Шопперт Андрей Готлибович

Колхозное строительство 4 [СИ]

Глава 1

Интерлюдия 1

Тараканы из публичного дома вышли на митинг с лозунгами: «Хватит зрелищ! Дайте хлеба!»

— Она так мило подмигивает!

— Это тараканы в её голове чинят жалюзи.

Таракана звали Лавр. Он уже несколько лет обитал в этой квартире. Предыдущие хозяева были щедры. Разбрасывали крошки, оставляли еду на столе. Разливали воду специальную с добавками необходимых для его организма аминокислот. Где-то в глубине сознания Лавр помнил, что это называлось: «борщ». Откуда? Не знал. Слишком мал мозг. А это знание откуда? И имя. Не так звучало — длиннее. Иногда в этом маленьком мозгу всплывали образы. Человек в военной форме с трубкой. Этот же человек стоит в пальто на высоком месте, мимо идут тысячи людей. И едут машины. Что такое машина? Нет ответа. Ещё всплывали лица других людей. Где Лавр их видел? А бывало, всплывёт слово. «Бомба». Что это? Огромная мощь! И что? Зачем? Как это может увеличить размер упавшего за стол кусочка колбасы?

Лавр помнил переезд. Двигали мебель. Убрали, так хорошо стоявший стол на кухне. За ним всегда были остатки еды людей. И люди не могли его там достать. Руки коротки. Пытались. Медленные и тупые. Теперь такого стола с защитой нет. Новые хозяева тоже стол поставили, но без стенок. Четыре ножки. Не спрячешься. Зато две стены закрыли шкафами. Откуда это слово? У человека с трубкой тоже были шкафы. Другие. Вспомнить бы.

А недавно появился этот. Он тоже был другим. Как Лавр. Умным. Но не боец. Нытик. Пытался свести знакомство. Зачем? Беседы вести? Что такое беседа? Нет. Не вспомнить. Слишком мал мозг. Что такое мозг? Новый таракан совсем не умел прятаться. Ясно ведь, что если загорится свет, то нужно со всех ног бежать к щели между стеной и шкафом. А этот идиот замирал и начинал хаотично носиться по кухне. Хаотично? Откуда это слово? Вспомнить бы.

Это не могло продолжаться вечно. Никакой любви к новенькому Лавр не испытывал. В борьбе за самок не конкурент. Слабак. В борьбе за еду. Тоже не конкурент. Тупой и неосторожный. Жадный. Жадность и погубила.

Недавно у людей появился враг. Настоящий. Не людям враг. Им — тараканам. Кот. Вот ещё одно слово. Откуда? Кот мог видеть в темноте. И ему нравилось убивать тараканов. Прямо с первого дня своего появления и начал истреблять потомство Лавра. Даже его самого чуть однажды не поймал. Лавра даже мерзким дыханием обдало. Он что, этот кот, не чистит зубы? Зубы? Опять слово.

Новенькому несколько раз повезло. Кот был молодой и отвлекался на других тараканов. Только вечно везти не может. Догнал, прижал лапой. Отпустил, играясь, а потом снова прижал. Всё, конец новенькому. Как его — Александр. Ох, какое длинное имя. Пока его вспомнишь, уже коту достанешься.

Хрусть. Это кот раскусил Александра и начал жевать. Мерзкий звук. И кот мерзкий. Рыжий и пушистый. Вся квартира в шерсти. Как бы самый маленький человек аллергию не заработал. Ещё слово. Что означает? Плохое? Откуда берутся эти слова.

Кот новенького сгрыз. Так им писателям и надо. Писатель? Как уже достали эти непонятные слова.

Интермеццо 1

Суицид — высшая форма самокритики.

— Ваше полное имя, фамилия, отчество? — опер на зоне был молоденький. Пухлые щёчки. Нос картошкой. И ни одной морщины на лбу. Не думает. Не морщит лоб. Не мешают ему спать проблемы.

— Александр Исаевич Солженицын.

— Вот тут написано: «Отец — Исаакий Семёнович Солженицын». Под еврея косите. Думаете в Израиль свалить. Ну, теперь не скоро. Что там в приговоре? Семь лет. Мало. Доброе у нас государство. За изнасилование школьницы семь лет. Была бы моя воля, я бы тебя, Исаич, шлёпнул не раздумывая. Мразь. Ну, ничего. На зоне таких любят. Ещё проживи эти семь годков. Сколько тебя лет.

— Сорок девять.

— О, твою ж! Отец белый офицер. Ясно в кого сынок.

— Он просто офицер, не белый. Воевал на Первой Мировой.

— Ты, поговори, сучок. Белый, царский. В чём разница? Шлёпнули ведь в восемнадцатом.

— Он погиб во время охоты. Несчастный случай, — в потухшем взгляде заключённого на миг вспыхнула искорка.

— Ты, что мразь, насильник хренов, педофил вонючий, меня сейчас за царизм агитировать будешь. Давай-ка мы твоё пребывание у нас с десяти суток карцера начнём. Вязивской! Отправь в карцер. В угловую. Там попрохладней. Пусть охолонёт чуток. Разговорчивый больно. Писатель.

— Стоять. Лицом к стене. Руки за спину, — тот самый Вязивской зазвенел ключами.

Какое неприятное лицо у человека. Гордится своей должностью попкаря? Так и представил себе Солженицын, сидит этот, и, высунув язык, вечером журнал заполняет. Отчёт пишет. Всё спокойно во вверенном блоке. Попишет и представит себя хозяином гарема. Юнец прыщавый.

Лязгнул засов. Дверь открылась.

— Проходим. Подъём в шесть.

Дверь закрылась и снова лязг засова. Он привык уже. Десятки допросов в тюрьме. Десятки «походов» в санчасть. Его не били. Палачи не били. Немного в первые дни сами заключённые. Ещё бы такая статья. Он кричал, что он не виновен. Что это всё происки сталинских палачей. За Сталина побили отдельно. Нравится уркам кровавый тиран. Что-то кололи в вену. Сажали в одиночку, и привязывали к шконке, и включали прибор непонятный. И начинала раскалываться голова, и хотелось убежать, и зарыться в землю. Чтобы не слышать. Чтобы не чувствовать. Он терял сознание. Приходил палач в белом халате и снова делал укол. Потом допросы. И всегда включена телекамера. И крутится катушка на магнитофоне. Солженицын сломался на второй неделе. Подписал ложь про изнасилование. Думал, всё, отстанут. Дудки. Только усилили пытки, только больше уколов. Майор красноносый сказал: «Будет суд, если на суде он всё подтвердит, то вот тогда всё и закончится». Подтвердил. Почти не помнил суд. Как в тумане. Розовом тумане. Почти каждый день носом стала идти кровь.

И, правда, после суда истязания закончились. Загрузили в воронок и привезли не в Бутырку, а куда-то далеко. Часов десять машина ехала. Лагерь. Цифры на двери. Не поймёшь где. Снег уже лежит. На север, наверное, везли. Хотя, может и в Москве уже снег.

В карцере, как и «предупреждал» опер пухлощёкий, прохладно. Явно отрицательная температура. Вон, в параше лёд. Александр Исаевич с тоской глянул на дверь. Не будет отсюда выхода. Сдохнет. Не в карцере замёрзнет, так заключённые забьют. Опустят ещё. Сволочи.

Все заготовки к роману «Архипелаг Гулаг» изъяли. И дома, и в деревне. Остались отдельные главы на руках у помощников добровольных. Ну, оставались. Под пытками всех вспомнил и сдал. И они сейчас без сомнения арестованы. И чёрт бы с ними. Сами вызвались помогать. И не увидит их больше никогда. И никого не увидит.

Странно, шнурки из ботинок не вынули. Не боятся, что повесится писатель. Кишка тонка! Тонка? Солженицын вынул шнурок, потом второй, связал их, сделал петлю и закрепил конец за решётку окна, забранного шторками железными.

Навалилась паника. Хрен вам, он сможет. Сунул голову, спрыгнул со шконки. Боль дикая. И желание вздохнуть, и тоннель.

Правда ведь, есть бог и вот путь к нему.

Очнулся. Сняли скоты. Подсматривали. Ощущения странные. Ничего не болит. Только мысли путаются и такое чувство, что маленьким стал. Подёргал ногами, пошевелил усам. Что это. Ещё сильнее мысли путаются. Зеркало? Где найти зеркало? Вот в углу. Да уже и не надо. Рассмотрел себя. Этого не может быть. Шесть ног. Длиннющие усики. Таракан. Он — таракан.

Глава 1

Странная закономерность. Учительница литературы всегда вызывала отца Серёжи в школу не после плохих оценок, а перед хорошими.

Учительница геометрии никогда не попадёт в рай, потому что она чертила.

— Петя, скажи мне, на кой ляд? Писал бы песни, книжки. И так дома не бываешь, а теперь вообще пропадёшь. Смотрела вчера, как ты очередную дырочку в ремне ковыряешь и слёзы на глаза наворачиваются. Не похудел, а истощал. А дальше что? — жена Лия поставила перед Тишковым тарелку красивую, краснотурьинскую, с видом маяка и пенного растревоженного моря. В тарелке был её обычный жиденький суп.

Гадство-то какое. Не суп. Хотя и он. Нужно организовать по телевизору кулинарные передачи. Стоп. Какой телевизор? Баста карапузики — кончились арбузики! Картошки нужно больше выращивать, чтобы в супе ложка стояла. А её сгноят. Обязательно.

— Пойдём завтра в Большой.

— На балет? — Лия поморщилась.

— Ну, на балет тоже. Я имел в виду, в мастерскую к Дольче. А то ведь отлучат и отберут. Тебе пару платьев закажем. Мне костюм новый и из защитной ткани пару штанов и куртку, к колхозам незаметно подкрадываться, чтобы траву не успели в зелёный цвет покрасить. Девочкам чего. Что там Таня помирилась с учительницей русского?

— Может, отпуск возьмёшь, да сам хоть раз в школу сходишь. Эти две дурочки обе удила закусили. Опять и Маша, и Таня с двойками по литературе пришли. Вика-Маша ржёт, как пони, а Таня глазами сверкает.

— А чего они — дурочки?

— Не тупи, министр. Обе — это и учительница и Таня.

— И что не так с литературой? Стих не выучили?

— Сочинение написали. Тема: «Пионер — всем ребятам пример». Все про пионеров героев писали, а эти две про то, что нужно возрождать тимуровское движение. Ну, и списали друг у друга. Вернее, Таня у Маши. А эта укушенная обеим двойки поставила. Да, ещё и приписала, что хочет пообщаться с родителями. Они ведь не говорят, кто у них отец. Я не пойду. Ещё разорусь на неё. Завтра в два часа дня сам пойдёшь.

— В два? А, вообще, ладно. Приготовь костюм с орденами. Выстрелим из пушки по воробьям.

— Чего по воробьям?

— Ага! А то, что у неё фамилия Воробьёва. Мне Вика говорила.

— Ох, и что она снова уедет через две недели. В Англию? Не страшно?

— Смешно. Ты ведь знаешь, что она почти в два раза тебя старше.

— Судя по борьбе с учительницей русского и литературы, и не скажешь, — Лия, забрала пустую тарелку, — Правда сходишь?

— Схожу. Слушай. Давай я на пару дней к тебе Филипповну приставлю. Пусть она тебя немного супы поучит варить.

— А ты откуда знаешь, какие она супы готовит? — молнии ударили в затылок.

— Приносит. Подкармливает. Ты это брось. Она замужем. Муж майор комитета Госбезопасности. Надо будет её переманить в новое министерство. Без неё не справлюсь.

— А кто министром будем? — Появилось блюдо с жареной картошкой. Подгорелой.

— Пётр Нилович Демичев. Секретарь ЦК КПСС, курирующий вопросы идеологии, истории и культуры.

— А у вас? — и оглянулась. Разведчик во вражеском окружении. Может, и правильно. Подслушивают, скорее всего. Бдят бурильщики.

— И у нас. Не свернуть историю с наезженного пути, — Пётр точно знал, что на кухне жучков нет. Нашёл специалиста и за новый костюм «уговорил» оставить жучок только в телефоне.

— И он всё, что ты начинал, испортит? — Хоть котлета не подгоревшая.

— Я про него помню, что не любил Сталина и вытеснял из культуры сталенистов. Слышал у него три высших образования, и он на человека не может голос повысить. И да, если ему доверить культуру, он её завалит.

— Так чего же ты молчал, не сказал на Политбюро?

— Лия, я попаданец в альтернативную историю, а не в магически миры. Делаю, что могу, но не бог. И я не знаю, сейчас ни одного человека, который бы потянул культуру. Они не знают будущего. Не знают, как надо. Куда движется культура. Уговорю Косыгина, чтобы первое время «Ниловна» советы спрашивала.

— Что за Ниловна?

— Так обзовёт министра всеми любимый Любимов.

— Ешь, давай. Рохля, значит. Плохо.

— Ещё как плохо.

— Да, чёрт с ней, с культурой. Ты когда квартирой займёшься.

— А здесь что не так? Мебель привезли и поставили. Люстры повесили. Даже картины вчера повесил. Ковры на пол положили. Стеклопакеты скоро пришлют. Что не так? — даже сон слетел.

— У нас кухня кишит тараканами. Вчера сама лицезрела, как Персик жевал одного огромного. А когда мебель ставили, видела не только рыжих, но и трупик чёрного, — жена даже подозрительно в углы глянула. Ещё трупики ищет.

— А что всё одно завтра день потерянный. Вызову санэпидемстанцию. Пусть потравят. А Персик не отравится? Как он привык к лотку?

Про Персика отдельный рассказ. Сидит себе Пётр Миронович, двигает культуру в массы, в смысле, создаёт предписание столичным и областным театрам выезжать на гастроли в городки меньше чем сто тысяч жителей насчитывающие, но имеющие дворцы и клубы, не менее двух раз в месяц и не запасным составом, а самым первым и тут…

— Пётр Миронович, к вам посол республики Франция! — радостно сообщает Филипповна.

Пришлось отрываться от городков. У его Превосходительства три дела. Первое смешное. Бик прислал котёнка от своего Персика. По дипломатическим каналам. Растёт. Котёнок красивый. И не крошечный. Такой подросток, на длиннющих ногах. С ним коробка, которую притащил ещё один француз. Потом оказался в ней пластиковый лоток и домик с полочками. Всё, как и рисовал. Вон умеют же там работать. Месяца не прошло. У нас бы освоение нового вида продукции на пятилетку растянулось.

Ещё посол принёс два приглашения. От самого Де Голя. Петру. И «Крыльям Родины». И на словах пожелание. Перевести песни на французский. И конфеткой подсластили. Приедет «Джаконда». Разрабатывайте перелёт и охрану. Как там Фурцева перевезла? Военным бортом. Херня. У нас есть знакомый министр обороны. Доставим на стратегическом бомбардировщике, даже ядрёные батоны не снимая с подвески. Не рискнут воры.

Тут вам не там.

Глава 2

Как только экстрасенс говорит, что может предвидеть будущее, сразу пропишите ему в рыло, не беспокойтесь, экстрасенс это предвидел и увернётся, а если не увернётся, то чего шарлатанов жалеть.

Есть ли у вас план мистер Фикс?

Есть ли у меня план мистер Фикс?

Да у меня целых три плана.

Повеситься! Утопиться! Напиться! Да, можно и дальше. Застрелиться! Опохмелиться! Ещё дальше? Удивиться! Разъяриться! А потом опять напиться.

Зима ведь почти на дворе. Сейчас на складах в колхозах и совхозах начнёт гнить картошка, моркошка, горошка и прочая свёкла. И этого не изменить. Следовательно, пока и не полезем. Что ещё плохого? Что-то там с засухой? Через пару лет. Или чуть позже? В 1972 году точно будет, а до этого? Вот здесь нужно побороться. В Бурятии полно шаманов. В Африке куча дружественных стран. Там тоже есть колдуны. Папе Римскому можно ковёр послать с его портретом, пусть замолвит слово. И у нас есть церкви. Если вот со всех сторон навалиться, то можно ведь пару дождиков выпросить? Накамлать.

А правда, как бороться с тем антициклоном, что зависнет над страной? Если в 1972 году, то никак, к тому времени снимут, как не справившегося. Если же дотянется эта эпопея и до такого далёкого будущего, то в 1971 году все поля засеять самыми ранними озимыми культурами. Молодец. Купи булочку. А где взять семена? Вырастить в четыре предыдущие годы. То есть, уже следующей осенью начинать надо. И Вангу подключить. Пусть всем расскажет про засуху. А вообще, если эта бабушка ещё жива, то почему бы к ней в гости не наведаться. Интересно ведь. Она «Будущее» видит. Да и товарищ Штелле, тоже видел. Как предскажем гей-парад в Арабских Эмиратах. Цена на нефть подскочит. На лишние деньги купим у Канады пшеничку.

Серьёзно если? Скважины? Насосы нужны. «Гномы» всякие разные. Трубы пластмассовые. Выходит не с сельского хозяйства начинать надо. Попросить ещё себе нефте-газо-переработку.

Нужно заболеть неизлечимой болезнью и уволиться. Сифилисом? Тьфу ты. Ленин вон как плохо кончил. Эврика. Ковидом! Так вылечат. Не знают ведь, что опасная болезнь. Дадут аспирина и пройдёт всё.

Нужно возродить в крестьянине кулака. Не просто. Хрущёв постарался. Коммунизм строил. Да ещё одобрямсы добавили. Теперь вот у власти. Теперь лысый во всём виноват. А мы противники волюнтаризьму.

И чего делать? Как заставить крестьянина держать две коровы. Найдём способ. Куда девать молоко? Творог и сыр. Творог на базар. Сыр в Швейцарию. Вот уже виден свет в конце тоннеля. В каждом колхозе сыродельню элитную для твёрдых сортов. Это и, правда, хорошая мысль. И оборудование простейшее. Подвалы выкопать? Стоп. Подвалы? Пасеки огромные в каждом колхозе и совхозе, и урожайность увеличится всяких яблок, огурцов, и мёд. Вкуснее же сахара и полезней. Можно и на экспорт. В Буркина Фасо. В Монголию.

Эх, мистер Фикс. А плана-то и нету. Есть ВАСХНИЛ. У них планов громадьё. Чего же до девяностого не сыграли? Деньги переводили на никчёмные бумажки. Деньги нужны. Бумажки тоже. Вот ведь, хорошая идея, пусть изобретут туалетную бумагу. И опять на экспорт. В Венгрию. Там все зас… И в Чехию, туда скоро танки введут, тоже понадобится мягкая бумага братьям славянам.

Нужны садовые товарищества. Сколько. Миллион. Столько, сколько люди возьмут. Будут воровать стройматериал. Будут. Можно часть и продавать, часть выписывать в кредит в счёт зарплаты. Опять, как и в Краснотурьинске вода и электричество. Работать надо!? Конечно, работать!!! И снимать директоров, которые этого не понимают. И по телевизору показывать снятых.

Дайте мне шашку!!!

— Пап, вставай, посадку объявили, — Таня трясла за плечо, — Париж.

Париж? Вот приснится же всякая хрень. Хотя пару моментов было интересных, нужно их записать, пока не забылись.

— А мы сразу на Эйфелеву башню пойдём? — на башню?

— Маша, мы сразу на башню пойдём? — проснуться надо.

— Не тупи, папа Петя, мы пойдём заселяться в отель.

— А потом на башню? — Таню не сбить с истинного пути.

— Потом ужинать. Время восемь вечера. Потом спать. Приём у президента в шесть вечера. Вот днём и погуляем по Парижу, и на башню сходим.

— Пап, а чего она вечно командует. Она всего на пару недель старше, — нда, на пару недель и пятьдесят лет.

— А ты тоже хочешь командовать?

— Хочу! — Прыжок в кресле. Не получился. Пристёгнута.

— Командуй.

— Пойдём смотреть на ночную Эйфелеву башню.

— Согласен. Я вот выспался.

— А чего ты, ворчал и кричал во сне, все оборачивались.

— Бескрайние поля конопли. И верхом на страусах скачут в атаку на меня кавказские бандиты, размахивая вместо сабель толстолобиками.

— Рыбами? Интересно.

Глава 3

— Почему у такой милой, красивой, очаровательной девушки нет парня?

— Сдох от счастья!

Мне для счастья надо совсем немного: — Власть над миром и что-нибудь покушать…

Париж большой. А девочки маленькие. Зря послушал. Еле добрели назад до отеля.

Hôtel Le Walt. Как переводится? Никак. Это имя. Уолт. Встречал офицер в парадке у трапа самолёта. Довёз до отеля и как давай ни с того ни с сего орать на служащих. Хорошо из троих никто французского не знает. Нужно больно нам знание об их троюродных тётях, что были ослицами. Пусть. Ну, их. Ещё в чужие родословные лезть.

Чего кричал, не признался. Хоть по-русски говорил без акцента. Эти отельеры забегали, чемоданы выхватили, друг другу перебросили и убежали. И не возвращаются. Пётр переглянулся с Валери, так грозного офицера звали.

— Один момент.

Не один. Моментов восемь. Спустились всей толпой и улыбаются радостные. Руками призывно машут. Словно только увидели, что дорогие гости уже здесь. Смешной народ французы.

Приехал в Париж Пётр не простым человеком. Уникальным. Нужно было подписывать договор об обмене экспозициями Лувра и Алмазного фонда. Джаконду туды и ещё кое-чего. И кусочек Алмазного фонда, с той самой короной, сюды. Но предварительный договор заключал господин Тишков. Не стали множить сущности. Отменили назначение Демичева временно. И теперь Пётр один в трёх лицах: Заместитель Председателя Совета Министров СССР, министр Культуры и министр Сельского Хозяйства. Прямо как Персонаж известный. Триединый. Почти даже и четырёхединый. Алмазный фонд входит в состав Министерства финансов СССР, как Третий специальный отдел (Гохран). Есть бумага от Гарбузова. Типа, рули Пётр Миронович, тебе можно.

Правда, ведь красиво в ночном Париже. Лампочек понавешали на башню свою. Реклама цветными трубками переливается. Фонари строгими шеренгами идут в светлое будущее. Только вот не дойдут. Нет его у Парижа. Заполонят алжирцы и прочие африканцы. Машины начнут жечь. Жилеты надевать. Гей парады проводить. Нет, это, наверное, не алжирцы. У мусульман с этим строго. Так ведь и у христиан было строго. Вон Садом и эту самую Гоморру взял Отец небесный и снёс с лица земли. Стоп. Вот в чём заковыка. Там не было христиан. Там были иудеи. Их можно. Их не жалко. Ну, в смысле, христианам, в том числе Папе, не жалко. Ну, а раз Садом — это про евреев, то однополые браки можно. Да, чё там мелочиться — нужно.

Но это в светлом будущем. Которого нет у Парижа. И у Москвы не особо-то светлое. Заполнили прилавки магазинов. Ликвидировали очереди. Дали каждому по бибике. И по квартире дали. А счастья нет. Ропщет недовольный пролетарий и мелкий служащий ропщет. ТОПАМ ХОРОШО? Нет, тоже не довольны. Запретили власти скупать недвижимость за границей. Неправильные власти. Власть должна помогать скупать виллы в Нице. А иначе зачем она?

Тогда в чём счастье? Какое оно — светлое будущее? Оказывается, не в ста сортах колбасы. И даже не в отсутствии очередей. Не в трёхкомнатной квартире. Не в иномарке. И даже не в домике в деревне, ну, или даче. В чём?

Как там в фильме? «В правде». Вон, в Швеции и Норвегии построили по правде. В Финляндии почти. А они, гады, несчастливы! Первыми ломанулись однополые браки устраивать. В однополых браках счастье?

А интересно, можно пару ступенек перешагнуть, не наступать на каждую. Не заваливать прилавки магазинов колбасой из сои, не выдавать каждому по ржавой иномарке, не строить кварталы без газонов и парков, вообще без зелени. Сразу разрешить однополые браки. Бам, одно постановление Президиума Верховного Совета и все счастливы. Можно жениться на мужиках. И выходить замуж за тётечек, тоже можно. ЩЩЩАстье!!!

— Пап, ну, вставай. Хотели идти смотреть рассвет с башни, — Таня опять трясёт. Бодрая, весёлая. Словно не её вчера на себе нёс обратно в «Уолт». Хорошо, что рядом отель с башней.

Рассвет. С огромной высоты, Большущее солнце появляется над горизонтом. Поздняя осень, вчера дождик в Париже накрапывал, но вот сегодня для семейства Тишковых, кто-то накамлал хорошую погоду. Всего несколько облачков. Вот большое солнце добралось до одного и сыпануло лучами. И уменьшаться стало. Чего там: рефракция, интерференция? Хрен вам. Красота!

Вот счастье! А очереди? Сократим. А колбаса? Сварим. А бибика? Соберём. А квартира на 28 этаже? Построим. А вила в Ницце? Купим. Для пионерских лагерей. И санаториев ветеранам войны. И будет счастье???

Будет.

Глава 4

В Африке съели французского посла. Естественно, французской стороной была направлена нота протеста. Те извиняются: так уж получилось, что же делать, ну съешьте и вы нашего.

Дипломат умеет послать так, что начинаешь чувствовать себя послом.

Де Голь стар. Шарлю скоро исполнится семьдесят семь лет. И жить осталось три года. И всего половинка года спокойной жизни. А потом студенты Сорбонны. Предупредить? Не предсказуемый товарищ. Бодается с Америкой, но не друг СССР. Просто иногда цели совпадают. Он — француз. Его цель — Великая Франция. Остальное — просто средство достичь величия. Нет. Не надо предупреждать. Нужно попытаться сблизиться с Францией, а не с Де Голем.

Или надо? Этот студенческий бунт 100 % дело рук ЦРУ. Достал их генерал. Подготовили, проплатили, а спецслужбы Франции прошляпили. Это с одной стороны. А с другой? А с другой — Ленин. Чего первый Ильич говорил про революционную ситуацию? Непопулярна была правительственная монополия на телевидении и радио (свободными были только печатные СМИ). Монополия вообще не может быть популярной. А тут СМИ. Даёшь свободу слова! Хотим порно на экране. Хотим прямо по телевизору рассказывать о пользе марихуаны. Не дают! Долой! Кроме порно, важной причиной утраты доверия к де Голлю была его социально-экономическая политика. Рост влияния отечественных монополий, аграрная реформа, выразившаяся в ликвидации большого числа крестьянских хозяйств, наконец, гонка вооружений привела к тому, что уровень жизни в стране не только не повысился, но и во многом стал ниже (к самоограничению правительство призывало с 1963 года). Да, разорились слабые хозяйства, да, конкуренция в любом случае приведёт к укрупнению хозяйств и увеличению их механизации. Разорится тётенька выращивающая три редиски. Пусть и очень вкусных. Сосед построил теплицу и вырастил на месяц раньше триста редисок. Всем хорошо. Тётеньке плохо. Протестует она. Наконец, всё большее раздражение постепенно вызывала личность самого де Голля — он начинает казаться многим, особенно молодёжи, неадекватно авторитарным и несовременным политиком. Даёшь молодёжь! Правильно. Вот и думай, нужно ли рассказать Шарлю о Сорбонне.

Перед встречей с президентом, Пётр, естественно, наведался в посольство. Хотелось бы заглянуть в глаза архитектору, что его извалял. Ой, — изваял. Гений ведь. Увидеть в них искру. У гениев ведь должно искрить талантом из глаз?! Как придумал здорово. Взял прямоугольник. Уже молодец. И поставил на него ещё один, чуть большего размера. Творец! И украсил верхний кусочек бойницами. А чё? Ведь во вражеском окружении построили. Отстреливаться можно. Не иначе Сталинскую премию дали. А то и две сразу. Одну за «кубизм». Вторую за бойницы.

Посол под стать зданию. Тот самый, что чуть не развязал третью мировую. Валериáн Александрович Зорин. Член ЦК. Попили чаю. С печеньками. Фрукт держался как с равным. Старше на четверть века. И тоже член ЦК. Да и не о чём с ним говорить. Гораздо интереснее поговорить с хозяйственниками. Чего можно спереть в родные палестины? Чего просить у генерала? Чего наоборот — втюхать?

Товарищ был с красивой русской фамилией Бортко. Однофамилец того самого, что снял «Собачье Сердце». И имя красивое. Павел Миронович. Оказывается, есть ещё Мироновичи на свете. Не последний он.

— Павел Миронович, если я вам дам денюжку, не народную, свою, то вы сможете кое-чего купить и отправить в Союз.

— Как это свою, а почему вы это не можете взять с собой, когда назад поедете? А понял, вам машину надо.

— Точно. Машину. Мне нужно десяток мацепур. Десяток комбайнов зерноуборочных. Хлопкоуборочный комбайн. Тракторов разных десяток, а то и два. Сеялки для разных культур. Прессы для сока. Сепараторы. Ясна задумка, — товарищ рта не открыл, только чуть голову на бок склонил. Ухо одно вверх приподнял, чтобы не упустить чего из бреда министра.

— На свои? — полуулыбка. Вот она — Джаконда. Прототип.

— Да, Павел Миронович. Я ведь тот самый Тишков. Автор песен. Писатель.

— Мацепуры?

— Как далеки вы от жизни простых студентов. Это такой известный учёный в нашей стране — Мацепуро Михаил Ефремович. Он эту чуду изобрёл. Переведу для продвинутых французов. Нужен картофелеуборочный комбайн. Вернее, прицеп к трактору. Если он есть отдельно.

— Проблемы большой я не вижу. Купить всё это можно. И отправить, если деньги есть. А зачем? Министерство Сельского хозяйства не может купить? — озадачен Миронович.

— Понятия не имею. Приеду, повыгоняю половину помощников и сообщу вам. Если можно ещё купим. Ну, уж свои-то деньги я могу тратить, как захочу?

— Не косметику, не машину, не шубу жене? — опять джакондит.

— Шубы мы скоро к вам посылать будем на продажу. Машины тоже. Косметику? Косметику надо. Поощрять передовиков. Есть ведь наборы. Мне тысячу купите. И столько же дорогих духов в подарочной упаковке.

— А как на всё это посмотрит ЦК, Политбюро? Совет Министров, наконец?

— Думаю, что если вы всё быстро и честно сделаете, то наградит вас. Орденом Ленина не обещаю, а вот «Дружбы», даю честное слово.

— Деньги в виде чего? Какие, в смысле? — Вот, а картиной прикидывался. Делец.

— Франки.

— Сколько? И как я их получу?

— Придёт господин Бик, барон Марсель Бик, и оплатит всё по счетам. И даст налички на подкуп, если это ускорит дело.

— А он не может сам купить? — боится товарищ. Не верит, что жизнь может так круто поменяться.

— Это ведь время. Он у меня очень занятой.

— Ясно. Хорошо.

— Для стимуляции процесса, вам он выдаст на личные расходы пять тысяч франков. Нормально?

— Чего ж, не нормально. Если вы нормальный, — шутит. Молодец дядька. Быстро оклемался.

— А вы, Павел Миронович, мне чего посоветовать можете? У Де Голя попросить может чего для страны надо?

Задумался делец. Ухо потеребил, нос почесал. Затылок поскрёб. Значит, правда, думает.

— Есть одна непонятная история. СССР договорился с Францией о строительстве двенадцати судов в Нанте. На судоверфи «Ателье Э Шантье де Нант». Тип — большой консервный рыболовный траулер. Три судна уже построены. Это — «Наталья Ковшова», «Мария Поливанова» и «Анатолий Халин». Я принимал участие и в заключение договора и курировал строительство. Смею заверить — это самые современные суда такого типа в мире. Даже у самой Франции таких нет. Так вот, с четвёртым судном, которое скоро достроят начались проблемы. Норвегия и Швеция предлагают денег больше. Не сильно-то и намного. Мы договорились о семи миллионах долларов. Скандинавы дают на полмиллиона больше. Контракт подписан таким образом, что разрыв его, почти ни чем не грозит хозяевам верфи. Одним словом, уплывут наши суда к врагам. Есть только один способ отвадить этих перекупщиков. Нужно, чтобы Де Голь стукнул кулаком по столу. Я понимаю, что вы не министр Рыбного Хозяйства. Александр Акимович Ишков мною в известность поставлен, но предпринять ничего не может. Денег дополнительно не дают. Да и не факт, что скандинавы остановятся. Ещё сотню тысяч накинут. Жаль. Очень хорошие суда.

Со страстью говорил Бортко. Переживает и за страну и за свою неудачу. Франция вообще как проститутка. Мистрали тоже Египту сбыла. Правда, там как раз с договором всё нормально было. Там политика. И РФ серьёзную выгоду поимел. Вертолёты Египту поставил. Много вертолётов. И откат за невыполнение контракта. Всё равно проститутка.

— Услышал вас, Павел Миронович. Если представится возможность, вмешаюсь. Норвегия, говорите. Шведы нейтралы, тут сложнее, а вот Норвегия страна НАТО. Укусить бы её. Чтобы завизжала. А НАТО не начнут войну из-за этой шавки. Всему остальному миру урок будет. Спасибо за информацию.

Поручкались. К президенту Мироновича не берут. Туда Зорин поедет. И Бик. Должен привезти девочек.

Глава 3

Глава 5

«Товарищ! Верь: пройдёт она — и демократия, и гласность. И вот тогда госбезопасность припомнит наши имена».

Генерал был не в форме. Потолстел обрюзг, состарился. Шарль Андре́ Жозе́ф Мари́ де Голль не только был без генеральского мундира, как на картинках, но и неузнаваем совершенно. Старый, толстый, носатый дядька с двойным подбородком, почти лысый. Так, три волосинки в три ряда. Полностью седые.

Нос только и остался. Да и тот потолстел. Рядом была жена. Тоже бабушка. У Петра для бабушки был подарок. Он когда ковёр с портретом Де Голля в Краснотурьинск заказывал, то о визите в Елисейский дворец не думал. Просто, другу Бику помочь выделиться. А тут получил приглашение. И чего ещё дарить? Думал, думал, додумался, а почему снова не ковёр? Только не с мусью Де Голлем, а с мадам Де Голлей. В молодости. Позвонил Бику. Доставай фото. Достал, диппочтой прислал. Через проводницу поезда доставили в колхоз «Крылья Родины». И в три смены в четыре руки. Две недели. Успели. С поезда прямо в самолёт. Стюардессы косились. Министр с ковром под мышкой в Париж. Это оттуда тащить надо тряпки чемоданами. Наивные. Всё течёт, всё изменяется.

Рядом с Президентом товарищ с нарицательной фамилией. Жорж Жан Раймо́н Помпиду́ — премьер-министр Франции. Тоже с женой. Худющая молодящаяся старушка в жакете из горностаев и в таких же белых перчатках. У премьера какая-то папка в руках. Ноту всучит. Не иначе.

Ещё одного старца представили.

Морис Кув де Мюрвиль — бессменный министр иностранных дел. Этот без жены. Похож на американского президента Джимми Картера. Не близнецы, но очень похож. Тот сейчас только сенатор от Джорджии. Ещё десять лет до президентства.

Кроме Петра по эту сторону баррикад Чрезвычайный и Полномочный посол. Зорин с супругой. Барон Марсель Бик с Мишель Мерсье и две девочки. Маша-Вика и Таня.

Готовились, обсуждали наряды. И приняли нетривиальное решение. Оделись в мужскую военную форму от Юдашкина. И берет от Че. Берцы. Ремень с золотой пряжкой. Аксельбанты. Красота. Маузера в кобуре не хватает. А если серьёзно, то на фоне чёрных министров, камуфляж и покрой костюмов, да с заломленным беретом и это вам на девочках. Челюсти поотвисали. А назад? Пока не очень. Видно из зацепления вышли.

— Кто эти два бравых шевалье? — решила пошутить бабушка Де Голля.

— Разрешите представить Ваше Превосходительство. Вот эта леди с орденами — это моя приёмная дочь Мария. А рядом родная дочь Татьяна. Про Марию вы, наверное, знаете, она автор музыки ко всем песням ансамбля «Крылья Родины».

Зашушукались выслушивая переводчика. Переводчик в чернющем фраке с бабочкой. Волосы назад и набриолиннены.

— Эта кроха написала все те песни, что взорвали Америку?

— О, она только притворяется маленькой девочкой. Это не все её достоинства, ещё она умеет вышивать крестиком, — Пётр решил попробовать пошутить.

Выслушали зализанного и посмеялись. Помпадурша даже подошла, потрепала по щёчке. Пошли вглубь дворца. Красиво. Правда, красиво. Кремль сейчас так позолотой не блещет и вообще тусклый. Нет ещё Путина.

И картины везде, и вазы. Столики со стульями как в кино. В зале огромном пригласили за столики на четыре человека. Пётр с Викой попали за столик Де Голля. Попили чаёв, поговорили о дружбе между двумя великими народами. Вдруг музыка торжественная. Оркестр незаметно подогнали. Построились. Петра и барона Бика выдернули вперёд. Потом пошушукались босы французские и к двоим мужам вытащили ещё и Вику-Машу.

Жорж Помпиду достал ту саму папочку и начал читать.

— Барон Марсель Бик за заслуги перед республикой Франция награждается Национальным орден «За заслуги». Степень Офицер, с вручением знака ордена на ленте с розеткой на груди.

Помпиду вручил Марселю грамоту, а выскочивший неизвестно откуда мусью коробочку ярко-синюю открытую с шестиконечной звездой на синей ленточке.

— Министр Тишков Пётр за налаживание дружеских отношений между СССР и Республикой Франции награждается Национальным орден «За заслуги». Степень Кавалер, с вручением знака ордена на ленте на груди.

И Петру дали. Кавалер. Это больше чем Офицер или меньше? Скорее всего, меньше.

— Мария Тишкова за укрепление дружбы между Республикой Франция и СССР и за выдающийся вклад в мировую музыкальную культуру награждается Орденом Искусств и Литературы. Степень Кавалер, с вручением знака на ленте, носимого на левой стороне груди.

Вот это молодцы. Коробочка только зелёная и лучей на орденской звезде больше. Зелёно-полосатая ленточка и зелёная восьмиконечная звезда.

И всем шампанского.

Потом Петра дёрнули за рукав и сообщили, что господин Президент Пятой республики желает с ним переговорить приватно. А чё, и мы желаем.

Отвели в небольшую комнатку с камином. Усадили за небольшой столик с тем же шампанским в ведёрке со льдом. Ну, не совсем приватная беседа. Ещё ведь переводчик. И вишенкой на торте через двери доносится музыка. Не узнать нельзя. «Волшебный полет». Самое классное, что спёрли у француза. А нефиг шедеврами разбрасываться.

— На Парижском Мотор Шоу на прошлой неделе был показан ваш автомобиль «Вагран». Меня попросил переговорить с вами Генеральный директор концерна Пежо-Ситроена, когда узнал о вашем визите, о покупке лицензии на систему открывания дверей. Что вы на это скажите месье министр?

Да, понятия Пётр не имел. Даже не обсуждал вопрос с Тарасовым. Только перед самым отлётом узнал, что взяли на этом «шоу» первый приз. Чего теперь говорить. С одной стороны, «ламбо двери» он придумал. Есть патент в СССР, но человек получивший патент в СССР передаёт на своё изобретение все права государству и уж тем более не имеет права автор вести напрямую переговоры с иностранцами.

Хорошо. Переговоры вести нельзя, но условиями ведь поинтересоваться можно.

— На каких условиях?

— Сто пятьдесят тысяч франков, — старичок явно гордился щедростью неизвестного директора.

— Господин президент. В озвученной цифре не хватает двух нулей. — А чего теряем.

— Ого. 15 миллионов франков? Вы шутите, месье Тишков, — погрустнел.

— Господин президент, можно я на секунду оторвусь от миллионов и расскажу одну историю, — вот когда пригодится информация по траулерам.

Рассказал, всё, что почерпнул у Бортко.

Позеленел Де Голль.

— Разрешите месье Тишков я выйду на несколько минут и проверю вашу информацию.

— Не спешите, господин Президент. Главное в этом деле точность.

Кивнул и ушёл. Пётр хотел налить себе шампанского, но переводчик раньше подсуетился. Сидел, попивал. Кислятина. Советское «полусладкое» вкуснее в три раза. И, вероятнее всего, в триста раз дешевле.

— От имени Республики Франции приношу правительству СССР в вашем лице господин Министр свои извинения. Ваша информация подтвердилась. Директор судоверфи «Ателье Э Шантье де Нант» месье Леродье будет с минуты на минуту арестован за предательство и нанесение ущерба Французской Республике. Вы удовлетворены? — стоит столбом. Покраснел.

— Господин президент, прежде чем мы вернёмся к авто я хочу поделиться с вами ещё одной небесполезной информацией.

— Ещё одной. Пощадите, — опять позеленел.

— Давайте присядем, — присели даже бокалы подняли.

— Господин президент. Нашим спецслужбам стало известно, что ЦРУ, ФБР и АНБ готовят на территории Франции несколько бунтов и демонстраций для вывода вас из большой политики. Вы им серьёзно насолили. Среди студентов Сорбонны снуют агитаторы. Призывают к акциям неповиновения с погромами и разворачиванием баррикад. То же самое американцы подготавливают и в профсоюзах. Там готовится всеобщая забастовка. Выступления намечены на май следующего года. — Теперь пятнами пошёл.

Отдышался.

— Господин Тишков, я думаю, нашу беседу о покупке лицензии стоит отложить на пару дней. Я распоряжусь, к вам прикрепят экскурсовода со знанием русского языка и большой автомобиль. Наслаждайтесь видами Парижа и его окрестностей. Когда вашу информацию проверят, вас вызовут в Елисейский дворец. Это не нарушит ваших планов?

— Конечно, господин Президент. У меня есть дела в Париже.

— Не смею больше задерживать, — старичок, но боевой ещё. Кердык ЦРУшникам.

Глава 6

Коварный художник Арнольд под предлогом секса заманивал девушек в мастерскую и …рисовал.

Нет. Не скрыться от популярности. Заявился Жан Жиро. Поговорили с помощью Марселя Бика о сценарии к Рогоносцу. Пишется. Правду же сказал.

Правда, пишется. Он здесь по зимнему Парижу рассекает с пигалицами, а триумвират творит в Москве у него на даче. Бик младший на этого лопоухого француза предмет своих обожаний, а именно португальскую комсомолку Луизу Нету Жорже, не оставил.

Пётр до отъезда во Францию пару раз принимал участия в «творчестве», вспомнил сцену из «Истории рыцаря», где друзья его тренируют. Предложил вставить, как воспоминание из юности, когда его старый вояка Гро тренировал. Записали, побьенкали. Тrès bien. «Мuito bem» — это госпожа Луиза Нету Жорже тоже бемкнула. O senhora Луиза монстр. Она работает по двадцать часов в день. Эти два фханцузиш только успевают протявкать: «O senhora quer café»? как она вытягивает руку, не переставая барабанить по клавишам пишущей машинки, одним глотком опустошает чашку кофе и стучит уже снова двумя руками.

Петру дали послушать кусочек. Пришлось, при этом половину Москвы перешерстить чтобы найти настоящего знатока португальского, а не прикинувшегося им сотрудника МИД. Хрень полная. Ничего смешно. Поскользнулся — сел в ложу. Наклонился — порвались штаны. Фиг вам. Национальное индейское жилище. Организовал для них просмотр всех лент Гайдая. Сам припомнил кое-что из Джеки Чана.

- É uma decisão que muda tudo. (Это решение, которое меняет всё).

Вот. Мuda tudo!!! Поменяйте всё. Муда. Ну не «tudo». Канву, то оставьте, есть несколько интересных сцен. Найн tudo. Лучше сюда.

Творят там сейчас, criadorЫ.

К Жану Жиро вернёмся. Он предложил завтра съездить к одному художнику. Почему нет. Может, картину с видом башни прикупить, а, может, и парочку, и себе, и на подарки.

Вот что за страна? Оказалось, что художник совсем не художник. И зовут его … Угадайте с трёх раз?! Жан Жиро!!! Пабам. Полный тёзка. Псевдоним Мёбиус себе изобрёл. Рисует фантастические комиксы. Очень популярен во Франции. Тёзка на днях всучил ему «Рогоносца» и комиксник впечатлился. Хочет! И чё надо? Разрешение. А это не повлияет на репутацию книги и будущего фильма.

— Oh non ne vous inquiétez pas, au contraire. (Не беспокойтесь, наоборот), — и сияет.

— Чего с деньгами? — да кто их знает этих французов, потом ещё влипнешь в какую историю.

— Тrente pour cent des benefices. — И без переводчика понятно, тридцать процентов чистой прибыли.

— Один моментик. Жена рыцаря Бина должна быть похожа на Мишель Мерсье и узнаваема.

— А она? Et elle?

— Сюрприз будет.

— Тrès bien.

— Мёбиус, а можно попросить вас нарисовать в вашей манере дочерей? — пусть девочкам память о Париже останется.

Вот сейчас творит, а они все впятером с Биком и Мишелью позируют. Может, его чуть перехвалил тёзка? Чем-то Петру его творения напоминают «Хозяйку медной горы» из мультика. Тяжеловесно. Статично. Чего уж, лошадь-то дарёная.

Порисовались и отправились к другим художникам. Монмартр — высочайший холм Парижа. Это так гид сказал. Врёт. Альпинистского снаряжения не выдали. Даже ледоруба не дали.

В сердце Монмартра, на площади Тертр (французы называют её площадью художников) вы можете приобрести картины известных, и не очень, французских живописцев. Площадь стала центром художественной элиты Парижа, — это опять гид. Явно на их разведку работает. Да, нам скрывать нечего, а со спецслужбами за спиной спокойней.

Походили. Посмотрели. Приценились. Купили пару башен. Нарисовали Таню. Прикупили пару полотен с видом на Базилику Сакре-Кёр — символ Парижа. Взяли десяток карикатур на разных политиков. Раз продают носатого Де Голля, значит это не преступление. Не слишком оригинально. Увеличили генералу нос и уши.

Черчиллю увеличили щёки, сделав похожим на бульдога и дали ну, очень большую сигару. Похож, однако.

Брежневу понравится!!!

Глава 7

Прeзидент призван следить за порядком в стране. Беспорядки его не интересуют.

За заслуги перед Французской Республикой награждается…

Пару дней попросил Де Голль. Быстро сказка сказывается. Неделю сидели безвылазно в отеле. И не просто сидели, а под усиленной охраной жандармерии. Не меньше взвода, или чем они тут измеряются.

Дедушка Де Голль полумерами решил не ограничиваться. Прошёлся паровым катком по Сорбонне. А пиндосы не успели ещё прорасти в этой среде как следует. Детишки всё равно выступили, чего-то потребовали. Их чуть не танками разогнали. Они попытались науськиваемые агентами ЦРУшниками дёрнуться и ночью машинки поджечь. И вот тут прилетело. Десятки раненых и сотни арестованных. По телевидению и радио шквал признаний, что был завербован спецслужбами США. Были там правдивые или нет, не важно. Французы и так-то не очень американцев любили, а тут дети. Несколько газеток попытались тявкнуть, так вышедшие на улицу патриоты их редакции спалили. Американское посольство забросали бутылками с зажигательной смесью. И прежде чем жандармерия товарищей разогнала, оно вспыхнуло. Пожарники опоздали почему-то, приехали, но там уже знатно полыхало.

Все американцы бросились в аэропорт. Сейчас! И там патриотов хватило. Десять человек убито и двадцать восемь ранено. Остальных жандармы и армия отбили, ну, и побили, слегка.

Потом прошлись голлисты по профсоюзам, и тем не слабо перепало. Тоже горело, хрен потушишь. И тоже десятки раненых. Сторонники генерала не успокоились и начали акцию «повязка». Все патриоты должны надеть на руку трёхцветную повязку. И ходят голлисты проверяют патриотичность. С арматуринами и обрезками трубы дюймовой. Нет повязки на предплечье, на тебе перелом этого предплечья.

США ноты шлёт, грозится войска ввести для защиты своих граждан. Де Голль закрывает все американские консульства и объявляет Персоной нон грата самого посла, который укрылся в английском посольстве.

И не остановился воинственный дедушка. Окончательно вышел из НАТО.

В феврале 1966 года де Голль взорвал прессу, объявив, что Франция решила полностью выйти из военной организации НАТО, и потребовав удаления с французской земли баз, штабов и прочего, не находящегося под французским контролем. Президент направил четырнадцати членам Североатлантического альянса соответствующую ноту, а США ещё и график эвакуации двадцати девяти пунктов и тридцать три тысяч солдат и офицеров — до 1 апреля 1967 года. Штаб-квартира была срочно переведена из Парижа в Брюссель. Генерал де Голль говорил, что операция в отношении НАТО для него — «последняя важная битва».

Несмотря на то, что страна вышла из НАТО, Франция имела с организацией некое соглашение, которое подразумевало совместные действия с военным блоком в случае агрессии со стороны СССР.

Теперь и это соглашение разорвал и даже наблюдателей из этой структуры убрал.

Что-то в газетах и по телевизору вякнул канцлер ФРГ Курт Георг Кизингер. И как ему Президент Пятой Республике ответил. ГДР заявила о своих притязаниях на Западный Берлин на том основании, что он находится на территории ГДР. И вот теперь правительство Франции рассматривает вопрос, на чью сторону встать. Там ведь в Западном Берлине и французские войска. И мигом скис Кизингер.

Тушите свет. Чуть вы товарищ Тишков третью мировую не развязали.

И сробели бравые американские вояки. Перестали дубину вынимать из-за пазухи. Пошли на переговоры. Дайте забрать граждан.

Да, нате. Нам дерьма чужого не надо.

Вот через неделю всё и успокоилось. По данным прессы, пусть и французской во Франции арестовано 67 человек работающих на спецслужбы США. Это французов, а сколько самих пиндосов, тайна.

А Петра одного, без дочерей вызвали на ковёр. И ещё один орден дали. И не простой. Орден Почётного Легиона в ранге Офицер. Редкий случай, когда переступают через ступень. Так конюшни эти Авгиевы вычистить помог, тоже двое их с Гераклом всего. Награду торжественно вручили в Сальмском дворце или Дворце Почётного легиона. Вручал Жорж Альбер Жульен Катру — генерал армии и Великий канцлер ордена Почётного легиона, а так же Великий магистр ордена полковник Де Голль. Не генерал? Оказывается, приказ о присвоении ему звания Бригадного генерала не был подписан. Де Голль дезертировал в Англию. Более того, 4 августа 1940 года он был заочно осуждён военным трибуналом 17-го военного округа Франции за государственную измену и дезертирство за границу во время войны. Полковник (именно так записано в приговоре!) Де Голль был приговорён к лишению звания, конфискации всего движимого и недвижимого имущества и смертной казни.

После войны, став национальным героем, премьер-министром, а позже — и президентом, Де Голль посчитал, что присваивать самому себе генеральское звание — ниже его достоинства, поэтому так и остался до конца жизни полковником.

А потом Петру пришлось расплачиваться за награды. И за показательную порку США. Ладно, стоило того. Чего нужно? Ламбо двери? Концерн Пежо-Ситроена получает лицензию на два года. За это он организует на территории АЗЛК сначала отвёрточную сборку ста машин Citroën DS в месяц. Потом производство мелочёвки типа глушителя и дисков. Через год производство деталей корпуса. По итогам двух лет либо будет продлена лицензия, либо нет. В случае передачи лицензии в третьи руки Ситроен выплачивает штраф в 100 миллионов франков. Поморщился Де Голль.

— А кораблики? — поинтересовался Штелле.

— Посадим и надолго мусью. И в виде компенсации морального ущерба верфь четвёртый корабль продаст за шесть миллионов долларов. Вот опять доллары, но так уж контракт заключён.

— Господин Президент, а не провести ли нам совместные военно-морские учения в Атлантике, под кодовым названием: «Канал».

— Хо-хо. Мне нравится ваш план мистер Фикс! — Про Фикса это уже Тишков сам добавил. А так всё точно.

Теперь в Москву с Петром поедет адмирал Marine Nationale. Какой ещё не решили. Но поедет.

А что, удачно в гости зашёл.

Глава 4

Глава 8

Ленин доказал, что управлять страной могут и кухарки.

Сталин доказал, что управлять страной может один человек.

Хрущёв доказал, что управлять страной может и дурак.

Брежнев доказал, что страной можно вообще не управлять.

Ну, не с корабля на бал. Дали целых восемь минут. Носки переодеть. Зубы почистить. Побриться. Жене Лии слезинку утереть. Карапузу машинку сунуть.

Звонок в дверь. Мужчина в штатском. Не знает о Дольче. В два мешка оделся. Нижний просто обычный мешок, только пополам разрезали. Пословица не подойдёт. В смысле: «Широко шагаешь — штаны порвёшь». Ага! А в какое время её придумали?

— Пётр Миронович, я по поручению Леонида Ильича. Приказано доставить вас в Завидово.

— А если не поеду? — пошутить хотел. Мешковатый не понял. Глаза выпучил. — Спучь. Щютка!!! — не сказал, на работе человек.

— Пять минут подождите, сейчас спущусь, — и хотел дверь закрыть.

— Приказано охранять, — хорошо ногу не выставил, просто как-то подобрался.

— Ну, заходи. Как звать тебя, охранник? — руку протянул.

Товарищ в коричневом пальто мешковатом, осторожно стиснул ладонь. Здоровенький.

— Пётр.

— Тёзка. А ты не знаешь тёзка, это надолго? Охотники там?

— Так точно.

Вот, уже лучше. Тогда понятна спешка. И ясно во что одеваться. Ударим Дольчей по партноменклатуре. Пётр себе для охоты в зимний период заказал комплект из 21 века. Куртка с кучей карманов и капюшоном, штаны с наколенниками из плащёвки и тоже все в карманах. Курточку с налокотниками и манжетами из той же плащёвки и опять с карманами, где только можно. Ремень, с огромным ножом. Вспомнил фильм про австралийца одного. Крокодил Данди. Им можно?

Картинка. Всё, Дольче Габанов на пару месяцев работой обеспечен. Это не ваши брезентухи. Тут ткань от Свердловского камвольного комбината с рисунком «Серый камыш». Вышел из комнаты, где переоделся на всеобщее обозрение.

Карош. Мешковатый поскучнел. Это не мечта. Мечту мечтать можно. Это дальше.

— Забыл. Таня, Маша, карикатуры мне достаньте.

— Давно, — Маша-Вика протянула тубус.

— Поехали, тёзка.

Оба на! Прислали, так прислали. «Турья» его. Синяя. Новую сделали. Их уже семь. Пять по автовыставкам разъехались. Одна, первая, у Ильича. И вот эта. Вокруг толпа граждан. Автолюбители! Потрогать не решаются. Взглядом «общупывают». Нет, ребята. Зря. Не скоро станет доступна для населения. Да, вообще не станет. Зачем обычному человеку такая мощь. Гонять по просёлкам? Буеракам?

— Как машина, тёзка?

— Самолёт, — кивнул уважительно.

— Что ж, полетели, — ух, как громко. И правда — самолёт!

Тупо заснул на заднем сиденье. В самолёте не дали. Все лезли к Маше с автографами. Узнали.

— О, эта та девочка, что разгромила Америку!!! — вот, что значит телевидение.

Правильные они попаданцы. Дочь Америку, папа Францию. Если честно, то и за Англию уже можно переживать. Через три дня ведь улетают. Эндрю Луг Олдхэм уже в своих дымчатых очках в Москве. Последние ЦУ выдаёт. Звонил в Париж, ругался на чистом английском, даже без акцента.

— Где Маша???

— Париж подожгла. Шутка. Сам загорелся. Не выпускают, но скоро будем. Жгите. Тьфу. Ждите.

Во! Как блудного сына встречают. На крыльцо выскочили. Почти всё Политбюро. А сзади охотники стеной.

— Тебя, Петро, нельзя за границу выпускать. Живой хоть? Сам послу звонил. Дай обниму, — смачно с Ильичом поцеловались. Жаль, помады нет на губах, не вкусно.

— Леонид Ильич, а можно я больше не поеду?

— Ты, Пётр, маленький ещё, хоть и вымахал. Куда партия пошлёт, туда и полетишь. Ну, пойдём в дом. Ишь, а вырядился. Похвастать хотел. Получилось. Теперь чего, всем надо будет. А это чего притащил? Гранатомёт? — Шестьдесят лет человеку. Рулит сверхдержавой. А как ребёнок.

Зашли, Пётр сдуру куртку верхнюю снял. А там опять камуфляж и нож от Данди крокодила.

— Вот, ссука! — тут же выхватил его Гречко.

Даже егеря подобрались. Меч.

— А ну-ка, — Брежнев завладел. Покрутил, — Хорош!

— Это образец. Для вас подарок в машине. Такой же, но из булата. Не стал доставать. Ещё охранники всполошатся.

— Миша, неси, давай, быстрее, — Брежнев обернулся к егерю.

Выпали из реальности старички. На десять минут. Пётр комплект заказал на зоне. Достал булатную саблю за кучу денег. Её перековали в два ножа. Крокодильский и стилетик, для разделки трофеев охотничьих. Рукоятки из кости. Дробный узор ступеньками по металлу. Вещь. Не стыдно главе государства дарить.

Опять поцелуйчики.

— А гранатомёт чего притащил?

— Это, Леонид Ильич, подарок из Франции, сам на их Монмартре, пока его не разгромили для вас купил, — достал карикатуры на Де Голля, на Черчилля, на Рузвельта и на нынешнего главу Белого дома Линдона Джонсона.

Пошли по рукам.

— А на меня Пётр не было? — смеётся.

— Нет, Леонид Ильич. Не видел. Боятся, наверное, — по правде-то были. Но куму нужна правда.

— Боятся, а и правильно. Как перестанут, я им снова тебя в гости отправлю, — и правда смешно. Ржут, как кони боевые.

Охота как охота. Пётр опять попал в компанию вождя. Плохо, это, наверное. Кому-то ведь дорогу перешёл. Черненко здесь. Подгорного нету. Ему? Пётр не помнил, сколько ему осталось. Когда Брежнев совместит посты? Нет, не скоро ещё. Обязательно надо будет после задобрить дядечку. Тоже выходец с Украины. Как-то читал про него Пётр в будущем. Автора не помнил, а слова вот всплыли. Автор этот в дневниках называл Подгорного «ничтожным» и «случайным» человеком, отмечал его честолюбивый характер. И из детства всплыло, что Николая Викторовича критиковали за то, что в ущерб тяжёлой промышленности хотел развивать лёгкую. Вывод. Этого человека нужно сделать другом. Дочь уже приходила к Дольче. Завёл он на неё формуляр. И она сейчас работает на Петра. Учёный — селекционер. Познакомимся.

Вождь завалил оленя. Прямо как на ковре. Петру достался трёхкилограммовый кусок оленины и опять поцелуй на прощанье. Так ведь и во вкус войти можно.

Глава 9

Один архитектор спрашивает у другого: — Почему ты все время говоришь «заштрихерь»? Второй удивлённо отвечает: — А что, «заштрихуй» лучше?

Наркозём. Огромное кособокое здание. Каре. Только струсившее. Увидели построенные квадратиком солдатики противника и ломанулись от него. С улицы этого не видно. С улицы вообще бред. Башня стеклянная и к ней лоджии приляпаны. Потом нос корабля. И снова лоджии. Архитектор Алексей Щусов. На этом Алексей Викторович не успокоился. Ещё мавзолей нарисовал. Тоже красный. Есть в Москве и ещё одно здание — дом на Ростовской набережной. Полукольцо. Зачем все эти изыски. Чтобы строители мучились возводя. Ладно, надо сделать скидку на время и моду этого времени. А ещё на то, что с Молдавии товарищ. Какие там анекдоты есть про молдавских строителей. «Я буду управлять роботом! — обрадовался молдаванин, получив у бригадира перфоратор».

Сейчас в Наркозёме министерство Сельского хозяйства СССР.

