Фалько

Доспех духа. Том 5

Глава 1

МИБИ, час до полудня, комната клуба Лень

Сидя за столом, я гипнотизировал взглядом огонёк свечи. По-другому это и не назвать. Ректор говорил, что мировое «ци» проще почувствовать именно в огне, потому что он горячий, яркий и вечно голодный. Вот только понимание ко мне пока не приходило. Может потому, что сидел я так меньше часа? Занятие с группой иностранных студентов сегодня закончилось немного раньше, а от тренировки с Максом я был освобождён на неделю. Зато, глядя на огонь, можно было подумать о разном. К примеру, вчера вечером я допоздна читал новости о мировом кризисе, о войне на Ближнем Востоке и о серьёзных боях за спорные острова между Японией и Китаем. Дошло до того, что впервые за сорок с лишним лет на полном серьёзе в войну втянулись два Великих мастера и едва не стёрли один из островов с лица земли. По сети гуляли видеоролики этого сражения, правда, на них кроме вспышек в ночном небе ничего не было видно. Но если верить заявлениям сторон конфликта, Мудрец Ма умудрился утопить два японских корвета и несколько катеров. Японцы в долгу не остались и пустили на дно крупный фрегат и пару кораблей сопровождения. Эх, посмотреть бы воочию на это сражение. В Совете Безопасности ООН уже начали разбирательство по поводу инцидента. По международным правилам Великие мастера могут использовать силу только на территории своей страны. Таисия говорила, что пара необитаемых островов не стоят того, чтобы из-за них так надрываться. Мне же казалось, что вопрос здесь был не только в самой земле, но и в добыче газа рядом с островами. В общем, всё, как всегда, из-за денег.

Подняв взгляд, я увидел наследника Николая, сидевшего рядом со столом и тоже наблюдающего за огоньком свечи.

— Это такая особая тренировка? — спросил он. — Или хочешь изучить несколько огненных техник?

— Нет, — я улыбнулся и пальцами потушил свечку. — Просто думаю о всяком и пытаюсь почувствовать энергию мира в маленьком огоньке.

— Семь из десяти Великих мастеров изучали огненные техники.

— Потому что огненных среди одарённых — больше. Привет, — я пожал протянутую руку. — Чем занят? Лекции, тренировки?

— С утра занимался географией и иностранными языками, а после обеда у меня по расписанию литература и физкультура.

— Кстати, насчёт обеда. Девушки обещали меня сегодня накормить вкусной домашней едой, присоединяйся.

— В другой раз, — он улыбнулся, подумав о чём-то забавном.

— Никаких других «разов», — решительно сказал я. — Сегодня Цао Чжэнь напросилась помочь с обедом, так что опять приготовят на семь человек. Проверено на практике, что мне одному всё это не съесть.

— Тебя в Китае за это обязательно побьют, — рассмеялся он. — Единственный из мужчин, кому принцесса собственноручно может приготовить обед — это её отец.

— А супруг?

— Тогда она уже не будет принцессой, а это совсем другой статус. Так что я бы на твоём месте в Поднебесную летал реже. Говорят, — он сделал голос немного тише, — что её старший брат очень вспыльчивый. Посмевшему обидеть принцессу он голову открутит. Ну и сам Император Цао… Ты же встречался с ним, какое он впечатление оставил?

— Суровый, умный и хитрый, — ответил почти не задумываясь. — Плохого ничего не могу сказать, идеальный правитель.

— Идеальный, — Николай покивал. — Тиран и деспот. Держит всех министров в кулаке. Говорят, что петухи в самых далёких деревнях по утрам кричат только потому, что он им разрешил. А если закон издаст, чтобы молчали… ты понимаешь. Просто, огромная империя была на грани существования, разорена и разграблена почти подчистую. Только твёрдой рукой и суровыми мерами можно было её спасти, построить промышленность, восстановить армию, наладить отношения и торговлю со всем миром. У меня дед такой же был. Думаю, он бы с Цао нашёл общий язык.

— Лучше скажи, как тебе в МИБИ? — решил перевести тему я. О политике говорить перед обедом — только аппетит портить. — Слышал, что тебе комнату совсем небольшую выделили. Не царские хоромы, в общем.

— Две комнаты: спальня и рабочий кабинет. Но я понял, к чему ты клонишь, — его это почему-то развеселило. — Это одно из распространённых заблуждений. У нас в семье принято детей воспитывать в спартанских условиях. Только летом, когда выбираешься в загородный дворец, можно почувствовать себя немного свободным. А так моя комната в царском доме по размеру не больше, чем здесь. Для сестёр небольшие поблажки сделаны, но мне телевизор смотреть разрешалось полчаса в день. До четырнадцати лет — только правильное питание, без изысков и сладостей. Никаких гаджетов, а компьютер исключительно во время урока информатики. Книги — вот основное развлечение наследника, и ещё нечастые встречи с друзьями. Но с отцом мы и на рыбалку ездили, и на охоту, и на море. Только это редкие события и каждую поездку начинаешь ценить. Дедушка сыновей так воспитывал, отец меня, ну и я традицию продолжу. Ты знаком с моим братом двоюродным?

— Кхм, только с Разумовским пересекался, — поморщился я.

— Он в десять лет выпал из-под влияния отца и уехал жить к матери. И вырос большим эгоистом. Я случайно подслушал, как дядя жаловался отцу, что не уследил и мать его избаловала.

— До он вырос настоящей сволочью и засранцем, а не эгоистом! — фыркнул я, подняв руку и сжав кулак. — Я бы его за яйца…

Дверь открылась и в комнату шагнула незнакомая девушка в светлой длинной дублёнке. Изящным движением откинула капюшон. Красивая, черты лица правильные, волосы длинные, цвета тёмной меди, глаза голубые или светло-серые.

— Привет, — я опустил руку, зависшую в воздухе.

— Я не вовремя? — голос у девушки оказался мягким и приятным.

— Ульяна! Давно не виделись, — Николай встал, поспешил к гостье, чтобы помочь снять дублёнку. — Вот так неожиданная встреча. Ты к Кузьме в гости?

— В общем, да, — кивнула она. — Только мы ещё не знакомы.

— Не беда, — улыбнулся парень, — я вас сейчас познакомлю. Это Матчин Кузьма. А это Воронцова Ульяна Игоревна.

— Очень приятно, — девушка, скинула дублёнку, поднимая повыше воротник тёплого белого свитера.

— Ты проходи, садись к столу, — предложил Николай.

Мне показалось, наследник питал к девушке тёплые чувства. Ну а что, такая милая девушка вызывает только положительные эмоции.

— А кого вы хотели за яйца что-то там? — спросила она, усаживаясь в кресло. С любопытством оглядела помещение.

— Артёма, — пояснил Николай, повесив дублёнку на вешалку. Вернулся к столу, прикидывая куда лучше сесть и выбрал второе кресло.

— Он в столице? — уточнила девушка, сразу поняв, о ком идёт речь.

— Не знаю. Просто разговор о нём зашёл.

— Будете вешать — меня позовите, — хихикнула она. — Просто из любопытства посмотрю.

— Никакого к нему сочувствия и жалости? — спросил я у Ульяны.

— Никакого, — подтвердила она. — Мне он неприятен. На последнем празднике, где пересекались, он за пять минут успел утомить нас с подругами.

Мне показалось, что в глубине светлых глаз проскочила холодная искорка.

— А мы только обедать собрались, — сказал Николай, посмотрев на меня, шевеля бровями.

— Да, присоединяйся, — подтвердил я. — Сейчас уже девушки должны прийти. Только нам бы второй стол. Тесновато будет всем разместиться.

Стоило только вспомнить, как в кармане зазвонил телефон.

— Кузя, у нас всё готово, мы тебя ждём в общежитии, — раздался в трубке голос Алёны. — Нас комендант с едой не выпускает. Поймала рядом с кухней и сказала, что клубная комната — это не столовая.

— Хорошо, мы сейчас будем. Приведу гостей на обед, так что готовь запасную ложку.

— Только бежать не надо, мы тут старую столовую пытаемся в порядок привести.

— Хорошо, — повторил я и положил трубку. Задумчиво посмотрел на Николая. — Сегодня еды на вынос не будет. Ладно, это не беда, отдам тебе свою ложку, а Ульяне запасную. Но чур охрану не звать, еды на всех не хватит.

— Тогда придётся через окно сбежать, — улыбнулся Николай.

— Не, мы их просто в общагу не пустим. Натравим злого коменданта. Время, — я посмотрел на часы, — полдень без трёх минут.

Стоит сказать, что Николая в тёплой куртке, вязаной шапке и шарфе узнать было сложно. Только если совсем близко подойти. Поэтому наша прогулка к общежитию прошла спокойно. Последнее занятие перед обедом закончилась, и студенты спешили в столовую или в общежития, поэтому на улице было многолюдно и шумно. Мимо нас промчалась группа девчонок, громко обсуждая, смогут ли они сегодня застать наследника в столовой. Вроде бы ему специально выделили стол в учительской зоне.

Что касается коменданта общежития, то она устала получать жалобы от студентов, что мы часто обедаем в клубной комнате и мешаем им, поэтому решила открыть небольшую столовую, которой не пользовались лет десять. Комната оказалась самой обыкновенной и немного пустой. На окнах отсутствовали занавески, поэтому в помещении было необычно светло. Сёстры Юй и Алёна провели быструю уборку, протёрли полы и смахнули пыль со стульев и столов. Закончили как раз к нашему приходу.

— Отличное место, — выдал я заключение. — Занавесок не хватает и цветов на подоконнике. А где вешалка?

— Пока не нашли, — в столовую впорхнула Алёна со стопкой тарелок. — Бросайте верхнюю одежду на стулья, всё равно кроме нас тут никого нет и не будет. Надежда Николаевна говорит, что комнатой никто не пользовался с того самого момента, как она в МИБИ пришла работать.

— Судя по мебели, комнату заперли ещё лет за тридцать до неё, — рассмеялся я.

Зато здесь была раковина и даже горячая вода. Девушки принесли рулон бумажных полотенец и большой флакон с жидким мылом.

— Скатерти ещё не хватает, — сказал Николай.

— Ерунда. Главное — стол на месте.

— Скатерти есть, — вставила Алёна. — Только они старые и пыльные. Отдам сегодня в химчистку, чтобы постирали и накрахмалили как следует. И занавески тоже.

В столовую вошла Юй Ми, неся кастрюлю. Следом Чжэнь с большой бамбуковой корзинкой. Судя по запаху, её фирменные паровые булочки. Я был прав, когда говорил, что сегодня наготовят много всего. Просто, утром сёстры Юй тренировку пропустили, сославшись на то, что им нужно помочь Чжэнь.

— Тася сказала, чтобы её не ждали. Она может задержаться и на десять минут, и на час, — Алёна быстро расставила тарелки на большом столе. — Что-то у них важное проходит. Семинар вроде.

— А я думал она вам помогала готовить.

— Всё очень вкусно, — сказала Алёна, выходя из столовой. — Я попробовала.

— Это обнадёживает, — я рассмеялся, показал Николаю на стулья.

Главным блюдом на обед был суп с рисом, уткой и грибами. В него добавили какую-то пряность и получилось действительно очень вкусно. На второе подавали свинину в остром и сладком соусе с зеленью. Учитывая, сколько туда добавили перца, готовила Фэйфэй. Мне кажется, у неё чувство вкуса острого отсутствовало, потому что мясо обжигало губы, а во рту начинался настоящий пожар. К слову, все приправы были необычными, приехавшими прямиком из Китая на заказ. Как потом рассказала Алёна, привезли не только специи, но и остальные продукты, включая особый рис. Из местного в сегодняшнем обеде была только вода и посуда. Даже соль и ту умудрились доставить какую-то особую.

Тася немного припозднилась, появившись, когда мы переходили ко второму блюду. То, что Николай решил с нами пообедать, её не удивило. Сказала только мне на ухо, что к обеду нужно было лучше всё подготовить. А вот Ульяна её заинтересовала, но вопросами девушку она засыпать не стала, ограничившись знакомством и парой дежурных фраз. Таисия знала, зачем мы были приглашены к Воронцовым, я ей всё сразу рассказал. А вот Алёна была уверена, что Ульяна подруга или родственница наследника.

Повторюсь, что всё было очень вкусно, а острая свинина особенно понравилась Николаю. Он с огромным удовольствием умял две порции и, если бы мог, съел третью. Затем все начали разбегаться по делам. Алёна умчалась на занятия по иностранным языкам. Она учила английский и нацелилась на испанский. А вечером у неё занятия по экономике и праву. Второй ушла Тася, упомянув семинар и какие-то сборы. И как-то так получилось, что минут через десять после обеда мы с Ульяной остались наедине. Я предложил прогуляться к малому спортивному залу, где у меня была запланирована тренировка.

Зал, который я когда-то взорвал, полностью восстановили, заменив зеркала и стёкла небьющимися аналогами. Мне Тася чек показывала, сказала, что ректор обещал вычесть стоимость из нашей зарплаты, если я их разобью или испорчу. В целом же комната осталась точно такой же, как и была, разве что добавилась высокая металлическая вешалка. Её Кристофер принёс, говоря, что общая раздевалка его не впечатлила. Дело было в том, что несмотря на магнитные замки, открыть которые можно было только студенческой карточкой, время от времени кто-то умудрялся воровать оттуда вещи. Таинственный вор шарил по карманам верхней одежды, оставляя деньги, но забирая всякую мелочь вроде брелоков, зажигалок и прочего. Причём заглядывал вор и в мужскую, и в женскую раздевалку. Пока вычислить крысу не удавалось и единственный способ — это установка камер видеонаблюдения, но на этот отчаянный шаг руководство идти не хотело. Ограничивались слежкой за комнатами, но, как я говорил, безрезультатно.

— Приятное место, — сказала Ульяна, разглядывая зал. Она разулась и ходила по тёплому полу в белых носочках. — Ты здесь тренируешься?

— В том числе, — я прошёл к привычному месту, сел по-турецки. — Просто здесь мешают меньше всего.

— Да? — она посмотрела с интересом.

— Поверь мне, даже если я начну запираться, они будут без перерыва стучать или ключ запасной найдут.

Она села напротив, скопировав позу, поправила свитер. Нет, определённо красивая девушка. Лёгкая улыбка, любопытный взгляд.

— Мне всегда казалось, что стать мастером к тридцати годам — это уже достижение, — сказала она. — Не знаю, как бы я себя сейчас чувствовала, если бы могла пропустить поток силы, способный создать даже простенькую молнию первого класса.

Насколько я знал, такая молния считалась минимальным пределом, чтобы сдать экзамен на вторую степень мастера. И она была способна расколоть дерево прямым попаданием. Говорилось что-то про двадцать или тридцать миллионов вольт и десять тысяч ампер. И это было почти достижением, так как многие мастера могли создавать лишь электрические разряды далёкие, от этого показателя. А вот один из китайских мудрецов в ходе эксперимента выдал разность потенциалов аж в миллиард вольт. Только там что-то пошло не так и даже кого-то убило.

— Быть мастером не означает выпускать ладони из молнии, а правильно понимать природу этого процесса.

— Кого из чего? — не поняла она.

— Молнии из ладоней, — быстро поправился я. — Слушай, давай начистоту, а?

— Давай, — она пожала плечами.

— Я Великому князю Александру Николаевичу так сразу отказать не смог, но… Не до политических браков мне сейчас, понимаешь?

— Догадываюсь, — Ульяна кивнула. — В том смысле, что ты за всё время не сделал мне ни одного комплимента.

— Не улавливаю логику…

— В умной книге читала, что, когда мужчина хочет видеть женщину в своей постели, он делает ей комплименты. И наоборот, если не делает, значит, холоден к ней.

Я не нашёл что ответить сразу и задумался. Вообще, ситуация довольно волнительная и необычная. Но я действительно не думал о подобном, хотя оценил, что она красивая и очень привлекательная девушка.

— Да, хочу тебе сказать спасибо, — улыбнулась она. — Год назад мою близкую подругу едва не выдали за мужчину, ровесника моей мамы. Но случился большой переполох под названием: «Возвращение Матчиных» и всё сорвалось. Он был очень обходительным, комплименты ей делал, цветы дарил.

— А плюнуть на всё и по любви выйти замуж?

— О, — протянула девушка и посмотрела на меня искоса. — Применительно к благородным и княжеским родам, я примеров такой смелости знаю — два. Когда в благородной семье рождается мальчик, лет с шести он уже знает, чем будет заниматься в будущем. Политика, бизнес, банковское дело, заводы и фабрики. За него уже решили буквально всё: образование, брак, карьера. Так же и девочка годам к шести уже знает, что выйдет замуж за достойного мужчину, чтобы укрепить род. Про любовь там ни слова.

— А мы с Тасей?

— Этот пример под номером два, — она улыбнулась. — И, если мы говорим начистоту, ты в этом совсем не разбираешься. Моя сестра любит Александра Николаевича и в детях души не чает. Хотя они познакомились незадолго перед свадьбой. Всё как-то внезапно для неё случилось. Да и ты не Бармалей из Африки и не арабский шейх, которому тридцать седьмая жена нужна только для плотских утех.

Помолчали. По коридору прошла шумная компания девушек, спешащая на тренировку. Я протянул руку Ульяне. Девушка немного подумала, и положила ладонь поверх моей. Как я и предполагал, девушка была на уровне эксперта и при этом обладала солидным запасом сил и потенциалом. Уделяла тренировкам достаточно времени, но не спешила, чтобы развитие не навредило здоровью.

— Разрешите войти, — со стороны двери послышался знакомый голос.

— Входи, Морока, — отозвался я, сидя с закрытыми глазами. — Подождите немного, сейчас ещё ученики придут и начнём.

Они с Тамарой прошли, сели недалеко от нас.

— А вы уже тренируетесь? — любопытствовал Денис.

— Парной культивацией занимаемся, — сказал я, отпуская ладонь Ульяны.

Тамара при этих словах смутилась, опуская глаза, а вот Морока заулыбался во все тридцать два зуба. Даже большой палец мне показал. Ульяна посмотрела вопросительно на него, затем на меня. Очень интересный взгляд получился, в нём и любопытство, и осуждение, и ещё что-то непонятное. В это время в зал вошла Чжэнь, а следом за ней испанцы, Рейна Ортега с сыном. Присутствие Хавьера, главы семейства, я не почувствовал, но мне почему-то показалось, что он где-то недалеко. С того момента, как он раздавил последователя культа черепа, мы с ним не говорили. У меня к нему было дело, но я пока не придумал, как подступиться.

— Морока, вы английский язык знаете? — спросил я. — Не хочется мне на трёх языках одно и то же рассказывать.

— Знаем, — кивнул он. — Май нейм из Дэнис, зэ сайн из шайнин.

— Очень смешно, — фыркнул я. — Ладно, что будет непонятно, переспроси потом.

Я жестом показал Чжэнь на место за Ульяной. Мы с ней вчера говорили по поводу особых тренировок, поэтому она понимающе кивнула.

— Госпожа Ортега, как у Вас дела? — спросил я на английском. — Вы подготовились?

— Доброго дня, — она подтолкнула сына к центру зала. На нём был точно такой же студенческий спортивный костюм, как и у Мороки. — Да, как Вы говорили, практиковались.

— Отлично. Денис, я сейчас покажу упражнение, которое поможет парню укрепить тело. До конца весны это будет основная ваша тренировка. Уделяйте ей как минимум три часа в день и увеличивайте физические нагрузки. Если за первый месяц вы сможете удерживать доспех духа в два раза дольше, чем сейчас, значит, всё делаете правильно. Игнасио, становись сюда. Сейчас покажу, как нужно пропускать энергию через себя.

На объяснение простой практики ушло около получаса. Игнасио оказался смышлёным парнем, сразу поняв, что от него требуется. Единственный недостаток, на который я указал, это спешка. Рейна обещала, что присмотрит за ним, чтобы не торопился. Обычно первые шаги самые опасные, поэтому я внимательно следил за тем, как он пропускает силу через тело. Чтобы было проще концентрироваться, показал простые движения дыхательной гимнастики. Цикл из двух переходов по пять движений каждый. Собственно, можно было изображать что угодно, но в любом деле важна эстетика, как любит повторять Фа Чжэн.

Мороке и его напарнице, в отличие от Игнасио, сдерживаться не требовалось, наоборот, нужно было прилагать максимум усилий, чтобы укрепить тело. Я когда-то давно уделял этому упражнению почти весь день. Начинал после утренней зарядки и шёл в школу. К концу дня выматывался так, что засыпал, едва до кровати добирался. Сейчас иностранным студентам эта техника придётся как раз, но я планировал показать её чуть позже, в конце месяца. В любом случае если они решили изучать укрепление тела, то это пойдёт только на пользу.

Где-то час потребовался, чтобы убедиться, что Игнасио всё делает правильно, пусть и неумело. К концу занятия у него по лицу бежали крупные капли пота, а сам он выглядел бледным и едва стоял на ногах. Но парень оказался упорным и целеустремлённым.

— Нормально, — подытожил я, положив руку на плечо Игнасио. — Как только подобные упражнения в течение часа перестанут вызывать усталость и утомление, значит, пора остановиться. Где-то за полгода тело немного окрепнет и можно будет уделять внимание практике с силой. Только не спеши, иначе всё испортишь. У тебя сейчас внутренняя сила находится в беспорядке, поэтому постарайся отдохнуть. Завтра в это же время приходи, посмотрю, как справляешься. Если за неделю ошибок не наделаешь и серьёзных осложнений не будет, то можете ехать домой и заниматься там.

Госпожа Ортега перевела мои слова сыну. Он покивал, устало пожал мне руку, сказав что-то на испанском. Его мама переводить сказанное не стала, просто взъерошила сыну волосы.

— Ну а вы что? — я посмотрел на Дениса. — Показывайте, как у вас получается.

Пока я был занят, Ульяна сначала понаблюдала за тренировкой, потом погрузилась в сотовый телефон, что-то печатая и читая. Чжэнь практиковала кинетический барьер, не разгоняя его сильно, чтобы не устать. Отпустив Мороку с подругой, я подсел к ним.

— Не скучно? — спросил у Ульяны.

— Нет, — она отключила телефон, убирая его в карман свитера. — У тебя неплохо получается объяснять. Даже я запомнила, как практиковать укрепление.

— Для классических мастеров подобные занятие лишь навредят. Лучше, если ты не будешь повторять за ними.

— Не буду, — заверила она. — Да, это самое необычное первое свидание, которое у меня было. Алёна с тобой не тренируется?

— Утром немного и вечером. Учить что-то новое ей пока рано, поэтому она просто занимается развитием. Как перешагнёт на следующую ступень, тогда и перейдём к серьёзным тренировкам. Я ещё где-то час уделю Чжэнь…

— Я никуда не спешу. Это гораздо интересней, чем поход в кинотеатр.

— Выходит, у нас, всё-таки, свидание?

— Выходит, — улыбнулась она. — А потом тебе нужно будет проводить меня домой и обязательно спросить, не угощу ли чаем.

— И что ты обычно отвечаешь на такие вопросы?

— Не знаю, никто ещё не набрался смелости попросить.

Хотел было пошутить, что намёк понял, но не стал. Поднявшись, пересел к Чжэнь.

— Твоя старшая сестра хочет, чтобы ты добилась успеха и стала мастером до двадцати пяти лет, — сказал я принцессе. — Это серьёзное испытание. Алёна от такой перспективы отказалась, решив, что здоровье важней. Когда Цао Сяочжэй возвращается? Надо бы с ней на эту тему поговорить.

— Обещала приехать послезавтра, если погода сильно не испортится. Стать мастером… — она плотно сжала губы, затем ткнула себя пальцем в грудь. — Ты не хочешь стать главой клана, не хочешь взять супругой эту принцессу. Поэтому ей ничего не остаётся, кроме как стать сильной.

Я не знал, что на это ответить. «Вместо того чтобы давать советы, лучше помочь делом» — так говорит дядя Ринат. Но с Сяочжэй, когда она приедет, мы побеседуем на эту тему обязательно. Надо было сразу им отказывать и держать как можно дальше от себя, а теперь…

— Разберёмся с этим потом, — подытожил я. — Сейчас давай перейдём к тренировке. Есть несколько путей быстрого развития силы. Тот, по которому следует Алёна — самый оптимальный. Смысл в том, чтобы пропустить второй этап развития и сразу перескочить на третий. Для этого ты должна почувствовать внутреннюю силу и научиться её контролировать. Фундамент у тебя подходящий, ломать ничего не потребуется. Тебе сейчас нужно создавать доспех духа, а я его буду разбивать. Процесс болезненный и синяков наставлю много. Если почувствуешь, что больше не можешь, говори. Но чем больше циклов осилишь сейчас, тем легче будет потом.

Чжэнь кивнула, создавая доспех духа. Он был немного слабее, чем у Алёны, но принцесса создавала его чуть быстрее и почти не напрягаясь. Видно, что она уделяет тренировкам много времени. Я приложил палец к её спине, немного надавил, пробивая доспех. Чжэнь резко втянула носом воздух, выгнув спину, не ожидая, что будет так больно.

— Продолжим? — спросил я.

— Да, конечно, — она закивала и села удобнее. — Неожиданно, просто…

Осилила Чжэнь тридцать одно повторение, доведя себя почти до истощения. Не помню, сколько в первый раз смогла выдержать Алёна, по-моему, меньше. Пришлось мне выходить из зала, чтобы найти мастера Че и попросить позаботиться о принцессе.

— Завтрашнюю тренировку она может пропустить, — сказал я мастеру Че. — Если есть мазь от синяков, можно смело использовать.

Мастер коротко кивнул, сказал, что отвезёт домой и позволит хорошенько отдохнуть. Подняв Чжэнь на руки, он поспешил выйти.

— Кто она? — спросила Ульяна. — Наследница какого-нибудь древнего и влиятельного клана?

— Почти. Одна из младших дочерей Императора Цао.

— Цао? — Ульяна удивлённо уставилась на меня. — Принцесса, здесь, одна, без слуг и?.. Это её телохранитель?

— На все вопросы ответ — да. Мастер Че обладает редкой силой, связанной с воздухом, если я не ошибаюсь. Надо бы попросить его что-нибудь продемонстрировать.

— А что это была за тренировка?

— Для того чтобы она ловчее могла использовать доспех духа, нужно его несколько раз сломать. Во-первых, он станет значительно крепче, когда Чжэнь полностью восстановится. Во-вторых, только так она сможет перейти на следующий этап, когда я запущу процесс… хм, я ему ещё название не придумал. В общем, это позволит внутренней энергии свободно циркулировать по телу. Тот самый процесс, который и называется: «укрепление». Император Цао обещал мне дворец подарить, если его дочь сможет стать мастером до двадцати пяти лет.

— Большой?

— Примерно как Александровский дворец, бывала там?

— Доводилось, — Ульяна кивнула. — Представляю, сколько будет стоить его содержать. Уверен, что тебе нужен дом такого размера и… в Китае?

— Ага, в Поднебесной, в довольно живописном месте. Нет, я ещё не решил, нужен он мне или нет. Потом, когда дарить будут, я подумаю.

— Ага, — передразнила она меня, только использовала другую интонацию. Покачала головой, наверняка подумав что-то о моей скромности. — У тебя ещё занятия?

— Нет, на сегодня всё. Так бы я остался здесь ещё на два часа, дождался, пока у Алёны закончатся занятия, а потом мы бы вместе отправились ужинать. Пойдём, я отвезу тебя домой.

— Сейчас не так уж и поздно, может, сходим куда-нибудь?

— Например?

— Например, здесь, не очень далеко, есть парк, а там большой каток. Ненадолго, — она мило улыбнулась, видя сомнение. — А потом можешь отвезти меня домой.

— Хорошо, — сдался я. У неё было такое выражение лица, что отказать просто невозможно. — Сейчас позвоню Василию, чтобы нашёл машину. Только он приедет минут через двадцать, минимум.

— Долго, — она махнула рукой. — Я сейчас закажу такси, и оно уже будет ждать нас у входа. Просто я уже два года не была на катке. Ты умеешь кататься на коньках?

— Не знаю, пробовал один раз, вроде умею… что?

Ульяна звонко рассмеялась, покачала головой. Пока она заказывала такси через телефон, я отправил Тасе сообщение: «Иду на свидание с Ульяной. Буду к ужину». Ответ пришёл довольно быстро: «Будь осторожен, мне сон плохой приснился». Да, я помню, как она меня утром разбудила. Мне тоже снился поганый сон про автобус. Опять я куда-то ехал, зная конечный адрес, но не зная дорогу. И водитель, падла, сначала сказал, что подскажет, а потом поставил перед фактом, что я уже проехал и сейчас мы где-то очень далеко. И чтобы не возвращаться, можно проехать ещё столько же до конечной остановки и развернуться. Хотел я ему рожу за это разбить, но сдержался. Вроде бы решил выйти из автобуса и пойти пешком и в этот момент Тася меня разбудила. О своём сне она ничего говорить не стала, но это было что-то неприятное. Она потом так и не уснула.

Если честно, чем больше я жил с Таисией, тем больше убеждался, что все мои мысли о многожёнстве, когда стану главой рода — это полнейшая ерунда. Я сейчас был счастлив, как никогда раньше. А скоро у меня будет сын, или дочь, Тася ещё не говорила. Может, поэтому и решил поехать погулять, чтобы окончательно убедиться. Ульяна, без шуток, красивая, очаровательная девушка, но в роли потенциальной супруги её представить не получается. Только сиюминутный соблазн…

Как и говорила Ульяна, у выхода из МИБИ нас уже ждало такси премиум класса. Я успел заметить маршрут на навигаторе водителя, ехать нам было действительно недалеко.

— А как вы с Николаем познакомились? — спросила Ульяна.

— Он меня пригласил в гости, чтобы вернуть дневник моего отца. Это было почти сразу после того, как император умер. Да уж, неожиданное приглашение, помню. А потом он позвал меня для беседы в Зимний дворец в Санкт-Петербурге. Вы с ним хорошие друзья?

— Можно и так сказать. Он часто бывал у нас в гостях, но мы почти не общались. Но когда ему исполнилось двенадцать, то…

— Влюбился?

— Ты слишком прямолинейный, — она улыбнулась. — Но всё именно так. Он стал приезжать к нам в гости гораздо чаще. Николай — хороший парень, очень умный, начитанный и проницательный. А ещё он легко решает разные загадки. Проблема только в том, что у нас слишком большая разница в возрасте. Примерно как у вас с Таисией. А свободы выбора ещё меньше, чем у меня. Уже сейчас все князья озабочены тем, кто станет его супругой.

Когда подоспеет срок Императору жениться, примерно через три года, Ульяне уже будет двадцать шесть, в то время как Николаю только восемнадцать. Придворные бояре такого непотребства не потерпят, и не важно, какая у него будет поддержка среди них.

Погода ко второй половине дня успокоилась и даже небо просветлело. Лёгкий мороз, градусов в пять, для активного зимнего отдыха — лучше не придумаешь. Людей в парке не так уж и много, так как рабочий день ещё не закончился. Женщины с детьми прогуливаются по заснеженным аллеям, молодёжь толпится у проката коньков и киосков с горячими напитками. Под словом «каток» я представлял себе нечто, по форме напоминающее поле для игры в хоккей, но здесь залили огромную извилистую площадку. Небольшая группа парней и девчонок развлекались, устраивая гонки и кружась на месте, показывая мастерство. Недалеко от них взрослая пара невесомом скользила по льду, держась за руки. Чуть дальше малышня под присмотром инструктора училась стоять на коньках в небольшом закутке. Ещё одна группа пацанов носилась в хоккейной форме с клюшками, то ли тренируясь, то ли хвастаясь умением держаться на льду. Видя, как от них шарахаются отдыхающие, стало понятно, что это местные хулиганы.

— Я займу очередь? — я показал на здание проката снаряжения.

— Подожди, — Ульяна посмотрела на телефон. — Сейчас уже должны быть. Пара минут. Давай пока чаю горячего выпьем. А то мне кажется, что тебе холодно.

Ульяна имела в виду кроссовки и не самую тёплую зимнюю куртку. Просто в такой одежде было удобно, когда приходилось постоянно переходить из зала в зал. Для многих студентов сделали поблажку на обувь в зимнее время, но я предпочитал тренироваться босиком.

— Мастера не мёрзнут, — улыбнулся я. — Но зиме я предпочитаю жаркое лето.

Мы заказали по большому стакану чая с лимоном и мёдом, устроились за одним из высоких круглых столиков, наблюдая за отдыхающими.

— У тебя есть хобби? — задала довольно неожиданный вопрос Ульяна.

— Хобби есть, времени нет, — рассмеялся я, перефразируя слова Таси. — А если серьёзно, то кроме тренировок меня ничто надолго не затягивало. В детстве как-то времени не было, не говоря уже про усидчивость. Я всё время куда-то бежал, с кем-то дрался. Поэтому мама часто брала нас в морские поездки, чтобы мы привыкали к тому, что вокруг может ничего не происходить пару месяцев кряду. Помню, как во время очередного долгого похода я каждый день мечтал, чтобы на нас пираты напали. Было бы хоть какое-то развлечение.

— Хобби, оно не всегда про свободное время, — сказала Ульяна, грея в ладони бумажный стакан с чаем.

— Хочешь сказать, что ты увлечена чем-то необычным?

— Нет, хобби самое обыкновенное. Я монеты собираю, — девушка загадочно улыбнулась. — Любила в детстве разглядывать дедушкину коллекцию и решила продолжить её собирать. Покажу, когда в гостях будешь. Мне недавно Николай подарил пару очень редких монет, греческого Аполлона и золотой Дарик.

— Аполлона я знаю, а второй кто такой?

— Персидский царь. А вот и девочки, — Ульяна помахала рукой трём девушкам, идущим по центральной аллее в нашу сторону.

Благородных барышень можно было узнать сразу, по одежде, по манере держаться и даже по разговору. Странно, что за ними не шла группа телохранителей с оружием наперевес. Хотя экспертам третьей ступени телохранители не нужны. Девяносто процентов студентов, выпускающихся из МИБИ, добирались только до второй ступени. Эти же милые девушки, вместе с Ульяной, уже поднялись на уровень, который был недостижим большинству наёмников. Вот что значит хорошие гены и наследственность. Даже если у них нет боевого опыта, раскидать с десяток бандитов они вполне способны.

— Кузьма, очень приятно познакомиться, — сказала высокая блондинка, когда нас познакомила Ульяна. — Матчины — это семья, которая недавно с шумом вошла в род Наумовых?

— Всё так, — кивнул я.

— Шумное событие было…

— Громкое, — поправила её брюнетка, вздохнула. — Это разные слова и смысл у них тоже разный.

— Зануда, — улыбнулась блондинка, ничуть не обидевшись. Звали её Валентина. При этом Ульяна не назвала фамилий, только имена. — Ну вы что, кататься пришли или чаи пить?

Девушки почти синхронно сняли рюкзачки. Валентина расстегнула свой, привычным движением вынула пару белых коньков и протянула Ульяне. Мне досталась чёрная пара, немного отличающаяся от остальных по форме, а вместо шнуровки были пластиковые фиксаторы.

— Размер должен подойти, — сказала третья девушка, которую звали Людмила. Хмурая какая-то и неразговорчивая.

— Можно и на прокат взять…

— Кузьма, — Валентина посмотрела на меня серьёзным взглядом. — Ульяна и прокат — несовместимы. К тому же там вряд ли есть что-то даже приблизительно сносное, не говоря уже о приемлемом качестве. А это хорошие коньки. Для начинающих — лучший выбор. Туже…

Валентина подняла руки, как бы говоря, что не собирается мешать.

— Туже затягивай, — подсказала Ульяна, подсаживаясь на скамейке поближе. — Чтобы нога в ботинке не болталась.

Пока мы переобувались, к девушкам решили подкатить любители хоккея. Два парня с клюшками, наколенниками и тяжёлыми перчатками. Выглядели они лет на восемнадцать, не старше. Крепкие, розовощёкие от катания на свежем воздухе.

— Девчонки, привет! — широко улыбнулся один из них, стягивая перчатку, чтобы приветственно ею помахать. — Как насчёт покататься вместе?

Девушки одарили его одинаково ледяными взглядами. Второго парня сразу заморозило, и он даже отступил на шаг. А вот улыбчивый то ли не понял, то ли жил по принципу, что наглость — второе счастье.

— У нас своя компания, — выпрямилась Людмила, смерив его хмурым взглядом. — Идите гоняйте… шайбу.

Мне показалось, что она специально сделала паузу в последнем предложении. Из здания, где выдавали коньки напрокат, выглянул бородатый мужчина, посмотрел на хоккеистов и те поспешили вернуться к друзьям. Людмила только фыркнула, глядя им вслед и вернулась к конькам.

Как выяснилось, утром и до обеда покататься можно было бесплатно, но после часа дня это удовольствие стоило по пять рублей со взрослого. Вроде бы студентам и детям делали скидку в пятьдесят процентов, но мы торговаться не стали. Опыт катания у меня был скудный. В Берлине с Тасей мы прокатились пару кругов в центре города, поэтому стоял я на льду более-менее уверенно, а вот двигаться в нужном направлении получалось хуже. Просто коньки имели особенность разъезжаться во всех направлениях, и даже вбок. А вот девушки легко скользили, так словно это было удивительно легко.

— Держишься? — спросила улыбающаяся Ульяна. — Подтолкнуть?

— Если с осторожностью, то можно. Просто если я упаду головой об лёд, то появится непредусмотренная организаторами прорубь.

— Это вряд ли, — она рассмеялась. — Под нами воды-то нет. Просто большую площадку залили, и всё.

Ульяна немного подтолкнула меня в спину, затем взяла за руку и уверенно потянула за собой. Надо отметить, что кататься на коньках — это довольно весёлое и увлекательное занятие. Ты сразу ощущаешь некую лёгкость и свободу в движениях, нужно только приноровиться. Минут через сорок я уже сносно двигался вперёд и даже останавливаться, не прибегая к силе. Надо будет обязательно позвать Алёну сюда в следующие выходные. Увлёкшись, мы даже счёт времени потеряли и опомнились, когда начало темнеть, а на катке включили подсветку, а по всему парку зажглись уличные фонари.

Мы с Ульяной неспешно двигались вдоль края катка, нарезая очередной круг. Вечером, кстати, людей в парке немного прибавилось, как и желающих покататься. Вроде бы никто не мешает, но стало как-то тесно и неуютно. Не люблю толпу, особенно когда она мешает.

— Боевые у тебя подруги, — улыбнулся я. Удивляюсь, как у Ульяны получалось тянуть нас обоих, крепко держа меня под руку и двигаясь рядышком.

Спрашивал я про Люду, которая в очередной раз отшила того самого улыбчивого парня. Его друзья уже давно переобулись и пили чай, о чём-то оживлённо беседуя. А он всё не сдавался. Это была третья попытка за последние двадцать минут.

— Мы в колледже вместе учились, — сказала Ульяна. — С первого курса держались вместе, помогали друг другу. На них можно положиться. А у тебя такие друзья есть?

— В Японии остался один, на которого можно положиться в любом деле. А в России… даже не знаю, кому я первому позвоню, если будут проблемы. Может, только подругам, — я улыбнулся.

На помощь Людмиле пришли её подруги и парню пришлось снова отступить. Они ловко его подрезали, совершая довольно опасные манёвры. Если ему казалось, что он парень, а значит крепче телом, то это зря. Эксперт тебя с ног собьёт и не заметит.

— Надо закругляться, а то меня потеряют, — сказала Ульяна. — Я никого не предупреждала, что с тобой встречусь.

— Хорошо. Машину вызвать или такси закажешь?

— Такси, — она улыбнулась. — А то увезёшь…

— Берегись! — раздался рядом громкий крик.

Я успел оглянуться, разгоняя доспех духа. Заметил краем глаза мужчину в тёмной куртке, несущегося на нас по касательной. Вроде бы он даже сгруппировался, как это делают игроки в хоккей, тараня соперников. Не знаю, случайно так получилось, или он специально рассчитывал нас протаранить. Доля секунды, когда нас разделял уже метр, мужчина с громким и тяжёлым ударом врезался в невидимую стену. Вошёл в неё сначала головой, затем плечом и заскользил по льду, оставляя за собой кровавую ниточку.

— Ну дурак, — протянул я, отпуская Ульяну. Не заметил, как успел крепко схватить её за плечо, прижав к себе.

Удар был неслабый, и слышен, наверное, на другом конце катка. Кто-то уже звал спасателей. Пожилой мужчина с женой или просто знакомой, опустились рядом, пытаясь понять, как сильно тот пострадал и чем ему можно сразу помочь. Ульяна подёргала меня за рукав, показывая, что хорошо бы уйти. Со стороны здания пункта проката снаряжения выскочил бородач со специальными санками и, цокая шипованной подошвой ботинок, побежал в нашу сторону. Я сразу не обратил внимание, но рядом дежурила карета скорой помощи, поэтому доктор с большой красной сумкой уже мелькал у входа на лёд.

— Что на него нашло? — спросил я оглядываясь.

— Кто его знает, — сказала Ульяна, увлекая за собой. — Таких везде полно. Разогнался, а останавливаться не умеет. Или специально…

Вокруг нас закружили подруги Ульяны. Валентина подцепила меня под вторую руку, а Людмила решила подтолкнуть в спину. Мы пулей промчались к выходу, где пришлось пробиваться через любопытствующую толпу. А ещё я заметил, что отдыхающие с интересом снимают произошедшее на телефоны. Может поэтому девушки решили так поспешно сбежать, хотя на нас никто внимания не обращал. Активнее всего любопытствовали подростки, кто-то даже на лёд без коньков вышел, чтобы снять лучший кадр. Вот сейчас он головой вниз рухнет и уже про себя в интернете ролики посмотрит.

— Ты видела, как он летел? — спросила Людмила, снимая коньки. — Я бы ему клюшку в задницу засунула.

— Люда, — Ульяна на неё серьёзно посмотрела.

— А что? — девушка пожала плечам. — Дурак ведь. Или извращуга, который портит молодым парам свидание. Ты видела, как он профессионально сгруппировался? Пойду у парней клюшку возьму.

— Люда, — теперь уже в разговор вмешалась Валентина. — Давай в этот раз без драки обойдёмся.

Девушка только фыркнула и принялась ожесточённо расшнуровывать ботинки. К этому времени я уже переобулся, вернул коньки. Посмотрел, как мужчину вынесли с катка, погрузили в карету скорой помощи, и она умчалась, сверкая проблесковыми маячками. Прощались девушки тепло, обнялись, расцеловали друг друга в щёки, обещая встретиться в ближайшее время. Мне показалось, что маленькая неприятность никому не испортила настроение. Пока мы шли к выходу и ждали такси, никто об этом и не вспомнил ни разу. Я даже не представлял, что в текущем состоянии способен поставить барьер. Видать, от испуга и неожиданности смог использовать одну из серьёзных защитных техник. Меня даже немного укачало в машине и начало клонить в сон. Верный признак, что не стоило перенапрягаться и надо больше отдыхать.

До дома Ульяны мы добирались около получаса. Жила она почти в центре, в северной его части. Пока такси пыталась объехать пробку, я насчитал три церкви, напротив одной из которых мы вышли. В такси мы разговорились о её подругах. Как оказалось, они все успели выйти замуж, а у Людмилы уже подрастала дочка. Но несмотря на это девушки старались встречаться чаще. Здесь главное слово «старались, так как после Нового года, это была их первая встреча.

— Тихое место, — сказал я, разглядывая переулок, имевший небольшой наклон.

Припаркованных машин здесь было много и, казалось, стоит подуть ветру, и они все покатятся по обледеневшей дороге. Любопытно, что проходов во дворы не было. Пятиэтажные дома стояли вплотную друг к другу. Недалеко виднелась вывеска входа в кафе.

— Я здесь с бабушкой живу, — Ульяна показала на окна третьего этажа. — Где свет горит, самое левое окошко. Только бабушка сейчас у родителей гостит и дома кроме экономки никого. Что, чаю? Или, может, поужинаем? Марина Вадимовна вкусно готовит.

— Нет, спасибо, я уже обещал поужинать дома.

— Понятно, — она печально вздохнула, подняла повыше воротник дублёнки. — Проводи до двери, а то темно уже. А я такси для тебя закажу.

Действительно, освещения в переулке не хватало, но из-за обилия снега темно было только относительно. Мы как раз собирались уезжать из парка, когда солнце садилось. К тому же становилось прохладно. Температура воздуха опустилась градусов до десяти мороза.

— Конечно, — кивнул я. — Куда идти?

— Там проход во двор, — она показала на металлическую дверь.

Проход открывался специальным магнитным ключом, а за ним находился длинный коридор, ведущий в маленький дворик. Ещё одна бронированная дверь вела в просторный и ярко освещённый подъезд. Я немного придержал Ульяну за руку, зашёл первым. На площадке перед лестницей о чём-то разговаривала знакомая парочка. Невысокая миниатюрная женщина в чёрном пальто, и как противоположность ей — долговязый мужчина в пуховике.

— Доброго вечера, — поздоровался я. Из-за моего плеча с любопытством выглянула Ульяна.

— Кузьма Фёдорович, — обрадовалась женщина. — Привет. Давно не виделись.

— Привет, — поднял руку мужчина.

Собственно эта парочка — бывшие коллеги Таисии из отдела контроля за одарёнными. Помню, они были на нашей свадьбе. Мужчина, выглядевший лет на сорок, на мой взгляд, был существенно сильнее Таисии. Силу он не сдерживал, поэтому я его почувствовал ещё в переулке. Женщина же не добралась пока до второй ступени и скромную силу предпочитала скрывать. Полностью спрятать присутствие она не могла, но, в любом случае, я едва ощущал её.

— Какими судьбами здесь? — спросил я.

— Поступило сообщение, что Воронцова Ульяна пропала из дома, — сказала женщина.

— Неожиданно, — удивилась Ульяна. — Пропала из виду на пару часов и сразу в розыск? Надо узнать, кто обо мне так беспокоится. Наверное, бабушка…

— Ульяна не пропала, а была в МИБИ, вместе со мной.

— Я телефон не отключала. Могли бы просто позвонить, — добавила девушка.

— Ну и хорошо, — миролюбиво улыбнулся мужчина, — если всё так разрешилось. В любом случае мы должны были проверить.

Они отступили в сторону, давая возможность нам пройти. И пока мы поднимались на третий этаж, я прислушивался. Они, наверное, решили подождать на площадке, пока мы войдём в квартиру. Ульяна остановилась напротив квартиры под номером семь, хотела что-то сказать, но я приложил палец к губам, показывая на дверь. Девушка кивнула, ловко открыла первый замок длинным ключом.

— Проходи, только разувайся сразу. Тапочки бери любые, — она немного посторонилась, пропуская меня. — Они из полиции? Ты их знаешь?

— Да, это мастера особого отдела и всё такое. Но странно это, — сказал я, оглядываясь на закрывшуюся дверь. — За нами точно ехала машина сопровождения. Кто-то следил всё время, вроде бы даже от самого МИБИ. Я думал, что это люди Воронцовых. Ты точно никого не предупреждала, когда в гости ко мне поехала?

— Только экономку. Но она меня не выдаст даже бабушке. Проходи в гостиную, — она скинула дублёнку, повесив её на вешалку у двери. — Марина Вадимовна, мы дома!

Я прошёл в гостиную, прислушался. Было как-то необычно тихо. Неожиданно раздался вскрик Ульяны со стороны кухни. Я бросился туда, застав девушку в дверях. На кухне, между стеной и холодильником находилось тело немолодой женщины в тёплом платье и почему-то в одном тапке. Кто-то свернул ей шею, оставив здоровенный синяк и уже потом перетащил тело именно сюда.

— Не трогай, — сказал я, положив руку на плечо Ульяны. — Вот чёрт!

— Что? — она посмотрела на меня.

— Мне кажется, этот долговязый только что убил напарницу, — тихо произнёс я. — Секунду назад я почувствовал, как сила мужчины резко возросла, а маленький отголосок присутствия женщины так же резко оборвался. И сейчас он поднимается по лестнице…

— Он и нас убьёт? — Ульяна посмотрела на меня испуганным взглядом светло-серых глаз.

— Это вряд ли, — я подхватил Ульяну на руки, и мы вышли прямо сквозь окно кухни, смотрящее как раз на переулок.

Глава 2

Подхватив Ульяну на руки, я бросился к окну, выходящему в переулок. Она даже вскрикнуть не успела, а мы уже падали с третьего этажа. Пришлось щедро расходовать силу для кинетического поля, чтобы немного приглушить звук вылетевшей рамы и звон стекла. При этом ощущения были такие, словно я губка и меня кто-то сжал, чтобы выдавить последнюю влагу. Но это должно было дать нам небольшую фору. Падение только получилось не очень удачным. Не рассчитал уклон тротуара, и мы растянулись на земле в грязной снежной каше. Потребовалась секунда, чтобы подняться, вновь подхватить девушку на руки и бросится бежать. Когда человек испуган, когда нет времени думать, он поступает инстинктивно, и подсознание обычно говорит, что надо бежать вниз, потому что так быстрее и легче. Именно поэтому я помчался вверх, мимо высокого забора храма, едва не сбив с ног женщину в платке. Второй раз в жизни бежал так, словно за мной волки гнались, кусая за пятки.

Мы промчались по проулку и выскочили на тёмную улицу, где в это время суток людей почти не было. Какой-то мужчина с пакетами в руках, едва успел отпрыгнуть в сторону и разразился грубой бранью. Затем была ещё одна длинная и улица, потом широкий бульвар, заполненный людьми и машинами. Далеко впереди на светофоре остановился автобус, привлекая внимание яркими окнами. Вроде бы за перекрёстком виднелась остановка. Порыв силы подтолкнул меня в спину и бежать стало немного легче. В какой-то момент мы даже обогнали поток машин и пролетели перекрёсток вслед за автобусом. Успели! Поставив Ульяну на ноги, я подтолкнул её в салон, поднимаясь следом. В последний момент бросил взгляд на бульвар, но погони не увидел и облегчённо выдохнул.

Мягкий женский голос сообщил о следующей остановке на Сретенском бульваре и автобус неспешно поехал дальше. Людей в салоне было совсем мало, и мы спокойно заняли сидения в конце салона. Я тяжело дышал, пытаясь перевести дух, Ульяна разглядывала что-то на треснувшем экране телефона. Довольно неожиданно он зазвонил.

— Алло, — спокойным голосом произнесла Ульяна. Я только головой покачал, удивлённый такой выдержкой. Несколько секунд она что-то слушала, даже бровки приподняла. — Спасибо, я Вас услышала.

Нажав кнопку отбоя, девушка посмотрела на меня.

— Нас только что обещали убить, — сказала она, дёрнула плечиком. А вот это уже нервное.

— Не бойся и не переживай. Мне нужна максимум неделя, чтобы прийти в себя, и мы посмотрим, кто кого пугать будет, — ответил я, всё ещё не в силах перевести дух. — Надо только схорониться где-то на эту неделю. Можно у Наумовых…

Телефон в руках Ульяны снова зазвонил. Она посмотрела на экран и почти сразу нажала кнопку, принимающую вызов.

— Алло. Да Александр Николаевич, это я. Нет, со мной всё в порядке. Всё хорошо. Сейчас мы в автобусе. Нет, меня не похитили. Нет!

Девушка даже ножкой топнула. Судя по всему, звонил великий князь Воронцов. Ульяна целую минуту слушала его, смешно хмуря бровки.

— Меня. Не. Похитили, — разделяя слова, сказала она. — На нас с Кузей напали и мы едва смогли убежать. Мы в городском автобусе. Я не знаю, куда он едет. По…

Она посмотрела на телефон.

— Трубку бросил? — спросил я.

— Нет, — удивлённо сказала она. — Сигнал пропал. Показывает, что «не в сети».

— Это плохо. Выключи его, а то отследят по геолокации. Давай я попробую…

Достав телефон, я нажал кнопку быстрого набора. Тася ответила на втором гудке.

— Кузя, ты где? Ты ведь знаешь, ещё полчаса и твоя супруга останется голодной.

— Тася у нас большие проблемы, — устало сказал я. — Мы сейчас к Наумовым поедем, если что, ищи меня там.

— Хорошо, — её голос резко посерьёзнел. — Что случилось?

— Помнишь девушку из твоего отдела? Она на нашей свадьбе была. Невысокая, в круглых очках…

— Да, Елена Миронова, — подсказала Тася.

— И там ещё был такой, долговязый мужик, мастер второй ступени в жилетке.

— Помню, Валера, он не из нашего отдела, а из криминального. Вместе с нами какое-то время работал, потом перевёлся.

— Так вот, этот Валера только что убил Елену и хотел прибить нас с Ульяной. Мы сбежали. Если он к тебе придёт, я прошу, сначала вбей его по пояс в бетон, а потом беседы веди. Или ректора пригласи, пусть его крутит, он это умеет.

— Хорошо, — голос Таси стал ещё более тяжёлым.

— Ну и созвонись с Наумовыми, надо бы шум поднять, а то меня тут обвиняют…

Я не договорил, так как в трубке раздался странный звук и связь оборвалась.

— Батарейку надо убрать, — подсказала Ульяна, пытаясь разобрать свой телефон, но не понимала, как он открывается. — Слышала, что так делают, чтобы уж наверняка не нашли.

— Дрянь эти телефоны, — я приподнялся, приоткрыл окно.

С хрустом стекла сжал смартфон в руке, затем выбросил его наружу. Потянул руку к Ульяне и повторил процедуру уже с её телефоном. Бабка, сидевшая недалеко зыркнула на нас подозрительно и злобно, проворчала что-то про окно и холод.

— Ульяна, слушай, — я опустился рядом с ней на сидение. — Выйди на следующей остановке, найди такси и езжай к Наумовым. Пётр Сергеевич во всём разберётся.

— А ты? — не поняла она.

У меня перед глазами плавали яркие искорки, а салон автобуса медленно вращался против часовой стрелки.

— А я сейчас уйду в отключку… Ты не пугайся, это защитная реакция организма. До утра точно в себя не приду, так что рассчитываю на тебя.

— Кузьмы, не смей! Слышишь?..

Алёна ещё что-то говорила, но в голове зашумело, салон автобуса качнулся, и я провалился в темноту.

Воронцова Ульяна, поздний вечер, центр Москвы

— Кузьма, слышишь меня?! — повторила девушка, но парень поплыл, сваливаясь с кресла в проход.

Ульяна немного замешкалась, успев поймать его за руку в самый последний момент, но удержать не получилось, и он сполз на пол.

— Чёрт! — тихо выругалась девушка, поспешив ему на помощь.

— Наркоманы, прокля́тые, — тихо проворчала бабушка, сидевшая напротив средней двери. Она даже встала, чтобы пересесть поближе к водителю и другим пассажирам.

Автобус тем временем подъезжал к остановке недалеко от торговой площади, где в любое время было многолюдно, а на площадке перед магазинами постоянно крутилось несколько машин такси. Ульяна отлично знала этот район, часто гуляя здесь с подругами. Подняв совсем не лёгкого парня, она поспешила к дверям. Несколько человек, собирающиеся подняться в салон, расступились, провожая её удивлёнными взглядами. Ульяна же, шагнув в ледяную снежную кашу, поняла, что ходить босиком зимой, пусть даже в тёплых носочках — не очень приятно. К тому же именно сегодня мороз решил вернуться в столицу, вытесняя снегопад.

Бросив быстрый взгляд в сторону автобуса, Ульяна поспешила к остановке, так как там была лавочка и небольшой участок, чистый от снега. Она могла поклясться, что вредная бабушка решила позвонить в полицию, чтобы сдать их. И это вызвало небольшой приступ страха, смешанного с новым и очень неприятным чувством бессилия и обречённости. Вот только истерить девушке не хотелось совершенно. Одна мысль, как на неё при этом будут смотреть окружающие, довольно быстро отрезвила и придала сил. Ульяне удалось посадить Кузьму на лавку. Она быстро осмотрелась, прикидывая, в какую сторону лучше идти. Вроде бы она даже увидела бело-жёлтую машину такси.

— Хей, у вас всё нормально? — раздался сзади голос. На остановку заглянула тройка парней лет восемнадцати или двадцати. Они с любопытством и улыбками смотрели на парочку, решившую прогуляться без верхней одежды и обуви.

— У нас всё нормально, — ответила Ульяна выпрямляясь. Попыталась стряхнуть грязь со свитера, довольно сильно испачкавшегося, когда они выпали из окна.

При этом несколько взрослых мужчин и женщин, ожидавших транспорт, решили держаться подальше от странной парочки и возможных неприятностей, отступая поближе к уличному фонарю. Парни же, напротив, смотрели с любопытством. Самый маленький из них даже криво ухмыльнулся, глядя на носки Ульяны. Одеты они были в спортивные пуховики, на голове почти одинаковые вязаные шапочки и высокие ботинки. Ульяне всегда казалось, что именно так и должны выглядеть уличные хулиганы.

— Предупреждаю, — сказала девушка, — я эксперт третьей ступени.

— Ага, — рассмеялся парень, стоявший первым и, скорее всего, заводила в компании. — Ещё скажи, что вот он — мастер.

Ульяна отвечать не стала. Посмотрела на них хмуро и без замаха ударила кулаком по верхней перекладине лавочки. От сильного удара доска громко хрустнула и немного выгнулась. С козырька остановки вниз посыпался снег, а люди у фонаря вздрогнули и отступили ещё дальше.

— Ладно, ладно, — поднял руки парень, отступая на шаг. — Мы просто так спросили, может, у вас случилось что.

Он пожал плечами, разворачиваясь и толкая в плечо друга, таращившегося на сломанную лавочку. Подтолкнув его в спину, он направился к освещённому участку остановки.

— Подожди, — окликнула парня Ульяна. — Постой! Слушай, а ты можешь нам такси вызывать? Очень нужно. Пожалуйста…

Парень обернулся, посмотрел немного удивлённо, затем достал телефон из кармана куртки.

— Да без проблем, — он пожал плечами. — Куда едете?

— Банковская улица, дом — тридцать.

Где-то минуту парень листал что-то в телефоне.

— А чего вы без обуви-то? — спросил второй, поднимая шапку, сползшую на брови.

— Так получилось, — вздохнула Ульяна.

— Ограбили вас, что ли? — не понял он.

— Есть такси, — сказал первый, не отрывая взгляда от телефона, положил руку на плечо любопытному другу. — Через минуту подъедет. На «тридцать два» номер заканчивается. Восемь рублей и сорок копеек.

— Я отдам, — Ульяна запустила руку в карман, поздно поняв, что оставила кошелёк в сумочке.

— Ладно, не надо, ерунда, — парень хмыкнул.

— Восемь рублей, — заволновался третий, пару раз дёрнув того за рукав.

— Ну и что? Пиццу поесть и газировкой запить, — парировал он.

— Ты бы лучше мне пиццу купил…

— Жмот ты Вадик, — наставительно сказал первый, затем повернулся к девушек. — Кстати, тебя как зовут?

— Ульяна.

— А я Артём. Будем знакомы. А ты, правда, эксперт? — он показал на доску.

— Правда.

— Вон ваше такси, — Артём показал на оранжевую машину с крупными цифрами на весь кузов. — Если что, мы тут постоянно тусуемся. Приходите, пиццу покушаем, в киношку сходим. Если знакомые девчонки есть, приглашай, будет здорово.

— Спасибо, — кивнула Алёна. — Я запомню.

Подняв Кузьму, она направилась к машине. Артём поспешил ей на помощь, открывая дверь и даже помахал рукой вслед, когда машина поехала.

— Банковская тридцать, — напомнила Ульяна водителю.

— Да, да, туда, — ответил тот с сильным грузинским акцентом. Умудрился повернуться, чтобы посмотреть на необычных пассажиров.

— Предупреждаю, я эксперт, — вставила Алёна.

— Поздравляю, — ответил водитель с таким взглядом, словно в жизни он повидал очень много и такой мелочью его не удивить. Посмотрел на грязный свитер девушки, покачал головой и вернулся к дороге.

Ульяна пару раз сжала пальцы на ногах, затем попыталась растереть, понимая, что носки насквозь промокли. Пальцы неприятно покалывали, но в машине было довольно тепло. Кузьма же где-то умудрился один носок потерять, а второй был порван так, словно он бежал через поле по колючкам. Ульяна слышала, что когда через тело пропускают силу, то одежда обычно рвётся, но сама с таким ещё не сталкивалась. Откинувшись на сидение, она устало вздохнула. Подумала о бабушке, которая обязательно будет плакать, узнав об экономке. Представила, как за неё сейчас переживают мама и тётя, пытаясь дозвониться на сломанный телефон. А ещё было жалко потерять несколько фотографий, которые там хранились. «Ведь не обязательно было его ломать» — подумала она. На повороте машина немного наклонилась, и Кузьма навалился на её плечо. Ульяна даже вздрогнула от неожиданности. Затем нахмурилась, возвращая его в прежнее положение и облокачивая на другую сторону салона. Сделала вид, что не заметила короткий взгляд водителя в зеркале заднего вида. Несколько минут ехали молча. Водитель пару раз отвлёкся на телефон, что на взгляд девушки было просто возмутительно. Поэтому она и предпочитала заказывать такси премиум класса, чтобы быть уверенной, что водитель не влетит в аварию из-за недосыпа или потому, что отвлекался на несколько телефонов разом, мониторя заказы.

За окном промелькнула знакома большая площадь. Ульяна ещё раз вздохнула, поругала себя за эту вредную привычку, позаимствованную у бабушки. Выпрямившись, она потянула Кузьму за рубашку, облокачивая на себя. Взяла его холодные ладони, немного растёрла, чувствуя, как они немного потеплели. Подумала, что глупо обижаться на какие-то пару синяков на боку и бедре. Она с велосипеда больнее падала. Но за то, что так неожиданно напугал её, выпрыгнув из окна третьего этажа, он обязательно должен будет извиниться. У неё в тот момент сердце ушло в пятки. Ульяна до сих пор не понимала, как они умудрились не разбиться, рухнув с такой высоты на тротуар. А вообще, если присмотреться, Кузя очень даже симпатичный мужчина.

Такси плавно свернуло на банковскую улицу и принялось медленно протискиваться между припаркованными машинами.

— Вон там, у проезда остановите, — попросила Ульяна.

— Спасибо за поездку, — дежурно сказал грузин.

Ульяна сначала подумала, что он мог бы выйти и помочь, но потом решила, что так даже лучше, Она справится сама. Освещения на улице хватало, чтобы охрана у ворот заметила гостей. Едва девушка вышла и подняла на руки Кузьму, к ней подбежал охранник. Он заглянул в салон, убедился, что там никого нет, затем закрыл дверь и похлопал по крыше, как бы говоря, что пора ехать и не перегораживать узкую улицу.

— Мы к Петру Сергеевичу…

— Да, мы вас ждали, проходите, — он сделал приглашающий жест, собираясь забрать у неё Кузьму.

— Я сама, — девушка ловко обошла его и поспешила во внутренний двор.

В гостях у Наумовых Ульяна была несколько раз. Последний случился на день рождения Натальи Наумовой, младшей дочери главы рода. Быстрым шагом она пересекла двор, спеша к главному входу. Перед её приближением двери приветственно распахнулись.

— Сюда его, — крепкий и высокий мужчина показал на диванчик в глубине прихожей. Нажал кнопку на рации, закреплённой на нагрудном кармане. — Доктор где? Пусть к главному входу идёт.

Со стороны входа в коридор появилась полная женщина в тёплом домашнем платье.

— Ульяна? Всё хорошо, ты не ранена?

— Со мной всё в порядке, — быстро сказала девушка. — А Кузьма сказал, что до утра будет без сознания, потому что это такая защитная реакция организма.

— Хорошо, хорошо, — Лилия Карловна подошла ближе, взяла девушку за плечи, осмотрела придирчиво, опустила взгляд на промокшие носки, ставшие тёмно-серыми.

Следом в прихожую вошёл Пётр Сергеевич и незнакомая Ульяне женщина.

— Таисия Павловна говорила, что никто, вроде бы, не пострадал. Кто на вас напал, где?

— У нас дома, в Звонарском переулке, — сказала Ульяна. — Мастер из полиции. Мы через окно сбежали.

— Потом всё расскажешь, — Лилия Карловна посмотрела на супруга, затем повела девушку к коридору. — Сначала примешь горячую ванну и согреешься. Пойдём.

* * *

Матчин Кузьма, раннее утро, дом Наумовых

Я долго падал в ледяную темноту, не чувствуя ничего, кроме холода и тяжести. Даже когда открыл глаза, чувство полёта исчезло не сразу, но стало тепло и уютно. Немного порадовало, что за ночь сил я восстановил примерно столько же, сколько потратил вчера. С одной стороны — хорошо, что скорость восстановления увеличилась, а с другой — этого всё равно слишком мало. В голове даже промелькнула мысль о незабываемом коктейле ректора. Мне даже почудился знакомый аромат ягод.

Послышался звук переставляемого стула.

— Доброе утро, — я открыл глаза, посмотрел на Лилию Карловну. — Добрались, значит, вчера…

— Доброе утро, — ответила она, слегка улыбнулась. — Добрались. Как самочувствие? Истощение сил ещё никому не шло на пользу. Ты должен понимать, что это опасное состояние и не доводить до подобного.

Голос её звучал укоризненно, как у учительницы, когда любая попытка оправдаться будет выглядеть глупо.

— Так получилось, — виновато сказал я.

— Понимаю, — она кивнула, протянула мне большую чайную кружку на пол-литра минимум. — Это лекарство.

Я принюхался к очень знакомому запаху черники. Вот, оказывается, откуда он мне мерещился.

— Иногда организм нужно стимулировать, — сказала она.

— Если у меня была хотя бы половина сил, я бы этого… негодяя в бараний рог свернул, — проворчал я, понимая, что бахвалиться силой после того, как сбежал с поля боя — не красит мужчину. Так говорит дядя Ринат. А ещё было обидно сбежать от драки, даже не ударив противника ни разу.

Я приложился к кружке, делая большие глотки коктейля, кисельной консистенции. Если не думать о вкусе мыла, вполне даже неплохо, кисленько и немного сладко.

— Через полчаса завтрак, — сказала Лилия Карловна, забирая кружку. — И как раз Таисия приехала.

Я подождал, пока она выйдет из комнаты, затем сел на кровати, скрестив ноги, вздохнул поглубже и задержал ненадолго дыхание. В чём прелесть пить энергетики на голодный желудок, так это в том, что они начинают действовать практически сразу. В пустом внутреннем море сил словно шторм начался, принёсший ливень. Можно почувствовать, как в желудке становится тепло, а затем по телу распространяются волны жара. Ладно, буду верить словам ректора, что раз в месяц эту химию можно принимать, не боясь последствий.

— Кузя, привет, — в комнату вошла Тася с большой дорожной сумкой. — Как здоровье, как настроение?

— Здоров и бодр, почти, — ответил я. — Вот, пытаюсь не предаваться унынию, думая, что не смог вчера раздать кое-кому на орехи.

— Кто-то обещал, что не будет покидать территорию МИБИ ближайший месяц и буквально на второй день убежал на свидание. Ты же ещё не восстановился, ну как так можно?

— Ты мне скажи, как так вышло, что твой бывший коллега такое учудил?

— Действительно, странно, — сказала она. — Ты уверен, что Круглов убил Лену? Видел это собственными глазами?

— Если ставить вопрос так, то не видел. Только почувствовал, что он силу использовал и присутствие женщины сразу исчезло. Так бывает, только когда исподтишка бьют. А она довольно слабый мастер, можно убить с одного удара, особенно когда его не ждёшь.

— Я до Лены не дозвонилась, но с полковником Дорошиным поговорила и сильно удивила. Он уверял, что отправлял Миронову на совершенно другое задание и Круглова никто не привлекал. Он в Санкт-Петербурге сейчас и вчера, говорят, был там же.

— Сразу скажу, обознаться не мог. Даже если бы он в противогазе был, его по отголоску силы узнать можно.

— Охрана дома, где живёт Ульяна, уверяет, что мастеров из полиции не видела. Зато посмотрели, как ты с Ульяной в окно сиганул и умчался в неизвестном направлении. А когда в квартиру вошли, то обнаружили труп женщины, со свёрнутой шеей. Они сразу князю Воронцову позвонили, сказали, что ты набедокурил и девушку похитил. Придурки.

— Ага, — хмыкнул я. — А камеры? Там же наверняка десяток камер видеонаблюдения. И в подъезде, в том числе.

— Проверяют. Сегодня скажут, что было, — Тася открыла сумку и принялась выкладывать одежду.

— Очень интересно, — я задумался. — Слушай, надо бы за Ульяной присмотреть, как бы несчастный случай не произошёл, как с нежелательным свидетелем.

— Ох, умный, — она потянулась, погладила по голове. — Оставь это тем, кто профессионально занимается расследованиям. Они умеют оценивать ситуацию с разных сторон и думать нестандартно.

— А ты что думаешь?

— Много всего. Но одна мысль покоя не даёт. Лену не обязательно убили. Может, сейчас где-то держат. Переживаю я за неё, — она потянулась, коснулась моего лба. — Ты не заболел?

— Нет, просто энергетик выпил, отчего внутри всё кипит. Да, хотел сказать о телефонах. Связь вчера очень не вовремя вышла из строя. Сначала у Ульяны, потом у меня.

— Это хорошая зацепка, — Тася кивнула. — Можно будет проверить по чьему сигналу оператор связи вас заглушил.

— Погуляли, называется… Знаешь, что самое неприятное, — я посмотрел на Тасю. — Когда Ульяна позвонила великому князю, он был уверен, что я её похитил. И как мне показалось, ей не удалось его переубедить. Глупость какая-то. На кой ляд мне это нужно? Он меня что, за людоеда держит? Причём безумного и тупого.

— Эмоции, — сказала она. — Ульяна ему очень дорога, почти как дочь.

— Как мне к нему теперь относится? — я покачал головой. — Думал, что он умный и рассудительный мужик. Обидно.

— Кузьма, ведёшь себя, как маленький. Ну представь, ему вечером звонит начальник охраны, докладывает, что ты приехал вместе с ней домой, а потом из окна выпрыгнул. Они вломились в квартиру и труп нашли со свёрнутой шеей. Что тут можно подумать? Скорее всего, всё не так плохо, как ты себе напридумывал. Они Ульяне долго дозвониться не могли. Как ты сказал, что-то блокировало номер от входящих звонков. Я с князем вчера поговорила, и он действительно был взволнован. Давай помогу переодеться, а то так и будешь копаться. Лилия Карловна просила не опаздывать к завтраку.

— Мне надо в душ сходить, — я показал взглядом на грязные подошвы ног.

— И почему тогда время тянешь? — она грозно упёрла руки в боки, посмотрела строго.

Пришлось бежать в ванную комнату, благо в спальне, куда меня поселили такая была предусмотрена. Чтобы в быстром темпе привести себя в порядок и переодеться, понадобилось двадцать минут. Тася помогла, высушив волосы феном, только расчесать толком не получилось, поэтому я так и остался лохматым.

Завтрак в доме Наумовых проходил в просторной и уютной гостиной. Из наследников присутствовал только Кирилл. С утра пораньше парень выглядел на зависть бодрым и энергичным, словно только что закончил зарядку или даже тренировку. Была здесь и Ульяна. Я думал, что её заберут домой ещё ночью. В красивом домашнем платье она смотрелась очень мило. Разве что толком не выспалась и иногда касалась пальчиками губ, словно не позволяя себе зевать.

Почти одновременно с нами в гостиной появился Пётр Сергеевич. Он был собран и задумчив, пожелал доброго утра и занял место во главе стола. На завтрак собравшимся предложили несколько блюд, от каши с молоком до запечённого в духовке жирного гуся. К примеру, Кирилл предпочёл яичницу с салом и большой хорошо прожаренный стейк. В качестве салата был морковно-свекольный микс, приготовленный на крупной тёрке. Удивительное сочетание, на мой взгляд. Осталось всё это только молоком запить, чтобы уж наверняка. Но нет, он выбрал крепкий кофе. Я как раз занял место справа от него и глядя, как он аппетитно на всё это смотрел, не удержался и попросил то же самое.

Завтракали неспешно. Лилия Карловна спросила у Кирилла об успехах на работе, виделся ли он с Марией и как прошла эта встреча. На оба вопроса он ответил, что у него всё под контролем. Мне показалось, о девушке он говорить не хотел, поэтому быстро проглотил завтрак и сбежал, сославшись как раз на работу. Таша рассказывала, что отец доверил ему должность заместителя начальника в техническом отделе развития банков. Они внедряли современные технологии и работы в этом направлении было очень много. А так как Кирилл не был программистом, то ему приходилось больше анализировать, слушать разных специалистов и искать толковых помощников. Надо будет поговорить с ним насчёт работы, и по поводу Марии. Сдаётся мне, что его женят уже в этом году, возраст для этого самый подходящий.

После завтрака Пётр Сергеевич пригласил меня и Ульяну для разговора в свой кабинет. Тася сразу решила поучаствовать, взяв меня под руку и не собираясь отпускать. Как выяснилось, в приёмной главы рода уже десять минут ждал начальник отдела полиции по контролю за одарёнными, полковник Дорошин Леонид Филиппович. Мне он был симпатичен, как профессионал и как человек. Может быть, слишком суров, но рассудителен. Ну и Таисия о нём отзывалась всегда положительно. С нашей прошлой встречи он ничуть не изменился. Крепкий мужчина лет пятидесяти, волосы тёмные, карие глаза, взгляд проницательный. Сегодня он был в форме полковника полиции. Мы обменялись рукопожатием, а Тася его даже обняла, поддавшись порыву.

Минут двадцать потребовалось нам с Ульяной, чтобы рассказать о вчерашнем дне во всех подробностях. Не стали упускать и неприятный момент на катке. Потом уже узнал про такси, и про злых бабушек, которые окрестили нас наркоманами. А я сразу заметил, что та бабка — злая карга. Вместо того чтобы помочь, только зря наговаривать горазда.

— Ульяна Игоревна, — Леонид Филиппович разложил на столе около двух десятков фотографий. — Кого из этих мастеров вы встретили в подъезде?

Ульяна пробежала по ним взглядом, вытянула пальчиком одну. Не самый удачный кадр, но узнать мастера Круглова — можно. Затем, рядом с первой, появилось фото улыбчивой женщины.

— Всё понятно, — сказал полковник, собирая фотографии.

— А что камеры видеонаблюдения ничего не показали? — спросил я.

— Владельцы дома ещё четыре дня назад решили обновить всю охранную систему, включая камеры, — сказал Леонид Филиппович. — Сейчас работает только одна, с видом на переулок. Охранник в здании тоже один и он целыми днями сидит в маленькой коморке, смотри телешоу, если не спит. Приход гостей он не видел, как и ваше с Ульяной Игоревной возвращение. Удивительно, что он заметил, как вы из окна выпали и выскочил на улицу. Затем он побежал в подъезд, где кроме взволнованных соседей никого не было. Дверь в квартиру была не заперта. Если там были Круглов и Миронова, то никто не видел, как они ушли.

— Тася говорила, что у Мироновой другое задание было, — вспомнил я.

— Было. Я приказал ей следить за группой мастеров из Индии. На днях прилетело четыре мастера из очень влиятельных кланов. Причём двое — военные с серьёзным опытом из Бхарат Групп, слышали о такой фирме?

— Слышали, — сказал я. — Не сильно ошибусь, если предположу, что Круглов работает на ведомство, так или иначе, подконтрольное Разумовским?

— Совсем не ошибётесь, — сказал полковник.

— Поэтому пока у нас не будет железных доказательств, — вставил Пётр Сергеевич, — сделать мы ничего не можем. Наша служба безопасности, совместно с Воронцовыми, занимается этим вопросом и осталось дождаться результатов.

Здесь он прав, мои домыслы и выводы — это не доказательства. Вот если бы Елену нашли, живой или… нет, лучше живой. Тогда можно было бы о чём-то поговорить. Или же подождать пару недель, пока приду в норму и самому найти этого Круглова? Мысль интересная, но очень опасная.

— Какой силой Круглов обладает? — спросил я.

— Воздух, — сказала Тася. — Может уплотнять его, используя как таран. Может запускать в полёт острые предметы.

— Кузьма? — Пётр Сергеевич посмотрел на меня так, словно мысли прочёл.

— Нет, нет, — я поднял руки. — Просто так спросил. Вдруг он ещё раз придёт по мою душу. Он ведь наверняка знал, что я не в лучшей форме, иначе побоялся бы нападать в замкнутом пространстве.

— Мастер Круглов один из сильнейших в ведомстве, — сказал полковник Дорошин. — Он начинал службу у нас, потом перешёл в криминальную полицию.

— А им-то зачем мастера такого уровня? — удивился я. — Они же ни с кем не воюют. Или бандиты и уголовники сплошь мастера второй ступени?

— Это его решение. Он считал, что у нас рутина, а ему хотелось раскрывать запутанные преступления и ловить тени.

— Ловец хренов, — процедил я.

— Я думаю, что важным будет ещё один вопрос, — немного нерешительно сказала Ульяна, словно вмешиваться в серьёзный разговор мужчин ей не следовало. — Если они нас ждали, значит, следили. Я ведь спонтанно попросила Кузьму проводить меня домой.

— Точно! — вспомнил я. — Следили за нами. С того самого момента, как мы за территорию МИБИ вышли.

— И о том, что я в институт вчера пойду, знала только наша экономка… И, если дверь была открыта, то ключи у них были и карточки от подъезда. Там ведь карты именные, можно посмотреть, кто и во сколько открывал двери. Александр Николаевич настаивал, чтобы охрана фиксировала приход и уход каждого человека. Точнее, ему важно было только за мной присматривать, но всё же.

— Проверим, — сказал Пётр Сергеевич. — Поговорю с князем об этом. Они уже наверняка с пульта охраны всю информацию сняли, в том числе и эти списки.

— Я хочу сказать, что это наша экономка… — Ульяна не стала договаривать, опустила взгляд и задумалась.

— Это… большая афера, — поморщился я. — Если он был в Питере, в принципе, мог успеть сесть на скорый поезд, примчаться в Москву и вечером убыть обратно. Но его могли видеть сотни людей. В том числе вездесущие камеры на вокзалах. А сколько на машине ехать?

— Шесть часов, — подсказала Тася. — Но если сильно торопиться, то можно успеть и быстрее. Между городами хорошую дорогу построили недавно.

