Елена Звездная

Бой со смертью. Часть 1

Глава первая. Выбор

Лорд Гаэр-аш и парни вернулись поздно. Ректор просто заглянул узнать, как я, Норт пришёл около полуночи, лёг рядом поверх одеяла и просто обнял, очень осторожно, видимо стараясь не разбудить. Я всё равно не спала.

Повернувшись, прикоснулась к его лицу, провела по щеке, с проступившей щетиной, коснулась волос.

— Разбудил? Прости, — едва выдохнул он.

И больше не сказал ни слова. Я его понимала. Это мне довелось видеть изображения убитых парней лишь мельком, а они были там. Он и Эдвин. Всё это время.

— А где Эдвин? — спросила, продолжая осторожно гладить, пропуская между пальцев чёрные заметно отросшие пряди.

— Остался у своих, в клане, — Норт говорил с трудом.

Потянувшись, обняла сильнее, прижав его голову к своей груди и продолжая медленно гладить по волосам, Дастел сжал в объятиях почти болезненно, тут же отпустил, но не отодвинулся, и продолжал обнимать, так, словно я была единственным островком тепла в ледяном океане реальности. А я думала о жестокости. Мысли были практически кощунственными, всё же сложно назвать жестокими матерей погибших адептов из Академии магических искусств, но в то же время — они были магами, они точно знали, что к тому моменту, когда Норт и Эдвину атаковали их сыновей… сыновей там уже не было. Они были уже практически мертвы к тому моменту. И всё же… своё горе и боль матери обрушили на тех, кто занёс клинок. И мне безумно, до слёз, до крика жаль матерей, и мне жалко погибших ребят, но я вижу насколько трудно Норту, которому досталась вся тяжесть вины, и мне не до конца понятно за что. Мне в принципе не понятно за что.

— Оставайся у меня, — попросила практически.

Норт хотел было возразить, но я просто напомнила:

— Эдвин остался у своих, он не один сейчас, вот и ты просто останься со мной, пожалуйста.

Приподнявшись на локте, Дастел взглянул на меня засиявшими синим в полумраке глазами, и как-то ожесточенно произнёс:

— Риа, я не нуждаюсь в жалости.

Сев, наклонилась к нему, почти коснувшись кончиком носа, и честно высказала:

— А я очень нуждаюсь в том, чтобы ты был рядом, и я могла нормально поспать хотя бы пару часов до рассвета, не терзаясь переживаниями! Норт, имей совесть!

Он кивнул, молча снял сапоги, забрался на мою постель уже полностью, и привлёк меня, уложив к себе на плечо. Некоторое время мы оба молчали, а затем Норт тихо сказал:

— Хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что.

— Что? — шёпотом спросила я, осторожно касаясь кончиком пальца пуговки на его рубашке.

Несколько секунд Дастел молчал, а затем произнёс:

— Если меня не станет, пообещай, что останешься с Артаном.

Моя рука на его груди замерла.

— Я не говорю, что ты должна быть с ним как женщина, — быстро уточнил Норт. — Но дай слово, что останешься с ним, под его защитой. Я…

Он замолчал, я и вовсе не хотела что-либо говорить.

— Когда ты против, ты молчишь. Знаешь об этом?

— Знаю, — тихо ответила я.

Палец вновь прикоснулся к пуговке, медленно обвел её по контуру.

— Ты хочешь вернуться к отступникам? — спустя несколько минут, с трудом проговорил вопрос Норт.

— Нет, — совершенно честно ответила я.

А затем, тихо добавила:

— Я никогда не была у отступников, Норт. Всё, что я знала о них было светлой стороной медали. О тёмной я узнаю лишь сейчас…

Когда я вернулась от мастера Агуда, дядя Тадор уже не реагировал. Я звала и звала много раз, но ответом мне была звенящая тишина и мертвенно бледный месяц. После я несколько часов просидела над планом Ульгера Шерарна, с отчаянием признав — план был гениален. План был гениален настолько, что вмешательство в него на всех этапах не принесло бы нам ничего. План был дьявольски чудовищен, и он учитывал все варианты и помехи, кроме одной — меня.

Меня брат дяди Тадора не учёл.

А вот всё остальное…

Ульгер знал, что Норт является пробуждённым тёмным лордом.

Знал о силе Дана с неимоверной точностью рассчитав максимум, который некромант был способен влить в заклинание.

Знал, что Эдвин практически достиг уровня Мастера меча.

Знал, что Ташши имеет доступ к запретным знаниям и в критической ситуации ими воспользуется.

План был идеален.

И этот идеальный план сейчас лежал в столе у меня. Не стала относить его Гаэр-ашу по одной простой причине — хотела дать ему возможность поспать хоть несколько часов.

— Риа, — тихо позвал Норт.

Прижалась к нему чуть сильнее и прошептала:

— Утром. Давай всё утром.

Его ладонь, лежащая на моей талии, скользнула по животу и Дастел хрипло предупредил:

— Утром тебе будет больно.

Я сначала не поняла. Потом накрыло предчувствием беды. Жуткой беды. Приподнявшись, в ужасе посмотрела на Норта. В темноте его глаза горели отчетливым синим пламенем, волосы… коротко стриженные ещё несколько часов назад, снова доходили до плеч.

— У тебя глаза светятся, — после недолгого молчания произнёс Норт.

— У тебя тоже, — ответила я.

Он рассмеялся, и снова уложил к себе на грудь, нежно гладя по руке.

— Норт, — мне стало как-то совсем не по себе. — А утром…

— Я буду рядом, — просто сказал он.

* * *

На рассвете я проснулась от собственного хриплого стона. Боль была настолько сильной, что затрещала простынь, стиснутая сжавшимися от приступа ладонями.

— Тшш, я рядом, — тёплая ладонь Норта скользнула под ночную рубашку, прижалась к обнажённой коже и магия заструилась по телу, поглощая боль. — Спи.

Как ни странно, действительно снова погрузилась в сон, только какой-то тяжелый, давящий, затягивающий в черноту абсолютной Тьмы, разрываемый алыми вспышками пронзающей тело боли. Сквозь сон услышала, как распахнулась словно от удара дверь, затем с оттенком обречённости, прозвучало гневное:

— Я чувствую её боль. В чём дело? Кровь?!

Ответ я не услышала, утонув в вязком чёрном тёплом песке Хаоса, и чувствуя тепло ладони Норта… неизменно чувствуя его тепло, слыша его шепот, теряющийся в шепоте гонимых ветром песков, чувствуя его дыхание, растворяющееся в дыхании тёмных миров. Всё растворялось в дыхании тёмных миров… даже сами тёмные миры медленно таяли, исчезая в Бездне, а Бездна тонула, погружаясь во Мрак…

И там во Мраке, в мире где тьма была светлым временем суток, среди тёмных угрожающих скал, сияли два зелёных кошачьих глаза. Это было так удивительно — среди сумрака, ужаса и гибели, что-то маленькое, тёплое, живое. Я протянула руку, безотчётно поддавшись порыву прикоснуться к кошке, дотронуться, ощутить мягкость тёплого податливого тела, шелковистость тёплой шерсти… я же протянула руку к кошке, которая ждала, я ощущала это, моего прикосновения… Но вместо теплой шерсти я ощутила боль.

Боль!

Она скрутила всё тело, сжимаясь как пружина, и ударила разрядом молнии по нервным окончаниям. Она рвала мышцы, как дикий зверь, вонзая клыки все глубже. Она ломала кости, рвала сухожилия, била наотмашь судорогами. Кошка, кошечка, котёнок? Нет! Дикая тварь из глубин Мрака, с жестокостью оголодавшего хищника, против которого я была бессильна, как новорожденный ребенок.

И властный голос откуда-то издалека: «Дыши. Медленно, спокойно, дыши».

Вдох, и клыки зверя вонзаются глубже.

«Теперь выдох. Давай, Риаллин, выдох».

Не могла, я не могла, я…

«Выдох! Я сказал выдох, Риа!»

Я не могла… Я задыхалась от боли, дрожа всем телом и в ужасе смотря в зелёные светящиеся глаза кошки, горящие прямо напротив моих, глаза зверя, что рвал на части, глаза монстра, пришедшего в ярость от моей сущности.

И я вдруг поняла — кошка ощутила подмену. Зверь чётко определил, что кровь, текущая в моих венах, мне не принадлежит. Я была самозванкой в мире чистой силы, и эта сила ударила по мне со всей яростью обманутой стихии.

Но удар не достиг цели. Я видела занесённые для удара когти, неведомо как, но видела, и всем телом предчувствовала удар… но его не было. Монстр замер, услышав хладнокровное заявление Гаэр-аша:

«В таком случае, пусть забирает и свою кровь и свой сомнительный дар!»

И глаза кошки заметно округлились.

Она смотрела на меня, сквозь меня, на того, кто стоял за мной.

«Забирай!» — с вызовом повторил тёмный лорд.

Где-то во Мраке рухнули скалы, гул и грохот на несколько мгновений перекрыли всё, а едва над тёмным миром вновь повисла шипящая тишина, я услышала мягкий, проникновенный, едва слышный, словно шорох песка, голос:

«Отдай…»

«Нет», — голос ректора бил по ушам, отдавался грохотом надвигающейся грозы.

«Она не твоя…»

«Моя.»

«Не тебе принадлежит…»

«Мне!»

Грохот надвигающейся бури прозвучал ближе, разряд молнии на миг осветил пространство и я отчетливо увидела её — кошку, огромную чёрную кошку, она сидела, но ростом превосходила стоящую меня. И в её огромных зелёных мудрых глазах плескалось что-то предостерегающее, пугающее, жуткое.

«Смерть милосерднее. Она не выдержит…» — произнесла кошка.

«Я буду рядом.»

Зелёные глаза прищурились и богиня насмешливо выдохнула:

«Если выберешься…»

«Выберусь.» — уверенно ответил лорд Гаэр-аш.

И Мрак растворился, оставив в памяти лишь потрясённо округлившиеся глаза потрясённой Кошки.

* * *

Я распахнула ресницы и не менее потрясённо посмотрела на Гаэр-аша. Ректор сидел на кровати напротив меня, скрестив ноги и крепко удерживая мои ладони одной своей, вторая сжатая в кулак использовалась для опоры, потому что иначе некромант едва ли удержался бы сидя.

— Удержался бы, — развенчал моё предположение Гаэр-аш.

Он тяжело дышал, на лбу, висках, шее, плечах виднелись капельки проступившего пота, чёрная тренировочная майка была казалось мокрой насквозь, в глазах плескалось пламя.

— Искренне жаль, что Тадор Шерарн сдох. Знаешь, я с удовольствием убил бы его сам. Медленно и с наслаждением! — отпуская мои ладони, с чеканной злостью проговорил ректор.

И я практически упала на руки сидящего за моей спиной и крепко обнимающего меня Норта, который, судя по дыханию тоже выложился более чем основательно.

— Мразь тупая! — Гаэр-аш рывком встал, сошёл с постели, подошёл к окну и распахнул створки.

Ледяной зимний ветер ворвался в комнату, сбрасывая со стола листы бумаги и карандаши.

— Закрой, Риа простынет, — спокойно сказал Норт.

Лорд Гаэр-аш обернулся, глянул на всё ещё потрясённую меня и мрачно сообщил Дастелу:

— Едва ли. Кошки Хаоса не болеют.

Меня потрясло даже не это, меня безумно удивил вопрос Норта:

— Ты не прервал инициацию?

Ректор медленно развернулся, сложил руки на груди, и глядя не на меня — на брата, хрипло произнес:

— Не смог. Видишь ли, ни мы, ни этот ублюдочный вливатель демоны его знает какой крови, не учли того маленького факта, что у кошек есть свой Хранитель.

И я ощутила, как похолодел обнимающий меня Норт.

— Инициацию остановить не удалось, пришлось побороться за кое-что более существенное, — язвительно сообщил Гаэр-аш.

Я сидела в объятиях Норта, отчетливо ощущая, что между мной и болью стоит лишь он и слышала своё дыхание. Своё… дыхание… Вдох, и воздух с лёгким свистом входит в лёгкие, выдох — и кислород покидает моё тело. Вдох… Я только что была во Мраке… Выдох… Я осталась бы там навечно… Вдох… Хранитель крови признал во мне самозванку… Выдох… Гаэр-аш вытащил меня из места, которое считается адом даже в Аду… Вдох…

— Артан, у нее замедляется сердцебиение, — произнёс Норт.

Выдох, пристальный взгляд гневно суженных абсолютно синих глаз ректора.

— Обними сильнее, — его холодный приказ.

Вдох…

Боль!

Она накрыла волной и схлынула, снесённая магией Дастела, оставляя тело абсолютно мокрым, и безумно слабым. Слабым настолько, что Норт уложил, продолжая обнимать, потому что отчетливо чувствовал, как и я — это лишь начало.

— Забавно, — произнёс вдруг Гаэр-аш. — Мы едва ли сумели бы справиться с перерождением с такой лёгкостью без неё, а у Риаллин же не было бы и шанса пережить инициацию без нас. Забавно ведь, да? — сказано было с какой-то дьявольски показной весёлостью, за которой даже не пряталась злость.

Это была просто ещё одна новая грань ярости Гаэр-аша.

— Риаллин, я не могу понять одного — чем думал Тадор Шерарн вливая в тебя эту гадость родом из самого Мрака?! Чем он в принципе думал?!

Боль оглушила, прошлась по телу так, словно садистски скрутила узлом все нервные окончания, а я, задыхаясь, вспомнила строки из письма дяди Тадора: «Девочка моя, моё солнышко, моё маленькое счастье, если ты читаешь эти строки, значит случилось страшное и мне не удалось заблокировать побочный эффект твоей новой крови. Я надеюсь этот день никогда не настанет, мне уже доставили сталь из Хаоса, я знаю, что нужно делать и требуется лишь время, но каждую ночь кошмары убеждают меня в том, что его нет.»

А следующее, что увидела — были отчаянно злые глаза склонившегося надо мной лорда Гаэр-аша.

— Значит письмо, — не спрашивал — утверждал он. — Прочитанное вчера.

В этот момент в дверь легко стукнули, один недораз, после её распахнули, вопросив на всю комнату:

— И как тут наш котёнок? Уже женщина или всё ещё некроартефактор недобитый?

Норт мгновенно прикрыл меня одеялом, лорд Гаэр-аш выпрямился, повернулся к появившемуся лорду Эллохару и просто сказал:

— Благодарю.

— Не стоит, лорд Гаэр-аш, сущие мелочи, — отмахнулся появившийся демон, весело подмигнул мне, глянул на Норта и заметил: — Интимненько у вас тут.

Но тут же, потеряв к нам с Нортом всяческий интерес, раскрыл древнюю чёрную, выполненную из одушевлённой кожи, а потому шипастую и клыкастую папку, достал из неё первый листок, передал подошедшему к нему ректору и начал копаться в бумажках, попутно рассказывая:

— Информации до отвратного мало. Да, вы оказались правы — имеются сведения о смерти носительниц крови кошек в момент инициации, — глянул на меня. — Но ваша вроде ничего, пока держится, — и невозмутимый вопрос ректору: — Из Мрака выбрались?

— Да, — просто ответил Гаэр-аш.

Лорд Эллохар окинул его одобрительным взглядом, в котором читалось неприкрытое уважение, и вернувшись к бумажкам, начал:

— Варианты смягчения последствий инициации. Первый — мы выходим, молодежь возвращается к интиму. Шансы благополучного исхода пятьдесят на пятьдесят. Второй — я приволок сталь из Хаоса, здесь правда какой-то жуткий ритуал описывается с полной привязкой к хозяину, но шансы уже повыше шестьдесят на сорок. Третья — есть теория, что на территории Хаоса все пройдёт легче, про шансы сказать не могу — это только теория.

Демон захлопнул папку, от чего та клацнула клыками, и посмотрел на меня. В его взгляде откровенно читалась жалость, но мотнув головой, словно избавляясь от этого чувства, Эллохар повернулся к лорду Гаэр-ашу и спросил:

— Ознакомились?

Ректор продолжал читать информацию с потемневшего от времени, обгоревшего по краям листка. По мере чтения его лицо принимало всё более ожесточенное выражение.

— Это слишком, — после недолгого молчания, произнёс глава Некроса.

— Всё существование Кошек — это слишком, — усмехнувшись, сказал лорд Эллохар. — Решайте, лорд Гаэр-аш, девочка ваша, вам и решать.

Норт, не выдержав пытки неизвестностью, опустил меня на подушки, резко поднялся, подошёл и отобрал у брата листок. Несколько секунд вчитывался, быстро пробегая взглядом по строкам, а затем, посмотрев на обоих лордов, хрипло выдохнул:

— Да какого демона!

— А мне посмотреть можно? — тяжело дыша и не чувствуя в себе сил подняться, спросила я.

Ни Норт, ни ректор на меня даже не глянули. Лорд Эллохар, укоризненно покачав головой, молча отобрал листок у Норта, подошёл и протянул мне.

Что ж, потрясение началось с заголовка:

«Инструкция по инициации искусственно выведенных носительниц крови Кошек».

А ниже были схемы, рисунок вытянувшейся на алтаре хрупкой фигурки, полный инструктаж по вживлению в тело стали Хаоса. Ошейника из стали Хаоса.

— Что это? — слабым голосом переспросила, имея ввиду скорее — откуда это.

— Вымирание кошек пытались остановить. Их считали шедевром, лучшими среди всех творений Хаоса, поэтому, как видишь, экспериментировали.

Я видела. Эксперимент в основном заключался в получении контроля, причём полного контроля над разумом несчастных, если я правильно разобрала символы на ошейнике. Присмотрелась — разобрала правильно.

Следующие несколько секунд я не видела ничего, откинувшись на подушки и закусив губы, чтобы не заорать от боли. Но едва спазм прошёл, распахнула ресницы и прямо спросила у сидящего на краю демона:

— Ззачем? Что это дает? Полный контроль, к чему он? Я просто не могу понять. Уже есть ваэрра, чем он не аналог тому же ошейнику?

Услышала, как судорожно выдохнул лорд Гаэр-аш, но это было не про него… а, впрочем, и про него тоже. И он предупреждал. С момента моего выгорания, когда я решила активировать магию, скрытую в крови он предупреждал, что это может принести проблемы, о которых я и не подозревала… Принесло. Но всё же, я сейчас смотрела на эту древнюю схему, написанную, к слову, человеком — почерк недвусмысленно намекал на это, у нелюдей обычно письменность и краше и более витиевата, и не могла понять.

— Что не так с этой инициацией?

Демон задумчиво смотрел на меня несколько долгих секунд, затем взял мою холодную, бледную руку, развернул тыльной стороной к себе, и очень медленно, глядя мне в глаза, провёл пальцем по тонкой коже на запястье.

И ничего не произошло.

Я всё так же с искренним непониманием смотрела на лорда Эллохара, он, удивлённо приподняв бровь, на меня.

— Хм, забавненько, — произнёс демон.

А затем вдруг резко наклонившись и всё так же продолжая смотреть мне в глаза, прикоснулся к моей ладони губами, медленно, чувственно… странно. Я моргнула, во взгляде лорда Эллохара промелькнуло откровенное недоумение.

— И остановимся на этом! — прозвучал ледяной приказ ректора.

Демон едва ли обратил на него внимание. Выпрямившись, он продолжал держать меня за руку и вглядываться в мои глаза, словно пытался найти там что-то, чего похоже, не было.

— Гаэр-аш, она не реагирует, — после недолгого молчания вынес вердикт лорд Эллохар.

— А должна была? — нервно спросил Норт.

— Да. В этой комнате я сильнейший. Как в прочем и в этом городе. Так что — должна была. — Демон продолжал задумчиво смотреть на меня, смотреть так, словно вот теперь ожидал чего-то действительно паршивого.

— В любом случае я не стану надевать ошейник на Риаллин, — произнёс лорд Гаэр-аш.

Ошейник. Я снова подняла листок, вглядываясь в схему. Ошейник в этой гадости был ещё ничего, а вот последующий интимный акт и насильственное кровное связывание…

«Тоже нет, — прозвучал усталый голос ректора во мне.»

Мне стало легче от уверенности, в его словах.

И, пожалуй, только лорду Гаэр-ашу я могла задать прямой вопрос:

«Зачем столь варварские методы? Что ещё в этой инициации такого, что толкало… искусственных разводителей Кошек на подобные меры?!».

Гаэр-аш, стоящий всё там же у окна, устало прислонился спиной к оконной раме, помолчал несколько секунд, затем ответил предельно честно:

«В момент инициации в кошках просыпается чувственность и желание любить. Любить сильнейшего. Отдаться сильнейшему. Если этого не происходит, или выбранный объект недоступен, кошка убивает себя. Обычно это происходит в период трех-пяти дней от момента пробуждения крови и по сути весь этот период называется инициацией».

Я сидела совершенно оглушённая этой информацией, в ужасе глядя на ректора.

Он повёл плечом, разминая шею, и добавил всё так же мысленно:

«Информации действительно до отвратного мало. Но будем предельно откровенны — между превращением тебя в тупое сосредоточенное лишь на одном желании тело, и возможно… только возможно существующей необходимости отдать тебя на время какому-нибудь мужчине, я предпочту второе».

У меня глаза округлились настолько, что я это почувствовала.

«Смотри на ситуацию разумно, — спокойно глядя на меня так же мысленно произнес Гаэр-аш. — Ты прекрасна настолько, что кого бы не выбрала твоя кровь — с согласием мужчины проблем не возникнет. А если возникнут — я разберусь, так что в любом случае проблем не будет».

Я сжалась под одеялом, ощутив насколько же холодно моей комнате. И не только в комнате.

— Да, инициация у кошек — то ещё дельце, — сочувственно произнёс лорд Эллохар. — Но будем надеяться, что лорд Гаэр-аш прав, и инстинкты ты сумеешь удержать под контролем.

Лорд Эллохар поднялся, прошёл к ректору, остановился возле него, небрежным жестом передал некроманту папку, та глухо зарычала, но одного взгляда Гаэр-аша хватило, чтобы одушевлённая вещь испуганно притихла. Постоял, оглядев всю нашу компанию, и невозмутимо поинтересовался:

— Ещё новости есть?

Всё ещё потрясённая до глубины души я, кивнула в сторону стола и сипло сообщила:

— В верхнем ящике вариативный план «Седьмого этапа».

На меня поражённо посмотрели все трое.

— Да, я достала план отступников, — тяжело дыша и предчувствуя новый приступ боли, произнесла я. Пожала плечами и рассеянно добавила: — По сравнению с начавшейся инициацией и тем, что лорд Гаэр-аш только что вытащил меня из Мрака — это вообще сущие мелочи.

Следующие несколько минут мне вообще было уже не до чего, кроме мгновенно оказавшегося рядом и обнявшего Норта. Наверное, я даже беззвучно плакала, прижавшись к его плечу, потому что когда приступ закончился, рубашка у Дастела была мокрая, и в общем я надеялась что это слёзы, а не сопли от безумной жалости к себе. Но так себя жалко было!

— Тшшш, я рядом, сейчас боль пройдёт, — целуя мои волосы, проговорил Норт.

Я знала, что боль пройдёт, это же Норт, рядом с ним пройдёт всё, что угодно, вот только я боялась не боли, я ужасно испугалась того, что может прийти ей на смену.

И Гаэр-аш это почувствовал.

— Норт, смотайся к деду, возьми обезболивающее, — приказал он.

— Едва ли ей подойдёт что-то человеческое, — подняв голову от плана, произнёс лорд Эллохар. Весело подмигнул мне и поинтересовался: — Дриад видела?

Вцепившись пальцами в плечи Норта и с трудом сдерживая желание вцепиться ещё и зубами, отрицательно покачала головой.

— Сейчас увидишь, — объявил демон.

И в центре моей комнаты возник вертикальный огненный овал.

— Айшарин, пять капсул камидона приволоки, — скомандовал кругу лорд Эллохар.

Оттуда к моему удивлению донёсся мелодичный, но абсолютно безразличный ко всем и всему женский голос:

— А дозировка?

— Вылези и рассчитай, — возмутился лорд Эллохар.

Причём таким тоном, что я бы не рискнула возразить, а вот неведомая «Айшарин» ещё как.

— Нет, вы только посмотрите на это, — не то чтобы громко, но всё-таки недовольно начала она, — как пожирателя мне достать, так: «Айшарин, это невозможно», а как рассчитать дозировку наркотического сред… — и тут из огненного круга вышло удивительное с Норта ростом тоненькое зеленоволосое и зеленоглазое создание в чёрном облегающем платье, окинуло гневным взглядом лорда Эллохара и застыло, потрясённо глядя на лорда Гаэр-аша.

В следующее мгновение с очаровательного личика напрочь исчезло какое-либо выражение недовольства, глаза сменили цвет на нежно-голубой, зелёные волосы приобрели отчетливо белокурый оттенок и дриада промурлыкала:

— Оу… уау… А кто это у нас тут?

— Больной! — раздражённо ответил лорд Эллохар.

— Аааах! — восторженно разглядывая ректора, выдохнула девушка. — И что же у нас… болит?

— Не туда смотришь, левее, — откровенно посмеиваясь, сказал демон.

Взгляд дриады сместился.

— Я сказал левее, а не ниже, — заметил лорд Эллохар.

Дриада смутилась, от чего её волосы приобрели розовый оттенок, перевела взгляд левее, увидела Норта и выдала:

— Ооо… оу… уау… эээ, господин директор, а что у нас за королевство?

Смерив взглядом подчинённую, демон насмешливо напомнил:

— Кажется ты говорила, что некроманты не твой профиль.

— Я женщина и имею святое право на ошибку… ошибки… короче на всё! — гордо заявила та. — Включая плешивого пожирателя!

— Зачем тебе плешивый, Айшарин? — издевательски поинтересовался лорд Эллохар, складывая план отступников и направляясь к двери, где его уже ждал ректор. — С твоим характером тебе и волосатый подойдёт, а плешь ему ты вполне успешно проешь и сама. Девочкой займись.

Когда за ним и лордом Гаэр-ашем закрылась дверь, дриада выругалась так, что покраснели бы и тролли.

После, не скрывая недовольства подошла к кровати, стрельнула глазками в Норта и промурлыкала:

— Подвинешься, красавчик?

Норт и не подумав отпускать меня, спросил прямо:

— Зачем?

Дриада наклонилась и выдохнула ему в лицо:

— Мне её вес узнать нужно, малыш. И ваши меры весов тут не подойдут.

Норт посмотрел на меня, откинул одеяло, подхватил на руки, и протянул удивленно поглядывающей на него дриаде с таким видом, что стало ясно — у неё пара десятых доли секунды, не больше.

— М-м-м, похоже мне тут делать нечего, — разочарованно протянула Айшарин и подняла меня.

Оказаться на руках у тонюсенькой девушки было как-то дико, но судя по хватке в силе она могла с Нортом вполне посоперничать, но не стала, молча вернув меня некроманту и скомандовав.

— Уложи её на кровать и, будь добр, постарайся взять себя в руки и не трогать девочку пару минут… — и с придыханием добавила: — Малыш.

Дастела заметно перекосило от подобного обращения, но спорить он не стал — дриаде вполне могло быть и за тысячу лет, так что для неё практически все были "малышами".

Осторожно положив меня на подушки, Норт взял меня за руку и переждал новый приступ боли, отпустив лишь после этого. Насмешливо проследившая за всем дриада, присела на край кровати, взяла мою только что выпущенную некромантом ладонь, в обе свои, и закрыла глаза.

В следующий миг её волосы сменили цвет на непроницаемо-чёрный, совершенно жуткий, словно в прядях девушки затаилась сама Тьма. Очередной поток боли подавила уже Айшарин, но далось ей это гораздо сложнее, чем Норту, и открыв глаза она посмотрела на него с заметным уважением, частично смешанным с неподдельным и искренним восхищением.

— Хм, а с виду и не скажешь, что ты настолько силён, — промурлыкала она и вновь закрыла глаза.

И по всему моему телу словно прошёлся порыв ветра, тёплого летнего, напоенного ароматом трав, листвы и цветов, с привкусом мёда и свободы…

— Так, — медленно и не открывая глаз проговорила дриада. — Кровотечение я остановила и в принципе притормозила процесс. Не уверена, что надолго, но сделала всё, что смогла. Тебе рано, если честно, а учитывая примесь крови Хаоса даже слишком рано, и у тебя на ауре повреждения, которые ты могла получить только в одном месте… Интересно каким ветром тебя занесло во Мрак?! — она приоткрыла ресницы, пристально посмотрела на меня. — Забрать бы тебя, ребёнок, но раз господин приказал обезболивающее, значит обезболивающее, ему виднее.

Она поднялась и ушла во всё ещё висящее посреди комнаты огненное кольцо. Уже оттуда, донеслось:

— Тараг, будь врагом, слетай в лабораторию, принеси вот это.

— А что мне за это будет? — поинтересовались потусторонним голосом.

— Как минимум прикрою от лабораторной у первого курса призрачников, — равнодушно предложила дриада.

— Понял, сейчас буду, — мгновенно ответил тот.

Айшарин вновь вернулась к нам, села с другой стороны кровати, признавая за Нортом право быть рядом со мной, окинула задумчивым взглядом и честно сообщила:

— А я думала вы все вымерли.

— Кошки вымерли, мне просто изменили кровь, — с трудом проговорила я, ощущая новый приступ.

Норт мгновенно взял за руку, от его прикосновения боль растворилась, как сумрак от солнечного света, и я задышала нормально.

— А-а-а-а, — с непонятной интонацией протянула Айшарин, переводя взгляд с меня на Норта.

Когда из огненного круга появился голубой огненный змей, я отнеслась к нему нормально, уже виделись, а вот Норт, даже не задумываясь, призвал сеть Шартана, заклинание в принципе способное сковать даже столь сильного призрака.

— Это Тараг, — прошептала, сжав руку Норта.

— Вы знакомы? — уточнил Дастел.

— Он приходил с лордом Эллохаром, просто держался в невидимости, — сказала я.

Змей учтиво склонил голову, поприветствовав меня, подполз к Айшарин, которая не глядя протянула руку, и сплюнул ей на ладонь бумажный пакет. Дриада мгновенно открыла его, достала чёрный листочек, на котором было написано что-то красным на языке Хаоса, и зачитала:

— Побочные эффекты: головокружение, ощущение приливов тепла по всему телу, периодически слабость, возможно снижение аппетита. — Посмотрела на меня и пояснила: — Это потому что у тебя кроме крови кошек ещё и кровь человека, будь ты кошкой полностью никакой побочки бы не было. Но боль снимет полностью, одна капсула раз в восемь часов. Капсулы можно пить не открывая, они из желатина животного происхождения. Просто препарат мерзкий совершенно на вкус, мы его нашим ученикам даем на момент ускоренной регенерации после повреждений на тренировках. Дозу я рассчитала под тебя. Тараг, воды дай.

Змей посмотрел на дриаду очень выразительно.

— Нет, тебе ничего за это не будет, — не оборачиваясь ответила она.

Змей прошипел в ответ что-то явно не слишком приличное и уполз в огненный круг, вернулся держа хвостом стакан, но вовсе не с водой.

— Из лаборатории передали, — пояснил на счёт красного состава питья.

— А, спасибо, — Айшарин взяла стакан и молча передала мне.

Норт помог приподняться, передал капсулу, помог запить и вновь осторожно уложил.

Потом они с дриадой сидели и молча на меня смотрели, а я лежала и думала о том, что эта за гадость вообще была, потому что привкус у жидкости оказался окончательно гадский. Но при всём этом… боли больше не было. Я лежала, прислушиваясь к себе, но боли больше не было.

— Действенная штука, — после некоторого молчания проговорила дриада. — Попробуем встать?

Я неуверенно кивнула.

И тут Айшарин спокойно заявила:

— Мальчики, испарились.

Тараг не говоря ни слова уполз, а вот Норт остался.

— Тебя тоже касается, — с нескрываемым удовольствием разглядывая его, сказала дриада.

— Я… — начал было Дастел.

— Выходишь. Видишь ли, девочкам иногда нужно поговорить… ну чисто как девочкам.

— Я остаюсь как целитель и жених! — с нажимом произнес Норт.

— Ну вот и испарись, и как целитель, и как жених, — Айшарин изобразила очаровательную улыбку, продемонстрировав нехилые клыки.

Норт уделил этим самым клыкам самое пристальное внимание, после чего спокойно произнёс:

— Вы действительно верите, что я оставлю моё сокровище наедине с плотоядной дриадой?

— О, а мы разбираемся в дриадах? — промурлыкала девушка.

— Нет, мы разбираемся в клыках, и конкретно эти явное следствие пристрастия далеко не к растительной пище, — парировал Норт.

Сильно удивившись, я осторожно спросила:

— А что, бывают плотоядные дриады?

— Ну конечно, котёнок, — с энтузиазмом отозвалась Айшарин. — Есть те, которые живут в лесу и едят фрукты, травку и ягоды, а есть те, которые тоже живут в лесу, и едят тех, кто приходит этот лес рубить или там вредить ему как-то иначе. Я из вторых.

— Никогда не рубила деревья, — сходу заявила я, так, на всякий случай.

Айшарин широко улыбнулась и укоризненно взглянув на меня, промурлыкала:

— Котёнок, я бы никогда не стала тебя есть, ты же не мужчина.

И она выразительно, очень просто выразительно посмотрела на Норта.

— Мне сделать вид, что я испугался? — холодно поинтересовался он.

— Было бы неплохо, — честно призналась дриада.

— Прошу прощения, актерский талант никогда не относился к моим достоинствам. И да, я не оставлю Рию с вами наедине, простите, но если вы хотите ей что-либо сказать, вы скажете это при мне, — ледяным тоном уведомил Норт.

Айшарин глянула на него, неодобрительно покачала головой и заметила:

— Это уже не любовь, малыш, это одержимость. — посмотрела на меня и спросила: — А ты что скажешь, «сокровище»? — мое прозвище дриада произнесла с заметной иронией.

Я взглянула на Норта, обидеть его мне не хотелось вовсе, поэтому я тихо сказала:

— Вы можете говорить при Норте.

— Даже об интимном? — явно издеваясь поддела Айшарин.

— Обо всём, — прямо глядя в её потемневшие глаза, ответила я.

Девушка неодобрительно покачала головой, села удобнее, взяла меня за руку и начала говорить, полностью игнорируя Норта:

— Крови будет не много, можешь даже не предпринимать никаких гигиенических мер. У тебя началась инициация. Причём, боюсь, очень паршивая, котёнок. Чего ты не должна бояться — ощущения тепла по телу, прилив жара к низу живота, слабость в коленях, головокружение. Это — мелочи. Они будут доставлять досадное неудобство, но не более. А вот к чему нужно быть очень внимательной — к сердцу. Кошки выбирают сердцем, запомни. Я затормозила физическое развитие инициации, ты сможешь притормозить эмоциональную составляющую, если будешь внимательна. Любой контакт который получает отклик в сердце — рви безжалостно. Я знаю, что у вас, людей, существует масса условностей и прочей шелухи, вроде правил хорошего тона — забудь. Тебе рано, слышишь, значит очень велик риск совершить ошибку. Поэтому усвой главное — ты сейчас должна сражаться за себя. И это будет не просто. Отнесись серьёзно к моим словам, пожалуйста.

Я попыталась, правда, и возможно даже отнеслась бы, но всё, что я знала — у меня пять суток, не более, после которых меня не станет. Останутся те, кто мне дорог — Норт, Эдвин, Дан, Гобби и Ташши, останется в живых всё население столицы Седьмого королевства, и возможно даже мне удастся спасти дядю Тадора, но я умру. Другого пути нет.

— Что-то у меня такое ощущение, что ты слушаешь, но не слышишь, — задумчиво произнесла Айшарин. Протянула руку, легонько похлопала меня по щеке, привлекая внимание и нагнувшись ближе, от чего заметно занервничал Норт, проговорила: — Девочка, пойми — у тебя слишком рано пробудилась кровь, а это значит ты можешь сделать неправильный выбор, понимаешь, очень неправильный. Ты можешь просто не увидеть своего мужчину и выбрать другого, о чём будешь жалеть всю жизнь, слышишь?

Я слышала, просто всё это было совершенно не актуально для меня. По той простой причине, что жизнь… её не будет.

Айшарин выпрямилась, странно глядя на меня вмиг побелевшими ставшими прозрачно-зеленоватыми глазами и грустно сказала:

— Не слышишь.

Вздохнула, прикусив губу клыками, а затем резко выговорила:

— Это очень паршиво, когда кровь Хаоса оказывается стиснута в рамках вашей человеческой морали и этики.

Она встала, направилась к огненному кольцу, обернулась, не дойдя до него, посмотрела на Норта и сказала:

— Может и убережёшь. Но что-то мне подсказывает, что нет. Интуиция, наверное.

И она скрылась в огненном круге, то мгновенно закрылось, оставляя нас с наедине с Дастелом.

* * *

Несколько секунд Норт молчал, затем провёл ладонью по моему животу, проверяя, убрав руку поднялся, закрыл окно, вновь вернулся ко мне и сев рядом, спросил:

— Откуда у тебя план отступников?

Не став врать, тихо ответив:

— Я вчера уходила из дома.

Он судорожно сглотнул, но ругаться не стал, просто уточнил:

— И как?

Я бы, наверное, могла ответить многое, но глядя в тёмные с таким родным фиолетовым отсветом глаза, прошептала то, что тревожило больше всего:

— Седьмым этапом плана руководит Ульгер Шеран. Отступник, за убийство которого отомстили моему отцу, и убили как его, так и всю деревню из которой он был родом. Отступник, который не позволил дяде Тадору переродившись вернуться ко мне… Вечный, убивший как минимум одного из тринадцати, посвящённых в тайну моей крови, который должен был передать мне письмо дяди Тадора, когда тот погиб и собственно эта инициация — её не должно было быть. Дядя Тадор придумал как заблокировать этот побочный эффект крови.

Норт судорожно выдохнул, отвёл взгляд на миг, затем посмотрел на меня, и спросил:

— Ты хотя бы осознаешь, насколько рисковала вчера?

Я смотрела на него, на его красивое лицо, каждую чёрточку которого я знала так отчётливо, на плотно сомкнутые губы, на волосы, отросшие за ночь и которые вот такой вот длины до плеч безумно ему шли, в его тёмные фиолетовые глаза и… и всё же сказала:

— Я осознаю другое, Норт. То, что осознавать вовсе не хотелось бы, но твоё утреннее требование ко мне остаться с лордом Гаэр-ашем сказало слишком о многом — ты готовишься к смерти.

— Скорее осознал её реальность, — хрипло ответил он.

Хрипло, но совершенно спокойно. И я как-то вдруг поняла — они всё это осознали. Все. И он, и Эдвин и Дан. Осознали ещё вчера. Они все… ещё до похорон. И совершенно дико, жутким диссонансом вспомнилась наша первая встреча, и они, три сильных, уверенных в себе лучших адептов Некроса, с лёгкостью отшвырнувших всю нежить Мертвого леса, с лёгкостью побеждавших всегда и во всём, летевших сюда с уверенностью в том, что победа будет за ними. Что они вернутся обратно в Некрос и все адепты Академии некромантии будут радостно скандировать их имена, а девушки кричать: «Норт, мы тебя любим!» или что-то в этом духе. Они летели на Королевские Мёртвые игры за триумфом, а прилетели — чтобы погибнуть.

Слёзы, они соскользнули с ресниц совершенно не прошено, как, впрочем, и слова:

— Вы летели на эти игры побеждать…

Он молча потянул меня к себе, усадил на руки, обнял, прижав мою голову к своему плечу, и целуя мои волосы, прошептал:

— Всё будет хорошо, слышишь?

Норт сам в это не верил. Уже не верил. Он, как и все они, Дан, Эдвин и Ташши, готовился сдохнуть, но спасти как можно большее количество людей… и меня.

В двери вежливо постучали.

Сразу стало ясно что стучит Эдвин, потому что только он умел «вежливо» стучать рукоятью меча, и действительно стоило Норту крикнуть «Входи», как появился Харн. Некромант был бледен, выглядел немного осунувшимся, но при этом излучал спокойствие несокрушимой скалы из Приграничного хребта, что делит территорию Тёмной империи и Миров Хаоса.

— Я смотрю тебя привели в форму за одну ночь, — со странной интонацией протянул Норт.