Мацкевич Владимир Владимирович бывший министр отправлен послом к чехам. Ещё не уехал, ждал, когда эта выскочка вернётся и дела примет. Вот вернулся, принимает. Министр на тёзку Владимира Владимировича не похож. Здоровенький, лысый как шар. На Хрущёва тоже не похож. Тот комик, а этот вполне благообразен. Работает министром с перерывом уже тринадцать лет. Перерыв интересный был, председателем исполнительного комитета Целинного краевого Совета депутатов трудящихся впахивал товарищ. Когда сняли Хрущёва и первого секретаря ЦК КП Казахстана Юсупова и Целинный край расформировали, то оставшегося без кресла Мацкевича вернули в сельское хозяйство. Угробил МТС, угробил целину, угробил сельское хозяйство. Не всё сам, Хрущёв помогал.

Интересно, а вот скоро Пражская весна, подсказать? Или пусть угробит? Не решил Пётр, с товарищем общаясь. Не боец. И не самостоятельная фигура. Только хуже может сделать.

Отправив товарища собирать вещи, Пётр позвал Филипповну и попросил сделать ему чайку. Непейводу забрал с собой. Не уживутся они с Демичевым. Прибьёт она его. Жиденький. Интеллигент в маминой кофте. Попил и закатал рукава.

— А ну подать сюда Ляпкина — Тяпкина. Нужен человек, что отвечает за все НИИ. Где этот очкастый круглоголов?

Интересно, а есть такой?

— Тамара Филипповна, а позвоните, пожалуйста, в ВАСХНИЛ и пригласите директора с замом по науке завтра в восемь посетить нас. Я убежал. К руководству.

Брежнев позвонил домой утром, поинтересовался, не хочет ли Пётр с ним чего обсудить.

— Конечно, Леонид Ильич, есть о чём поговорить.

— Вот к обеду и приезжай. Я простыл немного. Водка холодная видно вчера была, — посмеялись.

— Я вам мёда и лекарств медовых привезу.

— К обеду давай. Не заставляй Викторию три раза всё разогревать.

Приехал к обеду. Ильич и правда плохо выглядит. Точно простыл вчера. И хорошо. Не в смысле хорошо, что более Генсек, а что Пётр вовремя подвернулся. И самопиар и забота в одном лице. Услышал, что заболел Брежнев, и по дороге в Завидово заскочил домой, забрал подарки для его женщин, и лекарства для самого Ильича. На даче собралось всё женское общество. Бабушка Виктория, внучка Виктория и Халя. Пообнимались, Пётр сунул каждой по пакету и попросил пока не открывать и не заглядывать. Потом, после обеда, насладитесь.

Не получилось, только зашёл, только разделся, как со второго этажа послышался девичий визг. Не утерпела Вика, раскрыла пакет. Франция!!!

Бабушка побурчала и пошла на верх. И исчезла. Пошла Галина Леонидовна и пропала.

— Леонид Ильич, я вам тут пчелиные лекарства из Краснотурьинска привёз. Сейчас махом вашу простуду вылечим, — Штелле стал доставать из сумки баночки. Брежнев сначала чуть сморщился. Пётр про то, что второй Ильич из всех лекарств предпочитал водку с перцем, слышал, вот сейчас можно и проверить, — Так, вот в этой баночке пыльца и перга. Пыльца — это как раз то, что пчелы собирают с цветов, а перга — консервированная в мёде пыльца, которая в запечатанных сотах начинает бродить и прорастать. От простуды не поможет, нужно по ложечке вместо витаминов. Бактерицидное действие оказывает воск при воспалении горла. При ангине очень помогает жевание сотового мёда. Действие получается двойное: мёд и воск делают свою «работу» — активно справляются с бактериями и укрепляют иммунитет, — Вторую баночку на стол, — Попробуйте, Леонид Ильич.

— Не знаю Пётр, думаешь, поможет, — Брежнев неохотно зачерпнул воск ложечкой и стал жевать, — А приятно.

— Вот в этой банке прополис, — достал следующую Штелле. — Прополис обладает ярко выраженным антибактериальным и противовоспалительным эффектом. Из него сделаем средство для полоскания полости рта. Отлично заживляет ранки во рту, очищает зубы, укрепляет десна. Раствором прополиса нужно полоскать горло при ангине, — Так, а вот это самое сильное средство, — Пётр извлёк последнюю баночку. — Маточное молочко. Лучшее лекарство при борьбе с ангиной, в том числе с её хроническими формами, потому что отлично справляется со всякими стафилококками. Также маточное молочко полезно сердечникам, оно улучшает работу сердечной мышцы. Молочко лечит даже диабет. У вас как с сердечком, Леонид Ильич?

— Ты Пётр лучше Чазова. Может и медицину на тебя взвалить, — Брежнев засмеялся, но тут же закашлял. Выплюнул в раковину воск, но потом вернулся к столу и зачерпнул ещё ложку, — Понравилось, и горло саднит меньше. Ты чего девкам-то подарил, что они там визжат? Или секрет?

— Да, какой секрет от партии, — посмеялись, — Бельё всякое нижнее, чулки там, колготки, бюстгальтеры. Косметику, да духи. Франция.

— Не можем сами. — Поморщился Генсек.

— Мы трусы хуже делаем, а они в хоккей хуже играют и космические корабли у нас лучше и танки. Надо будет, и трусы научимся делать. Или продадим им один танк, и на всю страну трусов хватит.

— И я так думаю. Вика, Халя, давайте вниз. Проголодались мы.

Глава 10

Поднялись на второй этаж в кабинет Генсека. Что не так с этим миром? Кто уж у Брежнева готовит, сама бабушка Вика или кухарка или шеф повар, но всё не вкусное, пресное и резиновое. Суп был вообще по непонятному рецепту, борщ, в который свёклу не кинули. На второе лапша с куском того самого оленя. Мясо нормально приготовлено, а лапша в один комок слиплась. Чай некрепкий. Что не так?

Брежнев сел у незажжённого камина и закурил. «Новость», значит, неплохое настроение.

— Ты, Пётр, понятно не успел ничего сделать, а подумать успел? Чем в осаде в Париже занимался? Не думал о работе? — колечки попытался выпустить, только одно получилось, и снова закашлялся. Погасил, взял ложечку и баночку опять с воском, — Полезней ведь.

— Конечно, думал, Леонид Ильич.

— И до чего додумался. До трусов, — гоготнул.

— Леонид Ильич, я сейчас крамольную вещь одну скажу. Только дослушайте до конца, пожалуйста.

— Колхозы будешь предлагать разогнать? — нахмурился Вождь.

— Кто вам таку дурость сказал. Колхозы укреплять надо. Более того именно этим и собираюсь заняться в первую очередь, — отмахнулся Пётр.

— Ладно, были тут реформаторы. Говори, что хотел.

— Не нужно нам сейчас поднимать урожайность и собирать больше продукции.

— Тебя там в Париже не завербовали? Как у них разведка называется?

— Не знаю. Вам ведь должны были докладывать, Леонид Ильич, что примерно четверть всей продукции тупо сгнивает. При большом урожае выращенную продукцию просто в бурты сваливают, а потом в лучшем случае перепахивают. Даже на корм скоту не пускают.

— И что предлагаешь?

— Исправить главную дурь, что сделал Хрущёв, — нужно выдержать паузу. Брежнев не любит Хрущёва. Сейчас обзовёт, и ему легче будет воспринимать информацию.

— И чего ещё кукурузник натворил?

— Разогнал МТС.

— Ну, тут ты не первый. Предлагали уже вернуть технику и людей в МТС, только посчитали уже. Если и вернут колхозы, то убитую, без запчастей. Только деньги переводить, не заработают МТС, — пренебрежительно скривился Генсек.

— Люди, которые предлагают вернуть технику в МТС либо дураки, любо на самом деле подкуплены ЦРУ.

— Вот как? — встрепенулся Ильич, — А ты сейчас чего говорил?

— МТС начали создавать в начале тридцатых и до 1958 года при том, что готовились к войне, воевали, потом восстанавливали хозяйство, огромное количество вполне работоспособных хозяйств создали, — опять паузы. И держим.

— Кхм. Ну… Дальше ховори, — даже говорок прорезался.

— Нужно не отбирать у колхозов и совхозов технику, а создавать новые МТС и начинать не с тракторов и комбайнов, а с овощехранилищ, элеваторов, зернохранилищ, силосных ям. Ремонтных мастерских. Жилья для будущих механизаторов и слесарей. Столовые, наконец.

— Вот как!? — пусть думает. Сейчас главное вообще не говорить. Кивать мыслям вождя.

Брежнев встал с кресла. Выплюнул в камин воск. Тут же зачерпнул новую ложку. Прошёл к окну.

— Зима. — Задёрнул штору, пошёл, включил свет, — Напиши мне на бумаге с цифрами на первый ход. Осилишь, или помощь нужна.

Молчать до конца.

— Я в ЦК скажу, пусть считают.

Молчать.

— А ты свой вариант. Так лучше будет.

Молчать.

— А я ховорил товарищам, что ты справишься. Справишься?

— Если помогать будут, а не палки в колёса вставлять.

— Хто? — потянулся за сигаретой, но передумал, — Мы же тебе, вон, сколько полномочий дали.

Молчать.

— Ты не молчи, Пётр, если кто вякнет, сразу мне звони. Разберёмся. Захроем вякальник. Когда бумагу сделаешь?

— Неделю дадите, Леонид Ильич?

— Начинай. Ладно, Пётр, что-то глаза слипаются от твоих лекарств. Ты езжай домой, а мне поспать надо. И не бойся шакалов. До, свидания.

Внизу женская половина семейства долго обнимала и не пущала. Согласился на чаёк. Зря, конечно, сейчас чего выпросят. Нет. Ни слова. И Дольче не нужен. Или друг друга стесняются.

— Маша подбирала подарки, я даже и не смотрел, — и это чистая правда.

— Поцелуй её от нас. Самая умная девочка в нашей стране, — кивнула бабушка Виктория.

— Если с размерами не угадала и можно исправить, вы зайдите в Дольче. Он исправит, надеюсь, — засмущались. Как это женщина в СССР пойдёт к мужчине трусы ушивать. Сами угробят. Да и бог с ними. Главное, внимание оказал.

— Петя, а что с моей мебелью? — вот, что ли зачем оставляли. Хале не терпится.

— Сегодня им звонил. Через неделю обещали отгрузить.

Был зацелован и размазан и замазан в новой губной французской помаде.

Глава 11

Новости науки. Молдавские селекционеры скрестили пальцы на руках.

Всесоюзная академия сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина (сокращённо ВАСХНИЛ) — высшее научно-исследовательское и координационно-методическое учреждение по водному, лесному и сельскому хозяйству СССР. В её систему входили более 150 научных учреждений. Так в справке написано, что принесли с собой товарищи.

150!!! Столько во всём остальном мире нет. Чем занимаются? Пётру вспомнились пакетики с семенами из будущего, как что красивое, или интересное, так совсем не языке родных осин. Лысенко Трофим Денисович виноват. Вёл науку не туда. Все 150 научных учреждений загнобил и угробил. Пётр читал в «Роман-газете» при перестройке «Белые одежды». Дуракам шлея под хвост попала. Яровизация, чеканка, летняя посадка картофеля, выведение сортов зерновых ускоренными методами, противостояние с генетиками, посевы по стерне при отсутствии в то время гербицидов, гнездовые посадки растений, ветвистая пшеница, порождение одних видов другими. Всё это один человек? Монстр. Как так-то? Неужели миллионы людей враз ослепли? Подпевалы, карьеристы, просто услужливые дураки, взяли и загнали настоящую науку под плинтус.

Сто пятьдесят научных учреждений. Как этим командовать? Ни одним колхозом в жизни не командовал. Это не про Лысенко. Это про себя. Лысенко, между прочим, жив — здоров и с прошлого года работает заведующим лабораторией Экспериментальной научно-исследовательской базы АН СССР «Горки Ленинские».

Наведаться надо обязательно. Вот заклеймили лауреата трёх сталинских премий и Героя труда и что, попёрла наука вперёд? Точно ведь, всего два года прошло не успели загнанные под лавку генетики плечи расправить. Подождём? (Подождём мою маму. Подождём твою мать!). А кто сейчас рулит наукой? Вот сидят напротив.

Павел Павлович Лобанов, возглавлял Академию по очереди с Лысенко. Вскормил следующего президента. Вавилова. Нет, не того. Другого! Да ещё какого! Отца «Борщевика». Уже написана диссертация и этот неубиваемый сорняк начал свой поход по нашей стране и странам соц. демократии. ГДР, Болгария, Венгрия, Польша, Чехословакия все горя хлебнут с Борщевиком Сосновского.

Что ж, начнём борьбу. Из будущего известна только одна эффективная методика борьбы с этим растением. Предлагается вспашка и дискование зарослей с последующей посадкой клубней топинамбура, либо даже высадка клубней топинамбура в заросли борщевика.

— Павел Павлович, я выделю деньги. Много денег. Нужно начать бороться с борщевиком Сосновского. Автора диссертации о его пользе, Петра Петровича Вавилова, назначите главным. Если я узнаю, что он просто заехал Москву, чтобы сменить рубашку, то сядете в тюрьму вместе с ним. За вредительство. Как враг народа. Да, сталинизм кончился. Враги остались. Вавилов главный. Вы его поддерживаете. Мне нужен план борьбы с вашим детищем. Поэтапный. Нужно обнаружить каждое растение, нужно поднять вой во всех газетах. Нужно чтобы все работники вашей академии отработали один месяц на борьбе с этим вселенским злом. И нужно продумать, как заразить этим растением все кап. страны. Ясна задача? Вот и хорошо, а теперь давайте поговорим о топинамбуре. Это единственный враг борщевика и это растение, которое не сильно уступает борщевику в зелёной массе. Стоп, забыл. По борщевику, нужны исследования на «Фототоксичность». И чтобы летом я видел здесь Вавилова с ожогами на руках. Вот теперь давайте по топинамбуру.

Говорили долго. Даже понравился Петру этот Пал Палыч. Упёртый и не глупый мужик. О многом поговорили. Лесопосадки в степях. Часть не приживается, солончаки. А нет деревьев с корнями, что вглубь не лезут. Сосны, например. Найдёте? И замечательно. Нужен план. Нет не надо по стране и пятилетний. Нужен по каждой области отдельный. Кто будет заниматься, все заняты? Подготовьте списки всех ваших проблем, над которыми работаете. Много?

Стоп. А если я куплю за границей кучу семенного материала. Да, в любой стране! Это ускорит? Нет? Это почему? Всё сначала начинать? Можно у вас полюбопытствовать Пал Палыч, а какова урожайность пшеницы в Голландии? Климат, агротехника, удобрения, пестициды — это понятно. Давайте эксперимент проведём. Куплю я у них пшеницу, посеем рядом вашу чемпионку районированную и их семена. Чтобы условия были совершенно одинаковы. Посеем?

И так по десятку культур и по десятку вопросов. Устал Пётр так, что к вечеру уже язык не ворочался. Напоследок добил товарищей.

— Пал Палыч, мне нужны данные о том, где у нас выращивали коноплю или канабис и что там были за урожаи, куда девали. Что с урожайностью в других странах с похожим климатом.

— Так запретили.

— Я вот тут тезис накатал. Озвучить? Спасибо. Посевные площади растения в нашей стране доходили до шестисот тысяч гектаров. Из конопли изготавливали практически всё — одежду и обувь, бумагу и краски, косметику и медицинские препараты, растительное масло и зерно, даже топливо и пластик. Страна являлась главным производителем и экспортёром растения в мире. Есть где ошибка? Всё верно. Дальше пойдём. К 1940 году Россия выращивала 4/5 всей конопли в мире. Подавляющее лидерство сохранялось до 1970-х годов. Нет ошибки? Опять дальше двинем. Конгресс США принял закон «О налоге на марихуану», который сделал выращивание растения неприбыльным.

В 1961 году участники ООН установили особый контроль над коноплей, производство в Европе резко сократилось. Под давлением соседей посевы стали сокращаться и в СССР. Не ошибся.

— Наркомания и на самом деле ведь начала подниматься по стране, — значит, поддерживает, раз защищает.

— А если южные районы исключить. На севере ведь из конопли наркотика не получить?

— Нужно провести дополнительные исследования, чтобы определить границу. Тут можно, а тут уже нельзя.

— Займитесь. И про данные, что я у вас попросил не забудьте. Всё откланивайтесь. Вымотали вы меня, — улыбнулись затравлено.

— Тамара Филипповна, а сколько мы сегодня кофе выпили. Каждый по восемь кружек. Завтра даже если просить и угрожать буду, не делайте. Какао пусть будет.

Перед самым уходом домой вспомнился Петру рассказик не рассказик, анекдот не анекдот, где то прочитал. Вроде бы преподаватель генетики и селекции эту историю рассказал.

«Мне рассказывала мой научный руководитель. Великий учёный была. Были они как то в 75 году в Версале (Франция) в составе делегации советских учёных селекционеров. И им показывали новые выведенные виды черешни, вишни, сливы и их гибридов, но Французы следили очень пристально чтобы не оторвали даже росточек или листик. Трогать то их запретили, а вот испробовать продукт, нет! Так наша находчивая делегация распределила между собой деревья (сорта), мол, ты ешь этот, ты этот, а я этот. Сожрали все с косточками, и вечером приехали в гостиницу, и стали ждать выхода их наружу. Потом все отмыли, отчистили и привезли на Родину! Посадили, и был прорыв в советской науке! Ну, разве иностранец на это отважится? А нам надо науку двигать. Приспичило!!!».

Интермедия 2

Копался в материале и наткнулся на эту статью Сталина. Прочитал. Это написал «Кровавый Тиран»? Как интересно Хрущёв сдавал экзамены на знание классиков Марксизма-Ленинизма?

И.В. Сталин в сентябре 1952 года высказался против передачи техники МТС колхозам:

«Мы все радуемся колоссальному росту сельскохозяйственного производства нашей страны, росту зернового производства, производства хлопка, льна, свеклы и т. д. Где источник этого роста? Источник этого роста в современной технике, в многочисленных современных машинах, обслуживающих все эти отрасли производства. Дело тут не только в технике вообще, а в том, что техника не может стоять на одном месте, она должна все время совершенствоваться, что старая техника должна выводиться из строя и заменяться новой, а новая — новейшей. Без этого немыслим поступательный ход нашего социалистического земледелия, немыслимы ни большие урожаи, ни изобилие сельскохозяйственных продуктов. Но что значит вывести из строя сотни тысяч колёсных тракторов и заменить их гусеничными, заменить десятки тысяч устаревших комбайнов новыми, создать новые машины, скажем, для технических культур? Это значит нести миллиардные расходы, которые могут окупиться лишь через 6–8 лет. Могут ли поднять эти расходы наши колхозы, если даже они являются миллионерами? Нет, не могут, так как они не в состоянии принять на себя миллиардные расходы, которые могут окупиться лишь через 6–8 лет. Эти расходы может взять на себя только государство, ибо оно и только оно в состоянии принять на себя убытки от вывода из строя старых машин и замены их новыми, ибо оно и только оно в состояния терпеть эти убытки в течение 6–8 лет с тем, чтобы по истечении этого срока возместить произведенные расходы. Что значит после всего этого требовать продажи МТС в собственность колхозам? Это значит вогнать в большие убытки и разорить колхозы, подорвать механизацию сельского хозяйства, снизить темпы колхозного производства».

Нет комментариев.

Глава 5

Глава 12

…правительству нужен новый толчок… (Б.Н. Ельцин)

Не собирался. Вообще зачем? Кто это придумал? Читал справку по выращиванию чая в стране. Удивлялся, как всё х… нехорошо. И тут Филипповна сообщает, что прямо рвётся с ним по телефону пообщаться министр обороны товарищ Гречко. Пообщался. Пришлось собираться и ехать в Кремль. Прибыл посланец от де Голля — адмирал ВМФ Пятой республики Пьер Лакост. Принимают мусью на высшем уровне. А он причём? Так министер Пьер Тишькофф пригласил.

Министр сельского хозяйства. Будем рассекать по украинским чернозёмам на эсминцах. Підводний човен там вже був.

Форма у тёзки прикольная. Обычный синий пиджак, на плечах вместо погон — ефрейторские лычки. А звание? Вона чё! На рукавах, как у нас раньше на петлицах, звёздочки. И фуражка белая. Ну прямо вся в дубовых листьях. Ещё — огромная звезда какого-то ордена на правой стороне груди. Высокий, благообразный, с солидной сединой и в не портящих впечатления роговых очках. Душка-военный.

Наши — большинство тоже в форме. Наград больше, золота больше, лампасы шире. Брежнев в костюме от Габанова, Пётр в таком же, а вот Кириленко — в мешковатом коричневом. Не знает адреса Большого театра? Денег жалеет?

Неинтересные переговоры. Считали количество вымпелов, решали, что делать с подводными лодками. А вот итог впечатлил: набралось больше двухсот кораблей, что по Ла-Маншу пройдут туда-сюда. Демонстрация! Чему там должен равняться флот Владычицы морей? Сумме? Пусть всплывут. Там на дне где-то армада испанская — их для количества поднять.

Когда все расходиться начали, Пётр Андрея Антоновича чуть притормозил.

— Товарищ маршал, надо по одной делюге перетереть.

— С мебелью чего не так?

— С мебелью? Нет. Там всё нормально, строгают, пилят, режут, колотят. До Нового Года обещали закончить. Спасибо за утопленников. Солидно получилось. Вся армия купалась?

Правда, солидно — чуть не десяток составов. Не вагонов. Теперь будут точить из морёного дуба и граба.

— Ну, заходи завтра. Найдёшь наш Третий дом? На набережной.

Нашёл. Опять залез не в своё дело. Просто разозлили норвежцы с попыткой перекупить консервные заводы. Надо отхлестать товарищей по щекам — а то получится, как в реальной истории. И ещё надо бы будущего президента Медведева Дмитрия Анатольевича найти и покритиковать. Только два годика? Не воспримет критику? Жаль. За что? За дело.

Поделит Дмитрий Анатольевич с Норвегией Баренцево море.

Как провести границу по водам Баренцева моря между Норвегией и Россией? Изначально советская сторона настаивала на делении акватории по секторам, что привычно для установки границ в Арктике, и в таком случае Россия получала большую часть дна. Норвегия же хотела разделить море по «срединной линии», что увеличивало норвежскую часть.

И вдруг спор был официально разрешён. Уступка неожиданно последовала с упёртой российской стороны. Участок был поделен, Дмитрий Медведев и Йенс Столтенберг подписали договор.

По договору с Норвегией от 2010 года Россия потеряла около 80 тысяч квадратных километров своей территории.

По подсчётам экспертов по рыболовству, при потере традиционного российского промысла в западной части Баренцева моря и в районе Шпицбергена, которые после вступления в силу Договора о разграничении подпадают под норвежскую юрисдикцию, прямые потери составили 300 тыс. тонн рыбы в год.

До этого временное соглашение между Норвегией и Россией о рыболовной юрисдикции в прилегающих водах в Баренцевом море (январь 1978-го) и договорённости о смежном участке — серых зонах — функционировали на протяжении 33 лет. Договорённости о серых зонах способствовали стабильности в районах промысла и помогли избежать излишней конфронтации со стороны рыбаков России, Норвегии и третьих стран.

И на тебе — просто подарил. Зачем? Горбачёва Коль наградил званием — «Лучший немец». За сдачу ГДР. Не спалось от этого спокойно Дмитрию Анатольевичу. Решил стать «Лучшим норвежцем».

Ещё в 1977 году Норвегия в одностороннем порядке объявила о введении вокруг Шпицбергена 200-мильной исключительной рыболовной зоны, хотя не имела на это никакого права. Возникший конфликт продолжался и в то время, из которого Петра перекинуло в прошлое. Тогда Норвегия принялась регулярно задерживать российские рыболовецкие суда и буксировать их в Тромсё.

Вот Пётр и решил сыграть на опережение.

Что есть сейчас? В 1920 году в Париже открылась международная конференция по Шпицбергену, чтобы устранить юридический казус terra nullius. Разрешение юридического казуса закончилось созданием нового: за Норвегией был признан суверенитет над Шпицбергеном, но за СССР сохранено право неограниченной хозяйственной и экономической деятельности. На островах сложилось как бы двоевластие. В Лонгйире действуют норвежские законы и норвежская администрация, а на Западном Шпицбергене — российская. После открытия там крупных залежей угля обе стороны начали промышленные разработки (со стороны Норвегии — Store Norsk, с российской — «Арктикуголь»). В настоящее время Шпицберген активно развивается, и СССР фактически доминирует на архипелаге за счёт больших ресурсов, которые вкладываются в угледобычу и развитие местных поселков — Баренцбурга и Пирамиды.

И что можно предпринять? Да развернуть ситуацию наоборот. Захватывать норвежские рыболовные суда и гнать их в Мурманск или Архангельск. Суда конфисковывать, а команды — в лагеря, как нарушивших государственную границу.

Что могут сделать норвежцы? Они страна НАТО. Сначала подгонят свои корабли, но наших там больше. Потом завопят, и туда приплывёт парочка английских фрегатов, не больше. Это ничего не изменит. Они попытаются устроить провокацию и заплыть в наши воды под прикрытием военных кораблей. Утопить подводными лодками, выдворить посла и потребовать объявления 200-мильной нейтральной зоны с патрулированием, совместным, боевыми кораблями, и не допускать в эту зону некомбатантов — и вся их рыболовецкая афера накроется медным тазом. Мы остаёмся при своих, они теряют самые рыбные места.

Вот всё это Пётр маршалу и рассказал. Понятно, без будущей норвежской подлости. Андрей Антонович потеребил нос, прошёлся по кабинету.

— А стоит оно того? Там наши рыбачки жалуются иногда, но прямой вражды нет. Опять же член НАТО.

— Это хорошо, что член НАТО. Сейчас самое время. Нужно заявить по всем средствам массовой информации, что все ракеты, которые были направлены на Францию, теперь перенаправлены на Бельгию. И озвучить количество — причём назвать побольше, но в разумных пределах. С Францией можно договориться, и она всё это по своим СМИ покажет и расскажет. И выделить ей кино с последствиями ядерных ударов. Можно и Хиросиму с Нагасаки вспомнить. Там вой поднимется — и в это время начать операцию «Селёдка».

— Ну ты стратег! Тебя начальником Генерального штаба надо двинуть. Думаешь, не рыпнутся США?

— Из-за нескольких десятков норвежских рыбаков, пойманных в непонятных водах, когда у них в Бельгии массовые выступления и король колеблется, а не выйти ли и ему из НАТО? И когда только что получили пощёчину от Франции, и когда в Канале стоят два огромных флота?

— Вот ты змей! Но ведь и в ООН, и где только можно такой визг будет стоять! — сомневался Гречко.

— Ну, можно ещё предупредить о вводе дополнительно трёх танковых корпусов в пограничные районы ГДР, если дёргаться попробуют.

— В Политбюро вместе пойдём. Мне хоть отдельные моменты и не нравятся, а вот щёлкнуть, как ты говоришь, пиндосов по носу — ну очень хочется. Понятно, что не начнут войну — они вон во Вьетнаме серьёзно завязли, да и мы не Вьетнам.

— Ну, вместе так вместе. Тут ведь если с умом подойти, то можно и вообще начать переговоры о роспуске НАТО и Варшавского договора. Они ни к чему не приведут, но страны-члены НАТО подумают о будущем, и не раз.

Глава 13

На колхозном собрании в юбилейный год:

За отличную работу в поле товарищ Иванова награждается мешком зерна!

За отличную работу на ферме товарищ Петрова награждается мешком картошки!

За отличную общественную работу товарищ Сидорова награждается полным собранием сочинений Ленина!

Смех, возгласы: «Так ей, блин, и надо»!

Терентий Мальцев оказался маленьким, стареньким, седеньким, скромненьким. На пиджаке не было ни сталинских премий, ни геройской звезды. Ещё он был явно недоволен вызовом на самый главный ковёр.

— Водки и коньяки всякие предлагать не буду. Нужно поговорить на свежую голову. Анекдот знаете: «Я вас научу портянки с вечера стирать, а утром надевать на свежую голову»? — не улыбнулся. Ну и ладно.

Давно как-то показывали народного академика по телевизору, но Пётр тогда сельским хозяйством не интересовался. Старичок же запомнился. Потом в газете наткнулся на некролог. Вот год уже не вспомнить — но нескоро ещё. Там были приведены слова Терентия Семёновича. За точность Штелле не ручался, давненько было. Примерно так: «Представьте шахматную доску с множеством полей-клеток. За доской двое: человек и природа. Белыми, с правом первого хода, всегда играет она. Определяет сроки сева, напускает жару или холод, суховеи, дожди, заморозки. И человек, чтобы не проиграть, должен достойно ответить на любой, даже самый коварный ход».

Вызывая этого подвижника в Москву, Пётр думал — моложе будет. Даже прикидывал его заместителем сделать и Д’Артаньяна к нему приставить — пусть ездит по стране и машет шашкой. Нет. Семьдесят два года, и упёрто-обиженный человек. Интересный факт узнал от академика Пал Палыча вчера: у Мальцева дома стоит телефон прямой правительственной связи. И он им никогда не пользуется.

Что ж, не замминистра — так хоть советчик-то должен получиться. Цель ведь общая. Попробовать надо поставить этого «АВТОРИТЕТА» под свои знамёна.

— Терентий Семёнович, у меня к вам несколько вопросов. Первый. От чаю не откажитесь. Мне его армяне достают. Сами выращивают, на самом юге у себя в республике. Отличный чай! И с мёдом. Тоже свой. Я целый пчеловодческий колхоз создал на Урале. Не так и далеко от вас.

— «Крылья Родины»? Ползёт слух по стране. Здравая мысль. Недооценена у нас роль пчёл. Что ж, раз прилетел, почему бы с министром и не почаёвничать, — Вот и замечательно. Даже улыбнулся.

Принесли. Принесла. На невысоких мужчин, даже немолодых, Тамара Филипповна создаёт убийственное впечатление — и народный академик челюсть отвесил. Можно было щёлкать пальцами перед носом.

— Ау, вы с нами? Терентий Семёнович!

— А? Ух! Нда! В горящую избу войдёт…

— Насчёт избы не знаю, но один раз дверью меня приложила. Неделю синяк не сходил, несмотря на все притирания.

— Компресс из редьки прекрасно помогает быстро и без особого труда избавиться от синяков. Берёшь корнеплод средних размеров, моешь его и натираешь на мелкой тёрке. Полученную кашицу помещаешь в мешочек из марли или льняной ткани. Всё. Нужно приложить к месту ушиба и подвязать, чтобы не упал. Как только кашица высохнет, необходимо сразу же сделать новый компресс, — раскачали дедушку. Теперь можно и совета просить.

— Надо будет ещё раз попросить Филипповну дверью меня отоварить, — похихикал народный академик, — Терентий Семёнович, вопрос вам хотел задать. Есть у меня возможность купить любые семена за границей. Вот, хотел пшеницу, рожь, овёс завезти оттуда, да и раздать в передовые колхозы. Что думаете?

— Министр целый, а несёшь ересь. Всё перепутают и загубят. Переопылится всё, и пшик останется. Может, даже в первый год и поднимется урожайность на несколько процентов — а может, и нет. У них сорта под другой климат выведены. Тут специалист нужен, чтобы закупать. Погоды на месте выяснить, всё записать. Влажность, ветра, почву на анализ привезти. Да много чего. Не выйдет с наскока, — махнул рукой. Отпил из краснотурьинской чашки, зачерпнул небольшой деревянной ложкой мёд, — Вкус необычный.

— В садовом товариществе ульи стояли. Цветочки у людей опыляли.

— Ишь. Додумались. Чашка из Франции этой?

— Нет. У нас в городе фарфоровый завод построили. Парочку подарю.

— Спасибо. А то Брежнев приедет, а его и угостить не из чего. С Хрущёвым вот обмишулился, так он меня ругать во всех газетах начал, — смеётся.

— А другие культуры? Что нужно украсть у буржуев?

— Всё надо. Даже хвойные. Только не по колхозам раздавать — по станциям семенным, по институтам.

— Долго.

— Смешной ты, министр. Природа! С наскока не получится. Один вон с кукурузой решил всё одним махом. Не уподобляйся, — ещё отхлебнул. Кончился чай.

— Тамара Филипповна! Принесите ещё, пожалуйста, — опять осоловевшие глаза. Правильно с собой забрал.

— Я бы взял себе несколько сортов пшенички и овса, да и рожь можно, хоть недавно отличный сорт вывели. Всё одно — годы. Страну хочешь накормить? Думаешь, Хрущёв, да и Лысенко, хотели другого? Обозвать-то врагом легко. А вот самому пользу принести… — допил вторую кружку, отставил.

— Готов послушать советы.

— Командиров сможешь убрать? Из райкомов и обкомов? — прищурился.

— Непросто. Хитрость нужна, — тоже прищурился.

— Не дурак. А пусть помогают, — подмигнул академик.

— Поясните.

— Отдавать команды по срокам сева или уборки, чтобы быстрее отчитаться, да орден получить, научились командиры. Пусть и помогать научатся. Горючее вовремя завезти. Организовать детей на посадку лесополос. Продавить на заводе выполнение плана по запчастям. Построить лишнее овощехранилище или элеватор. Список могу накатать, — скривился и рукой махнул.

Нет. Не надо нам махнутых. Нужно боевых.

— Товарищ Мальцев, вы же боец. И я под ваши знамёна встал. Нужен список — и не только список. Хочу снова МТС начать строить — и не с тракторов начинать, а именно с хранилищ и домов для людей. Программа нужна. Академиков полно. Вон, вчера сказали — сто пятьдесят институтов на сельское хозяйство работает. И чего?

— Люди, министр, делают то, что им поручено. Одни хорошо, другие похуже. Может, рулим не туда. Всё шашками машем.

— Черновик программы напишете?

— Чего я в чае понимаю, или в хлопке?

— Ну, вы, дорогой народный академик, тоже Ваньку не валяйте. Пишите о том, о чём знаете.

— Напишу. А потом звонить буду и проверять, — огонь в глазах.

— Этого и хотел!

Глава 14

Повар и официант наблюдают за посетителем из кухни: — Смотри, Федь, он ест это, честное слово, ест!

— Официант! Я не буду есть это! Позовите повара! — Бесполезно, сэр, он тоже не будет!

Брежнев выглядел получше. Нос не красный. Глаза не мутные. Но не здоров.

В свитере верблюжьем, в обуви крестьянской. Валенки обрезаны чуть выше щиколотки. Чуни? Встретил сам внизу их с маршалом. Провёл в кабинет. В этот раз и камин затоплен. Вообще жарко и душно.

Генсек слушал бред Петра молча. Когда про корабли рассказывал, что норвежцы пытались перекупить — даже зубами скрипнул, но промолчал. У Петра научился? Или сам умел?

Дослушал, поглядел на Гречко. Опять ничего не сказал. Прикурил от одной сигареты другую, выпустил пару колечек и… закашлял. Пётр до портфеля, оставленного у двери, сходил, принёс очередную баночку с воском.

— Хорошее лекарство. Помохает. Ты, Пётр, пришли ещё, а то до вечера с твоей банкой разделаюсь, а потом хде брать?

— У меня с собой две баночки, — пошёл, достал вторую.

— Всё равно пришли. О чём говорили по колхозам, помнишь? Пишешь? Или всё воюешь?

— Можно, Леонид Ильич, я после этого разговора одну просьбу озвучу? — не стал относить портфель — там ещё и прополис с маточным молочком.

— Озвучу? Озвучишь. Вояка, — загасил сигарету, открыл баночку, взял из стакана с чаем ложку зачерпнул воска, пожевал, зажмурившись, — Вкусно. Как в детстве.

— Леонид Ильич, что с норвежцами-то? — не выдержал Гречко.

Брежнев вздохнул.

— Я с товарищами посоветуюсь. Мне нравится. Только так, с бухты-барахты, нельзя. План нужен. Когда про ракеты на Брюссель сообщить, когда кино про ядерные взрывы прогнать. Можно ещё во Вьетнаме к этому моменту наступление организовать, да и в Египте с Сирией шебуршнуть слегка, чтобы американцы Шестой флот из Средиземного моря не рискнули выводить. Может, твои стратеги и ещё чего придумают. В Италии коммунистов сгоношить на забастовку, бельгийским товарищам денежку подкинуть. План нужен.

Брежнев замолчал, и Пётр сидел молча, ждал. Только Гречко хотел что-то сказать, но Штелле его пнул ногой под столиком. Вскинулся и промолчал.

— Молодцы. С товарищами обговорим послезавтра. Позову сюда. Готовь, Андрей Антонович, план. А ты, Пётр, побольше внимания своему министерству уделяй. Вчера мне с ЦК звонили — опять шашкой машешь. Чем тебе борщевик не угодил? Мы же за него Ленинскую премию дали.

— Объясню, — и повернул голову к маршалу.

— Да, Андрей Антонович, ты езжай, а мы тут с Петром Мироновичем ещё поговорим о его делах, — выплюнул в огонь воск. Тот зашипел, и по кабинету прошлась волна запаха. Смесь карамели и ладана. Нет, не ладана. Свечки, не свечки — чего-то церковного. Вкусно.

— Ты, Пётр, знаешь, что такое курник? — неожиданно.

— Нет, Леонид Ильич, — когда не знаешь, что ответить, всегда говори правду.

— Я видел позавчера, как ты морщился от супа. Сам не люблю. По секрету тебе скажу, надеюсь, не выдашь. Я когда один обедаю, суп не ем, а чтобы поваров не обижать, выливаю потом в унитаз. Диету придумали! Ни соли, ни перчику. А сегодня пальцем Коле погрозил — делай курник. Гостей сегодня нет, Виктория да я. Сейчас пообедаем, и «озвучишь». Не сильно ли шашкой размахнулся? Там ведь институт, а ты кто по образованию? Металлург? Озвучишь, — понравилось слово Ильичу.

Основа курника — слоёное тесто, на которое рядами укладываются рис, курица, грибы, зелень, яйца. Все это прокладывается, в свою очередь, блинчиками. Эдакий торт — но не сладкий. Но вкусный. Пирог, но с блинами.

А ещё были разные салатики, сырники, творожок, зернистая икра в приличной хрустальной плошке. Гораздо лучше прошёл второй обед, чем первый. Брежнев пошёл после благодарить поваров. Пётр сдуру увязался — любопытство, будь оно неладно. Генсек поблагодарил двух мужчин и одну женщину, и, по русскому обычаю, троекратно поцеловал каждого. Зачем пошёл? Неприятно смотреть.

— Озвучивай, — опять сидели в кабинете.

Чай поставил зацелованный молодой человек — снова в стаканах с подстаканниками. Блин, нужно сегодня же кружки отправить Ильичу, напомнил себе Пётр.

— Леонид Ильич, я тут два раза уже с одним интересным человеком поговорил. Мальцев Терентий Семёнович.

— Был у него в гостях. С Никиткой. Тогда по кукурузе с ним сцепились, даже в газете его Хрущ травил. А прав-то оказался как раз Мальцев, — Брежнев встал, подошёл к шкафу, вытащил спортивную курточку адидасовскую, снял свитер и в неё залез, — Жарко. И что Терентий?

— Случай один рассказал, кроме всего прочего. Я его для себя назвал — «Мальцевский крест». Работал он после войны полеводом в родном селе. Весной из обкома пришла телеграмма: «Начать сев 10 мая». Соседи исполнили приказ, а Мальцев — нет. Явился разгневанный товарищ: «Почему не сеете?». Полевод ответил: «Рано, земля холодная». Заставили сеять. Весна выдалась затяжная, стылая, в рост пошёл овсюг, а не пшеница. Видя такое бедствие, он взял конную дисковую борону и сделал на поле чёрный крест. Засеял снова. На всем поле был один овсюг, а там, где Мальцев пересеял, пшеничка стояла по грудь. — Вот, а теперь снова молчать, холерик Брежнев всё сам дальше скажет.

— А ты что, думаешь, я не знаю, что дураков хватает? Знаю! — потянулся за сигаретой. Не взял, но и воск не взял. Скрестил руки на груди и даже ноги, вытянутые к огню. Закрылся. Пусть посидит.

Пётр встал, снова открыл свой многострадальный портфель и вытащил из него баночки с пчелиными лекарствами. Поставил на стол.

— Озвучивай, — но не раскрылся, ноги вытянул, а руки оставил скрещёнными.

— Из песни слов не выкинешь, а из этой можно целыми предложениями…

— Да, говори уже. Писатель, — и к воску потянулся. Пора.

Пётр пересказал разговор с Мальцевым почти дословно, нажимая на отстранение партийных руководителей от командования колхозами и совхозами. Брежнев не перебивал. Хмыкал иногда. Тишков закончил, а Ильич всё жевал воск и смотрел в огонь.

— А ведь ты коммунист, и вон в городе у себя правильно и хорошо командовал.

— Да я и не спорю. Я молодец! — посмеялись, — Председатели тоже разные. Особенно те, кого за развал работы в парторганизации спровадили в колхоз. Сейчас анекдот про одного такого расскажу.

Приехали как-то студенты в колхоз… Им председатель показывает гараж с тракторами, курятник с курицами, зернохранилище — правда, пока без зерна. Заходят в коровник, смотрят — все коровы стоят в намордниках.

Студенты, с большими глазами:

— А чё это у вас коровы в намордниках? Кусаются, что ли?!

— Да не, не кусаются… Просто жрут, сволочи, много!

— Уморил. Где ты только берёшь? — просмеявшись от души, до сучения ногами, выдохнул Генсек.

— Народ придумывает.

— Ладно, Пётр, услышал я твою с Мальцевым озвучку. Ничего пока обещать не буду. Посоветуемся с товарищами. Помочь — это да. Погрозим, направим, а вот отстранять полностью от руководства? Посоветуемся. Ну а теперь про борщевик.

— Он ядовит. Особенно во взрослом состоянии. И если бы это всё! Есть такое понятие — фитофотодерматит. Это когда под действием света воспаляется кожа, на которую попал сок некоторых растений. Вот борщевик — один из самых ядовитых. Фурункулы, ожоги, раны незаживающие, даже рак впоследствии. Ослепнуть можно, если в глаз попадёт. Только и это не всё! Он страшно живуч и агрессивен. От него практически невозможно избавиться. Он всё заполонит! Представьте сильно ядовитое растение-сорняк, которым заросли все поля и огороды, все леса, все обочины дорог. Ещё один маленький нюансик — название. Борщевик. Это ведь и подкупает. Биологи говорят, что молодые растения можно добавлять в салаты, которые раньше «борщами» называли — а ещё есть другое мнение, дескать, это слово прежде означало «зазубренный», и растение так названо из-за формы листьев. Сразу отвечу, и почему в Сибири всё не так. Там леса сдерживают, и никто его специально не засевал.

Однако одно полезное свойство у этого растения есть. Это — оружие. И нам надо обязательно им воспользоваться. Нужно во все капстраны занести эту заразу. Забросить туда диверсантов с мешками семян и рассевать в отдалённых местах и вдоль дорог. Через десяток лет они взвоют, и кучу денег и сил будут тратить на борьбу с ним, — Пётр выдохнул. Обличительная речь у самого кучу сил отняла.

— Опять воюешь?! Ладно, вояка. Услышал и эту «озвучку». Ты иди уже, готовь цифры. И не лезь больше к военным. Каждый должен своим делом заниматься. А план хороший — но больше не лезь. И про этот план нужно подумать, — Брежнев уже протянул руку для прощания, но задержал на секунду, — А если придёт хорошая идея, как врахам насолить, ты сначала со мной посоветуйся. Доховорились?

Ещё бы!

Глава 6

Глава 15

— А как по дереву определить, где север, а где юг?

— Да запросто: ёлка — север, пальма — юг!

Принесли. Не прошло и полгода. Сталинский план преобразования природы. Может чуть пафосно? Но вполне себе масштабно. И опять Хрущёв. Месть мелкого человечишки? Что двигало? Похерил. Забросил. Не довёл до конца. Вместо этого начал свой грандиозный. Освоение целинных и залежных земель. Слово залежных напрягает. Значит, их пахали, на них работали люди. Жили, а потом «залежали». А люди где? Даже разбираться страшно. Голодомор? На Украине вспомнили и в лозунг превратили, а в России, а в Казахстане? Да, что уж теперь. Лучше о будущем.

В чём суть этого проекта? В соответствии с этим планом предстояло посадить лесные полосы, чтобы преградить дорогу суховеям и изменить климат на площади 120 миллионов гектаров. Центральное место в плане занимало полезащитное лесоразведение и орошение. Проект, рассчитанный на период 1949–1965 гг., предусматривал создание восьми крупных лесных государственных полос в степных и лесостепных районах общей протяжённостью свыше 5300 километров. Помимо государственных лесных защитных полос, высаживались лесополосы местного значения по периметру отдельных полей, по склонам оврагов, вдоль уже существующих и вновь создаваемых водоёмов, на песках (с целью их закрепления). Кроме этого, внедрялись более прогрессивные методы обработки полей: применение чёрных паров, зяби и лущения стерни; правильная система применения органических и минеральных удобрений; посев отборных семян высокоурожайных сортов, приспособленных к местным условиям.

План Сталина нужно достать. Достали. Отметить выполненное и поставить галочку. Отметить откатившееся назад и поставить проценты. Осознать сколько осталось и наметить сроки. Сам? Ну, нет. План хоть и Сталинский, но не Сталин же его чертил. Учёные. Вот и мы поискали. Один сидит напротив.

Сергей Фёдорович Аверьянов. Что в справке, которую ВАСХНИЛ прислал написано? Учёный в области гидротехники и мелиорации. Разработчик теории и методики управления водным режимом на мелиорируемых землях, прогнозирования водно-солевого режима почв при орошении. Под его руководством построен ряд крупных мелиоративных и гидротехнических проектов в СССР.

— Сергей Фёдорович, знакомая карта? — не старый пятьдесят пять лет. Только явно болеет человек. Сердечник? Цвет лица красный, словно не в приёмной сидел, а по лестницам бегал.

— Вы, Пётр Миронович, не возобновить ли хотите? — подобрался.

— Расскажите об ошибках с высоты сегодняшних знаний.

— В двух словах? — усмехнулся уголком губ.

— Нет. Я на вас час себе отмерил. А потом вы мне докладную записку на эту же тему составите. В заключении же, можете и возглавить проект под кодовым названием, «Наш ответ волюнтаризму».

— Звучит заманчиво. Ну, слушайте. Пётр Миронович, а можно стакан холодной воды. Диабет.

Вона чё. Плохо. При современной-то медицине. Принесла Филипповна. Попил, промокнул пот. В кабинете и, правда, жарко. Было холодно. Пётр приказал дополнительно одну гармошку поставить. Теперь жарко. Чего не поставили краник, чтобы регулировать? Сэкономили на заместителе Председателя Совета Министров СССР. Рублей пять. Ау, ребята! Развалить нахрен эту страну. Вот сейчас и надо начинать.

— Давайте всё срубим. Ошибался Сталин.

— Смеётесь. Самый умный план в его жизни, — чёрт с ней. Не будем разваливать.

— Слышал, что часть деревьев гибнет, дойдя корнями до солончаков. Есть пути решения? И почему так получилось? И что надо сделать, чтобы не повторилось?

— Лихо. Правду про вас говорят, что вы шашкой-то не задумываясь машете. Шучу. Уж извините старика. Но говорят. Давайте по порядку.

— Слушаю.

— Нужно найти деревья с поверхностной корневой системой. Можно бурты земли поднять на пару метров. Можно много чего. Только это вторично. Нужна комплексная программа с геодезическими работами. Тогда спешили. Однако таких мест на счастье не очень иного. Там другой фактор. Животные. Лоси кору объедали, крестьяне скот гоняли, коз в том числе. Хаос начался. Ничьё и брошено. Самое страшное же люди. Тут отдыхал на Волге. Вспоминать противно. Пошёл с внуком утром на рыбалку, а навстречу из таких вот посадок трактор с прицепом. Полный прицеп деревьев. Сумерки ещё, но когда мимо проезжал, видны были и живые деревья. Поехал за сухостоем, мужичок-боровичок, да не удержался и добил прицеп живыми деревьями. И ночью. Прекрасно осознавал, что воровство. И ведь не с Литвы приехал. Местный. Плевать на ветра, эрозию почвы, на урожаи. Урвать бесплатно сейчас. Самое противное в этом, что и сухие нельзя деревья рубить, они свою работу и после смерти делают. Можно ещё воды.

— А что сейчас с посадочным материалом? — подождав пока собеседник отойдёт от гневной речи, поинтересовался Пётр.

Как будто это только Саратова, к примеру, проблема. По зонам и тюрьмам почти два миллиона человек сидят. Из двухсот. Да там есть пятая, наверное, часть, для которых воровство — это профессия. Нет, скорее десятая. Остальное — это водка и бесконтрольность. Чего Владимир Ильич говорил про Социализм. Это учёт и контроль. При Сталине с колосками перегнули палку. А сейчас палку сломали. И выбросили.

— В каждом городе питомники есть. Остались и созданные при Сталине. Это ведь грандиозный субботник был. Детишки и женщины в основном сажали. Сотни тысяч гектаров. Миллионы деревьев. Не с нуля начинать надо, но и не изобилие посадочного материала.

— А тополь подойдёт для этого мероприятия?

— Где подойдёт, где нужен если тополь, то более южный вид — пирамидальный. А что? — опять за стаканом тянется. Что там в этом времени с инсулином?

— Думаю, все тополя по всему СССР, что сейчас в каждом городском питомнике выращивают запретить сажать в городах и отдать вам.

— Зря я вас представлял с шашкой. Вы, Пётр Миронович, с ручным пулемётом. Согласен с вами, по моему мнению, сажать тополь в городе безумие. Да, быстро растёт, да неприхотлив. Только вот подрастёт. Хрупкие ветки ветер и снег будут ломать, и на провода. Одна ветка и район без света. И ведь малейший ветер будет ломать. Плюсом пух. Я бы липу выбрал, а радом черёмуху. И обязательно дикие яблони. Снегири будут прилетать, другие птицы. Весной красиво.

— Я в родном городе в этом году дал команду кедры выкапывать в лесу и сажать.

— И что получилось? Необычно.

— Девять тысяч без малого деревьев. Правда прилично лес обшарили, на следующий год столько не получится.

— Да, вы смеётесь над старичком. Посадить в городе девять тысяч кедров и переживать, что на следующий год семь получится, — товарищ забылся, и, вскочив со стула, прошёлся по кабинету, — Жаль кедры не везде есть.

— Кедровый орехи можно купить в Сибири и на Урале, раздать питомникам по всей стране, и через пяток лет сажать не тополя с клёнами, а кедры. Тамара Филипповна, сделайте нам пару стаканчиков армянского чая без сахара.

— Конечно. Ещё можно …

Вместо отмеренного часа получилось три. Зато теперь точно известен один из ключевых игроков в проекте «Наш ответ волюнтаризму».

Интерлюдия 3

Можно не читать. Данные из Википедии.

«Планом намечено создание в течение 1950–1965 гг. крупных государственных лесных защитных полос общим протяжением 5320 км, с площадью лесопосадок 112,38 тыс. га.

Эти полосы пройдут:

1) по обоим берегам р. Волги от Саратова до Астрахани — две полосы шириной по 100 м и протяжённостью 900 км;

2) по водоразделу pp. Хопра и Медведица, Калитвы и Берёзовой в направлении Пенза — Екатериновка — Каменск (на Северском Донце) — три полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяжённостью 600 км;

3) по водоразделу pp. Иловли и Волги в направлении Камышин — Сталинград — три полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяжённостью 170 км;

4) по левобережью р. Волги от Чапаевска до Владимировки — четыре полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяжённостью 580 км;

5) от Сталинграда к югу на Степной — Черкесск — четыре полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяжённостью 570 км, хотя по началу она была задумана как лесополоса Камышин-Сталинград-Степной-Черкесск, но в силу определённых технических сложностей было решено разбить на 2 лесополосы Камышин-Сталинград вдоль р. Иловля и р. Волга и на собственно Сталинград — Черкесск и Зелёное кольцо Сталинграда связующим звеном между ними;

6) по берегам р. Урала в направлении гора Вишнёвая — Чкалов — Уральск — Каспийское море — шесть полос (три по правому и три по левому берегу) шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 200 м и протяжённостью 1080 км;

7) по обоим берегам р. Дона от Воронежа до Ростова — две полосы шириной по 60 м и протяжённостью 920 км;

8) по обоим берегам р. Северского Донца от Белгорода до р. Дона — две полосы шириной по 30 м и протяжённостью 500 км.»

Текущее состояние:

В годы перестройки, c 1985 года работы по расширению и модернизации системы ирригации и лесопосадок, созданных в СССР, были прекращены, а сама система стала разрушаться и выводиться из строя. В результате снабжение сельского хозяйства водой стало снижаться и с 2004 года колеблется на уровне около 8 км³ — в 3,4 раза меньше, чем в 1984 году. В 1980-е годы в лесополосах ещё проводилась посадка леса в размере 30 тыс. га в год, после 1995 года она колебалась на уровне около 2 тыс. га, а в 2007 году составила 0,3 тыс. га. Созданные лесополосы зарастают кустарником и теряют свои защитные свойства. Также, из-за бесхозности, лесонасаждения стали вырубаться.

«До 2006 года они входили в структуру Минсельхоза, а затем были статусно ликвидированы. Оказавшись ничьими, лесополосы стали интенсивно вырубаться под коттеджную застройку или с целью получения древесины».

Но, несмотря на постепенную деградацию, лесополосы по сей день продолжают выполнять снегозадерживающие функции.

Сталина на них нет.

Интермеццо 2

Два англичанина ругаются:

— Милорд, Вы — сволочь!

— От милорда и слышу!

Лондон не разгромили. Устоял. Отделался несколькими витринами.

Давно, в той жизни. Была ли она? Может, приснилась? Или эта снится? Вика Цыганова перестала уже задавать себе этот вопрос. Сейчас жизнь «до» и «после» очень похожи. Гастроли, гостиницы, репетиции, записи на пластинки-«диски». Есть отличия. Главное же — уровень. Если и не затмили «Битлз», то рядом, ноздря в ноздрю. Вот теперь — в сердце врага, в Лондоне.

Так, вот, давным-давно, в той жизни было у неё маленькое хобби. Собирала прозвища народов. Ну, там: «хохол», «лях», «чухна», «жид», «чучмек». Нет, не шовинистка и не расистка. Про русских тоже есть: «урус», ватник», «кацап», «москаль». И не просто собирала, а искала расшифровку. Вот «кацап» — интересное словечко. Это шутливое прозвище русские получили от братьев-«хохлов». Учёные говорят: «кацап — значит «как цап» (козел). Бритому украинцу бородатый русский напоминал козла. Или вот «маучже». Тоже про русских. Прозвище русских у советских корейцев. Это слово — произнесённое на корейский манер китайское слово «маозы» (или «моуцзы»), что означает «бородач», — так называли русских китайцы. «Шурави» — это уже из Афганистана.

Прилетели в Лондон поздно вечером, заселились в отель и сразу спать завалились. Вика же выспалась в самолёте, и теперь ворочалась под шум за окном. Где-то в центре города отель, и машины даже ночью снуют одна за одной да ревут прямо под окном. Номер попался на втором этаже. Вот лежала, ворочалась, и стала вспоминать прозвища англичан. «Лимонников».

Французы кличут англичан «rosbif» — за любовь к печёной говядине. В Польше британцев за чрезмерную пунктуальность и поминутное выполнение расписания дня прозвали «fajfoklok», то есть «пять часов» — время, когда англичане раньше пили чай. В Голландии живёт народ либеральный, поэтому и прозвище получилось не обидное — «linkriers», «левосторонние», поскольку англичане ездят по левой стороне улицы. Германия родила презрительную кличку «inselaffe», что значит «островная обезьяна». В Аргентине после проигранной войны за Фолклендские острова англичан прозвали «piratas». Английские туристы, приезжающие в Португалию, вошли в национальное сознание своим постоянным «come on» — «давай» или «пошли», поэтому португальское прозвище англичан — «os camones».

Самое правильное придумали в оставленной России — «наглы».

Так под эти воспоминания и заснула. А потом сумасшедший день — запись песен на студии EMI. Надо отдать должное наглам — они профессионалы. Симфонический оркестр Краснотурьинска в целом неплох, хоть почти все музыканты и «не кончали консерваториев». Американцы бы проглотили. Здесь пришли профи и половину состава заменили. Без сомнения стало лучше. А Гофмана не тронули, одобрительно покивав.

В первый день ничего не записали. Тренировались — репетировали. Второй день запомнился, как одна сплошная какофония. Вечером просто упали все на кровати, прямо в одежде, и вырубились. Даже не помнила, а кормили ли. Какие-то лепёшки?

На запись двух дисков ушла неделя, а ведь теперь ещё и два концерта. Про разгромленные витрины — не шутка. У отеля позавчера собралась демонстрация и требовала выгнать русских из страны. «Yankee go home» («янки гоу хоум»). Только не «янки», а «русские». Неважно, что две кубинки, одна эфиопка, есть украинцы и немцы, татарка одна. Все — русские, и все убирайтесь. Начали разгонять полицейские. Полетели бутылки — часть в полицейских, часть в витрины.

Разогнали. А сегодня — концерт в Apollo, и завтра ещё один — в London Palladium.

Apollo в Лондоне, это почти как у нас — концерт в Кремле. Тут будут выступать все будущие звёзды. В конце 1964 — начале 1965 The Beatles отыграли в этом зале 38 концертов в течение 21 вечера. Вот, а теперь «Крылья Родины». Пусть сравнивают.

Вика решила создавать образ. Выйдет в военной форме, что была на ней в Париже, с беретом от Че и целой кучей орденов и медалей на груди.

Кубинки, наши дивы и эфиопка — в своих платьях в стиле «милитари», и тоже с медалями и орденами.

Русские идут!!! Ну, и что, что половина негры.

Глава 16

— Андрюша, пошли играть на скрипке!

— Дедушка, сегодня ты меня уже бил!

— Что с Машей? Жива? — Пётр влетел в кабинет Семичастного.

В кабинете было полно народу, но капитан в приёмной поперёк дороги лечь не рискнул, только вякнул, что председатель занят.

— Пётр Миронович, ты, конечно, вор авторитетный, но… — послышалось.

— Пётр Миронович, ты, конечно, большой начальник сейчас, но врываться на совещания в кабинет Председателя Комитета Госбезопасности — это немного не вписывается в рамки.

— Владимир Ефимович, ты извини меня, но на вопрос ответь, — Тишкова бы сейчас и двое Семичастных не остановили.

— Да жива твоя Маша. Все живы. Больше я согласия на их выезд за границу не дам. Как куда ты или Маша твоя попадаете — обязательно жди там погромов. Ну, вот разве в Монголии и Испании обошлось, — глава КГБ жестом отпустил людей, что сидели за большим приставным столом.

— Что случилось? А то мне из МИДа позвонили, говорят, что на отель, где проживал ансамбль «Крылья Родины», напали какие-то фанатики, — Пётр снял пальто и уселся за стул напротив генеральского стола.

— Что случилось? Чего добивались, то и случилось.

— А чего добивались? — переволновался, теперь с первого раза не доходит.

— Давай-ка, товарищ министр, я тебе коньяка для успокоения в стакан накапаю. Капель пятьсот, — Семичастный нажал на кнопочку и в кабинет, понурив голову, вполз давешний капитан.

— Вася, налей нам по сто грамм коньяка молдавского и лимон порежь потоньше.

Штелле всё не мог перейти к конструктивному мышлению. Что-то на самом деле получается, как в кино. Приехали в Америку — погромы, в Англию — погромы. Ладно, в Штатах негры с белыми схлестнулись, а в Великобритании-то кто с кем песни не поделил?

Хорошо коньяк прошёл. Согрел.

— Давай ещё по одной, и будем мстю готовить.

— Мне тут прилетела команда по Норвегии по твоей милости. С ней бы разобраться.