Если я не путал, то с того времени, как я вышел из МИБИ и до приезда домой к Ульяне прошло часа три.

— Не нужно сейчас ломать голову, — сказал Пётр Сергеевич. — Подождём, пока появится новая информация. Леонид Филиппович, я буду держать Вас в курсе нашего расследования, надеюсь, и Вы поделитесь информацией, если что-то выясните.

На этом собственно небольшое совещание и закончили. В Комнату заглянула секретарь и сообщила о каком-то Никодиме Михайловиче. Полковник и Пётр Сергеевич переглянулись и сказали, что мы можем идти отдыхать. Ульяна после этого разговора выглядела хмурой и задумчивой.

— Это всё Марина Вадимовна, — сказала Ульяна, остановившись в коридоре. — Наша экономка. Она вела себя странно последние дни. И даже уговорила бабушку погостить у моей мамы. Я поговорю с Александром Николаевичем, он во всём обязательно разберётся.

— Обязательно поговори, — кивнул я, видя её настроение. — Я сейчас планирую вернуться в МИБИ, ну а ты обязательно дождись кого-то из своих, не стоит ехать домой одной.

— Да, конечно, — она кивнула, посмотрела решительно, словно что-то задумала. — Если я что-то узнаю, обязательно позвоню. Если ты номер телефона не поменяешь.

— Если поменяю, то дам знать.

— Спасибо…

— Не скучай. Ну и приходи в гости, буду рад тебя видеть.

— Обязательно, — она кивнула, нашла в себе силы улыбнуться. — До свидания, Кузьма, Таисия.

Повернувшись, Ульяна зашагала в обратном направлении. Тася посмотрела на меня прищурено, на что я только развёл руками. А что Кузя? Девушка впервые в жизни попала в серьёзную передрягу и, надо отдать ей должное, вполне достойно сквозь неё прошла. Ни истерик, ни скандалов, ни обвинений бог знает в чём. Она даже умудрилась доставить меня к Наумовым целым и невредимым. Догадываюсь, что сейчас гложет девушку, но с этим я вряд ли смогу помочь. Поэтому претензии Таси считаю необоснованными. Вслух, конечно же, ничего не сказал, взял её под руку и повёл к лестнице на первый этаж. Вместе мы нашли Лилию Карловну, поблагодарили за гостеприимство и предупредили, что уезжаем домой. Нам предложили остаться хотя бы до обеда, но уговаривать не стали. Даже машину большую выделили. Мы едва в неё сели, как на телефон Таси позвонила мама. Они обменялись парой приветственных фраз, затем трубка перешла ко мне.

— Кузьма, — голос мамы звучал бодро и жизнерадостно. — Ты почему маме не звонишь?

— Так мы же в гости к вам собирались на днях.

— Гости отменяются. Ты что, не в курсе? Бусидо добрался до нашего порта в Крыму.

— Бусидо? Что-то я эту новость пропустил. Как он?

— Нужен капремонт силовой установки, отделку внутренних помещений провести, ещё по мелочи кое-что. Но это всё потом. Сейчас он нужен, даже в таком состоянии. Нам серьёзный заказ поступил на поставку оружия. В одном из портов Чёрного моря загружаемся и прямиком в Африку. Если всё удачно сложится, то купим за копейки, а продадим по рыночной стоимости, почти.

— Я понял. Кто груз будет сопровождать?

— Раз ты у нас занят, то я пару местных мастеров наняла. А если конкретно, то Хованские предложили услуги по приемлемой цене. Я бы их на пушечный выстрел не пустила, но… ладно, потом расскажу. Постой, я чего звоню-то. Ты опять в передрягу попал? Не восстановился ведь ещё с прошлого раза.

— Ерунда. Не переживай, я с этим разберусь. Ты лучше сама не подставляйся и будь осторожна.

— Со мной Джим. У нас ещё две недели в запасе, так что, если надумаешь, то я могу тебя с грузом отправить. Три месяца спокойствия, тишины и пиратов. Всё как ты любишь.

— Подумаю, — я рассмеялся. — А вы там с Джимом вдвоём, что ли? Саша не поехал?

— Он оружие покупает. А оттуда сразу полетит в Корею, контролировать, как идёт строительство нашего сухогруза.

— Тогда желаю удачи. Передай ему при встрече.

— Сам позвони и скажи, — строго сказала она. — Всё, я побежала, дела ждут. Джим говорит, что обязательно позанимается с тобой, как вернётся. Он даже технику какую-то придумал… что… какие шары, куда кидать?

— Вечером позвоню, — я улыбнулся, нажал кнопку отбоя, возвращая телефон Тасе.

— А что за Бусидо, про который она говорила?

— Это имя нашего сухогруза. Император Японии очень злится, когда кораблям подобные имена дают, но мама его переименовывать в своё время не стала. Они с Сашей планируют перевезти оружие куда-то в Африку, в разгар конфликта — это как подбросить порох в костёр.

— Так это же вне закона. Нельзя продавать оружие странам, где идёт гражданская война.

— Законы — очень хитрая штука. Это мелким фирмам нельзя, потому что они ведущим государствам мира мешают делать то же самое. Сложно найти покупателя, а не сбыть ему оружие. Я только не понимаю, зачем они решили опять в подобном небезопасном мероприятии поучаствовать?

В общем, пока я рассказывал о тонкостях перевозки оружия, мы незаметно добрались до института. На часах было одиннадцать — удачное время, чтобы переодеться, прийти в себя и решить, что делать сегодня, а что можно отложить на завтра. У главных ворот немного задержались, пока Тася улыбалась новеньким охранникам. От дисциплинарного комитета дежурил теперь только один человек, проверяя пропуска у студентов. Посторонних сразу разворачивали или направляли к административному зданию в сопровождении охраны. Я не уточнял какое государственное ведомство сменило на этом посту частную охранную фирму, но крепкие парни в тёмной форме смотрелись очень даже внушительно. А ещё недалеко от ворот установили небольшую будку, где дежурил аж целый мастер.

Мы немного не дошли до общежитий, когда навстречу выскочил довольно странный тип. Длинная чёрная шуба, едва не касающаяся земли, пышная меховая шапка, в руках боевой шест с утяжеляющими бронзовыми вставками. Он бежал нам наперерез, держа посох так, словно он рыцарь на турнире и ему только коня не хватает. Мы остановились, глядя на него с немного разными эмоциями. Я удивлённо, Тася явно недружелюбно. Мастера в нём почувствовать было несложно, да и бежал он довольно воинственно, разве что боевого клича не издавал. Когда между нами осталось метров пятнадцать, Тася не выдержала, взмахнула рукой и этого странного типа снесло с дорожки на лужайку, засыпанную снегом на полметра. Молодой мужчина чёрной кляксой рухнул в сугроб и на несколько секунд исчез из нашего поля зрения.

— Тася, аккуратней, а то зашибёшь.

— Ты его знаешь? — спросила она, следя за сугробом.

— Нет. Но что-то знакомое промелькнуло.

В этот момент сугроб с глухим хлопком взорвался, разбрасывая снег метров на десять вокруг. Едва мелькнула чёрная тень, на неё снова обрушилась невидимая сила, пытаясь отбросить дальше, но удар разбился о защиту, и вот теперь громыхнуло так, что с ближайших деревьев снег осыпался.

— Помягче, говоришь? — произнесла Тася, пытаясь высвободить руку.

Таисия в любом случае была гораздо сильней, если этот полоумный тип не собирался демонстрировать ещё что-нибудь неординарное. Я всегда думал, что кинетический удар можно отразить только схожей техникой, но, как оказалось, есть ещё способы.

— Палка у него в руках — необычная, — сказал я. — Слушай, тебе не кажется, что он на китайца очень похож?

Потревоженный шумом, к нам от ворот спешил мастер. А ещё со стороны столовой мелькнули две фигуры, уже мчавшиеся в нашу сторону. Я сразу узнал в них Чандру и Шиву. По идее, они в МИБИ гости и вмешиваться в подобные проблемы не должны, но предчувствие говорило, что сейчас будет весело.

— А потом опять скажут, что это Кузьма во всём виноват, — хохотнул я.

Обстановка немного накалилась от близости довольно сильных мастеров, но всё испортила хрупкая девушка в больничной пижаме, поверх которой накинула белую шубку. Промчавшись по дорожке, Цао Чжэнь остановилась прямо между нами и молодым мужчиной в чёрной шубе. Она что-то прокричала в его сторону, при этом тяжело дыша. Я, наконец, отпустил руку Таси и поспешил на помощь принцессе. На щеках у неё был болезненный румянец, при этом безрассудная девица умудрилась примчаться без шапки и тёплой одежды. Подойдя к ней, я стянул с головы шапку, одним движением надевая на девушку. Затем уже привычным движением подхватил её на руки и зашагал в сторону медицинского корпуса.

— Цао Ютан, — всё ещё тяжело дыша, сказала она, — мой старший брат.

— Да я уже понял.

— Он просто… вспыльчивый…

— И это, тоже, — кивнул я.

Нас догнала Таисия, оставив мастера охранявшего ворота разбираться с принцем. Индусы, увидев, что всё разрешилось, издалека приветственно помахали нам и поспешили раствориться в толпе любопытных студентов, стекающихся к месту несостоявшейся драки.

На пороге медицинского корпуса нас встретил доктор Шимов.

— Кузьма Фёдорович, вы очень вовремя. Таисия Павловна, доброго дня. Второй этаж, первая палата.

— Здравствуйте, Роман Игнатьевич, не скажете, что происходит? — Таисия слегка подтолкнула меня в спину, чтобы я не мешкал.

— Моя вина, не уследил за госпожой Цао.

— Что с ней случилось? Простуда? — Тася с доктором поспешили за мной, чтобы не потерять из виду.

— Небольшое осложнение после тренировки, — сказал я. — Просто внутренняя сила разбушевалась. Через неделю придёт в норму.

— Так, — подтвердил доктор, отвечая на взгляд Таси. — Гематомы на спине — неприятно, но это не главная причина.

— Гематомы?

Я немного ускорил шаг первым войдя в палату и ожидаемо обнаружил там Сяочжэй, сидевшую на стуле у окна и читавшую книгу. Собственно шубка, в которой была Чжэнь, принадлежала её старшей сестре.

— Ни хао, — произнёс я, проходя к кровати и опуская Чжэнь. Та придержала меня за руку.

— Не надо так говорить, это… нехорошо и обидно. Так только малознакомые люди могут здороваться.

Судя по прищуренному взгляду Сяочжэй, всё было именно так.

— Тогда скажи ей, что я прошу прощения за невежество. Ты отдыхай, завтра уже будет полегче. Такое иногда бывает после тренировки.

— Кузьма Фёдорович, вы не могли бы побыть нашим переводчиком, а то мастер Че куда-то запропастился, — в палату вошёл доктор Шимов.

— Сейчас его найду, — быстро сказал я. — Он должен быть где-то поблизости.

Предчувствие подсказывало, что надо бежать. Попробуй сейчас останься с ними, ненароком увидишь обнажённую спину принцессы и всё, заставят жениться. Или и того хуже, будут бить за странные методы тренировок. Я ведь предупреждал, что это может быть опасно и даже привести к серьёзным травмам. Или забыл предупредить? В любом случае у Чжэнь были те же проблемы, что и у моей сестры. Полежит недельку или две в кровати, потом будет только спасибо говорить.

— Кузьма, — пока я размышлял, отступая к двери, встала Сячожэй и, кивнув Таисии, прошла ко мне, чтобы сцапать под руку. Показала книжицу, которую читала, что-то сказала.

— Обещанная техника «Духовного моря»? — догадался я.

Она помахала книжицей, что-то сказала очень хитрым и наигранно недовольным тоном. Произнесла ещё что-то, но остановилась на половине фразы и нахмурилась. Взяла меня за запястье, прислушалась к чему-то, и ни слова больше не говоря, потянула из палаты. Собственно, далеко мы не ушли, остановившись напротив соседней двери, куда Сяочжэй меня втолкнула. Войдя следом, она закрыла дверь, вынула из сумочки что-то похожее на смартфон и, вооружившись пластиковым карандашом, принялась постукивать им по экрану, что-то быстро печатая. Я уловил в коридоре присутствие мастера Че и ещё кого-то очень сильного, скорее всего телохранителя принца.

— Плохо, — сказала на русском Сяочжэй с сильным акцентом. Протянула мне смартфон и приложила палец к губам.

Перевод с китайского получился очень смешным, но если пытаться уловить суть, то она спрашивала: «Что с твоим «Духовным морем»? Я вижу волнение, хаос и пустоту». Я принял из её рук стилус и набрал: «Подрался с сильным мастером. Может привлечь мастера Че, как переводчика? Сэкономим уйму времени».

Сяочжэй прочитала, покачала головой. Написала, что-то про секреты семьи. Переводчик в этот раз подкачал, и я не совсем понял, что она имела в виду. То ли она мастеру Че не доверяла, то ли присутствие брата её смущало. Я рассказал о том, что случилось на улице, на всякий случай попросил прощения. Всё-таки это один из наследников Императора Цао и просто так даже его одежд касаться нельзя, а Тася его неплохо в снегу искупала. Принцу было около двадцати восьми, и даже если он каким-то чудом сумел подняться на вторую ступень, то всё равно от такого удара в голове у него будет звенеть долго. Я предположил, что это его так состояние сестры огорчило, на что Сяочжэй тихо рассмеялась. Она сказала, что здоровье и судьба младшей сестры его волнует не больше, чем меня беспокоит состояние спорных островов между Китаем и Японией. Император очень обрадовался, узнав, что я согласился учить Чжэнь, что не могли не заметить старшие наследники. И самым проворным оказался Цао Ютан, по словам Сяочжэй, скверный, хитрый и злой человек.

В палату Вошла Таисия, с интересом посмотрела на довольно забавную картину, как мы общались сидя с двух сторон от пустой кровати, как за столом. Улыбнулась, подошла и села на кровать с моей стороны.

— Кузьма, — мягко сказала она, — ты в своём уме? Ты спину императорской особы Цао видел? Её как будто грузовик сбил. Там один сплошной синяк. Ты знаешь, какие могут быть последствия?

Я изобразил руками шар, как бы намекая, чтобы она использовала технику от подслушивания. Она понимающе кивнула, и воздух вокруг завибрировал, создавая едва слышный гул.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — вздохнул я под её взглядом. — Что никого не звал, они сами напросились? Или что мои техники не подразумевают развитие в спокойной и медитативной обстановке? Поверь, дальше будет сложнее и опаснее. Моя сестра сразу отказалась от такой перспективы, когда я ей всё по полочкам разложил. А ведь до этого момента горела тренировками и хотела развиваться. Лучше не ругайся, а помоги мне… Хотя я думаю, что проще будет своё королевство основать, чем отговорить принцесс бросить эту затею.

Я показал на экран телефона Сяочжэй, лежащий на кровати. Последней фразой она говорила, что теперь это большая игра и их судьбы как разменные монеты.

— Вот почему всё так непросто, скажи… — посмотрел я на супругу. — Что там у них творится?

Глава 3

Таисия целую минуту смотрела на меня, затем покачала головой.

— Понятия не имею, что происходит в семье Цао, не знаю, какие интриги они плетут и к чему стремятся, — сказала она. — Если честно, знать не хочу. Как не хочу, чтобы ты в этом участвовал. Понимаешь, Кузя, даже если ты на игровой доске король, а не пешка, то мало причин для радости. Потому, что ты лишь фигура, которую двигает чья-то властная рука. Пусть сами решают свои проблемы. Как будто тебе больше заняться нечем.

— А как же помощь друзьям? — спросил я, понимая, что она во многом права.

— Я тебя умоляю, — она подняла глаза к потолку. — Представители благородных кланов максимум могут позволить себе иметь временного союзника. Это я не о тебе, если не понял. Можешь считать их даже братьями, но спроси себя, кто ты для них?

Пока Тася говорила, Сяочжэй набрала короткое предложение на экране карманного компьютера, положила на кровать, между нами. Там было написано, чтобы я хорошо отдохнул сегодня и не забыл прийти завтра на тренировку. Увидев, что я прочитал сообщение и кивнул, она забрала гаджет. Сказав что-то на китайском, принцесса встала, коротко кивнула и вышла из комнаты. Вряд ли она поняла слова Таси, но интонации голоса уловила.

— Они не настолько беззащитные, чтобы не суметь разобраться со своими родственниками, — закончила Тася, поманила к себе и обняла. — Коготок увяз, всей птичке пропасть. Стоит только влезть и придёшь в себя уже в самолёте, летящем в Китай на встречу с Императором Цао. Это с виду принцесса хрупкая и ранимая, а на самом деле она хитрая и коварная, как лиса.

В том, что Сяочжэй хитрая и коварная, я нисколько не сомневался. Иначе её от этого давно бы отстранили. Но пока думать об этом не хотелось. К тому моменту, как мы покидали медицинский корпус, шумиха вокруг немного улеглась. Тася настояла, чтобы я отдохнул день, оставив любые дела до завтра. Она даже всерьёз предлагала поехать куда-нибудь за город, чтобы недельку отдохнуть на даче. Предложение было хорошим, но я решил, что сейчас не самое подходящее время. Нужно было подумать над планом тренировок для иностранных студентов, чему я посвятил половину вечера. А ещё я созвонился с Катей Хованской и передал ей шесть брошюр с поддельной техникой парной культивации. Эта тема вылетела из головы, но судя по шуму на форуме, студенты про неё не только не забыли, но и активно продвигали. Кто-то уже хвастался, что достал копию секретной книжицы и искал симпатичную девушку для вдумчивого изучения. Кто-то предлагал солидную сумму даже за копию, переписанную от руки. Больше всего порадовала группа из пяти парней, которая хотела уговорить Мороку дать им копию, но получила по шее. Денис с подругой вломили им с такой лёгкостью, что парни в красках рассказывали о невероятной эффективности данной техники, вместо того, чтобы признаться в собственной слабости. Я же отобрал наиболее отличающиеся друг от друга экземпляры брошюр, чтобы хоть немного прибавить ума молодёжи. Катя обещала распространить их самым лучшим образом, не уточнила, каким именно.

Утро следующего дня я чувствовал себя гораздо лучше, но неприятное внутреннее опустошение не отпускало. В этот момент ощущаешь себя беззащитным и слабым, хочется побыстрее втиснуться в непробиваемый панцирь, отгородиться от опасностей мира. Это что-то из разряда психологической потребности. Как зуд или ноющая боль, от которой нельзя избавится и все мысли крутятся только вокруг этого.

— Тася, — я прошёл в гостиную из спальни, увидел на столе её сотовый, — я твой телефон возьму, Алёне позвонить?

— Бери, — её голос раздался со стороны ванной. — Быстрый набор — ноль четыре.

— Хорошо, — я удобно устроился на диване, включая сотовый. Тася, кстати, никогда не ставила на телефоне блокировку экрана. У Алёны, знаю, был сложный пароль, как и у всех знакомых девушек. Катя, так вообще, пользовалась отпечатком пальца, чтобы никто, кроме неё не смог получить доступ.

— Я сегодня на обед не успею прийти, — снова послышался голос Таси. — Не теряйте меня.

В трубке раздались длинные гудки, затем послышался немного сонный голос Алёны.

— Да, Тася я слушаю.

— Алёна привет, это Кузьма. Я хотел предупредить, что на зарядку не приду. Дома немного позанимаюсь, а потом сразу на тренировку в зал. Буду примерно к девяти часам. Если успеешь раньше меня, то предупреди всех, чтобы подождали. Могу немного задержаться.

— Предупрежу, — голос Алёны прозвучал как-то необычно холодно. Секунду назад он был мягким, а сейчас резко похолодел.

Я убрал трубку от уха, посмотрел вопросительно, словно надеясь увидеть лицо Алёны на экране.

— Ты чего, обиделась?.. — спросил было я, но услышал короткие гудки. — Трубку положила…

— Убежала, — в гостиную вошла Тася, забрала телефон, убрав его в карман.

— А что с Алёной? — спросил я.

— А что с ней? — Тася на секунду остановилась в проходе коридора.

— Мне показалось, она на меня обиделась.

— С чего бы это, — Тася улыбнулась, помахала ручкой и умчалась.

— Действительно, — задумчиво протянул я. — Странно…

Скрестив ноги, я сосредоточился, создавая во внутреннем море водоворот. Получалось не очень. То ли силы ещё не восстановились, то ли мысли посторонние мешали, но за полтора часа я почти не продвинулся. Извёлся только, пытаясь поудобнее устроиться на мягком диване, но что-то постоянно мешало и отвлекало. В итоге плюнув на всё, отправился на тренировку. Зашёл по пути в комнату сестёр Юй, но не застал.

— Могли бы предупредить, — проворчал я.

К моему и без этого хмурому настроению прибавилось пасмурное морозное утро. Зима скоро закончится, а погода и не думала проясняться. За всё время я застал только один солнечный день, как раз перед снегопадами. А эта постоянная серая хмарь и холод только усиливают раздражение. Захотелось всё бросить и уехать куда-нибудь, где тепло и солнечно.

— Кузьма Фёдорович! — отвлёк меня от грустных мыслей взволнованный голос.

Со стороны центральной аллеи к входу в общежитие спешил мужчина лет тридцати. Что примечательно в простом пальто и без шапки. Светлые непослушные волосы всклокочены, красные от мороза уши и нос. Показалось, что головной убор он где-то потерял. А ещё сложно было сказать, мастер он или нет. В нём чувствовалась сила, но очень слабая, ещё не до конца сформировавшаяся.

— Я Вас сразу узнал, как увидел! — он подбежал, нацелился чтобы схватить мою руку. Я немного опередил его, протянув навстречу и он яростно затряс моей ладонью. — Вы точно такой, как в телевизоре, как в видео из интернета, только внушительней и сильнее.

Глаза у него были светло-голубые, а от обилия слепящего снега вокруг зрачки стали совсем маленькими. Необычная картина и немного отталкивающая. А ещё лицо, совсем не мужественное, больше подходящее беспечному юноше.

— Новое поколение, новая сила! — выдал он, переходя на яростный шёпот, крепче сжимая мою руку. Его словно распирало и требовалось выговориться, чтобы не лопнуть от переполняющих эмоций. — Империя снова возродится, станет сильной, заставит считаться с её интересами. Мы отберём всё, что отдали бесхребетные императоры…

— Ты что, пьян? — спросил я, выдёргивая руку.

— Нет, я как никогда трезв! — он улыбнулся и снова перешёл на громкий шёпот, как будто опасаясь, что его могут подслушать. — Сила, они только с ней могут считаться. Её почитают, ей поклоняются! Школьник, студент, продавец в магазине, адвокат, полицейский, избивающий несчастного гражданина. Только сила может вести за собой, прокладывая путь. Вы! Вы мой учитель, наставник, мой гуру!

— Так, — протянул я, чувствуя, что либо у меня едет крыша, либо этот товарищ сильно не в себе. — Какая сила? Какой гуру? Ты, вообще, кто?

— Я? — он даже удивился такому вопросу. Выпрямился, внимательно посмотрев на меня. — Сейчас скажу кто я. Мудрец в панцире черепахи, высунувший голову в большой мир и прозревший. Сосуд, в котором томится идея, мысль и понимание!

— Видать, в жёлтом доме сегодня забыли запереть двери.

— Я не сумасшедший, отнюдь. Это раньше я был глупцом, неповоротливым бревном, плывущим вместе со всеми по реке, толкаясь и выбрасывая соперников на берег.

— А ещё ты мастер странных аналогий. Пойдём, — я зашагал к центральной аллее института.

— Выслушайте! Я прошу лишь, выслушайте, — торопливо говорил он. — «Укрепление тела» — учение не про защиту, а про нападение. Кому, как не вам знать об этом. Беспрецедентное умение убивать одарённых. А значит, получать власть над ними. Стоит Вам только подняться на ступень Великого мастера и весь мир ощутит этот страх в полной мере. Школы! Нужно открыть как можно больше школ, чтобы подготовить армию последователей, открыть им истину силы и мир изменится. Россия изменится. Погрязшая в коррупции, мздоимстве, низости, подлости, жадности. Новая сила станет опорой Российской Империи. Великой, как при Иване Четвёртом, решительной, как при Петре.

Так как я шагал довольно быстро, он иногда переходил на бег, чтобы поспевать.

— Сторонники, к нам примкнут все те, кто разделяет стремление России к величию. Их много, очень много. Даже если кто-то ещё не осознал и не понял, как только они увидят пример, они последуют за нами. За лидером, за нашим богом, за Вами.

Мы свернули к дорожке, ведущей к выходу из МИБИ.

— Ваша дружба с будущим императором — это огромное преимущество перед теми, кто защищает старый режим и всё то зло и мусор, что копится по тёмным углам придворной жизни. У Вас будет клан, великий, даже княжеские рода не сравнятся с ним. Не сразу, конечно, нужно время. Но именно время играет нам на руку.

Хотелось развернуться и отвесить ему оплеуху, чтобы привести в чувства, но я сдержался. Мы уже подходили к будке, где дежурил мастер из охраны. Я пару раз громко постучал в дверь. Дверь открыл знакомый подполковник, которого я встречал во время посещения дворца в Москве.

— Доброе утро, — сказал я, взял наконец-то замолкшего странного типа за плечо, подтягивая вперёд.

— Здравствуйте, Кузьма Фёдорович, — кивнул мастер, узнав меня.

— Узнайте, пожалуйста, кто этот городской сумасшедший и кто его пустил на территорию МИБИ. Последнего — накажите, потому что он превращает закрытую территорию в проходной двор для опасных типов вроде этого.

Отпустив плечо странного типа, я повернулся и зашагал к учебным корпусам.

— Кузьма Фёдорович! — крикнул сумасшедший мне вслед. — Вы поймёте, обязательно поймёте меня. Признаете, что я прав! Главное, чтобы это не случилось слишком поздно…

— Придурок, — зло фыркнул я. Мне и раньше встречались сумасшедшие, но такие — впервые. Как он говорил, жарким и восторженным шёпотом, меня даже передёрнуло. Пересеклись всего на пять минут, а из колеи он меня выбил на весь день.

Группа иностранных студентов, дожидаясь меня в спортзале, разминалась, разгоняя кинетическое поле и переходя к доспеху духа. Началось занятие, как всегда, с построения. Я посмотрел на Катю и Алёну, расположившихся у левой стены. Причём сидели они друг друга не замечая. Алёна, поймав мой взгляд, демонстративно отвернулась, а вот Катя, наоборот, улыбнулась и приветливо помахала рукой. От иностранцев такое поведение моей ученицы не укрылось. Как и мой вздох.

— Так, — я пару раз кашлянул, собираясь с мыслями, посмотрел на студентов. — Мне кажется или половина из вас совершенно не старается? У нас на следующей неделе по плану освоение новой техники укрепления, а вы ещё с кинетическим полем возитесь. За это время вы должны были укрепить фундамент и накопить достаточно сил. Где прогресс? Какого чёрта я с вами вообще занимаюсь и трачу время?! Морока, ты зря улыбаешься. Вы должны отрываться от остальной группы семимильными шагами, с такой-то форой, а вы плетётесь еле-еле. Или половину из вас выгнать, чтобы вторая за ум взялась? Как, по-вашему, я мир буду захватывать, если моя армия состоит из таких слабаков?

Я на целую минуту замолчал, хмуро разглядывая притихших студентов. В их глазах читался вопрос, что на меня нашло. Я немного убавил пыл, стараясь говорить спокойней.

— Представьте, что это последний шанс и нет пути назад. Либо вы станете сильней, либо останетесь никем. Госпожа Цао, в отличие от вас, старается так, что в больницу попала. Поэтому сегодня у нас будет усиленная тренировка, после которой разрешаю отдыхать весь следующий день. И в таком темпе мы будем заниматься до следующего вторника. Не сумеете достаточно расширить внутренний резерв сил, считайте, что вам крупно не повезло. Уже к лету почувствуете, как далеко уйдут от вас те, кто сейчас старается.

— Сегодня каждому уделю немного времени, — закончил я, посмотрел на парня из Таиланда. — Начнём с самого скромного.

Похоже, что шутку кроме меня никто не оценил. Просто настоящее имя парня было длинным, непроизносимым и являлось серьёзной тайной. В Таиланде считалось, что если знать настоящее имя человека, то можно наслать на него проклятия, поэтому его редко раскрывали даже друзьями, не говоря уже про знакомых. Мне оказали огромное уважение и доверие, открыв его. Но смешно было то, что прозвище парня, которое использовалось в повседневном общении, переводилось как «Король Повелитель Вселенной». Это мне рассказал Артём Никитич, начальник охраны МИБИ, когда вручал документы на особо важных иностранных студентов. То ли он тайский язык знал, то ли был осведомлён больше других, но его эта шутка позабавила.

Пока я был занят студентами, Алёна бросала на меня косые взгляды. Мне показалось, что она хотела подойти и поговорить, но не решилась. А когда я освободился, обнаружил, что она сбежала. Вот ведь вредная девушка, не дала возможности спросить, что случилось. И пока я искал её на первом этаже, моя группа разбежалась. Причём очень дружно. То сидят в зале до двух часов дня, ожидая непонятно чего, а тут, стоило отвернуться, как они испарились.

— Ты телефон потерял? — спросила Катя, единственная кто ждал меня в зале.

— Поломался он, — проворчал я, усаживаясь рядом. Шумно вздохнул.

— Ты сегодня на себя не похож, — сказала девушка. — Раздражён и… не собран. Может тебе ещё пару дней отдохнуть? Съездить за город, на природу.

— Нормально у меня всё, — начал заводится я, но быстро остыл. — Навалилось просто со всех сторон. Алёна с утра злится, придурки какие-то по территории МИБИ шастают, семья Цао и прочее, прочее. И всё разом.

— Можешь выговориться, станет легче. Мне больше нравилось, когда ты был уверен в себе, словно всё на свете знаешь.

— А сейчас что?

— А сейчас, — она задумалась. — Ты мечешься как в клетке, из угла в угол. Неуверенность, её видно. Словно боишься чего-то. У отца так бывает, когда он долго не может решить, как поступить. И проблема не в самом выборе и последствиях, а в сомнениях. Поэтому ты злишься, хотя этого не показываешь внешне. Если не хочешь возиться со студентами, так и скажи ректору. Мне кажется, в то время, когда мы только познакомились, ты бы его пос… отказал ему.

— Не знаю. Хотя да, послал бы, — я улыбнулся. — Быть взрослым не просто.

— Помнишь, ты постоянно в спортивном кимоно ходил? Давно я тебя в нём не видела.

— А, это у меня была такая форма протеста. Мама постоянно говорила: «это делать нельзя… то делать не смей, тренируйся, учись, прекрати драться со всеми подряд». А настоящий мастер каратэ никогда не сомневается и всё что ему нужно, это твёрдое кимоно и крепкий кулак… То есть, наоборот. Крепкий кулак… вот зараза, запутала ты меня совсем!

Катя рассмеялась, толкнула меня в плечо.

— Сейчас я главный в семье и что смешно, свободы у меня ещё меньше, чем прежде, а проблем в разы больше.

В зал заглянул Василий Балуев в компании незнакомого мужчины.

— Вот подъехала очередная порция, — тихо сказал я Кате. — Останешься послушать?

— Хочешь, так скоро бросить меня под каток высоких людей из княжеских родов? — улыбнулась она.

— Нет, ты права, рановато. Слушай, Кать, могу я тебя попросить купить мне новый телефон.

— Твой старый номер восстановить?

— Если получится.

— Хорошо, сегодня сделаю, — она встала за секунду, как к нам подошли гости, кивнула им и поспешила к выходу.

Я тоже встал, пожал им руки, показал на стопку матов, где можно было нормально сесть. Незнакомый мужчина был одет в тёмную дублёнку с меховым воротником, из-под которой выглядывал дорогой костюм с галстуком. Не помню, чтобы встречал его раньше.

— Леонид Семёнович, Михайлов, — представился он, делая небольшую паузу между именем и фамилией. Он спокойно сел на высокую стопку матов.

Студенты из группы самбо всегда складывали маты в форме буквы «П», то ли для того, чтобы можно было посидеть перед занятием и поболтать, то ли для каких-то особых упражнений.

— Кузьма, — кивнул я гостю. — Приятно познакомиться.

— Леонид Семёнович занимает примерно ту же должность в семье Воронцовых, что и Виталий Конев у Наумовых, — подсказал Василий, за что ему надо сказать большое спасибо.

— Это хорошо, что вы приехали, — покивал я. — Как продвигается расследование? Удалось выяснить что-то важное?

— Расследование пока идёт, — голос у Леонида был с лёгкой хрипотцой, словно он много курил. На вид ему было лет сорок, обычного телосложения, левая бровь перечёркнута парой шрамов, поднимающихся на лоб. Рана старая, но в своё время кожу он срезал на половину лба. — Странностей очень много, но выводы делать рано.

— Понятно, — я кивнул. — Но вы мне, как участнику событий, не забудьте потом всё рассказать.

— Обязательно.

Мне стало любопытно. Если они пришли не по поводу происшествия, то зачем?

— В семье Матчиных ведь три мастера с боевым опытом? — спросил Леонид.

— Исключая Таисию и маму, остаётся три.

— Мы хотим привлечь Вас и всю фирму Матчиных как боевую поддержку в серьёзной операции против Разумовских.

— И что же вы планируете, — только из любопытства спросил я.

— У нас есть сведения, что они копят силы и ресурсы в одном из посёлков рядом с Санкт-Петербургом. Машины, оружие и наёмники. Активность крайне подозрительная. Для нас северное направление стратегически важно, а сейчас этот участок самый слабый. Если Разумовские потеснят или прижмут Орловых, то мы потеряем очень много.

— Начать открытую войну первыми — отличный шаг, — хмыкнул я. Посмотрел серьёзно на гостей. — Но спешу Вас огорчить. Недавно в Чёрное море вошёл наш сухогруз, шедший прямиком из Японии. И оба мастера семьи уехали встречать корабль. У нас запланировано важное и затратное мероприятие, поэтому свободных сил, чтобы поучаствовать в войне у меня нет. Скажу сразу, чтобы потом недопонимания не было, в превентивных ударах, карательных или устрашающих мероприятиях я участвовать не буду. Если Разумовские начнут войну первыми, тогда и ответим в полную силу, не сомневайтесь.

— Испугаться и не нанести первый удар — это шаг к поражению.

— Мне кажется, что это шаг к большой гражданской войне. Когда в ход пойдут мастера, сравнявшие с землёй сначала одну деревню, потом другую. А послезавтра в центре Москвы вспыхнет пожар или прогремит взрыв, который уронит целый квартал. Я в подобном участвовать отказываюсь.

— Гражданской войны не будет, — как-то слишком уверенно сказал Леонид. — К этому нет предпосылок.

Я покачал головой, развёл руками. В любом случае предложение поучаствовать в военной операции прозвучало довольно неожиданно. И ладно бы оно поступило от Петра Сергеевича, я бы ещё подумал и подискутировал. Интересно, мои так быстро из Москвы уехали потому, что знали об этом, догадывались или это просто случайность? В последнее не верилось, но всё может быть.

— Каждая семья должна участвовать в жизни рода и вносить свою лепту.

— Вы откуда знаете, кто сколько для рода Наумовых сделал? — хмыкнул я.

— Кузьма прав, — вставил молчавший до этого Василий.

— Прошу меня простить, если обидел, — он поднял руку. — Пётр Сергеевич Наумов хвастался, что теперь в его роду есть семья, имеющая реальный боевой опыт, на которую можно рассчитывать. Жаль, что Ваши мастера так неожиданно уехали, сейчас бы их помощь и опыт очень пригодился. Это бы позволило избежать ненужных жертв как с нашей стороны, так и со стороны непричастных.

— Не внезапно, а ещё пару дней назад. Скорее уж вы так неожиданно решили провести эту операцию. Как у нас говорят, победа определяется ещё на этапе планирования и подготовки. Достаточно всё правильно просчитать, учесть неожиданности и никаких жертв не будет.

Василий при этих словах едва заметно улыбнулся. Может, я и перегнул немного палку, решив его учить, но он сам виноват.

— Вы правы, — Леонид встал. — Если передумаете и решите оказать нам помощь, свяжитесь со мной.

— Обязательно, — ответил я ему таким же доброжелательным тоном.

— Я ещё с Кузьмой Фёдоровичем поговорю, — сказал ему Василий. — Не ждите меня.

Мы проводили взглядами начальника службы безопасности Воронцовых, посидели немного молча, чтобы он отошёл подальше.

— Что это было? — спросил я у Василия. — Что за нарушение субординации? Обычно человек такого высокого положения должен приглашать на разговор к себе в кабинет, а не бегать по институтам.

— Его князь Воронцов послал к Петру Сергеевичу на переговоры. Они действительно затеяли большую операцию. Нужно три, максимум четыре мастера, чтобы всё провернуть, но своих привлекать не хотят.

— И что Пётр Сергеевич? Послал его с этим предложением?

— Наумовы не занимаются военными операциями. Деньги, связи, решение вопросов в правительстве — вот наша помощь во всём этом деле с наследником. Я не слышал, но уверен, что глава ему об этом и напомнил. Дескать, денег дам, организую что нужно, но людей на убой не пущу. И Воронцовы про тебя ему напомнили.

— Ну да, целая фирма наёмников, сидящих без дела. Только приехать куда-то на край света повоевать, а потом вернуться в тихую и безопасную гавань — это одно, а устраивать войну у себя дома — совсем другое. Но Пётр Сергеевич тоже молодец. Свалил всё на меня.

— Ты его плохо знаешь, — улыбнулся Василий. — Сейчас бы ты согласился, а он тебя завтра пропесочил как следует, чтобы головой думал. Он часто так делает с главами семей. Даёт немного свободы, а потом смотрит, как справляешься. Чаще, конечно, по башке бьёт, но может и похвалить. Он старается держать руку на пульсе, следить за всем, что происходит в роду. Наверняка он знал, что твои уехали корабль встречать. Кстати, как самочувствие, восстанавливаешься?

— Понемногу. Ещё пару недель и приду в норму.

— Пару недель — это много, — он задумчиво покачал головой. — Надо бы завтра.

— А что случилось? — удивился я.

— Я пробил связи того мастера, с которым мы встретились на даче Бергов. Нашёл его инструктора по рукопашной и выяснил, что он бывший спец военной разведки. Но сейчас это уже не имеет значения, а важно то, что я вышел на кое-кого из мафии кто был завязан на это дело. И замешана там не только земля под офисными зданиями, но и ещё кое-что. У нашей фирмы эксклюзивно поставляющий на местный рынок компоненты для энергетиков появился конкурент. И Берги ему поперёк горла.

— Тогда нужно привлечь Конева, он с ними разберётся. А если дело потерпеть может, то как только я в норму приду, с радостью поучаствую.

— Не хочу никого привлекать, — прямо сказал он. — У нас с мафией договорённости о ненападении.

— У-у, — протянул я.

— Они на детей позарились, падлы, — сквозь зубы сказал он. — И где шанс, что через полгода не передумают? Когда нам станет не до разборок с ними, ударят в спину. Или перейдут на сторону Разумовских. У них там целая лаборатория. Они не только порошки варят, от которых спортсменам и экспертам вреда больше, чем пользы, там ещё наркота замешана.

— Я понял. Придётся тебе тогда подождать. Неделю, не меньше.

— План пока составлю и прослежу за ними немного.

— Не засветись и не спугни.

— Само собой, — уверенно заявил он. Даже улыбнулся с небольшим облегчением. — Буду ждать звонка.

Я пожал ему руку на прощание, проводил взглядом. С мафией мы разберёмся, это не такая уж и большая проблема. Спешка же князя Воронцова и его решение укусить старшего брата мне не нравилась. Ни к чему хорошему это не приведёт, только противостояние обострит. Вроде родные браться, а грызутся как волки.

Посидев немного в одиночестве, понял, что в голову всё равно ничего хорошего не придёт. До полудня оставалось минут пятнадцать, и я решил проведать Чжэнь. Что-то не ожидал, что она так неожиданно сляжет. Наверное, перестаралась во время той тренировки. Упорство — хорошая черта, если она направлена в нужное русло и не приводит к печальным последствиям. Вот и мне будет наука, чтобы думал и оценивал силы учеников. Не знаю, что лучше, стремительно прогрессировать с большим шансом покалечиться, или неспешно развиваться, но не боясь за собственное здоровье. Девять из десяти выберут второй способ, но всегда найдётся смельчак, решивший рискнуть всем. Девять из десяти смельчаков погибнут и только один доберётся до вершины мастерства. Это я перефразировал одну старую японскую мудрость. В Японии часто говорят про отважных и рискнувших, но на самом деле безопасность они ставят на первое место. На моей памяти был только один мастер, спешащий стать сильней. Закончилось всё тем, что он сгорел в огне, который создал, но не смог укротить. Вышло поучительно, об этом даже по телевидению говорили пару месяцев. А после огромных потерь за последние полгода, Император Тайсе и вовсе запустит программу по воспитанию мастеров с максимальной осторожностью. Чтобы все добрались до нужного уровня силы годам к тридцати и не сгинули в самом расцвете сил.

— Роман Игнатьевич, Наталья Алексеевна, доброго Вам утра, — поздоровался я, войдя в медицинский корпус и застав доктора Шимова разговаривающего с помощницей у стойки приёма посетителей.

— Кузьма Фёдорович, здравствуй. Как самочувствие? Как идёт восстановление сил?

— Нормально. Вчера принял коктейль «Экстра 10К», поэтому чувство такое, словно взорвусь, если остановлюсь минут на десять. А как?..

— Госпожа Цао чувствует себя удовлетворительно, — понятливо кивнул он. — Повышенная температура, слабость и полнейший хаос внутренней силы.

— Хаос не прогрессирует?

— К счастью, нет.

— Разрешите её проведать?

— Только если пообещаете не проводить опасных тренировок, пока она в таком состоянии.

— Само собой. Недели две теперь подождать надо, пока всё устаканится.

— Лучше использовать слова «успокоится» и «вернётся в норму», — поправил он.

Я спорить не стал, благодарно кивнул и поспешил к лестнице. На втором этаже ощущалось присутствие Сяочжэй и мастера Че. А вот принца и его телохранителя поблизости не было. Старшая из принцесс встретила меня у палаты, мило улыбнулась, пропуская внутрь. Прежде, чем закрыть дверь, внимательно осмотрела коридор.

— Привет, — сказал я Чжэнь. — Хорошо выглядишь.

— Спасибо, — она улыбнулась точно так же, как и Сяочжэй секунду назад. То ли у них это семейное, то ли они вместе тренировали милые улыбки.

Я сел рядом с больничной кроватью, которую сложили так, чтобы девушка сидела. Под спину положили особую мягкую подушку, чтобы не было складок, и они не давили на больную спину.

— Сестра после такой тренировки неделю на животе спала, — я протянул к ней руку, беря ладонь. — Сожми крепко. Можешь использовать силу. Неплохо. Тебе сейчас сколько лет?

— Восемнадцать, — немного смущённо ответила она.

— Хороший возраст. В том смысле, что будь тебе двадцать два, я бы не был уверен, что ты успеешь стать мастером к обозначенному сроку. А так, впереди ещё уйма времени.

С другой стороны кровати села Сяочжэй и пару минут они разговаривали.

— Кузьма, тебе надо быть осторожным с нашим старшим братом, — перевела Чжэнь слова сестры. — Что бы он тебе ни говорил, а цель у него одна — получить знания. Ютан мастер ближнего боя и недавно поднялся на первую ступень. Мы уверены, что вторая поддастся очень скоро и также легко. Он талантлив, но среди прочих наследников считает себя самым слабым. Сила, что досталась ему, имеет один существенный недостаток, она обделена защитой. Отец даже подарил ему боевой посох из особой сокровищницы, чтобы компенсировать недостаток, но брату этого мало.

— Посох, кстати, зачётный.

— Какой? — не поняла Чжэнь слова на японском.

— Хороший, говорю. Что может?

Чжэнь перевела, посмотрела странно, словно это был огромный секрет. Сяочжэй ответила, затем кивнула.

— Он может отразить большинство направленных техник. Особенно удачно работает с кинетическими атаками и любой тяжестью.

— Ага, хорошая вещица, — согласился я. — Только большая и неудобная. В карман не спрячешь. Говорите, он учиться приехал? Укреплению тела?

— Он хочет узнать секреты особых тренировок, — кивнула Чжэнь, поджала губы.

— Так ты ему расскажи, — я улыбнулся, пожал плечами, видя их удивлённые взгляды. — Устал повторять, не годится «укрепление тела» для классических мастеров. Если только он не хочет стать значительно слабее, приобретя сомнительные умения защиты.

Посмотреть бы на лицо принца, когда он попросил рассказать ему о тренировке, а сестра показала синяки на спине. Ну, пусть себе таких же наставит, может, поумнеет.

— Есть в моём арсенале хорошие защитные техники, которые подойдут любому мастеру, — сказал я. — Но маловероятно, что я передам их Чжэнь. Для того чтобы стать мастером это не нужно. А путь развития… не знаю, введёт его в заблуждение, только и всего. Конечно, если он умный, как Лу Хань, тогда да, сможет приспособить что-то для себя. Только сильно сомневаюсь, что Ютан также одарён, поэтому ничего страшного не вижу. Странно, что талантливый мастер решил подглядывать за экспертом, который только в начале пути. И он пять лет будет за тобой хвостиком бегать? Или он привёз кого-то с собой?

На последний вопрос девушки переглянулись.

— Угадал, значит. Можете смело говорить брату, что собезьянничать не получится, при всём уважении. Он может попытаться, но лишь потратит время.

— Тогда нам не о чем беспокоиться, — перевела слова сестры Чжэнь. Мне показалось, она сказала это с облегчением.

— Без наставника, который на одном из этапов должен быть всегда рядом, ученик пострадает… может пострадать, — я улыбнулся. — Доктор Шимов, который лечит Чжэнь, немного доработал мою технику. Теперь ученика она не убьёт, но присмотр в любом случае необходим.

— Без наставника заниматься очень сложно, — Сяочжэй достала книжицу из потайного кармана. — Техника «Духовного моря». Перевода нет. Будем изучать прямо из книжки, под моим руководством. Так что ученик Кузьма, будь внимателен и собран.

Принцесса расплылась в довольной улыбке. Открыла книжку, посмотрела на первую страницу, закрыла, убирая во внутренний карман.

— «Духовное море», — начала она, — это техника постоянного контроля за силой. Мастер, практикующий её, должен быть спокоен и всегда сосредоточен. Её может использовать в любое направление, молния, огонь, камень и воздух.

— Камень, что это? — не понял я.

— Гравитация и кинетика, — пояснила она. — А также ближний бой, но в меньшей степени. Так вот, обычно, когда мастер хочет использовать технику, он обращается к силе, оценивает её, черпает сколько нужно и пускает в ход. Мастера «духовного моря» действуют иначе. Они контролируют весь объём сил, поэтому могут задействовать больше, чем другие одарённые. К тому же это происходит значительно быстрее, так как скорость прохождения силы выше.

— Это понятно, — кивнул я. — Как и то, что водоворот позволяет силе циркулировать, а значит использовать без подготовки. Вопрос с контролем. Следить за всем объёмом доступных сил, даже не представляю, как это реализовать на практике. К примеру, я всегда держу доспех духа активным, могу резко разогнать его, практически за долю секунды. Это позволяет резервировать лишь часть энергии, но… словами не описать.

— Доспех духа постоянно активен, когда бодрствуешь?

— Всегда. Даже когда сплю. Это не очень сложно, если приноровиться.

Сяочжэй долго смотрела на меня. По глазам видно, что она мне верит, может, удивление так скрывает?

— Если подобное не сложно, тогда Чжэнь станет мастером уже послезавтра, — улыбнулась она. Любопытно, что, переводя её слова, Чжэнь говорила о себе в третьем лице. — Это одна из последних глав книги. В нашей семье ещё никто не смог добиться того, чтобы удерживать контроль над силой дольше четырёх дней. А доспех… вряд ли кто-то сможет продержаться один день.

Я не стал говорить, что есть сотня мелких хитростей и уловок, чтобы добиться того же. Сейчас это не важно.

— Первый этап техники, создание самого «моря». Второй — посвящён водовороту сил. Ты сам освоил их, но может быть… с ошибками, — Чжэйнь немного сбилась, пытаясь подобрать более понятные слова. Сказала что-то сестре, и та согласно кивнула. — Начнём с простого…

Соломина Алёна, общежитие МИБИ, полдень

Сидя за столом в комнате общежития, Алёна пыталась зубрить слова с последнего урока английского языка. Но так как мысли её были совсем в другом месте, то она уже третий раз добралась до конца страницы и, опомнившись, поняла, что не помнит ничего из того, что только что прочитала. Вздохнув, девушка посмотрела на часы. До занятий осталось чуть меньше часа.

В замке двери щёлкнул ключ и секунду спустя в комнату вошла Наталья со спортивной сумкой на плече.

— О, Алёна, привет! — Таша улыбнулась, помахала рукой.

— Привет. Опять сбежала с занятий?

— Отпросилась, — поправила девушка, проходя к своей койке и бросая на покрывало сумку. — На три дня. Наш класс к экзаменам готовится, а я уже всё сдала. Всего одна четвёрка, да и то, злобный старикан из вредности поставил. А ты что читаешь?

— Английский, — Алёна вздохнула.

— А, глаголы, — Таша заглянула в тетрадку. — Полезно. А чем Кузя сегодня занят? Он у себя в зале?

— Не знаю, — Алёна дёрнула плечами, словно хотела пожать, но в последний момент передумала.

— Что это за странная интонация в твоём голосе? — удивилась Таша. Переставив второй стул, села рядом. Посмотрела на хмурое лицо девушки. — Вы что, поругались?

— Нет, — Алёна поджала губы, задумалась на секунду. — Не ругались.

— Вижу тебя насквозь! — сказала Таша и рассмеялась. — Что он учудил на этот раз? Кроме того, что ходил на свидание с этой выскочкой. Я у девчонок в классе кое-что выяснила. Оказывается, наследник Николай в неё влюблён без памяти. Она его почти на восемь лет старше. Он поэтому на ровесниц внимания не обращает. Только на тех, кто под неё косит. Есть у нас пара дур, которые волосы также красят, одеваются и даже манере разговора пытаются подражать.

На тему Ульяны они с Ташей долго говорили по телефону накануне. Удивительно, что за полдня она сумела раздобыть столько информации.

— Почему Кузя не сказал, что князь хочет их поженить с… кто она ему, даже не дочь.

— Младшая сестра супруги, — кивнула Таша. — Ей уже двадцать три, ещё годик и все вокруг будут шептаться, что она так и останется в девках. Для неё это отличный шанс, чуть не сказала последний. Вцепится как клещ и будет… Кхм… Не переживай ты так. Мама часто говорит, что доверие скрепляет, а ревность разрушает. Может, они про Николая весь день разговаривали. Ты с Кузей говорила?

Алёна покачала головой, уперев взгляд в тетрадку.

— Я же тебе рассказывала, как нужно действовать. Поговори, начни издалека и смотри, будет юлить или нет. А заюлит — бей в глаз, — Таша засмеялась.

— Я хотела поговорить, но он на обед не пришёл, — вздохнула Алёна. — По-моему, я утром глупо себя повела и…

— Поругались? — приподняла брови Таша.

— Нет! Мы даже не разговаривали.

— Ага, — взгляд Таши стал пристальным, отчего Алёна виновато насупилась.

— Просто он обещал, что учить никого не будет, только меня. А сам с Чжэнь занимается и…

— Ой, Алёна, это же политика! — всплеснула руками Наталья. — Кто же станет передавать секретные техники на сторону, тем более другой стране. Стулу, на котором ты сидишь, понятно, что китайцы тут же откроют свою школу и будут учить детей «укреплению тела», чтобы каждый смог стать мастером, пусть не в двадцать лет, но хотя бы к двадцати пяти. И когда остальные только начнут становиться мастерами, они уже поднимутся на вторую ступень. Не знаю, что задумал Кузя, но я ему доверяю.

Таша посмотрела на подругу, накрыла её ладонь своей.

— Ты для него не просто ученица, а боевая подруга. Он сейчас на передовой с винтовкой, а мы должны ему патроны подносить, а не скандалы учинять. Понимаешь? Ну, иногда в воспитательных целях можно дать подзатыльник, чтобы не расслаблялся, — Наталья снова улыбнулась. — Поговори с ним, вот прямо сейчас. Позвони, узнай, где спрятался и поговори.

— Он же без телефона остался, — напомнила Алёна.

— Позвони Хованской. Она всегда знает где он. То ли жучок на него повесила, то ли следит с биноклем. Странная она, иногда даже пугает. Ладно, — видя взгляд Алёна, Наталья встала. — Сейчас по территории пробегу, узнаю, где Кузя. — Если он без обеда остался, то можно дружеский ужин устроить. Представь себе, мне папа вчера сказал, чтобы я с вами обязательно пообедала или поужинала, когда там наследник будет. Дескать, надо налаживать дружеские отношения и связи. Только это секрет. Вот ведь, всё разболтала, хотя обещала никому не говорить. Всё, всё, я пошла, пока ещё что-нибудь не рассказала. Как найду Кузю, сразу позвоню. А ты насчёт ужина всё разузнай.

Таша одобрительно положила руку на плечо подруги и словно метеор умчалась. Даже дверь в комнату не стала закрывать на ключ. А ведь Алёна говорила ей, что это одно из главных правил. Один раз забудешь закрыть дверь, и добрые соседки по этажу пройдут по твоей комнате как по витрине и возьмут попользоваться всё, что не прибито к полу и не приклеено к столу. Алёне на первом курсе приходило драться с соседками, вбивая в их головы, что у неё нельзя ничего брать, одалживать и даже просто примерять. На этом этаже корпуса жили в основном девушки из благородных семей, но то ли из спортивного интереса, то ли по привычке, даже они иногда брали у соседок что-нибудь интересное и нужное. К тому же Алёна не любила, когда её беспокоили за домашней работой или когда она просто читала книгу.

Встав, девушка прошла к двери, чтобы закрыть на замок, но в это время в дверь постучали. Открыв дверь, Алёна хотела что-то сказать, но так и замерла с открытым ртом.

— Привет, — Кузьма приветственно поднял руку. — Хотел с тобой поговорить. Пустишь?

— Н… нет… — удивлённо произнесла девушка.

Кузьма сделал грустное выражение лица, посмотрел печальными глазами.

— То есть, входи, конечно… только…

Алёна быстро втянула его в комнату, выглянула в коридор. Вроде бы кто-то мелькнул в другом конце у лестницы, но вряд ли они успели заметить парня.

— Это женское общежитие, — быстро сказала Алёна, закрывая дверь и щёлкая замком. — Если тебя заметят или узнают об этом, то будут большие проблемы. Могут даже выселить и придётся из дома ездить, а это час в дороге по пробкам в каждую сторону.

— Не узнают, — улыбнулся он. — У меня ж техника невидимости есть. Вроде не заметили.

— Вроде, — Алёна вздохнула. — Нельзя быть таким беспечным.

— Хорошая комната, — оценил Кузьма, с любопытством разглядывая обстановку. — Твоя койка? Я сяду?

— Садись, — Алёна немного смутилась, но в комнате у неё всегда был образцовый порядок, поэтому она не переживала, что Кузя может увидеть что-нибудь, что для его глаз не предназначено.

Парень похлопал по кровати рядом с собой, смутив её ещё больше. Алёна пару раз кашлянула, но решила сесть на стул. В голове мелькнули мысли о том, что надо бы расспросить его по поводу свидания и может немного разозлиться, но вспомнились слова Таши про патроны.

— Я… — начала Алёна, затем опустила взгляд и пересела на кровать рядом с Кузьмой. Взяла его ладонь и крепко сжала. Ей очень нравилось держать его за руку. Ладони у него были не такие уж и грубые, как могло показаться, но очень сильные.

— Ты меня прости, — сказал он. — Обещаю исправиться и больше так не поступать.

Говорил он так, словно не знал, в чём провинился, но спешил извиниться. «И почему парни всегда так делают?» — подумала она.

— Ты должен был сказать мне, что… про свидание и планы князя Воронцова, — тихо сказала Алёна. В груди немного защемило, то ли от обиды, то ли ещё от чего-то. Стоило поднять эту тему, и она снова почувствовала привкус обмана и предательства. Она почти всю ночь не спала, сначала переживая за Кузьму, а потом изводя себя мыслями, от которых становилось очень больно и обидно. — Мог бы взять меня с собой…

— Получилось бы очень странное свидание, — рассмеялся он, затем поймал её взгляд, немного наклонив голову. — Хорошо, что ты здесь осталась. Двоих вытащить из той ситуации было бы сложнее. А какие планы у князя? Я что-то не в курсе.

— Выдать за тебя Ульяну, — Алёна даже возмутило его спокойствие и непонимание.

— А, эти планы. Нет, определённо надо решить эту проблему как можно быстрее. Чтобы не приставали с жёнами и невестами. Надо только с твоим дедом всё утрясти, с Петром Сергеевичем, с Тасей. Последнее будет сложнее всего. Но думаю, когда я скажу заветное слово «Цао», она сразу согласится.

— На что? — теперь уже Алёна не поняла, что он имеет в виду.

— На то, чтобы я взял тебя второй женой, — сказал Кузьма и сам удивился, что сказал это так легко. Даже смутился, очень смешно поморщившись. Да и у Алёны сердце застучало немного быстрее. Она даже приложила вторую ладонь к щеке, проверить не краснеет ли, а то выйдет очень неловко.

— А помнишь, ты обещал? — сказала Алёна. — Поцеловать, когда никто не будет смотреть. За нами же сейчас никто не подсматривает?

— Легко.

Ладонь Кузьмы коснулась щеки Алёны, отчего сердце девушки застучало ещё быстрее, а по рукам побежали мурашки. Она сама потянулась вперёд, спеша коснуться губами его губ. Это было очень приятно и…

Замок на двери щёлкнул, и она как-то резко распахнулась.

— Алёна, я узнала… — раздался голос Таши. — Ой… Пойду ещё погуляю…

Последнее она добавила очень тихо. Алёна сидела как раз лицом к двери, чтобы увидеть изумление на лице девушки. Таша тихо прикрыла дверь, щёлкнула замком, закрывая её.

— Таша приехала? — удивился Кузьма. — Давно?

— За минуту до твоего прихода, — сказала Алёна. Не удержалась, коснулась пальцами губ.

— Меня так один раз мама застукала с Фудзиварой, — засмеялся Кузьма.

— Ты громко не разговаривай, а то соседки услышат и Надежде Николаевне доложат. Вот тогда будет не до смеху.

Кузьма приложил палец к губам, пытаясь сдержать смех. В этот момент зазвонил телефон Алёны, лежащий на столе. На экране высветился незнакомый номер. Алёна неохотно выпустила ладонь Кузи, прошла к столу.

— Алло.

— Соломина? Алёна? Это Ульяна Воронцова.

— Да, я слушаю, — она удивлённо посмотрела на Кузю.

— Мне Кузьма срочно нужен, ты не знаешь, он далеко?

— Нет, не далеко. Буквально рядом сидит, — голос Алёны сам собой немного похолодел.

— Дай, пожалуйста, ему трубку.

Алёна хотела было ответить грубо, но передумала и даже улыбнулась. Протянула телефон Кузьме, одними губами сказав: — «Воронцова». Он посмотрел на телефон с ещё большим удивлением, чем она, затем нажал кнопку громкой связи.

— Кузьма слушает.

— Привет, это Ульяна, — довольно торопливо сказала она. — Мне нужна твоя помощь. Желательно сегодня. А ещё лучше — прямо сейчас.

— Что случилось? — Кузьма перевёл взгляд на Алёну, вопросительно приподнял брови. Девушка пожала плечами, как бы говоря, что не понимает.

— Я вспомнила кому принадлежал тот голос, — Ульяна заговорила немного тише. — Помнишь, который угрожал нас убить, там, в автобусе.

— Это уже интересно…

— Ты можешь приехать? Я сейчас на Патриарших прудах.

— Приехать не смогу. Обещал, что территорию МИБИ покидать не буду. Давай я к тебе своего человека отправлю. Мастера Балуева. Он тебя в институт привезёт, здесь всё расскажешь.

В трубке на минуту повисло молчание. Кузьма немного посерьёзнел, но нашёл ладонь Алёны и слегка сжал.

— Хорошо, — в итоге согласилась Ульяна. — Записывайте адрес…

Глава 4

Матчин Кузьма, МИБИ, первый корпус женского общежития

Едва Алёна выключила телефон, в дверь комнаты торопливо постучали, затем поскребли ногтями. Я вопросительно посмотрел на подругу, она ответила примерно таким же взглядом. Пару секунд спустя замок щёлкнул и дверь слегка приоткрылась, а в просвете появилось любопытное лицо Натальи. Ничего особенного не увидев, она быстро вошла, закрывая за собой дверь на ключ.

— Не хотела вам мешать, — виновато улыбнулась она. — Но нас спалили. Какая-то девчонка рыжая, стриженная под мальчика, сдала Кузьму коменданту.

— В шкаф? — спросила Алёна, с тревогой в голосе.

— В окно, — рассмеялся я. — Так, у нас появилась проблема по имени Ульяна. Жду вас в комнате клуба минут через десять.

— Хорошо, — сказала Алёна, первой поспешив к окну. Взялась за ручку и только потом опомнилась, удивлённо посмотрев на меня. — Высоко ведь.

— Разницы нет, что третий, что четвёртый этаж, — я прошёл к окну, положил ладонь поверх её, поворачивая ручку. В комнату сразу ворвался холодный воздух.

Подмигнув девушкам, я перемахнул через подоконник и рухнул вниз. При падении с высоты самое сложное вовремя использовать силу, чтобы погасить скорость. Ты сначала вязнешь в кинетическом поле, чтобы выпасть из него перед самой землёй. И чем точнее угадать этот момент, тем ниже придётся падать. Мне повезло выйти над большим сугробом, в который я утонул едва ли не по пояс. Когда холодный порыв ветра прошёлся по волосам, я понял, что забыл на кровати шапку. Вот чёрт, из-за Алёны всё из головы вылетело. И хорошо, что окна комнаты выходили не во двор, а за дом, избавив меня от случайных свидетелей. Взлохматив волосы, я начал выбираться из сугроба и направился вокруг здания, оставляя за собой глубокий след. Из окна наверняка будет видно, если комендант догадается посмотреть вниз.

Стоило вновь подумать о прикосновении губ Алёны, как кровь забурлила, и я помчался по дорожке, провожаемый удивлёнными взглядами группы девушек. Добежав до общежития преподавателей, взлетел по лестнице и как ураган прошёлся по комнате, переодеваясь. Я такой эмоциональный подъём не чувствовал, наверное, со дня нашей свадьбы с Тасей. Хотя там всё прошло гораздо спокойней. А сейчас я просто остановиться не мог, поэтому до клуба добежал ещё быстрее, чем до дома и, к удивлению, обнаружил неожиданных гостей. Пара японцев, купившие на аукционе мою технику рядом с ними незнакомый пожилой индус. Последнего я не знал, он был невысок ростом и полностью седой. Одет солидно, как богатый бизнесмен, на пальцах перстни с крупными драгоценными камнями.

— Господа, добрый день, — поздоровался я на английском.

— Здравствуйте, мистер Матчин, — кивнул индус. Я бы дал ему лет шестьдесят. Ещё надо отметить, что он был очень сильным мастером и совершенно это не скрывал. Японцы на его фоне выглядели как студенты.

— Прошу, проходите, — я сделал приглашающий жест, но индус почему-то покачал головой, посмотрев на дверь одной из аудиторий в начале коридора. Там находился знакомый мастер, но так сразу я не смог вспомнить, где мы пересекались. У него был необычный и уникальный отголосок силы. Мне вспомнился аэродром, откуда нашу группу отправляли на Курильские острова. Точно! Он был в составе группы Орловых. Значит, кто-то из военных.

Японцы от приглашения отказываться не стали, коротко кивнув. Интересно, военный следил за ними или за индусом?

— Дурдом, — тихо проворчал я, заходя в комнату.

Пройдя к столу, первым делом включил электрический чайник, проверил запасы чая и сахара. Второй раз за день задумался, где носит сестёр Юй? В больничном корпусе их не было, как и в комнате общежития. Плохо, что телефона нет. Так бы позвонил им и всё узнал.

— Слушаю Вас, — сказал я, садясь за стол. — Заранее прошу простить, что не смогу уделить достаточно времени, так как нужно сделать пару важных звонков.

Что можно сказать о японцах: мужчины, обоим за сорок, не помню, чтобы мы встречались раньше. Наша семья вращалась около клана Фудзивара, редко пересекаясь с кем-то, кто их не поддерживал. И имена их мне ничего не говорили. Договор с торговым домом подписала род Укита. Собственно, мастера носили это имя.

Один из гостей достал большой конверт, подошёл к столу и протянул его, как подобает передавать важный документ уважаемому человеку. Давно я не видел подобных манер.

— Спасибо, — сказал я, принимая конверт.

— Император Тайсе приглашает Вас с семьёй посетить его дворец в Токио. Он желает встретиться с Вами лично.

— Слишком большая честь для меня, — я покачал головой. — Вы передайте ему, вдруг он не знает, что у меня со многими кланами… сложные отношения. На моих руках кровь японских мастеров.

— Император знает об этом и обещает обеспечить безопасность.

— У меня слишком много забот дома, — сказал я, выделив последнее слово. — Смерть Императора Ивана Николаевича потрясла всех нас и предстоит много работы, когда власть перейдёт к его наследнику. Я уже говорил на эту тему с господином Фудзивара и догадываюсь, о чём хочет побеседовать со мной Императора Тайсе.

— Император был настроен благодушно, говоря о Вас, — не сдавался японец. — Он надеется, что вы примете его предложение, даже как представитель дипломатической миссии.

Я не смог скрыть удивление. Матчины понадобились правителю Японии как подданные Российской Империи? Очень интересно. Или это всё ещё предлог, чтобы заманить меня? В любом случае, как героя войны на Курилах меня там особенно ждут. Как бы доброжелатели не взорвали самолёт ещё до посадки. Лично с Тайсе я не встречался ни разу, даже издалека не довелось посмотреть. До недавнего времени считал его хорошим правителем, пока не встретил Императора Цао, назвавшим его жадным и недальновидным. А потом случилось много всего нехорошего, в том числе нападение на острова, существенно испортившее моё впечатление о нём.

— Обещаю над этим предложением подумать, — в итоге сказал я, что означало, что меня Император сможет увидеть только на фото. Но произнесено было серьёзным тоном, чтобы гости не пустились в долгие уговоры.

В коридоре как раз послышался голос Таши.

— Император Тайсе ждёт Вас, как можно раньше, — сказал представитель семьи Укита. — Не затягивайте с решением. Достаточно будет позвонить в посольство, и мы предоставим Вам частный самолёт.

— Само собой, как надумаю, то сразу позвоню, — покивал я, даже улыбнулся.

Дверь в комнату приоткрылась и второй раз за день я увидел любопытный взгляд Таши. Помахал ей рукой, показывая, что они могут входить. Японцы вежливо попрощались и удалились. Следом за ними ушёл индус, а ещё спустя минуту удалился военный, засевший на этаже.

— Мне сладкий, — сказала Таша, прыгая в кресло у стола и глядя, как я разливаю чай. Для друзей у меня специально были припасены большие разноцветные кружки. — И лимон, ага.

Алёна кивнула, когда я показал на сахар.

— А что было? — спросила Таша.

— Японцы подозрительно подобрели и в который раз вспомнили обо мне, — отмахнулся я, толкая в её сторону конверт. — Император Тайсе зовёт в гости, чтобы поговорить по душам.

— А что здесь написано? — она развернула послание, которое смело можно вешать на стену, как изысканную каллиграфию. Я бросил взгляд, пробежал по иероглифам, нашёл четыре незнакомых.

— «Приезжай мы всё тебе простили», — хмыкнул я. — Только очень вежливо и многословно.

— Поедешь? — заинтересовалась она. — Я бы съездила, говорят в Японии очень красиво.

— Смеёшься? Нет уж, чем я дальше от них, тем спокойней и безопасней. Может это письмо на стену повесить? Рядом вон с той картиной. Рамку только нужно заказать… Что у вас? Комендант сильно ругала?

— Нет, — Таша улыбнулась. — Сказала, что надо комнаты иногда проветривать и ушла. А той рыжей надо бы шею намылить, чтобы не ябедничала.

— Забыл. Алёна, у тебя в телефонной книжке номер Балуева есть. Ему же позвонить надо. Вылетело из головы. А то Ульяна нас до самого вечера ждать будет.

— Я записывала, — сказала Алёна, листая список контактов. Таша следила за этим с большим любопытством. — Вот.

Василий ответил после десятого гудка.

— Приёмная, — прозвучал его спокойный голос.

— Передайте господину Балуеву, что его хочет слышать господин Матчин.

— А, Кузьма, не узнал, — голос сразу потеплел. — Твой номер?

— Нет, ученицы моей.

— Ага, запишу.

— Мне нужна твоя помощь, не очень занят?

— Нет, сейчас свободен.

— Нужно Ульяну Воронцову в МИБИ привезти. Она сейчас у родителей дома, на Патриарших. Я тебе скину сообщением её номер телефона.

— Привезу. Надеюсь, меня в похищении не обвинят, — он рассмеялся.

— Надеюсь, что нет, — поддержал его я. — Жду вас. И осторожней там.

— Само собой.

Нажав кнопку отбоя, вернул телефон Алёне. Пока она отправляла сообщение, я откинулся в кресле, задумчиво смакуя ароматный чай.

— Всё так серьёзно? — спросила Таша. — Может папе позвонить?

— Сейчас это будет лишним. Сначала послушаем, что скажет Ульяна. Если она решила звонить мне, а не сообщить об этом своим, значит, не всё так просто.

— А мне кажется, что не из-за этого, — Наталья поставила локти на стол, беря кружку в руки. — Думаю, что она хочет загрузить тебя своими проблемами. Ты их будешь решать, а она станет тебе должна. Потом упадёт на грудь и начнёт плакать, благодарить, что ты её спас. И обязательно поцеловаться потянется.

Таша смешно сложила губки, потянулась к кружке, чтобы поцеловать.

— Не смешно, — сказал я, но всё же улыбнулся. — Давайте её для начала выслушаем…

Дверь в комнату распахнулась и на пороге появилась Юй Фэйфэй. На её лице промелькнуло облегчение и страх. Она бросилась к столу, но я немного опередил её, перехватив в центре комнаты.

— Что случилось? — я подхватил её под локоть. Не левой скуле девушки красовался синяк, а щека заметно припухла. Багрово-красный след поднимался к глазу и переносице. Совсем свежий, полчаса не прошло.

Фэйфэй что-то быстро сказала, потянув меня за рукав, но её качнуло, поэтому я подхватил её на руки. Спортивный костюм у ней был мокрым, особенно колени и рукава. Скорее всего, упала несколько раз, пока бежала.

— Понял, не волнуйся, — кивнул я и вышел в коридор.

Из здания мы выскочили, едва не сбив шумную группу студентов из туристического кружка. Они занимали комнату недалеко от нашей, поэтому узнали, дружно поздоровались, с удивлением провожая взглядами. Остановившись на перекрёстке дорожек, я посмотрел на Фэйфэй.

— Где, куда идти?

Она что-то сказала, подняла руку, показывая на здание, где находились спортзалы, в том числе малый зал кружка Лень.

— Хорошо. Я разберусь. Алёна, — я оглянулся. — Отнесите Фэйфэй в медицинский корпус. Скажите доктору Шимову, что сейчас Кузьма начнёт буянить и количество больных резко увеличится.

— Кузя, — Алёна взяла на руки Фэйфэй, посмотрела строго и немного с тревогой.

— Всё нормально, я вполне могу держать себя в руках. Но день сегодня просто сумасшедший. Взрыв на солнце, что ли? Откуда всё это массовое помешательство? Наташа, иди с ней.

— Да я только со стороны гляну, — начала было девушка, но сдалась под моим строгим взглядом. — Хорошо, хорошо, буянь на здоровье. Потом в интернете посмотрю.

Она показала мне язык и подтолкнула Алёну в спину. Я же побежал в сторону учебного корпуса. Рядом с ним было заметно необычное оживление. Девчонки из группы карате что-то бурно обсуждали с группой парней их секции борьбы. Все в верхней одежде, накинутой поверх спортивных кимоно, словно их внезапно попросили из здания. Когда я подбегал, из главного входа выходили ещё две спортивные секции в полном составе. Спрашивать, что случилось, я не стал, так как почувствовал в здании Артёма Никитича, начальника службы безопасности МИБИ. Проскочив мимо выходящей группы, неспешно прошёл по опустевшему коридору к залу клуба Лень.

— Опоздал? — спросил я, входя в зал.

— Не очень, — ответил Кравец. Он стоял недалеко от двери, скрестив руки на груди и прожигая взглядом высокого и худощавого китайца. Телохранитель принца, собственной персоной. А я всё гадал, как он выглядит. Надо отдать ему должное за то, что умел не попадаться на глаза. Я его присутствие раз пять ловил в течение дня, но ни разу не увидел.

Телохранитель стоял в центре комнаты, заложив руки за спину и спокойно глядя на нас. Он словно перегораживал половину помещения. Позади него, опустив голову, сидела Юй Ми. Я не заметил ничего серьёзного, кроме припухшей щеки и разбитой губы. Несколько капелек крови испачкали ей спортивный костюм.

— Артём Никитич, — хмуро сказал я, смерив взглядом китайца. — А можно выгнать с территории МИБИ всех посторонних? Мне начинает казаться, что на один квадратный метр мастеров здесь становится слишком много.

— Геннадий Сергеевич уже поставил задачу, — сказал он. — Сколько здесь работаю, никогда такого бардака не было.

Я шагнул вперёд, выходя к китайцу. Он был на полголовы выше, но немного уже в плечах. Под зимней одеждой просматривался традиционный китайский костюм, похожий на те, что любил носить мастер Че. Минуту мы смотрели друг другу в глаза. Взгляд у него был холодным и острым, словно бритва. Этот убьёт без зазрения совести.

— Она оскорбила наследного принца Цао, — сказал он на ломаном японском. — Её ждёт наказание.

— Все её поступки — мои поступки, — ответил я. — Считай, что я его оскорбил. И ты не её ударил, ты меня ударил.

Я ткнул себя пальцем в грудь.

— Хочешь попробовать ещё раз? Давай, — нагло улыбнулся я. — Только учти, я могу сдачи дать. Вон в то окошко вылетишь, если повезёт.

Китайца мои слова не сильно впечатлили. Он качнул головой, прищурился. Целую минуту он сверлил меня взглядом, словно проверяя решимость. Сказав что-то на китайском, он шагнул в сторону и спокойно направился к выходу. Я же опустился рядом с Юй Ми, положил руку на макушку, наклоняя немного голову, чтобы посмотреть на ушиб.

— Ерунда. За неделю пройдёт. Сестре твоей досталось сильней. Не плачь. Иди сюда.

Я привлёк её к себе, крепко обнял, погладил по голове.

— А я вас с сестрой целый день ищу, — тихо сказал я. — Увижу принца, врежу ему по роже, чтобы губы стали похожими на вареники с вишней.

— Не надо бить, — немного испуганно сказала она, отстранилась.

— Посмотрим, — я ободряюще улыбнулся и помог ей встать. Сунул в руки платок. — Пойдём, надо к доктору заглянуть.

Долгий и сумасшедший день начал выматывать обилием событий. Второй раз за день у меня портилось настроение, а это было чревато тем, что я взорвусь и тому, кто попадёт под горячую руку, мало не покажется. Нужно было срочно прятаться или куда-нибудь бежать. А ещё предстоял разговор с Ульяной, вот же неймётся ей! Могла бы подождать пару дней, прежде чем грузить меня дополнительными проблемами.

Юй Ми я сдал с рук на руки доктору Шимову. Он её осмотрел, сказал, что ничего страшного не случилось. Ударили, скорее всего, тыльной стороной ладони наотмашь, да и то не сильно. Для мастера подобный удар ничего не значил, а у хрупкой девушки синяк выйдет на половину лица. Хорошо зубы на месте остались.

— Доктор, — мы разговаривали с ним на первом этаже спустя сорок минут. — У вас таблетки от нервного тика есть? Что-то глаз у меня начал дёргаться к вечеру.

— Таких таблеток нет, — он улыбнулся. — Но есть способ этот недуг побороть. Удивительно, но самым эффективным средством против нервного тика является алкоголь. Рюмка водки и всё быстро пройдёт. Только не на голодный желудок и не бутылку за раз.

— Спасибо, — я кивнул. — По-моему, Вы это мне уже советовали. Зайду завтра часов в девять, проведаю девушек.

Сестёр решили оставить на день в больнице, на всякий случай. Доктор Шимов какие-то анализы взял, сказал, готовы будут только завтра.

— Кузя, — к нам подошла Алёна, протянула телефон.

— Простите, — я виновато посмотрел на доктора.

— Всё нормально, — сказал он, пожал мне руку и направился к помощнице.

— Кузьма слушает, — сказал я в трубку.

— Это снова я, — раздался голос Балуева. — Нас почему-то не пускают в МИБИ. Говорят режим какой-то. Мы в машине, недалеко от входа.

— Сейчас буду, — сказал я. Вернул телефон Алёне. — Я отлучусь на час, получу ещё одну порцию плохих новостей и вернусь. Организуете ужин у нас в общаге? Не хочу в шумную столовую идти. Можете там что-нибудь заказать…

— Мы что-нибудь придумаем, — заверила меня Таша.

Алёна посмотрела на меня пристально, затем кивнула.

— Телефон возьмёшь? — спросила она, протягивая трубку.

— Нет. Постараюсь не задерживаться.

Безопасность у входа в институт действительно усилили и даже ворота закрыли, оставив только калитку, рядом с которой дежурил крепкий охранник. Балуев с Ульяной ждали меня на стоянке недалеко от ворот, в неприметном сером минивэне с тонированными стёклами. Для разговора мы выбрали кафе быстрого питания, расположенное относительно недалеко, буквально на соседней улице. Чаще всего там собирались небогатые студенты, чтобы выпить кофе, поесть дешёвой еды. Почти в любое время дня там было неприятно шумно, играла ненавязчивая, но какая-то неприятная музыка. Судя по удивлённому виду Ульяны, в подобных заведениях ей бывать не приходилось. Пока она заняла столик в дальней части зала, я взял пару стаканчиков кофе, и какое-то приторно-сладкое пирожное. А вот Василий брезговать не стал и заказал две большие булки с котлетой, несколько блинов с сомнительной начинкой и два стакана чаю. Чтобы нам не мешали посетители, он занял соседний столик, с аппетитом принялся за ранний ужин. Ульяна на это смотрела с ужасом, не понимая, как такое вообще можно кушать.