— Даже не спрашивай, — хрипло ответил Эдвин.

Подошёл к кровати, на ходу развеяв призрачный магический меч, посмотрел на меня, пристально оглядел с нечёсанной головы до скрытых под одеялом ног и хрипло констатировал:

— Кровь проснулась.

Я ничего не ответила на это, а Норт спросил:

— С какого расстояния ощутил?

— Метров за сто до ворот, — голос Харна стал сиплым.

Эдвин откашлялся и добавил:

— Это чувствую не только я. Похоже распространяется на всех.

Норт как-то крепче обнял меня, затем спросил:

— Там уже начали собираться?

— Да, я за тобой, — кивнул Эдвин.

Глянул на меня, развернулся и вышел.

Дастел посидел ещё несколько секунд, затем произнёс:

— Кровь если и будет — совсем немного, Айшарин притормозила процесс. Если захочешь спускайся вниз, если нет, можешь остаться здесь.

Он уложил меня на постель, укрыл, поцеловал на прощание и вышел.

Не став разлеживаться, я вскоре поднялась, и отправилась в ванную. Кровь была. Там, где ей полагалось быть, и на каждом пальце под ногтем уже засохшая. Осмотрела ногти — внешне от обычных человеческих они ничем не отличались, разве что выглядели более ухоженными, словно их только что отполировали до блеска. Примерно так же выглядели и волосы — блестящими, яркими. И глаза. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала больше свои глаза. Никакого ухода в коричневый цвет — ярко-зеленые, с чёрным зрачком и чёрной опоясывающей радужкой. Не мои глаза. Совсем не мои… Волосы — из невнятного руссо-шатенового оттенка стали цвета тёмного золота. Насыщенного золотого цвета, при том, что брови и ресницы оставались чёрными, яркими… не моими. Я смотрела на себя в зеркало и моё отражение нравилось мне всё меньше с каждой секундой.

— Ыыы, — раздалось зовущее в комнате.

— Эй, ледя? — послышался следом густой бас Ыгырха.

— Я сейчас… — ответила, и поняла, что даже мой голос стал звучать иначе.

Как-то совершенно иначе. Он стал ниже, тише, мелодичнее… Он тоже был не моим! Уже в принципе мало что оставалось от меня прежней. Удивительно, что мастер Агут вообще смог узнать меня вчера.

Я снова посмотрела в свои глаза, посмотрела почти с ненавистью и вспомнила строки из письма:

«Но, если в Седьмом и взгляд принца Танаэша уже остановился на тебе — беги, иначе погибнете вы оба!»

Вот это не давало мне покоя со вчерашнего дня. Почему погибнем мы оба? Если я активирую переданные мне Калиан способности мага Жизни погибну я, но никак не Ташши.

С другой стороны, дядя понятия не имел, с чем мне придётся столкнуться во время первого этапа инициации. Мрак и хранитель малой крови?! Об этом не подумала я, похоже не подумал дядя Тадор, и единственный, кто ожидал подобного — Гаэр-аш. И я с ужасом подумала, что случилось бы сегодня, не последуй ректор за мной даже не в Ад, а в место гораздо хуже.

Включив кран, умылась ледяной водой, снова и снова, смывая ужас прошедший и… предстоящий. Хранители малой крови — мелкие боги Мрака покровительствующие живым представителям крови и собирающие души умерших. Выпрямившись, вновь посмотрела на себя в зеркало, осознавая — моим посмертием будет Мрак. Не Ад, не Бездна, не Грань… меня ждёт Мрак.

Но только меня. Норт, Эдвин, Дан и Ташши будут жить вопреки всем предсказаниям. А Ульгер Шерарн — ответит мне лично за гибель моего отца, за смерть всех моих родственников, и за дядю Тадора ответит тоже!

— Эй, ледя, ты чего там? Тут это, стол дрожит, — послышался голос Ыгырха.

Я взглянула на свои руки — когти впились в камень раковины, глянула в зеркало — под чёрными слипшимися от воды ресницами угрожающе сияли глаза, имеющие мало общего с человеческими.

* * *

Когда я вышла, заплетая на ходу кончик ещё влажной косы, Гобби сидел за моим столом, мрачно следя за мной мёртвыми, тускло светящимися глазами.

— Доброе утро, — весело поздоровалась я.

Свернула к шкафу, выбрала платье от Илланиэля и снова ушла в ванную, переодеваться.

— Кровь проснулась! Говорил же вам, ваша интеллектуальность. То, что кровь проснулась, это кажная собака по округе почуяла — видели оборотни тут опять снуют?

Застегивая платье, я крикнула:

— Лорд Ыгырх, вам вчера удалось проникнуть в дом мастера Агуда?

— Ты удивишься, но нет, — абсолютно чисто, без коверкания слов ответил гоблин. — Я с легкостью пробрался в магазин, увидел куда увели тебя, но проследовать за тобой не вышло. Крайне сложная система переходов, двухступенчатая как минимум.

— Да, — поправляя воротничок, подтвердила я. — Они используют надёжные механизмы гномов, но активация идёт магией.

— Умно, — резонно произнёс Ыгырх.

— Надёжно, вот в чём проблема, — высказалась я.

И вышла к гоблинам. Ыгырх стоял посреди моей комнаты всё в том же странном наряде, по первому требованию мгновенно придающим ему облик старушки, Габриэль, теперь сложно было называть его при нём же иначе, сидел за столом, перебирая рваные, не дописанные мной вчера планы. Их было много. Я всё пыталась найти брешь, ошибку, хоть какой-то просчёт в плане Ульгера Шерарна и не нашла ничего. Ничего. Слишком много вариаций даже при взаимоисключающих факторах.

Габриэль, смерив меня внимательным взглядом, взял пустой лист и написал:

«Я опоздал.».

— В смысле? — спросила, подойдя ближе и прочитав.

«Я опоздал.», — повторно написал Габриэль.

Затем, посидев несколько мгновений, добавил:

«Мне нужно вниз, идти одному неразумно, сама понимаешь».

Я понимала. И понимала, что нужно идти, потому что знания об отступниках есть только у меня, и если что я смогу вмешаться в план, подкорректировать, чтобы как минимум уменьшить количество жертв. А ещё я понимала, что в этот дом входят мужчины. В основном маги. Их уже собралось в гостиной лорда Гаэр-аша свыше пятидесяти человек, и я… чувствовала каждого. Абсолютно каждого. Родным тепло отозвались сидящие рядом Норт и Эдвин, теплом, но немного другим Дан, приливной волной пламени лорд Гаэр-аш.

«Тебе не стоит спускаться» — отдалённым рёвом пламени, прозвучали в моей голове слова ректора.

Резко выдохнув, ответила:

«Стоит, и вы это знаете».

«Здесь как минимум трое из отступников!», — и я поняла причину его ярости.

Гаэр-аш их ощутил, возможно отголоском моих чувств, но ощутил — а теперь не мог определить, кто конкретно из ренегатов присутствует среди казалось бы самых доверенных.

«Я найду…»

«И выдашь себя с головой».

«Но, если я не найду, всё это собрание просто потеряет смысл».

Секундное молчание, и приказное:

«Спустишься, сядешь возле меня и от меня ни шагу».

Я обернулась к Гобби, и сказала:

— Идём.

— Связь с ваэрра набирает силу, — неодобрительно произнёс лорд Ыгырх.

— Возможно, — безразлично отозвалась я.

И подождав Гобби, направилась к выходу из комнаты.

* * *

Едва выйдя в коридор, внезапно поняла — я вижу иначе. Все оттенки чёрного, все серого, вижу тени, вижу следы. Следы проступали на полу чётким отпечатком, над которым вился синеватый словно подсвеченный огнём дым… это что касалось следов Норта и Гаэр-аша. Следы лорда Эллохара были просто огненными… их я тоже видела. И дом… сейчас, я ощущала его иначе, ощущала, что он живой, и отчётливо, совершено отчётливо видела входы и выходы, как реально существующие, так и тот, которым воспользовалась вчера. Я видела все. Я видела количество нежити в загонах Гаэр-аша — сорок шесть представителей боевых умертвий, изменённых самим ректором — он приготовился к нападению? И я видела людей. Каким-то иным, внутренним зрением, я идя по коридору видела всех, кто сейчас сидел внизу, в трёх стенах от меня, видела нелюдей — братья Блаэд тоже были здесь, видела Ташши…. Он ещё не пришёл, спрыгивал с коня во дворе… И видела троих. Тех, в ком клубилась тьма. Видела отчётливо. Гораздо более отчётливо, чем даже хотелось бы.

Гобби нагнал, схватил за руку, вдруг рванул, разворачивая к себе. В его тусклых мертвых глазах явно была видна тревога.

— Всё хорошо, — солгала я.

Хорошо не было. Я собиралась совершить глупость. Но я имела на неё право.

Габриэль так не думал, но отпустил мою ладонь.

Я развернулась и пошла дальше, мягко, беззвучно ступая, ощущая иначе и своё тело, и свои движения. Ощущая силу, которая просыпалась с каждым шагом во мне… Силу. Она текла ото всюду. По капле, пока что по капле, но я знала, что найду как усилить поток. Силы мне понадобится много. Её в принципе не бывает мало, когда готовишься вступить в схватку с самой смертью за тех, кто тебе дорог. А они мне дороги, и они, и даже жители столицы седьмого королевства и… мастер Агуд.

Я остановилась, не дойдя до лестницы, вдруг совершенно ясно ощутив — мастер Агуд мёртв.

— Они убили его, — прошептала, чувствуя, как перехватывает горло.

Габриэль нагнал снова, взглянул на меня.

— Мастера сапожника, с которым я вчера встречалась, — дрогнувшим шепотом пояснила я. — Они узнали об этом и убили его.

Гоблин достал блокнот и написал:

«Ты уверена?!»

— Да, — всё так же шепотом, говорить было сложно. — Я чувствую.

Гобби молча взял меня за руку, пытаясь поддержать. А я стояла, пытаясь сдержать слезы… мастер Агуд… как они узнали?!

Отпустив руку Гобби, я направилась к лестнице.

Едва я встала на первую ступеньку, разговоры внизу стихли, словно обрубленные. Взгляды, я ощутила их на себе сразу, липкие, пытающиеся проскользнуть под одежду, раздевающие, мерзкие, не вызывающие ничего, кроме желания прикрыться, но я спускалась спокойно, уже заранее зная, что Гаэр-аш меня убьёт, и чувствуя, что приковала к себе всеобщее внимание, а потому на идущего следом Гобби никто даже не посмотрел.

И я шла, опустив взгляд вниз, до самой последней ступени. И лишь когда сошла на пол, подняла взгляд. Мужчина в синей мантии мага Воды был первым. Он сидел на диване, рядом с боевым магом в чёрном на ярко-алой подкладке плаще и пил вино из бокала. Здесь всё, что-то пили, кто-то просто чтобы промочить горло, кто-то чтобы расслабиться, а кто-то, чтобы не вызывать подозрений. Этот худой маг с тёмными зачёсанными назад волосами и неприметными чертами лица — был из последних.

Я мило улыбнулась, конкретно ему, и громко, а, впрочем, в наступившей тишине не имело смысла повышать голос, произнесла:

— Здравствуйте, господин скаэн. Прискорбно видеть, что вы вновь подвязались выполнять очередной приказ отступников.

Лицо мага даже не дрогнуло, но вселившийся в чужое тело сходу не способен достойно его контролировать — и стакан в руках мага лопнул, проливая вино на мантию.

— Что за?! — начал было сидящий рядом боевой маг. — Магистр Вердас — человек! Я знаю его чуть ли не с рождения! Да я готов поручиться за него жизнью!

Медленно, плавно шагая по каменному полу, я подошла почти вплотную к тому, чьё тело ему уже не принадлежало, и глядя в синие глаза, за которыми проглядывала тусклая зелень мёртвого скаэна, произнесла:

— Уже не человек. Два дня как.

Вселившегося в тело перекосило, и скаэн, уже не скрывая ни потустороннего голоса, ни собственной сути, задал всего один вопрос:

— Как?!

Я выпрямилась и улыбнулась. Не скажу, что моя улыбка была доброй, или даже учтивой, скорее застывшей на губах. Потому что, глядя в глаза скаэна, я, к сожалению, отчетливо увидела «как» он вселился.

— Городской дом госпожи Санир, с недавнего времени являющейся любовницей мага, и с гораздо более давнего — отступницей.

И это не обрадовало вовсе. Потому что конкретно этого имени «магистр Вердас» в плане указано не было. Ни в одном из вариантов плана. А это могло означать лишь одно.

— План курирует кто-то ещё, — мрачно произнесла я.

И стремительно развернулась к высокому, длинноволосому эльфу, в зелёной мантии травника и значку дипломатического посольства Вечного леса на груди. Эльф выглядел бы внушительно, но откровенно терялся на фоне магистра Эллохара. И на фоне того, кто смотрел на меня холодно и с настолько неимоверной злостью, что она отчётливо просвечивала даже сквозь ясную зелень дружелюбного взгляда эльфа.

Я направилась к нему медленно, игнорируя вспыхнувшую было позади потасовку — магистра Вердаса сковали быстро, профессионально и жестоко — всё-таки не слишком умным было заявиться на собрание сильнейших магов Седьмого королевства, даже без дипломатического прикрытия. Лорд-Вечный оказался умнее и намного.

— Что-то не так, дитя? — певучим голосом детей Леса, поинтересовался он, едва я подошла.

— Риа, — предупреждающе произнёс лорд Гаэр-аш.

Я не отреагировала. Я смотрела прямо в зелёные глаза эльфа, в отличие от остальных отчётливо видя тёмно-карие, шоколадного оттенка глаза, в которых кроме ненависти и злости, теперь читалось и напряжение. И у него были поводы для беспокойства.

— Я знаю кто вы, — произнесла очень спокойно, с трудом сдерживая собственные эмоции, потому что ненависть просыпалась во мне волнами.

Эльф, вдруг отбросил маску, отставил бокал с белым вином, сложил руки на груди и насмешливо произнёс:

— Маленькая кошечка решила поиграть в вещунью. Что ж, давайте послушаем, что нам сейчас промяукают здесь.

— Я бы попросил, — очень холодно произнёс лорд Гаэр-аш.

Эльф скривился. Ему даже с эмблемой говорящей о дипломатической неприкосновенности от тона ректора стало явно неуютно. От моего взгляда тоже. По факту, услышь я такое после артефакторского факультета, меня это может и тронуло бы, но после Некроса подобные «шпильки» не воспринимались вовсе.

— Не вижу смысла в играх, — пристально глядя на него, спокойно ответила я. — Вы тот, кто убил всех моих родных. Вы тот, кто убил моего отца. Вы тот, кто лишил меня моего любимого наставника. Вы — Ульгер Шерарн, лорд-Вечный, курирующий седьмой этап выполнения плана. И вы здесь, потому что на рассвете жестоко казнили мастера Агуда, перед тем заставив его под пытками рассказать о встрече со мной!

Отступник допустил ту же ошибку, что и скаэн — он явился сюда, ещё до конца не освоив управление телом, а потому отвисшая челюсть, отвисшая настолько, насколько способна отвисать только у мертвецов, стала лучшим доказательством его потрясения. И он осознал это, когда челюсть пришлось вставлять обеими руками, чтобы суметь хоть как-то вернуть себе речь.

Лучше бы не возвращал.

— Агуд сказал многое, — уже не скрываясь и игнорируя всех, кто находился здесь, только для меня произнёс Ульгер Шерарн. — Я знаю кто ты. Я знаю, что в тебя влил Тадор, изменённая. Я вижу, что твоя кровь уже проснулась. Что ж, я пришёл сюда увидеть тебя своими глазами — я увидел.

И он, взяв бокал, издевательски отсалютовал мне.

Я просто молча смотрела на него, никак не отреагировав на издевку. Он знал? Я не удивлена, лорд-Вечный Ксар пользовался всеми знаниями поглощенных ими личностей, соответственно и Ульгер Шерарн был способен получить доступ ко всем знаниям дяди Тадора.

— Не бойся, я тебя не убью, — продолжая издевательски улыбаться, произнёс отступник. — Во-первых, ты кошка, а я всё ещё мужчина и реагирую на тебя соответственно. Полагаю, нас ждёт много приятных часов, малышка. Во-вторых, личность моего брата оказалась повреждена излишним стремлением прорваться к тебе, и… несколько пострадала при поглощении, так что, моя дорогая, на данный момент ты единственный доступный чёрный артефактор трёх миров. Ну и последнее — я тебя увидел, и ты мне о-о-очень понравилась.

«Достаточно, или желаешь ещё что-нибудь услышать? — меланхолично поинтересовался лорд Гаэр-аш».

«Ещё минутка», — попросила я.

Подошла на шаг ближе и, глядя в глаза отступнику, тихо сказала:

— Долг чести будет уплачен.

Лицо эльфа исказилось яростью, по лицу пошли заметные трупные пятна, рот некрасиво раззявился, а стакан лопнул в сжавшейся ладони. В следующее мгновение труп представителя дипломатической миссии сломанной куклой рухнул к моим ногам. Ещё через мгновение был сожжён, и я отчетливо видела, что сжёг его лорд Эллохар, едва получил согласие от напряжённого лорда Гаэр-аша. Странно что я сразу не ощутила, и в целом не заметила, всех тех плетений, что окутывали меня несколькими щитами сразу, и которые глава Некроса даже не думал отпускать.

— Кто ещё? — раздался спокойный вопрос министра Рханэ.

Я, не оглядываясь, указала на мага, стоящего у двери, рядом с входящим Ташши. Его погрузили в стазис, даже не спрашивая. Мне в какой-то момент показалось, что на кого бы я сейчас не указала, его закуют в магический кокон не спрашивая. Но чувство это было каким-то неприятным.

— А что конкретно означает этот долг чести? — иронично, и вообще с видом, словно ничего не произошло, поинтересовался лорд Эллохар.

«Я… не могу ответить» — мысленно сказала лорду Гаэр-ашу.

Говорить вообще не хотелось. Потому что не знаю как остальные, а меня просто убили слова «личность моего брата оказалась повреждена излишним стремлением прорваться к тебе, и… несколько пострадала при поглощении». Просто убили. Надежда на спасение дяди Тадора разлеталась на куски, больно раня осколками.

— Своеобразное пожелание мучительной смерти, — произнёс за меня лорд Гаэр-аш.

«Спасибо», — поблагодарила я.

И пошла к Ташши. Под всеобщими взглядами, и невзирая на гневный мысленный окрик ректора «Прекрати». Но я не начинала, просто хотела узнать, как он… увидеть. И проигнорировав вообще всё и всех, прошла через холл, подошла к Ташши, вгляделась в его сунувшееся, бледное лицо. Глаза серьги-черепа всё так же подсвечивали его, на этот раз зеленоватым светом, может от того и казалось, что кожа бледнее обычного, а может и нет.

— Я рад, что с тобой всё… почти всё хорошо, — мягко произнёс Ташши.

Я подошла на шаг ближе и молча обняла его. Хотелось поблагодарить за то, что он спас, потому что, если бы не он, у Норта и лорда Веридана не было и бы и шанса меня вытащить. Хотелось сказать, что я тоже очень рада, что с ним всё хорошо. Хотелось сказать, что мне нужно поработать с его Эль-таимом… хотелось, но я почему-то ничего сказать не могла. Просто обняла, крепко-крепко, чувствуя его тепло, ощущая его биение сердца, и мне как-то на мгновение стало легче.

— Ты только не используй сеть Крадона больше, — тихо попросила я.

— Я постараюсь, — осторожно обняв меня, ответил парень.

А затем вдруг решительно добавил:

— Риа, мне нужно поговорить с тобой.

Я отстранилась, заглянула в его напряжённое лицо и с трудом выговорила:

— Попозже, ладно?

Он с тревогой посмотрел на меня, взгляд его переходил с одного глаза на другой и Ташши хрипло спросил:

— Что с тобой?

Наверное, говорить не стоило, но это был Ташши, парень, который ради моего спасения применил сеть Крадона, ставя под удар собственную жизнь, и возможно поэтому я ответила:

— Только что узнала, что близкий мне человек, очень близкий, тот, на чью жизнь я так надеялась, был жестоко убит.

— Риа… — потрясённо выдохнул Танаэш.

Закрыла на миг глаза, глубоко дыша и стараясь подавить ту боль с привкусом отчаяния, что жгла глаза пламенем утраты.

«К Норту!» — практически приказ внутри меня.

Моё тело странно на него отреагировало — я даже было дернулась исполнять, но устояла, ощущая какое-то болезненное удовлетворение тем фактом, что могу противостоять. Внезапно возник вопрос — а что я ещё могу?! И безотчётно повинуясь возникшему желанию, я протянула ладонь и коснулась Эль-таима Ташши спрятанного под одеждой… И увидела смерть. Смерть магистра-артефактора Димитруса, жуткую смерть, навсегда приковавшую его к этому артефакту.

Внезапно поняла, что значит быть магом Смерти. Это значит видеть смерть, чувствовать её, ощущать себя частью этого пограничного между двумя мирами состояния. Неприятное чувство. Я не скажу, что некромантия приятное занятие, и первые несколько месяцев в Некросе я испытывала то же самое жуткое ощущение смерти, но не так — в некромантии ты скорее наблюдатель с функциями контроля, в магии Смерти — ты и участник, и наблюдатель, и контролёр, и сама смерть. Жуткая магия. Абсолютно жуткая… начинаю всё больше понимать Калиан и её желание избавиться от таких способностей.

— Риа? — позвал Ташши.

Я видела и ощущала и его и всех присутствующих в этой гостиной очень явственно, я совершенно определённо знала, что вот это сейчас существующая реальность, а неестественно выгнувшийся в луже крови магистр Дмитриус, с искривлённым ртом и последним прорывающимся криком: «Помогите!», направленным к двум стоящим над ним магам — он и момент его смерти не реальны. И реальны одновременно. И быть может даже более реальны, чем происходящее сейчас, потому что момент смерти артефактора можно видеть снова и снова, бесконечное количество раз… практически вечно, а это собрание скоро закончится…

— Риа?! — уже напряжённо произнёс наследник Седьмого королевства.

Я смотрела на него, но видела скорее сквозь. И смотрела сквозь Ташши, на ту, другую реальность в которой один человек подвергался мучительной гибели и листок, а двое других безучастно наблюдали… потому что это был план, и они просто следовали плану…

— Всё хорошо, — отозвалась я на вопрос Танаэша.

Разорвала прикосновение с артефактом и пронаблюдала за тем, как реальность становится одной существующей реальностью, в которой оглушитёльно раздавался практически крик того боевого мага, друга и соратника, которого сейчас держали погружённым в стазис.

* * *

— Как определять?! Как?! Он ел и пил как мой друг Стасар! Он улыбался как Стасар! Он вчера лекцию вел, как Стасар, и рассказывал мне, что в очередной раз утворили адепты! Он…

— Стоп, — прервал его лорд Рханэ. — Вчера не было занятий. Траур. Занятия во всех учебных занятиях были отменены.

— Деталь, на которую вам бы стоило обратить внимание, — вставил лорд Эллохар. — Истина, друг мой, всегда кроется в деталях.

Боевой маг с шумом выдохнул воздух и рухнул на своё место.

Но уже через мгновение, нервно произнес:

— А она не могла бы выйти?

— «Она»?! — холодно переспросил лорд Гаэр-аш.

Я виновато глянула на Ташши и ушла к Норту, который сидел на диване, отодвинувшись от Эдвина и держа мне место. Опустилась между ними, придержав платье, села и лишь затем с вызовом взглянула на боевого мага. Мужчина неожиданно содрогнулся и хрипло произнёс:

— Я прошу прощения, леди кен Эриар.

Он отвёл взгляд и больше не смотрел на меня, но при этом — следил за каждым моим движением… как и все здесь. Я себя странно чувствовала от столь повышенного внимания, жадного до алчности, удушающего, какого-то липкого. К счастью, не от всех. Абсолютно нормально реагировали Норт, Эдвин, Дан, Ташши, министр Рханэ и лорд Эллохар. К этому списку можно было добавить ещё около десятка магов, смотрящих исключительно с исследовательским интересом, взгляды остальных ощущать было тошно. И лёгкий диссонанс в общее восприятие мира — я практически не ощущала лорда Гаэр-аша. Видела, когда смотрела прямо, как сейчас, и он ответил полувопросительным взглядом сине-серых злых от всей этой ситуации глаз, но не ощущала.

К слову, об ощущениях.

— Определить можно, — я даже не поняла, что это мои слова и этот глубокий проникновенный голос тоже мой. — За отступниками всегда следует Смерть. Наиболее чувствительны к тлену медь и серебро. На отступниках они теряют блеск.

Все моментально посмотрели на ныне скованного и погруженного в стазис магистра Вердаса — на его пальцах потемнели оба серебряных кольца, и это потемнение было заметно невооружённым взглядом. После присутствующие бегло глянув на собственные кольца, обежали взглядом кольца соратников и… все посмотрели на меня.

А я, неожиданно призналась ректору:

«Мне страшно».

«Поднимешься к себе?» — тут же спросил лорд Гаэр-аш.

«Не в этом смысле…», — под этим взглядами захотелось прижаться к Норту и спрятаться от всех. Но я продолжала сидеть с неожиданной для себя горделивостью и прямой спиной, так словно для меня все вот это происходящее в порядке вещей, и только ректору смогла сказать: — «Я боюсь потерять способности артефактора».

— Да, — отсалютовав мне бокалом произнёс лорд Эллохар. — Неплохо.

Слабо улыбнувшись ему, я ждала ответа лорда Гаэр-аша на мой частично высказанный страх.

Ответа не последовало, только вопрос:

«В чём дело?»

«Эль-таим Ташши, я не почувствовала его как артефактор, не увидела плетений. Не увидела даже ауру. Только смерть мага Димитруса. Очень отчётливо, очень ярко, но только её. Я боюсь, что просыпающаяся магия Крови…»

Договорить, пусть даже мысленно, не смогла.

«Мы разберёмся и с этим, — сказал ректор».

Прозвучало не слишком обнадеживающе.

Ещё менее обнадеживающим вдруг стал вопрос лорда Эллохара:

— Прелесть моя, а что конкретно ты увидела, глядя на отступников?

Вздрогнув, посмотрела на демона, и честно ответила:

— Смерть тех, в кого они вселились.

И с лица магистра Смерти исчезла всяческая напускная весёлость. На меня посмотрели жёстко и как-то даже отстранённо. Затем маг взглянул на ректора и произнёс:

— Нужно поговорить. Позже естественно.

«Интересно, — прозвучало насмешливое от Гаэр-аша. — С тобой хоть что-то бывает нормально?»

Я уже даже не знала.

«Учитывая, что магия Крови не является для меня естественной, думаю, что нет, — честно ответила ему».

— Простите, — произнёс один из седовласых магов с могучими плечами, покрытыми алым, указывающим на его силу боевика. — А что вы, уважаемый лорд Эллохар, видите?

— Тень смерти, — спокойно ответил демон, которого похоже все здесь знали как тёмного лорда. — Она отчётливо видна на ауре. К примеру, я могу точно сказать скольких людей и нелюдей убили лично вы, и когда примерно наступит время вашей смерти. Если же вас интересуют особенности моей магии, то могу сообщить лишь, что для меня не составит труда преодолеть все шесть ваших щитов, и превратить ваше сердце в мёртвое.

И напряжение в помещении мгновенно возросло, а во взглядах на меня появилось гораздо больше опасения, чем интереса.

— Если вы опасаетесь всплеска магии со стороны леди кен Эриар, могу вас успокоить — её магию полностью контролирует лорд Гаэр-аш, — с явной издевкой успокоил всех лорд Эллохар. — Проблему для вас девочка не представляет, а вот для себя… очень даже.

* * *

Я почему-то даже не удивилась.

Но ни обиды, ни злости, ни даже тени упрёка по отношению к дяде Тадору не было — чтобы он не сделал, он сделал это чтобы оградить меня от участи, которой подвергся сам, и я это понимала. Я всё больше это понимала…

«Постарайся понять ещё и тот факт, что, если личность Тадора Шерарна была поглощена, она всё же существует в какой-то степени, — произнёс вдруг ректор».

«В какой-то степени…» — эхом отозвалась я.

Норт внезапно сел ближе и обнял. Повернувшись, улыбнулась ему, увидела ответную улыбку в тёмных с лёгким фиолетовым отсветом глазах, и поняла, что сейчас самое важное он. Гораздо важнее, чем все мои переживания, которые уже просто не имеют смысла, а вот жизнь Норта имеет.

— Ты как-то странно на меня смотришь, — подавшись ко мне прошептал у самого уха Норт.

— Как? — переспросила я.

— Как будто я вся твоя жизнь, — улыбнулся парень.

«В каком-то смысле да…» — подумала я.

Но вслух промолчала, и постаралась прислушаться к начавшимся жарким обсуждениям ситуации.

Маги начали от самого важного — попытки минимизировать потери среди мирного населения. Удивительно, но среди собравшихся не было никого, кто заботился о себе и своей жизни — все они были готовы костьми лечь, но защитить город и жителей. Это было в какой-то степени невероятно — в Четвёртом королевстве маги считали себя привилегированной частью населения и рисковать жизнью ради простых людей не стал бы практически никто. В Седьмом королевстве всё было иначе — маги считали своим долгом встать на защиту народа.

Одна маленькая проблема:

— Отступники учли и это, — тихо произнесла я.

Мои слова прозвучали едва слышно, но их услышали, и жаркий спор на мгновение затих. Мне никто не ответил, но мои слова побудили вновь вчитаться в откопированный и розданный всем и каждому план Вечных. И слабых мест у этого плана не было. Я не знаю, сколько лет они готовились, но просчитали всё, даже то, что маги попытаются пожертвовать собой, только бы спасти людей. И это объясняло, почему всё было запланировано именно на территории Седьмого королевства. Объясняло, но не радовало.

А радоваться было нечему. Любое масштабное действие магов автоматически становилось спусковым крючком.

Попытка эвакуировать население — активация плана.

Попытка уничтожить кладки с нежитью — активация плана.

Попытка вывести четырёх наследников из столицы — активация плана.

Попытка остановить Мёртвые игры — активация плана.

Отступники держали правительство Седьмого королевства как на крючке, и «наживка» была существенной — тысячи человеческих жизней. Над этим планом я просидела до полуночи — я не нашла ни одного изъяна.

Но как оказалось — это я.

— Что ж, — просмотрев всё ещё раз, задумчиво произнёс министр Рханэ. — Есть неучтённый вариант — убийство вас, лорд Гаэр-аш. На данный момент это единственное, что способно действительно разрушить планы отступников.

И он поднял взгляд на ректора.

Лорд Эллохар, усмехнувшись, уважительно произнёс:

— А вы умеете мыслить не стандартно. Впрочем, после ваших ухаживаний за Василеной я уже ничему не удивляюсь.

Поднялся гвалт, началось обсуждение какого-то дракона, потом гуляющих с букетами кладбищ, и закончилось прозвучавшими словами Гаэр-аша:

— Хорошая мысль.

«Да вы с ума сошли!» — не сдержалась я.

Ректор холодно взглянул на меня, осаживая, и продолжил:

— Но тело придется уничтожить. И уничтожить качественно.

В наступившей тишине, отчётливо прозвучал язвительный голос лорда Эллохара:

— Я категорически против. Во-первых, жертвенность вам не идёт, лорд Гаэр-аш, во-вторых, есть одна маленькая деталь — погибните вы, и вот от этой очаровательной прелести что смотрит на вас сейчас огромными перепуганными зелеными глазами, мало что останется. К слову, если вы обратите внимание, на вашу подопечную прицепили поисковые маяки уже шестеро из присутствующих здесь, остальные свободные от сильной эмоциональной связи со своей супругой, с самым глубокомысленным выражением на лицах, продумывают как бы малышку умыкнуть, наплевав на вас, Рханэ и даже собственно, что уже крайне обидно, меня. Лорды, так просто информация к размышлению, у меня четвёртый курс медиков как-раз собирается проводить практикум по кастрации. Я думал подкинуть им для тренировки парочку кабанов, но… Мы друг друга поняли?

Тон, которым он произнёс последнюю фразу, подействовал на всех как ушат ледяной воды. У меня возникло ощущение, что половина присутствующих вовсе дышать перестали.

— Продолжаем! — иронично приказал лорд Эллохар.

Вот только за иронией показного шутливого тона ощущалась такая сила, что как-то неуютно стало всем… кроме лорда Гаэр-аша и министра Рханэ. Эти двое, просто переглянулись и сделали пометки в своих записных книгах. И я догадывалась, что они оба написали под пунктом номер один.

— Давайте-давайте, идеи, мысли, предложения, и желательно без стратегически наивных попыток свести счёты с жизнью, из-за того, что любимая предпочла пацана помоложе, — язвительно продолжил лорд Эллохар.

В руках лорда Гаэр-аша сломалось писчее перо.

— Полегче, друг мой, — ласково-отеческим тоном посоветовал демон. И гораздо жёстче добавил: — Первый пункт вычеркни.

— Это что-то изменит? — холодно осведомился ректор.

— Нет, но мелкой будет приятно, — съязвил лорд Эллохар. И отвернувшись от главы Некроса, продолжил: — Ещё идеи?

— Я полагаю, все мы понимаем, что речь идёт о необходимости в первую очередь обезопасить людей, — произнёс единственный оставшийся в помещении эльф в серебристой мантии с символикой академии Визериуса Молниеностного. Помимо этого, я принял решение о высылке ведьмочек обратно в Ведическую школу. В плане нет активации всего действа в случае исчезновения запасного ресурсного… как они там это назвали?

Он поднял план грациозным жестом и вчитался:

— Сырья.

— Назвать резерв ведьм «сырьем»… это оригинально, — произнёс сидящий неподалеку от него маг.

— Отступники в принципе отличаются… оригинальностью, — небрежно заметил лорд Эллохар. — Отличное решение, я поддерживаю.

— Далее, — продолжил всё тот же эльф. — Я предлагаю уничтожить кладки нежити единым ударом всех магов Земли, единым фронтом активировав заклинание роста давно почившего профессора Шенмаера, что вызовет стремительный рост корневой системы всего, находящегося под столицей. Я мало что смыслю в некромантии, но что-то мне подсказывает, что нежить пронзённая многочисленными корнями разной величины, едва ли будет способна прорыть путь наверх. Это же действие позволит заблокировать все имеющиеся тайные ходы, сколько бы у них не было уровней.

Маг в синей мантии, сидящий через холл напротив эльфа, потрёс имеющейся у него копией плана отступников, и произнёс:

— Позвольте вам напомнить, уважаемый, что эти подземные уровни не заросли ничем за сотню лет как минимум. А значит со стопроцентной вероятностью можно утверждать, что стены оплетены магией, защищающей… скажем так, от сил природы.

Эльф встретил его заявление абсолютным спокойствием, и произнёс:

— Поверьте, уважаемый, природа, усиленная эльфийской магией — уничтожит всё на своём пути.

Ему поверили. Все кроме лорда Эллохара:

— Необходимо подготовить плетение заранее. Как, впрочем, и собрать магов, для его реализации. Учите, что в ваших рядах гарантированно будут ренегаты, те, кто слишком умен, чтобы не понять готовящегося. Поделите исполнителей на группы, не связанные между собой. У каждой группы своя часть задания. Всё это нужно будет прикрыть достойным поводом. И скрыть.

Эльф с достоинством склонил голову, принимая к сведению все рекомендации.

— Ещё идеи! — потребовал демон.

И вдруг совершенно неожиданно я услышала голос, другой, откуда-то словно из другой реальности:

«Идея эльфа — отлично».

И лорд Эллохар, прикрывшись иллюзией, ответил этому кому-то:

«Да, сам в восторге. Заскочи к родственникам, я хочу знать это заклинание».

«Понял. Ещё что-нибудь, кроме взлома родового хранилища правящей династии Вечного леса?» — практически с издёвкой поинтересовался тот, другой.

Лорд Эллохар которого видели все, сидел и с повышенным вниманием выслушивал идею мага Воды, в то время как Эллохар, который переговаривался с неведомым собеседником, нервно постукивал заметно подросшими ногтями по подлокотнику кресла.

«Думаю, — хрипло ответил он. — Идей много, но пока что нет ни одной, которая позволит избежать гибели магов».

«А население?»

«Ты же слышишь этих, за население они готовы встать в очередь к жертвенному алтарю. Представил, да?»

«Жертвенный алтарь и очередь рвущих на себе рубахи магов?»

«Что-то типа того».

Его собеседник усмехнулся и спросил:

«Собрать своих?»

«Я бы не рисковал, Тьер, — задумчиво ответил ему лорд Эллохар. — Здесь Кошка. В процессе полной инициации».

«И?»

«И я бы не рисковал».

«Многозначительно.»

«Но факт. Да, кстати, здесь наш старый друг Габриэль».

Недоуменное молчание, и вопрос:

«Канцлер империи гоблинов?»

«Что-то мне подсказывает, что он. Хреновый из тебя следопыт, Тьер».

«Рэн, он был мёртв. Всё, что я мог — оставить ему то существование, в котором Габриэль находился, когда я его нашёл. Но он был мёртв.»

«Да мужик и сейчас особо живым не выглядит. Но скорость письма у него определённо восстановилась.»

«Я полагаю мне следует взглянуть лично.»

«А я бы не стал, Риан».

«Причина?»

«Здесь Кошка. Ты осознаешь, что такое Кошка? Нет? Ну так я тебе расскажу — видел руины в ДарХамонне? Там, где крепость пожирателей в клочья разодрана? Припоминаешь пейзажик? Вот это, друг мой, последствия появления Кошки. Нет. Ни тебе, ни твоим сюда нельзя. Мне как-то не хочется наблюдать, как тёмные лорды вцепятся друг другу в глотки».

«Всё так плохо?»

«Скажем так… от моей прежней душевной привязанности мало что осталось… кроме самой душевной привязанности».

«О твоей склонности к многозначительным ответам я уже говорил ранее».

«Жду заклинание, — не став комментировать, ответил лорд Эллохар».

И вернулся к нам, уничтожив иллюзию.

Вернулся вовремя:

— Они задействуют эмоции, — произнёс человек, которого я едва ли заметила спустившись. Он сидел у камина, окружённый его пылающим пламенем, и поэтому лица почти не было видно, ничего кроме глаз — жёлто-ореховых, блеснувших в сумраке холла. — Для этого им потребовались эти игры.

— Лорд Эрих, вы полагаете, у них есть эмпаты уровня подобного вашему? — вопросил министр Рханэ.

Окружённый пламенем маг, поигрывая удерживаемой в руках тростью, помедлил с ответом, но затем всё же произнёс:

— За последние пять лет мы потеряли семерых эмпатов моего уровня. Их местонахождение не известно, но в плане, полученном нам благодаря юной леди кен Эриар, есть формула, — он поднял лист с планом, и сухо пояснил. — Это символика моего братства. Узнать наш код отступники могли только одним способом…

Он не стал конкретизировать, все и так всё поняли.

— Эмоции, — продолжил эмпат. — Позволяют управлять людьми, особенно если речь об охваченной азартом толпе. Одно маленькое «но» — это заклинание считалось необратимым пять лет назад. Более года назад я, и несколько моих коллег рассчитали обратный код.

И напряжение, в котором прибывали всё до этого момента, начало отступать.

— Таким образом уже три варианта противодействия, — подытожил Рханэ.

— Код предоставите мне, — безапелляционно приказал эмпату лорд Эллохар.

И с ним не спорил никто — лорд Эрих нехотя, но кивнул.

Маги продолжили. Звучали идеи, оспаривались или утверждались. На нашей стороне было время и возможность использовать последние достижения в науке и магии, на стороне отступников… всё остальное, включая более ста лет подготовки. Но чувство обречённости, начало отступать под напором тех, кто не привык и не собирался сдаваться. Руководящую роль во всём этом взял на себя лорд Эллохар, и я частично догадывалась почему — Гаэр-аша сторонились. Едва ли это демонстрировалось, но ощущалось, словно привкус горечи в воздухе. И точно так же утратил позиции Рханэ — причин этого я не могла понять, в принципе до слов одного из магов:

— Принц Танаэш всё ещё является претендентом на престол Четвертого королевства?!