— С Норвегией? Владимир Ефимович, по Норвегии мне тут принесли справку из морского министерства. Слышал о такой «Тюленьей войне»?

— Краем уха. Ну, давай за победу над врагом! — хряпнули.

Ну вот, другое дело. Теперь можно со спокойной душой и новости из «Кингдома» послушать.

— Подождём с Норвегией, давай по Англии пролей свет, — Пётр галстук снял и сунул в карман.

— Что сам знаю. Позавчера был концерт в Hammersmith Apollo — это развлекательное заведение, рассчитанное на три с половиной тысячи человек.

Концерт прошёл при полном зале, встречали вполне хорошо. Были выкрики и свист, но основная масса зрителей хулиганов остудила. А вот после концерта… Наших-то увезли с чёрного хода, а на центральном почитатели группы «Битлз» с камнями и палками напали на выходящих из этого Аполло зрителей — но побили как раз этих «битлаков», да ещё и полиция им добавила. Наш глава делегации спросил у представителя компании «ЭМИ», не отменить ли концерт во втором зале. Те заверили, что будут приняты все меры, и концерт зафиксирован в контракте, который подписал министер Тишькофф.

Семичастный долил в стакашки по чуть-чуть, и не чокаясь выпил один. Не к добру — не чокаясь-то.

— Не тяни, генерал, — Петру пришлось звякнуть о пустую рюмку.

— Как скажешь. Концерт в London Palladium начался вчера в восемь вечера. Известный театр, как мне сообщили — и Фрэнк Синатра там выступал, и Элла Фицжеральд, и «Битлз». Концерт прошёл нормально, несколько раз заставили эту твою «Хару Мару» спеть. Опять наших увезли с чёрного хода, но там уже ждали, и в автобус прилетело несколько камней и бутылок. Обошлось.

Уехали. Прибыли в отель — всё вроде бы было спокойно, а в это время на площади перед театром началась настоящая бойня. Поклонники «Битлз» приехали из Ливерпуля с клюшками для гольфа и битами для крикета. Полиция попыталась защитить зрителей, но и ей досталось. На помощь подоспели конный отряд и подкрепление с других участков. Несколько десятков человек арестовано, около сотни обратились за медицинской помощью. Тяжело ранен один полицейский — врачи говорят, что шансов очень мало. Думали — разогнали, и на этом всё закончится. Дудки!

Часть «ливерпудлианцев» просочилась к отелю «Бридж», где наши остановились, смяли двух портье и охрану, и бросились с битами своими на лестницу. На счастье или на несчастье, из номера как раз выходила твоя Керту Дирир. Результат? Три сотрясения, две сломанные руки и два носа. У одного — сотрясение мозга серьёзное, пока без сознания. У негритянки откушена часть плоти на большом пальце левой руки, на подушечке.

— Вот ссуки! — потянулся за бутылкой Пётр, но Семичастный мотнул головой, — Ну нет так нет. Что дальше?

— Приехали полиция и скорая. Пострадавших и уцелевших увезли, Керту наложили два шва на месте, дали обезболивающее и снотворное. Сейчас вокруг отеля дежурит больше сотни полицейских, в том числе и конные. Посол Великобритании вызван в МИД — Громыко его уже, поди, чихвостит. Мэр Лондона прислал письменные извинения в наше посольство.

Англия предоставит в шесть вечера самолёт для отправки ансамбля «Крылья Родины» в Москву. Всё.

Всё. Хорошо это или плохо? Любая реклама работает на артистов. А вот такая? Такая — вдвойне, такую ни одна газета проплаченная не раздует. Эти битломаны, не отдавая себе отчёта, вогнали очередной гвоздь в крышку гроба западной музыки. Теперь продажи дисков и миньонов возрастут в разы!

— Так всё хорошо? — Пётр встал.

— Даже очень. А на посошок?!

Интерлюдия 4

Можно не читать (из интернета)

ТЮЛЕНЬЯ ВОЙНА 1920-33.

В годы Гражданской войны и интервенции на Севере России норвежские промысловики бесконтрольно хозяйничали в российских водах, ведя хищнический лов, вместе с англичанами. После изгнания интервентов факт установления советской власти на Севере в 1920 не признавался Норвегией, продолжавшей интенсивно вторгаться в российские территориальные воды. В апреле 1920 произошло вторжение сотен норвежских промысловых судов во внутренние воды РСФСР — от Мурманска до Архангельска. Норвежцы вели бой тюленей в Горле Белого моря и даже в устье Северной Двины. Советские органы, не имея средств морской защиты, не могли остановить разгул браконьерства. Ноты протеста, посланные наркомом иностранных дел РСФСР Г.В. Чичериным, остались без ответа.

С началом нового промыслового сезона в апреле 1921 в Белое море вновь вторглась армада норвежских китобоев истребляя тысячи тюленей, не щадя ни самок, ни бельков. Советские катера погранохраны задержали 3 браконьерских шхуны. НКВД направил ноту протеста Норвегии, перечисляя названия судов и мест их незаконного лова. Однако МВД Норвегии и на этот раз не отреагировало на протесты России и не дало предписания норвежским подданным не нарушать морских границ РСФСР.

В мае 1921 Совнарком РСФСР принял декрет «Об охране звероловных угодий Белого моря», которым устанавливалась «ответственность за иностранное вторжение на советскую территорию и за браконьерство на ней». Погранвойскам было дано указание конфисковывать у нарушителей суда, снасти, грузы, орудия лова, самих же браконьеров арестовывать и судить. МИД Норвегии в марте 1922 направил в НКИД РСФСР ультимативную ноту с требованием не только немедленно отменить Декрет, но и вообще ликвидировать понятие «советские территориальные воды» для северных широт, сместить госграницы России к кромке побережья в Баренцевом и Белом морях и объявить все Белое море и Чёшскую губу за полуостровом Канин «открытым морем». В свою очередь РСФСР предупредил МИД Норвегии, что с нарушителями будут поступать согласно Декрету СНК, который остаётся в силе. РСФСР в то время имела 3‑мильную морскую зону территориальных вод, хотя, согласно международному морскому праву, могла установить на Севере 12‑мильную полосу. Норвегия же, вторгаясь в территориальные воды другого государства, грубо нарушала международное право.

Однако 25.04.1922 последовало очередное вторжение норвежских браконьеров в акваторию Баренцева и Белого морей, причём в таком количестве, что местное население не смогло выйти на промысел. Советской погранохраной было задержано несколько десятков норвежских зверобойных шхун. НКИД РСФСР вновь направил протест Норвегии против действий её зверобойного флота. Норвежский МИД потребовал отпустить своих верноподданных, заявляя о непризнании Норвегией ни Декрета, ни самого Правительства России.

В апреле 1923 в Белом море вновь появилась норвежская промысловая флотилия. На этот раз она пришла под защитой броненосца береговой охраны «Хеймдал», который войдя в Горло Белого моря огнем 152 и 210-мм орудий разогнал советские пограничные катера, пытавшиеся помешать истреблению тюленей.

Советская Республика не имела ещё в то время Северного Военно-Морского флота, и поэтому норвежские суда оставшись в Белом море, полностью дезорганизовали промысловую деятельность поморского населения. Браконьерская акция 1923 оказалась наиболее варварской. Пользуясь безнаказанностью, норвежцы забили свыше 900 тыс. голов тюленей, уничтожая вопреки международным законам, самок и бельков, а также оставляя на льду много подранков, будучи порой не в силах погрузить всю добычу на суда. Такое хищничество подорвало естественное воспроизводство зверя. На ноту протеста РСФСР норвежский МИД бесцеремонно ответил, что Норвегия «вела и будет вести лов там, где ей нужно».

Нарастающая напряжённость в отношениях стран была ликвидирована только после того, как Норвегия признала СССР де‑юре 15.02.1924. А 16.12.1924 был подписан договор о норвежской концессии в СССР на ведение зверобойного промысла по государственным квотам СССР. Советская администрация допустила в Белое море 90 норвежских судов, которые вели лов согласно выделенным им квотам.

Совнаркомом СССР 15.07.1926 было принято Постановление «О границах СССР на Крайнем Севере», которое устанавливало точную линию морской границы СССР в Баренцевом море, проходящую строго по меридианам. Линия границы шла от Кольского п‑ова прямо к Северному полюсу, запирая весь Полярный бассейн, прилегающий к северному побережью СССР. При этом Земля Франца‑Иосифа объявлялась советской территорией.

Весной 1928 сотни норвежских промысловых судов совершили прорыв за линию морской советской границы, севернее прибрежных территориальных вод и держа курс на о. Колгуев и Новую землю. Советские пограничные корабли выдворили нарушителей обратно.

Особым постановлением СНК СССР принял решение закрыть морскую границу СССР на Севере, организовав её непрерывное патрулирование военными кораблями, и, в связи с этим, прервать норвежско-поморскую меновую торговлю. Норвегия 11.09.1928 направила ноту СССР с угрозой войти весной 1929 на промысел в советские воды «в сопровождении 2 английских боевых кораблей».

НКИД СССР решительно отвёл угрозу норвежского МИД, заявив 15.09., что ВМФ СССР готов выполнить свой долг по охране советских границ. Это заявление охладило пыл норвежской дипломатии. Однако Норвегия решила захватить объявленную советской Землю Франца‑Иосифа, поскольку там ещё не было ничьей полярной станции. Но норвежская экспедиция опоздали на полторы недели — 29.07.1929 года советские полярники подняли над архипелагом флаг СССР. С лета на Земле Франца‑Иосифа была организована постоянная советская колония и самая северная в мире исследовательская станция, расположенная на о. Гукера.

Норвегия ответила тем, что в 1930–1932 гг. её промысловые суда отдельными группами проникали в советские территориальные воды, где вели варварскую охоту на тюленей, моржей, белых медведей, активно мешали советским рыболовным артелям вести промысел и похищали имущество русских поморов. В 1932 фрегат «Фритьоф Нансен», прикрывая действия норвежских браконьерских шхун в Белом море, открыл огонь по советским пограничным кораблям.

С появлением в 1933 на Баренцевом море первой группы боевых кораблей Северной военной флотилии вторжения норвежцев в советские территориальные воды немедленно прекратились. В декабре 1936 Правительство СССР приняло решение ликвидировать последнюю норвежскую зверобойную концессию. Однако Олезундская концессионная компания вела промысел до сезона 1939. В сентябре 1939 в Горле Белого моря была введена запретная зона, и норвежские концессионеры прекратили зверобойный промысел.

Глава 7

Глава 17

Кто нашёл друга — тот нашёл клад, а кто нашёл клад — тот больше не ищет друга!

— Чем отличается рыбак от кладоискателя?

— Рыбак, когда хвалится, преувеличивает, а кладоискатель — преуменьшает.

Пётр стоял перед огромным зеркалом шкафа-купе в своей прихожей и критически рассматривал отражение. Похож он на мецената? В профиль — не очень, да и анфас не сильно лучше. Чего тогда сразу три бредовых идеи в голову пришли? Очень хотелось прибрать к рукам. Не до зубовного скрежета. Не до спазмов в горле. Просто хотелось.

Вчера встретили в аэропорту Машу. «Крылья Родины» прилетели на «Боинге» — «ЭМИ» скооперировалась с мэрией Лондона и приложила все усилия, чтобы русских поскорее отправить к их медведям. Самолёт получился полупустой, вес багажа не ограничивали, и народ разошёлся. Даже два товарища из Краснотурьинска умудрились себе по стиральной машине оторвать от загнивающего капитализма. Остальные по два-три чемодана тащили.

Двоякое чувство. Ещё заключая контракт с Эндрю, обговорил, что будет выделен транспорт и гид-переводчик, который проведёт земляков по недорогим магазинам, и каждому по триста фунтов на карманные расходы. Это сейчас звучит несерьёзно. В 1967 году — очень приличные деньги.

Наблюдая сейчас за людьми, дорвавшимися до изобилия, и радость Штелле испытывал, что вот сорок человек «получили по заслугам», и зубами чуть поскрипывал. Вот ведь вожди, не раздумывая, миллионы долларов шлют «братским компартиям» — а люди нормальных ботинок купить не могут.

Удивлялся каждый раз Пётр, общаясь с Брежневым. Неглупый, не заносчивый человек, и не жадный. Есть жилка, которую для себя давным-давно Штелле обозвал «коллекционированием». Сам такой. Рабочую неделю сократил, субботу сделал выходным днём. Зарплату и пенсию на днях подняли в стране. Срок службы в армии сократили на год. Всё для людей. Добрый царь встал у руля. Всё «людям». А ботинок нет.

Вика Цыганова тоже с чемоданами приехала — два новеньких. Отделил её и кубино-эфиопский коллектив от остальных и усадил в «Чайку». Пришлось развозить по нескольким адресам: Джанетту забросил к Высоцкому, а двух оставшихся — в гостиницу «Москва». Керту на самом деле с перемотанной рукой.

— Как там, заживает? — поинтересовался, помогая с Петром-тёзкой подносить чемоданы до номера.

— Не собак укусила. Человек. Бешенства не будьить! — Смеётся.

— Главное, чтобы микрофон могла держать, — загоготали, даже лифт покачнулся, — Будешь на встрече с поклонниками рассказывать: англичане так полюбили тебя за песни — ни за что не хотели отпускать. Потребовали хоть кусочек на память оставить.

Ржут как кобылицы. Да они и есть — особенно Керту. Интересно, ведь ещё не особенно-то каратэ и распространено по миру, а её вот папочка выучил, добыл тренера. И, судя по пятёрке раскиданных фанатов, — неплохого тренера.

Дома встретили Машу-Вику без слёз и пускания соплей — и не потому, что не волновались за чужую девочку, все давно считали родной. Просто Пётр никому про случай в отеле не рассказал. Зачем? Всё хорошо кончилось. Чего нервы людям трепать?

В чемоданах — игрушки и одежда для Юры. Целый ворох детских колготок, на вырост в том числе. Опять по душе царапнуло. Хлопка чуть не больше всех в мире производим — почему нет колготок детских? Всё на порох, на портянки в армии. Сейчас чуть полегче будет, армия на четверть меньше станет. Ещё бы разделить её на собственно армию и войска для подготовки резервистов! Нет, даже соваться в эту сферу не стоит. Тебе доверили сельское хозяйство — вот и занимайся. Накорми армию, да и страну заодно.

Вчера было. Ночью спал плохо, ворочался. В квартире, как и на работе, жарко. Нужно изобрести алюминиевые батареи и краник для регулирования подачи горячей воды. Пока ворочался, вспомнил о кладах. В Челябинске, в Свердловске, здесь в Москве, на Украине. Именно украинский и пришёл первым на ум. Наверное, так логическая цепочка выстроилась. Жарко — Огонь — Пламя, что извергает дракон — Фильмы о драконах — Синдром дракона. Твою же мать! Вот этот клад нужно обязательно к рукам прибрать. Фильм «Синдром дракона» ведь основан на реальных событиях, связанных с обнаруженной в 1993 году в Кировограде коллекцией Ильина.

Завязка сюжета построена на фактах. Поздней осенью 1993 года в Кировограде от инсульта умер простой электрик Ильин. В его доме была обнаружена значительная по размерам и ценности коллекция предметов искусства и драгоценностей. В сериале в детективной форме рассказывалось о событиях, связанных с присвоением и хранением группой высокопоставленных чинов НКВД и КПСС больших культурных и исторических ценностей, изъятых в годы Второй мировой войны, как на территории оккупированных советскими войсками стран Европы, так и в СССР у репрессированных лиц.

Найти легко. Известен город, известны фамилия и профессия «хранителя» сокровищ — дракона. Оставлять точно нельзя — потом братский украинский народ большую часть разворует. Оставить себе? Так там столько добра, что не влезет ни в квартиру, ни на дачу, даже если ещё и только отстроенную «резиденцию» Петра присовокупить.

Отдать государству? Запрут в хранилища Эрмитажа, в лучшем случае спасибо скажут. Нет, не в деньгах дело. Дело в том, что народу и в этом случае не достанется — так и сгниёт в подвалах, и будет разворовываться в перестройку. А будет перестройка? Нет Андропова и Ельцина. Созрел план по нейтрализации Горбачёва и Шеварднадзе. Самое главное — нет Суслова.

Вот и стоял перед зеркалом, и спрашивал себя, похож ли в профиль на мецената. Ну уж хрен! Эрмитажу точно не перепадёт. Вот Краснотурьинскому краеведческому музею, да ещё с новым зданием в придачу — совсем другое дело.

Глава 18

Трактор мчался по полю, слегка попахивая…

— Кашу маслом не испортишь! — сказал тракторист, выливая отработку на гречишное поле.

Интересный персонаж сидел напротив Петра. Появление его в кабинете было вызвано желанием нового министра разобраться в одной непонятной структуре.

К концу 50-х у Хрущёва с подачи правительства (или наоборот) сложилось впечатление, что колхозы достигли наконец того уровня, который позволит им самостоятельно содержать МТС. В 1958–1959 годах сельскохозяйственная техника была передана непосредственно колхозам.

Передана? Хотелось бы посмотреть на честность передачи. Как считали?

Нате вам, «робята», пахайте. Сама, всё сама. Тужьтесь.

Однако практика показала, что не все колхозы способны содержать её. В силу этого было принято Постановление ЦК КПСС, Совмина СССР от 20.02.1961 № 151 «Об образовании Всесоюзного объединения Совета Министров СССР по продаже сельскохозяйственной техники, запасных частей, минеральных удобрений и других материально-технических средств, организации ремонта и использования машин в колхозах и совхозах «Союзсельхозтехника»». Объединение было союзно-республиканским органом и подчинялось непосредственно Совету Министров СССР — не министерству Сельского хозяйства. Так ведь и товарищ Тишков — не просто министр.

Шесть лет прошло. Захотелось Петру Мироновичу узнать, а чем же занимаются товарищи, и вообще — что собой представляют. Если коротко — объединение являлось посредником между сельскохозяйственными предприятиями и промышленностью в части обеспечения их материально-техническими средствами. Оно было призвано всесторонне учитывать потребности колхозов и совхозов в технике и других средствах производства и принимало меры для удовлетворения этой потребности промышленностью.

Учёт и контроль. Наше всё.

А кто контролирует контролёров? Не стал Пётр разбираться. Решил создать свой орган. Предполагаемый глава и сидел сейчас на стуле венском.

Справочка лежала на столе.

«В стране функционируют 15 республиканских, 137 региональных и 3618 районных объединений (отделений) «Союзсельхозтехники», 208 межрайонных объединений, 406 самостоятельных баз снабжения и комплектования, 337 ремонтных заводов и 493 автохозяйства. В системе работает 1566 тысяч человек, в том числе 321 тысяча инженерно-технических работников».

Как определить — эти полтора миллиона человек пользу приносят или зарплату получают?

Полтора миллиона!!!! Твою же ж! Полтора миллиона посредников! Зачем там республиканские объединения, что областное не сможет бумажку с заявкой отправить в центральный офис? И этот офис нужно из Москвы удалить. В Дудинку или Игарку. Пусть там считают. Там арифмометры примёрзнут к столу? Так для центрального отделения построят отдельную котельную. А излишки на город пустить. Всей Игарке счастье будет.

— Мерц Фердинанд Яковлевич, — Штелле глянул на справку, что ему представили, потом на сидящего напротив человека, — Тут вот написано, что вы работали наркомом земледелия Республики немцев Поволжья. Вы Александра Ивановича Гекмана ведь знаете?

Шестьдесят два года. На пенсии человек. Может, зря сдёрнул?

— Конечно — председатель СНК республики. Но он позже чуть стал, я в это время уже в Воркуте был, в местах не столь отдалённых. При мне был назначен народным комиссаром лёгкой промышленности АССР НП, — улыбнулся открыто.

— Недавно разговаривал с ним.

И правда. Сидит Тишков, ребус решает, где прав Хрущёв с кукурузой, а где погорячился — тут Филипповна с чаем заходит. И не с одной кружкой, а двумя.

— Со мной попьёте, Тамара Филипповна? — Пётр удивлённо откинулся на стуле.

— В приёмной товарищ один, говорит, что земляк ваш. Я позволила себе просчитать последствия. Вот что получилось, — кивнула на вторую кружку.

— Цены вам нет! Только ещё и подносик с «Гулливерами» занесите.

Пообщались. Оказалось, что 1 сентября 1941 Александр Иванович в соответствии с Указом ПВС СССР от 28 августа 1941 «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» был выселен вместе с семьёй в Минусинск Красноярского края. 5 сентября 1941 заочно освобождён от исполнения своих служебных обязанностей. В Минусинске пару месяцев работал инженером-электриком на городской электростанции, уже с января 1942 года — в трудармии, до июня — в Вятлаге НКВД в Кировской области. Здесь стал секретарём партийной организации мобилизованных 12-й лесозаготовительной бригады. И что, загнали в тайгу и забыли? Вспомнили, нашли, ещё чуть поглубже в землю вогнали, для начала исключив из партии. За что? На всякий случай. Немец ведь. После исключения из ВКП(б) отстранён и от этой должности.

Переведён в БАЗстрой, город Краснотурьинск Свердловской области, до мая 1944 года — старший диспетчер Управления строительства НКВД Богословского алюминиевого завода. И снова не оставили в покое. Как это: немец, бывший большой начальник — и на свободе. ЩЩААС!

22 мая 1944 арестован по делу «о руководстве бывшей АССР немцев Поволжья». 9 августа 1946 приговорён к 4 годам ИТЛ. Реабилитирован постановлением Президиума Свердловского Областного суда 12 марта 1959.

Сейчас в Батуми — Проектный институт пригрел бывшего Председателя Совета Народных Комисаров. Технику теперь для орошения полей создаёт. Зашёл разговор и о сельском хозяйстве. По кукурузе прошлись. Как без неё — в Аджарии очень много кукурузы выращивали, причём ещё задолго до Никиты Сергеича. Пётр ему рассказал о желании восстановить МТС и урезать до минимума «Союзсельхозтехнику». Гекман тогда и предложил переговорить с бывшим наркомом земледелия республики — тот как раз в лагерях и статистикой занимался. Адрес дал.

— А чего заходил-то, Александр Иванович? — спросил, перед тем как земляк откланиваться начал.

— На дурачка посмотреть, — о как.

— Чего уж — на дурачка? — но не обидно, так, непонятно.

— Разве умный человек полезет в это? Или хитрый план есть?

— Есть желание очереди в магазинах короче сделать.

— Сильно устанешь — летом приезжай к нам. Вина попьём, в море искупаемся. Посмеёмся над твоими планами.

Ушёл. Чуть-чуть, но полегчало на душе. К морю позвали!

Вот сейчас сидит перед ним бывший наркомзем. Неласкова Родина к немцам. Чем заслужили? Неблагонадёжность, говорите? Ну да, вон и у Мерца двое дядьёв в Первую Мировую отвоевали. Немцы чистой крови. Нижними чинами в русской армии.

— Лежу на печи, как пенсионеру и полагается. Думал, своё отработал. Чем выманивать будете?

— Шашку дам. А если серьёзно, то хочу я до самого минимума сократить «Союзсельхозтехнику», и из всесоюзной организации превратить в небольшой отдел Министерства сельского хозяйства. В первую очередь — ликвидировать республиканские отделения, оставить только областные, да и их выселить в небольшие городки. Из почти четырёх тысяч районных объединений оставить в лучшем случае четыреста — телефон ведь есть. А вот базы снабжения и комплектования, ремонтные заводы и автохозяйства — укрепить, снабдить дополнительной техникой, построить там зерно- и овощехранилища и превратить в хорошие МТС.

— Ого! А людей куда? Не жалко их? Судьбы ведь поломаете, — правильно, вот и у него сломана, борьбой Ежова с Берией с собственным народом. Перегнули. Слово. А люди?

— У людей есть образование. Если сельскохозяйственное, то пойдут агрономами и зоотехниками. Если экономическое — главными бухгалтерами в колхозы и совхозы. Если механическое — возглавят МТС. Везде грамотных людей не хватает. Ну, а если лётное училище — то нам надо развивать малую авиацию в стране, поля обрабатывать.

— А как это будет выглядеть на бумаге? — правильный немецкий вопрос.

— Издадим приказ о создании в Министерстве сельского хозяйства Контрольной комиссии. Человек сто в штате. Подберёте единомышленников.

— Немолод уже — по стране летать и шашкой махать, — горькие складочки у рта появились.

— Только плохой начальник всё сам делает. Хороший — руководит. Конечно, в первые набеги на бюрократию придётся и самому съездить, показать пример лихой будёновской атаки, — Пётр протянул руку, — Согласны, Фердинанд Яковлевич?

— А давайте попробуем! — Ну вот и хорошо. Потихоньку обрастаем командой.

Глава 19

Армянин пишет девушке письмо:

— Дарагой подруг Галина, как ты дагадал, что я нэ рузский?

Селушка Захарьинские Дворики на этот раз утопала в снегу. Не было, не было — а потом словно мешок развязали на небе, и верёвочку потеряли. Второй день. Пётр за люстрами поехал. Пришёл вагон с мебелью для семейства Брежневых. Можно и не вспомнить о люстрах — о них ведь ни Ильич, ни Халя ещё не знают. Но… Это «но» есть всегда. Тишкову нужно было положительное решение Брежнева и Политбюро по возобновлению Сталинского плана по лесозащитным полосам и созданию искусственных водоёмов. Своих сил не хватит, нужно решение на самом верху. Нужны тысячи и даже миллионы субботников. Нужно дать команду всем городским питомникам выдать всё до последней веточки. Нужна команда крупным, средним, мелким и даже мельчайшим предприятиям по всей стране отправиться в лес и выкопать подвой. Много подвоя. Потом аккуратно упаковать и отправить в места будущих посадок. Если одним словом, то нужна направляющая роль партии.

Если бы Хрущёв не остановил выполнение плана, то всё и шло бы по нему — а теперь потеряно десять, а то и все пятнадцать лет. Теперь нужен рывок. Нужно поднять всю страну. Смогли же в Краснотурьинске! Там живут обычные люди. Раз эти люди в одном городе сделали маленький подвиг, то и вся страна на этот подвиг способна.

Дворики завалило, а дорогу новую — нет. Конечно, не достроили. Привезли десяток бульдозеров, сняли сантиметров пятьдесят грунта. Навалили куски скалы, потом и крупный щебень. Укатали. Подошёл мелкий из Краснотурьинска — рассыпали, укатали. Всё, зима началась. Половине России кирдык. Снег! Где и накатают тракторами, а где так обойдутся, козьими тропами. Дворики — исключение из правил. Во дворах-то снег, и в поле, а вот дороги почищены. С одним из присланных из Франции тракторов в комплекте был отвал. С утра прицепили и прошлись. Красота! До самой старой кузницы можно доехать прямо на «Чайке».

Неделя у Петра выдалась рисовальная. На работе некогда, вот и приходилось — то в машине, пока от высотки до здания-парохода едет, пока обратно. Вот и сейчас немного почеркал. Нужно два проекта тянуть. Требуются новые эскизы для люстр. Не слишком и просто. Когда организовывали мастерскую, одним из вкладов Петра были, в том числе, и эскизы люстр со светильниками. Пришлось напрячься, вспоминая походы в магазины, и когда в интернете по сайтам лазил, подбирая свет в квартиру после капитального ремонта. В голову, как назло, лезли не нормальные люстры, а всякие изыски с использованием бутылок и прочих банок. Ну, десяток всё же выжал из себя. Бесплатно работал.

А вот второе рисовальное упражнение было платным — и не просто платным, а очень платным. Нужно было выдавать оговорённый в контракте новый проект для «Лего».

Готфрид Кирк Кристиансен ненавязчиво пнул Бика, а тот позвонил сразу Петру. Вчера.

— Петья, мы готови прилететь снимать сцену из Рогоносца, где битва в сньегу. У вас есть сньег?

— Сейчас идёт.

— Карашо. Я звонью режиссьёр Жан Жиро. Да, Петья, мне звонил из Дании Готфрид Кристиансен, спрьяшивал, готови ли новьи эскизы, — из-за несовершенного русского и не понять, это просто вопрос или угроза.

— Почти закончил. Через пару дней вышлю через ваше посольство. Хотя… А кто приедет на съёмки? Ты будешь?

— Да, я приехать с Мишель. Будьют ивестные актёр. Бельмондо, Жан Маре, Алан Делон. Ми собраль лучших. Нельзья жальеть деньги, нужно снять шедьевр.

— Блокбастер.

— Та, та! Блокбастер. Так не поньял, что с рисункамьи.

— Тебе и отдам — может, сам что подскажешь, — на самом деле! Должен же и француз кроме денег и мысли в общий бизнес вкладывать.

— Карашо.

Карашо ему. А тут! Соврал. Забыл же начисто про «Лего». Забыл про сто тысяч долларов? И, тем не менее, забыл. Ещё выгонят из совета директоров, где потом деньги брать на «три корочки хлеба»? Фильм про Буратино, между прочим, начали снимать, чуть раньше, чем в той истории. Актёров Пётр сам утверждал, а то ещё подберут не того. И сам съездил к Окуджаве, и по столу кулаком стукнул. Нужны песни. В кулаке путёвка в Карловы Вары. Подлечитесь, маэстро, и песенок там насочиняйте. Есть уже украденные, но их всего несколько — а там весь фильм был музыкальный.

Самое интересное, что чехи тоже снимают, причём и по самой книге, и по двум продолжениям. Целый сериал.

Пришлось опять половину ночи сидеть рисовать. Сначала не шло, всё не мог интересный конструктор вспомнить — а потом сразу три напрояснивало. «Пожарная часть», «Стройка высотки», со всякими подъёмными кранами башенными и вертолётами грузовыми, и «Лунная база». Вспомнить-то вспомнил, а теперь вот надо каждую детальку прорисовать.

В тишине мастерской за мольбертом сидел художник и творил… Щас! Грохотал недавно поставленный молот. Вот ведь армяне, чего хочешь достанут. Дальше за перегородкой жужжал токарный станок. Звенели кувалды и молоточки обычных кузнецов, что-то пилили. Ужас! Как в таком грохоте можно творить? Потому художник и не творил — он нарезал резьбу на металлических трубках на том самом токарном станке.

Петра увидели, но работы не прекратили. Ходют тут всякие! Руками замахали, мол, затворяй, сволочь. Оставаться Штелле не решился, закрыл дверь с той стороны. Оба-на! К кузнице пристройку из досок организовали, комнатку. Там начальство и нашлось. Пётр Мкртчяну позвонил заранее, рассказал о проблеме.

— Дарагой министр, конечно. Не сомневайся даже. Восемь люстр и четыре светильника будут. Отменим все заказы. Где заказы, и где Брежнев! Ночью работать будут. Не переживай. Слюшай, Пётр Миронович, а ту дорогу, что сейчас строят в селе, до кузницы доведут?

Твою ж! Как сам-то не додумался? Что эти триста метров?

— Позвоню.

— Ай, хорошо.

Пообнимались, посмотрели люстры. Красиво. Чуть до виденных Петром в магазинах Праги и Карловых Вар не дотягивают, чувствуется кустарщина — но это ему чувствуется. А для хроноаборигенов — вынос мозга.

— Спросом пользуются? — спросил, чтобы похвалу себе услышать.

— Почти нет.

— Ни х… себе! Почему?

— Выбирать приходится, люстру покупать или автомобиль. Жадные пошли.

— Серьёзно? Почём же продаёте? — машину?!

— От двух до трёх тысяч.

— Так если клиентов нет, почему цену не сбросите? — не понял Тишков.

— Ай, а ещё министр. Сейчас это очень престижная вещь, только уважаемые люди могут купить. Снизим цену — всякие шавки полезут, грызня начнётся, до милиции дойдёт. Зачем? Я не сказал, что нэт заказов. Я сказал — очереди нэт. Звонят люди, приезжают, смотрят, берут. Все довольны. Склад не ломится, но и драки на входе нет.

— Тоже верно. Ладно, хочу ещё с председателем пообщаться, да с директором школы. Грузите в машину коробки. До свидания.

— Подожди секунду, Пётр Миронович. Ты ведь теперь сельским хозяйством занимаешься. Меня уважаемые люди просили узнать у тебя, не разрешат ли мандариновых деревьев, гранатовых больше сажать?

— Разрешат. Сейчас готовлю новый указ по приусадебным участкам.

— Ай, молодец. Люди спасибо скажут. Дети в Новый Год спасибо скажут. Будут говорить — Хрущёв дурак, а Тишков молодец — умный.

— До свидания, — правда ведь: доброе слово и кошке приятно.

Разбогатеют армяне и грузины. Вот ведь гады! Раскулачить их. Отобрать и поделить. А может быть, можно посадить десять грядок клубники и продавать на базаре? Не?! Не прокатит. Работать надо. Легче отобрать и поделить.

А если теплицу построить и укроп весной вырастить? Ай, тут в колхозе напашешься, да ещё дома корячиться. Отобрать!

Сталин с Хрущёвым виноваты. Один раскулачил, другой налогами и обязательными сдачами задавил. Вывелись пахари, теперь поколениями возрождать надо. Да плюсом водка. Самогонка. Деревня же.

Как там сказал старый немец — «дурачок»?

Глава 8

Глава 20

— Дедушка, мы тимуровцы. Давайте мы Вам дрова наколем, забор починим, крышу залатаем.

— Спасибо, ребятки, какие же Вы молодцы… Только по хозяйству я и сам управляюсь. Вот соседу бы морду набить…

Зарипов Марсель Тимурович изменился. Кардинально. Был в кирзовых солдатских сапогах и зелёной фуфайке, тоже, судя по цвету, из солдатской юности. Теперь другое дело. Сидел перед самодельным нагревателем, в простонародье именуемом «козлом», человек в валенках белых и белом полушубке. В чём кардинальность? Тоже ведь армейская одежда. Ношеная переношенная. Было отличие. Отрастил Марсель Тимурович усы и бороду. Лопатой? Он бы может и лопатой отрастил, но нация не та. Потому на хана монгольского стал похож. Не Тимурович, а чистый Тимур.

Две бабушки подхватились чай варить, а аксакалы поздоровались, чинно расселись на табуретки и стали беседы вести.

— Похвастай, Марсель-Ага.

— Да, неплохо всё. Пётр-джан.

— А подробнее, не стесняйся, брызни достижениями колхоза «Верный Ленинец».

— Всё, как Константин Николаевич говорил, так и делаем.

— Не пошло?

— Пошло.

— Я сейчас Петра позову.

— Не надо Петра, вот отчёт приготовил, понедельный, — подскочил бай и бумагу со стола сунул.

— Потом почитаю, давай серьёзно. Рассказывай.

— Картошку помыли и каждый день возим продавать в Москву на рынок, в пакетах по два кило. Морковку тоже. Машина через час уже пустая. Всё молоко на творог пускаем, с этой же машины торгуем. С руками отрывают. За эти три недели наторговали на сорок тысяч. Нам бы ещё одну машину. Много ли увезёшь на одной. Три тонны.

— Услышал. Найдём. Ещё что хорошего?

— Через пару дней начнём свиней резать. Тем более машину надо.

— Сказал же, услышал, — Тишков расстегнулся, «козёл» не зря гудит.

— Закир женится. Хочет дом строить.

— Во как! Ладно, дам денег. А что остальные узбеки?

— Работают как черти. Уже двадцать теплиц построили. В школе порядок навели. Ещё пришли Пётр-джан.

— Весной.

— Почему не сейчас? — обнаглел.

— Весной выпуск будет из детдомов.

— И правда. Много вези. Сто.

— А где жить будут? — сейчас денег или пиломатериал попросит.

— Заработаем денег. Лес купим. Сами построят, — сами, молодец.

— Что с пьянкой?

— Шутите, Пётр Миронович, — даже подобрался, — Милиция зверствует. Каждый день участковые подомовой обход устраивают. Пётр ваш два раза приезжал, объяснял, что «Трезвость — норма жизни». Даже придурок Афонька проникся. А ещё завхоз школьный — Бирюкова Елена Валерьевна, организовала тимуровский отряд, и они ходят заборы помогают починить ветеранам и бабушкам одиноким. Так Афонька в него записался. Теперь не пьёт. Пионерами командует. Даже галстук у меня выпросил. Пиджак погладил. Плотник-то он от бога. Лишь бы снова не запил, когда все заборы поправят.

— Так придумайте работу. Я денег на ветеранов и пенсионеров дам. Пусть им туалеты новые сделают. Душ дачный. Кровники подправят.

— Это само собой. Мы с Бирюковой уже этот аспект обговорили. Хотели колхозные деньги пустить, но раз халявные будут, то ещё лучше. На свои новый коровник будем строить тогда.

— То есть всё у вас налаживается?

— Знаешь, что, Пётр Миронович? Хороший ты человек и министр хороший, наверное. Есть в тебя только один недостаток, — хитро прищурился. Подыграем.

— И какой?

— Не можешь почкованием размножаться.

Уел!

Глава 21

— Ало! Ало! Пётр Миронович! Не слышно тебя. Перезвони, — Трасов в трубку кричал.

— Александр Михайлович, здравствуйте, не надо никуда перезванивать, это я трубку рукой прикрывал, у меня тут важное совещание идёт по хлопку. Чего хотел, только коротко.

— Могу совсем коротко. Сможешь подъехать к двум часам к проходной завода МЗМА? Очень нужен.

— Подъеду.

— Всё до встречи.

Совещания по хлопку не получилось. Приглашённая Петром Ядгар Садыковна Насриддинова в Москву приехала, но вместо министерства Сельского хозяйства ломанулась к Брежневу. Штелле эту персону из детства помнил. Ответить — почему? Не смог бы. Просто, наверное, женщина и на таком высоком посту. Запомнилась. Может из-за фамилии? Насриддинова. От Насреддина. Который ходжа. Сейчас и справочку помощник предоставил. Трудится наследница ходжи с марта 1959 года Председателем Президиума Верховного Совета Узбекской ССР (сменила на этом посту Ш. Р. Рашидова).

И ещё одно кресло есть у Ядгар — заместитель Председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Как ни крути шишка. Чего к Генсеку, даже не пообщавшись, бросилась не понятно. Только предположить можно, что есть грешки. Самое смешное, что Пётр не бороться с приписками собирался, до этого ещё ход не дошёл, да и не совсем его дело. МООП есть. Пусть и занимается. Штелле читая уже при появлении интернета и википедии о «хлопковом деле» уяснил, что виноваты не столько узбеки, сколько Госплан. Республики Средней Азии, и в первую очередь Узбекистан, были превращены в «хлопковую житницу» Советского Союза, обеспечивающую сырьём предприятия лёгкой промышленности, расположенные преимущественно в европейской части РСФСР. Сейчас уже все пригодные для возделывания сельхозземли Узбекистана были отданы под хлопководство.

Новых площадей нет, удобрений мало, новых сортов не выводят, а Госплан из года в год увеличивает план. И вместо всего перечисленного шлёт братскому узбекскому народу пестициды. В условиях монокультуры и отказа от севооборота это обернётся экологическими катастрофами — такими, как исчезновение Аральского моря (превратившееся в гигантский накопитель химикатов со всей Средней Азии).

Хотел пообщаться с узбеками и найти выход из этого положения. А они (ОНА) в позу и к Вождю. Пришлось переносить на завтра разборки третьего уровня.

Тарасовская Чайка стояла у проходной. И он рядом с ней прогуливался. Блин, ну, вылитый Хрущёв. Разве чуть массивнее.

— Что случилось, Александр Михайлович? — Ёшкин кот, чего они все обниматься лезут.

— Привезли два мотороллера твоих. Которые ты Исетями назвал. А тут приехали ко мне итальянцы с ФИАТа. А у меня в кабинете большое фото этих мотороллеров висит. Любуюсь. Глава посреднической конторы Novasider Пьеро Саворетти — наперсник профессора Витторио Валлетты президента концерна FIAT, с помощью которого и заключена сделка с итальянцами, увидал и пристал ко мне, где можно увидеть. Пришлось согласиться на показ. Минут через пятнадцать приедет. Он, между прочим, на моей переводчице Нине женился, с которой я в Италию в Турин ездил, подписывать договор в мае прошлого года.

— Про Нину это полезная информация. Александр Михайлович, а я-то здесь зачем? Какая-то сделка намечается или что?

— А кто придумал? Вдруг купить захотят.

Московский завод малолитражных автомобилей (ЗМА, или МЗМА) переименуют в АЗЛК через год. Сейчас идёт серьёзна реконструкция. В июне 1966-го в СССР прилетел друг наш носатый генерал (полковник) де Голль — и при его непосредственном участии был заключён договор о технической помощи с Renault на сумму 700 миллионов франков или 142 миллиона долларов, для переоснащения завода МЗМА.

Тут надо отдать должное Тарасову. Построил ВАЗ и полностью переоснастил АЗЛК. Молодец, хоть и гримируется под Хрущёва.

— Хорошо, давайте подождём, но всё равно не понимаю, чем сейчас вам помочь могу. Мотороллеры производит Ковровский завод. В Краснотурьинске только их филиал. А я сейчас даю стране хлеба и зрелищ, но не мотороллеры.

Подождали. Пётр вспомнил про просьбу Зарипова.

— Александр Михайлович, у меня к вам просьба небольшая. Мне нужно за наличные деньги купить парочку грузовых автомобилей.

— Чайка не устраивает?

— Не мне, у меня тут колхоз подшефный. Хочу ему подарить.

— Нда. Вас богатых не поймёшь. Конечно. Сделаем. Сейчас до министерства доберусь дам команду. Секретарша твоей Филипповне перезвонит.

— Будут проблемы обращайтесь.

В это время и прикатил товарищ итальянец. Интересно, а вот Пьеро — это Пётр или нет? Скорее всего — тёзка. Петька был настоящий итальянец, чернявый с усиками в красивом костюме с отливом. В туфельках, в виде плаща накинуто светло-коричневое пальто. И шляпа апофеозом. Чуть набекрень. На улице после позавчерашнего снегопада потеплело, пару градусов минуса.

Следом за тёзкой выплыла из FIAT 124 FAMILIARE (так написано), а на самом деле из жигулей двойки, без всякого сомнения, та самая переводчица Нина. Приодел капиталист, накрасил. И без того была красавица, теперь — ДИВА. Шубка короткая из песцов. Беличья шапка. Сапоги по колено серые в цвет шубы. Умеют, собаки.

Поздоровались, представились, прошли через проходную в какое-то здание, метрах в ста. Там «Исети» оба два и стояли. Один красно-белый, другой бело-красный. Красота. Пётр ещё и не видел, только фотографии. Конечно, если рядом поставить прототип из 21 века, то десять отличий найдётся. Только кто же его сюда поставит?

Дама восторгов не выказала. Ну, красивый мотик. А итальянца проняло. Оба два были общупаны, поглажены и посижены. После этого и дама пригодилась. Использовали её по прямому назначению. Как переводчицу.

— Моя фирма Novasider готова выступить посредником продаж этих скутеров, (от сленгового английского глагола «to scoot»).

Оборзевший. Надо на место поставить. Не зря его Тарасов позвал. Чувствовал.

— Почему сеньор Пьеро считает, что для продаж таких скутеров нужен посредник? Их будут разбирать прямо с прилавка, как горячие булочки, — улыбнулся эмигрантке кривовато.

— Сеньор говорит неразумные вещи. Он не знает рынка, — в ответ такая же улыбка, плюс превосходство наслоилось. Хороша чертовка.

— Сеньор создатель ансамбля «Крылья Родины» и автор песни «Хара мамбуру». Я могу снять рекламу или даже небольшой фильм, как певицы из «Крыльев Родины» катаются на этих скутерах.

Скорее всего, даже, без всякого сомнения, итальянский «посредник» был убит на повал. Он сказал:

— Ну, ни хрена себе! — на чистом русском языке. Почти на чистом. Не иначе жена научила. Нет бы чему хорошему. Ну, там: «Я восхищён вашим многогранным талантом». Нет. Материться выучился.

Дальше беседа пошла в конструктивном русле. В итоге договорились до следующего. Сейчас мы отгружаем итальянцам сто мотороллеров, они определяются с ценой. Пётр снимает рекламный ролик с дивами из «Крыльев Родины». Потом все мотороллеры отправляем им. Желательно увеличить выпуск. Сто это крохи. Нужно не меньше тысячи в месяц. Лучше десять тысяч. Товарищ имеет свою долю в десять процентов, которую тратит на покупку в СССР конского волоса.

— Конского волоса? Зачем? — Опешил поначалу сеньор.

— Продадите мебельщикам.

— Ну, ни хрена себе! — молодец. Ещё чище. — Кто вас учил торговать, я тоже хочу у него учиться.

— Девяностые, — не скажешь ведь.

Когда раскланялись, к Петру пристал возбуждённый Тарасов.

— Пётр Миронович, нужно звонить твоему французу, пусть делает по тысяче комплектов пластмассовых изделий в месяц, а лучше по две. Чем вот только с ним расплачиваться?

— Я знаю. Кедровыми орехами.

— Ну, ни хрена себе!

Интермеццо 4

Вероятно, всякий предатель в душе считает себя разведчиком.

Цвигун повертел в руках фотографию, словно на белой, тыльной, стороне хотел обнаружить разгадку. Белая. Вздохнув, генерал уже было протянул её назад Семичастному, но потом отдёрнул руку и взял, прочитал вслух.

«Соскучились, засранцы?

Буду краток. Высылаю материалы по недобитым фашистам из Armata Neagră. Чёрная армия в основном сидит, но часть попряталась. Поддерживают между собой связь. Главный у них — Симион Маргаринт, скрывается у сочувствующей крестьянки Елизаветы Вартошу.

Теперь о грустном. Вы там бездари совсем зажрались и огромные жопы поотращивали. В Узбекистане с самого низа от председателей колхозов и совхозов и до руководства республики все втянуты в коррупционную схему по приписке урожаев хлопка. Не наведёте порядок, лично вас застрелю. Уж поверьте, у меня, говнюки, получится.

И на сладкое. Вот несколько предателей, приказываю немедленно арестовать и допросить с применением спецсредств.

Нелегал внешней разведки подполковник Евгений Рунге («Курт»), немец, Западная Германия, собирается сбежать в Америку.

Виктор Орехов — капитан КГБ, член «Демократического союза». Работает в 5-м управлении КГБ СССР, занимается делами правозащитников. Сообщает им о готовящихся арестах и обысках, даёт профессиональные советы, как обнаружить слежку, как вести себя на допросах.

Капитан внешней разведки Лялин Олег Адольфович. В этом году начал работать на британскую разведку МИ-5. Передал англичанам планы советских диверсий в Лондоне, полностью раскрыл агентурную сеть в Англии. Нужно взять живым и перевербовать. Найти болевые точки. Заставить гнать им дезу.

Ещё, с письмом и материалам по молдаванам, будет папка завербованных Абвером граждан СССР. Разбирайтесь сами, кто жив.

Презирающий вас Яков Сталин».

— Семён Кузьмич, хватит душу травить! Третий раз уже читаешь! Полегчало? — Председатель КГБ расстегнул пуговицу на рубашке и сдёрнул галстук.

— Как думаешь, Владимир Ефимович, может пристрелить? — Цвигун как-то с надеждой брошенной собаки посмотрел на начальство.

— Кто же ему, гаду, помешает? Пакет с документами нашли у меня в приёмной.

— Что адьютант говорит? — генерал тоже ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговку на форменной рубашке.

— Все свои были. Вчера был приёмный день, было несколько штатских. А может это Тишков занёс, он тоже вчера заходил.

— Зачем?

— Просил нескольких отставников. Хочет их к себе в министерство взять, какую-то «контрольную комиссию» создаёт по проверке деятельности «Сельхозтехники».

— Тишков? — Цвигун прикрыл глаза, — Человек он странный. Умный. Талантливый даже. Какие песни пишет. А книжки. Зачем ему? Он если чего узнает, то и так мне или тебе сказать может.

— А хлопок? Я поинтересовался, он три дня назад собирал совещание, как раз с хлопкоробами из Узбекистана.

— Ну, тогда точно не он. Не дурак же, такую улику нам в руки давать, — усмехнулся Семён Кузьмич.

— Да, это я так, от безысходности. Сегодня придётся Брежневу нести новое письмо. Чувствую, окажусь вечером в том же Узбекистане начальником районного отделения в звании капитана.

— А у нас ведь есть кое-какие материалы на этих «хлопкоробов», на ту же Ядгар Насриддинову, на Рашидова? — вскинулся Цвигун, — С собой возьми.

— Я как-то пытался намекнуть весной об этом Брежневу. Он разорался на меня, что не там врагов ищу, — Семичастный прошёл к сейфу и достал объёмистую папку, — Но документы, конечно, возьму с собой.

— Может, сейчас Леонид по-другому посмотрит на этих деятелей?

— Дай-то бог.

Глава 9

Интермеццо 5

Боливийский анекдот: Бегущий по улице богач — это спортсмен.

Бегущий по улице бедняк — это вор.

Сукре. Маленький захолустный городок. Если бы! Столица Боливии. Прилетели в Ла-Пас — все его и считали столицей, но нет. Встретивший их военный в кричащей форме развеял эти предположения.

— Сейчас мы с вами загружаемся в автобусы и едем в столицу. Знаю, что все иностранцы считают ею именно Ла-Пас, но это ошибка. Столица находится в городе Сукре. Там вас примет президент, хоть резиденция у него как раз в Ла-Пасе. До вечера доедем до города Ориппо — там, на берегу озера Поопо, и будут, как я понимаю, проходить съёмки фильма. В Ориппо переночуем, и к обеду будем в столице.

Кадри Лехтла, глядя на офицера, всё время хотела мотнуть головой, отгоняя виденье. Серая фашистская форма, и петлицы такие же, и погоны. А три солдата, что были с офицером, — так вообще словно сошли с немецких плакатов. Даже каска один в один. Бред! Интересно, а почему так? Скопировали с германской, симпатизируя Гитлеру? Ну, Гитлер не очень хорошо закончил своё пребывание на Земле, и уж точно не в раю сейчас. Убийцы миллионов людей, и уж тем более самоубийцы, туда не попадают.

На их немаленькую команду боливийцы выделили два небольших автобусика и такой же крохотный, словно игрушечный, грузовичок. Дорога не асфальтирована, вьётся между гор, всё время карабкаясь над пропастью. Если в окно смотреть, то можно и инфаркт заработать.

А ещё нечем дышать. Клементе де ла Роча, встретивший их офицер, пояснил, что они сейчас на высоте трёх километров, и дышать будет сперва тяжело. Это была шутка. Ещё и похвастал, что вода здесь кипит при 90 градусах Цельсия. Тяжело?!

Началось с пищеварительной системы. Сначала возникло чувство полноты желудка, распирание в подложечной области, тошнота — а уже через час у всех начался понос.

— Привыкнете, нужно больше пить, — сочувственно покивал фашист.

Начали и глаза шалить. Словно в сумерках едешь — а за окном-то солнце вовсю шпарит.

— Новичок на такой высоте первое время ощущает недомогание, учащённое сердцебиение, лёгкое головокружение, небольшую одышку при физических нагрузках, сонливость, и вместе с тем плохо засыпает, — продолжал радовать де ла Роча, как будто они и сами это на себе не почувствовали. Осталось проверить только с засыпанием.

И всё время потеешь.

— На высотах 2500–3500 м у некоторых людей могут наблюдаться признаки эйфории: приподнятое настроение, излишняя жестикуляция и говорливость, ускоренный темп речи, беспричинное веселье и смех, беззаботное, легкомысленное отношение к окружающей обстановке. В дальнейшем эйфорическое состояние сменяется упадком настроения, апатией, меланхоличностью, притупляется интерес к окружающему, — Кадри готова была придушить этого лектора. Издевается, сволочь нацистская!

Так всё и было. Радовались прилёту, шутили, обменивались радостными тычками. Что-то говорили наперебой на десятке языков. А теперь, через пару часов, сидят в какой-то полудрёме, и только позывы желудка заставляют вскочить и требовать у водителя остановить автобус.

— Вы там осторожнее в кустах. Там змеи, да и прочей живности хватает, — нет, она точно сломает сейчас шею этому просветителю.

В их группе пять девушек. Трое кубинки и двое из СССР. Она из Эстонии, и вторая девушка — тоже из Прибалтики, смешанных кровей — отец латыш, а мать полячка. Элизабете Зимета — выше её на голову, но такая же длинноволосая блондинка.

Они и во Вьетнаме вместе были, на «стажировке». У Элизы на счету пятеро американцев, у неё трое и семь южнокорейцев из дивизии «Белая Лошадь».

Теперь вот здесь. Вместе по кустам дрищем. О, вон и Де Сика решил к ним присоединиться. Бедный режиссёр. Немолодой ведь.

Глава 22

Учительница: — Вы знаете, ваш сын… Нет, он хороший мальчик… Но уж больно много неприличных песенок знает.

Отец ученика: — Он их что, поёт?

Учительница: — Нет, насвистывает.

В школу пришлось идти. Тогда не успел — во Францию улетучился, и опять вот в школу неугомонная литераторша вызывает. На этот раз с Машей-Викой поцапалась. Не сошлись во мнении на творчество баснописца Крылова И.А.

Эта попаданка обозвала великого русского баснописца плагиатором.

— Вика, зачем тебе это надо? — спросил, когда рядом никого не было.

— Не знаю, вырвалось. Гормоны шалят.

Пётр уже сто раз пожалел, что решил отдать в обычную школу, а не спец, для партийных шишек. Эта прямо у дома была, а до специальной чуть не час добираться. Вот придёт сейчас и скажет, кто он и кто Маша — и что, лучше станет? Ох, сомнительно.

Приехал на «Чайке». Всё, кончилась конспирация, ходить будем сразу с ферзей. И, чтобы добить, лауреатские медали надел.

Увидел. Прибалдел. Эдакая Мэри Поппинс — Наталья Андрейченко. Умеют делать женщин в русских селеньях! Сразу даже ругаться расхотелось. Улыбнулся и спросил:

— Товарищ Воробьёва, а вы современные песни слушаете?

Поппинс посмотрела осуждающе. Типа, у вас же двое детей!

— Пусть их стиляги всякие слушают! — оппа, выше мы. По консерваториям и филармониям ходим.

— А «День Победы» — тоже песня стиляг?

— При чём тут… Тишкова? — и за указку схватилась. Щас как вдарит что есть дури по рукам, чтоб правильно их сложил, одну на другую.

— Тишкова Мария Петровна — лауреат премии Ленинского Комсомола. Кавалер нескольких иностранных орденов, да и советские награды есть, — не хотел ведь хвастать — довела. Нет. Завела — своей недоступной красотой. Стоять, старый сатир!

— А вы — министр культуры? — рукой рот прикрыла.

— Выгнали.

— Да, да, читала в газетах. Теперь заместитель Председателя Совета Министров и министр сельского хозяйства. Жалела, когда узнала, — блин, девочка ещё совсем.

— Вы относитесь к Маше как к Моцарту. Гений малолетний. Гении, они все чудят. Толстой вон босиком ходил, Маяковский застрелился, Есенин повесился. Склодовская-Кюри уран на вкус пробовала. Чудят.

— Товарищ Тишков, нужно, чтобы вы обязательно выступили у нас перед коллективом, — огонь в глазах.

Растаяло очарование. Исчезла Мэри Поппинс. Была высокая неприступная блондинка, подстриженная под каре, с загадочными, чуть притемнёнными очками. А стала? Нескладной, длинноногой, очкастой комсомолкой. Ошибся.

Но нельзя грубо с фанатиками, не стоит их во врагов превращать. Пусть из фанатиков станут лучше фанатами.

— Непременно. Только за несколько дней предупредите. Сами понимаете, чуть загружен. И, пожалуйста, не афишируйте Машины достижения. Обычная девочка. А то ведь проходу не дадут.

— Согласна с вами, товарищ министр. Как скажете, товарищ министр.

Всё, уходить надо. Эх, такой светлый образ Воробьёва убила. Мечту юности.

Глава 23

Прораб обращается к бригаде строителей: — Друзья мои! Сегодня начнём!

И помните: строим солидно, без воровства материала, строим как можно лучше, потому что строим для себя.

— А что строить будем? — спрашивают рабочие.

— Вытрезвитель!

Решил Пётр Миронович жизнь поменять. Не себе, семейству Брежневых. Решил и поменял — мебель в квартире.

Ну, жизнь-то тоже поменял, только себе. Вагон с мебелью пришёл, его разгрузили на склад и разделили на две неравные половины — одну поменьше, для Хали, и вторую, для «дорохохо Леонида Ильича». Как и в первый раз, возникла проблема с грузчиками и сборщиками мебели, но, наученный горьким опытом, Пётр ни бандитов, ни вояк звать не стал. Забрал с завода ЗИЛ самый последний их писк — ЗИЛ-170 (6×4). По сути — КамАЗ. Аж через десять лет этот самый грузовик, лишь чуть подправив, начнут серийно изготавливать под названием КамАЗ-5320. Это уже не игрушечный грузовичок, что добыли вначале для «Верного Ленинца» — это восьмитонный зверь. В Захарьинские Дворики и направились. Приехали. Стоп! Не совсем так. Ещё в гараже министерства сельского хозяйства взяли автобус с шофёром. Вот на трёх машинах и приехали. Передали с рук на руки новенький ЗИЛок, забрали две забракованные в прошлый раз Петром люстры (уже подшаманенные) и загрузили в автобус пятерых джигитов узбекской национальности во главе с их старшим — Закиром. Помахали Тимурычу ручкой, и на склад. Хотели быстро поменять мебель в двухкомнатной у Галины, а уж потом наброситься на четырёхкомнатную Ильича.

Не срослось до конца. Не успели. Виноваты стены — состыкованы не под прямыми углами. Когда начали монтировать встраиваемую мебель, она отказалась подчиняться законам физики, каждый раз вставая кособоко. Один раз почти и получилось, но, когда со стороны посмотрели, заухали. Щели везде. Так хотелось поматериться! Глянул на чуть не плачущую Халю — и передумал.

— Галина, мы завтра приедем с досочками, со штукатурами и прочими прорабами. Неберущуюся задачку нам строители подбросили. Ну, не расстраивайся. Зато вот Закир люстры уже повесил.

— Да, красиво. А я ведь уже всех на новоселье позвала, — рожа, тьфу, моська, опять тьфу, личико кислое.

— Во сколько?

— В пять вечера, — проблеск надежды.

— Поднатужимся. Бумагу приготовь.

— В смысле, для туалета? — ого, юмор прорезался.

— Для пола, застилать его. Ровнять стены кое-где придётся. Испачкаем.

— Во сколько?

— В шесть.

— Ух ты!

Поехали к Ильичу. Вывезли старую мебель, и на этом всё. День, да и вечер, кончился. Шехерезада прекратила дозволенные речи.

— Петя, ты устал, наверное — может, чайку с нами попьёшь? — вздохнула бабушка Виктория.

— Обязательно! Наливай, мать, мы только перекурим, — прошли в пустую комнату.

Вот тут и состоялся примечательный разговор.

Брежнев раскурил свою любимую «Новость», подошёл к форточке и выпустил в неё пару струек дыма.

— А что за ребята с тобой, Пётр были? Нерусские.

— Это я в один из колхозов подмосковных детей из детдома в Узбекистане забрал. Я же вам говорил, Леонид Ильич: половину в Краснотурьинск отправил, а половину здесь в колхозе пристроил.

— А и правда, это же те девочки, что ковёр связали. Молодцы, и ты молодец, что о сиротах заботишься, — как-то невесело Брежнев это произнёс.

Он выкинул недокуренную сигарету в форточку и прошёл по пустой комнате мимо Петра до двери, прикрыл её, снова мимо прошёл к форточке и её тоже прикрыл.

— Из Узбекистана. Ты ведь, Пётр, недавно совещание с узбеками собирал по хлопку. Мне не расскажешь?

Ясно, доложили про письмо Якова, да ещё и материалами усугубили. А добрый дедушка Ильич теперь не знает, что делать. Совещается со всеми, с кем только может. И что ему сказать? А пойдём-ка мы с коня.