— Быстро, сытно, много калорий, — сказал я, переламывая сразу четыре продолговатых пакетика с сахаром над кофе. — Да и отравиться в таких заведениях сложно. А когда не хватает энергии, то можно взять сладкой газировки или особый молочный коктейль. Если прижмёт, на такой кухне можно протянуть пару недель.

— Калории — это хорошо, но здесь же плохие жиры, — она последовала моему примеру с сахаром. — За эти две недели можно набрать лишние пять, а то и десять килограмм. А одарённому, тем более мастеру, нужны витамины и углеводы, то есть, овощи и фрукты.

В этом я был с ней полностью согласен. Фа Чжэн давно приучил меня к правильному питанию. Даже когда мы забирались в места, где с едой было туго, он всегда старался разнообразить наше меню.

— Так что там с голосом, который хотел нас убить? — спросил я, переводя разговор к главной теме. — И почему князю о нём нельзя рассказать?

— У тебя усталый вид, — Ульяна поправила чёлку. — Что-то случилось?

— У меня сегодня был тяжёлый день. И он ещё не закончился. Не покидает чувство, что всё это прелюдия. Новость, которая вдарит мне монтировкой по голове ещё впереди.

— Странная аналогия, — она улыбнулась. — Нужно всегда быть оптимистом, иначе никаких нервов не хватит. Изведёшь себя, ожидая страшного.

— Ульяна, не томи, — поторопил я.

— Не сердись на меня, — то ли извиняясь, то ли в приказном порядке сказала она, затем вздохнула. — Не знаю, почему я сразу не узнала, но это был голос Артёма Разумовского. Наверное, потому что никогда не слышала его таким раздражённым и злым.

— Наследник князя? — удивился я. — Очень странно, что это он звонил. Прямо вот, очень странно.

— Я тоже так подумала, — согласилась она.

— Почему тогда не рассказала своим? Не вижу здесь ничего такого, кроме большой тупости Артёма.

— Понимаешь, я боюсь, что это выльется во что-то нехорошее. Александр Николаевич может поступить опрометчиво и… — Ульяна замолчала, вздохнула и сделала пару глотков кофе. — Он недавно говорил, что сейчас нужно быть как можно более осторожным и не устраивать большую войну.

— У меня, как раз, другие сведения. Но не важно. Что предлагаешь?

— Вот так сразу — ничего конкретного. Хотела, чтобы ты не говорил Александру Николаевичу об этом, и всё.

— Если это был Артём, рано или поздно князь докопается до истины. На него работают не самые глупые люди.

— Пусть, — Ульяна кивнула. — Мы по крайней мере предупреждены.

Мне показалось, что она хитрит или недоговаривает. Непонятно, зачем встречаться ради этого. Сказала бы всё по телефону.

Видя мой взгляд, она слегка потупилась, грея бумажный стакан в ладонях.

— Ладно, пусть всё идёт как идёт, — сказал я. — Будем разбираться с проблемами по мере важности. И Артём у меня сейчас в середине списка…

— Подожди, — она остановила меня жестом. — Я его голос, правда, совсем не узнала. Наверное, была напугана и… так бы и не вспомнила. Но… он сам позвонил. Угрожал. Сказал, есть предатель, который очень близко к нашей семье… И мне действительно страшно.

Она совсем опустила взгляд.

— А вот это уже хуже, — согласился я и задумался. Принялся постукивать пальцами по столешнице. — В голову ничего не приходит сейчас. Я что-нибудь придумаю, но потом. А тебе надо поменять номер телефона, чтобы он больше не звонил. А если дозвонится, сразу трубку бросай, пусть побесится. Князю бы рассказать не помешало, но, если ты боишься, то настаивать не буду.

Ульяна кивнула, нашла в себе силы улыбнуться. Всё-таки она красивая девушка и улыбка ей идёт, даже такая, обманывающая окружающих и говорящая, что у неё всё в порядке. Что-то я за собственными проблемами совсем ничего не вижу. А ведь девушке сейчас нелегко. Попробовал бы сынок князя мне угрожать, я бы его послал по известному адресу, а то и в гости бы наведался. Но не все такие смелые и безбашенные.

— Не переживай, я его рано или поздно достану и подвешу за то самое, — пообещал я. — Обещаю.

— Я верю. Может, поужинаем? Только не здесь. У меня изжога от одного вида и запаха такой еды.

— Не сегодня, прости. Обещал быть дома к ужину. Да и настроение ни к чёрту. Я своим угрюмым видом аппетит тебе испорчу. Или напьюсь, что более вероятно.

— Приставать станешь? — её улыбка стала слегка коварной.

— Не знаю, — я рассмеялся. — Я алкоголь употребляю редко и почти всегда попадаю в какую-нибудь неприятность. Или приятность, тут смотря с какой стороны посмотреть. По поводу Артёма не переживай. Не разговаривай с ним, чтобы нервы не портить. Но если крота найдёшь или опасность будет грозить, то звони сразу, примчусь и спасу. Если Катя телефон сегодня купит и номер сможет восстановить.

— Катя? — заинтересовалась она.

— Хованская. Она на меня секретарём работает.

— Я её сестру старшую знаю, Тамару. Если попытаться описать одним словом, то выйдет: «Змея». Холодная и ядовитая. Надеюсь, у них это не семейное.

Ульяна допила кофе, поставила пустой стаканчик на стол и встала.

— Спасибо, — сказала она, — что выслушал. Мне стало спокойней.

— Всегда, пожалуйста. В этот раз провожать не буду, а то опять что-нибудь случится.

Через пять минут минивэн Василия остановился на стоянке перед МИБИ, но я так сразу выходить не спешил. Просто у ворот собралось несколько высоких чёрных внедорожников, рядом с которыми примостился большой лимузин. Нас тоже заметили, и охрана в машинах немного напряглась.

— Кто это? — спросил я.

— Вон того мастера я знаю, — Василий кивком показал на ближайший внедорожник с «красивыми» номерами. — Он на Разумовских работает. Скорее всего, от них кто-то приехал. Или сам князь в гости пожаловал.

— На лимузине только Константин Николаевич разъезжает, — сказала Ульяна с заднего сидения. — Очень похоже на его машину.

— Да и демоны с ним, — махнул рукой я. — Василий, я с тобой свяжусь, как только в норму приду.

Хлопнув в подставленную ладонь, я вышел из машины. Постоял немного, проследив, как они разворачиваются, нарушая правила и уезжают в обратном направлении. Люди Разумовского меня провожали почти равнодушными взглядами. Расслабились, как только незнакомая машина с мастером за рулём уехала. Я силу скрывал, поэтому меня они либо не узнали, либо им было плевать. Охрана на воротах проверила пропуск и тоже пропустила без лишних вопросов.

Стоило ожидать, что к вечеру пасмурная погода окончательно испортится. В том плане что температура воздуха падала и появился ледяной ветер. Я поднял воротник повыше и поспешил к общежитию. Почти у самого дома перехватил Тасю и уже вместе с ней мы поднялись домой. На нашем этаже так вкусно пахло едой, что у нас слюнки побежали. Оставив верхнюю одежду в прихожей, мы сразу отправились к кухне.

— Как день прошёл? — спросил я, так как Тася не спешила делиться новостями и очень многозначительно молчала.

— Сейчас расскажу, — она улыбнулась. — А кто у нас на кухне хозяйничает?

На кухне обнаружилась пара мужчин в светлой одежде, фартуках и с колпаками. Один что-то жарил, распространяя тот самый приятный аромат, второй ловко крошил зелень и овощи. Я подобную технику нарезки видел только у Фа Чжэня. Мужчины, кстати, европейцы и готовили что-то традиционное. Один, увидев нас, кивнул, но отвлекаться не стал.

— Кто это? — шепнул я, на что Тася пожала плечами.

В столовой тоже произошли небольшие изменения. Во-первых, в комнате провели генеральную уборку. Пахло чем-то свежим и вкусным. Во-вторых, на подоконниках появились цветы в горшочках, а на окнах занавески. Столы, расставленные по комнате, объединили в два больших. У ближайшего хлопотала женщина в переднике и белой косынке, расставляя посуду. Алёна и Таша сидели за вторым столом, напротив наследника и Кости Дашкова и о чём-то оживлённо беседовали.

— Ага, вот и Кузьма, — первым нас заметил Костя, помахав рукой. — И Тася. Привет!

— Привет, — кивнула Таисия. — Кто это в нашей столовой хозяйничает? И на нашей кухне.

— Профессионалы, — многозначительно ответил он.

— Доброго вечера, — поздоровался Николай. — Это служащие дворца. Мама беспокоится, чтобы я правильно питался. А Константин пользуется случаем.

Костя на это замечание только улыбнулся, развёл руками.

— Через пятнадцать минут накрываем на стол, — сказала женщина, подходя к столу. — Может быть чай или воду подать?

— Поздно уже для чая, — сказала Тася. — Мы подождём.

— Что-то вы утомлённые оба, — хмыкнул Костя. — Тяжёлый день?

— Тяжёлый, — ответил я за обоих. — То сумасшедшие по территории МИБИ ходят, то из окна заставляют прыгать.

— А, про сумасшедшего — это смешно, — Костя даже засмеялся. — Я потом расскажу, кто это был, ты тоже посмеёшься. Всё, молчу.

Он поймал строгий взгляд Таси, показал жестом, что не проронит больше ни слова.

— И у нас тоже весело, — сказала Таисия. — Недавно прибыл князь Разумовский с делегацией. Недовольны, что Николай находится в подобном месте. Говорят, что охрана его плохо справляется со своими обязанностями. Подвергает необоснованному риску и негативному влиянию иностранных разведок. Кузьма уже причислен к агентам разведки Китая. Говорят даже гонорары от них получает.

— Ага, два гонорара в больнице лежат с синяками на половину лица, — фыркнул я.

— Удивляюсь и завидую, — сказал наследник. — Вокруг вас постоянно что-то происходит.

— Завидовать тут нечему. Простите, — Тася встала и направилась к выходу, доставая из кармана телефон.

— Я слышал, драка какая-то была, — тихо сказал Николай. — Кто в больнице оказался?

— Ты их видел, сёстры Ми и Фэйфэй. Не знаю, почему на них осерчал принц, но я ему это так просто с рук не спущу. И назвать это дракой было бы не совсем правильно…

— Кузьма, — позвала меня Тася со стороны двери. — На минуту.

— Так и знал, — устало рассмеялся я. — Сейчас опять какая-нибудь проблема всплывёт.

Девушки проводили меня любопытными взглядами. Я же вышел в коридор, взял телефон.

— Кузьма слушает.

— Кузя, это мама, — раздался знакомый и встревоженный голос в трубке. — Джим пропал.

— Мама, привет. В каком смысле пропал? — не понял я. — Когда?

— Ещё вчера вечером. Я думала ему нужно время побыть одному и проветрится. Мы сидели в номере, смотрели спутниковое телевидение. Какую-то ерунду про СГА. Выставка машин в Чикаго. Он что-то увидел и в лице изменился. Как тогда, на Окинаве. Он забрал бумажник и ушёл…

— Ну так всего день прошёл, остынет и вернётся, — вздохнул я. — Не первый раз.

— Этот чёртов эгоист мне сообщение прислал только что, — начала злиться она. — С одним словом: «Прости». Он извиняется, понимаешь? Я его… придушу, когда он мне в руки попадёт.

Она с шумом выдохнула.

— Я уточнила, он билет купил на своё имя в Чикаго. С пересадкой в Шереметьеве и ещё где-то. Оттуда мне и прислал сообщение.

На пару секунд повисло молчание, послышался ещё один вздох, что уже совсем на маму не похоже.

— Верни его, Кузя, очень тебя прошу. Меня же на границе примут и с радостью в тюрьму поволокут.

— Верну обязательно, — как можно более твёрдо ответил я. — А ты с делами заканчивай и езжай к Саше. Слетай вместе с ним в Корею, посмотри на наш корабль. Не сиди без дела.

— Да, так и поступлю, — сказала она. — Только ты позвони, как найдёшь его.

— Не переживай. С Джимом уж точно ничего не случится. Он хотя и импульсивный, но осторожный и умный. Всё, я побежал решать эту проблему. Буду держать в курсе событий.

Я нажал кнопку отбоя, а то мама опять начнёт себя накручивать и неделю потом успокоиться не сможет.

— Что-то случилось? — спросила Тася. — Голос у неё был встревоженный и какой-то подавленный.

— У Джима какие-то проблемы. Он вчера увидел что-то или кого-то по телевизору и тут же помчался в аэропорт за билетами.

— Куда летит? — удивилась она.

— В Чикаго.

— Это большая проблема?

— Как тебе объяснить, — я взял её за руку, привлёк к себе, чтобы можно было говорить тише. — Мы с ним много лет знакомы, но никто не знает его прошлого. Я даже не уверен, что Джим — это его настоящее имя. Мы его посреди океана выловили. Мне иногда казалось, что у него и прошлого-то нет, как будто он в тот день впервые родился. Ты с ним плохо знакома, но он невероятно силён. Помнишь, я говорил, что он самый сильный мастер, которого я знаю. Это действительно так. К тому же он обладает уникальной силой.

— Думаешь, он выходит из какого-то влиятельного клана Америки?

— Не знаю. Но к ним у него претензии есть, тут без вопросов. Однажды на Окинаве он едва не сровнял с землёй военную базу СГА. Нам едва удалось его успокоить, отговорив от данной авантюры. Я его лицо до сих пор помню. Холодное и пугающее. Если он полетел в Чикаго в таком состоянии, то такого может сотворить, о чём будут ближайшие десять лет говорить со страхом.

— Хочешь отправиться за ним? — спросила Тася, но судя по голосу, это было скорее утверждением.

— Джим член нашей семьи. Не буду говорить, сколько раз он спасал наши жизни. Обычно он бездонный колодец оптимизма и странных шуток. И обидеть его очень сложно… Бросить его в такой момент я не могу.

— Я поняла, — она улыбнулась. — Только ты ведь ещё не восстановился.

— Так я ж не на войну собираюсь. День на перелёт, ещё пара, чтобы его найти и я буду уже в норме.

— Думаешь, в многомиллионном городе его будет легко найти? А если он за своей целью поедет вглубь Америки?

— Что ты сразу усложняешь? — возмутился я. — Мама сказала, что он из себя вышел, когда передачу смотрел о какой-то выставке. С неё и начну. Поспрашиваю прохожих, покажу им фотографию, они сразу его вспомнят.

— Кузьма, ты себя со стороны послушай. Это такая авантюра.

— Джима не брошу, — насупился я. — И не оставлю его в одиночку разбираться с проблемами. Набери лучше номер Петра Сергеевича.

Тася покачала головой, затем улыбнулась и поцеловала. Набрав нужный номер, передала телефон.

— Наумов слушает, — голос Петра Сергеевича звучал сухо, словно он был не в духе.

— Это Кузьма. Простите, что беспокою, но мне нужна ваша помощь.

— Что случилось? — мне показалось, что он хотел добавить «на сей раз», но не стал.

— Мне нужны билеты в Чикаго на самый ближайший рейс. И документы серые, но достаточно надёжные, чтобы меня через границу пропустили.

С той стороны трубки повисло молчание.

— Документы только для тебя? — спросил Пётр Сергеевич

— Да. Поеду один. Нужно помочь близкому человеку. Точнее, нужно его найти и вывезти в Россию. Это личное и очень важное дело.

— Хорошо. Перезвоню.

Я вернул телефон Тасе. Мы одновременно скосили взгляд на любопытную Наталью, выглядывающую из столовой. Она даже вышла в коридор, чтобы пропустить в комнату женщину с тележкой.

— Никому пока не говори, — шепнул я Таисии. — Алёне я сам расскажу.

Что касается ужина, то он прошёл в довольно тёплой и дружеской обстановке. Николай много улыбался, довольно живо рассказывал о своих впечатлениях, даже о тренировках. Инструктором по физической подготовке у него был тот самый хмурый мастер, напарник Кости. Он учил его рукопашному бою, стрельбе из пистолета и автомата, водить машину и мотоцикл. С последним не совсем ладилось, так как многие считали, что двухколёсное средство передвижение слишком опасное, но навык такой у Николая был. Мы немного поговорили об учёбе, о событиях в МИБИ и о том, что ректор наконец решил выставить за дверь посторонних. Никто из иностранцев не был незваным или неожиданным гостем. Каждый, как и положено, оформлял документы, подписывал бумаги, получал пропуск и знакомился с правилами поведения. Просто их стало как-то неожиданно много, и было решено закрыть МИБИ до конца учебного года. Многих это расстроило, кто-то даже спорил, но к завтрашнему утру институт должен был превратиться в закрытое учебное заведение. Нам об этом поведал Константин, откровенно радовавшийся подобному исходу. Говорил, что эти дни его сильно вымотали и если всё продолжится в таком духе, то ему прямая дорога в больницу.

После ужина Николай с Ташей ушли первыми, о чём-то секретничая. Как я понял, наследник хотел передать через неё несколько писем друзьям в академию. Следом за ними сбежал Константин, сказав мне, что у него есть какой-то важный разговор, но он сейчас слишком занят. Обещал заглянуть, как только сдаст смену и выспится как следует. Я успел перехватить Алёну, подцепил её под руку.

— Надо поговорить, — тихо сказал я. — Зайдёшь в гости на пару минут?

— Хорошо, — она посмотрела с лёгким сомнением, но кивнула.

Когда мы проходили мимо лестницы, услышали знакомые голоса. Кто-то из преподавателей, живущий на этаж ниже, умудрился перехватить наследника по пути, чтобы поздороваться. Странно, что до нас не добрались в столовой. Сомневаюсь, что никто не догадался, тем более слухи о том, что сюда часто наведывается наследник по институту, быстро расползались. Скорее всего, охрана успела поговорить с жильцами общежития, предупредив, чтобы не докучали.

— Проходи, — я пригласил Алёну в гостиную. Тася успела скрыться в спальне, не став плотно закрывать дверь, чтобы послушать.

Алёна села на край дивана, бросила взгляд на телевизор.

— Да мы его не смотрим, — улыбнулся я. — Стоит без дела.

— А нам не разрешают. Только планшеты можно и ноутбуки. Я, правда, свой не привезла. Боюсь, что утащат.

— Были прецеденты?

— Год назад была кража. Нам с Ольгой поручили найти похитителя, но без толку.

— Печально. Так, давай о важном, — я прошёл, уселся в кресло. — Мне надо на пару дней уехать, помочь Джиму. Если быть точнее, то сначала найти, потом уже помочь. А у меня группа, которую без присмотра оставлять нельзя. Хочу попросить, чтобы ты присмотрела за ними. До следующего четверга можешь гонять их до изнеможения, а потом покажи дыхательную гимнастику и первую форму укрепления. Даже если они её не смогут сразу выучить или ошибутся, то ничего страшного не случится. Морока, к примеру, сразу всё освоил.

— Может, я с тобой поеду? — спросила она и даже губу закусила. — Если пару дней…

— Боюсь, что это может быть опасно. Если Джим решил кому-то мстить, а я уверен, что так оно и есть, то путешествие превратится в маленькую войну. Придётся прятаться, убегать от полиции, устраивать засады и прочее, прочее. У нас с ним опыт большой и сил невпроворот, а тебе будет тяжело, поверь мне.

— Ты сам недавно в обморок падал, — напомнила она.

— Уже наполовину восстановился, так что это не аргумент.

— Я тоже считаю, что отпускать его одного — плохая идея, — к нам вышла Тася, переодевшись в домашнее платье. — Но и Кузя прав, одному ему будет проще. Нам остаётся только ждать и требовать, чтобы он звонил каждый день. А лучше несколько раз в день.

— Хорошо, обещаю звонить, — согласился я.

— А куда надо ехать? — спросила Алёна. — Далеко?

— Через океан, в Америку.

— Далеко…

— Может мне с тобой поехать? — задумчиво произнесла Тася. — Что это за взгляд? Я же не смертельно больна.

— Ни волноваться, ни перенапрягаться… что там ещё доктор говорил? И внутреннюю силу не использовать. Не обсуждается!

— Командир, — Тася улыбнулась, взъерошила мне волосы. — Надо вещи в дорогу собрать.

* * *

Пётр Сергеевич позвонил в три часа ночи. Я ещё голову от подушки не оторвал, а Тася уже приложила мне телефон к уху. Несмотря на позднее время, голос у главы рода Наумовых был на зависть бодрый. Я едва не спросил, когда это он успел выспаться.

— Кузьма, документы готовы, самолёт вылетает в половину пятого утра. Торопись. Машина будет рядом с МИБИ через пятнадцать минут.

— Почему так рано?

— Потому что лететь долго, с пересадкой в аэропорту Франкфурта-на-Майне. На месте будешь в восемь часов вечера.

— Уже выхожу из дома. Спасибо за оперативность.

— Да, надо тебя быстрее сплавить, — хмыкнул он. — Это даже хорошо, что улетаешь именно сейчас. Иначе я бы тебя в Корею отправил, сухогрузы шагами мерить.

— А что случилось? — я сел, растёр ладонью лицо.

— Так, небольшие разногласия с Разумовскими. Тебя вчера в чём только не обвинили. И если бы ты не подрался с принцем Цао, заклеймили бы китайским шпионом.

— А я подрался? — я даже удивился. — Вроде не успел.

— Не важно. Он нам две жалобы на тебя подал и даже официальный запрос на поединок чести. Потом расскажешь, чем его так сильно обидел. И не только мне, но и Императору Цао.

— Теперь я вообще ничего не понимаю. Но приеду и обязательно во всём разберусь.

— Неделю, — сказал Пётр Сергеевич, — не меньше. Чтобы тебя в столице неделю не видели.

— Да, а вы в курсе планов князя Воронцова…

— Это не телефонный разговор, — прервал меня глава рода. — Слышал и не разделяю его поспешного решения. Кузьма, самолёт ждать не будет. Долго ждать не будет. Позвоню кому следует, чтобы немного придержали, но имей совесть.

— Всё, я понял, вот уже одеваюсь. Сейчас супругу поцелую и побегу.

— Удачи, — пожелал он и повесил трубку.

— С кем ты там подрался? — спросила Тася. Пока я разговаривал, она прошла к шкафу и выложила на кровать одежду и уже собранную большую дорожную сумку.

— Да я сам не понял. Слушай, узнай, что вчера было и какую бочку на меня катят. Пётр Сергеевич сказал, что Разумовские меня в чём-то серьёзном обвиняют.

— Поговорю сегодня с ректором. Когда самолёт?

— В половину пятого вылет.

— За полчаса до вылета нужно быть на регистрации. И ехать ещё час, ты уже опаздываешь! Бегом, бегом!

— Да уже, — я спешно натягивал штаны.

Тасю я всё же успел поцеловать и выскочил на улицу. Ночь встречала сильным морозом, пробирающим до костей. Кто бы сказал, что будет так холодно, я бы ещё теплее оделся. По пустынной территории МИБИ я промчался бегом. Охрана у ворот не спала и разговаривала с Васей Балуевым, который припарковал свой минивэн прямо у калитки.

— Всем привет! — я махнул рукой парням из охраны, хлопнул в подставленную ладонь Васи. — Тебе тоже выспаться не дали?

— Поспал два часа, — сказал он, улыбнулся, — в машине. А потом пришлось мотаться по ночной Москве. Билеты и документы на переднем сидении. Садись.

На сидении действительно обнаружился конверт с билетом в одну сторону. Бизнес-класс стоимостью две с половиной тысячи рублей. Хорошая месячная зарплата клерка или две зарплаты обычного работяги. В конверте нашёлся паспорт Российской Империи на имя Кузьмы, но фамилия стояла Громов, да и к возрасту прибавили два года.

— Человек, который документы вручил, сказал, что всё проведено и оформлено как положено. Никто не прикопается. Считай настоящие документы, так что ты их, как вернёшься в Москву, должен вернуть.

— Связи — это хорошо. Чтобы ночью тебе паспорт делали.

— Это дежурный паспорт, — он хмыкнул, слишком резко разворачивая машину, отчего её немного занесло на скользкой дороге. — Заготовка, куда фотографию вклеивают. Дату рождения и прочую полезную информацию запомни новую, а то конфуз на границе выйдет. Даже если они отпечатки пальцев снимать будут, в базе именно твои сидят. Но этого лучше избегать, вдруг ты ещё где фигурируешь.

— Вроде нигде не засветился.

— В таких вещах нужно быть уверенным. Ладно, не переживай, ты ещё когда паспорт получал, наши проверяли по международной базе. Но у американцев может быть своя.

— А это что? — я вынул последний листок в ладонь размером.

— Разрешение на въезд в СГА. Бланк вклеивается в паспорт, сними защитный слой и вклей на первую страницу, где написано «визы».

— А почему здесь ни имени, ни фамилии, — я осмотрел листок. На нём был только код и голографический рисунок в виде Статуи Свободы на фоне большого города.

— Ты у меня спрашиваешь? — Василий посмотрел на меня удивлённо. — Клерк сказал что-то про согласованные списки и то, что тебя через границу пропустят без вопросов. Вклеивай, потом некогда будет.

— Как скажешь…

До Шереметьево мы ехали чуть больше часа. Василий на скоростной режим плевал, да и машин ночью было немного. Я боялся, как бы мы на скользкой дороге не перевернулись, но обошлось. Небольшая пробка случилась только у въезда в аэропорт. Поблагодарив Василия, я бегом помчался к стойке регистрации, прорвавшись без очереди. Меня, как опаздывающего, уже ждали и оформили всего за минуту. Затем был таможенный контроль, и лёгкая пробежка к выходу на посадку. Проводники встречали меня с облегчением, так как до вылета оставалось минут пять.

Мне досталось место у окна, рядом с пустым креслом. Я устало сел, пристегнул ремни и закрыл глаза, надеясь поспать ещё пару часов. Большинство летевших бизнес-классом были со мной полностью согласны, кто-то уже тихо сопел. Хорошо, что вчерашний сумасшедший день закончился. Осталось пересечь океан, найти Джима, поговорить с ним по душам и доставить домой целого и невредимого. Но для начала надо дать ему в ухо, за то, что меня не взял. Так друзья не поступают.

Надо мной щёлкнула крышка багажной полки.

— Спасибо, — раздался знакомый голос. Я даже с силой зажмурился, подумав, что мне показалось.

— Пристегнитесь, сейчас уже взлетаем.

— Хорошо.

Всё же открыв один глаз, я посмотрел на соседнее кресло.

— Привет, — улыбнулась Ульяна. — Какое удивительное совпадение.

Глава 5

— Кузя, ну хватит обижаться, пожалуйста, — Ульяна спешила за мной, неся в руках рюкзачок с вещами. — Мужчину это не красит.

Я остановился, резко повернулся к ней, посмотрел хмуро. Мы делали пересадку в аэропорту Франкфурта-На-Майне и нужно было подождать около часа, пока подготовят самолёт. Наглую девицу я просто игнорировал, что было довольно сложно.

— Ты… — я наставил на неё палец, не зная, как выразить словами эмоции, что кипели внутри.

— Ну прости, что не предупредила, — она посмотрела на меня жалостливым взглядом. — Не успела, просто. Думала, будет сюрприз, посмеёмся вместе над ситуацией.

— Так. Я спокоен, — сделал глубокий вдох, затем выдох. — У тебя в Чикаго родные живут? Ты к ним едешь?

— Нет. У меня в Америке живёт дядя, на восточном побережье, недалеко от Майами. Я хотела с тобой за компанию отправиться в увлекательное путешествие. Обещаю, что не стану докучать, мешать или доставлять проблемы. Честное слово.

— Всё понятно. Значит, ты знаешь, куда и зачем я еду?

— В гости к кому-то из родственников, — кивнула она.

— Какие родственники? Я туда по делам еду. Решать серьёзные проблемы. Сложно было позвонить и спросить?

— В два часа ночи? Да и телефона у тебя всё ещё нет. Просто мама говорила, что ты едешь навестить близкого человека…

— У меня друг попал в неприятности, — громко сказал я, едва не вспылив, но на нас начала коситься толпа пассажиров, идущих мимо. Взяв Ульяну под локоть, отвёл в сторонку. — И я еду туда, чтобы помочь ему решить проблему, которая может перерасти в маленькую войну, где будут людей убивать. Понимаешь?

— Я могу дяде позвонить, он обязательно поможет. У него есть связи…

— Ух! — я погрозил ей кулаком, сдержался, едва не начав ругаться матом. Развернувшись, пошёл дальше по длинному проходу в зал ожидания.

— Кузя, постой, — Ульяна снова догнала меня. — Если не хочешь никого привлекать со стороны, то я могу помочь. Я машину умею водить и стрелять из автомата.

— Ещё скажи, что владеешь навыками подрывного дела, — фыркнул я.

— Нет. Но я быстро учусь.

— О боги, за что мне это?! — прорычал я, снова остановился, отчего она в меня врезалась. — А если тебя убьют, что я твоему… князю я что скажу?

— Не говори так. Никто меня не убьёт.

— Отсюда домой лететь два часа. Покупай билеты и возвращайся домой. Машину она умеет водить. От тебя проблем будет больше, чем помощи.

— Ошибочное суждение, — парировала она. — Во-первых, я не дура, во-вторых, польза от меня будет.

— Что ты ко мне прицепилась? — взмолился я. — Когда я говорю неприятности и война, у тебя в голове ничего не щёлкает? Дай телефон, я князю позвоню. Пусть он тебя отсюда заберёт.

— Не дам, — она демонстративно вздёрнула носик и пошла по коридору.

Тихо выругавшись, пока никто не слышал, я направился следом. Душу грела мысль, что я смогу сбежать от этой девчонки в Чикаго. Вот пусть находит себе гостиницу, гуляет по городу и любуется достопримечательностями.

Коридор вывел нас в небольшой зал ожидания для ВИП персон, где я занял удобное кресло подальше от прохода, постарался успокоиться и привести мысли в порядок. Улыбнулся, думая о том, как Ульяна будет бегать по аэропорту, потеряв меня из виду.

— Держи, — раздался её голос рядом. Она протянула мне бумажный стаканчик. — Кофе с сиропом, сладкий и крепкий.

— Спасибо, — я взял стаканчик, решив не тратить на неё нервы и не ругаться. Тем более в голове уже сформировался небольшой план, что делать дальше.

— Чикаго, значит, — она села на край соседнего кресла. — Архитектура и небоскрёбы, театры, озеро Мичиган и криминал.

— Смешала всё в кучу, — хмыкнул я.

— Это практически всё, что я о городе знаю. Третий по количеству жителей в СГА, находится на берегу озера Мичиган, славится своими театрами. Там находится одно из знаменитых учебных заведений СГА для одарённых. А ещё, город в первой десятке по уровню преступности. Мы в колледже проходили современную историю Америки, вот и запомнила основное. А твой друг, он в беде, потому что связался с местными кланами или с правительством?

— Не знаю. Как только найду, обязательно спрошу.

— А живёт он где? В городе или в трущобах? Что? — она пожала плечами в ответ на мой взгляд. — В каждом городе есть трущобы. Бедная застройка с нехваткой инфраструктуры и повышенным уровнем преступности. Конечно, лучше бы он жил в высотном доме с видом на озеро.

— Мой друг приехал в Чикаго из Москвы за день или два до нас с тобой.

— Да? — она посмотрела с любопытством. — И ты упомянул, что его нужно сначала найти?

— Любопытство сгубило кошку.

— У кошки девять жизней, — улыбнулась Ульяна. — Поэтому, удовлетворив любопытство, она воскресла.

— У тебя на всё есть отговорки?

— Ворчишь, как старый дед. И всё-таки любопытно, в какую передрягу попал твой друг. Расскажи.

— Только чтобы ты отстала и успокоилась. Я. Не. Знаю. Он просто улетел. И судя по поведению, он очень хочет кого-то придушить. Прямо как я сейчас.

— Это будет сложнее, чем я думала, — ничуть не обиделась она. — И как же ты собираешься ему помочь? Если ты употребил слово «найти», значит, он никого не предупредил и просто уехал. В многомиллионном городе сложно будет найти конкретного человека. Особенно если он сам этого не хочет. Без зацепок и дополнительной информации — дело труба. С другой стороны — это очень увлекательно. А фотография твоего друга есть? С ней будет проще.

Я поставил опустевший стаканчик на столик и откинулся в кресле. Закрыл глаза, стараясь не уснуть, а то просплю рейс, что будет очень смешно и крайне печально. Пару минут было тихо. В том смысле, что Ульяна решила помолчать. У неё был определённый талант выводить людей из себя. Забыл, как такой тип женщин называется. После десяти минут разговора уже хочется посадить её в такси и отправить домой.

— И никаких зацепок? — спросила она, выдержав всего десять минут тишины. — Если есть что-то важное — скажи, я подумаю об этом во время перелёта. Нам ещё девять с половиной часов лететь. Хорошо, можешь не говорить, но не обвиняй потом, что плохо помогаю.

Ульяна выудила из рюкзака планшет и принялась что-то изучать с очень деловитым видом. Я посмотрел на экран с расписанием рейсов. Плохо, что я сам не догадался взять из дома планшет. Придётся потратить некоторое время и прикупить такой в каком-нибудь магазине. Обязательно с выходом в интернет.

— Как тебе? — Ульяна показала мне экран планшета. На нём был изображён уютный номер отеля. — Не люксовые апартаменты, но комфортные и внимание не привлекают. Здание находится в центре города, очень удобно, чтобы вести поиски. Вокруг кафе, магазины, пункт проката автомобилей. Можно забронировать прямо сейчас и не тратить время на месте. Можно дополнительно заказать завтраки и обеды. Берём?

— Бери, — отозвался я, глядя в сторону магазина, торгующего спиртным.

Ульяна даже мурлыкать что-то под нос начала.

— Кузя.

— Что?!

— Смотри, что я нашла. Агентство частных гидов. Работают по всей Америке. В Чикаго тоже есть офис. Предоставляют гида на машине престижного класса. Исключительное знание города, всех достопримечательностей и истории.

— И этот самый гид тут же побежит сдавать тебя в полицию, когда поймёт, чем ты занимаешься.

— Чем мы занимаемся? — она даже удивилась. — Мы ищем пропавшего человека. А гид знает все гостиницы, места, куда тот мог пойти, да и вообще. К тому же машину не придётся искать. Как только найдём твоего друга, с гидом можно попрощаться. На мой взгляд, положительных моментов больше, а отрицательные — не существенны.

— Ты ещё частного детектива найми, — язвительно сказал я.

— Долго. Детективы работают методично и на поиски им потребуется много времени. Вот ещё один плюс гида, он обеспечит нам алиби. Если будем вести себя как туристы, вопросов к нам станет значительно меньше. Берём? Хотя бы на пробный период, вдруг этот гид проявит себя. Он даже встретит нас в аэропорту и доставит в отель.

— Раз это позволит нам сэкономить на такси, то обязательно бери.

— Я не понимаю, почему ты так остро на всё реагируешь, — спокойно произнесла она. — Критикуешь — предлагай. У меня опыта поиска пропавших людей нет, поэтому я исхожу из собственного разумения.

— Внимания не хочу к себе привлекать. Чем меньше людей будут знать, что я делаю, тем лучше.

— Если ты хочешь спать в заброшенном доме или на вокзале, то я могу привести дюжину аргументов недальновидности этого поступка. Для того чтобы снять номер даже в самом дешёвом придорожном мотеле нужно предъявить документы. То же самое касается аренды автомобиля. А я всё оформляю на Крапивину Ульяну, так что ты нигде не будешь фигурировать.

Я отвечать не стал, даже глаза закрыл.

— Кузьма, — послышался её жалостный голос, — давай мириться. Я обещаю, что не буду своевольничать и во всём тебя слушать. Подставляться и геройствовать не стану. Скажешь сидеть в номере отеля — буду сидеть, пока вы воюете. А то с таким настроением, у тебя ничего не получится. Ну?

Она даже подёргала меня за рукав. Я повернулся к ней, усаживаясь также на край кресла. Посмотрел на протянутую ладонь.

— Знаешь, — я протянул руку навстречу, — у тебя в голове не хватает винтика, отвечающего за благоразумие. Когда я говорю, что это может быть опасно, ты меня понимаешь?

— Понимаю, — она заулыбалась и затрясла моей рукой. — Винтик есть, только он немного проржавел и расшатался в последнее время. Но он придёт в норму, со временем. Слышишь? Объявляют посадку на наш рейс, пойдём, а то опоздаем.

«А ещё ты очень любишь командовать», — подумал я, но вслух ничего говорить не стал.

Долгий перелёт утомляет. Хорошо тем, кто в бизнес-классе, они могут вытянуть ноги, развалиться в мягком кресле. Другим пассажирам приходится потесниться, изображая рыбные консервы. От предложенных развлечений в виде музыки и фильмов я отказался, предпочитая поспать и немного помедитировать, чтобы восстановить силы. Ульяна же половину пути листала на планшете какой-то справочник, изучала карту Чикаго и жаловалась, что на борту самолёта не работает интернет. Как он должен работать, если мы летим над океаном на огромной высоте, Ульяна так и не объяснила.

Когда Матчины ещё были фирмой, предоставляющей услуги наёмников, наши отношения с СГА складывалось не самым лучшим образом. Мама умудрилась попасть в чёрный список как раз во время того случая на Окинаве. Удивительно, что нас всех в тот список не внесли. Но самыми надоедливыми и неприятными конкурентами для нас были именно американские фирмы. Они сбивали цены, подрезали контракты и вечно подставляли всех, кто работал с ними в одном регионе. Там, где нужно было действовать осторожно, американцы проходили как слон через посудную лавку. При этом их услуги всегда пользовались большим спросом, что я никогда не понимал. Те же индусы работали значительно «чище», если так можно выразиться, и дешевле.

В аэропорт О’Хара самолёт прибывал без задержки, к восьми часам вечера. За бортом было холодно, о чём нам сообщил капитан воздушного судна. По его словам, ночью температура воздуха опустится до десяти градусов мороза, а сейчас всех ждёт обилие снега на дорогах и заторы. В общем, обрадовал и обнадёжил. Паспортный контроль мы прошли без проблем. Предъявили документы, назвали себя туристами, вызвав лёгкое недоумение на лице проверяющего. Но придираться к нам не стали, даже наличие обратного билета не проверили. В аэропорту присутствовал мастер, который встречал иностранные рейсы и проверял, есть ли среди них одарённые достаточно высокого уровня. На нас он внимания не обратил, так как по возрасту мы не подходили, к тому же я силу скрывал. Честно говоря, мне можно было визу не оформлять, воспользовавшись паспортом мастера, как это наверняка сделал Джим, но это привлекло бы очень много ненужного внимания.

С багажом из-за снегопада вышла небольшая задержка и его пришлось ждать примерно двадцать минут. Я раздумывал над тем, с чего стоит начать поиски, чтобы Джим сам нас нашёл. Бегать за ним по городу, действительно, непродуктивно. Если он захочет, мы его будем долго искать. Я его хорошо знаю и, надеюсь, что он не станет изменять себе. Всё зависит лишь от того, насколько сильно он расстроился, посмотрев ту передачу. Со мной подобное случалось не раз, когда крышу срывает от эмоций, но проходит день и всё становится на свои места. Ты успокаиваешься, начинаешь внятно мыслить.

Ульяна подсела ближе, беря меня под руку, при этом не отрываясь от планшета.

— Ты только не убегай от меня, — сказала она. — Не бросай здесь одну. Самое страшное остаться одному…

— Хорошо, — сказал я, посмотрел на экран планшета.

— Ты не поверишь, роуминг здесь — семь рублей минута, — возмутилась она. — А интернет — сорок пять рублей в сутки!

— Восемь и пятьдесят долларов, соответственно, — пересчитал я. — Может, проще местную сим-карту купить?

— Не проще, — поморщилась она, недовольная такими расценками. — Сейчас я счёт пополню на две тысячи, на неделю должно хватить. За эти деньги можно машину подержанную купить на местном рынке. Я узнавала. Аренда — сорок долларов. Но оформление долгое и нужно водительское удостоверение СГА, которое нам не получить. Всё, настроила. Гид отписался, сказал, что уже ждёт нас на стоянке. Говорит, что холодно на улице, нужно одеваться теплее.

Ульяна показала сообщение в чате туристической фирмы.

— Моя сумка, — я кивнул на ленту, по которой начал двигаться багаж.

У Ульяны, ожидаемо, багаж был в виде огромного чемодана, весёлой зелёной расцветки. Мне показалось, то его поднять не получится, но нет, она его крепко ухватила и спустила с ленты, поставив на жалобно скрипнувшие колёсики. Ориентироваться в аэропорту было легко, везде таблички и стрелки, словно его строили для людей с топографическим кретинизмом. В целом он мне понравился, красивый и чистый. Людей очень много, несмотря на время и погоду, отчего было шумно и суетно.

Гид ждал нас на открытой стоянке, держа в руках большой плакат, на котором было отпечатано имя Ульяны. Невысокий мужчина в тёмном пуховике и вязаной тёплой шапке. На вид — лет сорок, гладко выбрит, взгляд умный и цепкий. На меня он сразу произвёл положительное впечатление.

— Здравствуйте, — первой поздоровалась Ульяна. — Это Вы нас ждёте.

— Здравствуйте и добро пожаловать в Чикаго! — улыбнулся мужчина. — Меня зовут Глеб, я ваш гид и сопровождающий на… сколько дней?

— Пока на неделю, — сказала Ульяна. — Дальше будет видно. А отчество?

— Не надо, — он отмахнулся. — Америка, здесь или имя, или фамилия. Да и привык я уже. Неделя, говорите? Отлично! За шесть дней я успею показать вам большую часть достопримечательностей Чикаго, третьего по населению города Америки. У меня уже готов план мероприятий и экскурсий начиная с завтрашнего утра. Во сколько вы предпочитаете вставать и завтракать?

— В семь утра, — вставил я.

— Хорошее время, — не растерялся мужчина. — Раньше встанешь — больше успеешь.

Говорил гид с акцентом, присущим русским людям, очень давно живущим в Америке.

— А где эксклюзивная и дорогая машина? — спросила Ульяна, оглядывая стоянку.

— Вот, — Глеб жестом показал себе за спину на угловатый серебристый внедорожник марки Шевроле. Машина была действительно излишне угловатая, почти как военный УАЗ. — Это отличная машина, не смотрите на внешний вид. Сейчас в городе и окрестностях очень много снега и ужасный гололёд.

— Годится, — кивнул я. — Далеко до города?

— Двадцать минут до центра. Но с учётом снега, это займёт около получаса.

Глеб помог Ульяне, забрав чемодан, и с натугой погрузил его в багажник.

— Там, на заднем сидении карты и буклеты, — сказал Глеб, когда мы расселись. Я выбрал место рядом с водителем, Ульяна же расположилась сзади, как раз раскладывая буклеты на сидении. — Можете взять приглянувшиеся. В каком отеле остановились?

— Астория, — не глядя бросила Ульяна.

— Отличный выбор! — сказал он. Я же подумал, что это слово ему очень нравится. — Вальдорф Астория — отель президентов. Один из трёх самых лучших и престижных в Чикаго. Я бы посоветовал башню Трампа, но Астория тоже не плохо. Только будьте внимательны с мини баром. Бутылка минеральной воды в номере может стоить тридцать шесть долларов. А дорогой виски до семи сотен.

— Неприметная гостиница в центре города? — я повернулся к Ульяне.

— Там номера очень хорошие. Всего по восемьсот рублей в сутки.

Глеб даже закашлялся, но промолчал. Я немного наклонился к нему.

— Сколько она Вам платит? — тихо спросил я.

— Девяносто пять долларов в час, — так же тихо ответил он.

— Неплохо, — я бросил на Ульяну ещё один взгляд и уставился в окно.

Несмотря на то что на город опустилась ночь, посмотреть было на что. В самом городе освещения много, где-то даже слишком. Пригород немного подкачал, но мы его почти не видели, так как с трассы он не просматривался. В основном это была одноэтажная и скучная застройка, по словам Глеба. Где-то приятные глазу кварталы частных домов сменялись грязными и нищими, выглядевшими так, словно только что пережили небольшую войну. Странно, что Глеб свободно говорил о соседствующих в одном городе богатых и бедных. Причём уровень разрыва иногда был настолько очевиден, что ухоженная и чистая улочка могла соседствовать с полной разрухой. Но когда въезжаешь в центральную часть города, то он раскрывается с лучшей стороны. Снежная погода и пробки совсем немного портили первое впечатление. Широкие улицы центра города, ярко подсвеченные небоскрёбы, обложка города выглядела на десять из десяти.

— Я слышал, здесь проходит выставка автомобилей, — сказал я.

— Позавчера закончилась. В этом году её начали необычно рано. Так она случается только в последнюю неделю марта, а тут февраль не закончился, а уже успели провести. Но вы почти ничего не пропустили, так как участвовали исключительно представители американского автопрома. Поэтому получилось, — он поморщился, — сомнительно. Красиво и ярко, но малосодержательно. С прошлого года ничего нового не показали. Электромобили, гибриды и прочая ерунда.

— А где проходило?

— Большой выставочный центр в центре города. Маккормик Плэйс.

— Завтра в половину восьмого встретьте нас у отеля. Хочу посмотреть на это место.

— Хорошо, — он кивнул, пожал плечами. — Вот интересный факт: выставка автомобилей в Чикаго проходит с 1901 года. Её провели уже более ста раз…

Глеб пустился в рассказ об автосалонах и разных достижениях, связанных с Чикаго. Я слушал вполуха, погружённый в свои мысли. Выбранный Ульяной отель оказался настоящим небоскрёбом с необычным дизайном. Плохо, что мы встали в мёртвую пробку, когда пытались повернуть к нему и пять минут не могли сдвинуться с места. Я решил не ждать и пройти пешочком до отеля. Глеб обещал, что приедет завтра ровно в семь утра и подождёт нас в машине. Ещё бы, с такой почасовой оплатой он мог круглосуточно дежурить под нашими окнами.

В отеле нас встретили радушно, уделили много внимания. Зарегистрировали, проводили прямо до дверей номеров. Ульяна заказала комнаты рядом друг с другом, оплатив вперёд на неделю с возможным продлением. Удивила тем, что не заказала один номер на двоих. Думал придётся с ней на эту тему серьёзно поговорить. Зато утром она постучала ко мне в семь утра. Точнее, без десяти минут. Я уже не спал и только вышел из душа.

— Кузя, скажи, ты вчера не просто так говорил про автосалон? — спросила она из гостиной, пока я переодевался в спальне.

— Не просто…

— Я так и думала. Вчера успела посмотреть десяток выпусков новостей, где он упоминался, и пролистать четыре передачи, посвящённые данному событию. Построила карту вероятностей и получилось кое-что интересное. Посмотришь?

— Куда же я денусь, — тихо проворчал я, надевая тёплый свитер. Вышел в гостиную, посмотрел на довольную Ульяну. — Что за «карта вероятностей»?

— Это такой термин в логическом построении, его Николай придумал. Точнее, он только термин подобрал. В общем, я подытожила всё, что ты говорил и пришла к кое-каким выводам.

— С интересом послушаю, — я уселся в кресло напротив. Нас разделял журнальный столик, на который она положила планшет.

— Твоё недоверие меня огорчает, — спокойно сказала она. — Вот смотри, из всей выставки нас может заинтересовать только часть, где участвовали представители разных фирм. Сами машины вряд ли сподвигли бы твоего друга помчаться через океан, значит, это кто-то важный и влиятельный. Вот тройка тех, кого бы я назвала перспективными кандидатами. Джон Мэнли, исполнительный директор фирмы Крайслер. Они выпускают не только гражданские автомобили, но и военные. Он присутствовал лично, что очень странно, для человека его положения. Чтобы он приехал на мероприятие, там должны были заключаться очень выгодные контракты.

На экране появилось изображение с выступления немолодого мужчины. Выглядел он солидно, носил очки в серебряной оправе.

— Второй человек, привлёкший моё внимание — представитель заводов Форд — господин Сэрра.

Второе фото показало более молодого и энергичного мужчину. Ему было около тридцати и в те времена, когда мы познакомились с Джимом, ему было бы слишком мало лет.

— Последний, на мой взгляд, самый перспективный кандидат. Эдвард Олдс, исполнительный директор компании Детройт Моторс. Это дочернее предприятие Дженерал Моторс. Если верить интернету, то они производят двигатели и некоторую электронику.

— И чем он тебя заинтересовал?

— Он единственный, рядом с которым постоянно крутилось два телохранителя. Вот, смотри, — она показала кадр. На нём был изображён мужчина лет пятидесяти в строгом костюме. Волосы короткие, седые, взгляд тяжёлый. — Это телохранители. Они были рядом на протяжении всего интервью. Потом появлялись на большой пресс-конференции, когда Олдс встречался с двумя другими директорами. Понимаешь, его величина, как производителя машин — мизерная. Я бы даже сказала, что она стремится к нулю.

— А ещё, — она перелистнула несколько фотографий, где фигурировал Олдс, — я выяснила, что он входит в совет клана, контролирующего едва ли не весь штат Мичиган. Здесь, в Чикаго, у них огромное влияние. В открытых источниках упоминается оружие. Кто-то называет их оружейными магнатами. Зачем Олдс приехали на эту выставку, мне пока непонятно.

— Джима действительно заинтересовал кто-то, кого он увидел на этой выставке. Но не обязательно, что это самая верхушка. Может, это был один из телохранителей, а может консультант или рабочий.

— Вероятность такая есть, — согласилась Ульяна. — Но она меньше, чем возможная претензия к «высоким» людям. Сейчас наше главное оружие — это новости. Нужно смотреть сводки происшествий. Я не знаю, насколько импульсивен твой друг и начнёт ли он действовать сразу. Если где-то, что-то случится, с участием этих трёх, мы об этом сможем узнать только из новостей.

— С кем-то, где-то, как-то, — покачал я головой. — Допустим, что это лучше, чем ничего. Я и сам хотел посмотреть видео и выставки, времени пока не было.

— Я записала всё на планшет. Там часа два видеороликов, поэтому лучше сначала позавтракать, а уже потом прокатиться в выставочный центр. Так сразу твоего друга не найти, но у меня есть несколько идей, если ты дашь мне его фотографию.

— Пойдём завтракать, — я встал. — Думаю, что сегодня или завтра станет ясно, легко его будет найти или сложно.

— Почему ты такой упрямый? — Ульяна вздохнула, взяла планшет. — Если не веришь, что я могу помочь, то зря. Это очень обидно и неприятно, знаешь ли.

Я отвечать не стал. Мы молча спустились на лифте в ресторан, где подавали завтрак с семи и до десяти часов утра. При этом если опоздаешь, то это твои проблемы, останешься голодным. Учитывая стоимость услуг в отеле, мне это показалось странным. За такие деньги тебя должны обслуживать в любое время и ещё спасибо говорить. Кстати, с утра пораньше в зале ресторана было слегка прохладно. Мы заказали классический американский завтрак, включающий в себя десерт и кофе.

— Кузя, расскажи о своём друге, — спросила Ульяна, решив зайти с другой стороны. — Что он за человек? Я понимаю, что он тебе дорог, если ты готов пересечь полмира и поучаствовать в серьёзной заварушке.

— Джим для меня всегда был старшим братом, — сказал я. — Мы с ним сразу нашли общий язык. Когда я был моложе и злее, то не ладил со взрослыми. Потому что был сильнее большинства из них, кроме мастеров, с которым старался не связываться. Очень не любил, когда старшие умничали, считая, что понимаю и разбираюсь в жизни не хуже, если не лучше.

— Был хулиганом, значит? — улыбнулась она.

— Скорее уж бандитом. С одиннадцати до шестнадцати лет только мама могла со мной управиться. Так вот, с Джимом общий язык мы нашли сразу. Ему тогда было около тридцати, но я иногда воспринимал его как сверстника. Думал, что мы вместе бунтуем против всего мира, а сейчас понимаю, что шалил под его присмотром. Он научил меня такому количеству разных техник и фокусов, что любой клан задохнётся от зависти. А ещё он научил меня думать и понимать силу, накапливать её в себе. Можно сказать, что науку укрепления тела я почерпнул от мамы, а глубокое понимание силы — от Джима. Самая простая техника — вливать в монетки силу и запускать их щелчком пальца, не каждый эксперт способен на это без должной подготовки. А сколько мне тогда было? Я ещё начальную школу посещал. Плохо, что Джим не подходил мне как учитель, потому что представлял собой квинтэссенцию классической школы развития духа. Помню, как он огорчался, когда не мог подсказать элегантное решение и выход из сложной ситуации, когда я застревал в развитии. Он говорил: «Если не можешь добиться чего-то прямо сейчас, просто стань сильнее и укрепи основы». Потом проходило немного времени, и я делал уверенный шаг вперёд.

Нам принесли завтрак, яичницу с сочным беконом и картофельные оладьи.

— Что это? — я показал официанту на кофе.

— Кофе, — лаконично ответил он.

— Почему холодный? Я не просил холодный кофе. Хочу обжигающе горячий, сладкий и крепкий. Найдите самую большую кружку, которая есть у вас на кухне и несите в ней.

— Прошу меня простить, — он кивнул, забирая кофе. — Похоже, мы неправильно поняли Ваш заказ.

— В Америке нужно всегда уточнять, если ты хочешь получить горячий напиток, — сказала Ульяна. Её еле тёплый кофе вполне устроил.

— О чём я говорил? Ладно, не важно. В общем, Джим не только сильный мастер, но ещё и умный. Редкое качество для людей, достигших подобного уровня. При этом он любит влипать в неприятности. Нет, не совсем правильно выразился. Джим редко участвует в обсуждении планов на предстоящую операцию, но любит, когда они получаются легкомысленные и опасные.

— Умный, но предпочитает опасные планы?

— Всё так. Однажды мы попали в сложную ситуацию и вышли из неё победителями. Мама тогда меня очень хвалила, только она не знает, что решение придумал Джим. Он просил не говорить ей, а я тогда впервые узнал, что он умеет думать стратегически. Всё было разыграно, как по нотам. Каждый шаг, каждая реакция противников. Я был поражён до глубины души, представляешь?

— Смутно.

— Давай завтракать, а то скоро восемь часов. Нужно обязательно появиться в выставочном центре как можно раньше.

— Почему обязательно?

— Потому что я всегда всё делаю рано. Кушай. Приятного аппетита.

Завтрак вышел сытным, но не очень вкусным. В том плане, что получился слишком обычным. Оладьи без соуса так вообще походили на варёный картон. Я этому внимания не придал, а вот Ульяна была не в восторге. Она ничего не сказала, но пометку для себя сделала.

С Глебом мы встретились, как и договаривались, на стоянке рядом с гостиницей. С утра пораньше он выглядел бодрым и довольным жизнью, горячо нас приветствовал и повёз к выставочному центру.

— Десять миль, — сказал он, легко ориентируясь в городе без навигатора и карты. — Пять минут и будем на месте. Как я уже говорил, выставочный центр просто огромный, почти триста тысяч квадратных метров площадей. Сейчас не сезон и внутри всего несколько постоянных павильонов, но посмотреть есть на что.

Мы выехали на дорогу, тянущуюся вдоль побережье озера Мичиган. В восемь часов утра было ещё темно, но потом машин очень плотный. Горожане спешили на работу, толкались в пробках, но никто никого не подрезал и не обгонял. Все вели себя очень вежливо, включая и нас. Меня удивило, что выставочный центр начинал работу в семь часов утра, пуская посетителей уже в восемь. Только сейчас там шла стройка по разбору одних павильонов и сбору других, поэтому утром можно было встретить разве что рабочих. Свернув на просторную стоянку перед большим зданием, мы остановились. Впереди возвышалось здание со странной конструкцией крыши, выходящей вперёд, словно козырёк кепки.

— Как добраться до зала, где проходил автосалон? — спросил я.

— Вон там, главный вход, — Глеб показал направление. — Если идти по той стороне, то почти сразу будет просторный павильон. Вряд ли успели снять плакаты, и указательные стрелки, поэтому узнаете сразу.

— Отлично. Мы прогуляемся, а Вы подождите нас здесь.

— Уверены, — уточнил он, приподнимая брови. — Я мог бы рассказать много интересного об истории здания и значимых событиях, проходивших в этих стенах. Я готовился.

— Потом с удовольствием послушаем, — улыбнулся я.

— Хорошо, подожду здесь. Но хочу предупредить, чтобы вы не ходили к озеру. Там везде каменный берег, покрытый льдом и снегом. Многие приходят к берегу, чтобы полюбоваться на восход, но сейчас слишком опасно. Порывы ветра у воды очень коварны.

— Значит, туда не пойдём, — сказал я.

Ульяна первой вышла из машины, переживая, что я оставлю её здесь. Поёжилась от налетевшего холодного ветра. Погода действительно была холодной, а воздух влажный, почти как в прибрежных районах севера Японии.

— Какой холодный ветер, — Ульяна перехватила сумочку с планшетом, запуская руки в карманы.

— Вот с этим согласен, — я взял её под руку и повёл в сторону главного входа.

Чтобы попасть в здание, пришлось идти сначала в кассу, покупать входной билет на осмотр. Кассир, немолодой мужчина смотрел на нас равнодушным взглядом, словно каждый день встречает сумасшедших, решивших в такую рань прогуляться по выставочному центру, где в данный момент не проходила ни одна выставка. Взял по пятнадцать долларов с человека и выдал два неказистых билета.

Сразу, как только вошли в здание, двинулись к лестнице, ведущей на второй этаж. Затем прошли по узкому коридору и попали на своеобразный балкон, выходящий как раз в просторный зал, где и проходил автосалон. Видно, что рабочие ещё накануне начали разбирать подиумы для машин и рекламные стенды, но не успели закончить. Сверху на это открывался отличный вид. Думаю, что здесь располагались телекамеры, освещающие всё событие целиком. В конце балкона на пластиковом ящике сидел Джим. Тёплый пуховик, вязаная шапка, спускающаяся на брови, тяжёлые высокие ботинки, подбитые мехом.

— Тебя и не узнать, — улыбнулся я, проходя к нему и пожимая руку.

— Прости, не подумал, когда рассердился, — сказал он на английском. — Понял, что ты отправишься следом только, когда летел над Америкой. Как Светлана, сильно ругалась?

— Грозилась придушить тебя, когда вернёшься. Главное, чтобы голова на плечах была и шея не месте, чтобы душить удобнее. Давно ждёшь?

— Час, — он перевёл взгляд на Ульяну.

— Знакомься, Воронцова Ульяна. Навязалась на мою голову. А это — Джим.

— Очень приятно, — Ульяна говорила на английском совсем без акцента, как настоящая англичанка. — Кузьма очень хорошо отзывался о Вас.

— Ульяна, кстати, сделала предположение, ради кого ты помчался в СГА, — сказал я. — Можно твой планшет.

Она посмотрела на меня осуждающе, затем прикосновением активировала планшет и вывела на экран фотографии, которые показывала в отеле. Джиму достаточно было одного взгляда на Олдса, чтобы узнать его и кивнуть.

— Ты умная девушка, если догадалась, — сказал он Ульяне. Запустил руку в карман, выгреб оттуда целую горсть монет. — Купи нам, пожалуйста, хорошее мороженое.

— Мороженое? — на лице Ульяны отразилось удивление, когда в её ладони ссыпали мелочь.

— Хорошее, — подсказал я, — это без заменителя молока и растительных жиров.

— Значит сходить и купить вам мороженое? — она ещё раз посмотрела на нас, затем всплеснула руками. — Прекрасно.

Проворчав что-то под нос, она повернулась и вышла с балкона. Было слышно, как она специально громко топала по коридору.

— Знаю, что ты хочешь сказать, — поморщился я. — Сам не понимаю, как она прицепилась. Боюсь, что пройдёт пару дней, на шею сядет и погонять начнёт. Слушай, Джим, мы же когда-то говорили на эту тему. Что опять случилось? Мог бы поделиться с мамой, она бы помогла советом.

— От прошлого нельзя убежать, — философски заметил он. — Я должен разорвать эти путы и освободиться. Спасти много невинных душ.

— Давай тогда рассказывай по порядку, — я удобно устроился, облокотившись на перила балкона.

— Это не интересная и старая история, — сказал он, глядя в пустоту перед собой.

— Для меня очень даже интересная. Если этот чёрт ходит с парой телохранителей даже в туалет, значит, боится за свою жизнь. Получается, что людей, которые хотят поделить его на ноль, очень много. Я предлагаю нашу любимую стратегию — железный шар в окно спальни. Или как в Сингапуре, могу подкрасться к нему незаметно. Только учти, что тебя дома ждут, поэтому никаких опасных авантюр.

— Дело не только в нём.

— Так рассказывай, не томи. Можно даже самую полную версию истории. Я никуда не спешу.

— Ты знаешь о проекте по исследованию одарённых, начатых в восьмидесятых годах прошлого века в СГА?

— Конкретно об этом — нет. Но знаю, что учёные пытались понять, что такое сила и откуда она берётся. Тема до сих пор открытая. Исследования над людьми, когда запретили, ближе к двухтысячным годам?

— Официальный запрет вышел гораздо раньше. К концу века его ещё раз утвердили крупнейшие государства. Только это лицемерие в мировых масштабах. Эдвард Олдс уже тридцать лет занимается подобным. Ставит опыты на людях, пытаясь вырастить идеального одарённого.

— Под надзором правительства? — уточнил я.

— Конечно, по-другому это невозможно.

Рабочие внизу расшумелись, завизжала угловая шлифмашина, застучали молотки. Начали разбирать самый крупный подиум, не заботясь о том, чтобы сохранить части конструкции целыми.

— Я входил во вторую группу, — сказал Джим. — В восемь лет попал в детский дом, или как они его называют, в центр развития. Был самым старшим в группе. Тяжёлое, но самое счастливое время детства. Поездки в летние лагеря на природу, походы, уроки выживания. Учителя говорили, что воспитают из нас прекрасных граждан, способных защищать страну. И мы с радостью учились. Потом была служба в армии. Пять лет и шесть войн. Бесчисленные военных конфликты. Из двадцати пяти детей группы, одной большой и дружной семьи, до конца службы добрались двадцать два. Помню, как мы праздновали последний день службы. В большом зале, с выпивкой, музыкой. Делились планами на жизнь. Нас переполняла сила, мы были абсолютно уверены, что лет через пять сможем добраться до уровня мастера, попасть в крупный клан, жить…

Джим вынул из кармана неровный железный шар, большое похожий на небольшое яблоко. Он с силой сжал кулак и шар начал деформироваться, словно был сделан из твёрдого пластилина. Этой технике он научил меня, когда я вплотную приблизился к уровню мастера. Но вот так легко расплющить в руке железо, мне даже сейчас не под силу.

— Первой вспыхнула Лин. В тот самый вечер. Не выдержала давление силы. Сгорела за пару дней в госпитале. И в течение года они все ушли, — он окончательно раздавил шар, разделив его на две части, гулко упавшие на пол бесформенными кляксами. Мы знали, что нас пичкают химией, ускоряющей развитие силы. Но не подозревали, что она убьёт всех вот так, почти одномоментно. Я не помню конец года, как весь следующий… Мы летели из Австралии на Филиппины, а оттуда должны были переправиться в Японию. Какие-то очередные эксперименты. Большой самолёт, перевозивший оборудование и научных специалистов. Я случайно подслушал разговор, что они собираются сформировать ещё одну группу, рассчитывая на долгосрочную перспективу. Говорили о новых лекарствах, живо обсуждали, с какого возраста детский организм сможет их перенести.

Джим снова замолчал. Я его хорошо знал, даже слишком, но сейчас мне показалось, что это совсем другой человек. Такое чувство, что ты находишься рядом с паровым котлом, у которого сломался защитный клапан спуска пара.

— Я их всех убил, — сказал Джим, — но самолёт продолжал лететь. Пришлось сломать его.

— Это очень грустная история, — я положил руку ему на плечо. — Значит, мистер Олдс виновен в смерти твоих друзей? Центр развития, про который ты рассказывал, далеко?

— По пути из Чикаго в Детройт.

— Ты уже придумал план? Хорошо бы сведения раздобыть о том месте. Что там сейчас, сколько охраны, сколько мастеров и есть ли внутри дети. Нехорошо будет, если они пострадают.

— В своём репертуаре, — он посмотрел на меня. — Торопишься. Я сейчас думаю над этим.

— Кстати, когда мы тебя в море нашли, тебе сколько лет было?

— Двадцать шесть, — он не совсем понял, к чему я задал этот вопрос.

— Простое любопытство. Мне казалось, ты был старше. И ещё вопрос, зачем Олдс приезжал на автосалон?

— Пока не знаю. Он вчера вечером уехал в сторону Детройта. Я слишком поздно об этом узнал.

— Плохо. Погода дрянь, так бы смогли проехаться туда и посмотреть на всё со стороны. Ты ещё ничего не успел натворить? Полиция тебя случаем не ищет?

— Нет. Нужно достать оружие. На это уйдёт какое-то время.

— А мы гида наняли. Он на машине и может нас покатать по городу. Как раз найдём всё, что нужно.

Джим задумался, затем кивнул.

— Тогда детали обсудим чуть позже, — добавил я, кивая на выход с балкона. — Ульяна идёт.

— Не нужно было её брать с собой.

— Я не виноват, она сама привязалась. И князь меня убьёт, если с ней что-то случится.

Джим посмотрел проницательно, кивнул и впервые за эту встречу едва заметно улыбнулся. На балкон как раз зашла Ульяна.

— Мороженое вам купила, — она протянула мне бумажный пакет. — В больших упаковках. Ложка она, больше не было.

— Интересно, где умудрилась найти, — улыбнулся я, заглядывая внутрь.

— Секрет. Мне ещё пойти погулять?

— Нет. Сейчас поедем кататься. Нам нужно оружие купить.

— О, — удивлённо протянула она. — Уже.

— Пойдём, — я подтолкнул её к выходу.

Глеб, дожидаясь нас, удобно расположился в машине, читая газету. Джиму он если и удивился, то виду не подал.

— Джим Рагер — друг нашей семьи, — сказал я, представляя его Глебу.

— Очень приятно, — Глеб осмотрел нас. — Решили, куда поедете дальше? Предлагаю посетить несколько музеев, пока снег в парках и на улицах не уберут. Настоятельно рекомендую планетарий, он в Чикаго исключительно хорош.

— Планетарий подождёт, — я не смог сдержать улыбку, увидев задумчивый взгляд Ульяны при его упоминании. — Глеб, ты знаешь, что такое «шаровая мельница»?

— Не слышал о такой, — он задумался. — Определённо — нет.

— Это такой огромный промышленный барабан, внутри которого здоровые стальные и чугунные шары перемалывают разное сырьё. Есть даже такие, в которых муку делают, только там шары меньшего размера. Нам нужно с десяток больших шаров для таких мельниц. Лучше всего, если они будут стальными, размером с шар для боулинга. Рядом с Чикаго есть производства, где подобное можно купить? Делать на заказ слишком долго.

— Это самый необычный и неожиданный вопрос, который мне задавали за всё время, что я работаю гидом, — он посмотрел на нас, даже на Ульяну, которая так же удивлённо смотрела на меня. — А сами шары для боулинга не подойдут?

— Они не железные.

— Минуту, — Глеб достал телефон и набрал номер по памяти. Пока ждал ответа ещё раз посмотрел на меня, проверяя, не шучу ли я. — Привет, это Глеб. Да, всё отлично. Мне нужны железные шары для мельниц, большие, размером с шар для боулинга. Что? Оплата?

— Заплатим сколько надо, — тихо сказал я. — Только срочно.

— Сколько нужно, заплатим… Нужны прямо сейчас. Да, я подожду, — Глеб положил трубку. — Мой знакомый работает на промышленном складе и, думаю, он сможет достать то, что Вам нужно.

— Хорошо. Глеб, если всё получится, то придётся мне удвоить твой гонорар.

— За это — спасибо, — он благодарно кивнул. — Чаевые наша фирма приветствует.

— Так, что нам ещё нужно? Да, зимняя непромокаемая одежда, палатка и всё, что может понадобиться для отдыха на природе в такую погоду.

— Знаю подходящий магазин, — Глеб завёл мотор, затем вынул из кармана звонивший телефон. — Слушаю. Да, шары, сто сорок миллиметров, литые хромированные или стальные кованые, шахтные?

Мы с Джимом переглянулись.

— Лучше стальные, — сказал я.

— Стальные, — повторил Глеб в трубку. — Юг? Может, ещё варианты?.. Хорошо, я понял, спасибо. Да, да, буду должен.

Повесив трубку, он задумчиво забарабанил по рулю пальцами.

— Хорошая новость в том, что рядом с Чикаго когда-то был большой металлургический завод. Он закрылся в кризис, но на складах осталось много всякого металлолома. В том числе нужные вам шары. Плохая новость — эти склады сейчас принадлежат господину Джексону. Он бандит, главарь южных районов Чикаго. Чёрных районов, если Вы понимаете, о чём я. Там проживают исключительно афроамериканцы. Джексон продаст всё что угодно с этих складов, но это может быть небезопасно.

— Так мы не боимся, — широко улыбнулся я. — Вы главное — договоритесь о встрече. И ещё, нам нужен будет прицеп. И вторая ложечка для мороженого.

Я вынул из пакета баночку ванильного мороженого, передавая её Джиму.

— Люблю работать с людьми из России, — рассмеялся Глеб. Включив заднюю передачу, он ловко развернулся на стоянке. — С вами никогда не бывает скучно.

Глава 6

Трущобы Чикаго оказались примерно такими, как я себе представлял. Заваленные снегом, грязные и серые. Социальное жильё, а именно одинаковые домики, отделанные красным или жёлтым кирпичом, смотрелись как какая-нибудь промышленная зона, а не жилой квартал. Даже черепица на крыше имитировала кирпичную кладку, усиливая эффект. Некоторые дома заброшены, окна заколочены фанерой или побиты камнями. На некоторых лужайках в сугробах виднеется мусор. Мы проехали мимо одного дома, где прямо в снегу валялся громоздкий холодильник, рядом пара разбитых унитазов и дырявая ванна.

Несмотря на холод, на улице можно было увидеть жителей района. На двух перекрёстках, недалеко друг от друга, топтались группы чернокожих парней бандитского вида. Ещё по одной обледенелой улице на велосипеде мчался мальчишка. Водители машин, неспешно едущих по своим делам, люди у магазинов, за двадцать минут, что мы колесили по району, я не увидел ни одного светлокожего американца. Мы с Джимом к подобному относились спокойно, а вот Глеб заметно нервничал. Он хранил пистолет в бардачке машины, что было не совсем законно, и время от времени косился в ту сторону, прикидывая, сможет ли быстро достать его.

После посещения магазина специальной зимней экипировки мы выглядели как отбившиеся от группы альпинисты. Нам только снаряжения не хватало, хотя в багажнике лежали снегоступы, две палатки и особые спальные мешки, для экстремальных морозов. Когда мы затаривались, Глеб смотрел с большим удивлением, говорил, что может согласовать с властями прогулку по какому-нибудь национальному парку, но это потребует пару дней. Мы согласились, решив, что такое разрешение лишнем не будет.

— Это было правильным решением, оставить госпожу Крапивину в отеле, — сказал Глеб, когда мы миновали очередной квартал южного района. Необычно, что чистая и ухоженная улица здесь сменялась грязной и разбитой.

— Так говоришь, как будто здесь одни людоеды живут.

— Они и есть, — закивал он. — Уголовники, убийцы, торговцы наркотиками. По статистике — каждый четвёртый житель этих районов, так или иначе, употребляет запрещённые наркотики. А ведь нам говорили, что разрешение свободно курить марихуану снизит этот процент. Получилось как раз наоборот.

— Каждый имеет право убивать себя так, как ему хочется. Живи красиво, жри наркотики, сдохни молодым, — отмахнулся я. — Мы видели небольшие города, где каждый второй курит или жуёт наркоту. Добавить к этому войну и получается, что до тридцати лет редко кто доживает. А в тридцать пять тебя уже считают стариком. Да не переживай так, всё будет хорошо. Хотите, просто подождите нас в машине.

С бандитами нужно было рассчитываться наличными, с чем вышла небольшая проблема, но помог Глеб. Через свою фирму он обналичил нам пять тысяч долларов, взяв комиссией всего пять процентов. В банке это вышло бы раза в два дороже. Вообще, он говорил, что на сделку опасно брать с собой много денег, как и говорить, что они у тебя есть.

— Нет, я должен присутствовать, раз назвался посредником. Только страшно немного. Если белый человек заехал в этот район, то высока вероятность, что тебя ограбят. Многие советуют держать в карманах небольшую мелочь в виде двадцатки баксов, но это редко помогает. Здесь убийств в десять раз больше, чем в любом другом районе города. Нередко люди здесь пропадают, а преступления не раскрываются. Эти чёрные банды так запугали жителей, что все поголовно следуют принципу: «не доноси».

— Не район, а маленькое отделение ада, какое-то, — хмыкнул я.

Джим покосился на меня с таким видом, словно я многого не знаю и не понимаю.

— В этих районах нет школ, — хмуро сказал Глеб, — и всего одна больница. Живущие здесь дети никогда не смогут получить достойное образование, потому что оно им не по карману. Немногие смогут выбиться в люди, найдя приемлемую работу. Но почти вся молодёжь, что живёт здесь, сбивается в уличные банды. Почти у каждого подростка есть пистолет и ради сотни баксов он убьёт без зазрения совести. Ещё лет десять назад всё было не так плохо, но кризис… Бедные стали ещё беднее, в прах рассыпается такое понятие, как Американская мечта. Всё меньше людей верят в неё.

— Какой клан сейчас контролирует город? — спросил Джим. — Ортега?

— Они самые, — кивнул Глеб, на что Джим покачал головой.

— Испанцы, в Америке? — удивился я.

— В Чикаго живут: белые, афроамериканцы и латиноамериканцы. По тридцать процентов каждых, плюс минус. Ортега — это выходцы из Испании и Португалии, когда-то перебравшиеся сюда из Европы. К примеру, чёрное население поддерживает семья Уоллес. По силе они не уступают двум другим, но значительно беднее, что и делает их всего лишь третьими.

— А вторые?

— Гесс. Не очень большой клан, зависимый от правительства. В основном они обеспечивают безопасность в штате.

Джим сделал короткий жест, показывающий, что надо бы остановиться и дальше идти осторожно. Мы как раз въезжали на короткую тупиковую улицу.

— Глеб, останови здесь.

— Здесь? — он удивился, но прижал машину к обочине и остановился.

Метрах в тридцати впереди стояла группа чернокожих парней лет двадцати, одетых очень неприятно. Безразмерные толстовки с капюшонами и коротенькие пуховики поверх. При этом парни носили вязаные шапки, накинув сверху капюшон от толстовок. На нас они смотрели с большим удивлением.

— У тебя визитка есть?

— Да, вот, — он протянул простенькую карточку. — Первый номер — контора, второй — это мой сотовый.

Я бросил короткий взгляд на Джима, на что он едва заметно кивнул.

— Мы сейчас поговорим с мистером… как его… Джексоном, потом прокатимся с ним на склад, — сказала я. — А ты пока поступаешь в распоряжение Ульяны. Как только освободимся, позвоним.

— Это… не самое разумное решение, — он удивлённо посмотрел на нас. — Во-первых, здесь небезопасно, во-вторых, я договаривался о встрече и со мной вас хотя бы выслушают, а не начнут стрелять. К тому же я на машине, а такси сюда не вызвать.

— Всё будет хорошо, — я улыбнулся, хлопнул его по плечу. — Мы себя в обиду не дадим.

Джим уже вышел из машины и открыл багажник, чтобы вынуть два больших рюкзака со снаряжением.

— Мой друг жил здесь недалеко, — сказал я, видя на лице Глеба обеспокоенность. — Рядом с Детройтом. С ним мы точно не пропадём. Спасибо тебе, что помог.

— Да, как бы, не за что, — ответил он нерешительно. — Вы уверены?

— Увидимся, — сказал я, выходя из машины и закрывая дверь.

Мы дождались, пока машина Глеба развернётся и свернёт на северную улицу.

— Что-то задумал? — спросил я, закидывая рюкзак за плечи.

— База исследовательского центра находится в штате Мичиган, довольно близко к Чикаго, — сказал Джим, посмотрел серьёзно, затем протянул лыжную шапку с защитой для лица, очень похожую на балаклаву. — Когда поднимется шум, федералы прибудут туда уже через сорок минут, если воспользуются вертолётом. И с ними лучше не связываться. Плохо, что без оружия не обойтись…

Чернокожие парни наблюдали за нами со всё большим вниманием. Не люблю городские банды. Так и хочется заехать кому-нибудь по роже. Не важно какая страна, Япония, Россия или Америка, на тебя везде смотрят одинаково. Как на курицу, которая сама пришла в логово лис. Кто-то улыбается, кто-то кривит губы в пренебрежении, кто-то откровенно пялится, раздевая тебя глазами и примеряя добротную одежду на себя. Кто поглупее — тайком тянется к оружию.

— Кузьма, как ты умудрился так?.. — он даже рассмеялся, затем вздохнул. — Две переменных, чёртовы две переменных, о которых я даже подумать не мог.

— Не пойму, что смешного. Я вообще тебя не понимаю.

— Этот гид, Глеб, он тебе в карман что-то подбросил, когда ты из машины выходил.

— Не может быть, — я запустил руку в левый карман куртки и обнаружил монету в двадцать пять центов.

— Не порть, — сказал Джим, видя, что я прицеливаюсь её сломать. — Сейчас, по крайней мере. Пропусти силу, поищи изъян.

Я последовал совету, использовав немного силы и почувствовал, что внутри монета полая. Когда пропускаешь силу через металл, обязательно нужно проверять наличие изъяна, иначе он может просто взорваться у тебя в руках.

— Чёрт! — выругался я. Мысли в голове забегали, как мыши по амбару во время пожара. — Неожиданно…

— Завтра к обеду Олдс посетит исследовательский центр, — сказал Джим. — У меня есть там свой человек. Сейчас мы можем отступить, но без оружия от меня будет мало пользы. Монетами много не навоюешь. И времени на подготовку уже нет.