* * *

В какой-то момент я покинула собрание, едва ли обратившее внимание на мой уход, только Норт отпустил с явной неохотой, но он, как и остальные остался разрабатывать план действий. На момент моего ухода в списке значилось уже пять пунктов, но лорд Эллохар требовал ещё идей, предложений, мыслей и соображений по данному поводу. Он в целом оказался крайне требовательным… демоном, о чём, похоже, никто из присутствующих не догадывался. Его считали тёмным лордом, сильным тёмным лордом, но не более. Напрасно.

Следом за мной на лестницу тенью скользнул Габриэль, видимо пришедший к тем же выводам что и я.

Так и вышло, едва мы вошли в мою комнату, гоблин протянул мне листок с записью:

«Шансы велики».

— Да, я тоже так думаю, — ответила гоблину.

И заперла дверь.

Гобби же, между тем, написал:

«Но при этом… Идёшь в тишине».

Остановившись на мгновение, я посмотрела на Гобби и прямо спросила:

— Вы разве нет?

Гоблин несколько секунд смотрел на меня, затем подошёл к окну и указал на дорогу. Мягко, совершенно бесшумно, я подошла к нему и взглянула в указанном направлении. Там, на дороге, были мужчины. В основном оборотни. Около двух сотен.

Гобби взглянул на меня и написал:

«Твоя кровь оказалась сильнее, чем предполагал даже я. Я был вынужден выслать из столицы большую часть своих.».

Я молча прочитала всё, и Гобби дописал:

«Не знаю, чем думал твой чёрный артефактор».

Укоризненно взглянула на умертвие и тихо ответила:

— Он думал обо мне, Габриэль, и чем больше я узнаю о его брате, тем больше понимаю дядю Тадора.

Гоблин хотел было что-то ответить, но опустил и карандаш и бумагу.

— Лорд Эллохар узнал тебя, — сообщила я, глядя на заполненную людьми и нелюдями дорогу и оттягивая, трусливо оттягивая момент активации браслета.

«Ты уверена?» — мгновенно написал Габриэль.

— Да, — продолжая смотреть на дорогу, ответила я. — Он говорил с неким Тьером, который, как я понимаю, последовал по твоим следам, обнаружил тебя в состоянии умертвия и не стал убивать.

Габриэль несколько секунд стоял, сжимая карандаш, затем написал:

«Это было великодушно с его стороны».

И до меня только сейчас дошёл весь смысл слов, сказанных этим неведомым Тьером. Он шёл по следам, он обнаружил следы смерти, а затем обнаружил и умертвие Гобби. Лишённое разума, охваченное лишь неистовым чувством голода зомби. Каковы шансы на то, что Гобби бросился на того, кого некогда знал? Сто процентов!

— Мне жаль, — прошептала я.

«Удивительно, что он не убил…» — написал Габриэль.

Постоял, несколько секунд глядя в никуда, затем снова написал:

«Я не увидел никакого разговора. Каким образом ты…?»

— Они общались через артефакт, — просто объяснила я.

Просто… Просто не было. Артефактов в холле дома Гаэр-аша сейчас находилось множество, но я ощутила только один, тот который питали кровью… и это пугало. Пугало настолько, что я всё ещё боялась открыть шкаф и достать оттуда два переданных мне мастером Агудом не активированных артефакта. Я уже не была уверена, что сумею их активировать.

Гобби осторожно коснулся моей ладони, костистой затянутой в перчатку ладонью, сжал мои пальцы. Сжала в ответ, отстранённо глядя туда, где продолжали курсировать по периметру забора пока что в основном оборотни. «Здесь Кошка. Ты осознаешь, что такое Кошка? Нет? Ну так я тебе расскажу — видел руины в ДарХамонне? Там, где крепость пожирателей в клочья разодрана? Припоминаешь пейзажик? Вот это, друг мой, последствия появления Кошки. Нет. Ни тебе, ни твоим сюда нельзя. Мне как-то не хочется наблюдать, как тёмные лорды вцепятся друг другу в глотки».

— Мне страшно, — прошептала я, крепко держа за руку моё умертвие.

Он, не отпуская моей ладони, разместил блокнот на подоконнике и стремительно написал:

«Прежде чем позволить страху овладеть твоей душой, подумай о том, что я стою здесь, находясь в здравом рассудке, исключительно благодаря тебе, Риа!»

Сжала его ладонь, в благодарность за поддержку и тихо спросила:

— Кошки действительно настолько… желанны?

Габриэль посмотрел на меня, затем, всё так же одной рукой, написал:

«Чего ты боишься?»

Сделать шаг…

Просто сделать шаг.

Иногда это самое страшное.

Я отпустила ладонь Гобби, повернулась и сделала шаг к шкафу. Сначала один, затем другой. Когда идёшь вперёд уже не так страшно, страх остается позади. Страх остался… Где-то там, далеко, когда я распахнула дверцы шкафа. Кольцо и браслет, тускло и невзрачно лежали поверх чёрного платья. Перед глазами будто возникли строки из послания: «В шкатулке помимо письма два предмета — первый кольцо-блокиратор, оно скроет тебя от любых поисковых заклинаний, второй — браслет, который сделает тебя столь же неприметной, как и он сам. Как активировать ты разберёшься даже сейчас, когда тебе всего десять, уверен для тебя это не составит труда и в будущем» — слова из письма я запомнила наизусть, но активировать артефакты мне следовало вчера. Вчера! А я половину ночи истратила изучая план отступников и судорожно ища выход. Напрасно, следовало оставить это тем, кто в таких вещах разбирался гораздо лучше меня и заняться тем, что я действительно могла. Могла. В прошедшем времени. Потому что, вчера глядя на оба эти артефакта я видела их ауру, неактивированные плетения, их силу, а вот сейчас — ничего. Абсолютно ничего! Такое чувство, словно потеряла часть себя.

Судорожно выдохнув, взяла оба артефакта, и вместе с ними подошла к постели.

Осторожно положила оба медных изделия поверх покрывала, разувшись, забралась на кровать, и села, скрестив ноги и глядя на артефакты. Я вглядывалась в них до боли в глазах, до появления чёрных точек перед глазами, и я не видела ничего. Совершенно. Словно эта кровь, эта проснувшаяся магия напрочь уничтожили все мои способности артефактора…

— Госсссподин сказал «вдох-выдох и улыбку на морду лица», — услышала вдруг я.

Вздрогнув, закрыла глаза и увидела Тарага.

Призрачный синий змей сидел… в смысле лежал, свернув своё тело кольцами частично на полу, частично на постели.

— Улыбка на морде лица это хороший совет, — удивительно уверенно сказал он.

— Почему улыбка? — недоуменно спросила я.

Чем вызвала пристальный интерес присевшего было за стол Габриэля.

— Улыбка вообще все проблемы в жизни решает, особенно если ты хорошенькая девушка, — всё так же серьёзно заверил Тараг.

А я вдруг вспомнила разговор с дядей Тадором и его слова: «Запомни, девочка моя, в твоей жизни для разрешения большинства трудностей, будет достаточно лишь капельки твоей крови».

И отбросив сомнения, спросила:

— У вас есть что-то острое?

Змей, удивленно глянув на меня, широко улыбнулся, выставив напоказ два острейших клыка, сверкнувших ядом.

— Там яд, — осторожно заметила я.

Прицокнув раздвоенным языком, Тараг недолго думая извлёк хвостом откуда-то из пространства костяной нож, и галантно протянул его мне. Нож Гобби увидел, в отличие от призрачного змея, и приподнявшийся было зомби, рухнул обратно на стул. Я же, поблагодарив Тарага, взяла клинок, и заранее скривившись от предчувствия боли, проткнула указательный палец.

— Ещё улыбки не хватает, — участливо напомнил змей.

— В смысле мне протыкать палец с улыбкой? — переспросила я.

— Конечно! — заверил Тараг. — У нас всегда улыбаются! Даже когда протыкают печень… врагам естественно, себе жизненно важные органы протыкать дураков нет, а если есть, то таких не лечим.

Подумал и добавил:

— Таких как ты не лечим тоже.

— В смысле? — спросила, сжимая палец, чтобы увеличить набухающую каплю крови.

— Ты смерть видишь, — глубокомысленно произнёс призрачный змей. — Это плохой признак. Такое случается, редко, но случается, когда сила пробуждается в том, в ком энергии мало. В смысле источник слабый. Ты ведь как некромант ни к Бездне не годишься, я прав?

Рука моя дрогнула, и капля крови, сорвавшись вниз, разбилась о кольцо.

— Прав! — уверенно заключил Тараг. — Хозяин потому и сказал твоему, что поговорить надо, такие как ты живут не долго — месяц-два, потом с ума сходят.

— Почему?! — хрипло прошептала я, в ужасе глядя на змея.

— Сила большая, ты маленькая, — спокойно посмотрев на меня, произнёс Тараг. — Ты в первый день пробуждения уже смерть видишь — плохо это. У нас таких как ты семь штук было, все в стазисе лежат. Погрузить пришлось, хозяин сам погружал. Выхода не было, понимаешь? Когда магический источник слабый магия Смерти превращается для носителя в саму смерть. Жуткое зрелище. Дурак был этот твой чёрный артефактор, серьёзно тебе говорю.

Я мрачно посмотрела на змея, перевела взгляд на кольцо — и задохнулась.

Я видела!

Я снова видела!

Я видела всё! Ауру артефакта, форму плетения, чья активация уже была в процессе, свойства, возможности! Я видела всё, и даже больше, чем прежде — я видела грань возможностей.

— Дядя Тадор был умнейшим че… Вечным! — уверенно выдохнула я, и, взяв кольцо, поднялась с постели.

Легко сошла на пол, подошла к окну и, глядя на толпу на дороге, очень медленно надела кольцо на палец.

И всё изменилось в то же мгновение!

Всё изменилось в одно единственное мгновение!

Замерли стоявшие на дороге оборотни. Проходящие мимо явно не в первый раз мужчины остановились, и принялись озираться, словно утратили что-то, а теперь не могли найти. Распахнулась дверь и в мою комнату вбежал Норт с полыхающими зелёным огнём глазами, следом Эдвин. А в голове прозвучал спокойный голос лорда Гаэр-аша: «Неплохо».

— Риа! — разъярённо выдохнул Норт.

Я несколько заторможено обернулась к нему, взглянула, затем вновь повернулась к окну и так же медленно сняла кольцо с пальца… У людей и нелюдей за окном реакция была как у гончих, ощутивших запах добычи! Резким, одновременным движением они все повернулись к окну, за которым стояла я.

А я, опустив взгляд, посмотрела на кольцо — уровень силы этого артефакта до конца определить не смогла даже я. Невзрачный стальной ободок, потемневший от времени и даже толком не отполированный при изготовлении обладал невероятной силой. Я в принципе даже не знала ничего, равного ему.

— Это кольцо? — Эдвин подошёл, взял меня за руку, поднял ладонь на уровень своих глаз, вглядываясь в ободок, затем руку отпустил и отошёл на шаг, внезапно сжав зубы с такой силой, что я скрежет расслышала. — При прикосновении не действует, — объяснил он своё поведение.

— Но в общем эффект есть! — в комнату широким шагом вошёл Дан. Сверкнул улыбкой, и сообщил: — Там все нить разговора потеряли, ты бы лица видела!

Остановился, мрачно оглядел меня, и добавил:

— Но Эдвин прав, вблизи не работает.

Норт ничего не говоря, подошёл, обнял со спины, перехватил мою руку, осторожно придерживая ладонь рассмотрел кольцо и спросил:

— Работа Шерарна?

Я кивнула.

Дастел, продолжая рассматривать кольцо, вдруг спросил:

— Что ещё есть?

Я недоуменно обернулась к нему.

— Не смотри на меня такими удивлёнными глазками, — парировал Норт. — Тебе и Дан и Эдвин сказали — вблизи не действует. И я сильно сомневаюсь, что Тадор Шерарн об этом изъяне не знал, а значит, существует ещё что-то.

Едва заметно улыбнувшись, честно призналась:

— Это кольцо-блокиратор, его цель сокрытие от любых поисковых заклинаний, цели блокировать влияние влитой в меня крови дядя Тадор перед этим артефактом не ставил.

В глазах Норта промелькнуло то самое, его и только его пламя — зелёное, с фиолетовым оттенком привычного для Дастела взгляда, и тьмой, неизменно сопутствующей некромантам. Я улыбнулась его мрачному взгляду, и добавила:

— Но ты сделал верные выводы — есть кое-что ещё.

И я снова направилась к шкафу.

Браслет так же потребовал капли крови. Это было странно, непривычно и неприятно, но кровь действовала как заклинание «Очки» для повредивших зрение магов. Своё зрение я сейчас ощущала примерно как повреждённое, с той лишь разницей, что при этом отлично видела. Более того — появилось множество цветов, оттенков, полутонов, которые я не замечала раньше, а теперь видела так чётко и естественно, словно всё вокруг стало ярче, насыщеннее, и было освещено ярким светом. Всё, кроме ауры артефактов.

— Что ты… — начал было Дан, едва я, вернувшись на кровать, взяла костяной кинжал, оставленный уже исчезнувшим Тарагом.

И не договорил, застыв, как и остальные, едва капля крови начала набухать на кончике моего указательного пальца. Я уронила его на стальной ободок браслета и чуть не ослепла от яркой вспышки. Браслет не был артефактом, он был его частью. Частью чего-то огромного, внушительного, распространённого и размноженного. Он сиял так, что слепило глаза, и я вглядывалась в плетения, снова и снова смахивая проступающие слезы. Плетений было семь. Они касались друг друга, сплетаясь воедино и вплетая сам браслет в сеть, границы которой были мне недоступны. Недоступны как артефактору. Но как трижды проклятый маг Смерти, я увидела смерть — гибель девушки в заснеженном тёмном переулке… Смерть ещё одной, от тяжелых родов. Смерть третьей, провалившейся под лед… Четвёртую смерть, тоже случайную.

«Браслет, который сделает тебя столь же неприметной, как и он сам»…

В очередной раз вытерла слезы, присмотрелась к стальному ободку и внезапно поняла — один из самых действенных способов спрятать что-либо — скрыть его среди ему подобных. Кинь зернышко пшеницы в мешок зерна, и найти его будет практически невозможно. Этот артефакт разделили на сотни частей и распространили. В данный момент простые незамысловатые стальные браслетики носили несколько десятков девушек, а эта, активирующая плетения часть была оставлена мне. И по факту я уже его активировала — тёмное споровидное плетение недвусмысленно намекало на активацию кровью.

— Риа, — позвал Норт.

Я вдруг подумала о том, скольких девушек разом перестанут замечать, едва я надену этот браслет? По скольким равнодушными взглядами скользнут любимые парни, раня сердце и душу тех¸ кому не посчастливилось получить в дар подобный браслетик. А эти были именно подарены — только то, что принимается в дар, безвозмездно, может так сильно вторгнуться в ауру.

— Риа, что с тобой? — Норт сел рядом, осторожно коснулся моей руки.

И я перестала чувствовать что-либо ещё. В единый миг ушло абсолютно всё! Ощущение мира, яркость красок, сияние чудовищного артефакта передо мной, шум города за окнами, присутствие посторонних в комнате. Мы с Нортом словно оказались одни единственные, в пятне тёплого света, посреди затопившего пространство, пустившего чудовищные корни мрака. Но я даже не испугалась… Страха не было, ни единой капли, было совершенно иное — тепло по телу, нежное, ласковое, как прикосновение тёплой шерсти, слабость в ногах, и мне стало тяжело даже сидеть, почему-то безумно тяжело… Но всё это шло фоном, отдалённым гулом эха на самой границе моей осознанности, потому что всё, абсолютно всё внимание досталось Норту… Никогда не замечала, какие у него красивые черты лица… Какие сильные руки… Насколько широкие плечи… И глаза, такие удивительные, совершенно тёмные с беснующимися зелёными огнями в самой глубине… И этот огонь, этот танец пламени манил меня, как бесстрашно, безоглядно летящего на свет мотылька…

— Риа, стоп! — хриплый приказ почти оглушил.

Не почти… он оглушил. И в мгновение вернулось всё — мир, с его красками, цветами, запахами и звуками, ощущение присутствия, и понимание того, что Норт сидит, максимально отогнувшись назад, а я практически забралась на него, и почти касаюсь губами его губ.

Я отлетела назад, спрыгнула с кровати, отшатнулась к стене, и замерла, тяжело дыша и в ужасе глядя на Дастела.

— Оригинальная… инициация, — хрипло произнёс Эдвин.

— Ри, ты вела себя так, словно нас тут вообще не было! — потрясённо выговорил Дан.

Чуть не ляпнула: «Вас тут не было!».

Сдержалась в последний миг и только потому, что вдруг подумала: «О таком Айшарин не предупреждала». И судя по тому, как смотрел на меня Норт, он думал примерно о том же самом. Но кровь это или не кровь, в любом случае:

— Прости, мне очень стыдно, — прошептала Норту.

Некромант дернул головой, словно хотел сказать: «Мелочи», и произнёс то, о чём я, если честно, боялась даже подумать:

— Это не только кровь Кошек. В тебе ещё что-то.

Даже не знала, что сказать на это. Просто не знала… Очень хотелось какой-то стабильности, уверенности, как минимум точности «диагноза», но в моём случае об определённости, боюсь, оставалось только мечтать. И то, боюсь, крайне недолго.

— Что решили внизу? — возвращаясь на постель, тихо спросила я.

Дан прошёл и закрыл дверь, Эдвин взяв стул, развернул его спинкой к нам и оседлал, тяжело оперевшись на заскрипевшее дерево, Норт… Норт заметно сдержал порыв меня обнять. И я была благодарна ему за это.

— Решили, — подтаскивая кресло ближе, так как второй стул занял Гобби, начал Дан. — Что игры должны продолжаться.

Что ж, это было понятно — маги старались потянуть время, насколько это возможно. Одно плохо — отступники тоже на продолжение игр рассчитывали.

— Одно изменение, — вставил Эдвин. — Больше никаких смертей.

А вот этого вечные определённо не ждали — для активации поля им требовалось ещё как минимум три смерти на арене.

— Да, мы видели план, — несколько раздражённо произнёс Харн. — И мы тоже умеем читать.

И он отвернулся, словно не хотел меня видеть вовсе. Подавила желание взять и надеть браслет, просто подавила.

— Эдвин хотел сказать, что мы учли данный пункт плана, — смягчил слова боевого друга Норт.

А вот после уже жестко добавил:

— И ты больше не участвуешь в боях.

Даже говорить ничего не стала, лишь молча посмотрела на него. Норт выдержал мой взгляд, и негромко, но как-то пугающе произнёс:

— Через мой труп, Риа.

Помедлив немного, всё же спросила:

— Мне стоит напоминать, что у отступников на твой труп большие планы?

Дастел промолчал, зато Дан невесело хмыкнув, произнёс:

— Я бы даже сказал — грандиозные!

Эдвин отвернувшись от окна, глянул на него, и вновь уставившись на серое зимнее небо бросил через плечо:

— Они не учли наши Эль-таимы.

Дан пожал могучими плечами и заметил:

— Эль-таим Танаэша они учли.

Харн, рывком поднявшись, подошёл к окну, и стоя спиной к нам, произнёс:

— Они не учли возможности наших Эль-таимов, как и их существование в принципе. Но к демонам существование — наши Эль-таимы имеют привязку к нашей крови и ауре, стабилизируя и охраняя их. А потому Вечных ждёт… как минимум сильное разочарование, в момент попытки подчинения наших личностей.

Когда он это произнёс, в моей комнате на минуту стало тихо. Но только на минуту…

— Ыыы! — промычал Гобби, подскакивая на стуле.

Эдвин обернулся, и посмотрел на Норта, Дан нервно подскочил с кресла, тоже глядя на Норта. Норт — напряжённо думал.

— Мы уже сделали это! — резко напомнил Харн.

— Мы не уверены в том, что нам тогда удалось действительно убить отступника, — всё так же напряжённо произнёс Дастел.

— Мы убили его, Норт! — отчеканил Эдвин. — Ты забываешь о моих способностях.

Норт поднялся, сделал несколько нервных шагов, пытаясь успокоиться, остановился, посмотрел на Эдвина и произнёс:

— Если… — он не стал договаривать, но, похоже, члены команды его прекрасно поняли, — Дан, аркан Дакрой. Я — Плеть. Эдвин, добьёшь. И нужно будет скоординировать удар, действовать придётся синхронно.

— Я сделаю Зеркала Света, и вы сможете общаться мысленно, — вставила собственно я.

Парни разом посмотрели на меня, причем не с надеждой, а нервно-вопросительного.

— Ничего сложного, никаких рисков для меня и никакой кровной магии, — пояснила мгновенно.

— Тогда ладно, — сказал Дан.

Эдвин же мрачно поинтересовался:

— А если ничего сложного, тогда почему я впервые слышу о возможности мысленного сообщения посредством артефакта?!

— Потому что он был утерян. Потому что теперь я знаю сплав, увидев тёмный аналог у лорда Эллохара, и потому что я чёрный артефактор… или по крайней мере была им до сегодняшнего утра, — раздражённо ответила я.

Вспомнила, что обещала ректору сделать их ещё вчера и не сделала. Замечательно просто. И резко поднявшись, я снова пошла к шкафу, доставать свой артефакторский рюкзак, и безумно злясь на себя за то, что вчера эти артефакты не сделала. Эмоции вообще прыгали, от ярости, до глухого раздражения и обратно. Было желание схватить и разбить хоть что-нибудь, или выбежать на улицу и с разбегу вбежав в сугроб, на миг остудить пылающее лицо, или… вернуться на постель и поцеловать Норта. Я так и замерла, с рукой поднятой, чтобы взять рюкзак, едва осознала последнюю мысль. На миг представила себе, как разворачиваюсь, и бросаюсь на Дастела с поцелуями и с трудом сдержала нервный смешок — в моих мыслях рубашка на Норте была уже наполовину расстегнута.

— Да чтоб тебя! — выругалась в полголоса.

— Что случилось? — мгновенно отозвался Норт.

Норт. Своим глубоким, проникающим куда-то прямо в моё сердце голосом.

— Риа? — позвал Эдвин.

И я вдруг как наяву ощутила, его объятия. При этом я точно знала, что Харн стоит всё там же, у окна. Но это в реальности, в моих ощущениях его сильные руки сейчас медленно спускались вниз по моим плечам, ещё ниже, захватывая стальным кольцом талию, рывком прижимая к сильному телу главы клана Меча… Что за Тьма?!

— Ри, ты чего там застыла? — подал голос уже Дан.

Прислушалась к своим ощущениям — ничего. Вообще. В смысле ничего от Дана, а вот ощущение тёплых сильных рук Эдвина на теле не пропало, и вкус поцелуя Норта тоже. Интересно, мою кровь можно как-нибудь проанализировать, разложить на составные части и вообще понять, что это за дохлое умертвие с ней творится?!

В этот момент в двери вежливо постучали и послышался голос Ташши:

— Народ, можно войти?

И меня накрыло волной расплавленной лавы, которая потекла по венам, вплавляясь в кровь, и я представила себе, как к моим губам склоняется Танаэш… Представила отчётливо, настолько, что это уже скорее на наваждение было похоже.

Поняв, что не могу удержаться на ногах, резко опустилась на пол, сжала ладони, и попыталась думать. Просто подумать. Итак, что мы имеем — моя кровь реагирует на Норта, Эдвина и Ташши. Не реагирует на лорда Эллохара и Дана, и это из того, что мне известно. Что будет дальше — я понятия не имею. Но в этом состоянии, при том насколько остро я чувствую всё сейчас, даже страшно представить, как бы я отреагировала на поцелуи Норта в Некросе…

И ещё одна проблема — я не знала, являются ли нормой обрушившиеся на меня мысли, чувства и ощущения.

На артефакторском факультете у нас в принципе ни у кого не возникало желания заводить романтические отношения, но в Некросе — я видела девушек, раскрасневшихся, ведущих себя странно, смущающихся, глупо хихикающих… То есть в какой-то мере, происходящее было нормальным, но вот в какой?

— Риа, ты меня пугаешь, — я ощутила, что Норт встал, и уже собирается подойти.

— Не трогай. Дай мне минутку, пожалуйста! — практически взмолилась я.

И закрыла уши ладонями, потому что парни начали обсуждать, что делать с Ташши. А я не хотела сейчас видеть Ташши… и в принципе никого не хотела. Просто забиться в уголок потемнее и подумать… потому что происходящее меня пугало. Более чем.

«Сейчас всех выставлю», — прозвучал в голове голос Гаэр-аша.

И меня накрыло окончательно! Его поцелуи в библиотеке, жаркие прикосновения, ощущение хмеля в крови, вкус, запахи… и дикое, неистовое, жуткое желание, скрутившее так, что появилось желание обхватив руками живот, застонать от боли.

«Иногда помогает холодный душ, — раздался ироничный голос ректора. — А иногда нет».

Судя по тону, его эта ситуация даже забавляла.

«Не смешно!» — мысленно прошипела я.

«Но согласись — забавно. Такую бы реакцию в ту ночь в башне, и поверь, все сложилось бы куда проще, и гораздо приятнее. А теперь подъём и в ванную. Включи кран, руки под воду. Станет легче».

Да, это был хороший совет.

Мгновенно поднявшись, я ушла в ванную комнату не оглядываясь на парней, закрыла двери, включила воду, и принялась умываться раз за разом, пытаясь хотя бы просто успокоиться.

«Зеркала Света сможешь сделать?» — прозвучал через некоторое время голос лорда Гаэр-аша.

«Постараюсь, — честно ответила я.»

Потому что уверенности в том, что смогу не было. Уже не было. У меня кажется, вообще вся уверенность в себе медленно утекала как вода сквозь пальцы…

«Расслабься, вдох-выдох и холодная вода рядом».

Ректор всё равно издевался, хоть и где-то там, в глубине души, но ему явно было весело.

«Есть немного, — не стал скрывать Гаэр-аш. — Но я, полагаю, тебя утешит мысль, что твои ощущения, не идут ни в какое сравнение с моими».

Меня это не утешило.

«Что с планом отступников?» — умывшись в очередной раз, спросила я.

«Справляемся, — улыбка практически ушла из его голоса. — Но меня тревожит Ульгер Шерарн».

«Потому что один раз вы уже убили его?» — не удержалась от вопроса.

«И поэтому тоже… — секундная заминка и мрачное: — Проблема в том, что он фактически убил представителя эльфийского дипломатического посольства. Это едва ли можно назвать рядовым убийством — Ульгер опасный противник.»

Я вытерла лицо, медленно, палец за пальцем руки, и спросила:

«Вы сообщите лорду Эллохару о нанесении знака Рейташ?»

«Да. Ему и Рханэ. Успокоилась?»

Неуверенно пожала плечами.

И не поверила, едва услышала:

«В Мёртвых боях будешь участвовать ты».

Я даже не стала спрашивать почему, всё и так было предельно ясно — я на арене, всё равно, что Гаэр-аш на арене.

«Примерно так, — подтвердил он».

«А Норт?.. — я не стала договаривать».

Ректор несколько секунд молчал, затем произнёс:

«Разберёмся».

В этом кратком ответе уверенности, всегда присущей лорду Гаэр-ашу не было. Но мы оба знали, что Норт скажет «нет». Просто нет. И я не знала как в принципе выйти из этой ситуации.

— Риа, — раздался голос Дастела из комнаты. — Нам уйти?

— Нет, — ответила я, роняя полотенце на пол.

Никаких новых ощущений при звуке его голоса я не испытала, только вернувшийся с прежней силой страх, за него и остальных. Гаэр-аш был прав — Ульгер Шерарн опасный противник, и, несмотря, на все наши преимущества, уверенности в победе у меня лично не было.

,

* * *

Когда я вышла из ванной обнаружила в своей комнате помимо ребят, ещё и Ташши, Людвига и Никаса. Вампиры приветственно махнули руками, практически синхронно, Ташши просто улыбнулся, но от его улыбки на сердце стало как-то теплее, Эдвин продолжал стоять у окна, рядом с ним оказался и Норт, только Дан продолжал восседать в кресле с видом как минимум владельца данной комнаты.

— Угадай, о чём я сейчас думаю? — вопросил он у меня.

— Как бы меня умыкнуть отсюда? — поинтересовалась, основываясь на прошлом опыте.

— Ага, — весело подтвердил Шей.

Улыбнувшись, я вернулась к шкафу, подняла оброненный рюкзак и… остановилась на мгновение. Фактически так если подумать, у меня в рюкзаке было все необходимое, с другой стороны я не была уверена в горелке, и если раньше могла бы поддержать её пламя магически, то сейчас я не особо была уверена и в себе. Уверенность в принципе, кажется, окончательно покинула мою жизнь, и похоже возвращаться не собиралась.

— Риа, я хотел поговорить с тобой, — вдруг произнёс Ташши.

— Через мой труп, — даже не взглянув на него, сказал Норт.

— Твой труп уже занят, — напомнила я.

— Кстати да, — подтвердил Дан.

— А в целом, как вам четверым осознание того, что на ваши останки у некоторых имеются планы? — поинтересовался Людвиг.

Вампиры оглядели четырёх потенциальных умертвий, с видом крайне заинтересованных в прибыли гробовщиков, и Никас добавил:

— Ташшик, а ты какого цвета гроб предпочитаешь?

— Ты готов взять на себя организацию моих похорон? — иронично вопросил Танаэш.

— Это был бы крайне любопытный опыт, — задумчиво ответил Никас и весело подмигнул мне.

— Мне засчитать это как приглашение на торжественный поминальный обед? — улыбнулась я.

— Выделю тебе лучшее место, — пообещал Блаэд. — Рядом с гробом, всё как полагается. Только подожди, сейчас узнаю, какого цвета тебе платье заготовить, — и повернувшись к наследнику Седьмого королевства: — Так чего? Ты определился с саркофагом?!

Величественно окинув вампира раздражённым взглядом, Ташши уточнил:

— Мне кажется, или изначально речь шла о гробе?

— Изначально шла, — не стал отрицать Никас. — Но у тебя такой вид, что будем откровенны — я не готов хоронить тебя в гробу — вылезешь же, гарантирую. Так что саркофаг. Ты уже определился с камнем?

Единственная определённость, которую выражал взгляд Ташши, говорил об определённом желании придушить некоторых клыкастых на месте.

— Да ладно, расслабься, гранит так гранит, — ничуть не испугался Никас. — Риюська, у тебя есть что-нибудь под гранит?

— Смотря под какой, — задумчиво отозвалась я.

Вампир, прислонился плечом к стене, почесал подбородок и невозмутимо поинтересовался:

— Гранит не серый, да?

— Цвета есть разные, — подтвердила я его худшие опасения.

И мы все посмотрели на Ташши. Ташши выглядел так, что вопрос про цвет задать никто не решился — чувство самосохранения присутствовало даже у вампиров.

— Я полагаю, вопрос про цвет похоронной емкости не актуален, — насмешливо произнёс Эдвин. — Учитывая обстоятельства, рациональнее было бы осудить цвет погребальных урн.

Братья Блаэды переглянулись, и Никас, просияв наглой улыбкой, повернулся к наследнику Седьмого королевства и невинно поинтересовался:

— Ташшик, а ты вазы какого цвета предпочитаешь?

Я выбежала из комнаты первая, утащив за собой хохочущего Никаса, Людвиг вышел следом, а двери прикрыл выскочивший за нами Дан, пропустив впереди себя Гобби. За дверью громыхало. Не знаю, каким образом, но от разъярённого Танаэша в комнате сначала сгустились тучи, а после запахло приближающейся грозой. Дожидаться её приближения никто не стал. В коридоре, схватившись за живот, сполз вниз по стене постанывая от смеха Дан, Людвиг ржал во всё горло, Никас пытался мне намекнуть, что пора сваливать, а Гобби подхватил мой рюкзак.

— Ну ты даёшь, — наконец, выговорил Дан.

— Чур ты у Норта спрашиваешь, — сходу решил Людвиг.

Шей сначала посмотрел на него как на сильно раненного, но затем хмыкнул, подошёл к двери, распахнул её и громко поинтересовался:

— Норт, а ты какой цвет предпо…

В следующее мгновение Дана накрыло волной пламени. Тёмно-зелёного, яркого и обжигающего.

— Понял, — проследив за тем, как медленно опадает пеплом его одежда, невозмутимо сообщил Дан. — Никас, записывай — Нортику зелёный. И Рийке не придётся ничего подбирать, ей как раз урна под цвет глаз будет.

Вниз по лестнице на первый этаж, игнорируя взгляды всё ещё советующихся магов, мы пронеслись на дикой скорости, причём впереди всех бежал Дан, на ходу надевающий плащ, поверх сгоревшей одежды. За ним нёсся Никас, следом мы с Гобби, замыкал Людвиг, выставляющий по ходу дела щиты, и при этом нахально комментирующий:

— Ник, записуй — Эдвину вазу красного цвета, прозрачную!

Не сбавляющий темпа вампир, не оборачиваясь, крикнул:

— А Ташши-то, Ташши определился?

— С чем это? — поинтересовался министр Рханэ, у пробегающих мимо нас.

— С цветом своей погребальной урны, — вежливо уведомил его Дан, сворачивая к стене.

Открывал он её под гробовое молчание маститых магов. Спускались мы на нижний уровень тоже в тишине, но именно в ней были слышны шаги спускающихся по лестнице и очень злых парней.

— Ускоряемся! — решил за всех Никас, и подхватив меня, помчался, перепрыгивая по две ступеньки зараз.

Остановился он резко, словно с разбегу налетел на что-то, и замер. Я, перекинутая через его плечо видела только остановившихся так же на лестнице Людвига и Ташши, который вместе с Нортом и Эдвином нас практически догнали. И причина остановки стала ясна, как только в подвале раздалось:

— Типа кишок там, глаз гниловатых… или что там у вас принято говорить при встрече?

— Трупов, — отозвался Людвиг.

— А, ну значит трупаков там, и всякое такое, — произнёс ученик отступников.

Никас осторожно спустил меня на пол, и я, повернувшись увидела Ктара, стоящего с надкусанным яблоком и стопкой книг в руках. Судя по всему парень был нами застигнут в момент, когда из открытой лаборатории шёл в свою секретную.

— Кхаэр, — поздоровался он со мной лично.

— Акхаэве, — ответила на пожелание вечной жизни.

— Слушай, Ри, я тут такую штуку про твою кровь вспомнил, — задумчиво грызнув яблоко произнёс Ктар. — Короче, у тебя на последние три капли твоей крови какие планы?

— Грандиозные! — оправляя платье, раздражённо ответила я.

— Жаль, — с искренним сожалением произнёс Ктар и, развернувшись, потопал к своей секретной лаборатории.

Застывший на верхней ступени Ташши, разъярённо начал было:

— Я вот сейчас не особо понял, но… это был отступник?

— Он самый, — закрывая вход в подземелье, сухо ответил Норт.

Ташши с явным вопросом посмотрел на него.

— Не туда смотришь, — усмехнулся Дан. — Ниже нужно, и чуть правее, ага, вот прямо на Рийку, это она его пожалела.

И на меня посмотрели все, а не только Ташши.

Поправила платье ещё раз, демонстративно не собираясь отчитываться по поводу проявленной жалости, но затем до меня дошёл смысл вопроса ученика отступника, и я бросилась за ним, с воплем:

— Ктар, а что ты имел ввиду на счёт моей крови?

И чуть не врезалась, в оказывается остановившегося, едва закрылся вход и стало темно, парня, меланхолично продолжающего жевать яблоко.

— Хочешь? — поинтересовался Ктар у меня, едва зажёг огонек свечи, осветивший нас обоих.

— Нет, спасибо, — отмахнулась, отступая на шаг и потирая плечо — всё же стукнулась я о костлявого парня основательно.

Из темноты на моё плечо легла рука, и боль ушла — нахлынувший ужас нет.

— Нннорт, а ммможно как-то предупреждать? — поинтересовалась я.

— О чём? — не понял меня некромант, выступая из сумрака в освещённое пространство.

То ли выглядело жутко, то ли у меня просто восприятие света стало другое. Не важно. Скользнув взглядом по абсолютно чистым отполированным стенам подвала, я сделала ещё шаг, ближе к Норту, мгновенно приобнявшему меня и повторила вопрос:

— Так что там с моей кровью?

Ктар, жуя откушенный кусок яблока не ответил, занятый обозреванием того, как бесшумно выходят из темноты на свет некроманты.

— Просто вопрос, — произнёс он, едва все подошли. — Вы по ночам нормально спите?

— В смысле? — не понял Никас.

— Да страшные вы, — безразлично ответил ученик отступников.

И повернувшись ко мне, куда любезнее ответил:

— У тебя же изменённая кровь. В изменённой всегда идут три компонента — два крови извне, один кровь носителя. При смерти носителя кровь расслаивается, теряя связь подпитываемую жизнью, и последние три капли разные — первая, вторая и родная. Ты знаешь, мне просто интересно какая у тебя будет вторая капля.

И высказав всё это, он развернулся и, с хрустом откусив ещё кусок от яблока, ушёл во тьму, оставив фитилек свечи гореть прямо в воздухе перед нами.

— А он мне нравится, — проследив за исчезающим во мраке Ктаром, иронично произнёс Никас.

— И не говори — практичный мужик, — поддержал его Людвиг. — Отступник! — зло напомнил Ташши.

— Все мы не без греха, — философски заметил Никас.

И повернувшись ко мне, поинтересовался:

— Чего изготавливать будем?

— Зеркала света, — ответила я, подхватывая огонёк и направляясь к лаборатории.

* * *

На какое-то время, занятая приготовлениями, я о ребятах практически забыла. Они и не напоминали — рассевшись вокруг свободного стола, некроманты негромко переговаривались о своём. До меня доносились лишь обрывки фраз:

— Парни из ШахназХала не отступят, они лет десять готовились взять реванш, — произнёс Эдвин.

— АнМора так же в игре, — послышался голос Ташши. — Для Джуда, их капитана, победа практически означает признание отцом. Джуд незаконнорожденный, один из сотни бастардов короля Пустоши.

— Морат? — спросил Норт.

— Тоже в игре, — ответил ему Ташши. — Все оставшиеся в игре, и у каждого свои причины выгрызать победу зубами.

Звучало совершенно жутко.

— Надеюсь, имеются ввиду зубы умертвий, — переставляя горелку на медный круг, отстранённо произнесла я.

— Надейся, — хмыкнул Людвиг.

Глянув на него, я на какой-то миг забыла, что собиралась сделать. Совершенно забыла. Просто вдруг поняла, что стою посреди лаборатории, рассеянно скользя взглядом по шкафам со стопками книг, ретортами, сплавами, по крепкому дубовому столу, вокруг которого расселись некроманты, взгляд остановился на горелке, возле которой уже стоял заготовленный магический спирт. Что-то было в этом неправильным.

Я вернулась к горелке, взяла колбу со спиртом, посмотрела на него так, словно вижу впервые и поняла, что не пойдёт. Не знаю даже почему, но магический спирт использовать не стоит. Интуитивно поняла.

Вернувшись к полке, поставила обратно спирт, выбрала мешочек с магическими же углями и вернулась с ним.

— Риа, а ты в курсе, что у тебя только что глаза светились? — вдруг спросил Никас.

Удивлённо взглянула на него, парень покачал головой, и вернулся к разговору с остальными.

— Риа, а что ты делать собираешься? — задал вопрос Ташши.

— Утраченные артефакты Хешисаи, — переставив свой артефакторский рюкзак на стол, ответила я.

И принялась извлекать из него мешочки и ящички. Железо у меня было, причём нужного качества, цинк с трудом нашла в одном из ящичков шкатулки с редкими металлами, меди в чистом виде у меня не было, но имелось несколько медных колец. Поделка, ещё со времен первого курса артефакторского факультета, первые прототипы браслета ИнСаара, защищавшего меня от отчима.

— Утраченные артефакты? — переспросил Никас.

Я высыпала угли в горелку, зажгла одним движением, стараясь не замечать того, как тяжело мне далось это привычное действие и положив на огонь первый тигель, кинула в него плавиться все три тяжёлых кольца. Температура плавления меди высокая, поэтому экранировала угли, чтобы стол не загорелся. Следующим я поставила плавиться тигель с железом, и только после с цинком, когда уже первые два тигля раскалились докрасна.

— И… ты это сейчас будешь брать руками? — вопросил Людвиг.