— Леонид Ильич, мне докладывали, что количество собранного хлопка-сырца регулярно увеличивается, при этом площадь под посев остаётся неизменной, — вот, а теперь испытанный приём — молчание.

— Так удобрения, новые сорта, орошение… — не, не будет у Генсека собеседника, — Тоже думаешь, что приписками занимаются. От бригадира и до Первого секретаря республики.

— Хм.

— А кому тогда вообще верить можно? — схватился за пачку сигарет, но выбросил в угол.

Ну а теперь ход конём.

— Леонид Ильич, я думаю, что главная вина лежит на Госплане.

— Госплан заставляет Первого секретаря компартии Узбекской ССР воровать?

— Хуже, товарищ Генеральный секретарь. Он заставляет воровать и врать всю страну. Он делает всё, чтобы разрушить нашу экономику.

— Сдурел ты, Пётр Миронович?! — посмотрел затравленно на брошенную в угол пачку.

Миронович? Нехороший знак, но отступать-то некуда.

— Представьте себя на месте Рашидова. Всё, что делает республика, можно назвать одним словом — хлопок. К цифрам сейчас не прикапывайтесь — наугад называю, чтобы не путаться в нулях. Вырастили они в позапрошлом году одну тонну — им Госплан на радостях и поднял план на пять процентов. Нужен ведь стране хлопок! Они поднатужились, согнали всех, и детей, и стариков, площади в городах засеяли, неудобья всякие, и с огромным трудом выполнили. Госплан, опять на радостях, им ещё на пять процентов, а удобрений сельхозхимия недодала, а дождь не выпал, а ветер сухой пятую часть посадок угробил. И это узбеки — у них другая культура, нельзя подводить старших. И орденов охота на грудь, тоже другой менталитет. И денег хочется, в конце концов. А в следующем году Госплан им ещё на пять процентов подымет. И что им делать?

— Ты демагогией, Пётр занимаешься, — ну, снова Пётр. Уже лучше.

— Отойдём на секундочку от узбеков. Другой пример: выполнил токарь Иванов план на 125 процентов, новый резец изобрёл. Хвала ему! Дали небольшую премию, и тут же всему цеху план подняли. Ну, избили они Иванова, а план-то делать надо — поднатужились, сделали, но между собой договорились, чтобы план выполнять только на 100,2 процента. Некуда уже поднимать на старых изношенных станках.

— И что?

— А то, что так по всей стране. Госплан, вечное увеличение плана и планирование от достигнутого не дают воли таким Ивановым. Госплан губит страну. Нужно заморозить все нормы, все планы, и объявить по всей стране, что это минимум на десять лет. За перевыполнение и токарь, и бригада, и цех, и завод, и республика будут получать деньги, а увеличения плана не будет. Есть в моём плане минус — это увеличение денежной массы у населения. Нужно заставить Госплан в первую очередь планировать строительство новых заводов и расширение старых именно в тех отраслях, где производятся товары народного потребления. Кроме того, нужно заставить оборонку делать сковородки.

— Подгорный мне такое не раз говорил, да и Косыгин тоже. А американцы? А НАТО?

— Нужно разделить армию. Одну часть сделать боевой машиной — там должны служить за деньги офицеры и прапорщики, а вторая часть, которая в десять раз больше, будет готовить резервистов.

— Ох и врагов ты себе наживёшь.

— А при чем тут я?! Это все придумали вы, Леонид Ильич.

— Но ведь строим новые заводы, станки новые делаем.

— Естественно. Там нужно создавать настоящие комиссии и поднимать план. Леонид Ильич, вы ведь понимаете, что план нельзя поднять приказом. Нужна малая механизация, всякие электрические отвёртки, шуруповёрты — и нужны новые, более совершенные, приёмы работы. Вот Форд придумал конвейер, и производительность в разы увеличилась. Теперь представьте: стоят два токаря рядом и валы точат. Сначала черновая обдирка, потом один размер, потом второй, потом третий, потом сверловка, потом нарезание резьбы. И всё время нужно перестраивать станок. А если черновую обработку будет делать тот второй токарь, а потом, скажем, резьбу нарезать, то ведь только за счёт этого можно несколько часов сэкономить, на несколько процентов план поднять. Или другой пример: два слесаря меняют колеса на машине. Откручивают одно, ставят, закручивают. Обходят машину по кругу. А если их объединить — один с одной стороны, второй с другой? Гораздо быстрее ведь выйдет. И никаких новых станков в обоих случаях не надо. Просто подумать.

— И что сейчас мешает? — усмехнулся Брежнев

— Госплан и система планирования от достигнутого. Это не выгодно никому.

— А коммунисты? Они-то чего молчат?

— А коммунисты — те же токаря, и именно они били морду Иванову.

— И секретарь парторганизации?

— Хуже, тот в это время пьяный в кабинете секретаршу щупал.

— Ты говори, да не заговаривайся.

— Убили мы коммунистов стремлением сделать партию массовой. Каждый школьник должен стать пионером, потом каждый — комсомольцем. Зачем? В пионеры нужно принимать только тех, кто учится на «4» и «5», и ещё спортсмен. В комсомольцы — только отличников и победителей областных спортивных соревнований. Комсомольский значок должен быть орденом, а пионерский галстук — мечтой каждого ученика. На них должны с завистью смотреть! Теперь ясно и с коммунистами. Не начальники и передовики по спискам, а те, кто хочет работать. Нужно провести чистку, сократить раз в десять. Что, без этих взносов не проживём? Помните фильм «Коммунист»? Вот только таких брать. И можно я гвоздь последний забью? Нужно немедленно, прямо завтра, отменить все спецраспределители. Люди ведь о них знают, и что они думают о коммунистах? «Он в партию записался, чтобы ходить в магазин с чёрного хода? Так я тоже тогда в партию вступлю, тоже хочу говядину без очереди с чёрного хода покупать и ботинки импортные».

— Иди домой, Пётр. Не будем сегодня чай пить. Настроение не то. В Завидово сейчас уеду, ремонтируйте тут без меня.

Скис Генсек.

Глава 10

Глава 24

Наблюдал три дня за муравейником. Ни планёрок, ни совещаний. И главное — все работают!!!

Ничего на следующий день не изменилось. Не обрушились небеса на землю. Бригада строителей и узбеков к двум часам выровняла стены, установила мебель, и даже полы помыла у Галины Леонидовны. Не разбредаясь, съездили в столовую, поели за счёт Тишкова, взялись за мебель у Брежнева. Получилось с первого раза. Иностранцы, наверное, строили. Турки? Углы — хоть и не девяносто с точностью до минут, но очень близко к тому.

Закончили в полночь. Хозяев нет, в Завидово. Пётр отдал ключи сурьёзному товарищу на входе, пост изображающему, и поехал домой спать. Устал и вымотался за день сверх всяких «по горло». Думал принять ванну и завалиться. Ванну-то принял и даже завалился — а сна нет ни в одном глазу. Мозг, занятый стройкой весь день, вдруг очнулся и начал самокопанием заниматься. Явно за один раз слишком много информации на Ильича вывалил. Ничего нового, о чём Брежнев не знал, не сказал. Скорее всего, ему не один человек и все эти предложения предлагал — но за один раз и всё вместе?

Как бы не начал перезагружаться компьютер у старенького Вождя. Лежал Пётр, ворочался, думки думал. Пошёл на кухню, кофе поставил. Тут ещё и наследник проснулся, заплакал — зубы режутся. Жена Лия осуждающе глянула на мужа, сидящего в три часа ночи на кухне, в трусах и с большой чашкой кофею.

— Страной рулишь? — зевая, спросила.

— Заснуть не могу.

Выпил кофе, посидел в кресле десяток минут, ни о чём не думая, тупо уставившись в пятнышко на обоях, да и вырубился. Подняли девки, собирающиеся в школу. Усталости и хандры как не бывало. Можно и пару гор своротить.

С этого и пришлось день начинать. Назначено было совещание по «царице полей», приглашены председатели колхозов с разных регионов страны, которые буквально озолотились на кукурузе. Озолотились — это золотые звёзды Героев Соцтруда получили. Кроме того, была и наука. Пётр слушал доклады, делал пометки, задавал вопросы, ругался с ВАСХНИЛовцами, а голова готовила тезисы для продолжения разговора с Брежневым.

— Товарищи, услышал я вас. Один только вопрос у меня остался. Есть возможность купить за границей семена. Нужно ли это делать? И что в таком случае с районированием?

Всё. Бумажки отброшены, пошла драка — и только присутствие министра не дало ей перейти в кровопускательную фазу. Попутно выяснилось, что семена и так в основном выращены из импорта — только вместо учёных этим занимались «олухи царя небесного». Вот жаль, Википедии нет — посмотреть, кто такие эти «олухи» и чего они всюду нос суют. Договорились опять, как и в разговоре с Терентием Мальцевым, до семеноводческих станций. Значит, нужно срочно ими заняться.

А после обеда было совещание почти всех министров у Косыгина. Обсуждали предложенную Петром программу возобновления Сталинского плана преобразования природы. Послушали пару докладов типа «куда партия пошлёт», потом пару докладов на тему «самим есть нечего» — и скатились к старческому брюзжанию. И вдруг — бабах! Гречко по столу рукой хлопнул.

— Ты, Пётр Миронович, не слушай этих скептиков. Армия поможет. Обязуюсь весной посадить несколько миллионов деревьев. В армии больше двух миллионов человек — на каждого определю по пять деревьев и пять кустов. Считай, по десять миллионов будет. И ещё команду дам — вокруг каждого военного городка такие же заградительные полосы высадить. Сталин плохого бы не придумал.

После этого пошла более конструктивная беседа, словно проснулись. Железнодорожники обязались, автомобилисты поддержали, строители поднатужились. Остальные обещали субботники организовать.

В целом, неплохо. Ещё бы партия во главе с Леонидом Ильичом поддержала… Помяни чёрта.

Только добрался до дому с огромным желанием поспать за себя и за вчерашнего парня, как зазвонил телефон.

— Пётр, завтра ведь суббота — ты давай в Завидово с самого утра подтягивайся, на кабанов пойдём.

Брежнев сам позвонил — и на охоту позвал, и Петром назвал. Это хороший знак.

Глава 25

«Ужас-то какой!» — подумал Стивен Кинг и выключил российскую комедию.

Заслуженный деятель искусств режиссёр Рымаренко Леонид Иванович прибыл утром в понедельник 25 декабря. Встречать его Пётр отправил тёзку танкиста. С режиссёром и Кошкин Вадим прибыл — начиналась многоходовая операция под кодовым названием «Убить дракона».

Для отвлечения внимания и для оправдания большого количества техники и нужен был Рымаренко с кучей аппаратуры и всяких помощников-ассистентов. К ним же и двух ассасинов предполагалось внедрить. Первым местом, где должны были засветиться киношники, был посёлок Добровеличковка, географический центр Украины. Пётр заказал монумент скульптору Михаилу Степановичу Алещенко. Выбор пал на этого персонажа по той простой причине, что фамилия была украинская — и, кроме того, товарищ был членом группы художников, возглавляемой Е.В. Вучетичем, по созданию мемориального ансамбля на Мамаевом кургане в Волгограде. Привык к немалым формам. За два месяца Алещенко такую стелу изваял, что в три грузовика еле входила. Это и было её главным достоинством.

Рымаренко должен был от Кировограда на трёх грузовых машинах довести шедевр до центра Украины, а пока его там собирают, снять сюжет про успешный консервный завод и про необычное начинание местных — посадку огромной рощи грецких орехов. Посадку по инициативе Петра провели ещё в начале ноября, когда и была спланирована операция. Собрали со всей Украины саженцы и посадили. Легко, когда команда грозная с самого верха поступила! Поля, что выделили под это дело, были так истощены многолетними посадками кукурузы, что уже почти ничего не давали. Интересно, зачем много веков назад придумали севооборот?

Пока творческая группа будет творить, а машины — возвращаться в Кировоград, Пётр Оберин и Вадим Кошкин должны нейтрализовать электрика кировоградских РЭС Александра Борисовича Ильина. Через двадцать пять лет в доме бывшего электрика работниками Службы безопасности Украины будет обнаружена большая коллекция икон, картин, посуды, статуэток и других предметов старины, но основной частью коллекции будут старинные и редкие книги.

Если верить сериалу «Синдром дракона», Александр Ильин не был женат, и у него не было детей — это Пётр помнил точно. Ещё осталось в памяти, что после войны тот долгие годы работал реставратором в Киево-Печерской Лавре, а платой за работу брал книги из тамошней библиотеки. После закрытия библиотеки приехал в Кировоград, привёз с собой два контейнера книг и церковной утвари. Затем стал работать электриком, ездил по деревням, брал за работу иконы, предметы религиозной утвари, книги. Пополнял коллекцию, что передали ему на хранение чекисты и прочие высокопоставленные воровайки.

Почему никто из них до сих пор не воспользовался неправедно нажитым — неизвестно. Живы ли настоящие хозяева, тоже непонятно. Может, и живы — более того, может, ходят рядом с пещерой дракона и бдят. Потому, пока Рымаренко творит, два его ассистента должны проследить за Ильиным и выяснить, не появилась ли слежка за следящими.

Потом — по обстоятельствам. Если товарищ представляет самого себя, то одни действия, если контору — то другие. В любом случае, Ильина нужно было нейтрализовать, подогнать машины к дому и, под видом товарищей, что дом купили, загрузить коллекцию и перевезти её в ту самую Добровеличковку. Там — перегрузить в железнодорожные контейнеры и отправить в Краснотурьинск. Получатель — колхоз «Крылья Родины».

Если всё же присутствуют КГБшники, действующие или вышедшие на пенсию, то процесс усложнялся и удлинялся, и Ильин в этом случае живым не оставлялся — это по первоначальному плану. Потом подумали, поприкидывали действия оставленного в живых электрика и решили ликвидировать в обоих случаях. Любое преступление оставляет следы. Вычислит. А вдруг всё же он не один, и есть притаившиеся хозяева добра? И у них остались связи в КГБ? Не стоит рисковать. Нет тела — нет дела. Пропал без вести. Похоронен посреди степи широкой. Похований.

Дальше по плану Рымаренко возвращается в Кировоград, который в будущем получит славное имя Кропивницкий, и снимает документальный фильм про производственное объединение «Красная звезда». Эта «Червона зирка» выпускает в основном сеялки, но не только — в 1966 году завод изготовил 108 877 штук сеялок и тукоразбрасывателей. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 июня 1966 года за успешное выполнение заданий семилетнего плана, разработку конструкций и освоение производства новых машин завод «Красная звезда» был награждён орденом Трудового Красного Знамени. Сеялки и вправду хорошие, да ещё на заводе начались массовые работы по реконструкции и строительству новых корпусов. Очень хороший пример для подражания. Пусть будет фильм.

Снимут эту нетленку Рымаренко со товарищи, да и переместятся в Москву заснеженную. Будут в колхозе «Верный Ленинец», что в селушке Захарьинские Дворики, снимать учебный фильм, как вывести убыточной колхоз в передовики и миллионеры. В это же время туда и председатели десятка колхозов, Герои Соцтруда, подъедут, что приняли убыточные хозяйства и подняли их с колен. Поделятся опытом.

План был хорош. А вот исполнение…

Глава 26

Когда синоптики говорят «небольшой снег», они описывают размеры снежинок, а не их количество.

Хорошенькая ведущая-метеоролог несла пургу.

Разговор состоялся пять дней назад. По инициативе противоположной стороны. Он сидел за своим столом, а она ему чай в большой кружке принесла и, поставив на стол, задержалась на противоположной стороне.

— Пётр Миронович, я тут за одного родственника похлопотать хочу.

— Ох, не похоже на вас Тамара Филипповна. Чего-то задумали? Подлость какую? — посмеялись.

— Правда, Пётр Миронович у меня дядя есть, точнее двоюродный дядя. Он сейчас в Темиртау живёт Кемеровской области. Анатолий Витальевич Дьяков он астроном и метеоролог.

— Записал. И что нужно?

— Вам нужно с ним поговорить, — как скала напротив. Ну, комитет плохого не посоветует.

— Мне вызвать? Или вы уж по-родственному, чтобы не паниковал.

— Лучше вы. Он вредный дядька и ответственный. Сам свою метеостанцию не бросит.

— Хоть черкните на бумажке, чего от него ждать и зачем мне с ним встречаться.

— Вот. Уже напечатала, — подаёт листок бумаги всего с несколькими строчками.

Ну, ни хрена себе. В 1966 году на Кубу товарищ отправил послание: «Господа, имею честь предупредить вас о появлении сильного урагана в Карибском море в конце третьей декады сентября. Начальник гелиометеорологической станции Горной Шории Анатолий Дьяков». Правительство острова Свободы на всякий случай приняло меры, рыбачьи суда не вышли в море. Позже в газетах появилось сообщение об урагане «Инес», разорившем Гваделупу, Санта-Доминго, Гаити на 100 миллионов долларов. В Темиртау ушла благодарственная телеграмма за подписью Фиделя Кастро. Обещает холодную зиму во Франции и очень жаркое засушливое лето в нашей стране в 1972 году.

Пётр перевернул листок. Ничего. Какая-то фантастика.

— Тамара Филипповна созвонитесь с комитетом по метеорологии и пусть они вызовут сюда вашего родственника. И рявкните там на них от моего имени.

— Уже не беспокойтесь, Пётр Миронович, рявкну, — никто и не беспокоился.

Вот через пять дней товарищ тоже напротив устроился. Нда. Что он там Воробьёвой говорил о гениях. Чудят?! Вот образец для подражания. Гениям.

Дьяков был в коротком пиджачке, скорее курточке и бриджах. Светлый материал в клеточку. И бриджи заправлены в гольфы. Перенесли из начала двадцатого века прямо в кабинет министра английского путешественника по Африке. Плюс туфли летние — изюминкой. Полненький невысокий носатый дядька с чёрными начинающими сидеть и редеть непослушными кудрями. На еврея похож, но Филипповна сказала, что родственник от греков взял внешность, были в их роду.

— Значит, товарищ Дьяков, через пятилетки можете погоду предсказывать?

— Если в масштабе целых континентов, то да, а если нужно в конкретном месте, то очень достоверный на декаду, чуть похуже на месяц.

— По солнечным пятнам? — Пётр глянул в окно, нет там солнца, тучи.

— В том числе.

— Анатолий Витальевич, а вы мне биографию свою вкратце не расскажите.

— С какой целью, если не секрет, — ух, какой ершистый.

— Хочу создать в министерстве центр долгосрочного прогнозирования погоды. Нужен начальник этого центра.

— Начальник? Тогда это не ко мне. Не умею я с людьми работать, — поник клетчатый грек.

— А если я вам построю обсерваторию в вашем Темиртау. Дом хороший и пару учеников поголовастей. Зарплату хорошую. И жене вашей.

— С чего бы это такая щедрость. Не верю в доброго царя.

— Ну, да. Я тоже. Так расскажите, кого я беру на работу?

— Любите грустные истории? Хорошо, слушайте. Родился 7 ноября 1911 года на Украине, близ села Онуфриевки в семье Народных учителей. До 1924 года учился в школе-семилетке, в селе Абисамке, близ г. Кировограда.

— Кхм. Анатолий Витальевич, я имел в виду производственную биографию.

— Да, как скажите. 10 сентября 1928 был зачислен на первый курс физико-математического отделения, факультета Одесского ИНО.

— Что такое ИНО?

— Одесский национальный институт. В мае 1932 года получил из Парижа пакет с документами об избрании в число действительных членов Французского Астрономического Общества. Закончил в 1933 годууниверситет по специальности физика и геофизика. По распределению попал в Ташкентскую обсерваторию. И уж там насмотрелся, какой ужас был: люди голодали, занимались людоедством, вот до чего их довели. И я тоже голодал, чуть не умер.

Решил уехать в Москву, да и математических знаний не хватало. Приехал, поступил в МГУ и однажды прочитал друзьям-студентам свой ташкентский дневник, где описал весь кошмар строящегося в стране «палочного социализма». Ну, и «настучали» друзья. Пришли «оттуда» — я и не запирался, показал дневник. Хорошо ещё, к следователю такому попал, который меня спросил, куда, мол, тебя направить. Сказал: «На строительство, в Сибирь». Привезли в Мариинск, оттуда распределили в Горшорлаг.

— И как удалось выжить?

— Повезло. Хорошо, что в 1935 забрали. В 37 за это бы сразу к стенке. В лагере только год был на общих работах — строили на Учулене железную дорогу. Среди заключённых много было профессуры московской, учёных. Копали траншею, меня назначили учётчиком. Каждое утро, вызывали из строя по десять человек — и всё, этих людей никто уже не видел. И вот однажды вызывают меня: «Дьяков, с вещами!» Я думал, что конец, простился со всеми. Слышу, в Темир будто отправляют. Иду и жду, что вот сейчас сзади пулю получу. Дошли до Темира, там начальство находилось горшорлаговское, и они мне вдруг предложили заняться прогнозами погоды.

Начальник лагеря говорит: «Вы астроном? Так вот, назначаетесь главным метеорологом стройки. В Вашем распоряжении три станции. Будете давать трёхдневные прогнозы. И постарайтесь не ошибаться». Тяжёлый взгляд начальника ГорШорЛага не обещал мне ничего хорошего. Позже узнал и причину такого карьерного взлёта. Ход строительства находился под неусыпным контролем Москвы. День простоя рассматривался как саботаж, работа в ненастье — как вредительство. Местная метеорологическая служба благоразумно, под благовидным предлогом, малоизученности климата Горной Шории, предпочла уклониться от чести принять участие в важной стройке. Я права голоса не имел, и отказаться не мог. И не ошибся ни разу, а потому остался жив.

Освободился в 1936 году, но свобода оказалось призрачной. Очень скоро понял, что «Справка об освобождении» это самый настоящий «волчий билет». Узнал, что если кто по 58-й статье освободился, того нигде не пропишут. Вернулся в Горную Шорию на старое место работы, только уже в качестве вольнонаёмного.

В 1946 году метеостанция работала от геолого-разведочного управления. В сорок седьмом геологоразведка ликвидировалась в посёлке, и мы перешли в ведомство гидромет-службы. Эта служба давала свои прогнозы, и надо было их распространять по предприятиям и организациям. Я им сказал: «Я вашу чушь распространять не буду, свои прогнозы стану давать!» И за это уволили. А вскоре и метеостанцию на горе Улудаг кто-то поджёг.

— На самом деле? Не надо вам в начальники. И что же дальше? — Пётра биография метеоролога захватила, словно фильм страшный смотришь. И хочется выключить телевизор, и хочется узнать, а дальше там чего.

— Пять лет по милости гидромета мы с женой без работы и без денег жили. Своё хозяйство спасало. Но наблюдения за погодой не прекращали. Тогда мы на одних лепёшках сидели — сеяли ячмень, молотили да пекли. Первые дети у нас в те годы умерли — мальчик четырёх месяцев и девочка двухгодовалая…

— Ссуки. Развалить нахер эту страну! — про себя. Прошёл до окна открыл форточку. Почему так? Общаешься с «людями», все более-менее на человеков похожи. А страна, из этих людей состоящая — Монстр.

Дьяков, тоже встал, сделал круг по кабинету, оставляя на полу мокрые следы от растаявшего снега. Валит и валит третий день.

— Что же вы, Анатолий Витальевич, зная погоду, в Москву в летних туфлях приехали?

— А нет других. Я босиком всегда хожу. Только вот эти и есть в кабинеты к начальству заходить. Ещё каждое утро на дворе водой холодной обливаюсь. Не пробовали закаляться?

Успокоился, сел в министерское кресло.

— И что дальше было.

— В 1958 году меня взяли в ведомство КМК. У них там был момент, когда руда замёрзла, и предъявили им иск большой платить. Я на суде выступил и сумел защитить их от штрафа. И за это они меня к себе взяли и прикрепили к руднику, а жену включили в штат через год. Тогда уж нам полегче стало: у меня зарплата 140 рублей и у жены 90. Четверых детей растим.

— КМК?

— Кузнецкий металлургический комбинат.

— Так вы не в Гидромете работаете?

— Я их на соревнование вызвал. Чей прогноз точнее. Опираясь именно на мои прогнозы, руководители колхозов планировали планы посевных и уборочных работ. В посёлок Темиртау, председатели стали высылались дорогие подарки (вплоть до золотых часов!) и премии.

— Всё чудесатей и чудесатей. Мне Тамара Филипповна говорила, что вы книгу написали.

— «Динамика атмосферы». Это дело всей моей жизни. Рукопись отпечатана на машинке в двух экземплярах: один на русском, другой на французском. Хотел её сдать в печать в Ленинграде — не удалось.

— А в чём вы, товарищ Дьяков, не сошлись во взглядах с учёными мужами из Государственный комитет СССР по гидрометеорологии и контролю природной среды? Я недавно общался с руководителем этой конторы. Фёдоров Евгений Константинович произвёл на меня хорошее впечатление. Рассказывал о разработанном под его руководством методе и средствах борьбы с градобитиями с использованием противоградовых ракет и снарядов.

— Хорош царь, да командует псарь.

— И всё же?

— Дело в том, что «товарищ Дьяков» не признает официальную методику, согласно которой погоду «делают» перепады давления. Я считаю, что главную скрипку играют воздушные потоки, формирующиеся под влиянием Солнца и магнитного поля Земли. Именно появление и исчезновение пятен на Солнце были исходной точкой моих расчётов.

Товарищи учёные не могли этого принять. Иначе пришлось бы признать, что тома научных трудов, за которые получены должности и звания — просто макулатура. Как это — одиночка, вооружённый только школьным телескопом, гораздо полезнее, чем мощная организация с сотнями филиалов и миллионным бюджетом, — загорелся, руками размахивает. Холерик тоже.

— Что же свами делать? Давайте так, Анатолий Витальевич, я дам команду Фёдорову, вас восстановят в должности и выплатят зарплату за все годы, со дня увольнения. И жене конечно. Кроме того, вам построят современную обсерваторию. Купят хороший импортный телескоп.

— И в чём подвох, где «НО»? — вот ведь рыба Ёрш.

— Как и сказал в начале. Будите людей учить работать по вашему методу. Книгу оставьте. Я там пристыжу кого надо, да и кого не надо. В течение месяца напечатают. Рукопись где?

— С собой один экземпляр на русском, а второй на французском.

— Славы мировой хотите? Понятное желание. Один вопрос. Вы ведь понимаете, что «такие знания» — это мощное оружие? Наша страна воюет почти со всем миром. Нужно нам самим их вооружать?

— Злой вы человек, Пётр Миронович. Только помахали флагом свободы и надежды. Там ведь точными предсказаниями людей спасти можно. Ни в чём не повинных людей, — губы поджал.

— Точно. Правда, ваша. Только эти спасённые возьмут в руки винтовку М-16 и пойдут во Вьетнам убивать мирных жителей. А ещё сядут на самолёт и будут напалмом выжигать целые деревни. Где и мужчин-то нет, одни женщины и дети.

— И ваша, правда. Ладно. Согласен, оставим французский вариант до будущего, — а всё же сник и разочарован.

— Сколько учеников возьмёте.

— Пять. Только сам отберу в Московском университете.

— Иначе и быть не может. Давайте через пару лет вернёмся к французской книге.

— Я теперь с вас не слезу.

— Аналогично.

Глава 11

Глава 27

Тысячный с начала года киловатт-час чугуна надоили к полудню хлопкоробы Уренгоя!!!

Грянуло. Да и не могло не грянуть. Только странно новость дошла — из газеты «Правда» узнал. Брежнева не переделать. Он, прежде чем какое-либо решение примет, сто раз со всеми «товарищами» посоветуется, убедит их принять своё мнение, а потом единогласно на Политбюро проведёт. Вот и сегодня.

Прочитал. Отложил газету. Поплевался. Мысленно. А чего хотел? Брежнев не станет шашкой махать. Милый дедушка. Как с таким характером в лидеры вылез? Интригами. Вот и сейчас ничего не понятно. Это хитрый ход, или это спускание на тормозах? Снова придвинул газету.

В связи с переходом на другую работу освободить Рашидова Шарафа Рашидовича от должности Первого секретаря Центрального комитета Коммунистической партии Узбекской ССР. Также вывести его из состава членов ЦК КПСС и кандидатов в члены Политбюро ЦК КПСС. Назначить Рашидова Шарафа Рашидовича Чрезвычайным и полномочным послом в Исламской Республике Пакистан.

В связи с переходом на другую работу освободить Насриддинову Ядгар Садыковну от должности Председателя Президиума Верховного Совета Узбекской ССР и заместителя Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Также вывести её из состава членов ЦК КПСС. Назначить Насриддинову Ядгар Садыковну заместителем министра железнодорожного транспорта Молдавской ССР.

В связи с переходом на другую работу освободить Курбанова Рахманкула Курбановича от должности Председателя Совета Министров Узбекской ССР.

Также вывести его из кандидатов в члены ЦК КПСС. Назначить Курбанова Рахманкула Курбановича директором Таллинского педагогического института.

Назначить Цвигуна Семёна Кузьмича ВрИО Первого секретаря Центрального комитета Коммунистической партии Узбекской ССР.

Назначить Авдюкевича Лонгина Ивановича Председателем Совета Министров Узбекской ССР

Назначить Федорчука Виталия Васильевича ВрИО Председателя Президиума Верховного Совета Узбекской ССР.

Пётр позвал Филипповну и ткнул пальцем в две неизвестные фамилии.

— Федорчук — генерал-лейтенант, первый заместитель Председателя Комитета Государственной Безопасности Украинской ССР. Авдюкевич — Председатель Комитет государственной безопасности при Совете Министров Латвийской ССР, — не задумываясь оттарабанила секретарша.

— Тамара Филипповна, мне сто грамм коньяка и кофе принесите, пожалуйста.

— Там в приёмной Председатель Комитета по телевидению и радиовещанию.

— Если не очень срочно, то пусть завтра зайдёт. Подумать надо.

— Хорошо.

Посидел. Никакого председателя не появилось. Появился коньяк и кофе. Даже лимон порезанный. Ну, за правосудие!

Итак… Как там у Штирлица? Информация к размышлению. Сняли всё руководство Узбекистана. И, что совершенно необычно и даже несвойственно для всей внутренней политики СССР, поставили во главе республики не узбеков. Назовём их условно — русскими. Что дальше? Не ходи к семи гадалкам — начнут раскручивать хлопковое дело. И дальше пойдут посадки, и это не посадки хлопчатника. Все трое — генералы КГБ. Правда, звания Авдюкевича Филипповна не назвала. Странно. Хотя какая разница — все из конторы. Там ведь в Узбекистане кроме взяточничества и приписок расцвёл взращённый Рашидовым махровый национализм. И плюсиком, наркомания набирает обороты.

Надо будет посоветовать Цвигуну министра сельского хозяйства с особым пристрастием допросить, и с использованием сыворотки правды. И дело не во взятках — а в механизмах. Нужно не столько нынешних любителей играть циферками посадить, сколько понять механизм этого действа и разработать программу учёта урожая хлопка так, чтобы приписать ничего было невозможно. Самый простой способ — принимать по весу уже на предприятиях в РСФСР. А до этого просто вагон. И по сортам разобраться, чтобы тоже невозможна была подтасовка. Там основная градация сейчас по зрелости. Интересно, а зачем собирают незрелый?

Когда старого министра посадят, что неизбежно, то нового нужно ставить тоже не титульной нации. Пригласить америкоса. Стоять, бояться! Не пиндоса. Индийца. Индия занимает первое место в мире по сельскохозяйственным территориям. Там не всё в порядке с урожайностью — в США и в Китае выше, но обе эти страны — враги, а вот Индия почти своя. Поставим галочку.

Ещё что-то зацепилось в голове и мешает коньяк допить. Точно! Недавно ведь было совещание, и очкастый товарищ хвастался, что получилось у них получить вполне приличный урожай зелёного хлопка с длинными волокнами. Давным-давно, в той жизни, Пётр смотрел по телевизору передачу, где рассказывали, что перешли на экологичную продукцию. Самоокрашенные сорта хлопка. Дорого получилось, и проблема, если память не врёт, — именно малая урожайность и короткие волокна. А вдруг наши и вправду смогли? Ещё одну галочку. Кстати там, в передаче, было и про красный хлопок, и про коричневый. Ещё галочку.

Так. Что ещё можно по хлопку придумать? Комбайны? Там какая-то жутко вредная химия, чтобы коробочка раскрылась. Отложим. Есть ещё какой-то китайский метод орошения при посадке. Ещё галочка.

Всё. Больше даже подогретая коньяком память ничего не выдала. Ну и ладненько. С этим бы справиться.

А ещё стишок вспомнился неприличный:

Это что ещё за попка?

Это попка хлопкоробки.

По этой попке хлопкороб

Хлопкоробку в хлопке… хлоп.

…ну, чуть другие там слова.

Глава 28

— Мама, а если червяка разрезать, то его половинки будут дружить?

— С тобой — нет.

Классно быть гусеницей. Сначала жрёшь, жрёшь, жрёшь. Потом спишь, спишь, спишь. А потом бац — и красавица!

На этот раз в кабинет набилось целая армия насекомоводов. Так себе название. Червеводов? Гусеницеводов? Шелкоробов? Шелководов.

Таджики, узбеки, товарищи из Азербайджана, ну и наши из Ставрополья и с Кубани. Весь юг страны.

Хвастались. Если послушать, так все передовики.

— Что нужно сделать, чтобы в каждом доме стояла эта сетка? — обратился к самому говорливому.

— Много чего, — задрал товарищ голову и смотрит в потолок.

А вот хренушки, потолок недавно побелили и все подсказки замазали. Ничего там прочесть говорливый не сможет.

— В первую очередь — увеличить кормовую базу! — выкрик с места.

— А вы, товарищ, кем впахиваете? — поинтересовался, усадив двоечника.

— Агрономом колхоза «Ленинец Кубани», — толстячок с гитлеровскими усами. Ну, его дело. Может, не растут нормальные?

— Что мешает?

— Министры всякие, — во нахал.

— Тот, кто вам мешает, тот вам и поможет. Говорите, чего не хватает лично вам.

— Возможности засадить деревьями большие площади.

— А вы знаете, что я весной затеял реанимацию Сталинского плана по преобразования природы? Будут высажены миллионы деревьев. Почему не шелковицы? Найдём мы все вместе посадочный материал?

— Будут деньги, будет команда — будут и черенки. Шелковица легко и просто размножается черенкованием, нужно только с климатическими зонами не играться. Где приживили черенки, там и сажать.

— Деньги будут. Команда будет. А увеличить производство яиц легко?

— Грена. Это от французского «graine» — семя, семечко, зерно. В широком смысле — название кладок яиц бабочек из семейства павлиноглазки. Да, всё то же самое — деньги, команда. Дальше вот чуть сложнее, нужен опыт выращивания. Курсы. И это обязательно, — а толстенький-то молодец.

— А как вас звать, дорогой товарищ?

— Лукьянов Фёдор Иванович.

— Вот что, товарищ Фёдор Иванович. Мы сейчас всех отпустим, а вас я задержу на пару дней в Москве. Будете писать программу. Потом отнесём её в ВАСХНИЛ и попросим прокомментировать. Потом вы подерётесь, а я в сторонке постою и послушаю. Потом утрём вам и им сопли кровавые и родим одну общую программу, — насупил брови гитлероусый. — Согласны?

— А пшиком всё не выйдет?

— А я вас бдить над этим проектом поставлю. Будете заместителем министра сельского хозяйства по червякам.

— А что — звучит.

— Вот и по рукам. Садитесь, пишите. Стоять, бояться! Я где-то слышал, что эти гусеницы или черви в Китае считают страшным деликатесом. Нельзя ли их извлекать и замораживать? С Китаем сейчас непростые отношения, но можно ведь и через третьи страны запулить.

— Серьёзно? Они их едят?

— Говорю же — деликатес и дефицит.

— Ну тогда точно озолотимся! А «Чайку» дадите?

Ох. Может, рано портфель пообещал?

— У меня в столе есть самый последний вариант губозакатывающей машинки.

— Изобрели, значит?

— И изобрели, и усовершенствовали. Идите план делать. Присваиваю вам позывной «Чайка».

Глава 29

— Повесьте, пожалуйста, куртку.

— Не повешу: у вас нет петельки.

— Ну, хотя бы за капюшон!

— Не повешу: у вас нет петельки!

— Ну, сейчас же спектакль начнётся!

— Не начнётся: вон сидят актёры, и все пришивают петельки.

Домой опоздал. Нельзя было опаздывать — гости. И, тем не менее, умудрился. На этот раз было совещание с очередной мифической подотраслью сельского хозяйства: были представлены лучшие возделыватели герани. Пётр и шелководов, и этих цветководов собирал с целью сломать сложившийся уклад земледелия на юге страны. Все производили хлопок — в Средней Азии даже клумбы в городах уже им засажены. Почва истощена монокультурой. Туда вбухивается море удобрений и пестицидов, строятся плотины, разбираются по арыкам Амударья и Сырдарья. Они уже почти не несут воду в Аральское море, а то, что впадает, отравлено. И что делать? В его истории либо не нашли, либо и не хотели искать выхода.

Герань даёт гераниевое масло. Очень дорогой продукт. С руками оторвут капиталисты, и с удовольствием поменяют на золото, а золото — с не меньшим удовольствием на качественный, самый первосортный хлопок, с самыми длинными волокнами. Вот, может, можно часть площадей засадить геранью?

Разбирался. Слушал товарищей, складывал цифры. Делил и умножал. Получалось следующее. Сейчас производится в стране порядка 45–50 тонн гераниевого масла в год, причём половина — в Армении, остальное — почти полностью в Таджикистане, и совсем немного — в Грузии. Армению с Грузией Пётр решил оставить в покое, а вот Таджикистаном стоило заняться. Всё это масло до последней капли остаётся в стране. Что, если вырастить побольше и торгануть?

Традиционным методом извлечения эфирного масла из герани является перегонка с водяным паром. Этой переработке подвергается свежескошенная надземная часть растения. В зависимости от сроков уборки и влажности сырья выход эфирного масла колеблется от 0,1 до 0,2 %, так что для получения одного килограмма масла приходится перерабатывать 500-1000 кило растений. С гектара можно собрать около сорока тонн. Считаем и получаем от 40 до 80 кило масла с гектара.

Цена на масло на мировых рынках колеблется вокруг 50 долларов за килограмм. Если перемножить и эти циферки, то имеем около 3000 долларов с гектара.

И последние цифры. Урожайность хлопка в СССР — в среднем 20 центнеров с гектара, то есть 2 тонны. Цена на мировом рынке хлопка — 400 долларов за тонну. За очень хороший хлопок. Получается, что геранью торговать в три раза выгоднее. А ещё есть кориандровое масло, а также мятное. Подумаем и насчёт них.

Есть нюансик — зимой хранить черенки герани нужно в теплицах, даже в Таджикистане. И нужно построить заводики по отпариванию герани и перегонке масла. С кориандром и мятой чуть проще. Кориандр просто сеять каждый год, а мяту — вообще один раз посеять, потом хрен избавишься.

Что ж. Будем строить теплицы, да купим парочку таких установок во Франции — уж там-то на маслах пуд соли съели. Одна лаванда чего стоит.

Опоздал на званый вечер, как раз с французами. Киношники в гости пожаловали. Закончили они съёмки эпизодов в «Рогоносце», где нужен снег и избы покосившиеся — и вот перед отчаливанием решили зайти на огонёк к Петье. Те-то сначала хотели в ресторан, но дрюк Марсель сгоношил посмотреть, как живут обычные комми.

Разве мог Пётр в той жизни представить, что к нему гости на рюмочку чаю забредут такие люди? И ладно забредут, а ещё и будут смирно сидеть, дожидаясь запоздавшего хозяина!

Опоздал не сильно, минут на десять — гостей пока жена Лия и две дочери развлекали. Самое интересное, что появление хозяина прошло незамеченным. Мужчины осматривали устройство смесителя для кухни и систему фильтров для холодной воды. Зашёл на кухню на голоса, а там — картина маслом. Стоят на коленях Жан Маре и Ален Делон и суют головы в небольшую дверку под раковиной, только две задницы видны. Эх, фотоаппарат не заряжен и не под рукой. Снял бы кадр, о котором мечтают все женщины в СССР. Две элитные задницы сразу.

Рядом на корточках Бельмондо, но голову никуда не сунул, с вожделением ждёт очереди. Приобщиться хочет к допущенным до «чуда очистки воды». И возвышаются над коленопреклонёнными перед советской сантехникой барон Марсель Бик и режиссёр Жан Жиро. Блин, ну как не хватает иногда рояля в кустах. Был бы сейчас смартфон с хорошей камерой! Нету. Всё, и момент упущен. Поднялись звёзды французского кинематографа с колен. «Морды красные — во». Ну, может, и не «во», но красные. Смутились. Барон ржёт и чего-то им на чистом французском говорит, указывая на Петра. Теперь все ржут. Это над министром сельского хозяйства СССР?

— Петья, привет, Жан говориль, что русскую воду пить нельзья. Она грьязная. Я показаль. Теперь он говорить, что французскую воду пить нельзя.

— А над чем смеялись?

— Жан говориль, что пока хозяин нет, нужна тут всё открутить и в карманьи распихать. Я им сказаль, что хозяин пришёль и надо выворачивать кармань, — опять ржёт.

Весёлый народ французы. А чего им не смеяться? Вон даже ракеты с атомными боеголовками теперь не на Париж нацелены, а на Брюссель. В Брюсселе паника, демонстрации, чуть короля не свергли. Но об этом позже.

Решили идти искать дам. Тихо, никто песен не поёт. Нашли. Ну, кто бы сомневался! Дамы в спальне. Тренируются. Э, двусмысленно. Раздвигают. Тьфу! Ещё хуже. Раскладывают? Друг друга? Да чего ж всё на пошлости-то тянет?! Но как описать процесс, когда Мишель Мерсье и Брижит Анн-Мари Бардо раздвигают и раскладывают шкафы-парты-кровати девочек и визжат, когда у них получается?

Брижит в «Рогоносце» играет эльфийку. И чего удумала, чертовка — припёрлась в гости в гриме! Нарисованы на диве раскосые глаза и приклеены длинные уши. Три розы в волосы вплетены. Увидишь где в городе, да и поскачешь в психушку.

Солидно за всем этим действом наблюдает Маша-Вика. Таких звёзд ещё не было у них в гостях, только вопрос: «а кто здесь звезда»? Зато Тишковы хлопочут вокруг актрис и советы дают на французском. Типа: абажур, абориген, абсент, авантюра, автограф, актриса. Вот, точно — автограф актриса.

Да половина русских слов, оказывается к нам с берегов Сены и Луары переехала. Переплыла. Ещё половина — из немецких сумрачных лесов в наши степи, и половина — с Туманного Альбиона. А был ли мальчик? Был, конечно. Вот есть же, к примеру, слово «хрен». Хотя как-то слышал, что существует голландский глагол «schrijnen», который обозначает «жечь, вызывать сильный зуд, царапать». Не иначе, хрен вместе со словом завёз из Голландии царь Питер. Ну да хрен с ним.

— Мусью, мадемуазель, пойдёмте к столу, — проходил через залу — видел, что стол накрыт, и сидит сбоку бедной родственницей Филипповна. Скучает.

Пётр её, как уже повелось в таких случаях, отправляет Лии на помощь. Во-первых, тяжело одной, да ещё с маленьким ребёнком, приготовить на такую ораву, а во-вторых, ещё и результат непредсказуем.

— Папа Петя, я пойду Быстрицкую позову, а то мужчин больше, чем женщин, ну и ударить нужно русской красотой по этим задавакам. Я её предупредила. Будет в лучшем виде, — Маша-Вика шмыгнула за дверь и на самом деле через минуту заводила в квартиру наш ответ Чемберлену. А что, уж точно не хуже. Чемберлена-то.

Вон у Маре и слюнки закапали, и это не от еды. Или от еды?

Как-то давно, ещё в той жизни, Пётр Штелле написал сказку в стихах. Сейчас кусочек из неё пришёл на ум.

И всем миром сели есть.

Блюд, конечно, было шесть.

Для начала — гусь копчёный

С корочкой позолочённой,

А внутри него — брусника,

Клюква, ну, и ежевика,

Чтобы кисленький он был.

Да, чуть-чуть я не забыл —

Запивали его квасом,

Заедали ананасом

Или редькой. Всё едино.

Я же сам налёг на вина.

Нет. Об этом погодим…

На второе был налим

Килограммов эдак в… стоп!

Вот ведь, право, остолоп.

Килограммов не ввели,

Так что дуру не мели.

А налим был в два пуда.

Кто сказал, что ерунда?

Ты сходи его ущучь,

Если ты и впрямь могуч.

Ты сперва его поймай,

А потом совет давай.

Ишь, два пуда ерунда!

Тот налим был хоть куда.

Жирный, чёрный, а вкусён —

Это просто райский сон.

Этого под пиво ели.

Хоть с трудом, но одолели.

Третьим блюдом был олень,

Все, значит, кому не лень,

Отрезали по куску.

И уж здесь взамен кваску

Пили бражку с туеску,

Чтобы заглушить тоску,

Покидая отчий дом.

И вернёшься ли потом

В Русь? В родимый, милый край!

Ведь чужбина-то не рай.

Так что бражка в самый раз,

А то только квас да квас.

В общем, съели оленёнка

И подали поросёнка,

На четвёртое, слышь, блюдо,

И к нему вино оттуда —

Прям из Грузии самой.

Вот уж гадость, бог ты мой.

Уксус слаще на Руси,

Хоть кого поди спроси.

Пято блюдо подают,

Все уж до кустов снуют —

Переполнены желудки,

Всё же люди, а не утки.

Пятым блюдом был пирог,

А начинкой был творог,

Со сметаною к тому ж.

И хотя наелись уж,

Все, кто мог ещё стоять,

Потянулися опять,

Кто за чашкой, кто прям в руки.

Ох уж эти руки-крюки.

Ну, ведь сыт ужо — ан нет!

«Подавайте винегрет»!

На шестое, значит, блюдо.

Кабы не было бы худо

От обжорства кой-кому,

И ведь говорил ему…

Обуздай желудок свой,

Это первый враг есть твой.

Ну да ладно. Все наелись,

И на бережку расселись.

Не было подобных изысков. Были другие. Когда писал тридцать с лишним сценариев шпионских для де Сика, то подкармливала его на работе Непейвода. Один раз тройную уху принесла — вещь, даже и не с голодухи. Вот посовещались, как узнали о гостях, с Филипповной, да и решили лягушатникам почти их национальную кухню устроить. Лягушек нет — однако есть понимание, что лягушки плавают. И рыбы плавают. Решили рыбный день устроить, тем более что четверг.

На первое и была тройная уха. На второе — тоже рыбное блюдо. Блинчики. С тремя видами начинки: с красной икрой, с чёрной икрой и с молотой севрюгой. Привезли в подарок полутораметровый экземпляр с Каспийского моря.

Запивали водочкой, на кедровых орешках настоянной. Дамы малиновой наливочкой наливались. Как там в анекдоте: бабушка приготовила такие вкусные блины, что внук ел и стонал. Оказалось — не анекдот. Внука не было, стонали французы.

Завершилось действо интересно: Жан Маре решил жениться на Быстрицкой. А та брякнула с пафосом, что с Родины не уедет. Тогда Эдмон Дантес заявил, что примет гражданство СССР и сменит веру на православие. Элина Авраамовна хихикнула, что она еврейка, и у неё есть муж, сейчас он в загранкомандировке — работает в министерстве внешней торговли.

— Разведёшься.

Тут встрял и режиссёр Жан Жиро. Он тоже хочет снять Элин. Чуть до драки не дошло — хорошо, потом выяснилось, что только снять в фильме. Он после «Рогоносца» собирается заняться картиной «Весёлый полковник».

— Всё, решено! Будешь главной героиней — тоже Элин.

Ох уж эти французы. Мачи. Ладно Жан Жиро — а Маре-то куда? Все знают, что он живёт с поэтом и режиссёром Жаном Кокто. Или Элина не знает? Или француженки настолько страшные?

Ударим русской красотой по гомосекам.

Добрый день уважаемы читатели.

Пожаловаться опять хочу. И рейтинг не маленький, и коммерческий статус дали, и вы за книгу заплатили, раз до этого места добрались.

Не хватает ваших комментариев.

Нравится, не нравится? Чего не хватает? Куда не туда иду?

Словно в пустоту пишу.

С уважением. Андрей.

Глава 12

Глава 30

Идёт по улице демобилизованный солдат. Тут две бабки к нему:

— Сынок, мы на вокзал правильно идём?

— Нет, бабульки, неправильно: носок не тянете, строй не держите!

В Бельгии жарко. Говорите, зима? Ну, зимой тоже бывает. Началось неделю назад. Сначала во всех газетах Франции, и по всем телевизионным каналам, и по всем радиостанциям пронеслась весть: в связи с тем, что Франция вышла из НАТО и штаб-квартиру перенесли в Брюссель, все советские ракеты с ядерными боеголовками, которые должны были лететь на Францию и Париж, перенацелены. Прекрасной, процветающей Пятой республике ничего больше не угрожает.

В Брюсселе насторожились, в отличие от Парижа, где ликовали.

А на следующий день всё те же средства массовой информации сообщили, что теперь все эти ракеты перенацелены на Бельгию, и многие — конкретно на Брюссель. И эти ракеты могут превратить старушку Бельгию в радиоактивную пустыню 27 раз.

Первыми, как всегда, начали студенты. С ними-то полиция справилась, но тут последовала вторая волна информационной войны. Все газеты Франции начали обсуждать бомбёжку Хиросимы и Нагасаки американцами в 1945 году, потом присоседились телеканалы. Одни ядерные взрывы и больные лучевой болезнью на всех кнопках без перерыва. Потом радиостанции начали читать фантастические рассказы про Апокалипсис, а заодно и про постапокалипсис. В Бельгии снова полыхнуло. Опять студенты, но теперь к ним и профсоюзы присоединились, объявив бессрочную всеобщую забастовку. Полиция, хоть с трудом, но поддерживала порядок в Брюсселе.

И тут ударила третья волна! Норвежских браконьеров арестовали русские, им на помощь отправились военные корабли Норвегии. Советы их всех потопили, но ни США, ни Англия на помощь союзнику по НАТО не пришли. Обгадились с испугу — или посчитали ниже своего достоинства лезть в большую драку из-за нескольких рыбаков.

Полыхнуло! Армия и полиция Бельгии перешли на сторону бастующих. Первым делом несколько сот пехотинцев окружили здание нового штаба НАТО. Потом подоспела и бронетехника. Попытавшийся сесть, чтобы эвакуировать генералов, вертолёт сбили.

Верховное главнокомандование ОВС НАТО в Европе в Монсе тоже взяли в кольцо полицейские и военные Бельгии. Там сбили два вертолёта, один при падении врезался в здание ОВС, но там отделались лишь выбитыми стёклами.

США выкатил Бельгии ультиматум. Наивные чукотские юноши! Разве можно угрожать целому народу, закусившему удила? Монарх является главнокомандующим бельгийскими Вооружёнными силами. Недолго думая, король Бодуэн выдаёт Вашингтону встречный ультиматум и обращается в СМИ ко всем гражданам, министрам и Федеральному парламенту с речью о выходе Бельгии из НАТО. И Кабинет министров, и Федеральный парламент думали недолго, уже на следующий день Бельгия заявила о выходе из Североатлантического альянса. Король, как главнокомандующий, потребовал вывести все иностранные войска с территории королевства в течение трёх месяцев, а обе штаб-квартиры — в течение трёх дней.

И пиндосы подставились. Кто их политике учил?

Янкесы заявили, что отныне Штаб Главнокомандующих Стран НАТО в Европе будет передислоцирован в Данию. Ещё и протявкать-то не успели, а полицейские Дании уже окружили дворец короля, опасаясь повторения бельгийских событий. Высший орган законодательной власти, однопалатный парламент фолькетинг, на следующий день обратился к королю с предложением немедленно выйти из НАТО. Фредерик IX дураком не был и выступил с заявлением вечером этого же дня: Дания выходит из НАТО и объявляет о своём нейтралитете, как Швеция и Швейцария. Кроме того, Дания требует в течение месяца вывести с её территории все иностранные войска.

Пиндосы очнулись после нокаута и ещё одной ошибки не сделали. Все штабы и иные командные структуры будут базироваться в Нью-Йорке. Почти успокоило ситуацию. Если бы не одно «НО»!

Греция. В 1967 году, после неудачного монархического контрпереворота, хунта отстранила от власти короля и назначила регента — генерала Георгиоса Зойтакиса. Проводились широкие политические репрессии с применением пыток. В международной политике правление режима привело к тому, что у Греции ухудшились отношения с западными странами, а также усилилась напряжённость с давним геополитическим соперником — Турцией. Турция вошла в НАТО в 1952 году. До прямых боестолкновений пока не дошло, но…

События в Бельгии, Дании и Норвегии подтолкнули полковников к заявлению о выходе из НАТО. (В реальной истории Греция вышла из НАТО в1974 году).

Пока на этом закончилось.

Пётр отложил «Правду» и погладил себя по голове. Есть же умные люди. Надо им с Де Голлем памятники в Москве поставить. Вон какой нехилый гамбитик сыграли. Теперь у США есть проблемка — нужно выводить войска, и срочно, сразу из четырёх стран Европы. Только из Бельгии кроме штабов нужно эвакуировать ещё и две авиабазы — «Шьевр» и «Кляйне Брогель», если «Правда» не врёт. Так ведь — «Правда».

Стоять, бояться! Нужно срочно переговорить с Громыко. Если Дания вышла из НАТО, то можно вполне себе заявить о желании СССР сделать Северное и Балтийское море демилитаризованной зоной. СССР, ГДР, Польша — «за». Дания поддержит. Осталось уговорить Швецию и Финляндию и наехать на маленький кусочек ФРГ — и не сунутся Штаты, не до того.

Громыко справится.

Интермеццо 6

Моряк рассказывал истории, от которых у молодой женщины волосы вставали дыбом.

— И вот я увидел торпеду, которая шла точно на наш корабль, — нагонял страху рассказчик.

— О господи! — выдохнула женщина. — Надеюсь, это была наша торпеда?!

Политбюро собралось в полном составе. Были все одиннадцать членов.

1. Николай Викторович Подгорный — Председатель Президиума Верховного Совета СССР.

2. Дмитрий Степанович Полянский — Первый заместитель Председателя Совета Министров СССР.

3. Геннадий Иванович Воронов — Председатель Совета Министров РСФСР.

4. Андрей Павлович Кириленко — курировал промышленность, капитальное строительство, транспорт и связь, возможный преемник Л.И. Брежнева на посту Генерального секретаря ЦК КПСС.

5. Александр Николаевич Шелепин — Председатель ВЦСПС.

6. Пётр Ефимович Шелест — Первый секретарь ЦК КП Украины.

7. Кирилл Трофимович Мазуров — Первый заместитель Председателя Совета Министров СССР.

8. Арвид Янович Пельше — Председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС.

9. Леонид Ильич Брежнев — Генеральный секретарь ЦК КПСС.

10. Алексей Николаевич Косыгин — Председатель Совета министров СССР.

11. Екатерина Алексеевна Фурцева — секретарь ЦК КПСС, в её ведении была идеология, культура, цензура, образование.

Был и двенадцатый человек на этом мероприятии: Андрей Антонович Гречко — Маршал Советского Союза, Министр обороны СССР, член ЦК КПСС.

— Андрей Антонович, доложите, пожалуйста, о ходе операции «Селёдка», — Брежнев выглядел уставшим и больным.

И понятно. Практически неделю страна в цейтноте и в непонятной ситуации. Уже сто раз пожалели все, что ввязались в эту авантюру. По краешку ведь прошли. По крайней мере, с этой стороны так смотрелось. А теперь что? Всё? Закончилось? Можно считать выручку? Или не утрутся американцы, попытаются ответить? Как ответят? Корабли подгонят к берегам? Учения в Европе проведут? Вот это вряд ли. Сейчас Европу побоятся ещё раз взбудоражить. А мы? И нам не надо. Тоже можно палку перегнуть. Выбили из НАТО три страны — уже победа.

Брежнев с усмешкой вспомнил, как несколько лет назад была подана заявка на вступление СССР в НАТО.

31 марта 1954 года СССР предпринял решающую попытку вступить в НАТО. Официальная нота с прошением о членстве в альянсе адресовалась правительствам США, Великобритании и Франции. В послании напоминалось, что именно формирование военных блоков предшествовало обеим мировым войнам. Одобрением советской заявки, по мнению Москвы, западные державы продемонстрировали бы мирные цели проекта, а не чёткую направленность против СССР, в чем НАТО небезосновательно подозревали.

«Организация Североатлантического договора перестала бы быть замкнутой военной группировкой государств, была бы открыта для присоединения других европейских стран, что наряду с созданием эффективной системы коллективной безопасности в Европе имело бы важнейшее значение для укрепления всеобщего мира», — утверждалось, в частности, в ноте Советского Союза.

Одновременно с Советским Союзом отдельные заявки на вступление в НАТО подали Украинская ССР и Белорусская ССР. Как и в случае с включением в ООН в 1945 году, когда нужно было усилить своё влияние, Москва пыталась убедить мир в независимом статусе этих республик, которые на добровольных основаниях входят в Союз.

Правительства ведущих западных держав не поверили Москве, предположив популистскую природу советских предложений. Возобладало мнение о том, что истинные замыслы Советского Союза нацелены, во-первых, на вытеснение США из Европы, а, во-вторых, на подрыв НАТО изнутри. Чтобы хотя бы начать дискуссии по обоим вопросам, от СССР потребовали уйти из Германии и Австрии, отказаться от военных баз на Дальнем Востоке и подписать соглашения о разоружении.

В 1955 году членство в НАТО получила ФРГ, что окончательно развеяло иллюзии по поводу направленности военного блока. В том же году в Варшаве был подписан договор об учреждении военного союза социалистических стран Европы: помимо СССР в него вошли Албания, Болгария, Венгрия, ГДР, Польша, Румыния и Чехословакия.

Попытка Хрущёва развалить НАТО изнутри не удалась — а вот тут сразу четыре страны. И надо подумать о Турции. Поторговаться.

— Считаю, что «Селёдка» проведена практически полностью в соответствии с планом, — Гречко открыл папку.

— Давайте подробно, Андрей Антонович.

— Хорошо, Леонид Ильич. «Селёдка» — название, наверное, неправильное. Как следует из доклада аналитиков, главная рыба в Норвегии — треска. А главная треска для них — это СКРЕЙ. В отличие от обычной трески, эта рыба мигрирует. Вот на ловлю этой рыбы и вышли рыбаки. Корабликов было немного, всё же полярная ночь. Пять из шести рыболовецких судов удалось взять на абордаж, захватили без единого выстрела. Шестой корабль почти удрал, догнали в пятидесяти милях южнее Шпицбергена. Судно захватили, но рыбаки отстреливались из охотничьих карабинов. Один норвежец убит, двое ранены. Тяжело ранен мичман с эскадренного миноносца проекта 56 «Пламенный». Сейчас в госпитале в Архангельске.

Как вы знаете, наш МИД заявил о нарушении границы норвежскими рыбаками. В ответ МИД Норвегии выразил протест и потребовал вернуть корабли и людей. С нашей стороны были высланы два норвежских дипломата, Норвегия выслала в ответ двоих наших. Через три дня, уже после Нового Года, при патрулировании территориальных вод в районе между островами Белый и Виктория эсминец «Бывалый», только что переведённый обратно в состав Северного флота (7-я ОПЭСК) с Балтфлота, наткнулся на флотилию норвежских рыбаков в сопровождении трёх боевых кораблей — старые эскортные миноносцы типа «Хант». Рухлядь, постройки сороковых годов, хоть и модернизированные.