— Дай телефон, Ульяне позвоню.

Номерами телефона мы обменялись ещё накануне. Ульяна ответила сразу, буквально на втором гудке.

— Алло, — прозвучал её спокойный голос.

— Это Кузьма. У нас очень скоро всё завертится, поднимется шум и вряд ли мы с тобой сможем ещё пересечься. Гиду нашему не доверяй, лучше с ним вообще не пересекайся. Прямо сейчас покупай билет домой на вечерний или утренний рейс и улетай. Если билеты будут только на завтрашний вечер, тогда езжай в посольство, а оттуда связывайся с князем и уже с ним решай, как будешь выбираться из Америки. Ты меня поняла?

— Поняла. Значит, к ужину ты не приедешь?

— Очень смешно, — фыркнул я. — Возможно, очень возможно, что нас раскрыли. Говорил ведь, что лететь со мной — глупая выходка и это может быть опасно. Поэтому собирай вещи и возвращайся домой. Или в посольство.

— В Чикаго посольства нет, — сказала она. — Только в Вашингтоне и Нью-Йорке, а это далеко. Тысяча километров, двенадцать часов на автомобиле.

— Подожди минуту, — сказал я, опустил телефон и выругался, затем ещё раз, чтобы немного полегчало. — Ладно, сделаем так. Узнавай сейчас насчёт билетов, но до завтрашнего обеда нужно улететь. Если рейсов нет, позвони.

— Хорошо, — всё так же спокойно сказала она. — Только ты не ругайся.

Нажав кнопку отбоя, вернул телефон улыбающемуся Джиму.

— Она меня выводит из себя, — прорычал я. — Знаешь, кого она мне напоминает? Я только сейчас понял. Фудзивару. Но та хотя бы стерва, а эту я даже не знаю, как назвать.

— В любом случае хорошо, что ты приехал, — сказал Джим, закинул рюкзак на плечо и направился вглубь тупика.

Узкая улочка здесь упиралась в большой двухэтажный дом из красного кирпича, с высокой крышей. Ажурная лестница у порога в шесть ступеней. На веранде установлена большая деревянная лавочка, на которой сидело несколько темнокожих парней в возрасте двадцати, двадцати пяти лет. Чтобы не отморозить пятую точку, постелили что-то толстое и мягкое, похожее на ватное одеяло. Ещё двое парней просто стояло метрах в десяти от дома, о чём-то разговаривая. Вдоль тротуара здесь было припарковано несколько машин, в том числе тёмно-синий пикап с затенёнными стёклами и багажником, закрытым тентом. Я почему-то был уверен, что у каждого парня, шатающегося по улице, в кармане или за пазухой припрятан пистолет. Странное ощущение. В Японии такие банды таскали с собой кастеты или длинные ножи, а здесь всё словно на другом уровне.

Глядя на то, как одеты местные, становилось понятно, что с таким ремеслом, как разбой, у них не складывалось. То ли они специально одевались так странно, то ли просто не могли позволить себе купить что-нибудь толковое. Мне их моду просто не понять. Парни у входа были одеты в три слоя толстовок, верхняя из которых чаще всего подбита мехом, и носили её вместо куртки. Зато обувь у всех примерно одинаковая, тёмно-коричневые или тёмно-жёлтые ботинки. Естественно, что им было холодно, но идти в дом греться они не спешили. Я же в который раз добрым словом вспомнил магазин, где мы закупались одеждой. Особое термобельё, комбинезон и куртка. В такой одежде было совершенно не холодно, но и не жарко. Обувь тоже не подкачала, высокие ботинки отлично держали форму и фиксировали ногу, чтобы долгий переход по неровной земле или снегу не приводил к травмам стопы. Стоило такое удовольствие недёшево, но не жалко ни одного потраченного рубля. Не знаю, оценила ли стоимость одежды темнокожая молодёжь, но на нас смотрели взглядами голодных хищников.

Нас явно ждали, так как молодёжь не спешила подойти и поинтересоваться, что белые люди забыли в их районе. Когда же мы только подходили к крыльцу, из дома вышли двое мужчин. Первый демонстративно держал на сгибе локтя помповое ружьё двенадцатого калибра. Это был уверенный в себе эксперт, как минимум второй ступени. Второй, как мне показалось, занимал высокое положение в банде. По крайней мере, он выглядел немного старше остальных, при этом носил на голове вытянутую вязаную шапку очень странной формы.

— Мы к мистеру Джексону, — сказал Джим, выходя вперёд и загораживая меня на полкорпуса. — У нас назначена встреча.

— Да, он вас ждёт, — кивнул старший. Говорил он очень неразборчиво, я даже не сразу понял, что он сказал. — Только без оружия.

— Оружия у нас нет, — вполне миролюбиво улыбнулся Джим.

Старший немного наклонил голову, чтобы посмотреть на меня. Прищурился, но претензии к закрытому лицу высказывать не стал. Джим демонстративно вручил мне свой рюкзак, как бы показывая, что он старший, а я только на подхвате. Странно, что нам поверили на слово и не стали проверять на наличие оружия. Старший кивнул и вернулся в дом. Эксперт с помповым ружьём, проводил нас колючим взглядом, пропуская вперёд и тихо сказал что-то парням на крыльце.

Первое, что бросилось в глаза, когда мы вошли в дом, это теснота. Вместо прихожей была гостиная, заставленная двумя диванами и парой кресел. Два больших телевизора работали без звука и показывали разные картинки. На диванах и креслах вольготно устроились исключительно парни. Все чернокожие, словно их в нефти искупали, при этом внешне страшные на лицо, но крепкие телом. У одного на коленях лежал пистолет, но он азартно рубился в какую-то игру на небольшом телефоне, второй просто хрустел чипсами, третий повернул шею, словно сова и с любопытством смотрел на нас. Пахло в доме едой, но не кухней. На небольшом столике виднелось несколько пустых коробок из-под пиццы, покрытых жирными пятнами. Когда мы поднимались по лестнице, я расслышал голос одного из парней, спрашивающего товарищей о странных белых типах.

На втором этаже всего три двери, одна из которых приоткрыта и вела в просторный рабочий кабинет. За массивным столом нас ждал мужчина лет сорока с широким носом и лбом. Жёсткие короткие волосы, маленькие глаза, которым он недобро на нас смотрел. Наш проводник прошёл по кабинету и вольготно рухнул в кресло слева от стола. Эксперт с ружьём остался в коридоре.

— Мистер Келли сказал, что вы хотите купить у меня необычный товар, — мужчина за столом говорил с тем же неразборчивым акцентом, что и остальные. Мне показалось, что они специально коверкали слова, превращая такую манеру говорить в своеобразный сленг. Скорее всего, он тот самый мистер Джексон, о котором упоминал Глеб.

— Да, говорят, ты распродаёшь то, что осталось на складах металлургического предприятия, — сказал Джим, проходя к центру комнаты. Я осторожного опустил рюкзаки на пол, прислонив их к стеночке. — Запасные части от промышленного оборудования, стальные шары.

«Это ты хорошо сказал про запчасти» — покивал я.

— Сколько вы хотите купит этих шаров? — спросил он, с подозрением покосился на меня.

— Как они у вас хранятся? В стандартных мешках по одной тонне или россыпью? Ржавчина нам не нужна.

— В мешках, — кивнул Джексон. — По одной тонне, всё верно.

— Тогда, на пробу, два мешка. Больших шаров и маленьких, двадцать пять дюймов. Если товар хороший, купим много.

— Пять тысяч долларов за тонну, — бросил он небрежно.

— Рыночная цена в пределах двух тысяч, — наигранно возмутился Джим.

Тут надо отдать должное Ульяне, которая нашла немало информации, в том числе и цены на подобную продукцию.

— В сумке, — главарь банды кивком показал на крепкую сумку, стоявшую недалеко от стола. Из неё Джим достал стальной шар не идеально ровный, но чистый, без признаков ржавчины. По размеру примерно четырнадцать сантиметров и по весу около тринадцати килограмм.

— Годится, — подтвердил Джим, взвесил шар в руке, пропустил немного силы, проверяя на изъяны. Он сохранял невозмутимое выражение лица, но я понял, что стальной шар ему понравился и из подобной штуки выйдет отличная метательная бомба.

— Четыре тысячи за тонну, — немного снизил цену главарь банды. — Или три тысячи, если заберёте всё. У меня сто сорок мешков на складе.

Мне показалось, что он не сильно заинтересован в подобной сделке. Хотя вполне может быть, что просто делал такой вид, набивая цену.

— На твоём месте я бы не стал торговаться, — добавил мистер Джексон, откидываясь в кресле. Может, он что-то прочитал во взгляде Джима. — Это плохо влияет на моё настроение. К тому же вы не похожи на деловых людей и мне очень интересно, зачем вам понадобились эти… железные шарики. Вдруг вы задумали какое-нибудь опасное мероприятие, а придут и спросят с меня и моих людей. Откровенно говоря, мне не очень нравится эта сделка, и даже ради десяти тысяч, я не готов идти на риск.

— Они и мне не нравятся, — согласно кивнул помощник Джексона. — Как и их предложение.

Пока шла беседа, я успел рассмотреть комнату. Много хлама, мало места. Старый шкаф с книгами, к которым давно не притрагивались, закрытый ноутбук на столе. Моё внимание привлёк массивный сейф в углу помещения, на который положили небольшие электронные весы. А ещё я отметил органайзер на столе босса. На специальной подставке лежали резинки для денег.

— Хорошо, — согласился Джим. — Только сначала я хочу посмотреть весь товар. Мне нужно дать ответ боссу сегодня.

— Это не сложно, — мистер Джексон как-то мерзко улыбнулся, посмотрел на помощника. — Чед, отвези их, пусть посмотрят.

— Да, босс, — тот встал и направился к выходу.

— Внимательно всё посмотрите, — бросил нам бандит, — чтобы не было претензий в будущем.

— Обязательно, — коротко кивнул Джим.

Я подхватил оба рюкзака и вышел первым. Внизу, в гостиной ничего не изменилось, темнокожая молодёжь занималась всё тем же. Даже толстяк продолжал уплетать чипсы, сменив пачку на зелёную. Оживились все, когда увидели нас.

— Мы на склад, — сказал Чед, забирая со спинки кресла куртку.

— Нам с вами ехать? — подскочил тот, что играл в игры на телефоне.

— Нет, оставайтесь дома. Фрэд — за старшего.

На улице Чед направился к тёмно-синему пикапу, позвенел связкой ключей. Машина завелась легко, затарахтев холодным двигателем, учитывая, что в салоне было ещё холоднее, чем на улице. Я с интересом обошёл машину, косясь на окна дома. Первый раз видел трёхдверный пикап, с очень неудобными задними сиденьями. В любом случае это лучше, чем ехать в багажнике. На секунду мне показалось, что в одном из окон второго этажа мелькнул чернокожий парень с автоматической винтовкой М16 в руках. Чед нас поторопил, чтобы быстрее садились в машину, и мы неспешно поехали по улице. Холодному двигателю требовалось немного времени, чтобы прийти в себя. Я пару раз оглядывался, но не заметил, чтобы за нами кто-то последовал. Чед же насупился и предпочитал молчать, глядя на дорогу. Когда мы покинули район и выехали на широкую магистраль, позвонила Ульяна.

— Слушаю, — сказал я, ожидая плохих вестей.

— Я всё узнала. Международные рейсы, любого направления, отложили из-за непогоды. В лучшем случае можно вылететь в Европу завтра к шести часам вечера, но авиакомпания предупредила, что возможны задержки, если погода не наладится.

— Что могу сказать — хреново.

— Глеб два раза звонил, но я трубку не взяла, — добавила она.

— Так, сейчас соберёшь вещи и оставишь их в камере хранения отеля. После этого поедешь в тот самый магазин, где мы покупали зимнюю одежду и закупишься так же. Попроси продавца, он поможет собрать рюкзак. Мы будем поздно вечером, может, ночью и заберём тебя. Там есть пиццерия Домино рядом. Телефон и планшет отключи ещё в гостинице.

— Хорошо, я всё поняла. Буду ждать в пиццерии.

— Отбой, — я отключил телефон и вернул его Джиму. Ругаться уже не хотелось, проще было принять этот фактор как неизбежную проблему.

До складов заброшенного металлургического завода, в общем счёте, мы ехали почти час. Время приближалось к половине шестого вечера и начало быстро темнеть. Температура воздуха упала и ощущалось градусов двадцать мороза. Городской пейзаж сменился промышленным, затем дорога свернула почти к самому берегу, и мы въехали на своеобразный мыс или полуостров. Впереди виднелись очертания огромных зданий завода. Что удивило, так это относительно чистая, хотя и разбитая в хлам дорога. Совсем недавно здесь прошла тяжёлая техника с отвалом и сгребла снег на обочину. Но даже так, мы ехали медленно, то и дело буксуя в глубоких выбоинах.

Нужный нам склад располагался в центре мыса, где на некогда просторной площадке виднелись остовы грузовых автомобилей, заваленные снегом и мусором. Было видно, что сюда совсем недавно кто-то приезжал, оставив следы от колёс. Ни охраны, ни освещения, подгоняй ночью грузовики и вывози всё, что хочешь. Если бы мы только знали, где искать, обязательно так бы и поступили. В пикапе нашлись два отличных фонаря, с помощью которых Чед провёл нас по старому складу. Ничего даже близко интересного я не увидел. Какие-то огромные деревянные ящики, металлолом, жуткие скелеты станков. Нужные нам большие мешки, перевязанные толстыми верёвками, нашлись в дальнем углу. Парочка порвалась, рассыпав вокруг ржавые шары, но остальные выглядели вполне неплохо. Убойное оружие Джима, единственный недостаток которого в том, что их не спрячешь в карман. Каждый шар весит как пудовая гиря и с собой можно взять пару штук, не больше. Но даже один такой снаряд способен снести здание, пробить стену бункера или потопить корабль. Порадовали мешки с шарами меньшего размера, примерно шестьдесят миллиметров в диаметре. Их и брать с собой проще и сил для броска расходуется меньше.

Осматривая один из мешков, я что-то почувствовал, услышал короткий свист. Резко выпрямившись, я врубил кинетическую защиту, закрывая себя и Джима. Секундой позже в защиту что-то очень глубоко вошло, завибрировав и задёргавшись, словно муха в паутине. Повернул фонарь в ту сторону и увидел стальной дротик, похожий на длинный гвоздь. С другой стороны в защитное поле попал ещё один метательный снаряд, запущенный с не меньшей силой, но, как и первый, не способный добраться до нас.

— Мастер воздуха, — сказал я, щёлкнув фонарём, выключая его. Джим выключил свой и склад потонул в плотной и давящей темноте.

Я сделал пару шагов назад, подтолкнул свободной рукой Джима в сторону. Он уже сжимал в ладони один из небольших стальных шаров, вливая в него силу. Такой, если попадёт в мастера, убьёт сразу, никакой доспех духа не поможет. Даже я не был уверен, что выдержу прямое попадание. Собственно, мастер воздуха подумал так же, оценил опасность и дал дёру. Мы услышали лишь стук тяжёлых ботинок по металлу где-то справа, а затем мелькнувшую ауру силы, быстро удалявшуюся.

— Где этот черномазый? — я включил фонарь, обводя лучом длинное помещение склада.

— Сбежал, — сказал Джим.

Я прошёл, подобрал метательный дротик. Десять сантиметров в длину, особый твёрдый сплав — это было неприятное оружие. Меня не возьмёт, а вот Джима проткнуло бы насквозь. Главное оно практически бесшумное и незаметное в плане силы.

— Я их дом, вместе со всем кварталом… — тихо сказал я, сжимая зубы.

— Потом будем ругаться, — сказал Джим, толкнул ногой порванный мешок с грохотом высыпая крупные стальные шары. Оставив там штук семь, взвесил их в руке.

— А машина? — опомнился я.

— Я ключи забрал, — он продемонстрировал знакомую связку.

— Ну, хоть что-то.

Пара минут потребовалась, чтобы распотрошить ещё один мешок, но уже с шарами малого размера. Я оставил килограмм сто и поволок по полу к выходу. Запасливые бандиты возили в пикапе покрышки, какие-то доски, даже мешки из плотной ткани. Спрашивается, зачем мы корячились, могли бы этими воспользоваться. Убрав всё в кузов и закрыв тентом, я достал из кармана монету в четверть доллара. Диаметр три сантиметра, на одной из сторон изображён национальный парк. Если внутри она полая, то для жучка всё равно маловата. Или современные технологии позволяют делать следящие устройства настолько мелкими? Щелчком пальца отправил монету в сторону открытых створок склада. Она звякнула в темноте, пару раз подпрыгнув на грязном бетонном полу.

С того места, где мы стояли, отлично просматривалась дорога, ведущая к складам, развилка и огромный кран с непонятным мне назначением. Как раз в этот момент на дорогу с трассы свернуло несколько машин.

— Воспользуемся эффектом неожиданности, — сказал Джим, рассовывая по карманам маленькие ядра. Чтобы сталь не обжигала руки на морозе надел перчатки и последним взял большой стальной шар. — Одна разрушительная атака и уходим.

— Слушай, может, я новую технику попробую? Защитный купол. Надо только от машины отойти подальше, чтобы твоя разрушительная атака не оставила нас без средства передвижения.

— Есть идея.

Пока гости неспешно двигались к складам, Джим развернул пикап таким образом, чтобы свет фар выхватывал из темноты часть дороги. При этом машина стояла за стеной из пары контейнеров и остовов грузовиков. На образовавшийся участок света мы и вышли. Пусть нас увидят и немного расслабятся. Если они разбегутся по всему заводу, до утра их не поймаем. Я немного разогнал кинетическую защиту, создав защитную сферу Лу Ханя, не очень большую, метров семь в диаметре.

— Три мастера, — сказал Джим, глядя, как машины сворачивают на обочину в сотне метров от нас. Свет их фар неприятно слепил, но не сильно, так как мы находились немного выше.

— Откуда у этой банды аж три мастера? — удивился я, прячась за Джимом и прижимая ладони к его широкой спине.

— Для них банда — это мелкие сошки, которые помогают держать треть города в страхе и приносить небольшую прибыль, торгуя наркотиками. А вон и наша обезьяна.

Перед фарами машин появилась фигура, выскочившая едва ли не из сугроба у обочины. Всего машин было пять: три больших джипа и две легковушки, заполненные людьми с оружием.

— Опять мастер воздуха, — сказала я, почувствовав, что в кинетическое поле откуда-то справа врезалось несколько небольших метательных снарядов. Затем ещё с десяток дротиков завязло в поле с другой стороны. — Неприятный тип, прощупывает нас, надо бы с ним первым разобраться.

— Согласен, — кивнул Джим, разгоняя силу и вливая её в шар. — Думаю он там, у дальних машин.

— Сдавайтесь ублюдки! — прогремел голос над площадкой. — Иначе мы выковырнем ваши останки из той консервной банки, в которую вы себя загнали.

Судя по невнятной речи, говорил явно чернокожий. В следующую секунду прогремел раскат грома и со стороны машин к нам метнулась яркая молния. Хорошо, что я в этот момент не смотрел в ту сторону, а увидел вспышку краем глаза. Молния обогнула защиту и врезалась в одну из створок склада позади нас, разворотив её и превратив в причудливый цветок. Они наверняка чувствовали, что мы готовим какую-то атаку и нервничали. Ещё одна вспышка молний, сопровождающаяся оглушительным раскатом. Ярко-белая дуга изогнулась, впиваясь в мёрзлую землю метрах в десяти перед нами и разбрасывая вокруг комья земли. Мастер воздуха обрушил на защиту ещё пару десятков острых предметов, которые завязли.

— Я готов, — сказал Джим.

— Давай! — я быстро создал брешь в защите. Даже выглянул из-за его плеча, чтобы посмотреть. Мне показалось, что стальной шар в его руках стал меньше в размерах.

Джим лишь немного толкнул ядро, но оно выстрелило словно из пушки. Я успел закрыть уши руками в момент, когда хлопнула ударная волна и нас оттолкнуло назад на пару шагов. Буквально через долю секунды пять машин поглотил взрыв, шарахнув ещё громче. Если бы не защитная сфера Лу Ханя, нас бы опрокинуло на землю, но даже так в ушах зазвенело на высокой ноте и на какое-то время я оглох. Стальной Шар не просто создал взрыв, он разлетелся на мелкие осколки, поражая всё вокруг смертоносной шрапнелью. В защитный купол впилось не меньше полусотни осколков, вошедших куда глубже, чем дротики мастера.

Джим уже сжимал малый стальной шар, не сводя глаза с дороги, которая потонула в темноте и лишь всполохи горящих машин выхватывали очертания появившейся воронки и искорёженного металла. С маленькими ядрами управляться куда легче, и чтобы запустить в противника хватит пары секунд. После большого взрыва исчезло присутствие двух мастеров, но остался третий, швырявший в нас молнии. Я почувствовал, как справа от воронки, за сугробами появился сгусток силы. Мастер собирался использовать какую-то серьёзную технику, но Джим время на подготовку ему не дал. Ещё один взрыв, прогремевший не так громко, как первый, стёр сугроб. Затем третий взрыв, именно в той точке, где мастер раскрыл себя.

В наступившей тишине было слышно, как на землю падают камни и комья обледенелой земли. Ни криков людей, ни стрельбы.

— Мне кажется, — сказал я, плохо слыша свой голос, — что я оглох на одно ухо.

— Надо уходить, — ответил Джим, возвращая мне использованный шар.

В этот момент что-то полыхнуло на краю воронки, осветив два внедорожника. Ещё один полыхал метрах в двадцати, воткнувшись в высокий сугроб носом. Нам повезло, что дорога тянулась за склады, огибая весь мыс и с территории заброшенного предприятия было два выезда. Когда мы выбирались на главную дорогу, к месту пожара уже стягивались машины с проблесковыми маячками. Думаю, что взрыв должна была слышать половина города, как минимум и лишь чудом наш пикап не лишился стёкол.

— Знатно пошумели, — выдохнул я.

Я не успел особо поучаствовать, но адреналина хапнул. И всё-таки Лу Хань был гением. Такую защитную технику придумал изумительную. И Сяочжей так легко этой техникой со мной поделилась. Придётся что-нибудь придумать, чтобы рассчитаться с ней.

— Слушай, Джим, эта тройка мастеров была не такой уж и сильной. Они точно треть города контролируют?

Он многозначительно посмотрел на меня, но отвечать не стал.

— Ох, запишут нас в террористы… Ладно, давай заберём головную боль и поедем твоего Олдса ловить.

* * *

Заброшенный литейный завод, Чикаго, раннее утро

Стоя на краю огромной воронки, невысокий мужчина в тёплом меховом пальто, смотрел, как вокруг суетятся люди в форме полиции и федерального бюро. На место происшествия он прибыл ещё вчера поздно вечером и всю ночь не спал, пытаясь понять, что здесь произошло. Полиция как раз убирала ставшие ненужными опоры освещения.

— Ваш кофе мистер Гесс, — сзади раздался уставший голос.

— Спасибо офицер Картер, — сказал мужчина, принимая горячий бумажный стаканчик. Поёжившись от налетевшего ледяного ветра, он пригубил горький, но приятно обжигающий горячий напиток. — Всех собрали? Сколько всего убитых?

— Взрыв был такой силы, что части тел находят на другом конце завода, — сказал пожилой офицер, кивнув на участок перепаханного и красного от крови снега. — Пока сложили двенадцать тел. Уоллесы.

— Это я понял, — Гесс поморщился, вспомнив несколько частей тел чернокожих мужчин. — Конкретная информация есть?

— Кроме Руфуса Уоллеса опознали его младшего брата Марка.

— Значит, как минимум два мастера второй ступени, — сказал Гесс. — Где наш эксперт?

— Едет. Через пять минут будет на месте.

— Капитан Картер! — к воронке подбежал один из младших офицеров. — Мистер Уоллес приехал. Мы не смогли его остановить.

Питер Гесс обернулся к дороге, спокойно глядя, как сквозь оцепление проходит делегация из пяти человек. Вдалеке виднелось несколько больших чёрных лимузинов. Первым шёл пожилой чернокожий мужчина в дорогом меховом пальто чёрного цвета и высокой шапке. При ходьбе он опирался на серебряную трость, а слева семенил помощник, готовый поймать главу клана, если тот оступится на скользкой дороге.

Старый Уоллес взял с собой трёх мастеров, сильнейших в клане, словно хотел продемонстрировать, что смерть его племянников нисколько не ударит по мощи клана.

— Мистер Уоллес, при всём уважении, Вам не положено здесь находится, — спокойно сказал Питер Гесс, сцепив ладони за спиной. — Вы мешаете проведению расследования.

— Не собираюсь Вам мешать, молодой человек, — сказала глава клана. — Я просто хочу узнать, кто стоит за убийством моих людей.

Он внимательно осмотрел место происшествия, разбросанные и обгоревшие остовы машин, пятна крови. Один из его мастеров, двухметровый чернокожий амбал, спокойно прошёл к краю воронки, глядя, как работают криминалисты. На дороге послышался неровный рёв мотора и к оцеплению подъехал старый двухдверный мустанг серебристого цвета. Оттуда вышла женщина в простеньком пуховике и меховых сапожках. Перебросив небольшую сумку через плечо и забрав с заднего сиденья рюкзак, она поспешила к центру взрыва. Дойдя до воронки, женщина легко обогнула группу из клана Уоллеса и остановилась перед Гессом.

— Простите капитан, я опоздала! Пробки на дорогах. Но я успел посмотреть фото, которые мне переслали…

— Я помню Вас, эксперт, — влез старик, проходя ближе.

— Мистер Уоллес, Вы нам мешаете, — Питер строго посмотрел на него. — Пожалуйста, покиньте место преступления. Как только всё станет известно, я сообщу лично, кто убил Ваших людей.

— Лучше скажите, кто из клана Ортега обладает подобной силой? И что это было, чёрт Вас побери?!

— Это был взрыв, — сказал капитан Картер — Чисто технически, это мог быть фугас, хотя судя по размерам воронки — должен быть грузовичок со взрывчаткой. Мы в армии видели подобное много раз. Но здесь нет следов взрывчатого вещества, остатков самой бомбы или чего-то подобного.

— Мистер Уоллес, — женщина обернулась к старику, коротко улыбнулась, поправила чёлку, выбившуюся из-под шапки. — Не следует делать поспешных выводов. Здесь произошёл всплеск огромного количества сил, преобразованный в энергию взрыва. К тому же было ещё как минимум два взрыва поменьше. Мастер, управляющий подобной техникой, достиг вершины второй ступени. Я бы сказала, что он находится на третьей ступени, если это классификацию когда-нибудь примут. У клана Ортега нет одарённых такой силы или я о них ничего не знаю, что маловероятно. Но если Вы скажете нам, зачем Ваши люди поехали на завод поздно вечером и с кем хотели встретиться, это упростит задачу нахождения виновных.

— У меня есть все основания подозревать в этом клан Ортега, — фыркнул старик. — Мы выкупили у них эту землю, но они по-прежнему хотят вывезти с неё всё, что не вкопано на десять метров. Хотят оставить нам клочок грязной и заражённой ядами земли.

— Только войны кланов нам сейчас не хватало, — сказал Гесс. — Я встречусь с лидером Ортега и всё выясню, но до этого прошу обстановку не накалять, иначе я буду вынужден действовать жёстко.

— Накалять?! — возмутился старик, едва не взорвавшись от нахлынувших эмоций. — Не знаю, можно ли её ещё больше накалить. Имейте в виду, капитан Гесс, что это земля наша и мы вправе её защищать. А Вы обязаны защищать наше право и законы государства! Я должен ехать. Мне предстоит объяснить сестре, почему погибли её сыновья. Надеюсь, что вы не заставите нас ждать и скажите, как это произошло и кто понесёт ответственность.

Старик развернулся и, пыхтя от накативших эмоций, направился к машинам. Снег под его ногами плавился и растекался лужами, от которых в воздух поднимался пар. К федеральным агентам подошёл чернокожий амбал.

— Это был белый мужчина, — сказал он Гессу. — Моей комплекции, но немного ниже ростом. Одет в светлый утеплённый костюм с большим походным рюкзаком за спиной.

Коротко кивнув, амбал поспешил за главой клана.

— Неприятные типы, — сказала женщина. — Слишком высокого о себе мнения. Он говорил про племянников?

— Руфус и Марк Уоллесы.

— Сильнейший мастер молний в штате? Неплохо, — женщина задумалась, ещё раз посмотрела на воронку. — Надо будет поприсутствовать на вскрытии…

— Есть какие-нибудь мысли, кто бы это мог быть?

— Большой мужчина, белый, — она покачала головой. — Взрывы, это очень редкостный талант. Я подумала об одном молодом таланте из России, но под описание он не подходит. Только что ему делать в Чикаго, да ещё и воевать ночью с одним из ведущих кланов штата?

— Капитан Картер, разошлите ориентировки на этого мастера. Только аккуратно, никаких конфликтов. Если кто-то его найдёт, пусть сообщит в центр.

— Да, сэр, — пожилой полицейский кивнул и направился в сторону фургонов, играющих роль передвижного штаба.

— Я ещё раз всё осмотрю, — сказала женщина. — Но, я почти уверена, что этот мастер не местный. Может, Уоллесы его сильно обидели, что не исключено, за что и поплатились.

— Свяжусь с Жоржи Ортега, — сказал Гесс и зашагал следом за Картером.

Женщина же посмотрела вдоль дороги на склад. Одна из больших створок ворот, ведущих внутрь здания, сильно пострадала. На фото, сделанным ночью, это было похоже на удар молнии. А значит, что это не была засада и противники смогли обменяться ударами.

* * *

Штат Мичиган, недалеко от озера Пайн, раннее утро

— Завтрак готов, — послышался голос Ульяны, вырвав меня из медитации.

— Сейчас, — я потянулся, повёл плечами.

В небольшой палатке было довольно тепло, несмотря на то что ночью бушевала метель. Ульяна даже снимала толстовку, согревшись в спальном мешке. Я же уснуть никак не мог, поэтому остаток ночи провёл сидя, медитируя и изображая обогреватель.

До небольшого кемпинга, расположенного на берегу озера мы добирались три с половиной часа. По словам Джима, земля здесь принадлежала фирме Мичиганские Юго-западные Земли. Они занимались охраной природы, организацией походов и отдыха по живописным местам. Им принадлежали все заповедники и зоны отдыха штата и за последние сорок лет они умудрились выдавить половину фермерских хозяйств, не говоря уже о промышленных предприятиях. В округе располагалось всего два небольших городка с населением меньше десяти тысяч человек. Маленькие посёлки в несколько домов я не считаю. Хорошо, что ту часть заповедника, на краю которого мы остановились, зимой никто не посещал. Небольшое озеро почти полностью замерзало, а лес из-за обилия снега становился непроходимым.

Выбравшись из палатки, я направился к пикапу, рядом с которым Джим устроил полевую кухню. Из покрышек и досок, он соорудил небольшой стол и лавку, установив их так, чтобы машина защищала от ветра. На походной газовой горелке он разогревал несколько кусков пиццы. Ульяна вчера додумалась заказать их семь коробок.

— Кофе, — Ульяна вручила мне алюминиевую кружку. — Растворимый. Вкус гадкий, но пить можно.

— Надо было карту купить, — сказал я.

— Здесь лес — четыре километра с востока на запад, — сказал Джим. — Грунтовая дорога, в двух километрах на северо-запад. Всё очень близко.

— Нужная нам база посреди леса притаилась?

— Нет. Там, — Джим куском пиццы показал на северо-запад, — небольшая деревня. Десять жилых домов, магазин, старая церковь и длинное двухэтажное здание научного центра. Через деревню проходит та самая грунтовая дорога, строго с севера на юг. Без пропуска туда не пропустят, поэтому мы пойдём через лес, пошумим, возьмём машину и отступим.

— Гениальный план, — отозвался я, откусывая от пиццы. Кусочки бекона, курицы и сыра, довольно вкусно, учитывая, что её только что подогрели. — Ты говорил, что на шум примчатся серьёзные люди из Детройта и, возможно, Чикаго.

— У нас будет где-то полчаса, — кивнул Джим. — Здесь есть ещё одна старая дорога, ведущая на восток.

— Если будет погоня с вертолётом, так просто не уйдём.

— Вертолёт не проблема.

Помолчали. Я усердно работал челюстями, чтобы не тратить время. Джим не отставал.

— А в чём тогда проблема? — спросила Ульяна.

— Домой вернуться, — сказал я, сделал пару глотков кофе. — Я даже сказать не могу, подставили нас, или мы сами в это дерьмо вляпались. За парой дураков, решивших что-то купить у чёрной банды, трёх мастеров не посылают. Там и одного за глаза хватит.

Ульяна ещё вчера рассказала, когда мы её из пиццерии забирали, что там по телевизору показывали какой-то пожар на заводе. Над заводом вертолёт кружил, а ведущий новостей говорил, что произошёл сильный взрыв. Представляю, что будет в новостях после сегодняшних событий.

— Можно до Нью-Йорка добраться, — предложила Ульяна. — Нас в посольстве примут и помогут.

— Вот, лучше молчи, — проворчал я. — Хватит уже твоих замечательных идей. Теперь будет так, как я решу. Или Джим, у него хотя бы голова на плечах, а не… вазочка с клубничным пюре.

Ульяна насупилась. Пару минут мы завтракали молча.

— Не опаздываем? — спросил я у Джима.

— Нет. Ещё пять часов.

— Кто там у тебя из знакомых? Чтобы ненароком не задеть.

— Женщина, пятьдесят лет, доктор. Кейт Хьюз.

— Ты уверен, что ей можно доверять?

— Нет. Но Олдс там будет, — Джим положил на маленькую сковородку ещё два куска пиццы. — И ещё кто-то из очень важных людей. Нужно, чтобы тебя не узнали.

— А толку? Я уже на камерах засветился и в отеле, и в магазинах, и у того, на кого работает Глеб. Эх, было бы время во всём разобраться.

— Это разные вещи. Там ты закон не нарушал, — он строго посмотрел на меня.

— Хорошо, постараюсь сделать так, чтобы не узнали. Только я тебя прошу, вперёд не рвись, изображая камикадзе. Учти, что я за тобой пойду. Ты же сам учил, лучше отступить сейчас, чтобы иметь возможность поквитаться завтра.

Джим кивнул, глядя на сковородку. Я даже поморщился. Он всегда уходил от прямого ответа, когда задумывал что-то опасное.

— Теперь уже не буду, — он поднял взгляд и улыбнулся. — Если вас оставить, то боюсь и до Атланты не доберётесь. Напоретесь на федерального агента, или что хуже, попросите у него помощи. Вдвоём вы притягиваете неприятности в два раза больше.

Глава 7

По засыпанному снегом лесу даже в снегоступах двигаться непросто. Где-то снег плотный и хрустящий, а где-то лёгкий и невесомый, словно пух. К тому же Джим задаёт хороший темп, уверенно двигаясь на северо-восток. Мне поспевать за ним не составляет труда, а вот Ульяна отстаёт. Не хватает физической подготовки, хотя пробежка всего пару километров. Я бы забрал у неё рюкзак, чтобы меньше отставала, но сам тащил за собой на импровизированных санках килограмм пятьдесят стальных шаров. Воздух ближе к обеду потеплел и ощущалась градусов пять мороза, не больше. Вокруг же было необычно тихо и кажется, что лёгкий шелест и хруст снега под ногами разлетается на десятки метров.

Мы спешили не просто так, нужно было проверить, насколько быстро, при необходимости, можно двигаться в лесу. Иногда очень не хватало лыжных палок, но не критично. Где-то в середине пути пересекли грунтовую дорогу и расчищенную полосу леса, по которой тянулись линии электропередач. Судя по отсутствию следов, с начала снегопада этой дорогой никто не пользовался. Здесь же наткнулись на небольшой домик лесника или смотрителя. Дверь не заперта, внутри холодно, но есть небольшая печка, запас дров и тёплых одеял. А вот электричества не было, или оно включалось где-то рубильником. Мы заглянули внутрь лишь на минуту, поддавшись любопытству. Меня привлекла табличка рядом с дверью, показывающая, что в округе нет сигнала сотовой связи, зато работает стационарный телефон в доме.

О том, что мы приближаемся к заданной точке, стало понятно, когда послышался звук двигателей машин, промчавшихся по дороге где-то слева. Мы двигались вдоль оврага, ловко преодолевая препятствия в виде поваленных деревьев и торчащих из снега крупных сучьев. Проскочили мимо небольшой церкви, одиноко стоявшей на краю дороги. Это было небольшое одноэтажное здание, к которому примыкала высокая колокольня, или что-то такое. А ещё спустя пару сотен метров лес начал редеть и показалось поселение в десяток больших одноэтажных домов, которые строили не на одну семью, а на несколько. Пришлось нырнуть в овраг, плотно засыпанный снегом и медленно продвигаться уже так. Хорошо, что отсюда до дороги метров десять и хоть редкие, но деревья.

— Ты бывал здесь раньше? — спросил я у Джима. Мы расположились в овраге, за поваленным деревом. Место почти идеальное и дорога не слишком далеко и деревья стоят так, что увидеть нас можно, только подобравшись довольно близко. А метрах в ста, чуть левее, длинное двухэтажное здание, блестящее широкими окнами. На крыше несколько больших коробок кондиционеров, из которых поднимаются едва заметные клубы пара.

— Пару раз, — сказал он, утрамбовывая снег, чтобы удобнее было лежать. — Детский дом для одарённых находится на севере в трёх часах пути на машине. Здесь же место очень тихое, нет посторонних глаз, всего одна дорога. В здании расположен серьёзный научный комплекс исследований человеческого тела. Имеется два подземных уровня, заполненных самым современным оборудованием, в том числе биологическая лаборатория. Тридцать сотрудников, пятнадцать охранников. Сейчас там на обследовании два мастера. Официально они проходят курс реабилитации и восстановления.

— Надеюсь, не такие, с которыми сложно будет справиться. Давай вернёмся к нашей проблеме. Что планируешь делать, кроме устранения Олдса?

— Взорвать всё, до чего смогу дотянуться, — спокойно сказал он. — Доберусь до нижнего уровня, вскрыв дверь и использую отложенный взрыв. Хорошо, если ударной волны хватит, чтобы всё разнести вдребезги. Ещё лучше, если перекрытия обрушатся.

— Опасный план. Во-первых, энергии много потратишь, во-вторых, нужно будет быстро уносить ноги. А там, по твоим же словам, два мастера отдыхают. И ещё телохранители Олдса, свою лепту внесут. И что по поводу машины? Не вижу я подходящий транспорт, который можно позаимствовать.

Я прервался, глядя, как немного ниже пытается устроиться Ульяна. В светлой шапке балаклаве она выглядела забавно. Уложив три рюкзака, она уселась на них сверху, переводя дыхание. Джим тоже посмотрел в её сторону, покачал головой, отмечая, что для девушки она неплохо держалась, умудрившись не так уж и сильно задержать нас. Ему только дай волю, он кого хочешь измотает прогулкой по пересечённой местности.

— Другого плана у меня нет, — сказал Джим, укладывая один из стальных шаров рядом. Специально укутал его в кусок жёсткой непромокаемой ткани от кузова пикапа. — Получится спрятать моё присутствие?

— Постараюсь. Если они на тебя не наступят, заметить не должны.

— Всё получится, — уверенно сказал он. — Эффект неожиданности обязательно сработает. Тебе нужно будет только задержать мастеров, что находятся сейчас в доме, об остальном позабочусь сам. Если сопротивления не будет, то понадобится две минуты, чтобы взорвать самый нижний уровень. Достаточно вскрыть дверь грузового лифта и сбросить заряженное ядро в шахту.

Дальше потянулось время ожидания. Не люблю вот так сидеть и ждать. Уж лучше хоть какое-то движение, чем бездействие. А от ожидания предстоящего боя только нервы шалят, да холодок в желудке. Обед миновал где-то сорок минут назад и к двухэтажному зданию из домиков потянулись служащие. Мужчины и женщины разных возрастов. Почти у всех под верхней одеждой просматриваются белые халаты. Затем на дороге появился минивэн почтовой службы. Под присмотром охраны доставка выгрузила несколько больших и малых коробок, получила какие-то документы у принимающей стороны и убыла. Я же отметил, что охрана представлена людьми в военной форме со штурмовыми винтовками на плечах. Голову даю на отсечение, что они используют особые бронебойные патроны, способные пробить защиту почти любого мастера.

Гости приехали только к четырём часам дня, изрядно измотав нас ожиданием. Колонна из семи машин, четыре из которых были сопровождением. Наличие такого количества охраны удивило, но не испугало. Нападения они не ждали и вели себя несколько расслаблено. В одной из машин ехали то ли секретари, то ли помощники. Двое мужчин с дипломатами и женщина с папками для бумаг. Жаль бинокля не было, чтобы получше рассмотреть. Не хотелось выдавать себя случайным отблеском линз. Мастеров в охране я почувствовал. И было их трое. Двое из тех, что охраняли Олдса, ещё один приехал вместе со вторым гостем.

— Не многовато мастеров? — шепнул я Джиму.

— Прикрой меня, — ответил он, начиная вливать в стальной шар силу.

Я успел только выругаться, пытаясь увеличить защитное поле, скрывающее наше присутствие. Это примерно то же самое, что пытаться заткнуть дыру в плотине ладонью. Джим торопился, расходуя слишком много сил. Первыми что-то почувствовали телохранители Олдса, одновременно повернувшись в нашу сторону. Защитные техники у них были странные, я такого никогда прежде не встречал. Они просто использовали чистую силу, рассчитывая таким образом отразить любой направленный удар. В принципе подобный метод работает, если сил невпроворот.

— Ложись! — крикнул я Ульяне, когда Джим резко встал, выставляя перед собой наполненное энергией ядро.

Я не успел поддержать Джима, когда хлопнула ударная волна, отчего его отбросило в овраг. Хлопок был гораздо сильнее, чем вчера вечером. Меня обдало снежной пылью, я вжался в землю, ожидая взрыва, но ничего произошло. Выждав секунд десять, я поднял голову над бревном. Телохранители Олдса умудрились остановить заряженное ядро в воздухе перед собой. Они прикладывали огромное усилие, чтобы удержать его, пытаясь стабилизировать, но это был явно не их уровень. А вот Олдс и второй гость резво убегали к зданию, откуда выскочило несколько охранников в военной форме.

— Чёрт… — начал было я, но в этот момент ядро взорвалось.

Это было феерически. Взрывной волной разметало машины перед зданием, а в посёлке разом выбило все стёкла. Нас буквально закидало снегом, а в поваленное дерево с хрустом впилось несколько осколков. Ульяна лежала на дне оврага, закрыв голову руками. Что касается Джима, то он уже стоял на ногах, собираясь бежать в ту сторону, держа в одной руке малый стальной шар, а в другой — большой. В это время совсем рядом рухнул бампер от автомобиля.

— Ульяна, — я оказался рядом, потряс её за плечо. — Жди здесь, никуда не уходи. Слышишь?

Она закивала, глядя на меня испуганным взглядом. Ещё бы, когда рядом взрывается что-то настолько мощное, тут и самый храбрый вояка струхнёт. Я сжал её плечо, затем побежал за Джимом. На месте подъездной дороги и части двора перед зданием, образовалась огромная воронка. С неба до сих пор падала куски грязи, камни и обломки асфальта. Фасад здания пострадал не меньше. Двери и окна были выбиты, а часть стены просто обвалилась, обнажив офисные кабинеты и большой актовый зал. Вдалеке, со стороны въезда в посёлок в нашу сторону спешили военные. Я использовал всплеск силы, устанавливая защиту и давая мастерам в здании меня почувствовать. Не знаю, это ли сработало или ещё что-то, но со второго этажа, прямо сквозь выбитое окно во двор выпрыгнул высокий мужчина в серой пижаме и с чёрной тростью в руках. Почти сразу мне на плечи упала тяжесть, вдавливая в землю, но так как я был готов, атака не сильно замедлила, разве что заставила тратить больше сил.

— Бэр, не дури! — крикнул я, сбавляя бег. К этому времени Джим уже успел скрыться в здании и источал настолько убийственную ауру, что даже с такого расстояния было не по себе.

Бэр Пойзон выпрямился, посмотрел в мою сторону насторожено, свернув навершие трости, где хранил мелкие металлические шарики. Как говорят американцы, ультимативное оружие, то есть, сильнейшая способность.

— Ты здесь как оказался? — спросил я, подняв руки и останавливаясь шагах в пяти.

— Здоровье поправляю, — ответил он, наконец узнав меня. — А вот ты откуда здесь? Значит, это тот здоровяк из ваших в здании шумит?

— У нас вендетта, — кивнул я, затем повернулся к окну, откуда он выпрыгнул. — А второй мастер?

— Мой человек, — Бэр решил подойти ближе, чтобы не повышать голос.

— Отличная пижама, — нервно хохотнул я. Напряжение как-то резко ушло, когда я осознал, что драки сразу с двумя мастерами не будет.

— У меня были процедуры, — поморщился мистер Пойзон. — Пока вы тут шуметь не начали. Я задействовал немало связей, чтобы здесь оказаться, а вы… чёртовы русские!

— Прости. Считай, что за мной должок. Обязательно рассчитаюсь, как только выберусь из этой заварушки. Кстати, я тебе ещё технику должен уникальную. Приезжай за ней, как раз и здоровье поправишь. У нас отличные врачи. Да, вы бы уходили от здания. Джим нижние этажи хочет взорвать.

— Где ты появляешься, там всегда неприятности и беды, — проворчал он, повернулся к окну и сделал жест тростью.

— А машины у вас, случайно, нет?

— Была, — он показал на несколько машин, стоявших на стоянке перед зданием. Одна из них лежала на боку, две другие превратились в груду металлолома изрешечённые осколками от взрыва. — Там, за зданием осталось несколько.

Военные почти добежали до места взрыва, косясь на нас, держа оружие наготове. Из окна здания выпрыгнул человек Бэра, немолодой худощавый мужчина, приземлившийся не очень уверенно. Мистер Пойзон дождался его, и они поспешили к военным требовать помощь. Без одежды и обуви на морозе эта пара мастеров могла продержаться пару часов, но это потребовало бы слишком много усилий. Тем временем внутри здания что-то громко взорвалось, стена рядом с проломом вздрогнула и осыпалась, увеличивая его раза в два. Из главного входа в панике выбежало несколько человек в белых халатах, поэтому вокруг становилось шумно от криков. Они явно знали мастеров в пижамах и спешили следом за ними.

Заходить в здание не хотелось, поэтому я побежал вокруг, в надежде, что с противоположной стороны действительно остались целые машины. Время стремительно убегало. Если в Чикаго только что подняли в воздух вертолёт, то он будет здесь минут через тридцать. И чем больше у нас будет фора, тем меньше шанс, что нас найдут по горячим следам.

Бэр оказался прав, на небольшой стоянке было припарковано несколько автомобилей, присыпанных осколками и каким-то мусором. Ни один не смог сохранить целыми стёкла, но у самого дальнего серебристого универсала отсутствовали только стёкла с одной стороны, а в остальном он выглядел более-менее целым. В здании, совсем рядом со мной, кто-то использовал силу, послышался грохот и из окна первого этажа выскочил мастер, сопровождавший ту самую важную персону, приехавшую только что. Одна рука у мастера висела плетью, а кисть выглядела так, словно её опустили в ведро с кровью. Следом появился незнакомый мне мужчина лет пятидесяти, в военной форме, выглядывающей из-под разорванного тёплого пальто. Мастер заметил меня, воздух вокруг него поплыл, но в это время где-то на втором этаже закричала женщина на высокой ноте. Из центральных окон начал валить серый дым, а затем земля вздрогнула и послышался грохот. Здание приподнялось и резко просело, складываясь в центре как карточный домик. Нас накрыл поток пыли и бетонное крошево. Из того же окна, что и гости несколько секунд назад, выскочил Джим, взлохмаченный и умудрившийся где-то потерять шапку. В руке у него было что-то длинное и узкое, похожее на полосу металла. Он бросился к мастеру, пропуская чистую силу через импровизированное оружие. Военный ничуть не растерялся, и пространство между ними взорвалось огненным вихрем. Только Джима это ничуть не задержало, так как слишком близко они оказались друг к другу. В сполохах пламени, вперемешку с пылью, я увидел крупный силуэт и серебристый росчерк. Полоса металла легко рассекла мастера наискось через плечо. Ещё один рывок и та же участь постигла военного чиновника.

Джим отбросил оружие в сторону, жестом показал мне, что пора уходить и поспешил к стоянке. Тем временем суматоха вокруг здания нарастала, а у южного поста появился военный джип, спешащий в нашу сторону. Как и я, Джим положил глаз на серебристый универсал. Пока я бежал к оврагу, где пряталась Ульяна, он успел завести его и, не жалея двигатель, выгнал на дорогу. Минуту спустя мы уже мчались по заснеженной дороге, двигаясь на север от посёлка. В нас не стреляли и не пытались остановить, то ли не до конца разобравшись в происходящем из-за суматохи, то ли просто побоялись. Не сбавляя скорость, мы проскочили мимо блокпоста, едва не сбив пару военных, выбежавших наперерез. Но и они стрелять нам вслед не решились. А потом пошла та самая просёлочная узкая дорога, ведущая на северо-восток через лес, про которую говорил Джим. Небо над нами закрыли заснеженные кроны и на какое-то время можно было почувствовать себя в безопасности.

— Ты всех достал, кого планировал? — спросил я.

Джим кивнул, сосредоточив всё внимание на дороге.

— Ну и отлично. Ульяна, ты как?

— В порядке, — отозвалась она. — Наверное. Вы… вы сумасшедшие!

— Есть немного, — согласился я.

— Два мастера? — спросил Джим.

— А, ты не поверишь, это был Бэр Пойзон с кем-то из своих. Он путёвку в этот санаторий купил, чтобы здоровье поправить. Чёрт, я ведь только сейчас подумал, что он мог там кого-то поджидать. Хотя его товарищ действительно выглядел больным. В общем, мы с ним разошлись без драки.

— Он тебя узнал? — спросила Ульяна. — Если да, то это плохо.

— Нет, Бэр нас не сдаст, если ты об этом…

— Надо машину менять, — сказал Джим. — И одежду.

Пару минут мы ехали молча. В салоне стало окончательно тепло. Я тратил совсем немного сил, чтобы закрыть два разбитых окна кинетической бронёй, но даже так, казалось, что по этому отголоску силы нас могут вычислить преследователи.

— Куда мы дальше? — спросила Ульяна.

— На юг, — ответил я. — Может быть, дядю твоего увидим.

— Майями? — удивилась она.

— Там одна из крупнейших баз наёмников в Америке. Хорошо бы до неё добраться без происшествий.

— Двадцать с лишним часов пути, — к чему-то сказала Ульяна, откидываясь на спинку сидения.

С просёлочной дороги мы выскочили на трассу, чистую от снега и машин. Справа и слева от дороги время от времени попадались небольшие частные дома. Дважды нам навстречу пронеслись машины полиции с включёнными проблесковыми маячками. А ещё минут через десять мы въезжали в небольшой городок с ровными улочками одинаковых одноэтажных домиков. Джим свернул к большой автостоянке с тремя десятками автомобилей. Мы спокойно вышли, выбрали неприметный седан, простоявший здесь как минимум пару дней. Джиму было достаточно коснуться машины, чтобы она приветливо щёлкнула замками и даже завелась. Как он это делал, я так и не понял.

* * *

Научно-исследовательская база института Рэдклэй, штат Мичиган, раннее утро

Чтобы специалисты полиции и федерального бюро свободно работали рядом с местом происшествия, военные установили несколько тёплых палаток и развернули кухню, где люди могли согреться и выпить горячий кофе. Но несмотря на все старания, разбор завалов главного здания двигался очень медленно и уже к середине ночи шансы найти кого-нибудь живым, сильно упали. На штат обрушился ураган, принёсший с собой мороз и обилие снега. Крупная строительная техника приехала за два часа до рассвета и только к утру смогла приступить к работе.

Взметая снежные вихри, с востока к посёлку двигался небольшой пассажирский вертолёт. Пролетев почти над самыми кронами деревьев, он резко зашёл на посадку на открытом участке земли рядом с дорогой. Из вертолёта вышел всего один мужчина, выглядевший лет на пятьдесят. Придерживая тёплую шапку, пригнувшись под винтами вертолёта, он поспешил к группе людей в штатском, а от них к самой дальней из палаток. Внутри военной палатки было темно, но неожиданно тепло, даже жарко, учитывая контраст с улицей. На одной из кроватей спал капитан федерального бюро безопасности Питер Гесс.

Гость снял шапку, стянул перчатки, проходя к обогревателю, работавшему на максимальных оборотах. Стоило включить освещение под потолком, как Питер проснулся. Открыв один глаз, он посмотрел на гостя, затем сел, принявшись растирать лицо.

— Привет па, — сказал Питер. — Как добрался?

— Неплохо. Две пересадки из одного холодного вертолёта в другой, ещё более холодный.

— Прости, я двое суток на ногах и пару часов как уснул. Сейчас, ещё минуту и приду в себя, — достав сотовый телефон, он нажал кнопку быстрого набора. — Агент Джилл, зайди ко мне.

Эксперт федерального бюро буквально сразу же вошла в палатку, словно караулила неподалёку. Женщина лет тридцати пяти в пуховике и меховых сапожках. На груди у неё висел фотоаппарат с большим объективом.

— Полковник Гесс! — обрадовалась женщина. — Рада Вас видеть.

— Здравствуйте, агент Джилл, — Алан Гесс кивнул.

— Доложи об обстановке и что нового появилось за два часа, — сказал Питер.

— Из хороших новостей — мы смогли пробиться на первый подземный уровень комплекса и спасти двух лаборантов. Плохая в том, что второй этаж завален капитально. Строители обещают расчистить вход к вечеру, в лучшем случае. Но старший прораб говорил не очень уверенно, поэтому я бы не рассчитывала попасть туда сегодня. Наши люди смогли пройти по следам, оставленным нападавшими до просеки, вдоль которой тянется линии электропередач. Там следы обрываются и найти их из-за метели не представляется возможным. Машину старшего научного сотрудника Блауса мы обнаружили в Хэйстингсе, рядом с семейным рестораном. Сейчас изучаются записи камер у ближайших магазинов, но пока обнадёживающих данных нет.

— В отчёте упоминались наёмники, — сказал Алан Гесс. — Бэр Пойзон, весьма знаменитый человек. Подданный Англии, как он оказался здесь, в научном центре?

— Выясняем, — сказал Питер. — Но там всё чисто. Они провели здесь больше недели, и, по словам Харта, начальника отдела генетики, все разрешительные документы от самого директора Олдса у них были. Мы отправили их в больницу Чикаго, где мой заместитель их допросил. Они проходили какие-то процедуры, когда произошёл первый взрыв, затем спешно эвакуировались. С нападавшими в бой они не вступали. Наёмники, бесплатно они тратить силу не станут, даже в такой ситуации.

Питер едва заметно поморщился.

— Это второй подобный взрыв, за два дня? — скорее констатировал, чем спросил полковник.

— Взрывы абсолютно идентичны, — закивала женщина. — Только прогремевший здесь — в три раза сильнее. Как и тот, что обрушил здание. Ужасающая сила. В домах, стоящих в сотне метра от эпицентра, повредило крыши и несущие стены.

— Мы пока не знаем, как они связаны, — сказал Питер. — Но зацепки есть. Нападавших трое, двое мужчин и женщина, прекрасно подготовленные для путешествия по снежному лесу. Это, конечно, не в моей компетенции, но не мог ли генерал Хьюз вызвать недовольство своих противников в конгрессе, чтобы они решили устранить его таким образом? Чем он занимался в последнее время?

— Как и Олдс он занимался развитием одарённых, — сказал полковник. — И ярких противников его идей я не знаю. Даже, наоборот, его поддерживают много людей, находящихся очень высоко. Поэтому я здесь. Забирать расследование не планирую, а просто посмотрю со стороны. Но результаты нужны как можно быстрее. Что-то подсказывает мне, что время не на нашей стороне.

— Это вполне могут быть охотники за головами, — сказала Женщина. — Я ещё накануне пересмотрела весь архив одарённых, обладающих подобным умением взрывов, но ничего толкового не нашла. Либо это кто-то из недавно получивших силу, либо кто-то не получавший официальную степень мастера.

— Надо ещё раз основательно потрясти клан Уоллес, — сказал Питер. — Я вчера не успел до них добраться.

— Я запросил поддержку из центра, — сказал полковник Гесс. — Несколько мастеров прибудет в Чикаго к обеду.

— Тогда уж лучше в Атланту, — хмыкнул Питер.

— В смысле?

— В том смысле, что к этому времени нападавшие могут быть в Атланте. Или в Нью-Йорке, а может, уже в Канаде. Здесь до границы рукой подать, тем более Хэйстингс отсюда на востоке.

— На пограничные посты ориентировку отправили?

— Отправили, — сказал Питер.

— Перед тем как поедешь к Уоллесам, дождись моих агентов. Они помогут найти общий язык с лидером клана.

— Хорошо. Но я бы обошёлся и без этих носорогов. У них силы много, а зрение слабовато. Растопчут всё на своём пути, и только запутаемся в расследовании.

— А где тела генерала и его телохранителя? — проигнорировал высказывание сына полковник Гесс.

— Пока ещё не увезли, — сказала агент Джилл. — Хотите посмотреть?

— Да, проводите, — он кивнул.

— А я пока выпью кофе и какой-нибудь энергетик, — сказал Питер.

Москва, Лубянская площадь, то же самое время

В кабинет главы государственной безопасности вошёл невысокий, неприметный с виду мужчина в форме генерала. Прошёл к рабочему столу, протянул генералу Осташкину чёрную папку.

— Вы читайте, Глеб Романович, — сказал гость, — я подожду.

— Чаю выпьете? — спросил Осташкин, открывая папку. — Садитесь, я вижу, что это займёт какое-то время.

— Чаю? Можно. Только без коньяка, а то знаю я вас.

Осташкин нажал кнопку на телефоне.

— Чаю нам, — коротко сказал он и углубился в чтение.

Читал генерал неспешно, прервавшись ненадолго, когда секретарь принёс чай. Отдельно на блюдце лежали ломтики лимона и несколько кубиков сахара, к которому никто из генералов не притронулся. Молчание затянулось минут на пятнадцать, пока Осташкин не закрыл папку, посмотрев на гостя.

— Наша вина, — признал гость, немного разведя руками. — Недооценили общую ситуацию в городе. Два клана давно делят заброшенное предприятие, даже до открытых столкновений доходило. Вот Кузьма и попал под молот местных разборок. Новостные агентства уточнили, что погибло три мастера, а не два, как сообщалось раньше. Кто бы знал, что он на этот завод треклятый захочет поехать.

— Плохо, Валерий Иванович, очень плохо сработали. А это, — Осташков взглядом показал на папку, — как произошло?

— Пока не знаю. Но слово «плохо», здесь уже не подходит. В международном терроризме нас ещё не обвиняли. Вам следовало поставить меня в известность, чем он планирует заниматься, отсюда и все наши проблемы.

— Если бы я знал, не пустил бы, — хмуро сказал генерал Осташков. — Ладно, обвинять друг друга потом будем. Надо теперь из этой ситуации как-то выходить. Есть идеи?

— В СГА на уши подняли сразу два федеральных агентства. Нужно действовать осторожно, не привлекая внимания, что непросто. Но Кузьму надо оттуда вывозить, причём немедленно. Было бы хорошо, если бы они на связь вышли, хоть с кем-нибудь, чтобы инструкции передать. Поставьте родных в известность, если звонить им будут.

— Предлагаете мне с князем Воронцовым говорить? — ухмыльнулся Осташкин. — Он человек злопамятный, не хуже… кхм… семейное у них это. Он на этом фоне может в посольство американское пойти и потребовать, чтобы его… дочь вернули в целости и сохранности.

— Можно сделать это аккуратно. Пусть ей скажут, чтобы попросила Кузьму позвонить, к примеру, Петру Сергеевичу.

— Хорошо, это мы сделаем. Кстати, можно больше информации по этому высокому военному чину, — Осташков положил ладонь на папку.

— Он занимался исследованием одарённых. У них запущено две программы по созданию идеального солдата. Конкретно он руководил одной из них. Часа через два подготовлю всю необходимую информацию. Американцы пока не знают кто и зачем всё это устроил и мои люди, если получится сделать это аккуратно, подчистят кое-какие хвосты. Если Кузьма в ближайшие дни не выкинет ничего подобного и удастся его оттуда вытащить, то всё может и обойтись.

— Тогда вытаскивайте его, Валерий Иванович, это как раз по вашей части.

— Кое-какие меры мы уже предпринимаем.

Чикаго, южные кварталы, часом ранее

Дверь в кабинет главаря уличной банды открылась, выпуская из помещения Глеба. Немного наклонившись, он ухватил тело мистера Джексона за ворот жёсткой рубашки, выволакивая его в коридор, а затем к лестнице.

— Чёртовы нигеры, — ругался мужчина, — заставляете работать сверхурочно.

Спустив тело по лестнице, Глеб отволок его к центру комнаты, куда ранее стащил других членов банды. Подтянув их предводителя, он положил его повыше.

— Живучий, — Глеб поднял руку, в которой сжимал пистолет с длинным глушителем. Наведя оружие на голову одного из темнокожих парней, он дважды нажал на спусковой крючок. Даже с глушителем выстрелы прозвучали довольно громко. Парень дёрнулся в последний раз и затих.

Пройдя к входной двери, Глеб поднял оставленную там канистру с бензином. Пара минут ушла на то, чтобы облить тела и всё вокруг. Канистру он бросил там же и полез за пазуху, но в это время зазвонил сотовый телефон.

— Да, солнышко, — сказал мужчина, попутно вынимая из кармана пластиковую палочку в палец размером.

— Ты сейчас чем занят? — спросил женский голос.

— Работаю, — отозвался Глеб, ломая палочку, зажав её между пальцами, затем потряс ею, взбалтывая жидкость внутри.

— Ты просил предупредить, если в городе что-то значимое случится. Так вот, из центра к нам прилетело сразу четыре мастера. Они планируют хорошенько встряхнуть клан Уоллесов.

— Я понял, спасибо, — мужчина достал из кармана рекламную карточку магазина, торгующего тёплым снаряжением для походов и альпинизма. Посмотрев на часы, отметил, что магазин откроется только часа через два. — Позвоню, как только освобожусь.

— Увидимся вечером.

В трубке послышались короткие гудки. Глеб бросил быстро нагревающийся пластик в лужу бензина и спокойно вышел из дома. Рано утром на улице было очень тихо. Люди из бедного района спали, не собираясь покидать тёплые постели. Так же неспешно, Глеб прошёл к своему внедорожнику, хлопнул дверью, усаживаясь на место водителя, завёл двигатель. Когда машина сворачивала на соседнюю улицу, в окне дома, стоявшего в тупике, сверкнула яркая вспышка, затем полыхнуло пламя, едва не выбившее окна.

* * *

Штат Джорджия, город Атланта, девять часов утра

Двенадцать часов в дороге, в не самой удобной для этого машине, сильно выматывают. И это учитывая, что я проспал большую часть пути в отличие от Джима. Ульяна тоже поспала немного, но даже так выглядела уставшей. Атланта встретила нас прекрасной погодой, градусов десять тепла и безоблачным небом. Мы словно въехали в весну, вырвавшись из холодной и мрачной зимы.

Выбрав стоянку рядом с огромным супермаркетом, мы сначала отправились за новой одеждой, решив выбрать что-нибудь практичное и дешёвое. Что касается дешёвой одежды, то её здесь было много. Джинсы за пятнадцать долларов, рубашка и лёгкая куртка ещё пятьдесят, кроссовки — двадцать пять. За пятьсот долларов мы втроём полностью переоделись, сменив зимний гардероб на весенний. Попутно купили пару рюкзаков, несколько пледов и всякой мелочи, на следующие двенадцать часов пути. Расплачивались наличными, оставшимися от несостоявшейся сделки с чернокожей бандой.

Часов в одиннадцать мы забрели в местный ресторан фастфуда. Ульяна предлагала небольшой семейный ресторан через дорогу от супермаркета, но Джим эту идею забраковал, сказав, что там отвратительно кормят. А здесь мы заказали густой суп, который подавали в хлебной корке и ещё несколько порций жареной индейки, с картошкой и острым соусом. Мы почти сутки ничего не ели, поэтому обед показался изумительным.

Наш столик у окна выходил на оживлённую улицу и пока мы обедали мимо несколько раз проносились машины полиции с включёнными проблесковыми маячками. Ульяна при этом выглядела так, словно это за ней мчалась погоня.

— Расслабься, — сказал я, отправляя кусочек жареной индейки в рот. — Большинство преступников в бегах ловят именно потому, что они именно так и выглядят. Взгляд опущен, постоянно вздрагивают и торопятся на другую сторону дороги перейти, когда полицейских видят.

— Это для вас ситуация привычная, а мне страшно, — сказала она, ковыряя ложкой в супе.

— Хлеб размокнет, кушай быстрее, — посоветовал я. — Хорошо бы нам без происшествий добраться до юга. Один рывок и мы на берегу Атлантического океана.

Я развернул дорожную карту, купленную за десять долларов. По словам продавца, с того момента, как все начали пользоваться навигаторами и электронными картами, бумажные путеводители уже никто не покупает. А так как Джим планировал поспать хотя бы часов шесть, то машину придётся вести мне. Надеюсь, я не заблужусь в хитросплетениях местных дорог.

В ресторанчик как раз вошли два копа, огляделись. Я поймал взгляд Ульяны, повернулся к двери, бросил на них короткий взгляд и продолжил изучать карту. Пока один из них направился к стойке продажи, второй решил подойти к нам.

— Доброго дня, — поздоровался он. — Отличная погода сегодня.

— Не то слово, — отозвался я, затем свернул карту, бросив её на стол. — Солнышко светит, уже хорошо.

Я отметил на поясе полицейского кобуру с пистолетом. Он привычным движением положил руку на неё, касаясь большим пальцем особой пряжки.

— У вас всё в порядке? Может, помощь нужна? — спросил он, глядя на Ульяну. — Вы неважно выглядите.

— Всё хорошо, — ответила она. — Просто не выспалась.

— Путешествуете? — он кивнул на карту.

— Спасаемся от холодов и едем на юг, — сказал я. — У нас отпуск.

— Даже завидую немного, — полицейский улыбнулся. Ещё раз посмотрел на Ульяну, но того, что ожидал, не увидел. — Удачного путешествия.

— Спасибо, — я подождал минуту, пока полицейский вернётся к своему напарнику и бросил взгляд через стол. Ульяна на это лишь фыркнула, вернувшись к супу.

Джим говорил, что если ехать дальше на юг, то нужны номера местного штата, чтобы у полиции было к нам меньше вопросов. Да и риск того, что предыдущую машину будут искать больше, чем угон новой. Поэтому выбора особого не было, и мы немного прогулялись по городу, в сторону большого крытого стадиона, где разместилось аж три просторные стоянки. Место практически безлюдное, а некоторые машины выглядели так, словно к ним не прикасались пару месяцев. Выбор пал на минивэн с просторным салоном. Бензина в баке, правда, почти не осталось, да и пахло в салоне не очень приятно, но буквально на следующей улице мы наткнулись на заправочную станцию под маркой Шеврон. Полный бак обошёлся пятьдесят долларов, и учитывая ещё как минимум две заправки, бензин съест четверть оставшихся у нас денег.

Если верить карте, то нам нужна была автомагистраль под номером 75, проходящая как раз через город. По ней можно было добраться до самого Майами всего за десять часов. И заблудиться невозможно, и светофоры не сильно мешают. Днём же ехать куда увлекательней, чем ночью, можно посмотреть на достопримечательности, если они есть. А так, большая часть пути — это поля и равнины, то в сон клонит уже через пару часов. Машин много, а грузовиков ещё больше. Толкаться между ними не очень приятно, зато погода отличная, за весь путь мы попали только под один небольшой дождь. И с каждым километром, воздух всё сильнее прогревался. В какой-то момент я понял, что на улице наступило настоящее лето. На одном из электронных табло, висевших над автострадой, показывало двадцать семь градусов тепла в тени. Вот так, ещё вчера мы пробирались через сугробы и мёрзли в палатках, а сейчас хочется рубашку снять.

На окраине Майями мы остановились только затем, чтобы зайти в очередной ресторан быстрой еды. Судя по лицу Ульяны, только один вид этих ресторанов вызывал у неё изжогу. Кстати, нам пришлось делать ещё одну остановку, чтобы купить летней одежды. Не рассчитали мы, что в Майами будет настолько тепло, поэтому сейчас Ульяна ходила в приятном глазу светлом сарафане, открывающем вид на соблазнительные коленки. Надо сказать, что платья ей исключительно шли и это не портили даже кроссовки. Я же выбрал длинные шорты, как и Джим, только он не успокоился, пока не купил себе шлёпанцы и плетёную шляпу от солнца. Вот теперь мы выглядели как настоящие туристы, отбившиеся от группы.

— Может быть, мы к дяде заедем? — спросила Ульяна, когда мы выходили из придорожной забегаловки. — Ты обещал. Он недалеко от побережья живёт, можно там переночевать, а ещё денег взять. У тебя их совсем не осталось.

— В другой раз, — сказал я. Потянувшись, полной грудью вдохнул тёплый ночной воздух. Рядом мигала вывеска круглосуточного магазина, показывающая половину одиннадцатого и двадцать три градуса тепла. — Нам нужно ещё немного на юг проехать.

— Куда уже дальше? — удивилась она. — Там нет ничего. Всё! Океан!

— Ну что ты ругаешься? Я же говорил, что там Ключи есть. Это такая цепь из островов, где расположена база наёмников. Своеобразное место отдыха, где они собираются перед отправкой на очередную войну.

— И зачем туда ехать ночью? — спросила она, скрестив руки на груди.

— А почему нет? Можно заночевать в машине, где-нибудь на берегу океана.

— Хорошо, ты главный, тебе решать, — сказала она, резко повернулась и пошла к машине. Обиделась, непонятно только на что.

И вроде бы, чем плохо навестить её родственника?..

— Нет, нет, — быстро сказал я, тряхнув головой. — Я не поддамся. Джим, поехали! Чем быстрее доберёмся, тем лучше.

Он улыбнулся и зашагал к машине. Последний рывок к океану занял у нас три часа. Мы совсем немного не доехали до базы наёмников, свернув на дикий пляж. Я взял пару одеял и ушёл спать к карликовым деревьям, больше напоминавшим высокий кустарник. Джим расположился недалеко от машины, решив дежурить до утра. Сказал, что неплохо выспался в дороге. А вообще, на побережье хорошо, шум волн и яркие звёзды. Мне вспомнилась школа, когда наш класс дружно поехал на Окинаву. Тогда было хорошо, не нужно ни о чём беспокоится, за тебя всё решали взрослые. И протестуя против их произвола, я сбежал, чтобы поспать на пляже. Это была дурацкая идея, так как спать на жёстком песке неудобно, а ещё было холодно и сыро. Сейчас я это вспоминал с улыбкой. Ульяна, кстати, из машины так и не выходила. Я думал придёт поговорить.

Утро выдалось необычно тихим. Пустынный пляж и дорога. В какой-то момент показалось, что это тот самый край мира, про который все говорят. Но нет, вдалеке в небе виднелся след от быстро летящего самолёта, а в заливе дрейфовало несколько яхт. Рядом с машиной Джим грелся в лучах восходящего солнца, наблюдая, как Ульяна делает зарядку.

— Доброго утра вам, — сказал я, подошёл к Джиму.

— Пусть оно и вправду будет добрым, — отозвалась Ульяна. Сегодня она выглядела гораздо бодрее, чем накануне и совсем не хмурилась. Длинные волосы стянуты в тугой хвост, чтобы не мешали и не сильно пачкались.

— Машину бросим здесь, — сказал я. — Джим у тебя документы наёмника с собой?

— С собой, — кивнул он, говоря на русском.

— Тогда в путь. Здесь до Ключей всего пара километров. Дойдём за полчаса.

— Это вон то высокое здание? — Ульяна показала на запад.

— Диспетчерская вышка местного аэродрома. Там дальше ангары для фирм, которые могут позволить себе содержать самолёт. Гражданские сюда на посадку не заходят. Нам как раз туда и надо.

— Там можно нанять самолёт до Европы? — оживилась Ульяна.

— Нет, — я рассмеялся. — Вряд ли здесь кто-нибудь держит самолёты, способные перелететь Северную Атлантику.

— Тогда я не понимаю. Объяснишь?

— Пойдём, сюрпризы и неожиданности — это всегда весело.

— Не люблю неожиданности, — проворчала она.

Забрав рюкзаки, мы пошли вдоль дороги, направляясь на запад. База наёмников, протянувшаяся на севере от аэродрома, была огорожена высоким забором с предупреждающими и даже пугающими табличками. До неё мы дошли ровно за сорок минут, и за это время по дороге не проехала ни одна машина. Как и положено, вход охранялся вооружёнными людьми из числа наёмников. Многие фирмы экономили на оплате, предоставляя хозяевам самые разные услуги, в том числе и по охране объекта. Нас же встречала четвёрка крепких мужчин, носивших клетчатые рубашки без рукавов, демонстрируя многочисленные наколки. Ковбойские шляпы, сапоги или высокие военные ботинки, в руках карабины. Ко всему прочему у всех длинные волосы и бороды. Одна из разновидностей американских наёмников, работающих грубо, но очень эффективно. Они отлично умеют стрелять, взрывать и устраивать засады. Если не обращать внимания на их вид — обычно это серьёзные ребята. Конкретно данная четвёрка была представлена экспертами первой и второй ступени, что многое говорит об их фирме.

— Заблудились? — хохотнул старший, дождавшись, пока мы подойдём к воротам. — Туристам сюда заходить нельзя, но вот эту мисс мы пропустим. Могу даже экскурсию устроить. Да вы не бойтесь у нас безопасно, а кто вздумает распускать руки, я ему лично коленку прострелю.

Бородатый американец широко улыбнулся, демонстрируя отсутствие пары передних зубов.

— Мы по делу, — сказал Джим, подходя к нему и протягивая паспорт в тёмной обложке.

Наёмник удивился, но документ открыл. Улыбка сменилась коротким удивлением, затем выражение лица стало строго деловым.

— Добро пожаловать в Ключи, мистер Рагер, — наёмник вернул паспорт и показал рукой на запад. — Здание администрации — по правую руку, в квартале от отеля. Если хотите, Чед вас проводит.

— Я найду дорогу, — сказал Джим.

Оставшаяся троица бородачей, поспешила открыть ворота, провожая нас любопытными взглядами. В основном на посту они маются от скуки, поэтому им было очень интересно, почему старший так быстро нас пропустил.

Дорога в этом месте шла дальше на запад, а вот на юге простиралось пустое поле, переходящее во взлётную полосу. Где-то в километре виднелись большие ангары, какие-то домики и грузовые контейнеры, переделанные под склады и даже жилые помещения. На севере же виднелся небольшой посёлок, в центре которого располагался большой двухэтажный гостиничный комплекс. Справа от него построили питейное заведение, пару магазинов, в том числе оружейную лавку.

— Лучше начать с администрации, но в такую рань они не работают, — сказал Джим, затем показал на дорогу, убегающую на запад. — Там жилые кварталы и склады. Я схожу, поищу старых друзей, узнаю, что происходит вокруг. А вы можете наведаться в бар, как раз позавтракаете.

— У нас налички совсем немного осталось, — сказал я. — Но я что-нибудь придумаю.

— Не сомневаюсь. Ждите меня к обеду.

Джим положил мне руку на плечо, словно предупреждая, чтобы я не влипал в неприятности, затем зашагал по дороге.

— Что у него за документ? — спросила Ульяна. — Который ворота в это место открывает.

— Паспорт наёмника. Там указан твой ранг, фирма, на которую работаешь и рекомендация. У Джима она «S».

— Что за рекомендация? Никогда не слышала.

— Как тебе объяснить… это то, насколько сложные и опасные задания тебе можно поручить, не боясь, что ты их провалишь, впустую потратив деньги нанимателя. Это как доктора́ в больнице: врач-ординатор, ведущий хирург или профессор с мировым именем.

Я зашагал по направлению к бару, вывеска над которым гласила: «У Молли».

— И много таких, с буквой «S»? И что она означает, «Супермен»? — Ульяна даже захихикала.

— Примерно это и означает, — я тоже рассмеялся. — Нет, таких не много. На семь крупнейших фирм — шесть мастеров с подобной рекомендацией. Случается, что от такой славы отказываются, потому что это повышенная ответственность и риск. Джим редко участвует… точнее, участвовал в операциях. Мы его звали только когда нужна была огневая поддержка. Мама ему этот паспорт специально пробила через Тихоокеанскую ассоциацию наёмников, чтобы наша фирма могла выдавать другим рекомендации вплоть до «Три А». Это престижно и поднимало нас на новый уровень. Мы тогда в четвёрку сильнейших фирм вошли. Это было знаковым событием. И ценник за наши услуги вырос значительно. А если судить о других мастерах, то большая часть имеет ранг «А» или «Дабл А». Это неплохо, так как есть фирмы и с «Б» рангом и даже мусорные конторы «С».

— А у тебя ранг какой?

— Я тогда мастером официально не являлся, поэтому и рекомендации не имел. У меня обычный паспорт наёмника, эксперта второго класса.

— А если бы сейчас получал? Как высоко себя оцениваешь?

— Круче меня только гора Фудзи, — хмыкнул я. — Ульяна, рекомендация — это не сила одарённого, а репутация. Чтобы понять, тебе нужно в этой каше повариться.

— Вроде всё понятно, — она пожала плечами. — Но знаешь, входить в четвёрку сильнейших фирм мира — это круто, я считаю.