Я не ответила, занятая отладкой весов. Пропорции металлов рассчитывались исходя из параметров 84,4 %: 12,2 %: 1,7 %, и поэтому без весов было не обойтись.

— Э-э-э… а что это за стальные кольца? — поинтересовался Никас.

Невольно улыбнулась его вопросу. Покачала головой, и даже отвечать не стала — и так увидит. Эти «стальные кольца» все артефакторы получали вместе с посвящением в первокурсники. Да и в целом половина моего рюкзака была с посвящения, жаль сама моя первая сумка давно порвалась, и я заменила её рюкзаком перед самым поступлением в Некрос. И помнится, я как и все, прямо там же на поступлении, схватилась сперва наперво именно за весы. С первого взгляда собственно весы в них распознать было сложно — блестящие плоские стальные кольца, сложенные одно в другое при нажатии расходились по кругу, образуя круг из колец от большого до самого маленького. А дальше в дело вступала магия. Касание, и круг из скрепленных колец зависает в воздухе над столом, три касания определяют круги, которые я буду использовать, и те увеличиваются, образуя чаши в соответствии со строго заданными параметрами, и всё же перепроверяю, взяв измеритель, размер каждой чаши, так, на всякий случай, потому что в любых измерениях случаются погрешности и лучше перепроверить. Завершив с весами, я ещё покопалась в рюкзаке, достала коробочку с ракушками, перебрав, выбрала углубленную и похожую на вогнутое зеркало, убрав остальные, сделала двадцать восковых слепков ракушки и начала замешивать гипс.

— Пока что кроме сверкающих колец ничего страшного не происходит, — заметил Дан.

— Ничего страшного и не будет происходить все предельно просто, — ответила я‚остудив водой восковые слепки.

И принялась замешивать гипс. Мало его у меня осталось, меньше половины мешочка, и гипс ушёл весь.

Парни уже ни о чём не разговаривали следя за каждым моим действием но тут следить было не за чем. Всё‚ что было утеряно — состав Зеркал Света‚ но с падением империи Хешисаи многие знания были утрачены, в том числе и способ общения магов на больших расстояниях. Зеркала Света не раз пытались создать вновь, но не выходило, и я теперь поняла почему — все использовали золото. Золото вместо меди. Потому что о Зеркалах Света помнили, что они сверкали золотом, но не всё то золото, что блестит, a медь как основной элемент почему-то никем не рассматривался. Странно, вдруг подумала я, что медь в современной магии в принципе редко, когда используется в изготовлении артефактов и в целом в магических ритуалах, в то время как дядя Тадор в основном пользовался этим элементом, как в виде пыли, так и в виде составной части артефактов. Дядя Тадор… Резко отдернула руки от хрупких восковых слепков, боясь повредить, потому что пальцы задрожали. Меня в целом забило крупной нервной дрожью стоило лишь вспомнить дядю Тадора. Теперь, когда я всё знала, воспоминания о нём отзывались болью в сердце… Болью за него‚ того кто предусмотрел всё‚ кроме предательства родного брата.

Вздохнула после, оставив весы, сняв перчатки и разместив ладони над заполненным металлом, и игнорируя высвободившийся и стекающий по столу расплавленный воск. Сделать следовало многое — сейчас когда металл вытеснил воск, моей задачей было обеспечить его чистоту в каждой из полостей, убрать воздух, уплотнить края в местах соприкосновения металла и застывшего гипса, разорвать связи там, где края ракушек соприкасались друг с другом, что было необходимо в момент заливки смеси, и что напрочь нарушало целостность артефакта, если на местах соединения сделать спил. Однажды магистр Сеймор задал вопрос: «Что отличает артефактора, от ювелира?». Ответ был простым: «Использование магии на всех этапах производства». Вот и сейчас я контролировала металл, управляя его плотностью, его целостностью, его цветом, заставляя молекулы меди проступить на поверхности ровным золотым слоем. Из двадцати заготовок полностью удалось проконтролировать восемь, на остальные не хватило ни сил, ни энергии, но я изначально делал расчеты с вероятностью погрешности. Погрешность вышла свыше пятидесяти процентов. Я рассчитывала на тридцать, но будем работать с тем, что есть.

Магией, не прикасаясь к цилиндру, подняла его, сняла с застывшего гипса и уронила последний на стол, увеличив скорость падения в несколько раз. Гипсовый цилиндр рухнул на стол, раскрошившись на обломки гипса, деформированных заготовок и восемь сияющих, не требующих даже полировки Зеркал Света, готовых принять и отражать на расстояние равное диаметру всех человеческих королевств.

Следом рухнула я, уже на пол, тяжело дыша и пытаясь остановить головокружение, неизменно сопутствующее слабости.

— Риа! — мгновенно раздался голос Норта.

Подняла руку, показала два пальца, прося пару минут на то, чтобы в себя прийти, и пытаясь подавить растущее внутри глухое недовольство. Эта новая магия отбирала мои силы артефактора. Отбирала незримо и незаметно, но неизменно и основательно. Я не должна была так выложиться на создании Зеркал Света. Не должна была. Это фактически артефакт механического уровня, главное в нём сплав и точность сплава, я даже ауры ещё не коснулась, не затронула магически плетения. Я ничего не сделала, кроме изготовления всего восьми изделий.

— Две минуты истекли, — Норт стоял совсем рядом.

— Значит дай ещё парочку, — нервно ответила я.

Некромант постоял рядом, затем осторожно спросил:

— Тебя трогать можно?

Отрицательно мотнула головой. Вслед за этим движением на столе задрожали Зеркала. Связь артефакторов и артефактов такого уровня не рвётся до момента завершения работы.

Тяжело вздохнув, схватилась за край стола, рывком поднялась, и пережидая темноту в глазах, пристально посмотрела на практически готовые к использованию Зеркала Света. Проблема была в том, что их было всего восемь. Норт, Дан, Эдвин, Ташши — получали по одному без разговоров. По идее раз Людвиг и Никас в команде и им полагалось по одному, далее курирующие нас лорд Гаэр- аш и лорд Эллохар, без средств связи остаемся я и министр Рханэ. Но видимо так тому и быть.

«Мне нужны вы и лорд Эллохар», — сообщила мысленно ректору.

«Ты едва стоишь», — пришел мрачный ответ.

«Я теряю способности артефактора… — прошептала, пусть даже и мысленно». «Восстановим», — пришло уверенное.

«Вы думаете?», — с горькой усмешкой поинтересовалась я.

«Девочка моя, рядом с тобой стоит целитель с уровнем дара ниже среднего, и я смог сделать из него некроманта, причём одного из сильнейших. Обучение на артефактора с учётом школы длится двадцать семь лет, так? За двадцать лет ты у меня Эль-таимы клепать по пять в день начнёшь. Успокойся. Начинай работу с парнями. Меньше сомнений и больше уверенности, мы со всем справимся.»

Улыбнулась и не стала говорить, что Эль-таим можно изготовить один единственный раз за всю свою жизнь.

«Это было образное выражение, но суть ты, я полагаю, уловила», — насмешливо произнёс ректор.

Уловила. И успокоилась, вспомнив о годах, которых у меня… Додумывать не стала, и начала с Никаса, он вампир, с его сутью связать будет проще.

— Никас, — позвала, продолжая держаться за край стола, и думать о том, что мне, наверное, стул нужен, — ты первый. Только горелку обойди, я не очень сейчас защитное поле контролирую, можно обжечься.

В этот момент мне дали стул. Обернулась, рядом с Нортом стоял Ташши, судя по его взгляду мои действия он не одобрял от слова совсем, но в отличие от Норта, определённо готового подхватить меня едва я начну падать, просто принёс стул.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и коснулась мебели, только когда Танаэш убрал руку.

Едва села, стало намного легче, хоть не шатало. Никас, подойдя, присел на край стола, с интересом поглядывая на сверкающие металлические ракушки.

— Здесь в составе железо и медь, — произнесла, беря в руки первое Зеркало Света и начиная собирать магические потоки над ним. — Одно из главных требований артефактов с применением данного сплава — быть переданными в дар.

Сказала, и вдруг поняла, почему в современной артефакторике сплавы с медью практически не используются. Они должны быть переданы в дар! Дар! А в современном мире все артефакты предмет торговли, точно знаю, сама торговала с первого курса по второй, пока в Некрос не попала. Так значит вот, в чём причина…

— Никас…

— Блаэд, — благоговейно подсказал вампир.

— Это я помню, — невольно улыбнулась. — Просто хотела предупредить, что данный артефакт, если ты примешь его в дар, будет принадлежать тебе и только тебе, настроенный на тебя он будет работать лишь в твоих руках, и лишь по твоему приказу.

— Понял, — совершенно серьёзно сказал он, уровень торжественности в лаборатории уже зашкаливал.

Сдержала улыбку, активировала шесть из семи плетений, подстраивая под личность вампира, и взяв обеими руками произнесла:

— Никас Блаэд, принимаешь ли ты в дар Зеркало Света?

— Да, — немного сипло ответит он: — Я принимаю в дар артефакт Зеркало Света…

И посмотрел на меня, спрашивая взглядом, всё ли правильно сказал? Я с улыбкой кивнула, и обеими руками протянула ему ракушку, он с поклоном взял и… Красноватые глаза вампира на миг полыхнули алым, в то время как я активировала последнее, седьмое плетение, связывая артефакт с вампи… с очень нечистокровным вампиром. Потому что в густой и вязкой крови дитя Ночи очень чувствовалось сияние спящего, но наличествующего огня предков из Хаоса.

— Э-м, Риа, — позвал Никас.

Поняла, что сижу, застыв, и всё ещё держу в руках последнее из плетений. Отпустила. Опустила и руки.

— И? — вампир нервным жестом поправит волосы, продолжая держать Зеркало Света на раскрытой ладони. — Что я сейчас должен делать?

— Меня подождать, — возникший из сумрака Людвиг сдвинул брата в сторону. — Это переговорный артефакт, без собеседника он не работает, я прав, Риюш?

Кивнула, и, взяв следующее Зеркало, произнесла стандартное:

— Людвиг Блаэд, принимаешь ли ты в дар Зеркало Света?

Ответ получила тоже стандартный, но едва связала Людвига с его Зеркалом, услышала почти сразу возмущённое от Никаса:

— Сам такой!

Глумливо хмыкнув, Людвиг произнёс, задумчиво рассматривая артефакт:

— Примерно как тот, что передал дядя, но там неудобно, каждый раз кровь нужна. Не то чтобы своя, но когда ты некромант, то сама понимаешь. Он ещё раз осмотрел сверкающую ракушку, и добавил: — И активировать легче. Границы взаимодействия какие?

— Все человеческие королевства, — ответила я, и посмотрела на Норта.

К тому моменту, как появились лорд Эллохар и лорд Гаэр-аш, передо мной стоял уже Ташши, выслушавший стандартные слова передачи в дар и ответивший соответственно, а Дан и Никас рассылали всем скабрезные мыслеобразы и потому сидели в углу лаборатории, прикрывшись щитами и продолжая веселиться за счёт окружающих.

— О, а прикинь Норт и Ташши сражаются за Рийку в погребальных урнах? — воскликнул Никас.

— Это в виде пепла? — уточнил Дан.

— Ага! — азартно подтвердил вампир.

Стоящий в двух шагах от меня Норт, молча магией поднял ближайший стол, и запустил в двух шутников, которые своим хохотом уже изрядно поднадоели и мне.

— Я смотрю, у вас тут весело, — произнёс вошедший лорд Эллохар.

От взгляда ректора веселье мгновенно прекратилось, Дан с Никасом даже молча сходили в прилегающую подсобку и, вернувшись с веником и совком начали убирать щепки, оставшиеся после стола. После Гаэр-аш взглянул на стол, оставшиеся в гипсе обломки, не получившихся Зеркал, и на два оставшихся.

— Всего восемь? — холодно уточнил он.

Почувствовала себя виноватой.

— Она и так выложилась! — зло произнёс Ташши.

— Не заметил, чтобы интересовался вашим мнением, — ледяным тоном ответит ему Гаэр-аш.

И я, державшая седьмой поток, который связывала с аурой принца Седьмого королевства, ощутила то, что в этот миг чувствовал он — глухую, полную бешенства чёрную ярость в отношении Гаэр-аша. Вздрогнула, подняла полный изумления взгляд на Ташши, и не увидела ничего, кроме бесстрастной маски на лице, за которой наследник скрыл все свои эмоции.

Но затем Танаэш взглянул на меня, взгляд его мгновенно изменился и принц произнёс:

— Ты в порядке?

Боюсь, я уже крайне давно в порядке не была. Но всё же улыбнулась ему в ответ, и произнесла:

— Танаэш Рханэ, принимаешь ли ты в дар Зеркало Света?

— Да, я принимаю в дар Зеркало Света, — как-то очень грустно произнёс Ташши.

Я посмотрела на него, и вдруг ясно, отчетливо и совершенно реально увидела фрагмент из будущего — Танаэш, в развевающейся чёрной мантии своего факультета, медленно падает на колени, пронзенный жутким, чёрным, костяным гарпуном с загнутыми в обратную сторону шипами.

«Да, примерно один в один то, что приходило в видениях к Верховной Ведьме», — произнёс в моем сознании спокойный голос Гаэр-аша.

«И это странно», — отстранённо произнесла я.

«Кстати да», — отозвался Гаэр-аш.

Следующими его словами были:

— Эдвин, наложи щит на Танаэша. Свой. Усиленный. Зафиксируй в районе торса, чтобы были закрыты грудь, спина и живот.

Глава клана Меча молча подошёл, взял заметно удивлённого Ташши за плечо и увел в сторону.

— М-м, что-то особенное? — поинтересовался лорд Эллохар. — Надеюсь без интима?

Последняя фраза прозвучала откровенной насмешкой, но на неё никто не повёлся, потому что ректор абсолютно спокойно пояснил:

— Исключительно мера предосторожности. Так, на всякий случай, — и его синие глаза полыхнули огнём.

Лорд Эллохар с крайним интересом проследил за реакцией главы Некроса, а затем задумчиво произнёс:

— Потрясающе. Полный оборот за… сколько там времени с активации вашей крови произошло?

Гаэр-аш не ответил, лишь посмотрел на демона.

— Забавно, — продолжил лорд Эллохарю — Отступники в вашем лице ожидали раздираемую эмоциями марионетку, а получили сильного совершенно целостного противника. Шикарная партия намечается.

— Я тоже так думаю, — подтвердил лорд Гаэр-аш.

И посмотрел на меня.

Молча, без каких-либо слов передала ему Зеркало Света, и точно так же молча передала последнее лорду Эллохару.

— Без клятв? — насмешливо поинтересовался он.

— Учитывая силу вашей ауры, ей не повредит даже принятие в дар смертельного проклятия, — улыбнулась я.

А Гаэр-аш и так был со мной связан, так что просто не требовалось.

Отдав последнее Зеркало Света с трудом поднялась, начала собирать инструменты, остатки металла, весы переключила на охлаждение. Механические действия, привычные, понятные, простые, на фоне экспериментирующих с Зеркалами парней, и присоединившихся к ним магистров… И одна мысль, не дававшая мне покоя — Эль-таим Ташши. Всё, что я знала сейчас — он адаптирован не столько под защиту, сколько под уничтожение принца, адаптирован изначально. И как артефактор я бы в принципе рекомендовала его снять… одна проблема, привязанный к ауре наследника Седьмого королевства он сможет навредить ему даже на расстоянии, попади артефакт к Ульгеру Шерарну… А он попадёт.

«Сделать другой вариантов нет?» — мысленно поинтересовался ректор.

«Нет, — честно ответила я. — Не подходящее время лунного цикла, и… нет подходящего артефактора. Я бы не рискнула повторить ритуал и без этой… магии крови».

«Я предупреждал».

«Я помню… Но если бы не магия крови, у меня бы сейчас вообще не было никакой магии! — раздражённо ответила я».

Гаэр-аш не стал ничего отвечать на это.

Потому что ответить, по сути, было нечего, моя магия сгорела по причине его инициации.

«Приносить извинения не вижу смысла!», — озвучил ректор свою точку зрения.

Не став спорить, я начала ссыпать остатки от не получившихся ракушек обратно в мешочек, подписав его составом, который содержал сплав. Но с Эль-таимом Танаэша следовало что-то делать. Вопрос в том — что?!

И в этот момент в лаборатории прозвучало:

— Завтра игры возобновятся и Риаллин будет в числе участников.

Реакцией на слова ректора было молчание. Не то чтобы гробовое, скорее предгрозовое.

Первым заговорил Ташши:

— Мы выдвинули условие. Вы его приняли!

— Артан! — хрипло произнёс Норт.

— Подерётесь? — язвительно поинтересовался лорд Эллохар.

И молчание да, медленно, но верно перешло в стадию гробового, причём ощущение было, что крышка этого самого гроба сейчас захлопнулась.

— Не будете, нет? Жаль, — продолжил демон. А затем совершенно серьёзно добавил: — Отступники пошли на открытое убийство, чтобы не допустить присутствия леди кен Эриар на арене. Глупо было бы подать им желаемое на серебряном блюдце, не находите?

Они промолчали, и Норт, и Ташши. И полагаю, причиной их молчания было моё присутствие.

Решила задержаться.

— Слушайте, а мне кто-нибудь может вообще объяснить, что происходит? — вдруг спросил Никас. — Про глобальный план отступников я уже понял, что он глобален, но в чём вообще главная цель?

— Риаллин объяснит, — произнёс лорд Гаэр-аш, направляясь к выходу.

Лорд Эллохар, подмигнув, ушёл следом — кажется, они оба не хотели выслушивать аргументы Норта и Ташши в пользу того, по какой конкретно причине «Рие следует сидеть дома».

Когда дверь за магами закрылась, осталась я, под частично заинтересованно, а частично очень мрачными взглядами.

— Ты знала про решение Гаэр-аша? — прямо спросил Норт.

— Да, — честно ответила я ему и, взяв мелок, подошла к доске для написания лабораторных расчётов.

Постояв немного, раздумывая над тем, как лучше объяснить, прочертила на доске ровную горизонтальную линию.

— Условно — линия времени, — начала попытку придать существующему безумию какую-то схему.

— Допустим, — отметила вертикальной черточкой на линии. — Это момент гибели империи Хешисаи. В этот условный момент захвата Чёрными Всадниками столицы империи, вторая её так называемая культурная столица пережила не захват, а именно уничтожение. Я не знаю что произошло, никто не знает. В нашей реальности всё, что осталось от города с несколькими миллионами жителей, это развалины и сожжённые, вплавленные в камень от невероятной температуры горения кости. Вся вторая столица погибла за очень короткий промежуток времени, погибла до наступления вражеских войск. Это всё, что нам рассказывали на истории артефакторики — именно во второй столице находился Университет Магических Искусств. Древний, практически выпиленный в скальном массиве, огромный. В момент расцвета Хешисаи в этом университете обучалось единовременно свыше ста тысяч человек, не считая учёных, преподавательского состава, магов, проживающих здесь же, ввиду возможности пользоваться системой телепортов.

Я медленно сместила руку с мелком ниже, примерно на две ладони, проведя линию от условного времени гибели империи, до её параллели. И в конце этой линии начертила маленький круг.

— Не знаю, как это произошло, — продолжила, указав пальцем на этот самый кружок. — И если честно — не хочу знать, но в момент взрыва, каким-то невероятным образом, магам университета удалось зафиксировать время.

— В каком смысле «зафиксировать»? — тихо спросил Людвиг.

— В прямом, — прошептала я. И уже громче продолжила: — Вечные — они не зря себя так называют. Потому что ничто не вечно, даже скалы, нет вообще ничего вечного, кроме прошлого. Прошлое вечно. Они, находящиеся в мёртвом мире — Вечные.

Парни потрясённо молчали, я же была вынуждена продолжить.

— Вероятно, более чем сто лет у них ушло на то, чтобы разработать систему перехода из своего отрезанного от нашей реальности мёртвого мира, в наш, реальный, живой и существующий. Но они её разработали.

И я провела пунктирные линии от круга их оторванного мира, к нашей реальной линии времени.

— Огромный запас энергии от единовременной мучительной гибели людей, вероятно, позволяет прорывать временное пространство, — продолжила тихо. — А с нашей стороны возврат возможен двумя путями — первый гибель, в этом случае возвращается часть сознания, и там, переселяется в одно их миллиардов свободных тел, второй путь — жертвоприношения в нашем мире, позволяющие отступникам возвращаться на… базу.

Несколько долгих мгновений в лаборатории было тихо, а затем Эдвин спросил:

— То есть уничтожение отступников сейчас, здесь, фактически не нанесёт им никакого урона? Они просто вернутся обратно в свой мир любым из способов?

Молча кивнула.

— Это… многое объясняет, — наконец медленно проговорил Ташши. — Бесконечную войну с постоянно исчезающим противником в том числе.

— Они не воевали, — очень тихо ответила ему. — Это не было войной все эти годы, это было… средством перемещения.

Я не смотрела на Ташши, не смогла. О том что Седьмое королевство ведёт многолетнюю войну с отступниками знали все. О том, что королевство истощено беспрерывной войной тоже, именно по этой причине вся аристократия Четвёртого королевства не желала объединения с Седьмым, пойдя на практически открытый мятеж и выдвинув Норта в качестве своего претендента на престол — никто не хотел платить за чужую войну. Но на этой войне гибли, многие из выпускников Главной Королевской академии, многие маги, просто многие… И я понимала, что для Ташши узнать, что все эти смерти были совершенно напрасны — стало ударом.

— Почему они нападают только на Седьмое королевство? — спросил Людвиг.

— Наиболее удалённое от границ Тёмной Империи? — предположила я. И добавила. — Не знаю. Лорд Эллохар сказал, что причиной является магия тёмных лордов — она сжигает суть отступников, ту искру разума, что способна вернуться в их мир. Но есть подозрения, что существуют храны — кристаллы с сохранённой личностью, так что в целом о гибели говорить сложно, скорее об обнулении данных самой личности, откате до какого-то временного промежутка.

— То есть фактически — отступники абсолютно неуязвимы? — снова Эдвин.

— Фактически — да, — тихо подтвердила я.

Секундное молчание, и вопрос Норта:

— Они могут переходить в любой миг нашей линии времени?

— Нет, только в момент существующего времени, ни прошлое ни будущее им недоступно, — не совсем чтобы уверенно проговорила я.

Но всё же скорее нет, чем да. Этим объяснялись и провалы в их плане, и не состыковки, и использование различных групп, для выполнения различных этапов плана.

— Итак, — медленно проговорил Норт: — Что мы имеем на данный момент.

Он подошел ко мне, взял мел, и произнес:

— Первое. Провал с планом твоего уничтожения.

Тут не поспоришь. Я и не стала, а Норт написал на доске: «Минусы плана».

— Кладки с нежитью будут уничтожены, это первое, — начал он и вписал: «1. Нежить».

— Второе — Эдвина в момент активации плана не будет на арене, вся их конструкция из четырех столпов трона подвластного их влиянию тёмного лорда рассыпается.

И на доске появилось: «2. Замена состава участников».

— Третье, они изучили наши способности, это так, — продолжил Норт. — Но это были те способности, которыми мы овладели до тебя. С включением слабого игрока в состав команды и я, и Дан, и собственно Эдвин изменили тактику боя.

Он решительно вывел на доске:

«3. Изменения базовых умений».

— Далее, — продолжил всё так же уверенно Норт: — У нас у всех троих Эль-таимы, а это не та штука, с которой можно было бы не считаться.

И он вывел:

«4. Наличие защитных артефактов».

— У вас… Эль-таимы? — потрясённо переспросил Никас.

— У нас личный чёрный артефактор, — хмыкнул Дан.

— Без вопросов, — оборвал обоих Норт. — Мы в одной лодке, поэтому мы открыто делимся с вами конфиденциальной информацией, и доверие в данном случае — вопрос выживания. Поэтому да, я открыто сообщаю что у всей нашей команды…

— Ну кроме Рии, сапожник без сапог, и всякое такое, — язвительно вставил Дан.

Смолк, под внимательным взглядом Норта, и Дастел продолжил:

— У нас троих, меня, Эдвина и Дана — Эль-таимы. Это факт. Обсуждению не подлежит, просто ставлю в известность, потому что… по факту противостоять основной части плана придётся нам. И я, лорды и леди, предпочитаю встретить опасность единой слаженной командой, способной противостоять даже такому отступнику, для которого не составило труда проникнуть в охраняемое природной магией эльфийское посольство и захватить главу дипломатического представительства.

В лаборатории вновь повисла мрачная тишина.

— Лорд Эрианрис был сильным воином и крайне одарённым магом, — тихо подтвердил Ташши. — Он тренировал меня… некоторое время.

И наследник седьмого королевства решительно подошёл к доске, взял мелок из чаши и добавил пункт:

«5. Владение тёмной некромантией».

Под нашими потрясёнными взглядами, повёл плечом и нехотя признался:

— Хотел переплюнуть одного… демона. Ему досталась природная защита ведьм, а я просто не мог быть слабее. Не важно. Но, полагаю, теперь вы понимаете, каким образом мне удалось подчинить отступника.

Секундное молчание и Никас произнёс:

— Добавляй «тёмное пламя».

Мы все удивленно посмотрели на братьев, вампиры разом протянули ладони и у обоих над пальцами заплясало действительно тёмное пламя.

— Мы же не чистокровные вампиры, — спокойно пояснил Людвиг. — Ну и защита ведьм так же, мама у нас ведьма и всё такое.

— М-да, — только и сказал Эдвин.

— Мёртвые игры — лучшие против лучших и никак иначе, — усмехнулся Дан.

Да, и в этой когорте лучших нам с Гобби определённо было не место.

— Артефакт Кхада, — нехотя сообщила я. — И вся ваша магия чуть-чуть, но слабее.

Эдвин и Норт о нём знали, команда Седьмого королевства нет, и потому Никас переспросил:

— Что-то серьёзное?

— Нет, — совершенно искренне ответила я. — Просто магическую энергию ворует потихоньку.

На меня посмотрели странно.

— Просто если что — увеличивайте энергетический заряд заклинаний, — просто посоветовала.

— А убрать его не проще? — поинтересовался Никас.

— Только через мой труп, — улыбнулась я.

— Не шути так, — Норт коснулся моей руки. — Пожалуйста.

Запрокинув голову, улыбнулась ему и тихо ответила:

— Не буду.

Глядя в его тёмные, с едва заметным фиолетовым отсветом глаза, вдруг почувствовала, как где-то внутри становится тепло и спокойно, и прикосновение и скользнувшие по моей ладони с ощутимой нежностью пальцы, и чувство едва уловимого сожаления, едва убрал руку, чтобы вернуться к обсуждению плана.

— Итак, шестой пункт — тёмное пламя. Хорошая штука, мне нужны границы воздействия и степень интенсивности.

Ташши молча вписал оба параметра, удивив лично меня абсолютно незнакомыми исчислениями и символами.

— Боевая некромантия, ты просто ещё не дошла до физики воздействия, — мягко пояснил непонимающей мне Норт.

И собственно на этом я отошла в сторону. Парни работали. Слаженно и чётко, проговаривая возможные схемы ведения боя, обсуждая тактику, стратегию, перекидываясь не только фразами, но и мыслеобразами, и вышло настолько слаженно, что в какой-то момент все разговоры стихли за ненужностью. Они просто перешли на новый уровень взаимодействия.

Сидя в сторонке, с чувством лёгкой гордости я поглядывала на Норта, взявшего руководство на себя. Или не лёгкой. Было и удивительно, и волнительно, и даже немного не верилось в то, что он сумел переступить через враждебность и недоверие, и выложить все карты на стол, обозначив уровень проблемы. И теперь лучшие некроманты решали проблему, слаженно и решительно. И как-то очень уверенно, как задачу на боевой практике. Хладнокровно, обстоятельно и уверенно.

Наверное, именно в этот момент я поняла, что очень жду финального сражения и того мгновения, когда Ульгер Шерарн поймёт, как сильно он просчитался.

И я тихо вышла, прихватив с собой рюкзак.

* * *

Покинув лабораторию, постояла несколько секунд, затем свернула к секретному входу, в лабораторию отданную Гаэр-ашем ученику отступника.

Ктар работал. Самозабвенно и радостно что-то напевая, он проводил эксперимент с кровью, который подходил к самой стадии краха, потому что медь парень умудрился перепутать с цинком.

— Ба-бах, — сказала я, стоя в дверях.

— Да, но я же ещё не знаю, какой он будет, — весело отозвался Ктар.

Ба-бах обещался быть громким, и я вышла, закрыв дверь и следом секретный вход. Грохот от взрыва услышала отдалённо, уже выходя в холл дома Гаэр-аша, и лишь улыбнулась, закрывая вход и думая о том, что Ктар едва ли заметит, что окончательно остался в этой реальности, если ему просто предоставить лабораторию для работы…

И на этом мои мысли закончились, потому что в холле сидели маги, и их взгляды сконцентрировавшиеся на мне я ощутила почти физически. Чувство паники накрыло практически бессознательно. Они все продолжали сидеть, едва ли кто-то хотя бы пошевелился, но движение ветра и я ощущаю прикосновение к щеке, следом ещё более лёгкое прикосновение к губам, и мне точно не показалось!

— Я вот как-то подзабыл, а куда Калиан Анревер отправляли на время инициации? — спросил вдруг один из магов.

— В Университет Магических Наук, — ответил ему кто-то. — Там этих выродков Хаоса три штуки было, всех разом и выслали из столицы во избежание… собственно вот этого.

Торопливо ушла к лестнице, взбежала почти на самый верх и услышала, словно касанием у виска: «Кошечка…». Мерзко стало настолько, что захотелось вымыться.

Быстро дошла до комнаты, открыла дверь, вошла и закрыв дверь за собой, заперла на два проворота ключа.

* * *

— А я говорил, драпать надоть, — глубокомысленно произнёс Ыгырх, в костюме горничной восседающий на кресле у окна и читающий мой учебник по боевой некромантии. — Да, ваша эрудированность, говорил же?

Гобби не отреагировал. Сидя за столом, он мрачно смотрел на листок, который я сегодня уже видела в папке лорда Эллохара — тот самый с описанием обряда инициации.

— С трудом, но стащил! — гордо признался мне Ыгырх.

Невесело улыбнувшись, отнесла рюкзак на место, сходила умылась, после пришла и села на против Габриэля. Гоблин поднял на меня мутный нерадостный взгляд, постучал синим ногтем по бумажке и… И я перестала дышать. Ноготь был синим! Не коричнево-зелёным, как полагается трупу, не чёрным, как у трупов подвергшихся изменениям, а синим. Живым, синим ногтем гоблина.

— Габриэль! — прошептала потрясённо.

И зомби перевёл взгляд на свои руки. Застыл, поднял обе ладони к лицу, изумлённо рассматривая.

Вскочив с места, я подбежала к нему, опустилась на колени и быстро принялась расстегивать всё, что склонный к декорированию себя гоблин, успел на себя же напялить — камзол, жилетку, рубашку, порвала практически обнаружившуюся под всем этим шёлковую чёрную майку и замерла — артефакт Кхада, усиленный венозным плетением и древней рунической магией работал. Работал настолько великолепно, что я заподозрила, что магию он тянул из всего, включая вчерашнюю траурную церемонию, дом Гаэр-аша, магию у сидящих внизу магов и в целом всё, что только мог. Потому что сидящий передо мной сейчас зомби был собственно первой свежести. От повреждений, порванных связок и раздробленных костей не осталось ничего! Идеальная синеватая кожа под плетением из шёлковых нитей, ровная, цельная, угадывающаяся под ней мускулатура. Всё, что ещё было мертво — глаза, сердце и собственно мозг.

— Да, я тоже заметил, что он стал лучше выглядеть, — глубокомысленно заявил Ыгырх.

— Ыыы, — просто сказал Гобби.

Я же просто села на пол, вглядываясь в артефакт Кхада. Проблема в том, что сейчас, в состоянии замедленного пробуждения этой крови, я не видела ничего. И всё, что было доступно моему взгляду — только явно ставшая более сверкающей капелька ртути в основании артефакта.

Секундное размышление, и схватив нож для бумаги со стола, я проколола палец.

— Ы! — издал гоблин протестующее.

Но я не слушала. Стремительно поднесла руку к артефакту, сжала палец, так чтобы капля упала в самый центр и вздрогнула, испуганно дернувшись. Потому что передо мной был не просто артефакт Кхада, передо мной была энергетически функционирующая система… уже даже не то чтобы Кхада, скорее артефактическая система Кхада-Каро. И потоки курсировали по ней целенаправленно, так как если бы сам артефакт был мозгом, а сплетённая из шёлковых нитей подобная венозной система, действительно была венами. Артефакт сам контролировал степень восстановления организма, перераспределял энергию для питания уже оживших участков тела, и копил энергию, действительно копил, понимая, что для запуска сердца и оживления мозга её потребуется в сотни раз больше, чем сейчас, для поддержания организма. И это могло означать только одно — артефакт стал живым. И это собственно была та основная причина, по которой чёрные артефакторы находились под запретом практически во всех государствах — мы были способны создавать то, что в свою очередь могло начать собственное разумное существование.

Гобби потянулся к внутреннему карману, достал блокнот и написал:

«Он говорит!».

— Требует энергию? — выдохнула я.

«Да. Постоянно.», — подтвердил Габриэль.

Начальная форма существования…

Я протянула руку, коснулась сверкающих соединенных магически колец артефакта, и попросила:

— Если у нас всё получится, отпусти его.

Гоблин очень странно на меня посмотрел, но все же написал:

«И куда ОНО пойдёт?»

— К сердцу Некроса, — как-то сразу догадалась я. И если учесть, что сердце принадлежит дракону, в теле которого сейчас расположен дворец Властителя Хаоса… зная настойчивость оживлённых артефактов, от дворца останется… собственно живой дракон. И я поняла, что улыбаюсь. Просто сижу и улыбаюсь, потому что, чтобы не произошло на финале Мёртвых игр, можно с уверенностью процентов на восемьдесят утверждать, что живыми останутся Гобби и… в будущем дракон, тот самый что когда-то ценой жизни защитил принца Роана.

Поправила майку Габриэля, всё остальное заправил и застегнул уже он сам. Вопросительно посмотрел на меня — я продолжала сидеть и улыбаться. Всё-таки не каждый день созданный тобой артефакт оживает. У меня вообще этот день был первым в жизни, и оживший артефакт тоже был первым. И это было удивительное чувство создания, светлое и какое-то совершенно волшебное.

Стук в дверь прозвучал неожиданно. В единый миг смазанной тенью ушёл в окно Ыгырх, разом исчезнув, я поднялась, вытерла залетевшие после манипуляций с открыванием окна снежинки, и пошла к дверям.

Совершенно напрасно, потому что в следующее мгновение двери осыпались чёрным пеплом, но пытавшийся проникнуть ко мне маг с неестественно светлыми, совершенно стеклянными глазами, исчез, сметённый волной синего пламени.

Следом на входе возник Гаэр-аш, с исследовательским интересом осмотрел дверной проём, пепел, который раньше был дверью, и сообщил:

— Сейчас заменят.

Я даже знать не хотела, что вот это только что было!

Просто не хотела знать. И когда где-то внутри дома что-то взорвалось, и прозвучал чей-то болезненный хрип, раздавшийся следом, тоже не особо хотела знать, если честно.

Дверь заменили спустя четверть часа, не более. Поставив массивную железную, вместо той, что была до этого. Боевая нежить работала тихо, быстро, бесшумно, и качественно. Почти одновременно с дверью, за окном установили решетку, и та вспыхнула призрачным голубым сиянием, едва была зафиксирована. Призрачно-голубые линии протянулись по стенам, скапливаясь на двери. Я понимала, что всё это для моей защиты… но от ощущения тюремного заключения отделаться было не просто.

— Глупое ощущение, — ректор вошёл в мою комнату, натягивая на ходу перчатки. И отдал распоряжение: — Из комнаты не выходить, никому кроме Норта не открывать, обед тебе принесут сюда.

Молча кивнула, зябко обняв плечи руками.

— Лорд Эллохар хотел поговорить с тобой, но в итоге отказался от этой идеи, и, пожалуй, постарается уделить тебе время завтра перед боем.

Вопросительно посмотрела на лорда Гаэр-аша, тот завершив с перчатками, спокойно пояснил:

— Твоя кровь.

И я опустила взгляд. Ректор постоял молча, затем сообщил:

— Парни сегодня потренируются без тебя, и завтра в принципе тоже. В идеале эту комнату тебе не стоит покидать.

Молча кивнула.

— И да, — лорд Гаэр-аш проговорил это с явной неохотой: — Кольцо не действует на магов. Шерарн где-то сильно просчитался.

С этими словами ректор покинул мою комнату и дверь за ним захлопнулась, соединяя силовые линии моей… клетки.

* * *

Пройдя через комнату, устало опустилась на стул напротив Габриэля, безрадостно думая о своей… крови.

«Почему ты не наденешь браслет?» — написало умертвие.

Он даже сходил и принёс мне его, взяв с кровати. Поставил передо мной, пододвинул осторожно ко мне ближе. Я протянула руку, прикоснулась кончиками пальцев к меди, и тихо сказала:

— Если я его надену, несколько сотен девушек разом станут неприметны для взгляда.

— Ыы? — не понял Габриэль.

— Сложно объяснить, — ответила ему. — Но в целом, их краски утратят яркость, ту естественную яркость, что дает только молодость. И я не уверена, что их внешность вернётся к прежнему состоянию, когда я сниму с себя этот браслет.

Габриэль медленно опустился на стул, пододвинул браслет к себе, принявшись внимательно его рассматривать. Затем посмотрел на меня и написал на лице:

«Румяна есть. Помада для губ. Прочее».

— Едва ли это порадует тех, кто в результате моей глупости потеряет молодость, — парировала я.

Несколько секунд Гобби молча смотрел на меня, затем написал:

«Всё настолько… серьёзно?».

Посмотрела на него в ответ и спросила:

— Моя кровь это серьёзно?

«Понял.», — мгновенно написал Габриэль. Постучал грифелем карандаша по бумаге, и дописал вопрос: «Как ты себя чувствуешь?».

Пожала плечами, прислушалась к себе — в принципе нормально. Слабость, нахлынувшая после изготовления Зеркал Света ушла, ничьи видения смерти более не посещали, цель у меня имелась, способ ее достижения так же.

«Завтра бои?» — не дождавшись ответа на вопрос, написал Габриэль.

Молча кивнула.

«Мы в игре?»

Кивнула повторно. Гоблин на мгновение опустил голову, но затем решительно написал:

«Хорошо.».

Мне было сложно понять, что скрывалось за его решимостью. Нелегкий выбор как минимум, как максимум… даже не знаю. Но Габриэль посмотрел на меня, хитро улыбнулся и написал:

«Я приведу нас к победе!»

— Ага, всех перебдим, — иронично улыбнулась я.

«Непременно!» — заверил меня Гобби. — «Я у Ыгырха сеть маскировочную перехватил, так что у нас есть все шансы прийти к победе.».

Представила нас с Гобби залегшими под кустом и сетью, и с интересом наблюдающими как другие некроманты с умертвиями бьют друг другу морды.

И поняла что улыбаюсь, легко и как-то даже спокойно. И действительно, какой смысл нервничать, если всё уже решено.

Габриэль сходил и взял оставленный Ыгырхом учебник по Боевой некромантии, после чего засел за его изучение, я посидела некоторое время над справочником по артефактам максимальной защиты, бездумно листая страницы, потом ушла спать. И без разницы, что сейчас день.

Мой сон нарушал дважды Норт. Приходил с едой, кормил полусонную меня, явно находясь мыслями где-то далеко, и уходил, явно тренироваться с парнями. Всё, что было сказано мне:

— Во время основной схватки запомни: поднимаю палец вверх, это первая позиция и ты уходишь ко мне за спину, поднимаю два — позиция вторая, ты уходишь за спину Дана.

Я покивала и снова вырубилась.

* * *

Проснулась в полночь. Чётко. Как по будильнику. Поднялась, кутаясь в покрывало, подошла к окну, распахнула створки, игнорируя удивлённый взгляд Гобби. Морозный воздух окутал, заставляя содрогнуться от холода, но я старалась этого не замечать, пристально глядя на месяц. И бесшумно, одними губами прошептала:

— Дадя Тадор…

— Ыыы? — вопросил Габриэль, отставив тарелку с ночным супом.