«Бывалый» был обстрелян, попаданий нет. Все боевые единицы Северного флота были приведены в боевую готовность. К месту инцидента вышли БПК «Огневой» и крейсер» Жданов» в сопровождении трёх эсминцев серии «56». Несмотря на переданный приказ о сдаче и значительный перевес в силе у СССР, норвежцы обстреляли наши корабли. В результате последовавшего все три военных корабля противника уничтожены, пять рыболовецких шхун — захвачены. С нашей стороны трое убитых и тринадцать раненых, из них пятеро — тяжело. Все находятся на излечении в госпитале.

На данный момент весь Северный флот находится на патрулировании государственной границы СССР. Со стороны Норвегии была попытка атаки нашего корабля с подводной лодки типа «Коббен», но противолодочными силами удалось норвежцев отогнать.

Сейчас затишье. В район острова Шпицберген подошли два английских противолодочных корабля. Других иностранных судов не наблюдается.

— Что ещё, Андрей Антонович? Или вы закончили? — Брежнев всё это и так знал, но слушал внимательно. Большая часть Политбюро была ознакомлена лишь в общих чертах. Пусть послушают.

— Никак нет, Леонид Ильич. Теперь ждём их реакции.

— Не будет реакции. Громыко сейчас в Хельсинки вылетел, для переговоров с норвежцами. Но вы не расслабляйтесь. Провокации возможны.

— Так точно, товарищ Генеральный секретарь.

— Можете идти, Андрей Антонович, — Брежнев подождал, пока за Гречко закроется дверь, и, усмехнувшись уголком рта, проговорил, — Какие будут мнения, товарищи?

Глава 31

— Ты с хрена ли без маски выперся?

— Вообще-то отменили их.

— Вообще-то ты вратарь хоккейный!

Прохладненько. Сидели в «правительственной» ложе. Конура с двумя стенками и непонятной конструкцией сзади, проволоки понакручены. Сквозит через них, и даже посвистывает ветер. Но сказать, что сидит не правительство? Так нет — правительство. Пять министров, два председателя Государственных комитетов, и чуть помельче несколько чиновников. Плюсом — тренер сборной СССР по хоккею с шайбой, товарищ Тарасов. Как ни крути, достойная компания.

Смотрели матч по хоккею с мячом между «Динамо» (Москва), прошлогодним чемпионом, и командой, только второй год выступающей в первой лиге. Двумя днями ранее прошёл другой матч — этой же компанией смотрели. Министр автомобильной промышленности СССР Александр Михайлович Тарасов, министр лёгкой промышленности СССР Николай Никифорович Тарасов и главный тренер сборной СССР и команды ЦСКА по хоккею с шайбой Анатолий Владимирович Тарасов. Три Тарасова. И не родственники — просто родственные души. Обожают хоккей. Собрал их вместе ещё один министр — министр сельского хозяйства Пётр Миронович Та… Дудки! Тишков. Ну, всё равно на «Т».

Кроме перечисленных был и заинтересованный обладатель министерского портфеля — «Динамо» ведь. Министр охраны общественного порядка (МООП), генерал-полковник Николай Анисимович Щёлоков. Через пару человек от этого товарища сидел другой заинтересованный генерал-полковник — Председатель Комитета государственной безопасности СССР Семичастный Владимир Ефимович. Тоже, как ни крути, динамовец.

Последним министром был просто болельщик команды «Динамо» по хоккею с мячом, глава Министерства среднего машиностроения СССР, трижды Герой Социалистического Труда, лауреат двух Сталинских премий Славский Ефим Павлович. Семьдесят лет. Дедушка в больших очках. И не подумаешь, что за этим старичком вся ядерная мощь СССР! Старичок старичком, а кричал и убивался громче всех.

Председатель Комитета по радиовещанию и телевидению при СМ СССР товарищ Месяцев Николай Николаевич был последним представителем правительства. В реальной истории скоро, как член группировки «комсомольцев» А.Н. Шелепина, разогнанной дорогим Леонидом Ильичом, убудет послом в Австралию. Сейчас непонятно. Не стало Суслова, и Семичастный всё ещё работает.

«Динамо» делало вид, что рубилось с краснотурьинским «Трудом». Игроки бегали, по мячику оранжевому били, стенку ставили, другие мячики руками прикрывая. Без толку. Не шла игра — 0:4. И это ещё время и до перерыва не добралось.

Смотрели, заламывая руки, на это действо почти все. Народ пришёл поболеть за любимое «Динамо», а эти «ездють» туда-сюда. А два персонажа аж сатанели! Рогульский Георгий Михайлович — председатель Комитета по делам физической культуры и спорта при Исполкоме Моссовета, заместитель председателя Комитета по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР. «Волгу» ведь проигрывал. Поспорили они с Тишковым год назад, что «Труд» станет чемпионом СССР по хоккею с мячом. Не стал ещё, на экваторе чемпионат — «НО»! Всего две ничьих, а остальные победы, команда уверенно лидирует, опережая ближайшего преследователя, «СКА-Свердловск», на шесть очков. Вторым сильно переживающим был Богданов Пётр Степанович — работник Административного отдела ЦК КПСС, и по совместительству заместитель председателя президиума Центрального совета всесоюзного физкультурно-спортивного общества «Динамо». Ещё один спорщик.

Дотелепались динамовцы до перерыва. Ушли, повесив голову. Склонив выю. Упав духом. Нахохлившись. Опустив крылья. И охренев. Как так-то? Чемпионы?

— Анатолий, — обратился Щёлоков к Тарасову, — хоть ты мне объясни, тугодуму, что происходит. Три дня назад этот «Труд» разгромил «Фили» — 8:1. Теперь чего? Что с ними Тишков сделал? Чем кормит?

Анатолий Владимирович, несмотря на тучность, резко повернулся к главному милиционеру и, приняв от того стакан с небольшим количеством янтарной жидкости, проговорил — скорее для себя, чем отвечая Щёлокову.

— Есть у меня завиральная теория. Я её «нимб победителя» называю. Если человеку, а особенно коллективу, внушить, что они непобедимы, и на это внушение наложится ещё и спортивное мастерство, то они уже будут выходить на игру победителями. Нимб над ними будет сиять — и соперник его хоть и не видит, но чувствует. Команда выходит и не боится соперника, знает, что сильнее. И это не зазнайство, а уверенность в своих силах. Ребята играют, как им тренер установку дал, и не думают, что соперник сильный. Ну, сильный — лишь бы играть не мешал. А потому всё у них получается. И с каждым следующим выигранным матчем нимб растёт, как и уверенность в своих силах, — Тарасов опрокинул стакан, крякнул, зажевал кружком лимона, потом захрустел шоколадом. Все проделали ту же необходимую и не самую противную часть спортивного матча.

— То есть, зазнались ребята? Так не бывает. Зазнаек бьют, — махнул рукой Семичастный.

— У теории моей есть и вторая часть. Соперник. Любой. Тренера и игроки этот нимб — не зазнаек, а настоящего победителя — чувствуют, и начинают опасаться такой команды. Уверен, что тренер «Динамо» выдал своим установку играть от обороны и на контратаках. С «Трудом» это бесполезно. Вон как зоны грамотно перекрыты, и по физике они на голову сильнее — да и вратарь у них скала. А «Динамо» уехало на свою половину и прижалось к воротам. Известная ведь присказка: если не забиваешь ты, то забивают тебе. Ну, и страх перед аурой. На процент или пару процентов сковывает мышцы, уверенности в точности передачи лишает. Всё — развалилась игра. Их тренер сейчас накачивает, кричит, обзывает, и только хуже делает. Ещё больше ребята будут бояться. Сейчас выйдут — и сходу пропустят, — по второй дозе.

Пётр со всеми тоже принял. Потеплело — а то и вправду ведь замерзать начал. Посмотрел на выходящих на второй тайм игроков. Почти всех знал, те же ребята, что и в прошлом году. Каждый прошёл месячную стажировку в ЦСКА у Тарасова, а трое почти пять месяцев вместе с армейцами занимались. Плюсом вратарь. Индиец. Сын. Научился чуть кататься на коньках. Для игры в поле ещё не годен — поставили в ворота, а он как будто там и родился. «Труд» практически перестал пропускать. Народ это почувствовал — и теперь смело атакует, уверенный в тылах. Нимб? Нимб так нимб.

А ещё — лучший в мире тренер. А ещё — лучшая в мире форма. И лучшая дисциплина.

— Пётр Миронович, — тронул Анатолий Тарасов Тишкова за рукав, выводя из задумчивости.

— Слушаю.

— Скоро ведь олимпиада.

— И…

— Я бы вратаря Камала Кишана Сингха и седьмого номера защитника Вячеслава Панёва забрал. Если сегодня-завтра влить их в команду, то успеют к Греноблю перестроиться с шарика на шайбу.

— А Коноваленко? Есть ведь отличный вратарь.

— Есть, и Зингер из «Спартака» неплох, но до этого чуда обоим далеко.

— А «Труд»-то как же? — с одной стороны — престиж страны, а с другой — спор и Нью-Васюки.

— Вернутся олимпийскими чемпионами и в конце сезона просто рвать всех будут. А этот месяц продержится твой «Труд».

— А, где наша не пропадала! Стоп, а с индийцем не будет проблем?

— Нет, я вчера уже удочку закинул, — улыбнулся Тарасов, — он ведь за сборную Индии не играл, так что всё в пределах правил. Отец его, Удхам Сингх Кулар, не против. Я с ним разговаривал. Умеешь ты людей находить!

Вторая половина матча была нервной. Динамовцы решили взять грубостью. Били по рукам и ногам, толкались — и самое интересное, что судьи это как-то вяло пресекали. Пётр ещё и отсутствие Рогульского заметил. Он переглянулся с Тарасовым — тот только хмыкнул. Штелле скрипнул зубами, хотел было пойти шашкой помахать, но Анатолий Владимирович его попытку бежать спасать страну пресёк, дёрнул за рукав.

— Подожди.

Всё же за явное нарушение удалили одного динамовца. Почти сразу и ответка последовала — 5:0. Потом забили хозяева. Снова «Труд». Хозяева. Опять удаление у «Динамо» — 7:2. Так и завершилось. Москвичи все последние пятнадцать минут стояли в глухой обороне. Им свистели трибуны, бегал, кричал тренер. Бесполезно! Сдулись. Аурой прижало к воротам своим.

Министры уходили плюясь, да и Пётр был не в восторге. Вспомнил фильм «Легенда № 17», про игру со «Спартаком» в присутствии Брежнева. А ничего, «Трудности» закаляют. Но фамилии арбитров записать надо.

Пусть ждут встречи с нетерпением.

Глава 13

Глава 32

Одно рабочее место на ВАЗе создаёт 6 рабочих мест в других отраслях: автомеханик, автоэлектрик, хирург, патологоанатом, мент и прокурор.

Надо отдать должное Ильичу. Не забыл. Обещал ведь, если «Вагран» и «Турья» получат первые места на автосалонах, то наградить.

Уже три автовыставки состоялись — и на всех трёх посетители просто игнорировали другие новинки. И в последнюю очередь людей интересовало, что там под капотом. Совершенно не свойственный современным бибикам вид «Турьи» с вмятинами по кузову и дверям и форма паркетного кроссовера второго десятилетия двадцать первого века завораживали. Зрители и прочие специалисты ходили кругами, толкались. Все хотели узнать, когда можно купить будет такую машину. Сновали и дизайнеры, особенно японцы. Чиркали в листочках изгибы и выверты. Но это «Турья» — пусть необычная, но машина. А «Вагран» с ламбо-дверями! Здесь уже не ходили. Здесь стояли, пораскрывав рты. Даже обсуждали шёпотом.

Пётр не видел — Тарасов рассказывал. На Парижском он не был, не успел, а вот в Солт-Лейк-Сити на Utah International Auto Expo 1968 съездил. Оттуда машины переехали в Бостон на AutoShow New England 1968. В Бостоне проклятые капиталисты уже не просто глазели и вопрошали, когда — они перешли к переговорам. Почуяли добычу, коршуны.

Тарасов действовал по плану. Самим не потянуть «Турью». Движок, коробка передач, да и вся ходовая — на порядок лучше, чем у «Волги», да и только купленного «Фиата»-жигулёнка. American Motors Corporation (AMC) клюнула на нашего червячка и заглотила крючок так, что и не вытащишь. Договорились на следующих условиях: АМС поставляют в СССР платформу с двигателем, коробкой передач и прочими глушителями. В «массы» пойдут новые восьмицилиндровые двигатели: 290-й (4,8 л) и 343-й (5,6 л). Самый старший, 5,6-литровый, оборудованный электронным инжектором и двойным выхлопом, развивает мощность в 284 л.с. (209 кВт) при 4800 оборотах в минуту. Крутящий момент в 495 Нм достигается при 3000 оборотах. Эксклюзивное керамическое покрытие выхлопной системы включается в стандартную комплектацию.

СССР изготавливает кузов и всю внутреннюю отделку, от которой просто пищали зрители Бостонского автосалона. Пока договорились на пробную партию в десять тысяч авто, по тысяче в месяц. Вторая часть договора предусматривала изготовление уже в СССР почти всех деталей, за исключением двигателя и коробки передач. Под это дело American Motors Corporation строит в Москве небольшой заводик. Строит в кредит, который будет погашаться автомобилями «Турья».

Были поползновения и на «Вагран», но там уже французы опередили. Договор, кому очень хочется, пусть заключают — но через них.

Вернулся министр автопрома 17 января, а уже двадцатого состоялось награждение. Петру с Тарасовым дали по Золотой звезде Героя Социалистического труда с вручением ордена Ленина, а остальному коллективу — новенькие ордена «Октябрьской Революции».

После, как водится, — застолье, и немаленькое. Кроме автомобилистов были ведь и другие награждённые. До фуршетов всё ещё не додумались — сидели за столами, поднимались, произносили тосты за Ленина, партию, за дорогого Леонида Ильича. Брежнева тоже наградили, венгры подсуетились — расщедрились на Орден Знамени Венгерской Народной Республики.

Самое интересное, что точно такой же дали и Петру Мироновичу Тишкову

за заслуги в борьбе за мир в развитии дружественных отношений и сотрудничества между Венгерской Народной Республикой и СССР, а также создании атмосферы взаимного доверия в целях укрепления мира между странами и межгосударственной безопасности. Степени только разные. Брежневу дали первую — знак ордена с бриллиантами, а Петру — вторую, с рубинами. Красивая такая многолучевая звезда с венгерским флагом в центре. За что Леониду Ильичу — понятно. Он — Вождь.

Пётр же получил по совокупности. Во-первых, в Венгрии отметились «Крылья Родины», дали целых десять концертов за пять дней — а во-вторых, Тишков заключил с ними договор о поставках в СССР оборудования для пяти консервных заводов. Кто не помнит популярный венгерский зелёный горошек фирмы Globus? И что мы, горох не сможем вырастить? А ведь ещё есть кукуруза. Точнее, её и в помине нет. Как люди могут без консервированной кукурузы обходиться, чего они в салаты добавляют? Бедные хроноаборигены. Поможем.

В начале 60-х из-за неэффективности освоения целины и ряда других экономических факторов СССР был вынужден обратиться за помощью к Западу. В 1963 году из США в Союз начались поставки пшеницы. Зерно закупалось также в Австралии, Канаде и Франции. За рубежом закупались также сахар и соя. С прошлого года из-за проблем с животноводческой отраслью начался импорт говядины для советской мясоперерабатывающей промышленности. Ввоз зарубежного мяса набирал большие обороты, и к говядине добавились продукты птицеводства — мороженые цыплята и куры.

Конечно, давайте своего побольше сгноим и чужое купим!

На пяти консервных заводах Пётр останавливаться не собирался. Нужны десятки. Не надо строить гиганты, лучше — небольшие, но в каждой области. Ну, не в Архангельской, конечно — а вот весь юг страны должен быть забит такими небольшими консервными заводами.

Вот венгры и прониклись. Обидно, что бриллианты пожалели. Шутка. Пусть Ильич носит, это ведь он «уговорил» Гарбузова выделить на это копеечку. Пётр даже название прикольное для марки консервов уже придумал: «КОВИД-19». Ничем не хуже «Глобуса». Пусть думают, чего это.

Интермеццо 7

— Вот куда за стол с рыбалки? Иди мойся, от тебя рыбой воняет.

— Рыба моется 24 часа в сутки и всё равно рыбой воняет…

Генерал-лейтенант в отставке Павел Анатольевич Судоплатов сидел на берегу озера Поопо с удочкой. Клементе де ла Роча, встретивший их офицер, расположился на соседнем причале и делал вид, что ему дела ни до чего нет. На самом же деле — бдил. Не то чтобы боливийцы их в чём подозревали, просто службу нёс. Поручили присматривать за непонятными киношниками — он и присматривал. Служака.

Кто действительно странный, так это сами боливийцы. Поволокли их чёрт-те куда, чтобы представить президенту Рене Баррьентосу Ортуньо и его бывшему сопрезиденту Альфредо Овандо Кандиа. Ну хорошо, приехал известный режиссёр и будет снимать кино на животрепещущую тему — понятно, зачем повезли знакомить с главой государства. Так хрена с два! Оба рулевых Боливии в то время были в Ла-Пасе, и тоже проделали весь путь в два дня по горным дорогам, чтобы в Сукре встретиться с де Сика. Чем Ла-Пас-то не подошёл для встречи? Ну, допустим, что у генералов были другие дела в маленькой древней столице. Так нет — встретились, дали обед и отбыли назад. Как это воспринимать? И ведь самому де Сика тоже ничего не надо было в Сукре, разве что виды немного поснимали — вдруг куда потом в фильм вставят. Им нужно было в находящийся на полпути между столицами город Ориппо. Там, на берегу озера Поопо, и намечаются съёмки.

И это не конец странностям. Как выяснилось из беседы де Сика и президента Ортуньо — этот Сукре ещё и не настоящая столица. Фактической столицей является город Ла-Пас, полностью — Нуэстра-Сеньора-де-ла-Пас, там же находится и большинство государственных учреждений Боливии, включая резиденцию президента страны. А Сукре — это только резиденция судебной власти, где Верховный суд Справедливости находится. И какого чёрта? Спросил Судоплатов об этой непонятке Клементе де ла Роча.

Понятно, что тот ответил непонятно.

— По конституции столицей является Сукре, — и плечиками так пожимает. Типа, ну ты, дедушка-звукорежиссёр, и дебил.

Ещё Павел Анатольевич поражался местным модам. Практически все женщины в шляпах-котелках. Пончо или половик полосатый поверх одежды обязательно, десяток юбок и кофт — и топает этакая копна с предметом гордости лондонского денди на макушке. И у каждой деревушки свой цвет одежды — словно на карнавал попал.

Плюсом ко всем странностям Боливии — ещё и климат. Тот же Сукре находится на высоте более 2800 метров. По всем географическим понятиям климат субтропический, однако эта относительно большая высота придаёт пикантный изыск. Из субтропического климат превращается в горный, с прохладными температурами круглый год. Днём на солнце температура поднимается до 20 градусов, зато ночью — летом падает до 5-10 °C, а зимой и до нуля добирается. Вот тебе и субтропики.

Сейчас, в январе, — лето.

Местные рыбаки, что заманили их на эту рыбалку, обещали богатый улов. Даже сомов обещали, с интересным названием «маури». Прямо как народ в Индонезии, или где там?.. Рыбаки их не только ели, но продавали и в сыром и жареном виде.

Рыба пока не клевала, но вид с причала открывался сказочный. Тысячи фламинго ходили невдалеке по мелководью. Пройдёт розовый гигант на своих ножках-палочках пару шагов, сунет голову в воду, покопается в солёной грязи, выискивая рачков, и вытащит голову с уловом из воды, подняв кучу брызг. Те заиграют на солнце, засверкают, словно кто горсть бриллиантов сыпанул. А птиц тысячи.

Когда экспедицию только готовили, перед русскими и кубинцами выступил один учёный. Оказалось, что место, где будет проходить операция, хоть и выглядит сказочным, но это страшная сказка. Озеро солёное, находится в солончаках, а впадает в него всего одна небольшая речка Десагуадеро — единственная, вытекающая из озера Титикака. Река течёт через породы, насыщенные солью, потому приносит в Поопо солёную воду.

Помимо высокого содержания соли, озеро Поопо славится большой концентрацией тяжёлых металлов — мышьяк, цинк, кадмий превращают воду озера в гремучую смесь, от отравления которой люди быстро умирают. Не помогает даже привозная пресная вода — в период засухи пары озера вместе с воздухом проникают в лёгкие проживающих здесь людей. Тяжёлые металлы оседают в организме, вызывая быструю смерть. Яд проникает и через желудок: рыба, живущая в озере, просто пропитана тяжёлыми металлами, потому селиться в этом регионе никто не спешит.

Есть этих сомов Судоплатов и не собирался — мечту осуществлял. В тюрьме не раз представлял себя сидящим на причале вот таком, с удочкой в руках. Камыши шуршат, чайки кричат, чуть плещет волна. И обязательно клюёт крупная рыба, чтобы с огромным трудом её из воды вытаскивать.

Ого, клюнула. Да сколько она весит?

Глава 33

— Что это за пятно на голове у Горбачёва?

— Это контуры Советского Союза после решения всех национальных вопросов.

Приехал Андрюха. Эндрю Луг Олдем. Довольный. Очками круглыми сверкает. Привёз три контракта. Один — спеть чего-нибудь в Вене. Второй — засветиться в Италии, там с 1 по 3 февраля будет проходить в Сан-Ремо их знаменитый фестиваль. Участвовать в конкурсной программе «Крылья» не будут, нет у них итальянских песен. Пытались они с Викой украсть «Феличиту», но со словами полный затык — как и со знатоком итальянского на таком уровне, чтобы любой текст превратить в шедевр. А вот выступить как приглашённые гости — это пожалуйста.

Кроме того, Пётр помнил, что именно в 1968 году там будет спета песня «Casa bianca». Как зовут певицу — в памяти не удержалось, а вот песня… Явно опередила время лет на пятьдесят. И в 2018-м послушать — удовольствие. Жалко будет, если их вмешательство лишит мир этого шедевра.

Третьим был вояж во Францию, в Гренобль. Там будут проходить зимние олимпийские игры. Юбилейные — десятые. Открытие 6 февраля, так что придётся «Крыльям Родины» лететь прямо из Италии, без заезда домой, послушать шелест родных осин. С «Крыльями» — и Высоцкий прицепом. Сыграли они на днях с Джанетой свадьбу, из Гренобля летят сразу на Кубу. И родителей повидать, и несколько концертов дать, и в перерывах свадебную неделю провести.

В Гренобле — десять концертов, билеты уже все раскуплены. Кроме того, в промежутках между концертами там запишут рекламный ролик с участием двух негритянских див из «Крыльев» и Маши-Вики. Будут рекламировать «Вагран», что со дня на день начнут делать на «Ситроене».

Ещё один договор с «Адидас» почти заключён, их представитель завтра должен появиться в Москве. Товарищи по этому контракту поставляют десять тысяч комплектов детской спортивной формы разных размеров, плюс кроссовки и спортивные сумки — для детских домов в СССР. «Крылья» же поют в Гренобле «Хару Мамбуру» в нарядах и кроссовках от «Адидас». По этому же контракту компания на пять лет обеспечивает спортивными костюмами десять участников группы «Крылья Родины», а те обязуются светить их три раза в год на концертах. Хороший контракт. Понятно, что сирот в стране больше, но лучше иметь что-то, чем не иметь ничего.

Разговаривали с помощью переводчицы. Эндрю своего забыл в Краснотурьинске, и тот там прижился. Пришлось Петру дать команду Филипповне раздобыть такового в недрах министерства сельского хозяйства.

Пока искала, начавший, как настоящий профессионал, изучать русский, Олдем задал вопрос:

— Почём руски не учит инглиш?

— Ти зачем учит? — ткнул в него пальцем Штелле. Ведь если слова исковеркать, то лучше будет понимать, чёрт нерусский.

— Я работать Вингс Крыля. Я учить, — выпятил худую грудку очкарик.

— О! — поднял палец министр, — Ти работать — ти учить. Я работать — я знать русски.

Эта идиома повергла полиглота в ступор, из которого вывела его только переводчица. Бабушка была с орденом «Красного Знамени» на груди, обтянутой строгим коричневым костюмом. Орден боевой — значит, прошла войну.

— Ну слава богу, вы пришли… — начал Пётр, но был остановлен.

— А вы что же, в бога верите? — и взгляд прокурора.

— Да упаси господи, конечно, нет! — попытался обернуть всё в шутку Штелле.

— Религия — это…

— Как вас звать? — не хватало ещё лекции о вреде пьянства, тьфу, об опиуме. Стоять, бояться! А о чём снят фильм «Пираты ХХ века»? Какого чёрта его везли из Азии? У нас что, мак не растёт? Там ведь огромные деньги. Нужно срочно этот вопрос провентилировать.

— Изольда Антоновна, — как милостыню.

— Бог с ним… с богом. Давайте лучше о музыке…

— Товарищ министр, вы меня оторвали от перевода важнейшей статьи о спаривании в журнале «Свиноводство», чтобы говорить о музыке? — Разрыв шаблона.

— Изольда Антоновна! — металла в голос! Распустил предшественник персонал. — Мне нужно обсудить с иностранным товарищем очень важные для нашей страны вещи. Речь идёт о престиже нашей Родины.

— Извините, Пётр Антонович. Я готова, — подобралась бабушка, оправила пиджак и очки поглубже натянула. Боец.

Переговорили. Рублеными фразами. Единственный раз Изольда чуть сбилась с пафоса, когда речь зашла о детских домах. Сволочи все эти Брежневы и Хрущёвы! Не станет через двадцать лет таких вот бабушек, и рухнет страна на колени. Почему сегодняшние Антоновны через двадцать лет не станут Изольдами? Чёрт с ней, со страной, лишь бы сто сортов колбасы. Лишь бы холодильник «Розен-Лев». Видеомагнитофон!

Где черта, которую перешли? Когда перешли? Вот подымет он сельское хозяйство. Дай-то бог! И что, не допустят горбачёвщины? Ельцина с Березовскими и Гусинскими? Мелькнула мысль — найти Чубайса с Гайдаром, да удавить. Херня. Не будет Гайдара — будет Голиков. Бьёшься, изобретаешь, строишь — для чего, чтобы Абрамович к «Челси» прикупил «Тоттенхэм»?

Переговорили, ушли. Всё решили. Замечательно ведь — кучу денег заработаем, престиж страны поднимем. А на душе погано. Чёртов Гайдар! Сколько сейчас Егору Тимуровичу? Лет десять? Пионер, потом комсомольцем станет. В школе, что ли, его превратят в либерального реформатора? Отец, если память не изменяет, был военным корреспондентом «Правды», мать точно была дочерью Бажова, того самого, а внук двух замечательных писателей одним щелчком пальцев развалил великую страну.

— Тамара Филипповна, — позвал Пётр, когда ушли, препираясь на языке Киплинга собеседники, — принесите коньяка и две рюмочки. Хреново мне что-то. Отметим с вами удачную сделку.

Глава 14

Глава 34

Приходит шахтёр домой после смены, раздевается, снимает брюки… Его жена удивленно говорит:

— Мыкола, да у тебя левая нога вся чёрная!

— Тю, это ж я в тесноте в душе ногу Васыля помыв!

По дороге в Гренобль заскочили с женой и Юрочкой в Трускавец, в санаторий Богословского алюминиевого завода. Там в пионерском круглогодичном лагере наливалась здоровьем Таня.

Оставил женщин-детей принимать минеральные ванны и проехался с областным начальством по колхозам и совхозом Львовщины. Полный пипец! Нищета и голь, всё сломано, все колхозы в долгах. Все жалуются, что в этой земле ничего не растёт. А больше всего Петра удивило незнание местными русского языка. Походило всё это на саботаж в исполнении целой области. Зачем работать? Минимальную зарплату в колхозе или совхозе и так дадут, а все долги государство спишет. Более-менее похожи на коллективные хозяйства только те, где выращивают свеклу, — она сносно растёт на этих бедных песчаных почвах. Худо-бедно выживают те колхозы, где сделали перекос в сторону крупного рогатого скота, только таких единицы.

Не хотят люди работать в колхозах? Хуторяне все? Была бы его воля, он бы разогнал их к чёртовой бабушке, устроил показательные выступления. Владейте, работайте! Посмотрим, что получится?

Всех нельзя. А ведь это мысль! Всех — нельзя, а если пяток лодырей и алкоголиков? Исключить из колхоза, дать сколь-то земли, пусть сами себе на хлеб зарабатывают. Детей жалко, с голоду умрут? Так не умрут же, их можно три раза в день в школе кормить, и одевать даже. Копейки. Зато сознательность в колхозе резко поднимется — ведь следом и тебя могут отправить на вольные хлеба. Паспортов ещё нет, из колхоза в город дворником не убежишь. Либо надо начинать работать — либо и правда голодать начнёшь.

Поделился этой мыслью с местным партийным лидером. И чего тут началось! Ну, значит, мысль правильная. Начнём прямо с весны с бандеровщиной бороться. Заставим самостийных полюбить советскую власть.

Пока собрал председателей передовых хозяйств и дал команду разбивать яблоневые сады. Это-то здесь растёт — вон соседняя Польша как на яблоках поднялась после перестройки. Мы теперь раньше начнём. Небыстрое дело? Понятно. Только ведь если не начать, то и не начнётся. Не с бухты-барахты — нужны сорта импортной селекции. Посмотрим в Европах — север Германии, Бельгия, Голландия. Уж своровать-то косточки ведь точно получится, даже если саженцы не продадут.

Ещё вспомнил про озокерит, или горный воск — природный углеводород из группы нефтяных битумов. Лечил им как-то артрит Штелле. А ведь при министерстве Сельского хозяйства есть санатории! Нужно добыть его здесь, во Львовской области, и разослать по всем санаториям.

Гевюр цузаммен. Нахрихтен беобахтен.

Давным-давно, ещё году в 2010-м, в Карловых Варах, Пётр в магазине видел французское, кажется, косметическое средство: «Марина Люпен. Озокерит косметический». Значит, нужно во Франции найти эту Марину Люпен — не просто ведь имя девушки, а название фирмы. Ну да даже если и имя, и она ещё не родилась — что, во Франции фирм косметических не хватает? Разыщем самую модную. Будем им продавать этот горный воск. Его кроме СССР практически нигде нет, а взамен пусть свою продукцию в Союз поставляет. Выгода даже не тройная.

Снова пошёл к областным боссам — покажите мне добычу.

Просил — показали. Расстроился? Нет. Так им, бандеровцам, и надо. При Николашке Кровавом люди до сих пор живут — кирка и тачка, и из шахты даже не электромотором вытаскивают, а верёвкой через блок. Что это? Почему? Ещё глубже во времени провалился, что ли? Да нет, вон обкомовская «Волга» стоит.

— Добытую в шахте таким образом руду измельчают и транспортируют для дальнейшей переработки. По данным Бориславского рудоуправления, процент содержания озокерита в руде неодинаков. Добытая в этой шахте руда содержала его до 2,5 %. Таким образом, добыча озокерита представляет собой довольно трудоёмкий процесс ввиду малого выхода его из руды, — чин из обкома по бумажке, с ужасным акцентом — и половины слов не понять.

— Куда идёт основная часть?

— Большая его часть обрабатывается серной кислотой, до получения церезина, который является основным компонентом для приготовления пластических, не проводящих электрический ток смазок.

— И всё?

— Та ни, я электрик. Це мени ближе. Вы же бачили, як в продуктовых магазинах разворачивают сливочное масло, обернутое пропарафиненной бумагой. Ось и я тоже так раньше думав. Но оказывается, что эта бумага, в которую загортають вершкове масло, обробляеться вовсе не парафином, а именно церезином, який и отримувают з озокерита. Це роблять потому, що церезин не вступае ни в якую реакцию с водой, кислородом и жирами будь-якого походження, а ще й является гарным теплоизолятором. В 1959 г. побудовали экстракционный завод. Якщо старим способом, вываркой водою, з руды извлекали лише 30–35 % озокерита, то экстрагирование бензином повысило выход до 90–95 %. Добываемо до 800 тонн в год. Ще церезин широко використовується для виробництва вибухових материалив.

— Чего? Каких материалов? — твою ж!

— Взрывных.

— Всё, достаточно. Поехали в Трускавец. Жена, наверное, уже заждалась. Так можно и во Францию опоздать.

А в Трускавце — телеграмма от вождя. Позвонить срочно нужно.

— Кхм. Ты, Пётр, там, в Гренобле, главным будешь. Мы с товарищами обсудили и решили, что Советскую делегацию на X Олимпийских играх ты возглавишь. Успехов вам. И смотри, за вами вся страна затаив дыхание следит. Не подведите. Ни пуха тебе.

Нда. К чёрту.

Интермеццо 8

Из российской газеты 2020 года: «США и НАТО вынашивают коварные планы оккупации России с целью присвоения её минеральных ресурсов». Из китайской газеты 2026 года: «США и НАТО вынашивают коварные планы оккупации Российской автономной республики и других частей Китая с целью присвоения наших минеральных ресурсов».

— Леонид Ильич! Хрущёв застрелился.

Брежнев медленно перевёл взгляд на секретаря. Глаза уже смотрели на него, а мозги всё выпутывались из переплетения букв и цифр, словно в плохом детективе. Он сидел, читал докладную записку о деятельности Никиты Сергеевича, а тут новость о нём.

— Что случилось, Сергей?

— Пытался убить себя из охотничьего ружья. Видно, рука дрогнула — отстрелил себе ухо и сорвал кожу на левой щеке. Сейчас в больнице, без сознания. На охоте был с сыном, тот его в больницу и доставил. Семичастный звонил, он в кремлёвской больнице ждёт, когда Хрущёв придёт в себя.

— Хорошо. То есть, плохо, конечно. Прознают ведь щелкопёры западные, раздуют. Невовремя. Переговоры с Люксембургом и Голландией идут. Ладно, сделай, пожалуйста, чайку с мёдом — и как что известно станет, мне докладывай сразу.

Секретарь ушёл, а Генсек потянулся к сигарете. На столе две начатые пачки были — «Новость» любимая и «Столичные», что курил, когда нервничал или переваривал плохие известия. Взял «Новость». Закурил, выпустил пару струек дыма и понял, что не идёт. Не те выбрал. Никитка! Чего надо-то было? Не тронули ведь! Чуть охрану усилили. Совесть заела? Это у него-то! Кукурузник хренов.

Брежнев мотнул головой и вернулся к докладу. Докладу о потерях. Территориальных.

После смерти Сталина и прихода к власти Хрущёва много изменилось на политической арене. Безо всяких условий Хрущёв подарил китайцам Порт-Артур, Маньчжурию, выдал множество выгодных (для Китая) кредитов. Отдал Финляндии полуостров Порккала-Удд и убрал оттуда военную базу СССР. При этом вывод войск был похож на эвакуацию или бегство, хотя особых причин для этого не было. В марте 1955 г. Хрущёв неожиданно вызвал в Москву делегацию правительства Австрии и предложил им ратифицировать государственную декларацию о независимости Австрии взамен на её нейтралитет в отношениях с НАТО.

Надо отметить, что отношения СССР и Австрии были вполне тёплыми, и вопрос о присоединении к НАТО Австрией даже не поднимался. Уже в середине мая декларация была готова, а в июле того же года её с радостью подписали Франция, США и Великобритания. Это был не просто подарок для них, а фактически победа — советские солдаты должны были покинуть Австрию в течение 90 суток. В своём выступлении Хрущёв заявил, что вывод войск из Австрии станет примером для НАТО, и они также начнут убирать свои военные базы из Европы.

Вот уж точно, этот пример оказался неудачным. Да, Австрия выполнила свою часть договора и не вступила в НАТО, но американцы не убрали ни одной своей базы и лишь увеличили своё влияние в мире. Такой неожиданный поступок Хрущёва имел ещё одно негативное последствие — Венгерское восстание.

Вывод советских войск из Австрии в 1955 году спровоцировал восстание в Венгрии. Народ вышел на демонстрацию с требованием выхода Венгрии из «Варшавского договора», вывода советских войск и новой системы многопартийности. Началось, как всегда, со студенческих волнений.

Эти волнения молодёжи нельзя назвать стихийными, так как их втайне, но достаточно активно поддерживали спецслужбы НАТО. Кроме того, не все студенты оказались студентами.

Более 350 советских военнослужащих и члены их семей были зверски и изощрённо убиты прямо на улицах Будапешта. Юрий Андропов находился в то время в столице Венгрии в качестве советского посла. Его супруга Татьяна Филипповна лишилась разума, наблюдая за бойней из окна, и до сих пор находится под присмотром психиатров. Андропов регулярно докладывал Хрущёву о состоянии дел в Венгрии и настаивал на вводе дополнительных сил. Безвластие в Будапеште повлекло погромы — из тюрем выпустили не только политических заключённых, но и уголовников.

Под руководством маршала Жукова 4 ноября 1955 г. в Венгрию вошли советские войска. В политическом плане за силовое подавление мятежа высказались ГДР, Чехословакия, Болгария, Польша, Югославия, Румыния и Китай. Уже 10 ноября венгерские студенты и рабочие обратились к советскому командованию с просьбой о прекращении огня, и просили переговоров, однако в городе действовали вооружённые отряды подпольщиков, которые сопротивлялись вплоть до конца декабря. Всего в стычках погибли 2652 повстанцев и 348 мирных жителей Венгрии. После ликвидации силами венгерской армии последних очагов сопротивления была обнаружена масса оружия американского производства — в частности, большинство «студентов» были вооружены пистолетами-пулемётами фирмы «Томпсон». Часть повстанцев использовали немецкие автоматы МП-44, которые состояли на вооружении вермахта. Нетрудно сказать, что стало причиной венгерского восстания: Хрущёв повсеместно сдавал позиции СССР по всему миру, и очевидно, некие силы захотели воспользоваться этой слабостью.

Оккупация Австрии давала СССР некое преимущество. Прямо в сердце Европы располагалась армия из 38800 солдат, прошедших ад войны, а также 2671 государственных служащих. Это позволяло контролировать политику в Европе и держать США и Великобританию в постоянном напряжении.

Брежнев оторвался от справки, глотнул принесённого чая. Он не любил горячий, вообще не любил горячей еды. Котлеты требовал сначала подержать в холодильнике, и лишь потом подавать.

— Есть новости?

— Никак нет, Леонид Ильич, Хрущёв по-прежнему без сознания.

— Серёжа, дай-ка мне воску пчелиного, в той коричневой баночке. И забери сигареты. Буду просить — не давай. Сердце щемит.

— Может, врача позвать, Леонид Ильич? — склонился ближе секретарь.

— Нет. Сейчас попью, пожую, и пройдёт.

Вернулся к бумагам. Индийцы? Хитрые. Друзей из себя изображают. А сами вздохнуть без одобрения Лондона не могут, не то что пёрнуть. Вот и тогда подсуетились.

«Стремясь обрести государственный суверенитет, австрийское федеральное правительство летом 1952 года, требуя прекратить оккупацию Австрии и восстановить её государственный суверенитет, провозгласило перспективой международно-правовой позиции Австрии нейтралитет. Не ограничиваясь этим, австрийское правительство пыталось использовать в этом деле индийского премьер-министра Дж. Неру, который был в хороших отношениях с советским правительством. В июле 1953 г. австрийский министр иностранных дел в тайной встрече с Неру в Швейцарии просил индийского премьера «подсказать Советскому Союзу мысль о военном нейтралитете Австрии». Индийский посол в Москве передал Молотову такое мнение Неру. Это было воспринято положительно, но советская сторона считала, что этого недостаточно. Советский Союз считал справедливым получить от Австрии ещё и компенсацию в размере той немецкой собственности, которая оставалась в Австрии — а в действительности СССР ставил решения австрийского вопроса в зависимость от решения вопроса немецкого.

Австрийское правительство соглашалось на все советские требования. В «Заявлении из 3-х пунктов», переданных 14 марта 1955 Молотову австрийским федеральным правительством, подтверждался военный нейтралитет Австрии и её согласие со всеми гарантиями её независимости. В ответ советская сторона пригласила австрийского федерального канцлера Юлиуса Рааба на переговоры в Москву. В результате советско-австрийских переговоров 12–15 апреля 1955 г. был опубликован «Московский меморандум», по которому Австрия обязывалась поставлять СССР 10 миллионов тонн нефти в течение 10 лет, выплатить 2 миллиона долларов за активы Дунайской судоходной компании и, в компенсацию за немецкую собственность на её территории, предоставить Советскому Союзу товаров на сумму 150 миллионов долларов. Со своей стороны СССР выразил согласие подписать Государственное соглашение и вывести из Австрии оккупационные войска к 31 декабря 1955 года.

«Крохобор лысый», — скривился Брежнев. Сто пятьдесят миллионов за вывод войск. Надо было всё до последнего гвоздя вывозить! Особенно музеи почистить. Эти-то вояки у нас не церемонились, даже землю с Украины эшелонами вывозили.

Последний абзац доклада вызвал у Брежнева кривую ухмылку. Давно было. Может и правда, но без преувеличения точно не обошлось. В западных газетах после вывода войск из Австрии появились сведения о сотнях тысячах изнасилованных красноармейцами австриек, с разбивкой на территории страны. Продукт этой «любви» и сожительства солдат и офицеров РККА с жительницами Австрии — якобы порядка 20 тысяч детей.

Так на десяток женщин приходилось едва четыре австрияка. Насилие ли там?

Доклад не просто так подготовили. Опять требуют территорий соседи. Японцы всё стенают о Курилах — Хрущёв-де им обещал. Он обещал — с него и спрашивайте. Теперь вот ещё китайцы на острова речные претендуют. Им тоже обещал? Зачем он всё это делал? Как можно Родину по кускам раздавать?

Глава 35

Очередной допинг-скандал… В крови румынского спортсмена обнаружена кровь пропавшего молдавского спортсмена!

Начать стоит с новогодних праздников. Позвонила Люша, сказала, что надо встретиться узким кругом заговорщиков. Ну, надо, значит, надо. Пётр глянул в календарь. Первое января приходилось на понедельник, так что в субботу, шестого, вполне можно встретиться с великими химиками.

Решил от традиции не отходить, заказал Мкртчяну плов, шашлыки и салатов несколько в придачу. Люша дёрнулась было, что сами приготовят, но вспомнив один из их званых обедов с самостийным варевом, Пётр решил от первоначального плана не отказываться.

Рахиль Хацкелевна Фрейдлина и Елена Цезаревна Чуковская были вдвоём — третья участница «заговора» приболела, простыла в Новый Год. Поели, попили и перешли к лекарствам. Все препараты синтезированы. Методики получения разработаны, проверены и перепроверены. Пять лекарств проходят клинические испытания — только «Виагра» по просьбе Петра пока лежит в сейфе. Он всё не мог придумать, как внедрить её на Запад так, чтобы и приоритет за СССР остался, и не украли фармацевты капиталистические. Хотелось бы и нажиться на этом. Как?

Не о силденафиле или «Виагре» пойдёт речь. Обальбутерола сульфате. Формула: C13H21NO3 — бронхорасширяющий препарат. Тот самый Сальбутамол, что вагонами будут возить с собой норвежские лыжники и биатлонисты.

— Вот, Пётр Миронович, приготовили для вас в двух видах. Сироп и таблетки, — Фрейдлина поставила на стол несколько пузырьков.

— Что показали проверки на лыжниках?

— Пробовали ещё и ингалятор. После применения ингаляционных форм действие развивается быстро, начало эффекта — через пять минут, максимум — через тридцать-девяносто минут. Семьдесят пять процентов максимального эффекта достигается в течение пяти минут, продолжительность — от трёх до шести часов.

— Понятно, а другие формы? — Пётр покрутил пузырёк с коричневатой вязкой массой.

— После приёма внутрь не пролонгированных лекарственных форм начало эффект развивается в течение тридцати минут, максимум — два часа при приёме сиропа, два-три часа при приёме таблеток, продолжительность — четыре-шесть часов для раствора. Пролонгированные формы препарата за счёт постепенного высвобождения активного вещества через оболочку таблетки обеспечивают необходимую концентрацию в плазме для поддержания терапевтического эффекта в течение двенадцати-четырнадцати часов.

— Не пойдёт. Нет, как лекарство, нужен, конечно, и в любых формах — но мне, получается, нужен только ингалятор.

— А вкратце действие описать можете?

— Подавляет раннюю и позднюю реактивность бронхов. Предупреждает и купирует спазмы бронхов, снижает сопротивление в дыхательных путях, увеличивает ЖЁЛ.

— Что это? — зря полез.

— Жизненная ёмкость лёгких (ЖЁЛ) — это максимальный объём воздуха, который может быть набран в лёгкие после максимально полного выдоха. На практике измеряется с помощью спирометра, как максимальный объём воздуха, который человек может выдохнуть после самого глубокого вдоха.

— Ага. Всё просто, сам выдыхал. Значит, давайте, девушки, остановимся на ингаляторе.

— Нам для тестирования изготовили баллончики с дозирующим клапаном, распыляющим при каждом нажатии 0,1 мг препарата в виде мелкодисперсных частиц, размер которых не превышает 5 мкм. При проверке на больных получили следующие данные: для купирования начинающегося приступа удушья ингалируют 1–2 дозы аэрозоля. Больше не надо. Последствия передозировки очень тяжёлые: стенокардия, тахикардия с частотой сердечных сокращений до 200 ударов в минуту, сердцебиение, аритмия, головокружение, сухость во рту, усталость, головная боль, гипергликемия, снижение или повышение артериального давления, гипокалиемия, бессонница, недомогание, тошнота, нервное напряжение, судороги, тремор.

— Всё-всё! Один пшик. Осознал. А что с выведением из организма?

— Непросто всё. Период полувыведения — четыре-шесть часов. Выводится почками, от семидесяти до девяноста процентов, преимущественно в виде неактивного фенолсульфатного метаболита и остальное с желчью в течение трёх суток.

— Мне нужно сто баллончиков. Подождите, а насколько сильно привыкание, и что с последствиями? — Пётр всё сомневался. Хотя ведь точно известно про норвежцев, и вон — ходят бодренькие и довольные, трясут золотыми медальками. Сволочи.

Особенно обидно было, когда появилась информация о Марит Бьёрген — выдающаяся норвежская лыжница, восьмикратная олимпийская чемпионка, обладательница наибольшего количества наград в истории зимних Олимпийских игр среди всех спортсменов, аж 15 штук, 18-кратная чемпионка мира. Абсолютный рекорд в истории этих соревнований. Многократная чемпионка Норвегии. Четырёхкратная обладательница Кубка мира по лыжам. И оказалось, что всё это химия! Нет, труд тоже — но на наших за недоказанный мельдоний вон как окрысились, а ей можно. И остальным норвежцам. К примеру, в 2016 году из тринадцати лыжников норвежской основы у девяти диагностировали астму. Разумеется, всем разрешили противоастматические препараты — на Олимпиаду-2018 команда привезла шесть тысяч доз разных лекарств от астмы. Целая страна астматиков. И громче всех кричат о чистоте спорта.

Ну, тут вам не там. Получите ответочку.

Так что в Гренобль, пройдя по дипломатическому коридору, Пётр Миронович Тишков провёз сто баллончиков лекарства. Что-то ведь не так будет с лыжами и биатлоном, маловато медалей. Попробуем подкорректировать.

Алюминиевые баллончики в наших руках страшнее пуль.

Глава 15

Глава 36

Мне до зарезу нужен мотоблок:

Размах фрезы полутораметровый,

Корову б за не него отдал в залог,

Да нет пока ни тёлки, ни коровы.

Гренобль. Серый. Бесснежный. Людный. Забитый полицейскими. Небольшой — население чуть больше ста тысяч человек. По сути, два Краснотурьинска. И какая разница! Широкие асфальтированные улицы с сотнями легковых автомобилей, уличные кафе, высокие каменные дома. Другой мир — и при этом мрачный. Нет снега, температура плюс пять градусов. Зелени тоже почти нет, листва облетела, а с травой справились асфальтом. Только в парке — зелёные лужайки с белками, которых чуть не с рук кормят старушки. Даже белки, и те другого цвета, не как у нас — роскошного серо-дымчатого, а рыже-чёрного.

Соревнования не в городе, в горах. В огромной котловине, окружённой величественными пиками. Красиво! И вот здесь белый искрящийся снег. Много снега. И правильно, город расположен в нескольких десятках километров от Швейцарии. Альпы! Правда, и Монако с Марселем недалеко — чуть больше двухсот километров. Сам город зажат меж двух рек — Изер и Драк. Прямо в черте города они и сливаются. Как и всё здесь, реки тоже свинцово-серые.

Семейство Тишковых поселили отдельно от всей русской делегации. Виной тому — президент Де Голль, который вместе со свитой оказался в небольшом аэропорту в то же самое время. Узнал и полез обниматься. Мэр Гренобля увидел сей инцидент и тоже полез, а потом пригласил Петра с семейством поселиться у него.

— Неудобно, — решил отмазаться Штелле, но не получилось.

— Жена с дочерью сейчас в Швейцарии, девочке делают операцию, так что дом совершенно пустой. Я один, но я живу во флигеле. Все восемь комнат в вашем распоряжении.

— А почему, если не секрет, во флигеле? — переводчик, выслушав ответ мэра, засмущался.

— Дорого и долго топить.

Теперь уже Пётр точно решил не разорять носато-кудлатого мэра, но тот упёрся. Да и ладно — хоть посмотреть, как небедные люди живут во Франции.

Но сначала посмотрели вместе с президентом и премьером Помпиду сам городок. Старый город Гренобля — это вызывающий восхищение район узких булыжных улочек, небольших симпатичных площадей и прекрасных старинных зданий. Старый епископский дворец стоит на остатках древних римских валов, на средневековой площади Оз-Эрб до сих пор проводятся ярмарки, а дворец правосудия XV века поражает фасадом в стиле яркой готики и раннего ренессанса. Это всё гид тараторил — переводчик еле успевал. Пётр завидовал. Нет вот таких старинных городков в стране, даже Риги всякие и рядом не лежали. Этот на целое тысячелетие старше, не подделать. А ещё сверху красиво смотрится — коричневые черепичные крыши. Положи ту же черепицу на наши дома, и ничего хорошего не получишь. Бред получишь, да ещё и развалятся крыши от её веса. А хотелось бы чего похожего хоть в одном городе в стране — исторические фильмы снимать.

Заселились. Чёрт бы побрал этого Юбера Дабедо — мэра, лидера социалистов коммуны Гренобля. На самом деле ведь холодно, а Юре всего полтора годика. Да и сам дурак — зачем потащил в такую даль ребёнка? Хотел семейству праздник устроить. Юбер привёл мужичка, тот стал растапливать печи, а Пётр с хозяином поехали к нему на работу — в префектуру. Огромное здание в неоклассическом стиле: прямоугольный центральный корпус с двумя крыльями, расположенными под прямым углом.

Префектура находится в отеле — экий выверт. Отель Префектюр Дель Изер занимает всю «южную» сторону площади Вердена, таким образом, смотря на «старый город». Больше всего это похоже на двухэтажный дворец с мезонином — ну, пусть будет два с половиной этажа.

Внутри вестибюль, галерея, бальный зал, столовая, большая галерея и парадная лестница — все богато декорировано. Чудят французы! Де Голль был уже там, как раз в столовой. Пётр для генерала-«негенерала» припас один подарок. Тут без предыстории не обойтись.

После отмены крепостного права в России началась промышленная революция и бурный рост экономики, а пошло всё с сооружения «чугунки». Строительство железных дорог поначалу было только привилегией правительства, и царские железнодорожные компании начали выпускать государственные облигации, причём обеспечивали их золотом. Потом начался бум товариществ, а дальше и иностранцы подключились — немцы, бельгийцы, но в основном французы.

В течение трёх последовавших за этим десятилетий укладка рельсов в Российской империи переживала нешуточный подъём. В результате империя вышла на первое место по общей протяжённости железных дорог в старушке Европе, а французские инвесторы (в основном частные, то есть обычные граждане) вложили в проект в общей сложности 15 миллиардов франков, что по нынешнему курсу составит не менее 50 миллиардов евро.

Товарищ Ленин отказался признавать царские долги. С французскими облигациями — даже, скорее всего, и правильно. Там ведь ещё и афера на афере. Две трети облигаций — фальшивые, и деньги до России не дошли. Но это частности. У Де Голля был настоящий бзик на этом! Хотел осчастливить земляков и деньги им с СССР стребовать — любыми правдами и неправдами. Чего-то им Брежнев пообещал в позапрошлом году, когда французский президент приезжал в СССР.

Французы посчитали. Целую перепись провели, год работы министерства финансов. Получалось у них следующее: 315 219 держателей займов имеют на руках около девяти миллионов ценных бумаг. Французские инвесторы вложили в проект многие миллиарды франков. Тех ещё франков, золотых. Много это.

Пётр помнил, что Ельцин в конце своего правления сколько-то денег французам вернул, уже в Евро. Далеко не всё, раз в сто меньше — то, что должно было государство государству. Про людей, как всегда, забыли. Разговор тогда шёл всего о 330 миллионах евро. Однако сейчас не о заместителе начальника БАЗстроя города Краснотурьинск Борисе Ельцине речь.

Речь о Де Голле и его желании облагодетельствовать обычных французов. Пётр придумал следующий ход. Все десять концертов группы «Крылья Родины» будут благотворительными. Себе возьмут только на перелёты и проживание во Франции. А вот вся выручка с концертов пойдёт на выкуп облигаций у самых бедных держателей этих ценных бумаг.

Рассказал президенту Пётр. Опять обнимашки, и даже скупая мужская слеза — ну, так для того и затевалась акция. Потом, по завершении X Зимних Олимпийских Игр в Гренобле, было предусмотрено маленькое продолжение. Хотел Пётр попросить Де Голля поспособствовать в строительстве в СССР на французский кредит не очень большого тракторного завода. Не «Беларуси» делать и не «Кировцы», а мини-трактора и мотоблоки.

Если пытаться возрождать в русском человеке тягу к личному хозяйству, то почему не с малой механизации? Купишь себе такую чуду, и поневоле захочешь себе огород распахать, да побольше. Жаба!

Красивая, зелёная, как мотоблок.

Глава 37

Русские хотят либо всё, либо ничего. Если не могут получить всё, то ничего и не надо.

Пётр Тишков про олимпиаду в Гренобле в покинутой реальности знал немного. Впервые наши биатлонисты возьмут золото в эстафете. Тихонов промажет в индивидуальной гонке и станет вторым. Это столько раз расскажет комментатор Губерниев, что в память прямо врежется. Снова первыми будут Людмила Белоусова и Олег Протопопов. Зазвучит в ледовом дворце «Лунная соната» — с неё начинается программа, составленная из музыки Бетховена и Рахманинова. В этот раз им вновь не будет равных, как и на прошлой олимпиаде 1964 года. Французы даже розу назовут в честь нашей фигуристки — Людмилой. Именно из-за розы и появилось это знание — была она в коллекции у Штелле. Не самая красивая, не самая крупная, зато с интересной историей. И ещё одно запомнилось, тоже с фигуристами. Уже в наше время смотрел по телевизору какую-то передачу про фигурное катание, и там показывали интервью у совсем стареньких Белоусовой и Протопопова. Они с каким-то восторгом рассказывали, как за день до соревнований к ним на тренировку пришла английская актриса Одри Хепбёрн и попросила показать ей кусочек танца. Наши показали весь, и Одри сказала, что великие фигуристы без сомнения победят. Хепбёрн — та самая, что каталась на мотороллере в фильме «Римские каникулы».

Стоять, бояться! Это же подарок. Нужно уговорить её сняться в рекламном ролике новых русских мотороллеров. На что там падки звёзды? На бриллианты? Дудки! На признание, и эта именно из таких. Поставим галочку.

Пожалуй, и все знания. Хотя… В памяти не осталось, но что-то скребёт коготком по душе — вроде бы возьмут в хоккее золото, но будет какая-то закавыка. Чехи? Скорее всего. Это у нас принято считать чехов братьями-славянами. На самом же деле, не только не братья, но и злейшие враги! В обеих мировых войнах были на противной стороне, и огромное число танков Гитлера — это чешские танки. Мы для них — оккупанты, весь народ — злейшие русофобы. Сейчас буквально месяц назад к власти пришёл Дубчек, и скоро начнётся вторжение русских. Наши танки будут кататься по Праге, и весь мир станет на защиту бедных чехов. Можно было предупредить Брежнева о Дубчеке? И как бы это выглядело? «Леонид Ильич, мне сон приснился, что такой-то весной поднимет в Чехии восстание» — и всё, сразу бросятся этого Дубчека закапывать? Ха. Пётр его в Москве видел, вернее, не в Москве, а в Завидово — вместе на охоте были. Толстенький остроносый чехословак, хоть сам и не охотник, но с видом знатока перебирал ружья и лепетал на своём оды восхищения коллекцией Генсека. Брежневу реформы понравились — ведь обещал Александр немало, прямо скачок в светлое будущее. И кому не хочется скачка? Даже кредиты выделили, хоть сами с голым задом. Интересно, а почему это действо называется «Пражской Весной»? Пётр был на экскурсии в Праге, ему показывали выбоину от танкового снаряда в каком-то древнем здании на Старой площади, и гид рассказывала об августе или сентябре. Что-то длинная весна.

Ну да вернёмся к спорту. В Гренобле два новшества. Во-первых, проводят допинг-тест — правда, смотрят там в основном алкоголь и наркотики. Да и пусть! Поить русской водкой спортсменов Пётр и не собирался. Во-вторых, — гендерный тест для женщин. В прошлом году у австрийской горнолыжницы Эрики Шинеггер обнаружили мужские хромосомы. Позже тесты были признаны некорректными, но Шинеггер уже успела превратиться в мужчину Эрика, жениться и завести ребёнка — вот теперь и проверяют всех дам. Ну, нам-то уж точно ничего такого не грозит. Все дамы как дамы — есть даже вполне симпатичные.

Интересную конструкцию придумали для Олимпийского Огня. Лавры Эйфеля французским архитекторам покоя не дают — вот и сейчас: сетчатая конструкция из стальных трубок, словно строительные леса вокруг факела убрать забыли, и узкая, пологая лестница неимоверной длины на такую высоту. На неё смотреть-то страшно, не то, что подниматься.

Однако поднялись, зажгли, Де Голль сказал речь, начался парад участников. Советская делегация — не очень и большая, всего 74 спортсмена. И десяток партийных шишек из разных комитетов. Вот поздно его старшим назначили! Вместо этих старичков пузатых лучше бы массажистов и тренеров побольше взял.

Пётр тоже вышел на дорожку стадиона. Глава! Делегации!!! Знаменосец — молоденький парнишка-биатлонист. Виктору Маматову поручили нести знамя СССР. Парень переволновался, его била дрожь, мурашки бегали. Стоял со знаменем — сам деревянный, глаза стеклянные. Виктора накачали — не допингом, а патриотичными речами. Пузатики велели строго-настрого следовать за девушкой, которая несла штандарт Советского Союза, не отставать ни на шаг. Девушка была молодой и быстрой, Маматов — тоже не пенсионер. Он шёл не оглядываясь, уставившись в спину француженки, вытянув руку со знаменем вперёд.

Тем временем партийные бонзы, шедшие позади Тишкова и Маматова, не поспевали, потому как были старыми и заслужившими за годы руководящей работы кругленькие животики. Отстали прилично — топали и шипели в спину. Ну вы, ребята, попали. Пора на покой, в деревне Гадюкино руководить секцией бокса. На себе показывать влияние нокаута на организьм.

А потом был апофеоз щедрости! Загудели над стадионом вертолёты, сразу штук пять, и вдруг из них на людей, на трибуны посыпался красный дождь. С вертолётов сбросили розы — море красных роз! Как потом узнал Пётр из новостей, триста тысяч. Да, такое трудно забыть.

На следующий день Пётр взял с собой десяток баллончиков и отправился в Отран, местечко, где проходили лыжные соревнования. Первыми бежали мужчины тридцатку. За Союз двое — Воронков и Тараканов. Увидев ребят, Пётр тихонько их к себе подманил и спросил:

— Надеетесь первыми стать?

