани. Это разрушало ее, кусочек за кусочком. Когда я стал старше, я знал, что не хотел подобного. Не хотел рисковать.

— Детка…

— И я чертовски уверен, что не хотел рисковать тобой, — прошипел я, поворачиваясь лицом к ней.

Она покачнулась, но прежде чем успела отстраниться, я обхватил ее голову руками, притягивая ее лицо к своему.

— Я бы никогда не хотел этого для тебя, — пробормотал я, прижимаясь своим лбом к ее. — Честное слово, Анита. Если бы ты послушалась меня, если бы не удочерила Ариэль, я бы никогда не рискнул.

— В этом-то и проблема, — хрипло ответила она.

— Нет, — простонал я. — Нет. Я никогда не вернусь к прошлому. За миллион лет не вернулся бы — мне так чертовски повезло, — я тяжело сглотнул, слегка покачнувшись. — Мне так чертовски повезло, что ты не послушала меня.

— Милый? — испуганно прошептала Анита, когда я начал соскальзывать в сторону. — Абрахам?

— Я в порядке, — сказал я, выпрямляясь.

— Нет, — вздохнула она, прислоняя меня к перилам и поддерживая своим телом. — Какого хрена?

— Просто я чертовски сильно устал, — сглотнул я, уронив голову на ее плечо и пытаясь сфокусировать взгляд. Я знал, что напугал ее, но не мог остановить головокружение, которое одолело меня. — Не могу спать без тебя.

— Тревор! — закричала Ани, когда я попытался приподняться.

— Боже, — простонал я, опираясь на перила позади меня, чтобы не упасть. — Я в порядке. Бл*дь.

— Все в порядке? — спросил Тревор меньше чем через секунду, просунув голову в в дверь. — Твою мать, Брам!

Мое зрение помутилось, и я потряс головой, пытаясь прояснить зрение.

— Трев, — позвал я, чувствуя, как у меня подгибаются колени.

А потом все почернело.

* * *

— Ани, — немного позже позвал я, открывая глаза в темноте. Я сразу понял, что нахожусь не у себя в постели. Потом застонал, когда почувствовал запах родительского дома.

Я потерял сознание посредине крика Ани. Нормально.

Я услышал тихие голоса где-то в доме, когда выбрался из постели и, спотыкаясь, добрался до старой комнаты Кэти. Мне всегда требовалась минута другая, чтобы ноги начали держать меня, когда я только просыпался. Так было с детства, и как бы я не пытался изменить свои привычки, оставаясь в постели еще несколько минут после пробуждения, все равно ходил, словно пьяный, целую минуту после того, как вылазил из постели.

Это сделало подъем к Ариэль трудным испытанием, поскольку приходилось ждать, чтобы прийти в себя, прежде чем взять на руки плачущую маленькую мисс из ее кроватки.

Я включил свет у двери, потом посмотрел в сторону манежа в другом конце комнаты. И сразу же выключил, когда увидел, что Ари мирно спала, раскинув руки в сторону.

Потом с трудом сглотнул и, споткнувшись, вышел в коридор. Голоса смокли, когда я приблизился к гостиной. А стоило мне войти, как на меня удивленно уставилось шесть пар глаз.

— Абрахам Дэниел, ты меня до смерти напугал! — проворчала мама, слезая с коленей отца и уперев руки в бока.

— Брам просто устал, — успокаивающе заметил папа и протянул руку, чтобы шлепнуть маму по попе тыльной стороной ладони.

— Тогда какого черта ты встал? — рявкнула мама, не готовая отпустить свой гнев. На самом деле она не злилась, но иногда, когда ей было страшно, это перерастало в гнев.

— Я… — я умолк, когда взглянул на взволнованное лицо Ани. — Просто устал, — сказал я, когда она встала с дивана. — Я в порядке.

Она быстро двигалась. И когда Анита ударила меня в грудь. Я отступил на шаг, потому что еще не совсем пришел в себя.

— Почему ты не спишь? — пошептала она у моей груди. — Тебе нужно спать, Абрахам. — Она вцепилась мне пальцами в спину. — Ты напугал меня.

— Мне жаль, — прошептал я в ответ, игнорируя людей, уставившихся на нас. — Я не хотел пугать тебя.

— Ты начал падать, а я…

— Ш-ш-ш, — успокаивающе шикнул я.

— Я поймал тебя, — влез с улыбкой Тревор. — Не благодари.

— Черт, — простонал я, вызвав этим легкий смешок у Ани.

— Что, черт возьми, это было? — спросила мама, снова опускаясь отцу на колени, заставляя того хмыкнуть.

— Я не очень хорошо сплю, — ответил я, провожая Ани в комнату, чтобы мы могли сесть на один из диванов. — Просто все навалилось сразу.

— Ну, я слышал, что некоторые «умники» пытаются уйти от разговора, но я должен сказать, что этот превосходит всех, — пошутил дядя Майк, качая головой.