Не ответила, всё так же пристально глядя на луну.

Секунда… вторая… третья… И взгляд в ответ, самый родной взгляд на свете.

— Риа, девочка моя, — простонал тот, кто уже явно был в курсе всех событий. В каком бы он ни был состоянии, первый контакт пробудил сознание дяди Тадора, а значит, он всё знал. Долгий, внимательный, полный боли взгляд, охвативший всю меня, словно дядя вглядывался в меня, отслеживая, что изменилось за эти годы, а после быстрое и решительное:

— Что ты планируешь делать?

Он не предложил бежать. Я отметила это краем сознания, и поняла, что дела действительно плохи.

— Ты не надела браслет, — было следующим замечанием дяди Тадора.

— Я не увидела в нём силового потока, отвечающего за обратимость последствий, — сказала прямо.

Дядя укоризненно покачал головой и ответил:

— Если ты не наденешь браслет, у них в принципе едва ли будет возможность просто жить дальше.

И я окончательно поняла, что всё плохо. Он подтвердил:

— Ульгер в ярости. Он планирует уничтожить всё седьмое королевство. К границам стягиваются силы послушных.

— Послушных? — переспросила я.

— Это зомби, Риа, живые зомби. Те, кто был подчинён и оставлен существовать. Когда маги сорвут план Ульгера, он нанесёт удар.

Вот чего-то подобного, бесчеловечного и жестокого ожидала и я. К сожалению, не ошиблась.

И глядя на дядю Тадора, одними губами прошептала:

— Калиан была магом Жизни.

Дядя Тадор смотрел на меня одно долгое мгновение, прежде чем глаза его расширились, и неживой артефактор выдохнул:

— Нет!

— Нет! — прозвучало и ещё через одно мгновение.

— Нет, — было и после, уже умоляющее.

— Нет… — практически просьба.

А я смотрела на дядю Тадора и молчала. Другого выхода не было, я это уже поняла, осталось понять ему. Но этот выход для меня, как и для дяди Тадора означал смерть. Абсолютную и безвозвратную.

— Меня это не устраивает, — в конце концов, произнёс он. — Уничтожение Вечных — да, я согласен кануть в прошлое, достаточно давно. Единственное, что держало меня в этом мире — ты. А значит, мы должны сделать так, чтобы ты осталась жива.

— Учитывая то, сколько энергии пройдет через меня, это невозможно, — спокойно ответила ему.

Дядя Тадор едва заметно улыбнулся и сказал:

— Нет ничего невозможного.

Я улыбнулась в ответ и спросила о том, что несколько тревожила:

— Чья кровь во мне ещё, кроме крови Калиан?

Это был важный вопрос, и мне нужно было знать ответ. Дядя Тадор посмотрел на меня с отеческой нежностью и признался:

— Моя, Риа. Я видел в тебе способности артефактора, и ты, мой маленький серьёзный котёнок, едва ли захотела бы потерять способности к артефакторике, поэтому я влил свою кровь, и как в качестве стабилизатора, и для того, чтобы ты не потеряла то, что так любишь.

— Спасибо, — прошептала, едва сдержав слезы, и добавила: — За вторую кровь.

— Да, — мрачно подтвердил дядя Тадор. — Первая, к сожалению, несколько вышла из-под контроля. И я до сих пор не могу понять почему. И каким образом ты вообще некромант, девочка моя?! И почему эти двое тёмные лорды?!

Ответить на всё это парой слов не представлялось возможным, а потому я, забравшись на подоконник принялась рассказывать, всё с самого начала. О переводе в Некрос, о Гобби и нашем знакомстве в лесу, о Мёртвых играх, о лорде Гаэр-аше и его… пусть будет чувствах, о Норте. Рассказывала легко и свободно, точно зная, что никто не будет язвить, передёргивать и даже просто перебивать, рассказала практически всё, не скрывая, и точно зная, что дядя Тадор не осудит. В некоторых местах переходила на шёпот, потом Габриэль вышел, чтобы не мешать, и я начала говорить гораздо свободнее, отмечая как по ходу повествования мрачнеет лицо самого близкого мне человека… а учитывая кровь, то и вообще практически отца. Тадор слушал внимательно, иногда лишь задавая уточняющие вопросы, и не более. Он откровенно гордился мной, когда рассказывала об артефакте Кхада и создании Эль-таимов, вместе со мной пожалел о потере артефакта Инсаар и университетского защитного артефакта. Потом было молчание, несколько долгих секунд. А затем практически сразу вердикт:

— Очень плохо, что ты попала в Некрос. Плохо по двум причинам — первое, твоя кровь стала катализатором пробуждения их способностей, второе — Гаэр-аш сжёг тебя не то чтобы намеренно, но не случайно. Наследие Мрака сыграло свою роль, и в момент твоего ослабления его тянуло к тебе. Его тянуло с такой силой, что твоё выгорание было лишь вопросом времени. И… — тяжёлый вздох. — Насколько я знаю тех, в ком пробуждается наследие Мрака — его будет тянуть сильнее. Настолько, что момент, когда он заберёт тебя себе — тоже лишь вопрос времени.

Я промолчала, сказать было просто нечего.

— Пробуждение твоей крови в данном случае не играет роли, — продолжил дядя Тадор. — Уже практически ничего не играет роли, просто наступит момент, когда сжигающее его желание добиться твоей абсолютной принадлежности, сожжёт тот барьер, что сдерживает Гаэр-аша сейчас. И это, к сожалению, лишь вопрос времени. Учитывая скорость его перерождения, боюсь что недолгого.

Едва ли я была способна ответить что-либо по данному поводу.

— Дальше Норт, — дядя Тадор вздохнул: —С ним проще. Изначально Нортаэш — целитель. У всех целителей есть осознание грани, той самой точки невозврата, после которой спасти человека уже нельзя. И как бы он не обманывал самого себя, ведя изначально образ жизни некроманта, со всей присущей некромантам моралью и мировоззрением, он ни разу не пересёк грань с тобой, как в принципе и с остальными. Сильный парень, а учитывая, что после случившегося с тобой он ещё и тёмный лорд, Ульгерда ждёт неприятный сюрприз. Очень неприятный сюрприз.

Помолчав ещё мгновение, Тадор сообщил:

— По плану Ульгерда победить должна команда АнМора.

— Как? — потрясённо переспросила я.

— Нанеся двум командам-лидерам максимальные поражения, — ответил дядя. И продолжил: — Чтобы захватить контроль над четырьмя наследниками, ему нужна кровь, этих наследников, пролитая на поле.

Я кубарем свалилась с подоконника, схватила со стола блокнот Гобби и его же карандаш и вернулась на место, стремительно записывать.

— Раны должны быть напротив сердца, — продиктовал мне дядя Тадор. — Достаточно просто царапин.

Кивнула, записывая.

— Твоему зомби, раз уж ты так переживаешь за сохранность его тела, сделай Нагарэнт.

Подняла удивлённый взгляд на… луну. Луна прищурилась в ответ и выдала:

— Ассаэ нар Нагарэнт.

И я как будто сквозь время увидела дядину лабораторию, меня, упорно плавящую металлическую крошку при помощи магии и дядю Тадора, превращающего этот металл в пленку. Вздрогнула, посмотрела на дядю Тадора.

— Ты вспомнишь, — уверенно произнёс он. — Учти, что понадобится один дополнительный маг.

Кивнула.

— Нагарэнт причиняет ожоги, но на неживом теле, контролируемом артефактом Кхада использовать можно.

— Спасибо, — искренне выдохнула я.

Дядя молча кивнул, продолжая судорожно размышлять.

— Послушные, — произнёс он. — Учитывая то, что сказал эмпат, вполне возможно, что удастся их контролировать. — Посмотрел на меня, и пояснил: — Я просчитываю варианты того, что ты останешься в живых.

Это я понимала.

— Отступник Танаэша — лишь накопитель, — продолжил дядя. — Думаю, ты уже догадываешься, кто станет вместилищем? И карандаш в моей руке дрогнул. Потому что я поняла только сейчас.

— Ташши?

Дядя Тадор кивнул.

Мне же оставалось лишь потрясённо смотреть на него. Но затем, затем я начала думать.

— То есть, — проговорила задумчиво. — В финале должны остаться мы и команда АнМора, так?

Кивок.

Это многое меняло.

— А адепты из АнМора?.. — спросила практически шепотом.

— Послушные, — просто сказал Тадор.

— А вообще дурацкий план! — не сдержалась я.

— Вариативный, — улыбнулся дядя. — Или экспериментальный. Ты уже знаешь, что Вечные ничего не теряют от проигрыша, а потому совершенно спокойно играют человеческими жизнями. Просто игра, с бесконечным количеством попыток и в атмосфере абсолютной неуязвимости. И тут ты абсолютно права, моя девочка, это пора прекращать. Но не ценой твоей жизни.

— Кровь и знания Калиан есть только у меня, — напомнила очевидное.

— Солнышко моё, это не повод себя убивать. Это повод использовать и кровь и знания, в целях обеспечения собственной нормальной жизни.

Открыла было рот, и закрыла. Дядя Тадор улыбнулся краешком губ, и вновь задумался о своём.

— Путь к сознанию Танаэша возможен лишь через Эль-таим, — сказал он, наконец. И продолжил размышлять о том, о чём я уже думала. — Уничтожить Эль-таим невозможно. Но… — взгляд на меня.

От этого «но» я затаила дыхание.

— Но… — повторил дядя и посмотрел на меня с хитрой улыбкой.

Я так любила эту улыбку! Хитрую, с лукавым прищуром, и победным блеском в глазах.

— Записывай, — скомандовал дядя Тадор.

* * *

Я легла под утро, и была очень благодарна Габриэлю за принесённый суп, потому что после работы есть хотелось безумно. Сам гоблин особо благодарен не был, всё время тыкая в себя пальцем, и пытаясь поддеть окутавшую его тело металлическую плёнку ногтем.

— Она прочная, не повреждается, можно лишь снять, прибегнув к услугам любого артефактора, — уже засыпая, пробормотала я.

И улыбнулась. Ночь выдалась одна из самых лучших в моей жизни, сначала разговор с дядей Тадором, за одну возможность общения с которым я была готова вытерпеть и гораздо худшие вещи, нежели кровь кошек, потом посиделки с сонным Нортом, который до моего появления только лёг, и спать хотел жутко, настолько, что даже не стал спрашивать, зачем мне нужен магически расплавленный металл. Жаль, не успела показать дяде Тадору, что получилось, но к рассвету месяц ушёл за горизонт.

Глава вторая. Задача — выжить

Утром меня разбудил Эдвин. Постоял, пока я пыталась проснуться, сев на постели и широко зевая, но в отличие от остальных побудок сам Харн держался подальше, стоя практически у двери, а в итоге и вовсе сообщил:

— Жду тебя во дворе, — и вышел.

С некоторым удивлением посмотрела как на своё кольцо, так и на браслет, не тот, что был передан дядей Тадором. За ночь я сделала другой. И глядя на реакцию Эдвина начала сильно сомневаться в том, что я правильно всё сделала.

Собиралась быстро и привычно, через пять минут, закалывая шпильку от Илланиэля, уже выходила на заснеженный, покрытый льдом порог дома Гаэр-аша и остановилась, увидев всадника, въезжавшего во двор. Мужчина, едва ли скользнув по мне взглядом, спрыгнул с коня, бросил поводья тенью приблизившейся боевой нежити и стремительно ушёл в дом, приветственно кивнув Эдвину. И абсолютно не обратив на меня никакого внимания!

— Что-то придумала? — поинтересовался, разминая шею Эдвин.

Торжественно показала браслет из стали Хаоса.

— Неплохо, — скупо похвалил парень.

— Вроде да, — я осторожно спустилась по ледяным ступенькам. — Но ты утром так быстро вышел, что я искренне засомневалась в его эффективности.

Харн замер, как-то странно глядя на меня. Затем усмехнулся, тоже как-то странно, и спросил:

— А как я, по-твоему, должен на тебя реагировать?

Развела руками, не понимая вообще вопроса, потом указала на двери и честно ответила:

— Примерно как он.

Эдвин медленно сузил глаза, глядя на меня так, что неожиданно холод пробрал до костей, затем так же пугающе медленно произнёс:

— Артефакты не работают там, где есть искренние чувства, Риа. Что твоё кольцо в Некросе, что браслет сейчас. Это бессмысленно. Как впрочем и все мои чувства. Аркан Дакрой!

Я среагировала боевым плетением, практически не задумываясь, и весь снежный наст на дворе взорвался ударами десятка молний, на миг превратив воздух во взвесь из острых ледяных кусков. Я отшатнулась, прикрываясь щитом, и сильно удивлённая результатом — ещё два дня назад, молний было от силы пять, и в воздух ничего не взлетало.

— Неплохо, — раздался голос Эдвина.

И лед рухнул наземь, словно придавленный сгустившимся потемневшим воздухом.

— Два круга вокруг дома, — раздался следующий приказ.

Пока бежала встретила незнакомого мага. Ну как «встретила». Мужик висел, пришпиленный паутиной к стене дома лорда Гаэр-аша, на два метра ниже моего окна, и пытался не замерзнуть.

— Мамагите, — кое-как выкрикнул он, при виде меня.

— Не положено, — заявила ему мгновенно ожившая статуя горгульи.

— Я… позову ректора, — крикнула магу.

— Ннне надо! — испуганно выдохнул он.

И я остановилась. Маг, всмотрелся в меня, а затем удивлённо переспросил:

— Кошка?!

Кивнула, подтверждая.

— Да ты никакая! — искренне возмутился мужик.

— Какая есть, — парировала я, задумчиво отметив, что браслет всё же работает.

В этот момент кто-то попытался сигануть через забор. Он прыгнул с той стороны, обледенел, едва оказался над собственно забором, и глыбой льда свалился по эту сторону. Глыбой очень удивлённо моргающего льда, которую тут же невозмутимо утащила боевая нежить.

— Шестой, — сообщил маг и скорбно добавил: — Было бы ещё ради чего… Исчезни, недоразумение.

Пожав плечами, продолжила бег.

На втором круге меня позвали завтракать, но я всё равно очень ответственно всё пробежала… не хотелось расстраивать Эдвина.

* * *

За завтраком все ели быстро, кроме разве что Гаэр-аша, молча попивающего вино со специями прямо с утра.

— Риаллин, что на твоём умертви? — наконец, под самый конец трапезы спросил он.

Движение, и передо мной появились две капсулы из тех, что вчера дала плотоядная дриада. — Спасибо, — поблагодарила я, беря капсулы. — На нём доспехи, доспехи допускаются правилами Мёртвых игр.

Ректор согласно кивнул, и продолжил:

— Хорошо хоть поспала днём.

И я застыла, так и не донеся до рта чай, чтобы запить лекарство. Затем очень медленно подняла взгляд на ректора.

«Глупо было рассчитывать на то, что я не узнаю», — раздалось внутри меня.

Поднесла чашку к губам, сделала медленный глоток.

«И как много вы… узнали?» — задала мысленный вопрос.

«Хватило», — скупо ответил он.

И тут же спросил:

— Дан, что ты чувствуешь, глядя на Рию?

— На удивление пропало желание уволочь её куда-нибудь от всех вас подальше, — ответил Шей и весело подмигнув мне.

Я взяла ломтик сыра и мысленно же спросила:

«Вам не понравилась информация о том, что рано или поздно вы утратите контроль над собой?»

Ответом мне была едва заметная улыбка и тёмно-синий взгляд, который недвусмысленно намекал, что его обладатель никогда не теряет контроля ни над собой, ни в целом над ситуацией.

Осторожно напомнила:

«А у вас там маг к стене примерз».

Улыбка стала чуть явственнее, после чего Гаэр-аш перешёл собственно к общей ситуации.

— Отступники делают ставку на команду АнМора, вместилищем Ульгера Шерарна будет Танаэш.

Вот так, в двух словах и все карты на стол.

Только и мне было, что на это сказать.

— Ташши не будет, мы с дядей придумали что делать с его Эль-таимом.

Парни, с азартом евшие до этого момента, молча повернулись и посмотрели на меня. И если во взгляде Дана было просто удивление, то взгляды ни Норта, ни Эдвина не сулили мне ничего хорошего.

— И когда ты собираешься это делать? — ровно спросил Норт.

— Мне бы хотелось больше узнать про способ общения с давно умершими, — произнёс Эдвин.

Улыбнулась Эдвину, честно ответила Норту:

— Моё присутствие во время жеребьёвки не обязательно ведь?

Серебряная, украшенная эмалью чашка в руках Дастела жалобно скрипнула.

— Сокровище в данной ситуации права, — вставил своё веское слово лорд Гаэр-аш.

— Я — Риа, — напомнила, не особо надеясь на эффект, но так, для порядка.

А затем, откинувшись на спинку кресла, начала говорить, быстро и не давая себя перебить:

— Ульгер Шерарн очень опасный противник. Хитрый, изворотливый, не обладающий жалостью, не обременённый благородством. А Ташши наш друг, и менее всего мне хочется наблюдать, как его тело займет Вечный. И поэтому я буду делать всё возможное и от меня зависящее, чтобы спасти его и вас.

— Кошечка выпускает когти, — иронично произнёс лорд Гаэр-аш. — Но в общем и целом я полностью с сокровищем согласен.

— Я — Риа! — даже не знаю почему вспылила.

Гаэр-аш издевательски отсалютовал мне бокалом, и повернулся к Норту:

— Говори, — произнёс он тоже с издевкой.

Норт мрачно посмотрел на родственника и высказал своё мнение:

— Ты сказал, что присутствие Рии на арене равнозначно твоему присутствию, и этим обосновал своё требование. Полагаю, я вправе знать насколько равнозначно!

Ректор усмехнулся, протянул руку — а огонь вспыхнул уже на моей руке, которую я держала идеально копируя и жест и усмешку Гаэр-аша.

— Достаточно? — с истинно ректоровской издевкой поинтересовалась я, абсолютно не чувствуя собственного тела.

Я вскочила, едва с меня спали оковы чужой воли. Застыла, в ярости глядя на ректора и с трудом, с каким-то безумно давшимся трудом, удержала порыв зашвырнуть в него бокалом с водой! Зашвырнуть хоть чем-то!

— Вы… — голос сорвался.

— Ты — Риа, я помню, сокровище моё, теперь села и успокоилась, — холодно приказали мне.

Я рухнула обратно на стул, сжав кулаки и с откровенной ненавистью глядя на Гаэр-аша.

— Всего лишь демонстрация, — равнодушно пожал плечами он.

— Так значит, во время финального боя на арене фактически будете вы, — проговорил Дан.

— Да, — спокойно подтвердил Гаэр-аш, и добавил: — Эдвин, тебе придётся контролировать наследника.

— Я понял, — с явным осознанием всей задачи, произнёс Харн.

— В случае, если Ульгеру удастся овладеть его телом ты знаешь что делать, — добавил ректор.

— Я понял, — Эдвин криво усмехнулся. — Магические доспехи, наложенные мной, способна пробить только моя магия, так?

— Всегда высоко оценивал твои умственные способности, — отсалютовал уже ему Гаэр-аш.

Но пить не стал. Отставив бокал, он сел ровнее, сложил руки на груди и произнёс:

— Я учил вас более шести лет. Каждого из вас, — он последовательно оглядел парней. — В принципе, окажись мы в бою, я бы не задумываясь доверил каждому из вас прикрывать мою спину, но открытого боя не будет, и сокровище абсолютно права — Ульгер Шерарн к благородным и честным противникам не относится, скорее к подлым, расчётливо жестоким, и упивающимся слабостью противника. Поэтому никаких слабостей. Никаких ошибок. Это война, жестокая и на уничтожение, поэтому вспоминаем всё, чему я вас учил, и действуем по обстоятельствам, защищая себя и прикрывая спину друга. И я знаю о том, что Танаэш Рханэ для вас стал практически другом, но, Эдвин, если произойдёт худшее…

— Я нанесу удар, — спокойно произнёс Харн.

И я содрогнулась от его спокойствия.

А в голове раздалось ледяное:

«Я так понимаю, ты предприняла попытку осведомиться о причинах моего плохого настроения? Что ж, буду откровенен — я никогда не терял контроль над собой. Ни разу. Иначе ты давно уже была бы моей. А причина моего дурного расположения в том, малышка, что ты не просто решила, а поставила целью принести себя в жертву, даже на секунду не задумавшись о том, как после этого жить к примеру Норту? Или Эдвину? Или Танаэшу? И это я перечислил лишь тех, кто безумно влюблён в тебя, влюблён настолько, что едва ли окажется способным к нормальному существованию в мире, в котором не останется твоей улыбки».

Если Гаэр-аш надеялся меня пристыдить, то напрасно.

Я сложила руки на груди, идеально скопировав его позу, посмотрела через весь стол на ректора, и так же мысленно ответила:

«Между вариантом — они будут жить, и вариантом — рано или поздно их убьют или подчинят отступники, я закономерно выбрала первый! Вы считаете, что мне должно быть за это стыдно? С какой стати?!»

Ректор промолчал, пристально глядя на меня.

А я молчать не хотела!

— «Ульгер Шерарн убил моего отца, по его приказу уничтожили деревню, из которой был родом мой отец, он убил даже собственного брата, лишив меня единственного близкого человека и оставив на растерзание отчиму. И всё это совершил тот, кого вы с моим отцом героически уничтожили! Тот, за чьё уничтожение вы понесли наказание, несоизмеримое с содеянным! Поэтому да — я бы не задумываясь, отдала свою жизнь за то, чтобы в этом мире больше никогда не было даже тени улыбки Ульгера!»

На мгновение Гаэр-аш отвёл взгляд, но затем, посмотрев на меня, так же мысленно произнёс:

«Ты наивный маленький ребёнок, Риа, не осознающий, и даже не желающий осознавать, как много ты для нас значишь. Мне совершенно плевать сколько в мире будет Ульгеров Шерарнов, я разберусь с каждым, но мир без тебя превратится даже не в Бездну — в Мрак».

И молча поднявшись, он ушёл, не сказав больше ни слова.

— Наговорились? — как-то странно поинтересовался Норт.

Подняла взгляд на него, отрицательно мотнула головой, и если честно…

«То есть вам рисковать жизнью можно, и вы считаете это нормальным, а если рискую жизнью я, то это безответственно и эгоистично?!» — не сдержалась в итоге.

«Я — мужчина, — холодно ответил ректор. — Я рождён, чтобы защищать и рисковать жизнью.».

«Шикарный ответ!» — съязвила я. — «Здорово! На каждый спорный вопрос у вас всегда заготовлен один ответ „Я мужчина“! Потрясающе просто! Мне полагается посетовать на то, что я родилась женщиной?!»

— Риа, — очень мягко позвал Норт.

— Да сколько можно! — не выдержала я.

— Риа, — ещё мягче произнёс Дастел. И накрыл собственной рукой мою руку.

Внезапно поняла, что меня трясёт от злости, причём реально трясёт. Закрыла глаза, пытаясь успокоиться и вздрогнула, стремительно перенесясь в… Ульгера Шерарна.

— Риа, — голос Норта прозвучал как-то отдалённо.

Сжала его руку, не открывая глаз, встала и подошла ближе, просто чтобы сидящий Норт обнял. Он понял без слов, а едва его руки обхватили мою талию, я окончательно провалилась в видение.

Я видела троих. Аббара Джуда, Ихара Марва и Сабира Фата. Я не знаю, что имел ввиду дядя Тадор, говоря, что они «послушные» и это что-то вроде живых зомби, но парни из АнМора на вид были вполне вменяемы. Более того, у каждого сохранялись свои характерные особенности, так Ихар и Сабир поклонились Ульгеру низко и подчёркнутым почтением, а вот Аббар с едва читаемой издёвкой.

— Что с ней? — услышала всё так же издалека встревоженный голос Норта.

— Весточка от Тадора, Риа сейчас видит встречу адептов из АнМора с Ульгером Шерарном, — произнёс ректор. И добавил: — И судя по тому, что наблюдаю я, ребята участвуют в сговоре вполне осознанно. Норт, держи её крепче, связь односторонняя, после разрыва контакта будет откат.

А в следующие четверть часа мы с Гаэр-ашем слушали подробный и конкретный разбор собственно нашей команды. Ульгер сдавал парням из второго королевства всеё, скорость реакции Эдвина, уровень силы Дана, способности Норта, но во всей информации не учитывалось главное — Эль-таимы. Информация Ульгера была устаревшей, сильно устаревшей, он не брал в расчёт меня, решив, что на арену меня не пустят, он не знал о новых способностях ребят, он не имел понятия о возможностях ни Эдвина, ни Норта, и считал Дана на порядок ниже по уровню силы.

И ректор был прав, после разрыва связи меня повело и сильно — Норт удержал, и поддержал магически, возвращая мне способность нормально дышать. Распахнула ресницы, посмотрела на Гаэр-аша и в его серо-синих глазах увидела откровенное сочувствие.

— Тадора жаль, — произнёс в ответ на мой вопросительный взгляд ректор. — Но его помощь неоценима.

Парни, которых глава Некроса держал в курсе по ходу разговора, сидели, переглядываясь.

— Так значит, АнМора действуют осознанно, — произнёс с очень нехорошими интонациями Норт.

— Аббар Джуд, насколько я помню, бастард? — проговорил Эдвин.

— Гобби, — заорал Дан, подскакивая с места. — Гобби, слышь, дело есть!

И что-то мне подсказывало, что хана АнМора придёт ещё до боёв…

— Собирайтесь, поехали, — скомандовал ректор.

Глава третья. Смертельная схватка

Весь город сиял и искрился от магии. Это было удивительно, невероятно красиво, и стало только прекраснее едва пошёл снег. Над столицей было установлено три защитных купола, и каждая снежинка, проникая в город, заставляла их вспыхивать в местах соприкосновения с частичкой мороза — эмпатический светло-голубой купол вспыхивал весь, купол установленный боевиками — отражался алым, некроманты постарались тоже, и падающий снег расцвечивал их защитное поле зеленоватыми всполохами, образуя такую световую феерию, что это оказалось самое людное утро за всё время, что мы находились в Седьмом королевстве. Люди стояли на улицах, заполнив все пешеходные дорожки, сидели на крылечках, высовывались из окон, и даже устраивались на крышах. От неба было глаз не оторвать, и если совсем недавно при взгляде на раскрашенные изображениями иллюзионистов облака хотелось плакать, то сейчас нет — сердце наполнялось ощущением чуда, восторга, предвкушением чего-то невероятного и светлого, словно вот-вот и на землю сойдёт чудо, удивительное чудо для всех и каждого…

— Руку жжёт, — неожиданно произнёс Дан.

Ректор молча протянул свою, затянутую в чёрную перчатку, и парень, закатав рукав, положил запястье на неё, продемонстрировав знак Рейташ. Когда наложить успели?

Гаэр-аш, молча исследовав её, произнёс:

— Саартан.

И карета остановилась. Сегодня мы ехали все вместе в одной, наши умертвия позади во второй карете, и вознице второй кареты пришлось сильно постараться, чтобы не врезаться в нас, резко остановившихся. Между тем и ректор, и Норт с Эдвином пристально смотрели на знак Дана. Тот краснел и воспалялся на глазах, разрастаясь на бледной коже наследника рода Шей. И вдруг всё прекратилось — рунический символ, изображающий змею пожирающую хвост и одновременно сгорающую в пламени, внезапно стал возвращать естественный бледно-розовый цвет, а кожа вокруг теряла признаки воспаления.

— Ты ощущаешь отступников, — произнёс в гробовом молчании Гаэр-аш.

Дан отнял руку, досадливо почесал знак, и спросил:

— Только я?

— Похоже на то, — подтвердил ректор.

Норт и Эдвин молча кивнули, закатали собственные рукава и продемонстрировали ту же выжженную татуировку, что сейчас возвращалась к нормальному состоянию у Дана. Некроманты переглянулись.

— И на кого же я среагировал? — возмутился Дан.

Гаэр-аш молча протянул руку над моей головой, просто я у окошка сидела, и сдвинул чёрную занавеску — и мы увидели уезжающую в направлении арены карету с символикой АнМора — огромной песчаной коброй, оскалившейся перед броском.

— Но мы точно знаем, что парни не отступники, — резонно напомнил Норт.

— Значит не парни, — возвращая занавесь в исходное состояние, ровно ответил Гаэр-аш.

— Змеелюд Сабира? — предположил Эдвин.

— Возможно, — задумчиво кивнул глава Некроса. — Нам известно, что они пытались взять под контроль Культяпку, вполне возможно, что с нежитью участников от АнМора произошло нечто подобное — Вечные любят вечно всех контролировать, союзники не исключение.

— Значит наносим максимальные повреждения змеелюду! — решил Дан.

Норт с Эдвином разом насмешливо на него посмотрели и Дастел произнёс:

— Дан, это не просто нежить — это отступник. Разумный, осведомлённый и опасный противник.

— Его проблемы, — криво ухмыльнулся Дан.

И его ухмылка нашла отражение на губах Норта, следом предвкушающее улыбнулся Эдвин.

— И да начнутся игры по-взрослому, — протянул Дан.

— Оторвёмся, — согласился Норт. — Давно пора было размяться, — с хрустом разминая шею, произнёс Харн.

Трое очень злых некромантов с фантазией против одного змеелюда?

«Как видишь, — отозвался в моей голове Гаэр-аш. — И я лично ставлю на некромантов».

«Это отступник, — не уверенно произнесла я».

«А это лучшая команда Мёртвых игр, — уверенно парировал ректор».

И отдал приказ карете двигаться дальше. Мы ехали молча почти весь путь, и лишь перед выходом, Гаэр-аш сказал:

— Берегите Рию.

Все посмотрели на меня, я посмотрела на всех, поочередно естественно, косоглазием пока не страдаю.

— Сама себя поберегу, — мило улыбнувшись, заверила присутствующих.

И поправила обхватывающий запястье браслет из хаоской стали. Потом кольцо, стимулирующее мозговую деятельность, затем серьги, улучшающие зрение, после второе кольцо, способствующее аккумулированию энергии, после…

— Мне только одно непонятно — почему ты ранее всё это не надевала? — холодно поинтересовался ректор.

— Так они магию выкачивают, — совершенно честно ответила я. — Как артефактор я себе подобный расход позволить не могла, как некроманту мне грош цена, вы это и сами знаете, а вот магии Смерти для моего организма с избытком. Как минимум теперь я перестану воочию наблюдать покидание жизненного пространства неизвестными мне личностями, как максимум перестану быть самым слабым игроком в команде.

К чести парней, никто даже не улыбнулся. Вообще не улыбнулись. Ни разу. Только сделали вид, что очень увлечены видами за окном и вообще, они этого не слышали.

— Снобизм — это не достоинство, это недостаток! — гордо завила я.

— О, наша Риюська возвращается, — заулыбался Дан.

— Артефакт из стали Хаоса блокирует магию Крови, влияющую на поведенческие особенности, — Гаэр-аш вдруг улыбнулся и добавил: — В любом случае, приятно видеть тебя прежнюю.

«Мне тоже» — мысленно отозвалась я.

Себя прежней действительно не хватало даже мне. Не хватало настолько, что последний месяц казался пролетевшим в тумане и за пеленой слёз. С другой стороны — чему удивляться, я действительно была не в себе, и даже не понимала насколько, а сейчас всё разложилось по полочкам, мешочкам и ящичкам, как и полагается разлагаться всему у толкового артефактора.

* * *

Когда карета остановилась, лично у меня напрочь пропало всяческое желание её покидать. У любого нормального человека пропало бы, потому что тут везде были некроманты! Одни некроманты. Учитывая всеобщую любовь некромантов к равно высокому росту, бледной морде лица, тёмным волосам и общему худощаво-атлетическому телосложению и подмазюкиванию глаз чёрным углем — появилось ощущение, что нам предлагается выйти на кладбище, где разом были подняты все усопшие.

Но дверцу кареты всё равно открыли.

— Трупов! — поприветствовала высокая худая женщина с бледным лицом, чёрными кругами под глазами и избытком белой пудры на лице.

— И вам покоиться с миром, — буркнула я, не осознанно отодвигаясь ближе к ректору.

За что была награждена презрительным взглядом магианны, которая тут же укоризненно посмотрела на Гаэр-аша.

— Трупов, — поздоровался тот.

— Умертвий! — прошипела магианна и отошла, предлагая нам выходить уже наконец.

Первым вышел Норт и галантно подал мне руку под визг взорвавший толпу:

«Ноооооооорт! Нооорт! Норт!!!»

Норт, по-королевски обвёл величественным взглядом истерящих некроманток и вновь уделил всё внимание спускающейся по ступеням кареты мне. После вышел Эдвин — его тоже приветствовали, а вот когда появился Дан, над толпой раздался крик «Шей, я беременна!». Все замерли. Даже толпа. Дан же стремительно побагровел, приподнялся на носочки, осмотрел толпу, и нервно поинтересовался:

— Кто конкретно? Почему-то конкретизировать никто не стал. Мы постояли, подождали, толпа некромантов тоже ждала. Вообще некроманты ждать привычные, как-никак профессия у нас такая — залёг себе на кладбище и ждёшь разворачивающихся событий, но тут события разворачиваться не спешили.

— Так кто? — занервничал «папаша».

— Через девять месяцев узнаешь, — «успокоил» его вышедший из кареты последним Гаэр-аш. — Всё, двинули в зал участников.

Мы и двинули, я с Нортом за руку, с одной стороны встала гештьяра, с другой стороны возле меня приноровился идти Гобби, позади высились нервный Дан и нервничающий по примеру хозяина Коготь. Дракон, как и Шей подозрительно всматривался в толпу, а толпа была сплошь некроманты, некроманты занервничали, в итоге кто-то сказал:

— Да угомони ты своего дракона!

Дракон рыкнул в сторону возопившего, возопивший возопил громче и бросился наутёк.

— Хороший Коготь, — похвалил Дан. — Ещё беременную мне найди, будь другом.

Из толпы прочь рвануло сразу некроманток десять и, судя по всему, искать уже было некого.

— Ладно, потом найдём, — прошипел Дан, задумчиво загибая пальцы и видимо ведя подсчёт возможных кандидатур.

Вообще обстановочка была та ещё. Во-первых, насколько я поняла по разнице в оттенках чёрного и материалах из которых были пошиты мантии, тут присутствовали все некроманты из ближайших королевств, и в целом практически все специалисты Седьмого. Обычных людей, как раньше, на трибунах практически уже не было — некроманты, боевики, эмпаты, маги, маги, маги. Во-вторых, напрочь исчезла та атмосфера уюта и праздника, которая была ранее и поддерживалась ведьмочками — ведьмочек, кстати, тоже не было. Единственная, кого я заметила, была супруга лорда Рханэ — высокая удивительно красивая ведьма, с яркими васильковыми глазами, толстой косой, и сверкающей, словно бриллиант аурой. Чуть позже, уже входя в зал для жеребьёвки, я увидела вторую ведьму — резкие черты лица, смуглая кожа, угольно-чёрные глаза, брови вразлёт, метла в руке, которая воспринималась не как объект для передвижения, а скорее как орудие боя, длинное чёрное платье, собранные в пучок волосы на затылке, и аура сверкающая как бриллиант, только чёрный.

— Риюсь! — окликнул меня как оказалось стоящий радом с ней Никас. — Иди сюда.

И тут ведьма величественно повернулась и вперила в меня такой взгляд, что желание куда-либо идти пропало вовсе. Глаза у нее были не просто чёрные — оттуда казалось взирала сама Бездна.

— Рий, — Никас подлетел. — Норт, на секунду, — отобрал мою руку у Дастела и потащил меня к ведьме.

Ровно на шаг, потому что следующий ему сделать не удалось — впереди выросла зелёная, мерцающая фиолетовым стена. Вампир остановился, затем медленно обернулся — Норт стоял, сложив руки на груди, и спокойно взирал на него, даже не сочтя нужным сказать хоть что-то.

— Э-м… — протянул Никас.

— Слушай, без обид, но мне хватило домовой, — многозначительно произнёс Дастел.

— Слушай, но ты же понимаешь — моя мать ничего плохого сокровищу не сделает, — возмутился Никас.

— Уверен? — вскинув бровь, поинтересовался Норт.

Рука вампира, сжимавшая мою ладонь, как-то дрогнула. Да и судя по выражению лица, уверенности у Никаса не было.

— А вообще совесть бы имел, — сказал Дан, подходя к нам и осторожненько отбирая меня у Блаэда, — Норт её ещё со своей мамой познакомить не успел, и это при том, что они между прочим даже слегка помолвлены.

И взяв за плечи, Шей вернул меня своему капитану и лидеру, в то время как я лично, определённо поняла, что:

— Норт, а я не горю желанием знакомиться с твоей мамой.

Дастел на это заявление отреагировал, чуть заметно скривившись.

— Вообще! — добавила я.

— Напрасно, — беря меня за руку и переплетая наши пальцы, произнёс он. — Моя мама — артефактор, уверен, вам будет, о чём поговорить.

— Мама — амулетчик, — возразила я.

Норт даже комментировать не стал, просто очень пристально посмотрел на меня.

— Артефакторы — двадцать один год обучения, амулетчики — четыре. Видишь разницу? Но не важно, главный факт заключается в том, что я не хочу знакомиться с твоей мамой.

Никас, который, несмотря на исчезнувшую зелёную стену, продолжал стоять в шаге от нас, мгновенно вопросил:

— А с моей?

— Тоже не особо, — честно призналась я, и добавила: — Я вообще не люблю знакомиться.

— Мало ли, кто что не любит, — произнёс Эдвин.

— К примеру, Эдвин и Норт не любят когда тобой управляют, но терпят же, — вставил Дан.

Ни Дастел, ни Харн внешне никак не отреагировали, можно было бы подумать, что они вовсе не услышали сказанного, вот только ладонь Норта, сжимающая мою, заметно похолодела. Норт был в бешенстве. В ледяной ярости, и судя по тому, насколько он был скуп на слова и жесты с момента произошедшего в столовой, когда ректор на моей ладони синее пламя зажёг, в этой ярости он пребывал ещё с тех пор. Осторожно сжала его руку, Норт молча погладил большим пальцем тонкую кожу на моём запястье и промолчал. Не знаю, какой ценой давалось ему это молчание. Глянула на Дана, тот пожал плечами — мол проблему вижу, что делать понятия не имею. Затем нехотя произнёс:

— Ситуация бесит, но сильно не повозражаешь, потому что на любое возражение у Гаэр-аша есть железный аргумент — твоя безопасность.

— Достаточно, — коротко приказал Норт.

Вампир, подошел ближе, оглядел нас и спросил:

— Ребят, а что стряслось?

Ему никто не ответил. Парни обрели каменные выражения аристократических лиц, Гаэр-аш обнаружился стоящим рядом с Рханэ и его потрясающей женой, она сверкала так, что на неё все присутствующие нет-нет, да и поглядывали, от чего у министра магии уже заметно желваки обозначились на скулах… надо же, за столько лет и не привык ещё.

— Ри, — позвал Никас.

— А? — отозвалась я, поворачиваясь к нему.

Блаэд, чуть наклонился, и прошептал:

— Чё было?

— Да много чего, — призналась я.

— Можешь начать с того, что на тебя как на кошку никто не реагирует, — предложил Никас.

Молча продемонстрировала ему браслет.

— И всё? — разочарованно спросил он.

Пожала плечами, и поинтересовалась:

— А ты чего ждал?

— Да даже не знаю, — вампир поперекатывался с носка на пятку, и выдал: — Ну там гром, молния, ты вся бледная и на грани умертвия…

Вот сейчас вот стало обидно.

— Никас… — прошипела я.

— Что? — «искренне» возмутился он. — Я всё не так понял и браслет делал кто-то другой?

— Ага, теперь лежит дохлый у нас в подземелье и вместо Рийки умертвие изображает, — хмыкнул Дан.

В этот момент меня кто-то дёрнул за рукав. Обернулась. Там стоял Гобби и молча, но очень выразительно, протягивал мне две булавки — спотыкалку и падалку. Честно говоря, даже не сразу поняла, что это, следующей мыслью было: «Зачем он их взял?». И вот на неё любезно ответил Гаэр-аш:

«По просьбе Дана, и исключительно ради издевательств над командой АнМора. И тормозни Никаса, Норт и так на пределе».

