Массимо Пильюччи

Счастливая жизнь. Руководство по стоицизму для современного человека. 53 кратких урока ныне живущим

Переводчик Андрей Ядыкин

Редактор Андрей Захаров, канд. филос. наук

Издатель П. Подкосов

Руководитель проекта А. Шувалова

Арт-директор Ю. Буга

Корректоры И. Астапкина, Е. Чудинова

Компьютерная верстка А. Фоминов

Адаптация оригинальной обложки Д. Изотов

Иллюстрация на обложке Verisstudio/Shutterstock.com

© Massimo Pigliucci, 2020

This edition published by arrangement with The Science Factory, Louisa Pritchard Associates and The Van Lear Agency LLC

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2021

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Моей жене Дженнифер, чья любовь и поддержка позволяют мне вести счастливую жизнь с легкостью

Часть I

Ставка на философа-раба

I.1

Эпиктет и я

Жизнь моя поменялась в одночастье – и к лучшему – осенью 2014 года[1]. По крайней мере, именно тогда началась важная, яркая и полезная метаморфоза, продолжающаяся во мне до сих пор. Толчок дало знакомство с философом, о котором раньше мне никогда не приходилось слышать, несмотря на то что имя его за восемнадцать веков стало нарицательным. Я говорю об Эпиктете. Вот его слова, с которых все и началось:

Я должен умереть. Если уже, я умираю, а если через некоторое время, сейчас я завтракаю, поскольку настал час завтрака, и вот тогда я умру[2].

Этот фрагмент меня потряс. Кем, скажите на милость, был этот парень из I века, в двух предложениях показавший, что у него есть и восхитительное чувство юмора, и практичное отношение к жизни и смерти? Известно о нем не так уж и много, даже его настоящего имени мы не знаем. «Эпиктетос» (έπίκτητος) на древнегреческом означает просто «приобретенный», ибо был он рабом, рожденным около 55 года в Иераполе (ныне Памуккале на западе Турции). Купил же его Эпафродит, богатый вольноотпущенник и секретарь императора Нерона.

Через какое-то время после приезда в Рим Эпиктет начал изучать стоическую философию у самого почитаемого наставника тех дней Музония Руфа. Возможно, это помогло ему, когда с ним случилось событие, во многом определившее его дальнейшую жизнь: он навсегда сделался хромым. Ориген рассказал нам, как Эпиктет перенес это несчастье:

Вот вам Эпиктет, который, когда его хозяин выкручивал его ногу, улыбаясь спокойно говорил: «Сломаешь», и, когда тот сломал, он сказал: «Не говорил я, что сломаешь?»[3]

В конце концов Эпиктет обрел свободу и начал сам преподавать философию в Риме. Поначалу дело шло не очень хорошо. Ссылаясь на случай, произошедший с ним во время мудрствований на улицах имперской столицы, он предостерегал одного из своих учеников:

И вот здесь опасность, как бы он сначала не сказал: «А какое тебе дело, милейший? Кто ты мне?», а затем, если и дальше не оставишь его в покое, не надавал тебе тумаков. Когда-то и сам я ревностно занимался этим делом, пока не попал в такое положение[4].

Нам известно, что раздражал Эпиктет не только уличных прохожих. Подобно многим стоикам до и после него, он имел опасную привычку говорить правду властям предержащим, за что император Домициан в 93 году изгнал его из города. Эпиктет, не пав духом, перебрался в Никополь, находящийся в северо-западной Греции, и основал там собственную школу. Она стала самой известной философской школой Средиземноморья. Позже ее посетил император Адриан, пожелавший лично выразить уважение прославленному учителю.

Подобно Сократу, примеру которого он следовал, Эпиктет ничего не писал, сосредоточившись вместо этого на обучении своих многочисленных учеников и беседах с ними. К счастью, одним из них был Арриан из Никомедии, ставший позже чиновником, воинским начальником, историком и самобытным философом. Именно в его изложении дошли до нас две подборки поучений Эпиктета, собранные в четыре книги «Бесед» (половина трактата, увы, позже была потеряна), и короткий сборник наставлений, известный как «Энхиридион» («Краткое руководство»).

Жизнь Эпиктет вел простую, в браке не состоял, а собственности почти не имел. Уже в зрелых годах он усыновил ребенка своего друга, которому иначе грозила смерть, и воспитал его с помощью некой женщины. Умер Эпиктет в 135 году в возрасте примерно восьмидесяти лет, что по тем временам – да и для любой иной эпохи – было случаем выдающимся[5].

Возвращаясь к моему собственному открытию Эпиктета, скажу, что я был ошеломлен. Почему мне не пришлось сталкиваться с его идеями раньше? И почему даже имени его не довелось услышать? Ведь я довольно хорошо был знаком с трудами других именитых стоиков, особенно Сенеки и Марка Аврелия, но вот Эпиктет мне не попадался даже в годы философских штудий в аспирантуре. Для современных философов-профессионалов, занятых, как это часто бывает, кропотливой сортировкой всякой ерунды, которую мудрец из Иераполя презирал[6], его звезда, вероятно, давно закатилась. И тем не менее влияние его не ослабевало на протяжении веков и продолжает расти сегодня.

Поучения Эпиктета, и в особенности его «Энхиридион», произвели впечатление не только на последнего римского стоика, императора Марка Аврелия. «Энхиридион» переводился и исправлялся на потребу дня христианами в Средние века, а в монастырях его применяли в духовных упражнениях. Первое издание на латыни увидело свет в 1479 году благодаря Анджело Полициано, посвятившего свой перевод одному из флорентийских Медичи. Пиком популярности книги, как и следовало ожидать, стали 1550–1750 годы – период от Возрождения до Просвещения. Первый перевод на английский – с французского – был сделан Джеймсом Стэнфордом в 1567 году. Миссионер-иезуит Маттео Риччи перевел книгу на китайский в начале XVII века. Джон Гарвард завещал принадлежавшую ему копию основанному им в 1638 году колледжу, а Адам Смит, Бенджамин Франклин и Томас Джефферсон имели по экземпляру этого сочинения в личных библиотеках.

За много веков «Энхиридион» Эпиктета иногда всплывал и в весьма необычных обстоятельствах. Так, Шекспир вкладывает в уста Гамлета следующие слова: «…сами по себе вещи не бывают хорошими и дурными, а только в нашей оценке» («Гамлет», акт II, сцена 2), а это не что иное, как легкий парафраз фрагмента 5-й главы «Энхиридиона». Эпиктет также упоминается Франсуа Рабле в «Гаргантюа и Пантагрюэле», Лоренсом Стерном в «Жизни и мнениях Тристрама Шенди, джентльмена», Джеймсом Джойсом в «Портрете художника в юности». Его часто перефразировал Джон Мильтон.

Если говорить о временах не столь далеких, можно упомянуть о том, что Дэвид Мэмет и Уильям Мэйси, назвавшие свой новаторский метод режиссуры «практической эстетикой», упомянули Эпиктета в числе вдохновивших их источников. То же самое сделал и Альберт Эллис, основатель рациональной эмотивно-поведенческой терапии – новейшего психотерапевтического метода, показывающего сегодня наилучшую результативность.

В изданном в 1998 году романе Тома Вулфа «Мужчина в полный рост» есть герой, чья жизнь в тюрьме налаживается благодаря чтению «Энхиридиона». Джеймс Стокдейл, боевой летчик, воевавший во Вьетнаме, попавший в плен, позже получивший Медаль Почета, а в 1992 году выдвигавшийся на пост вице-президента Соединенных Штатов, в своих воспоминаниях рассказывает, что Эпиктет спасал ему жизнь в годы, проведенные в печально известной тюрьме «Ханойский Хилтон», где его пытали и держали в одиночной камере.

В начале XX века американский теолог Рейнхольд Нибур написал стихотворную «Молитву о душевном покое», которая получила широкую известность и активно используется в организациях, подобных «Анонимным алкоголикам». Вот ее слова:

Боже, даруй мне душевный покой

Принять то, что я не в силах изменить,

Мужество изменить то, что могу,

И мудрость отличить одно от другого.

Ту же идею мы находим у Соломона ибн Габироля, еврейского философа XI века, а также у Шантидевы, буддийского мудреца VIII века. Но все же самый ранний вариант этой молитвы встречается на первых страницах «Энхиридиона» – и скоро мы убедимся в этом.

Арриан, ученик Эпиктета, которому, как уже говорилось, мы обязаны текстами «Краткого руководства» и «Бесед», писал своему другу Луцию Геллию:

…он [Эпиктет], ведя их [беседы], явно стремился только к тому, чтобы направить мысли слушателей к самому лучшему… Когда он сам вел беседы, слушатель неизбежно приходил к тому, к чему он и хотел привести его[7].

Поскольку Арриан сохранил для нас поучения Эпиктета, мир стал лучше. Бесчисленное множество людей извлекли пользу из озарений философа о том, как устроен космос и как вести себя с другими людьми. А если посмотреть шире, то живучесть стоицизма на протяжении тысячелетий свидетельствует о прагматизме доктрин, лежащих в его основе, а также о ценности стоической философии в качестве инструкции эвдемонической жизни – той жизни, которая стоит того, чтобы жить.

Я уверен, что Арриан постарался сохранить слова Эпиктета отчасти из уважения или даже любви, которые питал к своему наставнику. Спустя почти два тысячелетия то же уважение и та же (невысказанная) любовь подвигли меня разработать собственное «Руководство по стоицизму для современного человека» – согласовать поучения «Энхиридиона», а вместе с ним и всю философскую систему стоицизма, с запросами современности. Вдохновляет же меня надежда на то, что еще большее число людей сможет воспользоваться могуществом этой философии, меняя свою жизнь к лучшему.

Разумеется, некоторые будут возражать против моей новаторской интерпретации; собственно, среди самих древних стоиков тоже не было согласия в том, к каким практическим последствиям должна вести их философская система. И конечно же, даже предлагаемая мной версия когда-нибудь устареет и потребует обновления, учитывающего прогресс познания. Впрочем, стоики и сами предсказывали такое развитие событий и приветствовали его.

Кое-что, однако, с античных времен не сильно изменилось: я говорю о самой человеческой природе. И как раз поэтому слова, написанные для людей, живших почти 2000 лет назад, их современниками, по-прежнему находят глубокий отклик у нас, живущих сейчас. У греков или римлян не было смартфонов и социальных медиа, самолетов и атомного оружия. Но они любили, надеялись, боялись и умирали точно так же, как мы сегодня. И пока жизнь человеческая, независимо от эпохи, будет оставаться в основах своих одной и той же, стоицизм пригодится людям в качестве одного из самых мощных средств, позволяющих выносить неизбежные жизненные невзгоды и наслаждаться жизненными дарами, – если, конечно, мы сумеем оставаться скромными и мудрыми.

I.2

Как пользоваться этой книгой

Это «Руководство» представляет собой то, что называют латинским словом vademecum – а именно подручное справочное пособие. Иначе говоря, его можно отнести к давней традиции издания небольших по размеру «карманных» книг, которые люди могли носить с собой (буквальный перевод с латинского: vade – идти, mecum – со мной). Название «Руководство» я выбрал потому, что наша жизнь есть многотрудный путь, причем большая ее часть проходит отнюдь не в тиши библиотеки или покое гостиной.

Первый раздел книги, который вы сейчас читаете, задуман как введение в стоицизм вообще и в учение Эпиктета в частности. К этому разделу можно будет возвращаться, когда потребуется – чтобы освежить в памяти основные постулаты этой философии.

Самым важным разделом является центральный – он, собственно, и есть руководство как таковое. Его можно читать, вообще не имея представления о стоицизме, Эпиктете, да и философии в целом. Раздел состоит из 53 параграфов, каждому из которых соответствует глава «Энхиридиона». В некоторых случаях содержание моей версии не слишком отличается от того, что написал Эпиктет, и тогда вам придется читать его слова, просто переложенные на современный язык и обрамленные более привычными примерами.

Но среди них есть 27 параграфов – почти половина центрального раздела, – относительно которых мое видение более или менее отличается от трактовок, предложенных Эпиктетом. Для меня эта часть текста представляется ключевой: в ней я шаг за шагом реализую свое намерение осовременить стоицизм в контексте XXI века и будущих времен. Именно это начинание я амбициозно называю Стоицизмом 2.0. Темы, поднимаемые в отличающихся от оригинала параграфах, остались теми же, что и у Эпиктета, однако подхожу я к ним по-иному.

Насколько по-иному? Это я покажу в третьем, и заключительном, разделе «Руководства по стоицизму для современного человека». Эту часть книги предлагаю считать компактным изложением того, чем современный стоицизм – по крайней мере, в моей версии – отличается от «оригинала». При этом, разумеется, стоит иметь в виду, что стоическая мудрость менялась и обновлялась на протяжении веков и тысячелетий.

I.3

Учение стоиков. Основы

История стоицизма начинается примерно в конце IV века до н. э., когда финикийский купец Зенон, уроженец города Китий, потеряв в кораблекрушении все, что имел, прибыл в Афины. О том, что случилось после, рассказывает Диоген Лаэртский:

Он плыл из Финикии в Пирей с грузом пурпура и потерпел кораблекрушение. Добравшись до Афин – а было ему уже тридцать лет, – он пришел в книжную лавку и, читая там II книгу Ксенофонтовых «Воспоминаний о Сократе», пришел в такой восторг, что спросил, где можно найти подобных людей? В это самое время мимо лавки проходил Кратет; продавец показал на него и сказал: «Вот за ним и ступай!» С тех пор он и стал учеником Кратета[8].

«Воспоминания о Сократе», написанные Ксенофонтом, – книга о жизни Сократа, а Кратет Фиванский – известный философ-киник. Слово «киник» тогда не имело того значения, каким оно обладает сегодня[9] (как и слово «стоик», между прочим), и, скорее, отсылало к философскому учению, озабоченному тем, как жить, пользуясь лишь самым необходимым, и при этом воспитывать в себе добродетель – совершенствовать нравственный облик. Зенон обучался у Кратета и нескольких других философов, пока примерно в 300 году до н. э. не принял решение самому стать учителем. Подбирая место для занятий, он остановил свой выбор на открытом и очерченном колоннадой пространстве, находившемся в непосредственной близости от главной рыночной площади Афин – Агоры. Это место было известно как «пестрая стоя» (расписной портик). Отсюда и пошло название «стоицизм», сохранившееся за философской школой Зенона до сих пор.

Новая философия учила, что жить следует в согласии с природой. Подразумевалось под этим не то, что люди должны, сбросив с себя одежды, бежать в лес поближе к деревьям, а то, что им нужно воспринимать свою человеческую природу серьезно. По учению стоиков, наиболее важные отличия человека от любого другого живого существа заключаются в том, что люди обладают способностью к мышлению (хотя это не значит, что мы всегда – или часто – ведем себя разумно) и склонностью к социализации. Из этого наблюдения стоики выводили основную аксиому своей философии: благая человеческая жизнь – та, какую древние называли эвдемонической, – это жизнь, сознательно посвящаемая совершенствованию общества.

Соответственно, стоики были космополитами, считавшими все человечество одним большим сообществом братьев и сестер. В отличие от представителей большинства других философских школ того времени, стоики полагали, что женщины интеллектом не уступают мужчинам. Они разработали весьма практичную житейскую философию: их подход порой называют «искусством жить».

Начиная думать и действовать как стоик, следует принять в качестве универсального нравственного ориентира набор так называемых кардинальных[10] добродетелей. Всего их четыре: практическая мудрость, смелость, справедливость и умеренность. Определяются они следующим образом:

Практическая мудрость заключается в понимании того, что для нас хорошо и что плохо. У стоиков это сводится к осознанию важной истины: единственным благом для человека выступает добродетель (нравственное совершенство), а единственным злом – порок (нравственный изъян). Все остальное, в том числе и блага, обладания которыми желает большинство людей – здоровье, богатство, слава и тому подобное, – относится к разряду «индифферентного»: это значит, что наличие таких вещей можно счесть разумным и в силу этого уделять им внимание, но в нравственном отношении они всегда остаются нейтральными. Другими словами, жизнь в богатстве, возможно, и хороша, но сама по себе она человека хорошим не делает. Аналогичным образом жизнь в бедности может доставлять неудобства, но от пребывания в таком состоянии человек плохим не становится. И наоборот: богатый необязательно плох, бедный необязательно хорош.

Смелость есть упорное стремление действовать нравственно перед лицом опасности или в ситуациях, в которых кто-то другой предпочел бы бездействие, чтобы избежать критики или наказания.

Справедливость характеризует действие, лишенное пристрастности по отношению к другим. Справедлив тот, кто, всегда проявляя уважение к достоинству других людей, поступает с ними так, как хотел бы, чтобы и они поступали с ним.

Умеренность означает склонность в любой ситуации делать не менее, но и не более того, чем требуется в конкретном случае.

Важнейшая особенность учения стоиков заключается в том, что все четыре добродетели считаются неразрывно связанными между собой: взятые в совокупности, они составляют лишь различные грани самой главной добродетели, которую можно назвать мудростью – в широком смысле этого слова. Нельзя, например, быть смелым и одновременно несправедливым. Если вы храбритесь перед лицом опасности, руководствуясь неправильными резонами, то вы не можете считаться нравственно смелым человеком: вы просто самонадеянны или даже хуже того.

Давайте предположим, что ваш начальник у вас на глазах притесняет сослуживца. Следует ли вам вмешаться? Стоический подход предполагает «активацию» всех четырех добродетелей разом. Практическая мудрость напоминает вам, что вмешиваться в такого рода ситуации хорошо для вашей репутации, тогда как не вмешиваться плохо, а это означает положительный ответ на поставленный выше вопрос. Смелость требует, чтобы вы вступились за сослуживца, несмотря на то что начальник может вам за это отомстить. Справедливость говорит, что вы сами не захотели бы подвергнуться подобным притеснениям и оценили бы по достоинству помощь любого, кто вступился бы за вас. Следовательно, логика требует от вас поступать так же и в отношении других. Наконец, умеренность подсказывает надлежащий ответ начальнику: тихо возражать себе под нос – слишком мало, но накинуться с кулаками – слишком много.

Помогая людям стать лучше, стоики придумали целый ряд практических упражнений, среди которых ведение дневника, медитация, мягкие формы временного самоограничения[11]. Постоянное и вдумчивое обращение к четырем добродетелям, полагали они, поведет вас долгим путем совершенствования собственного нрава и подготовит к служению тому, что стоики называли «человеческим космополисом».