— Я не пытался…

— Ага-ага, — пробормотал отец, словно он не был убежден.

— Ну, теперь мы знаем, что ты просто хочешь спать, так что отправляйся домой, — ласково сказала тетя Элли.

— Я же говорил тебе, что он просто устал, — возразил отец.

— Я не знала, что ты врач, — парировала тетя Элли, поднимаясь на ноги и увлекая дядю Майка за собой.

— Думаю, что я достаточно знаю своего мальчика, — проворчал папа, пока мама тоже встала. — Он выглядит дерьмово уже несколько недель.

— Ну спасибо, пап, — с сарказмом ответил я, заставив Аниту хихикнуть.

Мне хотелось посмотреть на нее, но боялся увидеть выражение ее лица. Я потерял сознание во время самого важного разговора в своей жизни. Поэтому был смущен тем, что это произошло, и беспокоился, что все, что я рассказал ни к чему не привело.

— Увидимся позже, — крикнул Тревор, следуя за родителями к парадной двери.

Как только они ушли, я откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

— Вы двое останетесь на ночь? — спросил отец.

Я даже не открыл глаза, когда ответил «нет», в то время, как Ани, сказала «да».

— Ты не поедешь домой, — рявкнула Ани.

— Ты можешь отвезти нас, — предложил я.

— Мы останемся здесь, — сказала Ани родителям. Игнорируя меня. — Увидимся утром?

Я не хотел оставаться на ночь, но черт возьми, я не собирался спорить с Ани о том, чтобы снова спать с ней в одной постели, пусть даже в доме родителей. Я слишком устал, чтобы быть способным на что-то еще. Она не ушла, когда я потерял сознание.

Это должно что-то значить.

Я последовал за Ани в старую комнату Кэти и разделся до нижнего белья после того, как та закрыла за нами дверь. Мы оба двигались тихо, чтобы не разбудить малышку. Но мне был слышен каждый звук, снимаемой ею в темноте одежды, пока она готовилась ко сну. Забравшись за ней в постель, я чуть не расплакался от нахлынувшей на меня волны облегчения.

— Ты меня до смерти напугал, — прошипела Анита, когда я попытался обнять ее за талию.

— Я не хотел.

— Ну и какого хрена тогда? Почему ты не спишь?

— Я никак не мог заснуть, поэтому просто не спал до тех пор, пока не выдохся до такой степени, что не мог отдохнуть за ночь, даже если засыпал, — ответил я, не обращая внимания на то, как ее тело напряглось, когда я притянул ее ближе к себе.

Мы лежали лицом друг к другу, и я немного подвинулся на кровати, чтобы наши головы оказались на подушке, нос к носу.

— Я хочу поговорить, — пробормотал я, тщетно пытаясь держать глаза открытыми.

— Тогда поговорим утром, — выдохнула она мне в лицо, поднимая руку, чтобы пригладить мою бороду. — Засыпай.

* * *

— Я возьму ее. Спи, — тихо сказала мама, когда Ариэль разбудила меня на следующее утро.

Я стоял рядом с переносной кроваткой, пытаясь успокоить Ари, не поднимая ее. Мои ноги все еще были как желе. И я смотрел на спящую Ани, когда мама протиснулась мимо меня и взяла малышку на руки. Потом я посмотрел вниз на себя и почувствовал, как краснею. Я стоял в одних трусах-боксерах.

— Прости за прошлый вечер, — прошептал я, двигаясь за кровать, пытаясь спрятать свою нижнюю часть, пока мама хватала сумку с подгузниками Ариэль с пола.

— Тебе нужно выспаться, сынок, — проворчала мама. — Разберись с этим, пока ты не заболел.

Я кивнул, когда она повернулась и вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. Потом я скользнул в кровать к Ани, обнимая ее руками.

— Я притворилась, что сплю, — напугав меня, пробормотала она, прижимаясь к моей обнаженной груди. — Чтобы твоя мама забрала Ариэль.

Я усмехнулся.

— Прямо мать года, — пошутила Ани.

— Ты удивительная мама, — ответил я, целуя ее в лоб.

— Ты поделился со мной прошлым вечером, — сказал Ани, поднимая голову, чтобы поцеловать меня в кадык.

— Я скину это на смесь усталости и адреналина от спора, который состоялся у меня с Алексом, — пробормотал я в ответ.

— Так это было не всерьез? — спросила Ани.

— Нет, всерьез. — Я откинулся назад, чтобы посмотреть ей в глаза. — Правда способ подачи оставляет желать лучшего.

— Ну, ты определенно произвел впечатление. Как на шоу «Открытый микрофон», — она подняла над нами руку и широко развела пальцы, пожав плечами, словно она уронила микрофон.

— Ты такая задница, — засмеялся я, что кровать затряслась.

— Ну, это отличная история, чтобы ее рассказать Ариэль, — задумчиво произнесла она, приподняв подбородок. — Когда твой папочка боролся за нас, он так разволновался, что упал в обморок, словно викторианская дева.

