Уильям Ф. Нолан

Странный визит мистера Прайна

Прежде чем женщина успела закричать, он зажал ей рот и, улыбаясь, ударил коленом в живот. Отпустив ее, он быстро отступил назад, с интересом наблюдая, как женщина корчится на полу, хватая ртом воздух.

Как рыба на берегу, подумал он, как полудохлая рыба.

Сняв синюю форменную фуражку, он вытер пот с кожаной ленты подкладки. Жарко. Дьявольская жара. Он снова взглянул на женщину. Та продолжала кататься по полу, ударяясь о мебель и судорожно разевая рот. Сейчас она не способна закричать, а когда сможет…

Он не спеша подошел к стулу, на котором оставил чемоданчик с инструментами. Открыв его, он в нерешительности замешкался, оглянулся через плечо на женщину и пробормотал:

— Что же вам предложить? Вот, пожалуй, будет в самый раз. — Он медленно вытащил из чемодана охотничий нож с длинным лезвием и, подняв его, продемонстрировал женщине.

С пола послышался слабый стон. Глаза ее широко раскрылись, а подбородок мелко задрожал.

И все же ты некрасивая, подумал он, приближаясь к ней с ножом в руке. Хорошенькая, но не красавица. Красивые женщины не должны умирать. Слишком редко можно встретить по-настоящему красивую женщину. Грустно видеть, как увядает красота. Но ты…

Он остановился, рассматривая женщину у своих ног. Лицо багровое, опухшее. Даже губы не накрасила. Едва ли хорошенькой сейчас назовешь. Нет, у нее не было шансов, когда она открыла дверь. Вот если бы на пороге оказалась красавица, он бы сказал, что ошибся дверью, и позвонил бы в соседнюю квартиру. Но в ней не было ничего особенного. Бигуди. Кухонный фартук. Нет, ничего особенного.

Опустившись на колени, он поймал ее за руку и подтянул к себе.

— Не бойся, — ласково сказал ей. — Это не больно.

Улыбка по-прежнему была на его лице.

— Там в приемной какой-то мистер Праен, сэр. Говорит, что пришел по делу об убийстве миссис Слоэн.

— Пригласите, — тяжко вздохнув, распорядился лейтенант Норман Бендикс и со скучающим видом откинулся в кресле.

Черт возьми, думал он, еще один Джек-потрошитель. Мой пятилетний сын и тот умеет врать складнее. Папочка, я заколол ее своей авторучкой. Боже, какие олухи являлись к нему «с повинной» за те пятнадцать лет, что он проработал в полиции. Начитаются газет, кретины. Хотя нет, один раз он чуть не вляпался: оказалось, что парень говорил правду, все улики подтвердились. Впрочем, то был невероятный случай, настоящие убийцы, как правило, не любят исповедоваться полиции. А вот шизофреники — сколько угодно. Заложит такой за воротник больше, чем следует, и готов каяться в чем угодно. Это дело Слоэн — классический пример: уже пять «убийц» признались. Пять болванов!

Бендикс кипел от ярости. Своей бы рукой передушил газетчиков. Щелкоперы! Повадились размазывать кровь по всей первой полосе. Чистые вампиры, ни одной капельки не пропустят. Впрочем, за кадром всегда остаются маленькие детали, о которых даже эти проныры не знают. Например, на теле убитой была ровно двадцать одна колотая рана, не считая перерезанного горла, а на животе огромный кровоподтек. Ее ударили в живот перед смертью, и ударили сильно. Маленькие детали — о них знает только убийца. А что происходит на деле? Врываются полдюжины вонючих балбесов и талдычат одно: я тот самый злодей, которого разыскивают, вы обязаны выслушать меня, мистер Ухо. Спокойно, Норм, детка, кто-то должен их выслушивать. Тебе по крайней мере за это платят.

Лейтенант Норман Бендикс вытряс из пачки сигарету, закурил и поднял глаза на входящего посетителя.

— Это он, лейтенант.

Бендикс навалился грудью на стол, сцепив перед собой руки. Сигарета прыгала у него во рту в такт словам.

— Проходите, мистер Праен, смелее.

Низенький плешивый человечек подошел к столу и остановился в напряженной позе. Он нервно улыбался, комкая в руках серую фетровую шляпу.

Лет тридцать или около того, привычно оценил Бендикс. Холостяк. Живет один в маленькой отдельной квартирке. Замкнут. Ничем не увлекается. Склонен к рефлексии. Таких субчиков я распознаю за милю.

— Вы тот самый джентльмен, с которым я могу поговорить по поводу убийства миссис Слоэн? — неприятным высоким голосом осведомился коротышка. Его глаза часто моргали за очками в массивной оправе.