I.4

Философия эпиктета. Основы

Эпиктет жил на несколько веков позже Зенона. В философию стоиков он ввел ряд новшеств, в том числе предложив радикально новый способ практического осуществления положений этого учения. Удивлять это не должно, поскольку каждая философская (и, безусловно, религиозная) доктрина, все время сталкивающаяся с внутренними и внешними вызовами, представляет собой постоянно меняющийся набор идей. Вследствие этого любая философия подвержена преобразованиям; через них она приспосабливает себя для практического использования в конкретную эпоху.

В подтверждение этого можно заметить, что всего лишь через два поколения после Зенона один из величайших логиков Древнего мира Хрисипп из Сола внес так много уточнений в изначальные положения стоицизма, что Диоген Лаэртский сообщает: «Не будь Хрисиппа, не было б и Портика»[12]. Под этим имелась в виду серьезность тех новаций, которые он привнес в учение стоиков. Но еще до Хрисиппа, равно как и после него, истинность этого учения оспаривалась представителями эпикурейства и скептицизма, а само оно в своей эволюции выявило три самостоятельных периода, которые без особых затей стали называть ранней, средней и поздней Стоей.

Одно из новшеств Эпиктета заключалось в разработке замысловатой «этики ролей» – морального подхода, основанного на вдумчивом отношении к различным ролям, исполняемым нами в жизни. В их число входят: главная роль – человека, живущего в обществе; роли, выбираемые нами, – например, отца или друга; а также роли, задаваемые нам обстоятельствами, – например, сына или дочери. Предложенная Эпиктетом ролевая этика была, в свою очередь, развитием и конкретизацией похожей теории, разработанной Панетием Родосским, философом средней Стои, жившим в 185–109 годах до н. э.

Теперь я хотел бы сосредоточиться на двух важнейших аспектах философии Эпиктета, поскольку именно они послужат опорой для наилучшего понимания и правильного использования этого «Руководства по стоицизму». Речь идет о так называемой дихотомии контроля и трех навыках стоической практики[13].

Дихотомия контроля обозначается Эпиктетом в самом начале «Энхиридиона»:

Из существующих вещей одни находятся в нашей власти, другие нет. В нашей власти мнение, стремление, желание, уклонение – одним словом все, что является нашим. Вне пределов нашей власти – наше тело, имущество, доброе имя, государственная карьера, одним словом – все, что не наше.

Изложенное современным языком, это положение означает, что мы отвечаем только и исключительно за вынесенные нами суждения, принятые нами мнения и разделяемые нами ценности, а также за наши решения действовать или бездействовать. И ни за что больше. Мы даже не властны контролировать нашу умственную активность, которая, по мнению современной науки о мозге, во многом осуществляется без нашего участия. На все остальное – в особенности на такие внешние обстоятельства, как здоровье, богатство, репутация и тому подобное, – мы можем пытаться влиять, но в конечном итоге они зависят от поступков других людей, а также от сложившихся обстоятельств. Как и в упомянутой выше «Молитве о душевном покое», основная идея здесь в том, что нам нужно культивировать в себе мудрость различать между тем, что находится в рамках нашего контроля, и тем, что остается вне его, воспитывая в себе смелость энергично подступаться к первому и с невозмутимостью принимать второе.

Дихотомия контроля не была изобретением Эпиктета: он просто выдвинул ее в центр своей версии стоицизма. В отличие от своих предшественников, Эпиктет сформулировал дихотомию контроля наиболее ясно, всесторонне исследовал вытекающие из нее следствия и неизменно обращался к ней в своей практике учителя философии. При этом более ранний вариант этой идеи можно найти у Сенеки: тот противопоставлял добродетель, всегда остающуюся на совести самого человека, внешним обстоятельствам, всецело определяемым Фортуной[14]. Дихотомию контроля можно обнаружить и в сочинении Цицерона «О пределах блага и зла». И хотя Цицерон, живший между 106 и 43 годами до н. э., принадлежал скорее к школе скептиков, а не стоиков, он сочувственно относился к стоицизму, узнав о нем от Посидония, представителя средней Стои, – то есть из первых уст. Более того, именно Цицерон, на мой взгляд, предложил лучшую из встречавшихся мне метафор, позволяющую правильно понять дихотомию контроля:

Ведь подобно тому, как кому-то нужно прицелиться, бросая копье и стреляя из лука во что-то, так и мы понимаем предельное благо. В этом сравнении стрелок или метатель должен делать все, чтобы прицелиться; именно это [старание] делать все для достижения объекта оказывается чем-то вроде того предела, который в жизни мы называем высшим благом; само же поражение мишени есть только предмет выбора, но не предмет желания[15].

Присмотримся внимательнее, что у лучника находится под контролем, а что из него выпадает. Его исключительная ответственность включает в себя выбор лука, стрел и уход за ними, упражнения в прицельной стрельбе, выбор момента, когда надо отпустить тетиву. Но, помимо этого, ему неподконтрольно ничего более: скажем, вражеский солдат, заметив стрелу, может отойти в сторону, или внезапный порыв ветра сведет на нет самый лучший выстрел.

Естественно, на ум незамедлительно приходит соображение о том, что дихотомия излишне строга: ведь на свете есть немало вещей, не подпадающих, насколько может показаться, ни под одну из категорий, – эти вещи ни под контролем, ни вне контроля. Это обстоятельство подвигло современного стоика Уильяма Ирвина предложить «трихотомию», делящую мир не только на подконтрольное и неподконтрольное человеку, но еще и на поддающееся его влиянию[16]. С моей точки зрения, это предложение ошибочно, поскольку в конечном счете оно угрожает разрушить одно из оснований стоицизма. Представим себе такую картину. Как убедительно показано в отрывке из Цицерона, все, на что мы способны повлиять, можно, в свою очередь, разделить на две категории: подконтрольное и неподконтрольное. При этом стрельба из лука относится к первой категории, а порыв ветра – ко второй, выбор момента стрельбы – к первой, а внезапная смена солдатом-мишенью своего местоположения – ко второй. Далее – в таком же духе. Иначе говоря, получается, что, когда мы говорим, что способны «оказать влияние» на конечный результат, констатируется лишь то, что некоторые составляющие действия поддаются нашему контролю, некоторые – нет. В итоге наше понимание вещей делит их все-таки надвое (а не натрое) – как и было сказано Эпиктетом.

Наиболее важным фрагментом метафорического рассуждения Цицерона являются последние его строчки: в них говорится о том, что поражение мишени должно быть намечено как цель, но оно не может быть объектом нашего желания. Понятно, что лучник хотел бы поразить мишень, и в этом суть дела. Аналогичным образом и мы предпочитаем быть здоровыми, а не больными, богатыми, а не бедными. Но, поскольку то, каким будет конечное положение дел, не находится всецело в нашей власти, – а мы исходим из того, что максимального приложения сил достойно лишь то, что нам подконтрольно, – наша самооценка не должна зависеть от того, попадем ли мы в цель (будем богатыми, здоровыми и тому подобное). В жизни мы порой выигрываем, порой проигрываем. Поэтому бесстрастное принятие итогов наших действий, то есть того, что мы просто «наметили», но отнюдь не «возжелали», – вот единственно разумное отношение, которое следует в себе воспитывать.

Вторым важным аспектом философии Эпиктета, который только что был упомянут, выступают так называемые три навыка. Именно в них воплощаются те описанные выше четыре добродетели, которые нравственно ориентируют человека. Эти навыки таковы:

НАВЫК ЖЕЛАТЬ (И ОТКАЗЫВАТЬСЯ ОТ ЖЕЛАНИЯ)

По мысли стоиков, людям присуща склонность желать «неправильные» вещи, и в этом заключается главная причина наших несчастий[17]. Если говорить конкретнее, то мы желаем того, что уже перечислялось в наборе внешних благ – таких как здоровье, богатство, доброе имя и тому подобное. То есть мы желаем чего-то, не подлежащего нашему контролю. Проблема же, как напоминает Сенека, состоит в том, что, желая не нам подвластного, мы вверяем свое счастье в руки своенравной Фортуны.

Так рисковать не очень-то оправданно. Куда лучше задать нашему желанию новое направление: нацелить его на вещи, которые мы действительно можем контролировать, иными словами – на наши взвешенные суждения и разумения. Почему нужно поступать именно так? Потому что в таком случае возможность вести эвдемоническую жизнь определяется сугубо нашими усилиями, а не капризами богини удачи. Мы по-прежнему можем благоразумно предпочитать здоровье, богатство и другие столь же приятные вещи их антитезам, но мы смиряемся с реальным положением дел: с тем, что, несмотря на любые наши усилия, порой перечисленное будет нам обеспечено, а порой – нет. И даже когда такие вещи нам достаются, обладание ими временно, поскольку все подвержено постоянным переменам[18].

Каким же образом реорганизовать нашу способность желать и отказываться от желаний? Это можно сделать, совершив два первых шага стоической практики, взятых на вооружение современной когнитивно-поведенческой терапией. Шаги эти таковы: а) принятие взвешенного и разумного решения (шаг когнитивный) и б) реализация изменений, нацеленных на выработку у себя привычки к новому образу действий (шаг поведенческий). Например, всякий раз, когда вы сталкиваетесь с трудной задачей или попадаете в неприятную ситуацию, возьмите за правило обдумать их, составив перечень тех их сторон, которые вы можете контролировать, и тех, которые контролю не поддаются. После этого, заглядывая в составленные перечни, посвятите внимание, силы и время пунктам первого списка: сторонам задачи или ситуации, которые вам подконтрольны. Повторяя, если нужно, коротенькую мантру, напоминайте себе о том, что содержание второго перечня – не ваше дело. Как и во всем ином, от навыка водить машину и до умения играть на музыкальном инструменте или тренировок в тренажерном зале, осмысленные усилия постепенно, но неминуемо приводят к цели – чем больше вы делаете, тем легче добиваетесь своего.

НАВЫК ДЕЙСТВОВАТЬ

По мысли стоиков, главнейшая черта человеческой природы заключается в том, что мы – существа в высшей степени общественные. В сложных условиях каждый из нас способен выживать и в одиночку, но мы не преуспеваем иначе, как находясь в отношениях с другими. И действительно, главный источник благополучия людей – в полноценных связях с равными нам членами космополиса, всемирного сообщества всех людей, а особенно с друзьями и семьей. В этом случае навык действовать ориентирован на обучение тому, как должным образом поступать в мире, будь то в отношении самих себя или других.

И вот здесь этика Эпиктета оказывается весьма кстати: ведь мы идем по жизни, учась находить золотую середину между различными ролями, которые исполняем в обществе. Типичное в таком контексте стоическое упражнение сводится к ежевечернему ведению своего философского дневника. Это занятие развивает постоянную привычку размышлять над тем, в чем мы преуспели, а что можем в себе улучшить.

Здесь Эпиктет недвусмысленно нам советует:

Сну не дай низойти на свои усталые очи,

Каждое за день свершенное дело пока не рассмотришь:

«В чем преступил я? Что сделал? Какой мною долг не исполнен?»

С этого ты начав, разбирай по порядку. И следом

Кайся в дурных деяньях своих, или радуйся – добрым[19].

Цель такого подхода состоит в том, чтобы сделать те же самые два шага, когнитивный и поведенческий, имея намерение стать человеком, более преуспевающим в добродетели, то есть более вдумчивым и более полезным для окружающего общества – человеческого космополиса.

НАВЫК РАЗРЕШАТЬ

Перед нами важнейший способ свести вместе навык желать и навык действовать: оба требуют навыка, обеспечивающего вынесение правильных суждений. Соответственно, навык разрешать должен совершенствовать нашу способность выносить правильные суждения, которую Эпиктет называл prohairesis[20]. В определенном смысле главной целью стоического обучения, по версии Эпиктета, было именно улучшение нашей способности делать верные выводы. Истоки такого подхода надо искать в учении ранней Стои: и Клеант и Хрисипп, друг за другом возглавлявшие стоическую школу после ее основателя, придерживались идеи о том, что мудрость означает способность должным образом оценивать наши впечатления. Учтем, что «впечатления» – технический термин, которым стоики обозначают первичные чувственные восприятия, невысказанные мысли и непроявленные эмоции.

Если я, например, прогуливаясь по улицам старого Рима, вижу в витрине мороженое, мое первейшее впечатление, скорее всего, будет таким: это хорошая вещь, и она мне нужна, причем немедленно. Однако тут же включается prohairesis, который говорит впечатлению: «Подожди минуточку, возможно, ты трактуешь ситуацию неверно, давай, прежде чем совершить поступок, посмотрим на все это повнимательнее». И, действительно, при здравом размышлении я нахожу ряд основательных причин не заходить в лавку мороженщика: например, лишние калории мне ни к чему, а значит, оно не очень полезно для здоровья; к тому же я собираюсь обедать с женой и не хочу портить себе аппетит. В итоге из-за более внимательного отношения к первоначальному впечатлению я решаю воздержаться от покупки лакомства. (Здесь, однако, уместно признаться, что порой первое впечатление одолевает prohairesis. Оказывается, я пока еще не мудрец!)

Только что описанная мною ситуация в точности иллюстрирует, как мы действуем, когда оттачиваем наше суждение: мы принимаем образ действия, полностью противоположный посылу, который несет известная реклама. Мы не решаем для себя: «Просто сделай это!»[21] Отнюдь нет. Мы берем паузу, размышляем о ситуации и, как правило, приходим к выводу, что «делать это» вовсе не нужно. Повторюсь: совершая подобные шаги снова и снова, вы будете шлифовать свою способность выносить верные суждения. А это, в свою очередь, поможет управлять собственными желаниями и лучше взаимодействовать с другими людьми. Три упомянутых навыка, в педагогических целях представленные здесь последовательно, на практике всегда звучат ансамблем: в жизни вы должны одновременно и управляться со своими желаниями (иногда умея от них отказываться), и совершать поступки, и приходить к наиболее правильным выводам.

Вовсе не случайно то, что главная часть книги, к чтению которой вы сейчас приступите, структурирована вокруг трех навыков, предложенных Эпиктетом. Первый раздел «Руководства» знакомит читателя с дихотомией контроля; разделы 2–29 касаются навыка желать и уклоняться от желания; разделы 30–41 – навыка действовать, разделы 42–45 – навыка разрешать; разделы 46–52 рассматривают в более широком контексте, что значит жить по-философски; а раздел 53 содержит краткую подборку моих любимых высказываний Эпиктета.

Часть II

Руководство

II.1

Наведение порядка в вещах

Здесь вы получите самые важные уроки житейской мудрости

1

Некоторые вещи всецело в твоей власти, а некоторые – лишь отчасти. Осознав, что и в какую категорию попадает, нельзя не удивиться. От тебя полностью зависят твои осмысленные суждения, твои мнения, твои цели, твои усвоенные ценности, а также твои решения действовать или бездействовать – в сущности, в этой категории оказывается вся совокупность результатов критического оценивания и тщательного обдумывания. Но практически все остальное выпадает из-под твоей власти; особенно это верно в отношении твоего тела, твоих отношений с людьми, твоей карьеры и твоего материального благополучия – тех вещей, на которые, в принципе, ты можешь воздействовать, но результат этого воздействия будет зависеть не только от тебя, но и от других людей тоже.

Как это возможно? Не так ли обстоит дело, что другие способны влиять на твои мнения и суждения, а ты сам можешь влиять на состояние своего тела, свои отношения и так далее? Да, все верно. Но в итоге в первом случае вожжи у тебя в руках, во втором их держит кто-то другой. Окружающие порой пытаются формировать твое мнение или даже манипулировать им. Иногда они добиваются корректировки твоих ценностей. Тем не менее это твое мнение и твои ценности – они принадлежат только тебе. И наоборот, ты можешь тщательно заботиться о своем теле, но несчастный случай или нежданная болезнь в любой момент могут тебя покалечить. Ты можешь любить других людей, но они не обязаны отвечать тебе взаимностью. Ты можешь работать со всем старанием, но тебя все равно могут уволить. Ты можешь быть хорошим человеком, но отмыться от грязных слухов не всегда сумеешь. Ты можешь быть осторожным в денежных делах, но рынок рухнет, и ты разоришься.

Поэтому запомни: единственное, что на самом деле твое, – это то, что всецело в твоей власти. Все остальное ты получил взаймы от вселенной, а она разными способами может потребовать вернуть выданное в долг, причем незамедлительно. Следовательно, если ты слишком полагаешься на вещи, которыми распоряжаешься не только ты, то обязательно будешь страдать, завидовать, разочаровываться, а в целом – зависеть от капризов Фортуны. Однако же, сосредоточив усилия на том, чему ты полный хозяин, ты проживешь безмятежно, ко всему будешь подходить с невозмутимостью, избавишься от зависти и избежишь огорчений, доставляемых превратностями судьбы.

Со временем и поупражнявшись, ты научишься находить деликатный баланс между усилиями, которые ты прилагаешь к тому, что твое, и к тому, что не твое. Человеку свойственно соблазняться сердечными отношениями, хорошей работой, быстрыми деньгами и прочими приятными вещами. Поэтому в начале занятий обрести равновесие будет нелегко. Но не опускай руки, не преуспев там или здесь. Прогресс дается непрерывными усилиями. Рим строился не за один день, и воспитание твоего лучшего «я» потребует многолетней практики, а скорее всего – всех тех лет, что тебе осталось прожить. Саморазвитие в любом случае останется единственной гарантией свободы и счастья.

Вот важный совет: каждый раз, ощутив сильное желание чего-то или, напротив, сильное отвращение к чему-то (на деле это одно и то же), приучи себя обращаться к первоисточнику этого желания (или отвращения) со словами: «Ты всего лишь впечатление и можешь оказаться не тем, за что себя выдаешь. Давай присмотримся пристальнее и разберемся, что есть что». А затем подвергни впечатление решающему испытанию, спросив себя, действительно ли представляемое в твоей власти или оно неподвластно тебе? Если оно твое, полностью сосредоточься на нем. Если же нет, можешь уделить ему внимание, но не стоит примешивать сюда ощущение, будто желаемое для тебя ценно. Вполне разумно предпочитать здоровье, богатство, любовь и тому подобное. Но твоя ценность как человека от таких вещей не зависит. Если они у тебя будут – прекрасно! Если же нет, тоже отлично! Не продавай свою душу дешево, мой друг.