— Финны сильны, да и норвежцы, — Тараканов смущённо улыбнулся.

— Слушайте ребята. За пять — десять минут перед стартом подойдите ко мне. Я вам в нос пшикну лекарство от астмы. Это не допинг, и работает оно по-другому. Сильнее вы не станете, а вот дышать будет легче. Тем не менее, нужно это проделать не на виду, а то найдутся «доброжелатели».

— Точно не допинг? Потом ведь пробу будут брать, я слышал, — опять Тараканов. Лидер сборной по лыжам.

Пётр по нему у пузанов справки навёл. Вторая олимпиада, в этом году выиграл чемпионат СССР, как раз на тридцатке.

— Точно не допинг! — произнёс Штелле с нажимом.

— Можно в раздевалке, в туалете, — Валерий Тараканов чуть скривился — не нравилось.

Да, Петру тоже не очень нравилось, но зато он знал, что золота в лыжных гонках на этой олимпиаде не будет.

— Договорились. Перед тем как позовут на старт, один пшик в рот, и вдохнуть. Не два, не три! Только один. Ясно?

— Чай, не дурни, — на этот раз Воронков.

Вот и замечательно.

Блин блинский! Стоял на трасе, махал руками, болел, а финиша не увидел. Вернее, не так. Гонка с раздельного старта, и стартуют по двое. Наши оба — в середине списка, но довольно далеко друг от друга. Поразили шведы: они выставили своих людей с секундомерами и блокнотами через каждые триста метров и вели своих лыжников. Молодцы! Спасибо за науку. Завтра вся советская делегация встанет на трассу, а не по магазинам будет шататься. Устроим партийным товарищам моцион на свежем воздухе.

Уже когда закончилась гонка, подошёл к финишу. Ребята стояли понурые. Не сработало.

— Чего кислые? Проиграли?

— Итальянец Франко Нонес первый. Валера бы стал, но не рассчитал и упал на спуске. Он третий, я второй, — махнул рукой Воронков, а в глазах у обоих слёзы. Бойцы!

Мать вашу. Точно. Есть замечательный фильм по повести Льва Кассиля — «Ход белой королевы». Как раз про лыжи. Там в конце фильма одна из девушек падает на крутом спуске. И это не выдумка — Пётр вспомнил, что именно такой случай произойдёт послезавтра с Галиной Кулаковой. Именно его Кассиль и вставил в свою книгу. В результате Галина станет второй.

Ну уж хрен вам, дорогой Лев. Придумаете другой сюжет. Упасть на задницу советскому спорту мы не позволим.

— Молодцы вы, ребята. Не последняя ведь гонка. Завтра победите! Идите, вон на награждение зовут. Послушаете итальянский гимн, злее станете.

Хлопнул ребят по плечам и понёсся рассказывать Кулаковой о её послезавтрашнем конфузе. Как только это сделать? Ладно, дожить ещё надо. Сегодня у них гонка на десять километров. Уговорить пшикнуть было ещё сложнее, чем мужчин. Предупредил о спуске перед финишем, рассказал и о падении Валеры Тараканова.

Потом опять стоял на трассе, кричал. Как в реальной истории пробежали, Пётр не знал — а сейчас конкретно плохо. Первой стала шведка Густафссон, и опять десятки шведов щелкали секундомерами, кричали, подсказывали. Второй была норвежка — и только третьей Кулакова.

Нет золота! Ну, держитесь, толстолобики! Тьфу, толстопузики.

Глава 38

— Hу и как ты себя чувствовал во время первого прыжка с трамплина?

— Как птица: лечу и гажу, лечу и гажу.

Кулакова упала. На том самом крутом спуске с поворотом на девяносто градусов перед выходом на стадион перед финишем. Не изменить истории! Три раза перед стартом Пётр ей напомнил об этом коварном спуске, три раза помянул Валеру Тараканова — всё пролетело мило ушей, а ведь головой кивала. Не стал дожидаться шведки, пошёл по козьей тропке, проторённой в глубоком снегу такими же заинтересованными болельщиками до стадиона. Люди кричали, свистели — а настроение на нуле. И всё время Галина перед глазами.

Стоит он внизу, машет ей руками, а она летит с горки — и вдруг начинает оседать. Хресь, прямо перед ним сходит с лыжни и влетает в метре от Петра в сугроб. Он чего-то орёт, она чего-то орёт — у обоих глаза круглые. Ну как же так! Надо отдать должное Кулаковой — разлёживаться и охать не стала, подскочила, как наскипидаренная, и, пробив новую лыжню, вернулась на старую. Вся в снегу, как «Белая королева». Самое интересное — вот когда рядом она шмякнулась, а потом из сугроба выбиралась, у Пётра в мозгу щёлкнуло. Как-то свыкся с обыденностью, глаз замылился. А увидел Галину всю в снегу — и понял, что не так. Все спортсмены, и наши, и не наши, — в шерстяных костюмах. И крепления алюминиевые, и палки алюминиевые.

А ведь легко и просто сделать палки из стекловолокна! Ещё легче сшить спортивные костюмы из плащевки в обтяжку. Или даже из чего там женские чулки делают, только чуть потолще — и крепления заменить на защёлки.

Пришёл. Думал наорать на Кулакову — ещё ведь эстафета, должна проникнуться. А она сама на него бросилась и визжит.

Вона чё! Оказывается, опередила она шведку — аж на две секунды. Золото взяла. И тут же Алевтина Колчина обниматься и целоваться лезет — у неё тоже медаль. Бронза. Чёрт его знает, как было в реальной истории (там Кулакова проиграла шведке три секунды, а сейчас две выиграла), но золота точно не было — не зря, значит, забросили. Вот, на двух счастливых людей больше. И ещё — значит, «пшик» работает — то есть, и Фрейдлина с Люшей не просто так корячились. Нужно будет по возвращению представить их к орденам.

И с ходу ещё одну радостную новость приносят: полиция задержала за драку одного из толстолобиков советских. Прямо на трасе не поделили они кочку со шведским крикуном и устроили потасовку. Наш, бывший боксёр, послал бывшего шведского лыжника в глубокий нокаут. На помощь шведу бросился тренер норвежской сборной по биатлону, что помогал своим — перепало и ему. Оба-двое рядом легли, после чего французский тренер вызвал по рации подкрепление. Полиция в драку не полезла, впечатлились увиденным. Вежливо предложили пройтись — сейчас в полиции.

А кто настропалил? Пётр Миронович. Ну, значит, ему и выручать.

В этот день совсем неожиданный случай случился. Коряво, тавтология — но ведь случился. Анатолий Жегланов, советский прыгун с трамплина, который после первого прыжка, показав 4-й результат, фаворитом не смотрелся, улетел на второй попытке дальше австрийца Райнгольда Бахлера и по сумме стал третьим. Золото выиграл 27-летний Иржи Рашка из Чехословакии. Вторым стал австриец Бальдур Праймль.

Другой советский прыгун Владимир Белоусов выступил хуже — он в первой попытке показал только 20-й результат, однако вторую выполнил блестяще, уступив в ней только Бахлеру и Жегланову, и в итоге сумел подняться на 8-е место. Может и здесь «пшик» сработал? Хотя — как влияет препарат против астмы на полёт? Разве уверенности в себе добавил?

А вечером был первый концерт «Крыльев Родины». Дворец спорта Пьера Мендеса или «Олимпийский стадион Гляс» в Гренобле вмещает двенадцать тысяч зрителей. На благотворительный концерт набилось все пятнадцать, а ведь билеты были очень дорогие. Даже очень и очень. Даже вообще пипец: от тридцати до ста франков. Что уж подкупило французов и гостей Олимпиады? Всемирная скандальная известность русского ансамбля или приписка на афишах, что все деньги будут перечислены французам, держателям русских облигаций, находящимся в бедственном положении, и что сам Президент Де Голль купил билет и передал в фонд созданного благотворительного фонда тысячу франков? Или то, что вечером в Гренобле особо и делать нечего?..

Но пришли. Купили дорогущие билеты, накидали в специальные урны ещё около трёхсот тысяч франков. Суммарный же выхлоп получился просто ошеломляющим — почти один миллион двести тысяч франков. Заранее надо сказать, что больше такого успеха добиться не удалось — только в заключительный день выручка составила миллион. Однако за все десять концертов получилось совсем не мало — девять миллионов франков.

До слёз было жалко. На французском было две песни — перевели польский хит «Это ярмарки краски» и «Ксюшу» Алёны Апиной, остальные на английском и испанском. Пётр в «Ксюше» сомневался, но Маша-Вика заверила, что выстрелит — самая та вещь для этого времени. И не прогадала» Два раза пришлось петь на бис, а ведь хрень хренью. «О времена! О нравы!»

С утра — снова в бой. Опять лыжи. У мужчин марафон. За СССР бегут Воронков и Веденин. «Пшики» уже отторжения не вызывают — спокойно зашли в туалет типа сортир и пшикнулись по разу. Они-то спокойно, а Пётр весь извёлся. Это уже не пятикилометровая дистанция — как себя проявит лекарство на таком длинном временном отрезке? Два с половиной часа — шутка ли! На трассу не пошёл. Пошёл в кафе. Отран — это деревенька, расположенная в двенадцати километрах от Гренобля, на склоне горы. Карабкаются вверх живописные домики с черепичными крышами. Кричат петухи, мычат коровы, лают собаки, бибикают бибики. Деревня!!!

И классный кофе с круассанами. Надо будет переговорить потом с Марселем Биком — пусть в Москве, рядом с его высоткой, французы откроют такое кафе. Пусть найдёт хорошего кондитера, что научит со временем и наших делать этот венский рогалик, ставший символом Франции. И такой вот кофий.

Когда внизу поднялся шум, отправился на стадион. Есть! И золото, и серебро наше. И только третьим норвежец. Ну что, астматики! Есть в мире справедливость?

Глава 16

Глава 39

Российские спортсмены (танковые биатлонисты) заявляют, что готовы подъехать хоть в МОК, хоть в WADA, для устранения возникшего недопонимания. Заодно и WADA сдаст анализы!

Мэр Парижа пристал хуже банного листа. Вот хорошо, Пётр языка не знает ни одного. Тот ведь и на французском приставал, и на английском — всё без толку. Не компрене. Нихт ферштейн. Ноу спик. Потом ещё оказалось, что товарищ и не мэр вовсе. Нет в Париже мэра — носом не вышел. Он (Париж, не нос) разбит на всякие кусочки, называемые коммунами, и их аж восемьдесят. Все они входят в департамент Сена, а департаментом рулят всякие разные префекты. Вот 51-летний Морис Папон и есть префект. Полиции.

И чего надо недомэру? О! Каламбур! Префект был невысок. А посему…

И чего надо этому недомэрку?

А вообще, дядька серьёзный — гоняет там алжирцев в хвост и в гриву. Студентов недавно разогнал. Пётр его отлично знал. Думал — мэр, а он префект. Знал по важному деянию: Папон сопровождал в Москву «Мону Лизу». Неделю картина висела в Третьяковке, огромные очереди выстраивались. Потом Морис опять на русском военном самолёте отвёз Джоконду на место, в Лувр.

И вот сейчас пристал — хочет бехатон. Видел перед французским посольством в Москве, теперь задумал большую часть Парижа забехатонить. Историческую часть не тронут, булыжник останется — а вот все новостройки, дорожки в парках…

— А денег хватит? — недешёвый ведь кирпичик получается.

— Мне жаловались работники посольства в Москве, что вы всё время вскрываете асфальт, чините трубы, потом снова укладываете асфальт — и на следующий месяц опять вскрываете. Поверьте, Париж ничем не отличается, разве только тем, что меньше Москвы. И у нас есть трубы. Кроме того, большая часть электрических кабелей под землёй, и телефонных тоже. Одновременно копают в сотне мест. А ваш бехатон позволит серьёзно экономить — его ведь можно разбирать и укладывать много раз, — горячий префект даже изобразил руками, как он лично будет кирпичики укладывать.

— Хорошо. Сколько надо?

— Миллион каждый год.

— Ого!

— А в первый год, этой весной — десять миллионов.

— Ого-го! — Это придётся не только Краснотурьинск задействовать. Весь СССР за год выпускает сейчас тридцать миллиардов кирпичей, так это чуть не тысяча кирпичных заводов! — А цвет?

— Белый, тёмно-красный и красный. Немножко зелёного.

Один кирпич сейчас стоит 3 копейки. Бехатон получился по 6 копеек. Шесть копеек на десять миллионов — получается шестьсот тысяч рублей. В рубле три франка. Почти два миллиона. Если брать деньгами, то партия их отправит в Эфиопию или Сирию. В Египет — на ремонт пирамиды, которую не отремонтируют. А если брать чем материальным?

— Завод по производству капроновых чулок.

— Чулок?

— Чулок.

— Не деньги?

— Не деньги.

— Мне нужно проконсультироваться, — да на здоровье.

— Я здесь ещё семь дней.

Всё, оторвали листок от ж… от распаренной ж… от распаренной жировой складки на животе.

Олимпиада продолжается. В биатлоне и в реальной истории всё было неплохо. Полное знание имеется — спасибо Губерниеву. Золото в эстафете 4×7,5 километров. Понятно, мужчины — женского биатлона ещё не существует. В индивидуальной гонке на 20 километров Александр Тихонов станет вторым, а Владимир Гундарцев — третьим. Тихонову два промаха на заключительной стрельбе всё испортят.

Пшикнул. Тихонов второй. Вот сволочная дама эта история! Опять два промаха, но отставание от первого места — уже не минута, а три секунды. Только какая разница?! А есть разница. Первый не норвежец, а Гундарцев. Магнар Сольберг — только третьим — и это не допустив ни одного промаха. Владимир Гундарцев маханул один раз.

Эстафету выиграли с отрывом в две трамвайные остановки — почти три минуты. Молодец Тихонов, он стал просто любимцем публики. Чего хотя бы стоит его знаменитый «ковбойский» жест, когда он сбрасывает винтовку с плеч, заставляя её сделать сальто и вызывая гром аплодисментов. Уже после обнимашек спортсмены пожаловались: ради этой победы им пришлось преодолевать дополнительные трудности. Уже в первые дни подготовки команду СССР ждала серьёзная неприятность. В Париже при пересадке оказался утерянным багаж с боевыми патронами, и спортсмены в течение недели были вынуждены ограничиваться «холостым тренажем». Впрочем, в итоге это не помешало сборной СССР. Вот ведь! И молчали! Или не молчали? Почему ему не доложили? Зад тренера прикрывали. Где шашка? Победителей не судят? А и правда. Выиграли два золота из двух. Молодцы! И тренеры в первую очередь. Де Голлю же нужно про патроны ненавязчиво намекнуть. Не козырь в переговорах о тракторном заводике — так, валетик — но в общую кучу. Плюс — бехатон для столицы. Пусть попробует не дать!

В предыдущий день и лыжники ещё раз отметились золотой медалью. Алевтина Колчина, Галина Кулакова и Рита Ачкина победили в эстафете 3×5 километров. Мужчины выступили хуже — эстафета 4×10 прошла под диктовку норвежцев. Не помог сальбутамол победить скандинавов, только третьими стали, да ещё и шведов вперёд пропустили. Не может один Веденин четыре этапа пробежать, готовить надо кадры. Нужно в каждом маленьком городке строить лыжные стадионы. С годовалого возраста на лыжи ставить, как в Норвегии. Не решит всех проблем химия — нужна государственная программа развития массового спорта. Нужно вкладывать деньги. На энтузиастах далеко не уедешь. Как там, в будущем, слоган звучит: «Хватит ездить на лысых». Хватит ездить на любителях.

Зато порадовали другие лыжники — летающие. 18 февраля прыгуны соревновались на большом трамплине К90. В первом прыжке 21-летний Белоусов улетел дальше всех — на 101,5 метр, опередив на 1,2 балла японца Такаси Фудзисаву и на 1,7 балла Иржи Рашку. Во второй попытке он также показал лучший результат, улетев на 98,5 метра. Второй результат во второй попытке показал Рашка — с прыжком на 98 метров он уступил Белоусову лишь 0,2 балла. По сумме Белоусов выиграл у Рашки, взявшего серебро, 1,9 балла. Анатолий Жегланов стал четвёртым — чуть-чуть не дотянул. Пролез всё же вперёд норвежец: бронзу выиграл Ларс Грини, проигравший Белоусову 17 баллов.

А вот в хоккее неприятность. Даже скандал! Когда он начался, вспомнил о нём Штелле. Слышал как-то по радио рассказ Григория Твалтвадзе, ведущего авторской рубрики «Мастер спорта». Угадайте с трёх раз, кто скандал поднял? Уж не чехи ли? Нет, не чехи. Словак. Из чехословацкой сборной.

Чехословацкие хоккеисты стали после войны первыми учителями наших в «канадском хоккее», который в прежние годы в СССР не развивался. Свой был. Русский! Однако ученики быстро догнали, а потом и превзошли учителей. Чехи к этому относились со скрежетом всех тридцати двух зубов. Чехословацкие «друзья-соперники» (так называл их комментатор Николай Озеров) вели себя в Гренобле крайне недружелюбно.

Самым наглым и скандальным был тридцатилетний форвард Йозеф Голонка. Мрачный ворчун, жалобщик, то плаксивый, то озлобленный. В целом словаки менее агрессивно относились к русским «оккупантам», нежели чехи, но Голонка был ярким исключением из этого правила. И дело здесь не в русофобии (свой 9-й номер пан Голонка в своё время взял в честь Всеволода Боброва!), просто вот такой характер был у Йозефа: максималист, он стремился к победе любой ценой, ходил в психические атаки.

В самом начале матча с нашей сборной Голонка на полной скорости подкатил к судье, затормозил, подняв целое облако ледяной крошки, и о чём-то эмоционально ему заявил. Как выяснил Пётр позже, сказал он следующее: «Вот у этих троих русских нет набалдашников на коньках! Они не могут играть! Это Фирсов, Блинов и Давыдов!».

Действительно, в амуниции наших хоккеистов не всё было в порядке. И это при том, что все коньки советской сборной были переделаны на манер коньков краснотурьинских игроков — высоко поднят задник и увеличен язычок. В те времена судьи, особенно в советском хоккее, к таким нарушениям регламента относились нестрого. В СССР к набалдашникам, которые предохраняют от травм, были настроены скептически: при морозе они всё равно отваливаются. Троих наших хоккеистов удалили с площадки. А ведь Фирсов — неутомимый, изобретательный Фирсов — был лидером сборной! Советские тренеры, Тарасов и Чернышёв, заявили протест. Матч прервался на 33 минуты.

Больше всех переживал комментатор Николай Озеров, которому нужно было, соблюдая политкорректность и избегая мата, как-то объяснять болельщикам в прямом эфире, ху из ху. И вот здесь, причём очень неожиданно для Петра, сработали благородные олимпийские принципы: рядом с основной ареной тренировались хоккеисты из Норвегии, и скандинавы поделились набалдашниками. В тот момент они участвовали в розыгрыше первенства мира в группе Б и не были нашими соперниками по олимпийскому турниру, но в общем зачёте сборная СССР боролась именно с Норвегией — тем ценнее джентльменство спортсменов. Тишков даже передумал начинать их травлю в западной прессе за убийство дельфинов. Там ведь ещё и Дания с Фарерскими островами — а Дания только-только разругалась с НАТО. Подождём мою маму. Подождём твою…

Тот матч со сборной ЧССР наши хоккеисты в реальной истории проиграли, и лучшим игроком стал неистовый Голонка. Психическая атака удалась! Сейчас чуть по-другому сложились события. В третьем периоде Тарасов в первый раз выставил на серьёзную игру экс-индийца, и шайбы перестали залетать в наши ворота.

Потом разговаривали с Тарасовым. После ничьей.

— Вратарь в хоккее с шайбой — это очень специфический человек, они все немного на голову больные. У вратаря должно быть очень плохо с инстинктом самосохранения. Они не только не уворачиваются от летящих шайб, а сами под них кидаются, а ведь шайба — это замороженная пуля, твёрдая как камень. А Камал Кишан Сингх это осознанно делает. Не боится боли. Выключает у себя в голове эту настройку. Уникум.

Ещё маленькую лепточку в победу и сам Пётр внёс. В этом времени вратари только начинают в масках играть, а вот раскрашивать их ещё и не пытаются. Штелле с помощью Бика соорудил маску из двадцать первого века, полностью защищающую голову и шею, да ещё с жутким демоном, клыкастым. Эдакое чудо-юдо в воротах встало. Надо сказать, что Камал долго отбивался от этой затеи, поскольку чудище было индуистское, а Сингхи, как нетрудно догадаться, по вероисповеданию сикхи — однако за неполный год жизни в Союзе, да в отрыве от своего общества, религиозного рвения у отца и сына успело несколько поубавиться. В итоге на маску Сингх согласился, но при условии, что Тишков оградит от посягательств начальства и тренеров, в первую очередь приверженца строгой армейской дисциплины Тарасова, его в высшей степени оригинальную причёску. Она представляла собой здоровенный узел на макушке — так сикхам полагается увязывать волосы, кои стричь воспрещается всю жизнь. Пётр обещал, мысленно хмыкнув — сам сострижет, как намучается упихивать его под расписной шлем.

Победу не вытянули, но счёт сравняли — 4:4. Ай да Тишков, ай да су… супердизайнер.

Дальше случилось в хоккее всё точно по историческим лекалам. Наши выиграли у канадцев — 5:0, а чехи вничью сыграли со шведами — 2:2.

А вот итог вышел другой. У СССР первое место, а Канада и Чехословакия поменялись местами. Чехи третьи — туда им и дорога, борцам за правду.

Неожиданным побочным эффектом гренобльского дебюта Камала Кишана Сингха оказался настоящий бум популярности хоккея среди многочисленной пенджабской диаспоры в канадских провинциях Британская Колумбия и Альберта. В реальной истории первым профессиональным хоккеистом этого происхождения стал Робин Бава, но сейчас этому мальчонке из Ванкувера только два годика — похоже, в этой истории смуглые здоровяки с буйными бородищами начнут появляться в НХЛ заметно раньше. Ну, остаётся только надеяться, что никакой лишний Уэйн или Марио Сингх в сборной Канады всё же не появится.

Между всеми лыжно-хоккейными баталиями случилось и ещё насколько успехов у олимпийской сборной СССР. Про конькобежцев Штелле тоже не забыл — пришёл два раза и пшикнул. Что там в реальной истории — не знал, а тут — вполне себе успех. Победные традиции русских конькобежцев поддержала в Гренобле не только Людмила Титова, ярко показавшая себя на коротких дистанциях: золото на «пятисотке» и на «тысяче».

Сами соревнования по конькобежному спорту на играх в Гренобле прошли с 9 по 12 февраля у женщин, и с 14 по 17 февраля у мужчин, и были они самыми массовыми и по количеству зрителей, и по количеству участников. 129 спортсменов (86 мужчин и 43 женщины) из 19 стран боролись за 8 комплектов наград, по 4 у мужчин и женщин.

У мужчин никакой сальбутамол не помог — даже ни одного призёра. У женщин же — ещё две бронзы. Татьяна Сидорова, установившая в этом году мировой рекорд на Медео на 500 метров, стала третьей на 1000 метрах, а Лидия Скобликова — на трёх тысячах.

Был один грандиозный скандал. В женских соревнованиях по санному спорту первое, второе и четвёртое места заняли спортсменки из Восточной Германии, однако выяснилось, что они пользовались запрещённым приёмом: подогревали полозья своих саней. Немки были дисквалифицированы, а победу присудили итальянке Эрике Лехнер.

Какие ещё итоги олимпиады? Контракт на покупку десяти миллионов цветных кирпичиков. И… ДВА ЗАВОДА! Один по выпуску капроновых чулок и колготок — мелочь, но чем наши женщины хуже француженок? Уж точно красивее. И завод по выпуску минитракторов и мотоблоков — точнее, пристрой к Волгоградскому тракторному. Де Голль не сразу уломался, всё же приличные деньги. Это не девять миллионов за концерты, это в двадцать раз больше. Пришлось пообещать ещё и два таких же благотворительных тура в следующем месяце — десять концертов в Париже и по пять в Марселе и Тулоне. «Крылья Родины» на месяц в обмен на мотоплуги и трактора.

Нате, пейте нашу красную кровь! Упыри капиталистические.

Глава 40

Непростой вопрос: зачем работать, если китаец сделает то же самое быстрее, лучше и дешевле?

Правительство Китая обсуждает вопрос о наращивании Великой Китайской Стены. Китайцы вываливаться начали.

Пётр сидел в крутящемся кресле в своём кабинете и мучал серое вещество. У некоторых «мозг» называется. В данном случае — не факт. Пытался вспомнить историю. Где-то на днях погибнет Гагарин. Скоро начнутся нарушения китайцами, причём массово, советско-китайской границы. Всё это выльется в конфликт, в том числе и на острове Даманский. Там неоднозначная ведь ситуация, и, скорее всего, правда на стороне китайцев. Амур там чудит: он вгрызается в Китайскую территорию и откусывает от неё островки и острова. Вот один из самых крупных и есть остров Даманский. При этом граница по договору какого-то замшелого года проходит не по фарватеру, что напрашивается, а вдоль китайского берега. Получается, что Амур отвоёвывает у Китая территорию и передаёт её СССР. Китайцы недовольны.

Впрочем, китайцы вечно недовольны любыми границами. Не будь этих островов — нашли бы другой повод. Вот после развала СССР у всех пограничных государств куски пооткусывали, в том числе и у России. Серьёзно щипанули Казахстан.

Общая площадь подаренных Казахстаном земель Китаю засекречена правительством Казахстана. По официальным данным, в период с 1997 по 2003 годы Казахстан передал Китаю 407 км² — а по неофициальным, с пиком Хан-Тенгри, с Джунгарским Алатау и озером Казанколь, с землями Чаган-Обо и Джунгарского прохода, с горой Кату, Казахстан отдал Китаю не менее 100 000 км². Половина огромной Свердловской области! Чуть не две Курганские. При этом среди отданных Китаю территорий точно была гора Хан-Тенгри, имеющая культовое значение для местных кочевых народов.

Киргизам не легче. В 1999 году Бишкек и Пекин достигли соглашения по спорному участку Узонгу-Кууш. В итоге Китай получил 161 кв. км, что составило 39 % от их первоначальных требований. Немного? А что с оставшимися 61 %? Китай даст Киргизии кредит. Те не отдадут. Ещё кредит. Ещё и ещё, а потом кусок территории и деньги придётся отдать. Не в виде бумажек — в виде шахт, заводов.

А что с Таджикистаном? В 1990-е годы он был охвачен гражданской войной, поэтому территориальные вопросы с другими государствами таджики отложили на потом. Возможно, поэтому Душанбе пришлось отдать гораздо большие участки земли по сравнению с Киргизией и Казахстаном. Китай усилился настолько, что уже не стал ограничиваться компромиссными вариантами. Не скупой платит дважды. Дважды платит слабый.

В 2011 году, в годовщину образования КНР, Таджикистан торжественно передал часть своей территории Китаю. Китайцы получили 1,1 тыс. квадратных километров земли, что составляет ни много ни мало — 0,77 % от общей территории Таджикистана. Отданные территории находились в Горно-Бадахшанской автономной области. Местное население этнически и религиозно отличается от таджиков и живёт в труднодоступных горных районах — кто их там, в горах, спрашивать будет, хотят ли они в Китай?

Так. И что же с Россией? Всё те же вопросы островов.

Ниже просто перепечатаю из Википедии, чтобы не ошибиться.

Демаркация российско-китайской границы состоялась в 2005 году. В результате проведения межгосударственной границы по центру реки Амур Китай получил ряд территорий общей площадью 337 км² — участок земли в районе острова Большой (верховья реки Аргунь в Забайкальском крае) и два участка в районе островов Тарабаров и Большой Уссурийский в районе слияния рек Амур и Уссури. Основную часть этих территорий составила западная оконечность Большого Уссурийского острова на реке Амур напротив устья реки Уссури. Остров имеет территорию от 327 до 350 км² в зависимости от сезона.

Не Ельцин передал, которого все ругают. Кто-то другой.

И вот имея всю эту информацию, без чётких цифр, конечно, что должен сделать Пётр? Спокойно дожидаться конфликта на Даманском. Там ведь очень неоднозначные последствия! Почти справились с китайцами, сожгли их установками «Град» — и толкнули Китай в руки США, а те сделали из него нынешнего монстра. Вбухивали туда немереные деньги, да ещё и Европу это делать заставляли.

Деньги, дисциплина, трудолюбие. Бамс — и современный Китай.

Ещё кроме Китая есть проблемка в виде Чехословакии — и тоже не очень понятно, как себя вести. Масса вариантов, как поступить, и не очень понятно, пользу изменение истории принесёт или вред. И что считать пользой? Сохранение СССР и Варшавского договора? Дольше кормить братушек? Обдирать свой народ, чтобы румынский красный господарь дворцы себе строил?

Чего, блин, не жил спокойно? Слинял бы во Францию и писал книжки с песенками. Нет, к рулю потянулся. Рулевой «Музобоза».

Проще всего с Гагариным. Нужно отправить его в Чехословакию.

Дорогие читатели переезжаю в деревню. Пару дней проды не будет

С уважением. Андрей

Глава 17

Глава 41

Объявление на рынке: «Уважаемые покупатели, просим вас соблюдать осторожность и следить за своими деньгами. Если вы все-таки стали жертвой карманников, вам необходимо пройти в пятый павильон у входа. Там к вашим услугам магазин кожаных изделий, в продаже имеются прекрасные кошельки и бумажники!».

Косыгин к предложению разрушить Москву и Московскую область отнёсся прохладно. «Нет» сразу не сказал. Задумался, походил по кабинету. Сел не на свой стул, а напротив Щёлокова и побарабанил пальцами по лакированной поверхности.

— А вы что скажете, Николай Анисимович?

— Дурь это. Жили нормально и без атомных взрывов в столице, — генерал-полковник расстегнул одну пуговицу на рубашке. Жарко в кабинете.

— А я за, — Семичастного Косыгин не спросил, но тот решил Петра поддержать, хотя в предварительной беседе с Тишковым долго фыркал.

— Пётр Миронович, будут ведь жертвы, — Председатель Совета министров СССР повернулся к Тишкову.

— А так будет рост преступности.

— А просто поднять колхозы не получится? Денег выделить, дороги чуть улучшить. Трактора купить? — Щёлоков махнул рукой, сам себя осуждая, — Разворуют и угробят. Только и эти гитлеровские методы мне не по нутру. Жуков вон наводил порядок в Одессе — всё вернулось на круги, так сказать.

— Ты, Николай Анисимович, не передёргивай. Не тебе ли партия поручила порядок наводить? Так наведи его в Одессе. И в Москве. Хочется иногда уснуть и проснуться в стране, где нет преступности, пьянства, лодырей нет. «Город Солнца», все работают и спортом занимаются, книги читают. А ты что же, Пётр Миронович, думаешь, сработает твой метод? — Косыгин снова встал и вернулся к себе за стол.

— Я не знаю, но в Захарьинских Двориках сработал — и сразу вокруг образовалось несколько подозрительных личностей. Мастерскую художника обокрали, залезли в колхозную кассу. Ни там, ни там ничего ценного не было — повезло. Вот только сторож с ножевым ранением в больнице. Нужно наводить порядок. Нужно бороться с преступностью. Нужно проснуться!

— Опять шашкой машешь. Ты думаешь, мы против? — Косыгин оглядел силовиков, — Мы боимся. Хуже бы не сделать.

— А я с Петром согласен. Армия готова поддержать. Лучших выделю, — Гречко показал Тишкову большой палец, его безумную идею одобряя.

— Ох, Пётр Миронович, Пётр Миронович, — Алексей Николаевич Косыгин закрыл папку с запиской Тишкова, — Так пока решим. Я переговорю с Леонидом Ильичом. Соберём Политбюро. Ты, Пётр Миронович, готовься, тебя обязательно пригласим. А ты, Николай Анисимович, на всякий случай готовь адреса. Или не сможешь по-тихому, обязательно стукачи среди сотрудников окажутся?

Щёлоков вскинулся, но встретился взглядом с Семичастным. Не врагом — соперником. Опустил глаза.

— Придумаем отвлекающий манёвр.

— Только прошу вас, товарищи, впереди паровоза не бежать. Сначала мы всё обсудим на Политбюро.

Разошлись. Совещание в таком составе предложил провести Пётр — и не просто предложил. Знал — если просто так высказать такое предложение, то пошлют далеко, в то самое эротическое путешествие. Посему с двумя из четверых присутствующих встретился заранее и обговорил своё предложение. Гречко покрутил пальцем у виска и сказал, что Жукова на помощь надо позвать, погоготал, а потом вполне серьёзно проговорил:

— Я не против. Нужно будет — и штыки наточим.

Семичастный фыркал, булькал, обзывался цензурными и нецензурными слова и обещал подумать.

Вот, теперь двое высказались «за».

Началось всё совсем не с борьбы с преступностью, началось с собрания председателей колхозов Московской области. Собрались в кинотеатре «Октябрь» на проспекте Калинина. Только построили в прошлом году, фасад украшает мозаичное панно из натурального камня, посвящённое теме Революции. Принял делегатов съезда большой зал на 2450 мест с широкоформатным экраном. Не под завязку, скорее, даже полупустой — всего чуть больше восьмисот человек. По трое от колхоза — председатель, главбух и секретарь парторганизации.

Посмотрели фильм про новшества в колхозе «Верный Ленинец» из села Захарьинские Дворики, посмотрели и второй, что снял всё тот же режиссёр Рымаренко совместно с Терентием Семёновичем Мальцевым, обобщающий передовой опыт десятка колхозов в стране.

Посмотрели, выбрали, как водится, президиум — и направились в буфет. Пётр пока не светился, затесался в массы. Слушал. Его ругали. Дураком обзывали. Пара человек похвалили. Ещё пара — обозвали очередным «кукурузником». У Мальцева-то и в самом деле был сюжет про кукурузу — мол, зря ребёнка с грязной водой выплеснули. Чего не было, так это боевого задора. Людей призывали проснуться и, засучив рукава, много работать. Но зачем? Вот уже и пенсия не за горами. А часть и на пенсии уже.

Хотя… Что это за пенсия? До 1964 года колхозники их вовсе не получали, а тут власти решили начать платить. Дали!!! Средний размер — 12,5 рублей. Сельским жителям вообще назначались выплаты на 15 % меньше, чем рабочим и служащим.

После перекуса, в ходе которого народ активно интересовался вином и водкой — ну уж хоть пивом-то! — вернулись в зал. А вот не было в буфете ни водки, ни пива-то. Какой дебил это придумал? Обед без горячего, тьфу, горячительного. Деньги на ветер.

Выступать Пётр долго не собирался. Сообщил пару новостей. Первая — про банк. В СССР появится новое учреждение. Название красивое: «Сельхозбанк». В этом году, в качестве эксперимента, только для Москвы и Московской области. Как и все банки, будет деньги считать. Ещё колхозам-совхозам выдавать кредиты — не рублями, конечно, но и не долларами. Посмеялись в зале, про доллары услышав — даже представить себе не могут их. А Пётр представил людей, что взяли кредиты в долларах незадолго до обрушения системы в 1998 году. Успели люди их вложить во что-то, а тут бамс — и отдавать нужно уже другую сумму. Совсем другую. Но вы же, дорогой клиент, в долларах брали кредит — просю в, них, зелёненьких, и отдать.

Вторая новость — тоже непонятная. Колхозу, который решится у себя построить детский дом для сирот, будет от государства помощь. И возмездная, и безвозмездная.

— Пётр Миронович, а что вы знаете о городе Александрове? — солидный мужчина из первых рядов. Вся грудь в орденах.

Пётр, до этого отвечавший на вопрос про французские трактора в «Верном Ленинце», не сразу сообразил.

— Это ведь не Московская область? — А что он знал? «Столица 101-го километра». Несколько лет назад в городе случились массовые беспорядки: более тысячи человек вышли на улицы и двинулись к милиции на выручку двум солдатам, задержанным в нетрезвом виде. Милиция применила оружие, несколько человек были убиты, многие ранены. Потом был суд. На скамье подсудимых оказалось 20 человек.

По количеству жителей равен Краснотурьинску — только вместо домов бараки. И что?

— Я из села Бужаниново. У нас, кстати, есть дом-интернат — только я не об этом. Недалече от нас тот Александров. От ворья и шпаны всякой отбоя нет! Сколько раз магазин и столовую грабили, да и интернат обворовывали. Ночью-то и не выйти на улицу. Получим деньги, купим машину, чтобы продукты на рынок в Москву возить, — так обязательно на обратной дороге ограбят, а то и жизни лишат, да и машину угонят. Что делать с преступностью? Ещё амнистия эта, будь она неладна!

И что началось! Словно все эти восемьсот человек только и делают, что каждый день страдают от разгула преступности. И девки у них порчены, и МТС разграблены, и магазины вскрыты и обчищены до последней крошки хлеба.

Практически сорвали ораторы мероприятие. Сорвали бы точно, но Штелле в последнюю секунду себя одёрнул и не стал на людей кричать, призывая к порядку. Пусть выговорятся. Может, и вправду преступность достала?

Минут десять гвалт стоял. И стихнет уж было, но найдётся обязательно тётка, что кинет в массы очередную идею: «Выселить их всех за Урал!» Диспут тут же превращается в географический. «Чем Киргизия хуже Урала?» «Ну да, будут там на берегу моря лежать и загорать! Нет моря в Киргизии? Не бреши, сам в киножурнале видел, как в Красноводске люди на пляже лежат!» «Это Туркмения, дебил!» «Сами вы дебилы, это — Узбекистан, у меня там племянник служил!» «Оба вы с племянником — миклухомахлаи и придурки конченые. Это вообще Казахстан!» Самое интересное, что Пётр сам сомневался, на чью сторону встать. Не каждый день в жизни услышишь про Красноводск. Победил в географическом споре высокий бородатый мужик. В этом времени увидеть бородача — вообще огромная редкость, а тут целый секретарь парторганизации колхоза.

— А ну прекратите базар! Красноводск в Туркмении, я там служил после войны, — всех перекричал, — И мы с вами, товарищи, не за этим здесь собрались. Вопрос я имею к вам, товарищ министр, — повернулся к трибуне. — Скажите, Пётр Миронович, а в самом деле, что нас ждёт на рынках? Там и шпаны полно, и бандиты ошиваются, и армяне. Половину заработанных денег отдать придётся.

Бляха-муха! Неужели правда? Страшно далеки вы, товарищ, от народа. А почему никто ничего не вымогал с Зарипова? Или вымогали? Да ссука, что за страна-то?

— Я вам обещаю, товарищи, что ни один несознательный гражданин к вам не подойдёт. Наведём порядок. Милицию подключим.

— Да они — первые воры. От них защищать надо!

— Всё, закончили прения! Сказал, наведу порядок.

Интермеццо 9

В океане всплывает бандеровская подводная лодка. На палубу выходит кривой, как турецкая сабля, капитан, за ним боцман с бутылкой сивухи. Боцман капитану:

— Кэп, вы уверены, что мы русских на дно пустили?

— А разве ты не видел звёздочки на флаге?

В кабинете у Брежнева трое. Сам Леонид Ильич, Косыгин и Семичастный.

— Давайте сначала по Хрущёву, — Брежнев оттолкнул от себя папку и пододвинул другую, синюю.

— Пришёл в себя. Несёт всякую чушь. Такое ощущение, что сошёл с ума. Доктора занимаются. Рана загноилась, колют антибиотики. На вопросы не отвечает, всё жену зовёт и ругает кого-то.

— А что с женой?

— Нина Петровна Кухарчук-Хрущёва, шестьдесят семь лет, третья супруга бывшего Первого секретаря ЦК КПСС. Брак они официально зарегистрировали только после отправки Хрущёва на пенсию. Под действием амобарбитала Хрущёв показал, что Нина Кухарчук настояла на принятии в 1955 году указа Президиума Верховного Совета «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.». Благодаря этой амнистии на родину вернулись 20 тысяч активных бандеровцев, из которых около половины поселились во Львове. Она и сейчас поддерживает контакты с некоторыми из бывших ОУНовцев. Под её влиянием Хрущёв разрешил преподавание во Львовском государственном университете имени Ивана Франко на украинском языке. Данных о прямой антисоветской деятельности Кухарчук нет — просто помогала «своим».

Семичастный чуть помедлил. Склонил голову и тихо проговорил:

— Врачи предупреждали, что после воздействия сыворотки правды возможны прогрессирующие психические отклонения.

— То есть, Хрущёв сошёл с ума — потому и пытался застрелиться?

— Скорее всего.

— Хорошо. Жену из-под наблюдения не выпускать. Подготовьте доклад по особо активным бывшим ОУНовцам. И ваши предложения.

— Леонид Ильич, я считаю, что в Советском Союзе преподавание во всех вузах без исключения должно проводиться на русском языке, — твёрдо проговорил Косыгин.

— Буча подымется. Я посоветуюсь со Щербицким и другими товарищами. Всё, пока по этому вопросу закончили. Давайте по будёновцу нашему. Чего там Пётр Миронович, опять шашкой размахался?

— Я считаю, Леонид Ильич, что Тишков абсолютно прав. Министерству Охраны Общественного Порядка нужно оправдать своё название и навести порядок в Москве и Московской области. Больно вольготно у нас стало преступному элементу. Про оккупацию колхозных рынков выходцами с Кавказа я вам уже докладывал.

— Докладывал он! — Брежнев достал сигарету из пачки «Столичных»

— Прежде чем выдавать кредиты и гнать технику в колхозы и совхозы Московской области, порядок навести точно надо, — поддержал Владимира Ефимовича Косыгин.

— Тоже мне новость. Но… Крови ведь прольётся чёрт-те сколько.

— Прольётся. И даже можно с уверенностью сказать, что пострадают и невинные люди. Так что, вообще с преступностью не бороться?

— Бороться! Бороться. Мне вот третий пункт предложения Тишкова сильно не нравится. Он предлагает любого человека, совершившего третье преступление, изолировать от общества пожизненно. Как это должно на практике осуществляться? — Брежнев раскурил сигарету и вдохнул. Выпустил дым в сторону от собеседников и тут же затянулся снова. Нервничал.

Ответил Косыгин.

— До недавнего времени был срок в двадцать пять лет — это почти пожизненно. Без всякого сомнения, это новшество будет воспринято преступностью в штыки, будут бунты по тюрьмам и колониям. Нужно подготовиться к этому. А с Тишковым я согласен — если человек два раза отсидел и пошёл на третье преступление, то он уже неисправим, а значит, должен быть изолирован от общества.

— Алексей Николаевич, тебе тоже шашку? — Брежнев отбросил сигарету в пепельницу, — Жёны ведь, дети у людей.

— Чему они детей научат? Воровать?

— Ладно, ладно, — Брежнев с усмешкой поднял руки, сдаваясь, — Я тут не понял из докладной записки, что не так с детскими домами?

Семичастный и Косыгин переглянулись. Ответил Косыгин.

— Есть разумное звено в рассуждениях или, точнее, предложениях Тишкова. В больших сёлах строить детский дом, воспитанников набирать одного пола и одного возраста. Дети будут общаться только со сверстниками. По достижении ими шестнадцати лет устраивать в том же колхозе на работу, а в детский дом вновь набирать семилеток. Все восемь лет дети будут помогать колхозу. Не будет влияния на них уголовного элемента, не будут старшие давить на младших. Сейчас ведь больше трети выпускников детских домов и интернатов в течение первых трёх лет попадают на скамью подсудимых.

— А девочки? Пацаны-то в трактористы и комбайнёры пойдут, это понятно — а девчонки чем заниматься будут? И сейчас ведь есть на селе проблема с трудоустройством женщин.

— Я видел фотоотчёт Тишкова о работе в колхозе «Крылья Родины» девочек-сирот, что он перевёз из Узбекистана. Такой цех можно устроить хоть в каждом большом селе. Обеспечим население коврами, займём делом женщин. То же самое можно применить и к инвалидам, которые не могут ходить. Узелки вязать строго по указанной программе несложно.

— Хороший ковёр связали, — вспомнил Леонид Ильич подарок из Краснотурьинска.

— Пётр Миронович убеждён в получении серьёзной выгоды при продаже таких ковров за границу. Я в его прогнозах не так уверен: капиталисты дремать не будут, и ковры с рисунками вместо узоров быстро освоят. Однако сколько-то валюты заработаем — при создании устойчивого спроса, может, даже и немало.

— А по «малинам» всяким тоже Петра поддерживаешь? — Генсек внимательно посмотрел на Косыгина.

— Считайте, что тоже.

— Хорошо, обсудим на Политбюро. Владимир Ефимович, есть новости по Якову?

Глава 42

Нас накормит кукурузой

Верный ленинец — Хрущёв,

А своё большое пузо

Он икрой набить готов.

Идею быстро распахать целинно-залежные земли Хрущёв и его единомышленники выдвинули ещё на пленуме ЦК КПСС в июне 1953 года, но тогда получили отпор со стороны как руководства партии, так и многих учёных-аграрников, и прежде всего — от неоднозначного лидера землеробов Трофима Денисовича Лысенко. Однако в 1954 г. хрущёвцы смогли взять вверх — и началось.

Ускоренное освоение целины породило сразу несколько бед. С одной стороны, проходило оно безо всякой предварительной подготовки. Приехали в чисто поле, поставили палатку с армейской полевой кухней (в лучшем случае), и давай пахать-сеять. И это при полном отсутствии инфраструктуры — дорог, зернохранилищ. С квалифицированными кадрами беда. Нет ни жилья, ни ремонтной базы для техники. К тому же и природные условия степей не принимались во внимание: не учитывались песчаные бури и суховей, не были разработаны щадящие способы обработки почв. А семена? Чего завезли — того и посадили. Наверное, были учёные и агрономы в стране, которые знали волшебные слова: «адаптированные к этому типу климата сорта зерновых». И чего? Таили своё знание?

Потому освоение целинных земель превратилось в очередную кампанию, якобы способную в одночасье решить все проблемы с продовольствием. Процветали авралы и штурмовщина, неразбериха. Есть немного про это в фильме «Иван Бровкин на целине». Только там хеппи-энд, а что на самом деле?

Задал себе Пётр такой вопрос и решил сам на него ответить. Поехал. Ну, полетел — до Кургана. К Мальцеву.

— За семь лет с 1954 года целина поглотила четверть всех вложений в сельское хозяйство. И что получилось? Форменное безобразие. Традиционные русские районы земледелия стали деградировать. Туда-то, в степи, отрядили тысячи специалистов, дали добровольцев, технику. Ещё и по комсомольским разнарядкам гнали молодёжь, заворачивали гуртом целые выпуски учителей, врачей и агрономов. Отправляли даже молодых колхозников из «неперспективных» мест. По сути, массовая депортация русских из коренных земель — а земли те запустевали… — Мальцев посреди большого, даже огромного зернохранилища казался маленьким и одиноким. А может, и был таким? Но вот уже четвёртый год Ильич у власти, что изменилось?

— Не береди душу. Задавай конкретные вопросы. С Молотовым я ещё тогда разговаривал, он мне по секрету кой-чего сказал. Сейчас-то можно — поздно только. Говорил он так: «Вот у тебя миллион рублей, больше нет, так отдать их на целину или уже в обжитые районы, где возможности имеются? Я предлагал вложить эти деньги в наше Нечерноземье, а целину поднимать постепенно. Разбросали средства — и этим немножко, и тем, а хлеб хранить негде, он гниёт, дорог нет, вывезти нельзя. А Хрущёв нашёл идею и несётся, как саврас без узды! Идея-то эта ничего не решает определённо, может оказать помощь, но в ограниченном пределе. Сумей рассчитать, прикинь, посоветуйся, что люди скажут. Нет — давай, давай!». Ты, Пётр, таким не стань. Вконец можешь сельское хозяйство угробить. Тоже без тормозов.

— А что там сейчас? Ведь огромные урожаи были.

— Точно, всей страной радовались. Думали — всё, победа! В 54-м году собрали 85 миллионов тонн зерна, в том числе на целине 27, а в 1960-м — уже сто двадцать пять, из них на целине аж шестьдесят. Средств, людей и техники бросили прорву, ну и природные факторы сложились — вот и гребли в первые годы невиданные урожаи.

— И…

— И рано радовались. Пошли годы похуже — и уже на целине не могли даже посевной фонд собрать. Экологическое равновесие похерили — здравствуй, ветровая и химическая эрозия почв. И пыльные бури! За каких-то два года с целины «сдуло» 10 миллионов гектаров пашни. Это, чтоб ты знал, целая Венгрия. Ну, или вся наша Курганская область, — Мальцев махнул рукой и пошёл к выходу.

Пётр оглядел помещение — почти пустое, выгребают остатки. Сюда будут завозить закупленное им зерно из Европы. На свои деньги закупленное. Бик шипел: мол, лучше на эти деньги построить завод во Франции или Штатах и на вырученные деньги покупать зерно каждый год. Сволочь нерусская. Прав, скорее всего. Но ведь так нельзя!!!

— Знаешь, Пётр Миронович, что самое плохое в целине?

— Просветите.

— По сравнению с 1953 годом, посевные площади под зерновыми и техническими культурами в русском Нечерноземье, в Центрально-Чернозёмном регионе и на Среднем Поволжье сократились вдвое. Подо льном — вовсе почти втрое. Вот такой удар под дых русской деревне и сельскому хозяйству. Благими намерениями…

— Чего руки-то опускать? Справимся…

— Частушку тебе спеть хочу нашу деревенскую. Нрав у Первого секретаря был буйным, и упрямства не занимать. Он ведь, если помнишь, объявил, что мы за два-три года догоним и перегоним Америку по производству продуктов животноводства. У нас вот чего по этому поводу сочинили:

«Мы Америку догнали по надою молока,

А по мясу не догнали, член сломался у быка.»

А ещё тут недавно байку рассказали. Даже боязно вслух произнести. Ладно, тебе скажу, — старичок захихикал, — Основным предназначением освоения целины в Казахстане было прикрытие постройки космодрома. Вот.

Добрый день. Опять ни кто ни чего не комментирует.

Надеюсь исправитесь

С уважением. Андрей

Глава 18

Глава 43

— Вот зимой выпадет снег, ударят морозы… Я на улицу не выйду!

— Почему?

— А чтобы меня морозы не ударили!

Целиноград встретил лёгким морозцем. В аэропорту Петра ждал первый секретарь Целиноградского обкома Кручина Павел Сергеич. Отвезли их с Мальцевым и заведующим Сельскохозяйственным отделом ЦК КПСС бывшим министром хлебопродуктов РСФСР Фёдором Давыдовичем Кулаковым в гостиницу. Пока устроились, да душ приняли — уже почти вечер настал, и, тем не менее, пришлось ехать в обком. По поводу приезда дорогих гостей там решили организовать… Вот угадайте с трёх раз. Фуршет? Ни разу, нет. Поход с девками в баню? Холодно ведь — погреться! Ну, может и хотелось — но Мальцев, наверное, не поддержал бы. Потому — на партсобрание. И тему придумали: подготовка к севу.

Полный зал. Вот зачем этот товарищ из ЦК сообщил казахам о прибытии министра? Кстати, интересно — человек пятьсот делегатов, и всего парочку казахов Пётр в зале увидел. А куда потом эти миллионы русских людей денутся после развала Советского Союза? Сам Штелле сбежал из воюющего Таджикистана. Хорошо, родственники были — да и то долго по съёмным квартирам мыкались. А если нет родственников? Как предотвратить развал Союза? Андропов застрелился, Ельцин проживёт достойную жизнь в Краснотурьинске. Уж спиться ему там точно не дадут. Пётр специально поручил Романову присматривать за этим персонажем. Один раз Николаич уже заявился на строительную оперативку с бодуна. Романов церемониться не стал, вызвал милицию. Голуби прилетели, забрали в вытрезвитель и выпороли от души. Сняли на пустой фотоаппарат. Ельцин дядька здоровый — сопротивлялся, себе растяжение заработал в левой руке, и милиционер фингал получил. Оформили как нападение на сотрудника и возбудили уголовное дело — так, чтобы напугать. И подействовало! Взялся за ум. И за спорт взялся. Организовал, как и в Свердловске, гандбольную команду — и опять женскую. Неравнодушен, понимаешь, к девушкам в трусах. Поучил в глаз от жениха одной, да зуба лишился. После этого ещё и мужскую команду устроил. Обе стали призёрами первенства области, а женская — даже чемпионом, и теперь будет выступать во второй лиге. Одним словом, Ельцин страну теперь не развалит. Теперь кто-то другой.

На всякий случай Пётр ещё и о Бурбулисе позаботился. Дал команду в УПИ, чтобы секретарь парторганизации нашёл на него компромат. Накопали: тоже к студентке приставал. Исключили из партии. Пошёл учителем в школу вечернюю. Там, вроде, тоже уже в глаз получил.

Горбачёв на очереди. Он сейчас — Первый секретарь горкома Краснодарского. Вроде слышал Пётр, что чуть позже у товарища появится погоняло: «Мишка-конвертик». Взятки мелкие будут Сергеичу в этих конвертиках заносить. Посадим — даже если это враньё. Пусть у страны на одного Нобелевского лауреата меньше станет. Сознательно он страну пиндосам продавал, или просто был дурак — не имеет значения. Какая разница — идейный ты предатель, или продал страну по дури своей? Сломал ведь жизнь сотням миллионов людей, «лучший немец» года! Гитлер — младенец. На том миллионов сорок. На этом, с учётом демографических ям и разгула преступности, — не меньше. А если считать, что именно после этого пиндосы себя стали считать сверхчеловеками и развязали десятки войн по всему миру — сколько жизней? Неужели один дурак мог столько горя принести? Может, просто грохнуть из снайперки? Нет! Должен сесть — а там, на зоне, из него должны полупокера сделать.

Собрание целиноградских коммунистов набирало обороты. Чего-то говорили люди о решениях Пленума, о принятии важных документов на съезде, аплодировали выступлению какой-то птичницы. В зале было холодно. Даже очень холодно! То ли не успели прогреть к приезду «масквичей», то ли выше и нельзя поднять — и два с половиной часа этой пытки.

Штелле разозлился не на шутку. Сразу после окончания велел везти в гостиницу, а к восьми утра прислать два УАЗика и сопровождающего. Поедут по ближайшим колхозам.

Утром Мальцев ехать отказался — вернее, не смог. Заболел. Нашли в гостинице градусник — чуть не тридцать восемь! Отправил Пётр дедушку в больницу областную, сам же с секретарём ЦК Кулаковым, заместителем министра сельского хозяйства Казахстана Субботиным Виктором Яковлевичем и тремя сопровождающими поехал в колхоз имени Ленина. Точно — потёмкинская деревня. Ровные аккуратные домики, ангары рядами. Коровники, птичник приличный, свинарника два. Образец! Единственный минус — дороги. Их к приезду начальства расчистили, но ветер свёл усилия трактористов почти на нет. Занесло, еле видно. Добрались, прошли по хозяйству — ну могут ведь! Вот так должен выглядеть колхоз, разве что нужны доильные аппараты и молокозавод. Председатель, мощный дядька с Золотой звездой на груди, на вопрос, чего ему не хватает, буркнул про внимание.

— Не хватает внимания? — не понял Тишков.

— Кхм. Наоборот, не обижены. Работать некогда, чуть не каждый день экскурсии. Вы бы, Пётр Миронович, возвращались в город, а то вон метель начинается и холодает на глазах.

— Мы ещё в соседний колхоз собирались. «Заветы Ильича».

— Там то же самое. Если чего плохого хотите увидеть, то это в степь дальше надо — но туда сейчас только вертолётом.

Послушались умного человека и решили вернуться, но отъехали километров пять — и завязли в снегу. Выдернули один УАЗик другим и снова тронулись, почти сразу снова завязли, опять удалось вытащить второй машиной. А вот третий раз обе сели в снег по грудь. Небольшая балочка, её и не видно — а снега по пояс. Поработали единственной лопатой. Ну, хоть согрелись. Еле-еле одну машину вытащили, стали дёргать вторую — и чего-там хрустнуло. Тут заглохла первая — народ начал паниковать. Откопали, где лопатой, где руками-ногами, второй УАЗик, подогнали его к первому и стали решать хитрую задачу: «Кому умирать». Все восемь человек в один УАЗ не влезут? Влезли. Тронулись. Ровно сто метров отъехали — заглох двигатель. А метель уже не на шутку разгулялась! Да и температура прямо на глазах падала. Посовещались, куда идти. Примерно километров по семь и до города, и до колхоза. Решили в город. Ну, решили и пошли.

Наверное, сбились бы и заплутали — да, на счастье, у шофёра местного был с собой компас. С дороги точно сошли, но хоть кругами не ходили. Зато по пояс в снегу. Два человека были постарше, обоим лет по шестьдесят с гаком, и одеты явно не по погоде. Член ЦК и корреспондент «Правды». Пришлось обоих в прямом смысле слова тащить на себе, по очереди. Потом таких стало трое. Потом четверо. Пётр тоже ноги явно обморозил, не чувствовал их. Люди стонать начали. Нужно отдохнуть.

— Вы что, не понимаете? — гаркнул на них один из шофёров, — если остановимся — погибнем.

И что? Поползли. Потом совсем плохо стало. Два молодых водителя пробивают дорогу, а потом возвращаются и втроем, с Петром, перетаскивают стонущих людей — и снова дорогу торить. Сколько раз они это проделали, Пётр не помнил. Раз десять? Вдруг парень, что лучше всех держался, заорал и стал в степь показывать. Огоньки блеснули. Фары?!

Очнулся Тишков в больнице. Ноги обморожены, но гангрена не началась. Отрезать пока не будут. Пока!

Глава 44

— Вы любите музыку?

— Да, но ничего страшного, продолжайте играть.

Выжил. И на ногах только одного пальца лишился — на каждой. Чуть прихрамывать стал. Пока болел, в Москве Армагеддон успел начаться и закончиться. Как всегда, получилось всё хреново. Информация о чистках явно утекла из штабов — и главнюки успели смыться. Всего по Москве и Московской области было задержано около тысячи лиц без определённых занятий. Тунеядцев? Нет. Тунеядцы тоже были, и их сразу посадили за это самое тунеядство. Дважды человек должен получить предупреждения об уголовной ответственности по статье 209 УК РСФСР — кому в этот раз не повезло, все два предупреждения получали за пять минут. И вперёд, в ЛТП. Ещё огребли цыгане. С ними, как и с тунеядцами, начал бороться ещё отец «оттепели» Хрущёв. Коренным образом повлиял на жизнь цыган в СССР указ об осёдлости от 26 октября 1956 года. Полное название документа было таким: Постановление Совета Министров РСФСР № 658 «О приобщении к труду цыган, занимающихся бродяжничеством». Важно в этом постановлении как то, что впервые на государственном уровне цыган назвали цыганами, так и то, что именно по национальному признаку теперь могли проводиться репрессии — а раз могли, то и проводились. И никакого результата! Как не работали, так и не работают, как воровали и обманывали доверчивых людей, так и продолжают. К тому же насчёт воровства у них легенда имеется: когда Понтий Пилат распинал Иисуса Христа, цыгане умудрились украсть гвоздь, тот самый, который должен был пройти через сердце Спасителя. За это, мол, Господь простил цыганам воровство, и теперь это для них даже не грех.

Вот что теперь делать — Бог разрешил? Впрочем, Семичастному и Щёлокову в этот раз оно ничуть не помешало. Выловили более трёх тысяч человек, запихали в товарняки и выгрузили в Румынии. Благоденствуйте! И такую вот команду дали по всем областным центрам. Нет трудовой книжки — Румыния. Есть трудовая книжка, но нет профсоюзного билета — Румыния. Есть трудовая книжка, есть профсоюзный билет, но в восемь утра не на работе — Румыния. Сличенко поднял вой и бросился искать защиту у Брежнева. Добрый дедушка его принял, выслушал, простил. И отправил в… Румынию. Тот письмо слёзное написал, уже только за себя одного просил. И опять добрый дедушка принял участие в его судьбе.