— Я не падал в обморок. Я потерял сознание от усталости.

— Одно и то же.

— Это совсем не одно и то же.

— Помидоры, томаты.

— Ты собираешься сказать Ариэль, что я ее папа? — тихо спросил я, моя улыбка исчезла с лица, пока я оглядывал ее лицо. — Что я боролся за нее?

— А ты этого хочешь? — спросила она, ее губы дрожали.

— Да.

— Тогда, да. Я скажу.

Я вздрогнул, закрыв глаза от нахлынувших на меня эмоций. Мне хотелось кричать с крыш и натянуть одеяло на голову, чтобы отгородится от мира. Облегчение было всеобъемлющим.

— Расскажешь мне о своей биологической матери? — попросила меня Ани после нескольких минут тишины, проводя кончиком пальца по моим губам.

Я вздохнул, жалея, что вообще заговорил о ней прошлым вечером. Использование своих родителей в качестве предлога для чего-либо было моим больным местом. Я ненавидел, когда люди пытались обвинить их родителей в своих решениях, которые они принимали, будучи взрослыми.

— Она была великолепной, — начал я.

— О, да?

— А, ну да. Она выглядела как Алекс…

— Так… как вы оба, — сказала Ани с легким смешком.

— Не совсем, — возразил я с улыбкой, перекатываясь на спину так, что Ани оказалась у меня на груди. — У нее была широкая улыбка — ну ты знаешь. Та, заразительная.

— У тебя такая же улыбка, — преданно возразила она.

— Но ее лицо не было покрыто волосами, — пошутил я, сжимая Ани в объятиях, когда та поцеловала меня в подбородок. — И она была очень милой. Улыбалась всем. Она была вечно веселой.

— А, одна из тех, — проворчала Ани.

— Да, — кивнул я. — Она забеременела, когда нам с Алексом было по пять лет. Я понятия не имею, кто был отцом, потому что она никогда не приводила парней домой. Я даже не помню, чтобы она оставляла нас с няней, чтобы могла куда-нибудь сходить. У нас не было родственников. Я никогда не знал, где ее родители.

— Держу пари, что ей было тяжело, — нежно сказала Ани. — Не имея никакой поддержки.

— Она справлялась, — сказал я. — Она была хорошей мамой.

— Ее ребенок умер? — предположила Ани, когда я замолчал.

— Эм, да, — подтвердил я, протянув руку и почесав свою щеку. — У нас не было медицинской страховки, поэтому ей пришлось рожать дома.

— Боже мой! — выпалила Анита, широко раскрыв глаза.

— Не знаю из-за чего умер ребенок, или же он уже родился мертвым.

— Ты был таким маленьким, — печально пробормотала Ани.

— Алекс даже не помнит этого.

— Но ты, помнишь.

Я кивнул, сжав челюсти.

— Наверное, потому что она случайно укусила меня.

Анита закрыла глаза, и ее лоб с глухим стуком ударился о мою грудь.

— Ну, я и дура, — призналась она, заставив меня рассмеяться, когда я вспомнил нашу первую ночь вместе и ее ехидное замечание.

— Ничего страшного, — заверил я, приподнимая ее голову от своей груди. — Мне не нравится ощущение укуса, но тебе нравится. Дело вкуса.

— Я была так неправа по этому поводу.

— Ты неправа во многих вещах.

— Эй!

Я засмеялся, мой смех сотрясал изящное тело Ани.

— Я полностью и бесповоротно влюблен в тебя, — сказал я, когда она нахмурилась.

— Я тоже люблю тебя, полагаю.

— Ты полагаешь?

— Ты не очень мил.

— Если бы мы не были в доме моих родителей, то я был бы очень, очень милым.

— Ты уверен во всем этом? — выпалила Ани, и улыбка сползла с моего лица. — Действительно уверен?

— Я продаю свою городской дом, — объявил я, наблюдая за тем, как у нее отвисла челюсть.

— Подожди, что?

— Я переезжаю к тебе.

— Тебя не приглашали, — заметила она с широко открытыми глазами.

— Ты не хочешь жить со мной? — серьезно спросил я, пристально глядя ей в лицо.

— Э-э, хочу, — она протяжно произнесла последнее слов. — Но…

— Вот в чем дело, — сказал я, приподнимаясь, чтобы сесть, а Анита оседлала мои бедра. — Ты идешь на риск со мной. Знаю, ты волнуешься…

— Я не волнуюсь, — солгала Ани.

— Я знаю, что ты волнуешься, — снова сказал я, игнорируя ее. — Так что я делаю свой ход.

Я наклонился вперед и коснулся губами ее губ, наслаждаясь ощущением ее кожи, прижатой к моей.

— Я продам свой дом и перееду к тебе. Тебе не нужно рисковать, просто быть со мной. Ладно?