— Вы попали по верному адресу, мистер Праен. Зовут меня Бендикс. Лейтенант Бендикс. Присаживайтесь. — Лейтенант указал на кожаное кресло.

— Прайн, с вашего позволения, — поправил его плешивый. Многие перевирают мое имя, знаете ли. Между тем у меня такое простое имя: Прайн, а не Праен. Эмери Т. Прайн.

Он сел.

— Итак, мистер Прайн, — подчеркнуто выговаривая его имя, сказал Бендикс, — выкладывайте, что там у вас.

— Гм… Я надеюсь, вы тот самый джентльмен, кто мне нужен. Я вряд ли смогу повторить все снова кому-нибудь другому. Ненавижу повторять, знаете ли. — Коротышка усиленно заморгал, подозрительно глядя на Бендикса.

— Не беспокойтесь. Уверяю вас, что вы попали куда нужно. Я вас слушаю.

Так и есть, в сердцах решил лейтенант, еще один чокнутый. В моем кабинете должен сидеть психиатр, а не полицейский. Он предложил Прайну сигарету.

— О, нет. Благодарю, лейтенант, я никогда в жизни не курил.

И не убивал, мысленно добавил Бендикс. Единственное твое преступление, моргунчик, состоит в том, что ты любишь читать газеты.

— Это правда, лейтенант, что у полиции нет ни одной зацепки?

— Так считают газетчики. Это их мнение, мистер Прайн.

— Вот как? Мне казалось… Я, естественно, интересовался тем, что пишут обо мне. — Он поправил очки и помолчал. — Не буду ходить вокруг да около, я убил миссис Слоэн. Кровь невинной жертвы на моих руках.

Бендикс кивнул. О'кэй, моргунчик, я растроган.

— Я… э-э… Мне кажется, что вы должны записывать мои показания. На магнитофон или в протокол, как вы обычно…

Бендикс ухмыльнулся.

— Сержант Барнхарт зафиксирует все, что вы скажете. Он научился стенографии еще в школе. Верно, Пит?

Барнхарт осклабился в ответ.

Эмери Прайн нервно оглянулся на дюжего полицейского в форме, сидящего у двери.

— О, я не думал, что этот офицер остался здесь, — пробормотал он. — Мне показалось, что он… вышел.

— Он у нас тихий, — заметил Бендикс, выдыхая клуб синего дыма. — Слушаю вас, мистер Прайн.

— Да, конечно… Я знаю, что не похож на убийцу, лейтенант, но мы… — Он тихо хихикнул. — Мы редко выглядим такими, как нас принято представлять. В конце концов, убийца может походить на нормального человека.

Бендикс подавил зевок. Почему эти шутники выбирают для своих откровений послеполуденный час? Боже, как хочется есть. Элен опять разорется, если он опоздает к обеду, а этот бездельник, похоже, готов болтать до самой ночи. Надо держать его в узде наводящими вопросами.

— Как вы проникли в квартиру миссис Слоэн?

— Обманом, — с робкой улыбкой признался Прайн. Он подался вперед в кресле. — Я представился ей телевизионщиком.

— Вы имеете в виду телевизионным мастером?

— О, нет. Ведь миссис Слоэн могла и не вызывать мастера. Нет, я выбрал роль представителя телевизионной компании. Сказал миссис Слоэн, что ее имя попало в список на установку приставки. Вместе с четырьмя другими абонентами в их районе.

— Какой приставки?

— Ну, чтобы телевизор из черно-белого стал цветным. Я читал о таких приставках.

— Ясно. Она вас пустила?

— О, да. Она сразу же поверила мне. Обрадовалась, что попала в список, была возбуждена, много говорила. Вы же знаете женщин.

Бендикс кивнул.

— Она пригласила меня в гостиную, сообщила, что муж приятно удивится, когда придет с работы. — Мистер Прайн мечтательно улыбнулся. — Я прошел в комнату. На мне была синяя спецовка и фуражка. Ах, да, вам, наверное, нужен адрес магазина, где я купил их…

— В данный момент это не требуется, — отрезал Бендикс. — У нас будет время уточнить детали. Сначала расскажите о своем преступлении.

— О, великолепно. Просто мне показалось… Ну, ладно. Я поставил на стул свой чемоданчик…

— Чемодан?

— Да. С инструментами. Там был гаечный ключ и прочее.

— Зачем?

— Чтобы иметь выбор орудий убийства, — застенчиво улыбнулся Прайн, моргая. — Каждый раз я беру с собой весь комплект, а уж на месте выбираю то, что больше подходит.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, что больше подходит данной жертве. Ведь люди отличаются друг от друга.