II.2

Воспитание желаний и уклонений

Отсюда вы начнете задавать правильное направление вашим – скорее всего, ложным – желаниям и уклонениям

2

Итак, вот прозрение, касающееся человеческого бытия: в твоей власти куда меньше вещей, чем ты полагаешь, и, вероятнее всего, ты опираешься на ложные представления относительно того, что ты на деле контролируешь. Это широко распространенное невежество – корень большинства несчастий: ты отчаянно вожделеешь того, что в конечном итоге не твое, одновременно оставляя без внимания вещи, которые, по сути, только тебе одному и принадлежат. Поэтому правильное действие заключается в том, чтобы переосмыслить свои приоритеты – и вот в каком направлении.

Первое и самое главное: приучи себя сосредоточиваться на собственных суждениях, решениях, усилиях, то есть на вещах, всецело контролируемых тобой самим. Второе: твое отношение к вещам внешним, то есть ко всему остальному, следует уподобить отношению лучника: хотя поражение мишени – его цель, следует помнить, что, как только стрела выпущена, ее движение может быть изменено внезапным порывом ветра или перемещением потенциальной жертвы.

И что же тебе делать? Поменяй цели, вместо вещей внешних считай целями вещи внутренние: повторяй себе, что твоя задача заключается не в том, чтобы обязательно поразить мишень, но в том, чтобы сделать лучший выстрел, на какой ты способен. Не в том задача, чтобы получить продвижение по службе, а в том, чтобы стать самым достойным кандидатом на высокий пост. Не в том устремление, чтобы кто-то полюбил тебя, а в том, чтобы стать человеком, способным любить всей душой. Если ты настроишь себя так, то станешь счастливым и безмятежным.

3

Все, что ты привычно считаешь своим, в действительности не твое. Любимая чашка не твоя, дом не твой, работа не твоя, даже жена или муж, а также дети – и те не твои. В какой-то момент тем или иным образом ты потеряешь все это. К таким поворотам стоит готовиться, а пока отдавай себе отчет в том, что все это у тебя есть, и будь благодарен. В отношении материальных вещей осознавать и благодарить легко. Если любимая чашка разбилась, говори себе: «Это всего лишь чашка, я знал, что она могла разбиться». Но затем следует постепенно переходить к вещам более трудным. Если ты потерял много денег из-за обвала на рынке, скажи себе: «Это были инвестиции, и я знал, что их можно лишиться».

Когда дело доходит до людей, старайся, избегая черствости, придерживаться тем не менее того же принципа: воспитывай в себе невозмутимость, что бы с тобой ни происходило. Если твой друг уехал в другой город, надо говорить себе: «Я всегда знал, что люди меняют место жительства, но мой друг все равно остается моим другом». Так же относись и к вещам наиболее сложным. Если любимый человек умер прежде тебя, скажи себе: «Я всегда знал, что кто-то из нас должен уйти первым, и я благодарен за каждую минуту, которую мы провели вместе».

4

К какому делу ты бы ни приступал, думай о неожиданностях, которые могут случиться, и заранее репетируй свои реакции на них.

Скажем, пришел ты на представление, а некто рядом с тобой начинает суетиться и шуметь. Нет никакого смысла расстраиваться из-за этого, поскольку ты с самого начала знал, что люди, оказавшись на представлениях, часто ведут себя подобным образом. Чтобы избежать огорчения, перед выходом из дома скажи себе: «Я хочу получить удовольствие от просмотра, но одновременно мне надо сохранить покой в душе и мир с окружающими». Если тебе повезет, то у тебя будет и то и другое. Но удастся ли сохранить покой и мир, если простой факт того, что кто-то вокруг начинает шуметь, способен вывести из себя?

Поэтому, когда столкнешься с раздражающим тебя соседом, всеми силами постарайся убедить себя сохранять благопристойность. Однако гораздо важнее помнить о тех вещах, которые ты контролируешь сам: «Я собирался насладиться зрелищем, но при этом сохранить покой в душе и мир с человечеством. На этот раз, похоже, первого мне не видать, но я, по крайней мере, могу обеспечить второе и третье». Обращайся к этому упражнению всегда, когда намереваешься что-то совершить, и это позволит тебе уверенно идти по пути к безмятежной жизни.

5

Не вещи сами по себе нарушают твой покой, но твои суждения о них. Оглянись вокруг – и увидишь, что люди по-разному реагируют на одни и те же обстоятельства, а это значит, что они и судят о них по-разному. Для одних потеря работы – катастрофа, для других – возможность поискать новые пути развития. Большинство людей избегает боли, но есть и такие, кто нарочито подвергает себя мучениям, преследуя высокие цели – например, одолевая марафон или сдавая трудный экзамен.

То же самое касается и смерти: не может она быть чем-то плохим, поскольку, когда она придет, тебя уже не будет. И все же страх смерти способен превратить человеческое существо в раба людей или вещей, которые, как считается, помогут избежать неизбежного. Поэтому люди и подчиняются господству религиозных и технологических культов.

А вот каковы три стадии мудрости. Недальновидный человек винит других людей за то, что в конечном итоге коренится в его собственных представлениях о вещах. Человек развивающийся винит не других, а только себя самого. Мудрый же не винит никого, ни других, ни себя.

6

Не хвали себя за то, что твоим на деле не является. У тебя замечательная машина? Заслуга в этом принадлежит инженерам, ее сконструировавшим. У тебя прекрасный дом? Это постарались архитекторы, его спроектировавшие. Если ты говоришь: «Посмотри, какая отличная у меня машина», – то ты присваиваешь себе лавры за несущественное, то есть отнюдь не за то, что делает тебя как человека лучше.

Тогда что же тебе остается? Прежде всего, правильное – благодаря верному суждению – пользование тем, что дано тебе в долг. У тебя замечательная машина? Хорошо. Но как ты собираешься ей пользоваться на благо человечеству? У тебя прекрасный дом? Отлично. Намереваешься ли ты открыть его двери всем друзьям и соседям, превратив его в большое гнездо для благоденствующей семьи? Такими и только такими должны быть вещи, которые сделают тебя хорошим человеком и которыми ты сможешь гордиться.

7

Ты когда-нибудь был в морском круизе? Если да, то тебе известно, что, получив возможность сойти на берег, ты можешь развлечься, осматривая достопримечательности или прогуливаясь по магазинам, но при этом нужно постоянно помнить о времени отплытия. Если, конечно, ты не хочешь остаться на чужбине без средств к существованию.

То же самое и с жизнью. Приятно наслаждаться ее радостями и развлекать себя. Но всегда следует помнить, что в какой-то момент путешествие закончится, ибо длиться вечно оно не может. Когда придет пора, будь к этому готов: сделай так, чтобы, обернувшись назад, ты не обнаружил бы вдруг, что визит на берег был проведен тобою бездарно.

Самый простой способ избежать сожалений такого рода – это время от времени спрашивать себя о том, что по-настоящему важно, и действовать соответственно. Это нелегко. И поэтому бывает так, что некоторые люди начинают жить по-настоящему, лишь переступив порог старости. А другие не начинают жить вовсе.

8

Не требуй от вещей, чтобы они подчинялись твоим желаниям. Такое подобает только детям. Вселенная тебе ничего не должна и свое дело она ведет, не обращая на тебя внимания.

Вместо того чтобы требовать от нее чего-то, помни: твоя исключительная обязанность лишь в том, чтобы, старательно добиваясь поставленных целей, не упускать из виду то обстоятельство, что достижение их зависит не только от тебя одного. В жизни ты порой будешь выигрывать, порой проигрывать, а порой будешь сводить дело к ничьей.

Поэтому воспитывай в себе невозмутимое отношение к благам внешним. Радуйся, когда они служат тебе на пользу, и не приходи в ярость, когда они не делают этого.

9

Если ты болен, то лишь тело твое будет чувствовать стеснения, но не разум. Даже в болезни ты можешь оставаться порядочным человеком. Нехватка денег помешает тебе делать определенные вещи, но она не воспрепятствует твоей воле. Даже в бедности ты можешь сохранять порядочность.

То же самое касается и любых других условий, налагаемых вещами внешними: то, что может тем или иным образом сковывать тебя в поступках, не ограничит твою волю. Она есть единственное, в чем ты совершенно свободен; твоя свобода – всегда в твоей власти.

10

Вот хороший способ ориентироваться в жизни: запомни, что внутри себя ты можешь найти ресурсы, позволяющие справиться абсолютно со всем, что с тобой происходит.

Скажем, например, что ты искушаем похотью, – это откроет в тебе способность к воздержанию. Или, возможно, ты чувствуешь боль – это научит тебя выносливости. Или, предположим, кто-то оскорбил тебя – ты воспользуешься терпением, чтобы вынести дурака.

Постоянно упражняй свои способности, и тебя не пересилят никакие превратности жизни.

11

По жизни тебе стоит идти как путешественнику, останавливающемуся на постоялых дворах: ни к чему не относись как к своему, ибо все вокруг взято взаймы у вселенной.

Кто-то отобрал у тебя собственность? Во-первых, это была не твоя собственность (потому что ничего твоего вообще нет), так что ты просто вернул ее космосу. «Но у меня ее забрал дурной человек!» – скажешь ты. Для тебя это не имеет значения. Ты ведь просто вернул ее, и теперь это проблема кого-то другого; он все равно столкнется с последствиями, первым из которых станет пятно на его совести.

То же самое распространяется и на более сложные вещи. Умер любимый человек? Но он никогда и не был твоим, его дала тебе взаймы та же вселенная, которая и забрала его назад. Как именно это произошло, не существенно. Когда это случилось – тоже не твое дело. Не ропщи, а будь благодарен за то, что любимые были с тобой вместе какое-то время, своим присутствием делая твою жизнь лучше.

12

Если хочешь совершенствоваться, отодвинь в сторону такие вот мысли: «Если я не буду уделять инвестициям больше времени, то не разбогатею». Или же такие: «Если я не отличусь на службе, то меня не повысят». Или, наконец, такие: «Если я не буду стараться впечатлить людей, то не расположу их к себе». Ибо лучше иметь меньше денег, пропустить повышение или лишиться доброго отношения, нежели утратить безмятежность духа и упасть в собственных глазах.

Упражняться в подобном начинай с малого. Вино на тебя пролили? Не переживай! Вместо этого скажи себе: «Это малая цена, которую я плачу за свой душевный покой и гармонию в отношениях с другими». Постепенно переходи к упражнениям в вещах более значимых. Денег у тебя немного украли? Это не стоит того, чтобы расстраиваться, ибо тем самым ты лишь усугубишь рану, нанесенную уже случившимся.

13

Если хочешь преуспеть в совершенствовании себя, будь счастлив оттого, что кто-то из окружающих считает тебя неуклюжим или глупым в отношении вещей внешних. Не пытайся впечатлить этих людей своими познаниями, поскольку, по правде говоря, у тебя их немного. Если окружающие думают, что ты чего-то стоишь, не верь их суждению. Тебе-то виднее. Сократ стал самым мудрым человеком в Греции только потому, что понимал, что ничего не знает.

Дело в том, что трудно добиться успеха в оттачивании своей способности суждения, если внимание поглощено погоней за вещами внешними. И вправду, уже одно то, что ты до сих пор считаешь их чем-то важным, служит мерой твоего мизерного продвижения вперед. Невозможно уделять много сил тому, чтобы одновременно стать богатым и мудрым, известным и мудрым, успешным и мудрым. Тут или одно, или другое. И ты обязан понять, что именно.

14

Как бы ни было трудно, нужно принять, что дети твои, супруг или супруга, друзья, да и ты сам, не будете жить вечно. Это не грустная данность, это – просто данность. Грусть же есть всецело порождение твоего ума. Ты глуп, если желаешь, чтобы эти вещи были не такими, каковы они есть, ибо не в твоей власти изменить их.

Точно так же ты останешься глупцом, если захочешь, чтобы сослуживцы не досаждали, чтобы политики не крали, чтобы богачи не жадничали, – ибо такова их природа. И вообще, если ты желаешь, чтобы люди перестали быть теми, кто они есть, то ты бестолков.

Если же, напротив, не хочешь ты, чтобы чаяния твои пошли прахом, приучи себя ограничивать устремления только тем, что в твоей власти, – а именно, своими суждениями, мнениями и ценностями. И ничем другим.

Простирая желания за пределы того, что не твое, ты делаешься рабом других людей и обстоятельств. Если хочешь денег, тебе придется раболепствовать перед теми, кто способен тебя ими одарить, а если хочешь славы, то перед теми, кто может тебя ею наделить (и так же легко забрать ее назад). И так со всем остальным, что относится к благам внешним.

Свобода твоя – в твоих руках: желай только того, что покорно твоим желаниям, и обращай себя только к тому, что ты можешь изменить к лучшему.

15

Вот аналогия того, как правильно вести свою жизнь. Представь, что ты на званом обеде. Подносят тебе блюдо? Отлично! Возьми с него немного, потому что и другие ждут своей очереди. По ошибке пронесли блюдо мимо? Не бросайся вожделенно вдогонку и не расстраивайся, еще раз поднесут. И уж в любом случае с голоду ты не умрешь, если не попробуешь с него. Кушания вообще еще не выносили? Это тоже неплохо, ибо можешь и подождать, а пока удовольствуйся беседой с соседями.

Те же правила применяй к своей семье, связям, друзьям, работе, богатству и тому подобному. Всего касайся слегка, наслаждайся им, пока оно доступно, и не переживай, когда уйдет, ибо такова природа вещей.

16

Люди теряют рассудок из-за утрат, а также из-за того, что считают невзгодами. Плохая сделка принесла убыток, кто-то потерял работу, родное дитя уехало за границу, умер супруг или супруга. Все перечисленное есть события. До какой степени воспринимать их как ужасные или невыносимые, зависит от личного суждения каждого. Некоторые судят так, а другие иначе.

Напоминай себе об этом и приучай себя отвечать на невзгоды с невозмутимостью, храня в уме память о том, что вселенная не играет ни за тебя, ни против тебя. Она просто идет своим путем, не обращая на тебя внимания.

Однако же, когда ты общаешься с другими людьми, не пытайся умалить их огорчение или горе. Утешай их, как должно. Но при этом не впадай в заблуждение, полагая вместе с ними, будто их суждения о вещах внешних обоснованы.

17

Играл ли ты когда-нибудь в покер? Жизнь очень похожа на эту игру. Не тебе решать, какой будет твоя раздача – это дело Фортуны, слепой, как известно. Ты можешь получить стрит-флеш, пять карт одной масти, или же всего одну пару, или что-то среднее. Не это важно, а то, как ты разыгрываешь раздачу, которую получил. Если ты плохой игрок, то можешь проиграть даже при великолепной раздаче. А если хороший, то можешь ощутимо взять даже на руках с тем, что другие люди посчитают плохой раздачей.

Так и в жизни. Не в твоей это власти – родиться бедным или богатым, умным или туповатым, красивым или уродливым. Но очень даже в твоей – использовать полученное наилучшим образом. Такова мера твоего совершенства как человека.

18

Не будь суеверным. Ты не можешь читать будущее в знаках, подаваемых звездами, картами, чайными листьями или ясновидцами.

Кроме того, не так уж и важно, что вселенная заготовила для тебя, ибо в твоей власти извлечь из предуготовленного максимум, касается ли дело здоровья, собственности, доброго имени или отношений с людьми. Пусть в таком случае все идет своим чередом – ты готов ко всему.

19

Есть верный способ выигрывать состязания: надо участвовать лишь в тех из них, где выигрыш твой гарантирован. Причем единственное соревнование, заслуживающее того, чтобы вступить в него, заключается в совершенствовании собственной личности. А больше ни в чем.

Так что, когда увидишь кого-либо, удостоенного почестей, облеченного властью или прославленного иным способом, не смущайся этим и не торопись считать такого человека счастливым. Если доброе видеть только в том, что в нашей власти, то не остается места ни для зависти, ни для соперничества.

Не стоит желать ни славы, ни богатства, ни могущества; единственное праведное желание состоит лишь в том, чтобы быть свободным. И единственный способ стать таковым в том, чтобы не увязывать свое благополучие и самоуважение с вещами, тебе неподвластными, – такими, как слава, богатство или могущество.

20

Кто-то оскорбил тебя? Скорее, имеется в виду то, что ты сам позволил себе оскорбиться.

Ибо, какими бы ни были намерения мнимого обидчика, сказанное им – лишь колебание воздуха в разделяющем вас пространстве. Его слова превратились в оскорбления только потому, что ты их воспринял в качестве таковых. В противном же случае они остаются лишь болтовней глупца.

Поэтому постарайся не смущаться видимостями, а вместо этого отвлекись от ситуации и расстанься с первым впечатлением. Именно таким способом, как ты убедишься, легче всего взять себя в руки и вернуть себе самообладание и способность думать.

21

Почаще вспоминай о невзгодах и бедах, а в особенности о смерти, которая настигнет каждого, в том числе и тебя.

Если будешь поступать так, то перестанешь думать о низком и прекратишь желать чего-либо сверх меры.

22

Если ты на самом деле хочешь вести жизнь философскую, будь готов к тому, что окружающие начнут безжалостно высмеивать тебя. Они скажут, что ты или в облаках витаешь, или мнишь себя выше других.

Со своей стороны следи за тем, чтобы твоя голова не возносилась к облакам, а еще более за тем, чтобы не возомнить себя лучше всех. Если будешь поступать, как учит тебя философия, то люди в конце концов увидят это, оценят и, возможно, восхитятся, хотя, конечно же, не в том состоит причина, побуждающая тебя следовать такому образу жизни.

И еще кое-что. Если ты лишь произносишь правильные слова, но не поступаешь в согласии с ними, то будешь осмеян вдвойне. И поделом.

23

Не делай главной своей задачей погоню за вещами внешними. Поступая так, ты оставишь философию, а все твои усилия пойдут прахом.

Разумеется, предпочтительнее быть образованным, нежели неучем, иметь деньги, нежели бедствовать, и так далее. Несмотря на то что все это вещи преходящие, они с легкостью могут отвлечь тебя от подлинной цели.

Так что будь счастлив тем, что упражняешься в философии при всяком удобном случае и по всякому подходящему поводу. И если тебе хочется казаться перед кем-то философом, сделай сначала так, чтобы казаться таковым самому себе. Этого будет достаточно.