Я думал, что это была чертовски хорошая речь, пока губы Ани не скривились, и она не захихикала.

— Ты просто знаешь, что в моем доме в миллион раз прохладнее, чем в твоем, — пропела она, смеясь еще громче. — Может продать мой дом? Ха!

— Ты такая задница, — засмеялся я, наблюдая, как та откинула голову назад, пока хихикала. — Я старался быть романтичным.

— Таким романтичным, — сказала она, кивая с притворной серьезностью.

Я зарычал и подмял ее под себя, впиваясь пальцами в ее бока, пока Ани не начала молить меня о пощаде сквозь смех.

Глава 18

Анита

— Алло? — ответила я, прыгая на одной ноге, пытаясь на другую натянуть носок.

— Ну наконец-то, — проревела Кэти мне в ухо, заставив меня от неожиданности выронить трубку.

— Вот черт, — прошипела я, выуживая телефон из корзины для белья, пока Кейт продолжала что-то болтать.

— Я знала, что вы сойдетесь обратно, — самодовольно сказала она, когда я снова поднесла трубку к уху. — Как я и говорила!

— Ага, ага.

— Мама сказала, что Брам пригласил тебя на свидание сегодня вечером? — спросила Кейт. — Что ты наденешь?

— Леггинсы, сапоги и серый свитер, который повяжу на плечи, — ответила я, натягивая сапоги. Брам поведет меня в бар «У Джея», и у меня слегка кружилась голова от предвкушения.

— Нет! Почему ты не надела платье? — взвизгнула она. — Я всегда за леггинсы, но это твое первое свидание!

— У меня во рту были яйца Брама. Он с легкостью справляется с леггинсами, и ему это нравится, — решительно заметила я.

На другом конце провода послышался звук рвоты.

— Не хочу это слышать!

— О, неужели? — невинно спросила я. — Но ты уже несколько месяцев как погрязла в нашем дерьме! Тебе не нужны подробности?

— Черт, нет!

Я рассмеялась, хватая сумочку с края кровати, когда выходила из спальни. Брам должен был быть с минуты на минуту, и мне хотелось быть готовой, когда тот появится. Я была так взволнована.

Лиз забрала Ари на всю ночь — что меня выбило из колеи — но я была рада провести время наедине с Брамом.

— Так что заставило тебя передумать? — спросила Кейт после минуты раздраженного молчания.

— Он… — вздохнула я, опускаясь на диван. — Он действительно думает так.

— И ты это знаешь, потому что?

— Потому что он смотрел на меня так, словно мои слова были единственным, что могло удержать его на плаву.

— Разве он не потерял сознание? — спросила Кэти с легким смешком.

— Это было после, — поправила ее я.

— Я думала, это произошло, когда вы, ребята, были на крыльце.

— Откуда, черт возьми, ты все это знаешь? — поинтересовалась я.

— Мама как раз разговаривала со мной по телефону и, наблюдая через окно, рассказывала мне все по порядку.

— Боже, — простонала я, заставив Кейт рассмеяться.

— Так тебе и надо. Бум!

— Я уже говорила тебе, что сожалею о том, что проговорилась, когда ты была беременной!

— Мы все еще не квиты, — прорычала Кейт.

— Да ладно тебе, — простонала я.

От стука в дверь я подпрыгнула, а потом посмотрела в сторону двери.

— Мне пора, Кейт.

— Ооо, он здесь?

— Я собираюсь заняться сексом прямо сейчас. Так что пока.

Я нажал на кнопку завершения вызова, когда та снова начала издавать рвотные звуки.

Когда я открыла дверь, Брам стоял там в рубашке, куртке «Кархарт»[4], на голове была серая шапочка, а борода аккуратно подстрижена и уложена.

— Ну, разве ты не красавец, — задумчиво произнесла я, оглядывая его с ног до головы.

— Я принес тебе цветы, — сказал он с легкой усмешкой, поднимая руку, чтобы продемонстрировать букет, на котором все еще оставалась бирка из продуктового магазина.

— Вау, круто, — поддразнила я, забирая у него цветы. — Спасибо.

Я повернулась, чтобы отнести цветы на кухню. Брам застонал позади меня, заставив меня улыбнуться. Услышав, как закрылась входная дверь, я поставила цветы в раковину и повернулась, обнаружив, что Брам направляется ко мне на кухню.

— Знаю, я сказал, что схожу с тобой куда-нибудь сегодня вечером, — сказал он грубым голосом, снимая шапку и бросая куртку на стол. — Но я уже очень давно не видел тебя голой.

Я рассмеялась, когда он поморщился.

— Планы изменились? — спросила я, делая шаг к нему.

— Если ты хоть что-нибудь чувствуешь ко мне, то ты разденешься, — серьезно ответил он, расстегивая рубашку.

— Но я действительно ждала возвращения туда, где все началось, — заметила я, пытаясь сдержать улыбку.