Молча взяла и забрала у Гобби обе булавки, бросила угрожающий взгляд на Дана и Никаса, действительно угрожающий, а потом не сдержалась и высказалась:

«Есть предположение, что виной нахождения Норта на пределе, всё-таки являюсь не я».

«Всё-таки являешься ты, — безапелляционно сообщил Гаэр-аш. — В результате я не сдержался, он с трудом сдерживается. И судя по тому, как эти двое настроены, мне ещё придётся объясняться по поводу произошедшего инцидента».

«Начинайте, — щедро предложила я».

«Было бы перед кем, — язвительно ответил ректор.»

«Но фактически, во время демонстрации вашего уровня контроля моим телом, пострадала я!» — решила добиться справедливости.

Зря, конечно. Ректор же некромант, а у некромантов справедливость даже в качестве полуразложившегося умертвия не присутствует, так что определённо зря. И Гаэр-аш это только подтвердил, насмешливо ответив:

«А ты у нас вообще пострадать любишь. По поводу и без…»

Медленно обернувшись, посмотрела на стоящего в отдалении и учтиво беседующего с Рханэ ректора, и подумала, что вот кто заслужил спотыкайку в полном, Тьма его, объёме!

Внезапно Норт притянул к себе, отпуская мою ладонь, обнял за талию, прижав спиной к своей груди, склонился к моему уху и едва слышно выдохнул:

— В чём дело?

Я промолчала.

— Гаэр-аш? — задал следующий вопрос Дастел.

— Да, — мрачно ответила я. — Бесит!

Норт замер, затем резко развернул меня лицом к себе, тронул подбородок, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть на него, и вглядываясь в мои глаза, переспросил:

— Что?

— Раздражает неимоверно, так понятнее? — прошипела я.

— Ого, — только и сказал Дан.

А Норт улыбнулся. Мне. Так тепло и по-доброму, что внутри что-то дрогнуло, натянулось как звенящая струна и лопнуло, осыпая всё россыпью сверкающих искорок, оставляя тепло в сердце, согревая изнутри тёмно-фиолетовым сиянием его глаз.

— Я разберусь с Гаэр-ашем, — тихо произнёс он.

— Не стоит, — судорожно вздохнув, прошептала в ответ. И уже не шепча, нормальным голосом, просто тихо очень, объяснила: — Гаэр-аш знает, что тебя это разозлило и позже объяснится с тобой.

Норта это не порадовало. Вообще не знаю, что конкретно его не порадовало — факт предстоящих объяснений с ректором, или то что я без всяческих объяснений знаю о предстоящих объяснениях, в любом случае Дастел если и был на пределе раньше, то сейчас определённо стал к этому самому пределу ещё ближе. Ближе некуда, я бы даже сказала.

— Норт, — позвала, глядя на звереющего, но только взглядом, парня.

Он перевёл взгляд из «вникуда» на меня, взгляд его перестал излучать убийственные намерения, на побелевших от гнева губах едва заметно обозначилась улыбка, и некромант заверил:

— Разберусь.

Разбирательства отчётливо представились мне повторным избиением аристократических лиц этих двоих этими же двоими. Прямо как в былые времена в Некросе, под прицелом перьев газетной братии, и их же пристальными готовыми ловить каждый неосторожный вздох окулярами, вот только короля не хватает! Накаркала.

Есть такая примета у артефакторов — не поминай Тьму во время изготовления артефакта. У некромантов она звучит немного иначе, что-то вроде: «Не призывай лича на полном изменённой нежити кладбище», но в общем и целом суть та же — о короле я вспомнила зря.

Так как Норт развернул меня к себе и фактически лицом к входу, то ярко-алые с изображением раззявленной в грозном рыке пасти льва королевские знамена я увидела первой. Дастел к вносимым в мгновенно показавшийся скромным и маленьким зал штандартам повернулся, едва увидел отразившийся в моих глазах ужас. И было чему ужасаться.

Вслед за стражниками и знаменосцами в расшитых золотом алых бархатных костюмах, заложив руки за спину и коварно ухмыляясь, в зал для игроков с видом прожжённого и слегка сумасшедшего кукловода явился сам Герон Даграэш Четвертый. Король Армеи, остановился на входе, победно оглядел всех, застывших от появления столь великой персоны, присутствующих, демонстративно подмигнул мне, явственно плевать хотел и на застывшего Гаэр-аша и на окаменевшего Норта, обернулся через плечо и лениво поинтересовался:

— Ну как, все прошли? Проход можно закрывать?

Гудение пламени за стеной я услышала только сейчас, а едва в зал вошли последние из стражей, отчётливо увидела за их спинами полыхающий закручивающимся в спираль тоннель из пламени. Тоннель из синего огня! Огромный тоннель из пламени! Перенёсший короля и всю его свиту сюда к нам из Четвёртого королевства за какой-то миг.

«А что б тебя!»… — прозвучало, казалось в глубине моего сердца.

Потом поняла — не моего. Гаэр-аш потерял самообладание настолько, что я услышала отголосок его чувств и мыслей.

А вот чудовищное по своей сути:

— Он способен создавать огненные пути… — зачарованно произнёс Эдвин.

Договаривать ему не пришлось — то, что сейчас произошло нечто невероятное, поняли абсолютно все присутствующие. Сложно не понять, если ты маг, а рядом ревёт и вращается практически неконтролируемая прорва энергии. И то, что создавали Норт и лорд Гаэр-аш было точечным прожжением, как если искорка упадёт на лист бумаги — просто прожжёт и всё. А вот то, что сотворил Даграэш Четвертый это было не точечное прожжение пространства, это как если бы тот самый лист бумаги свернули трубочкой и подожгли!

«Прорва энергии»… — голос разума я даже не сразу распознала.

Привыкла, что обычно его ректор замещает и всё такое, но гласу вняла, осторожненько тронула за плечо Гобби, застывшего как и все присутствующие, и едва умертвие повернуло голову, предложила:

— Сходил бы ты… прогулялся.

Гобби моргнул, одним восстановившимся веком, вторым ещё находящимся в процессе, глянул на ревущий огненный тоннель, понял мой замысел, и с самым невинным видом пошёл в обход стражи и короля на выход. И вид у гоблина был невинный до такого предела, что подозрения вызвал практически у всех. Озвучить просто никто не успел, так как король, не терпящий игнора собственной персоны по причине всяких там невинноходящих умертвий, провозгласил:

— Не ждали?!

«Тупость вообще штука неожиданная!» — в бешенстве подумал Гаэр-аш.

Ощутил мой потрясённый взгляд на себе, понял, что опять допустил утечку саркастичной информации, и не глядя на меня, мысленно прошипел:

«Каро, прекращай подслушивать!»

«В отличие от вас — я только начала», — мстительно начала я…

И на этом закончила — главе Некроса хватило одного убийственного взгляда, чтобы чувство мстительности мгновенно покинуло меня как минимум на сейчас. Сам же Гаэр-аш, с бесстрастным выражением лица, стремительно направился к родственнику — красиво это было: плащ развевается, смертоубийственные намерения развиваются, от событий все тоже развития ждут.

Не дождались.

— Рад приветствовать участников Королевских Мёртвых игр! — возвестил король, делая два шага вперёд, дабы удалиться от приблизившегося племянника.

Лорд Гаэр-аш остановившись, медленно обернулся к предку. Взгляд потомка не выражал никакой любви к предыдущему поколению. Между тем король, всё же соизволил обернуться, едва из коридора донеслось:

— Ваше Величество, все на вы… Договорить церемонемейстер не успел — потому как шедшие последними носители королевских штандартов дойти до выхода таки не успели — совершенно неожиданным образом портал вдруг сжался, сомкнулся и исчез.

На пол упали обрезанные части королевских штандартов… В зале снова стало тихо, Гобби с невозмутимым видом скрылся за поворотом, подальше от всеобщих подозрений.

— Это что сейчас было? — нахмурился король.

— Приятная неожиданность, — язвительно ответил лорд Гаэр-аш.

Король глянул на него, но мгновенно вернулся всей королевской персоной к нашим персонам, и произнёс:

— Где же мой прославленный наследник, где Танаэш?!

Выпад был не ко двору, не ко слепу и вообще не к месту — и реакцией на него была тишина. Гробовая. Учитывая, что король самолично и официально восстановил в правах и Норта и Гаэр-аша, подобные заявления смотрелись по меньшей мере дико. Да и Ташши в зале не было. Никс и Людвиг были, Никас сейчас стоял возле нашей команды, Людвиг не отходил от матери, но вот принца Седьмого королевстве в зале не наблюдалось. И король, осознав это, резким движением абсолютно безумного человека, развернул голову ко мне, и почти промурлыкал:

— Риечка, девочка моя!

— Начнём с того, что не ваша, и этим же закончим, — нервно выдала я, предусмотрительно прячась от царственного ока, сверкнувшего яростно-синим, за Норта.

Норт большой, за ним безопаснее, в крайнем случае нас Эдвин прикроет. Он и прикрыл, причём обоих, просто протянул руку и возобновил мой магический щит, а после видимо на всякий случай обезопасил и Норта. К сожалению, короля моё бегство не впечатлило, и тот судя по приближающемуся голосу, и грохоту шагов последовавшей за ним охраны, продолжил идти к нам, вещая по ходу движения:

— А как выросла! А какая красавица стала! А исхудала-то как! Норт, не кормишь?

— Да он, вообще-то и не обязан, — стоя за могучим Дастелом, раздражённо заметила я. И добавила: — Женихи в принципе невест кормить не обязаны, этим обычно опекуны занимаются. Мой вон как раз за вами стоит, так, что вы двигаетесь явно не в том направлении!

* * *

Не то чтобы я была наглая и не понимала, что разговариваю с королем и в целом нарывалась на неприятности, просто одно дело — адекватный король где-нибудь в тронном зале, и совсем другое безумный и идущий прямиком к тебе. Безумие нервирует в принципе, безумие некромантов вообще страшная штука, но вот безумный тёмный лорд являющийся и некромантом и правителем — вообще увольте!

На моё счастье движение остановилось. Я, прислушивающаяся к наступившей тишине, осторожно выглянула из-за широкого плеча Норта, узрела остановившегося Герона Даграэша Четвёртого, стоящего шагах в десяти от нас, и испепеляющего взглядом, вставшего на его пути собственно наследника.

И я сейчас про Норта.

Норт выглядел внушительно. Даже мне, глянувшей сбоку, было ясно, что он сейчас ну очень внушительный — молодой, сильный, уверенный, способный взять на себя ответственность и с достоинством Дастел Веридана нести её, готовый рисковать и бросить вызов некоторым обезумевшим, даже после всей демонстрации их силы. И Норт был не один — слева встал сильнейший по уровню дара Дан, справа частично перекрывший мне обзор Эдвин. Парни смотрелись — внушительно. Даже Гобби, скользнувший ко мне под прикрытие широких спин команды Некроса, уважительно оглядел всех троих. Оглядел, оценил, одобрил и продемонстрировал мне припрятанную под сюртуком маскировочную сеть — кажется, к бою мы были уже готовы.

И не только мы.

— Выглядит практически как вызов, — протянул издевательски король.

Нехорошо так протянул… Но толку. Безумие безумием, некромантия некромантией, тёмнолордовство тёмнолордовством, но ситуация сильно изменилась, и не в пользу правителя Четвёртого королевства. И кстати, у Норта Эль-таим и магия влияния, которая уже, по идее, должна была полностью внедриться в матрицу артефакта. Правда сейчас, стоя за спиной Норта я, кусая губы просчитывала, не сбились ли настройки конкретно этих способностей в результате того, что Дастел переродился из нормального некроманта в тёмного лорда, но по идее, способности крови не должны были повлиять на Эль-таим, только усилить его.

— Норт, — прошептала, приблизившись и обняв парня со спины. — Магия влияния.

Дастел накрыл мою ладонь собственной, резко убрал с себя, видимо опасаясь за меня настолько, что счёл опасным выставлять на королевское обозрение даже часть меня, и промолчал. Не знаю, что там происходило, но Эдвин придвинулся ближе к Норту, так что обзор был закрыт полностью. «Магия влияния недопустима, её ощутят все, а король не марионетка, Риа».

Знаю, что стандартную ощутят, но Норт способен на нестандартное влияние.

«Объясни», — раздался в голове голос Гаэр-аша.

«Ещё бы знать как», — созналась я.

По факту сейчас, стоя за Нортом, я мрачно вспоминала всё случившееся тогда, в день моего рождения, да и происходящее до. Почему я тогда не поняла, что со мной что-то не так? Что-то совершенно не так. Срывы, истерики, слёзы — это вообще не в моём характере. Это полностью не в моём характере, я с детства особой слезливостью не отличалась, мне следовало обратить внимание на эту внезапную особенность в моём поведении. Слёзы, на любое нервное потрясение — слёзы. Это же ненормально.

«Не о том думаешь», — ещё более мрачно, чем это выходило у меня, произнёс ректор.

«В принципе о том, не мешайте», — зло ответила я».

Потому что происходящее со мной тогда — уже было влиянием просыпающейся крови. То есть, если объективно оценивать всё случившееся — после столкновения с Нортом и Гаэр-ашем, моя кровь, которая явно была в курсе, что инициацию без этих двоих мне не пережить, оценив ситуацию решила пробудиться. Очень разумно со стороны крови, но куда я смотрела и чём думала?

«И к чему это всё?» — поинтересовался беззастенчиво подслушивающий Гаэр-аш.

«К тому, что если кровь вмешивалась в мои действия, то расширение матрицы возможностей Эль-таима Норта она должна была учесть», — спокойно ответила я.

Затем, вспомнила свой скорее эмоциональный, чем разумный поступок с вливанием капельки собственной крови в артефакт Норта, и была вынуждена признать, что, похоже, кровь вполне себе обо всём подумала. Потрясающе мыслящая субстанция оказалась, слава Тьме, наконец, удалось всё её мыслетворчество заблокировать!

Резко выдохнула и попыталась сосредоточиться на конкретной задаче — как активировать магию влияния. Не ту, которую Норт использовал в Некросе, к примеру, заставив меня войти в его комнату. Там воздействие было грубым, внешним и соответственно ощутимым. Нужно было задействовать иное. То, которое я отчётливо ощутила, когда Норт вёл меня представлять королю. Ту магию влияния, которую он безотчётно транслировал уверенностью на окружающих.

— Норт, — прошептала, мягко коснувшись его напряженной спины. — Вспомни момент, когда ты спускался по тропинке от дома Гаэр-аша, собираясь представить меня королю. Вспомни те ощущения. Это был другой уровень магии влияния. Более естественный, не отслеживаемый, исключительно твой.

И так как касалась широкой спины некроманта, ощутила его резкий вдох… а в следующее мгновение обстановка в зале изменилась. Внезапно, словно даже мрачный истоптанный пол заиграл иными красками — стал ярче, дружелюбнее, и как-то спокойнее. Исчезла нервозность, привкус угрозы, разливающийся по воздуху, ощущение надвигающейся опасности.

Эффекту поразилась даже я. Потому что даже я, стоящая с ним рядом, касающаяся его, пусть и через мантию — источник влияния не ощущала! И не только я.

«Потрясающе», — просто сказал Гаэр-аш.

Я улыбнулась и прижалась лбом к Норту, ощущая, как растёт уверенность в том, что всё реально потрясающе, и растёт не только у меня — у всех. Пределы воздействия Дастела похоже одним залом не ограничивались. А в следующее мгновение яркость и вкус восприятия приобрели оттенок официоза, призывая всех к порядку и Норт, чуть склонив голову, глубоким, вызывающим невольное желание слушать и прислушиваться, мягким голосом произнёс:

— Рад приветствовать моего короля на ставших поистине королевскими Мёртвых играх.

И о приличиях вспомнили все.

Заговорил Рханэ, выражая «искреннюю» признательность за столь высочайшее явление, король, наконец, снизошёл до необходимости поздороваться с племянником, ощущение его безумности уверенно исчезало. Норт, воспользовавшись тем, что внимание короля теперь было полностью поглощено Рханэ и Гаэр-ашем, обернулся ко мне, и в его тёмных глазах отразилось столько нежности и признательности, что у меня возникло ощущение тепла, окутавшего на миг как тёплое покрывало. Но все его чувства, ни на грамм не повлияли на магию влияния, которую Дастел уверенно продолжал транслировать на всех, поддерживая порядок, официоз и ту торжественность, что по идее и должно внушать появление королевской особы на любом мероприятии.

И собственно, из-за занятости «расшаркиваниями», положенными по этикету, король, к счастью, не заметил появления Ташши. А Ташши был мне нужен. И не наедине. Наедине оставаться с Танаэшем я бы не рискнула.

Глянула на Норта, который мою реакцию на появление наследника заметил, и нервно напомнила:

— Тебе нужно остаться здесь, Эдвин?

Харн молча протянул мне руку, не спрашивая и не пытаясь в принципе задавать вопросы.

— Ты быстро? — тихо спросил Норт.

— Да, очень, — честно ответила ему.

И он кивнул, отпуская. Эдвин взял за руку и вывел из зала, в обход короля, его знаменосцев и стражи, и по широкой дуге обойдя тёмную ведьму, явно заинтересовавшуюся мной, и не среагировавшую даже на вернувшегося к ней Никаса. Ташши же, заметив мой взгляд, остановился ещё в дверях. И отступил, повинуясь предупреждающему жесту Эдвина. Я в принципе сам жест не уловила, но судя по всему в нём было что-то ещё, потому что когда мы вышли в коридор, там кроме обломавшихся королевских штандартов ничего не было, зато осталась открытой дверь в десяти шагах от нас.

И это было идеально, для разговора, который был мне очень нужен.

— Эдвин, — я остановилась сама и остановила идущего было вперёд парня.

Харн развернулся, мрачно посмотрел на меня. Эдвин был умным, я бы даже сказала очень, а потому, ещё до моих слов, каких-либо слов, просто сказал:

— Нет. Приказ Гаэр-аша я выполню.

— Даже если я попрошу этого не делать? — тихо спросила я.

Да, это был пустой коридор возле зала для игроков, но кто его знает, даже стены здесь могли иметь и уши, и глаза, причём в буквальном смысле, но мне пришлось рискнуть, потому что позже этот разговор мог бы услышать ректор и наложить своё право вето. Он мог. И по всем законам логики должен был бы, потому что теперь мы знали, кто основная цель отступников и оставлять за спиной Ташши, который в любой момент мог стать вместилищем Ульгера Шерарна было бы глупо, всё так. Именно поэтому Гаэр-аш и приказал Эдвину обеспечить наследника магическим щитом… щитом, который пробить мог только Эдвин, отсюда и второй приказ — прикрывать наследника до последнего… а последним, в данном случае могло стать вселение Вечного, в случае которого Эдвин Танаэша убьёт.

— Риа, — судорожно выдохнул Эдвин, который, как и я, понимал, что ничего лишнего произносить просто нельзя.

— Пожалуйста, — прошептала, глядя в его синие глаза, и умоляя так, как только могла.

— Не могу, — глухо ответил Харн.

— Пожалуйста, — попросила, откровенно настаивая.

Глава клана Меча отрицательно мотнул головой и произнёс:

— Ты просто не понимаешь, Риа!

— Я понимаю, — не отрывая умоляющего взгляда от его гневно суженных глаз, заверила я. — Понимаю, правда. Но я прошу, пожалуйста, ради меня.

— Удар ниже пояса, Риа, — глухо произнёс Эдвин.

— Если бы я хотела ударить ниже пояса, сняла бы браслет и кольца, — тихо сказала я.

Прозвучало почти двусмысленно, но он слишком хорошо знал меня, чтобы не понять — действительно просьба. Просьба на грани отчаяния.

Эдвин зло смотрел на меня. И его эмоции были настолько сильными, что взгляд некроманта стал абсолютно чёрным, как когда-то в комнате Рика. И этот взгляд мог испугать многих, он даже у меня, точно знающей, что меня Эдвин не тронет и пальцем, вызывал содрогание, но я продолжала молча смотреть на воина. Мне было за что сейчас сражаться — на кону была жизнь, пусть даже и не моя.

— Риа… — почти простонал Эдвин.

— Я не знаю, что тебе сказать сейчас, — честно призналась я. — Не знаю как сказать, как убедить тоже не знаю. Я просто прошу, пожалуйста.

Он рвано выдохнул и хрипло произнёс:

— Ты же понимаешь, что произойдёт… если!

— Я понимаю, — подошла на шаг ближе. — И прошу не вмешиваться. Пожалуйста.

Несколько секунд Эдвин молча смотрел на меня, а затем едва слышно выдохнул:

— Что же ты со мной делаешь…

В этих словах отчетливо прозвучала горечь поражения.

— Спасибо, — прошептала я. — И как зайдём к принцу, комнату экранируй, пожалуйста.

Его щека дёрнулась, и Харн, стремительно развернувшись, повёл меня дальше по пустому коридору. А я даже не знала, что сказать сейчас. Хотелось поблагодарить, искренне высказать всю ту благодарность, чтобы была к нему, но я просто побоялась, интуитивно ощущая, что лучшее, из всего, что могу сделать сейчас — просто молчать.

Мы так молча и вошли в комнату, где ждал, привалившись к стене Ташши.

И едва мы вошли, принц, бывший тоже не в лучшем расположении духа, холодно произнёс:

— Если ты собралась делать что-либо с моим артефактом, мой ответ — нет.

И так взбешенный Эдвин, мрачно глянул на него и хрипло высказал:

— Можешь начинать засовывать своё «нет» куда-нибудь очень глубоко!

Я даже остановить его не попыталась. Не рискнула, если честно. После того, на что он согласился, я бы в принципе уже ни с какой просьбой к Эдвину даже не подошла. А вот к Ташши подошла очень быстро, на попытку возражения просто приложила пальцы к его губам и принц так и не произнёс ни слова, но вот его взгляд… Даже если бы дядя Тадор не сказал, то что Ташши любит меня — я бы поняла сейчас. Сложно не понять, когда на тебя смотрят так, словно единственный свет в этом мире — ты. Словно центр всего мира — ты. Словно единственная причина каждого вздоха — тоже ты.

И моя рука на его губах дрогнула.

Я опустила взгляд, затем и рука соскользнула на ворот мантии принца. Крепления мантии, пуговицы на рубашке расстегивала почти ожесточенно, отчётливо ощущая, как нелегко Танаэшу дается каждое моё прикосновение. Извлекая Эль-таим из-за чёрной шёлковой майки, старалась практически не касаться обнажённой кожи, затем достала заготовленный янтарь с примесью разрыв-травы. Всё гениальное просто, простым было и решение дяди Тадора.

Разместив янтарный слиток на ладонях, медленно развела их, удерживая начавшийся плавиться камень в воздухе. Так же, используя магию, заставила Эль-таим натянуться на цепочке, максимально отодвинувшись от Ташши. Голубоватый кристалл засверкал, ощущая вторжение в собственную матрицу, и по факту, будь это стандартный Эль-таим, у меня бы ничего не вышло… Но отступники просчитались, убив магистра Димитруса слишком поздно. Достаточно поздно для того, чтобы он осознал всё случившееся и сейчас, всё, что мне оставалось, это призвать его сущность. Причём даже без магии.

— Мне нужна помощь, — прошептала я, внедряясь в матрицу артефакта.

На первый уровень многоступенчатой защиты. Туда, где присутствие сущности магистра Димитриуса было наиболее слабо выраженным, всё же трансляция жизненной энергии из источника ко всему организму едва ли осуществима с участием мёртвой сущности, и тем не менее, этот кристалл был вместилищем души, а душа имеет доступ повсюду.

— Говори… — раздался искажённый потусторонний голос пробудившегося магистра.

Удержала вздох облегчения, и начала строго по делу:

— Первая матрица — искажения?

И получила полный доступ к ней, ощутив холодные ладони потустороннего существа на своих висках. Искажений было два, оба связующие. И расплавленный янтарь начал твердеть, повторяя матричные контуры и оставляя частицы разрыв-травы там, где следовало порвать выстроенные отступниками связи.

— Вторая, — прошептала я, и уточнила, на всякий случай: — Подпитка всех органов носителя в случае повреждения.

Холод на висках стал ощутимее — и значительно явственнее предстала вторая матрица. Вот тут я прикусила губы, чтобы не выругаться — подпитка была, да, но не всех органов, а только ног, рук и магического источника. И всё. То есть живой Ташши им был не нужен в принципе! Мы начали исправлять это вместе — моя сила позволяла призраку действовать, причем действовать безошибочно — потому что когда сам делаешь ещё можно ошибиться, а когда тебя контролируют — нет. Мы совместно исправили вторую матрицу минут за пять, не больше.

— Третья, — обозначила я переход к следующему этапу.

Здесь всё было идеально! В том смысле, что создание запаса силы, выплескиваемой в момент опасности для жизни и увеличение резерва мага было, да, только шло к другому магу! И я сейчас даже видела к какому! — Ты подпитываешь силой Аббар Джуда, — сообщила Ташши. — Потрясающе просто!

И главное без помощи самого мага Димитриуса я бы этого не увидела, никто бы не увидел и не отследил. Да такого даже мы с дядей Тадором не предполагали.

— Эдвин, — позвала я. — Очень осторожно достань у меня из нагрудного левого кармана бумажный сверток с пеплом. Разверни. И не рассыпь, пожалуйста.

— Магию использовать можно? — с изрядной долей язвительности поинтересовался он.

— Нет! — резко ответила я.

Харн подошел, дабы не задеть ни висящую в воздухе расплавленную каплю янтаря, ни предельно натянувшийся на цепочке ныне сияющий Эль-таим, он приподнял мантию снизу, ладонь прошлась по моей талии снизу вверх, остановилась на груди.

— Карман чуть выше, — вот теперь язвила я, да.

— Следовало быть точнее в указаниях. Ты сказала карман нагрудный, — произнёс он у самого моего уха, с интонацией не поддающейся определению.

— Висок не перекрывай, у меня сейчас контакт с призрачной личностью погибшего артефактора, — уведомила я.

Эдвин чуть отодвинулся.

— И да, карман НА-грудный, то есть над!

Учитывая, что всё это происходило на глазах у Ташши, лично я сейчас стояла и жутко краснела. Но к счастью Эдвин видимо восстановил своё умертвие совести, всё же нашёл карман, извлёк сверток, вытащил руку из под мантии, разместил раскрытую ладонь в зоне моего зрительного восприятия, сосредоточенного сейчас на янтаре и Эль-таиме, и предельно развернув сверток, поинтересовался:

— Почему сразу мне не отдала?

— Понятия не имела, что потребуется, захватила просто по наитию, — кратко ответила ему.

И магией подняла два грана пепла разрыв-травы, жёстко и абсолютно разрывая установленную связь. Напрочь разрывая. Я была зла до безумия. Нет, всё понимаю, на некромантских играх справедливость не присутствует даже в виде умертвия, но это уже как-то вообще за гранью!

И мы с давно ушедшим за грань артефактором продолжили с матрицами. Четвёртая — мгновенное восстановление магической силы, отработали, вернули два разрыва, закольцевали на источнике Ташши. Пятая матрица — регенерация, возможная даже в состоянии налагаемого противником стазиса, мы добавили контроль разума даже в состоянии стазиса. Думаю артефактор догадался для чего я начала это делать, потому что завершил сам, выкладываясь на всю свою потустороннюю силу. Шестая ступень — отражение прямого магического удара, вот тут пришлось сдвигать магистра Димитриуса и работать самой — я поставила все, что только могла — защиту от чёрной магии, защиту от Тьмы изначальной, блокировку ментального воздействия. А всё потому что нужной, седьмой матрицы в этом Эль-таиме просто не было. Седьмая должна была блокировать негативные последствия чёрной магии, а потому её заменили пустышкой. То есть она, как матрица была, и прослеживалась во всех плетениях, но закольцованная внутри себя, отрезанная от источника силы — была бесполезна. Не зная, удастся ли что-то сделать с ней, я вложила всё, что могла в шестую, просто второго шанса вернуться к ней у меня уже не будет, я это отчётливо знала, от того и предосторожности.

Над седьмой матрицей мы с магистром основательно задумались. Учитывая, что все нужное уже было сделано, у нас было два варианта — оставить все как есть или попытаться добавить что-то ещё, к примеру нужное самому Танаэшу.

— Ташши, — не отрывая взгляда от матричных схем, позвала я: — А у тебя есть какие-нибудь желания, надежды, мечты? Имеется в виду — в отношении твоей магии.

— Нет, — сухо ответил принц.

А мог бы и сказать, между прочим. Но не хочет и не надо, я артефактор, сама разберусь. Впрочем, разбираться особенно не пришлось — я вспомнила, как Ташши пытался меня спасти, прибегнув к запрещённому, способному сжечь его резерв заклинанию, и предложила призраку:

— Защита от выгорания?

— «У меня хватит резерва на высшую степень, плюс сотрём негативные последствия от применения запрещённой магии», — скрипучим потусторонним голосом согласился призрак.

И это он согласился на свою смерть. В смысле он и так был мёртв, но его сущность его часть оставалась в Эль-таиме, и с одной стороны это было подобие жизни, а с другой… возможность для отступников завладеть артефактом, выпив это подобие жизни. Честно говоря, мы с дядей Тадором хотели просто отпустить призрака, тем самым окончательно блокируя Эль-таим от воздействия, но так… так надежнее.

— Мне было приятно работать с вами, — тихо сказала я призраку.

— Служу короне, — кратко ответил магистр Димитриус.

И разорвал контакт со мной, выкладываясь абсолютно и полностью в последнюю матрицу. Я ощущала, как уходит его сила, остатки силы, тень силы… как исчезает он сам, позволяя Эль-таиму обрести монолитность. И едва Димитриуса не стало, я мягко позволила Эль-таиму соприкоснуться с расплавленным янтарем, протекшим в места закрепления, дорвавшим намеченное, спаявшим имеющееся. И несколько минут просто удерживала, холодом сковывая уже сам янтарь, остужая камень и раскалившуюся от соприкосновения с магией цепочку.

Затем медленно развела руки, позволяя артефакту опасть на тело принца и выдохнула, сбрасывая напряжение, в котором была, пока работала. Эдвин, умничка, поняв, что я закончила с артефактом, деловито и аккуратно свернул сверток с остатками пепла разрыв-травы и передал его мне.

Благодарно улыбнувшись, взяла его, затем, развернувшись, прошла к узкому дивану, единственному что тут имелось из мебели, тяжело опустившись, засунула сверток обратно в нагрудный карман, поправила полы мантии, посмотрела на руки. Руки слегка дрожали от перенапряжения, но в общем и целом — работа с артефактом далась мне легко. Удивительно легко. Теперь, когда просыпающаяся кровь Кошки не забирала себе львиную долю всех моих сил, вернулась та лёгкость, что была со мной когда-то. Многое вернулось. Рыдать, к примеру, больше не тянет… даже если безумно жаль окончательно погибшего артефактора…

Эдвин подошёл, присел передо мной, вглядываясь в мои глаза, едва посмотрела на него, спросил:

— Ты как?

— Всё получилось, — устало вздохнув, ответила я. — Аббар Джуда ждёт сюрприз, конечно.

Посмотрела на Ташши, всё так же без движения стоящего у стены, и сообщила:

— Со мной все хорошо, фактически всю работу сделала не я, а твой артефактор, сама я не смогла бы ничего.

— И это говоришь ты, — грустно улыбнулся принц.

Развела всё ещё подрагивающими руками и честно ответила:

— Я тебе это говорю, как более-менее специалист в артефакторском деле. Вечные убили Димитриуса во время ритуала, чтобы после иметь возможность вторжения в Эль-таим и фактически в тебя на любом расстоянии, при любых обстоятельства, и даже при уничтожении этого самого Эль-таима. Они не учли одного — меня, моих знаний чёрной артефакторики, и готовности самого магистра Димитриуса оказать всю возможную помощь своему принцу.

Ташши усмехнулся, затем решительно оттолкнулся от стены, заправил артефакт за майку и принявшись застегиваться, как-то зло произнёс:

— Они не учли — тебя!

Улыбнулась. Просто улыбнулась, и, поднимаясь с помощью мгновенно вставшего Эдвина, мягко ответила:

— Ташши, без помощи Димитриуса я бы не смогла НИ-ЧЕ-ГО. Даже уничтожить твой Эль-таим. И Димитриус отдал остатки своего подобия жизни и, фактически сознательно, умер повторно. И если у него осталась семья…

Не договорила, остановленная тихими словами Танаэша:

— Какая семья, Риа? Он был артефактором до мозга костей, от него не осталось ничего… кроме артефактов.

Эдвин молча взял меня за плечи и вывел, в коридор, после закрыл двери.

Мы с ним постояли. Вопрос: «А что останется после тебя?» повис в воздухе.

— Ты живой останешься! — не сдержалась я. — И Норт, и Дан, и даже, если ты выполнишь мою просьбу, то и Ташши тоже.

— Заметь, я не сказал ни слова, — усмехнулся Эдвин.

— Заметила, — раздражённо отозвалась я.

Мы оба глянули на вход в зал для игроков. Пора было возвращаться. И тут Эдвин, продолжая глядеть на вход и не смотреть на меня, произнёс:

— Не хочу выпускать тебя на арену.

— Со мной всё будет хорошо, — заверила его.

— А если нет? — мрачно спросил глава дома Меча.

— Женишься на мне посмертно, исключительно мести ради, — улыбнулась я.

— Плохая шутка, — скептически взглянув на меня, сообщил Эдвин. И добавил: — Но сама идея первой части предложения мне нравится.

— Не-е-е-е, — протянула, потопав к залу. — В любом брачном деле я согласна участвовать исключительно в качестве умертвия, в иных случаях увольте — у меня слишком большие планы на жизнь, чтобы так бездарно её использовать.

И я себе пошла дальше, собираясь вернуться к команде.

Меня остановил жёсткий вопрос:

— А Норт?

Остановилась. Медленно повернулась к Эдвину. Некромант стоял, внушительной фигурой в чёрной, подобной самой Тьме мантии затмевая чуть ли не все пространство, и пристально, очень пристально смотрел на меня. Постояв, медленно вернулась к воину, запрокинув голову, посмотрела в его злые, снова абсолютно чёрные, почти обсидиановые глаза, и честно сказала:

— Эдвин, на моих глазах только что умер человек. Ты видишь слёзы, хоть одну?

— Нет, — глухо ответил он.

— Делай выводы, — улыбнулась я.

Не знаю, сделал или нет. Некромант пристально смотрел на меня несколько долгих секунд, а затем едва слышно спросил:

— Ты заблокировала свои чувства?

— Нет, — невольно улыбнулась. — Это невозможно в принципе. Я заблокировала влияние крови, Эдвин. Чувства остались, но они больше не управляют мной.

— И что изменилось? — странный вопрос.

— Всё, — ответила я, беря его за руку.

И попыталась увести его за собой в зал, но некромант не дал. Рывок, и я оказалась снова перед до Тьмы злым Эдвином.

— Так, — глухо произнёс он. — Ты заблокировала чувства, и теперь ты у нас что-то вроде безумного артефактора?

— Разумного, — прошипела я.

Глаза Харна сузились сильнее.

Постояла, не зная, как объяснить, и всё же попыталась:

— Вот океан, Эдвин. И на нём жуткая буря. Молнии сверкают, гром гремит, тучи нависают, дождь застилает взгляд — и ничего толком не видно. Но вот ты опускаешься под воду и открываешь глаза — и если на поверхности все бушует, то под водой тишь, благодать и ясность. И видишь всё, ясно и отчётливо.

Вроде понятно же объяснила, но Харн продолжал стоять, крепко держа за руку, да почти больно держа. Но на попытку вырваться, лишь хрипло спросил:

— И что же ты видишь, Риа, глядя на всех нас с глубины своего… океана?!

— Мне больно, — сказала, спокойно глядя на него.

Отпустил мгновенно.

Постояла, растирая ладонь и молча глядя на Эдвина, затем тихо спросила:

— А ты, стоящий под ударами шторма, уверен, что все твои чувства настоящие?

— Абсолютно, — так же тихо ответил он.

— А я нет, — и прекратив растирать ладонь, опустила её, нервно коснувшись браслета из стали. Постояла и, глядя в сторону, добавила: — Артефакт будет наращивать своё воздействие ещё несколько дней. Я искренне надеюсь, что когда он уберёт влияние крови полностью, в твоих глазах не останется… боли.

Я не смотрела на Эдвина. Мне хватило того, что увидела утром. Того, о чём сказал дядя Тадор. Того, что я не замечала всё это время.

— Идём? — спросила, всё так же не поднимая глаз.

В этот момент дальше по коридору открылась дверь, вышел Ташши, глянул на нас, и кивком головы указал обратно на дверь, предлагая вернуться. Решение приняла не я — Эдвин, молча взял меня за руку, вернулся обратно, и едва вошёл Ташши, экранировал комнату от прослушивания. — Я не понял, что у нас с Аббар Джудом, — избегая взгляда на меня, глухо спросил наследник Седьмого королевства.

Эдвин тоже не глядя на меня, прямо ответил:

— Аббар Джуд и его команда — сторонники отступников. Их змеелюд — собственно отступник. Предупредишь своих. А ты — планируемое вместилище Ульгера Шерарна.

Ташши пошатнулся. Несколько секунд на осознание и глухой вопрос:

— Ты ведь будешь рядом?

Меня поражало то, с какой скоростью парни воспринимали факт своей скорой гибели, более того — соглашались с ней.

— Я буду рядом, — подтвердил Эдвин. — Но по просьбе, угадай с трёх раз кого именно, убивать тебя я не стану, даже если Ульгер радостно обоснуется в твоём молодом теле.

Взгляд Ташши был… непередаваемым.

— Не обоснуется, — уверенно сказала я. Затем, помолчав, добавила: — Твой Эль-таим был создан как проводник для него, но теперь Вечный увязнет в янтаре, секунд на двадцать, затем его отшвырнёт разрыв-травой. А двадцать секунд ты выдержишь.

И я опустила глаза, потому что Танаэш смотрел на меня так…

— Ты выдержишь, — повторила уверенно.

— За двадцать секунд Ульгер Шерарн сможет сделать многое. Ты ведь понимаешь это?!

В принципе.

Постояла, глядя в пол, подняла взгляд на Танаэша, и не стала говорить о том, что за эти двадцать секунд единственное, чего захочет Ульгер — убить меня.

— Ты справишься, — ещё более уверенно сказала я. — Ты справляешься с личем, справишься и с Вечным. К тому же, маленький подарок от погибшего артефактора — запрещённая магия отныне не будет причинять тебе вред.

Судорожный выдох Танаэша.

— Да, сокровище — точно определение, — хрипло произнёс он.

— Не я, а мастер Димитриус, — поправила я Ташши и направилась к двери, уводя за собой Эдвина.

* * *

Внутри нарастало чувство тревоги. Не явное, но нарастало.

Эдвин понял всё без слов — то ли тоже ощущал, то ли мои похолодевшие в его ладони пальцы заставили быть внимательнее к моим желаниям. В любом случае я отчётливо ощущала — я нужна Норту. Сейчас.

И ощущая это, я шла по коридору всё быстрее, но всё равно практически опоздала, что стало понятно, едва вошла в зал команд. И на меня никто не обратил внимания, потому что абсолютно все смотрели на другую меня — магически подсвеченную увеличенную копию той меня в чёрном кружевном платье, какую король имел возможность увидеть в день моего рождения. Чуть растрёпанные волосы, распухшие после поцелуев ректора губы, огромные перепуганные глаза… разве что ладонь не сжимала руку стоящего рядом Норта — Норта на иллюзии не было. Была я. Вот в таком не особо приглядном виде и в ореоле сверкающей надписи «Леди Риаллин кен Эриар — первый приз Королевских Мёртвых игр».

— Разве я не гениален? — раздалось между тем в потрясённой тишине.

И голос Герона Даграэша был переполнен настолько демонстративной радостью, в которой любой ощутил бы привкус безумия.

— Прекрасная идея, прекрасная девушка, прекрасный приз! — продолжил между тем король.

И прекрасный засос на шее, который теперь был виден всем, потому что король хотел, чтобы он был виден. И засос, и порванная пуговка и распухшие губы. Детали, на которые намеренно обратили внимание.

— Был бы, лет так триста назад, а с тех пор рабство отменили! — мрачно произнесла я.