— А то ж, — согласился я. — Мы такие. Матчиных везде знают, даже здесь. Представляю, как наши конкуренты радовались, узнав, что фирма закрылась. Напились, наверное, от счастья…

Глава 8

Заведение «У Молли» представляло собой типичный бар, где наёмники могли собраться за круглыми столиками в просторном зале, поговорить и выпить. Здесь же можно было поесть, если тебя устраивала простая и калорийная пища. Длинная стойка бара с высокими стульями — центральное место в зале, куда подсаживались те, кто просто хотел пропустить пару рюмок без лишней болтовни или же пришедшие без компании. Выпить наёмники любили, потребляли алкоголь иногда просто в невероятных количествах. Некоторые, возвращаясь из командировок, неделю не просыхали, сбрасывая стресс, напивались до беспамятства. Говорили, что им это помогает. Не знаю, в нашей фирме подобное принято не было. Никто не запрещал, но больше одного вечера обычно успехи не праздновали. Зато была традиция устраивать драки. Итальянец Ливио Кастальдо, капитан второго отряда, вместе со своими людьми обязательно задирали американцев, а потом они все вместе выплачивали из жалования штраф за разбитую мебель и посуду. Именно поэтому в таких заведениях всегда присутствовал вышибала в ранге мастера. Если хозяин не мог себе этого позволить, то администрация базы отправляла на подобную работу должников или провинившихся.

— И у нас такая же, — улыбнулся я, показывая на табличку, прибитую рядом с дверями в заведение. На ней было написано, что вход в бар с оружием запрещён и оно будет сразу изъято в пользу администрации.

— Наёмники часто стреляют, когда напиваются? — с тревогой в голосе спросила Ульяна.

— Нет. Кулачные бои гораздо веселее. Не переживай, драки случаются не так уж часто. Да и рожи друг другу предпочитают бить на улице, чтобы не злить хозяина.

В зале ожидаемо было пусто. Пахло кухней и немного крепким алкоголем, может быть виски. Атмосфера темновата, но всё чисто и даже уютно. Мы прошли к барной стойке. Едой тянуло как раз из-за приоткрытой двери в подсобное помещение. Я пару раз нажал на кнопку звонка, оставленного на столешнице.

— Как-то грубо, — сказала Ульяна, показав на небольшой листок, где было написано: «Хочешь жрать — позвони». — Америка же, здесь культура предоставления услуг обязательна.

— Ага, ты ещё попроси, чтобы тебе улыбались, — рассмеялся я. — А записка зачётная.

Ждать пришлось где-то минуту, пока из кухни не вышла невысокая загорелая женщина лет сорока-пяти. Жёсткие волосы, больше напоминающие круглый колючий куст, укрыты белой косынкой. Увидев нас, она удивилась, наклонила голову, чтобы посмотреть поверх очков.

— Вы, голуби мои, не заблудились? — спросила она. Голос у неё оказался неожиданно добрым и мягким.

— Нет, мы как раз по адресу, — миролюбиво улыбнулся я. — Нам бы плотно позавтракать. Впереди целый день беготни в поисках самолёта.

— Долго бегать придётся, — сказала она. — Яичница, бифштекс, картошка и овощной салат.

— Мясо только хорошо прожарьте, — согласно кивнул я. — И много кофе с сахаром.

— Сорок долларов и выбирайте любой стол, сейчас всё принесу.

Я протянул ей три двадцатки, взял Ульяну под локоть и повёл к столику недалеко от окна, занавешенного шторками. Немного повозившись, удалось связать их, чтобы впустить в помещение немного дневного света.

— Удивительно, что они работают в такую рань, — сказал я. — Может, сегодня какая-то фирма отправляется в очередную командировку?

— А чем наёмники обычно занимаются? На работе, я имею в виду.

— Стреляют. Чаще всего там, где есть что делить. Или откуда нужно выбить местных аборигенов с автоматами. Есть много богатых, гордых, но очень маленьких государств, у которых армия меньше иной фирмы. Вот они и нанимают профессионалов, чтобы вместо них воевали за те же нефтяные скважины или алмазные прииски.

— Значит, бывает так, что разные стороны конфликта могут нанять людей, знакомых друг с другом. Которые вот вместе пьют в таких заведениях, а потом друг друга убивают?

— В контрактах есть условия, что фирмы, входящие в единую ассоциацию наёмников, не должны сталкиваться друг с другом. Это очень жёсткие правила. Поэтому, если кто-то решил отжать у тебя пару нефтяных скважин в пустыне, наняв американцев, найми здесь же любую другую фирму, даже самую дешёвую, и спи спокойно. Друг с другом они вряд ли подерутся. Прецеденты были, но после этого одного из участников обязательно лишали лицензии. Другое дело — это охотники за головами. Они вне закона и ассоциаций, поэтому могут доставить много проблем. Но их услуги стоят дорого.

— А наёмные армии?

— Слушай, зачем тебе в эти дебри забираться? Люди друг друга убивали всю историю существования цивилизации. Кто-то за идею или религию, а кто-то за деньги. Пойду лучше музыку закажу. Видишь вон тот аппарат с пластинками. В нашем баре в Японии такой же стоял. По-моему, из-за него драк было больше, чем по любому другому поводу. Хозяин даже грозился оставить там только одну мелодию, самую противную.

Я встал и пошёл к раритетному аппарату. Сквозь стекло можно было рассмотреть стоявшие в рядок пластинки. Требовал он монету в один доллар, благо таких у меня много, Джим поделился. Мелодии были мне незнакомы, поэтому бросив монету, ткнул наугад. Машина зажужжала, специальный зажим подхватил пластинку и уже через несколько секунд заиграла ненапрягающая джазовая музыка.

— Мне сегодня везёт, — сказал я, возвращаясь за стол. — Выбрал наугад что-то стоящее.

— Любишь джаз?

— Скажем так, меня он не раздражает. Мой рекорд — прослушать одну композицию двести пятьдесят четыре раза. Я серьёзно. Брат подшутил и в небольшое путешествие на корабле мы отправились со всего одной мелодией для плеера. Смешно, что я уже не помню, название и группу, но звучало примерно так же.

Пока я рассказывал о путешествии на корабле, минут через десять появилась хозяйка заведения и поставила на стол несколько тарелок. Бифштекс выглядел очень аппетитно, чего нельзя было сказать про салат из овощей, больше напоминавший кашу. Кофе же нам принесли в литровом чайнике. Крепкий напиток оказался очень вкусным. Не думал, что в подобном заведении могут готовить хороший кофе.

Первые посетители потянулись в бар, когда мы уже заканчивали завтракать. Трое крепких мужчин в возрасте от двадцати пяти до тридцати лет. Одеты в шорты и лёгкие рубашки. Самый молодой долго стучал по звонку, пока не появились хозяйка и не покрыла их двухэтажным матом. Они только заулыбались шире, попросив быстрее тащить завтрак. И только когда направились к столикам, заметили нас с Ульяной. Наблюдательность у них явно страдала. Сменив направление, они прошли к соседнему столику, подтянулись и расцвели, видя красивую девушку. Ульяна, кстати, была сильнее, чем они. Двое только прорвались на первую ступень эксперта, а третий — обычный специалист. Проще говоря, двое хоть как-то могли использовать внутреннюю силу, а последний был лишь физически сильнее, чем простые люди. Учитывая скромную силу, наглости у них с избытком.

— Неожиданно доброе утро, — сказал самый крепкий парень из троицы, наверняка компенсирующий недостаток внутренней силы физической. Выглядел он довольно внушительно. Даже короткие рукава рубашки немного разрезал, чтобы не давили на бицепс. — К нам редко заходят милые девушки.

— Вы нам мешаете, — холодно сказала Ульяна.

— Не будь такой сердитой, — улыбнулся тот. — Хочешь, мы тебе танк настоящий покажем? Абрамс, американское оружие. У нас шикарное стрельбище на берегу. Постреляем по мишеням, тебе понравится.

— Скучно вам, как погляжу, — сказал я, — раз на драку нарываетесь.

— Спокойно, чувак, никаких драк, — влез второй. — Просто познакомиться хотим. Я Льюис, а это Тим и Харви.

— Давно в наёмниках? Успели в настоящем сражении побывать? — я бросил взгляд на пару шрамов от пуль.

— Третий год уже, — с гордостью заявил культурист, которого представили как Харви. — Две недели назад только вернулись. И через две недели снова улетаем на восток. Там сейчас настоящие бои на границе с Йеменом. Могу тебя с нашим командиром познакомить, и если вступительный экзамен пройдёшь, по стрельбе и физической подготовке, можешь с нами полететь. Платят семь тысяч долларов за месяц.

— Эксперты второй ступени проходят без экзамена, — добавил Льюис.

— Эка вы шустрые ребята, — я даже рассмеялся. — Но вижу, что сильные и смелые. Не хотите проверить силу вон там, — я показал взглядом на самодельный стол для армрестлинга, стоявший как раз недалеко от музыкального автомата. — Ставлю сотню баксов, что любого из вас уделаю. Ну а если выиграете, то прогуляемся с вами по базе, посмотрим на танк.

Я демонстративно достал из нагрудного кармана банкноту в сто долларов. Двое парней не сговариваясь посмотрели на Харви. Тот поиграл мышцами, улыбнулся.

— Идёт. Не обижайся, если я тебе руку оторву.

— Какие обиды. Деньги сначала покажи, — я протянул купюру Ульяне, как посреднику.

Льюис полез в карман, достал портмоне, продемонстрировал такую же банкноту и спокойно передал девушке. Мы прошли к столику, сваренному из крепких железных уголков. Грубые рукояти и пара жёстких подушечек под локти, было видно, что пользовались столом часто. Я немного примерился к столу, он был немного высоковат, но вполне удобным.

— Начинаете по моей команде, — руководил Льюис, поправляя наши руки.

Ладонь у Хавьера оказалась раза в полтора больше моей. Дождавшись команды, он решил резко стартовать, чтобы не дать мне шанса. Сильный малый, для первой ступени эксперта. Думаю, что он может составить конкуренцию и экспертам более высокого уровня. Я немного поддался, спуская руку.

— Давай! Ещё чуть-чуть! — поддержали его друзья.

Я медленно, словно пытаясь побороть сопротивление, вернул руку в вертикальное положение, а затем в том же духе прижал его кулак к столу. Вокруг на несколько секунд повисло молчание. Наёмники в этот момент смотрели на меня, не веря своим глазам.

— Чуть руку не оторвал, — улыбнулся я, разминая предплечье.

— Он твою кисть раскрыл, — сказал молчавший до этого третий парень, — и совсем не технично боролся. Как ты проиграл-то?

— Силён! — довольно сказал Хавьер, разминая кисть. — Тебя как зовут, чувак.

— Казума. Это Японское имя.

— Японец? — удивился он. — Непохож, вроде. Давай ещё!

— Если есть ещё сотня долларов, то пожалуйста. А просто так я не борюсь. Это не интересно.

— Есть, — он посмотрел на Льюиса. — Я отдам.

Спустя десять минут, когда появилась хозяйка с подносом, в зале остались только я и Ульяна. Хавьер успел проиграть ещё два раза на правой руке и столько же на левой, после чего денег у его друзей не осталось, и они умчались.

— А где шпана? — спросила у нас хозяйка.

— Побежали за деньгами, — невинно ответил я. — Или за сильными знакомыми.

— Вот засранцы! — выругалась она, поставив заказ на один из столов.

Ульяна посмотрела на меня осуждающе, словно я у детей конфеты отобрал. Странно, что она этих оболтусов пожалела.

— Скажите мисс… — начал я.

— Миссис Рид, — поправила меня хозяйка заведения.

— Миссис Рид, — я изобразил обаятельную улыбку, — скажите, а на этой базе есть самолёт, который может доставить нас на Кубу?

— На Кубу? — она прищурилась, оглядела с ног до головы. — Вам повезло и не повезло. Единственное корыто, способное оторвать свою задницу от взлётной полосы, принадлежит Альбатросам. Они планируют лететь в Венесуэлу, а отсюда добраться можно только через Кубу, где нужно дозаправиться. Группа уже собрана и вряд ли Джейн станет брать пассажиров.

— Огромное спасибо, вы нас выручили, — кивнул я. — А где найти их ангар?

— Третий от диспетчерской вышки.

— Ещё раз спасибо. И за вкусный завтрак, в том числе.

— Пожалуйста, — женщина проводила нас задумчивым взглядом.

На улице было по-прежнему тихо и пустынно. Солнце поднялось довольно высоко и начало понемногу припекать. До указанного ангара мы шли минут двадцать, никуда не торопясь, словно на прогулке. Старенькая взлётная полоса местами потрескалась и сквозь стыки бетонных плит пробивалась трава. Приятное место, очень тихое и спокойное. Звуки ударов молота о металл и звон болгарки мы услышали когда подходили к высокому ангару. Створок здесь отродясь не было, поэтому можно было рассмотреть большой двухмоторный самолёт бежевого цвета. Четыре иллюминатора вдоль борта, пузатый корпус. Рядом с самолётом расположили несколько ремонтных стоек и большой передвижной ящик с инструментом. Сильно пахло топливом и едким маслом. Источником шума же являлась женщина в комбинезоне. Она пыталась согнуть железный лист, вырезанный в форме буквы «Г».

— Доброе утро, мисс, — громко поздоровался я. — Это ангар Альбатросов?

— Он самый, — отозвалась она, затем пару раз ударила молотком по листу, но без видимого успеха. Со злости она бросила молоток, тихо выругалась, затем встала, поворачиваясь к нам. Достав из переднего кармана тряпочку, принялась вытирать руки.

— Мы бы хотели занять три места в самолёте, — я показал на машину. — До Кубы.

— Свободное место только одно, — деловито сказала она, внимательно изучая нас. — Только гражданских мы не возим. Через аэропорт Майами можно добраться куда вам надо быстрее и безопаснее.

— Во-первых, мы не гражданские, — улыбнулся я. — А, во-вторых, нам нужно три места. Очень нужно. Мы даже готовы выкупить все места, если потребуется.

— У нас сделка с «AW», — женщина подошла ближе. На вид ей было лет тридцать, привлекательная, волосы короткие, светлые, спрятанные под джинсовый платок. Я чувствовал в ней эксперта первой ступени и она недавно тренировалась с внутренней силой. — Через четыре дня вернусь, тогда и поговорим.

— «AW»? Это Дикари вас наняли? — я немного удивился. — Что они забыли в Венесуэле? Они же от Филиппин и до Океании работают. Или их ржавое корыто утопили?

— Там сейчас неспокойно, — она пожала плечами. — Китайский флот преследует все корабли, в том числе наёмников. Так вы, значит, не гражданские?

— Прости, что не представились сразу. Кузьма Матчин, а это Ульяна.

— Матчин? — одновременно и удивлённо, и недоверчиво спросила она. — Тот самый?

— Единственный и неповторимый, — закивал я.

— Да не может быть, — она подошла ещё ближе. — Докажи.

— В смысле?

— Ты же самый молодой мастер, двадцать два года! Живая легенда!

— Прямо уж так, легенда?

— Замри, — сказала она и побежала к самолёту. Точнее, она использовала американское «Фриз».

Добравшись до кабины, Джейн минуту что-то искала, затем спустилась, держав в руках небольшую пластиковую карточку. С одной стороны была фотография, с другой — несколько строчек в рамке.

— Очуметь! — выдала она, посмотрев сначала на карточку, а потом на меня. — Вы разыгрываете меня…

— Значит, у тебя и фанаты есть? — сказала Ульяна.

— Недоброжелателей и завистников встречал, а вот фанатов ещё не доводилось.

— Подожди! Постой! — Джейн снова подошла, даже схватила за плечи. — А Американец? Этот отмороженный на всю голову придурок, он же за твоей головой поехал.

— Ты его знаешь?

— Знаю, — она немного стушевалась. — С ним всё в порядке, или?..

— До меня он добраться не успел, нарвался на китайского мастера. Прости, так получилось…

— Вот ведь, — женщина поморщилась. Сложно было сказать, расстроила её эта новость или нет. — Он дураком был, как и вся его команда. Мы с ним пару раз пересекались. Ну, переспали, без обязательств. Чёрт, говорила ему не браться за это дело, даже поругались, когда он улетал.

— Охота за головами одарённых опасное занятие. Да и уважением у других не пользуется. Американец, насколько я знаю, был в чёрном списке у ассоциации.

— Был, — согласился она. — Да и демоны с ним. Знала, что он так закончит, рано или поздно. Кузьма Матчин, значит? Неожиданно. Хорошо. Как говорил мой батя, наёмники должны помогать друг другу. Второе место я для вас найду. А кто третий? У меня и так перевес.

— Мой друг Джим Рагер…

— Мастер «S» ранга? — она с ещё большим удивлением уставилась на нас.

— Да, да, он самый. Сколько Джим весит?.. — я задумался. — За сотню килограмм вроде бы.

— Перевес, — выдала она. — Придётся один ящик выкидывать и топлива больше брать.

— Дорогое топливо у вас?

— По доллару за литр.

Если я правильно оценивал, этот старый самолёт потребляет четверть тонны в час, а летел со скоростью триста пятьдесят, если не меньше.

— Далеко до аэродрома на Кубе? — я протянул ей пятьсот долларов. — Пока всё, что есть. Но, думаю, мы ещё немного достанем к вечеру.

— Ладно, уж, — она неохотно взяла деньги. — На юге вас высажу. Недалеко от Сантьяго-де-Куба, восемьсот пятьдесят километров.

— А международный аэропорт поблизости есть?

— В Ольги́не. Это сто километров на север. Если по дороге, то выйдет все сто пятьдесят.

— Отлично, когда вылет?

— В час дня. Посадка за полчаса, — добавила она, посмотрев строго. — Без задержек. Не придёте, улечу без вас.

— Да мы хоть сейчас место в самолёте займём.

— Сейчас не надо. Но если хотите, можете помочь мне его заправить. Я сейчас две бочки керосина закажу, к обеду привезут.

— Мы лучше погуляем, чтобы не отвлекать, — улыбнулся я. — У нас с Джимом встреча назначена.

— Хорошо. Только познакомьте меня обязательно, — закивала она в предвкушении.

Распрощавшись на этой позитивной ноте, мы направились обратно к бару. Думаю, что Джим к этому пилоту скоро придёт, может, ещё до обеда и удивится, когда узнает, что мы уже обо всём договорились. А вот как отреагируют Дикари, когда им предложат потесниться, я не знаю. Они оплатили перелёт и вот так вводить трёх пассажиров, жертвуя ценным грузом, подобное может ударить по репутации Альбатросов.

— Странная тётка, — сказала Ульяна, шагая рядом, заложив руки за спину. — И деньги взяла подозрительно неохотно. А ещё более странно то, что она согласилась.

— Ульян, ты слишком подозрительная, — я улыбнулся, не став говорить, что она озвучивает очевидные вещи.

— Может, всё же попробуем через международный аэропорт улететь? И почему именно Куба?

— Потому что у Кубы с СГА натянутые отношения. И они нас не сдадут хотя бы из желания им нагадить.

По дороге от жилых кварталов в сторону отеля промчались два пикапа, полные людей. Они затормозили на стоянке рядом с баром и толпа дружно ринулась внутрь, словно там сегодня выпивкой бесплатно угощали.

— Давай к берегу прогуляемся, — предложила Ульяна.

— Нам нужно ещё тысячи полторы долларов заработать, — коварно улыбнулся я. — Чтобы билеты домой было на что купить. К тому же это весело.

— Ну да, — она лишь покачала головой, взяв меня под руку. — Меня, чтобы ты знал, они пугают.

— Стоит опасаться только, если драка начнётся. Но ты за барную стойку перепрыгни и в служебном помещении укройся. А я их уже буду успокаивать.

Сложно было не заметить трёх парней, с которыми мы познакомились утром. Они сначала забежали внутрь, в числе первых, через минуту выскочили на улицу и увидев нас радостно замахали руками.

— Ага, Казума! — громко заявил Хавьер, когда мы подошли. — Я пришёл за реваншем.

— Конечно, — закивал я. — Думаю, ты победишь, у меня рука ещё не отошла от предыдущего боя.

— Тогда, вперёд! — сказал он, решительно проходя в зал.

— Казума, — хихикнула Ульяна.

— Старое прозвище, не обращай внимания.

В зале группа наёмников успела переставить мебель в центре зала, установив самодельный стол для армрестлинга. Хозяйка заведения смотрела на них явно неодобрительно, но не мешала. Всего наёмников было восемь, среди которых выделялся высокий и крепкий чернокожий парень. Я сначала подумал, что ему лет под тридцать, но лицо было слишком молодое. До уровня мастера он ещё не добрался, но был близок.

Миссис Рид помахала нам рукой от барной стойки, приглашая к высоким стульям.

— Как там Джейн, — спросила она.

— Вся в работе, — сказал я. — Обещала подбросить нас до Кубы.

— Вы смогли с ней договориться? — удивилась хозяйка бара. — Надо будет поставить ей пару стаканчиков бесплатно, когда зайдёт.

— Часто тут такое? — спросила Ульяна, показывая на оживлённую группу наёмников.

— Бывает. Мужчины всегда меряются силой, как олени в брачный сезон. Такая уж у них природа. Можете посмотреть, будет интересно.

— Казума? — Хавьер уже примерялся к ручке на столе.

— Иду, — я подмигнул Ульяне и миссис Рид и направился к группе мужчин.

Хавьер уже бросил новенькую банкноту в сто долларов на стол.

— В этот раз я точно сломаю твою руку! — крикнул он, даже стукнул себя в грудь пару раз, настраиваясь на серьёзный бой.

Наёмники загомонили, обсуждая меня, казавшегося щуплым на фоне крупного парня, у которого размер бицепса приближался к размеру моего бедра. Судьёй вызвался, как и в прошлый раз, Льюис.

Среди наёмников встречается немало азартных людей. А ещё больше вспыльчивых. Не знаю, как в Америке, но у нас азартные игры, особенно карточные, пришлось запрещать после пары случаев стрельбы. А вот армрестлинг, как и здесь, пользовался большой популярностью. А ещё дуэли, когда эксперты отвешивали друг другу пощёчины. Меня, собственно, не приглашали ни в первом случае, ни во втором. Лишь изредка, когда нужно было разыграть парней из иностранных фирм, просили побороться на руках. Они же научили меня нескольким техникам, от борьбы в крюк до особого способа борьбы верхом. Просто не было достаточно сильного соперника, чтобы всё это применить, поэтому я боролся обычно как простак. Почему-то это больше всего веселило окружающих. Вот и сейчас наёмники смеялись, громко подбадривали товарища. А когда он проиграл, радовались этому событию. Меня даже по спине одобрительно похлопали.

Спустя минут тридцать, я узнал, что собравшиеся в зале наёмники работали на три главных фирмы базы. В том числе среди них был один из Альбатросов, тот самый крупный чернокожий парень. Они говорили, что заказов в последнее время много, поэтому база большую часть времени пустовала. Рассказывали, что самое перспективное направление, куда стекаются наёмники со всего мира — это страны персидского залива и Йемен. Там сейчас было очень жарко во всех смыслах. И пока была возможность наёмники, собравшиеся сегодня в баре, просто отдыхали и расслаблялись перед очередной командировкой. То, что они в общем счёте проиграли мне полторы тысячи долларов, их нисколько не огорчило, напротив, только раззадорило. Они уже не пытались выяснить кто из них сильнее меня, а просто ждали момента, пока я выдохнусь.

Минут через тридцать в бар подошло ещё несколько мужчин, любопытствующих отчего здесь так оживлённо и шумно. Многие заказывали пиво, появился большой поднос со всевозможной закуской. Ульяна успела перейти за стойку бара и помогала миссис Рид. А ещё минут через тридцать подтянулась группа Дикарей, экипированных для серьёзной заварушки, только без оружия. Крепкие ребята, загорелые, подтянутые. Так сразу не скажу, что выдавало в них моряков, но с первого взгляда было ясно, что они немало времени провели на палубе корабля.

— Пять минут перерыв, — сказал я очередному наёмнику, подходящему к столу.

Среди Дикарей я знал несколько человек, в том числе их командира, Тайрона Моргана, сильного огненного мастера. Он владел одним уникальным умением, поднятием чёрного непроницаемого дыма. Этот дым способен накрыть не меньше квадратного километра над водой и полностью скрыть корабль. При необходимости он мог ослепить этим умением противника, поэтому драться с ним становилось весьма проблематично.

— Мистер Морган, — поздоровался я, проходя к стойке, где он остановился. — Что Вы здесь делаете? Ваш корабль, наконец, утонул или его отобрали пираты?

— А, мистер Матчин, вот это неожиданность, — он узнал меня, когда только вошёл в бар и совсем не удивился, кстати. Может, успел пересечься с Джимом? — Наш Геркулес в полном порядке, сейчас в доке на плановом ремонте. А как ваше ржавое корыто? Надеюсь, оно пошло на металлолом?

— С Бусидо тоже всё отлично, — я улыбнулся, крепко пожал ему руку. — Мама решила его немного перепрофилировать, но пока он до ремонтного дока не добрался. Сейчас ждёт новый груз, чтобы отвезти его в Персидский залив.

— Печально это слышать, — он закивал.

— В этом мы солидарны, — я рассмеялся.

Мистеру Моргану было за сорок пять лет, хотя выглядел он немного моложе. Высокий подтянутый мужчина с длинными тёмно-русыми волосами, собранными в хвост.

— Китайцы совсем разошлись? — спросил я, облокотившись о стойку бара.

— На время боевых действий с Японией перекрыли проход почти везде. К Филиппинским островам подойти можно только с юга, а про Манилу можно вообще забыть, если ты не сухогруз, забитый китайскими товарами. Две недели назад они перехватили несколько танкеров, перевозящих сжиженный газ для Японии.

— Это очень серьёзно? — не понял я.

— Серьёзней некуда, — он улыбнулся. — Цены на электричество уже взлетели, а до лета ещё далеко. Единственные с кем японцы могут договориться на поставку газа, без опасения его потерять, это Россия и СГА. Но насчёт первых я не уверен, учитывая, что произошло не так давно. Ну а ты здесь какими судьбами?

Он косо посмотрел на Ульяну, греющую ушки на нашем разговоре.

— У нас отпуск, — я пожал плечами. — Мы решили уехать из снежной России к тёплому берегу Атлантического океана. А конкретно сейчас планируем двинуться дальше на юг и посетить Кубу.

— Отпуск? — он прищурился.

— Совершенно точно, — подтвердил я. — Мы услышали, что вы тоже собираетесь лететь на юг и попросили пилота взять нас за компанию. Мисс Джейн обещала выделить три места на борту самолёта.

— Три места? — он поморщился. — Она ведь не собирается высаживать моих людей?

— Говорила, что пожертвует каким-то ящиком. Если это необходимое снаряжение, которое можно купить на месте, я вам это компенсирую.

— А подождать никак?

— К сожалению, ждать я не могу. У нас всё расписано даже не по дням, а по часам.

— Ох, мистер Матчин, — он хотел сказать что-то едкое, но сдержался. — Выставлю Вам счёт, за снаряжение.

— Спасибо, — кивнул я. — Кстати, если не секрет, почему Венесуэла? Там что-то интересное происходит?

— Надо вычистить пару лагерей бандитов, портящих жизнь местной власти.

— Правительство этой не самой богатой страны никогда не славились своей щедростью. Удивительно, что вам готовы платить.

Тайрон немного поморщился, как бы говоря, что денег много не обещали. Но просто так они бы не полетели. Может, было ещё что-то.

— Мистер Морган, — к нам подошёл Хавьер и ещё несколько парней, с кем я боролся пару минут назад. — Мы с ребятами хотели пожелать вам удачи.

— Спасибо ребята. Как вернусь, поставлю вам по рюмочке первоклассного рома.

— Который две с половиной тысячи долларов за бутылку? Он так долго пылится на полке у миссис Рид, что мы решили будто это семейная реликвия.

— Смотри, Хавьер, как бы выпивка для вашей фирмы ни стала внезапно в два раза дороже, — сказала хозяйка бара, выставляя на барную стойку пару бутылок с пивом.

— Мистер Морган, вы самый сильный из нас, может, вам удастся победить этого парня, — Хавьер положил мне руку на плечо. — Он чертовски силён!

— Пусть с ним малыш Эл поборется, — сказал мастер, кивая на чернокожего парня из Альбатросов.

— Мы Вас очень просим. Отыграйте у него хотя бы сто долларов. Он же нас практически обобрал.

— Когда Кузьма был раза в два слабее, мы с ним уже боролись, — улыбнулся Тайрон.

— Раз вы старые знакомые, то это ещё лучше, — не сдавался Хавьер. — Тем более что он стал сильнее и возможно сумеет Вас побороть.

— Ты не понял Хавьер, я не смог его побороть, когда он был слабее. Не знаю, какие витамины он ест, чтобы так стремительно набирать силу.

— Вы проигрывали ему раньше? — на лицах парней появилась смесь удивления и недоверия. — Не может быть.

— А вы что, не знаете кто это? — он расхохотался, пару раз хлопнув меня по плечу. — Это же Кузьма Матчин. Фирма из Японии, входящая в первую четвёрку. Ну же, неужто не слышали?

— Слышали, — протянул Хавьер, удивлённо посмотрев на меня.

— Кузьма — самый молодой мастер в мире и, я уверен, что он легко поднимется на следующую ступень. И вы, наивные юноши, хотели побороть его на руках?

Тайрон снова засмеялся и принялся расстёгивать разгрузку. Стащив её, протянул своему помощнику.

— Пойдём Кузьма, посмотрим, насколько сильно я отстаю теперь.

Надо сказать, когда мы сражались в прошлый раз, я выиграл только потому, что он поддался, решив поддержать молодого и перспективного парня. Всё-таки мастера второй ступени мне в то время было не одолеть. Но тот бой дался ему не легко, мне не хватило совсем немного.

В баре снова стало шумно. Почти все поддерживали мастера Моргана, но кто-то готов был поставить и на меня. И он был действительно силён. Чертовски силён, как говорит Хавьер. Стол под нашими руками жалобно скрипнул, хотя мы не использовали внутреннюю силу. Секунд тридцать мы боролись, не уступая ни на сантиметр. Надо было подключать плечо, чтобы выиграть, но я не стал, немного сдав позицию и закономерно проиграл.

— Да! Мастер Морган лучший! — бар огласил дружный рёв.

— Чуть кисть мне не сломали, — улыбнулся я, потирая предплечье.

— Тебе есть ещё куда расти, — он кивнул, всё понимая. — Совсем скоро будешь смотреть на нас с недосягаемой высоты.

— Вы слишком предвзяты.

В дверях появился Джим. Приветственно поднял руку, увидев кого-то знакомого. Дальше всё прошло довольно обыденно. Команда Дикарей, состоящая из десяти человек, включая Моргана Тайрона, собралась за двумя дальними столиками, чтобы тихо пообедать. Это был своеобразный ритуал, приходить в бар перед командировкой. Настроение у них было отличным и спиртного никто не пил, даже пива. Мы тоже традицию нарушать не стали и уединились в другой части зала, решив тоже покушать перед дорогой. Ульяна сказала, что на кухне работают два человека, которые готовили очень простую и жирную пищу. Поэтому она от ещё одной порции бифштекса отказалась, а вот мы с Джимом подкрепились. Мало ли как сложится в дороге, а на сытый желудок половина бед не страшна.

После обеда мы первыми направились к ангарам. Попутно посмотрели на пару пикапов, на которых приехали наёмники. Несколько ящиков с оружием и боеприпасами, палатки, рюкзаки. Судя по снаряжению, они планировали провести пару недель вне цивилизации. Пока мы неспешно прогуливались, они обогнали нас, даже предложили подвезти, но мы отказались. Мисс Джейн успела выгнать самолёт из ангара, и погрузка началась ещё до того, как мы подошли. Дикари работали слаженно, загрузили оборудование аккуратно, разместив так, чтобы соблюсти баланс веса. Мастер Морган успел поговорить с пилотом и, судя по её сердитому виду, высказал недовольство. Пока его люди работали, подошёл к нам.

— Чтобы между нами не осталось недопонимания и обид, хочу предупредить, что нас может ждать холодный приём во время дозаправки, — сказал он. — Я бы советовал вам подождать, пока Джейн сделает круг и вернётся. Или искать другой способ путешествия. Можно нанять частную яхту, это выйдет не слишком дорого.

— С кем-то поссорились? Или это из-за работы?

— Из-за работы. Нам нужно закрыть канал поставки наркотиков из Колумбии в Венесуэлу. Кто-то слил эту информацию, и теперь уже нам следовало бы искать обходные пути, но Куба запретила менять аэродром для наёмников. Обещали, что обеспечат необходимую безопасность, но я их заявлениями не верю. Джейн, когда услышала, что два мастера хотят попасть на Кубу… ну вы в курсе. Она считает, что нам ничего не угрожает и это всё ерунда. Но при этом сама же решила подстраховаться.

— Твоё мнение, какой шанс, что нас ждут неприятности?

— Пятьдесят на пятьдесят. Они всё-таки не делегацию по стендовой стрельбе встречать планируют. Им самим надо будет ещё уйти, когда шум поднимется. В Венесуэле аэродром хорошо защищён, туда не сунуться, а вот на Кубе совсем иначе.

Я посмотрел на Джима. Он задумался, затем пожал плечами, как бы говоря, что не видит большой проблемы. Три мастера в любом случае смогут разобраться с кем угодно. Даже если те, кто занимается транспортировкой наркоты сумеют нанять где-то двух мастеров, то у нас останется численное преимущество, не говоря уже про личную силу каждого из присутствующих. Это, конечно, лишний риск, но внутренний голос подсказывал, что нужно действовать быстро. Не хотелось мне задерживаться в СГА даже на день.

— Летим, — решительно сказал я. — Если что-то случится, мы вас прикроем. Но тогда уже не я останусь в должниках.

— Договорились, — Тайрон коротко улыбнулся, затем подал знак своим людям подниматься на борт самолёта.

— Мне она сразу не понравилась, — тихо сказала Ульяна, когда мастер Дикарей ушёл к самолёту.

— Потом будем её судить, — ответил я. — Если начнётся заварушка, старайся держаться ближе ко мне. И делай всё, что мы с Джимом тебе будем говорить.

— Я поняла, — она закивала. — А вообще, мне здесь даже понравилось. Не так уж и страшно, даже как-то тихо.

— Потому что все делом заняты. Когда наёмники бездельем маются, вот тогда здесь жизнь кипит, во всех смыслах.

Я направился к самолёту. Салон просторный, одиннадцать кресел, тесно стоящих вдоль бортов. Для лишнего пассажира предусмотрели откидное сидение, рядом со входом в кабину. Оттуда, кстати, выглянула Джейн, жестом подозвала меня, вручила гарнитуру.

— Садись, будешь штурманом, — улыбнулась она.

Пять минут ушло на согласование полёта с диспетчером и уточнение погоды. До взлётной полосы самолёт добирался своим ходом, затем ещё пара минут подготовки. Была у меня возможность научиться пилотировать небольшие двухместные самолёты, но я решил, что в тот момент это не самое полезное и нужное умение. Видя, как легко Джейн щёлкает тумблерами, сверяется с датчиками, подумал, что зря я отказался. В жизни всякое может случиться и каждое умение когда-то да может пригодиться.

Самолёт побежал по полосе, преодолел две трети и легко оторвался от земли.

— Не думал, что будет настолько шумно. Или это только в кабине так?

— Это не Боинг, — послышался смех Джейн в наушниках.

Мы как раз делали полукруг над аэродромом и база наёмников предстала перед нами во всей красе. Жилые домики, ангары для техники, просторный полигон, на краю которого одиноко стоял танк. Людей совсем мало, отчего улицы кажутся пустынными. Привлёк моё внимание большой чёрный внедорожник, двигающийся по направлению к базе. Почему-то подумалось, что это за нами. В любом случае фора у нас приличная. Полицию или федеральных агентов на территорию могут пустить только с разрешения начальника базы. А правительственную братию наёмники очень не любят. По крайней мере, в Японии было именно так. Поэтому пока начальник появится, пока все формальности утрясут, пройдёт час, не меньше.

— Ты прости, что я не сказала про опасения Тайрона, — сказала Джейн. — Думаю, он преувеличивает, говоря об опасности. Это у него паранойя разыгралась на фоне всяких слухов и сплетен.

— У наёмников со стажем на опасность чутьё. А паранойя в этом даже помогает, потому что лучше перестраховаться, чем попасть в серьёзную неприятность. Но не переживай, втроём мы справимся с любой неожиданностью и даже с маленькой армией наркоторговцев.

— Не вздумай сглазить! — сердито фыркнула она.

Пару минут мы летели молча. Земля осталась далеко позади и под нами раскинулся огромный океан. Где-то впереди, всего в двухстах километров большой остров, но всё равно кажется, что он недосягаемо далеко.

— И я решила вам помочь вовсе не из-за этого, — добавила Джейн, глядя вперёд. — Не из-за этой мифической опасности и всемогущих наркокартелей. Просто… просто наёмники должны помогать друг другу. Вот.

Я повернулся к ней, посмотрел удивлённо. Пусть это и наивный взгляд на вещи, но хороший. Жаль, что многие этим пренебрегают. Людей, готовых помочь кому-то, становится всё меньше. Кому-то банально лениво, кто-то слишком занят, а остальные заботятся лишь о прибыли и убытках. Попроси кого-то помочь, а в ответ слышишь лишь тысячу отговорок.

До побережья Кубы мы добрались минут через сорок полёта. С нами связались с острова, уточнили маршрут и скорректировали курс. Затем было ещё два часа неспешного путешествия. Воздушные ямы нам не попадались, да и погода радовала. Солнечный день с редкими вкраплениями облаков. Джейн иногда ворчала, что надо бы сбросить лишний груз, чтобы двигатели работали нормально. Уговаривала их работать без сбоев, обещая поменять масло. В отличие от огромных пассажирских лайнеров, из кабины маленького самолёта можно вдоволь налюбоваться пейзажем. Под нами неспешно двигались поля и фермы, лесные массивы и озёра, посёлки и города. Райский уголок, где лето круглый год.

— Пятнадцать минут до посадки, — сказала Джейн, когда общее время нашего полёта приближалось к трём часам.

Я всмотрелся в горизонт, но взлётную полосу не увидел. Только когда мы начали делать круг, я увидел крошечный аэродром, едва ли не меньше по размеру, чем в Ключах. Всего два ангара, пара грузовиков и топливозаправщиков, неказистая диспетчерская вышка и сарай вместо административного здания.

Надо отдать должное Джейн, самолёт она посадила аккуратно. Нас едва заметно тряхнуло, и мы покатили по старенькой полосе.

— Много осталось топлива? — спросил я, когда мы свернули на пустую стоянку.

— На сорок минут полёта, — Джэйн сняла гарнитуру и повесила её на специальный крючок. — Ну что, добро пожаловать на Кубу, остров свободы.

— Ага. Только где комитет по встрече?

— С оркестром и флагами? — она рассмеялась, выглянула в салон. — Мистер Морган, нужна будет ваша помощь с заправкой.

К этому времени половина Дикарей уже высадилось, держа оружие под рукой и занимая позиции вокруг самолёта. Плохо, что на площадке не было ни одного строения или укрытия.

— А здесь довольно жарко, — сказала Ульяна, выходя из самолёта. Протянула мне один из рюкзаков.

— Не сказал бы, — я жестом остановил её, чтобы подержала вещи. — Градусов двадцать семь. Мистер Морган, что думаете?

— Слишком тихо. У заправщика, видишь? — он показал на двух мужчин, копающихся рядом со стареньким грузовиком-цистерной. — Сейчас скажут, что нужно подождать из-за неполадок.

— М-м?

— Я двум своим заместителям сказал, что взял попутчиком мастера «S» класса. Что ему до Кубы нужно добраться.

— Ага, — понятливо кивнул я.

— Джейн! Что там по заправке? — крикну он, поворачиваясь к приоткрывшейся форточке кабины.

— Просят подождать, — ответила она. — Какие-то неполадки.

Мы переглянулись примерно с одной мыслью во взгляде.

— Пойду, проверю, — сказал я.

— Майк, дай рацию, — он поманил одного из своих.

Мне вручили карманную радиостанцию, что примечательно японскую Yaesu. Данный экземпляр обладал крепким корпусом и серьёзной защитой от влаги. Мы такими тоже пользовались, хотя и стоили они дорого. Единственный недостаток, если его так можно назвать — это большой вкладыш наушника, сделанный так, чтобы не свалиться с уха даже во время бега.

— Связь, — сказал мастер Морган в рацию.

— Прекрасно слышу, — повторил я, нажав кнопку на наушнике. Майк кивнул, показывая, что приём чёткий.

— А что там? — заволновалась Ульяна, спрашивая у Джима.

— Засада, — лаконично ответил он.

— Оружие? — спросил Тайрон.

— Не надо. Так прогуляюсь.

Закрепив рацию на ремне сзади и накрыв рубашкой, чтобы не сильно бросалась в глаза со стороны, я бодро зашагал к ангарам. Надо же было встрять в подобные проблемы на ровном месте. Но если на Дикарей действительно устроили засаду, то оставить в беде и пройти мимо нельзя. За такое поведение может и не осудят открыто, но в глазах других фирм ты упадёшь. Репутацию заработать гораздо сложнее, чем потратить и скатиться в мусорный рейтинг. Я улыбнулся, поймав себя на мысли, что серьёзно думаю о репутации, хотя фирма наша давно закрылась.

Двое мужчин в комбинезонах, возившиеся рядом с заправщиком, открыли капот и что-то деловито изучали. Я шёл слишком далеко, чтобы рассмотреть подробно, но они не выглядели поглощёнными ремонтом, это точно.

— Мастер в ангаре, — сказал я в рацию, когда до небольшого строения осталось полторы сотни метров.

— Принял, — голос мастера Моргана. — Должен быть второй.

— Тоже так думаю, — отозвался я.

У створок ангара было тихо, но стоило подойти ближе, как из двери выскочил взволнованный работник в комбинезоне. Он что-то начал говорить на испанском и ломанном английском. Я приложил палец к губам.

— Заложников много? — тихо спросил я.

Он быстро закивал, показал сначала четыре пальца, но быстро убрал один. Я не успел сказать ему, чтобы убегал, так как в это время деревянную створку что-то с громким ударом и хрустом пробило. Это что-то перерубило несчастно техника буквально на две половины и ударило меня в живот словно молотом, отшвыривая шагов на десять. Хорошо, что я заранее подготовился и вливал достаточно сил в доспех духа. Лёжа на земле, глядя в голубое небо и пытаясь прийти в себя, я услышал пару отдалённых выстрелов. Скорее всего, снайперы стреляли со стороны диспетчерской вышки.

— В порядке? — раздался в наушниках голос Тайрона.

— Всё хорошо, — ответил я, усаживаясь на земле.

Впереди, в четырёх шагах лежал большой диск от циркулярной пилы, переделанный так, чтобы напоминать лопасти. Сделано специально, чтобы диск вращался в полёте, или же мастер его изначально закручивал для большей убойной силы. При этом от моей рубашки остались только рукава и воротник. Тихо выругавшись, я принялся стаскивать оставшуюся часть. К этому времени взлётное поле начало затягивать чёрным непроницаемым дымом, скрывая и самолёт, и группу Дикарей. Это Тайрон хорошо придумал.

Створка ангара распахнулась и оттуда выскочило несколько мужчин в коричнево-зелёном камуфляже, вооружённые американскими штурмовыми винтовками. Увидев меня, кто-то открыл огонь, дав не очень прицельную, косую очередь. Он не разглядел, что пули завязли в кинетическом поле, в двух метрах от меня, увидел только, что не попал, поэтому высадил ещё пару коротких очередей. Нас разделяло-то всего метров пятнадцать, тут и слепой не промахнётся.

— Ну, это вы зря, — зло сказал я поднимаясь. Провёл ладонью по животу, на котором остался красно-бордовый след от пилы.

Когда к первому стреляющему присоединился второй, а потом и третий, то им очень скоро стало понятно, что пули просто застывали в воздухе. Мне бы это умение пару лет назад, я бы горя не знал. Сейчас же этих придурков можно было и в расчёт не брать, сосредоточившись на мастере…

— Эй, эй, полегче!.. — крикнул я, видя, как в мою сторону направляют сразу два гранатомёта РПГ. А последний боевик уже швырял в мою сторону пару гранат. — Вот чёрт!

Глава 9

На катящиеся по земле гранаты я не обратил внимания. Если они не взорвутся прямо под ногами, то проблем не должно быть. Убойная сила разлетающихся осколков слишком мала, чтобы пробить доспех духа даже у мастера первой ступени. Если ты сражаешься с сильным противником, использующим внутреннюю силу, гораздо эффективнее будут светошумовые гранаты. А вот гранатомёты российского образца представляли серьёзную опасность, так как по форме я легко узнал термобарические снаряды. Эти я ни с чем не перепутаю. Далеко не каждый мастер сможет пережить объёмный взрыв, накрывший его целиком, особенно если это происходило в замкнутых помещениях.

Все эти мысли промелькнули в голове за первую секунду, заставив немного замешкаться. Вообще, эти два придурка с гранатомётами стояли слишком близко и выстрелили одновременно. Два пузатых снаряда пролетели всего метров пять, врезавшись в невидимую преграду. Площадку перед ангаром накрыл оглушительный взрыв, разбивая створки ворот на мелкие куски. Если за ними кто-то прятался, то я мог им только посочувствовать. Меня взрыв задел лишь краем, сбив с ног и отбросив на пару метров. Я успел активировать кинетическое поле, в которое тут же вонзился крупный деревянный осколок, свалившийся с неба. При этом я даже не понял, когда взорвались гранаты, оставив на бетонной дорожке едва заметные углубления.

Создавая завихрение в дыму от взрыва, из ангара вылетело что-то небольшое, но очень быстрое. Сверкнув, оно завязло в кинетическом поле. Это оказался диск в ладонь размером, с отполированной до бритвенной остроты кромкой. Ненавижу мастеров воздуха, запускающих в тебя такие острые предметы с безопасного расстояния. И то, что диск был нацелен точно в меня, говорил, что мастеру не обязательно было видеть цель. Вот только перед защитой, придуманной Лу Ханем, он становился абсолютно беспомощным. Он ведь не Джим, чтобы влить достаточно энергии в оружие и попробовать продавить защитный купол.

Ещё несколько метательных лезвий, сверкнули на солнце, застряв в воздухе, в трёх метрах от меня. Мне бы сейчас гранатомёт, чтобы угостить тех, кто прятался в ангаре. Как я уже говорил, в закрытых помещениях он работает гораздо эффективней, чем на открытом воздухе. На какое-то время всё стихло, слышен был лишь звук падающих осколков. Со стороны диспетчерской вышки снова грянули выстрелы снайпера, целившегося в меня. Чувствуя, с какой стороны в невидимый купол вонзаются пули, я точно мог указать направление выстрела. Однако, полезное умение.

Дым от взрыва почти рассеялся, показав полную разруху в ангаре. В центре валялись металлические бочки и перевёрнутые стеллажи, виднелось несколько тел в тёмно-зелёном камуфляже. Но самое интересное, сквозь завалы выходил мужчина, сжимающий в руках плётку, с конца которой свисал трёхпалый коготь. Он был невысок ростом, одет в тот же камуфляж, что и остальные. Внешне он немного походил на испанца, но кожа была более смуглой, а волосы чёрными. Из-за выпирающего живота сложно его назвать подтянутым, но мне показалось, что он гораздо проворнее, чем могло показаться. Мужчина картинно взмахнул рукой, швырнув в мою сторону тело наёмника, точнее, то, что от него осталось. При этом тело летело не так быстро, чтобы завязнуть в защите, поэтому пришлось немного податься в сторону, чтобы оно не врезалось в меня.

Криво улыбнувшись, мужчина кивнул, словно понял, с чем имеет дело. Закрутив плеть над головой, он сделал так, чтобы она длинной змеёй легла на землю. Оценив расстояние, он швырнул в меня тело второго наёмника и бросился следом. Для меня стало неожиданностью, что мастер воздуха решил пойти врукопашную. Возможно, он меня просто недооценивает, увидев лишь возраст и странное умение, останавливающее быстро летящие предметы.

Я ждать и разочаровывать его не стал, бросившись навстречу, и вот тут он меня сильно удивил. В том плане, что он использовал прокол на технике Лу Ханя. Тот самый недостаток, который я когда-то разглядел в этой чудесной защитной технике. Разреженное кинетическое поле такого издевательства над собой не выдержало и схлопнулось. Пытаясь сохранить целостность внутреннего моря, я на секунду отвлёкся, пропустив удар ногой в живот. Здесь я удивился второй раз, так как удар был откровенно слаб. Привык, что меня постоянно бьют специалисты, изучающие укрепление тела, ломая рёбра и оставляя в костях трещины. А удар этого мастера лишь отбросил на пару метров. Зато следом прилетел коготь, впившийся в лопатку и прошедшийся по плечу, оставляя за собой три красные отметины на коже. Это было уже больно, поэтому я использовал доспех духа, чтобы зафиксировать коготь, прижав его к земле. Плеть пару раз дёрнулась, взмывая вверх, но вырывать коготь у мастера не получилось. Он даже быстро смотал плеть, пытаясь вытянуть её силой.

Не став дожидаться, что он удивит меня в третий раз, я бросился к нему, резко сокращая дистанцию. Он не растерялся, показывая неплохое знание карате или чего-то похожего, но первый же мой удар кулаком, пробил его блок, раздробив предплечье. Быстро схватив мастера за ворот камуфляжной куртки, я попытался ударить основанием ладони в подбородок, но он вовремя отвернулся. Зато вторым движением, сверху вниз, я вбил кулак ему в основание шеи, ломая ключицу и парочку позвонков.

— Не стоит… — сказал я, переводя дух от резкого выхода из состояния режима, — драться врукопашную с мастером ближнего боя.

Разжав кулак, я выпустил обмякшее тело. Пару раз глубоко вдохнул пахнущий гарью горячий воздух, после чего нажал кнопку на вкладыше наушника.

— Минус один мастер, — сказал я.

— Принял, — ответил мастер Морган. — Мы идём к диспетчерской вышке. Проверь площадку за ангаром.

— Понял, проверю площадку, — подтвердил я, наклоняясь к поверженному противнику, чтобы пройтись по карманам. Улов был небольшим, немного денег в серебряном зажиме и старенький кнопочный сотовый телефон с чёрно-белым экраном. Телефон я бросил обратно, а вот деньги оставил. Нам они ещё пригодятся.

К этому времени неестественно плотное чёрное облако дыма начало удлиняться и уже почти добралось до административного здания и диспетчерской вышки. Интересно, как они в нём сами ориентируются? Я немного понаблюдал за движением дыма, затем пошёл к ангару. Внутри я почти сразу нашёл двух работников аэродрома и троих бандитов в камуфляже. Первые были убиты выстрелами в упор, а вторых прибило осколками ворот. Такое чувство, что они стояли прямо за ними и во время взрыва их с силой швырнуло через всё помещение на железные стеллажи. За зданием ангара действительно было просторная бетонная площадка, где стояли красные и синие бочки рядом с деревянными ящиками.

Я успел обойти вокруг ангара, когда возле диспетчерской вышки послышались взрывы и ожесточённая стрельба. Внутри неё что-то взорвалось, выбив окна смотровой площадки. Послышался ещё один хлопок и оттуда вырвался поток огня, превращая вышку в огромный факел. В отличие от моего поединка с мастером воздуха, этот был в разы эффектней. А когда очередной взрыв разнёс на мелкие осколки крышу, то здание стало напоминать вулкан во время извержения. Поток огня поднимался всё выше, пока не достиг пары сотен метров. В какой-то момент строение просто не выдержало и начало разваливаться на куски. Мастер Морган словно щёлкнул тумблером и пламя моментально исчезло, сменившись чёрно-серым дымом.

— Я же говорил, как слоны в посудной лавке, — тихо произнёс я, направляясь обратно к самолёту.

Тёмный дым, окутавший аэродром постепенно исчезал, становясь всё слабее. Он совсем не был удушливым и едва заметно пах гарью.

— Второй мастер мёртв, — раздался голос мастера Моргана в наушнике.

— Возле ангара всё чисто. Иду к самолёту.

— Принял.

Рядом с самолётом было тихо, лишь Джим стоял в полный рост, глядя в сторону дымящейся диспетчерской вышки. Но когда я подошёл ближе, из салона выскочила Ульяна. Она подбежала ко мне, чтобы едва не сбить с ног, повиснув на шее.

— Кузя, — она со всей силы стиснула меня, — ты цел!

— Конечно, я цел, — отозвался я, погладив её по голове. — Что случилось? Испугалась?

— Ты даже не представляешь, как сильно. Ну зачем, зачем ты… мы в это ввязались? Лучше бы мы на яхте в сторону кубы поплыли. Ты не думал, что это какой-то глупый и неоправданный риск?

Она отстранилась, чтобы заглянуть в глаза. Вид у неё действительно был немного испуганный.

— Не переживай, всё уже хорошо и скоро будем дома. Эти бандиты оказались не так уж и сильны. Как у нас говорят: «Пройдя десять передряг, одиннадцатую ты встретишь с улыбкой на лице».

— Ты… ты сумасшедший, — рассердилась она. — Самоубийца!

— Напротив, умирать мне не хочется, вот прям совсем. Ладно я, видела бы ты, как Тайрон расстарался. У вас здесь все целы?

— Нет, — она всё же немного успокоилась. — Одного мужчину в спину ранили. Ему в больницу надо. Ты сам-то в порядке?

Ульяна показала на красные полосы на животе и плечах.

— Это ерунда. Даже на ссадины не тянет.

— А по мне так это вполне серьёзно. Любые травмы живота опасны.

— Кузьма пуленепробиваемый, — веско сказал Джим, придя мне на помощь.

— Джим, представь, этот мастер из картеля в моё кинетическое поле проколом ударил. Это, я тебе скажу, было неожиданно.

Джим посмотрел немного недоумённо, не совсем понимая, что в этом необычного.

— Ладно, не бери в голову. Мне бы рубашку или куртку, а то я как на пляже, с голым торсом.

— У тебя и шорты пострадали, — подсказала Ульяна.

Действительно, над правым карманом, прямо под ремнём была рваная дыра. Ещё несколько прорех зияли на левой штанине.

— Наверное, от гранат, — сказал я. — Не заметил.

— Это они так взорвались? — спросила она, взглядом показывая на здание ангара.

— Не, это термобарические заряды для гранатомёта. К встрече с мастером Морганом они подготовились основательно.

— Взрыв был очень громким, — к чему-то добавила Ульяна поморщившись.

Как бы все наши приключения не вылились для неё в проблемы. А то потеряет сон из-за кошмаров или будет вздрагивать от каждого хлопка. И что в таких случаях делать, я не особо представлял.

— У меня такой вопрос, — высказался я, глядя, как к нам идёт группа Дикарей, — сюда такси можно вызвать или до аэропорта придётся автостопом добираться? О, мисс Джейн, как вы? Как раненый? Самолёт не пострадал?

— Жить будет, — отмахнулась пилот. Она как раз обходила самолёт, пытаясь понять появились ли на корпусе не предусмотренные конструкцией отверстия.

— Вот, а вы говорили, что это всего лишь паранойя Тайрона.

— Если бы он не сказал о своих опасениях раз триста, то не сглазил бы, — она остановилась рядом с нами. — Спасибо, что помогли. Будете проездом в Ключах, заходите, доставлю вас, куда захотите. А лучше приезжайте через пару месяцев, я вам тур по живописным местам Америки устрою. За неделю облетим страну с юга на север и с востока на запад. Только за топливо заплатить надо будет.

— Если только за топливо, то, конечно, — рассмеялся я. — Может быть, приедем, загадывать не возьмусь.

— Если хотите, до Венесуэлы подброшу.

— Спасибо, не надо. Дальше мы сами. У вас ещё день уйдёт, чтобы с властями всё утрясти и за сгоревший аэродром ответить. Хотя зная Тайрона, это они вам ещё доплатят, чтобы улетели наконец.

Минут двадцать ушло на то, чтобы разобрать с Тайроном всё случившееся, пока его люди искали выживших и проверяли работоспособность заправщика. Он горячо благодарил нас, обещал выбыть у руководства фирмы премию и рассчитаться. Учитывая, что их отправили на подобную работу, с финансами у Дикарей всё было плохо, поэтому я на награду особо не рассчитывал и больше радовался новенькой рубашке и штанам. Когда мы покидали аэродром, направляясь на восток, наша компания выглядела совсем странно: Ульяна в летнем платье, Джим в шортах и шлёпанцах, и я в лёгком камуфляжном костюме для джунглей. Мне только панамки и бинокля не хватало, чтобы точно соответствовать описанию повстанца, вышедшего из джунглей. Что касается местных властей, то они объявились минут через сорок, когда мы прошли почти четыре километра. Мимо нас промчалась колонна из пяти грузовиков, заполненных военными и пара бронемашин с одним-единственным мастером. Думаю, они уже знали, что Дикари разбили бандитов, иначе появились бы гораздо позже, дождавшись серьёзного подкрепления.

За следующий час пути мимо нас в попутном направлении проехало всего с десяток автомобилей, но несмотря на все старания Ульяны, подвезти никто не решился.

— Смотрите! — Ульяна показала вперёд, в сторону ещё одной виллы, мимо которой мы проходили. Их строили на небольших ровных участках рядом с дорогой, а за ними сразу шёл обрыв и Карибское море.

В отличие от предыдущих встреченных нами вилл, здесь во дворе виднелись беседки и лавочки, а вокруг было удивительно много зелени и цветов. Внимание Ульяны привлёк столбик с табличками, где изображалась стоянка, кровать, вилка с ложкой и большая снежинка.

— Гостиница! — обрадовалась она. — Если там есть душ, то это лучшее заведение на всём побережье. Давайте переночуем, а? Не хочу спать на пляже или в кустах. Пожалуйста…

— Хорошо, — согласился я, видя её жалостливый взгляд. Главное, что настроение у неё немного улучшилось, стоило пройти пару километров вдоль берега. В отличие от нас, она от обеда в Ключах отказалась, перекусив питательным батончиком, отнятым у кого-то из людей Тайрона.

— Можно я планшет на зарядку поставлю и включу? — спросила она. — Хотя бы новости последние узнаем.

— Нет. Как до Москвы доберёмся, так и включишь.

Она вздохнула, но ничего не сказала и направилась к вилле. В одной из беседок отдыхал кубинец лет сорока, читавший книгу и очень удивившийся, увидев нас. На нём были необычно яркие бело-голубые джинсы, чёрная футболка с флагом Кубы и шлёпанцы почти такие же, как у Джима. Он оказался улыбчивым и невероятно энергичным человеком. Звали его Хуан Гонсалес, а вилла была небольшой частной гостиницей с одним номером, но с душевой и санузлом. За пятнадцать минут знакомства мы узнали все последние новости за месяц, включая самую свежую, о большом пожаре и дыме на аэродроме. Затем нас ждал простой, но вкусный ужин. Узнав наши планы, Хуан уговаривал остаться на пару дней, обещал прогулку на лошадях по горным тропам и незабываемые впечатления. Один из его знакомых разводил лошадей и за умеренную плату готов был лично устроить нам большую экскурсию. Я немного подумал и согласился, решив потратить один день. Хуан на радостях даже выделил нам свою комнату и, ничуть не беспокоясь за состояние виллы, уехал предупредить того самого друга, взяв старенький мотоцикл.

Учитывая предыдущие сумасшедшие дни, отдых на природе в компании экскурсовода кубинца, знающего на английском всего два десятка слов, получился очень увлекательным. Помню, в Африке мы путешествовали пару дней на лошадях, поэтому опыт небольшой был. Но всё равно в седле мы с Джимом держались как два мешка, в вот Ульяна ехала уверенно, легко поспевая за проводником. Единственное, на что она ворчала, так это то, что джинсы, которые она припасла в дорогу, будут пахнуть лошадьми. Взяла с меня обещание перед отлётом купить что-нибудь из одежды, если у нас останутся деньги. Это она так намекала, что я слишком легко их трачу. Из головы вылетело, что в Москве нас ждёт зима. Ещё одной хорошей новостью стало то, что Пабло, заводчик лошадей, обещал подвезти нас до аэропорта на своей машине всего за сотню долларов. Вещи у нас были с собой, поэтому на виллу возвращаться не стали, а сразу после прогулки отправились к нему в гости, чтобы уже к вечеру быть в аэропорту Сантьяго-де-Куба.

Возвращение в Москву затянулось на два дня. Мы сделали в общем счёте пять пересадок, посетив Панаму и Амстердам, где девять часов ждали прямой рейс в Шереметьево. Джим всю дорогу выглядел задумчивым и произнёс, не больше пары фраз. Он как-то резко ворвался в прошлую жизнь, чтобы свести с ней счёты. Стало ли ему от этого легче, не знаю, мне в его шкуру не влезть. Но одно точно, неприятный холод из его взгляда ушёл. Ульяна же, напротив, говорила много и охотно. Соглашалась со мной, что нужно было ей остаться в Москве и обвиняла в этом почему-то меня. Вот уж странная у неё логика. Из них двоих я единственный, кто волновался за путешествие, беспокоясь, что в аэропорту Европы нас встретят не с самыми добрыми и дружелюбными намерениями. В итоге всё обошлось. Внимания нам уделяли не больше, чем другим пассажирам и даже мастера́ в поле зрения ни разу не мелькнули.

В аэропорту Шереметьево Ульяну встретили прямо у выхода из самолёта. Как сбежавшую принцессу, окружили, отвели в сторону. Одна женщина неодобрительно качала головой, что-то тихо выговаривая девушке. Ульяна же, как воспитанная барышня, стояла, потупив взор, лишь изредка вздыхала, показывая, что сожалеет о поступке. На нас с Джимом встречающие даже внимания не обратили. Мы немного постояли в сторонке, наблюдая за ними, затем пошли в сторону паспортного контроля.

— Кузьма! — Ульяна догнала нас. Улыбнулась, убирая с лица прядь волос. — Хотела сказать тебе спасибо за это Незабываемое путешествие. Это было… неплохо.

Она немного смутилась, опуская взгляд.

— Тебя сложно понять, — улыбнулся я. — То говоришь, что понравилось, то: «ужас-ужас».

— А понимать не нужно, — она тоже улыбнулась. — Иногда себя сама не понимаю. Но, знаешь, если бы всё вернуть к тому моменту, когда села в кресло рядом с тобой, то я бы… поехала. И доставила бы ещё больше проблем. Кстати, прости за это.

— Сам дурак, — отмахнулся я. — Поэтому и не сержусь.

— А та поездка на лошадях была лучшим, что случалось со мной за последние два года, — видя мой недоверчивый взгляд, она рассмеялась. — Честно-честно. Ты просто ничего не знаешь о том, в какой бездне и скуке… Не обращай внимания. Я ведь тоже совсем тебя не понимаю. Ты поступишь иногда так, что хочется врезать хорошенько, чтобы привести в чувства.

Она протянула руку, как бы прощаясь, а когда я пожал её, подалась вперёд и быстро чмокнула меня в щёку.

— Увидимся, — она ещё раз улыбнулась и помчалась в обратном направлении, где её ждала та самая строгая женщина.

— Она на тебя запала, — на русском, всё с тем же невыносимым американским акцентом, сказал Джим. — Пользовайся момент.

— Иди в пень, — проворчал я и зашагал дальше по коридору. Он рассмеялся и поспешил следом.

Через паспортный контроль проходить не пришлось, у просторного зала нас встретил капитан Смирнов. Белобрысый мужчина из государственной безопасности стоял посреди коридора и улыбался от уха до уха. Я бы тоже улыбался, видя, как мне навстречу идёт партизан в компании пляжного культуриста в футболке и шлёпанцах. На Джима и без этого косились буквально все. Кто-то даже тайком на сотовый телефон снимал, чтобы выложить ролик с заголовком, как русские не боятся зимы и путешествуют налегке.

— Привет, — хмуро поздоровался я, пожимая протянутую руку.

— Никогда… — он еле сдерживал смех, — такого не видел. Я повидал много всего, но вы меня поразили.

— Триста рублей займи, на такси, — проворчал я. — И смейся на здоровье.

— Глеб Романович хотел поговорить с вами, как только вернётесь. А потом я вас по домам развезу. У меня машина здесь, на стоянке. Да, Кузьма Фёдорович, служебный паспорт сдай.

— Генерал сильно сердится? — я протянул ему документ.

— Сейчас уже — нет, — он проверил паспорт, открыв его на главной странице и убрал во внутренний карман.

Следом за ним мы направились к служебному выходу, затем долго шли к стоянке. Навстречу попадались пассажиры и работники аэропорта, провожавшие нас удивлёнными взглядами. Погода на улице не радовала. Прилетели мы поздно вечером, и температура опустилась градусов до пятнадцати мороза. Собственно, об этом нас предупреждал ещё командир воздушного судна, во время посадки. Зато снега на дорогах было не много, и мы почти не стояли в вечных столичных пробках.

Капитан Смирнов сжалился над нами и сначала заехал в дом семьи Матчиных, где мы успели переодеться. Пользуясь случаем, я позвонил Тасе, обрадовал, что приехал и предупредил, о небольшой задержке. Вот, услышал её голос и настроение сразу поднялось.

К зданию госбезопасности мы приехали часам к десяти вечера. Что для Москвы кажется удивительным, так это просторная площадь, пустая от автомобилей. На стоянке перед зданием всего две машины. Во многих окнах горит свет, где-то даже мелькают силуэты людей. На входе в здание навстречу попался незнакомый мне угрюмый мастер в форме. Из-за верхней одежды не смог разглядеть его звание. Он поздоровался с капитаном Смирновым, бросил на нас хмурый взгляд и молча прошёл мимо, хотя узнал, в этом я был уверен.

Генерал Осташкин занимал просторный и очень уютный кабинет. Рядом с рабочим столом два флага: первые — Российской Империи, второй — принадлежал самому ведомству. Также и на стене за столом два портрета, Императору Николаю, деду нынешнего наследника и незнакомому мне мужчине в военной форме прошлого века с орденами.

— Доброго вечера, — поздоровался я, проходя в помещение. Джим вошёл следом, с интересом разглядывая обстановку.

— Проходи Кузьма Фёдорович, — генерал показал на стулья у совещательного стола. — Мистер Рагер, как я знаю, неплохо говорит на русском языке.

— Говорит, — подтвердил я.

Когда мы расселись, в кабинет заглянул секретарь. На большом подносе он принёс чай в гранёных стаканах с металлическими подстаканниками и тульские пряники. Генерал встал из-за рабочего стола, прошёл к нам, чтобы сесть напротив. Взял стакан с чаем, отломил половину пряника. Джим тоже не стеснялся и с удовольствием уплетал угощение.

— Ты бы, Кузьма Фёдорович, яснее выражался, когда говорил, что тебе приспичило в Америку, — сказал генерал.

— А что Кузьма? — я пожал плечами. — Я Петру Сергеевичу всю правду сказал, что нужно близкому человеку помочь. Тогда ещё не знал, что случилось и как-то не думал, что всё так произойдёт.

Я пригубил чай, оказавшийся не сладким. Пришлось откусить от пряника. Генерал молчал, ожидая, пока сам всё расскажу. Смотрел только с укоризной, отчего я чувствовал себя виноватым, что уже удивительно. Обычно только у мамы так получается на меня влиять.

— Видите ли, у Джима вендетта к одному военному, который ставит опыты над детьми. Он убил близких ему людей. И нужно было ему голову оторвать, пока он новые эксперименты не начал проводить. А что, всё так плохо?

— На вашем месте, я бы больше в СГА не возвращался, — сказал он после небольшой паузы. — И никому не рассказывал, где вы были и что делали. Нашим людям пришлось очень постараться, чтобы следов вашего пребывания в Чикаго осталось как можно меньше. Поэтому мне нужно знать всё, что с вами произошло за эти дни. И то, как вы оказались на Кубе. Перед тем как начнёшь рассказывать, сразу предупрежу, что ты очень огорчил князя Воронцова. Он человек обидчивый и злопамятный. Постарайся какое-то время с ним не пересекаться.

— Сами эту барышню мне на шею повесили, а я ещё и виноват остался, — проворчал я. — Надо было её ещё в аэропорту Шереметьево высадить.

— Надо было, — согласился Глеб Романович. — Только тебе её никто не шею не вешал. Она сама прыгнула, то есть, сбежала.

— И документы сама себе выписала? — съязвил я.

— Всё непросто, но довольно близко к истине. Один из её родственников занимается документами, которые тебе выдали. Она их, можно сказать, позаимствовала год назад, или чуть раньше. То ли сбежать за рубеж хотела, то ли на всякий случай умыкнула. Правильный вопрос: кто ей сказал о твоём неожиданном решении поехать в СГА и как она умудрилась купить билет?

Генерал улыбнулся, видя мой озадаченный и удивлённый взгляд. В общем, разговор у нас с ним затянулся на два с лишним часа. Я пересказал обо всех приключениях и неприятностях, он дотошно расспросил о важных моментах начиная от того, какую машину мы угнали и где её бросили. Пару раз он упоминал расследование, проводимое федеральным агентством безопасности СГА, намекая, что у них там есть свой человек. И с его слов выходило, что американцы застряли на одном из этапов. Плохо, что дело поручили лучшим специалистам. Глеб Романович почему-то был уверен, что рано или поздно они докопаются до истины. Поэтому кто-то старательно подчищал за нами следы. Только даже если прямое обвинение не предъявят, путь туда нам теперь заказан. Но это я и сам понимал.

О том, как мы пошумели в Ключах, генерал слушал с большим вниманием и каким-то недоверием. Если переводить на нормальный язык то, что он по этому поводу думал, то выходило, что мы поступили глупо. Сказал, что не нанял бы нас двоих даже затем, чтобы тихо устранить кучку аборигенов на необитаемом острове.

— Всё с вами понятно, — он устало махнул на нас рукой, когда я закончил. — Цензурных слов у меня не осталось, поэтому конструктивного разговора не получится. Езжайте домой. И ещё, в ваших же интересах молчать обо всём, что произошло.

— Хорошо. Спасибо и до свидания, — я встал, подтолкнул Джима в спину, чтобы не мешкал. Вдруг они нас отпускать передумают.

— Кузьма, — остановил меня голос Глеба Романовича у самого выхода. — Задержись на минуту.

У меня в голове прозвучал голос мисс Джейн, говорящий как ворона: «сглазил, сглазил». Прикрыв дверь за Джимом, я вернулся к столу.

— То, что этот американский генерал проводил опыты над детьми, правда. У твоего друга доказательства есть? Только железные, такие, чтобы вопросы не вызывали.

— Сложно сказать… — я задумался. — Фотографий и записанных признаний на диктофон — нет. Вряд ли вообще есть что-то такое, что суд примет, как доказательство.

— Но он в этом проекте как-то участвовал? Можешь не отвечать. Эта тема очень серьёзная. Есть международный договор, который особо не афишируется, но если американцам в нос подобным ткнуть, то они не только вас обвинять ни в чём не станут, но и с пеной у рта будут доказывать, что вы никогда в СГА не были.

— Хотите сказать, что это имеет и обратную реакцию? Они могут захотеть устранить свидетелей?

— Так, — кивнул он. — Имей это в виду. Может быть, в ближайшие пару дней я тебя вызову для разговора. Постарайся никуда не отлучаться из МИБИ и меньше встречаться с иностранцами. Это не приказ, а простой совет.

На том мы и распрощались. Капитан, как и обещал, отвёз меня в МИБИ. По дороге попросил Джима посидеть пару дней дома. Сказал, что посодействует его перелёту в Корею, где сейчас были мама с братом. Жаль, что он был немногословен и почти ничего не рассказал о том, что произошло за те несколько дней, пока нас не было. Упомянул только, что институт наконец начал работать в жёстком пропускном режиме и каждый гость должен был согласовывать своё пребывание непосредственно с ректором. Я пропуск с собой не брал, но на воротах дежурили знакомые ребята из дворцовой охраны, пропустившие без лишних вопросов.

Несмотря на поздний час, Тася не спала, дожидаясь меня. Встретила, обняла, расцеловала, отправила в душ и уложила спать. Не стала ни о чём расспрашивать, сказав, что сначала нужно хорошенько выспаться. Спорить не стал. Два последних дня поспать получалось лишь урывками, поэтому стоило опустить голову на подушку, обнять Тасю, и сразу провалился в сон. И проснулся я только часам к девяти, когда в комнату пробился аромат завтрака. Простыми словами не передать, как же хорошо снова очутиться дома. От поездки осталось какое-то неприятное и пакостное чувство, но к утру оно почти полностью сгладилось.

— Проснулся? — в комнату вошла Тася с небольшой аптечкой в руках. — Заметила вчера у тебя пару синяков.

— А, — я стянул майку, показывая длинный синяк на животе, ставший значительно меньше. Да и на плече следы от когтей начали расплываться.

— Вполне ожидаемо, — улыбнулась она, усаживаясь на кровать и демонстрируя баночку с мазью. — Пётр Сергеевич говорил, что вы попали в большие неприятности, наделали слишком много шума и вообще повели себя безответственно. И почему ты мне не позвонил?

— Побоялся, что вычислят по телефонному звонку.

— Чем это тебя? — она принялась втирать мазь в плечо.

— Плёткой с когтями.

— Чем? — Тася рассмеялась. — Тебя плёткой так отхлестали?

— А это, — я показал на живот, — дисковой пилой. Пётр Сергеевич сильно сердится?

— Говоришь как школьник перед разговором с завучем. Сердится. Он вообще последние дни не в духе.

— Из-за стычки с Разумовскими? Что они там планировали, внезапно накрыть склад и выбить пару бойцов? И наверняка меня винят, что не помог.

— Три дня назад была серьёзная стычка. Когда десять мастеров выясняют отношения, это уже настоящая война. И повлиять ведь на них некому, Императора пока нет, да и в ближайшее будущее…

— А военные? — спросил я.

— Должны были вчера собраться и договориться, чтобы такого больше не было. Только с нашей стороны трое мастеров погибло, а Конев получил серьёзное ранение. Надеюсь, это остудит горячие головы.

— Или переведёт к открытому противостоянию и маленькой войне. Не помню, говорил я им, что это дурацкая затея или нет. А как в МИБИ дела?

— Ты уехал, и тишина наступила, как отрезали. Отсюда вывод, что ты главный возмутитель спокойствия в институте. Одевайся и пойдём завтракать. Интересно послушать, как вы куролесили в Америке. А также, почему не получилось всё сделать по-тихому.

Судя по виду завтрака и наличию горячих паровых булочек, Тасе помогали сёстры Юй. И приготовили они явно больше, чем на пару человек, но это даже хорошо. По вкусной еде я изголодался. У меня уже в печёнках сидел фастфуд и безвкусная еда из кафе в аэропортах. Пока я с аппетитом завтракал, Тася рассказала, что сёстры Юй успевают помогать ей, ходить на занятия по русскому языку и тренироваться. Говорила, что в ректорате, наконец, подготовили все нужные документы, чтобы официально принять их как иностранных студентов. На днях выдали студенческие карточки взамен временных.

Мой рассказ получился длинней, поэтому завтрак затянулся. Тася никуда не торопилась, сказав, что её группа занимается самоподготовкой и шутила, что до понедельника она абсолютно свободна. А если серьёзно, то у неё сегодня по плану был медосмотр. Раньше она ездила в одну из больниц в центре города, но ректор настоял, чтобы она как можно реже отлучалась из МИБИ, поэтому врач лично приезжал в институт. Эта новость меня не обрадовала, и в голову сразу полезли нехорошие мысли. А ещё появилось желание оторвать голову всем, кто недобро посмотрит в сторону моей Таси.

После завтрака, пока Тася разбиралась с посудой, я решил быстро прочитать пропущенные сообщения на телефоне. За это время их набралось не очень много. Мама просила позвонить, как только появлюсь. Катя интересовалась, как у меня дела и просила отправить ей сообщение. Она скинула мне новое расписание занятий, о которых я ей говорил. Пока была возможность хотел прослушать несколько познавательных лекций, только никак время не мог выбрать. Отдельной группой шли сообщения от Сорокина Максима, моего тренера по «режиму». Он не был в курсе, что я отлучился в Америку, поэтому писал стабильно, каждый день, когда у нас должно было пройти занятие. Сообщения все одинаковые, в которых он просил написать ему до одиннадцати часов дня о предстоящем занятии, чтобы он смог вовремя приехать. Собственно, сегодня у нас занятие было, поэтому я написал ему коротко, что буду ждать.

Последними шли сообщения от Таши, где она просила позвонить, как только вернусь. Даже пометку поставила «Важно!». Я нажал кнопку звонка, и она ответила уже на втором гудке.

— Кузя, привет! — послышался её радостный голос. — Ты вернулся?

— Вернулся, — рассмеялся я. — Вчера ночью прилетел.

— Я к тебе в МИБИ заеду… через час. Ты где будешь в это время, чтобы не искать? В клубной комнате?

— В спортзале на первом этаже.

— Ага. Никуда не убегай! — спешно выдала она и повесила трубку. Я вопросительно посмотрел на экран телефона, затем убрал его в карман. Время как раз приближалось к одиннадцати часам.

— Тася, я схожу в спортзал. У тебя встреча с доктором когда?

— В час дня, — она сложила пустые тарелки в пакеты, а те, где ещё осталась еда, затянула плёнкой.

— А у меня в полдень занятие с Максом. Не знаю, успею ли на обед.

— Иди, иди, — махнула она рукой. — К ужину только приходи. И телефон возьми, вдруг тебя ректор искать будет. Он хотел с тобой поговорить о чём-то.

До обеда ещё оставалось время, поэтому в общежитии было тихо. В коридоре немного пахло едой. Судя по всему, Николай окончательно решил занять нашу кухню и столовую. Я неспешно прогулялся к спортзалу, ожидая, что моя группа всё ещё тренируется. До конца пары оставалось минут сорок, так что должны были тренироваться. Но к удивлению, обнаружил в зале только Алёну. Она отрабатывала какие-то приёмы из тхэквондо, двигаясь вдоль зала, нанося высокие удары ногами. Наличие силы не всегда гарантировало тебе победу в поединке, важна реакция, техника, знание разных приёмов и умение их применять. Мне понравилось, как она легко двигалась, словно скользила над полом. Несколько коротких выпадов руками, затем сдвоенный удар ногой в корпус и голову. Будь я её противником сейчас, то обязательно полез в клинч. Драться с ней на расстоянии не самый лучший выбор. Засандалит пяткой в ухо, даже не заметишь. А ещё подумал, что нужно будет отправить её в группу по самбо. Пару основных приёмов могу ей показать и я, но лучше, если тренироваться она будет с профессионалом. Был бы жив Войтек, попросил бы его.