На секунду руки Брама замерли на рубашке, затем он опустил голову в знак поражения и начал медленно застегивать ее обратно.

— Я шучу, — тихим голосом сказала я, протягивая руку, чтобы схватить его.

— О, слава тебе Господи, — пробормотал он, потянувшись руками к моим волосам и прижимаясь губами к моим губам. — Я отведу тебя туда в другой раз.

— Но у нас есть няня на сегодняшний вечер, — поддразнила я, заставляя его снова застонать.

— Тогда я отведу тебя туда, куда можно взять с собой Ариэль, — пообещал он напротив моих губ, проводя руками по спине.

Я втянула его нижнюю губу в свой рот и вздохнула, когда Брам обхватил ладонями мою задницу, приподнимая меня с пола.

— Больше никаких разговоров о детях, — приказал он, унося меня в комнату. Я прижала губы к мочке его уха.

— Ты уверен? — спросила я, проводя языком по раковине его уха. — Потому что я слышала как некоторые женщины, которых ты трахал умели говорить, и если тебе нравится…

— Мы не будем говорить о других людях, с которыми у нас был секс, — сказал он, опуская меня на кровать.

— С ними ты зажег на славу, — прошипела я, заставив его буквально зарычать.

Я даже не понимала, почему заговорила об этом, но не могла остановить себя, пока слова не сорвались с губ.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, верно? — спросил Брам, стоя надо мной и качая головой с нежной улыбкой на лице.

— Да.

— Неважно, что ты говоришь.

— Ладно, — выдохнула я, когда он стянул с плеч расстегнутую рубашку.

— Ты не сможешь оттолкнуть меня. Этого не случится.

— Я не пытаюсь…

— Я знаю, что нет, — серьезно сказал он.

Затем Брам снял джинсы, так что его слова утонули в тишине.

Я никогда не буду влюбленной дурочкой. Я всегда говорила неуместные вещи в неподходящее время и в неподходящем месте. Никогда не была той девушкой, которая оставляла ему любовные записки в ланче или рассказывала людям о том, какой он хороший.

И Брама это устраивало.

Он любил меня такой, какая я есть.

На мои глаза навернулись слезы, но я не позволила им пролиться.

— Я буду приносить тебе цветы, — заверил меня Брам, стаскивая с меня сапоги и носки. — Собираюсь говорить, что люблю тебя, и баловать Ариэль.

Я прикусила щеку с внутренней стороны.

— Я собираюсь хвастаться тобой, — тихо сказал он, стягивая леггинсы и стринги с моих бедер и ног. — Я буду помнить обо всех годовщинах, и буду дарить тебе на день рождения милые вещицы.

— Я тоже приготовлю тебе на день рождения какую-нибудь хрень, — глупо произнесла я, сквозь стиснутые зубы.

— И ты будешь любить меня? — спросил Брам, стягивая свитер через мою голову.

— Так сильно, что ты с трудом будешь это выносить, — пробормотала я, когда он расстегнул мой лифчик.

— Хорошо, — пробормотал он, опускаясь на меня и прижимаясь губами к моим губам.

Я запустила пальцы в его волосы, пока тот целовал меня, и стащила резинку, чтобы я могла сжать его волосы в кулак, пока Брам вжимался своими бедрами в мои.

— Я буду делать тебе минет. По крайней мере, раз в неделю, — промямлила я, заставив Брама хихикнуть, а он провел пальцами вниз по моей шее.

— И я собираюсь готовить ужин, потому что мне это нравится, но обещаю, все будет хорошо.

Он обхватил губами мой сосок, и я выгнула спину в ответ.

— Я скорее всего буду забывать о годовщинах, но помечу в календаре, чтобы не забыть.

— Спасибо, — сказал он, просовывая руку между нашими телами, чтобы скользнуть пальцами по моему клитору.

— И я буду гордиться всем, что ты делаешь, даже если не стану рассказывать об этом людям. — У меня перехватило дыхание, когда Брам скользнул двумя пальцами внутрь меня. — Я буду любить тебя даже тогда, когда ты будешь придурком.

— Эй, ну-ка, — защищаясь, промямлил Брам, нежно прикусив мою грудь.

— Пожалуйста, — прошептала я, когда он медленно потер большим пальцем мой клитор.

Брам поцеловал меня, когда приподнялся, и у меня снова перехватило дыхание, когда он скользнул в меня, соединяя нас.

— Я буду…

— Ш-ш-ш, — успокоил он меня, прижимаясь своим лбом к моему. — Мы обменяемся обещаниям позже, — прошептал он. — Когда ты будешь в длинном белом платье, а я в смокинге.

— Ты хочешь, чтобы я вышла за тебя? — спросила, когда он качнул бедрами, а я рукой скользнула по его потной спине.

— Я хочу все, — ответил Абрахам, двигая бедрами.