24

Пусть не гнетут тебя следующие мысли: «Я буду жить лишенный почета и в полном забвении». Беспокойству нет места из-за того, что быть обесславленным можно только во мнении других людей, а эти мнения не в твоей власти. А вот что всегда в твоей власти, так это ответ на вопрос «Сделал ли я что-нибудь позорное?». Точно так же не твое дело беспокоиться, станешь ли ты могущественным и влиятельным и будут ли тебя ценить в местах увеселений. Все эти вещи опять-таки не в твоей власти. Кстати, а что ты имеешь в виду, когда толкуешь о полном забвении? В той единственной области, которой только и надо заниматься, – в сфере собственных суждений и мнений, – ты всегда будешь величиной.

«Но я тогда не смогу помогать своим друзьям и семье». Что ты имеешь в виду, говоря это? Твои друзья не смогут получать от тебя деньги или другую материальную помощь? А кто, собственно, сказал тебе, что ты вправе распоряжаться подобными вещами в принципе? Если же у тебя их нет, то, несомненно, ты не сможешь их давать другим – так что на тебе никакой вины.

«Но я же могу, приложив усилия, заработать деньги и заполучить другие вещи, так что помощь друзьям и семье будет обеспечена», – возразишь ты. Разумеется, ты можешь – при условии, что это будет сделано способом, согласующимся с сохранением твоей честности перед собой и твоего самоуважения. Если подобный способ годится, то непременно делай это. Но если ты, дабы получить все перечисленное, потерял из виду то, что является для тебя подлинным благом, то ты совершенно безрассуден или просто глуп. Что ты предпочел бы иметь – деньги или хорошего друга? Так работай же над тем, чтобы стать достойным второго, первое же может прийти, а может и не прийти – как будет угодно вселенной.

«Но моя родина останется без помощи, которая в моих силах». Начнем с того, что твоя подлинная родина – весь человеческий космополис и именно ему подобает быть верным. Опять же – и это второе, – какой род помощи ты имеешь в виду? Твоя страна лишится величественных зданий и произведений искусства, которые были созданы тобой? Нельзя вылечиться у учителя или выучиться грамоте у доктора. Достаточно того, чтобы каждый выполнял свои обязанности, в чем бы те ни заключались, – делая это в рамках должных ограничений. Если бы только мог ты дать своей родине или всему космополису еще одного добродетельного гражданина, то этого было бы вполне достаточно. Отсюда следует, что ты отнюдь не являешься никчемным; не быть бесполезным – вполне в твоей власти.

«Какое же тогда я займу место в обществе?» То, которое будет сочетаться с сохранением тобою внутренней цельности и добродетельности. Однако, если в своем стремлении сделать что-то для общества ты потеряешь либо одно, либо другое, то какая же будет от тебя польза?

25

Итак, тебя не пригласили на званый обед или не включили в определенный круг людей? Если это вещи благие, то радуйся, что кто-то другой их получил, и пожелай ему удачи. А если это вещи дурные, тогда к чему тебе жаловаться? Дело в том, что ты не можешь притязать на внешние вещи, подобные этим, не прибегая при этом к приличествующим для них средствам. Кого бы ни пригласили на тот обед или в тот круг, человек добился этого тем, что от него и требовалось: льстил тем, от кого приглашение зависело, и превозносил их, сам не веря в то, что похвала его адресована достойным. Отсюда следует, что совершенно неразумно и даже несправедливо с твоей стороны жаловаться на случившееся: платить ты не хотел, а входной билет получить желал.

Посмотри на это так. Кто-то хочет купить изысканные и дорогие яства и платит запрашиваемую цену. Ты, однако же, не желаешь платить. Получается, у тебя нет оснований жаловаться на то, что ты не имеешь еды. Тебе не причинили никакой несправедливости. Да, они обзавелись вкусной едой, но зато ты сохранил деньги.

Точно так же и здесь: не был ты приглашен потому, что не пожелал заплатить за вход ни низкой лестью, ни незаслуженной похвалой. Если хочешь, чтобы тебя пригласили, и полагаешь, что это пойдет тебе на благо, то заплати требуемое. Но если же платить не собираешься, то не расхаживай с кислой миной, сетуя на то, какую несправедливость над тобой учинили. Поступать так бессмысленно и даже глупо. Разве не сталось так, что имеется у тебя кое-что по-настоящему твое, заменяющее приглашение? Да, так и есть: это твоя честность перед самим собой.

26

Тебе следует поразмыслить над тем, как ты отзываешься на трудности других людей; ведь твое собственное поведение в подобных случаях позволит тебе справиться с аналогичными трудностями, когда они настигнут тебя самого. Например, чья-то любимая чашка разбилась, и ее владелец расстроился не на шутку. Естественно, ты говоришь: «Не убивайся так, это же всего лишь чашка, а им свойственно разбиваться». Когда же твоя собственная любимая чашка тоже разобьется, припомни эти слова и повтори их про себя.

А теперь примени то же правило к вещам более сложным. У кого-то умер любимый человек. Ты утешаешь скорбящего и, помимо прочего, говоришь: «Такое случается, в природе человека – умирать. А жизнь все равно продолжится». Все так и есть, но, когда умрет твой любимый, не думай, что тебя постигла самая ужасная вселенская катастрофа. Жизнь ведь продолжится.

Пойми, суть не в том, чтобы сохранять бесчувственность перед лицом смерти или другого несчастья, постигшего тебя или кого-то другого. Суть в том, чтобы принимать происходящее с бесстрастием, ибо подобные вещи естественны, а должная реакция на них исключительно в твоей власти. Горе понять можно. В отчаянии же один вред.

27

Ничто в мире не является ни злом, ни благом. Мир просто есть. И это уже наше дело решать, как обращаться с тем, что выпадает на нашу долю.

28

Представь, что кто-то берет твое тело и отдает его другому человеку, чтобы мог тот делать с ним все, что пожелает. Уверен, ты бы расстроился. Так почему же ты не огорчаешься, когда другие люди манипулируют твоим разумом столь ловко, что могут делать с ним все, что пожелают?

29

Прежде чем взяться за какое-либо дело, хорошо подумай, что из него последует и что к нему ведет. Если не сделаешь этого, то непременно будешь браться за много дел и ни одно не доведешь до конца.

«Хочу посоревноваться в беге на Олимпийских играх». Рад за тебя. Но хорошо ли ты себе представляешь, что это значит? Ты должен придерживаться правил, подвергнуть себя изнурительным упражнениям и жесткой диете, безропотно следовать указаниям тренера, отказаться от некоторых удовольствий и так далее. Затем, когда настанет время, ты можешь получить травму, упасть на дистанции, а то и вовсе проиграть забег. Устраивает тебя все это? Если да, то действуй – начинай тренироваться. Но если нет, то не веди себя, как ребенок, который сегодня играет в доктора, а завтра в пожарного, хотя на деле ни лечит, ни тушит. Не позволяй себе увлечься идеями, если не принимаешь их всерьез или, хуже того, потому что думаешь, что люди будут восхищаться тобой.

Теперь предположим, что ты хочешь практиковать философию. Проанализировал ли ты все последствия, или тебе просто нравится идея уподобиться Сократу? Хорошо обдумай то дело, к которому собираешься приступить, взвесив заранее, не противоречит ли оно твоей природе и твоим наклонностям. Не надеешься ли ты на то, что сможешь черпать радость в благах внешних, как делаешь это сейчас, и при этом упражняться в философии? Не думаешь ли, что ты извлечешь из нового занятия деньги или славу? Не рассчитываешь ли, что положение философа позволит тебе высокомерно гневаться на других? Но ничего этого не будет. Напротив, тебе предстоит потрудиться над своими желаниями и нежеланиями, научиться смирять свой гнев в отношении других людей, возможно, даже расстаться с некоторыми друзьями и знакомыми, у которых твои упражнения не встретят понимания. Над тобой могут смеяться, а тебе придется научиться не реагировать на это. Ты можешь не преуспеть в том, что другим людям представляется важным, – в продвижении по службе, стяжании материальных благ, зарабатывании хорошей репутации. Нет способа, который давал бы в жизни все: либо ты культивируешь собственный ум и ставишь добродетель выше всего остального, либо отчаянно гонишься за вещами внешними. Тебе придется предпочесть или то, что внутри тебя, или то, что вовне тебя. Тут придется делать выбор: ты сам должен решить, в каком направлении идти.

Тщательно продумай все вышесказанное и только потом начинай свой философский путь. От многого ты откажешься, но зато обретешь свободу и безмятежность. Ты будешь философом, а не одним из толпы.

II.3

Умение действовать в мире

Здесь вы научитесь поступать с другими людьми справедливо

30

Ты – животное общественное, а жизни в обществе, нравится тебе это или нет, сопутствуют определенные обязанности. Как выяснить, что это за обязанности? Просто посмотри на роли, которые ты исполняешь. Если ты отец, то у тебя имеются обязанности в отношении детей. Далее, у тебя определенно есть обязанности в отношении родителей, а также братьев и сестер. Кроме того, ты имеешь обязанности, пусть и другого рода, в отношении друзей, сослуживцев, людей, которые работают на тебя и на которых работаешь ты. Наконец, всегда помни о самой важной из своих обязанностей – о необходимости быть добрым членом человеческого космополиса.

«Но, – говоришь ты, – мать моя плохо ко мне относилась». Возможно, что так оно и было, но она, несмотря на это, все равно остается твоей матерью; следовательно, тебе стоит озаботиться тем, как ты ведешь себя по отношению к ней, а не тем, как она ведет себя с тобой. «Но брат мой причинил мне вред». Что ты имеешь в виду, говоря о «вреде»? Он заставил тебя поменять свое продуманное решение или отказаться от ценностей, которые ты разделяешь? Нет, поскольку не может он этого сделать. Но тогда и вреда никакого нет. Возможно, он был несправедлив к тебе, но это уже его дело. Твое же дело – справедливо вести себя с ним, исходя из того, что он – твой брат.

31

По мнению некоторых, боги распорядились, чтобы вселенная действовала самым лучшим из возможных образов. Кроме того, они верят, что эти боги заботятся о жизни человеческих существ. Но ты сомневаешься; ты подозреваешь, что никаких богов на самом деле нет, а вселенная есть лишь итог естественных процессов – как и ты сам. Поэтому все, что случается с тобой, не является ни справедливым, ни несправедливым – оно просто есть. Зная о том, что все события суть результат космического сплетения причин и следствий, в ряду которых ты всего лишь малая, хотя и неотъемлемая часть, ты сможешь воспринимать происходящее с пониманием. Получается, что нет тебе смысла винить богов или еще что-нибудь. Куда более разумно сосредоточиться на вещах, тебе подконтрольных, а остальному дать идти своим чередом.

Достичь такого душевного настроя можно лишь в том случае, если серьезно усвоить представление, согласно которому концентрировать усилия нужно лишь на одном: а именно на том, что является твоим, – на твоих взвешенных суждениях, продуманных мнениях и одобряемых ценностях. И ни на чем больше. Если не сделаешь этого, то так и будешь оступаться, не умея освоить себе подвластное и продолжая мучиться из-за того, что не в твоей власти.

Для каждого живого существа естественно испытывать страх перед тем, что причиняет зло, и избегать его, равно как и наслаждаться тем, что приносит благо, и стремиться к нему. Ты – живой, поэтому поступаешь точно так же. Но, в отличие от большинства живых существ, ты располагаешь силой ума, позволяющей решать, в чем заключаются твоя настоящая польза и настоящий вред, и отличать действительное от мнимого, а также от того, что люди принимают за суть вещей.

Скажем, некоторые расстраиваются, если не получают того, что кажется им справедливой долей наследства. И все потому, что действуют исходя из ложного допущения, согласно которому деньги хороши сами по себе – хотя на деле они лишь предпочитаемое безразличное. Поскольку Ромул и Рем находились под действием неправильного представления о том, что власть над другими есть благо, один из них потерял в итоге жизнь, ибо дело у них дошло до кулаков. Такую же ошибку делают земледельцы, когда их посевы не дают ожидаемых всходов, или инвесторы, когда рынок ведет себя не так, как им хочется, или всякий иной человек, когда теряет того, кого любит. Они ведут себя так, будто бы погода, рынки или сама жизнь им подконтрольны.

Однако не забывай об осторожности. Если ты принимаешь бытие вещей и видишь, что они не всегда соответствуют тому, чего тебе от них хочется, то не думай, что и остальные люди настроены так же. С ними веди себя так, как они ожидают: будь отзывчив и не брани их за ложные представления.

32

Некоторые люди спрашивают ясновидцев и астрологов, как им следует себя вести. Не будь настолько глуп, внимая подобным суевериям. Даже если предсказания будущего делаются на научной основе, они в лучшем случае скажут тебе о вероятности того, что может произойти, и лишь посоветуют тот или иной курс, представляющийся благоразумным. Но тут возникает вопрос: благоразумным по какому критерию?

Если предсказание касается вещей внешних, то не забывай, что они либо являются, либо не являются предпочтительными, но при этом никоим образом не определяют, каков ты сам. Поэтому независимо от того, благоприятен или неблагоприятен ход событий, самые важные вещи, имеющие к тебе отношение, все равно остаются незатронутыми. Тебе же нужно лишь наилучшим образом реагировать на случившееся, каким бы оно ни было.

Более того, если окажется, что благоразумное по версии предсказателей не сочетается с добродетелью – например, требует предательства друга или чего-то подобного, – то тебе следует отреагировать на пророчество подобно Сократу: сказав, что оно не имеет значения, поскольку твоя первейшая обязанность именно в том, чтобы поступать добродетельно – независимо от того, принесут ли твои поступки тебе выгоду или нет.

33

Нужно тебе решить, какой ты человек и каков твой характер, а затем придерживаться своего решения, будь то на людях или в домашнем уединении. Если не сделать этого, то причинишь себе двойной ущерб: во-первых, станешь лицемером, а во-вторых, из-за своей непоследовательности затруднишь себе самосовершенствование.

Вот кое-какие советы, касающееся того, каким человеком ты, возможно, захочешь сделаться. Много не говори; вместо этого уделяй время тому, чтобы слушать других. Ведь у тебя рот один, а уха два, значит, стоило бы приучить себя слушать в два раза дольше, чем говорить. Когда ведешь беседу, выражайся четко и кратко. Старайся поменьше участвовать в разговорах пустых, сам знаешь каких – о спорте, знаменитостях, еде. Такой род бесед не сделает тебя лучше как человека (и других, впрочем, тоже). Важнее же всего не говорить о других людях у них за спиной: ни порицать, ни хвалить, ни сравнивать между собой. Если это хоть в какой-то мере возможно, пытайся направить разговор на темы со смыслом. Но также помни: у тебя всегда есть возможность хранить молчание.

Шути мягко и воздерживайся от слишком продолжительного или громкого смеха. Ты ведь больше не ребенок, так что следи за тем, чтобы не уронить свое достоинство.

Всегда, когда это в твоих силах, отказывайся клясться. Тебе нужно сохранить для себя возможность делать собственные выводы о том, каковы вещи, избегая обещания слепо следовать тому, что другие люди постараются тебе самоуправно навязать.

Следи за тем, в какой компании ты оказываешься. Не нужно принимать приглашения, которые введут тебя в общество людей, не заинтересованных в том, чтобы стать лучше. Если же избежать этого нельзя, приглашение принимай, однако будь начеку и не позволяй увлечь себя на их путь, если твое разумение говорит, что пользы в таком поведении для тебя нет. Ведь с детских лет, когда родители говорили тебе, что душа твоя набирается хорошего или плохого в компании, которую ты водишь, ничего не изменилось. Так чего ради марать себя намеренно?

Не позволяй себе роскошествовать. Разумеется, заботься о своем теле, здоровье, безопасности, но старайся ограничиваться в жизни лишь самым необходимым. Предметы роскоши не только не относятся к этому разряду, но и с легкостью испортят тебя и отвратят от добродетели. И если ты поддаешься искушению похвастаться чем-то из своего имущества, дабы подивить других, то дорожка твоя становится скользкой – ибо ты все еще полагаешь, что людская похвала и восхищение хороши.

В интимной близости ищи удовольствия в серьезных отношениях, не пытаясь использовать себя и других в качестве средства. В поисках наслаждения никогда не причиняй вред другому человеку. Однако, если другие балуют себя чем-то таким, чего ты не одобряешь, не порицай их и не выставляй напоказ свой пример. Ты же не знаешь, почему они так поступают. И в любом случае их выбор – это не твое дело.

Представим, будто ты узнал, что некто неодобрительно высказывался о тебе у тебя за спиной. Вместо того чтобы оправдываться, скажи что-нибудь вроде следующего: «О да, но говорил он так лишь потому, что не знает меня как следует. Знал бы, отзывался бы обо мне гораздо хуже». А еще лучше вообще ничего не говори и проигнорируй это замечание. Для тебя оно абсолютно не важно.

Тебе совсем не обязательно посещать спортивные мероприятия. Но если все-таки приходится быть там, приучи себя желать победы команде, которая выигрывает, поскольку либо она лучшая, либо ей благоволит Фортуна. Поражение ее соперников тоже принимай как данность, вовсе не затрагивающую твоего саморазвития: ибо ни триумф, ни провал не в твоей власти. Во время матча воздержись от криков и иных проявлений возбуждения. Вместо этого присмотрись к источнику своего волнения – и тогда ты без труда убедишься в том, что он ничтожен. Наконец, не втягивайся в пространные разговоры о матче после его завершения. Они не имеют никакого смысла.

Участвуя в любом публичном мероприятии, помни о сохранении своего достоинства, сохраняй серьезность и старайся не быть никому в тягость.

Предположим, ты отправляешься на встречу с влиятельным или известным человеком. Задай себе вопрос: «Как поступил бы в такой ситуации Сократ?» У тебя сразу же сформируется представление о том, что значит достойно вести себя на предстоящей встрече. Перед тем, как выйти из дома, представь, что не увидишь на встрече того, с кем ищешь свидания, или что этот человек откажется увидеться с тобой, или что он обойдется с тобой грубо. Если, учитывая все это, ты по-прежнему считаешь встречу важной, отправляйся, но никогда не говори потом: «Она того не стоила». Ибо так говорят люди, все еще думающие, что внешние вещи важны.

Когда ты участвуешь в разговоре, постарайся не говорить о себе слишком много. Как ни трудно в это поверить, но ты не настолько очарователен, как тебе может казаться, а другим и вовсе можешь быть неинтересен.