Алёна сделал круг по залу и, наконец, заметила меня. Прошла к сумке, где оставила полотенце, чтобы вытереть пот с лица и шеи.

— Алёна! — вынырнув из размышлений о тренировках, я побежал к ней и передразнив Джима, с криком: «Я так соскучиться!», заключил в объятия. — Милая и добрая Алёна, ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

Она немного опешила, но обняла в ответ.

— Кузьма! Я так счастлива, что ты вернулся! — воодушевлённо произнесла она, а я чуть было не свалился там, где стоял. Хорошо, что она меня крепко держала.

— Ты чего? — не понял я, удивлённо посмотрев на Алёну.

— Я подумала, что это такая игра… ну… в твоём стиле, — она улыбнулась и отстранилась. — Мне надо в душ, а то я вспотела.

— Кхм… подловила, — я показал ей большой палец. — Кстати, где остальные? На занятия не ходят?

— Ходят, — она пожала плечами. — Я показала им как нужно пропускать через себя поток силы. Освоить смогли все, вопросов не было. Утром им пары часов хватает, чтобы позаниматься.

— Да? Им хватает пары часов? Какие в нашей группе собрались талантливые студенты, — я покачал головой. — Алёна, я что подумал, надо тебе походить на занятия самбо или дзюдо. Подтянуть немного борьбу. Только ты ни с кем серьёзно не дерись, поломаешь им руки и ноги, будет печально. В МИБИ же была женская группа по дзюдо? Может, тебе и физической нагрузки будет хватать. А то отдам тебя в зал штанги, плечи будут шире, чем у меня.

— Не надо на штангу, — испугалась она, обнимая себя за плечи.

— Тогда беги в душ, переодевайся и приходи, — рассмеялся я.

— Хорошо, — она быстро закивала, подхватила сумку и побежала к выходу.

Глядя ей вслед, подумал, что зря она переживала по поводу Ульяны. Я Алёнку на трёх таких не променяю. А вообще, в голову лезло очень много разных мыслей и единственный способ отвлечься, который всегда работал — это тренировки. Тем более, меня уже несколько дней не покидает одна мысль, которую нужно было воплотить в реальность иначе покоя она мне не даст. Но начать следовало с внутреннего моря, оно только успокоилось и требовало к себе внимания. Поэтому, усевшись поудобнее, я закрыл глаза и погрузился в тренировку.

Вопрос, что меня заинтересовал, касался техники, придуманной Лу Ханем. Он ведь взял за основу методику укрепления тела, переделав так, чтобы классические мастера могли пользоваться. Во что это вылилось, я уже понимал. Даже если есть ещё с десяток разных техник, которые хранили монахи Тибета и императорская семья Цао, их суть сводилась к одному. К той самой технике, с которой начинал Лу Хань. Почему в моих знаниях об укреплении тела нет ничего подобного? Я достиг больших успехов в управлении кинетическим полем и даже перешёл на следующий этап, но не знал, что его можно использовать так, как это делал гениальный китаец. Эх, почитать бы его размышления и самые ранние труды. Плохо, что к ним меня подпустят только, если я перееду туда окончательно и поменяю фамилию на Ма Цинь или что-нибудь в этом роде.

Алёна вернулась минут через сорок, переодевшись в тёмный спортивный костюм. Усевшись рядом, она начала со второго упражнения, прогоняя поток силы через тело. Ей бы сейчас сконцентрироваться на третьем уровне, но так как она решила не гробить здоровье, ей предстоял ещё долгий путь. Я даже подумал, что лет за семь такого неспешного развития она доберётся до уровня мастера и без моей помощи.

— Всем привет! — в зал вбежала Таша, с красными от мороза щеками. — Обед скоро, а вы ещё занимаетесь.

— Мы только начали, — сказал я. — Решила составить нам компанию?

— Не сегодня. Пообедаю с вами и обратно поеду, чтобы меня не потеряли. Иначе мама будет ругаться.

Таша поморщилась, наверняка вспоминая, как её отчитывали в прошлый раз. Она прошла к нам, придирчиво осмотрела пол и уселась напротив, скрестив ноги.

— Я предупредить хотела, — сказала она, решив перейти сразу к главному. — К нам князь Воронцов приезжал два дня назад. Они с папой серьёзные дела обсуждали и я, так получилось, подслушала немного. Они про тебя говорили.

— Догадываюсь, что не хвалили. Не обращай внимания, я толстокожий, мне любая критика как слону дробина.

— Я с Александром Николаевичем давно знакома. Была у них несколько раз, как и он у нас дома частый гость. Он очень сдержанный человек, никогда не ругается и редко голос повышает. Поэтому я удивилась, когда он на папу кричал. Говорил, что из-за тебя кто-то погиб из его людей.

— Не из-за меня, а из-за собственной глупости и спешки, — хмыкнул я. — Они очень спешили войну развязать вот и получили по рукам.

— Ты поэтому уехал, что не хотел в этом участвовать? — спросила она.

— Нет. Надо было другу помочь. Я с Воронцовыми на эту тему говорил, незадолго до отъезда. Сказал, что участвовать в этой авантюре не собираюсь. Даже если бы не уехал, не пошёл бы. Интуиция подсказывала, что это плохо закончится. А что Пётр Сергеевич?

— Он тебя защищал, — сказала Таша. — Так и сказал князю, что тот неправ.

— Это хорошо, — не скажу, что был удивлён, но эта новость меня порадовала.

— Но папа на тебя всё равно сильно сердится. Когда Александр Николаевич уехал, он ругался, вспоминая Кузьму Матчина.

— Я слышал, Конев пострадал.

— Виталий Сергеевич? Да, он сейчас в нашей клинике. Мы с Алексеем ездили туда вчера, только меня не пустили на этаж.

— Спасибо, что предупредила, — поблагодарил я.

— Не за что. Знаешь, чего не понимаю, — задумчиво произнесла Таша. — У Воронцовых, Дашковых и всех их союзников столько мастеров в подчинении. Они ими очень гордятся, как самыми сильными, уникальными и тому подобное. А как драка, так Кузьма виноват. Неужто хотят свои неудачи списать на парня двадцатилетнего? Это же глупо. Они думают, что ты стал великим мастером и можешь одной левой разобраться со всем родом Разумовских?

— Нет, я пока не настолько сильный, — я рассмеялся, решив сменить тему. — Не бери в голову. Как говорят: «с такими друзьями и врагов не надо». Таша, слушай, как у тебя с… неприятной особенностью?

— Залипаю, — вздохнула она. — В последнее время не так сильно. После того случая, когда ты меня вытащил, я довольно быстро прихожу в себя. Меня словно что-то тянет наверх. Я маме рассказала, и она хочет, чтобы я с тобой рядом побыла какое-то время. Чтобы ты меня ещё раз вытащил и, может, это окончательно пройдёт. Надо только с папой поговорить.

— Всё может быть. Что твой отец говорил о переводе в МИБИ? Летом? Думаю, придётся ждать. Так, у меня сейчас занятие с Максом, а потом мы можем сходить пообедать.

— Это кто-то из твоих учеников? — заинтересовалась Таша.

— Учителей. Мне нужно нарабатывать правильные движения и рефлексы, когда вхожу в режим. Можете посмотреть, если интересно.

— Ещё бы, — оживилась она. — Нам очень интересно. Где ещё такое увидишь.

— Для тренировок нужен сильный мастер, а такой не всегда есть рядом… Чёрт, совсем забыл.

Я достал сотовый телефон, нашёл контакты Васи Балуева. Отправил ему короткое сообщение, сказав, что я вернулся из отпуска и завтра совершенно свободен. Это дело не стоило откладывать в долгий ящик, тем более он сам говорил про срочность.

Максим приехал минут через двадцать. Бодрый и жизнерадостный, он рассказывал, что скоро состоится чемпионат мира по боям без правил, даже вручил приглашение на двух человек. Он сейчас усердно к ним готовился и я, так получилось, стал его спарринг-партнёром. Но, в любом случае, именно моей тренировке он уделял всё внимание. Мы с ним хорошенько размялись, выполнили набор базовых приёмов, пара из которых мне была совершенно неизвестна. Затем провели семь боёв, продолжительностью секунд по тридцать. В скорости и ловкости я уступал на целую голову, но, по словам Макса, потенциал у меня был огромным и годам к тридцати я стану гораздо сильнее, чем он сейчас.

Что мне нравилось в Максиме, так это то, что он не задавал лишних вопросов. Пришёл, провёл занятие на полтора часа, пожал руку и уехал на тренировочную базу готовиться к турниру. Только когда он уехал, я вспомнил, что хотел спросить, сколько ему платят за такие тренировки и на сколько занятий вперёд оплатили. Деньги у меня есть и надо бы продлить занятия. Хотя бы до тех пор, пока не почувствую, что стал действительно сильнее. А пока я видел сплошные недостатки, на которые справедливо указал Макс.

Василий позвонил, когда я выходил из душа. Мы как раз собрались пообедать большой компанией. Немного поздновато, но Таша умудрилась согласовать это с Николаем, поэтому он уже ждал нас в столовой. Точнее, они ждали, пока я переоденусь после тренировки.

— Да, Василий, слушаю, — сказал я в трубку.

— Привет. Давно приехал? Что-то я этот момент упустил.

— Вчера ночью.

— И сразу с корабля на бал? — удивился он.

— А чего тянуть? Вокруг и без этого столько всего происходит, что не знаешь куда бежать. Слушай, ты в сомнительном мероприятии Воронцовых поучаствовал?

— О, да, — протянул он. — Но это не телефонный разговор, расскажу при личной встрече. Как насчёт сегодня после полуночи? Момент подходящий.

— Можно и сегодня. Что с собой брать? Если что-то особое, надо домой заглянуть.

— У меня всё есть, — заверил он. — Буду ждать тебя ровно в полночь на стоянке рядом с главным входом в МИБИ. Если вдруг планы поменяются, звони.

— О твоих планах наверху знают?

— Нет, я пока никому не говорил. У Петра Сергеевича и так забот много, поэтому лучше лишний раз не беспокоить. Я тебе при встрече расскажу много всего интересного.

— Хорошо, — ответил я, решив не проявлять излишнее любопытство. А то до вечера буду себя изводить.

Убрав телефон, посмотрел на часы и уже было собрался идти обедать, но, подойдя к окну, выглянул на улицу. По дорожке в сторону медицинского комплекса шествовала знакомая фигура в дорогой шубе. Китайский принц, собственной персоной и без охраны. В одной руке большая сумка, в другой длинный посох.

— Ну и чёрт с ним, — проворчал я и пошёл обедать.

Глава 10

Где-то в четыре часа дня я всё же заглянул в медицинский корпус, решив навестить Чжэнь. Алёна рассказала, что принцессу ещё не выписали и, по слухам, процесс выздоровления шёл медленно. Думаю, что опасения доктора, не отпускающего девушку домой, касались стабилизации её внутренней силы, а не синяков на спине. Это я и решил проверить, пробравшись на второй этаж практически тайком. Осторожно приоткрыл дверь, заглядывая в щель. Чжэнь сидела на кровати, читая книгу с двумя большими иероглифами на обложке. Рядом установили высокий столик, где стояла большая кружка с чаем и несколько паровых булочек на тарелке. Приоткрыв шире дверь, я постучал по косяку, привлекая её внимание.

— Разреши зайти в гости? — спросил я.

— Да, конечно, проходи Кузьма, — кивнула она, откладывая книгу. Мне показалось, что она была рада моему визиту, хотя старалась этого не показывать.

Надо ещё отметить, что она говорила на японском в очень интересной манере. Вообще, японцы часто используют уважительную речь, как бы ставя собеседника немного выше себя. Только если ты член семьи или близкий друг, с тобой могут говорить на простом бытовом языке. Бывает, что целый год с кем-то общаешься, считаешь его другом, а он всё ещё не решается отступить от вежливой речи. Так вот, Чжэнь обычно говорит в манере благородного, обращающегося к простолюдину. Уверен, что преподавателям японского языка пришлось постараться, чтобы у неё получалось говорить именно так. Я на это внимания не обращаю, так как в своё время много общался с представителями японской знати. Но иногда у Чжэнь проскальзывают очень странные слова или словосочетания. Видно, что она хочет спустить планку в общении, но не знает, как это сделать правильно. Иногда это звучит очень смешно и сложно сдержать улыбку.

— Привет, как самочувствие? — я прошёл к ней, сел на стул рядом с кроватью.

— Всё хорошо. Я больной себя не чувствую, но доктор сказал нужно побыть под присмотром ещё несколько дней. Всё бы ничего, но здесь очень скучно.

— Давай посмотрим, — я взял её за руку. Ладонь у Чжэнь была небольшой и изящной, ноготки аккуратно подрезаны. — Вижу, что внутри не всё успокоилось, но изменения в лучшую сторону есть. Я тебе сейчас покажу один способ тренировки внутренней силы, который может показаться тяжёлым. Точнее, ощущения будут такими, словно на спину погрузили мешок с песком. Чем больше ты будешь уделять времени тренировке, тем сильнее будешь становиться. В итоге нужно добиться такого результата, чтобы ты не ощущала тяжести. По-хорошему весь процесс тренировки должен выглядеть так: ты проснулась, начала тренировку и прервалась перед сном. Попутно можешь заниматься чем угодно, читать книгу, делать зарядку, кушать, да всем тем, что обычно делаешь днём. Запрет только один, нельзя использовать внутреннюю силу. Это может нарушить ход тренировки и испортить весь процесс.

— Хорошо, — она решительно закивала. — Я буду стараться.

— Забыл добавить. Не слушай никого, кто станет тебя учить или подсказывать. Ни Сяочжэй, ни доктора, ни даже отца, если он решит тебя навестить. Не важно, что будут говорить окружающие, игнорируй их. Можешь начать заниматься прямо с сегодняшнего дня. Завтра утром я наверняка просплю, но ты зарядку не пропускай. Тебе нужны физические нагрузки. После обеда приходи в тренировочный зал нашего клуба, попробуем подобрать для тебя что-нибудь приемлемое.

Видя серьёзное выражение её лица, я ободряюще улыбнулся.

— Не переживай ты так, это не страшно, просто утомительно. Тренировки по большей части однообразные. Было бы хорошо, если бы ты о них никому не рассказывала, но вряд ли это от тебя зависит. Поэтому обязательно предупреди всех, кто будет на тебя давить, вымогая знания, что они слишком опасны и приведут лишь к серьёзным травмам, а может, и к смерти. А лучше расскажи Сяочжэй, свалив ответственность на неё. Она умная женщина и всё сделает как надо.

Она опустила голову, с силой сжав в кулаке край одеяла. Я потянулся и щёлкнул её по лбу, за что заработал сердитый взгляд.

— Соберись, — улыбнулся я. — Покажи всем, что ты сильная. Скоро остальные принцессы будут тебе откровенно завидовать. Впереди ещё несколько лет и я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы, став мастером, ты не подорвала здоровье.

— Меня беспокоит совсем не это, — ответила она после недолгого молчания. Её ладонь так и лежала поверх моей, и она крепко сжала её. Затем сказала что-то на китайском. — Это старая поговорка. Она говорит, что Империя важнее твоих желаний.

— И чтобы не идти против себя, сделай так, чтобы они совпадали, — рассмеялся я. — Что?

— Такие слова там тоже есть, — немного удивлённо сказала она, затем улыбнулась. Видеть милую и естественную улыбку на лице принцессы — большая редкость. Обычно это дежурная улыбка, которую долго отрабатывают перед зеркалом.

— Время поджимает, — я посмотрел на часы. — Я обещал не опаздывать на ужин. Сейчас покажу метод тренировки, смотри внимательно. Хорошо бы у тебя получилось с первой попытки.

В том, что она справится, я нисколько не сомневался, просто хотел немного подразнить. Я много раз говорил, что не собирался ни с кем делиться секретами развития. Но нужно что-то сделать, чтобы от меня и моей семьи в будущем отстали. Надеюсь, Чжэнь поможет в реализации небольшого, но коварного плана, первый этап которого идёт уже полным ходом. Пока разочарование техникой укрепления тела ещё не наступило. Ничего, очень скоро мы это изменим, и люди, услышав эти два слова, будут бежать в ужасе. Хорошо бы ещё придумать что-нибудь, чтобы план не навредил двум принцессам. Я к ним слишком хорошо отношусь, чтобы пакостить вот так.

С Тасей насчёт ночной прогулки я поговорил сразу после ужина. Она подобную поспешность не одобряла, но отговаривать не стала. По её мнению, если кто-то покушался на род, а в частности, на детей, то и давить их нужно всем вместе. И сделать так, чтобы другим неповадно было. Но если Василий решил всё сделать тайно, значит, у него есть на это причины.

Выйти из МИБИ ночью незамеченным ничуть не проще, чем в него попасть. К охране у ворот добавили несколько десятков камер и даже два патруля. Отдельно оцепили полигон, и пройти с той стороны стало возможно только по глубокому снегу, делая крюк через стадион. Оценив все риски и возможные недопонимания, я подумал, а зачем мне вообще прятаться и не проще ли договориться с охраной у ворот. Так я и поступил, немного удивив охрану, появившись за пятнадцать минут до полуночи. Сказал им, что меня Тася в магазин отправила за креветками, на что старший заулыбался. Оказывается, его жена, когда ходила беременной, тоже отправила бедолагу ночью в магазин за сливой. Пожелав мне терпения и обнадёжив, что скоро всё закончится, он меня спокойно пропустил и даже сказал, как быстрее добраться до ближайшего круглосуточного супермаркета.

Василий ждал меня на стоянке в знакомом минивэне. Жестом показал, чтобы я садился в салон, а не на переднее сидение.

— В сумке военный комбинезон, — сказал Василий, заводя двигатель. — Вы в таких высаживались на Курильские острова.

— Да, хорошая вещь, — согласился я. — Вроде бы эти костюмы только военные используют? В том смысле, что за деньги их не купишь.

— Не купишь. Их делает только одно предприятие и исключительно по военным заказам. У меня знакомый на складе работает. Дашковы пытались пару комбинезонов достать, но им то ли денег не хватило, то ли связи подкачали. Эта парочка как раз для них предназначалась. Если кто будет спрашивать, откуда он тебя, говори, что нашёл.

— Так и скажу, — я вынул из сумки утеплённую куртку и водолазку. Тёмный цвет мне понравился. Плохо, что зимой на фоне снега мы будем выделяться. — Нам далеко ехать?

— На запад столицы. Я торопиться не буду, время в запасе есть.

— Так что произошло на встрече мастеров у Разумовский? — спросил я, имея в виду провалившуюся операцию, от участия в которой я отказался. — Мне обещали, что для них это станет полной неожиданностью и никаких проблем не будет.

— С тем же успехом могли обещать и кордебалет, радостно встречающий гостей вечеринки, — рассмеялся Василий. — Нас было шестеро, по два мастера от каждого рода, а встречающих всего четверо. Но это не помешало им вломить нам так, что мы разбежались в разные стороны, спасая собственные шкуры. Я километров десять тащил на спине Сергеича, пытаясь оторваться от погони. Ушёл только потому, что лесополоса, куда я вломился, оказалась непроходимой. Побоялись они сунуться следом.

— Кто там такой страшный был?

— Давыдов Трофим, слышал о таком?

— Нет, не доводилось.

— Один из сильнейших мастеров России. Кинетик. Он знаменит, кстати. Одна из его уникальных особенностей, способность сдвинуть на расстоянии в сотню шагов огромные и тяжёлые объекты. Как-то года три назад выходила познавательная телепередача о мастерах. Трофим там мастер-класс показывал и отодвинул от причала танкер заполненный нефтью. Хвастался, что если снизить область воздействия, то легко может проделать в нём сквозную дыру размером с футбольный мяч.

— Неплохо, — я представил себе эту картину и покачал головой.

— В тот злополучный вечер трое мастеров обеспечивали ему защиту, в то время как он с нами разбирался. Потом будет бахвалиться, что в одиночку шестерых мастеров уделал.

Василий выругался, вспоминая и самого Трофима, и его близких родственников.

— Конев сильно пострадал? — спросил я, пытаясь совладать с застёжками куртки.

— Сильно. Заработал дыру в плече. Чуть руку ему не оторвало. Рану пришлось немного прижечь, чтобы кровью не истёк. Врачи обещают всё исправить, но сколько он в больнице проведёт, а потом на реабилитации, сказать не могут.

— Выходит, вас ждали?

— Да, засадили, мало не показалось. Великий князь Воронцов рвёт и мечет. Никак от удара отойти не может и всех вокруг обвиняет. Ты у него назначен главным виноватым, так что имей в виду.

— Да я уже в курсе.

То, что столько людей разом решили меня предупредить о подобной неприятности — радовало. Плохо, что Пётр Сергеевич как глава рода со мной не связался. Мог бы предупредить или посоветовать что-нибудь дельное.

— О налёте на базу Разумовских знало несколько человек. Мастера, участвующие в операции и доверенные люди. И это сильно ударило по доверию между кланами. Теперь все подозревают друг друга. Потерять мастера для любой семьи — серьёзный удар, а тут троих за раз…

Минут пять мы ехали молча. Я закончил переодеваться и осталось только зашнуровать ботинки.

— Давай к твоему делу, — сказал я. — Кого будем бить и за что?

— Проблемы наши начались из-за непомерной жадности и наглости Салюта. Этот грек, что б ему на капоте любимой машины гвоздём что-нибудь неприличное нацарапали, разорил одну семью в споре за дорогую недвижимость. Проехал как бульдозер по палаточному городку. Что-то с землёй сравнял, а кого-то на гусеницы намотал.

— Сравнения у тебя классные, — улыбнулся я. — Я помню, Конев об этом рассказывал.

— Глава той семьи, — Василий не обратил внимания на реплику, — обиду затаил, хотя сам виноват был. Салют законы не нарушал, в тот раз это не понадобилось. Так вот, в ход пошли большие деньги и обращение к бандитам, чтобы они на детях рода Наумовых отыгрались. Они тогда собрали большой совет теней и рассудили, что подобное не стоит никаких денег и отказались. Может, испугались, а может, принципы помешали. Но Шестая тень с этим недоноском потом связался в частном порядке, сказав, что всё уладит сам. А потом была та самая драка на даче, помнишь?

— Ещё бы. Странной она получилась.

— В общем, я узнал, кто был посредником и кому хотелось крови детей. Не всех, а именно Бергов, — Василий стиснул руль, отчего оплётка жалобно скрипнула. Он даже немного сбавил скорость и остановил машину на обочине. Потянувшись, нажал кнопку аварийной сигнализации. — Всё дело в химии, которую закупает семья Бергов на западе. Порошки для стимуляции, усилители, успокоители и прочая дрянь. Как я эту всю химию ненавижу…

— В МИБИ только восстанавливающие коктейли продают, — сказал я. — Про усилители что-то такое слышал, но ещё не встречал ни разу. А успокоители вообще непонятная штука.

— Усилители — это дрянь не новая, но привозят её мизер. Уколешь такую и ещё минут тридцать можешь внутренней силой пользоваться, даже после полного истощения. Как последний аргумент, если очень хочешь забрать на тот свет обидчика. Стимуляторы пользуются большим спросом у тех, кому здоровья не жалко. Кто-то говорит, им помогло с первой ступени перейти на вторую. Поверь мне, химии у них много, и то, что в МИБИ попадает, это верхушка айсберга. Я когда-то каламбур придумал, Ледяные Берги. А успокоители применяют, когда мастер так разошёлся, что остановиться не может. Самовозгорается или молнией бьёт всех в радиусе пары метров. Эти таблетки действуют как наркотики, вызывают эйфорию, галлюцинации и жуткую ломку на следующий день.

— А что стимуляторы, действительно помогают прорваться на следующий уровень?

— Здесь всё сложно, но есть хороший пример. Один парень, двадцати пяти лет, очень хотел стать мастером, но к своим годам едва добрался до первого уровня эксперта. Поэтому он на стимуляторы подсел. За полгода прыгнул до третьей ступени, попутно заработав цирроз печени. Ну и всё, вместо исполнения мечты купил билет на тот свет. Употреблять химию, чтобы стать сильнее — это как отрубить ноги, чтобы стать выше.

— Дурак, — согласился я. — И что, эту дрянь покупают, учитывая такие побочные эффекты?

— Обычно её берут мастера на первой ступени. У них и здоровья больше и химию они используют аккуратно. А беда в том, что тот парень приходил в клинику Бергов и его оттуда не выгнали. Хотя следовало бы палкой гнать, чтобы неповадно было. Ведущий специалист ему курс стимуляторов составил, как положено, на основании тестов крови и совместимости с ингредиентами. Предупредили, что возможны побочные реакции, даже если соблюдать дозировку.

— Кто-то из знакомых? — догадался я.

— Сын одного военного, который после этого случая резонно невзлюбил семью Бергов. Нет, он не причастен к покушению. Хотя влип в это дело по самые уши. Он хотел найти способ отомстить фирме и на свою голову вышел на наших конкурентов, которые возят химию для чёрного рынка. Это они хотели тогда и хотят сейчас всеми силами избавиться от семьи Бергов.

— Так, чтобы я не потерял нить рассуждений, в чём заключается наша проблема?

— В том, что фирму крышует одно из силовых ведомств. И мы планируем сорвать большую сделку по поставке серой химии. Там будет два мастера, один от фирмы, второй — силовик, ну и мой друг, про которого рассказывал. Мы могли бы справиться сами, но решили, что поддержка сильного мастера лишней не будет. Так что ты очень вовремя вернулся, прямо идеально.

— Если твой друг затаил обиду на Бергов, то с чего бы ему помогать?

— Одно с другим не путай. Торговцы серой химией убивают гораздо больше молодых парней и девушек этой дрянью. И их надо остановить. Он это понимает и сам меня попросил помочь.

— Ты бы предупредил, я бы ещё одного мастера нам в помощь взял. Дальнобойную артиллерию, в лице Джима Рагера.

— Сделка пройдёт в черте города, поэтому всё нужно сделать без шума и взрывов. Если товар и человек из силовых ведомств просто исчезнет, то они начнут шевелиться и мы сможем их вычислить.

— Хорошо. Я не всё понял, но пусть будет так, как ты решил. Но перед любой операцией нужно разобрать все детали.

— Всё расскажу, — он отключил аварийную сигнализацию, и мы поехали дальше. — Химия приезжает в большом грузовике, вместе с лекарствами на один из складов…

Пока мы ехали Василий рассказал, что объёмы торговли нелегальной химией постоянно росли и приносили огромную прибыль. Силовые ведомства, которые должны были бороться с этой дрянью, напротив, позволяли бизнесу расширяться. При этом Бергам государство доставляло немало проблем многочисленными проверками и требованиями. Часто нужный груз просто задерживался на таможне под самыми разными предлогами. Наумовым приходилось подключать связи и тратить время, чтобы протолкнуть товар дальше.

Как я понял, Василий работал на семью Бергов и занимался как раз решением сложных проблем, в том числе и незаконной торговлей препаратами. Не знаю пока, что их связывало помимо бизнеса, но к Бергам он относился исключительно хорошо, а вот к химии — категорически отрицательно. Он давно занимался расследованием нелегального бизнеса и такими вот конкурентами, и благодаря старому ему повезло продвинуться так далеко. Только недавно он узнал, что упомянутый человек из силовых ведомств, носит имя Третьей Тени. И главная задача, которую Василий ставил перед собой — выйти на эту самую тень. Что касается операции, то она должна пройти на одном из складов, куда сегодня прибудет грузовик с товаром. Нужно только разобраться с двумя мастерами, не поднимая шум. Военный друг Василия обещал дать нам ровно минуту форы. Что он под этим подразумевал, я не до конца понял. Скорее всего, речь шла о какой-то технике, способной обездвижить противника на указанное время.

Минут через сорок мы миновали новостройки на юго-восточной границе города и свернули к промышленной зоне. Углубляться далеко не стали, остановившись у больших и тёмных ангаров. Несмотря на позднее время, в промзоне было довольно оживлённо, особенно у дальних складов, работавших в полную силу. Пока мы выходили из машины, мимо проехало шесть фур в одну сторону и ещё три в другую.

— А что там? — спросил я, показывая на терминал, куда причаливали грузовики.

— Продукты. Самое время, чтобы развести всё по супермаркетам столицы. Днём везде пробки и не проехать, поэтому они работают по ночам. Это нам даже на руку.

Василий осмотрелся подозрительно, словно боялся вернуться и обнаружить её без колёс. Забрав с пассажирского сидения спортивную сумку, он показал в сторону прорехи в заборе, за которым едва просматривалась железная дорога. Небольшая пробежка по глубокому снегу вдоль железки вывела нас на пустую и тёмную дорогу. Василий неплохо ориентировался ночью, даже в отсутствии фонарей. В хитросплетении складов я бы потерялся уже через пять минут. Пару складов, где работали люди, мы осторожно обошли и в итоге добрались до высокого здания, больше напоминающего ангар. Этажа четыре навскидку и обледенелая пожарная лестница, по которой нам пришлось забираться на крышу. Здесь Василий немного заплутал, пока искал вход на склад. В итоге мы оказались на железной лестнице, перегороженной решёткой с огромным амбарным замком. Кто-то оставил замок не закрытым, поэтому мы легко прошли дальше, заняв удобную позицию над складом.

В огромном помещении было на удивление светло. В дальнем от нас конце располагалась площадка разгрузки, вдоль которой расставили пустые платформенные тележки и два электрических погрузчика. Рядом курит бригада грузчиков, что-то обсуждая. До нас долетали только неразборчивые обрывки слов. Ровно половина склада была заставлена сине-оранжевыми стеллажами, поднимающимися к потолку. Не знаю, что хранили в коробках, плотно замотанных скотчем, но их было много. И нам повезло, что стеллажи загородили лестницу, где мы притаились. Василий показал знаком, что надо подождать. Порывшись в сумке, вынул небольшой военный бинокль и протянул мне.

Ждать пришлось почти час. Удивляюсь, как много могут курить грузчики, когда у них нет работы. При этом один из них всё время что-то увлечённо рассказывал, а другие благодарно слушали, коротая ночную смену. Даже появление нескольких охранников не отвлекло их от этого увлекательного занятия. Охранники неспешно прошли по складу и не думая забираться на крутую железную лестницу, где мы прятались. Василий неплохо скрывал силу и другому мастеру, чтобы почувствовать его, пришлось бы подойти почти вплотную. Я даже подумал, что он когда-то служил в разведке.

— Мой друг, — шёпотом сказал Василий, когда двери на склад открылись, впуская мужчину в пуховике и вязаной шапке. Выглядел тот лет на пятьдесят, лицо хмурое, словно он не выспался как следует. Мужчина прошёл вдоль погрузочной платформы, закурил. — Что-то не так. Это сигнал, что нужно уходить.

— В смысле? — не понял я.

Василий поморщился, посмотрел в сторону выхода на крышу. Сейчас уйти было не сложно, пока людей на складе мало. Я почувствовал присутствие ещё одного мастера за секунду, как дверь на склад снова открылась. В помещение вошло сразу несколько человек. Я посмотрел в бинокль. Никого из них я не знал. Первым шёл щуплый мужчина в очках, которые быстро запотели. Вторым вошёл невысокий пузан с парой телохранителей. Мне показалось, что они все были мастерами, что уже странно. Гости прошли к платформе, с интересом огляделись. Щуплый начал что-то говорить, показывая то на платформу, то на погрузчики. К тому времени в помещение вошло ещё несколько людей и явно не рабочих. Если считать друга Василия, то вместе с последними гостями прибыл уже пятый мастер. Что-то многовато их было для ночной поставки товара. Я ещё раз пробежался по ним взглядом, внимательно изучая мастеров через бинокль. Телохранитель пузана словно поймал мой взгляд, посмотрев в эту сторону. Я быстро отпрянул, прячась за коробки.

— Толстого видел? — прошептал я, кивая в ту сторону. — У него на руке перстень с красными камушками. Голову даю на отсечение, что это череп.

Василий снова нахмурился, сначала опуская брови, потом поднимая их вопросительно.

— Есть идея, — сказал я, вынимая из-за пазухи телефон. — Если у нас хватит времени.

— Заметят, — яростно зашептал Василий.

Осторожно, чтобы сильно не светить экраном, я перелистал записную книжку, облегчённо вздохнул, обнаружив нужный номер. Ответили мне гудке на пятнадцатом.

— Слушаю, — раздался сонный голос, говорящий на английском.

— Господин Чандра, это Кузьма Матчин, — зашептал я в трубку. — Я нашёл одного из черепов вместе с двумя помощниками. Если поторопитесь, то сможете его перехватить. Постараюсь его задержать, но ничего не гарантирую.

— Где? — быстро сказал он и добавил что-то на хинди.

— Сейчас скину адрес в сообщении, — тихо добавил я и нажал кнопку отбоя.

Понадобилось меньше минуты, чтобы вбить адрес, сопроводив его небольшим комментарием. Затем я улыбнулся, посмотрев на Василия.

— Кто? — одними губами спросил он. Приподнявшись, он бросил быстрый взгляд на платформу, он снова спрятался за лестницей.

— Индусы. Они очень жаждут крови вон того мастера. Их целая группа охотников приехала, поэтому мы ещё повоюем. Долго сюда добираться из центра? Минут тридцать, если нарушать правила дорожного движения?

Василий схватился за голову, наверняка представив, сколько мастеров здесь соберётся совсем скоро. Телефон в руках завибрировал, подсказывая, что пришло сообщение от индуса. На английском было написано: «Скоро буду». Спрятав телефон во внутренний карман куртки, я осторожно выглянул из-за укрытия. Люди у платформы нас пока не заметили, продолжая разговаривать.

— Плохая идея, — прошептал Василий. — Чую, добром это не кончится.

— Другу твоему сообщение отправить можно? — спросил я.

— Можно, — проворчал он, доставая свой телефон и закрывая широкой ладонью экран.

— Интересно, о чём они там разговаривают? — едва слышно произнёс я, боясь лишний раз выглянуть. А ещё заныла рука и рёбра, когда представил, что придётся драться с черепом. Было немного страшно, но не так чтобы всерьёз думать о побеге.

Минут десять ничего не происходило. Собравшиеся внизу ждали, пока приедет фура. Подручные черепа с каждой минутой всё больше озирались по сторонам, разглядывая склад. Их взгляд пару раз цеплялся за лестницу, ведущую на крышу, где мы прятались. Вряд ли они могли почувствовать наше присутствие, но я заметно нервничал, напрягшись, когда один из них всё же пошёл в нашу сторону. Василий тоже напрягся, но в это время за железными воротами на склад послышался шум, металлический стук и створки правого погрузочного терминала начали медленно подниматься. Я с облегчением выдохнул, когда помощник черепа оглянулся и решил вернуться к начальнику.

Когда в проёме показался прицеп фуры, оживились грузчики, начав бурную деятельность. Двое поспешили открывать прицеп, ещё один забрался в погрузчик. Первыми выгружали такие же коробки, как стояли на стеллажах. Их было много, но рабочие минут за пятнадцать умудрились разгрузить как минимум треть всего прицепа. И только когда появились коробки с красно-оранжевой маркировкой, высокие люди у погрузочной площадки оживились. Одну из них забрал щуплый мужчина и поспешил вскрыть, поставив на край платформы.

— Не успеют, — тихо сказал я Василию, наблюдая за суетой внизу. — Индусы, имею в виду. Я их немного отвлеку, а ты побудь ещё немного в засаде.

— А если они вообще заблудятся и не приедут? — спросил он.

— Тогда я буду очень быстро убегать в сторону города. Пусть попробуют меня догнать.

Тем временем дверь на склад открылась и появился ещё один мастер. Я его узнал и без бинокля. Долговязый мужчина в длиннополом пальто. Круглов его фамилия. Полицейский, работающий в криминальном отделе и пытавшийся меня то ли подставить, то ли убить. Его я совершенно не ожидал увидеть, но, честно признаюсь, обрадовался подвернувшейся возможности встретиться лицом к лицу. Круглов что-то сказал и мастера направились к выходу, собираясь уходить.

Выпрямившись, я разбежался, громко топая ботинками по металлическому проходу и, перепрыгнув парапет, рухнул вниз. Высота не очень большая, чтобы ошибиться с моментом, когда нужно использовать силу. С громким «Бум», я приземлился в центре площадки, метрах в десяти от погрузочной платформы. На несколько секунд в помещении повисла тишина. Мастера особо не растерялись, а вот рабочие вздрогнули, один даже ящик уронил. Я выпрямился, прошёл немного ближе.

— Отличная ночь для прогулок, — улыбнулся я, глядя на их лица. Быстро поднял руку, направляя указательный палец на незнакомого мне мастера. — Не шали. Если взорвусь, в живых в этом помещении останутся только двое. И ты в это число не входишь. У меня серьёзный разговор к тому высокому дяде. Советую не вмешиваться.

Я перевёл указательный палец на Круглова.

— Ты кто такой?.. — начал было щуплый мужчина с очень неприятным, почти крысиным лицом, но тот самый мастер, который хотел использовать против меня силу, положил руку ему на плечо.

— Господин Матчин, Вы как здесь оказались? — спокойно спросил Круглов.

— Мимо проходил и увидел любопытное собрание фриков. Дай, думаю, зайду, утолю любопытство.

— Значит, мне не показалось, — на английском сказал пузатый мужчина с перстнем в виде черепа. Плохо, что я не мог определить его силу. Он поднял руку, показывая на место, где прятался Василий. — Что там прятались двое, скрывающие свою силу.

Пара телохранителей пузатого, ощущались как серьёзные мастера, но до моего уровня не дотягивали. Друг Василия, на всё это смотрел почти равнодушно. Он тоже не был сильным мастером, но чутьё подсказывало не сбрасывать его со счетов, и что он может доставить неприятности, если будешь беспечным.

— Мистер Туров, — мастер с перстнем черепа обратился к щуплому, делая небрежный жест в сторону Круглова, — для нашего дела очень нужен этот мастер?

— Для нашего дела, он крайне важная фигура.

— Жаль, я бы посмотрел на умения мистера Матчина, — он покачал головой.

Я терпеливо ждал. Чем дольше они точат лясы, тем лучше.

— Но, время — деньги, — добавил пузатый, затем сказал что-то на незнакомом мне языке одному из своих подручных.

По силе эти два неприметных бойца очень походили на того мастера ближнего боя, с которым я столкнулся в Испании. Было у них что-то общее в том, как они использовали силу. Они накапливают её то ли для атаки, то ли для защиты. Я же давно был готов к любой неожиданности, создавая вокруг небольшое кинетическое поле, радиусом метра три.

Подручный, к которому обращался толстый, одним движением расстегнул молнию на утеплённой кожаной куртке, сбрасывая её на пол. В ней он казался крепким и даже коренастым, но, как оказалось, он был худ до безобразия. Этакая тощая каланча. Зато прыти ему не занимать. Расстояние до меня он преодолел одним молниеносным рывком, легко входя в режим. Он хотел ударить ногой с наскока, но не ожидал, что влетит в вязкое словно кисель пространство. Я не дал ему времени сориентироваться, прыгнув навстречу и нанёс удар кулаком в грудь, чуть левее солнечного сплетения. Я как-то говорил, что могу пробить любую защиту, если она слабее моей, и судя по хрусту рёбер, его доспех духа уступал моему минимум раза в два. Мастера отбросило на несколько шагов, он рухнул мешком и затих.

— Просил же, не мешать, — спокойно сказал я, снова обводя мастеров взглядом. Вот теперь они напряглись. Не знаю, может быть, они чувствовали превосходство в силе или в количестве, но до этого момента как будто не воспринимали меня всерьёз.

— Это было… неожиданно, — первым нарушил молчание толстяк, оставаясь совершенно невозмутимым. Судя по всему, ему было откровенно плевать, что стало с подручным. Хотя нет, он перевёл на него взгляд, едва заметно поморщился. — Пять лет впустую. Не люблю, когда кто-то тратит моё время. А когда в таком количестве, то это раздражает.

Он использовал какую-то особую технику, собирая силу и все вокруг почувствовали, словно им внезапно стало тяжело стоять. Грузчики, как и мужчина с крысиным лицом, просто повалились на пол.

— Ты не распаляйся, — оскалился я. — Надорвёшься — испортишь воздух.

— Голд, моё имя, — сказал толстяк, затем повернулся к остальным. — Я бы советовал вам удалиться, если хотите выжить. И заберите мистера Турова.

— Нет, — я позволил себе слегка улыбнуться. — Сегодня не я буду твоим противником, жирный боров.

Все были слишком сосредоточены на мне и не сразу заметили, что на улице появился обладатель внушительной силы. Фура, так и стоявшая с открытыми створками прицепа, вздрогнула и начала отодвигаться от прохода. В помещение сразу же ворвался поток холодного воздуха. Створки соседнего терминала жалобно заскрипели. Огромная невидимая рука сдавила их и скомкала, как обычный человек сжимает в руке бумажную салфетку. Я прежде с подобным умением не сталкивался. Не знаю, как можно его использовать в бою, но выглядело эффектно и пугающе одновременно. Невидимая рука легко вырвала створки, согнув одну из стоек. Секунду спустя в проём влетел Чандра, собственной персоной. При этом он в прямом смысле парил в десяти сантиметрах над землёй. Я даже покачал головой, оценив эффектность появления. Индус стоял, заложив руки за спину и разглядывая собравшихся. Он совсем немного опередил своих друзей, так как только сейчас где-то вдалеке мелькнуло присутствие ещё пары мастеров.

— Вот так, мистер Голд, — сказал я, посмотрев на толстяка. — Если будешь настолько удачлив, что победишь моих уважаемых друзей, то я, так и быть, сражусь с тобой.

Взгляд Чандры впился в толстяка, скользнул к его руке, где открыто блестел перстень с черепом. В этот момент нужно было видеть лицо индуса. Не знаю, можно ли это назвать радостью от встречи с давним врагом, но было похоже. Чандра совсем немного сдвинулся вперёд, чтобы на платформу запрыгнул его товарищ, носивший имя Шива. В отличие от него, он был одет в чёрный боевой комбинезон, держа в руках два коротких меча в локоть длиной. Искривлённые лезвия с красивым орнаментом и самые простые рукояти, изготовленные из современного пластика, не скользящего в ладонях.

— Мистер Шива, — улыбнулся я, приветственно кивнув ему. — Не собираюсь вмешиваться в ваше противостояние, но спешу предупредить, что он может остановить голой рукой лезвия ваших мечей.

— Естественно, может, — ответил он. — Иначе это было бы неинтересно. Спасибо Кузьма Матчин, мы очень Вам благодарны.

Мистер Голд бросил взгляд на меня, затем на индусов и начал снимать шубу. Шива решил первым проверить силы мастера из ордена черепов. Он спрыгнул с платформы, выставил вперёд клинки. В этот момент в пролом запрыгнул ещё один незнакомый мне индус, подал руку и помог подняться женщине. Это уже необычно, так как в Индии не принято было отправлять женщин мастеров в бой. Я бы дал ей лет сорок пять, волосы длинные и чёрные как ночь. Лицо красивое, что свойственное индусам очень высокого положения. Чандра отдал пару распоряжений на хинди и помещение наполнилось силой.

— Маловато здание для них, — проворчал я. Похоже, остальные тоже подумали об этом, пятясь к выходу. Василий наконец решил показаться, спрыгнув с лестницы. — Ой как посмотреть хочется… Вы справитесь без меня?

— С этими двумя? — ухмыльнулся Василий. — Да легко…

— Или хотя бы свяжите боем минут на пять. Я должен это увидеть…

— Да, да, — Василий похлопал меня по плечу.

Я буквально разрывался между желанием вломить как следует Круглову и возможностью посмотреть серьёзное противостояние классических мастеров против эксперта по укреплению тела. В итоге я пришёл к выводу, что с полицией можно спокойно разобраться потом, а индусы вряд ли оживят пузатого, чтобы убить ещё раз. Они выбрали интересную тактику, когда трое мастеров сдерживали мистера Голда, а старик Шива собрался методично кромсать его мечами. Достаточно было пары глубоких ранений, чтобы ослабить мастера, пустив ему кровь, ведь в бою на выносливость одному против четверых не выстоять.

Чтобы не мешать и не попасть под горячую руку, я отступил к стеллажам, поддерживая почти максимальный уровень защиты. В помещении и без этого давление силы нарастало такими темпами, что мастера первой ступени могли потерять сознание.

— Убью всех вас! — крикнул мистер Голд, ощущая направленное давление. — Вы лишь тратите моё время!

Самый молодой индус из команды, скорее всего, управлял гравитацией. Было видно, как он пытался вдавить противника в пол, но тот даже не пошатнулся. А вот какой силой обладала женщина, я не понял. Она что-то делала, выставив руки вперёд, как будто собиралась кого-то задушить. При этом мистер Голд резко взмахнул рукой, словно освобождаясь от невидимых пут. Чандра пока не вмешивался, или делал вид, что не вмешивается. Он всё ещё парил в десяти сантиметрах над полом, держа руки за спиной.

Когда Шива бросился к противнику, выставив клинки перед собой, я подумал, что бой будет скоротечным, но ошибся. Несмотря на кажущуюся неповоротливость и не самую спортивную комплекцию, Голд легко ушёл от первой атаки и даже успел ударить в ответ. Могло показаться, что индусы ему совершенно не мешают, но я видел, сколько сил они тратили. Судя по движениям, Голд когда-то занимался боксом. Он ничуть не боялся идти напролом, пару раз встретив предплечьями острые клинки, которые вязли в защите. Оправдывая своё имя, Голд использовал странную технику, от которой воздух вокруг приобретал желтоватый оттенок, очень похожий на золотое свечение. И эта техника сводила на нет всё давление, что на него оказывалось.

Мы немного забыли о подручном Голда, который правильно оценил, кто больше всех мешает и решил отвлечь на себя троицу индусов. Наивный шаг, учитывая его силу. Чандра просто отмахнулся от бросившегося на него мастера и того впечатало в погрузочную платформу. От мощного удара бетонное основание треснуло, собственно, как и голова несчастного. Схватка же в центре зала ускоряла темп. Шива наращивал его постепенно, стараясь не попасть под атаку союзников. Когда очередной удар меча попал Голду в предплечье, тот использовал ещё одну незнакомую мне технику и клинок сначала увяз, а потом с громким звоном лопнул, оставив в руке Шивы одну рукоять.

Получив небольшое преимущество, Голд бросился к платформе, где стояли индусы. Чандра повторил приём, пытаясь ударить его кинетической силой, но результат оказался гораздо скромнее. Невидимый удар просто разбился о фигуру мастера из ордена черепов, создав оглушительный хлопок. При этом взрывная волна непонятным образом ударила в женщину, сбрасывая её с платформы. Она пролетела не меньше десятка метров, врезаясь в стеллажи с коробками. В этот момент подоспел Шива, ударяя оставшимся мечом под колено Голду. Европеец взревел, как раненый медведь, резко разворачиваясь. Грохнуло ещё раз, отбрасывая к стеллажам в другой стороне помещения уже Шиву.

Чандра поднял руку и резко опустил, прихлопнув ладонью невидимую муху. При этом полы склада ощутимо вздрогнули, а где-то со стеллажей посыпались коробки. Могу поклясться, что Голд в этот момент стал сантиметров на пять ниже ростом. Я не видел его лица, но догадываюсь, что на нём отразилось. Он что-то прорычал, захромав к платформе. Чандра повторил жест и склад ощутимо вздрогнул второй раз. Мне пришлось немного сместиться, чтобы опасно накренившийся стеллаж не рухнул на голову. Этот второй удар был сильнее предыдущего раза в два, и уже он смог уронить Голда на одно колено. Из-под завалов коробок выскочил Шива, бросившись на мастера черепов, сжимая в левой руке длинный трёхгранный кинжал. Правая рука у него висела плетью и мне показалось, что с неё на бетонный пол падали капельки крови. Перед тем как Шива добрался до цели, на Голда обрушился третий удар, потрясший здание и выбивший все окна. Пара стеллажей с хрустом и металлическим скрипом обрушились, рассыпая коробки.

Шива прыгнул как хищник на спину ослабевшему бизону, вонзая кинжал в спину, немного ниже шеи. Индус использовал особую технику, сумевшую пробиться сквозь доспех духа, но даже это не убило Голда сразу. Тот зубами сорвал с пальца перстень в виде черепа и расплющил его в кулаке, выплеснув немало внутренней силы. Второй рукой он потянулся за спину, намереваясь вырвать кинжал, но не дотянулся, заваливаясь набок. Чандра демонстративно поднял ладонь, резко сжимая её в кулак и из носа европейца обильно потекла кровь. Мистер Голд последний раз вздрогнул и умер.

Самый молодой в компании индусов поспешил к стеллажам, где коробками засыпало женщину. Чандра, наконец, опустился на землю, встав не слишком уверенно. Похоже, он потратил больше сил, чем планировал и выглядел бледным. Шива пытался зафиксировать сломанную руку, морщась от боли. Я махнул индусам и бросился к выходу, намереваясь догнать Василия и компанию. Судя по отголоскам силы, они успели добраться до соседнего склада. И всё же хорошо, что я остался посмотреть на короткое сражение, длившееся всего пару минут. И поразили меня вовсе не индусы, хотя Чандра оказался чудовищно силён. Поразил меня мистер Голд, решивший, что сможет потягаться с ними в одиночку. Плохо, что со стороны очень сложно понять, что применили против него индусы, ведь они до того момента, как он не сбил женщину, даже вчетвером не могли пробиться сквозь его защиту. Если бы запас его внутренних сил был больше раза в полтора, он бы вышел победителем. Отсюда вывод, что как бы крепок ты ни был и какими бы секретными техниками ни владел, без солидного запаса силы несколько мастеров тебя смогут размотать. Будет мне небольшой урок на будущее. Надо срочно идти на поклон к Сяочжэй и выпрашивать второй этап развития техники «Внутреннего моря».

К тому моменту, как я выбежал из здания, на улице поднялся шум и крики. Люди бежали к складу, рядом с которым на боку лежал прицеп фуры. Пару хлопков и сотрясающих ударов должны были слышать во всём районе и с минуты на минуту сюда примчится полиция и пожарные. А ещё я заметил машины с дипломатическими номерами, рядом с которыми крутилось несколько человек. За индусов можно не переживать. Надо будет обязательно позвонить генералу Осташкину и поинтересоваться их судьбой. Надо намекнуть, что они заняты очень полезным делом, по отлову международных террористов.

Василия и его товарища я нашёл за соседним зданием на большой очищенной от снега площадке. Сюда свозили большие контейнеры с мусором, один из которых лежал на боку, рассыпав кашу из перемолотых ящиков и подгнивших фруктов. Рядом обнаружилась длинная кровавая полоса, в конце которой лежало обезглавленное тело мастера, работающего на конкурентов Бергов. Сюда же друг Василия подтягивал и тело щуплого мужчины. Несчастному свернули шею, повернув её на сто восемьдесят градусов. Я огляделся в поисках Круглова и заметил его тело, тоже лишившееся головы.

— Эка вы тихо повоевали, — удивлённо сказал я, когда Василий вышел из-за поваленного контейнера, держа в руках голову Круглова. — И что это за страсть к отрыванию голов?

— Тот, — Василий кивнул на второго мастера, — сопротивлялся. А этот сдался сразу. Заявил, что он из полиции и не хочет устраивать драку.

— И за это вы ему голову оторвали?

— Что ты к этим головам пристал? — проворчал он. — Техника такая. Работает быстро и эффективно.

— Ничего такого. Просто впервые увидел в исполнении обещание оторвать… Всё, я пошутил. Скажи, почему вы его допросить не захотели, раз он сдавался?

— Сейчас он не хочет драться, а через пять минут передумает и ударит в спину. Сам же знаешь, что мастеров в плен не берут. Да и не особо хотелось.

— Ну да, — сказал я. — Но вот проблем у нас из-за этого будет много.

— Карпов Григорий, — сказал Василий, представляя подошедшего друга.

Григорий был угрюм и смотрел так хмуро, что становилось не по себе.

— Что с индусами? — спросил Василий, вручая голову убитого мастера другу.

— Пострадали немного, но с тем монстром сообща разобрались.

— Зачем им это? Личные счёты?

— Они всех, кто носит на пальце перстень в виде черепа, ненавидят так, что кушать не могут. Считай, что личное. Слушай, шумно становится, может пора уходить? Если ректор узнает, что я ещё и здесь засветился, он меня точно прибьёт. И ещё от Петра Сергеевича достанется.

— Да, уходим, — согласился Василий. — Гриша, подчистишь?

— Подчищу, — хмуро проворчал он, направляясь к телам.

Я показал Василию на него взглядом, вопросительно приподнял брови.

— Не обращай внимания. Он хотя и вредный, но положиться на него можно.

Со стороны главной дороги показались проблесковые маячки. Мы переглянулись ещё раз и побежали к железной дороге, где едва не провалились в глубокий снег с головой.

Глава 11

Цао Чжэнь, МИБИ, женское общежитие, полчаса до полудня

После утренней зарядки Чжэнь впервые за неделю почувствовала себя удивительно бодрой и полной сил. Она успела сходить в душ, высушить волосы и ждала подходящее время, чтобы пойти на обед в общежитие для преподавателей. Старшая сестра говорила, что доступ в небольшую столовую открыт исключительно для узкого круга людей, в который входил наследник Николай, поэтому она смело может посещать её. Тем более Сяочжэй разговаривала с отцом на эту тему и тот согласился, что наладить отношение с будущим правителем Российской Империи станет правильным шагом. А ещё мастер Че передал, что вечером должна позвонить мама. Во время последнего разговора она была чем-то расстроена и даже сердита. Чжэнь так и не смогла выяснить причин недовольства и надеялась, что сегодня они смогут нормально поговорить.

Чжэнь удобнее устроилась, сидя на кровати, пытаясь сосредоточиться на новой технике. Освоить её было действительно несложно, и Кузьма не лукавил, когда говорил, что появится чувство тяжести. Чем больше девушка погружалась в неё, тем сильнее становилось странное сковывающее ощущение. Ей вспоминалось, как в детстве она примерила старинный дедушкин доспех, хранившийся в зале предков. Он был великоват и необычно тяжёлый для маленькой девочки, но чувства были именно такими. Чжэнь вспомнила мягкую улыбку деда, говорившего, что когда она вырастет и станет сильной, то этот доспех покажется ей лёгким, как пушинка. Бабушка ворчала на него, говоря, что девочке нужно думать о платьях, а не о доспехах. И оружие молодой женщины — это улыбка и острым ум, а не копья и мечи.

В комнату осторожно постучали, вырывая Чжэнь из приятных воспоминаний. Открыв дверь, она увидела молодую студентку с первого курса. Вроде бы эта девушка выходила из младшей ветви семьи Вэнь. Благородные, с богатой историей, но бедные аристократы. Им не слишком везло последние полвека.

— Простите, что отвлекаю, — девушка поклонилась, сложив руки в почтительном жесте. — Но меня прислал господин Цао Ютан. Он узнал, что Вас выписали из медицинского блока и хочет поговорить. Он ждёт недалеко от общежития.

— Спасибо, что предупредила, — сказала Чжэнь. — Ты не пойдёшь туда снова?

— Только если нужно что-то передать…

— Нет, ничего не надо, я сама спущусь к нему.

Девушка из семьи Вэнь ещё раз поклонилась и пошла к лестнице. Чжэнь даже не удивилась. Старший брат Ютан легко привлекал на свою сторону студентов, приехавших по обмену из Китая. Он умел находить подход к людям, всегда зная, что им нужно: покровительство, обещания или деньги. Сяочжэй говорила, что по его указанию кто-то постоянно следит за принцессами.

Чжэнь не спеша собралась и вышла из комнаты, прихватив с собой спортивную сумку с полотенцем, лёгкими кроссовками и запасным костюмом. Закрывая за собой дверь на ключ, она бросила взгляд на небольшой столик, стоявший дальше по коридору, появившийся там совсем недавно. Администрация института около месяца назад ввела новую должность дежурного по этажу в каждом женском общежитии. За пару четырёхчасовых смен студенту начислялся один балл, поэтому от желающих не было отбоя.

Погода на улице немного наладилась и даже появилось солнце. Прогноз обещал потепление до двух градусов тепла, что после нескольких дней морозов можно было назвать настоящей весной. Чжэнь подумала, что дома сейчас наверняка тепло. В марте погода днём редко опускалась ниже десяти градусов тепла, а иногда поднималась и до двадцати. Единственный недостаток — это обилие дождей, но к ним принцесса привыкла.

Ютан ждал Чжэнь возле аллеи, ведущей к центральной площади МИБИ. Молодой мужчина, как всегда, выглядел внушительно, сжимая в руке любимый посох. Сяочжэй даже шутила, что он спит с ним в обнимку. Чжэнь же всегда уважала старшего брата, даже зная его вспыльчивый характер и прагматичность в отношениях. Когда она жила несколько лет во дворце отца, Ютан один из немногих, кто относился к ней как к младшей сестре. Он часто дарил ей разные безделушки, угощал сладостями и даже сильно побил младшего брата, посмевшего задирать Чжэнь. После того случая почти целый год, пока Ютан не уехал исполнять волю отца на восток империи, братья и сёстры к Чжэнь старались не цепляться.

— Малышка Чжэнь, — Ютан улыбнулся, увидев её на дороге. Посмотрел на сумку. — Хорошо ли чувствуешь себя для тренировки?

— Спасибо за заботу, старший брат, — Чжэнь коротко склонила голову. — Я давно выздоровела и сейчас мне нужно больше заниматься, чтобы догнать других.

— Мне нравится это рвение, — он протянул ей светлый четырёхугольный мешок с логотипом в виде короны и звезды. — Небольшой подарок. Бери, бери, я просто увидел это в витрине и сразу подумал о младшей.

— Вы и так делаете мне очень много подарков, — Чжэнь неохотно приняла мягкий на ощупь, но при этом тяжёлый мешок. У него не было лямок и ремешков, поэтому пришлось обнять подарок. Чжэнь даже не догадывалась, что может находиться внутри. — У Вас ведь много личных дел, а Вы так часто навещаете меня…

— Пойдём, пообедаем, — он сделал жест в сторону аллеи. — В местной столовой кормят гораздо лучше, чем в монастыре, где я учился. У меня в Москве столько дел, что, навещая сестру, я просто отдыхаю.

— А что за дела? — заинтересовалась Чжэнь, поспешив за братом, так и держа подарок обхватив его руками.

— Отец отправил меня договариваться с русскими о военном сотрудничестве. Сказал, что это будет непросто и, как всегда, оказался точен в оценке. Ситуация в России сейчас такая, что сомневаюсь я в успехе переговоров.

— Вам доверили такую важную миссию, это ведь здорово и…

— Большая ответственность, — закончил он. — Не забивай голову. Учёба в институте — самое лёгкое и весёлое время в жизни. Когда единственное, что от тебя требуется — это проявлять усердие. Кстати, как ваши занятия с Кузьмой? Отец уже отдал распоряжение дяде Бао ускорить строительство обещанного дворца.

Принц рассмеялся, немного сбавил шаг, чтобы поравняться с сестрой и приобнять её за плечо.

— Кузьма говорит, что обучение займёт несколько лет и сейчас я в самом начале пути.

— Главное, что он уверен в том, что добьётся результата. Сестра Сяочжэй, говоря о его таланте, использует очень странные слова, такие как «небесный». А она редко говорит что-то хорошее о людях. У вас сегодня занятия?

— Да, — кивнул Чжэнь. — После обеда.

— Ничего страшного, сегодня ты можешь уделить время и старшему брату, — сказал он.

Чжэнь совсем не поняла, к чему это было сказано, но на всякий случай ещё раз кивнула.

— Мне пока не удалось убедить сестру Сяочжэй, что вместе нам будет проще противостоять старшему брату, — Ютан бросил ещё один взгляд на Чжэнь и улыбнулся. — Но знай, что я на твоей стороне.

Чжэнь опустила взгляд, немного смутившись. Она давно усвоила, ещё живя во дворце, что подобным словам верить нельзя категорически. Но старшему брату ей верить очень хотелось. Рядом с ним она всегда чувствовала себя в безопасности. А ещё захотелось взять его за руку, как когда-то в детстве. Она хорошо помнила, какая у него тогда была грубая ладонь от постоянных тренировок с оружием. Но держать его за руку было очень приятно.

В столовой Ютан направился к отгороженной части, где обедали преподаватели. Для него уже был зарезервирован столик и обед подали уже через минуту. За едой принц был, как всегда, немногословен, но рассказал о том, что происходило во дворце, в тот момент, когда мудрец Ма сражался с великим мастером Японии. Это были тяжёлые часы ожидания. Время перевалило за полночь, но дворец не спал. Когда сталкиваются две настолько могущественные силы, сложно предсказать, чем закончится сражение. К тому же считанные единицы великих мастеров могли похвастаться опытом реальных сражений с равным по силе противником. Чжэнь даже представила сосредоточенное лицо отца, когда сидящего перед большим экраном в рабочем кабинете. В конце рассказа Ютан упомянул, что мудрец Ма получил лёгкую травму и правитель отправил его восстанавливать силы в один из тайных монастырей. Чжэнь много раз слышала о них, но не знала, где они находятся и чему там обучают. А вот Ютан в таком монастыре провёл почти три года. И вернулся он гораздо сильнее, чем был раньше. Жаль, что его это не устраивало. Тогда, да и сейчас принц выглядел так, словно для реализации планов ему нужна обладать несравнимо большей силой.

За весь обед Ютан ни разу не спросил Чжэень о том, как она тренируется или какие техники изучает. Ему было достаточно услышать, что она усердно занимается. А ещё он пообещал вновь навестить её, когда уладит дела с переговорами. Предложил прогуляться по городу, посетить несколько знаменитых достопримечательностей столицы. Что касается подарка, то Чжэнь пришлось возвращаться в комнату, чтобы оставить его. В необычном мешке оказалась шуба, похожая на ту, что носил сам Ютан. Чжэнь очень понравился чёрный, блестящий и приятный на ощупь мягкий мех.

* * *

Матчин Кузьма, одиннадцатое марта, два часа дня

Ожидая женщин, мы с мастером Че расположились недалеко от выхода из МИБИ, рядом тёмно-красным автобусом. Фирменный автобус Матчиных для поездки в большой компании подходил лучше, чем подарок немцев. Больше диванов, удобный обеденный столик. Последнюю неделю мы не покидали территорию института, но сегодня был особый день. Максим Сорокин сбросил мне накануне сообщение, что на сегодня намечен международный турнир по боям без правил. Если быть точнее, то полуфинальная его часть, где Макс должен драться против американца. Посмотреть на это представление вызвались все, поэтому пришлось звонить ему и просить достать ещё несколько пригласительных. Я специально упомянул высоких гостей из Поднебесной и мне пообещали не только билеты, но и отдельную ложу.

— Значит, ты выходишь из семьи Ло? — спросил я.

— Ло — самая распространённая фамилия в провинции Гуйчжоу, — сказал мастер Че.

— А бабушка и дедушка принцесс, насколько я помню, выходят из клана Жао? Ваша семья входит в этот клан?

— Как одна из младших ветвей.

— Мне всегда казалось, что вы, китайцы, довольно общительные и разговорчивые.

— Все люди разные, — философски заметил мастер, глядя в сторону главной аллеи. — В Китае говорят: «Язык — это лестница, по которой беда приходит в твой дом».

— Странно, почему тогда к тебе обращаются мастер Че, а не мастер Ло?

Он посмотрел на меня усталым взглядом, но объяснять ничего не стал.

— Скучный ты мужик, — заметил я. — А на русском языке хорошо говоришь, кстати.

— Я здесь учился, много лет назад.

— Да? — я удивлённо посмотрел на него.

На главной аллее МИБИ показались женщины. Первыми шли Тася с Сяочжэй, о чём-то разговаривая, а за ними следовали Алёна и Чжэнь. Младшая принцесса сегодня надела очень красивую чёрную шубу. Надо сказать, она ей она подходила как по внешнему виду, так и по цвету. Даже незнакомому с принцессой человеку будет сразу понятно, что перед ним девушка из благородной и влиятельной семьи. Я поставил себе галочку обязательно купить что-то похожее для Алёны, потому что её синяя куртка на этом фоне мне категорически перестала нравиться. И плевать, что погода налаживалась и скоро зима закончится. Сегодня, так вообще, обещали семь градусов тепла.

Тася тоже решила выбрать для посещения развлекательного мероприятия шубу, только светлую и казавшуюся гораздо легче, чем у Чжэнь. А вот старшая принцесса была в белоснежной дублёнке, настолько сильно контрастирующей с чёрным, что им с сестрой стоило держаться друг от друга минимум на расстоянии десяти метров. У меня даже мысль проскочила, что они с Чжэнь поругались, что вряд ли, учитывая характер обеих.

— Прости, что задержались, — сказала Тася, когда они подошли. Она поправила воротник моей куртки. — Я тебе звонила, почему не ответил?

— Да? Наверное, на беззвучном режиме телефон.

Она покачала головой, посмотрела укоризненно. Я подал руку, помогая ей подняться в салон. Затем помог всем остальным, заработав укоризненный взгляд уже от мастера Че. Каждый раз, когда я брал за руку принцессу, он непроизвольно морщился. Сяочжэй это тоже замечала, поэтому даже перчатку сняла, беря меня за руку. Ей подшучивать над телохранителем доставляло особое удовольствие.

К сожалению, Василия Ивановича забрала с собой мама, когда улетала на юг, поэтому за рулём сегодня был рыжий и вечно лохматый Мережко Степан, наш главный техник и человек больших талантов во всём, что касалось военной техники. При этом гражданские машины его не привлекали и даже, больше того, он к ним относился с лёгким пренебрежением. Любил повторять, что только для военных нужд можно сделать что-то хорошее, работоспособное и что можно починить при помощи молотка и мотка проволоки. Я только улыбнулся, видя, как он вольготно расположился в большом и удобном кресле водителя. Главное, чтобы он не захотел такое же в наш БТР поставить.

Пока я ещё раз уточнял маршрут со Степаном, сёстры Юй помогли женщинам снять верхнюю одежду и подали чай лёгким десертом.

— Сахар, сахар клади, — подсказал я Юй Фэйфэй, проходя мимо. — И лимона немного вместо имбиря.

Не знаю, поняла ли она, но кивнула, с явной неохотой потянувшись за сахаром.

— Уверены, что хотите посетить подобное развлекательное шоу? — спросил я, усевшись рядом с Тасей.

— Самое обычное развлечение для цивилизованного мира, — перевёл слова Сяочжэй мастер Че. Принцесса слегка улыбнулась, словно хотела что-то добавить, но не стала.

— Бойцы из Китая в этих боях не участвует, — сказала Тася. — Но я слышала у них есть собственный аналог.

— Развлечение, куда пускают исключительно представителей знати, — кивнула Сяочжэй. — Бойцы от разных кланов сражаются друг с другом, но без судий и клетки. Хороший шанс выиграть целое состояние на ставках.

— Вы посещали такие мероприятия? — заинтересовался я.

— Один раз, вместе с отцом. Император Цао равнодушен к подобному, в отличие от его отца.

— Что и мастера друг с другом сражаются?

— Нет, только эксперты.

Здесь следует сделать небольшое отступление и похвалить себя. До того памятного мероприятия, когда я сражался за родовые земли, на турнирах по боям без правил участвовать разрешалось только экспертам. Мастеров, по понятным причинам не допускали, хотя эта тема во всём мире вызывала огромный интерес. И только в этом сезоне, то есть в конце прошлого года впервые стартовал турнир для мастеров, больше похожий на шоу, чем на полноценное соревнование. Как выяснилось, задумка у организаторов зрела давно и так совпало, что они решились на эксперимент. Чтобы придать поединкам зрелищность, претенденты должны были освоить особую и относительно безопасную технику ближнего боя, но способную причинить вред сопернику. Организаторы выступали с громкими заявлениями и демонстрациями, рассказывая, что эта техника способна уравнять силу мастеров и дать им одинаковые шансы на победу. Теперь всё зависело не от объёма внутренних сил, крепости доспеха духа и смертоносности техник, а от навыков рукопашного боя и борьбы.

Я как-то упустил, но по всему миру прошло уже несколько поединков и Макс умудрился поучаствовать в двух, оба раза победив. До того, как стать мастером, он уже являлся многократным победителем боёв без правил, поэтому с соперниками разобрался без особых проблем, в первом же раунде. Я вчера вечером посмотрел записи в интернете, отсюда и делал вывод, что это больше шоу, чем серьёзные бои.

— В Японии эти бои тоже популярны, — сказал я, затем рассмеялся. — Только называются по-другому и правил там есть. Мне больше бокс нравится, но ни за одними, ни за другими не слежу. Максимум могу посмотреть в записи, если выпадет случай. Но здесь… не понимаю я такой спорт, когда надо себя ограничивать и опускаться до уровня соперника, давая возможность слабым побеждать.

— Большое мероприятие сегодня будет? — спросила Сяочжэй.

— Пять поединков среди экспертов, включая полуфинальный бой в среднем весе. Он идёт пятым и должен был бы стать самым ожидаемым и зрелищным, но шестым боем будут выступать мастера, так что их ждут больше. Макс сказал, часов пять по времени всё займёт, если бои не затянутся. Если от шума устанете, я вас домой отвезу.

— Твой друг будет выступать, — сказала Сяочжэй, — разве можем мы лишить тебя возможность поболеть за него. Со мной всё будет в порядке.

— Давно хотел сказать, — начал я, серьёзно посмотрев на неё. — Ты продолжаешь практиковать укрепление тела, в этом есть ещё необходимость?

— Не знаю, — улыбнулась Сяочжэй. — Но с каждым днём я чувствую себя лучше и не могу остановиться.

— Теряешь силу.

— Ну и пусть, — ещё одна улыбка. — Здоровье гораздо важнее. Дышать полной грудью, не уставать, поднимаясь по лестнице.

Помимо тренировок по укреплению тела, Сяочжэй усердное взялась за культивирование внутреннего моря. Мы с ней вместе пытались пробиться со второго этапа на третий и у меня складывалось такое чувство, что у неё это получится быстрее. Может, из-за этого она не так быстро теряла силу классического мастера. Хорошо бы она опомнилась и остановилась вовремя… Хотя я зря переживаю. В конце концов Сяочжэй может до конца жизни практиковать укрепление тела и проживёт лет сто. Ей решать и делать выбор.

Я тоже времени даром не теряли и последнюю неделю усердно тренировался. Так усердно, что сейчас в моём «внутреннем море» бушевала огромная воронка. По старым записям, хранившимся в семье Жао, чтобы перейти на следующий этап нужно было превратить эту воронку в постоянное подводное течение. Что подразумевалось под этими словами не описывалось, но я надеялся, что понимание придёт со временем. Попутно я продолжал уделять много времени контролю, пытаясь совладать с рублёвой монетой. Мне казалось, что ещё немного и я, наконец, смогу согнуть её только силой кинетической брони. Даже придумал, как это сделать и как приложить к ней силу, но монета пока не поддавалась.

— Как успехи твоей «особой», — Сяочжэй выделила это слово, — группы?

— Лентяи они, — отмахнулся я. — Не понимаю, почему расслабились. На их месте я бы тренировался до изнеможения, тем более сейчас им это крайне необходимо. Только Морока со своей подругой прогрессируют. Через месяц покажу, насколько другие от них отстают.

— А Чжэнь? Она достаточно занимается?

— Через полтора месяца станет понятно. Когда она начнёт сворачивать ручки входных дверей. Лучше скажите, почему ваш брат зачастил в институт? Я его через день вижу рядом с администрацией.

— Он ведёт переговоры с ректором, — сказала Сяочжэй. — Нам нужны союзники, которые выступят за охлаждение горячей фазы противостояния с Японией. Острова, принадлежащие Империи Цао, которые они называют спорными, уже под нашим контролем и дальнейшее развитие конфликта приведёт Японию к серьёзным потрясениям. А в этом случае за неё вступится Европа и Америка. Совсем недавно Императора Тайсе посетил великий мастер из СГА. Можно легко догадаться, о чём шла речь.

— Кузьма, — Тася посмотрела на меня. — Умеешь ты выбирать темы для разговора. Давай сегодня не будет политики и войн. Надоело.

— Как скажешь, — я слегка сжал её ладонь. — Тогда о чём поговорим в дороге?

Сменить тему решила Сяочжей, пожаловавшись на погоду и на то, что весна никак не наступала. Спорить никто не стал, и мы принялись делиться впечатлениями о том, как температура прыгала то вверх, то существенно опускаясь ниже нуля. Минут через десять наш автобус свернул с проспекта на узкую улочку, заставленную дорогими машинами, и остановился напротив большого, но невзрачного с виду здания. Кроме вывесок нескольких спортивных клубов и магазина экипировки, другой рекламы я не увидел, а о предстоящем мероприятии говорило лишь столпотворение у входа. Гости подъезжали на дорогих машинах, а мы единственные, появившиеся на автобусе, перегородившем дорогу. Сзади нам кто-то яростно сигналил, требуя убраться и пропустить важных людей. Охрана проверяющая приглашения и билеты тоже заволновалась. Один из них попытался подойти к автобусу, но вышедший первым мастер Че шагнул наперерез и желание приближаться у охранника резко пропало. Мне даже захотелось посмотреть на взгляд, которым мастер Че его остановил.

С билетами и пропуском проблем вовсе не возникло. Едва мы подошли, как из здания выбежал мужчина лет тридцати, в костюме с галстуком и бейджиком на красной ленточке.

— Матчин Кузьма! — радостно выпалил он вместо приветствия. — А мы Вас очень ждали! Я провожу.

Он оглядел нас всех, на секунду остановив взгляд на Алёне, словно узнав только её. За ним мы прошли в очень шумный и длинный коридор, идущий вдоль всего здания и играющего роль фойе. Гости здесь общались друг с другом, рассматривали постеры и плакаты с портретами бойцов и предстоящих поединков. Отдельно была выделена зона для прессы, которая стремилась попасть в помещение, где бойцы давали предматчевое интервью. Я же обратил внимание на обилие знакомых лиц. И первым на глаза попался старый князь Дашков, старый дед, передавший управление родом среднему сыну. Он был в компании старшего сына и ещё пары незнакомых мне людей. Недалеко от них расположился глава службы безопасности княжеского рода Воронцовых, в компании сильного мастера. Я завертел головой пытаясь найти кого-то из Наумовых, а может и самого Петра Сергеевича.

— Мне кажется, — шепнул я Тасе, — или здесь собралась почти вся московская элита?

— Да, очень много влиятельных людей в одном месте, — она кивнула. — Понятно, почему столько охраны на улице.

— Им охрана нужна, как черепахе велосипед, — проворчал я. — Неясно отчего такой ажиотаж. А вон и Разумовские.

Среди небольшой группы молодёжи выделялся сын князя. Он нас тоже заметил, приветственно кивнул. Будь я один, обязательно подошёл бы поздороваться. Обменялись бы колкостями, может удалось бы его стукнуть посильнее. Но сегодня решил не обращать на него внимания. Мы обязательно сочтёмся, не сейчас, так в будущем. Даже если придётся ждать, пока он поднимется на ступень мастера.

— Я Ваш большой фанат, — говорил провожающий нас охранник. Я немного отвлёкся и пропустил первые несколько реплик. — С того самого турнира. Когда Вы дрались с мастером оружия.

Проходя мимо Дашковых, я кивнул старому князю. Надеюсь, не обидится за то, что не подошёл поздороваться и не познакомил с принцессами. Нам повезло избежать большого внимания гостей, так как охранник свернул к дверям ведущим в просторный спортивный зал, переделанный для предстоящего зрелища. В центре шестиугольный ринг, огороженный высокой сеткой. Белое татами усеяно логотипами самых разных форм и размеров. Места для зрителей обустроили в виде амфитеатра. Есть даже отдельная зона с круглыми столиками, где гости могли не только посмотреть на шоу, но и насладиться закусками и выпивкой. Ложа для ВИП гостей располагалась очень удобно, чтобы видеть, как со стороны специального выхода появляются бойцы. Всего два десятка мест, вокруг которых было немного свободного пространства. Охранник ещё пару минут покрутился рядом, но получил указания по рации и, извинившись, умчался на пост.

К нашему появлению зал начал постепенно заполняться. В ВИП ложе уже присутствовало трое мужчин и одна женщина, но никого из них я не знал. А вот они меня наверняка узнали, но здороваться и представляться не спешили, сделали кислые выражения лиц, стараясь не обращать внимания. Из нашей компании только Алёна с любопытством крутила головой изучая зал и ёрзала на сиденье в ожидании начала.

У прохода к служебным помещениям я заметил Василия Балуева. Он меня тоже увидел, помахал рукой.

— Я на минуту отлучусь, — тихо шепнул я на ухо Тасе. — Пойду с Васей поговорю.

— Только не ввязывайся в неприятности, — попросила она. — Зная тебя, стоит ожидать и массовых драк, и пожаров, и внезапного нападения инопланетян.

— С планетянами ты перегнула, — я рассмеялся. — Обещаю драк не устраивать, даже если меня будут бить. Госпожа Цао, я на пару минут отлучусь, с вашего позволения.

— Не пропустите интересные поединки, — благожелательно кивнула она.

Приглушённый свет в зале стал ещё более тусклым. Стоило поспешить, пока гости только занимали свои места. Зато появилась пара ведущих, в дорогих костюмах, а огромные экраны под потолком перестали показывать рекламу. Я довольно быстро добрался до служебного входа, где меня встретил Василий, опередив охранников. У него на груди висел бейджик с фотографией и знакомым логотипом. Вроде бы я его видел на стаканчике с коктейлем, который готовили специально для ректора.

— Привет, — поздоровался я. — Ты здесь какими судьбами? Вижу, что не зритель.

— Допинг-контроль, — улыбнулся он. — Проверяем участников на приём химии, в частности: стимуляторов и усилителей. Вся эта дрянь легко выявляется, если принимал в течение месяца. Целую лабораторию сюда привезли. Все участники сдали кровь ещё неделю назад, а сейчас только экспресс-тесты.

— А посмотреть можно? Шибко любопытно.

— Пойдём, — он улыбнулся. — Хотя там ничего интересного нет.

Мы прошли в служебный коридор, вдоль которого тянулись двери раздевалок, где готовились бойцы к выступлению. Всё очень скромно, из мебели только кушетки, жёсткие стулья и высокие железные шкафчики для вещей. А ещё вокруг царила суета, по коридору сновали медики, судьи, кто-то из персонала и команды участников.