После этого мы почти не разговаривали. Были слишком поглощены танцем наших тел, потом, который скапливался на нашей коже, запахами и звуками наших движений. Это лучший секс, который у нас когда-либо был, и не было никаких акробатических выкрутасов, которые мы выполняли в прошлом. Прямо-таки по-миссионерски, но эмоции сделали его великолепным.

Мне все еще нравилось это слово.

Несколько часов спустя я наблюдала, как Брам пошатываясь слегка, ковыляет по моей комнате.

— Хочешь, я схожу за ними? — спросила я, хихикая над его попытками добраться до двери.

— Я сам, — проворчал он, вытирая пот с лица. — Оставайся в постели.

Наконец, Брам вышел из комнаты, чтобы взять наши телефоны, а я со вздохом откинулась на простынях. Он хотел позвонить, чтобы проверить Ариэль, но мы забыли наши телефоны на кухне, когда он нес меня в комнату.

— Мама написала нам обоим, — сказал Брам, когда вернулся в комнату, просматривая свой телефон. — Она прислала пару фотографий и написала, что они ложатся спать, так что не надо звонить, чтобы проверять их.

Я рассмеялась, увидев хмурое выражение его лица.

— Что за фотографии? — поинтересовалась я, когда он сел рядом со мной и скользнул голыми ногами под простыню.

— Одна с Ариэль, качающейся в качельках, а другая с Тревором, держащим ее на руках, — ответил он, наклоняя телефон ко мне, чтобы я могла посмотреть на них.

— Слышно что-нибудь от матери ребенка Генри? — спросила я, глядя на улыбающееся с экрана лицо Трева.

Элли, Майк и Трев, казалось, снова вошли в колею, но всем было ясно, что они все еще в трауре. Я видела, что они смеялись, видела, что они улыбались, но на их лицах оставалось скорбное выражение, когда те думали, что на них никто не смотрит. Я была почти уверена, что у меня было так же.

Вся эта драма с Брамом отвлекла меня, дав немного времени, чтобы передохнуть от моего горя, хотя это и не совсем радовало меня. Но я думала, что теперь, когда мы с Брамом были вместе, потеря Генри усилится, как в тот день, когда мы похоронили его.

— Тревор звонил ей, — ответил Брам, забирая телефон из моих рук и кладя его на прикроватную тумбочку. — Она согласилась поговорить, но больше мне ничего неизвестно.

— Ну, по крайней мере, хоть это хорошо, — пробормотала я, когда Брам выключил свет, забрался в постель и притянул меня к себе.

— Думаю, что он отправится туда в ближайшие пару недель.

— Неужели? — вскинула голову я и удивленно посмотрела на Брама.

— Ага, он хочет встретиться с ней и с ребенком.

— Маленькой частичкой Генри, — пробормотала я, кладя голову на грудь Брама.

— Не могу представить, что творилось у него в голове, — сказал Брам, водя пальцами вверх и вниз по моей спине. — Это же его ребенок.

— Некоторые люди не должны быть родителями, — ответила я, пожав плечами.

Я тоже не понимала, почему Генри сделал это. Это едва укладывалось в голове. Он знал, каково это — иметь родителей, которым все равно. Поэтому тот факт, что он пошел по их стопам, озадачил меня. С другой стороны, за последние несколько месяцев я поняла, что некоторые люди просто не могут по-другому. Если Генри был одним из таких людей, то, возможно, было лучше, что он ушел в самом начале.

— Мне хочется забрать Ариэль, — тихо проворчал Брам, из-за чего мои губы дернулись. — Я знаю, что мы можем забрать ее утром, и знаю, что с ней все будет хорошо с мамой и папой, но я хочу, чтобы она была здесь. В своей кроватке. С нами.

— Давай просто насладимся целой ночью сна, — уговаривала я, целуя его в грудь. — На какое-то время об этом придется забыть.

Я закрыла глаза и расслабилась около него.

— Я тут подумал, что вместо продажи, мы могли бы сдать мой городской дом, — внезапно произнес Брам спустя несколько минут тишины.

— Как хочешь, — ответила я.

— Мы могли бы продать его и получить неплохой куш, но стабильный доход будет лучше. К тому же, недвижимость — это хорошая инвестиция.

— Конечно.

Я чувствовала, что засыпаю, пока тот продолжал свою болтовню.

— Тогда бы ты могла остаться дома с Ари, — заметил он, засмеявшись, когда я резко подняла голову с его груди.

— Что?

— Ты же больше не хочешь работать, — с улыбкой сказал он. — Я знаю, что не хочешь.

— Но я…

— Пожалуйста, не бей меня за это коленом по яйцам, — нервно произнес он. — Но позволь мне позаботиться о тебе.

— Мне не нужно, чтобы ты…

— Я знаю. Ты уже доказала, что можешь позаботиться о себе и Ариэль, — прервал он меня, прижимая к своей груди. — Но тебе лучше остаться дома с Ари. Я знаю, что тебе бы хотелось.

— Да, с удовольствием, — прохрипела я.