То с какой скоростью король развернулся ко мне, невольно натолкнуло на мысль об изменённой нежити, но вот не испугало нисколько — рядом со мной стоял Эдвин, рядом с королем Норт и Гаэр-аш — и я ощущала себя в абсолютной безопасности. — Или в порыве гениальности Ваше Величество несколько упустило из виду данный факт? — язвительно поинтересовалась я.

Герон медленно прищурил сверкнувшие синим огнём глаза и предупреждающе произнёс:

— Король никогда и ничего не упускает из виду.

Эдвин мягко сделал шаг вперёд, частично закрывая меня, но меня это едва ли было способно остановить.

— Я заметила, — мило улыбаясь, сообщила Его Величеству. — Когда лорд Дакрэш, точнее его умертвие, передавало мне от Вашего Величества пламенный привет!

Взгляд короля Четвёртого королевства приобрёл непередаваемо-злое выражение, я же сочла своим долгом напомнить:

— Назначать что-либо призом имеет право только непосредственный владелец собственного приза. Моим официальным опекуном является лорд Гаэр-аш. Иллюзия прекрасна, но едва ли отображает реальность… я бы скорее обозначила её как оскорбление, нанесённое дочери человека, некогда спасшего жизнь Вашего Величества, что собственно ставит под сомнение благородство и в целом способность Вашего Величества на изъявление элементарной благодарности!

И высказав всё это, я, в абсолютной тишине, прошла через зал, всё так же держа Эдвина за руку, отпустила его ладонь лишь подойдя к Норту, улыбнулась Дастелу, взглянувшему на меня с откровенной гордостью, позволила ему обнять себя, и с вызовом посмотрела на короля. С откровенным вызовом. На который имела полное право после того, как этот самый король для начала пытался меня убить, а после предпринял попытку прилюдно унизить. И может быть я реагировала бы не столь остро, но мой отец отдал свою жизнь служению этому королю.

«Да, ты прежняя во всей своей красе», — раздался внутри меня голос Гаэр-аша. — «Теперь браслет сними.».

«Ззачем?» — содрогнувшись, мгновенно спросила я.

«Потому что, сокровище моё, этот конкретный „внезапно многократно усилившийся“ тёмный лорд находится под влиянием, похоже отступники выдвинули свой „козырь“. Короля нужно убирать как с игр, так и из Седьмого королевства в принципе».

Смотреть на короля я перестала, испуганно взглянула на Норта. Норт едва заметно кивнул — видимо этот вопрос они с Гаэр-ашем успели обсудить. Прикусив губы изнутри, чётко осознала — тут либо я доверяю своим… мужчинам, либо нет. Дядя Тадор подобное решение определённо бы не приветствовал, я, в принципе, тоже, но если король находится под влиянием, то есть лишь два варианта — либо перебить влияние отступников влиянием моей крови, либо собственно убить короля. Несмотря ни на что, убийство было не тем, на что я была бы согласна… я в принципе против убийств. Ещё один быстрый взгляд на Норта, некромант прижал к себе чуть сильнее, словно напоминая, что он рядом, он поддержит, придержит и прикроет всегда и в любом случае.

«На Дана посмотри», — приказал вдруг ректор. — «И по нему ориентируйся».

Мой быстрый взгляд на рыжего, и понимание того, что рядом с королем явно стоит отступник — Дан сжимал запястье правой руки так, что пальцы побелели. Значит, знак реагирует¸ вот почему лорд Гаэр-аш догадался о присутствии рядом с королём отступника.

«Не совсем так, но Дан подтвердил то, что и так вполне очевидно, — отозвался глава Некроса. — Ориентируйся на Дана».

В этот момент сильнейший некромант нашей команды сжал зубы так, что стало совершенно очевидно — знак Рейташ сейчас прожигает его руку, реагируя на советника короля лорда Дагаса, того самого, который состоял в заговоре на стороне Норта и всего рода Дастел Веридан, но сейчас вёл себя… странно. Не то чтобы явно, практически незаметно, но ощущалась рассинхронизация между движениями и мимикой — советник подошёл к Его Величеству, что-то тихо произнёс, взглянув на меня и на Норта, и он же уничтожил всё ещё сияющую над всем иллюзию. То есть советник позволил себе взять и уничтожить созданное королём… и король никак на это не отреагировал, мрачно взирая на меня и сжимая кулаки.

То, что к нему потянулась энергия ощутили все!

«Сейчас!» — приказал Гаэр-аш.

Мои пальцы скользнули по рукаву, прикоснулись к монолитному браслету — три касания и сталь из Хаоса разжала свои тиски, упав к моим ногам.

Мир изменился тот час же.

Послышался единый слаженный вздох, король разжал сжатые до побеления костяшек ладони, глядя на меня так, словно увидел впервые, а я… я видела смерть. Смерть, шагнувшую к лорду Дагасу, когда тот вошёл в собственную спальню и остановился в дверях, с нежной улыбкой глядя на женщину, обнимающую во сне ребенка — девочку, так похожую на советника короля и длинным носиком, и формой бровей, которые она хмурила во сне… Девочка, в отличие от женщины, была магом, она ощутила неладное, но даже не проснулась… Оно и к лучшему. Дагас умер быстро, его убийца не хотел оставить ни следа на теле. И не оставил. Рваный шаг назад, прочь из спальни — туда, где отступник начал захват оживлённого его сущностью тела. Утро. Король. Яд, который пользовавшийся абсолютным доверием лже-Дагас начал подливать в утренний бокал воды Его Величества. По капле. После по две… Затем по три… Лорд Гаэр-аш определил очень верно — короля и усилили и подвергли влиянию. А теперь это влияние трещало по швам.

Лже-Дагас продолжал что-то ожесточённо говорить королю, но тёмный лорд смотрел на меня так, словно я была его целью, его дыханием, его… собственностью.

— Девчонку не трогать! — раздалось хриплое.

— Норт, — раздался едва слышный голос Гаэр-аша.

И некромант, магией подняв мой браслет с пола, молча застегнул его на моём запястье. Я активировала, а затем, стремительно отвернувшись от всего и всех, просто прижалась к Норту. Меня трясло. Не только от того, что увидела смерть советника короля, трясло от всего. От смерти, пусть и повторной магистра Димитриуса, от взгляда Ташши, который сказал слишком многое, от слов Эдвина. То, от чего я как артефактор пыталась абстрагироваться всеми силами, кровь кошки заставляла видеть слишком отчётливо. Словно Кошка получала какое-то мрачное удовлетворение от того, что становится единственной целью всех окружающих мужчин и парней, словно… С другой стороны, кровь тоже можно было понять — она хотела выжить. Выжить, обрести потомство и прочее, и прочее… И кошке было плевать сколько разбитых сердец и судеб останется позади, а мне нет…

И потому на дальнейшее я даже не смотрела — исчез в призванном пламени король Армерии, и пламя было такой силы, что сотряслось всё имеющееся здание, попытался ретироваться лорд лже-Дагас, но его окликнул недобрым голосом ректор, потом насколько я поняла, выставили всех королевских сопровождающих, которых король безжалостно бросил… Я продолжала стоять рядом с Нортом, глядя на тьму его мантии и не глядя по сторонам.

Да уж, ситуация складывалась… жуткая. Мне было страшно даже подумать о том, что мог сотворить лже-Дагас с дочерью и женой… я даже не знала, живы ли они.

«Девочка — да» — пришёл через несколько секунд ответ от Гаэр-аша.

Молча прижалась к Норту, закрыв глаза и стараясь не думать. Просто не думать. Никак не думать…

— Всё хорошо, — попытался успокоить меня некромант, осторожно обняв.

Всё было ПЛОХО. Я бы даже сказала — паршивее некуда. Отступники сообразили, что на арену вместо Эдвина выйду я и пошли козырем — в смысле королём. Они сейчас как и мы — делали всё, чтобы победить. Только вот методы были разными.

— Надеюсь Ташши не принял слова короля всерьёз, — вдруг тихо произнёс Дан.

— Надейся, — так же едва слышно ответил Эдвин.

— Танаэш не идиот, — обнимая меня крепче, сказал Норт.

Эдвин повторил своё мрачное:

— Надейся.

— Ташши слишком благороден для подобного, — сочла своим долгом сказать я.

Харн, сначала ничего не ответил, но затем всё же выговорил:

— Риа, Ташши даже не на поверхности океана, он в эпицентре твоего условного шторма.

И вот об этом я тоже не хотела думать, а кровь Кошки хотела. Именно хотела. Кровь кошки сейчас только начавшая подчиняться контролю браслета, недовольно шипела, заставляя меня отчётливо ощущать тепло тел окружающих мужчин. И я прижималась к обнявшему меня Норту, а чувствовала Эдвина и его боль, ощущала Дана и его злость по поводу Дагаса — кажется, он был зол, что маг так подставился и в итоге в его теле сейчас чужой, ощущала лорда Гаэр-аша он покинул нас, кажется, занявшись тем, о чем не удосужился даже подумать король — возвращением королевских оруженосцев и сопровождающих обратно в наше королевство, и ощущала Ташши. Его почему-то очень остро. Внезапно появилась дурацкая мысль о том, как Ташши сражается с мечом, о том, как срывает рубашку в азарте боя…

Запрокинув голову посмотрела на Норта.

— Что-то не так? — мгновенно спросил он.

Видение того, как Норт перехватывает меч, идя по полигону в брюках, сапогах и одной чёрной обтянувшей его мускулистое тело майке было ярким, отчётливым, с привкусом его запаха на губах… И взгляд Дастела, взирающего в мои глаза с расширившимися зрачками, стал очень удивлённый… А я просто ждала. Ждала захвата артефактом контроля над кровью, которая пугала меня со всем своим влиянием, и, вместе с тем, ясно видела там, в своём воображении, как Норт отшвыривает меч, подходит ко мне, прижимая твеёрдым телом к стене ангара, как захватывает мои ладони, вздергивая вверх и фиксируя одной своей рукой, как его вторая рука, заставляет запрокинуть лицо, навстречу его губам, как добившись поцелуя, эта же горячая ладонь спускается вниз по моему телу, заставляя закинуть одну ногу на его талию и чтобы он смог прижаться ко мне так… Порыв ледяного ветра и картинка столь отчётливо существующая в воображении, исчезла… Там остался тренировочный полигон, залитый жижей из остатков умертвий и талого снега, там появились Дан и Эдвин, там оказалась наша боевая нежить и вой ледяного ветра, заставляющий застыть все чувства и ощущения, кроме пульсирующего желания где-то внутри… но исчезло и оно. Артефакт окончательно взял под контроль кровь отчаянно пытавшейся призвать меня к размножению Кошки.

И слава Тьме!

— Так, браслет больше не снимаю! — решительно заявила я.

— А мне понравился… твой взгляд, — многозначительно улыбнулся Норт.

— Это ты просто не в курсе, что до того взгляда, перед моим мысленным воображением пронеслось трое… и из вас троих Эдвин был в приличном виде, Ташши в не очень приличном, ты… в откровенно неприличном. Так что просто поверь — браслету лучше оставаться там, где он сейчас и сидит! — мрачно сообщила я.

Секундное молчание и вопрос Дана:

— А я?

— А ты злишься на Дагаса, что он подставился и позволил себя убить, — честно ответила ему, с одной стороны испытывая огромное желание снова прижаться к Норту и спрятать лицо у него на груди, отгородившись силой и мощью некроманта от всего мира, с другой стороны… трижды проклятое кошачье воображение! У меня всё ещё было отчётливое ощущение поцелуя Норта на губах, и сила его прикосновений, и вообще.

— Риа, ты…

Начал было Норт, едва я от него отодвинулась и руку из его руки забрала.

— Лучше тут постою, — старательно не глядя на Норта, и оглядывая рокировку собравшихся в зале, ответила я.

Норт рассмеялся, обнял за талию, привлёк к себе, встав за мной и прижав меня к своей груди. Затем спросил:

— Как думаете, что будет с жеребьёвкой?

Мы оглядели оставшиеся группы некромантов. После всего случившегося нас осталось семь команд. СарХин, АнМора, Академия магии ШахназХала, Некрос, Морат, Зандар, Академия общей магии им Визериуса Молниеносного. Честно говоря — сильнейшие. СарХин были сильны единством и слаженностью работы — всё-таки братья, АнМора как оказалось были сильны помощью отступников, и даже одним цельным отступником, правда теперь когда я заблокировала отток силы от Ташши к Аббар Джуду тот как минимум послабее станет, по крайней мере я на это надеялась. Академия магии ШахназХала была сильна своей нежитью — всё же столь редкие экземпляры и раздобыть и подчинить это дорогого стоило, тем же отличались Морат и Зандар, причём Зандар ректор не зря дал нам в качестве фантомного тренировочного боя, и их бой с Ташши показал чего они стоят. Ну и собственно команда Ташши. Я уже знала, что при схватке с его командой будет ничья, парни договорились, но даже ничью придётся разыгрывать старательно и правдоподобно.

Да, легко нам точно не будет.

— Я так понимаю вместо ведьмочек у нас теперь ведьма, — произнёс Эдвин, едва мать Никаса и Людвига, с которой меня так и не познакомили, отделилась от их команды и величественно направилась к магическому шару для жеребьёвки.

Ведьма двигалась величественно, используя чёрную боевую метлу как посох, восхищая статью и уверенностью, поражая откровенной красотой, ничуть не потускневшей, ставшей скорее ярче с годами, потому что теперь в чертах её лица читался характер. Характер сильной, независимой уверенной женщины, которая взглядом способна была и поддержать, придав сил, и уничтожить. Боевая ведьма — особая каста даже среди ведьм. И если Верховную я, как и все маги, видела ярким радужным переливанием бриллианта на солнце, то аура боевой ведьмы была темнее, но не менее прекраснее — как редкий, чёрный бриллиант. Удивительный, редкий, но крайне опасный бриллиант. Такая метлу на полном лету остановит, в таверну Хаоса войдёт не глядя, любому демону рога обломает и сохранит независимость даже став супругой главы клана Блаэд. Что она, собственно и сделала. И глядя на то, как эта ведьма уверенно идёт вперёд, с её пути почтительно расступались и некроманты и нежить. И даже змеелюд Сабира в котором без сомнения засел отступник, постарался стать меньше и незаметнее, невольно, но опасаясь.

Между тем ведьма в чёрном ведьминском платье, с чёрной, которая по цвету была куда как чернее платья косой, взошла на помост, обошла шар для жеребьёвки, встала, с надменной усмешкой оглядев нас всех, откровенно притихших под её взглядом, трижды ударила черенком метлы по полу, и та исчезла. А ведьма, продолжая взирать на нас, приложила унизанные кольцами из чернённого серебра пальцы к шару, и тот мгновенно ярко засияв, сменил свет с радужно-голубого на тёмно-зелёный. И от этого свечения лица некромантов стали бледнее, морды боевой нежити зловещее, обстановка — в разы напряжённее.

— Итак, — негромко произнесла ведьма, но её голос был слышен всем. — Что же я вижу… мои наивные ученицы проглядели столь досадный факт, как подтасовка при предыдущих жеребьевках.

И в шаре явственно промелькнуло лицо, лицо которое я знала — лорда-Вечного, учителя Ктара, который сейчас сидел в подземной лаборатории лорда Гаэр-аша.

— Прискорбная невнимательность… Интересно, кто проглядел?

И в шаре появилось личико Любавы, восторженно глядящей на… Эдвина, как раз входящего в зал вместе с нашей командой.

— Лю-бовь, — мрачно изрекла ведьма. — Такая досадная штука.

И вот непонятно по кому она сейчас прошлась, по самой Любаве, или в принципе по любви и Эдвину. В любом случае посмотрела ведьма на него. И получила абсолютно спокойный взгляд в ответ. Эдвин у нас такой, да, он и в Бездну смотреть будет спокойно и уверенно, это же Эдвин.

Ведьма, едва заметно поджав губы от неуловимого недовольства, вернулась к шару и в нём, с невероятной скоростью закрутились названия наших команд — смешиваясь казалось в единый светящийся ярко-изумрудный шар, но вот касание ведьмы, скрипнувшим по стеклу чёрным острым ногтем, и из светящегося ядра вытаскивается первая команда.

— СарХин! — всё так же негромко, но при этом отчётливо объявила ведьма.

И изображение троицы братьев Дгейтов с лежащей у их ног нежитью повисло справа.

Следующее касание, и из смерча извлекается следующая команда:

— Академия общей магии имени Визериуса Молниеносного.

Мы переглянулись с командой Ташши, что ж, им придётся идти первыми. Сама ведьма явно такому раскладу была не слишком рада — речь шла об её сыновьях, и, судя по взгляду, брошенному на Никаса и Людвига, она с удовольствием не жеребьёвку бы проводила, а забрала их домой и заперла где-нибудь в безопасности до скончания своих дней… а может и их тоже.

Но вот в наших взглядах на команду Академии Визериуса никакой тревоги не было — то что они справятся, тут даже без вариантов, мы уже знали, на что парни способны.

А над ведьмой застыло изображение с яркой зелёной надписью: «Первый бой: СарХин — Академия общей магии им Визериуса Молниеносного».

И снова круговерть названий и изображений, касание указательного пальца, скрип острого ноготка по стеклянному шару и из сонма выхватывается:

— АнМора.

И вот тут мы все, если честно, напряглись.

Вновь светящийся шар из названий, новое касание и имя команды, которая, как мы точно знали, будет убита:

— ШахназХала.

Норт обнял меня чуть крепче, словно хотел успокоить, а я поняла, как сильно хочу просто всё это прекратить. Всё разом. Потому что АнМора теперь церемониться не будет, и мы это точно знали, а вот ребята из команды ШахназХала — нет.

— Их просили отказаться от игр, они не отказались, — тихо произнёс у моего виска Норт. — О ситуации им известно, о планах отступников так же. Это их выбор.

Как же всё это… страшно.

А над ведьмой снова надпись: «Второй бой: АнМора — ШахназХала». У ШахназХала была очень сильная нежить, редкая, крайне опасная… как хотелось поставить на них и быть уверенной именно в их победе… но уверенности не было.

Ведьма о ситуации похоже тоже знала. С другой стороны, сыновья похоже подробно ввели её в курс дела, поэтому даже она напряглась, когда следующим её тёмный коготок выхватил:

— Некрос.

Нам по сути бояться было особо некого, оставались Морат и Зандар, кому-то из них сегодня выпадет не участвовать в играх вообще, и значит повезло ребятам, а кто-то встанет на арене против нас. Почему-то я была уверена, что Зандарат, и не ошиблась, когда ведьма назвала именно эту команду.

«Третий бой: Некрос — Зандарат».

Команда Мората откровенно облегчённо выдохнула, осознав, что они сегодня отдыхают.

* * *

Мы собственно не особо напряглись, команда Ташши тоже, а вот АнМора откровенно оглядели противников так, словно уже станцевали на их могилах. Не то чтобы Аббар Джуд и ранее был приятным человеком, но после такого он и вовсе вызывал отторжение. Но мне вот интересно — отступники сделали ставку на то, что команда АнМора выведет команду Ташши из игр… но это было до того, как жеребьёвку доверили боевой ведьме, а вот сейчас я сильно сомневаюсь, что кому-то удастся подтасовать результаты. А значит у АнМора будет только один путь — намеренно убивать противников, чтобы убирать команды с пути. На ШахназХала я посмотрела с откровенной жалостью…

— Допустим спасём, а толку? — вдруг сказал Эдвин.

— Они… будут жить, — тихо сказала я.

Харн мрачно посмотрел на меня, так мрачно, что мне мгновенно вспомнился наш разговор в коридоре, а затем, ничего не говоря, ушёл к команде ШахназХала. Поздравил с жеребьёвкой, пожал всем руки, похлопал по плечу дружески, похвалил их нежить, и ушёл к нам, отчётливо увидевшим то, что Эдвин сделал — он снабдил магическим щитом каждого из парней, практически защитив всё, что было под мантиями.

— Спасибо, — улыбнулась я, едва он вернулся.

— Всё для тебя, — просто сказал Эдвин.

Было безумно приятно и от этой мягкой ненавязчивой заботы, и от того, что он защитил ребят из ШахназХала, как минимум Аббар Джуда и его подельников ждет ещё один сюрприз, тоже неприятный.

На бои выходили как и раньше — через разные выходы.

Сначала ярко вспыхнула, затмив остальные надпись: «Первый бой: СарХин — Академия общей магии им. Визериуса Молниеносного» затем распахнулись двери выходов по разные стороны зала. СарХин выходили в отдалённый от нас выход, Ташши, Никас и Людвиг проходили мимо нас, обменявшись с нашими не то чтобы рукопожатиями, скорее ударами по раскрытым ладоням — на удачу.

— Берегите себя, — прошептала ребятам.

Людвиг и Никас подмигнули, Ташши глянул так, что захотелось уплыть не то чтобы в сам океан под бурей, но вообще куда-нибудь вглубь… я начинала искренне ненавидеть эту кровь Кошки, заставляющую страдать стольких действительно хороших людей.

На магическом экране, вспыхнувшем позади ведьмы, разом отразились выходы обеих команд. Ташши, Никас и Людвиг выходили слаженной троицей, за ними величественно плыл скованный магией трёхметровый отступник, рядом с ним забавно смотрелись как боевой гном, перехвативший свой топор так, что сразу становилось ясно — рубиться будет насмерть, и кабан Хорхе, судя по предовольной морде, которой он размахивал в такт шагам, кабан собирался просто развлечься и вообще серьёзно к происходящему не относился. Чёрная ведьма начала нервно и совсем не по-ведьмински грызть собственный острый ноготь, кажется даже не осознавая этого. Её можно было понять — таки сыновья, а нежить у них не особо-то и боевая. И это при том, что с другого входа выходили братья Дгейты, которые даже шагали синхронно, а за ними так же синхронно, но при этом ещё и угрожающе шли рвары. Ну, рвары конечно не сергалы, те поопаснее будут, не зря их в самой Тёмной Империи загрызнями зовут, но всё же это были рвары! Огромные, белоснежные, и даже несмотря на состояние умертвенности, светящиеся синевой по краю шкуры, то есть наделённые магией.

И первый боевой ноготь ведьма благополучно сгрызла. С досады сплюнула, и… взялась за второй.

* * *

Когда команды вышли на арену, заняв позиции напротив друг друга, напряжённо стало даже на трибунах, хотя там теперь сидели в основном некроманты и боевые маги, а потому часть трибун имела чёрный цвет, часть алый, кое-где затесались эмпаты в синем, местами виднелись маги Земли в зелёном, но в целом трибуны имели яркий чёрно-красный окрас зрителей. Смотрелось… внушительно. Особенно когда пирожки и прочая снедь над трибунами летать начала: тут продавцам передавать еду не требовалась, маги же сидели, так, что всё, что надо летало к кому надо, а взамен летели деньги. Торговцы быстро сориентировались в ситуации, засели на ступенях и оставили корзины со снедью рядом, даже не заглядывая внутрь — всё равно маги в Седьмом королевстве народ честный и платёжеспособный. Так что булочки, пирожки и рогалики благополучно сменялись монетами, и все явно были довольны.

Все кроме боевой ведьмы. Ей как бы ещё надо было бой объявлять, а она явно была к этому не особо готова.

В этот момент в зал вошёл лорд Гаэр-аш, следом за ним явно ожидаемый всеми лорд Эллохар. Последний насмешливо взглянул на сестру, та перестала грызть ногти, явственно скрипнула зубами, и над ареной взвилась смерть.

Смерть на сей раз была… внушительная.

Огромная, в чёрном капюшоне с плащом, с костистыми руками, которые высовывались из рукавов и держали огромную стальную ржавую по краям, с налипшими каплями крови косу! И концы плаща у Смерти были такие жуткие, рваные, словно стёртые долгим путешествием… вечным путешествием. В общем посрамила эта смерть нашу смерть основательно уже с первого момента, но вот во второй:

— И мы пппприветствуем на аррррене две, мать его, команды, которым заняться больше явно нечем! Лучше бы матери внуков нарожали, сволочи!

«Сволочи», а конкретно Никас и Людвиг заметно покраснели, и не важно, что оба вампиры. Ташши с трудом сдержал улыбку, но сдержал, всё-таки над друзьями при всех смеяться нельзя. Зато братья Дгейты не растерялись:

— Ничего, у меня уже двое растут, — заявил Олнар Дгейт.

— Тогда за какой Бездной ты вообще сюда явился? — рявкнула на него разъярённая Смерть. — У самого дома двое голодных по лавкам, а он нет чтобы детей воспитывать как полагается, ему бой подавай! Ещё отец называется!

— Их кормят! — возмутился старший Дгейт. — У них матери есть!

— В смысле «матери»? То есть две? То есть от разных девок! То есть, ты ещё и бабник?! Кто мне на арену разврат запустил? Кто вообще этого кобелюку некромантскую… Так ладно, сражайтесь уже, пока я не вышла и некоторым все при… достоинства не пооткручивала. А с тобой, отец-многожёнец, я позже поговорю!

— Тоби хана, — совершенно честно сказал ему Никас.

— Да мне вообще по статусу четыре жены положены! — возмутился Олнар.

— Точно хана, — поддержал Людвиг. — И тебе, и статусу, и угнетению женщин в Первом королевстве. Это же боевая ведьма, ей собрать боевой круг и слетать к вам раз плюнуть. Причём плевать она будет уже у вас.

— А у папаши вашего сколько жён? — ядовито поинтересовалась Смерть.

— Вввосемь, — нервно ответил младший Дгейт.

— А вот с него и начну! — мрачно заключила Смерть, поудобнее перехватывая косу, так что стало ясно — папаше Дгейтов тоже хана.

Но на этом препирательства закончились, и Смерть провозгласила:

— К бою!

И рвары рванули словно спущенные с цепи. А я поняла, что Норт прав — игры закончились, теперь сражаться все будут в полную силу, потому что рвары, ранее не применявшие магию, рванув на парней окутались призрачным сине-фиолетовым сиянием, одновременно значительно увеличиваясь в размере.

* * *

Ох ты ж Тьма! Ведьма принялась нервно грызть уже третий ноготь.

Напрасно, добежать рвары не успели — Ташши, выступил вперед, одновременно перехватывая тотальный контроль над своим отступником, и вечный вскинув не менее костлявые, чем у самой Смерти руки, призвал Тьму. Как есть Тьму, огромный, шар, энергия в котором закручивалась по спирали внутри, и вся эта мощь резким движением была отправлена на столкновение с рварами. Звери попытались отскочить, они, при жизни живущие в Аду, были способны на многое, даже противостоять Тьме, но разбившийся между отпрянувшими животными шар, окутал их мглой, стремительно убавившей сияние рваров вполовину. И кто-то зарычал… думала рвары, но нет, в ярости был средний Дгейт.

Шаг вперёд, и парень нанёс удар, изначально показавшийся просто воздушной стеной, но эта стена последовательно один за другим пробила щиты, выставленные как Танаэшем, так и Никасом с Людвигом и окружила ледяными наростами отступника, напрочь блокируя его.

— Неплохо, — произнёс Эдвин.

— Да, я тоже как-то был уверен, что старший из Дгейтов посильнее будет, — сказал Норт.

— Нет, — дёрнул головой Эдвин, пристально глядя на арену. — Средний изначально держался увереннее и на провокацию ведьмы не поддался он единственный, и ситуацию сейчас контролирует он.

Так и оказалось. Гентар Дгейт опустился на колено и разом, двумя кулаками ударил по земле. И по стылой чёрной поверхности арены зазмеились три ледяные сверкающие синевой позёмки, достигли рваров и увеличили их втрое! И их и их магический резерв. Ещё удар, и прямо из воздуха перед Гентаром сковался ледяной посох, излучающий сияние такой силы, что половина арены просто ахнула.

— Твою же мать! — взвыла в отчаянии Смерть.

Ведьма перешла на четвёртый ноготь. И не удивительно, потому что от удара ледяным посохом по земле двое оставшихся братьев Дгейтов обзавелись такими же. И все трое мягко, хищно, по-звериному двинулись вперёд, шагая метров на пятьдесят позади своих тоже двинувшихся вперед рваров. Причём старший, Олнар, позволил своему посоху скользить по земле… и там, где его конец касался почвы — оставался лед. Синий магический лед!

— Ыыы… — выдал вовсе не Гобби.

Но ведьму правда можно было понять, у неё к примеру не было Норта, который обняв меня крепче, прошептал у самого уха:

— Всё будет хорошо, они справятся.

— Да как?! — нервно прошептала я, кусая губы.

Используя резню как лучший способ ведения боя, — сказал Эдвин.

— В смысле резню? — прошипел явно переживающий за ребят Дан. — Какую резню, это магический бой и посохи магические!

Но Эдвин только улыбнулся и просто сказал:

— Смотри.

И мы проследили за тем, как, во-первых, отчаянно взвыла, осознав, что они творят боевая ведьма, а во-вторых, Никас, Людвиг и Ташши достали мечи! Обычные железные мечи! Ни разу не магические от слова совсем, у них даже сияния не было!

Неслышно подошедший к нам лорд Гаэр-аш тихо спросил:

— Ты их хорошо натаскал?

— Предельно, — так же едва слышно ответил Эдвин.

Невольно посмотрела на Харна, тот просто едва заметно улыбнулся в ответ, и мы все снова посмотрели на экран. И я была очень благодарна Норту, за то что обнимает — иначе я лично взвыла бы, точно как боевая ведьма, глядя на то, что иначе чем безумием назвать было невозможно. Команда Ташши бросилась в бой. Всем составом. Никас, даже орать «Ааааааа» начал, но скорее клич выглядел как издевательский, а не боевой. Маги из первого королевства осознав, что на них бегут, тоже не будь дураками побежали, и средний на этот раз понёсся быстрее всех, словно заподозрил, что… атаковать будут вовсе не их. Совершенно не их. На них помчались боевой гном и не менее боевой кабан, радостно хрюкающий на всю арену, а вот Ташши, Никас и Людвиг с налёту атаковали рваров!

И как!

Может Эдвин и не натаскал их до уровня Мастера Меча, но до уровня подмастерья точно! Парни сражались синхронно! Разом упав на одно колено и нанеся удар по лапам прыгнувших на них рваров, разом подскочивших, когда оставшиеся без передних ног звери, кувырком покатились вперед, гневно рыча. И на помощь к ним прийти было некому — разъярённых Дгейтов остановили кабан и гном, один замахом боевой секиры, которую достал вместо топора, второй ловко увернувшись от удара посохом и низко склонив голову к земле, протаранил всех троих Дгейтов. Хотя нет — средний-таки этой участи избежал, пытаясь вырубить гнома. Зря он — рубить гном явно умел и при жизни, а в посмертии после всех тренировок добился в этом деле невероятного мастерства — он избегал соприкосновения с ледяным посохом всеми силами, нанося удары Гентару так, что тому приходилось постоянно отступать, упустив из виду и братьев, и рваров. А боевой гном Ух наступал и наступал, проявляя гибкость, прыть и способность уворачиваться, которые потрясли зрителей и довели до бешенства некроманта. И Гентар ударил посохом по земле, заморозив всё вокруг себя метров на пять, и фактически вморозив ноги гнома в стылый лед.

Людвиг ударил в ответ — ладонью по земле. Так, что вокруг гнома вспыхнуло чёрное пламя, мгновенно растопив лед и освободив своего бойца. И это при том, что одновременно вампиру пришлось сражаться с кинувшимся на него хромающим на трех лапах рваром. Но кувырок назад, падение и удар с положения лежа, отсёкший перелетающему через него рвару и вторую ногу. Ташши и Никас проделали примерно то же самое, и я поняла, чего добивалась команда Академии Визериуса — они выводили из строя нежить Дгейтов, чтобы вывести из игры команду СарХин, сохранив при этом жизнь её участников.

Но удары команды Ташши… я невольно вспомнила слова Рика о том, что верхняя ветвь дома Меча владеет особым знанием, ударом способным перерубить и дерево… Видимо, сокровенным знанием Эдвин и поделился, ничем иным объяснить происходящее было невозможно.

Парни поднялись синхронно, так же быстро и разом приблизились к нервно дергающимся, пытающимся подняться рварам — одновременный замах, одновременный удар!

И всё, что осталось у магически увеличенных жутких хищников Хаоса — по одной лапе. Срезы были ровные, отрубленные конечности остались практически неповрежденные и любой некромант, особенно такой сильный каким был каждый из братьев Дгейтов сумеет восстановить работоспособность своей нежити, примерно тем способом, которым мы прирастили Культяпке новые глаза и руку, вот только… из Королевских Мёртвых игр СарХин уже выбыл. Восстановленная нежить к играм не допускается.

И Ташши практически озвучил это, убрав меч в ножны и произнеся:

— Я предлагаю ничью.

Гаэр-аш мрачно произнес:

— Благородно. Но явно откажутся.

Он оказался прав. Братья Дгейты, осознав, что проделала команда Академии Визериуса, откровенно пришла в ярость. И не отвечая, Гентар Дгейт нанёс магический удар по гному, видимо решив отомстить за свой практически проигрыш — но Уха закрыл выставленный Людвигом щит. Второй щит окутал боевого кабана, едва по нему ударил Олнар. Лёд, окружающий отступника осыпался сам, едва на него бросил взгляд Ташши.

И перед командой СарХин встала единая слаженная команда Ташши, полноценная, готовая к бою, и способная сражаться, одновременно прикрывая собственную нежить. СарХин допустили огромную ошибку положившись на силу своих рваров, способных впитывать любую магию. Впрочем, это было ошибкой не только команды Первого королевства — таких действий от Ташши, Никаса и Людвига не ожидал никто.

И Дгейтам пришлось проглотить последствия собственной глупости.

— Мы… принимаем ничью! — мрачно произнёс Олнар.

И Ташши благородно сделал вид, что никакого нападения на боевого гнома не было — лишь молча склонил голову, в знак принятия сказанного.

Дгейты, развеяв ледяные посохи, мрачно направились к своей требующей срочного ремонта нежити, а над всей ареной раздался недоверчивый вопрос Смерти:

— Победа? Нет, серьёзно, победа?

— Ничья, мам! — мрачно ответил ей Никас. — Ничья, понимаешь?

— Нет, не понимаю! — возмутилась Смерть. — И… и я запрещаю вам спарринги со старшими братьями! Это что за техника боя была?! Это вообще что было?!

— Это была ничья, Благодать Никаноровна, — вежливо пояснил Ташши.

И ушёл к Дгейтам.

— Ннничья! — неуверенно объявила смерть. — И… дисквалификация команды СарХин, насколько я понимаю?

Понимала она правильно, более того достала откуда-то из карманов свод правил Мёртвых Игр, стремительно перечитала и в небе над ареной появилась выдержка из кодекса:

«Дисквалификация по причинам небоеспособности боевой нежити».

В этот момент нежить уже как раз была вполне боеспособна — Никас, Людвиг и Ташши активно помогали парням из СарХин восстанавливать рваров, и в шесть рук управились быстро. Так что вскоре рвары поднялись и ушли не оглядываясь за командой Первого королевства, которая… тоже не оглядывалась. Конечно, была объявлена ничья, но их ошибка, им за неё и платить пришлось.

* * *

В зале игроков приветствовали криками. СарХинцев утешающими: «Ничего, в следующем году отобьётесь», команду Ташши криками «Вашу мать!». Их мать к слову тут же развернулась к некромантам и некроманты предусмотрительно рты прикрыли.

— С победой, — негромко сказал Эдвин, подошедшим к нам парням.

— Оказалось легче, чем на тренировке, — едва слышно ответил Никас.

— Тяжело в учении, — улыбнулся Гаэр-аш.

— К матери подойдите, — приказал своим Ташши.

И посмотрел на Норта. Норт молча протянул ему руку, Танаэш пожал. И кивком поблагодарив Эдвина, ушёл к своим — министру Рханэ, с заметным уважительным удивлением взирающему на племянника, и Верховной ведьме, которая никого не стесняясь радостно обняла принца, не скрывая, что тоже безумно переживала.

В этот момент боевая ведьма что-то явно выговаривала сыновьям, поэтому немного отвлеклась, но в итоге над залом всё же вспыхнула надпись:

«Второй бой: АнМора — ШахназХала».

И всё, лично моё хорошее настроение испарилось мгновенно, а в зале вновь воцарилось напряжение. Что ж после первого боя счёт был минус одна команда, но как минимум живая команда… что будет дальше?! У обеих команд второго королевства нежить была впечатляющая — у АнМора — змея Хаммана, способная и человека проглотить в один миг, скорпион Шерт — а насекомые его размера практически неуязвимы, и змеелюд Сахти… в любое другое время я бы сказала, что в качестве боевой нежити он слабейший в команде, но сейчас… зная, кто в нём, я могла с уверенностью утверждать — он был сильнейшим. Среди вообще всей присутствующей боевой нежити. У Академии магии ШахназХала, или Ореола гордости как её называли в самом Втором королевстве было гораздо больше возможностей, да и в принципе всего. ШахназХала, в отличие от скрытого в песках затерянного где-то на границе АнМора, был королевской академией. Академией куда принимали лучших из лучших, академией в которой учились принцы, дети советников, аристократы. Если у нас, к примеру, гораздо более престижным в плане некромантии был Некрос, то во Втором королевстве иначе — главная академия королевства, ярчайший архитектурный комплекс столицы, соперничающий по красоте с самим королевским дворцом, гордость не просто знати — гордость всей нации. И им было чем гордится, как оказалось.

«Шан Адер принц, — сообщил мне ректор. — Старший из принцев, помимо… бастарда сосланного отцом в АнМора. Аббар Джуд старше Шенандара на два года».

«То есть старше наследника?» — уточнила я.

«Шенандар не наследник, — в голосе Гаэр-аша мне послышалась улыбка. — Он один из претендентов на престол. Четкая линейная система перехода правления от отца к сыну ныне существует только в Седьмом королевстве, во Втором — престол получает достойнейший».

И я поняла, почему команда ШахназХала не отказалась от участия в Королевских Мёртвых играх — для них тоже слишком многое было поставлено на карту. Не зря же они даже песчаного демона притащили на игры.

«Говоря откровенно, я был уверен, что от Второго королевства они будут единственными, — продолжил глава Некроса. — К примеру, Шестое королевство выдвигало три команды, но в итоге участвует только Зандар. Двух команд от Второго никто не ждал».

Но отступники и их план… и вот итог. Мы ожидали что главными нашими соперниками будет команда Ташши… в результате, никому не известная команда тренирующаяся на убийствах людей и будет нашим основным противником, в этом уже сомнений не было, сомнения были в другом: кто первым сразится с АнМора — мы или команда Ташши…

«И не говори, интрига, — поддел лорд Гаэр-аш. А затем вдруг добавил: — Дочь советника Дагаса перевели в школу при Артефакторском факультете Сирилла. Не то чтобы у неё были способности артефактора, но ей сейчас не помешает дом, в котором о ней будут заботиться. Твой случай показал, что в этой школе заботиться будут.».

«Да, — спустя мгновение ответила я. — Будут… Советника Дагаса и его жену… женщину? Жаль».

«Женщину, — подтвердил моё предположение ректор. — После потери первой семьи, вторую он берёг как мог, о ней не знал практически никто, и соответственно в храме брак не регистрировался. К сожалению — не помогло. Из четырёх „практически никто“ мертвы все четверо, отец Норта в данный момент ведёт следствие. Он же удочерил девочку — род слишком многим был обязан Дагасу, чтобы не позаботиться об его потомстве, — усмехнулся и добавил: — Нужно будет сообщить Норту после боев, что у него появилась ещё одна сестрёнка».

* * *

Маленький приятный, но с оттенком горечи момент, перед страшным боем. Я посмотрела на команду АнМора и невольно вздрогнула — Аббар Джуд, худощавый и жилистый в своём кожаном, нетипичном для некромантов, костюме с жилеткой на голое тело, молча поднял руку и выразительно глядя на Шана Адера, капитана команды ШахназХала провёл большим пальцем по своей шее, недвусмысленно давая понять, что ждёт некроманта.

Выглядело… до крайности жутко.

Внезапно подумалось, что эти двое должны быть знакомы, всё же единокровные братья, как я понимаю старшие из сыновей короля Второго королевства, и я понять не могу, что могло толкнуть Аббара на связь с отступниками.

«Это ты не можешь понять», — снисходительно произнёс Гаэр-аш. — «А для мужчины, тем более молодого, жажда заполучить власть всегда приоритетнее даже жизни и чести.».