Не будь шумливым и необузданным, а также не сквернословь. Нет в таком поведении нужды, а беседу оно может испортить. Если другие люди ведут себя так, порицать их открыто, возможно, и не слишком уместно, но укорить их ты вполне способен, отказавшись делать то же, что и они. Ищи компанию добродетельных, и сам будь такой компанией.

34

Когда тебе начинает казаться, что какое-то удовольствие, позволь ты его себе, послужит отрадой, попробуй остановиться и не спешить. Попытайся отстраниться от впечатления, которое тебя одолевает, подвергни его самому тщательному обдумыванию.

В частности, вспомни о том, насколько краткосрочны и преходящи удовольствия и, напротив, какими длительными бывают последующие сожаления.

Или же, более того, подумай, до какой степени чище та радость, которая посетит тебя, когда ты осознаешь, что устоял перед мимолетным впечатлением, овладел своим желанием и сохранил себя в добродетели.

35

Если ты решил, что сделать какую-либо вещь правильно, то делай ее на виду у других, даже если они не одобрят тебя. Их мнение – не в твоей власти.

Но, если что-либо не считаешь правильным, просто воздержись от этого независимо от пожеланий окружающих. Их мнение – не твоя забота.

36

Вот тебе две фразы: «Сейчас день» и «Сейчас ночь». По отдельности каждая из них имеет смысл, и каждая в определенное время суток истинна. Но вместе, как одно целое – «Сейчас день и ночь», – они содержат противоречие. Точно так же вещи могут быть хороши для тебя и при этом не хороши для общего благополучия. В таких случаях тоже рождается противоречие, но другого рода. Например, рассуждая обобщенно, для твоего тела предпочтительно есть все, что требуется для его пропитания. Но, если ты в гостях, тебе придется внимательно следить за тем, чтобы на твоей тарелке было не больше, чем у хозяина и других гостей, даже если тебе этого покажется мало. «Ешь, что нравится» и «Дели еду с ближними» конфликтуют между собой.

Так и во многом другом в жизни: всегда рассудительно рассматривай все стороны дела и уравновешивай собственные потребности потребностями окружающих.

37

В жизни мы все играем несколько ролей сразу. Но, предположим, ты решил играть ту роль, которая тебе не подходит или которая тебе просто не по плечу. В подобном случае, если бы ты был актером, то провалил бы пьесу перед зрителями, другими актерами и самим собой.

Поэтому вдумчиво анализируй, в какие затеи ты вовлечен и подходишь ли для них. Подобным же образом следи за тем, чтобы не упустить из внимания другие дела, в которых ты по-настоящему хорош.

38

Я исхожу из того, что во всем, что ты делаешь, присутствует забота о том, как бы не нанести урон себе или, говоря точнее, собственному телу. Например, расхаживая по улицам, ты достаточно осмотрителен, чтобы не наступить на гвоздь или не подвернуть ногу.

Так почему же ты так беспечен, когда дело касается руководящего начала твоего разума? Почему ты допускаешь, чтобы оно уязвлялось всевозможным мусором и хламом, вместо того чтобы защищать его от покушений извне и заботиться о нем изнутри, делая ум свой настолько острым, насколько это возможно?

39

Тело каждого человека служит точной мерой его имущества, как и нога служит мерой для его обуви.

Каждому нужны удобные и ноские ботинки. Но как только ты перейдешь границу и начнешь подбирать для своих ног что-то роскошное и причудливое, предела этому не будет, а твоя ступня перестанет быть мерой для твоей обуви.

То же самое относится не только к телу, но и к имуществу. Твоя собственность и твое жилище должны отвечать удобству и безопасности человеческого существа. Как только ты забываешь об этом, предел сохранить уже трудно, ибо ты теряешь точную меру, позволяющую соотносить с ней вещи.

40

Говорить об этом, возможно, и не стоит, но все же напомню: люди любого пола или национальности – братья и сестры, полноправные члены рода человеческого, наделенные одинаковыми возможностями развиваться умственно и от природы полученным достоинством, равным для каждого.

Это значит, что тебе при любых обстоятельствах следует относиться одинаково ко всем людям, не выделяя никого в особенности, будь то члены твоей семьи, возлюбленные, друзья, сослуживцы или незнакомцы. Любое проявление дискриминации, когда бы то ни было и где бы то ни было, неразумно и недобродетельно.

41

Человек, не очень-то озабоченный стремлением к добродетели, неизменно отмечен склонностью предаваться физическим удовольствиям – в его жизни много секса, много заботы о собственном теле, включая изнурительные физические упражнения, много еды и питья.

Между тем всему перечисленному надо предаваться с умеренностью и так, чтобы это не отвлекало от культивации способности разумно судить и разумно управлять собой – ведь ее действенность куда важнее для человека, чем все остальное.

II.4

Умение думать лучше

Здесь вы научитесь сделать свои суждения о людях и вещах более точными

42

Если кто-то плохо о тебе отзывается или не должным образом к тебе относится, остановись и подумай, в чем тут дело.

Поставь себя на место этого человека и попытайся поразмышлять как он. Надо полагать, он убежден, что у него есть веские причины поступать так, как он поступает, или говорить то, что он говорит. Разумеется, он может ошибаться, но ты разве никогда раньше не ошибался? Можно ли разобраться, из чего он исходит? А также понять, кто именно понесет ущерб от подобных действий?

Рассмотрим пример. Представь, что некто настаивает на том, будто корень квадратный из девяти равен четырем. Ошибается ли он? Да. Влияет ли его ошибка на наше отношение к извлечению квадратного корня? Нет. Сама операция осталась незатронутой, тогда как допустивший ошибку человек показал себя невеждой.

Аналогичным образом когда кто-то отзывается о тебе плохо или относится несправедливо, то страдаешь от этого не ты. Кто бы ни относился к тебе скверно, это его ошибка, и он же оказывается в более затруднительном положении из-за этой ошибки. Помня об этом, ты сможешь быть вежлив с теми, кто вредит тебе, и попробуешь их поправить. Ну а если они не в состоянии исправиться, то у тебя будет еще больше оснований терпеть их с великодушием.

Во всех подобных случаях повторяй себе: «Что же, таково их мнение, и они думают, что правы».

43

У всего на свете есть две ручки, если выразиться метафорически. Однако они не одинаково крепки: если взяться за одну, то предмет нести можно, а если взяться за другую, то, наоборот, нельзя.

Например, родственник или близкий друг сделал нечто такое, что ты считаешь неправильным. Возможно, он даже причинил тебе вред. Разумеется, ты можешь взяться за негодную ручку, вцепившись в представление о том, что с тобой дурно обошлись. Так получается само собой, но на этом пути ты едва ли добьешься многого.

Но ты можешь ухватиться и за пригодную ручку, вспомнив, что этот человек – член твоей семьи или друг твой, с которым вместе ты вырос и с которым у тебя много общих воспоминаний: например, о том, с какой любовью вы всегда относились друг к другу.

Не думаешь ли ты, что так поступить было бы легче и, более того, продуктивнее в конечном счете?

44

Вот некоторые распространенные установки, лишенные логического смысла: «Я богаче тебя, следовательно, я лучше тебя» или «Я образованнее тебя, следовательно, я лучше тебя». Вывод здесь никак не следует из посылки.

А что следует? «Я богаче тебя, следовательно, у меня больше денег». «Я образованнее тебя, следовательно, я более красноречив».

Но ты – не деньги и не речь. Ты человек, способный принимать решения. И лишь по качеству этих решений должно судить о том, каков ты. По нему же и ты должен судить о себе.

45

Не говори, что кто-то пьет слишком много, а скажи лишь, что кто-то пьет. Не говори, что кто-то болтает слишком много, а скажи лишь, что кто-то болтает.

Тебе, чтобы делать верные заключения, не хватает знаний о других людях и о том, почему они делают то, что делают. Может, для тебя столько пить или столько болтать действительно многовато, но откуда тебе знать, что и к другим эта мерка подходит?

Помни, что твоя цель в том, чтобы прийти к наилучшему из возможных суждений о людях и вещах, а этого не произойдет, если ты будешь необдуманно и поспешно делать выводы, не имея для того достаточных сведений. Чаще всего простой отказ судить служит наилучшим выходом.

II.5

Умение хорошо жить

Здесь вы узнаете, как упражняться в искусстве жить

46

Даже не помышляй о том, чтобы считать себя мудрым, просвещенным или еще кем-то подобным. Хвастовство – верный признак того, что ты, по сути, не мудр и не просвещен. Вместо того чтобы поучать, лучше действуй в соответствии с тем, чему научился. Это произведет куда более яркое впечатление.

Например, представим, что ты на званом обеде. Не читай другим лекцию о том, как есть правильно; лучше сам ешь как должно. Сократ, как известно, признавал, что он не мудрец и почти ничего не знает. А ты разве лучше Сократа хоть в чем-то? Он никогда не обращал внимания на то, что им пренебрегают из-за его заурядной внешности, ибо знал, что внешность – не лучшая мерка для человека. Неужели ты больше нуждаешься во внимании или сильнее его заслуживаешь, чем Сократ?

Позволь представить это по-другому. Когда овцы щиплют траву, отрыгивают ли они съеденное тут же перед пастухами, чтобы те смотрели на них с восхищением и похваливали? Нет, овцы не спеша переваривают пищу, медленно превращая ее в шерсть и мясо. Вот что ценно для пастуха.

То же самое относится и к тебе. Будь осторожен и не изрыгай перед другими еще непереваренные принципы, стараясь произвести впечатление на окружающих. Вместо этого перевари их медленно, чтобы могли они принести тот результат, для какого и предназначены, – обеспечили бы твое более добродетельное поведение.

47

А вот как надо упражняться в достижении совершенства человеческого: наедине с собой, не выставляя напоказ свою добродетель.

Ты решил, что предпочтительнее употреблять в пищу простые продукты, производство которых меньше вредит окружающей среде и сокращает страдания животных? Прекрасно, так и питайся, не утруждаясь объяснять окружающим, почему ты это делаешь. Они сами разберутся.

Ты решил, что пить спиртное тебе не пристало? Очень хорошо, тогда и не выпивай. И не щеголяй этим в ожидании похвалы от других людей.

Ты решил, что нужно тебе потрудиться, дабы тело твое стало сильнее и здоровее? Молодец, но не стоит рассказывать об этом всему миру, чтобы люди восхитились тобой.

Хочешь поупражняться в выносливости? Вот тебе простой способ. В следующий раз, когда будешь испытывать жажду, набери в рот немного холодной воды – и выплюнь. Но никому об этом не говори.

48

А вот главное отличие тех, кто упражняется в искусстве жить, от тех, кто не делает этого. Вторые стремятся к вещам внешним; они превозносят деньги, имущество, доброе имя, когда те приносят им выгоду, и винят те же самые вещи, когда из-за них терпят убыток. Упражняющиеся же, напротив, источники всех выгод и убытков видят только в себе.

А вот каковы некоторые признаки, говорящие о том, что кто-то самосовершенствуется упражняясь. Такой человек не отзывается о ком-либо плохо, не хвалит и не винит никого, ни в ком не находит недостатка и никогда не упоминает о собственной значительности и образованности. Когда такой человек сталкивается с помехой, он выискивает, какое же его неправильное суждение могло вызвать ее. Если такого человека превозносят, тот про себя смеется над этим, а не тешится лестью. Если же такого человека порицают, тот он с легким сердцем принимает критику.

Другими словами, упражняться в искусстве жить – значит, идти по жизни так, будто бы мы уже от всех болезней излечились, защитили и напитали все поврежденные части тела, позволив им должным образом восстановиться. Делая это, мы уже знаем, чего нам должно желать, а чего, напротив, избегать, причем это не совпадает с мнением большинства людей.

От суждения мы воздерживаемся как можно чаще, осознавая, что на самом деле многого не знаем. Если, поступая так, мы выглядим глупыми или несведущими, нам до этого дела нет. Главное в том, что мы всегда на страже против нашей собственной глупости – как будто бы она враг, притаившийся в засаде и выжидающий момента, чтобы напасть исподтишка.

49

Так ты гордишься тем, что разобрался в философии? А не напускаешь ли ты на себя перед своими друзьями и знакомыми вид, будто познал все вещи? Да и в чем именно твое знание? Ты прочел Сократа и Эпиктета и, не исключено, понял, о чем они говорят. Но живешь ли ты так, как они? Ведут ли твои истолкования философских сочинений к более правильной жизни? Если не ведут, то ты ничем не отличаешься от человека, способного читать Гомера или Шекспира и рассуждать о них туманно, но не умеющего самостоятельно написать и пары душеспасительных строчек.

Единственная вещь, которой можно гордиться, – твои ежедневные упражнения. И лишь когда ты научишься по-настоящему жить по правилам, а не просто читать или говорить о них, тогда и сможешь назвать себя человеком, со всем тщанием практикующим искусство жить. А вот это точно предмет для гордости!

50

Недостаточно просто вызубрить эти принципы: ты должен следовать им каждый день, как если бы они были законами природы. Однако же все равно держи в уме, что, судя по всему, нет ни божественного законодателя, ни неизменной космической сущности. Скорее, выученное тобой есть итог человеческой мудрости, родившейся из условий нашего существования и к ним примененной в веках.

Более того, помни, что не нужно обращать внимание на тех, кто отзывается о тебе неодобрительно или принижает тебя, – если только эти люди не твои учителя. Их мнения не в твоей власти. Только твое подвластно тебе.

51

Почему ты все еще медлишь, а не становишься совершеннее? Ты услышал послание, понял его и согласился с ним. Так что же удерживает тебя от претворения его в жизнь?

Ты все еще ждешь, когда у тебя появится хороший учитель и добрый наставник? Но они уже рядом, разве ты не заметил? Ты ведь больше не ребенок, ты взрослый человек. И времени у тебя не осталось, чтобы и впредь быть нерадивым и беспечным, чтобы и дальше откладывать необходимое, чтобы искать для себя все новые оправдания или поводы для занятий тем или другим – вместо того чтобы обратить внимание на себя и на собственное совершенствование.

И ты продолжишь жить бездумно, так никогда и не освоив искусства жить, не поупражнявшись в нем, – если, конечно, не обратишь, наконец, на себя внимание. Не добившись совершенства, ты так и умрешь. Какой позор!

Так примись же за преобразования. Задайся мыслью сделать то, что должно быть сделано. Правильным же здесь будет сосредоточиться на самом лучшем в себе и держаться этого, жить как человек – то есть используя свой разум на благо общества.

О своем обучении философии думай как о соревновании, словно ты участвуешь в Олимпийских играх. Не заметил? А они уже начались! Нельзя больше медлить и раздумывать. Сейчас ты должен действовать или же потеряешь все уже приобретенное – и тогда придется начинать все сначала.

Таким путем Сократ пришел к тому, чем стал: он не обращал внимания ни на что, за исключением собственного разума, трудясь при этом на благо окружающих. Возможно, что ты и не Сократ, но жить должен, как человек, намеревающийся стать Сократом.

52

В практической философии три части. Первая описывает то, что должно делать, а чего делать не должно. Сюда относится, например, наставление «Не лги» (и другие тому подобные наставления). Вторая часть касается знаний о том, почему некоторые представления обоснованы, а другие – нет. Например, почему для меня нежелательно лгать (в данном случае и при данных обстоятельствах)? Третья часть уточняет первые две, дополняя их утверждениями и разделениями. Например, веская ли это причина, чтобы не лгать? Выдерживает ли она проверку? В чем отличие лжи от правды? И так далее.

В некотором отношении третья часть необходима как следствие из второй, а вторая – как следствие из первой. Но очевидно, что первая – самая важная, поскольку, если мы осознаем, что делать и почему, но тем не менее не делаем этого, то на что годятся остальные?

Проблема в том, что люди склонны менять очередность, полагая, будто третья часть – главнее всех, а первой пренебрегать. В итоге мы лжем именно тогда, когда у нас есть наготове аргумент, почему другие лгать не должны.

II.6

Четыре совета эпиктета

Здесь мы слушаем наставника

53

I. Что иное говорит, что золото прекрасно? Ведь само оно не говорит. Ясно, что это способность пользоваться представлениями («Беседы», I, 1.5).

II. Ведь когда ты подчинишь свое тело тому, что относится к внешнему миру, впредь будь рабом и не рвись в разные стороны («Беседы», II, 2.12).

III. Что касается меня, да доведется мне быть застигнутым только занятым заботой о своей свободе воли, заботой о том, чтобы она была неподверженной страстям, чтобы неподвластной помехам, чтобы неподвластной принуждениям, чтобы свободной («Беседы», III, 5.7).

IV. Помни о том, что если ты будешь ценить что бы то ни было, что вне твоей свободы воли, значит, ты потерял свободу воли («Беседы», IV, 4.23).

Часть III

Стоицизм 2.0

III.1

Обновление стоицизма

Всякая философия жизни, равно как и религия (а каждая религия тоже есть разновидность философии жизни), со временем меняется. Перемены неизбежны. Единственная разница лишь в том, что некоторые люди соглашаются с изменениями своей доктрины неохотно, тогда как другие верят, что изменения необходимы, поскольку без них философия жизни не сможет сохранить свою силу. Стоики определенно принадлежали ко второй категории, о чем Сенека почти открытым текстом говорит в своем 33-м письме к другу Луцилию:

«Что же мне не идти по стопам предшественников?» – Нет, я воспользуюсь старой дорогой, но если найду другую, короче и ровнее, то сам ее вымощу. Все, кто до нас занимались тем же, не наши повелители, а наши вожатые. Истина открыта для всех, ею никто не завладел. Немалая доля ее останется и потомкам[22].

Я полагаю, что наилучший способ приступить к реализации моего проекта «Стоицизм 2.0» заключается в том, чтобы отступить назад – к предложенному стоиками классическому разделению между тремя частями философии, которые они именовали «логикой», «физикой» и «этикой». Чуть позже я объясню, почему беру эти термины в кавычки, а пока приведу слова Диогена Лаэртского, в которых дана квинтэссенция воззрения стоиков на этот предмет:

Философское учение, по их словам, разделяется на три части: физику, этику и логику… Философия, указывают они, подобна живому существу, и логику можно сравнить с костями и жилами, этику – с мясистыми частями, физику – с душой. Подобна она и яйцу, скорлупа которого – логика, белок – этика, желток – физика; или плодоносному полю, ограда вокруг которого – логика, урожай – этика, а земля и деревья – физика; или городу, вокруг которого крепкие стены и правит которым разум[23].