— Тогда получается… — Бендикс тяжело посмотрел в глаза коротышке за толстыми линзами очков, — вы убили не в первый раз.

— Разумеется, лейтенант. Я убил пять женщин. Миссис Слоэн была шестой.

— Почему же вы раньше не пришли в полицию? Почему не признались до этого случая?

— Не хотел. Если бы я это сделал, то не смог бы выполнить свой план.

— Какой план?

— Убить шестерых. Я решил убить ровно шесть женщин и потом сдаться полиции, что и исполнил. У каждого человека есть цель в жизни.

— Ясно. Но давайте вернемся к миссис Слоэн. Что произошло дальше?

— Я поставил чемоданчик на стул и подошел к ней.

— Где она находилась?

— Посередине комнаты. Смотрела на меня и улыбалась, так мило, знаете ли, улыбалась. Все расспрашивала меня, как работает приставка. Еще ничего не подозревала. До тех пор, пока…

— Пока, мистер Прайн?

— Пока не осознала, что я не отвечаю ей. Стою молча, улыбаюсь в ответ, но не говорю ни слова.

— Что же она сделала?

— Начала нервничать. Перестала улыбаться. Спросила, почему я не приступаю к работе. Но я по-прежнему молчал и наблюдал, как в ее глазах появился страх, как он растет. — Плешивый коротышка сделал паузу, теперь его лицо покрылось потом, он тяжело дышал. — Видеть страх в женских глазах — какое это наслаждение, лейтенант. Испытываешь потрясающее чувство.

— Продолжайте.

— Когда она дошла до кондиции и готова была закричать, я зажал ей рот и ударил.

— Что вы сказали? — быстро переспросил Бендикс.

— Я сказал, что ударил ее. Коленом. В солнечное сплетение. Вышиб из нее дух, чтобы она не смогла крикнуть.

Бендикс нервно затушил сигарету. Кажется, подумал он, кажется…

— Потом, мистер Прайн?

— Потом я вернулся к своему чемоданчику и выбрал нож. С таким длинным лезвием, знаете ли. Из крепкой стали. Подошел к миссис Слоэн и перерезал ей горло. Округлил счет до полдюжины, так сказать.

— Это все?

Если он сейчас расскажет о двадцати одной ножевой ране, то этот тип — наш клиент, подумал Бендикс. Удар в живот он еще мог придумать, но если упомянет ровно двадцать одну рану…

— О, нет, не все. Я перевернул труп и поставил свое клеймо.

— Какое клеймо?

Коротышка смущенно зарделся.

— Ну, как знак Зорро, — сказал он. — Мои инициалы. Вырезал на ее спине Э.Т.П. — Эмери Т. Прайн.

Бендикс шумно выдохнул и обмяк в кресле. Он достал новую сигарету и закурил.

— Затем я отрезал ей уши, — продолжал коротышка с гордым видом. — Для коллекции. У меня уже шесть пар хорошеньких женских ушек.

— Вы, случайно, не захватили их с собой?

— О, нет. Конечно, нет, лейтенант. Я храню их дома — в коробочке. Знаете ли, такая жестяная коробка. Она лежит в моем антикварном комоде из розового дерева.

— Скажите, пожалуйста, неужели из розового дерева?

— Уверяю вас. Итак, я отрезал ей уши и пошел домой. Это было три дня назад. Я привел в порядок свои дела и вот явился к вам. Вы отправите меня в камеру?

— Никаких камер, мистер Прайн! — рявкнул Бендикс.

— Что вы имеете в виду, лейтенант? — Нижняя губа Эмери Прайна начала дрожать. — Я… я не понимаю…

— Я имел в виду, что вы можете идти домой. Приходите завтра, часов в восемь. Мы обсудим детали: адрес магазина одежды и так далее. Потом посмотрим, что с вами делать.

— Но я…

— Всего доброго, мистер Прайн. Сержант Барнхарт проводит вас. — Бендикс с облегчением смотрел в спину двум фигурам, пересекавшим узкую приемную.

Чокнутый, подумал лейтенант Норман Бендикс, настоящий сумасшедший.

Мистер Эмери Т. Прайн вывел свой форд с полицейской стоянки и влился в вечерний поток автомобилей.

Как просто! Как захватывающе и как просто. Какое наслаждение — войти в самое логово зверя. Почти такое же возбуждение испытываешь, погружая нож в тело жертвы. Как встрепенулся этот дурак лейтенант, когда он сказал об ударе в живот. Опасный был момент, но восхитительный. Просто прелесть.

Он улыбнулся. Отныне жизнь сулила ему больше удовольствий. Гораздо больше…

Content

Уильям Ф. Нолан
Странный визит мистера Прайна