— Передайте всем своим: если хоть одного цыгана ещё увидим в стране кочующим и неработающим, то выселим всех, даже работающих.

— Многие работают на конезаводах, есть ещё, которые в колхозах, — не оценил милость Сличенко.

— Я же тебе сказал! Хоть один — и всех выселим. Чего не понятно? Иди песни новые учи.

Третья группа товарищей, ради которой всё и затевалось, попалась в сети частично. Жителей Кавказа, в основном армян, с рынков и из магазинов сельхозкооперации вычистили. Всех без московской прописки продержали в ИВС 15 суток, выпустили, разрешили пройти три метра — и потребовали паспорт с пропиской. И ещё 15 суток. Прочувствовали и покинули столицу. Погостили — и хватит.

Не очень получилось со всякими малинами и притонами. Попалась в сети килька, налимы улизнули. Несколько килек отпустили с наказом — лучше, дескать, вам, товарищи смотрящие и воры, в течение ближайших десяти лет в Москве и Московской области не появляться. И ещё показательно пятерых попавшихся отправили на год в ЛТП. Лечить.

Были кровавые инциденты, в том числе и при ловле цыган. Всего были убиты семь работников Охраны Общественного Порядка, трое военнослужащих и два сотрудника КГБ, и в сумме тридцать пять раненых. Цыган и бандитов при задержании погибло семнадцать, и около полусотни раненых. Почти бескровная операция, если считать масштабы Москвы и Московской области.

Всё это Пётр узнавал из газет (чуть-чуть) и из разговора с Семичастным (чуть-чуть побольше). Перевезли его в Москву на военно-транспортном самолёте и положили в Кремлёвскую больницу. Там-то пальцы и оттяпали — спасибо ещё, не большие, а мизинцы. Месяц провалялся. Не бездельничал — писал второй том «Рогоносца». Почти половину осилил. Но не дали закончить — прилетел из Англии Андрюха. Добрую весть привёз. Вот интересно, для кого добрую?

Действовал Олдем по плану, что они с Петром ещё во время олимпиады в Гренобле разработали. Если одним словом, то «Музыкальный Ринг» называется. Два слова, говорите? Тогда баттл. «Крылья Родины» и «Битлз».

План был непрост. The Beatles на вершине, уже четыре года группа номер один. «Крылья Родины» в мире тоже прилично засветились — но ни гонораров «битлов», ни их популярности не то что достичь… Даже приблизиться к ним — только во сне. Для этого нужно регулярно выступать, и регулярно же выдавать новые хиты. Что The Beatles и делают. Уже больше ста песен выпустили на пластинках. И спрашивается: а зачем им этот баттл? Откажутся.

Предложил Эндрю. Отказались. Смеялись и почти свистели вслед. Они уже выпустили даже полудокументальный фильм о себе, «A Hard Day’s Night», где в комической форме показаны их попытки скрыться от фанатов — а вообще фильм о дедушке Пола и поездке группы на поезде из Ливерпуля в Лондон. Две номинации на «Оскар» — куда вам, русские! Уже прогремел на весь мир эпизод с эксцентричным миллионером из Канзас-Сити Чарли Финлеем. Тот возжелал, чтобы «битлы» посетили его родной город в ходе гастролей по США.

Менеджер группы Брайан Эпстайн встретился с богачом. Финлей предложил 50 тысяч долларов за один концерт — Эпстайн отказался. Миллионер предложил сто — снова отказался. И тогда Финлей рвёт два предыдущих чека и выписывает третий — на сумму в 150 тысяч долларов. Эпстайн не выдержал искуса. Вот такие у «Битлз» поклонники — а вы, извините, чьих будете? Ах, в Америке три негра подрались? Так пусть. Они там всегда дерутся.

Джордж Генри Мартин, музыкальный продюсер ливерпульской четвёрки, пригрозил подать на Олдема в суд за навязчивость. Андрюха стал осуществлять вторую часть плана, которую они с Петром назвали «На острие пера». Эндрю Луг Олдем — тоже небезызвестная в Англии личность. Созвал пресс-конференцию и рассказал о планах — и не упомянул о реакции продюсера и самих «битлаков». Заявил, мол, сомневается, что у The Beatles хватит смелости.

Газеты взорвались! Брайан Эпстайн дал интервью, что группа сейчас почти не выступает с концертами. Они отказались от «живых» концертов, сосредоточившись на работе в студии звукозаписи. Дурачина! Разве в Великобритании так можно? Они первее первых, а тут…

Следующий ход сделал снова Андрюха. Он опять созвал газетчиков и телевизионщиков и рассказал о правилах «Музыкального Ринга». В зале устанавливают аппаратуру, которая фиксирует децибелы. Группа, русская или английская, поёт песню, после чего включают датчики. Зрители аплодируют, свистят, кричат. У кого громче в этой паре песен, тот и победил. Всего по десять пар выступлений — и, как в футболе, табло со счётом. В заключение искуситель пожалел, что из-за трусости продюсеров великой группы зрители и слушатели не увидят такого замечательного шоу.

Если можно было бы унизить «Битлов» больше, то ещё и больше бы унизили. Газеты и телевидение неделю издевались над несчастными. Джордж Генри Мартин вынужден был закрыть временно свою студию. Вокруг «толпилась» толпа, стали кидать яйца в окна. Брайан Эпстайн вынужден был вновь встретиться с газетчиками и телевизионщиками — и опять ляпнул, что Эндрю даже не озвучил гонорара. Утром его машину перевернули — хорошо, сам успел выскочить. «Русские идут», а ты, сволочь, всё деньги считаешь.

Газета какая-то мелкая бросила клич — соберём зажравшимся соотечественникам на сухари, обнищали ведь, бедные, настолько, что не хотят за честь нации постоять. Газетка мелкая, но чувства всколыхнула высокие. «Патриотизм»! Эпстайна при выходе из дома забросали яйцами и помидорами (где взяли-то ранней весной?), даже пару раз по роже заехали, пока конная полиция не оттеснила «патриотов».

Сдались. Кто бы сомневался! Куда этим мальчикам против пиар-приёмов двадцать первого века. Самое интересное, что проплаченная Эндрю статейка в местной газетёнке была услышана не только в Ливерпуле. Её перепечатали и раздули гранды по всему миру — и деньги хлынули. Пока Пётр лежал в больнице, на специально открытый счёт поступило больше двадцати миллионов долларов. И ручеёк не иссякал! Тот самый миллионер из Канзас-Сити, Чарли Финлей, поднял бучу в Штатах. Надо знать американцев! Они всегда за пари. Все букмекерские конторы США начали принимать ставки. «Битлы» лидировали. Ставки принимались 1 к 7,5.

Что ж, пора выписываться. Нужно десять песен.

— Андрюха, ты давай собирайся в Париж.

— Андрюх в Париш? — глаза круглее очков.

— Андрюх в Париж. Найдёшь Марсель Бик. Понимаешь?

— Понимаеж. Зачим? Why? — не понял.

— Берьёж деньги. Много деньги, — тьфу, сам-то зачем коверкаю — замотал головой Пётр, — Десять миллионов долларов. И ставишь в разных конторах в США. Выбирай те, где вправду крупный выигрыш заплатят. Даже застрахуй выигрыш. Понимаешь?

— Понимаешь! Ти верьиш в побед.

— Смешные вы, наглы. Конечно, веришь, — опять тьфу, — Да, и Бику скажи — пусть тоже ставит. И сам всё поставь, если хочешь разбогатеть.

— Все яйцо в ван корзин. Боягун.

— Дурагун. Да твоё дело. Главное, мои поставь.

— Гуд. Твои поставь.

— Во-во! Вери гуд. Не всё! Потом едешь к этому товарищу в Канзас-Сити. Встречаешься там с Чарли Финлеем и предлагаешь ему официальное пари. Он миллион долларов, я миллион долларов. Кто победит. И веди себя так, чтобы он понял, что ты не уверен в победе.

— Я есть не уверен в победа.

— Ты есть. Хорошо. Намекни, пусть в США организовывает группу фанатов и летит в Лондон. Тысяч десять — корошо.

— Лондон? Где?

— Где Лондон? В Великобритании. Ты что, не знал? — пошутить хотел. Не дошло до Андрюхи.

— Лондон в Великобритании. Где концерт?

— Эх вы, непуганые. На «Уэмбли»!

— Ну ни хрена себе! — Материться-то научили.

— Не всё ещё, Эндрю. В этом пари главное — не само пари. Главное — шум в газетах и по телевидению. Как только заключишь пари с Финлеем, сразу собери пресс-конференцию и расскажи об этом. Ещё лучше — дай интервью телеканалу популярному. Переговори с СиБиЭс, они должны это дело раскрутить. Если же миллионер из Канзас-Сити не согласится на пари, и тут ничего страшного. Всё равно расскажи и по телевидению, и по радио, и в газетах, что рьяный поклонник The Beatles не верит в своих кумиров, и что русская группа «Крылья Родина» самая лучшая в мире.

— Менья побьют, — а сам улыбается, довольный.

— Тебья побьют. За один битый тфа не битъих дают, — вот уже почти на чистом английском. Как там говорил Макар Нагульнов в «Поднятой целине» про английский? Простой язык. Немножко на наш смахивает, только шипенья в конце добавляють. Макар выучил. Он теперь тоже — можно ехать в Англию и гутарить с мировой контрой на их языке.

Глава 19

Глава 45

— Сёма, и какие у тебя планы на август?

— Наполеоновские!

— Понял: ты таки решил валить из России?!

Терентий Мальцев приехал с пятью комбайнёрами. Не в Москву приехал. Вернее, ехал не в Москву. В Таганрог. Пётр нажал на пару начальников в министерстве тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР с целью получить для семеноводческой станции Мальцева пять новых комбайнов — и получил вежливый отлуп. Удивился. Иван Флегонтович Синицын, министр тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР, на Петра производил двойственное впечатление. Интеллигент в маминой кофте! Это внешний вид. Но ведь человек в самые тяжёлые годы восстановления Сталинградского Тракторного был директором этого завода — и не в лагерь уехал, а на повышение пошёл.

Близко познакомиться всё времени не было — так, кивали друг другу на совещаниях. Ну вот, значит, пришло время. Флегонтович был на десяток лет постарше, но, пусть и косвенно, теперь Петру подчинялся — однако Штелле решил не ругаться с министром, а наладить добрые отношения. Поехал к нему в министерство, правда, предупредив заранее.

В кабинете министра сидели двое — подмогу себе позвал Синицын. Помощника Пётр тоже знал, и тоже шапочно. Александр Александрович Ежевский с 1962 года работал на посту руководителя Всесоюзного объединения «Союзсельхозтехника» Совмина СССР. Почему структуры две — Пётр ещё не разобрался. Если одна дублирует другую, то нужна ли она?

— Здравствуй, Пётр Миронович, заходи, присаживайся. Или прямо с порога будешь шашкой махать?

— Так сидя неудобно, — улыбнулись, но настороже дядьки.

— Чайку, с мёдом? Мы информацию по новому Будённому собрали, говорят, мёд любит, — Ежевский невысок, плотен и рыж, ещё бы вышиванку — и настоящий комбайнёр.

— Ну, чего ж не выпить с хорошими-то людьми.

Чай был плохой, невкусный. Грузинский. Кислый — и мёд не спасал. Нужно потом подогнать им немного армянского. Пётр тёзку Мкртчяна от облавы спас, хотя мог и не дёргаться — у Петроса Мушеговича вполне московская прописка, и у его помощников тоже. Но предупредил, и Петрос на время из Москвы на всякий случай съехал. Как так? Сам организовал чистку рынков, и сам же предупредил главных врагов бедных бабулек, торгующих одним огурцом! Однако Пётр не раз и не два был на рынке у Мушеговича и не видел никакого притеснения бабулек. Даже подошёл к одному мужику, что продавал картошку, и спросил, не мешают ли ему укреплять своё материальное положение, не вымогают ли кровную копейку.

— Не! Чё, заплатил, сколько положено, в кассу — и торгуй себе. Был на рынке в Черёмушках, так там в сортир зайти нельзя, окочуриться можно, а тут чуть не духами пахнеть, — пожал плечами труженик.

— Можно, в лоб вопрос задам? — осмотрел Пётр тракторостроителей после принятия невкусного чая.

— Слушаем, Пётр Миронович, — инициатива явно за рыжим.

— Ругают нашу технику за качество. Почему?

Переглянулись. Почесали переносицу, не затылок — значит, не задумались, а знают ответ.

— Тут ведь как. Есть случаи! Дело не в самой технике, а в штурмовщине и косорукости. Для справки, чтоб вы знали, товарищ Тишков. Трактора мы продаём в 25 стран мира общим количеством 23 с половиной тысячи штук ежегодно. Больше всего в Индию, почти 4 тысячи, в ГДР и Болгарию почти по 3 тысячи, Франция покупает больше 1000 штук. В пяти странах есть центры технического обслуживания, в том числе и во Франции. Сейчас заключаем договора с США и Канадой. А почему? — Ежевский поднял толстенький палец.

— Почему? — подыграл товарищу Пётр.

— Тебе ведь сейчас не трактора нужны, а комбайны?

— Комбайны, — чего скрывать? Правда вылезет.

— В Таганроге и Ростове делают сейчас в основном два комбайна: старенький «СК-3», его уже и не выпускают почти, и новую версию — «СК-4». «Тройка» в пятьдесят восьмом году получила Гран-при Брюссельской международной промышленной выставки.

Следующий «степной корабль» — это газетчики, собаки, красивость такую выдумали — комбайн «СК-4», их, между прочим, выпущено уже 385 тысяч штук. Машина получилась замечательная, пропускает в секунду на килограмм хлебной массы больше, чем старая модель. В 1963-м признана лучшей в мире, куча регалий со всех выставок — в Лейпциге диплом 1 степени, в Брно золотая медаль, а в Будапеште — серебряный кубок. А автор — Изаксон Ханаан Ильич — получил за него Ленинскую.

— Услышал, вы молодцы. Сделали замечательный комбайн. Чуть не четыреста тысяч штук только на «Ростсельмаше» и в Таганроге — это если перемножить, то треть отправили за границу. Так где же собака порылась? Комбайнёры их специально ломают?

— Думаю, что специально — нет, — начал Флегонтович, но Пётр его перебил.

— Мне в Казахстане директор совхоза случай описал. Пришли ему комбайны на платформе, попытались их завести, чтобы съехать с неё — а никак. Сунулись двигатель смотреть, а там кучи деталей не хватает. Привезли со списанных комбайнов, поставили — всё равно не заводится. Тащили сорок километров волоком — при этом один даже завёлся. Потом перебрали движок и так же с толкача завели. Такие-то комбайны вы во Францию отправляете?

— Ну…

— Да вот и ни фига. Те все облизаны, проверены — и, главное, выпущены в начале месяца! А потом, для себя, уже не успеваем, конструкторы «собери сам» отправляем. Слышал, что в ФРГ принцип противоположный: есть типа нашего знака качества, «для использования на территории Германии», как-то так переводится.

— Есть правда в ваших словах, Пётр Миронович, но ведь это не умаляет достоинства самого комбайна.

— Вы, уважаемые тракторостроители, со мной поедете. В Таганрог. Мы с Мальцевым там выбирать технику будем, для его семеноводческой станции, а вы переоденетесь трактористами и рядом постоите. Посмотрите. Я тоже под тракториста закошу. Чего там халиф в сказке делал? Прикидывался горожанином, чтобы узнать, что о нём народ думает? И мы прикинемся. Договорились?

— Почему нет? Съездим, посмотрим, самому интересно, — глянул на Синицына Ежевский.

— Нюансик один. Если в Таганроге узнают, что к ним министры едут, я на вас, товарищи, серьёзно обижусь. Позвоните и скажите наоборот — что едет к ним скандалист Мальцев за пятью комбайнами, и чтобы ему никакой поблажки. Вот теперь договорились?

— Можете ведь и не вставая со стула шашкой махать. Договорились, — встал и протянул руку Синицын.

Пётр тоже встал, но больно резко. Ногу прихватило — правая всё болела. Стал заваливаться на тракториста — спасибо, тот поймал.

— Травмы производственные, — выровнялся и протянул руку.

Интермеццо 10

Полицейский увидел преступника… Но тот был старше его по званию.

— Полиция должна на шаг опережать преступников!

— Это как? Раньше их должна квартиру ограбить?

Рамон Меркадер несколько дней следил за посольством США в Ла-Пасе.

Джон В. Колдуэлл, министр-резидент. Так звали нынешнего представителя США в Боливии. Министр-резидент — это дипломатический ранг для главы миссии, стоящего чуть ниже посланника, обычно отражает относительно низкий статус государств проживания. Так Рамону разъяснили в Гаване, выдавая новый паспорт. С фамилией и именем решили не мудрить — Рамон Лопес, гражданин Панамы, торговец шерстью.

Задание было простое: снять квартиру или любое другое помещение недалеко от посольства США и отслеживать перемещение посла. Второе — чуть посложнее: определить, не появляется ли в посольстве Клаус Барбье (Барби). Старый разведчик внимательно и пристально изучил каждую морщинку, каждую складочку на лице подопечного. Улыбчивый солдат с детским, притягательным лицом. И не скажешь, что палач. Справка на него начиналась с высказывания: «Нет плохих людей, есть кадры». Вильгельм Франц Канарис сказал. Тоже неплохой человек, а плохо кончил.

Барби, этот бравый солдат Третьего Рейха, сыскал известность в период службы во французском Лионе. Он был назначен в тамошний отдел гестапо после того, как немецкие войска заняли южную Францию, подконтрольную пронацистскому режиму Виши, и принял руководство IV секцией полиции и служб безопасности. За выдающиеся «заслуги» на этой должности, а именно — за пытки членов движения французского сопротивления, он получил прозвище «лионский палач» или «мясник».

На связи у Меркадера-Лопеса был боливийский историк, писатель и журналист Карлос Сория. Этот был помешан на поиске нацистских преступников, скрывающихся в Боливии и других странах Южной Америки. При рассказе о преступлениях Барбье возбуждался и начинал чуть не кричать.

— Есть показательная история. По результатам налёта на детский лагерь в Изьё Барби отчитался в Берлин: «На рассвете мы ликвидировали колонию еврейских детей в возрасте от 3 до 13 лет. Кроме того, мы с успехом арестовали весь еврейский персонал, обслуживающий её, — 10 голов, пять из которых — самки. Арестованные доставлены в Дранси для последующей отправки в Освенцим».

Один фанатик ловит другого. Тот фанатично борется с евреями и коммунистами, этот — борется с борцами.

А ещё Карлос хмыкнул насчёт попытки передать потом Барбье французам.

— Власти Франции не слишком охотно ищут Барби — и не слишком хотят его судить публично, поскольку в ходе судебного процесса всплывут факты тесного сотрудничества высокопоставленных французских чиновников с Третьим Рейхом и с самим Барби в частности. Зато три заочных смертных приговора вынесли.

— А местные правительства как ко всему этому относятся? — уточнил Лопес.

— В Южную Америку переправлены уже тысячи нацистов, где они продолжают борьбу с коммунизмом, а по факту с Советским Союзом, работая на спецслужбы США и на местные неофашистские режимы. Как относятся? Как скажет Северный брат, так и относятся.

— Понятно. Что известно конкретно про Барби?

— В Боливии для плодотворной работы Барби всё уже было подготовлено: гражданство, документы на имя Клауса Альтмана и тёплое местечко в правительстве, независимо от того, кто является президентом страны. С 1964 года под началом пришедшего к власти генерала Рене Баррьентос Ортуньо. Затем — в министерстве внутренних дел, в качестве советника служб безопасности будущего президента страны Уго Бансера Суареса, который тогда был военным атташе в Вашингтоне.

— И чем он должен заниматься? Или уже занимается? — пытался направить разговорчивого журналиста в нужное русло Рамон.

— В помощь своему подопечному, президенту Баррьентосу американцы прислали нескольких специалистов, в том числе и майора Роберта Шелтона, который должен был готовить боливийских солдат к встрече с отрядами Че Гевары. Майор Шелтон не имеет опыта борьбы с партизанами, и к нему прикрепили Барби. Тот даёт американским инструкторам консультации из своего богатого опыта по борьбе с французским сопротивлением.

— Значит, нас правильно ориентировали? Сейчас главная задача для ЦРУ и, естественно, для Барби — это уничтожение или захват Че Гевары?

— В борьбе с Че Геварой у этого фашиста ещё и личная мотивация. Он, мягко говоря, недолюбливает Че, об этом мне рассказывал бывший помощник Барби Альваро де Кастро. Не поделили они чего-то, чуть до стрельбы не дошло. Так он говорил, что Барби того ненавидит и презирает. По его мнению, Че — обычный слабак и не выжил бы во время Второй Мировой войны.

— А Франция на самом деле даже не обращалась с требованием выдать Альтмана-Барби?

— Отчего же, правительство Франции официально обратилось к США с просьбой предоставить в боливийский суд информацию о том, что Клаус Альтман — это и есть Клаус Барби. По моим данным, вполне проверенным, Госдеп США обратился к военным, на что Пентагон дал логичный ответ: «Есть основания полагать, что Барби получил новые документы от американской военной контрразведки. Соображения национальной безопасности заставляют сохранять в секрете имеющуюся у нас информацию».

Спрашивается, а на кой чёрт это Советскому Союзу, даже если и сама Франция не чешется?

Однако задание Рамон выполнил: отследил встречу Клауса Альтмана с министром-резидентом мистером Колдуэллом и проводил фашиста до небольшого домика, где тот проживал. Всего-то два охранника. Стоило такие огороды городить!

Глава 46

Петька с Василием Ивановичем подходят к поезду. Петька спрашивает у начальника поезда:

— Меня этот поезд довезёт до Таганрога?

— Довезёт.

— А меня? — спрашивает Василий Иванович.

Поехали в Таганрог поездом. Самолётом быстрее? Однозначно. Сел в него вечером, вечером поздним прилетел. Пока устроился, пока помылся — ночь. Ночью спят. А утром — Таганрог. В поезде все наоборот. Ну, почти всё. Сел в него, перекусил, тяпнул сто грамм — и спать. А утром — Таганрог. Выходит, способы решения разные, а ответ-то у задачки один.

Попутчики попались компанейские, каждый, не надеясь на другого, набрал полный портфель деликатесов и по бутылке коньяка. Пётр не пожадничал, прихватил из загашников «Хенесси» — зря, что ли, катался во Францию? Синицын с Ежевским, попробовав, скорчили рожи. Не наше — больше разговоров да похвальбы. Французы-то — хвастуны известные. И действительно, наш армянский коньячок лучше пошёл. Мальцев же от спиртного отказался, а чтобы чокаться было чем, налил себе чаю.

— Из чаги. Живая вода.

Поговорили о погоде, о видах на урожай. О бабах не успели — свалились в производственную тематику. О чём могут говорить трактористы? О том, о сём, о колёсных, о гусеничных. Как-то незаметно дошли и до темы больших тракторов. К-700. «Кировец».

— Историю-то его появления в Союзе знаете? — обратился к Мальцеву и Тишкову Ежевский?

— Дайте-ка предположу, — Пётр сделал задумчивую физиономию, — Спёрли у американцев?

— Нет. У американцев хотели, но не получилось. А потому спёрли у… — он поглядел на пустые стаканы, — Нет, насухо такую историю рассказывать нельзя. Пётр Мироныч, ты помоложе — разливай.

Пётр посмотрел — бутылка пустая.

— Не могу, коньяк кончился — а «Хенесси» вы не пьёте.

— Я сейчас. — Синицын чуть качнулся, вставая.

Ехали в вагоне СВ. Мальцев с Петром — в одном купе, а трактористы — в соседнем, но перекусить и поговорить за жизнь устроились у Петра. Иван Флегонтович вернулся нескоро, зато пришёл не один. Привёл проводницу с целым подносом стаканов с чаем и пачками вафель и печенья, а ещё с четырьмя воблами. Самое то под коньячок?

Выпили грамм по пятьдесят. Ежевский театрально вздохнул и начал.

— В те далёкие времена…

— Мальчики, а пивка под воблочку не желаете? — загрохотала дверью проводница. Женщине было лет тридцать. Самому молодому, то есть Петру, — сорок почти, два министра, один председатель комитета и один академик. Мальчики?

— Под воблочку? После коньяка? Желаем! — Махнул рукой Синицын.

— Холодненькое.

В вагоне и вправду было жарко. «Девочка» натопила — наверное, чтобы пиво холодненькое ушло. Под пивко с рыбкой послушали историю обретения страной «Кировца».

— В 1959 году Никита Сергеевич Хрущёв побывал в Америке. Прошёлся наш Первый секретарь и по заводу John Deere. Там в это время была создана машина 8010 Goliaph. Она имела мощность в 215 лошадиных сил, однако ввиду довольно высокой цены спрос на неё был невелик. Как ни пытались в компании продвинуть свою продукцию, дело не очень-то шло — за всю историю было продано всего несколько экземпляров. Тем не менее, именно эта машина стала прообразом для «Кировца»: Хрущёв на прощание от руководства завода получил рекламный буклет тракторов «Джон Дир».

Вскоре по приезде было в СССР принято решение Госкомитета по оборонной технике о безотлагательном создании аналогичного трактора для сельских и прочих нужд — однако, как вы помните, именно в это время отношения с США снова стали портиться, и в продаже John Deere, приглянувшегося Никите Сергеевичу, был получен категорический отказ. К счастью, спустя пару месяцев через Швецию удалось приобрести нечто похожее на рисунок в буклете, а именно — канадский трактор фирмы Wagner.

Этот трактор доставили на Кировский завод, аккуратно распаковали и поставили под окнами кабинета Генерального директора — был там тогда такой Исаев Иван Сергеевич, вскоре ушёл на пенсию.

Трактор надо было для начала просто завести. Осмотрели. Первое, что бросилось в глаза — нет приборной панели и замка зажигания! Я в то время был начальником отдела автомобильного, тракторного и сельскохозяйственного машиностроения Госплана СССР, так что тоже был приглашён и крутился рядом. Советы давал, — Ежевский отщипнул кусочек от рыбки и принялся его посасывать.

— Александр Александрович, не томи, — погрозил ему пальцем Синицын.

— Осмотрели. В кабине имелись в наличии: рычаги, руль, педали и одна торчащая кнопка. Испытатель Михаил Ваксельман нажал на эту кнопку, и она осталась в полуутопленном состоянии. Ну, потянул он её на себя — и вынул прикуриватель. Правда, это мы сейчас знаем, что это — а тогда он подумал, что сломал дорогущую импортную машину, и быстренько вернул его на место.

— И что? — рыкнул на вновь занявшегося рыбкой Ежевского Синицын.

— После этого в кабину импортного трактора залез заместитель главного конструктора и заявил: «Это — кнопка стартёра, сейчас мы его заведём»! Кнопку утопили, затем выдернули. Товарищ, уж извините, не помню фамилии, с испугом уставился на неё, взял за спираль — и с матюгами бросил «кнопку» на пол кабины. Далее заместитель главного конструктора с указательным пальцем, засунутым в рот, был препровождён в медпункт.

— Завели хоть? — хихикнул Мальцев.

— Нашлись левши. Та красивая гладкая панель с дыркой для прикуривателя оказалась технологической транспортной накладкой — чтоб приборная доска в дороге не побилась. Кто-то догадался её отковырнуть, и завели.

— Ладно, товарищи, давайте укладываться. Завтра нам уж свою технику запускать. Одежду для дачи все с собой прихватили? — отсмеявшись, поднялся Тишков, доставая из многострадального портфеля французскую зубную пасту.

Глава 20

Глава 47

Работа — это место, где ты зарабатываешь… Нервный стресс, нервный тик, головную боль. А в конце месяца тебе выдают немного денежек на лечение.

Комбайн был большим и красным. Не совсем красным — железный сурик. И вонял краской. Пётр обошёл его по кругу — и увлёкся, задумался. Вот на втором круге и вспомнил, как в том времени в какой-то передаче мужик рассуждал: «Вы знаете, что комбайн стоит десять миллионов? А зачем его покупать, если у тебя есть десять миллионов? Купи лучше квартиру в Москве. За десять-то лимонов можно вполне приличную взять! А потом сдавай её. Это по минимуму шестьдесят тысяч. За год — семьсот. На зерне при нынешних ценах на горючее и удобрения столько не заработать. Так на комбайне на следующий год чего сломается и отвалится — ремонтируй, опять деньги вкладывай, и опять к уборке обязательно солярка подорожает. Да масло менять. А квартира стоит, и ничего ей не делается, и на солярку начхать. Глупость это — в землю деньги зарывать». Ведущий что-то мычал про дотации, про льготные кредиты, а лохматый мужичок только кривился. Если есть квартира в Москве, то зачем льготный кредит — ещё большую купить, чтобы не по шестьдесят, а по сто тыщ сдавать? Чем спор закончился — Пётр не помнил, но что патлатый прав, ощущение осталось. Семь рублей за килограмм зерна. Меньше двадцати тысяч с гектара. Чтобы просто получить семьсот тысяч, нужно иметь поле в сорок гектаров — а это только продажа. А горючее, а налоги, а ремонты, а удобрения, а пестициды? Хреновая математика — или он математик хреновый.

Во всём мире государство дотирует земледельцев. А что в СССР? Наоборот. Дотируют тех, кто не работают. Есть колхозы-миллионеры — там всё нормально, чего их дотировать. Есть середнячки — этих тоже баловать не надо. Смотришь, и выбьются в лидеры. А есть убыточные хозяйства. Причин может быть много, но основная — это плохой руководитель. Вот такие колхозы государство хитрым способом дотирует. Копятся, копятся долги — а потом их одним махом списывают. С точки зрения создания стимула, хорошо работать — полный дебилизм.

— Нравится? — Синицын подкрался незаметно.

— Нравится.

Одет тракторный министр, как и положено министру — кирзовые сапоги, уже не новые, в складках, зато новый чёрный ватник, на голове засаленная кепка. Всё это купили утром на местном рынке. Пётр наряжен примерно так же — зато Ежевский выпендрился: отхватил себе брезентовый плащ, и вместо кепки шляпу. Вид убийственный — эдакий интеллигентствующий слесарь-сантехник. Один Мальцев в парадной форме — он-то самого себя играет, ему маскарад не нужен.

Настоящие механизаторы от группы шпиёнов держатся обособленно, хоть их и попросили вежливо не выпендриваться и быть с министрами своими в доску. Пётр отошёл к курганцам и ещё раз попросил расслабиться и получать удовольствие — и взглянул на чего-то живо обсуждающих начальников. Нда, только пьяный учитель труда городской школы примет их за механизаторов. Оказывается, в этом деле телага — не главное.

Мальцев ушёл с молодым местным чего-то подписывать, а они вот стоят уже тридцать минут возле комбайна перед окнами управления заводом и осматривают новую чуду. Даже не новую, а единственную — родили буквально несколько дней назад таганрожцы очередной в серии СК комбайн.

Первенец новой линейки получил красивейшее название — СК-4А. Дека СК-4А стала двухсекционной с увеличенным углом обхвата, отбойный битер был установлен в новое положение, и увеличилась его окружная скорость, был поставлен более мощный двигатель, модернизированы рабочие органы. Это сейчас с пафосом Синицын сообщил. Двигатель — это хорошо, солярки будет больше кушать; а вот чего такое «битер»?

— Эх, твою ж, а ещё министр сельского хозяйства. Битер — это дефлектор.

— Ну, теперь все ясно, а то обзываются. Дефлектор. Ясно.

— Нда, Пётр Миронович, тёмный ты человек. Вот для тебя попроще: битер — это барабан, обычно снабжённый четырьмя лопастями. Он подхватывает солому и направляет её на соломотряс.

— Вот могли бы и сразу объяснить. Соломотряс. А двухсекционная дека где?

— Зря ты, товарищ Тишков, в это дело ввязался. Ты хоть курицу от петуха отличить сможешь? Вот дека. Это сегмент подбарабанья, — Пётр посмотрел на кусок сита, что торчал из распахнувшего внутренности комбайна.

— Ладно, уели. Не знаю я, как комбайн работает. Какие мои годы. Как и любой коммунист, я всегда готов руководить тем, чем мне партия доверит. Хоть оперным театром, хоть свинофермой. И там и там живые люди — я свиноводов имею в виду… Свинарей? Свинюшниц? Ну, вы поняли. Не свиноматок. Приказали вот битеры вам вправить — не обессудьте, вправлю.

Мальцев вернулся. Оказывается, комбайны для села Гадюкино по приказу с самого верху уже погружены на железнодорожные платформы. Молодой сопровождающий старого народного академика ткнул пальцем в небо — хотя верх сейчас был внизу. Синицын и Ежевский бросили издеваться над Тишковым и ползали на коленях под экспериментальным комбайном.

Пошли на пути, где уже стояли железнодорожные платформы с комбайнами. Механизаторы засучили рукава и полезли к своим новым питомцам, ещё со старыми битерами. Полазили, спрыгнули, спросили молодого про солярку. Чего-то повозмущались — и снова полезли все на одну платформу, долго там возились, ругались, кричались. Опять лазили туда-сюда, потом спрыгнули и обступили Синицына. Не заводится!

Нахмурился министр тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР и сам полез на следующую платформу. Спрыгнул Флегонтович не флегматичным — спрыгнул красным и злым. Потом всей гурьбой, уже с Ежевским, обследовали оставшиеся комбайны. Ни один так и не завёлся — вернее, один попытался почихать чёрными клубами дыма, но сам от солярочной вони задохнулся и издох, так и не ожив.

Кирдык — чего и следовало ожидать. Тракторостроители убежали к начальству. Пётр не пошёл. Разберутся. Он подозвал одного из жителей Масловки и спросил:

— Чего с ними?

— Кто ж знает. Может, свечи.

— Там ведь дизель?

— Вы там, в Москве, совсем тёмные. В дизеле тоже свечи, только накаливания. Правда, нужны-то они, по большому счёту, только чтоб долго стоявший дизель «на холодную» пускать — да вот как раз тот случай.

Охо-хо, больно много сегодня новой информации. О, а сейчас ещё и новые матерные слова можно будет узнать! Бежит к платформам вся контора — человек пятьдесят. С разбегу эта волна заплёскивается на ж/д платформы и начинает там, на ограниченном пространстве, метаться. Вокруг чихнувшего комбайна водоворот задержался дольше всего. Комбайн опять почихал.

Пётр отошёл, сел на чурбачок у стены какого-то любвеобильного склада. Так на двери и было написано: «Склад № (цифра стёрлась) бл…дь». Солнышко уже весеннее, и запах моря. Чайки, невидимые из-за складов и вагонов, кричат. Воробьи чирикают у лужи. Трактористы с тракторостроителями лаются. Хорошо. Ведь на этот лай посмотреть и приехал. Правда, быстро надоело.

Закемарил. Как там звучит главный вопрос трудоголика? Пойти на работу или поспать? Нет, перепутал. Поспать или пойти на работу? Опять плохо. А, во: пойду на работу — посплю.

Глава 48

— Мой друг дома кроликов держит.

— А зачем?

— Если их не держать, то скоро девать некуда будет.

Министр тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР Синицын Иван Флегонтович и начальник Всесоюзного объединения «Союзсельхозтехника» Ежевский Александр Александрович остались в Таганроге порядок наводить.

Мерц Фердинанд Яковлевич — бывший наркомзем немецкой республики — успел обследовать несколько республиканских контор «Объединения» и сделал следующие выводы. Люди работают — построены и реконструированы республиканские и областные торговые базы. Имеется около 500 ремонтных заводов, почти тысяча станций технического обслуживания автомобилей и тракторов, ещё тысяча станций обслуживания животноводческих ферм, мастерских общего назначения, механизированных отрядов, автобаз. То есть, как ни странно, эта громоздкая, неповоротливая структура работает. Да, дублирование областных руководителей республиканскими можно смело исключить. Просто дань порядку в СССР — раз есть республика, то должны быть кучи всяких республиканских министерств и ведомств. Где-то ведь должны местные элиты плодиться. Будет о чём с Генсеком поговорить.

Перед отлётом из Таганрога сидели на веранде санатория для областных шишек и смотрели на серые волны Азовского моря. Печально.

Печально кричали чайки, печально дудели пароходы (или теплоходы уже?). Печально бурчали слова оправдания начальники тракторов. Штурмовщина.

— Давайте я скажу, чего понял за эти два дня. Сначала на заводе ждут запчасти половину месяца. Сделаем зарубку. Потом ещё половину месяца собирают тщательно комбайны для заграницы. Треть от плана. А за оставшиеся пару дней пытаются остальные две трети плана осилить. Так?

— Утрируешь, конечно, — насупился Флегонтович.

— Отдайте приказ. Пусть на этом заводе месяц начинается не с первого числа, а с пятнадцатого. Простите им половину марта. Сможете это сделать своим приказом, или Косыгин с Брежневым нужны? Если всё дело в смежниках, то ситуация сразу исправится и Таганрогский завод начнёт выдавать только очень качественную технику.

— Не выйдет. Есть ещё разгильдяйство. Люди опять полмесяца будут спустя рукава работать.

— Стоп. Значит, давайте прилюдно разложим директора на площади, и перед всем коллективом выпорем — и предупредим, что следующими будут начальники цехов, потом мастера, потом бригадиры. Когда дойдёт, что работать нужно начинать с первого числа, а не с пятнадцатого? В общем, слушайте приказ. Остаётесь здесь и наводите порядок. Месяц чтобы я вас в Москве не видел. Возьмите отпуск за свой счёт — у моря ведь. Когда наведёте здесь порядок, отправляйтесь в Ростов. Оттуда в Киров. Потом Волгоград. Минск. Пока все заводы не заработают, как положено — ни копейки зарплаты получать не будете. Директоров заводов и всех их замов тоже в отпуск без содержания — пока на два месяца, по результатам посмотрим. На этом конкретном заводе начало месяца приказом сместите на 15 число — и я каждый месяц буду сюда и на «Ростсельмаш» отправлять комбайнёров выборочно принимать продукцию. И последнее: если я узнаю, что хоть один директор или его зам на заводах вашего министерства по всей стране ушёл в этом году на пенсию, то отправлю кучу следователей, и они найдут, за что его посадить. Проснитесь наконец.

Обиделись. В целом ведь хорошие мужики — и, наверное, отличные руководители. Да и ладно, пусть покажут, на что способны. Если всё заработает, потом можно попросить Косыгина премию им выписать. Или орден дать.

В Москве ждал сюрприз: Брежнев тоже засучил рукава. Пётр рассказал ему пару недель назад о мысли своей завиральной — поставить руководить сельским хозяйством Узбекистана индийца, специалиста по выращиванию хлопка. Ильич покачал головой, покхекал. Спросил, а как там поживает индийский вратарь наших хоккеистов, и нельзя ли его в «Спартак» перевести. В «Спартак»?

— Леонид Ильич, сезон уже почти закончен, осталось несколько игр. Давайте со следующего года — и я возьму под своё крыло «Спартак». Сделаю из него чемпиона.

— У тебя, Петро, оказывается, не только шашка есть, но и крылья, — смешно. Похихикали.

— Позвоню я президенту Индии Закиру Хусейну. Знаешь, как у них президент называется? Я специально выучил — раштрапати. И премьер-министру Индире Ганди тоже позвоню, и в гости приглашу. Нужно и по поставкам оружия с ней переговорить.

Не подвёл Ильич — индийцы приехали. У них страна большая, а у Брежнева с Индирой дружба большая — потому жалеть не стали, аж четырнадцать человек прислали. И к ним четырнадцать переводчиков. Пётр посчитал, что цифра с потолка — и ошибся. Брежнев тоже не дурак. Двенадцать областей в Узбекистане, плюс министр и его первый зам. Четырнадцать человек.

Сейчас должны прийти знакомиться с начальством. И опять ведь ошибся — ожидал-то людей в белых штанах, белых балахонах и в чалмах с бурнусами. Такой всего один был, да и то штаны чёрные — остальные все в европейских одеждах. Как оказалось, все закончили институты в Англии или Германии. Все знают английский, а двое, пусть и коверкают русские слова, но вполне себе собеседники. Или, и в самом деле, лучших прислали? Или все они английские шпиёны? Ну, все — не все, а парочка-то точно! И ладно, пусть выведывают секреты хреновых хлопкоробов. Научат англичан приписывать и детей с беременными женщинами на пестицидные плантации гонять.

Когда разговаривал с индийцами (так и хочется их индейцами назвать) и нарезал делянки, кому в какой области хлопкоробить — всплыла одна интересная республика в памяти. Каракалпакия. Она при развале Союза провозгласила себя Каракалпакской ССР. Шестнадцатая республика. Почему бы сейчас её не отделить от Узбекистана? И дело не в количестве, а в Арале. Именно эта республика превратила Амударью в сеть водохранилищ и перекрыла ей дорогу в Аральское море. Бороться со всем Узбекистаном непросто, а вот перейти в небольшой республике с хлопка на что-то другое, менее требовательное к воде — уже легче. Да пусть всей республикой шёлк получают, или хоть верблюдов на шерсть разводят. Стоп, вот снова в голову мысль смелая пришла: надо из Боливии завезти несколько тысяч альпак — пусть их лучше плодят. Шерсть дорогущая! И в довесок кроликов — ангорка ещё дороже. Интересно, а сколько процентов населения СССР знает, что эту шерсть делают не из овец, а из кроликов?

Позвонил после совещания с индусами Цвигуну. Тот разошёлся не на шутку: под следствием сейчас более полутора тысяч человек, и маховик не останавливается, продолжает набирать обороты. Изъято ценностей на многие миллионы рублей, тюрьмы переполнены. Начинают пионерские лагеря колючей проволокой огораживать.

— Каракалпакская АССР? Самый рассадник! Отделить? Подумаю. Поспрошаю. Сам понимаешь — не мне решать. А правда нужно? Ох, чудишь, Мироныч. Или это ты решил у меня мильён населения отчекрыжить? Ладно, я тут как раз собирался в этот Нукус прокатиться — столицу их. Поговорю с местными аксакалами — саксаулами.

Ты там заранее руки не потирай. Отсюда вижу. Просто почву провентилирую.

Глава 49

Этот писатель настолько талантлив, что его будут читать и через сто лет, но не раньше.

— Вы акула пера?

— Нет, дятел клавиатуры!

Это несправедливо. Новые полки в квартире прибил — а статуэтки, чтобы на эти полки поставить, не дали. Нет, дали, но не ему. Опять криво. Статуэток дали кучу — но забрал их все Жан Жиро. Короткометражка «Та самая Анжелика в Лиссабоне» прошлась по миру и захватила почти на всех фестивалях первые места. «Оскара» вот только, сволочи, не дали. Дали «Пальмовую ветвь» в Каннах, дали «Золотого льва» в Венеции. Точнее, наоборот — там Жиро хитро поступил. «Золотого льва» дают, только если фильм не принимал участие в других конкурсах. Потом — пожалуйста. Так что сначала получили «льва», потом «ветку». Следом расщедрились в ФРГ — Международный фестиваль короткометражных фильмов в Оберхаузене. Эти дали Гран-При от города Оберхаузен — 15000 марок и приз — бронзовая подставка и огромный брюлик… из горного хрусталя. Последний приз получили от немцев. «Золотого медведя» за лучший короткометражный фильм в Берлине оторвали. Можно сказать, что дебильный фильм, который планировался, как смесь рекламы изделий фирмы «Бик» и страшилки про заграницу для СССР, затраченные на него копейки отработал сполна — а в этом году летом ещё и в Москве заберёт святого Георгия с лошадью и змеёй. Хотя ведь не дадут Георгия-то. Эту статуэтку потом придумают. Сейчас диплом и медаль. А хотя почему не дадут. Нужно предложить художникам герб Москвы изваять. Он уже, конечно не министр культуры, но Демичева направит на путь истинный. Нужно выводить наш фестиваль на солидный уровень, а какой уровень без змей и лошадей. Сейчас Анжелика плывёт в Мексику — там на днях открывается Mexico International Film Festival, где картину (коротенькая ведь — может, картинку?) номинировали сразу на два приза: лучший актёр (актриса) и лучший короткометражный фильм.

То есть, награды есть, полки есть — а наград на полках нет. Непорядок. Вот интересно, а если теперь Мишель Мерсье снять у нас? Пусть по улицам нашего города от медведей бегает. У нас ведь шляются по улицам медведи? Только теперь надо, чтобы не в оранжевых трусах, а в красных — в Союзе же. И не маленькие французские трусы-то, а наши семейные, по колено. Насчёт «Золотого льва» — сомнительно, а вот «Оскар» точно дадут. Ну а ему — Ильич по шапке.

К чему вдруг фильмы вспомнил? Есть к чему. По его книжкам сразу три штуки вышли. В СССР на пару лет раньше появился музыкальный «Буратино». Детей другие актёры играют — те ещё не выросли, а вот взрослых актёров играют те же люди. От добра добра не ищут.

Песен в фильме чуть больше стало. Окуджава в Карловых Варах выдал пару настоящих шедевров — так ведь и старые сохранились. Да ещё Пётр придумал пару интересных сцен. Как Лиса Алиса и Кот Базилио в озере ищут второй золотой ключик, все в тине и лягушачьей икре. Детям понравится. И ещё про Дуремара, тоже на озере. Как он наловил пиявок и решил позагорать, отдохнуть — ну и заснул, и случайно рукой банку с пиявками опрокинул. Пиявки подумали, подумали, да к Дуремару все и присосались. Вот он бегал, их с себя сдирал. Одним словом, экшена добавили.

Чехи тоже напряглись и пятисерийный фильм по продолжениям приключений Буратины сняли. Конечно, слабее нашего — но вполне. Умеют товарищи детские сериалы снимать.

И вышел на экраны Франции «Рогоносец». Книгу каждый француз успел прочитать по два раза — по крайней мере, общий тираж составил два миллиона экземпляров. Ежу понятно, что сработали реклама и приложение в виде пластмассовых фигурок. А разве важно, как рекламируют книгу? Главное — продано два миллиона штук, и на этой волне сейчас бум в Германии и Англии. Книга перебралась через океан и победно шествует по Америке. Пётр уже в нулях на своём счёте во Внешторгбанке запутался — больше миллиона только партийных взносов заплатил. На зарплату свыше 300 рублей положено платить 3 %. Получается, что за все книги и фильмы ему перепало больше тридцати миллионов рублей.

Только вот получилось, что взносы заплатил — и почти кончились деньги. Машин напокупал в колхозы подмосковные, три детских дома строят. Краеведческий музей в Краснотурьинске — надо же пристроить коллекцию Ильина. Три полных пятитонных контейнера у дядечки выгребли тёзка-танкист и Кошкин. Ещё пионерский лагерь в Крыму для детей из Краснотурьинска. Бах — и кончились денежки.

Зато пока валялся в кремлёвской больничке с отмороженными ногами, почти закончил вторую книгу про «Рогоносца». Стоит надеяться, что успех ожидает её не меньший.

Ещё кусочек от тех миллионов откусила Одри Хепбёрн. За трёхминутный ролик с катанием на новом мотороллере оскароносица потребовала три шубы от Дольче и колье с уральскими изумрудами. Так хотел послать! Просто руки чесались. Она хоть представляет себе цену изумрудов? В два раза дороже бриллиантов, да ещё поди достань. Пришлось аж Косыгина напрягать.

Зато итальянцы в восторге! Уже очередь на скутеры на год вперёд расписана. Чехи визжат от радости. Их «Чезеты» никто уже не брал, почти свернули производство — и вдруг чуть не миллионный заказ.

Нда, а Пражская весна-то всё ближе. Гагарин месяц пробыл, посещая всякие университеты-институты. Поможет ли? Посмотрим. Немного осталось. Если, что, то есть замечательный план. Даже хочется, чтобы началась — а то зря придумывал, получается.

Глава 21

Интермеццо 11

Ненавижу дантистов с тех пор, как один из них убил Пушкина.

Кадри Лехтла и Элизабете Зимета лежали в кустах и высматривали в оптические прицелы местных вояк, что шли вдоль берега озера. Серые фигуры на сером фоне воды. Было раннее утро, и солнце ещё не вылезло из-за гор. Теней нет, не бликуют линзы. Самое то для показательного наказания американцев.

Чуть левее расположились две кубинки — Мария Анна и Милагрос, ещё чуть левее и поглубже в кустах, на подстраховке — третья, Диана Камилла Эстебан. Она самая старшая в их пятёрке, воевала ещё с Фиделем Кастро. В киносъемочной труппе она получила роль кухарки, и отлично с ней справляется. Ещё бы — в партизанском отряде революционеров десять лет назад она и была поварихой. Вообще, местные службы безопасности, сначала крутившиеся вокруг известного режиссёра, через пару месяцев устали, поняли, что ничего предосудительного де Сика не снимает, посмотрели часть отснятого материала и успокоились. Даже похвалили — ой, как у вас красиво умирают настоящие патриоты, и как ужасно, в лужах крови, — эти бандиты.

Операция, между тем, подходит к концу. Сегодня в своём домике в Ла-Пасе кубинцы должны скрутить и упаковать в специально сколоченный деревянный ящик главного фашиста Клауса Барбье (Барби), здесь скрывающегося под фамилией Альтман. Машиной его доставят в городок Гуаки, что почти на границе с Чили. Там их будет ждать уже чилийский грузовичок, который переправит их через границу — и дальше в город Десагуадеро, там из озера Титикака вытекает река с таким же названием. Попетляв по горам, она вливается в озеро Поопо недалеко от городка Оруро. Здесь уже куплены у местных три большие лодки. Как только сегодня они захватят майора Роберта Шелтона из ЦРУ и ФБРовца майора Ричарда Баттона, вся киношная составляющая их отряда садится в лодки и, не останавливаясь, с максимальной скоростью, мчится вверх по реке в сторону озера Титикака. Самый опасный участок — в десяти километрах к югу от городка Десагуадеро, где река пересекает чилийскую границу. Кубинцы обещали, что местные на пять минут закроют глаза. Ну а не закроют — так тоже не сильно страшно. Их целая пятёрка, с американскими снайперскими винтовками М21 — и не просто с винтовками, а с новейшими. Их ещё даже в войсках США не приняли на вооружение. Первые десять штук были доставлены во Вьетнам и там «нашлись» в сбитом транспортном самолёте, что до последнего старался сесть неповреждённым. Удалось пилотам, «доставили» груз прямо партизанам, среди которых были специалисты из СССР. Так эти новейшие винтовки к ним и попали.

Пусть пограничники попытаются остановить. Недолго их попытка будет длиться. Дальше уже проще: на двух нанятых автобусах они из Десагуадеро добираются до городка Умапалько, где снова пересаживаются на катера, кроме режиссёра с отснятой плёнкой и пленников — двоих американских майоров и одного фашистского недобитка, бывшего шефа гестапо в Лионе. Этих на гидросамолёте должны доставить прямо к зафрахтованному американскому теплоходу-контейнеровозу, что стоит в чилийском порту Арика.

В это время основная группа на катерах по реке Рио-Льюта спускается до этого же города. Садятся в Арике на контейнеровоз — и к Панаме. Вот тут есть опасность, что американцы могут связать этот теплоход с исчезновением своих агентов, но для всех участников акции приготовлены контейнеры с максимально возможными удобствами. Найти будет непросто.

Всё! Дальше Куба — и самолёт домой.

Между тем, боливийцы подходили к точке, где должна начаться операция. Им «по секрету» сообщили, что в этой малюсенькой деревушке должна сегодня находиться вся банда Че Гевары, с ним, естественно, во главе — и правду сообщили ведь. Че с бойцами расположились в покинутой деревушке.

Паф — еле слышно стреляет Элизабете. Винтовка снабжена устройством для бесшумной стрельбы. Паф, паф, паф. Боливийцы валятся как кегли. Американцы задёргались — не поймут, откуда стреляют. От местных их отличить легко — они на голову выше. Толку-то, что нацепили на себя эту фашистскую форму. Ну, вот и из домиков начали стрелять по авангарду. Всего на захват бандита Че выделено пятьдесят натаскиваемых американцами солдат. Вот уже и тридцать. Вот десять. Залегли. И чего? Отсюда, с холмика, они как на ладони.

Всё, только американцы и живы. Теперь дело за команданте Че Геварой.

Глава 50

Очень богат животный мир России. В её лесах насчитывается до 16 тысяч видов животных. Одних комаров, например, 15 с половиной тысяч видов!

— Давай, Пётр Миронович, похвались, — Косыгин одобряюще улыбнулся Петру.

Тишкова вызвали на расширенное заседание Политбюро — кроме членов присутствовали и кандидаты. Брежнев сам настоял на том, что Пётр доложит о ходе по воскрешению Сталинского плана преобразования природы. Вот есть ведь лесной министр, есть комитет по мелиорации — нет, кто заварил кашу, тот и расхлёбывать будет.

Если честно, то львиную долю работы проделал сам Генсек. Ильич организовал по всей стране, от столиц и до самых маленьких деревушек на Камчатке, движение «Посади дерево». Во всех рабочих коллективах и учебных заведениях сразу стали принимать повышенные обязательства. Даёшь посадку шести деревьев силами трёх нянечек детского сада «Пирожок»! Круче всех прогнулся Гречко. Он не ограничился посадкой деревьев силами армии. Он сделал ход конём: дал команду военкоматам вызвать резервистов и «предложить» отработать пару суббот на посадке деревьев — или, на выбор, на месяц загреметь в партизаны. И десяток миллионов советских сержантов и лейтенантов две субботы с лопатами носились по лесу, как и положено «партизанам», кормя клещей и только проснувшихся комаров, а потом сажали выкопанные деревья в городах или по обочинам дорог. Не все — часть занималась более продвинутой работой. Деревья выкапывались очень аккуратно, с комом, заворачивались в мешковину и доставлялись на ж/д станцию, а оттуда литерные эшелоны спешили на юг РСФСР или в Казахстан.

Глядя сейчас на Гречко, Пётр вспомнил вдруг бытовавшую в том времени по просторам интернета версию, что министра обороны СССР отравили. Как и за что? В теории заговора муссировался необычный способ. Точно известно, что ещё до войны была создана токсикологическая лаборатория («Лаборатория-Х»), входившая в Двенадцатый отдел ГУГБ НКВД СССР. С тех пор советские ядовитых дел мастера достигли многого. Были созданы вещества, которые нельзя было обнаружить никакими тестами или анализами, причём их даже не нужно было подсыпать в пищу или распылять в воздухе. Существовало множество филигранных способов их «передачи»: например, достаточно было пожать человеку руку. Предполагаемый убийца смазывал ладонь специальной жидкостью прямо перед непосредственным рукопожатием, а после него обтирал антидотом — а вот его визави через три-четыре дня уходил из жизни: мог просто заснуть и не проснуться, что примерно и произошло с Гречко.

Остаётся вопрос — «на кой»? И тут есть ответ. Брежневу на семидесятилетие решат сделать подарок — присвоить дорогому Леониду Ильичу звание Маршала Советского Союза. А Гречко, который знал Брежнева ещё полковником, якобы скажет — «только через мой труп». Ну, труп так труп.

Действительно, воинские звания были пунктиком Брежнева. Леонид Ильич всю войну мечтал стать генералом и очень переживал по этому поводу. Только в ноябре 1944 года он получил долгожданные погоны. И всё же ещё долгое время у него будет некий комплекс неполноценности, особенно когда придётся стоять в окружении маршалов на трибуне Мавзолея, — хоть и генсек, но к тому моменту всего лишь генерал-лейтенант. Скорее всего, именно поэтому в 1974 году он решил перепрыгнуть через звание генерал-полковника и стать сразу генералом армии. Естественно, вполне предсказуема его негативная реакция на слова Гречко.

Нужно будет как-то намекнуть Андрею Антоновичу в следующем году ходатайствовать перед Верховным Советом о присвоении Председателю Комитета Обороны СССР звания генерал-полковник. В этом году уже опоздали — Генсек январский.

Так вот, армия в итоге отличилась — по крайней мере, отчиталась о посадке сорока трёх миллионов деревьев. Из них тринадцать миллионов было отправлено в Казахстан.

Зимой, по договорённости Петра с лесным министром и благодаря звонкам из ЦК, колхозники и работники лесхозов заготовили 6000 тонн семян древесных и кустарниковых пород.

По сталинскому плану деревья должны были сажаться не абы какие и не абы как. Всё было продумано. Первый ряд — тополь канадский, липа; второй ряд — ясень, клён татарский; третий ряд — дуб, жёлтая акация; четвёртый ряд — ясень, клён остролистый; пятый ряд — тополь канадский, липа; шестой ряд — ясень, клён татарский; седьмой ряд — дуб, жёлтая акация… и так далее, в зависимости от ширины полосы. Из кустарников — малина и смородина, что позволит привлечь птиц для борьбы с вредителями лесонасаждений.

Однако время показало, что кое-где учёные ошиблись. Деревья с корневой системой, которая любит вгрызаться поглубже, достигли солончаков и погибли. Кроме этого, их обкусывали лоси и олени. Поэтому на этот раз, кроме прочих, навалились на сосну. С Урала и Сибири были вывезены молоденькие кедры — даже с Дальнего Востока их прислали, причём экзотику: кедр корейский. Он и плодоносить начинает раньше, и шишка у него в три раза больше, да и сами орешки — как три привычных кедровых.

Несколько тысяч «корейцев» Пётр под шумок завернул в Краснотурьинск.

Ещё в плане было непонятно, чем учёным не угодила берёза — ведь все леса России переходят в лесостепи с преобладанием именно берёзы. Так что копатели проредили в лесах и её заросли.

Итог: всего в стране посажено четыреста миллионов деревьев. Жаль, что не все, там, где нужно — но ведь избавить города в скором будущем от тополей тоже следует. А ещё надо бы повесить на этих тополях тех, кто придумал использовать их на озеленение городов.

По Сталинскому плану нужно посадить защитные лесонасаждения общей площадью 5,7 миллиона гектаров. Если на гектар идёт около тысячи деревьев, то получается, что нужно посадить пять с лишним миллиардов. В этом году посажено сто миллионов саженцами и семенами столько же. Вывод: если считать, что план до того, как Хрущёв его похерил, был выполнен наполовину, то ещё десять лет — и можно пожинать плоды.

— Стало быть, ты, Пётр Миронович, хочешь сказать, что, несмотря на весь порыв нашего народа, мы не хера не сделали, — вылезла вечная во всём затычка Фурцева.

— Катерина! — одёрнул её Ильич.

— Да, Екатерина Алексеевна. Именно это я и хочу сказать. Нужно более тщательно готовиться к повторению этого грандиозного действа, можно сказать, Всесоюзного субботника, осенью, после уборки урожая.

— Пять миллиардов! — присвистнул Подгорный.

— Ты, Пётр, говорил, что у себя в министерстве отдел по посадкам организовал, — подождав, когда перешёптывание закончатся, спросил Брежнев.

— Да, Леонид Ильич. Отдел возглавил Сергей Фёдорович Аверьянов — доктор технических наук, профессор, академик ВАСХНИЛ. Он разработал теорию и методику управления водным режимом на мелиорируемых землях, прогнозирования водно-солевого режима почв при орошении. Его план предусматривает и то, что многие деревья, посаженные ещё во времена Сталина и первых лет руководства Хрущёва, погибли. Планом ведь кроме посадок деревьев было предусмотрено, что в колхозах и совхозах будет построено 44228 прудов и водоёмов. Сейчас его отдел провозит ревизию созданных водоёмов. Многие были заброшены, многие — не созданы.

— Никитка — сучок, — не сдержался Гречко.

— Пришёл в себя? — вспомнил про Сергеича и Брежнев.

— Отправлен на излечение в институт имени Сербского, — коротко доложил Семичастный.

— Вот пусть там и сидит, — опять вылезла Фурцева.