— Так сделай это. Я зарабатываю достаточно денег, детка. Все будет хорошо.

— А что, если…

— Я никуда не денусь.

— Ты уверен?

— Почему ты все время спрашиваешь меня об этом? Да, я уверен. — Он наклонился и быстро чмокнул меня в губы. — Я бы предпочел, чтобы Ари была дома с тобой каждый день.

У меня задрожали губы, пока он счастливо смотрел на меня. Лунный свет едва освещал его лицо. Так что мне не было видно выражение его лица.

— Вам придется найти нового офис-менеджера, — уклончиво произнесла я, заставив того улыбнуться еще шире. — Парня офис-менеджера.

— Отлично, — серьезно сказал он. — Но мы должны завести еще ребенка.

— Что? — отшатнулась я от удивления, пока он пытливо смотрел в мои глаза.

— Ариэль нужен брат, — тихо сказал он, обхватывая мое лицо ладонями. — Не думаю, что хочу брать ребенка на воспитание. Не уверен, что не сбежал бы за границу в ту же минуту, как они попытались бы забрать у нас наших детей. Но если ты снова захочешь усыновить…

— Неужели? — выдохнула я.

— Никого старше Ариэль, — заметил он. — Так что нам, вероятно, придется подождать несколько лет.

— Но есть множество детей более старшего возраста…

— Это необязательно должен быть младенец, — сказал Брам, качая головой. — Просто кто-то моложе Ариэль. Когда Кейт была маленькой, наши родители взяли на воспитание мальчика более старшего возраста, — тяжело сглотнул Брам. — Он напал на нее, и мог действительно причинить ей боль, если бы мы с Алексом не нашли их.

— Я слышала эту историю, — пробормотала я.

— После этого, родители не брали никого старше нас. Так что я буду чувствовать себя более комфортно, если и мы сделаем так. Только дети младше Ари, ладно? Они необязательно должны быть младенцами.

Я уронила голову на его грудь и задрожала, пытаясь проглотить ком в горле. Я была ошеломлена. Взволнована. Напугана.

Брам просто держал меня, позволяя мне собраться с мыслями, а потом начал водить пальцами по моим плечам.

— Минет дважды в неделю, — наконец, пообещала я, поднимая голову. — Я даже буду глотать.

Мои губы дернулись, и Брам тут же перекатился на меня, оказавшись сверху, громко смеясь в мою шею.

Эпилог

Абрахам

— Привет, сестренка, — ответил я на звонок, выходя из продуктового магазина с пачкой подгузников. Очевидно, Ани забыла купить раньше, поэтому Ариэль осталась с последним.

Обычно я не ходил в продуктовый магазин, потому что Ани сама предпочитала делать все покупки, с тех пор как месяцем ранее я переехал к ней, и я не возражал против этого. Казалось, что Ани работала больше, когда оставалась дома с Ари, чем когда отправлялась в офис.

Нам с Тревом потребовалась всего неделя, чтобы нанять нового офис-менеджера. Это был тот самый парень, который заменил Ани, когда родилась Ариэль. Несмотря на то, что Ани жаловалась на парня, который что-то сделал с ее файлами, пока та была в декретном отпуске, она не спорила, когда мы сказали ей, что он все уладил. Анита была чертовски готова проводить свои дни, заботясь об Ари и приводя в порядок дом. Это была долговременная работа. Но я ненавидел, когда, вернувшись домой, обнаруживал ее стоящей на подъездной дорожке и шлифующей кухонные шкафы, в то время как Ари сидела в своем надувном сиденье на крыльце, но я не жаловался, потому что ей это нравилось, и она была действительно хороша в этом.

— Ты знал, что Тревор поедет туда? — осуждающе спросила меня сестра, отвлекая мое внимание от воспоминаний об Ани, склонившейся над шкафом.

— Даа, — ответил я, бросая подгузники на пассажирское сиденье грузовика. — Он собирался поехать еще пару недель назад, но в итоге ему пришлось отложить поездку. А что?

— Он хочет встретиться с той женщиной? Подругой Генри?

— Таков план, ага.

— Эх, — прорычала Кэти. — Он отказывается сказать мне даже ее имя.

— Это потому, что он не хочет, чтобы ты, как сумасшедшая, преследовала ее.

— Я не буду преследовать ее!

— Ага, конечно.

— Только на Facebook.

— Мне больше нечего сказать, Ваша Честь.

— Вы — отстой, ребята, — фыркнула Кейт, и я прям представил, как она надулась, как когда была маленькой.

— Как у вас дела? — спросил я, меняя тему разговора. — Все нормально?

— Да, эта миссия кажется более долгой, чем предыдущие, но мы справляемся.

— Спасибо за те вещи, что ты прислала для Ариэль, — поблагодарил я, заворачивая на подъездную дорожку нашего дома. — Нам не придется покупать одежду еще до конца года.