Из приведенного выше собрания метафор мне больше всего нравится та, что говорит о плодоносном поле, поскольку она, по моему мнению, придает вещам правильный вид. Базовая идея в том, что качественное рассуждение снижает наши шансы на оплошность, – вот почему логика представлена в виде ограды, защищающей поле. Но для того, чтобы получить хороший урожай (правильную этику) – в чем, собственно, и состоит конечная цель, – потребуется также плодородная почва, олицетворением которой выступает физика. Почему так? Потому что трудно вести благую жизнь, если придерживаться ложных представлений о мироустройстве.

На что стало бы похоже бесплодное поле, окруженное дырявой оградой? Положим, вы верите в «Закон притяжения» – псевдонаучное понятие, ставшее популярным благодаря книге «Секрет» (The Secret). В этом случае вы также убеждены в том, что вселенная каким-либо образом будет перестраивать себя, чтобы подладиться под ваши желания, если только они достаточно сильны и искренни. Такая позиция означает, что рассуждаете вы не очень хорошо, глубочайшим образом заблуждаясь относительно устройства вселенной.

Если немного упростить, философский рецепт стоиков сводится к следующему равенству:

Логика + Физика = Этика.

Мы, однако, не должны упускать из виду простую, но важную оговорку: слова «логика», «физика» и «этика» стоиками – да и большинством античных философов – определяются гораздо шире, чем подразумевают современные значения этих терминов. Как, по-видимому, уже ясно, «логика» в их понимании включает в себя все, что улучшает наши навыки размышления: не только формальную логику, но также и когнитивную науку, осведомленность о заблуждениях и предубеждениях и даже диалектику (способность вступать в конструктивные беседы с другими людьми, умение вести полемику). «Физика», по сути, обозначает всю совокупность естественных наук (не только физику в узком смысле слова, но и биологию, геологию, астрономию, химию и так далее) вкупе с метафизикой (ответвлением философии, занятым постижением общей картины мира, вырисовывающейся из открытий естественных наук). Наконец «этика» – не просто изучение хорошего и дурного, как предполагается узкой трактовкой этого слова сегодня. «Этика» занимается не чем иным, как изучением того, как нам проживать жизнь.

Несмотря на то что я предлагаю внести изменения в учение Эпиктета, мне хотелось бы обосновать их посредством того же самого философского метода, каким пользовались сами стоики. Моя версия – Стоицизм 2.0 – тесно связана с семью темами, в рамках которых мой подход более или менее существенно расходится с воззрениями Эпиктета. Ниже эти темы прорабатываются в том же порядке, в каком они появляются в «Энхиридионе» / «Руководстве». Первое приложение к моей книге состоит из таблицы, в которой в виде прямого, параграф за параграфом, сопоставления «Энхиридиона» и «Руководства по стоицизму для современного человека» отражена каждая серьезная новация, внесенная мною. Приложение окажется полезным для читателей, желающих детально разобраться в сути моего начинания.

ТЕМА 1. НЕТ НЕОБХОДИМОСТИ ПРЕЗИРАТЬ ВНЕШНИЕ ВЕЩИ

Хотя представление о том, что стоики идут по жизни, сурово сжав зубы, и является неверным стереотипом, доля правды в нем все же есть, поскольку умение переносить тяготы судьбы определенно относится к стоическим добродетелям. При этом Эпиктет и даже Сенека – который был в некотором смысле самым гуманным представителем школы – зачастую заходят гораздо дальше, открыто поощряя нас презирать «внешние вещи», то есть такие блага, как здоровье, богатство, доброе имя и тому подобные. Такой подход вытекает из основополагающего постулата стоической доктрины, согласно которому добродетель есть единственное благо, а все остальное остается «предпочитаемым безразличным». На подобных вещах можно останавливать свой разумный выбор, но только если это не портит нравственный облик того, кто такой выбор делает.

Сократ, который изначально сформулировал эту идею, позже ставшую позицией стоиков, в диалоге «Евтидем» спорит с двумя софистами – с самим Евтидемом и его братом Дионисидором. Одним из центральных мест диалога (279–282) служит восхваление Сократом мудрости: он объясняет, что одна только мудрость имеет значение, ибо мудрые люди преуспевают во всяком своем начинании и в результате благоденствуют. Счастье, утверждает он, происходит не из обладания имуществом или знанием, а из разумного пользования тем и другим. Сократ идет еще дальше: по его утверждению, если кто-либо не мудр, то ему вообще лучше жить без имущества и знаний, ибо над таким человеком неизменно довлеет риск неразумного пользования ими, а это хуже, чем не иметь их вовсе.

Обратим внимание, однако, что из позиции Сократа не следует необходимость презирать внешние вещи. Не предполагает эта позиция и того, что воспитание в себе добродетели (или мудрости) нужно доводить до полного исключения из жизни внешних вещей. Сам Сократ явно не делал этого, и принять столь радикальный взгляд – значит, перейти на позицию киников. Как известно, эксцентричного Диогена Синопского, воплощавшего ее практически, Платон называл «Сократом, сошедшим с ума».

И действительно, Сократ четко дает понять, что невозможно упражняться в добродетели, полностью избегая вещей внешних. Человек мудр или добродетелен (как можно заметить, я использую эти слова в качестве взаимозаменяемых) ровно настолько, насколько искушен он в пользовании внешними вещами.

Хороший способ понять мою идею – поразмышлять о ней в терминах того, что в современной экономике называют лексикографическими предпочтениями. По наблюдению экономистов поведенческой школы и вопреки постулатам классической экономической теории, люди убеждены, что не все желаемые блага можно заменить на иные блага равной экономической ценности. Человек, скорее, группирует вещи, которые хочет заполучить или которые его интересуют, в отдельные «наборы», упорядочивая их содержимое в соответствии с их важностью для себя. В то время как составляющие одного «набора» могут обмениваться друг на друга, элементы разных «наборов», как правило, друг на друга не меняются.

Позвольте привести конкретный пример. В обыденной жизни мой «А-набор» включает в себя, предположим, мою дочь. Я забочусь о ее благополучии, ее будущем и тому подобном. В мой «Б-набор» входит оранжевый «Ламборгини» – машина моей мечты. У меня вполне могло бы появиться желание – если бы, конечно, я мог себе такое позволить, – обменять кучу денег (которые также входят в «Б-набор») на «Ламборгини». Это было бы нормально. Однако обмен благополучия моей дочери или ее будущего на автомобиль просто-напросто не обсуждается.

Рассуждая по аналогии, я полагаю, что современные стоики должны рассматривать добродетель в качестве единственного элемента, заслуживающего включения в «А-набор», а вещи внешние – в качестве элементов, сгруппированных в наборы низшей значимости. Иначе говоря, моя дочь переходит в «Б-набор», а «Ламборгини» – в «В-набор». Добродетель же не только остается наивысшим благом, но и является единственным элементом в своей категории – и потому не может обмениваться ни на что другое. Тем не менее внешние вещи – тоже блага, хотя и более низкого порядка, и избегать или презирать их нет никакого смысла. По сути, они служат незаменимым сырьем, из которого мы извлекаем свою добродетель. И, если уж на то пошло, в вакууме ее культивировать нельзя.

Есть и другой способ, позволяющий разобраться в сути «предпочтительного безразличного» – восхитительного оксюморона, используемого в речах как современных, так и древних стоиков. Обращаясь к нему, можно сказать, что обладание определенными внешними вещами (скажем, богатством) не превращает вас в хорошего человека, равно как и отсутствие или недостаток тех же внешних вещей (скажем, бедность) не делает вас человеком плохим. Таким образом, любые предметы, попадающие в «Б-набор» и «наборы» более низкого ранга, логически остаются обособленными и независимыми от единственной вещи, отвечающей категории А – а именно добродетели.

ТЕМА 2. НЕ НУЖНО КУЛЬТИВИРОВАТЬ БЕЗРАЗЛИЧИЕ К СМЕРТИ

Большинству людей, впервые обращающихся к Эпиктету, наиболее тяжело дается усвоение того правила его философии, которое представлено в главе 3-й «Энхиридиона». В переводе оно выглядит так:

В каждом из предметов, очаровывающих душу, приносящих пользу и вызывающих к себе любовь, помни говорить себе, каков он, начав с предметов самых незначительных. Если ты любишь горшок, говори: «Я люблю горшок». Ведь если он разобьется, это не приведет тебя в смятение. Если ты любишь своего ребенка или жену, говори, что ты любишь человека. Ведь если он умрет, это не приведет тебя в смятение.

Велико искушение приписать очевидную черствость последней фразы неточному переводу, однако текст древнегреческого оригинала не менее резок. Впрочем, сам Эпиктет, как представляется, был славным малым, и поэтому приведенный фрагмент (как и несколько других из «Энхиридиона» и «Бесед») едва ли подразумевает бессердечность. Автор просто представляет комбинацию естественного явления, описываемого «физикой» (люди смертны, в том числе смертны и те, кого мы любим), и аргументированного рассуждения, формулируемого «логикой» (нет смысла терять рассудок из-за того, что произойдет с неизбежностью). Несмотря на внутреннюю непротиворечивость фрагментов, подобных приведенному, они послужили причиной, из-за которой за стоиками закрепилась репутация людей, стремящихся подавлять любые эмоции.

Дело, однако, в том, что Эпиктета отличала вера в некое космическое Провидение, и именно она послужила тем основанием, на котором вырос демонстрируемый им тип отрешенности, очень близкий к буддийскому его аналогу, опирающемуся, в свою очередь, на веру в карму и реинкарнацию. Проблема же заключается в том, что точка зрения современной науки не очень-то согласуется со взглядом античных стоиков на то, как устроен мир (подробнее об этом при обсуждении темы 5). А это значит, что мы остаемся один на один с нашей собственной реальностью, в которой есть существенная разница между разбившейся чашкой и умершим родственником.

Современные стоики показали, что можно все-таки сохранить многое из исходных стоических идей, не уравнивая при этом отношение к разбитой чашке с отношением к смерти любимого человека, а развивая вместо этого способность принимать неизбежные события с благородством (по-древнегречески, это «величие души»). То, что предлагаю я, чем-то похоже на известную сцену из фильма «Шпионский мост». Двумя главными героями кинокартины являются адвокат Джеймс Донован и советский разведчик Рудольф Абель. Во время суда над Абелем, обвиняемом в измене, Донован замечает, что его клиент не выглядит озабоченным весьма вероятной возможностью быть приговоренным к высшей мере наказания. Улучив момент, он спрашивает Абеля: «Вы не волнуетесь?» – на что Абель отвечает: «А разве это поможет?» Такая реакция отнюдь не подразумевает, что Абелю нравится перспектива умереть на электрическом стуле; скорее, она говорит о том, что он развил в себе выдающуюся способность в одно и то же время принимать неизбежное и сосредоточиваться на том, что можно делать здесь и сейчас, в данном случае во время суда. Все это в точности соответствует предписаниям дихотомии контроля.

ТЕМА 3. ЖИТЬ СОГЛАСНО С ПРИРОДОЙ

Диоген Лаэртский объясняет, что именно античные стоики подразумевали под своим известнейшим призывом «жить согласно с природой»:

Вот почему Зенон первый заявил в трактате «О человеческой природе», что конечная цель – это жить согласно с природой, и это то же самое, что жить согласно с добродетелью: сама природа ведет нас к добродетели. То же говорит Клеанф (в книге «О наслаждении»), Посидоний и Гекатон (в книге «О конечных целях»). И наоборот, жить добродетельно – это значит то же, что жить по опыту всего происходящего в природе (так пишет Хрисипп в I книге «О конечных целях»), потому что наша природа есть лишь часть целого. Стало быть, конечная цель определяется как жизнь, соответствующая природе (как нашей природе, так и природе целого)…[24]

Таков еще один аспект античного стоицизма, черпающий непосредственный смысл из представления о космическом провиденциализме – которое, повторюсь, в свете современной науки несостоятельно. Тем не менее расширение нашего знания о космосе не означает, что нам следует отбросить само понятие жизни согласно с природой. Оно подразумевает лишь грамотное истолкование этого предписания.

По сути, мы можем поддерживать ту же самую предложенную Хрисиппом дуалистичную интерпретацию, но под несколько иным углом зрения. В современных представлениях жить согласно природе космоса означает лишь принимать мир таким, каков он есть, – в отличие от того, каким бы нам хотелось его видеть. «Следуй за фактами» (физики или биологии) – так формулирует эту установку современный стоик Ларри Беккер[25]. В противоположность этому, однако, предписание жить согласно человеческой природе может быть по-прежнему интерпретировано ровно так же, как его толковали античные стоики. Ибо их представление о людях как существах по сути своей общественных и способных к мышлению, вне всякого сомнения, подтверждается современной приматологией, антропологией и когнитивной наукой.

Поэтому, когда Эпиктет говорит нам, что при посещении общественных бань[26] следует иметь в виду две цели – доставление себе удовольствия и сохранение естественной гармонии, – мы вполне можем переиначить его слова, усмотрев в них пожелание насладиться заботой о себе, оставшись при этом рассудительными и социально ориентированными (не впадая, например, в негодование от поведения окружающих). При этом Эпиктет совершенно справедливо указывает, что первое намерение отнюдь не в нашей власти, поскольку зависит от обстоятельств и от других людей. Зато реализация второго намерения безраздельно принадлежит нам.

ТЕМА 4. СОМНИТЕЛЬНАЯ НАУКА ИЛИ МЕТАФИЗИКА

Древние стоики верили в истинность множества понятий, которые мы сегодня считаем псевдонаучными. В первую очередь это относится к предсказанию будущего[27]. Так, Эпиктет явным образом упоминает об этой практике в 18-м и 32-м фрагментах «Энхиридиона», считая ее делом вполне естественным. Причем это верование было не столь надуманным, как может показаться на первый взгляд. Стоики полагали, что все события связаны между собой посредством вселенской «паутины» причин и следствий. Современные ученые, надо сказать, считают так же. Из этой предпосылки логично следует, что предсказание будущих событий (то есть «провидение») оказывается возможным на основе разумного анализа нынешнего состояния космоса. Современная физика работает в такой же логике, но с одной существенной оговоркой: стоики, по крайней мере иногда, фокусировались на ложных причинно-следственных связях, поскольку не обладали всем массивом научных данных, или выстраивали подобные связи там, где их попросту не могло быть – в частности, увязывая видения будущего с тем, как выглядят внутренности животных.

Современные стоики не понесут никакого существенного ущерба, если мы, выявляя в свете наших нынешних знаний несостоятельность того или иного фрагмента метафизики древних, будем либо отбрасывать, либо осовременивать его. Разумеется, современные стоики и ученые, к числу которых отношусь и я, с готовностью признают, что наши сегодняшние знания в конечном итоге тоже будут вытеснены знаниями более передовыми. Как показывает история стоицизма, мы еще не достигли конечной точки – и, вероятно, никогда ее не достигнем.

ТЕМА 5. БОГ ИЛИ АТОМЫ

Это, возможно, самая радикальная новация, вносимая мной в Стоицизм 1.0, – и она уже вызывала споры среди стоиков, как в научных кругах, так и в широкой публике. По этой причине я должен с предельной ясностью изложить, что именно мной предлагается и почему это делается.

Античные стоики были пантеистами[28], то есть они верили, что бог пребывает внутри космоса и идентичен природе. Вновь привожу свидетельство Диогена Лаэртского:

Бог, ум, судьба и Зевс – одно и то же, и у него есть еще много имен… Слово «мир» они употребляют трояко. Во-первых, это сам бог… Во-вторых – само это мироустройство, то есть звездный мир. В-третьих – это совокупность того и другого[29].

Идея заключалась в том, что космос пропитан единой субстанцией, пневмой (буквально – дыханием), по-разному проявляющей себя в зависимости от степени ее «сгущения». Нижняя степень присуща всему сущему, в том числе и неодушевленным объектам; средняя степень отличает живые организмы; наивысшая степень (логос) наличествует только в организмах, наделенных разумом. В последний разряд попадают вселенная как целое, воспринимаемая как разумный живой организм, и, конечно же, люди, являющиеся буквально крупицами организма космического.

Из описанной теории стоики выводили свое представление о провидении. Эпиктет использует метафору ноги, наступающей в грязь[30], обращая внимание на то, что сама нога не собирается измазаться, однако, если бы она понимала, что связана с живым телом, вынужденным пересечь грязную улицу, чтобы попасть домой, то с радостью бы выполнила свою миссию. Аналогично и мы должны радоваться – одобряя, а не просто принимая все, что с нами происходит, поскольку в происходящем заключается благо для вселенной.

Обратите внимание, насколько заметно это отличается от общепринятого христианского воззрения на провидение. В последнем случае бог на деле проявляет заботу о каждом из нас и любит каждого из нас, хотя его планы могут быть для нас неисповедимыми. Но Эпиктет и стоики изображают отдельно взятый орган – это может быть не только нога, но, предположим, даже клетка эпителия, – который делает то, что он делает, исключительно на благо всего организма. У органа нет никакого выбора, а организм не беспокоится о судьбе отдельных органов (или клеток).

Я нахожу стоический взгляд на провидение изящным и успокаивающим, но, как ученый, живущий в XXI веке, принять его не могу. У нас нет причин полагать, что космосу присуща разумность (если, конечно, не брать в расчет то тривиальное наблюдение, что он населен определенным количеством разумных организмов – в нашем лице). Или же что существует такая вещь, как пневма либо подобная ей иная всепроницающая субстанция. Или, наконец, что вселенная в каком-либо отношении похожа на живой организм[31].

Почему же стоики полагали, что дело обстоит именно так? Фактически они развернули то, что в философии называется аргументацией «разумного замысла»[32]. Вот как делает это Эпиктет:

А кто тот приспособивший меч к ножнам и ножны к мечу? Никто? Да ведь по самому устройству изделий мы обыкновенно заявляем, что это несомненно творение какого-то мастера, а не необдуманно устроенное. Так неужели каждое из них обнаруживает мастера, а зримое, зрение, свет не обнаруживает? А мужской пол и женский пол, их взаимное влечение к соитию и способность пользоваться частями, устроенными для этого, все это тоже не обнаруживает мастера?[33]

Нет, не обнаруживает, хотя во времена Эпиктета думать иначе считалось разумным. Как я объясняю в 6-й главе книги «Как быть стоиком»[34], Дэвид Юм (1711–1776) и Чарльз Дарвин (1809–1882) нанесли сокрушительный двойной удар по аргументу «разумного замысла», от которого этот аргумент так никогда и не оправился – ни философски, ни научно.