— Всё тихо? — спросил я, имея в виду склад.

— Да. Не идеально, но неплохо. Груз мы забрали на следующее утро, когда там от полиции было не протолкнуться. Пришлось с Давидом Карловичем ехать, чтобы он груз забрал. Там же маркировка нашей фирмы на коробках стояла.

— А индусы?

— Что индусы? — не понял он. — Они даже в полицейский участок не поехали. Утром посол Индии туда наведался, сказал, что они случайно оказались рядом со складами, опознали в толстяке особо опасного международного преступника и предприняли все меры для нейтрализации. Он ещё наверняка добавил, что их можно за эту услугу не благодарить. Да всем всё понятно. Обошлось малыми жертвами и уже хорошо. Обычно, когда несколько мастеров насмерть дерутся, убитые исчисляются сотнями, а здесь всего один разнорабочий погиб, ещё четверо в больнице.

Меня больше волновал вопрос о камерах видеонаблюдения на складе, но Василий говорил, что его товарищ их заблаговременно отключил.

— Здесь, — Василий остановился перед дверью, на которой висела предупреждающая табличка. Прислушавшись к чему-то, он открыл дверь, осторожно заглянул внутрь и только потом пропустил меня.

Небольшая светлая комната раньше была массажным кабинетом или чем-то похожим. Сейчас же здесь плотно расставили столы, разместив целую гору разного оборудования. Громко жужжал какой-то громоздкий аппарат в самом дальнем конце помещения.

— Здравствуйте, — поздоровался я с Давидом Карловичем, главой семьи Бергов.

— Кузьма, добрый день, — он оторвался от отчёта, подошёл, пожал руку. — Надеюсь, ты не собираешься участвовать в мероприятии? Потому что тесты мы взять уже не успеем.

— Нет, что вы, — улыбнулся я. — Меня пригласили как зрителя, посмотреть за боями мастеров, ограничивающих себя в силе.

— Ну да, — он понимающе кивнул. — Людям нравятся подобные зрелища, особенно если много крови, рассечённых бровей, сломанных носов, рук и ног. Мероприятие ещё не началось?

Давид Карлович посмотрел на часы, которые носил на правой руке.

— Успеется, — сказал я. — Вы не знаете, с чем связан такой ажиотаж? В зале столько важных людей, почти как на приёме во дворце у Императора. Все так любят бои без правил?

— Скорее это лишний повод заявить о себе окружающим. Если не выходить в свет, время от времени появляясь на подобных мероприятиях, о тебе быстро забудут.

— Сдаётся мне, не в этом дело. Может, наши союзники хотят показать, что грандиозный провал им…

Давид Карлович покачал головой, приложив палец к губам.

— Может быть, — согласился он. — Кстати, ты так и не зашёл к нам в офис, чтобы подобрать курс энергетиков. Геннадий Сергеевич всё-таки великий мастер и то количество быстрой энергии, что он может поглотить, обычному одарённому может навредить.

— Спасибо, но нет. Пока не прижмёт, лучше воздержусь.

В дверь постучали и почти сразу вошли без приглашения. Какой-то тип в костюме, с бейджиком и толстой кожаной папкой.

— Всё готово, — сказал гостю Давид Карлович. — Отклонений от нормы не выявлено. Отчёт уже распечатали.

— Мы тогда пойдём, — сказал я.

Я вышел из комнаты, пропуская гостя, а вот Василий остался, сверля того холодным взглядом. В коридоре суматохи немного поубавилось, но только потому, что со стороны главного зала звучали громкие голоса ведущих. Они приветствовали гостей и рассказывали о предстоящих поединках. Меня это совсем не заинтересовало, поэтому я направился вглубь коридора, рассчитывая поговорить с Максимом. Комната, где он готовился к поединку, располагалась совсем рядом и там кроме него самого никого не было.

— Привет, не отвлекаю? — я заглянул в приоткрытую дверь.

— Нет, заходи, — он обрадовался, прошёл навстречу, чтобы пожать руку и пригласить к стульям.

— Ты почему один? Где команда, тренера, массажисты, моральная поддержка?

— До боя ещё пару часов, как минимум. Я пока настраиваюсь, готовлю себя морально.

— Смотрел в интернете бои твоего соперника, — я кивнул на постер, висящий рядом с дверью. Там изображался Максим и крепкий темнокожий мужчина лет тридцати пяти, татуированный едва ли не с ног до головы. — Прозвище у него дурацкое, Мясная машина.

— Ага, — Макс рассмеялся. — Говорит, что это его сын девятилетний придумал, когда увидел, что отец делает с лицами своих соперников. Мы с ним общались на пресс-конференции, видел?

— Нет, не довелось. Но да, лица он разбивает в хлам. Не боишься?

— Ты его видел? У него бицепсы перекачены, удар доносит медленно, да и не техничный он какой-то. Но крепкий и выносливый, не отнять, — закончил Макс и посуровел.

— Тоже заметил такое, — покивал я. — Поэтому поставлю на тебя.

— Ставь, — он снова приободрился и даже рассмеялся. — Сейчас кэфы знаешь какие? Четыре против одного. Он фаворит и ставят исключительно на него. Слишком сильный, говорят. Видел, как он удары держит? Такого только из пушки возьмёшь.

— Вот! Я что хотел спросить, меня весь этот турнир сильно удивляет. Для мастеров клетка слишком маленькая, к тому же силу надо ограничивать, давая преимущество тем, у кого она в перекос к физическому развитию, а не духовному. К тому же мастер молний заведомо быстрее остальных, даже если он внутреннюю силу использовать не будет.

— Да вроде американцы неплохую систему сдерживания придумали, — он пожал плечами. — Решает то, как часто по лицу противника попадаешь. Удары ведь проходят через доспех духа и даже нокаутировать могут. Я своего предыдущего соперника спать уложил в конце первого раунда.

— Ага, видел. Красивый удар, как он называется?

— Бэкфист. Зрелищный и зрителям нравится.

— Да, точно. Ну так вот, я в деле ударов руками и ногами, а в частности, пробития доспеха духа разбираюсь. Но к стыду своему не знаю, что за технику вы используете. Если не секрет, покажи. Исключительно из профессионального интереса прошу. Люблю я разные умные техники.

Максим посмотрел в сторону приоткрытой двери, встал, чтобы закрыть её.

— Ничего особо секретного нет, но федерация требует не разглашать. Для всех интересующихся просят отвечать, что это разновидность концентрированного удара. Но на самом деле это поддерживаемая техника. Грубо говоря, ты усиливаешь кулаки, за счёт перераспределения энергии доспеха духа. Да, звучит глупо, но работает. И не только с кулаками. Удары коленями, локтями и даже ногами неплохо заходят. Я три месяца тренировался, чтобы нужного эффекта добиться.

— Да ну, — прищурился я.

Макс сейчас описывал одну из самых серьёзных техник в моём арсенале. Мама говорила, что этот секрет известен только Матчиным. В тетради, что оставил отец, была только часть нужной информации, которую очень ловко сейчас использовали наши военные специалисты. Тот же Морока из моей группы владел первой фазой этой техники. У меня на секунду всё внутри похолодело. Неужто кто-то знает о наших тайнах и так спокойно делится этими знаниями с другими? Согласен, что классический мастер не в полной мере сможет освоить данное умение, но даже так получит серьёзное преимущество в ближнем бою. К примеру, моя сестра умудрилась поставить мне синяк этой самой техникой, тогда, в поместье Трубиных. Да, не смогла полностью пробить мой доспех, но нужно учесть, что она всего лишь эксперт, а не мастер.

— Покажи, — серьёзно попросил я, поднимая ладонь. Удар под дых самолюбию я пропустил, и отдышаться было непросто.

Макс заметил, что я стал очень серьёзным, поэтому кивнул. Сосредоточившись, он коротко ударил в ладонь.

— И? — не понял я.

— И? — не понял Макс.

— Ты использовал эту технику?

— Да, — он кивнул.

— Я не почувствовал. Не сдерживайся, бей со всей силы, кисть ты мне не сломаешь.

Сосредотачиваться второй раз ему не потребовалось, удар оказался хлёстким и быстрым. На минуту в помещении повисла тишина. Мы вопросительно смотрели друг на друга.

— Моя особая техника: «Пронзающий перст», — сказал я, демонстрируя указательный палец. Потянувшись, я ткнул его в плечо.

— В прошлый раз она называлась как-то по-другому, — он поморщился, потёр место ушиба. — Серьёзная техника. Я бы сказал — убойная. Действительно, пронзающий. Чёрт.

Он снова потёр место ушиба, оттянул майку, посмотрел на проявляющийся круглый синяк, затем на меня.

— Прости, силу не рассчитал. Слушай, Макс, давай как на духу рассказывай, что за технику вы используете. Или нас хотят жестоко обмануть или одно из двух.

— Кого нас? — не понял он.

— Не важно, не тяни время, а то скоро у тебя встреча с Машиной из мяса.

— Мясной машиной.

— Я так и сказал. И пока он не сделал из тебя отбивную, я слушаю.

Макс посмотрел на меня вопросительно, затем хмыкнул и покачал головой. Ему потребовалось всего десять минут, чтобы описать суть техники. Не то чтобы она была простой, всё дело в том, что я быстро вник и попытки с третьей смог это даже повторить.

— Даже не знаю, что сказать, — подытожил я. — Посмеяться над вами или пожалеть. Ладно, я сегодня добрый, поэтому не буду. Скажу только, что вас крупно поимели, Макс. Причём в грубой и извращённой форме. Собственно, как и болельщиков. Единственное кого не обманули, так это зрителей. Они-то обещанное шоу наблюдают во всей красе.

— Умеешь ты людей обижать, — он хмыкнул, откинулся на спинке стула.

— Да я безобидный ребёнок на фоне организаторов этого безобразия. Ладно, не сердись. В общем, у этой техники аж три изъяна, два из которых настолько критичны, что… даже не знаю, как вы на подобное подписались. Давай, чтобы не голословно, ударь меня этой техникой в подбородок. Можешь со всей силы, я даже доспех использовать не буду. Смотри пальцы не поломай.

Макса долго упрашивать не потребовалось. Похоже, мои слова заставили его немного сомневаться. Он почти без замаха несильно стукнул меня в челюсть слева. В отличие от него я удар даже не почувствовал.

— Ты зря сдерживался. Ладно, попробуй коснуться кулаком моей ладони, — я вытянул руку. Максим, в свою очередь, попытался ткнуть кулаком в подставленную ладонь, но столкнулся с невидимым барьером на расстоянии пяти сантиметров. При этом как бы сильно он не давил, барьер тоньше не становился. — Вот тебе первый изъян. Я не уверен, но думаю, что эта техника часть чего-то большего. И тот, кто знает её всю, получит преимущество в бою. Даже не так. Он выиграет бой ещё до его начала. Ты его просто ударить не сможешь. Если соперник хороший актёр, то ты так и не поймёшь, почему проиграл.

— Ты увидел технику первый раз в жизни и сразу это понял? — недоверчиво спросил он.

— Макс, я профи во всём, что касается доспеха духа. А когда освою кинетические барьеры, то стану… ну это потом.

— Нет, ты серьёзно? Я к этому бою два месяца готовился, пока технику до автоматизма не довёл.

— Откажись от боя, — я пожал плечами.

— Лучше проиграть, — он насупился.

— Второй изъян в том, что это очень опасно. Пока мастер беспечен и прыгает по клетке, как обезьяна, его можно убить. Достаточно одного удара. Ты добровольно создаёшь брешь в защите… Ладно, давай что-нибудь придумаем. Какие есть варианты? Могу показать тебе способ защититься от этой техники. Это не сложно, за час освоишь. Только бой получится… он тебя ударить не сможет.

Я показал просвет в пять сантиметров между указательным и большим пальцем, затем рассмеялся.

— Это будет весело, обещаю.

— Бой не зачитают, — он поморщился. — А меня дисквалифицируют.

— Тогда вариант номер два, — я показал два пальца, изображая английскую букву «V». — Можно и по-другому попробовать усилить твою защиту. Получится зрелищно и кроваво. Он тебя ударит всего пару раз и всё, бой закончится. Просто тяжело драться со сломанными руками и ногами. Ты про мерцающую защиту слышал, когда энергия удара отражается? Это примерно то же самое, только за счёт вашей глупой техники удар будет усилен в несколько раз. Он тебя стукнет и сразу сломает руку в трёх местах.

— Что-нибудь нормальное предложить можешь? Только не надо, чтобы у него голова оторвалась или что-нибудь в подобном роде.

— Могу, но это скучно. Считаю, что нечестных бойцов надо наказывать. Чем жёстче, тем лучше. И организаторов бы тоже в коленно-локтевую позу поставить не помешало.

— Если на равных биться, я его в канвас вобью…

В комнату заглянул парень лет двадцати трёх. Макс отмахнулся, резко сказав: «Потом». Парень всё сразу понял и быстро ретировался, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Хорошо, — сказал я, — давай попробуем что-нибудь сделать с этой странной техникой, чтобы… Как ты выразился? Донести удар до лица соперника?

Следующий час мы пытались так улучшить технику, чтобы и судья, следящий за поединком, не придрался, и противнику досталось как следует. Макс оказался толковым учеником, почти сразу понимая, что от него требуется. Я же, чем больше смотрел на эту технику, тем больше недоумевал, как подобное вообще протащили в спорт. Получалось, что это самые настоящие постановочные бои, на которых обязательно заработают уважаемые люди. Возьмут, к примеру, слабенького бойца, коэффициенты ставок на которого заоблачно высоки, расскажут секрет техники и срубят миллионы на пустом месте. Своими мыслями я поделился с Максимом, и он разумно заметил, что там, где присутствуют большие деньги, нужно быть предельно осторожным.

Когда я возвращался к зрительским трибунам, то у самого выхода из служебного коридора столкнулся с Тамарой Хованской, старшей сестрой Кати. Для нас обоих это оказалось неожиданностью, только она не делала такое удивлённое лицо, как я.

— Привет, — поздоровался я, поднимая руку. — Ловишь кумира, чтобы взять автограф? Или подглядываешь за бойцами?

— Второе, — ответила она, затем улыбнулась. — Привет. Тогда и я спрошу то же самое.

Тамара чем-то очень походила на сестру. Такая же невысокая, волосы прямые и тёмные. Но схожесть была в том, как она держалась. Прямая спина, серьёзный, цепкий взгляд.

— У меня друг и наставник будет сегодня выступать против Мясного монстра.

— Максим Сорокин? — сразу поняла она. — Мои родные все за него болеют, особенно папа и дядя. Они лично знакомы и считают, что он сегодня обязательно победит. Папа говорил, что старый князь Дашков тоже большой фанат Максима. Только на его победу он поставил всего десять тысяч рублей, скряга.

— Макс победит, — улыбнулся я.

— Там, — она кивнула в противоположную сторону коридора, — готовится к бою Алексей Малинин. Он из младшей ветви нашего рода. Будет выступать в четвёртом поединке.

— Против бразильца? Тогда обязательно посмотрим и поболеем за вашего бойца. Увидимся.

— Увидимся, — она кивнула, провожая меня взглядом. Катя отзывалась о ней, как о холодной и расчётливой девушке и очень советовала держаться от неё подальше. Дескать, дома её боятся почти все, кроме старших мужчин. Не знаю, мы несколько раз сталкивались, но подобного не замечал.

В итоге я пропустил два первых поединка и уже заканчивалась техническая пауза перед третьим. В клетку как раз вышел ведущий и радостно сообщил, что вот-вот начнётся бой за очередное звание и что-то ещё, но я прослушал, усевшись рядом с Тасей.

— Ты где пропал? — спросила она. — Два боя пропустил. Второй, между прочим, красивый получился.

— С Максом разговорились.

— Отвлекал его, значит, — она наклонилась ближе. — Тебя очень ждали несколько людей, в том числе и князь Дашков. Очень он хотел, чтобы ты его познакомил с принцессами. А ты нас оставил одних, тебе не стыдно?

— Так получилось. Дай мне минуту позвонить, а потом можете меня побить.

— Ну-ка посмотри на меня. У тебя такой вид, словно ты опять что-то натворил. Кузьма?

— Ничего я не творил, — проворчал я, листая записную книжку. Точно помнил, что этот контакт в телефоне записан.

— Никодим Михайлович, слушаю, — раздалось в трубке спустя несколько гудков.

— Салют, это Кузьма, узнали меня?

— Узнал, — сказал грек.

— Вы в курсе, что сегодня проходит турнир по боям без правил.

— Очень громкое событие, чтобы не слышать. Бой мастеров, один из претендентов из России, что хорошо для нашей репутации.

— Репутация — это хорошо, — я рассмеялся, подмигнув Тасе и принцессам, которые с интересом наблюдали за мной. — Я хотел насчёт ставок спросить. Вы коэффициенты знаете?

— На Американца ставят — одна целая и восемь сотых. На спортсмена из России — четыре целых и тринадцать сотых. Слишком рискованные коэффициенты, чтобы делать ставки.

— Отлично! Значит, разбогатеем. Спасибо и удачного дня.

Я нажал кнопку отбоя, но телефон зазвонил буквально через несколько секунд.

— Кузьма Фёдорович, — голос грека. — Если Вам что-то известно, может быть, поделитесь с нами? Двадцать процентов от ставки за достоверный и точный прогноз будут Ваши. Это больше того, что мы платим обычно.

Последнее он добавил поспешно, чтобы я не вздумал торговаться.

— Есть у меня основания верить, что победит Сорокин, — сказал я после небольшой паузы.

— Во сколько баллов Вы оцениваете эти основания, от одного до ста.

— Восемьдесят пять. Всегда есть шанс, что американец продемонстрирует что-то неординарное, кусаться начнёт, например.

— Это и много, и мало одновременно. Хорошо, тогда мы воспользуемся фондом рискованных операций, — сказал Никодим Михайлович. — Если что-то изменится, звоните в течение получаса.

— Обязательно, — сказал я, нажимая кнопку отбоя. — Тася, что это за фонд рискованных операций у Наумовых?

— Понятия не имею, — она пожала плечами. — Ты уверен, что Максим победит? Его соперник безоговорочный фаворит турнира.

— Потом расскажу. Давай бой посмотрим, сейчас уже участники появятся. Главное, чтобы грек не подвёл.

Глава 12

Чем хороши бои без правил, так это тем, что в клетке редко увидишь исполнение чистого стиля какого-нибудь боевого искусства. Сколько бы ни говорили, что айкидо или карате полностью самодостаточные, но на практике всё иначе. Когда в ринг выходит такой боец, со стороны сразу видно, что ему чего-то недостаёт. Как раз сегодня мы стали свидетелями нечто подобного. В бою против бойца из рода Хованских выступал представитель Бразилии. С трибун сложно оценить, но я уверен, что он находился на уровне эксперта третьей ступени. Исполнял бразилец капоэйру, красиво, со стойками на руках и размашистыми ударами ногами. Сила эксперта давала ему огромное преимущество над обычными людьми, но против равного противника он ничего не смог. В самом начале он решил разменяться ударами, но пропустил пару тяжёлых боковых в голову и поплыл. Его коронный удар ногой с опорой на руку не только не достал до цели, но и позволил нашему бойцу войти в клинч и перевести бой в партер.

Алёна словно впервые попала на подобное мероприятие и с большим азартом болела за наших. Поддалась общим эмоциям, царившем в зале. Даже яростно кулаки сжимала и шею вытягивала, чтобы лучше рассмотреть опасные моменты в поединках. Судя по лицу Чжэнь, то ей тоже понравилось, хотя открыто она эмоции не проявляла. А вот её старшая сестра сохраняла хладнокровие. Я думал, что к нам в перерыве между боями вновь попытается подойти князь Дашков, но обошлось. В той части трибун, где они с сыном сидели, после третьего боя прошло оживление и князю стало не до нас.

Для гостей из ВИП зоны организаторы предусмотрели шампанское, вино десяти разных сортов и даже что-то покрепче, но мы вместо этого пили прекрасный чай. Сёстры Юй умудрились пронести термос и кружки прямо в зал. Они на полном серьёзе поинтересовались, не хотим ли мы что-нибудь скушать. Я чуть не пошутил, что не мешало бы курочки поесть жареной или шашлыка, но сдержался. С них станется достать нужное и следующие поединки будут приправлены ароматными запахами еды. Даже представил, как администрация будет просить высоких гостей из Поднебесной прекратить это безобразие, и долго смеялся. Группа мужчин и молодых женщин, расположившихся недалеко от нас и важно распивающих шампанское, странно косились на большой термос в руках сестёр Юй. Завидовали, наверное.

Предпоследний поединок, на звание чемпиона в среднем весе, мне очень понравился. С одной стороны, выступал крепкий боец из Восточной Европы, белобрысый и коротко стриженный, с другой — жилистый парень из Дагестана, лохматый и бородатый. По силе они были примерно равны, так как два раунда никто не мог получить преимущества. Белобрысому не повезло в третьем раунде, где он получил серьёзное рассечение над левой бровью. Залил кровью и себя, и противника, и канвас. Дважды доктор прерывал поединок, замазывая рассечение, но остановить кровь так и не получилось. В итоге бой пришлось остановить, а судьи решили, что победил парень из Дагестана, набрав больше очков и проявив больше активности. В любом случае это были красивые три раунда.

Перед главным матчем паузу сделали немного больше, нагоняя интригу рекламными роликами и демонстрацией отрывков из предыдущих поединков соперников. Затем появились ведущие, рассказывающие об уникальном опыте боёв среди одарённых. Насчёт уникальности можно поспорить, вспомнив хотя бы Африку. Да и в Океании осталось несколько мест, где мастера могли подраться за деньги.

— Смотри, — я толкнул плечом Тасю, показывая на часть зала, где трибуны заняли представители благородных родов, поддерживающие Разумовских. Я их знал поскольку-постольку, и выделить мог только мэра столицы. — Великий князь появился, наконец. А тот здоровяк русоволосый, где-то я его уже видел…

— Лотер, — сказала Тася. — Немец, представитель посольства Германии и друг императорской семьи. Сестра его прабабки была супругой императора России.

— Ничего себе, — протянул я. — Он что, княжеских кровей?

— Княжеских, только не наших, а германских. Фон Лотер — наследник одной из семей курфюрстов.

— Кого?

— Вернёмся домой — дам почитать умную книгу, чтобы не задавал глупых вопросов, — сказала она, следя за князем.

В кармане завибрировал телефон, высветив на экране имя Василия.

— Слушаю, — сказал я, виновато посмотрев на супругу.

— Хотел предупредить, по старой дружбе, — начал Василий, затем отвлёкся на пару секунд. На заднем фоне слышались громкие голоса ведущих, значит, он был где-то в зале. — Не успел, наверное, но всё равно. Ты ставки на сегодняшний поединок делал?

— Нет, — осторожно сказал я. — А что?

— Да просто слухи ходят, что Сорокин сегодня проиграет. Утром ставки обвалили, знаешь как.

— Слышал, что на американца все ставят.

— Вот-вот. Все вдруг на него ставку делают и это неспроста. Я узнавал, кто-то из наших, Наумовых, информацию раздобыл, что победа гарантировано будет у американца. И пока коэффициенты были высокими, наши много поставили на эту победу.

— Наши, кто?

— Да хотя бы те же Дашковы. Давид Карлович говорил про целое состояние. Я что звоню, ты с Сорокиным в хороших отношениях, поэтому хотел предупредить, чтобы не ставил на него. Мало ли. И хорошо что успел?

— Успел, — я рассмеялся. — Сам как?

— Не, я не азартный. Ставки — это зло.

— А Пётр Сергеевич?

— Утром что-то ставил вроде.

— Спасибо, что предупредил.

— Не за что. Пока, — он первым повесил трубку.

— Вот так, — я улыбнулся, поймав взгляд Таси. — Дашковы болеют за Сорокина, а деньги ставят против него. Нехорошо. Десять тысяч поставил.

— Кто? — не поняла она.

— Не обращай внимания…

Мне стало интересно, кто же слил информацию о предстоящем поединке. Но предупреждать я никого не собирался. Ненавижу нечестную игру. Да и поздно предупреждать, участников уже объявляют. Один из ведущих, как это принято, рассказывал об американце, перечисляя его титулы и победы в карьере. Затем громко объявил, растягивая имя. Зал встретил чернокожего мастера одобрительными криками и гулом голосов. Тот появился в красном шёлковом халате с капюшоном, изобразил пару боксёрских ударов и зашагал к клетке. Вторым приглашали Максима, которого зал встретил с большей теплотой и поддержкой. Я отметил, что у бойцов отсутствовали перчатки и даже бинты на руках, к тому же оба решили драться босиком. В качестве рефери поединка выступил мастер от федерации, который и должен был следить, чтобы участники не нарушали правил и ограничивали силу, как бы странно это не звучало.

Начало поединка вышло скандальным. Максим протянул руку, чтобы поприветствовать соперника, но тот демонстративно отвернулся, словно и не заметил этот жест. Зал взорвался неодобрительным гулом, криками и свистом. Судья дал отмашку к бою, и татуированный негр бросился в атаку, собираясь задавить соперника грубой силой. Только как Макс и говорил, он был медленней. Для обычного человека его удары могли показаться быстрыми, но для мастера, умеющего входить в «режим», уклониться не составляло труда. Плохо, что клетка была маловата, и преимуществом в скорости особо не воспользуешься. Удары у Мясной машины были прямолинейны, короткие джебы и размашистые крюки. На одном из таких Макс его подловил, контратаковав точно в челюсть. И этот удар чернокожего потряс. Тот на секунду даже растерялся, чем воспользовался Максим, перейдя в яростную атаку. Затем случилось то, ради чего зрители пришли на это представление. Мастера в одно мгновение перешли в «режим», резко ускорившись. Начать первым означало потерять инициативу, но у чернокожего уже не было выбора. Размытым силуэтом он сместился назад, влипая в жёсткую сетку. Макс не отстал, бросившись следом и сумел нанести три или даже четыре удара в голову. Последний удар я не разобрал, вроде бы он приложил его локтем. Голова чернокожего бойца дёрнулась, едва не оторвавшись и он грузно рухнул на настил, орошая его каплями крови из глубокого рассечения на скуле.

Судья бросился к бойцам и своим телом накрыл чернокожего, не давая Максу его добить. Замахал руками, показывая, что бой окончен и зал потонул в радостных криках. Понадобилось несколько секунд, чтобы на экранах под потолком показали замедленную съёмку обмена ударами в «режиме». Сорокин умудрился нанести не четыре, а пять ударов, точно в нос, в скулу и не очень удачно попав в лоб. Было видно, что кулак мастера движется быстрее, чем капли пота и крови разлетаются в разные стороны. Зная, что драка будет проходить на повышенных скоростях, организаторы подготовились, установив несколько особых камер, не пропустивших ни одного удачного момента. Пока к побеждённому выбежала группа врачей, показали повтор удара локтем. Красивый рубящий удар. Без подготовки я бы таким бить не стал. Немного не рассчитаешь силу и вывихнешь сустав, а может, и руку сломаешь.

— Хороший бой, — кивнул я улыбаясь.

Максу понадобилось меньше тридцати секунд, чтобы отправить противника в нокаут. Он действительно был талантливым мастером, умудрившимся освоить серьёзную технику ближнего за такой короткий срок. Пусть освоил не до конца, но это ерунда. Зато следующий поединок закончится ещё быстрее, может быть, одним ударом.

— Кузьма? — произнесла Тася с очень знакомой интонацией.

— А что, Кузьма? — не понял я, встрепенувшись. — Я ничего не делал, и вообще, они сами виноваты.

— Если ты в чём-то… Знаю я эту самодовольную улыбку, — она вздохнула. — Не вздумай никому ничего рассказывать, а если будут спрашивать, делай удивлённое лицо, прямо как сейчас. Хорошо?

— Хорошо, — согласился я. — Вообще не понимаю о чём ты.

— Вот и ладно.

На сцене появился флаг Российской империи, затем флаг бойцовского клуба, за который выступал Максим. Ему передали микрофон с просьбой сказать несколько слов для болельщиков.

— Спасибо всем, кто пришёл и кто болеет за меня, — сказал Макс, успев перевести дыхание после ускорения. Появился кто-то из его команды с готовым пластиковым фиксатором для руки, но его придержали, чтобы не мешал и не портил впечатление. — Спасибо моим тренерам, клубу и Давиду Карловичу Бергу за помощь в подготовке и тренировках. И отдельная благодарность Кузьме.

— Точно, — закивала Тася. — Я так и знала.

— Как думаешь, — спросил ведущий, — с кем проведёшь следующий бой? С кем бы хотел подраться конкретно?

— Всё равно. Любой боец из второй пары — достойный противник.

— Это была лёгкая победа? И планируешь ли так же быстро победить в следующем бою?

— Не лёгкая, — Макс мотнул головой. — Быстрая, но не лёгкая. Насчёт финала не скажу. Поживём, увидим.

— Спасибо! Это был Максим Сорокин! Аплодисменты победителю!

Когда Максим вышел с ринга, помощник помог ему зафиксировать травмированную руку. Будем надеяться, что он отделался растяжением или ушибом. Если ты недостаточно крепкий телом, то бить в полную силу другого мастера надо осторожно. Ещё настораживало то, что врачи пока не могли привести американца в чувство. В итоге появились носилки и его быстро унесли. Макс слишком дословно решил следовать моим словам: «Бей его от души».

— Предыдущий поединок был более красочным, — сказала Тася, на что Алёна согласно закивала.

— Потому что бойцы дрались в полную силу.

— Слышали уже, — она улыбнулась. — Поехали домой. Мне кажется, мы даже успеваем поужинать.

— Сейчас позвоню Мережко, чтобы автобус подогнал, — сказал я, бросив взгляд в зал.

В зоне, где расположились бояре, было необычно тихо. Старший сын князя Дашкова кому-то звонил, как и один из приближённых Разумовского. Единственный, кто выглядел довольным и зрелищем, и всем происходящим вокруг, был немец. Он поймал мой взгляд, брошенный через весь зал, и приветственно поднял руку. Удивительно. Нас метров сто разделяло, плюс трибуны и арена. Глазастый, однако.

Домой мы возвращались в приподнятом настроении. Вечер и бои понравились всем, даже Сяочжей высказалась в положительном ключе. Уже ночью я отправил Максу сообщение, спросив, что там с американцем и жив ли он. Ответ я прочитал только утром. Мясная машина отделалась сотрясением, переломом челюсти и двумя выбитыми зубами, которые успешно поставили на место.

Ближе к обеду отзвонился грек. Голос у него был довольный, словно ему зарплату повысили или премию дали. Последнее вполне может быть. Он сказал, что на наш с Тасей счёт перечислен полагающийся процент со ставки и небольшой бонус. Это хорошо, так как деньги лишними не бывают, но они не главная цель, которую я преследовал.

— Никодим Михайлович, а как Пётр Сергеевич? В последнее время глава рода постоянно не в духе. Вроде бы он тоже крупную сумму на этот бой поставил. Довольный, наверное, сейчас. Празднует?

С той стороны трубки что-то хрюкнуло, затем послышался кашель.

— Пётр Сергеевич неправильно оценил ситуацию, — обтекаемо ответил Салют. — Он проигрался, причём крупно. В итоге мы остались в плюсе, но весь этот плюс ушёл на покрытие расходов наших союзников.

— Ух ты, — я сделал вид, что удивился. — Что, все расходы покроем? Мы так много выиграли?

— Нет. Для них это как приклеить никотиновый пластырь к рваной ране, но хоть что-то. Вы очень вовремя мне позвонили, Кузьма Фёдорович, спасибо.

Голос Салюта прозвучал очень искренне.

— Не за что, — сказал я. — Но по-хорошему, азартные игры для серьёзных бизнесменов всегда плохо заканчиваются, если это выходит за рамки хобби или развлечения.

— Золотые слова, — согласился грек. — В нашем деле и без ставок на спорт есть место риску. Но так мы хотя бы знаем, в чём он заключается, можем просчитать или предугадать. Пётр Сергеевич хотел сердиться на Вас, что не позвонили и не предупредили, но я его переубедил.

Так и поговорили. Надо будет в банк позвонить или заехать, узнать сколько нам перепало и про какой бонус Салют говорил. Я бросил взгляд на часы. С минуты на минуту в малый спортивный зал нашего клуба должны прийти девушки на занятие. У Чжэнь сегодня должна быть насыщенная тренировка, а вот Алёна занималась более расслаблено. Ну и нам с Сяочжэй стоило серьёзно отнестись к предстоящей практике.

— Уютный зал, — раздался голос со стороны двери, отвлекая меня от мыслей. Говорили с небольшим, но заметным немецким акцентом. — Значит, здесь тренируется самый молодой мастер в истории?

— Здесь мы ленимся, — отозвался я, поворачиваясь к гостю. — На двери же написано.

— Да, я заметил, — он рассмеялся, заходя в помещение.

Это был тот самый немец, про которого я спрашивал у Таси. На вид ему лет сорок, возможно, чуть больше, русые волосы, карие глаза, подбородок с ямочкой и шея как у быка. Вблизи князь оказался ещё более крупным, чем издали. При этом он не занимался бодибилдингом, а был просто огромным мужчиной, килограмм под сто тридцать.

— Прошу простить, что отвлекаю, — пробасил немец. — Мы ещё не знакомы. Лотер фон Гертнер.

— Кузьма Матчин. Опять охрана шалит? Обещали ведь посторонних не пускать в МИБИ.

— Да, правду говорят, что недружелюбный, — он широко улыбнулся, усаживаясь прямо на пол, чтобы стянуть зимнюю обувь. — Но я знаю, как это исправить. Ты ведь любишь игру, кто быстрее сдастся.

Оторвавшись от шнуровки, он продемонстрировал правую ладонь. В размерах кулаков и толщины рук ему даже Джим уступал. Я пару секунд думал, затем кивнул. Вряд ли удастся так просто избавить от него, да и любопытно, зачем ко мне в гости заглянул высокий гость из Германии.

— Такой вопрос: курфюрст — это кто? — я вспомнил незнакомое слово.

— Имперские князья и пережиток прошлого, — он улыбнулся. — Когда-то собрание курфюрстов выбирало императора. Земли Германии представляли собой лоскутное одеяло из княжеств и королевств. Не было сильной центральной власти, поэтому появились выборщики. Чем воевать за власть, убивая друг друга, проще её выбрать.

Лотер рассмеялся, говоря, что последние слова — это всего лишь шутка.

— Так почему это пережиток прошлого? — не понял я.

— Потому что сильный император появился. Первый Кайзер, объединивший империю. Великий мастер и великий человек.

— Об этом слышал, — я закивал. — Тот редкий случай, когда великий мастер стал императором. Вильям… Вильгельм, точно!

— Главная проблема великих людей, слышал о ней? Многие её называют дилеммой, но это не совсем верное слово.

— И об этом слышал, — повторил я. — Чем сильнее мастер, тем меньше он связан с людьми, чувствуя своё превосходство. И многие считают, что великий мастер не может быть правителем.

— По взгляду вижу, что не разделяешь этого мнения, — хитро прищурился немец.

Я не понял, к чему он клонил. Проверяет меня, что ли?

— Не разделяю. От человека зависит. Если мастер имеет право наследовать титул, да ради всех богов, пусть правит на здоровье. Плохо, если такой царь дурак. Убить его, чтобы передать власть более вменяемому человеку, будет проблематично. Но прецедент был, с отравлением.

— А если великий мастер пятнадцатый в очереди на престол, или двадцать пятый? Что удержит его от того, чтобы не убить других наследников и не захватить власть?

— Ну вы и вопросы с ходу задаёте, — проворчал я.

Лотер снова улыбнулся, как бы говоря, что не он эту тему поднял. Сняв ботинки, он прошёл к центру зала, протягивая мне руку.

— Как вы такими большими вырастаете?

— Это гены. Но стать мастером в двадцать лет гораздо сложнее, чем вырасти большим. Помимо телесного дара, нужен ещё талант к развитию.

— Телесный дар? Хорошо сказано…

Я пожал ему руку, вкладывая силу. Надо сказать, что хватка у него была камнедробильная. Мастера ближнего боя сильно отличаются от тех же специалистов по огню или молниям. Секунд тридцать мы боролись, наращивая давление. Лотер улыбался, показывая, что не сильно-то и напрягается. Дойдя до определённого предела, где нужно было переходить на серьёзную технику, которую ему демонстрировать уж точно не следовало, я шумно выдохнул.

— Сдаюсь, — признал я, и его хватка сразу ослабла. — Силён! Вы третий, кому я проиграл.

— О, очень интересно, кто ещё мог потягаться с такой силищей, — Лотер потёр запястье, разминая кисть, на которой остались бордовые следы от моих пальцев.

— Есть один монстр духовного развития. Беккер его фамилия, он тоже немец.

— Весьма распространённая фамилия в Германии. А имя?

— Свен Беккер.

— Да, знаком с ним, — кивнул он. — Ему прочат стать великим мастером в следующие несколько лет. Только он…

— Охотник за головами, — я рассмеялся, усаживаясь обратно на пол.

— Преступник, — Лотер сел напротив, скрестив ноги по-турецки. — Плохо, если охотник за головами станет настолько силён, что с ним придётся считаться всему миру.

— Может, он успокоится и остепенится. Вернётся в Германию, купит маленький домик.

— Родовой замок. Беккер не настоящая его фамилия. У его семьи есть замок.

— Большой? — удивился я.

— У некоторых людей в России загородные дома побольше будут.

— Но замок — это сильно. Может он тоже из семьи курфюрстов?

— Может быть, — немец покачал головой, но судя по виду, я был близок к истине.

«Интересный ты мужик Свен Беккер, — подумал я. — И как дожил до жизни такой, что подался в наёмники?».

— Так зачем же Вы пришли, фон Гертнер? — спросил я.

— Просто так. Познакомиться с молодым и одарённым мастером.

— Видел Вас в компании князя Разумовского, а у нас с ним война-война.

— Нет, я от междоусобицы далёк. Мы с ним просто друзья детства. Как и с Александром Николаевичем. Я считаю, что они зря это затеяли, но вмешиваться не собираюсь. Только если в бою сойдутся, тогда приду разнимать, и по шее оба получат. Они мою позицию знают и принимают. Раз мы уже знакомы и силой померяться успели, давай перейдём на «ты».

— Давай, — я пожал плечами.

— Что я спросить хотел… Ты как к наследнику относишься?

— К Николаю? Он умный парень и станет правителем лучше, чем его отец. Во всех смыслах.

— Поддержишь его в случае опасности?

— Вопросы подозрительные задаёте. Вы ведь даже не подданный Российской Империи. А Германия нам такой же друг и союзник, как Япония.

— Прости, виноват. Признаю, что перегнул палку.

Мы одновременно посмотрели в сторону входа в зал, точно в тот момент, когда появились девушки. Первой вошла Сяочжей, бросила любопытный взгляд на гостя. Фон Гертнер быстро поднялся, коротко поклонился, приложив ладонь к груди. Словно фокусник он извлёк из рукава небольшую визитку, на одной стороне которого было написано имя, а на другой несколько строчек иероглифов. Сяочжэй очень важно взяла визитку, прочла написанное и подняла взгляд на немца. Тот изобразил добродушную улыбку, ещё раз поклонившись.

— Старшая сестра Сяочжэй говорит, что она скоро вернётся, но мы можем её не ждать, — перевела её слова Чжэнь.

Сяочжэй посмотрела на меня, словно извиняясь, и вышла в коридор.

— Рад был познакомиться, — Лотер ещё раз пожал мне руку. — Надо бы нам вместе потренироваться, обменяться опытом. Думаю, для обоих это было бы полезно.

— Может быть, — ответил я.

— И всё-таки груб, — немец ничуть не обиделся, даже наоборот.

Он довольно быстро обулся, просто заправив шнурки в ботинки и вышел из зала, не забыв приветливо улыбнуться Алёне.

— А кто это был? — спросила Алёна у меня, делая жест подбородком в сторону двери. — Колоритный дядя. Огромный просто.

— Князь из Германии. Что-то я не понял, зачем он приходил. С принцессой поговорить? Ладно, чёрт с ним, давайте заниматься мне…

Я не договорил, так как в зал заглянула Ольга из дисциплинарного комитета.

— Кузьма, привет, — поздоровалась она, не забыв улыбнуться Алёне. — Тебя ректор ищет.

— Зачем?

— Ну ты спросил, — она посмотрела удивлённо. — Откуда ж я знаю. Он сейчас в администрации, в своём кабинете.

Пришлось идти. Ольга решила проводить меня, то ли опасаясь, что я сбегу, то ли у неё такой приказ был. Шагала рядом задумчиво и за всю дорогу не проронила ни слова. Обычно она много говорит, а сегодня была какая-то странная, словно её что-то тревожило.

— Всё в порядке? — всё же спросил я, когда мы подходили к зданию администрации. Она посмотрела на меня вопросительно. — У тебя вид такой, как будто случилось что-то, вот и спрашиваю.

— Нормальный у меня вид, — проворчала она.

— Прости, не хотел лезть в чужие дела. Но если есть проблемы, можешь смело обращаться. Если парни со старших курсов пристают, или хулиганы, то я могу их поколотить.

— Не первый раз замечаю, — она улыбнулась и даже коротко рассмеялась, — откуда у тебя это слово: поколотить? Обычно так не говорят.

— А что, хорошее слово, ясное и недвусмысленное.

— Но смешное, — она снова рассмеялась. — Спасибо, у меня всё, правда, нормально. А парней наглых я могу сама поколотить. У меня хулиганы по струнке ходят. А кто возмущается много, я того на ринг, где уму разуму учу. Или Сергея Лапина прошу, он у нас главный по воспитательной работе. Но мне кажется, он просто драться любит.

— Кто этот Лапин?

— Мой зам. Он недавно в дисциплинарном комитете. С четвёртого курса. Да ты его видел на турнире. Если бы не Морока из твоей группы, он бы в тройку лидеров вошёл.

— Ладно, если кулаками махать не надо, уже хорошо. Тогда, может, баллов не хватает. Давай…

— Не надо, — быстро остановила она меня. — Никаких балов не надо. Ты же их обесцениваешь, понимаешь? Мы тут за каждый балл жилы рвём, а ты: «плюс пятьдесят, плюс двадцать».

— Сказал бы я по поводу этой балльной системы…

— Критикуешь, предлагай, — фыркнула она. — Если думаешь, что знаешь, как лучше, давай, мы тебя послушаем, вдруг и вправду дельную мысль предложишь.

— Эм… — я задумался.

— Вот то-то же. Повторяю, у меня всё хорошо. Но если что, приду за помощью. Смотри, сам напросился, чтобы потом не говорил.

— Обижаешь, Матчины от своих слов не отказываются, — сказал я и улыбнулся.

— Удачи, — Ольга смерила меня очень женским взглядом, который мужчинам сложно понять и пошла в сторону учебных корпусов. Но настроение у неё немного улучшилось, что уже хорошо.

В здании администрации после обеда было шумно и многолюдно. Я не понял с чем связан ажиотаж, отметил только наличие большой группы парней и девчонок под присмотром троих взрослых. Скорее всего, старшеклассникам решили устроить экскурсию по одному из самых престижных учебных заведений мира. А может, они документы сдают, чтобы поступить летом. Но до лета ещё два с половиной месяца, рановато для подобного. Кто-то из группы меня узнал и молодёжь оживилась. Пара девчонок приветственно замахала руками. Появились сотовые телефоны, но я быстро пересёк приёмную и поднялся по лестнице.

— Геннадий Сергеевич Вас ждёт, — сразу сказала секретарь ректора, едва увидела меня.

— Антонина Егоровна, привет, — поздоровался я, подходя к столу. — А что за ажиотаж внизу?

— Одна из гимназий подаёт списки учеников для поступления в следующем учебном году, — терпеливо пояснила она. — У нас квота для них — пятнадцать мест. А ажиотаж потому что таких заведений только в столице порядка сорока. Все торопятся.

— Что-то я армии студентов не вижу, если с каждой школы по пятнадцать…

— Кузьма Фёдорович, — она посмотрела на меня как на умалишённого. — Михайловская гимназия, сильнейшая в империи. Там обучаются самые одарённые дети, чьи родители не могут похвастаться родством с княжескими семьями. Пятнадцать мест только у них. Это гарантированное поступление, бесплатное обучение и стипендия для отличников триста рублей в месяц. Другие учебные заведения получают два иногда три гарантированных места. И конкурс среди выпускников всегда высокий.

— А колледж, где учился наследник?

— Студенты этого колледжа не нуждаются в бесплатном обучении и стипендии.

— Теперь понятно. А не рано сейчас думать о поступлении? До лета далеко.

— До самого поступления они будут сдавать определённые тесты, чтобы показать потенциал роста. Будет всего три этапа. Кузьма Фёдорович, я Вам потом всё подробно расскажу, если хотите, а сейчас не заставляйте Геннадия Сергеевича ждать.

— Он один? Хорошо, уже заходу…

Ректор в кабинете был один, разбирая какие-то карточки с фотографиями. Сначала я подумал, что это студенты или те, кто только планировал поступить, но подойдя ближе заметил, что возраст у парней и девушек на фото неподходящий. Всем было в районе двадцати пяти лет.

— Добрый день, — поздоровался я, привлекая к себе внимание.

— Кузьма Фёдорович, проходи, — он сделал жест к столу, показывая на один из трёх стульев, стоявших рядом. Мне показалось, что недавно здесь прошло какое-то совещание. — Как идёт процесс восстановления? Внутренняя сила успокоилась?

— Всё отлично. Давно восстановился и уже на следующий этап тренировок перешёл.

— Это хорошо. Потому, что я планирую показать тебе одну технику, как раз для людей, у кого запас сил слишком большой. Как только ты заполняешь внутренний резервуар до предела или близко к этому, нужно часть сжечь, чтобы освободить место. Процесс восполнения силы должен идти постоянно и если ты не собираешься каждый день устраивать драки с мастерами, то лучше использовать технику Сияния.

— Так я до предела ещё и не доходил никогда. У меня, как вы сказали, резервуар, с запасом.

— В любом случае это нужная и полезная техника, — тоном, не терпящим возражения, сказал он. — Завтра утром буду ждать тебя на полигоне.

— Приду, — решительно кивнул я.

— Как твои студенты? Справляются, растут? Результаты?

— Справляются. Рвения маловато и усердия, поэтому растут медленно. Прогресс свой могут показать в конце года, на студенческом турнире. Я их даже мотивировать не буду, чтобы они сами почувствовали, насколько сильнее стали.

— Хорошо, — он одобрительно покивал. — Ты ведь знаком с техникой Лу Ханя и видел, как тренируются мастера в монастыре, скажи, научить кого-нибудь классической технике можешь? Никакой конкуренции Империи Цао создавать не нужно. Просто хорошо бы перестать зависеть от них в этом плане. Нам вполне достаточно одного специалиста. Константин Дашков с этой обязанностью справляется и на ближайшие несколько лет вопрос остро не стоит. Но сегодня у нас с Поднебесной хорошие отношения, а завтра они нас даже на порог могут не пустить.

Я целую минуту задумчиво смотрел на Ректора. Это он после разговора с принцем о подобном вспомнил? Переговоры зашли в тупик? Ещё хуже?

— В принципе, могу научить кого-нибудь толкового. Только это процесс долгий, здесь за два дня из тыквы принцессу не сделаешь. Может понадобиться несколько лет.

— У нас есть школа, где готовят специалистов на базовом уровне, — сказал ректор, жестом картёжника сдвинув карточки с фотографиями. — После этого достаточно всего года или двух, чтобы мастер освоил нужные умения.

— Тогда мне будет проще, — я пожал плечами.

— Ты знаешь, что будет через три дня?

— Пятница?

— И это тоже, — он улыбнулся. — День рождения Николая Ивановича, будущего Императора Российской Империи.

— Не знал, — честно признался я. — Через три дня? Надо срочно за подарком ехать. Спасибо, что предупредили.

— Ты не торопись, — вернув серьёзный взгляд, сказал Ректор. — В честь праздника в Александровском дворце пройдут официальные мероприятия, куда прибудут послы, особые гости и много кого ещё.

— Опять Питер? Не, я не поеду. Нет времени развлекаться, у меня тренировки, техники и вообще.

— Никаких развлечений, только работа. Нужно обеспечить безопасность наследнику на те дни, что он будет в Северной столице. По регламенту рядом с ним должен быть мастер, владеющий техниками Лу Ханя.

— Вот пусть Дашков и отдувается…

— Константин серьёзно ранен вчера вечером, — сказал Геннадий Сергеевич. — По пути домой на него напали.

— Насколько серьёзно? — уточнил я нахмурившись.

— Ничего критичного, но из строя он выбыл минимум на пару месяцев. Сейчас этим занимаются три ведомства, но по горячим следам нападавших поймать не удалось. Его ждали недалеко от дома и взорвали прямо в машине. Личных врагов у него никогда не было. Но совпало удачно, как раз перед большим мероприятием.

— Думаете, что-то будет?

— Думать можно всё что угодно, — он покачал головой. — О том, что Константин в больнице, никому не говори. Ну что, мы можем на тебя рассчитывать?

— Так я ж в деле охраны особо важных персон ничего не понимаю. Где стоять можно, где нельзя, куда идти и тому подобное. К примеру, мне гостей бить или нет, если они полезут руку жать наследнику?

— Всё объяснят и сориентируют, не переживай. Начальник в императорской охране большой профессионал.

— Хорошо, раз такое дело… Только хочу заранее предупредить, что я бы на месте этого самого начальника, Матчина Кузьму ни за что бы на такую работу не взял.

— А если бы за Кузьму вступился ректор МИБИ?

— Аргумент, — согласился я. — Да, тут ко мне полчаса назад в гости заходил фон Гертнер. Вопросы странные задавал. Я так и не понял, чего конкретно он хотел.

— Встретиться с госпожой Цао. Думаю, что тебе можно знать, но это строго секретно. В Санкт-Петербурге состоится встреча четырёх великих мастеров. Мы должны прийти к пониманию того, что происходит в мире и, в частности, между Китаем и Японией. Возможно, к этой беседе подключится кто-то ещё, но об этом говорить рано.

— Понятно, что ничего не понятно, — ответил я, озадаченно и немного удивлённо глядя на ректора.

— Я тебя прошу, Кузьма Фёдорович, отнесись к этой работе со всей серьёзностью, — попросил он. — Это будет важное мероприятие, которое могут попытаться сорвать.

— Николая уже обрадовали? Тасе говорить?

— И Тасе, и Николаю скажи, что заменяешь срочно уехавшего по делам Константина. Супруга твоя пусть сама решает, ехать или нет. Ты ведь по работе поедешь и ей нужен будет спутник, чтобы появиться на празднике, но подходящей кандидатуры я не вижу.

— Будем на пару охранять Николая. Я справа встану, Тася слева, и никого не подпустим. Хорошо, я всё понял. Завтра во сколько на полигон прийти? И как мне с начальником охраны наследника поговорить?

— Алексей Павлович тебя сам найдёт или сегодня, или завтра до обеда. На полигон приходи к восьми часам.

* * *

Прогуливаясь по перрону, я с интересом наблюдал за суетой вокруг. На небольшом электронном табло неподалёку показывало семь часов и тридцать минут утра. В этот раз в Санкт-Петербург мы отправлялись на поезде, принадлежащем императорской семье. Красивые вагоны, отделанные деревом под старину, на их фоне локомотив смотрелся слишком современно и немного неуместно. Но о самом поезде можно и нужно рассказать отдельно. В первом вагоне, куда меня не пустили, располагались ключевые компоненты жизнеобеспечения всего состава, начиная от систем связи и заканчивая небольшой электростанцией, работающей на любом виде топлива. Недавно начальник охраны пропустил внутрь двух подозрительных типов. Жаль, что окон там не было, а то я бы заглянул, полюбопытствовал, что за секреты внутри.

Второй вагон был выделен для багажа, которого оказалось неожиданно много. Третий предназначался для обслуги. Восемь двухместных купе, три повышенной комфортности и пять обычных. В четвёртом вагоне ехали важные представители императорской свиты. Глядя на них, у меня возникал только один вопрос: «Кто все эти люди?». Пятый вагон занимали: министр Императорского двора, начальник охраны, гофмаршал, который руководил организацией приёмов и путешествий, придворный медик и особый пост охраны в моём лице. Собственно, из всех вышеперечисленных людей, кроме охраны, присутствовал только доктор, невысокий, задумчивого вида мужчина лет сорока.

С шестого по девятый вагоны были закрыты для всех, кроме императорской семьи и фрейлин императрицы. Начальник охраны быстро провёл меня из конца в конец, чтобы я смог запомнить расположение купе и не создавать суматоху во время ЧП. Об этих вагонах я мог сказать только: «Чтоб я так жил!». Как я понял, при их проектировании и создании всё внимание уделялось комфорту и удобству. Спальни, обитые сафьяном, роскошная резная мебель, отдельные туалетные комнаты. Для пассажиров здесь были созданы особые условия кондиционирования и фильтрации воздуха, вплоть до автономного замкнутого цикла, рассчитанного на три часа. В шестом и седьмом вагоне должны были путешествовать супруга императора с дочерьми и фрейлинами. Здесь же было купе для наследника, но сегодня он перешёл в восьмой и девятый вагоны, именуемые императорскими. На два вагона — спальня, рабочий кабинет и комната для совещаний. Буквально всё, как я сказал выше, отличается особенной роскошью, но сделано всё на старомодный манер, без электроники и плазменных телевизоров.

В десятом вагоне находилась императорская столовая, закусочная и буфет, поэтому следом шёл вагон с кухней и отделением для провизии. Замыкал поезд вагон второго класса с купе для поваров, официантов, прислуги и охраны. На тридцать два спальных места всего один туалет. При необходимости к поезду добавлялось ещё несколько вагонов, в зависимости от того, насколько долгой планировалась поездка. Но, как сказал начальник охраны, в последние годы поездом пользовались не чаще одного раза в год. И сейчас из ангаров его вывели только затем, чтобы обкатать, провести техобслуживание и снова упаковать до лучших времён.

— Кузьма Фёдорович! — сзади послышался строгий голос начальника охраны. — Вы почему не в вагоне? Особый пост охраны должен занять купе за пятнадцать минут до отправления.

Я тихо проворчал ругательство, вздохнул, затем обернулся и изобразил улыбку. Алексей Павлович был мужиком дотошным, вредным и требовательным. Он был одет в парадную форму императорской охраны, как и большинство его подчинённых.

— Я же просил переодеться в костюм, — Алексей Павлович остановился напротив, посмотрел хмуро.

— В нём неудобно…

— Мастеру в любой одежде удобно, — перебил он меня. — Вы не на прогулку, на природу выехали, а на важное мероприятие, которое будет освещать телевидение и пресса.

— Прошу простить за оплошность. Разрешите вернуться на пост?

— Идите, — кивнул он, посмотрев так, что ноги сами понесли меня к нужному вагону.

Я бросил взгляд в сторону окон седьмого вагона, откуда за нами наблюдали любопытные принцессы. Поймав мой взгляд, они юркнули за шторку, а секундой позже там показалась фигура императрицы. Проводник нашего вагона, увидев меня, обрадовался, пропуская внутрь. Он что-то отметил в планшете, затем закрыл дверь и облегчённо выдохнул.

— Кузьма? — из ближайшего купе выглянула Алёна, помахав рукой.

Вот ещё одна причина недовольства начальника охраны. Точнее, две причины, если считать Тасю. Они удобно расположить в двухместном купе и уже собирались завтракать. Проводник говорил, что нас обязательно покормят через полчаса после отправления, но у нас с собой был правильный и вкусный завтрак, приготовленный Таисией. Они даже чай успели раздобыть.

— Тебя Алексей Павлович искал, — сказала Тася, открывая пластиковый контейнер с омлетом.

— Он меня нашёл, — я плюхнулся на мягкий диван рядом. — Как Константин с ним уживался? Это же…

— Костя тоже не подарок, — улыбнулась она. — Хотя он и не конфликтный человек, но толстокожий в плане критики.

— Никогда не думала, что буду кататься на императорском поезде, — воодушевлённо сказала Алёна, выглядывая в окно. — Видела его только по телевизору и на марках.

— Я бы на автобусе…

Тася толкнула меня локтем в бок, чтобы не портил девушке впечатление от поездки.

— Хорошо обладать уникальным и очень нужным талантом, — сказала она, двигая ко мне завтрак и вручая вилку. По тону было сложно понять, но сказано было явно с сарказмом. — Пользуйся случаем, путешествуй, пока молодой. Когда станешь великим мастером, за границу тебя уже не выпустят.

— Это минус, — согласился я. — Буду сбегать, как мистер Ма.

Поезд тем временем слегка качнулся и неспешно поехал.

— Алёна? — Таисия поставила перед ней второй контейнер.

— Ага, — она отлипла от окна, посмотрела на завтрак так, словно оценивая, как его можно быстро съесть и не отвлекаться от поездки. В автобусе она такого интереса к пейзажам за окном не проявляла. — Сколько нам ехать?

— Чуть больше восьми часов.

Минут пятнадцать мы неспешно завтракали, затем в дверь постучал проводник. Он с болью во взгляде посмотрел на нас, но всё же спросил, будем ли мы завтракать. Оставил меню, сказав, что мы можем его вызвать, нажав на кнопку возле двери. В отличие от императорской семьи, с которыми путешествовало четыре повара, в этом вагоне всех кормили заранее подготовленными завтраками и обедами, почти как в самолёте. Если дорога занимала больше суток, то кухня работала в полную силу, но даже так, дополнительно кормили лишь министров да фрейлин.

До обеда время тянулось медленно. Пока Алёна любовалась однообразными пейзажами, мы с Тасей болтали на разные темы. Вспоминали и сравнивали разные праздники в России и Японии. Я сетовал на то, что меня ни разу не пригласили на празднование дня рождения Императора, хотя мама это мероприятие посещала дважды. Таисия посмеялась, хвасталась, что ей удалось побывать на дне рождения Ивана Шестого, но только не в Александровском дворце, а в Москве, в Екатерининском. Говорила, что Императора в тот вечер увидела лишь мельком и то очень издалека. Она бы и не пошла, но отец настоял, рассчитывая, что там Тася сможет познакомиться с холостым представителем благородного рода.

— Мне тогда было двадцать пять, — Тася улыбнулась. — Для незамужней девушки очень много. Единственное, кто мог сделать тебе предложение, это какой-нибудь мастер, минимум в два раза тебя старше.

— И что, такие подходили?

— Было два предложения, но папа их не рассматривал. Он ждал принца, молодого, сильного, который приедет и заберёт принцессу, даже будучи с ней незнаком.

— То есть, меня? — рассмеялся я.

— Точно, — поддержала она. — А если серьёзно, то Орловы в тот год были крайне недовольны его рвением. У них на меня были свои виды, которые так и не реализовались. Если бы я не стала так рано мастером, то Орловы и… Даже вспоминать не хочу. Но именно из-за них я тренировалась каждый день до изнеможения. Думала, что стану свободной, шагнув на ступень мастера.

В дверь купе постучали. Я сидел ближе, поэтому открыл, увидев девушку лет двадцати пяти. Тёплое зимнее платье, платок на плечах, волосы собраны в тугую причёску.

— Добрый день, простите, что побеспокоила, — сказала девушка. — Николай Иванович приглашает Кузьму Фёдоровича для разговора.

Мы с Тасей переглянулись.

— Не забудь, что тебе ещё переодеться нужно будет, — напомнила она. — Я костюм подготовлю.

Я понятливо кивнул и вышел в коридор. Идти через вагон, предназначенный для фрейлин, было как-то неловко, словно я в женское общежитие прокрался. Зато в следующем я столкнулся с императрицей и великими княгинями, отдыхающими в гостиной на мягких диванах. На журнальном столике перед ними лежало несколько книг и тетрадей.

— Здравствуйте, — не очень уверенно поздоровался я.

— Добрый день, — ответила императрица, едва заметно кивнув.

Хорошо, что мы быстро прошли мимо. Не знаю почему, но рядом с ней я испытываю неловкость. Может, из-за взглядов принцесс. Разница в возрасте у них, кстати, почти десять лет. Марии сейчас было тринадцать, почти четырнадцать, а Елизавете должно исполниться двадцать два года. В отличие от младшей, старшая сестра не обладала большой красотой, но что-то притягательное в её образе присутствовало, может быть взгляд. Глаза у неё светло-голубые и очень яркие. Волосы тёмно-русые, длинные, собранные обычный хвост. Это придаёт вид образованной и воспитанной девушки.

Николай отдыхал в рабочем кабинете отца, сидя рядом со столом так, чтобы смотреть в окно. Увидев меня, он обрадовался, поспешил встать, чтобы пожать руку.

— Проходи, проходи, — поторопил он, жестом прогоняя девушку, чтобы не мешала. — Как путешествие, как поезд?

— Всё хорошо, поезд — шикарный.

— Традиция, — он улыбнулся. — В тысяча девятьсот пятом году император Алексей заказывал вагоны в Германии. Обошлись они очень дорого, что по тем временам, что по нашим. А потом уже на наших заводах вагоны делать начали. Вон, видишь пластинка?

Рядом с окном виднелась медная пластинка с годом 1930 и знаком завода.

— Такие старые вагоны?

— Нет, — он покачал головой. — Отец приказал все памятные знаки сохранить. Ему это нравилось. Мы на этом поезде много путешествовали. К морю и в сибирские леса. Только я не думал, что в этих вагонах так скучно одном ехать.

— С сёстрами можно поговорить.

— Они дразнятся, — вздохнул он.

— Ну, — я рассмеялся, проходя к стулу, — терпи, что могу сказать.

— Слушай, Кузьма, а хочешь род свой основать?

— В смысле, — остановился я.

— Род Матчиных. По-моему, звучит. Как думаешь?

— Звучит, согласился я. Только тебе это бояре не позволят сделать.

— А я тебе сестру старшую в жёны отдам, — сказал он задумчиво. Причём так, словно всерьёз об этом думал.

Я сел мимо кресла, рухнув на пол и вызвав у Николая приступ смеха. Он поспешил мне на помощь, протягивая руку, при этом смеясь, не в силах остановиться.

— Не обижайся, это была шутка, — сказал он. — Согласен, глупая, но очень смешная.

— Знаешь, нехорошо так над людьми шутить, — я отряхнулся, сел в кресло, чтобы второй раз не упасть. С него станется ещё что-нибудь в этом роде выкинуть.

— Да ладно, у тебя есть чувство юмора и это хорошо. Его наличие отличает умных людей от глупых. Добрых от злых.

— Ага, красивых от некрасивых.

— Вот! — он улыбнулся, усаживаясь напротив. — А если серьёзно, то, к тому моменту, когда я смогу против воли бояр пойти, ты уже станешь великим мастером. Или, наоборот, ты станешь великим мастером, и я смогу бояр строить. Как думаешь, кто успеет первым?

— Сложно сказать. В ближайшие два-три года я уж точно на следующую ступень не поднимусь.

— Слышали бы тебя сейчас другие мастера, скрипели бы зубами от зависти. Они-то думают, что хорошо бы годам к сорока пяти приблизиться к этой силе.

— Да пусть хоть до корней зубы сотрут, мне не жалко. К сорока годам — это долго. Я планирую прорыв сделать до двадцати семи, чтобы в самом расцвете сил.

— Я тоже думаю, что ближайшие лет пять буду только слушать, кивать и бумажки подписывать не читая. Давай пари? — оживился он. — Кто из нас быстрее своего добьётся. На желание.

Николай даже руку протянул.

— Что-нибудь необременительное, — продолжил он. — Например, проигравший должен будет скушать килограмм мороженого. Или в нашем пруду карпа голыми руками поймать.

— Не знаю, смогу ли уговорить императора огромной империи прыгать по пояс в воде, в попытках поймать рыбу.

— А что? — он задумался, затем улыбнулся. — Будет весело.

— Ну хорошо, — я пожал протянутую руку. — Побеждает тот, кто быстрее задуманное исполнит. А если это произойдёт одновременно?

— Тогда мы заставим наших недоброжелателей прыгать в пруду, в попытках поймать рыбу, — вполне серьёзно ответил наследник. И мне почему-то показалось, что он вполне сможет подобное организовать. И хорошо, если у его недоброжелателей в этот момент гиря чугунная к ноге не будет привязана.

Глава 13

В Санкт-Петербург мы прибывали в районе четырёх часов дня. Я успел переодеться в чёрный строгий костюм в самый последний момент, когда проводник второй раз предупредил о скором прибытии. Посмотрев на себя в зеркало, встроенное в двери купе, даже не узнал.

— Тебе идёт, — сказала Тася, на что Алёна уверенно закивала, показывая большой палец.

— Издеваетесь, да?

— Если только совсем чуть-чуть, — рассмеялась Таисия. — Но тебе действительно идут строгие костюмы. Причёску бы только поправить, лохматый слишком.

— И очки чёрные, — добавила Алёна. — Такие, большие с зеркальными стёклами и будешь выглядеть как настоящий телохранитель Императора.

— Потянись и руки разведи, — посоветовала Тася. — Нигде не жмёт, не тянет?

— Нет, удобно, с размером угадали.

— Ремень с кобурой брать будешь? — она взвесила его в руке. — Кстати, ты стрелять-то умеешь и выдадут ли оружие?

— Брать не буду, стрелять умею, оружие не возьму, — я протянул Тасе сотовый телефон. — Пистолет метров до двадцати пяти эффективен. На таком расстоянии и без него могу управиться. Вас где разместят?

— Ну, наверное, не в казарме, — она ободряюще улыбнулась и в ответ вручила мне небольшую записную книжку. — В гостинице, скорее всего, недалеко от дворца. Переписала все важные номера и контакты, которые ты просил.

— Не люблю запоминать цифры, — проворчал я, надевая чёрное пальто. — Всё, ушёл.

— Удачи, — Тася встала, чтобы обнять и поцеловать.

Я вышел в коридор как раз вовремя, чтобы столкнуться с Алексеем Павловичем. Он протянул мне небольшую плоскую коробочку рации и два наушника вкладыша.

— Один — запасной, если первый потеряете.

— Хорошо, что сказали, а то я бы в оба уха их вставил, чтобы вас слышать в стерео.

Начальник охраны посмотрел на меня серьёзно, на что я мог только вздохнуть.

— Понял, умничать буду дома, — сказал я, убирая рацию в специальный внутренний карман костюма. — Можете смело обращаться ко мне на «ты», так будет и быстрее, и проще.

— Только по внутренней связи, — кивнул он. — Твой номер — третий. Везде, пока наследник находится на открытом пространстве, нужно постоянно поддерживать защитное поле. Кроме машины и императорской части дворца. В среднем это занимает два с половиной часа. Плюс полтора часа во время встречи с князьями, но будет окно минут тридцать, когда можно отдохнуть.

— Это не проблема. Я могу защитное поле удерживать пару суток без перерыва. Даже во сне. Это правда, без шуток.

Алексей Павлович посмотрел оценивающе, затем кивнул.

— Старайся находиться в двух шагах позади наследника, по левую руку. Между тобой и им никто не должен вставать и заслонять обзор. За этим будет следить Колесниченко. В случае возникновения любых трудностей он поможет с ними разобраться. В Санкт-Петербурге ливень, два градуса тепла, ветрено.

— Дождь не проблема, я могу купол…

— Не надо, — остановил он меня. — На выходе получишь большой зонт, можешь его высоко не держать. Обстановку вокруг контролируют, тебе нужно лишь быть рядом с семьёй императора и сесть в машину на место рядом с водителем.

— Хорошо, — я пожал плечами.

Мы прошли два вагона до очередного тамбура, где нас ждал второй мастер из числа телохранителей императора. Угрюмый мужчина, крепкого телосложения в таком же костюме и пальто, как и я. Про таких обычно говорят, что они не толстые, у них просто кость широкая. Какой силой он обладал и из какого рода выходил, я не знал. В МИБИ мы несколько раз пересекались, но то ли он меня недолюбливал, то ли просто был необщительным человеком. Я даже его имени не знал, только фамилию, которую озвучил Алексей Павлович.

— Кузьма Фёдорович, — представился я, протягивая руку.

— Сергей Васильевич, — он сунул мне в руку зонт и уставился в окно.

За окном, кстати, уже мелькал городской пейзаж. Поезд немного сбавил скорость. Алексей Павлович поспешил дальше, проходя в вагон, откуда слышались голоса женщин, бурно обсуждающих дождь и холод. На улице действительно поливало сильно, и при двух градусах тепла, дождик должен быть ледяным. Минут через пять поезд совсем сбросил скорость, и мы медленно въехали на вокзал. На перроне можно было заметить полицию, царскую охрану и грузчиков. Когда же мы остановились, над головой шумно зашипел кондиционер, пуская немного сырого холодного воздуха. Пришлось подождать, пока закончат какие-то приготовления. За это время поезд покинула группа приближённых к императорской семье из четвёртого вагона. Затем в тамбуре появились фрейлины императрицы с большими чёрными зонтиками. Две шумные женщины в возрасте за тридцать лет и пара девушек на нас внимания совсем не обратили. Только та девушка, которая приглашала меня на разговор к наследнику, улыбнулась тайком и незаметно кивнула.

Затем мы дружно подались в стороны, освобождая проход для царственных особ. Николай шёл первым, успев переодеться в полувоенный френч и чёрное дорогое пальто. Сергей вышел первым, открывая для него зонт. Над всем перроном тянулась широкая крыша, но из-за ветра ливень буквально обрушивал горизонтальные потоки воды на поезд. Поймав серьёзный взгляд Николая, я едва заметно кивнул. Звук дождя вокруг немного притих, и вода отступила, как будто над нами появился большой прозрачный купол.

— Чтобы не мокнуть, — сказал я, выходя следом за Николаем.

— Очень удобное умение, — тихо сказал он, посмотрев наверх, где вода собиралась в ручьи и сбегала на землю метрах в пяти с каждой стороны.

Встречали нас тихо, почти буднично, всего трое мужчин и одна женщина. Как я выяснил позже среди них был очень высокий чин, а именно заместитель министра Императорского Двора. Пожилой, внешне ничем не примечательный, кроме спокойного и непроницаемого выражения лица. Если не вдаваться в подробности, то его ведомство руководило всем, что касалось жизни императорской семьи. К примеру, одно из подразделений отвечало за расселение придворных служащих во дворцах и на обывательских квартирах, другое — за убранство и меблировку, а также ведало вопросами строительно-хозяйской деятельности. Бухгалтера и счетоводы, служба учёта и хранения подарков, содержание транспортных средств и прочее, прочее. Министр Императорского Двора подчинялся Императору и все повеления получал исключительно от него. По делам, требующим Высочайшего разрешения, он имел право входить с докладом прямо к государю. Можно не говорить, каким огромным влиянием обладали министр и его заместитель. По идее — это два самых верных человека Императора, но по факту они поддерживали Великого князя Разумовского, что для нас было большой проблемой. По крайней мере, так говорил Пётр Сергеевич, а его мнению я доверял. Раз сказал: «проблема», значит, так оно и есть.

После короткого обмена любезностями заместитель министра уведомил, что в Зимнем дворце всё готово для приёма императорской семьи. И к празднику они успели всё организовать, но появились какие-то трудности, о чём он хотел поговорить. Я его болтовню слушал вполуха, глазея по сторонам, словно турист впервые посетивший город. Меня же он и не заметил вовсе, словно это особое умение, тщательно тренируемое годами, не замечать охрану и прислугу, исполняющую свои обязанности. Дружной толпой мы прошли через терминал сразу к стоянке, где собрались журналисты, освещающие приезд наследника в Северную столицу. Главная новость для горожан — намеченный праздник в честь дня рождения будущего Императора. Для многих это повод для гордости перед москвичами. Ну и что, если большую часть года правитель проводит в Москве, на праздники и торжественные мероприятия он приезжает именно в Санкт-Петербург. Здесь он празднует дни рождения, здесь же его проводят в последний путь со всеми почестями, как Ивана Шестого совсем недавно. Поэтому совсем скоро на всех крупных площадях города пройдут массовые гуляния с раздачей памятных подарков. Хорошо бы давки не было, как пятнадцать лет назад, когда много народу насмерть задавило в толпе.

Император по городу перемещался на бронированном автомобиле, тяжёлом и громоздком, но удобном внутри. Жаль, что переднее сидение от салона отгораживала звуконепроницаемая панель, а то я бы послушал, что за проблемы возникли у организаторов праздничных мероприятий. Ещё надо отдать должное начальнику охраны. Переговоры по радио шли короткие, чёткие и всегда по делу. Меня ни разу не поправили, но я старался держаться в трёх шагах позади наследника, а Сергей действительно отгонял тех, кто пытался вклиниться между нами. В основном это были фрейлины с зонтиками, да заполошные придворные, кружившие вокруг нас.

На площади перед Зимним дворцом нас ждали ещё журналисты, укрывшиеся под огромными зонтиками, развёрнутыми над камерами. Ливень и не думал ослабевать, поэтому я снова использовал немного внутренней силы, чтобы создать вокруг нас сферу, не пропускающую воду. Со стороны это выглядело забавно, так как дождь сразу очертил её границы, показывая, что: во-первых, поле имело не ровную сферическую, а хаотичную форму облака, почему-то немного более вытянутую вправо, во-вторых, когда мы шли, оно гнало воду по земле, создавая небольшую волну. В целом же, подобная защита от непогоды понравилось всем, хотя и вызвала некоторую оторопь в самом начале.

В холле дворца, пока все под присмотром Сергея пошли по главной лестнице, начальник охраны развернул группу сопровождения, подав мне знак, чтобы остался. Дальше мои услуги были уже не нужны. Не так уж и напряжённо прошло путешествие. Мы дольше ехали на машине, чем я использовал защиту Лу Ханя. Пришлось подождать минут десять, пока Алексей Павлович организует своих людей и примет отчёт у старшего по охране дворца. Затем мы прошли в знакомую комнату с мониторами, где была неприметная дверь, ведущая в его рабочий кабинет.

— Кузьма, я же просил, без самодеятельности, — он строго посмотрел на меня. Занял место за рабочим столом, выдвинул ящик и вынул небольшой контейнер. — Теперь по всем телеканалам покажут аквариум, в который ты загнал наследника, Императрицу и Великих княгинь. Понимаешь?

— Так дождь же лил, — я пожал плечами. — Зато никто не промок.

— Есть такое понятие, как протокол. Если бы мы боялись намочить их, машина бы въехала под арку.

— Надо было навес просто сделать, но большой бы не получился и всех не укрыл.

— Кузьма, — он ещё раз посмотрел на меня. Вынув из контейнера пластиковую карточку, Алексей Павлович протянул её мне. — Пропуск. Встреча с князьями задержится на час. Из-за непогоды не все успели вовремя добраться. Пока Константин отсутствует, займёшь его комнату. Дмитрий Николаевич проводит тебя.

Из соседнего ящика стола на свет появилась небольшая чёрная коробочка с креплением на поясной ремень.

— Это устройство экстренного оповещения. Проще говоря — пейджер. Когда наследник окажется в опасности, устройство подаст сигнал. Почти сразу на экран выведется строка, где будет сказано, где последний раз видели или где сейчас находится наследник.

— Понятно, — я взял прибор, посмотрел на необычный экран в виде полоски сантиметров пять. Закрепил на ремень и взял пропуск. — Ух ты! Когда успели?

На пропуске были моё имя и фотография. Причём фото в костюме с галстуком.

— Второй этаж почти полностью закрыт для посторонних, — сказал Алексей Павлович. — Без приглашения и пропусков туда посторонние не заходят. Хорошо, если ты не будешь бродить по коридорам, но если заблудишься, то спроси у охраны или дворцовых служащих, где находишься и как оттуда выйти. В комнате Константина есть планировка здания, ознакомься. Рацию не выключай. Через час сбор на первом этаже, возле Иорданской лестницы.

— Всё понятно, вопрос только один, где найти этого Дмитрия?

— В коридоре. Он проведёт краткий инструктаж.

В коридоре меня действительно ждал высокий, широкоплечий мужчина в форме дворцовой охраны. Выделяли его пышные усы и довольно добрый взгляд.

— Дмитрий? — уточнил я.

— Точно так, — он кивнул. — Вы меня не помните? Мы как-то сталкивались здесь.

— Не очень, — я попытался вспомнить его, но не получилось.

— Не важно, — он показал дальше по коридору. — Комната Константина на втором этаже в западной части. Так, маленькая коморка для слуг, куда поставили кровать. Когда Император целый день на виду, особенно после посещения мероприятий в городе, Константин приходил туда и падал без сил. Выматывающая у Вас работа.

Я косо посмотрел на него, улыбнулся немного странной манере говорить, смешивая всё в кучу.

— Всё западное крыло — Императорское. Спальни, рабочий кабинет и библиотека. В восточное крыло лучше вообще не заходить, фрейлины увидят и поднимут крик. Они это любят.

— Что именно? — не понял я.

— Жаловаться Императрице, — он остановился перед лестницей. — Там дальше уборные, показать? На втором этаже для охраны и слуг уборных нет.

— Показывай, — кивнул я.

— Ещё важно знать, какими лестницами можно пользоваться, а каких лучше избегать, — сказал он, направившись дальше.

В общем, мы с ним прошли небольшой экскурсией по первому этажу, посмотрели на служебные помещения, где трудились дворцовые служащие. С приездом семьи императора работа здесь всегда кипела. Я даже удивился тому, сколько людей здесь работало. Правда, многим из них разрешалось заходить не дальше пары коридоров и комнат.

— Эту лестницу лучше избегать, — сказал Дмитрий, останавливаясь у очередного узкого прохода. — Она ведёт как раз…

Он замолчал, заглядывая в закуток, словно ожидал там кого-то увидеть и удивился. Достал рацию.

— Четырнадцатый пост, почему не на месте?

— Там, — я показал пальцем вверх по лестнице. — Спорит кто-то.

Дмитрий кивнул и первым поспешил наверх. Лестница оказалась не только узкой, но и довольно крутой. У выхода на второй этаж мы увидели охранника в форме и великого князя Разумовского, пытающегося пройти в коридор.

— Лестница закрыта для посторонних, — услышали мы, на последнем пролёте. — Пожалуйста, воспользуйтесь другой.

— Ты понимаешь, с кем говоришь? — голос князя. Мы появились как раз в этот самый момент, к большому облегчению охранника.