— Да без проблем. Черт! Ганнер, отойди от стойки! — закричала она мне в ухо, заставив меня поморщиться. — Мне нужно идти, Брам. Пусть Ани позвонит мне.

— Передам.

— Люблю тебя.

— Тоже люблю тебя.

Я повесил трубку, схватил подгузники и выскочил из грузовика. Свет из гостиной освещал передний двор через окна. Я улыбнулся, думая о том, как Ани красит нижнюю часть шкафов, хотя она уже давно должна была быть в постели. Они выглядели дерьмово, но, когда она их закончит, все будет симпатично.

— Ты должно быть будешь выше меня, — услышал я голос Ани, когда тихо вошел в парадную дверь. Голос доносился из кухни, и по ее тону понял, что та разговаривает с Ариэль.

— Твоя биологическая мама выше меня, как и твоя бабушка по отцовской линии.

Я остановился в дверном проходе, когда увидел вид, приветствующий меня.

Ариэль раскачивалась в углу столовой, пока Ани разговаривала с ней через небольшой островок, отделявший кухню от столовой. Анита выглядела так, словно пыталась замесить какое-то тесто — вероятно, для печенья, которое окажется твердым как камень — и руки, и ее лицо — все было в муке. Так же был испачкан рукав футболки, что не удивило меня, потому что моя женщина постоянно была в движении. И немного муки на ее руках не мешали ей делать сразу пятнадцать дел.

— Твой папа высокий, но ты не будешь возвышаться над нами, как великан, — серьезно говорила Ани, пока Ариэль смотрела на нее, как будто внимательно слушала, сося палец. — Ты будешь великолепна, я уже говорила. Ты счастливая и милая, а такие девушки самые красивые.

— Ну, не знаю, — пробормотал я, напугав Ани. — Мне нравятся саркастичные и грубые девушки.

— Ага, — улыбаясь, фыркнула Ани, обходя островок и направляясь ко мне.

— Привет, детка, — пробормотал я в ее губы, когда та поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать меня.

— Привет, ты принес подгузники?

— Конечно.

— Отец Года, — поддразнила меня Ани, запустив руки в мои волосы и пачкая все вокруг.

— Есть ли причина, по которой ты обсуждаешь с нашей трехмесячной малышкой ее биологических родителей? — спросил я, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Бети звонила сегодня, — тихо сказала она, заставляя мое сердце тяжело забиться в груди. Реакция была инстинктивной, хотя Анита была законным родителем Ариэль навсегда, аминь. — Она попросила меня прислать ей фотографию Ари.

— Послала?

— Я ждала тебя, — ответила она, приподняв один уголок рта.

— Спасибо, — выдохнул я, опустив плечи. — Я не против, отправь ей столько фотографий, сколько хочешь, но спасибо, что спросила меня.

— Ага, — прощебетала Ани.

— Я хочу, чтобы Шейн вернулся как можно скорее, чтобы мы могли пожениться, — простонал я, сажая Ани на островок, чтобы встать между ее бедер.

— Еще несколько месяцев, — рассмеялась Ани, целуя меня в щеку.

— Не хотела бы поцеловать меня кое-куда еще? — спросил ее, когда та скользнула руками вниз по моим джинсам спереди.

Брови Ани поползли вверх, но стоило ей открыть рот, чтобы согласиться, как Ариэль громко вскрикнула в своих качелях. После того, как неохотно помог Аните слезть с островка, я повернулся к нашей дочери, чье личико сморщилось из-за чрезвычайно недовольного выражения.

— У нас ведь будет медовый месяц, верно? — подняв на руки Ариэль, крикнул я через плечо.

***КОНЕЦ***

©Перевод: Катя И. (гл. 14–18), Matreshka (гл. 1-13.), 2019

Примечания

1

Американский шеф-повар французской кухни, соавтор книги «Осваивая искусство французской кухни», ведущая на американском телевидении/ — Здесь и далее примечания переводчиков.

2

Кинофильм, экранизация комедийного телесериала 1969-74 годов «Семейка Брейди». У супругов Майка и Кэрол Брейди шестеро детей, у каждого из которых — свои проблемы.

3

«Перевернутый пирог» — пирог, нижний слой которого, состоящий из фруктов, оказывается наверху.

4

Carhartt, Inc. — американская компания — производитель одежды, основанная в 1889 году.

Content

Николь Жаклин
Когда решает сердце

Пролог Анита

Глава 1 Абрахам

Глава 2 Анита

Глава 3 Абрахам

Глава 4 Анита

Глава 5 Абрахам

Глава 6 Анита

Глава 7 Абрахам

Глава 8 Анита

Глава 9 Абрахам

Глава 10 Анита

Глава 11 Абрахам

Глава 12 Анита

Глава 13 Абрахам

Глава 14 Анита

Глава 15 Абрахам

Глава 16 Анита

Глава 17 Абрахам

Глава 18 Анита

Эпилог Абрахам

Примечания