Но почему же мы обязательно должны придерживаться того, что говорит сегодняшняя наука, особенно если учесть, что ученые все время предлагают новые теории? Да хотя бы потому, что наука, несомненно, остается лучшим (а на деле и практически единственным) подходом, который мы придумали для изучения окружающего нас мира. Да, ученые делают ошибки. У них есть предубеждения, порожденные их собственными идеологическими установками, и ученые столь же жадны и эгоистичны (или щедры и альтруистичны), как и все остальные люди. При всем этом, когда речь заходит о понимании действительности, частью которой все мы являемся, другого выбора, кроме как обратиться к науке, у нас просто нет.

Когда-то постижение реальности было главной задачей так называемой первой философии, или метафизики. На протяжении веков философы (до конца XVIII века различие между ними и учеными практически не проводилось) пытались открывать истины о мире посредством априорных, логических доводов. Последняя великая попытка в этом направлении была предпринята в XVII веке Рене Декартом (с его известным утверждением «я мыслю – значит, существую») – и она провалилась. Наука, как мы понимаем ее сегодня, родилась примерно тогда же (Декарт был современником Галилея).

Сегодня метафизики разделились на два лагеря: на тех, кто по-прежнему думает, что мы можем заниматься «первой философией», и тех, кто поддерживает так называемую научную метафизику[35]. Мое же мнение таково, что изначальный подход сегодня находится в тупике: его вытеснили естественные науки. (Просто задайте себе вопрос, сколько новых открытий сделали метафизики за последние, скажем, пять столетий?) Второй подход при этом играет ключевую роль и в философии, и в науке, поскольку цель научной метафизики заключается в придании общего смысла разрозненным и обрывочным знаниям о мире, полученным от «специальных» наук (например, от физики, химии, биологии, геологии, психологии и так далее). Очевидно, что эта задача важна, а ученые для ее решения не очень-то пригодны по той простой причине, что современная наука – дело высокоспециализированное, и ни один ученый-практик не в состоянии развить у себя необходимый кругозор. (А философы могут, поскольку им не приходится вести затратные и узкие эмпирические исследования.)

Все предшествующее сказано лишь для того, чтобы подвести к следующему выводу: мое отрицание этой части стоической метафизики в пользу современной науки нельзя считать ни произвольным, ни безосновательным. В нем нет ни малейшего неуважения к тем, кто, подобно Эпиктету, со всем старанием и тщанием находил применение знаниям, какими люди располагали в те далекие времена.

Есть еще два ключевых аспекта, которые я хочу обсудить, говоря о метафизике и стоицизме. Во-первых, несмотря на мой отказ от понятия разумного космоса, огромная часть метафизики стоиков никуда не делась, и, как мне кажется, сохранившиеся пласты – самые важные. Стоики были материалистами, полагавшими, что мир состоит из вещественных элементов без включения каких-либо сверхъестественных или нематериальных сущностей. Для стоиков из подобных элементов состояли даже само божество и человеческая душа. Этот взгляд вполне соответствует нынешней научной точке зрения: так, современная физика понимает под «элементами» различные фундаментальные составляющие вселенной (кварки, струны, поля и всякое такое). Как мы уже видели, стоики также думали, что все сущее объединено благодаря вселенской «паутине» причин и следствий, а это опять-таки находится в согласии с наукой в том виде, в каком она развивалась со времен Галилея. Эти два пункта крайне важны, поскольку из них выводятся несколько постулатов стоической этики, самым важным из которых, вероятно, является утверждение о существовании дихотомии контроля. Напомню, что дихотомия контроля – отправной пункт, с которого начинаются и «Энхиридион», и настоящее «Руководство».

Во-вторых, хотя мне и кажется, что самый разумный взгляд на метафизику стоиков таков, каким я его только что представил, базовые принципы стоицизма не мешают людям, разделяющим другие метафизические воззрения, принимать стоицизм и использовать его учение на практике. В этом отношении философию стоиков можно считать разновидностью экуменизма: стоицизм готов собрать под своей крышей все разнообразие религиозно-метафизических и, с известными оговорками, даже политических доктрин и убеждений.

Современные стоики, как и их античные предшественники, с легкостью могут быть пантеистами. Или же они могут истолковывать Логос, как это делают христиане – как слово Божие. Каждое истолкование, разумеется, обременено собственными внутренними противоречиями, и индивидуальным приверженцам стоицизма придется разрешать их тем способом, который кажется им наиболее разумным. Хотя со стоицизмом совместима отнюдь не любая метафизическая позиция (так, упомянутый выше «Закон притяжения» с учением стоиков не сочетается никак), некоторые позиции вполне с ним согласуются, а мой взгляд в любом случае остается лишь одним из вариантов, выносимых на рассмотрение[36].

ТЕМА 6. МЕСТНЫЕ ОБЫЧАИ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ ВСЕОБЩИМИ И НЕИЗМЕННЫМИ

Годы жизни Эпиктета пришлись на период между концом I и началом II века. Всезнайкой он не был – то есть, как и все мы, оставался человеком своего времени и своего места. Тем не менее главную ценность его философии представляют универсалистские идеи, касающиеся человеческой природы, а не те или иные специфические и партикулярные взгляды, усвоенные или разделяемые им только потому, что он был римским гражданином имперской эпохи.

Именно из-за ограничений времени и места мы нуждаемся в переоценке некоторых приводимых Эпиктетом примеров и даже отдельных его этических предписаний. Так, он часто рассуждает об институте рабства (напомню, что рабом был и он сам!) как о нормальной части жизни[37]. Во времена Римской империи рабство действительно было элементом повседневности и, по сути, вся экономика государства строилась на его основе. И все же наши нынешние оценки более актуальны – это само собой разумеется. Или рассмотрим допущение Эпиктета, что отцу вполне пристало бить сына[38]: согласно современным представлениям, это абсолютно неправильно. Наконец, Эпиктет требует, чтобы половые отношения были «чистыми» и ограничивались браком и деторождением[39]. Понятно, что в сегодняшнем обществе такая позиция накладывает бессмысленные ограничения на людей любой гендерной принадлежности и сексуальной ориентации.

Когда Эпиктет разворачивает свою теорию ролевой этики, поясняя, что указание на то, как подобает себя вести, мы должны извлекать из особенностей играемых нами социальных ролей – отца, дочери, друга, коллеги, – он явно опирается на представления, типичные для его времени и культуры. Однако человечество за два минувших тысячелетия[40] добилось большого прогресса в нравственном отношении и, как можно надеяться, продолжит это движение и в будущем. А это значит, что само истолкование и понимание социальных ролей подвержено постоянным изменениям.

Вместе с тем признание факта культурного развития не меняет сути многих рекомендаций Эпиктета – будь то совет, согласно которому нам следует уважать своих родителей, или напоминание о том, что их качества и их поступки по отношению к нам не находятся в нашей власти. Мы, современные люди, лишь добавляем: подобные наставления не предполагают, что нам следует подчиняться физическому или психическому насилию, даже если оно исходит от близких. Этот пункт более важен, чем может показаться на первый взгляд, поскольку не исключены сомнения или замешательства относительно логических следствий, которые вытекают из постулатов стоической философии, взятых вне связи с обычаями породившей ее эпохи. Хорошим примером может служить вопрос о феминизме, относящийся к следующей теме, которая, в свою очередь, выводит к проблеме социальной справедливости.

ТЕМА 7. СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Понятие социальной справедливости сегодня, как ни странно, остается весьма противоречивым. Поэтому позвольте пояснить, что я имею в виду, используя его в контексте этой книги. На фоне типовых воззрений их времени отношение античных стоиков к женщинам и рабам выглядело весьма передовым. Например, Сенека в I веке н. э. писал своей подруге Марции о том, что женщины имеют такие же аналитические способности, как и мужчины, и, следовательно, способны обучаться философии и практически заниматься ею[41]. Тот же мыслитель однозначно утверждает, что раб – человек, ничем не отличающийся от других, и относиться к нему должно соответственно[42]. Зенон, основатель стоицизма, уже в IV веке до н. э. зашел столь далеко, что заклеймил рабство, назвав его злом[43]. Что же касается расизма, то древние греки и римляне просто не думали о расах так, как мы воспринимаем этот концепт. Наши рассуждения о расах коренятся в так называемом научном расизме, появившемся в эпоху Просвещения и с максимальной жестокостью применявшемся в практике колониализма. В глазах греков и римлян рабы (если только они не были рождены в рабском состоянии) когда-то являлись свободными людьми, которым не повезло проиграть битву. В те времена подобное случалось сплошь и рядом, причем даже с самими греками и римлянами.

Тем не менее даже поверхностное чтение Сенеки и Эпиктета заставит современных читателей испытывать неловкость: ведь сочинения этих мыслителей изобилуют оскорбительными комментариями относительно женщин, зачастую выступающих образчиками слабости, обусловленной их эмоциональностью. При всем этом, однако, стоицизм не содержит никаких доводов – и это убедительно показано современными исследователями[44], – позволяющих защищать дискриминацию по основаниям пола, гендера, этничности или любой иной произвольной или биологической категоризации человеческих существ. Напротив, из фундаментального для стоиков понятия космополитизма[45] следует, что всякая дискриминация такого типа должна быть отвергнута как несопоставимая со стоической философией. Именно этим обосновывается предложенная мной корректировка некоторых фрагментов учения Эпиктета, имеющих отношение к рассматриваемой теме.

III.2

Не в первый раз и не в последний

Несомненно, я не первый, кто переписывает «Энхиридион» и примеряет его к запросам сегодняшнего дня. Едва ли мне предстоит стать и последним, кто занимается этим. Не исключено, что мои слова прозвучат немного высокопарно, но я уже объяснял, что философские и религиозные системы не являются застывшими сущностями – они неизбежно меняются со временем.

Рассмотрим, к примеру, католицизм – религию, в которой меня воспитали в Италии. Лишь очень немногие люди во всем мире, включая так называемых фундаменталистов, решились бы сегодня утверждать, что мы обязаны читать Ветхий Завет и Новый Завет так, будто бы социальные и в особенности нравственные нормы, заложенные в эти тексты, в течение двух последних тысячелетий не претерпели никаких изменений. Вот почему не существует такой вещи, как «буквальное» прочтение Писания – несмотря на то что некоторые заблудшие души громко заверяют нас в обратном. А если у нас есть основания заново толковать и обновлять то, что некоторые считают словами самого Бога, то мы, разумеется, можем сделать то же самое и с сочинениями таких смертных, как Эпиктет. В конце концов, «Энхиридион» не священный текст.

Как и Сенека, я считаю Зенона, Эпиктета, Марка Аврелия да и, по сути, самого Сенеку своими проводниками, а не руководителями. С самого зарождения стоицизм отличали бурные споры не только с соперничающими школами – эпикурейцами, скептиками и перипатетиками, – но и между самими стоиками. Я уже обращал внимание на то, что Хрисипп спровоцировал две серьезные новации, открыто выразив несогласие с позицией Зенона и Клеанфа, первых руководителей Стои. Принадлежавшие к средней Стое Панетий и Посидоний тоже исследовали разнообразные новые направления, причем одни результаты их исследований были приняты, а другие отвергнуты последующими поколениями. Разумеется, у ревизии любой мировоззренческой или философской системы есть свои пределы. Аристон Хиосский, расцвет творчества которого пришелся примерно на 260 год до н. э. (с основания Стои прошло тогда всего сорок лет), был, вероятно, самым известным «еретиком» среди стоиков. Он отвергал стоическое воззрение, согласно которому для изучения этики требуются логика и физика. В результате у него получилась система, весьма близкая к взглядам киников; в конце концов Аристон покинул ряды Стои окончательно.

Позже, в эпоху Возрождения, Юст Липсий (1547–1606) попытался радикально обновить стоическую философию, желая согласовать ее с христианством. Начал он с Сенеки, а его труды впоследствии оказали влияние на многих деятелей культуры раннего Нового времени, в том числе на Монтескье, Фрэнсиса Бэкона, Франсиско де Кеведо, Питера Рубенса. В конечном счете его учение, названное неостоицизмом, было запрещено церковью как еретическое, хотя и христианство, и стоицизм продолжили меняться, приспосабливаясь к запросам времени.

Отношения между христианством и стоицизмом, а в особенности между христианством и Эпиктетом, складывались сложным и захватывающим образом[46]. По крайней мере четыре различных варианта «Энхиридиона» были созданы для наставления христианских монахов – в X, XI, XIV и XVII веках. Иногда вносимые в оригинал изменения были минимальны: именно так, например, можно оценить замену в тексте имени Сократа на имя апостола Павла. В других случаях они были куда серьезнее: целые разделы исключались или дополнялись, а вместо них в текст вводились новые.

Самое последнее и уже современное изложение «Энхиридиона» увидело свет под названием «Искусство жить: Классическое наставление в добродетели, счастье и эффективности» (The Art of Living: The Classic Manual on Virtue, Happiness, and Effectiveness). В 1995 году оно вышло из-под пера Шэрон Лебель. Это переложение античного текста современным языком, не содержащее концептуальных новаций; тем не менее его появление на свет в очередной раз подтверждает, что интерес к Эпиктету по-прежнему не знает ни временных, ни культурных границ.

Естественно, возникает вопрос: будут ли подобные опыты все тем же стоицизмом? Ответ в каждом случае зависит от конкретных деталей и едва ли удовлетворит всех. Как и всегда, принимать решение придется вам самим. Аристон считал себя стоиком, пока не осознал, что его учение отклонилось от изначального образца настолько сильно, что наименование стоицизма больше для него не подходит. Несмотря на многие пункты, в которых мое «Руководство» отличается от «Энхиридиона» Эпиктета, свою философию я называю стоицизмом – потому что она, по моему убеждению, в основном согласуется с положениями школы, основанной Зеноном, и философской традиции, ею рожденной.

Впрочем, разумеется, важны отнюдь не названия. Если вы, дойдя до этих строк, решили, что представленное мной выше не является стоицизмом – так тому и быть. В конечном счете главный вопрос в другом: полезны ли мои размышления?

Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему я был поражен тем, что никогда не слышал об Эпиктете, пока случайно не наткнулся на его имя несколько лет назад, а также почему я, если можно так выразиться, влюбился в его мысль и личность. Свое объяснение получило и то, откуда взялось мое решение написать книгу, которая стала одновременно и данью уважения Эпиктету, и новым способом представить нынешним поколениям его мудрость, переосмысленную с учетом тех двух тысячелетий, которые прошли с чтения им лекций Арриану. В том, собственно, и состоит мое дерзновение – мне хочется, чтобы этот труд позволил нескольким грядущим поколениям извлечь для себя пользу из мудрости рожденного в Иераполе мыслителя и учения Стои в целом.

Приложение I

Концептуальная карта различий между «Энхиридионом» и «Руководством»

Это «постатейное», если можно так сказать, сравнение «Энхиридиона» и моего «Руководства». Если какой-либо фрагмент не включен в перечень, то это означает, что моя версия концептуально не отличается от версии Эпиктета и не требует отдельного пояснения. Первая колонка таблицы содержит номера глав «Энхиридиона» / «Руководства», во второй кратко излагается подход Эпиктета, в третьей представлен мой взгляд, а последняя указывает на общую тему, к которой относится изменение.

Приложение II

Избранные работы об Эпиктете, а также античном и современном стоицизме, снабженные авторскими комментариями и рекомендациями

БИБЛИОГРАФИЯ ПО АНТИЧНОМУ СТОИЦИЗМУ обширна и в ней сложно сориентироваться. Ниже представлен аннотированный список моих любимых книг – в первую очередь тех, которые, как я полагаю, могут быть наиболее полезны широкому читателю. Также я включил в него те переводы Эпиктета, которые считаю самыми удачными. Чтобы придать списку законченный вид, я добавил в подборку наиболее полезные книги о стоицизме современном. Заранее приношу свои извинения за нескромное внесение в список двух книг собственного сочинения. Наименования расположены в алфавитном порядке по имени автора.

Lawrence Becker, A New Stoicism, Princeton University Press, 2017. Определенно, самая сложная книга из предлагаемого списка, в которой, однако, представлена наиболее последовательная попытка приспособить стоицизм к нуждам XXI века. Я снабдил книгу одобренным автором комментарием к каждой главе, чтобы читать ее было легче (https://howtobeastoic.wordpress.com/tag/a-new-stoicism/).

Liz Gloyn, The Ethics of the Family in Seneca, Cambridge University Press, 2017. Новаторский сравнительный анализ сочинений Сенеки, сфокусированный на понятии семьи как главной общности, в которой мы начинаем обучаться нравственной жизни.

Margaret Graver, Stoicism and Emotion, University of Chicago Press, 2009. Эта книга чуть сложнее, нежели основная часть представленных в списке трудов. Именно поэтому я написал одобренный автором комментарий к каждой ее главе (https://howtobeastoic.wordpress.com/tag/stoicism-and-emotion/). Это единственное обстоятельное исследование, посвященное воззрениям стоиков на эмоции, зачастую трактуемым неверно.

Pierre Hadot, The Inner Citadel: The Meditations of Marcus Aurelius, Harvard University Press, 2001. Это нелегкое чтение превосходно в плане описания философии Марка Аврелия и обширного влияния, оказанного на нее Эпиктетом. Один из первых текстов, с которых началось современное возрождение стоицизма.

Robin Hard, Discourses, Fragments, Handbook, Oxford University Press, 2014. По моему мнению, самый удачный из современных переводов наследия Эпиктета, сопровождаемый изумительными комментариями к текстам.

Robin Hard, Marcus Aurelius Meditations: with Selected Correspondence, Oxford University Press, 2011. Самый точный и удобочитаемый современный перевод классического сочинения философа-императора. Пользующийся известностью перевод Хейса можно назвать изящным и воодушевляющим, но в нем допускается вольное обращение с оригиналом. Поэтому я не советую браться за него читателю, желающему осмыслить взгляды Марка Аврелия в контексте философии Стои, к которой тот, несомненно, принадлежит.

William Irvine, A Guide to the Good Life: The Ancient Art of Stoic Joy, Oxford University Press, 2008. [Ирвин Уильям. Радость жизни. Философия стоицизма для XXI века. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2021. – Прим. ред.] Живое и практичное введение в стоицизм, включающее превосходное обсуждение стоических техник психологической работы. Однако необходимо иметь в виду, что автор склонен к эклектике (смешиванию различных философий жизни), и с осторожностью относиться к предпринятой им трансформации дихотомии контроля, описанной Эпиктетом, в трихотомию.