— У меня приказ, никого не пропускать. Прошу, поймите…

— Константин Николаевич, — сказал Дмитрий, когда мы поднялись на площадку. — Добрый день, рад Вас видеть. Сразу прошу простить за это недоразумение, но Алексей Павлович приказал никого в восточное крыло не пускать. Её Величество и княгини желают отдохнуть после дороги.

— Я Великий князь! — припечатал он.

— А я в пиджаке, и что теперь? — влез я в разговор.

На несколько секунд на лестнице повисло молчание. Пара охранников и князь посмотрели на меня странным взглядом.

— А что, мы сейчас не в игру: «кто лучше всех хвастается» играем? — удивился я. — Предупреждать надо.

— Матчин! Вечно ты лезешь, куда не следовало бы, — процедил князь.

— Не виноват, так получилось, — я развёл руками. — Меня вон, до младшего охранника повысили… Чёрт, опять хвастаюсь.

— Это из-за тебя я не могу с племянницами увидеться, — он стал темнее тучи. Довольно редко можно увидеть, как у людей темнеет лицо от гнева, и князь в этом деле был профи. — Не стоит вставать у меня на пути, сопляк.

— Спасибо вашему сыну, придурку, что я не встал на вашей стороне.

— Тебе стоит следить за языком, — сказал он, к моему удивлению, довольно быстро взяв себя в руки.

— А вам стоит покинуть эту лестницу, — я показал пальцем направление, собираясь ещё немного подразнить его. Отошёл в сторону, чтобы ему было проще пройти мимо. — Без разрешения вам здесь появляться нельзя.

Князь скрипнул зубами, бросил испепеляющий взгляд и направился к лестнице. Но убегал он вовсе не потому, что испугался или сказать было нечего, просто появилось слишком много свидетелей в лице ещё троих охранников и двух фрейлин, вышедших в коридор, чтобы посмотреть, что происходит.

— Всё в порядке, — сказал Дмитрий тройке охранников, подошедших к нам. — Проверьте посты с десятого по восемнадцатый.

— Так точно! — сказал один и они поспешили вниз по лестнице, вслед за ушедшим Великим князем.

Дмитрий выглянул в коридор, мило улыбнулся барышням, даже рукой помахал. Они зыркнули на него злобно и вернулись в помещение.

— Ну ты крут Кузьма Фёдорович, — сказал Дмитрий, покачав головой. — Только…

— Опасно, глупо и прочее? — закончил я за него. — Плевать. Эта семейка меня знатно достала. Что этот, что его сын, яблоня от яблока… «Я князь, прочь с моей дороги чернь».

— Подаст жалобу, — вздохнул Дмитрий. — А достанется, как всегда, Алексею Павловичу.

— Он ещё и жалобы пишет? — вполне искренне удивился я. Судя по лицам охранников, всё было именно так. — Это вообще за гранью. Он же князь, ему должно быть стыдно.

— Кузьма Фёдорович, — тихо сказал Дмитрий, — пойдём дальше. Не стоит громко обсуждать Великого князя. Когда говорят, что у стен есть уши, это как раз наш случай.

— Просто удивлён.

— Можно пройти по коридору и здесь, — сказал Дмитрий, — чтобы не бегать по лестницам. Пойдём, покажу комнату Константина.

Сравнивая Зимний дворец с домом младшей супруги Императора Цао, то, можно сказать, что он был гораздо светлее. Больше широких окон, просторные коридоры и проходные комнаты, много дорогой старинной мебели, картины и скульптуры. Но вот комната, где жил Костя Дашков, была откровенно маленькой. Этакий чулан, куда втиснули кровать, рабочий стол и шкаф для одежды. По ней даже пройтись толком нельзя. На одной из стен был закреплён план второго этажа дворца, красным маркером заштрихованы несколько помещений, что-то указано стрелками. Нет, живя в такой комнате, можно с ума сойти недели за две. Неужто в таком огромном дворце не нашлось комнаты побольше? А ещё в комнате очень не хватало окна.

Оставшееся время до встречи наследника с князьями, я провёл в медитации, сидя на кровати. Сосредоточиться толком не получалось. Хотелось позвонить Тасе, спросить, как они устроились, всё ли хорошо. Кто может сказать, почему мне не разрешали взять сотовый телефон, в то время как я смог спокойно дозвониться Константину, когда произошло то памятное и странное похищение?

Встреча наследника с боярами состоялась поздно, задержавшись ещё на час от назначенного времени. Ждали Геннадия Сергеевича, к общему недовольству союзников Разумовских. Возмущались и роптали они так громко, что на втором этаже дворца было слышно. Само мероприятие прошло в тронном зале и собрало довольно много гостей. Страна до сих пор находилась в трауре из-за смерти Императора Ивана Николаевича, поэтому светлых тонов в одежде почти не было. Женщины выбрали для мероприятия тёмные платья, мужчины — чёрные костюмы или военную форму с наградами. В самом начале с короткой речью выступил наследник Николай. Поблагодарил всех собравшихся за поддержку, высказался о сложной обстановке в мире и недавнем противостоянии Японии и Китая. Говорил он уверенно, но голос пока звучал слишком по-юношески. Затем слово взяли Великие князья. В их речи не было чего-то особенного, оба призывали объединяться и сплачиваться. Когда же вступительная часть закончилась, приглашённые разошлись по залу, чтобы поговорить друг с другом и попытаться пробиться к Великим князьям или наследнику. В какой-то момент мне показалось, что зал разделился на три части. Справа собрались те, кто поддерживал Разумовских, слева — союзники Воронцовых, а между ними быстро тающая толпа неопределившихся или придерживающихся нейтралитета. Вот оно, противостояние элит, рвущихся к власти. Ещё немного, одно неаккуратное слово, мелкая ссора и гражданская война прокатится по огромной стране, дробя её на части и сея ненависть у людей друг к другу. Хочется верить, что Великие князья это понимают, и в поисках союзников не доведут события к моменту, когда возврат к прежним отношениям уже невозможен и спор можно решить только, убив конкурента. Радует одно — на нашей стороне великий мастер. Воевать с ним, это как выйти с щитом в руках против цунами. И для многих серьёзных людей это был весомый аргумент, чтобы правильно выбрать сторону. Тогда почему на стороне Разумовских людей не меньше? Кто-то всерьёз думает, что ректор МИБИ связан по рукам и ногам и не будет участвовать в переделе власти?

Наследник на мероприятии провёл чуть больше часа и удалился. Я бы тоже сбежал, если бы ко мне подходили разные люди, но говорили практически одно и то же. Пока ещё никто не был готов воспринимать его как серьёзную политическую силу. Всего пара человек осмелились спросить, кому из дядюшек он больше симпатизирует и почему. Но по большому счёту всем было плевать кого поддержит Николай. Он сейчас выступал в роли трофея победителю, что на мой взгляд выглядело странно.

После ухода Николая мне разрешили остаться в зале или же идти отдыхать. Я выбрал первый вариант, так как заметил несколько знакомых лиц и решил подойти и поздороваться. Первым попался Плетнёв Анатолий Евгеньевич, губернатор области. Он был в компании Орловых, но меня это не сильно напрягало.

— Здравствуйте, — поздоровался я, подходя к ним.

— Кузьма Фёдорович, — кивнул Плетнёв, протягивая руку. — Видим, что ты занят очень важным делом.

— Замещаю Дашкова, пока он в отпуске, — поморщился я. — Вздумалось же ему уехать в самое неподходящее время. Мне между прочим некогда, у меня учебный процесс страдает.

— Не все могут позволить себе отдыхать или учиться, — многозначительно ответил он. — Кто-то должен работать.

— Как ваш сын? — вспомнил я. — Осваивает Арктику?

— Осваивает, — Анатолий Евгеньевич улыбнулся и даже рассмеялся. — Недавно письмо прислал, покаянное. Сознаётся во всех ошибках, грозится получить второе высшее образование и пойти работать. Но год ещё не прошёл, так что рано ему на берег. Что, Владимир Николаевич, не хотите отправить племянника учиться уму разуму? Способ действенный, из любого балбеса человека можно сделать.

— Надо бы, — ответил Орлов. Поставил мысленно галочку спросить у Павла Сергеевича, можно ли считать Владимира Николаевича князем или нет. Он ведь сейчас возглавляет род, после смерти брата. — Но вместо Арктики я его в военное училище отдам. Там не только воспитание, но и дисциплина.

— Мы слышали, — немного понизил голос Плетнёв, — ты недавно с князем Разумовским громко поссорился.

— Вот так всегда, виноват Кузьма, — вздохнул я. — Он пытался прорваться в женскую половину дворца, но был остановлен охраной. Я мимо проходил и вежливо попросил его удалиться или получить разрешение, чтобы беспрепятственно по дворцу гулять.

Мужчины заулыбались, представив эту картину. Зимний дворец — это родной дом для Великого князя. То, что его сейчас гоняют, сильно бьёт по репутации рода Разумовских. Но здесь он сам виноват, что выбрал неудачное время и место, чтобы проведать племянниц.

— Однако, здесь слухи быстро расходятся, — сказал я. — Двух часов не прошло. Помню, как Император Цао мне говорил, что всё, что происходит во дворце, должно там и оставаться. А если у кого-то язык слишком длинный, его следует подрезать.

— Там тоже со слухами всё в порядке, — заверил Плетнёв. — Не так, как здесь, но будь уверен, что кости они друг другу промывают. Только говорить стараются тихо, чтобы языки, как ты выразился, не подрезали. Я тебя поддерживаю, так как знаю, что за человек Разумовский, но прошу быть осторожнее. У них злопамятность — семейная черта. Может пройти несколько лет, кажется, что всё уже забыто и пройдено, но если появится шанс воткнуть тебе нож в спину, то он его не упустит. Засадит по самую рукоять, будь уверен.

— Спасибо за предупреждение, — кивнул я, не став говорить, что подобное мне уже рассказывали про младшего брата. — Есть шанс, что в ближайшее время они договорятся? Имею в виду Великих князей.

— Вряд ли, — сказал Орлов. — Слишком большие противоречия. Договориться можно, но это будет уступка со стороны Разумовского, что его союзники воспримут как слабость. Поэтому он будет играть вдолгую. Всё успокоится только когда оба подомнут под себя достаточно, по их мнению, ресурса и влияния.

Я заметил братьев Наумовых неподалёку. С ними беседовал незнакомый мне мужчина и, судя по всему, разговор подходил к концу. Это было видно по выражению их лиц.

— Прошу меня простить, — сказал я.

— Рад был тебя видеть, — сказал Плетнёв. — Будет время, приходите с супругой к нам в гости, в дом на Невском. Даже не так, двадцать восьмого, когда все мероприятия будут завершены, жду вас в гости.

— Хорошо. Если непредвиденного ничего не случится, придём, — кивнул я, ещё раз пожал ему руку и поспешил к Наумовым.

Мы с губернатором встречались всего пару раз, но он произвёл хорошие впечатления. Бывший военный моряк, довольно прямолинейный, что мне всегда в людях нравилось. С такими дружить можно и нужно, не боясь, что тебя предадут послезавтра, когда ветер переменится.

К Наумовым я подошёл как раз в тот момент, когда их собеседник наконец понял, что ему пора уходить. Говорил он быстро, даже как-то сбивчиво, и уходил поспешно, ринувшись прямо сквозь толпу гостей.

— Добрый вечер, — поздоровался я.

— Здравствуй, — кивнул Пётр Сергеевич. — Надо признать, что тот итальянский костюм тебе шёл больше. Как у тебя дела, справляешься?

— Всё отлично, — кивнул я. — Тут кто угодно справится, работа: «не бей лежачего».

— Хорошо, что тебя не слышит Лилия Карловна, — сказал Геннадий Сергеевич. — А то последовала бы лекция о том, что не следует произносить настолько странные и просторечные фразы. Да и скромность здесь лишняя. Никто кроме тебя в такой огромной Империи не может заменить Константина. Я говорил Ивану Николаевичу, покойному Императору, что одного человека недостаточно для подобной работы. Он может занемочь в самый неподходящий момент и заменить его банально некем.

— А он? — заинтересовался я.

— Экономил, — поморщился ректор. — Дорого, говорит, один специалист обходится казне. Дашкову ведь пришлось ограничить собственные силы, и кроме работы в охране царственных особ он больше нигде проявить себя не может. Поэтому у него жалование повышенное, с надбавкой за вредность. Плюс премия и отдых в лучшем санатории, за счёт казны.

— Понятно, — улыбнулся я. — Вы только учтите, что я долго на такой работе не продержусь, сорвусь. Нервная она и вообще.

— Две недели придётся потерпеть, — серьёзно сказал Пётр Сергеевич. — Надо, для общего дела. И ни на минуту не теряй бдительности. Завтра у Николая будет насыщенный день, а у тебя, соответственно, тяжёлый.

— А возьмите меня на переговоры между четырьмя…

— Кузьма, — Геннадий Сергеевич строго посмотрел и покачал головой. — Не надо вслух говорить. Если ты в этот момент будешь свободен, то обещаю подумать. Чуть не забыл, скажи мне, почему с тобой второй день подряд настойчиво хотят встретиться американские представители международной федерации смешанных боевых искусств?

— Понятия не имею, — почти искренне удивился я. — Может, хотят, чтобы я выступил. Так мне это не интересно, я ведь всех побью, и они обидятся.

Братья Наумовы посмотрел на меня одинаково недоверчиво, словно видели насквозь.

— Хорошо, — Пётр Сергеевич слегка улыбнулся. — Если они тебя убедят выступать, предупреди заранее. Хочу сказать тебе спасибо. Вы с Салютом нас выручили. Он не побоялся рискнуть, воспользовавшись резервным фондом. Значит, доверяет тебе существенно больше, чем может показаться.

— Вы со ставками на спорт завязывайте.

— Здравая мысль, — поддержал меня ректор, посмотрев на брата.

Пётр Сергеевич промолчал, но судя по виду, вряд ли он ещё раз рискнёт сделать серьёзную ставку.

— Скажите, а почему решили провести празднование дня рождения так громко? — вспомнил я вопрос, который хотел задать. — Ведь траур и всё такое.

— Громко не будет, — сказал Пётр Сергеевич. — Обойдётся без праздничных фейерверков и шумного бала. Обычный приём, в честь дня рождения. Политика и дипломатия.

Дальше наш разговор был прерван появлением князя Воронцова. Увидев его идущего к нам, я понял, что общаться с ним нет никакого желания. Вот честно, даже спина зачесалась от одной мысли. Сославшись на работу, я покинул зал через служебный выход и направился к комнате охраны на первом этаже. Нашёл телефон, по которому смог дозвониться Тасе. Как оказалось, им с Алёной выделили служебную квартиру в двадцати минутах пешего хода от Зимнего дворца. И пока я был занят, они время даром не теряли и отправились на званый ужин, куда пригласили только женщин. Я сначала даже обрадовался, а потом узнал, что организовывали его в доме Орловых. На моё беспокойство Тася только посмеялась. Сказала, что знает всех присутствующих женщин из этого княжеского рода и почти ко всем относится нормально, а к некоторым даже по-дружески. Заверила, что с ними всё будет в порядке, тем более за женщинами будут присматривать её друзья детства, братья Роман и Григорий.

Остаток вечера я провёл в маленькой каморке Константина, посвятив время тренировке. Утром же, проснувшись пораньше, воспользовался советом ректора и немного попрактиковал новую технику сжигания внутренней силы. Она была неимоверно сложной в освоении. Не знаю, почему Геннадий Сергеевич думает, что это просто. Я за пару часов едва смог настроиться на нужную волну, когда в комнату постучали. Спешно натянув штаны, поспешил открыть дверь. На пороге стояла знакомая по поезду девушка, широко распахнувшая глаза и даже открывшая рот, увидев меня с голым торсом. За её спиной пряталась Великая княгиня Мария Ивановна, смутившись не меньше. Насчёт неё я могу понять, княгине всего тринадцать, а вот смущение первой вызывало некую нервозность.

— Что случилось? — спросил я, помахав рукой, чтобы привлечь внимание девушки.

— Простите, — опомнилась та, отводя взгляд в сторону и краснея. Я даже взгляд опустил, проверил, что штаны на месте и я не схожу с ума, с утра пораньше.

— Подождите минут пять, я оденусь, — проворчал я.

— Мы подождём, — виновато улыбнулась Мария.

Уложился я в десять минут, дважды проверив, что ничего не забыл. Снял с зарядки рацию, пристегнул к поясу пейджер. Не люблю торопиться, особенно утром, а то обязательно что-то забуду. Пока я собирался девушки ждали меня в соседнем коридоре у окна, о чём-то разговаривая.

— Доброе утро, — поздоровался я, подходя к ним. — Чем обязан такому раннему визиту?

— Доброе утро, — ответила молодая фрейлина, пытаясь мило улыбнуться. Надеюсь, я правильно причислил её к свите Императрицы.

— Мы не представлены, — подсказал я.

— Дарья, — быстро сказала она. — Васильевна.

Великая княгиня тихонько захихикала.

— Её Величество приглашает Вас на утренний чай, — быстро сказала Даша.

— Меня? — я удивлённо уставился на девушек.

— Всё так, — закивала Мария. Мне показалось, что она хотела сказать простое: «Ага», но в последний момент опомнилась.

— Хорошо, — немного неуверенно согласился я, подумав почему-то про Николая. Может он хотел утром со мной поговорить?

Мария обрадовалась, подтолкнула подругу в спину, чтобы та показывала дорогу, а сама пошла рядом со мной.

— Мама утром гадала и ей карты нехорошие выпали, — тихо сказала Мария, чтобы Дарья не услышала.

— Это плохо, — отозвался я.

— А потом появился маг и она сразу о Вас подумала.

— Кто появился? — не понял я.

— Маг. Карта такая, Вы не знаете? Это хорошая карта, только понять её очень сложно…

— Я, наверное, выгляжу очень глупо, потому что ничего не понимаю.

— Гадальные карты Таро, — терпеливо пояснила княгиня. — Карта Мага — это первый из старших арканов.

— И что он значит?

— Так просто сказать нельзя, нужно смотреть его положение в раскладе, сочетание с другими картами, предпосылки и связи. Вы верите в гадание?

— Я верю в то, что можно доказать экспериментальным путём. Кто-то из моих родных говорил, что гадание — это генератор совпадений и попытка впихнуть желаемое в действительное. Как-то так.

— Мама говорит, что настоящее и будущее — это мозаика витражного стекла. А каждая карта в раскладе делает кусочек мозаики прозрачным и можно посмотреть сквозь рисунок.

Я промолчал, решив не говорить, что думаю по поводу всего этого. Тем более мы уже дошли до той лестницы, где вчера буянил князь Разумовский. Дальше Дарья не пошла, коротко поклонившись и убежала в левый коридор, откуда вчера выглядывали возмущённые фрейлины. Мы же с княгиней прошли немного дальше в большую комнату, очень похожую на просторную гостиную. Кто-то додумался отгородить высокими ширмами два угловых окна, установив там круглый чайный столик, мягкий диван и пару кресел. Получился удобный закуток, где можно посидеть в тишине, посмотреть в окно и подумать. Прислугу в комнате я не заметил, зато из-за ширмы вышла Великая княгиня Елизавета Ивановна. Пышное платье, почти такое же, как и у младшей сестры, волосы собраны в витиеватую причёску.

— Доброе утро, — я поклонился на японский манер и только потом подумал, что это может быть не к месту.

— Доброе утро, — ответила княгиня, пряча улыбку. — Мы Вас ждали. Проходите, чай уже подали и он очень вкусный.

За ширмой послышался звон фарфоровых чашек. В одном из кресел сидела супруга покойного императора и спокойно разливала чай, поставив в центр стола небольшую вазочку с мягким печеньем. Снова последовало пожелание доброго утра, приглашение к столу. Я ещё в институте, почти год назад читал об императорской семье. Супруга императора при рождении получила имя Ирэна и была она второй дочерью Великого князья Генриха, младшего брата Кайзера. Но по старой традиции, переехав в Россию и став супругой Ивана Николаевича, получила имя Елена Алексеевна. Если поднимать родственные связи, то выходило, что она была Ивану троюродной тёткой по немецкой линии.

— До сих пор не было случая познакомиться, — сказала Елена Алексеевна. — Но мы много слышали о самом молодом мастере. Сначала от Ивана, теперь от Николая. Оба восхищались Вашим талантом.

— Лестно это слышать. Спасибо, — я кивнул, когда старшая княгиня поставила передо мной чашку с чаем.

— Вас принимал Император Цао и, я знаю, он остался доволен этой встречей и тем впечатлением, что Вы произвели на него. А с Императором Японии встречались?

— Не довелось. Когда я покидал Японию, то ещё не был самым молодым мастером, поэтому и внимания к себе не привлекал. А теперь он настойчиво зовёт в гости. Уже дважды приглашал. Нет, я не поеду, страшно очень.

Императрице на вид было лет сорок пять, лицо овальное, приятная внешность, располагающая. Единственный недостаток, если его можно так назвать — это строгий взгляд. С уверенностью можно сказать, что её отец был немцем, это проскальзывало в чертах лица и форме носа. И старшая дочь на неё очень похожа, в том числе цветом глаз.

Мы минут пятнадцать пили чай, разговаривая о моём путешествии на Тибет. Я кое-где приукрашивал события и княгини слушали едва ли не затаив дыхание. Когда упомянул о том, как живут монахи и мастера в кельях, на их лицах появилось недоумение. Подобный аскетизм они не понимали.

— А что Вы думаете о гадании на картах? — спросила Елена Алексеевна, когда её старшая дочь собрала чашки со стола и отнесла на другой стол в гостиной.

— Сложно верить в предсказание будущего, — осторожно сказал я. — Вроде бы никто ещё не подтвердил, что подобное возможно. За исключением туманных стихов, которые можно толковать как угодно, подгоняя под любое событие.

— Почему только будущее? — она посмотрела слегка удивлённым взглядом. — Карты могут многое сказать о человеке, о том, что произошло и том, что происходит сейчас. Не возражаете?

Супруга императора продемонстрировала колоду карт в ладонь размером.

— Конечно же нет, — быстро сказал я.

Елена Алексеевна накрыла стол плотной тканью, разгладила складки. Затем протянула руку с колодой ко мне.

— Положите ладонь на карты, — попросила она. — Ничего не чувствуете?

— Нет, — я свёл брови к переносице, затем приподнял их, отрицательно покачал головой. Я только сейчас вспомнил Лилию Карловну, супругу Петра Сергеевича. Она тоже увлекалась гаданием на картах таро. Я ей даже подарок сделал соответствующий.

Елена Алексеевна кивнула, перетасовала карты и начала выкладывать их на стол. Судя по взглядам княгинь, процесс гадания им очень нравился. Они с интересом и любопытством следили за мамой. Я же обратил внимание на то, что нас никто не беспокоил. Ни разу в комнату не заглянули фрейлины, не проверили, как дела у Императрицы, не спросили, нужно ли ей что-нибудь.

— Если разложить карты два раза подряд, результат ведь будет разный, — нарушил я молчание. — Какому из них верить?

— Верный будет лишь один, — сказала Елена Алексеевна. — Второй, третий и так далее, призваны лишь обмануть и ввести в заблуждение.

Я неуютно заёрзал на стуле. Не люблю я весь этот оккультизм.

— Помню, один из африканских шаманов вуду проклял всю нашу команду, — вставил я. Не люблю затянувшееся молчание. — Плясал от радости и кричал, что мы все умрём…

— Да? — Елена Алексеевна на секунду остановилась, а княгини посмотрели так, словно у меня на лице осталась метка этого самого проклятия.

— Но ничего не случилось. Вообще. Даже не ранили никого, — хмыкнул я.

— Значит, это был плохой шаман, или обманщик, — вставила младшая княгиня.

— Может быть, — согласился я. — Но на всякий случай я ему голову… повернул сильно.

— Тогда это всё объясняет, — ответила Елена Алексеевна задумчиво, глядя на карты.

Мне картинки на столе не говорили ни о чём. Ни положение, ни рисунки не вызывали никакой ассоциации.

— А он страшный был, шаман вуду? — спросила Мария с блеском в глазах.

— Скорее неприятный, — брезгливо поёжился я. — Пугающего в нём ничего не было. Только грязь и запах неприятный.

— Всё тот же результат, — задумчиво произнесла Императрица. — Башня и десятка мечей.

— Плохо, — покивала старшая княгиня. — А маг не появился?

— Если учесть, что мы его позвали, то… — Елена Алексеевна сдвинула три карты, лежащие стопкой. На верхней изображался мужчина с палкой, стоявший напротив частокола, под ним находился козлоногий рогатый демон и обнажённая пара людей на цепи. Последняя карта лежала рубашкой вверх. — Дьявол уже здесь.

— Тот самый? — в голосе старшей княгини появились испуганные нотки.

— Тот самый, — подтвердила императрица.

— Простите, а можно и мне рассказать, что там такого интересного на столе происходит, — сказал я. — И кто этот дьявол?

Изящным движением она перевернула последнюю карту, изображающую фигуру в плаще с косой. Над картой изображалась римская цифра «XIII». На секунду над столом повисла тишина.

— Пугающая картинка, — сказал я. — Что она значит?

— Тщетные попытки помешать дьяволу исполнить задуманное…

«Зачем я во всё это ввязался?», — пришла мысль.

— Это наш дьявол, не твой, — сказала Елизавета и судя по голосу её это сильно пугало. Девушка даже на «ты» от волнения перешла. — Он уже появлялся сегодня в раскладе…

— В этой колоде сколько карт? — я даже злиться начал от того, что над столом повисла подобная атмосфера. — Сорок, пятьдесят? Шанс, что он появится в каждом раскладе довольно велик.

Наушник пискнул, а затем завибрировал пейджер на поясе. Я снял его, посмотрел, но бегущая строка оставалась пуста.

— Валентин Михайлович, — раздался голос в наушнике, — Вас ждут у западного выхода. Сергей Васильевич, Кузьма Фёдорович — второй этаж, западное крыло.

— Так кто же этот дьявол? — спросил я, убирая пейджер.

— Лидер радикальных анархистов, — сказала княгиня Елизавета, — Старицкий.

— Эти мелкие террористы есть и в России? — удивился я. — Всегда думал, что от них страдает только небольшие страны Европы.

— Он присылал письма с угрозами, — сказала княгиня. — И после смерти папы, их ячейка активизировалась.

Словно в подтверждении её слов где-то далеко прозвучал взрыв. Судя по звуку, за площадью, возможно, с набережной реки Мойки. Наушник ещё раз пискнул, но я не стал слушать, убрав его в нагрудный карман костюма.

— Мама говорила, что анархисты — это глупые, зачастую необразованные люди, — сказал я. — Их цель недосягаема, так как избавиться от власти можно, только победив её. А для этого им надо одолеть пару сотен мастеров, её защищающих. Даже не представляю, где они могут найти армию, способную справиться хотя бы с княжескими родами. Поэтому они и глупые. Да я в одиночку смогу побить их всех, вместе взятых.

— Насчёт необразованности Вы погорячились, — улыбнулась Императрица. — Во Франции они однажды смогли заручиться поддержкой элит и нанести старой империи удар, от которой она не оправилась.

— Добились ли они своего? — хмыкнул я. — Сменили одну правящую элиту на другую. Там было предательство и раскол в обществе. И всех зачинщиков в течение пяти лет ждала незавидная участь. Оттуда же пошло, что: «революция, как бог Сатурн пожирает своих детей»?

— Оттуда, — кивнула Елена Алексеевна. — Вы разбираетесь в этой теме?

— Немного. Так получилось, что мы продавали анархистам оружие в Италии. Нашу фирму неплохо подставили и всё могло бы закончиться печально, но судьба познакомила нас с маркизом Маурицио Сальви.

— Вы знакомы с Маурицио? — она удивлённо посмотрела на меня, словно увидела первый раз в жизни.

— У него в гостях сейчас моя младшая сестра, — улыбнулся я. — Наверное, перемеряла уже все старомодные платья из его коллекции. Хотя учитывая размер коллекции, это непросто.

— Представляю, — Императрица улыбнулась, посмотрела на дочерей. Елизавета при этом смутилась. — Вы обязательно должны рассказать нам эту историю.

— Это долго. Минимум часа три нужно, что уложиться в краткую версию. А Вы его тоже знаете?

— Он мой двоюродный брат. Наши мамы родные сёстры.

Настал черёд удивляться мне.

— Правду говорят, что Европа теснее, чем кажется, — сказал я. По крайней мере, эта тема была веселее, чем гадание на картах. Страх, промелькнувший в глазах великих княгинь, мне категорически не понравился. Резануло что-то внутри. — Давайте сделаем так, я сейчас разберусь со всем, что происходит, а потом расскажу историю о том, как молодой Кузьма Матчин познакомился с маркизом Сальви. Вы пока посидите и ни о чём не переживайте. Кузьма — стена, сквозь которую пробиться сможет разве что великий мастер, да и то, пока.

— Вы сейчас говорите очень пафосно, — заметила Императрица. Я не понял, пожурила она меня или просто высказала мнение.

— Мне можно, я сильный.

Встав, я сделал жест, останавливающий княгиню Елизавету, чтобы она не вставала следом. Приложил палец к губам, показывая на входную дверь в гостиную. Из-за ширмы её не было видно, но с той стороны тянуло смертью. Причём так, что мурашки бежали по рукам и спине. Пришлось напрячься, чтобы эту силу не чувствовали остальные. Это было сродни тому, что демонстрировал начальник службы безопасности МИБИ. Подавление жизни появилось секунд тридцать назад и неспешно, но уверенно шло по проходному коридору в эту сторону.

Я успел выйти из-за ширмы, в центр комнаты, когда входная дверь открылась и на пороге появился мужчина в тёмном деловом костюме-тройке. Невысокий, в маленьких круглых очках и с козлиной бородкой. Волосы чёрные, как уголь и блестящие, словно мокрые или покрытые жёстким лаком. Я улыбнулся, видя лёгкое удивление на его лице, а в ушах при этом звенело на высокой ноте. Пришлось вложить немного больше сил в защиту, отчего зеркало, висевшее на стене над комодом, лопнуло, но звона я не услышал. Мы смотрели друг на друга секунд десять, затем гость, не сводя с меня взгляда, шагнул назад, прикрывая за собой дверь. Ещё несколько секунд я чувствовал, как он быстро удаляется, за пару секунд преодолев длинный коридор, а затем его присутствие исчезло. Голову даю на отсечение, что он вошёл в «режим», чтобы сбежать.

— Чёрт, — тихо выругался я, полез в кармашек за носовым платком, чтобы высморкаться. — И почему люди с уникальными способностями всегда так сильны и неадекватны?

Ещё секунд через пятнадцать, дверь распахнулась и на пороге появился мастер из охраны. Валентин Михайлович, которого совсем недавно просили пройти к западному выходу. Мы с ним пересекались ещё в поезде, он ехал во втором вагоне. Ему было лет под шестьдесят и ходил он, прихрамывая на левую ногу.

— У нас всё в порядке, — сказал я. Плохо, что из-за открытой двери не доносилось ни одного звука. С той стороны царила мёртвая тишина. — Он сбежал.

Валентин Михайлович посмотрел поверх моего плеча на любопытные лица княгинь, выглядывающих из-за ширмы.

— Ещё час будьте здесь, — сказал он мне, затем показал пальцем на лицо и скрылся в коридоре.

— Кто-то посторонний проник во дворец? — спросила Мария. — Ой, Кузьма, у Вас кровь идёт…

— Давайте мы поможем, — заторопилась Елизавета, вставая и подталкивая сестру к комоду, над которым лопнуло зеркало. — Садитесь, не стойте.

Я коснулся пальцем уголка глаз, затем посмотрел на капельку крови, смешанную со слезой. Чувство такое, что плачешь чем-то горячим. Проверил, не пошла ли кровь из уха, в котором ещё звенело. Елизавета взяла меня под локоть довела до кресла и решительно усадила в него.

— Это у меня аллергия, — быстро сказал я, пытаясь платком вытереть глаза.

— Только размазываете, — княгиня недовольно покачала головой, отнимая его. Пройдя к столу, куда унесли чайник, она вынула из рукава небольшой кружевной платочек, чтобы намочить. К этому времени вернулась Мария, неся в руках небольшую аптечку.

— Аллергия, говорите? — уточнила Императрица, решившая не мешать дочерям.

— Простите, — виновато сказал я.

— Ничего, — она улыбнулась. — Такое случается, особенно у сильных людей.

Я как-то упустил из виду, что Императрица тоже достигла уровня мастера. Только произошло это не так давно и не из-за тренировок, а по причине хорошей наследственности. И противостояние силы, пару минут назад, она наверняка почувствовала в полной мере. И нервы у неё стальные.

— Запрокиньте голову, — попросила меня Елизавета, вооружившись мокрым платочком.

«Засада», — подумал я, сдержавшись, чтобы не вздохнуть печально.

Глава 14

Первые полчаса после происшествия было удивительно тихо. Рядом с дворцом всего один раз прозвучала сирена скорой помощи и всё быстро стихло. Из коридора не доносилось звуков, словно комнату отрезали непроницаемым барьером. По-моему, так оно и было, судя по слабому отголоску силы. Кто-то из мастеров решил отгородить императорских особ от волнений и переживаний. Я развлекал их рассказом нашего знакомства с маркизом Сальви. Великие княжны держались хорошо, улыбались и к середине рассказа немного оттаяли. Всё-таки не каждый день за твоей головой приходит «дьявол», проникая в неприступную, как им всегда казалось, крепость. Этот страх нужно сразу разбить, иначе он будет мучить очень долго, может даже превратиться в ночные кошмары. Поэтому я пытался показать, что ничего страшного не произошло.

Когда рассказ дошёл до того момента, как наш корабль пытались арестовать, в гостиную заглянул Николай. Он пропустил в комнату пару женщин в белых фартуках и косынках, толкающих перед собой тележку с красивым чайным сервизом. Младшая княжна обрадовалась появлению брата и тут же повисла у него на шее.

— Ага, вот кто забрал Кузьму, — улыбнулся он, погладив младшую сестру по голове. — А мы его потеряли.

— Кузьма с нами чай пьёт, — важно сказала она. — А ещё рассказывает, как с маркизом Сальви познакомился.

— Он знает маркиза? — удивился Николай, аккуратно отпустив сестру.

— Доброе утро, — поздоровался я, вставая с кресла.

— Доброе утро, — кивнул он, улыбнулся маме и старшей сестре. — Садись, Кузьма, давайте чай пить. Я даже позавтракать не успел, когда суматоха началась. Вы как, не сильно испугались?

— Не успели, — сказала Елизавета. — Кузьма Фёдорович прогнал незваного гостя.

На столе появилась двухъярусная подставка для пирожных, куда прислуга расставила кусочки яблочного и творожного пирогов. Они оставили тележку за ширмой, коротко поклонились и поспешили удалиться, чтобы не мешать. Младшая княжна вопросительно посмотрела на маму, дождалась утвердительного кивка и поспешила к тележке, чтобы забрать с нижнего яруса небольшую коробочку, на которой красовался знак кондитерской и год 1876.

— А Вы любите сладкие заварные пирожные? — спросила Мария у меня.

— Какой же мастер сладкого не любит, — я улыбнулся. — Нам надо где-то брать энергию, а пирожные — это и вкусно, и полезно.

— Полезно? — обрадовалась Мария.

— Для мастера, — добавила Елизавета. — Вот станешь мастером, кушай пирожные сколько влезет.

Старшая сестра демонстративно взяла кусочек творожного пирога. Младшая же печально вздохнула, доставая из коробочки пару продолговатых золотых пирожных.

— Спасибо, — я принял из её рук тарелочку. — Очень вкусный чай, необычный.

— Индийский, — сказала Елизавета. — Многие сравнивают его с китайским улуном, но мне индийский нравится больше. В нём чувствуется крепость и аромат, а также медовые нотки. Один из редких сортов, которые не подлежат экспорту.

Николай тайком улыбнулся, пригубил чай, выбрав яблочный пирог в качестве десерта. Ещё минут сорок мы неспешно пили чай, разговаривая на отвлечённые темы. За это время я ни разу не почувствовал себя неуютно или лишним в подобной компании. Княжны охотно поддерживали разговор и об учёбе, и о предстоящем дне рождения Николая, а вот политику и недавнее происшествие старательно избегали. Чувство такое, словно меня пригласила на чаепитие хорошие знакомые, а никак не царственные особы. Мария под строгим взглядом Императрицы позволила себе скушать только одно сладкое пирожное, а остальные отдала мне. Кстати, они были очень вкусные. При этом княжна не выглядела грустной, даже, наоборот, радовалась, что ей досталось хотя бы одно. Видно, что сладкое не только мне повышает настроение.

Идиллию прервали фрейлины Императрицы, заглянувшие в гостиную и передавшие Николаю, что его ждут важные дела и ещё более важная встреча. А мне сказали, что Алексей Павлович уже как полчаса ждёт отчёт. По-моему, мы вздохнули с одинаковой обречённостью и пошли готовиться. Николай отправился переодеваться и читать отчёт, который ему поможет на встрече, я на пост охраны. Пока шёл по коридору на втором этаже, подивился тому, как тихо вокруг, да и на первом этаже праздно шатающихся не наблюдалось. У спуска с лестницы мимо промчались двое мужчин в костюмах и с бейджиками на шнурках, едва не сбив и скрылись в коридоре для слуг. Охраны стало больше, чем утром, хотя толку от неё сейчас немного.

Когда я добрался до комнаты охраны, Алексей Павлович разговаривал по телефону и пару минут пришлось подождать. При этом в очереди к нему на приём стояло ещё человек десять, но меня он вызвал первым. Я запоздало вспомнил о наушнике, так и лежащем в кармане.

— Доктор тебя уже осмотрел? — едва я шагнул на порог кабинета, спросил он.

— Нет.

— Почему?

— Да я особо и не пострадал. Перенапрягся немного, и всё.

— После нашего разговора зайди, — сказал он, затем поморщился. — Надо было сразу тебя отправить, но там такой бардак был. Валентин Михайлович сказал, что тебе досталось, но не смертельно.

— Неприятный тип. Анархист этот. И способности у него необычные.

— Старицкий Леонид Арсентьевич — террорист и лидер радикальных анархистов. Его способности можно классифицировать как «подавление жизни».

— Только недавно читал, что у таких внутренняя сила настолько токсична для окружающих, что даже в небольших количествах может быть смертельна. Их же должны изолировать от общества?

— На кол его посадить, а не изолировать, — серьёзно сказал начальник охраны. — Или отдать в научный центр, чтобы выпотрошили как обезьяну ради науки и человечества. Таких не жалко.

— Много жертв? — уточнил я, догадываясь, что без них не обошлось.

— Девять человек из охраны, восемь подсобных рабочих и три фрейлины Её Величества.

Я удивлённо поднял брови. Даже опустился на стул, представляя, как эта падла идёт по этажу, и все встречные просто падают замертво.

— Надо было его догнать, — нахмурился я, опуская взгляд и сжимая кулаки. — Побоялся отойти далеко от…

— Ты всё сделал правильно, — успокоил меня Алексей Павлович. — Можно тебя в пример остальным ставить. Надо бы сегодняшние дела наследника отменить и закрыть на день дворец, но сверху давят. Прямо сейчас зайди к доктору. Знаешь где медицинский кабинет на первом этаже?

— Да, Дмитрий показывал вчера.

— Если доктор даст добро, то поедешь вместе с наследником в Александровский дворец. Там пройдёт встреча с послами иностранных государств. Сейчас времени нет, поэтому о мероприятии почитаешь по пути туда.

Медицинский кабинет во дворце представлял собой три смежные комнаты: приёмная, процедурная и комната экстренной помощи. При необходимости придворный медик, тот самый, что ехал с нами на поезде, мог оказать особо важным персонам практически любую помощь, включая и простые экстренные операции. Что под последним подразумевалось, я не представлял, но когда Дмитрий рассказывал, то на всякий случай впечатлился.

Я думал, что доктор после произошедшего будет очень занят, но оказалось, что работы у него не было. Когда я зашёл в гости, Евгений Артемьевич читал какой-то справочник на английском языке, что-то выписывая в толстую тетрадь.

— Разрешите? — я постучал в косяк, привлекая его внимания.

— Проходите, Матчин, — он отложил справочник, посмотрел поверх очков. — Плохо себя чувствуете? Садитесь на кушетку, пиджак и рубашку снимайте.

— А почему тихо так? — всё же спросил я, положив пиджак на край кушетки.

— Уточните вопрос.

— Во дворце ЧП, думал будет ажиотаж и суматоха, а у Вас тихо, как в морге.

— Тем кто погиб — уже не помочь, а выжившие пострадали не сильно, — он развёл руками. — Кроме трёх нервных срывов и нескольких истерик. Но это не мой профиль. Стимуляторы в последнее время принимали?

— Нет.

Доктор проверил пульс, заглянул в глаза, затем приложил ладонь к спине и на минуту задумался.

— Можете одеваться, — сказал он, убирая ладонь. — У Вас очень гибкая и упругая структура внутренней силы. Рискну предположить, что Вы являетесь идеальным противником или, как говорят в биологии — естественным врагом для негодяя и убийцы Старицкого. Как очень плотный резиновый мяч, чем сильнее на вас давят силой, тем больше сопротивление. Впервые сталкиваюсь с подобным.

— Как вы это поняли? — недоверчиво спросил я. Не почувствовал, чтобы он пытался заглянуть внутрь, как это делала Сяочжэй или доктор Шимов из МИБИ.

— Талант, — многозначительно сказал он, проходя к высокому стеклянному шкафчику, запирающемуся на ключ. — Именно он определил мою судьбу, связав её с медициной. Я вижу остаточный след от сильного внешнего воздействия. Валентин Михайлович сказал, что Вы встали стеной между Старицким и Великими княжнами. Это похвально.

Доктор обернулся, посмотрел на меня внимательно. Я, в свою очередь, вопросительно приподнял брови.

— Никуда не торопитесь? — спросил он.

— Вообще-то, тороплюсь. У наследника скоро встреча с иностранными дипломатами.

— Тогда поторопимся, — кивнул доктор и вернулся к шкафу, откуда послышался стук стеклянных баночек.

— Вы не осматривали Великих княжон? — вспомнил я вопрос, который хотел задать. — Вроде бы токсичная сила этого анархиста не коснулась их, но мало ли. Почему никто не додумался сразу Вас позвать?

— Дворец маленький, а язык у придворных слуг не держится за зубами, поэтому очень скоро Вы узнаете, что Её Величество недолюбливает докторов и врачей. Но дочерей безумно любит, поэтому, если меня не позвали, то значит, она уверена, что с ними всё в полном порядке.

— Она в этом разбирается?

Евгений Артемьевич на вопрос не ответил, вернувшись к столу с тремя баночками из тёмного стекла. Затем на столе появилась спиртовая химическая горелка и небольшая колба с водой, куда доктор опустил градусник.

— Садитесь ближе, Матчин, — он сделал приглашающий жест к столу. — Так, диагноз: хроническое переутомление и истощение. Если бы не этот фактор, сила Старицкого на Вас бы не повлияла никак.

— В смысле? — не понял я,

— В самом прямом. Вы бы легко сопротивлялись, даже не прилагая больших усилий.

— Разве? — мой голос отразил недоверие и недоумение. Мне даже на секунду показалось, что доктор либо не в себе, либо так зло шутит.

— Как давно в последний раз Ваш внутренний резерв сил был полон? — он посмотрел на градусник в колбе. Вооружившись необычной серебряной ложечкой, он зачерпнул ей немного светлого порошка из первой баночки. Даже глаз один прищурил, чтобы отмерить нужное количество. Выглядело это забавно.

— Давно, — сказал я. — Даже не помню когда.

— Прежде чем продолжить изнурительные тренировки, полностью восстановите резерв сил и отдохните несколько дней. Сразу почувствуете себя здоровым. И делайте такие перерывы хотя бы раз в месяц. Если организм постоянно испытывает сильные нагрузки и стресс, в итоге он начнёт сопротивляться и вместо ожидаемого роста и развития получите обратный процесс. Могу смело утверждать, что сейчас Вы почти не ощущаете прирост сил, а тренировки не приносят ожидаемый результат. Отдыхать, человек должен полноценно отдыхать между тренировками.

— С этим-то я не спорю…

— Не доверяете моему мнению? — он закончил добавлять порошки в воду и принялся помешивать их градусником. — Напрасно. Я ведь даю совет как профессионал. К тому же проверить совет очень просто.

Я обратил внимание, что жидкость в колбе начала густеть. Евгений Артемьевич убрал градусник, протёр его салфеткой. Потушив горелку, он вынул из стола алюминиевую банку, очень похожую на пивную, на которой была изображена гроздь бананов. Следующей, на столе появилась высокая кружка без ручки. С лёгким шипением доктор вскрыл банку перелив жёлтую киселеобразную жидкость в кружку, затем добавит то, что подогревал в колбе. В ход снова пошёл градусник, которым он размешал содержимое.

— Кружку можете оставить себе, — сказал он, протягивая её мне.

— И что это? — не понял я.

— Энергетический коктейль, — любезно сообщил доктор. — С банановым вкусом. Он поможет понять вашему телу, что пора переходить в режим восстановления и накапливать силу.

— То есть, эти манипуляции?.. — я изобразил процесс пересыпания порошков.

— Вас что-то смущает? — в свою очередь, не понял доктор.

— Нет, всё прекрасно. Меня ждут, поэтому я пойду.

— Конечно. Защитные техники довольно утомительны и, если почувствуете недомогание, приходите, приготовлю более насыщенный энергетик. Но лучше до этого не доводить.

Доктора я покидал со смешанными чувствами. Странный он человек. И разговор тоже получился странным. Пройдя метров десять по коридору, я вспомнил о кружке, которую так и держал в руке и сделал пару глотков. Действительно, на вкус очень даже похоже на те коктейли, которые подавали в МИБИ. Та же противная киселеобразная консистенция, тот же привкус химии. И самое удивительное, что я действительно очень давно не чувствовал себя по-настоящему здоровым и полным сил. Только кто бы мне дал время и возможность отдохнуть. То князья власть делят, то идиоты анархисты, непонятно какую цель преследующие. Нет, с последним более-менее понятно, так как террор для них и средство, и цель как таковая. Дать им самоуправление, как того желают, они друг друга за неделю поубивают. Превратятся в мелкие банды бандитов, живущих за счёт разбоя и грабежа. Мне маркиз Сальви о них много всего рассказал в своё время.

Почти сразу, как я вернулся к посту охраны, у главной лестницы появился Николай, переодевшийся для встречи с послами. Сейчас он очень походил на отца, когда я видел Императора Ивана последний раз. Рядом помощник с портфелем, пытающийся выглядеть едва ли не важнее, чем наследник. Всё прошло довольно быстро, даже в какой-то спешке, мы вышли во двор, сели в машину и большой кортеж помчался на север. Нам понадобилось всего полчаса, чтобы добраться до Александровского дворца. Знакомые блокпосты на подъезде к дворцу усилили военными и установили бетонные плиты, перегородив половину проезжей части. Хотя я бы посмотрел, как безумцы попытаются проникнуть на территорию. Там ведь находится как минимум один великий мастер, к которому очень скоро присоединятся его коллеги. О собрании мудрецов мне любезно сообщил начальник охраны. А ещё, что вечером предстоит какое-то важное мероприятие и надо бы поберечь силы.

Встречали наследника оба Великих князя, выглядевшие так, словно между ними не то что войны, обычного недопонимания нет. На меня же они бросали примерно одинаковые холодные взгляды, которые я старательно не замечал. Хотел улыбнуться им и рукой помахать приветственно, но в последний момент сдержался. Представил, что нашу фирму специально наняли следить за безопасностью, а на работе лучше не шутить, заказчики не поймут и маме нажалуются. От этих мыслей немного полегчало и смотреть на окружающих стало легче. Меня, кстати, следом за наследником не пустили. Начальник охраны сказал, что пока идут приготовления к встрече, у меня есть полчаса времени, чтобы отдохнуть. Я уже хотел последовать его совету, но как чёрт из табакерки появилась Антонина Егоровна, секретарь ректора. Не ожидал её здесь увидеть, поэтому сильно удивился.

— Доброго дня, Кузьма Фёдорович, — она взяла меня под руку и повела в сторону коридора для служащих. — Вас Геннадий Сергеевич заждался.

Она обернулась, проверяя, не идёт ли кто за нами, затем требовательно протянула руку, показывая на вкладыш наушника.

— Одолжу ненадолго всё это, — улыбнулась она, забирая наушники, рацию и даже пейджер. — Не переживайте, я послушаю, если что-то важное будет, обязательно Вам передам.

Она уже вложила наушник в ухо, довольно улыбаясь. Я помнил коридор, куда она вела меня. Здесь в одном из кабинетов нас принимал министр Куракин. И у меня складывалось впечатление, что сейчас он находился там же. Даже захотелось заглянуть и поздороваться, но Антонина Егоровна уже открывала дверь в нужный кабинет, подталкивая меня в спину. Помещение оказалось небольшой приёмной, откуда ещё одна дверь вела в комнату для совещаний с большим овальным столом в центре. Обстановка — богатая, много золота и дерева. Но я это понял чуть позже, так как за столом собралось семь человек, половину из которых я знал. Дальше всего от двери расположился мудрец Ма в компании Цао Ютана. И если принц выбрал для встречи дорогой чёрный костюм, то мудрец появился в знакомом многослойном халате ханьфу, с изображением изумрудного дракона. Я только недавно узнал, что сам император Цао подбирает символ для мудреца исходя из его силы и умений. У покойного Да Цзы на одеждах был изображён цили́нь, но не простой, а символизирующий долголетие.

Слева от мудреца Ма сидел европеец, невысокий и совсем неприметный. Лет сорок, волосы светлые, короткие. Одет в серый тёплый костюм, совсем неподходящий для серьёзных переговоров. Рядом с ним устроилась неприметная женщина. Поймав мой взгляд, она поправила небольшие круглые очки в тонкой оправе.

Если идти дальше на лево, то напротив мудреца Ма сидели два японца. Одного из них я видел по телевизору много раз. Великий мастер с довольно распространённой в Японии фамилией Инаба. Его род гордился тем, что служил под началом Оды Нобунаги, и после его смерти за следующие сто лет поднялся очень высоко. Ещё из примечательного могу вспомнить, что все главы рода носили имя начинающееся на «Маса». Великий мастер выглядел чуть старше шестидесяти, сколько я его помнил, он всегда был седым и носил длинную бороду. Рядом с ним сидел незнакомый мне мужчина, возможно, я его видел когда-то, но не вспомню, где и при каких обстоятельствах. Японцы для встречи предпочли строгие костюмы.

Последним за столом сидел Геннадий Сергеевич, ректор МИБИ и великий мастер, представляющий Россию.

— Кузьма Фёдорович, — Геннадий Сергеевич сделал приглашающий жест к столу, показывая на свободный стул рядом с ним. — Ты же свободно говоришь на японском и английском?

— Говорю, — ответил я, под взглядами собравшихся занимая место за столом.

— С моим переводчиком случилась неприятность, — сказал он. — Из-за этого мы не можем начать вот уже десять минут.

Последнее было сказано в укор остальным, словно они капризничали.

— У меня с китайским не очень, — честно признался я, неуютно ёрзая на стуле.

Кто бы мне сказал, что я вот так сяду за один стол с великими мастерами, я бы морально подготовился. Все, включая Геннадия Сергеевича, прятали силу, поэтому ощутить её можно было, только подойдя на пару шагов. Лучше всего в этом преуспел мистер Ма. Он, кстати, выглядел бодрым и энергичным, даже легко улыбался. А вот великий мастер Инаба Масаясу был бледен и казался больным. Я обратил внимание, что правую руку он старался беречь, держа её очень осторожно.

— С китайским языком проблем не будет, — сказал ректор. — Анна Юрьевна нам поможет.

Я огляделся, чтобы увидеть её, но не заметил.

— За ширмой, — прозвучал её голос только для меня. — Доброго дня, Кузьма. Я буду переводить для тебя. И ещё, нам бы с тобой серьёзно поговорить надо.

— Хорошо, — сказал я вслух, немного удивлённый и сбитый с толку.

Тяжело и необычно, когда за столом собираются люди, говорящие на четырёх разных языках и у каждого личный переводчик, знающий как минимум русский и английский. Можно было бы ограничиться только английским, но ни принц, ни мудрец Ма на нём не говорили.

— Как принимающая сторона, — начал Геннадий Сергеевич, обведя взглядом собравшихся, — позвольте взять первое слово. Спасибо, что смогли приехать и нашли в себе здравомыслие сесть за стол переговоров. Господин Мирбах, спасибо, что согласились выступить в роли нейтральной стороны.

Геннадий Сергеевич кивнул немцу, на что тот улыбнулся как бы говоря, что это пустяки. Я же в этот момент подумал совсем не об этом, а о том, что странно видеть в России великого мастера Инабу. После войны за острова нам бы следовало радоваться тому, что происходит с островным государством сейчас. Теснит их Китай — прекрасная новость, спад в экономике — ещё лучше. Почему Геннадий Сергеевич торопится примирить Великих мастеров? Думая об этом, я пропустил часть речи ректора, опомнившись, когда он обратился к японцу.

— Господин Инаба, Вы же прекрасно знаете законы. Вы ставили подпись под документом, благодаря которому в мире не началась ещё одна мировая война. Великий мастер может использовать силу только в пределах границ государства, правителю которого присягнул. В документе есть поправка, что конфликты за спорные территории должны проходить без нашего участия.

Последнее Геннадий Сергеевич добавил веско, сделав на этом акцент.

— Иначе мы бы встретились ещё до того, как армия Императора Тайсе ступила на территорию Курильских островов. Сколько упрёков мы с Вами получаем от родственников тех, кто погиб в этом противостоянии. Были бы они живы, если бы конфликт решался нашими с Вами силами? Я не считаю и никогда не считал Курильские острова спорной территорией, но это не даёт мне право нарушать договорённости между великими мастерами. Достигнутые огромной кровью и миллионами жизней. Мы сдерживающий фактор. Когда случится непоправимое, когда обратной дороги нет, любой из присутствующих здесь может спокойно войти в дом к врагу, будь то дворец, крепость или усадьба в центре города и превратить всё вокруг в море кипящей лавы. Нам достаточно щелчка пальца, чтобы убить любого правителя мира. Неужто мне нужно объяснять все эти банальные вещи Вам? Любая неосторожность, необдуманная глупость может превратить всю планету в безжизненную пустыню.

Геннадий Сергеевич сделал паузу, ещё раз обводя взглядом собравшихся и давая переводчикам время.

— Мудрец Ма, — ректор строго посмотрел на него, — мы понимаем, что Китай имел право ответить зеркально на действия Японии, но был ли это лучший выбор в сложившейся ситуации? Всем нам порой хочется помериться силой, но лучше это делать вдали от цивилизации.

— Мне не нужно сравнивать силу со стариком Масаясу, — сказал мудрец Ма. — Лет двадцать назад, возможно, он бы составил мне конкуренцию, но не сейчас.

На это высказывание японец презрительно хмыкнул.

— Я всего лишь защищал флот Империи Цао, — улыбнулся мудрец Ма. — Не смотреть же мне на то, как топят наши корабли. К тому же в нашем противостоянии я не упорствовал, а просто отогнал подальше старика.

Вроде бы мудрец Ма моложе японского мастера всего на четыре года. Не такой уж и большой разрыв, чтобы называть его стариком. Может дело в седых волосах и том, как выглядел мистер Инаба.

— Мистер Наумов, Вы сгущаете краски, — сказал Карл Мирбах. — Ничего серьёзного не случилось. Оба флота до сих пор на плаву, люди живы. Правда, один из островов сейчас похож на обугленную головешку, если смотреть снимки со спутника. Но это всё мелочи.

— Вопрос не в количестве погибших и материальном ущербе, — сказал Наумов. — Проблема в самом факте столкновения двух мастеров и нарушении договора, о котором я говорил. Настаиваю, что этот договор является якорем, удерживающем мир от падения в пропасть. Мы свидетели крупнейшего финансового кризиса и передела сфер влияния, войны за нефть и ресурсы. Напомню, что предыдущий кризис привёл к мировой войне.

— Согласен, — кивнул немец. — Не нужно собирать большой круг, чтобы получить практически единогласное решение, что договор между великими мастерами должен оставаться в силе.

— Господин Инаба, Вам есть что сказать? — спросил ректор.

— Я находился на фрегате Ямагути, когда китайские корабли открыли по нему ракетный огонь, — спокойно сказал японец. — И я предупреждал, чтобы они воздержались от агрессивных действий.

— Далековато от берега находился твой фрегат, — хмыкнул мудрец Ма. — Игнорируя десятки запросов на протяжении трёх дней, вернуться домой. Я появился лишь спустя несколько часов, когда старик Масаясу пустил ко дну два наших корабля, убив по меньшей мере пятьсот человек. И тебе повезло, что я умею контролировать ярость.

— Спокойней, — вмешался Геннадий Сергеевич. — Это всё…

В это время переводчик японцев вздрогнул и вскочил, словно ему иголку в спину воткнули. Присутствующие с удивлением посмотрели на него. Он и сам не понял, что произошло и только спустя десять секунд глаза его округлились.

— Сигнал, — сказал он, дрогнувшим голосом. — Что-то случилось…

Затем переводчик бросился из комнаты к двери, опрокидывая стул. Лицо великого мастера Инабы при этом потемнело, а атмосфера в помещении резко потяжелела.

— Спокойней с эмоциями, — сказал Геннадий Сергеевич. Я заметил, как он бросил короткий взгляд на немца и тот утвердительно кивнул. — Прошу всех успокоиться. Напоминаю, что в здании сейчас послы многих стран, и нельзя допустить, чтобы они пострадали…

В комнату снова влетел переводчик, держа в руках большой планшет.

— Просит повторить сообщение, — перевёл я для Геннадия Сергеевича. — И вывести картинку на экран… Ого… говорят, что дворец Императора в Токио горит. А в небе какая-то жёлтая птица, раскинувшая крылья и заливающая огнём всё вокруг…

Я не успел понять, что произошло, но на секунду в глазах потемнело от всплеснувшейся силы. Кто её использовал сказать сложно, но на эту силу что-то упало сверху и пространство вокруг застыло. Меня сдавило словно тисками, ни вдохнуть толком, ни выдохнуть. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что эта сила исходит от немца. При этом в помещении замерло всё, даже звуки исчезли. Но стараниями старика Инабы Масаясу, сдавливающая сила начала слабеть и трескаться, как прочное стекло под огромным давлением.

— Прошу всех успокоиться, — в тишине довольно грозно прозвучал голос Геннадия Сергеевича. Я скосил взгляд на японца, злобно смотрящего на мудреца Ма и принца.

— Выманили меня, чтобы вероломно напасть на правителя Тайсе, — проскрежетал японец.

— Минута или около того, — сказала немец, отвечая на взгляд Геннадия Сергеевича.

— Этот выживший из ума ублюдок Да Цзы!

— Почему Да Цзы? — влез я, прикидывая, успею ли я добраться до ширмы и спасти Анну Юрьевну. А ещё я подумал про наследника Николая.

Переводчица немца была мастером, но закатила глаза и потеряла сознание. Слишком близко она была к японцу. Я не дорос до уровня великого мастера и мне было совершенно непонятно, что пытался сделать Геннадий Сергеевич, но чувство такое, что нас забросили в жерло вулкана за минуту до взрыва. Где-то глубоко под нами начала просыпаться чудовищная сила, а мы всем телом ощущали вибрацию земли.

— Почему Да Цзы?! — уже громче повторил я, догадываясь, какой будет ответ.

— Жёлтая птица — это особое умение мудреца Цзы, — пояснил Геннадий Сергеевич, хмурясь и слегка сжимая пальцы. — Объёмная техника, способная спалить целый город размером с Токио.

— Это кто угодно, но не старик Цзы! — быстро сказал я на русском, затем опомнился, повторил на японском. — Потому что когда я последний раз видел мудреца Цзы, то его голова катилась по полу, отрезанная от тела!

Давление вокруг продолжало возрастать секунд двадцать, затем как-то неожиданно остановилось.

— Я могу это подтвердить и у меня даже есть свидетель, — быстро добавил я. — Может, всё-таки, уважаемые великие мастера разберутся во всём, а потом будут буянить под давлением эмоций?

То ли Инаба Масаясу наконец понял, что один против троих он не сделает ничего, кроме как погибнет напрасно, то ли меня услышал, но силу он отпустил. Следом силу ослабил мудрец Ма, не собираясь отпускать её совсем, пользуясь правом защищать принца Цао. Геннадий Сергеевич был третьим и почти одновременно с ним сдавливающая сила исчезла, позволив нам нормально дышать и двигаться. Однако, немец обладал довольно необычными способностями. Вряд ли это основное его умение, но удержать сразу трёх великих мастеров — это сильно.

Дрогнувшей рукой я вытер проступивший на лбу пот. На планшете к этому времени появилась картинка площади и дворца в Токио, который действительно полыхал. А над ним зависла огромная птица из огня, роняющая на землю перья, сотканные из пламени.

— Кузьма? — сказал Геннадий Сергеевич и на мне скрестились взгляды присутствующих.

— Тогда, в монастыре, — неуверенно начал я, — старик Цзы пытался убить Наталью Наумову, а мы со Свеном Беккером стали случайными свидетелями. Я помог ему пройти сквозь защиту, а он отрезал голову мудрецу Цзы. У него стальная леска была в чётках…

В комнате повисло тяжёлое молчание. Я неуютно заёрзал на стуле.

— Честно, не вру. Там ещё кристалл жёлтый на постаменте был, но он разбился. И если старик Цзы не владеет техникой, позволяющей прирастить отрезанную голову обратно, то это не он, — я показал на планшет.

— Я должен вернуться, — сказал Инаба Масаясу. Он встал, посмотрел на меня хмуро и поспешил покинуть комнату.

— Анна Юрьевна, вы в порядке? — заволновался я, глядя в сторону ширмы.

— Он хотел убить её? — Анна Юрьевна вышла из-за ширмы, бросив такой кровожадный взгляд на мудреца Ма, что я на секунду подумал, что она сейчас бросится на него с кулаками. — Хотел убить мою дочь?

— Ну да, — кивнул я, под её тяжёлым взглядом. — Он вообще людоед какой-то. Свен говорил, что старик людей ест. Индуса молодого недавно… и вообще…

Последнее я добавил тише и замолчал.

— А может господина Инабу проводить? — приободрился я, собираясь встать, но Геннадий Сергеевич положил мне ладонь на плечо, усаживая обратно. — А то вдруг натворит что-нибудь…

Анна Юрьевна прошла по комнате, демонстративно подвинула стул и села недалеко от меня. Спасибо ей, конечно, за такую поддержку. Мне даже как-то полегчало.

— Старик ослабел и решил укрыться в монастыре? — спросил Карл Мирбах, приводя в чувства помощницу. Похлопал её по щекам, улыбнулся, когда она открыла глаза.

— Он терял силу, — Анна Юрьевна неохотно перевела слова мудреца Ма. — Принц спрашивает, уверен ли ты в оценке ситуации?

— Да я вообще в шоке был, — ответил я. — Бежал из этого монастыря, едва в себя пришёл. Ся… Госпожа Цао уговорила меня погостить у неё дома и… Каюсь, я соврал Императору, когда он спрашивал о кристалле. Тот разбился на маленькие кусочки…

Не знаю, терял ли силу старик Цзы, но я защитное поле, что он установил, едва сумел сдвинуть и чуть не помер. А ведь Цзы это поле даже не поддерживал. Не будь он занят Ташей, размазал бы нас по стенам одним взглядом. И кажется мне, что мудрец Ма знал, что его коллега спокойно мог справиться с парочкой мастеров, пусть даже таких сильных, как мы со Свеном.

— Свен Беккер, — Карл Мирбах словно мои мысли прочитал. — Может, он уже перешёл на следующую ступень? Это будет крайне неприятно. Всё-таки он разыскиваемый преступник.

Последнее было сказано с упрёком китайской стороне. Дескать не следовало вам принимать бандита, а если приютили, то не жалуйтесь.

— Мне нужно сообщить об этом Кайзеру, — добавил немец. Он помог встать помощнице и вывел её из комнаты, поддерживая под руку.

Мудрец Ма и принц обменялись взглядами, что-то сказали и тоже удалились. Наверное, решили сначала обсудить, что со мной делать. Великий мастер практически приравнивается к члену королевской семьи. Только убить его сложно. На моей памяти такого, что учудили мы со Свеном, ещё не случалось. Вот и не знают они, как реагировать правильно. Но реакция будет, в этом я не сомневаюсь.

— Геннадий, — Анна Юрьевна встала, подошла к нему вплотную, даже рукой в костюм вцепилась. — Ты же говорил, что всё должно пройти хорошо, давал обещания. А я всё никак понять не могла, почему Наташа так странно себя вела целый месяц. Шарахалась от каждой тени и вздрагивала, от звука шагов. Она до сих пор плохо спит. Оказывается, вон оно что…

— Аня, ты же знаешь, как я к ней отношусь, — спокойно сказал он. — Я лично разговаривал с мудрецом Цзы и он…

— Молчи! — резко сказала она. — Даже не вспоминай его имя при мне.

— Давай успокоимся и выслушаем Кузьму Фёдоровича, — он приобнял её за плечи.

В комнату заглянула немного взволнованная Антонина Егоровна. Выглядела она так, словно пробежала пару километров. Даже крупные капельки пота на лбу проступили.

— Бардак во дворце, — ёмко сказала она, утирая пот рукавом. — Послы разбегаются, охрана волнуется.

— Найди Александра Николаевича и Куракина, — сказал ректор, — пусть переносят встречу с послами на пару дней. Через час мы с наследником отправимся в Екатерининский дворец.

— Хорошо, — она кивнула, продемонстрировала мне рацию и наушники.

— Потом, — сказал ей ректор. — Мы пока будем здесь.

Думаю, что все, кто мог чувствовать присутствие чужой силы, в полной мере ощутил великих мастеров, едва не сцепившихся друг с другом. Точнее, едва не прихлопнувших спятившего японца, который успел бы сровнять дворец с землёй, даже будучи раненым.

— Садись, — Геннадий Сергеевич усадил Анну Юрьевну, прошёл к небольшому столику в углу помещения, чтобы налить чай ей и себе. — Рассказывай, Кузьма Фёдорович, как на духу.

Дядя Ринат когда-то говорил, что если всё сложилось очень плохо и пора говорить правду, то врать нельзя, от этого будет только хуже. Плохо, конечно, что я сдал Свена. Но лучше так, чем разрушенный дворец и беснующиеся на его развалинах мастера. Да они в радиусе десятка километров только выжженную землю оставят. Если уж старик Цзы, по словам ректора, мог Токио спалить одной-единственной техникой, представляю, что может учудить Инаба Масаясу, когда его к стенке прижмут и пути отхода не оставят.

«Кто вас надоумил именно здесь и сейчас собраться? — недовольно подумал я. — И хорошо бы кто-нибудь объяснил, что твориться в Токио и кто за этим стоит».

Рассказ получился коротким. Но я ничего утаивать не стал, вспомнив несчастного индуса, которого старик Цзы высушил до состояния мумии. Пересказал слова Свена о том, что в монастырь довольно часто приезжали парни и девушки с уникальной особенностью и если старый мастер был полон сил, то они уезжали здоровыми, в противном же случае он их просто пожирал.

— Такой вот людоед, — закончил я. — Он за минуту опустошил внутренний резерв сил Таши, я проверял. Ему это, наверное, на один зуб.

Геннадий Сергеевич нахмурился, задумчиво постучал по столу пальцами.

— Я поговорю с мистером Ма, — подытожил он, затем прислушался к чему-то. — Побудьте пока здесь.

Мы подождали, пока он выйдет. Я тоже встал, чтобы налить себе чаю. Во рту пересохло.

— Спасибо, — сказала Анна Юрьевна.

— Вам спасибо, — улыбнулся я, понимая, что она заступилась за меня. По крайней мере, попыталась.

— Я ещё с Петром поговорю по поводу этой поездки, — холодно пообещала она.

— Не знаю, насколько они виноваты, — я вернулся к столу. — Геннадий Сергеевич ведь хотел как лучше. Появился шанс, значит, надо им воспользоваться.

— Их это не оправдывает.

— По поводу Наташкиной беды я кое-что придумал, но не было времени, чтобы проверить и заняться этим вплотную. Думал, когда новый учебный год начнётся, она в МИБИ поступит и мы позанимаемся серьёзно. Есть у меня подозрение, что особенность залипать завязана на внутреннюю силу и её можно обуздать. Да, а о чём вы хотели поговорить?

— Много о чём. Но в свете последних событий, даже не знаю… У меня среди фрейлин Её Величества подруга есть. Мы с ней вчера вечером говорили. Так вот Её Величество тебя последние дни очень часто вспоминает и не просто так. Она умеет слухи пускать в дворцовой среде, делая это очень тонко и умело. Пока ещё это незаметно, но очень скоро во дворце будут говорить, что ты лучший кандидат на роль супруга для её старшей дочери. Ты кавалер Дмитриевского ордена, будущий великий мастер, просто выдающийся человек. Иногда нужно усиливать линию королевской крови. Знаешь, кто отец Елены Алексеевны?

— В девичестве Ирэны Генриховны? Знаю. Хреново всё это… Кхм, простите. Но в свете последних событий, ваши слухи явно не на первом месте будут.

— А что случилось? — она слегка приподняла брови.

— Анархисты теракт устроили…

Я кратко пересказал события утра. Анна Юрьевна слушала удивлённо и с тревогой во взгляде. Потянулась и взяла мою ладонь, слегка сжав.

— Ты молодец.

— Так получилось, — я ободряюще улыбнулся. — Повезло.

— Может, теперь даже лучше, если тебе великую княжну сосватают? — задумчиво произнесла она.

— Нет, ни в коем случае. Мне такого счастья не надо. Прорвёмся как-нибудь. Буду надеяться, что Император Цао меня простит. Он человек рассудительный.

— Надеяться всегда можно, главное — не обмануться. Император Цао очень жёсткий, местами жестокий правитель. Надо ещё раз с Геннадием поговорить. И Петра привлечь. Они из любой тупиковой ситуации выход найти сумеют. Но в Поднебесную тебе пока ездить опасно. А ещё принцессы Цао…

Анна Юрьевна слегка покачала головой, но мне показалось, что она хотела поморщиться, едва вспомнила о них.

— Значит, Великую княжну видеть в жёнах не хочешь? — спросила она.

— Нет, — решительно отрезал я. — Как и принцессу Цао. Теперь уже никаких сомнений.

— Тогда надо действовать решительно и превентивно. Я с твоей мамой поговорить не успела, меня Геннадий Сергеевич привлёк как переводчика. Но она поддержит нас, можно не сомневаться.

— А можно ближе к телу? — вздохнул я, чувствуя, что сейчас ещё какая-нибудь гадость случится. — День с самого утра не заладился…

— Тебе нужно как можно быстрее породниться с родом Наумовых, — сказала она. — Алёна прекрасный кандидат для политического брака. Но если она будет категорически против, есть ещё одна девушка, безумно влюблённая в молодого мастера Матчина.

— Нет, — я улыбнулся, — Алёна против не будет. Но там же куча условий и говорок для подобного политического мероприятия.

— Всё решаемо. Главное — успеть до того, как слухи пойдут, о которых я говорила. Это не принципиально, но лучше поторопиться, чтобы вызвать меньше возмущения и недовольства.

Я серьёзно посмотрел на Анну Юрьевну. Собрал в кучу бегающие из угла в угол мысли.

— Поговорю с Тасей и дам ответ, — взлохматил волосы, я шумно вздохнул. — Теперь единолично такие решения принимать не могу.

— Ты мужчина, — улыбнулась она. — Прояви характер и силу воли.

— Поэтому и надо поговорить сначала с Тасей, а потом, если она разрешит, буду проявлять характер и стучать по столу кулаком, несильно.

В комнату заглянул начальник охраны, хмурый и сердитый, словно его уже кто-то успел вывести из себя, и он не до конца остыл.

— Кузьма Фёдорович, — он прошёл, положил на стол рацию, наушники и пейджер. — Я же просил, будь всегда на связи.

— Так получилось, — виновато ответил я.

— Ему просто повезло, — рассмеялась Анна Юрьевна. — Как и нам всем. Алексей Павлович, у вас премии предусмотрены? Почётные грамоты, за примерную службу?

— Нет. Только взыскания и внушения, — видя обворожительную улыбку красивой женщины, он смягчил тон. — Как исключительный случай можно получить дополнительно четыре дня отдыха и путёвку в санаторий, в Ялту.

— Ялта — тоже неплохо, я там была, — сказала она. — Просто Кузьма снова отличился. Как говорит моя дочь, остановил съехавших с катушек великих мастеров, решивших разнести всё тут к чертям собачьим. Я даже знаю, в чью пустую голову пришла замечательная идея позвать именно сюда глупых мужчин, которые накануне едва не поубивали друг друга. На необитаемом острове им самое место вести переговоры!

Мы с Алексеем Павловичем одинаково удивлённо посмотрели на возмущённую Анну Юрьевну.

— Кузьма Фёдорович, Вам когда удобнее в отпуск поехать, в июне или сентябре? — спросил начальник охраны.

— Надо с супругой посоветоваться, — отозвался я.

— Скажите, когда примете решение, — он повернулся и направился к выходу. Остановился в дверях, оглянулся. — И чтобы всегда был на связи!

В общем, отдохнуть мне не дали. Едва я вставил в ухо наушник, как получил сообщение, что наследник срочно отправляется в Екатерининский дворец и всей охране нужно быть на месте. Я ещё после утреннего события в себя не пришёл, а тут великие мастера решили силу показать. Хорошо, что ехать далеко не нужно, а то бы я в машине уснул. А так, мы прогулялись пешочком по саду, насладились лёгким дождиком и сыростью. Я посмотрел, как от дворца отъезжают машины с посольскими номерами, как возле колоннады деловито что-то обсуждает ректор и Великий князь Воронцов. Не знаю, замечали ли они, как на них злобно смотрел Разумовский из окна.

Уже в Екатерининском дворце, когда всё более-менее успокоилось, я попросил Алексея Павловича отпустить меня в город, отдохнуть денёк, но его начальство в лице генерала Осташкова приказало пост не покидать. Генерал, кстати, приехал во дворец ещё раньше нас и привёз с собой супругу Императора и великих княжон. Видя мой уставший и печальный взгляд, он разрешили отдохнуть, даже комнату выделил, почти такую же крошечную как в Зимнем. Плохо, что окон в помещении не было и сложно следить за временем. Вроде бы и спать хотелось, но я решил посвятить свободное время тренировке. Так проще с мыслями собраться.

Я немного увлёкся и потерял счёт времени. Опомнился, только когда кто-то сел на кровать рядом со мной. Если внутренний цербер не рычал, значит, это кто-то из своих. Я открыл один глаз, посмотрел на Таисию.

— Привет, — она приветственно подняла ладонь, кивнула на стол, где стоял поднос с ужином. — Может свет включить? Хотя и так атмосфера романтическая. Ужин при свечах…

Тася имела в виду толстую свечку в серебряном подсвечнике, стоявшую на столе. Огонёк свечи поднимался всего на сантиметр и света давал совсем мало.

— Ты как? — спросила она, потянулась, чтобы обнять. — Говорят, что ты сегодня не завтракал, не обедал и даже не ужинал.

— Тренируюсь я. Жду.

— Чего? — не поняла она, затем рассмеялась. — Просветления?

— Когда день закончится. Боюсь, что усну и что-нибудь страшное произойдёт. Инопланетяне прилетят землю захватывать или кайдзю из океана полезут, чтобы нас поработить или сожрать.

— Кто? — она снова рассмеялась.

— Монстры такие, подземные и подводные.

— Ага, понятно. Тогда ещё у нас пять минут, — она показала часики на левой руке. — Потом уже наступит завтра. Тяжёлый день?

— Даже не спрашивай… Потухла…

Я быстро встал, подошёл к свечке, чтобы зажечь её снова. Огонь разгорелся довольно высоко, но почти сразу стал меньше и опасно задрожал.

— Анна Юрьевна сказала, что ты сегодня отличился. И не только сегодня. Не знаю, как другие, но я тобой горжусь. А мама твоя сказала, что такое мог учудить только… Кузьма, чем ты занимаешься? Ты меня слушаешь?

— Что? — я отвлёкся от свечки, отчего огонёк снова подпрыгнул, став гореть гораздо сильнее. — Тренируюсь я. Технику новую пытаюсь освоить. Название ещё не придумал.

— Опять? — удивилась она. — Ещё одну? Ты единственный на моей памяти человек, умеющий создавать техники, которые и умом не понять и словами не описать.

— И чаще всего бесполезные, — кивнул я. — Но они позволяют развивать концентрацию. К тому же я не единственный. Свен Беккер придумал отличную технику для сгибания монетки. Бессмысленную, но очень интересную.

— Вот об этом немце я бы с тобой поговорила, — закивала она. — Но позже. А что за технику ты мучаешь сейчас? Можешь потом рассказать, сначала покушай.

Я недоверчиво посмотрел на поднос, где в плёнку были завёрнуты две тарелки с гречневой кашей и рыбой, несколько кусочков серого хлеба и знакомый яблочный пирог на десерт.

— Поесть бы не помешало. А что, у тебя новостей нет?

— Есть и много, но это всё потом. Там ничего важного или интересного. Давай помогу плёнку снять. Остыло немного…

— А в России монастыри есть, куда можно отправиться на полгодика, чтобы попрактиковаться? — спросил я, помогая ей с плёнкой.

— Можно так не заморачиваться и найти домик в глубокой деревне, подальше от городской суеты. Кузьма, оставь свечку в покое, у меня уже в глазах рябит. Что этот огонёк туда-сюда прыгает?

Я отпустил контроль, и огонь сразу выровнялся, стал больше и ярче, послышался треск фитиля.

— Ладно, уговорил, — она вручила мне столовые приборы. — У меня три новости и все хорошие, с какой начать?

— С плохой всегда начинают, — заметил я. — Что с Токио? Я там был, хороший город. И людей много живёт…

— А что с ним станется? — она хмыкнула, пододвинула стул, села. Взяла кусочек хлеба. — Стоит, как стоял. А вот дворец Императора Тайсе тушат до сих пор. Планшет нужен, чтобы показать, но его отняли. Но если тебе интересно, то слушай…

Content

Фалько
Доспех духа. Том 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14