— Катерина!

Глава 51

Некоторые чешские слова с переводом. Настоящим.

Быдлени (жизнь), ужасный (прекрасный), потравины (продукты), окурки (огурчики), вэлке козы (большие женские сиськи), падлы (вёсла), жралок (акула), рвачка (драка), рыхлик (скорый поезд), овоце (фрукты), младэнец (жених), черствый (свежий), тварь (лицо), питомец (идиот).

Вояж Гагарина по институтам и университетам Чехословакии и миллионный заказ на «Чезеты» ни черта не дали. Пётр в очередной раз убедился, что История — дама серьёзная, из-за такого пустяка, как мотороллер, метаться из стороны в сторону не будет. На родине бравого солдата Швейка забурлило.

В результате внутрипартийной склоки 4 января 1968 года «реформистское крыло» сместило Антонина Новотного с поста 1-го секретаря Центрального Комитета КПЧ, однако он сохранил за собой пост президента Чехословакии. «У руля» партии встал словак Александр Дубчек.

28 марта 1968 года Новотный заявил об уходе и с поста президента, и из состава ЦК.

За несколько дней до этого, 23 марта, на совещании шести коммунистических партий в Дрездене (СССР, Польши, ГДР, Болгарии, Венгрии и ЧССР) прозвучала критика реформ в Чехословакии, лидеры Польши (Гомулка) и ГДР (Ульбрихт) назвали произошедшее в Чехословакии «ползучей контрреволюцией». Отмечалось, что компартия Чехословакии утрачивает авторитет.

Рассчитывая на поддержку своих идей в широких слоях общества, весной 1968 года обновлённое руководство ЧССР разрешило создавать на предприятиях советы рабочего самоуправления.

Пётр Миронович Тишков знал, чем всё закончится. Правда, были два момента: во-первых, Пражскую весну «подогрело» известное письмо Александра Солженицына IV Всесоюзному съезду советских писателей, которое прочитали и в Чехословакии. Теперь нет ни Солженицына, ни письма. А во-вторых, есть ещё один нюансик: у Петра был план, как превратить поражение в победу.

Проверить его в действии пока невозможно, но вот довести до фигурантов как раз пора — а то ведь тех же дров наломают. Ну и почти в-третьих имелось.

После всенародного обсуждения о разделении страны на федерацию трёх республик (Богемии, Моравии-Силезии и Словакии) словак Дубчек продавил решение о разделе на две части — на Чешскую и Словацкую республики. А нам это зачем? Пусть будет лучше три! Если в будущем всё же произойдёт падение СССР и развал Варшавского блока, а потом и разбегание Югославии и Чехословакии на мелкие республики, то пусть их будет больше — а сами республики меньше. Богемия или Чехия тогда совсем крошечным государством станет.

Одним словом, накатал план на бумаге и пошёл к Гречко.

Андрей Антонович пробежался глазами по бумаге, перепечатанной Филипповной, и высморкался.

— Извини, простыл. Оделся по-летнему, а тут дождик холодный, — засунул платок обратно в карман и как-то боязливо снова придвинул листок.

— Что скажешь? — поторопил маршала Пётр.

— Думаешь, дойдёт до этого? — кивнул на листок Гречко.

— Даже думать не надо. Мне вон позвонили вчера с города Страконице, где мотороллеры делают наши представители, и говорят, что в Праге все ходят с плакатами: «Иван, уходи домой!», «Твоя Наташа найдёт себе другого!», «Не по-чешски не говорить!». Как думаешь, кто эти Иваны, которых Наташа не дождётся?

— Сволочи! Довелось мне с ними на фронте воевать. Те ещё фашисты, похуже немцев. Ладно, предположим, что всё будет так, как ты написал, — начнутся требования о выходе из ОВД и выводе нашего контингента. Тогда вообще не понятно, почему нам сразу не ввести войска. Даванём одновременно из ГДР, Польши и Венгрии, и группу захвата к их правительству.

Точно, так и поступили в реальной истории — и подняли бучу по всему миру, а у себя всколыхнули почти увядшее диссидентское движение.

— Вот смотри, Андрей Антонович. Вводим мы войска — и получаем из чехов врагов навсегда. Там и так русофобия через край бьёт, мы для них — оккупанты. Вечно будут нас ненавидеть и при любой возможности пакостить. Нигде я в рассуждениях не ошибся?

— Допустим, прав. И что, по-твоему, немцы лучше?

— Ты невнимательно прочитал, товарищ маршал. Поляки, венгры, болгары и румыны пусть вводят свои войска — не очень много, просто чтобы продемонстрировать присутствие, но не в Прагу. Лучше — в Братиславу и другие города Словакии. А в Прагу на танках въедут немцы. Много. Все, что есть в ГДР. Сколь народу у них в армии?

— Около ста тысяч человек. Две бронетанковые дивизии, четыре мотострелковые, десяток артиллерийских полков, девять полков ПВО, один авиаподдержки, ну и прочая шушера, — не задумываясь, выдал министр обороны.

— Авиаподдержку не надо, и девять полков ПВО — тоже. Хватит двух бронетанковых дивизий, четырёх мотострелковых и артиллеристов.

— А армия Чехословакии?

— Ты позвонишь их министру обороны. Как его?

— Мартин Дзура. Генерал-полковник. На днях присвоили.

— Вот. Ты, Андрей Антонович, позвонишь, этому генерал-полковнику Мартину Дзуре и скажешь: если чешская армия вмешается в наведения порядка, то Прагу мы сотрём с лица земли. Как Дрезден, в руины превратим.

— Позвоню, предположим. А что немцы?

— Вот! Немцы — это главное. Они наводят порядок максимально жёстко. Пусть стреляют во всё, что шевелится, пусть в окна домов закидывают гранаты. Пусть хватают писателей и журналистов, расстреливают прямо на улице и трупы не дают убирать. Одним словом, ведут себя, как обычные порядочные немцы.

— Да охренеть! Кто же на это пойдёт? И, главное, зачем? — отшатнулся министр.

— А что бы ты сделал на месте руководства Чехословакии?

— Ну, завопил бы по радио на весь мир.

— Завопил — и что? Американцы войска введут? Нет. В ООН поругают, но немцев — там ведь наши военные не будут принимать участие. Ну, пожаловались — немцы только злее стали.

— Обратился бы к Брежневу.

— Точно. Так и сделают. А Брежнев промолчит. Дальше?

— Да, нечего делать, попросил бы вывести немецкие войска и ввести наши.

— Всё! Сам всё рассказал. Мы выводим немцев и вводим наши части. Мир. Труд. Жвачка. Устраиваем им там перевыборы, делим, как они и попросили, страну на три республики — и начинаем строить коммунизм с человеческим лицом. Они, конечно, будут понимать, что это всё игра, но рыпнуться не посмеют — а то ведь повторить можно Anschluß, подключение к немецким ценностям.

— Нда. Тут я сам ничего не решу. Тут Политбюро. Брежнев, Косыгин, Громыко.

— Конечно, Андрей Антонович. Ты им свой план расскажи. Меня только не засвечивай.

— Почему?

— Брежнев меня как-то просил не лезть в твои дела, вообще в дела военные.

— Ох, хитришь. Ладно, попробую.

На следующий день звонок поздно вечером.

— Петро, не спишь?

— Нет, Леонид Ильич.

— Я ведь Саше верил (это об Александре Дубчеке). Правильным коммунистом считал, думал — вот он начнёт, а потом мы и у себя такие реформы проведём. А теперь чего? Кому верить? (Где-то это уже было!) Завтра с утра в кабинете жду. Прямо к восьми приезжай, расскажешь свой план.

— Какой план?

— Не придуривайся. Расколол я маршала. Он вояка хороший, а стратег никакой. Там твои уши за километр видно.

Глава 22

Глава 52

— Папа, а кем тётя Роза работает?

— Она музыковед!

— Пап, так музыковед — это же мужчина, а она, значит, — музыковедьма!

Что можно сказать о «Битлз»? Первое — точно не дураки. Дураки бы десяток лет на первых местах во всех хит-парадах не задержались бы. Второе — у них очень и очень неплохой продюсер. Для своего, конечно, времени. Третье — менеджер тоже не дурак. Переводим на русский: ребята не просто так погулять вышли. Их нельзя недооценивать — да Пётр и не собирался.

Оценивать не собирался. Между ним и этими «битлаками» — пятьдесят лет. Чего их оценивать? Они просто дети. Конечно, не всё так примитивно: они на своей территории, и соперниками у них будут не соседи по лестничной клетке The Rolling Stones — «катящиеся камни», или «перекати-поле», или «вольные бродяги». Нет, соперники — комми. Не соперники — враги.

А болельщики? Приедут фанаты и будут орать, пока не сорвут глотку. Придут те, кто очень хочет кинуть помидор или яйцо в коммуниста. Будет, конечно, немного и нейтральной публики. Вся надежда на американцев. Они, безо всякого сомнения, тоже враги — и тоже фанаты «Битлз», но… Но это американцы. Они другие. Они всегда за справедливость. Они единственные, кто знает, как правильно петь, жить, воевать. И они тоже будут глотку рвать, почуяв несправедливость. Их будет меньше, и их ещё надо будет раскачать.

А ещё надежда на судью. Он должен быть непререкаемым авторитетом. Он должен быть музыкантом и певцом. Он должен стоять на лестнице славы выше «Битлов», что практически невозможно. И что самое интересное, такой человек есть. Это — Элвис Пресли.

Элвис Арон Пресли — «король рок-н-ролла». Сейчас королю сорок три года, он жив-здоров и на пике славы. Несколько дней назад получил премию «Грэмми» от американской Национальной Академии Искусства и Науки Звукозаписи. Если кто не знает, как выглядит, — так улыбнитесь. Русские не только атомную бомбу и ГАЗ-21 у американцев украли. Ещё у нас теперь есть «Золотой Граммофон». Оп-па.

Пресли-то зачем ехать в Англию на непонятный баттл? Есть зачем. Все песни, которые он выберет из репертуара группы «Крылья Родины», Пётр ему авансом разрешил петь — понятно, не забесплатно. За процентик мал… хрен ему, не малый. Ну, и личиком сверкнуть. У товарища сейчас перелом в карьере: он решил вернуться к кантри и рок-н-роллу, решил снова выступать на эстраде. Поможем — чего же не помочь.

Русских на трибунах стадиона «Уэмбли» будет всего ничего. Громыко обязал всех из посольства принять участие, ну и немного просто ошивающихся по делам. А ещё Тишков через газету от имени Андрюхи пригласил появиться эмигрантов. Будет одна песня на русском языке.

На этом подготовка к «битве гигантов» не закончилась. Пётр решил вмазать по островитянам техническим прогрессом — поставить на Уэмбли большой экран. Даже дурачку ясно, что в 1967 году это невозможно — вакуумная трубка сейчас еле до полуметра доползла, и цвет только в прошлом году появился. Причём наши хапнули французскую систему «Секам» — и потом в 90-х будут с муками смотреть цветные фильмы на японских видеомагнитофонах. Там «Пал». Но сейчас не о девяностых.

Как-то давным-давно Пётр Штелле ехал куда-то по Украине в поезде. Был год, наверное, восемьдесят девятый. Сосед по боковушке попался разговорчивый и рассказал, что в Днепропетровске, кажется, монтировали они бригадой огромный цветной экран. Как так? Три лампочки от фонарика, покрашенные в синий, зелёный и красный. И таких лампочек, очень плотно — три на четыре метра. Устройство от цветного телевизора и усилители. Пётр с электричеством с детства был на вы и ничего не понял. Даже не понял, а правду ли пассажир говорит — всё же разговор под пиво происходил.

Однако… В памяти отложилась та беседа. И вот как стал баттл вырисовываться, — Штелле о нём и вспомнил. Ну, самому придумывать и не надо. Есть ведь в СССР хоть один человек, что в телевизорах разбирается? Позвонил в министерство приборостроения, средств автоматизации и систем управления СССР. Прямо министру, Герою Социалистического Труда Константину Николаевичу Рудневу. По идее он Петру не подчинялся — у них там, в оборонке, и около неё, свой есть заместитель у Косыгина. Руднев его бред выслушал, похмыкал. Спросил, а знает ли Пётр слово «пиксель».

— Козе понятно. Это дети из стручка акации делают, пикульку такую. Вы про это? — главное — не засмеяться.

— Да-да, именно про это. Говорите, Пётр Миронович, три на четыре? А как вы это будете транспортировать в Англию?

— Я на точности размера не настаиваю — там ведь что-то с развёрткой, или как это называется.

— Определимся. Так как доставлять? — вот пристал.

— В свёрнутом виде.

— Нет. Очень всё на тоненького.

— Военно-транспортный самолёт? Что там самое большое?

— Ан-22. Подойдёт.

— Константин Николаевич, вы понимаете, что на карту поставлен престиж страны?

— Раз поставлен на карту, то и впрямь с козырей ходить надо. Будет вам самый большой в мире телевизор. Сколько у меня времени?

— Около месяца.

— Будет, только не дёргайте каждый день звонками. Не люблю.

— Договорились.

Вторая бомба замедленного действия опередила время настолько, что так и осталась впереди и через пятьдесят лет. Вместо того, чтобы догонять, прогресс пошёл вбок. Да даже вперёд вышел, но не догнал.

Устинов упомянул как-то при Петре фамилию Мурзин — мол, он какой-то необычный музыкальный инструмент соорудил. Потом забылось, но вот перед баттлом, когда вспоминал, а чем ещё можно шокировать этих островных снобов, память услужливо фамилию Мурзина из своих анналов выдала.

Ну, значит, нам туда дорога.

Евгений Александрович Мурзин был маленьким скромным дядечкой в заношенном почти до дыр сером пиджачке и огромном, по нонешней моде, чёрном в клеточку галстуке. Типичный нищий инженер. На вид товарищу было лет пятьдесят. Встретиться с ним без помощи Устинова не удалось — да и то Дмитрий Фёдорович букой смотрел. Засекреченный товарищ.

— Чего изобрёл-то, не скажете? — просто так спросил, чтобы разговор поддержать, а Устинов как глянет.

— Ну, скажу. Только ты забудь сразу. По заграницам мотаешься — ещё ляпнешь там чего. Говорю затем, чтобы понимал, с кем имеешь дело.

— Я понял, Дмитрий Фёдорович, — посерьёзнел и Пётр

— Мурзин — главный конструктор аппаратуры командного пункта наведения и управления истребительного авиационного корпуса ПВО страны — «Ясень-2». Им были разработаны и в дальнейшем реализованы принципы управления активными средствами ПВО. Понял?

— Не совсем, но величину осознал.

— Надеюсь.

И вот Мурзин. Величина?

— Расскажете об аппарате?

— С какой долей сложности? — не улыбнулся. Всерьёз спросил.

— Для дебила.

— Хм, уже хорошо — а то каждый из себя специалиста корчит. Это универсальный синтезатор звуков, названный в честь Александра Николаевича Скрябина «АНС».

— И всё? — они сейчас и находились в доме-музее Скрябина.

— Принцип действия устройства основан на используемом в кинематографе методе оптической записи звука. При оптической записи звуковой сигнал управляет световым потоком, который создаёт на киноплёнке засвеченную полоску переменной ширины или плотности.

— Всё. Давайте проще.

— Изменение яркости светового потока при прохождении через киноплёнку вызывает изменение тока через фотоэлемент. Полученный электрический сигнал усиливается и воспроизводится через громкоговоритель.

— Ясно. И при чём здесь синтезатор?

— АНС используется для записи музыки к художественным и документальным фильмам на «космическую» тематику. Пётр Миронович, вы ведь человек занятой, да и мне есть чем заняться. Давайте так: вы приносите мне запись музыки на плёнке и говорите, что вам надо. А я сам всё сделаю.

— Да уж конечно! — замотал Тишков головой, — Вы разве композитор? Нет, так тоже не пойдёт. Оп-па! Я знаю, что нам делать. Я к вам свою приёмную дочь пришлю. Мария Тишкова, слышали?

— Вся страна знает. За «День Победы» вам с ней огромное спасибо от всех фронтовиков. Поработать с ней будет для меня честью.

— Замечательно. Нужно загнать Англию под плинтус. Поможете?

— Постараюсь, — и серьёзный взгляд усталых серых глаз.

И ведь ничего ни про деньги, ни про костюм от Дольче не спросил. Кончатся скоро такие люди. А с ними и страна.

Интермеццо 12

— Никак не могу, Штирлиц, привыкнуть к тому, что вы русский шпион! — говорит Борман.

— А что здесь такого?! Ленин, например — немецкий!

В кабинете накурено, не продохнуть. Шло совещание по делам в Узбекистане. Рашидов не только взяточничество там расплодил и приписками занимался — там и частные прииски золота нашлись, и ещё кое-что. Только это по большей части всё Щёлокова проблемы — а вот махровый национализм, что расцвёл под прямым покровительством Шарафа Рашидовича… Сейчас пришлось чуть не штыковой атакой брать здание республиканского КГБ. Словом, навалилось дел.

Семичастный сидел за столом и тупо смотрел в листок какой-то справки, но ничего не видел — мозг отключился.

— Владимир Ефимович, к вам Устинов Дмитрий Фёдорович, — вошёл адъютант.

— Организуй нам чаю, Костя, — капитан кивнул и исчез.

Вместо него вплыл грузноватый бывший первый заместитель Председателя Совета министров СССР и Председатель Высшего Совета народного хозяйства СССР, а сейчас секретарь ЦК КПСС, ответственный за тяжёлую и оборонную промышленность, кандидат в члены Политбюро.

В больших роговых очках, выше среднего роста. Недавно исполнилось шестьдесят лет. Что привело? Семичастный встал, протянул руку, здороваясь.

— Володя, я прямо скажу, уж не обижайся на старика, — Устинов сел напротив Председателя КГБ и, сняв очки, стал их протирать платком, — Тебе не кажется, что Тишков больно много власти стал забирать?

— Да почему «кажется»? Я это точно знаю, — Семичастный напрягся. С интересного вопроса беседа началась.

— И что, у тебя ничего на выскочку этого нет? Сегодня у меня командует, вчера у Гречко. Лёня его слушается. Так пойдёт — Брежнев его в Политбюро предложит ввести, своим преемником назначит.

Занесли чай с сушками. Семичастный раздавил одну в руке, откусил, сделал глоток крепкого чая, а потом, мотнув головой, сказал:

— Почему нет? Полно на него материала, там только по его деятельности за границей на высшую меру тянет. И что? Подавал я докладную Леониду Ильичу. Знаете, что он мне сказал?

— Откуда же. Поделишься? — Устинов тоже взял сушку, но, вспомнив о больном зубе, положил её на место.

— Сказал, чтобы я не лез, куда меня не просят. Ещё и про диссидентов напомнил. Мол, вон, залезли с Фурцевой в это осиное гнездо, разворошили всё, а справиться не смогли — а Пётр за полгода, пока министром культуры был, их всех успокоил. Занимайся, мол, шпионами, да найди, наконец, кто Суслова убил — под конец даже кричал.

— Вот и я про что. В любимчики этот Петро вылез, уже и Лёней командует. Нельзя этого допустить. Ищи что поинтереснее денег. Настоящее преступление ищи! Слежку установи. Я тоже с товарищами поговорю. Пельше на него небольшой зуб имеет. Шелепина подключим. Щербицкий им недоволен. Нужно всем вместе дудеть Лёне в уши. Что скажешь?

А что сказать? Семичастному появившийся из ниоткуда Петро тоже не нравился. Больно умный — и всё у него получается, аж завидно. Чёрной завистью! У самого-то — прокол за проколом.

— Понял вас, Дмитрий Фёдорович. Установим круглосуточное наблюдение.

Вот только что потом? — это не вслух. Себе.

Глава 53

Идея перманентной революции пришла Троцкому в голову в парикмахерской, когда ему делали завивку.

Ленину такая идея в голову прийти не могла.

— Пётр, — Брежнев встал с кресла, откинув шерстяной плед, — Проходи. Ко мне не подходи, а то заражу. Опять ведь простыл. Летом.

— Вот, Леонид Ильич, а я вам тех же лекарств медовых принёс — помогло же тогда.

— Спасибо, Петро, привык уже к воску твоему. Тут узнали некоторые, что я его жую, и тоже принесли. Попробовал — не то, вкус другой. Почему?

— Я не великий специалист, Леонид Ильич. В Краснотурьинске ульи ставят в коллективных садах, там женщины сотни всяких разных цветов выращивают. Вот, может, из-за сочетания всех этих цветочков такой мёд и получается.

— Наверное. Пётр, я тебя позвал вот по какому делу. Завтра с Кубы вылетает самолёт с Че Геварой, твоим де Сиком и фашистом Барбье. Там, конечно, ещё другие люди будут, но их потом наградим. А вот этих троих — я с товарищами переговорил — мы сразу в другой самолёт, и во Францию отправим. Как думаешь, что можно с де Голля попросить за такую рыбину?

— Леонид Ильич, а можно спросить сначала? — помотал головой Тишков.

— Конечно, я тебя и позвал посоветоваться. Ты лучше всех этого генерала знаешь, — Брежнев зачерпнул ложечкой воск и принялся жевать, чуть не чавкая.

— Кто вам посоветовал за Барбье чего-то требовать с французов?

— А что не так? Мы же в эту операцию столько денег вбухали! Ты ведь сценарий писал, сам должен знать, — насупился Генсек.

— Конечно, если мы чего-нибудь попросим взамен, то де Голль с Помпиду в разумных пределах дадут — только будут считать нас нищими попрошайками и относиться соответственно. Клауса Барбье нужно подарить безо всяких условий.

— Зачем тогда было огород городить? — Брежнев по-прежнему хмурился.

— Я на сто процентов уверен, что Де Голль сам предложит нам ответный подарок. Только он капиталист, и подарок будет выгодным для него.

— Мне иногда с тобой, Пётр Миронович, неудобно разговаривать. Дурачком себя чувствую. Поясни, — Брежнев выплюнул в камин воск и потянулся за сигаретой.

— Да просто всё. Маркс всё в «Капитале» разжевал.

— Маркс?

— Давайте возьмём для примера итальянцев. Они построят нам ВАЗ. Для нас это прорыв: во-первых, мы пробились сквозь санкции США, а во-вторых, завод и вправду хорош. Будем и для себя делать недорогие, качественные автомобили, и за границу продавать. А только итальянцам он выгоднее, чем нам. Они создадут у себя рабочие места, продадут нам железо, резину, пластмассу и технологии. Всё это производят люди, и им заплатят за труд. И при этом платить будем мы, да ещё и проценты по кредиту отстёгивать. То есть мы будем развивать их экономику, да ещё и с радостью платить за это.

— Допустим. И при чём здесь Барбье?

— Уверен, что де Голль предложит нам за Барбье кредит.

— Сволочь он, де Голль твой, — Брежнев не закурил, помял сигарету, сломал и отправил в Париж.

— Точно. Он махровый капиталист. Если есть возможность что-то урвать для Франции, то точно урвёт. Таким и должен быть лидер любой страны. Вот вы, Леонид Ильич, тоже сволочь.

— Ха-ха. Вот сказанёшь! Вроде обругал, а приятно. Так что де Голль?

— Де Голль предложит кредит, скажем на строительство или переоснащение какого завода. Всё то же, что и с итальянцами. Мы развиваем их экономику, да ещё и платим за это — причём повизгивая от радости.

— Злой ты, Пётр, но тоже сволочь, — Брежнев заперхал. Смеялся, наверное. — За это и ценю. Тогда собирайся, завтра будешь передавать фашиста. И что просить будешь?

— Реконструкцию Волгоградского тракторного.

— Почему?

— Сталинград у всех на устах. Он сломал хребет фашистскому зверю. Весь город, вместе с заводом, был разрушен до основания, и теперь благодарные французы поучаствуют в его восстановлении. Им хорошо — и нам неплохо.

— Молодец, хорошо придумал. Слушай, Петро, ты ведь знаешь, кто такой Керенский?

— Который сбежал, переодевшись в платье?

— Он самый. Письмо прислал. Просится на Родину.

— Он ещё жив? Сколько же ему лет? — помотал головой Штелле.

— Восемьдесят семь. Мы с товарищами пообсуждали и решили несколько условий поставить. Знаешь, что мне в справке по нему написали: «Керенский не отличался крепким здоровьем, в 1916 году у него была удалена почка, что для того времени было чрезвычайно опасной операцией». Слабое здоровье, — фыркнул Брежнев, — Всем бы такое. Однако не помешало ему это «слабое» дожить уже до 87 лет.

— И что за условие?

— В ЦК ответ подготовили, — Генсек взял со стола листок и зачитал: «Благоприятное разрешение этого вопроса будет зависеть от выполнения им ряда политических условий, нужно получить его (Керенского) заявление: о признании закономерности социалистической революции; правильности политики правительства СССР; признании успехов советского народа, достигнутых за 50 лет существования советского государства». Брежнев положил лист на стол.

— Тех, кто это придумал, нужно расстрелять.

— Опять шашкой машешь. Поясни, — но по хитрой улыбке Пётр понял, что требования к Керенскому и Леониду Ильичу не нравились.

— Знаете ведь, товарищ Генеральный секретарь, чем сильный человек от слабого отличается?

— Говори уж.

— Слабому всегда самоутверждаться надо. Доказывать свою силёнку. А сильные — они добрые. Они этих мелких закомплексованных иудушек и простить могут. Даже точно простят! Сильному не надо доказывать, что он сильный. Чего эти деятели придумали — унизить девяностолетнего старика, который хочет умереть на Родине? Пнуть дохлого льва, чтобы все вокруг увидели, какие они бесстрашные? Переведите авторов сего опуса библиотекарями в Южно-Сахалинск. Не должны такие люди в главном органе нашей партии работать.

— А правильно тебя Будённым в ЦК прозвали. Я тоже видел что-то ущербное в этом требовании. Спасибо. На Сахалин, говоришь?

— Дальше нет ничего.

— И то…

— Подождите, Леонид Ильич! — перебил его, чуть не подпрыгнув, Пётр, — Придумал, я чего с Председателя Временного правительства потребовать.

— Очередную пакость пиндосам твоим? — расцвёл улыбкой Брежнев.

— Хуже. Наглам.

— А эти каким боком?

— Вы же знаете, что через месяц состоится «Музыкальный Ринг» между нашими «Крыльями Родины» и английской группой «Битлз»?

— Конечно. Хорошо бы утереть нос англичашкам. Не подведёшь? Позор ведь будет на весь мир. Может, отменить, пока не поздно?

— Конечно, Леонид Ильич, там всё на тоненького. На их ведь поле будем биться. Их фанаты, а их очень много, всё равно будут болеть и кричать за своих, даже если наши песни будут лучше. Вот и пришла мне сейчас мысль про Керенского. Не надо унижать старичка — нужно сделать его полезным! В Америке ведь много наших эмигрантов — так пусть организует движение под названием, например, «Русские идут» и привлечёт эмигрантов. Он ведь должен пользоваться у них известностью. Да, по большому счёту, нужен просто лидер! Человек, который бросит клич и всех организует. Пусть покупают билеты и едут на «Уэмбли», и там болеют за русских. Может, именно эти голоса и окажутся соломинкой, что сломает спину верблюду. И представляете, как поднимется авторитет Керенского Александра Фёдоровича, когда наши победят? Он вернётся на Родину не умирающим униженным стариком, а лидером мощнейшего движения русских в эмиграции — «Русские идут».

— Чудной ты человек, Пётр, вечно всё вывернешь наизнанку. Добро, сам с Керенским разговаривай. Там переговоры ведутся через священника Русской православной патриархальной церкви в Лондоне Беликова. Соломенцев ведёт с нашей стороны. Я ему скажу, чтобы тебя слушал.

— Церкви?

— Опять пакость задумал? Хочешь и церковь подключить? — засмеялся, а потом закашлял Брежнев. Подошёл, зачерпнул воска. — Чёрт с тобой, действуй. А сейчас отправляйся во Францию — и без договора о модернизации Сталинградского тракторного не возвращайся!

— Волгоградского.

— Да хрен Никитке! Сталинградского!

Глава 23

Глава 54

Настоящий француз должен… Нет! Нет! Нет!!! Настоящему французу должны!

— У вас совесть есть?

— А сколько вам надо?

В самолёте комфорта было, как зимой в уличном щелястом туалете типа сортир, разве что воняло чуть по-другому. Летели тем самым Ан-22. Не «Аэробус» и не «Боинг». Размеры те же — стюардессы другие. Забыли юбки короткие надеть, накраситься… И усы сбрить. Рост только и подходил. Человек двадцать усатых стюардесс ростом под метр восемьдесят и выше. Хотя, вон и безусый стюардесс один, шрам только на щеке. Воевала? Шутка. Этот старлей бы не оценил, дал бы промеж… «Ну, в общем, вам по пояс будет».

Де Сика, закутанный в клетчатое одеяло, выглядел гордым. До него только вчера на Кубе довели всю суть операции, в которой он участвовал, и наградили орденом — тем же, что и Петра с Гагариным, «Плайя Хирон». Пятицветная ленточка и золотая шестерёнка с колосьями. Витторио Доменико Станислао Гаэтано Сорано в Боливии страшно загорел и похудел. И раньше-то был похож на старого Бельмондо, а уж теперь — и подавно. Но улыбается красиво, а теперь на почти чёрном морщинистом лице ещё и белые зубы сверкают как жемчужины. Стареющий лев! Награждал льва Витторио сам Фидель Кастро. Обнимал, целовал, похлопывал по спине — и на чистом испанском предлагал перебираться на Кубу, обещая всякие блага, даже квартиру двухкомнатную с унитазом.

Де Сика обещал подумать — впечатлился, наверное, унитазом. У него в замке-то, во Франции, нет старинных, американских, ещё бронзовых. Пётр этого апофеоза щедрости не видел. Ему вот сейчас рассказывала Кадри Лехтла, что из всей группы одна сопровождала Барбье, с приказом при малейшей попытке кого бы то ни было отбить его прострелить фашисту сначала колено, а если не поможет, то и головушку бедовую. Серьёзная девочка, и акцент приятный. Эдакая Лайма Вайкуле — только с десятками трупов за спиной. Вот интересно, она зарубки на снайперской своей винтовке делает?

А Че, тоже завёрнутый в одеяла, проспал все четыре часа. Железные нервы у команданте! «Стюардессы» все с ним не по разу обнялись, похлопали по командантской спине, пожали командантскую руку. Фройндшафт. Дружба. Как по-кубински будет? На Кубе испанский? Это вы зря. Если уж чужой язык брать, то берите русский. Натюрлих. Геноссе.

— Аmistad estrecha.

— Точно! За встречу. Будешь по писят? Только там, на верху, ни-ни.

— ¿Вeber vodka? — Че Гевара показал большой палец, потом покрутил головой.

— Чё мотаешь! Нихт водка. Спирт.

— ¿Espíritu? (дух) — не поверил революционер.

— Глотни!

Глотнул. Слабак — после ста граммов вырубился и весь полёт проспал.

Петру эспиритуса не предлагали, вообще как-то дистанцировались от него здоровячки в полосатых купальниках. Сразу границу провели. Вот Че — свой парень, вояка, хоть и комендант чего-то там, так и у нас есть «комендатура». А вот ты, геноссе министр, — «Чужой». Штелле бы и так пить спирт отказался — ему через четыре часа и с де Голлем, и с Помпиду целоваться. Одно дело, когда от тебя «Шипром» попахивает, а другое, когда перегаром прёт. Дух другой. Эспиритус! А вот оскароносцу фляжку сунули. Испано-итальянский француз понюхал и храбро глотнул от избытка чувств. Домой летит! Задохнулся, брызнул слезами и междометиями.

— Idiota de los cojones. ¡Caray! — поблагодарил, наверное. Интересно, почему Че захохотал?

Мы только прилетели — сразу сели.

Фишки все заранее стоят.

Фоторепортёры налетели —

И слепят, и с толку сбить хотят.

Так у Высоцкого. Так и было. Только не фишки, а шишки.

Прилетели в Ле-Бурже. На лётном поле почётный караул, отдельно — шеренга генералов и штатских, во главе с президентом и премьер-министром. Гимны играют. Потом барабанщиц выпустили. Солнце светит. Красота! Обнялись, поцеловались, как водится. Чего вон на дорохохо Леонида Ильича бочку катят, целоваться любил, мол? Французы до этого дела не менее охочи, хоть ориентацию меняй. Стоп! Вот и ориентация. Вот он, стоит — символ Парижа и символ советского позора. Именно в этом полукруглом, полустеклянном здании в июне 1961 года советский балетмейстер Рудольф Нуреев в аэропорту попросил политического убежища. Не понравилось товарищу с нетрадиционной ориентацией, как к этому в нетолерантном Советском Союзе относятся, — сбежал. Тут уже этих хватает. Толерантных.

Надо было видеть, как Президент Франции прохаживался вокруг Клауса Барбье. Задрал подбородок и обошёл по кругу — но не подходил близко, ну как бесноватый фашист на него кинется. Помпиду тоже обошёл вслед за де Голлем, но менее пафосно, наоборот, даже с каким-то интересом рассматривая Лионского Палача. Что ж, нате вам игрушку — развлекайтесь.

Пока Пётр всё это рассматривал, мысли вновь и вновь возвращались к балетмейстеру. Где он сейчас? Не во Франции точно — де Голль Нурееву Рудольфу Хаметовичу политического убежища не дал. То ли в Вене, то ли в Лондоне. Зачем он Петру? Дурость исправить. Ему же семь лет тюрьмы впаяли. Нужно договориться с товарищем: он организовывает рекламу и поддержку «Крыльям Родины», и в случае успеха СССР возвращает ему гражданство, отменяет приговор, и вообще прекращает гонения. Живи, как и где знаешь, плати налоги в СССР, давай время от времени представления в Большом да Малом. А ещё его Будённым обзывают! И без него хватает, кто не по делу шашкой машет.

Потом был торжественный приём в Елисейском дворце. Гимны опять играли, награждали отличившихся — и Петра не забыли. Им с де Сикой ни много ни мало повесили по Почётному Легиону ранга «Командор». Ого! Так ведь можно и до «Кавалеров Большого креста», высшей степени этого ордена, дорасти. Че Геваре Помпиду, чуть морщась, вручил звезду кавалера. Такой же награды и Кадри удостоилась.

На беседу к Президенту Пятой Республики Тишкова позвали на следующий день. Генерал — не генерал выглядел уставшим и постаревшим. Ещё и полгода не прошло после их встречи в Гренобле — так, может, дело не в отлучении от власти, и сам собой помрёт через три года? Плохо! Нужно успеть привязать республику к Союзу экономическими нитями покрепче.

— Господин министр, мой народ и я никогда не остаёмся в долгу. Чего бы вы хотели получить от Франции за вашу помощь в поимке военного преступника? — и нос огромный кверху.

Помощь? Это кому? Ах, это всё сделал французский подданный, великий режиссёр, четырежды оскароносец де Сика! Русские с кубинцами разве чуть помогли. А не путались бы под ногами, так Витторио сам бы быстрее управился. Ладно. Переварим.

— Мы это сделали не потому, что ждём чего-либо от Франции. Мы вместе сражались с фашизмом на полях войны, и вместе должны наказать это зло. Советский народ заплатил огромную цену в этой войне. Многие города стёрты с лица земли. Один пример Сталинграда чего стоит.

— Да, да, Сталинград — великая победа. Миллионная армия фашистов уничтожена! И всё же, месье Тишков, — склонил голову не менее продвинутый политик.

— Сталинградский тракторный. Хорошо бы его модернизировать.

— Сталинградский тракторный. Это символ победы!

— Сталинградский тракторный может стать символом дружбы двух великих народов.

— Сталинградский тракторный станет символом дружбы двух великих народов! Триста миллионов франков в кредит под пять процентов на десять лет.

— Триста миллионов долларов в кредит под четыре процента на двадцать лет.

— Двести пятьдесят миллионов долларов в кредит под четыре с половиной процентов на пятнадцать лет.

— Триста миллионов под четыре процента на пятнадцать лет. Все деньги будут потрачены во Франции.

— Сталинградский тракторный станет символом дружбы двух великих народов.

Обнимашки.

Глава 55

— Алло, это бабы? А сделайте бабье лето, пожалуйста!

Это неловкое чувство, когда лето уже заканчивается, а ты все ещё ходишь белая, как сметана, и жирная, …как сметана.

Через три года катастрофа. Не Армагеддон, но близко: великая сушь. Прямо как у Киплинга. Потом напишут: «В июне-августе 1972 года наблюдался комплекс неблагоприятных погодных условий в средней полосе европейской части России. Лето было на всей европейской части России небывало жарким и засушливым, в некоторых районах областей центра России не выпало практически ни капли осадков». Так-то и не шибко страшно звучит. А на самом деле?

Засуха охватит небывалую территорию — Поволжье, где зной достигал почти 40 °C, Урал, Казахстан, и чуть меньше — Северо-Запад России. Засуха постепенно будет продвигаться с южных районов России на север, по мере распространения и усиления антициклона.

Будут гореть леса, в Москве и Московской области вспыхнут торфяники, но это пусть у пожарных голова болит. Пётр постарается, конечно, жути им нагнать, но это не главное. Главное — урожай зерновых.

Для Советского Союза засуха станет ужасающим бедствием. Будут резко увеличены закупки зерна за границей. На закупку зерна будут потрачены баснословные деньги — 486 тонн золота будет продано за рубеж. Это цифра, соизмеримая со всем золотовалютным резервом Российской Федерации, скажем, в 2008 году. На 72-й год в закромах родины было чуть больше 900 тонн — то есть, отдали половину.

Ладно, убытки и дурак посчитает. Что с прибытками? Что можно сделать? Посадить везде только озимые сорта ржи и пшеницы. Пшеница в Нечерноземье поспевает в конце июня, рожь — в начале июля. Там, на юге, — ещё раньше. То есть до самой жары можно будет урожай убрать. Он будет поменьше, чем в прошлом году, — слишком мало снега выпадет зимой. Но ведь точно не будет нулевым! Осознав всё это, Пётр полетел к Мальцеву, поглядеть, как тот выращивает французские ржи да пшеницы, и поговорить о том, какие самые раннеспелые сорта ржи и пшеницы озимой. Именно их нужно ведь за оставшиеся три года ещё и размножить.

Мальцев в кирзовых сапогах бегал по полям. Вот неугомонный дедушка! Попросил какую-то дивчину проводить до него, но та отмахнулась — типа, та де ж його шукать. А ведь Урал, а не Незалежная. Пошёл искать сам. Рядом со зданием лаборатории вся эта мальцевская деятельность выглядела детским садом. Тоненькая полоска какого-то злака и табличка с каракулями кривыми детскими буковками — и таких полосок десятки. Потом полоски пошли шире, а вот где и эти кончились, попался и академик народный. В плаще брезентовом и кирзовых сапогах.

— Лето же — не жарко? — поздоровались.

— Так я когда выходил, ещё раннее утро было, прохладно и роса на траве. Стар уже, нужно и поберечься.

— И это правильно! Вы, Терентий Семёнович, нам живой нужны, — Дату рождения и смерти Пётр Штелле не помнил, естественно, а вот факт, что буквально считанные дни не дожил товарищ до столетнего юбилея, — это осталось в памяти. Значит, проживёт подвижник ещё двадцать семь или двадцать восемь лет. Показатель! Слышал по ящику, что долго живут те, кто заставляет мозг всё время работать. Именно поэтому долго живут артисты — им ведь всё время приходится заучивать тексты. И как-то рецепт от бабульки слышал, тоже по телевизору. «Как прожить до ста лет?» «Заучивай в день по одному стихотворению». «А питаться чем — там, может, мясо нельзя?» «Дураком быть нельзя. Что нравится, то и ешь. И стихи заучивай». А ведь бабулька Ленина помнила — как не поверить!

— Что не сообщил-то? Заслал бы кого.

— Есть кому встречать, секретарь обкома целую делегацию возглавил по встрече. Даже хлеб с солью были, и дивчины в купальниках, на шпильках.

— Брешешь! Не мог Кириллович девок холых выставить, он мужик сурьёзный.

— Ну, не холых, в сарафанах. Так в обтяжку всё.

— Эх, молодость, всё о девках. Эвон уже волосы седеют, а туда же.

— Где?

— Купился, Миронович! Ладно, давай о деле. Чего не по белому телефону, али чего важное есть?

— Есть. Подтвердил астроном Дьяков свой прогноз. Сгорит вся Россия в 1972 году. Небывалая засуха! Вообще почти зерна не соберём. Вот отсюда и до Молдавии встанет на всё лето антициклон. Нужно везде, на каждом поле всю агротехнику похерить и выращивать озимую пшеницу и рожь. Самая жара начнётся в начале июля. Здесь до сорока градусов дойдёт, — как же хорошо, что вовремя Дьяков подвернулся! Теперь на него хоть чёрта лысого свалить можно.

— Возможно ли такое? До Молдавии?!

— Да и дальше, но нам и того достаточно. У братушек пусть у самих голова болит, — не сдержался Тишков.

— Дурак ты, Миронович. Их беда в мгновенье ока нашей станет. Они ведь с протянутой рукой сразу к нам полезут! А у нас карман большой, сердце большое, дадим, от себя отрывая, — не смотрелась на крестьянском лице Терентия Семёновича кривая усмешка. Значит, вот, бывает.

— Есть скороспелые совсем сорта ржи — пусть и менее урожайные? — про политику не хотелось. А вот потом подумать стоит. Стоит ли предупредить — или лучше потом ну ооочень большие преференции потребовать?

— Вот, стоим рядом с такой. Ты прислал из Франции. К первому июля точно готова будет. Есть и минус — чуть неравномерно созревает. Плохо это для озимой, часть зерна упадёт. Однако я колосья взвешивал, измерял. На круг больше тридцати центнеров получается — не рекорд, но очень хорошо.

— Значит, надо её за три года размножить. Сможем, успеем?

— Смеёшься? На всю страну — и за тридцать не успеем.

— И чего делать?

— Вот как такие остолопы в министры попадают? Это ж не новый сорт! Ты его купил во Франции. Ещё купи, сколько сможешь, и раздай по всем семеноводческим станциям страны, да с наказом пока по остальным сортам прижаться, на эту ржичку наброситься. Один чёрт, на всю страну не успеть — но, по крайней мере, на половину-то точно сделаем всем миром.

— Осознал. А что по озимой пшенице, она ведь ещё более скороспелая?

— И опять французская, эвон полоска. Убирать уже собираюсь — а лето только началось. Впервые в жизни такую вижу!

— Так если мы рожь даже не успеем размножить, то, что делать с пшеницей?

— Ты министр. Ну, хотя — совет могу дать. Закупай во Франции всю, что продадут, и сохраняй на зернохранилищах. Есть ведь государственный резерв — оттуда все выкинь к свиньям, и собирай французскую пшеничку.

— А за три года всхожей-то останется? — ну не специалист! И какого хрена Брежнев решил писателю сельское хозяйство доверить? И Косыгин туда же!

— Правильно тебе дело доверили. Знаешь, почему? — мысли, что ли, умеет читать народный академик?

— Ну-ка!

— А потому, что спрашиваешь, прежде чем во что-то ввязаться. Хрущёв бы сначала вопросы задавал — как бы по-другому страна теперь выглядела…

Глава 56

Трамп заявил, что искусственный интеллект не может стать президентом.

Никакой интеллект в принципе не может стать президентом в этой стране.

Время разбрасывать камни, и время собирать по кирпичикам. Пора готовить победу. А значит, нужно собрать всех, кто приедет на «Уэмбли» и будет орать за русских. Не в смысле — вот взять и собрать, а в смысле не забыть кого. Хотя, персонажи все, прямо скажем, больно интересные — и собрать, скажем, потом в ресторане было бы занимательно. Позвонил Бику.

— Марсель, нужна твоя помощь.

— Говорьи. Денег не дам, три завода строим, сам поньимаешь.

— Нет, денег не надо. Конечно, заводы строй. Нужно собрать всех твоих знакомых киношников, и чтобы они призвали по телевидению и радио, ну и в газетах, естественно, ехать на «Уэмбли» в Англию и поддержать «Крылья Родины» в баттле с «Битлз». Воззвать к патриотизму французов. Нужно победить лимонников.

— Охо, ты ни совсемь дурак. Я думаль, ты решиль выбросьить десять миллионов долларс, а ты решьил обогатьиться. Ты правдашний коммунист?

— Я, я, натурлих, я правдашний коммунист. Так что по просьбе?

— Коньечно. Один условье. Пусть Мишель будьет участвовать, не пьеть, так танцевьять.

— Слушай, Марсель, да ты гений. Конечно, танцевьять. Конечно. И тогда всех французов нужно призвать поддержать Мишель Мерсье. Не русских, чтоб им пусто было, а свою француженку! Гордость Франции!

— Я, я, натюрлих, я есть геньи, — ржёт, собака. Пётр подозревал, что Бик уже может и без акцента говорить, просто дурачится.

— Так, геньи! Начинай пропаганду.

— Коньечно! Считай, начал. Сколько нужно народу? — вот без всякого акцента. Зараза.

— «Уэмбли» вмещает сто двадцать пять тысяч человек. Билеты начнут продавать через три дня.

— Всего-то? Хирнья. Я купить тысяч.

— Сто двадцать пять.

— Хирнья. До свиданья. Ой, стой. А что со вторым «Рогоносцем»? Менья все атакуют. Ти коммунист или нет? Люблишь деньги?

— Люблишь. Через пару дней будет у вас. Переводят. Сразу на четырнадцать языков. Как буду от денег отбиваться?

— Я помогай. Завод строить, ещё один. Корошо, жду. С комьюнистическьим привьетом.

Ну, вот — один болельщик точно будет. Теперь Керенский. Ох, где наша не пропадала.

— Алло, Александр Фёдорович? С вами говорит заместитель Председателя Совета Министров СССР Тишков Пётр Миронович.

Там чуть помолчали, сопели в трубку.

— Добрый день — у вас ведь день? — Ссука, старика девяностолетнего среди ночи поднял. Дебил конченый! Кто его министром поставил? Письятель хренов.

— Ёлки-палки! Извините, Александр Фёдорович, совсем забыл, что у вас ночь. Простите дурака.

— Что вы, что вы, приятно услышать голос с Родины — даже ночью. Тем более, я ещё не ложился — старость, знаете, голубчик. Старики мало спят. У вас ко мне дело, или просто решили пообщаться с тем самым Керенским? — надтреснуто засмеялся. А какой сильный акцент уже. Американец! Ничего — приедет в Рос… в Советский Союз, и заговорит снова по-русски.

— Дело, товарищ Керенский.

— О, йес, уже товарищ — это обнадёживает.

— Конечно. Мы решили удовлетворить вашу просьбу. По приезде в Москву вам будет выделена квартира в хорошем доме, домработница, если она вам нужна, назначена персональная пенсия. За вами будет закреплена машина из кремлёвского гаража.

— Забавно, батенька — как говаривал ваш Ильич. И что же я для этого должен сделать? Совершить революцию в Штатах? — издевается. Кто он там — эсер, кадет?

— Нет. Ничего такого делать не надо. Александр Фёдорович, вы ведь слышали о музыкальной группе из СССР «Крылья Родины»?

— Те девочки, которые чуть не устроили тут революцию? Я старый, а не глухой. Конечно! Очень красиво поют. Мне достали большую пластинку с их русскими песнями, как праздник был. И что с девочками?

— Помочь им надо. Нет, нет, не материально — они сами материально кому хочешь помогут. Они через месяц, даже раньше уже, выступать на «Уэмбли» в Великобритании, будут состязаться с группой «Битлз», кто лучше поёт.

— Вся Америка уже гудит. По телевизору ставки объявляют — пока, к сожалению, ставки далеко не в нашу пользу, — в «нашу»! Уже неплохо.

— Предлагаю вам принять участие в этом шабаше.

— Поставить деньги? — засопели опять.

— Александр Фёдорович, Александр Фёдорович, ай-яй-яй. Нет, деньги, конечно, если есть желание — и сами деньги — можете поставить. Мы тут все коммунисты, и деньги для нас — не главное. Вы же понимаете, что это не соревнование двух музыкальных коллективов, это соревнование двух миров? Русские против всех. Вы ведь русский — и должны понимать, что честно с нами играть не будут никогда. Мы слишком большие и сильные. Даже если у нас будет капитализм, это ничего не изменит — или Россия, или Запад. Это война, на каждом участке. У каждого патриота нашей Родины должно быть чёткое понимание: мы с ними враги. И один из главных врагов — это англичанка, которая, как всегда, гадит, — ну вот, а теперь, как всегда, помолчим.

— Занятный вы молодой человек, товарищ Тишков. Читал я вашу книгу «Рогоносец». Сильно. И песни очень талантливо пишите. Занятный. Я готов встать под ваши знамёна! Что нужно конкретно от меня? Располагайте мною.

Пафос. «Ты ещё крепкий старик, Розенбом!» — или как там звали деревянный памятник в сказке о Нильсе и гусях? Ну, сейчас ещё больше воспаришь.

— Организовать патриотическое движение — сначала в США, а потом и по всему миру — среди эмигрантов. Называться будет: «Русские идут».

— Ого! Да не переоцениваете ли вы мои возможности?

— Если нужны деньги, то их будет столько, сколько надо. В разумных, конечно, пределах.

— Деньги, без сомнения, понадобятся. Газеты, телевидение, радио — они бесплатно не работают. Но я не об этом. Вы не переоцениваете мою популярность в среде эмиграции? Я боюсь вас разочаровать…

— Александр Фёдорович, не надо меня разочаровывать — вы сначала ввяжитесь в драку. Я думаю, может быть достаточно одного только лозунга, чтобы объединить русских — а тут ещё такой повод. И, главное, просто песни. Никакой политики. Поддержим русских! Русские идут!

— Хм. Да, занятный, очень занятный вы молодой человек! Времени ведь в обрез?

— В обрез.

— Ну, считайте, я начал. Вот с…

— Сообщите мне номер счёта, я вам тысяч сто переведу.

— Да вы верно ли коммунист?

— Вернее не бывает.

Глава 24

Глава 57

И сказал царь сыновьям:

— Идите и стреляйте!

Старший сын вернулся с «беломориной», средний — с «примой», а младший обкурился на месте и женился на лягушке.

— Пётр Миронович! — Филипповна на пороге переминалась с ноги на ногу, — Пётр Миронович, там, на проводе… — она с каким-то странным выражением лица ткнула рукой себе за спину, — Там, на проводе, тов… господин из Франции. Вроде как… император Всероссийский.

— Вона чё! А вы чего ж? — забавная ситуация.

— А я к вам.

— Ну, даже и не знаю. А не сумасшедший? — какие, к бесу, императоры? Те, что в «Короне Российской империи» — «царь Кирюха»? — Как звать-то хоть?

— Андрей Александрович. Говорит с акцентом небольшим, но фразы строит правильно, — вот, сразу видно выучку конторы.

— Соединяйте.

— Господин Тишков? — и правда, сильный французский акцент, прямо как у Ленина. Пётр где-то читал, что у Ильича совсем не дефект речи был. Просто с детства учил французский, а потом в эмиграции десятки лет на нём общался, вот и появился прононс.

— Слушаю вас, Андрей Александрович.

— Давайте я представлюсь для начала. Андрей Александрович Романов. Сын великого князя Александра Михайловича и великой княгини Ксении Александровны, племянник Николая II. В настоящий момент — старейший представитель дома. Являюсь, кроме того, основателем «Объединения членов рода Романовых».

— Слушаю, ваше Высочество.

— Что вы, к чему титулы. Давайте вы будете называть меня Андрей Александрович — а я вас, если позволите, Пётр Миронович.

— Слушаю вас, Андрей Александрович.

— Боитесь, — там вздохнули, — подслушивают?

— Андрей Александрович, у вас ко мне какое-то дело?

— Да, простите. Несколько десятилетий не общался с представителями правительства России! Итак, я прочёл в газетах о соревновании, что пройдёт в Лондоне, на «Уэмбли», через две недели. Французские и американские газеты твердят, что все русские эмигранты должны объединиться и поддержать соотечественников. Господин Керенский развил бурную деятельность. Русские идут! Сильный ход. Так вот, для начала у меня вопрос. Это официальная политика СССР, или вы представляете только себя? Я, уж извините старика, навёл о вас справки. Вы самый необычный министр в России за последние сто лет. Разве фигуры Витте и Столыпина с вами вровень. Мультимиллионер, писатель, автор множества популярных песен. Даже написали слова к гимну. Извините, увлёкся, ваши достоинства перечисляя. Итак, вы представляете правительство, или только себя?

— Правительство, — чистая ведь правда. Брежнев дал добро на переговоры с Керенским.

— Спасибо. Это радует. Я предварительно обзвонил представителей «Объединения членов рода Романовых». Мы, если вы не будете возражать, готовы поучаствовать в этом мероприятии — естественно, как сторонняя структура. Никаких притязаний на вашу власть.

— А можно узнать о мотивах?

— Мотив один — патриотизм. Уж извините за громкие слова. Не знаю, кто готовит материалы к статьям и выступлениям Александра Фёдоровича Керенского — но там умело задеты все струны в душе у русских, живущих в эмиграции, но не переставших считать себя русскими.

— Господин Керенский ведь сам признавался одним из лучших ораторов России.

— И верно. Итак, ваш ответ, Пётр Миронович?

Ответ! А чего спросил? Можно ли попиарить группу «Крылья Родины»? Да пожалуйста. Хуже-то точно не будет. Чего вот только Брежнев скажет? Стоп.

— Андрей Александрович, а вы не хотели бы посетить СССР?

Молчание и сопение. Потом — сопение и молчание.

— Это официальное приглашение властей?

Вот ведь… высочество. Как там будет в «Иван Васильевиче»: «У, морда царская».

А, где наша не пропадала!

— Конечно.

— Для всех представителей дома Романовых?

— Естественно.

— Пётр Миронович! Если это случится, то по гроб жизни обяжете старика. Я сегодня же дам интервью в газеты Парижа и попрошу настоящих патриотов России поддержать выступление русского музыкального коллектива на «Уэмбли». Да и телевидение с радио задействуем. Премного вам благодарен. Я буду на связи. Вы-то сами будете на этом побоище?

— Побоище?

— Уверяю вас, Пётр Миронович, крови там прольётся немало — уж очень серьёзную вы компанию поддержки собираете. И музыкальный коллектив у вас непростой, за ним всегда череда погромов идёт.

— Стараемся.

— Ну что же. Я свяжусь с вами, Пётр Миронович, через несколько дней. Русские идут!

Глава 58

В США прошёл конкурс на лучшее знание России. Награда победителям — поездка в Россию. Первая премия — две недели, вторая — три недели.

— Папа Петя, ты прекрати трястись. Порвём, как Тузик грелку. Они петь-то не умеют! Сейчас послушала и диву даюсь. В детстве и юности просто с ума сходила. У нас там, на Дальнем Востоке, можно было запросто любой диск или запись достать. У меня все их пластинки были. А сейчас… Как ты говоришь — «хрень». Побьём.

— Вика! Ты уверена, что вытянешь «Оперу № 2»? Не геройствуй. Сорвёшь голос.

— Нет, не уверена. Но вытяну один раз. Учили же чему-то! Один чёрт, больше нет никого. У Витаса — высокий теноровый голос, а точнее, контртенор с общим диапазоном примерно от «до» малой до «до» третьей. А, тебе всё равно не понять. Найти-то с таким голосом можно, а вот ещё и петь научить — да чтобы голос не сорвать на первом же выступлении… Уникум. Потому и взлетел. Уж одну-то песню я вытяну — а больше и не надо. Главное — ошеломить зал.

И в самом деле. Петра трясучка била. Боялся провала? Ну, боялся — не это главное. Боялся ответственности? Ну, боялся — целая страна за плечами. И даже не это главное. А что? Боялся подвести тысячи доверившихся ему людей. Как над пропастью стоишь. Или перейдёшь — и вот она, твёрдая почва под ногами, или в пропасть. Там тоже твёрдая почва — только под головой.

Мир всколыхнулся. Бик поднял волну. Де Сика и киношники, что «Рогоносца» снимали, во всех средствах массовой информации предлагали французам поболеть за свою Мишель и дать последний и решительный бой на «Уэмбли». Русская эмиграция во главе с Романовыми и княжной Зинаидой Алексеевной Шаховской, главным редактором газеты «Русская мысль», подняла настоящую волну. И, что самое интересное, поддержали не только духовно и обещанием приехать поболеть. Они нашли подлинного монстра — Алексея Вячеславовича Бродовича. Он с 1934 по 1958 годы работал в Нью-Йорке арт-директором знаменитого «Harper’s Bazaar». По его приглашению с изданием сотрудничали его друзья: Сальвадор Дали, Марк Шагал, Рауль Дюфи, Хоан Миро, Жан Кокто. Товарищ — пионер графического дизайна, человек, породивший концепцию современного глянцевого журнала. И вот его, совсем старенького и больного, отыскали во Франции и сподвигли на создание сцены и рекламных материалов. Сильна ещё старая гвардия!

В Америке дела шли не хуже — Александр Фёдорович Керенский зря прибеднялся. В его союз «Русские идут» вступило почти полмиллиона человек — эмигранты и их потомки. В газетах и на телевидении светились такие личности, как Натали Вуд — суперзвезда фильмов «Большие Гонки» и «Вестсайдская история», обладательница двух премий «Золотой глобус», трёхкратная номинантка на премию «Оскар». Оказалась она дочерью русских, Николая Степановича Захаренко и Марии Степановны Зудиловой, да ещё и мужа привлекла — Роберта Джона Вагнера, героя нашумевшего фильма «Розовая Пантера». Неожиданно и среди спортсменов нашлись свои. Фред Билетникофф по прозвищу «Доктор Живаго» — сверхновая американского футбола, играет за «Окленд Рэйдерс». В январе дотащил «бандитов» аж до Супербоула. Этот пригласил своих болельщиков скататься в Англию, поболеть за русских и навалять после матча островитянам. Даже штраф какой-то заплатил за призыв к насилию, но не унялся. Заявился в Лондон во главе почти тысячи отвязанных калифорнийцев — а фанаты «Рэйдерс» в плюшевом, в общем-то, американском околоспорте пользуются пугающе суровой репутацией. Даром, что ли, у них на эмблеме мрачный одноглазый мужик и два ножика — странно ещё, что не в зубах.

Пётр сначала радовался — вон сколько человек будет поддерживать «Крылья Родины»! А потом хозяева стадиона «Уэмбли», известного также как «Эмпайр Стейдиум», сделали финт ушами. Вспомнили даже не вот-вот отгремевший финал Чемпионата мира-66 — матч полувековой давности.

Та игра на кубок Англии состоялась 28 апреля 1923 года. В ней встретились клубы «Болтон Уондерерс» и «Вест Хэм Юнайтед». Первый финал на новеньком «Уэмбли» вызвал неимоверный ажиотаж, и несчётные толпы повалили на стадион, намного превысив его проектную вместимость — а была она, как и теперь, 125 000 мест. Масса людей — её оценивали в 300 000 человек — быстро заполнила трибуны. Народ начал толпиться на беговых дорожках, на боковой, даже на самом газоне. Тут на стадион была введена конная полиция: нужно было срочно расчистить поле от наседающих толп, ведь начало матча и так уже задерживалось на 45 минут. Один из полицейских был верхом на коне светлой масти — и, сам того не желая, жеребец по кличке Билли оказался самым ярким символом дня. В итоге «Финал белой лошади» стал самым массовым спортивным мероприятием в мире.

Так вот: на этот раз дирекция, резонно прикинув, что певцам весь газон ни к чему, решила продать целых 200 000 билетов — и оказалось, что все усилия Петра и эмигрантского движения пошли прахом. За «Крылья Родины» будет болеть едва четверть собравшихся на стадионе.

Приплыли! Что ж, теперь только песни.

Конец книги.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Content

Шопперт Андрей Готлибович Колхозное строительство 4 [СИ]

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24