William Irvine, The Stoic Challenge: A Philosopher's Guide to Becoming Tougher, Calmer, and More Resilient, W. W. Norton & Company, 2019. В центре внимания автора, по сути, единственный основополагающий «трюк» стоиков, освещаемый с привлечением данных современной психологии – а именно эффект фрейминга. Как ни удивительно, доказывает автор, но именно от вас зависит, как смотреть на трудности и неудачи, а осознание этого помогает справляться с ними более эффективно.

Brian Johnson, The Role Ethics of Epictetus: Stoicism in Ordinary Life, Lexington Books, 2016. Самый обстоятельный и доступный трактат о разработанной Эпиктетом ролевой этике – концепции, согласно которой в жизни мы делим себя между тремя разновидностями ролей: члена человеческого космополиса, множественными ролями, которые выбираем сами (отца, друга, сослуживца), и множественными ролями, навязанными нам обстоятельствами (сына, уроженца определенной страны, представителя гендерной группы).

Anthony Long, Epictetus: A Stoic and Socratic Guide to Life, Clarendon Press, 2002. Лонг один из самых выдающихся исследователей (и переводчиков) Эпиктета. В этой книге он предлагает обстоятельный взгляд на философию Эпиктета и на то, какое влияние на нее оказал Сократ. В книгу включено интересное обсуждение взаимоотношений между «теологией» стоиков и их этикой.

Massimo Pigliucchi, How to Be a Stoic: Using Ancient Philosophy to Live a Modern Life, Basic Books, 2017. [Пильюччи Массимо. Как быть стоиком: Античная философия и современная жизнь. – М.: Альпина нон-фикшн, 2021.] Очень личное введение в стоицизм, выстроенное вокруг серии коротких вымышленных диалогов с Эпиктетом и собственных биографических историй. Книга освещает широкий круг вопросов, в том числе об использовании ролевых моделей, о способах совладать с инвалидностью и психическим заболеванием, а также о том, как справиться с гневом, тревогой и чувством одиночества.

Massimo Pigliucci and Gregory Lopez, A Handbook for New Stoics: How to Thrive in a World out of Your Control – 52 Week-by-Week Lessons, The Experiment, 2019. Это практическое руководство по стоицизму как философии жизни. Мой друг Грег и я предлагаем 52 упражнения, извлеченные из первоисточников стоической философии и сгруппированные вокруг трех описанных Эпиктетом навыков. С помощью этой книги можно проверить, способен ли стоицизм принести вам пользу в жизни. (Примечание: в Великобритании наша книга продавалась под иным названием: How to Live Like a Stoic.)

Donald Robertson, Stoicism and the Art of Happiness: Practical Wisdom for Everyday Life, Teach Yourself, 2018. В книге предлагаются четкое и доступное объяснение глубокой связи между стоицизмом и когнитивно- поведенческой терапией, а также множество практических советов, как применять мудрость стоиков в повседневной жизни.

Donald Robertson, How to Think Like a Roman Emperor: The Stoic Philosophy of Marcus Aurelius, St. Martin Press, 2019. [Робертсон Дональд. Думай как римский император: Стоическая философия Марка Аврелия для преодоления жизненных невзгод и обретения душевного равновесия. – М.: Эксмо, 2020. – Прим. пер.] Интересное сочетание философской биографии Марка Аврелия и когнитивно-поведенческого подхода к практике стоицизма. Вы получите ценные уроки из жизни философа-императора.

John Sellars, The Art of Living: The Stoics on the Nature and Function of Philosophy, Bloomsbury Academic, 2013. Аргументированное обсуждение философии, воспринимаемой как «искусство жизни», а также реализации этой идеи стоиками. Автор книги выдвигает предположение о том, что большинство разделов «Энхиридиона» организовано в соответствии с тремя навыками, описанными Эпиктетом, – именно этой линии я придерживаюсь в «Руководстве». Имейте в виду: ради точности изложения Селларс часто пользуется древнегреческими словами. Но вы привыкнете к ним!

John Sellars, Stoicism, Routledge, 2014. Краткое и ясное введение в систему стоиков, включающее великолепное описание их этики, физики и логики.

William Stephens, Marcus Aurelius: A Guide for the Perplexed, Continuum, 2011. Отменное введение в творчество философа-императора, вписывающее его фигуру в контекст его эпохи и четко объясняющее его философию. Неоценимый справочник для того, кто берется за чтение «Размышлений».

Elizabeth Asmis, Shadi Bartsch, and Martha C. Nussbaum, series eds., The Complete Works of Lucius Annaeus Seneca, University of Chicago Press, 2010–2017, 7 volumes. Титаническое усилие, предпринятое Чикагским университетом и его издательством ради публикации совершенно новых переводов всех доступных трудов Сенеки. Собрание включает в себя трагедии (два тома), сочинения о гневе и милосердии, невзгодах и счастье, восприятии блага и естественной философии и, разумеется, 124 письма к Луцилию.

Благодарности

Я хочу выразить свою глубочайшую признательность многочисленным коллегам и друзьям, познакомившим меня со стоицизмом и научившим, как работать над собой, используя инструментарий этой замечательной философии. В особенности я благодарен ушедшему от нас Ларри Беккеру, Биллу Ирвину, Грегори Лопесу, Дону Робертсону и Джону Селларсу. Спасибо моему удивительному литературному агенту Тиссе Такаги, моему терпеливому редактору Тому Келлехеру, моему корректору Лизе Рирдон, без которых результаты этой работы для души никогда бы не увидели свет. Глубоко благодарю мою жену Дженнифер, во время труда над книгой показавшей, что она является моей самой увлеченной сподвижницей – не говоря уж о том, что проведенная ею внимательная редактура рукописи сделала финальный результат намного лучше.

Сноски

1

Тогда я только что зарегистрировался для участия в «Стоической неделе» – ежегодном мероприятии, посвященном знакомству с философией Стои и ее применением на практике. Оно было организовано в рамках проекта modernstoicism.com. Подробнее об этой истории рассказывается в моей книге «Как быть стоиком» (М.: Альпина нон-фикшн, 2021).

2

Цит. по: Эпиктет. Беседы. – М.: Ладомир, 1997. С. 42.

3

Цит. по: Эпиктет. Беседы. – М.: Ладомир, 1997. С. 270.

4

Цит. по: Эпиктет. Беседы. – М.: Ладомир, 1997. С. 115.

5

Есть забавная и поучительная история о том, что произошло после смерти Эпиктета. Но прежде чем ее изложить, я должен привести отрывок из «Бесед» (кн. I, 29.21), в котором Эпиктет объясняет своим студентам, как он отреагировал, когда вор украл у него светильник:

Поэтому у меня и пропал светильник, что в бодрствовании вор был сильнее меня. Но он вот так дорого заплатил за светильник: за светильник он стал вором, за светильник стал бесчестным, за светильник стал звероподобным. Это, по его мнению, было для него целесообразно.

В этом контексте интересно прочитать, что Лукиан из Самосаты (125–180 гг. н. э.) написал в своем сатирическом письме «Неучу, который покупал много книг»:

Впрочем, для чего я рассказываю тебе про Орфея или про Неанфа, когда и в наше время был – да, я думаю, и сейчас еще здравствует – человек, который купил светильник стоика Эпиктета – простой глиняный светильник – за три тысячи драхм? Ибо и он, полагаю, надеялся, что, если будет по ночам читать при этом светильнике, тотчас же, конечно, и мудрость Эпиктета предстанет ему во сне, и подобен он сделается этому старцу. (Цит. по: Лукиан Самосатский. Сочинения. В 2 т. – СПб.: Алетейя, 2001. Т. 2. С. 351.)

Должен признаться, что несколько лет назад я купил римский керамический светильник II в. н. э. за $750. У меня нет причин полагать, что это был светильник Эпиктета. Впрочем, я не думаю, что эта вещь сделала меня хоть на йоту мудрее.

6

«У меня есть та способность, какая должна быть у способного признавать тех, кто правильно обращается с силлогизмами. А когда дело касается жизни, что я делаю? То говорю, что добродетельный, то – порочный. В чем причина этого? В противоположном тому, что при силлогизмах: в невежестве и неопытности» («Беседы». Кн. II, 3.4–5). В этом может заключаться причина того, почему профессора моральной философии, как это ни печально, не более этичны, чем обычные ученые. См.: Eric Schwitzgebel and Joshua Rust, "The Moral Behavior of Ethics Professors: Relationships Among Self-Reported Behavior, Expressed Normative Attitude, and Directly Observed Behavior," Philosophical Psychology 27, no. 3, 2014, 293–327.

7

Цит. по: Эпиктет. Беседы. – М.: Ладомир, 1997. С. 39.

8

Цит. по: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. – М.: Мысль, 1986. С. 248.

9

В английском языке слова «киник» и «циник» имеют одинаковое написание: cynic. «Название школы происходит от прозвища Диогена [Синопского] – κύων "пес", по другому объяснению – от афинского гимнасия "Киносарг" (Κυνόσαργϵς), где занимался с учениками Антисфен [Афинский]». Античная философия: Энциклопедический словарь. – М.: Прогресс-Традиция, 2008. С. 412. – Прим. пер.

10

От лат. cardo – «стержень». – Прим. ред.

11

Подробный перечень 52 стоических практик и описание того, как применять в жизни, можно найти в книге: Massimo Pigliucci and Gregory Lopez, A Handbook for New Stoics: How to Thrive in а World out of Your Control, The Experiment, 2019.

12

Цит. по: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. – М.: Мысль, 1986. С. 301.

13

Детальное обсуждение дихотомии контроля и трех дисциплин см. в книге: Pierre Hadot, The Inner Citadel: The Meditations of Marcus Aurelius, Harvard University Press, 2001 (в особенности главы 5–8).

14

См., например, письма Сенеки: 9.13; 36.6; 51.9; 59.18; 66.22, 34 и 50; 74.1 и 19; 76.21 и 32; 82.5; 85.40; 92.24; полностью 98-е; 118.4; 119.11. Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию. – М.: Наука, 1977.

15

Цит. по: Марк Туллий Цицерон. О пределах блага и зла. Парадоксы стоиков. – М.: РГГУ, 2000. С. 137.

16

См.: William Irvine, A Guide to the Good Life: The Ancient Art of Stoic Joy, Oxford University Press, 2008.

17

Современные эмпирические данные о том, что конкретно делает нас счастливыми и что не слишком влияет на наше ощущение счастья, см. в книге: Richard Layard, Happiness: Lessons from a New Science, Penguin, 2005. Как выясняется, стоики кое-что понимали, когда утверждали, что счастье генерируется внутри человека, а внешние обстоятельства играют в его обретении относительно малую роль.

18

Представление о том, что все в мире непрерывно меняется, а потому нет никакого постоянства ни в чем, пребывающем в космосе, является важной составляющей метафизики стоиков и берет начало из учения философа-досократика Гераклита, известного своим высказыванием panta rhei – «все течет, все меняется». Гераклит доказывал, например, что мы не можем дважды войти в одну и ту же реку, поскольку река – сущность переменная, никогда себе не равная. Разумеется, таковы же и мы сами.

19

Цит. по: Беседы Эпиктета. – М.: Ладомир, 1997. С. 171. Эпиктет цитирует здесь так называемые «Золотые стихи», приписываемые Пифагору. – Прим. ред.

20

Προαίρϵσις – основополагающая интеллектуальная способность, выбор верного принципа оценки, предшествующий суждениям о конкретных представлениях. См.: Античная философия: Энциклопедический словарь. – М.: Прогресс-Традиция, 2008. С. 813. – Прим. пер.

21

В оригинале «Just do it!» – девиз рекламной кампании концерна Nike – производителя спортивной обуви и одежды. – Прим. пер.

22

Цит. по: Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию. – М.: Наука, 1977. С. 62.

23

Цит. по: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. – М.: Мысль, 1986. С. 259–260.

24

Цит. по: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. – М.: Мысль, 1986. С. 273.

25

См. главу 5 в книге: Lawrence C. Becker, A New Stoicism, Princeton University Press, 2017.

26

. Энхиридион, 4.

27

См.: Peter T. Struck, Divination and Human Nature: A Cognitive History of Intuition in Classical Antiquity, Princeton University Press, 2018.

28

См.: Brad Inwood, ed., The Cambridge Companion to the Stoics, Cambridge University Press, 2003. В особенности важны глава 6 ("Stoic Theology") и глава 15 ("Stoicism in the Philosophical Tradition: Spinoza, Lipsius, Butler").

29

Цит. по: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. – М.: Мысль, 1986. С. 287.

30

. Беседы. Кн. II, 6. 9–10.

31

Некоторые современные философы воскресили подобную идею под именем панпсихизма. В ее основании лежит предполагаемая неспособность науки разрешить проблему сознания. Эти мои коллеги полагают, что если считать сознание «первичным», то есть изначальным свойством материи, то никакой проблемы с его пониманием не будет. Здесь – https://aeon.co/essays/consciousness-is-neither-a-spooky-mystery-nor-an-illusory-belief – я объясняю, почему сознание все-таки остается фундаментальной научной проблемой. Заинтересованные читатели могут также ознакомиться с дискуссией о панпсихизме, в которой моим оппонентом был Филип Гофф, один из самых известных сторонников этой идеи (https://letter.wiki/conversation/277).

32

У стоиков было несколько дополнительных доводов, поддерживавших их теологию, однако тот, что касается изначального замысла, является, пожалуй, самым сильным. Другие доводы приводятся Цицероном в книге II трактата «О природе богов».

33

. Беседы. Кн. I, 6.6–9. Цит. по: Эпиктет. Беседы. – М.: Ладомир, 1997. С. 49.

34

Пильюччи М. Как быть стоиком: Античная философия и современная жизнь. – М.: Альпина нон-фикшн, 2021.

35

Вот хороший пример того, как выглядит «первая философия» – метафизика в наши дни: David Chalmers, David Manley, and Ryan Wassermann, eds., Metametaphysics: New Essays on the Foundations of Ontology, Oxford University Press, 2009. См. также не менее яркий пример альтернативного подхода, который разделяю и я: Don Ross, James Ladyman, and Harold Kincaid, eds., Scientifc Metaphysics, Oxford University Press, 2015.

36

Раз уж я упомянул и приверженность политическим идеям, то позвольте вкратце развернуть это утверждение. Я не считаю, что стоицизм предполагает наличие определенных политических взглядов – например, прогрессивно-либеральных. Кто-то может широко практиковать стоицизм в повседневной жизни и при этом придерживаться любой из множества политических идеологий или позиций, в том числе и либертарианства (в Европе, в отличие от США, эту идеологию называют классическим либерализмом) или консерватизма. Однако, как и в случае метафизики, упоминаемом в тексте, здесь тоже есть свои границы. Я, скажем, не могу представить себе непротиворечивый облик добродетельного стоика, ставшего фашистом.

37

Например, Энхиридион 12, 14, 26 и 29.

38

. Энхиридион 30.

39

. Энхиридион 33.

40

В качестве философского курьеза сделаю отступление. Говоря о том, что человечество прогрессирует в нравственном отношении, я не приписываю понятию «прогресс» какого-то особого метафизического смысла. Мне, например, не верится, что моральные истины существуют где-то сами по себе, независимо от нашего сознания. (Иначе говоря, я не отношусь к числу тех, кого философы называют моральными реалистами.) По моему мнению, нравственность – изобретение человеческое. Но я также полагаю, что она задается эмпирическими фактами человеческой природы – в частности тем, чего люди желают и почему они желают именно этого, что составляет для них благополучную жизнь и так далее. Воспользуемся аналогией и подумаем о развитии (и постоянном прогрессе) самолетостроения. Самолеты – изобретение человека, без людей они существовать не могли бы. Однако устройство самолетов и их возможности ограничены законами физики. Чем больше мы делаем эмпирических открытий, касающихся человеческой природы, и чем больше мы философски размышляем над тем, как вести жизнь, стоящую того, чтобы жить, тем больший «прогресс» мы, вероятно, достигаем. Эта позиция, как представляется, полностью соответствует подходу стоиков, которые утверждали: чтобы вести эвдемоническую жизнь (этика), нужно правильно рассуждать (логика) и понимать, как устроен мир (физика).

41

Seneca, To Marcia, on Consolation XVI, Delphi Classics, 2014, https://www.delphiclassics.com/shop/seneca-the-younger/.

42

Сенека. Нравственные письма к Луцилию, XLVII. См.: Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию. – М.: Наука, 1977.

43

«Он один [мудрец] свободен, тогда как дурные люди – рабы, – ибо свобода есть возможность самостоятельного действия, а рабство – его лишение. (Есть, впрочем, и другой род рабства – подчинение, и третий – принадлежность и подчинение; здесь противоположностью является господство, которое тоже есть зло.)» Цит. по: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. – М.: Мысль, 1986. С. 282.

44

Emily McGill and Scott Aikin, Stoicism, Feminism, and Autonomy, Symposion 1, no. 1, 2014, 9–24.

45

См.: Massimo Pigliucci, "When I Help You, I Also Help Myself: On Being a Cosmopolitan," Aeon, https://aeon.co/ideas/when-i-help-you-i-also-help-myself-on-being-a-cosmopolitan.

46

См.: John Sellars, ed., The Routledge Handbook of the Stoic Tradition, Routledge, 2016.

Content

Массимо Пильюччи
Счастливая жизнь. Руководство по стоицизму для современного человека. 53 кратких урока ныне живущим

Часть I Ставка на философа-раба

I.1 Эпиктет и я

I.2 Как пользоваться этой книгой

I.3 Учение стоиков. Основы

I.4 Философия эпиктета. Основы

Часть II Руководство

II.1 Наведение порядка в вещах

II.2 Воспитание желаний и уклонений

II.3 Умение действовать в мире

II.4 Умение думать лучше

II.5 Умение хорошо жить

II.6 Четыре совета эпиктета

Часть III Стоицизм 2.0

III.1 Обновление стоицизма

III.2 Не в первый раз и не в последний

Приложение I Концептуальная карта различий между «Энхиридионом» и «Руководством»

Приложение II Избранные работы об Эпиктете, а также античном и современном стоицизме, снабженные авторскими комментариями и рекомендациями

Благодарности

Сноски