Шан Адер, высокий, статный некромант в длинной тёмной мантии с мертвенно-синей окантовкой по низу, рукавам и шее, на угрозу отреагировал молча накинув капюшон на голову. И в этом созданном тканью полумраке стало отчётливо видно, насколько светятся его глаза жёлтым, звериным светом.

«Особенность королевской крови», — пояснил ректор. — «У бастарда её нет, собственно потому он и бастард».

То есть ответ был, и он был крайне издевательским. У Аббара сузились его собственные, ни разу не светящиеся глаза. И команды направились к выходам из зала.

Команда ШахназХала выходила через дальние от нас двери, а вот АнМора прошла рядом. Мрачно глянул на нас идущий впереди команды Аббар Джуд, и получил явно издевательские ухмылочки парней в ответ, потому что напрягся и сильно. За ним прошли Ихар Марва и Сабир Фат, оба как и капитан команды одетые крайне нетипично и для некромантов, и для зимы. Следом последовала нежить. Умудрилась, проползая мимо, подлезть ко мне под руку Хаммана, игриво погладив хвостиком, на прощание, процокал по полу скорпион Шерт, величественно прополз змеелюд Сахти, вызвав шипение от боли у Дана, и странно глянув на меня. Одного этого взгляда было бы вполне достаточно чтобы понять — змеелюд не тупая нежить, он крайне мыслящее существо. Существо весьма недовольное моим присутствием в этом зале как минимум.

Но на арену они выходили слаженно — некроманты впереди, боевая нежить сзади, каждая чётко следующая за своим хозяином. С другой стороны арены так же слаженно и гордо выходила команда ШахназХала.

Две команды одного королевства. Два капитана являющиеся единокровными братьями. Смуглые узкоглазые лица жителей пустыни, у самой грани восточных владений Тёмной империи. Светящиеся под капюшоном глаза Шана Адера и его медленно поднимаемая вверх рука.

— Призывает пески, — сказал Эдвин. И я бы на его месте этого делать не стал, — заметил Гаэр-аш.

— Это его стихия, наиболее привычная ему и его нежити, — пожал плечами Эдвин.

— Это его ошибка, — усмехнулся глава Некроса. — То, что Аббар Джуд не сияет глазками, вовсе не означает, что он не способен управлять песками. Первый просчёт принца, счёт открыт.

— Он не мог иначе, — вступил в разговор Норт: — Его козырь песчаный демон, нежить — кшор, без песков и нежить и игрок теряют половину своих возможностей.

Я с тревогой посмотрела на Эдвина, тот взглянул в ответ и произнёс:

— Как минимум шею принцу никто не перережет.

«А головы пусть берегут сами» — практически было сказано, хоть и не прозвучало.

Тьма, только бы они выжили. Только бы они хотя бы просто выжили.

— Норт, — наставительно и в тоже время довольно мягко произнёс Гаэр-аш. — Иногда попытка дать преимущество своим игрокам, оборачивается дополнительными козырями для противников. Попытка создать комфортную среду для боя — не самое лучшее решение, ты поймёшь это в следующем бою.

Я с тревогой посмотрела на Гаэр-аша, но ректор не ответил, как и все здесь глядя сейчас на магический экран. И я понимала, что нужно тоже смотреть, смотреть, запоминать, изучать — потому что и нам предстояло стоять на месте команды из ШахназХала напротив АнМора, нервно ожидая команды Смерти: «К бою».

И Смерть, грозная, величественная и иллюзорная, как и в прошлый раз появилась над ареной и уже не паясничая, взмахнула косой и произнесла:

— К бою!

Призванные принцем пески мгновенно обрушились на арену!

Как, каким образом и какой силой следовало обладать, чтобы призвать жаркий песок из пустыни посреди покрытого лесами Седьмого королевства и обрушить их на застывшую стылую землю. Мгновенно дыхнуло теплом, сгоняя зимнюю стужу, и так же быстро ушёл под призванный песок песчаный монстр Ришет, жуткое, насекомоподобное создание какого-то гения, решившего повторить эксперименты Хаоса и…

* * *

Я вдруг мгновенно выпала из реальности, а затем взглянула на арену с другого ракурса и под другим углом и вовсе не через экран. ОН ел семечки, лузгал их с огромным удовольствием, сплевывая на голову сидящего на ряд ниже боевого мага, который неимоверным образом это терпел. Потом я поняла каким — едва боевик оборачивался, семечки из ЕГО рук, холёных и украшенных кольцами, мгновенно исчезали и видимо оплёванному магу доставался лишь невинный взгляд в ответ. Причём придраться было не к чему — семечек более вокруг ни у кого не было. Боевик скрипнул зубами и отправил явно очередной поисковый импульс в попытке найти плевальщика, которому было плевать на все попытки поисков.

И я вернулась обратно собственно в себя.

Стоящий рядом лорд Гаэр-аш прекратил внимательно взирать на меня, и посмотрел на стоящего рядом с Верховной ведьмой и министром Рханэ лорда Эллохара. Я ощутила лишь отголосок использования Зеркала Света, но его хватило для главного — передачи мыслеобраза того, что я только что увидела. И реальность черт лорда Эллохара слегка исказилась, я закрыла глаза и увидела то, что кроме меня явно более никто не видел — лорд Эллохар ушёл, вместе с ним из зала вышло ещё двое незримых ученика в чёрной украшенной вместо пуговиц черепами форме. Обе были девушками — демон подстраховался.

«Да, Ульгер Шерарн, — подтвердил мои худшие предположения лорд Гаэр-аш. — Попробуют взять».

Судя по голосу, в том что получится ректор откровенно сомневался, но по меньшей мере отступника удалят с этих боев, а это минус один козырь для команды АнМора.

«Как я понимаю Тадор пробивается к тебе лишь когда Ульгер несколько ослабляет тотальный контроль за своими субличностями».

Поглощёнными личностями — было бы правильнее. Ещё вернее — поглощёнными жизнями.

«Соберись» — холодный и здравый приказ.

Я пыталась, да. Просто тяжело знать, что едва Ульгер будет убит, погибнет окончательно и дядя Тадор.

«Это ещё не известно, — спокойно возразил Гаэр-аш. — Министр Рханэ передал мне технологию разработанного им заклинания, которое высвобождает сущности. Я ничего не могу обещать тебе сейчас, моё сокровище, но в момент уничтожения Ульгера, Тадора я постараюсь вытащить».

Пошатнулась бы, не удерживай меня Норт, нашла в себе силы выговорить: «Спасибо» и постаралась сосредоточиться на бое, чтобы не выдать себя ничем и никак. Потому что я точно знала, что дядя Тадор умрёт… как и все остальные Вечные.

«Ушёл. На арене плюс один труп. У АнМора, как ты и подумала, минус один козырь», — невозмутимо сообщил лорд Гаэр-аш.

Но только один.

И потерю которого они даже не заметили — в этот момент в песок, как прежде песчаный кшор Ришет, скрылись разом и змея Хаммана, и скорпион Шерт и змеелюд Сахти.

Вся боевая нежить АнМора.

— Как я и говорил, — меланхолично произнёс Гаэр-аш.

— Как я понимаю, пески способен призвать и Аббар Джуд? — мгновенно спросил Эдвин.

— Ты правильно понимаешь, — подтвердил ректор.

И Эдвин взглянул на меня, с явно читающейся тревогой во взгляде. Я нервно улыбнулась, демонстрируя, что всё будет хорошо и вообще я боец и всё такое, и посмотрела на Гобби, который, кажется, уже тоже сообразил, что маскировочная сеть нас не спасёт!

Между тем на экране события разворачивались — рывок и под землю ушли Юсеф Джуд, причём жуткого пугающего даже с расстояния гуля он оставил на поверхности, таким образом рокировка на данный момент была следующая — с одной стороны три стоящих игрока АнМора без нежити, с другой два игрока команды ШахнахХала с двумя жуткими монстрами позади. Все стояли и чего-то ждали.

Они всё стояли и…

Всплеск песка и на поверхность вырвались сжимая друг друга в смертельных объятиях песчаный кшор Ришет и Хаммана! Они взвились смерчем, почти полностью покинув пески и рухнули. И казалось у Хамманы не было никаких шансов — змея, пусть даже и мёртвая, это всего лишь змея, её позвоночник внутри и гораздо менее прочен, в то время как кшор Ришет практически насекомое, с прочным, защищающим тело хитиновым покрытием и острыми шипастыми лапами, рвущими тело змеи, но…

— Уводи, уводи, уводи кшора! — вдруг напряжённо произнёс Эдвин.

К сожалению Шан Адер услышать его не мог и, как мы все, замер, увидев короткий замах взметнувшегося из песков хвоста скорпиона… короткий удар… безвольно опадающее на песок тело обезглавленного кшора. Практически неузвимого кшора! И угрожающий жест Аббара Джуда стал куда как более чем понятен.

Шан Адер взвыл. Здесь и сейчас он потерял разом не только боевую нежить, но и возможность дальнейшего участия в играх, и для него это, судя по всему означало ВСЁ. Он потерял буквально ВСЁ в один единственный миг.

— О, только не зверей сейчас, — тихо сказал Норт.

— Да, ярость не лучший советчик, — мрачно произнёс Гаэр-аш.

Но Шан Адер не услышал и этого.

Он что-то приказал, ударив по песку, и все вздрогнули, едва пески вдруг стали взвесью, поднявшейся на два метра от земли и практически скрывшей всех участников боя. Мы лишь увидели, как сверкнул зеленоватым клинок Шана, и по этому свечению определили, что капитан уже практически выбывшей из игр ШахназХала ринулся в бой, видимо собираясь растерзать Аббара Джуда… но на арене любого из боев ярость — удел проигравших. Мне откровенно стало страшно увидеть то, что произойдёт сейчас, и отвернуться оказалось тоже страшно. И не дыша, не мигая я смотрела на то, как Шанар Адер мчится навстречу врагу, как вспыхивает багровым светом меч капитана команды АнМора…

Замах.

Удар…

Кажется я закричала, по крайней мере эхо раздавшееся в зале для игроков исказило мой голос… А вот все остальные практически не дыша, смотрели на то, как отлетает капитан команды ШахназХала, получивший убийственный удар по шее… и оставшийся целым.

Он отлетел метра на четыре, хрипя и задыхаясь так, что его надсадное дыхание слышали даже мы здесь, рухнул на песок, и бледный, растерянный, схватился рукой за горло, пытаясь осознать что жив, сделать глубокий вздох и… дать отпор определённо раздосадованному капитану АнМора который «брату» не желал давать и секунды на восстановление. Аббар напал, и попытался раскроить единокровника рубящим ударом сверху, но Шан успел среагировать и сталь столкнулась со сталью, огласив арену скрежетом на миг. А затем зазвенела сталь — Аббар нападал, Шан уклонялся и пытался остановить атаку. Но есть такая ярость, которая опаснее спокойствия в разы — холодная расчётливая ярость мстителя, достигшего отмщения. И Аббар мстил, вымещая всю ненависть, всю злобу к гораздо более везучему брату в каждом ударе, в каждом движении. Он весь превратился словно в стальной вихрь, избивающий капитана ШахназХала саблей и магией, а там где не доставал — бил ногой, отшвыривая Шана всё дальше и дальше. Это была какая-то нескончаемая череда ударов и стальных выпадов, Аббар наступал неумолимо, и за не более чем минуту, прошвыряв Шана Адера через всю арену, прижал того, с трудом защищающегося, к стене, и отступать капитану ШахназХала более было некуда. Он пропустил прямой выпад Аббара, направленный точно в сердце, и все оторопели, когда магическая сталь капитана АнМора пробив попытку выставить щит, натолкнулась на что-то, не позволившее убить Шана Адера. На миг Аббар замер, всё так же удерживая саблю двумя руками в позиции удара из прямой стойки, а затем, молниеносным движением Джуд выхватил кинжал и попытался нанести удар в глаз шатающегося, едва стоящего на ногах Шана.

— Тебе достаточно, — мрачно произнёс Норт, властно разворачивая спиной к экрану, и прижав мою голову к своей груди, так чтобы закрыть мне и уши.

Я попыталась было вырваться, но Гаэр-аш мысленно произнёс:

«Не стоит. Плохая битва, зашкаливающая жестокость АнМора, и в целом сейчас едят песчаного демона, тебе на такое точно смотреть не стоит».

Сказать что-либо в ответ я не успела — у нас ведьма не выдержала.

— Так, всё, хватит! — заорала Смерть, она же Благодать Никаноровна. Да так заорала, что даже я услышала, ощутив её вопль вместе с вибрацией пола. — Хватит! Прекратить! Слышишь ты, в жилетке, выколешь ему глаз — я тебе твой отковыряю, понял?! Змеюка, хорош жевать демона, плюнь я сказала! Бой окончен, победа за АнМора! Где целители???

От последнего вопля заложило даже мои заботливо прикрытые Нортом уши, не представляю, как его выдержали все остальные. Но несмотря на то, что бой был окончен, Дастел продолжал крепко держать меня, не позволяя отстраниться, не позволяя увидеть хоть что-нибудь, не позволяя вырваться из этого тёплого островка пусть даже чрезмерной, но заботы в жестокий реальный мир.

«Все выжили, Благодать вовремя вмешалась», — уведомил меня ректор.

«Спасибо», — поблагодарила, чувствуя в словах Гаэр-аша явную недосказанность. И вспомнила его же слова про то, что «и в целом сейчас едят песчаного демона», дернулась, вырываясь из рук Норта, и резко повернув голову увидела как целители уносят с поля боя Юсефа Джуда, за ним, с отвисшей порванной челюстью дергаясь двигался его гуль Кшор, но крови у песчаного демона не было. Его похоже действительно ели — мантия и часть одежды от пояса и ниже представляла собой рваные жёванные лохмотья, но повреждений на теле не было. И в целом все трое парней из ШахназХала остались живы, только у Шана Адера всё лицо пересекал жуткий глубокий шрам, но в остальном — они чудом остались живы. Чудом сотворённым Эдвином.

«Но», — с насмешкой мысленно произнёс ректор. — «Не создай ты Эль-таим для Эдвина, этих троих сейчас выносили бы по кускам».

Тот момент, когда понимаешь, что ты не зря живешь на этом свете.

Норт обнял за плечи, привлекая к себе, прижал крепче, и я, оторвав взгляд от экрана, на котором демонстрировалось, как уносят пострадавших, посмотрела на стеклянный шар для жеребьёвки. Там сияла и переливалась надпись:

«Третий бой: Некрос — Зандар».

Наш бой.

Невольно посмотрела на команду Шестого королевства — некроманты из Зандара, мрачно глянув на нас, направились к своему выходу. Я в последний раз глянула на экран — ребят унесли, бой был закончен, но пески остались. А мы сейчас выходили на бой с теми, кто свободными песками вполне мог воспользоваться. Но тёплая ладонь Норта на моей талии и страх отступает — мы справимся.

Наши не прощались — переглянулись с ректором и Эдвином, и двинулись к выходу.

Гобби, до того пропадавший неизвестно где, мгновенно оказался позади меня, Яда скользнув бесшумно пристроилась за Нортом, Коготь, царапая когтями пол, за Даном.

* * *

Бой.

Выходя на арену подумала, что к нему никогда не бываешь готов полностью. О нём думаешь, о нём знаешь, сознательно отдаёшь себе отчёт в том, что вот сейчас, а подсознательно — подсознательно ты никогда не готов к бою. Не готов к тому, что сейчас придётся выкладываться на все сто, пытаясь сохранить свою жизнь, не готов к тому, что Смерть фактически заглянет в твои глаза, не готов к тому, чтобы бить, сражаясь за победу.

Но это я, а вот парни были готовы к бою абсолютно и полностью — Норт и Дан шли твёрдо и спокойно, абсолютно уверенные в своей победе. Из другого выхода выходили Баяр Ласн, Ерден Ждуд и Юрун Дорг, и да — они тоже были уверены и абсолютно спокойны, правда в их исполнении спокойствие выглядело как-то посмертно. В смысле если Норт и Дан оба были довольно коротко стрижены, оба широкоплечие, оба с первого взгляда ясно, что воины, то команда Зандара представляла собой типичных некромантов, и издали создавалось впечатление, что впереди идут мертвенно-спокойные умертвия человеческие, а позади просто жуткая мертвенная нечисть. И это не шутка — некроманты, придерживающиеся некромантической моды, выглядят именно как умертвия — лица выбелены, глаза обведены чёрным, волосы длинные, гладкие и прямые, причем просто страшно подумать, сколько времени эти тратят на выпрямление волос, ногти черным выкрашены, на лице отражение скорби и печали всего мира, на губах ухмылка истинно некромантского презрения ко всем живым. Но в общем и целом такие некроманты выглядят отрешёнными от мира и безобидными… Первое впечатление обманчиво! Сильно обманчиво, это я поняла, как только попала в Некрос. И плевать что парни там красятся как девушки и меряются маникюром — никакой отрешённости у них нет, есть мстительность, злопамятность, склонность к чёрному, истинно некромантскому юмору и сила, с которой могут сравниться только боевые маги, и то не всегда — ночь на стороне некромантов.

И собственно поэтому я не воспринимала команду Зандара как слабых — точно знала, что бой будет жёстким и предельно жестоким, все ведь уже поняли, что начались бои на выбывание. Два первых боя — две выбывшие из игр команды, парни из Шестого королевства не идиоты, они уже поняли что происходит.

— От меня ни на шаг, — предупредил Норт.

Мы просто ещё не знали, что будет дальше.

Мы как и полагается, прошли по песку, уже подмерзающему, к своему месту, развернулись лицом к стоящему через арену от нас составу команды шестого королевства, и молча ждали слов Смерти. Честно говоря сказать у кого из нас было преимущество было бы сложно — у нас внушительнее смотрелись некроманты, в смысле Норт и Дан, я стояла мелочевкой между этими двумя, но вот у них возвышалась нежить. Один аксум чего стоил, громадой в два человеческих роста маячивший за Баяром, натор Хайд был в целом легендарной нежитью, а их дракон был в два раза больше нашего. И если совсем честно, я подумала — а что я тут вообще делаю? Нет, серьёзно, от натора даже не убежишь, не говоря об аксуме.

Я нервно оглянулась на Гобби, мой зомби так же нервно посмотрел на меня — похоже нервничали мы оба, и явно не зря.

— И, мне вот очень интересно, дитёнку эту дрожащую вам всем норм на арену выпускать? — произнесла явившаяся как ей и полагается внезапно, Смерть.

Все промолчали, я невольно сглотнула.

— Нет, я не в претензии, — продолжила Смерть ехидно: — Но пять здоровых мужиков и одна мелкая не пойми кто с боевым умертвием не пойми каким, я одна вижу в этом странное несоответствие?

В тишине, окутавшей арену, робко прозвучал мой голос:

— Это не не пойми кто, это Гобби, он гоблин.

Смерть на внесённые поправки никак не отреагировала, но издевательски поинтересовалась:

— Боевой?

— Весьма, — отрезал Норт. А затем добавил: — И я бы на вашем месте поостерёгся выступать с критическими замечаниями в его адрес, поверьте, это плохо скажется на вашей биографии.

Дастел произнёс это абсолютно серьёзно, и Смерть, хотевшая было сказать что-то ещё, передумала, кивнула, но после тёмноведьминский характер всё же дал о себе знать и Благодать Никаноровна ехидно вопросила:

— Совет, данный на основе личного опыта?!

Гордо промолчал Норт, смущённо я, покивав, мол «да, всё так и было, и к вам придём» Гобби.

Смерть скорбно посмотрела на нас на всех, тяжело вздохнула, взмахнула косой и приказала:

— К бою!

Зандар ударил в тот же миг. Без предупреждений, без попыток хоть как-то обозначить старт боевых действий, без совести совершенно, если честно, но где вы видели совестливых некромантов?

Нашу команду расшвыряло едва Смерть дала команду к бою. И я летела и думала о совести команды Зандара, когда на моём пути вдруг возникла стена ограждающая арену. Наша встреча была знаменательной и основательной — я основательно приложилась ребрами, и в то же мгновение была вынуждена начать бой — пасть натора щелкнула в нескольких сантиметрах от моего лица, и всё, что меня спасло — вбитые Эдвином рефлексы. Я ударила боевым плетением Кейвена, отшвыривая от себя умертвие, и выкладываясь практически всем своим резервом. Силовая волна отшвырнула натора, сломала несколько стремительно растущих из ставшего чёрной лесной почвой деревьев, и вжала меня в стену с гораздо большей силой, чем когда я в эту стену впечаталась. А потому, когда я рухнула наземь, вставать сил уже не было — зато натор Хайд, повёл себя так, как медведь которому просто по морде кулаком заехали, причём не особо сильно. Он вскочил, встряхнулся и зарычав, ринулся на меня.

Стремительно собирающая силы для второго удара я, с изумлением увидела как вдруг из кустов высовывается нога в потрясающе модном начищенном до блеска сапоге, как ловко эта нога ставит подножку натору, и как высшая нежить, споткнувшись, летит ядовитым носом в землю.

— Гобби, — ахнула я.

Из кустов высунулись две руки, сцепленные в замок, что означало: «Так точно победим».

Но улетевший под откос натор вернулся в то же мгновение. Я видела как к нему метнулся Гобби, но он не успевал, я стремительно собирающая силы для удара не успевала тоже, натор мчался на меня, пугая выступившим даже на острых как бритва ушах ядом, и в этот момент…

Сверкнувшая сталь.

Выверенный чёткий удар.

И натор падает, сложившись пополам, а Норт невозмутимо поворачивается ко мне.

— Испугалась? — насмешливый вопрос.

Насмешливый вопрос от Норта?!

Я сидела, широко распахнутыми глазами взирая на вальяжно направившегося ко мне Дастела и четко ощущала, что здесь что-то не так. Норт мог спросить насмешливо, да, но в той, другой жизни, в Некросе задолго до того, как у нас обоих пробудилась кровь, задолго до… Норт изменился. Насмешливый вопрос: «Испугалась?» от того Норта, каким он был сейчас — просто нонсенс. Я слишком хорошо уже знала его и понимала — за меня он боялся в сто раз больше, чем я сама за себя. Испугалась? Испугался бы он. Перепугался бы до безумия и сейчас уже был бы рядом, поднимая меня и проверяя на наличие травм после падения.

И боевое плетение Кейвен я отпустила, начиная сплетать Дакрой.

А лже-Норт продолжал идти ко мне, собственнически изучая взглядом моё лицо, тело, грудь — вероятно так ведёт себя большинство некромантов со своими девушками, раз этот «Норт» так себя вёл, не знаю, но к его приближению я уже была готова практически ко всему. Я поднялась, прижавшись спиной к стене и собиралась ударить. И мне даже не требовалось закрывать глаза и проверять наличие Эль-таима на этом некроманте, я и так отчётливо видела, что это не мой Дастел, вообще не мой.

— Перепуганная моя, — произнёс этот «Дастел», и, подойдя левой рукой упёрся в стену рядом с моей головой, и склонился надо мной, словно собирался поцеловать… вот только меч всё так же оставался в правой руке, и что-то мне подсказывало, что вместо поцелуя меня собираются пришпилить к стене вот этим самым мечом.

И я смотрела в глаза этого «Норта», но отслеживала движение его правой руки…

Его замах…

Мой удар!

Аркан Дакрой отшвырнул от меня и лже-Норта и оказавшегося совершенно невредимым и тоже собирающегося напасть натора. Десятки призванных молний в этот раз ударили не рассредоточено, как всегда, а чётко по цели — по некромату, который, пытаясь подняться, терял, словно вторую кожу, личину Норта. И упал Норт, а поднялся Ерден Джуд. Бледный, с текущей со рта кровью, пошатывающийся, но всё так же крепко удерживающий меч, он посмотрел на меня, сплюнул кровь на пол и произнёс:

— Неплохо для малявки.

Справа от него с трудом, но тоже поднимался натор Хайд.

Миг паники. Хорошо, два мига. Или даже три!

Я имела полное право паниковать — по Ердену только что десятком молний врезало, а он хоть бы что, даже пошатываться перестал и теперь медленно шёл ко мне, пристально и не сводя полного ненависти подчёркнутого чёрным углём взгляда. И точно так же, практически не помятым, выглядел натор. А я стояла одна, перепуганная, и не знала доставать оружие, или не позориться. Решила, что позор это не самое смертельное, что в жизни бывает, достала кинжал из ножен.

Ерден остановился. Издевательски посмотрел на меня, на мой кинжал — демонстративно продемонстрировал свой меч, который был раза в четыре больше моего кинжала, и у меня сдали нервы.

— Слушай, я не поняла, мы тут сражаемся или оружием меряться будем? — нервно спросила я.

— Я просто обратил твое внимание на тот факт, что твоё оружие не идёт ни в какое сравнение с моим, — несколько ошарашено ответил некромант.

— Ну показал, молодец, будем считать, что мне от этого легче стало! — выдала всё так же на нервах. Боец из Зандара остановился окончательно, с явным сомнением в моих умственных способностях оглядел меня и напряжённо спросил:

— Тебе легче стало?

— Намного! — мрачно солгала я.

Поправив идеально уложенные висячими прямыми патлами волосы, Ерден поразмыслил о чём-то, взял и покрутил чегой-то в рукояти меча и… и тот удлинился, на полметра примерно.

— Решил ещё немного облегчить твою жизнь, — ехидно сообщил парень, снова перехватывая оружие.

— Да я вижу, — нервно пробормотала я. — Что облегчить ты мою жизнь решил даже не «немного», а основательно так, примерно на одну целую мою жизнь.

— Прости, малыш, таковы условия игры, — ничуть не извиняясь, произнёс Ерден, ускоряясь в своем стремлении отрубить мне чего-нибудь.

И он рванул ко мне, сорвавшись на бег, избежав попытки Гобби отвлечь его, броском маскировочной сети, уклонившись от моего удара Кейвеном, и уже занеся руку для удара…

Сталь сверкнула над моей головой, выдавая желание Ердена Ждуда разрубить меня части на две как минимум! …и натолкнулась на выставленный меч.

Скрежет стали, посыпавшиеся искры, и зандарца отшвырнул от меня неведомо как появившийся из-за деревьев Норт.

— Ты в порядке? — быстрый вопрос, и он прикоснулся ко мне не глядя и закрывая своей широкой спиной и от Ердена и от зарычавшего натора.

Прикосновение к щеке, быстрый импульс магии, проверяющей нет ли у меня повреждений, и Норт бросился в бой. Один, против боевого некроманта и его боевой нежити. Один, но я даже не сомневалась в том, что Норт справится. Меч в правой руке, длинный кинжал в левой и весь арсенал фехтования, который позволял Дастелу одновременно сражаться и с Ерденом, и с его натором. И боевой связке некромант-нежить было нечего противопоставить одному единственному Норту. Он дрался стремительно, быстро, зло. За менее чем тридцать секунд боя Ерден Ждуд получил ранение в шею и сломанную правую руку, Норт отшвырнул его ударом ноги и переключился исключительно на нежить. Натор Хайд был опасным противником, действительно опасным — ядовитый, быстрый как молния, практически полностью покрытый панцирем… он был практически неуязвим… но не для Норта. Удар в раскрытую пасть, проворот меча, движение, рассекшее голову натора и завершающий удар магией. За несколько секунд от создания, способного наводить ужас даже на драконов не осталось ничего. И тут же сковывающее заклинание в пытающегося подняться, истекающего кровью Ердена.

И не взглянув на него, Норт убрал кинжал в ножны, сбросил с острия меча ошмётки от морды натора, быстро подошёл ко мне, с нежностью провёл ладонью по моей щеке, не сумев скрыть тревоги в глазах, вглядывающихся в меня и хрипло выдохнул:

— Люблю тебя.

Я улыбнулась, глядя в его глаза, а на большее времени не было. Норт схватил за руку так крепко, что стало ясно — больше не отпустит, и увлёк за собой, сосредоточенно и быстро идя вперёд. Мне пришлось почти бежать следом, но я не жаловалась — впереди явно был бой и там Дан был один против двоих некромантов и их внушительной нежити.

Мы стремительно миновали взращённый Зандаром лес, при этом Норт, уже видимо знавший об этом, уничтожал всё, что пыталось ползти или напасть на нас — лес был явно не мирным. Не мирной оказалась и картина, открывшаяся едва мы вышли на поляну — Дан, Коготь и Яда отчаянно сражались с ТРЕМЯ ДАНАМИ, ШЕСТЬЮ НОРТАМИ И ОДНОЙ МНОЙ!

— Так, — заорал Норт, увидев выскользнувших из леса нас: — Быстро поцелуйтесь, чтобы я точно знал, что это вы!

Мы с Нортом потрясённо остановились, правда это не помешало Дастелу ударом назад, перерубить ядовитую лиану, которая пыталась напасть на меня.

— А что вы на меня так смотрите? — запуская фаером в лже-меня, которая пыталась достать его ржавой саблей, всё так же проорал Дан. — Это единственный вменяемый способ проверки, серьёзно, выродки из Зандара личины примеряют ещё запросто, а вот целоваться мужики отказываются, да, мужики? — и он издевательски посмотрел на лже-Норта и лже-Рию, которые пытались его прибить. «Мужики» мрачно посмотрели на нас с Нортом, потом на Дана которого активно прикрывала нежить и сбросили личины. И перед Данном как оказалось, стоял Баяр Ласн, шестью Нортами был аксум, который мог себе подобное позволить за счёт своих размеров, остальные личины несли Юрун Дорг и его дракон Суртан. Но если нежить сохраняла образцово-боевой настрой, то оба парня из Зандара нервно переглянулись и Баяр спросил:

— Где Ерден?

Норт даже отвечать не стал, но его меч с налипшими останками натора и его же ядовитой слизью был более чем показателен.

И капитан команды Зандара, судорожно сглотнув, хрипло спросил:

— Он… жив?

— Я не убийца… в отличие от вас, — сухо произнёс Норт.

И я ощутила, как сжалась его держащая меня за руку ладонь. Да, бой вышел жестоким.

Парни из Зандара вновь переглянулись.

А затем Баяр вновь посмотрел на Норта и произнёс:

— Извинений не будет.

— Я и не ждал, — усмехнулся Норт.

И Баяр пал, просто рухнул на чёрную влажную почву, следом так же рухнул Юрун Дорг, сказанное Нортом: «Яда» и гештьяра сорвалась с места, чтобы повиснуть на шее аксума, сжав его клыками за горло. Второй приказ и из Яды вырвалось пламя — аксум запылал изнутри!

Тем временем, Дан и Коготь разом атаковали дракона Суртана. И когда оба некроманта из Зандара сумели наконец встать, от их реликтовой нежити не осталось ничего, как впрочем и от их резерва, а потому лес, взращённый на превращенных в почву песках, начал осыпаться и исчезать, открывая неприглядную картину поражения Зандара.

— Победа Некроса! — раздалось над ареной.

Мы уходили не оглядываясь, Норт всё так же продолжал крепко держать меня за руку, словно боялся отпустить даже на миг, Дан, подойдя, встревоженно глянул на меня, но убедившись что повреждений нет, спокойно пошёл сзади, позади пристроилась наша нежить. Норт был зол.

Зол настолько, что его ярость мрачным грозовым облаком словно разлилась над всей ареной, заставляя зрителей притихнуть, и, в целом, наш уход сопровождался гробовой тишиной.

Наше появление в зале для игроков так же не встретило ни одного приветственного возгласа. И я не понимала — влияние ли это Норта или дело в произошедшем — поняла, едва взглянула на экран. Там, застыло изображение того как лже-Норт стоит, нависая надо мной и левой рукой упираясь в стену, а правая наносит удар, и я стою, захлебываясь кровью, а лже-Норт ядовито улыбается.

И пока я, оторопев, смотрела вот на вот это, всё так же идя за Нортом, взгляд невольно выхватил из толпы лиц бледное лицо Ташши — принц Седьмого королевства сейчас запросто сошёл бы за нежить. Он стоял рядом с дядей и Верховной ведьмой, тоже заметно бледной, и смотрел на меня так, словно уже похоронил… несколько раз.

Между тем, мы подошли к Эдвину и Гаэр-ашу, причём оба выглядели в отличие от остальных совершенно нормально и абсолютно спокойно. Просто они, в отличие от остальных, точно знали, где я, а где Норт.

— Норт, Дан — отлично, Риаллин — плохо, — произнёс ректор, вынося оценку нашему бою.

— Риа — неплохо, — возразил Эдвин. — Быстро сориентировалась, предельно быстро реагировала. А вот Гобби — плохо.

— Ыы, — покаянно произнесло моё умертвие.

— Он — умертвие, — Норт продолжал крепко сжимать мою ладонь. — Определить где иллюзия, а где нет — не мог, поэтому разом спасал сразу троих Рий.

Скольких спасал?!

«Троих», — мысленно ответил мне ректор. — «Моя ошибка, на тренировке следовало задействовать и вашу нежить, а не только вас учить отделять фантомов от членов команды».

Я потрясённо посмотрела на магический экран и увидела ускоренную запись боя — меня убивали раз шесть, четыре раза на арене, на глазах у Норта и Дана, и два раза на отделённых деревьями участках леса, где всё выглядело так, словно Норт жестоко пронзает меня мечом. Между этих трёх полян Гобби и метался, не зная, какую конкретно Рию спасать, и в ужасе проследив за тем, как двух меня коварно и подло пришпиливают к стене или дереву.

Высвободив ладонь из руки Норта, повернулась и просто обняла Гобби. Гоблина трясло, и не важно, что умертвие, у него уже были и чувства и эмоции, и он только что дважды пережил мою смерть.

Эдвин молча встал так, чтобы закрыть нас от посторонних взглядов, рядом с ним встал и Дан, а я чувствовала как трясёт Габриэля, просто трясёт.

— Ыыы, — произнёс он, стиснув меня в объятиях.

— Всё хорошо, — прошептала, пытаясь его успокоить.

«Всё плохо, — возразил Гаэр-аш. — Он должен был прикрывать тебя, он не справился. И прекращай обниматься с нежитью на глазах у всех». Гобби пришлось отпустить, и мы все обернулись к тёмной ведьме, которая мрачно оглядывала все свои сгрызенные ногти.

— Я конечно за равные права и прочее, — наконец произнесла она. — Но, полагаю, девушкам нужно запрещать участие в таких играх. И мальчикам тоже… Как на счёт игры в лапту, например, а? Можно карточные бои устроить. — а потом вдруг как сорвется на вопль: — Да что же вы кровожадные-то такие!

Ей никто не ответил. Все молчали. Тяжело давящее чувство здесь овладело всеми, и теми кто сегодня победил, и теми, кто проиграл. Благодать Никаноровна осмотрела всех нас, укоризненно и с явным непониманием нас покачала головой, и подойдя к шару для жеребьёвки, огласила результаты:

— Первый бой: СарХин — Академия общей магии им. Визериуса Молниеносного, победа Академия общей магии им. Визериуса Молниеносного, дисквалификация СарХин.

Она вновь посмотрела на нас и продолжила:

— Второй бой: АнМора — ШахназХала, победа АнМора, ШахназХала — дисквалификация.

Тяжёлый вздох и последнее:

— Третий бой: Некрос — Зандар. Победа Некроса и дисквалификация Зандара… а я так ещё и по мордасам надаю! И АнМора тоже! А ты, — она оказала на Аббара Джуда, — вообще встрял, понял?

Капитан команды АнМора просто нагло усмехнулся в ответ, и зря он так — лично я отчётливо увидела, как едва заметно прищурился лорд Эллохар, нехорошо так прищурился… и на месте Аббара Джуда мне лично уже стало бы очень страшно.

Ведьма же, выговорившись, вновь прикоснулась к шару, расположив на нём руки с обгрызенными ногтями на пальцах, и в стеклянном шаре вспыхнули названия оставшихся команд:

1. АнМора.

2. Некрос.

3. Морат.

4. Академия общей магии им. Визериуса Молниеносного.

Нас осталось всего четыре команды. Остальные — кто-то погиб в бою, кто-то стал жертвой отступников, команда ШахназХала едва выжила, остальные дисквалифицированы. И что-то в глубине моей души откровенно завидовало тем, кто покинул бои, потому что о завтрашнем дне думать было страшно. Действительно страшно.

— Норт, — тихо позвал Гаэр-аш, и едва Дастел обернулся к нему, приказал, — уводи Рию. Дан, Эдвин, прикроете.

Я лишь посмотрев на ректора, поняла, что он в данный момент переговаривается с лордом Эллохаром, причём Зеркала Света позволяли им вообще никак эти переговоры не афишировать.

Увидеть что-либо ещё я не успела — Норт без слов подхватил на руки, и прижав к себе унёс прочь из зала игроков, практически сбежал вниз по сходням, выйдя частично на арену, а уже оттуда к чёрному входу, где нас ждала карета. Дан и Эдвин не отставали, и через миг карета сорвалась с места, унося нас прочь от игр, прочь от взглядов, в наиболее защищённое место столицы — дом ректора.

Норт усадил меня к себе на колени и крепко держал, так что карета, которую подбрасывало на ухабах замерзшей дороги мне неудобств не доставляла, а парням, кажется было всё равно, как и Гобби, который сидел рядом.

* * *

Некоторое время мы ехали молча, а затем Эдвин произнёс:

— Ты слишком резко вытянул силу из Баяра и Юруна, на это могут обратить внимание.

Норт, который словно дышал мной сейчас, хрипло ответил:

— Это не совсем был я, Эд.

И он очень выразительно посмотрел на Гобби.

— Я просто прикрыл, — добавил Норт.

А я вдруг поняла, что случилось — некроманты Зандара создали лес, плюс ко всему они поддерживали фантомов, а это магия, огромное количество магии, которую… радостно всасывал артефакт Кхада.

— Гобби, — чуть отстранившись от Норта, с тревогой позвала я. — Как ты?

И я, и парни явно ничего иного кроме привычного «Ыыы» не ждали, а потому для всех нас потрясением было услышать раздавшийся в карете низкий хриплый голос:

— Я в порядке, Риа, но на этом нам следует остановиться.

У меня забилось сердце! Забилось так сильно, что стало больно дышать. Потрясённая, ошеломлённая настолько, что задрожали руки, я смотрела на Габриэля и не могла выговорить ни слова. Ни единого слова.

— Твою Тьму, — сипло произнёс Дан.

— Риа, действительно есть шанс, что… — начал было Эдвин и осёкся.

Я едва ли глянула на них обоих, не сводя изумлённого взгляда с Габриэля и просчитывая, просто пытаясь просчитать, сколько магии сейчас смог поглотить артефакт Кхада. По всему выходило, что много. И если сам призванный Шаном Адером песок не был магическим, он являлся обыкновенным, его просто с помощью магии перенесли, то превращение песка в плодородную почву и взращивание на ней густого тропического леса — это уже прорва энергии. Чистой потоковой энергии, которую артефакт Кхада мог впитывать в неограниченных, за счёт ртутного основания, количествах.

У меня просто руки чесались расстегнуть сюртук Гобби и проверить состояние артефакта, но Норт удержал, оно и понятно — не стоило делать этого в карете, мало ли.

Мы в молчании проехали весь путь до дома Гаэр-аша, въехали во двор, а едва карета остановилась, я выскочила первая, ухватив гоблина за руку и потащив за собой.

Не здороваясь, мы промчались мимо стоящей на охране дверей каменной нежити, и я отстранённо удивилась их наличию — раньше без охраны на дверях обходились. Вбежав в дом, протащила Габриэля за собой вверх по лестнице, домчалась до комнаты и, едва мы вошли, заперла дверь.

Перчатки и мантия полетели на стул, грязные изгвазданные после боя с Зандаром сапоги я оставила у дверей, и с отчаянием понимая, что у меня дрожат руки, подошла к Гобби, потянувшись к застежкам на его камзоле и вздрогнула, услышав:

— Риа, я могу раздеться сам.

Он говорил чисто. Предельно чисто для гоблина, у которого в силу расовых особенностей был более низкий голос, чем у людей. И он говорил… Я смотрела на Гобби, в его ещё мутные, всё ещё мёртвые глаза, и в отличие от него, не могла выговорить ни слова.

— Риа, — он холодной ладонью затянутой в перчатку, прикоснулся к моей щеке, заставив понять, что я кажется плачу. — Менее всего я стою твоих слез, особенно после сегодняшнего.

Шмыгнув носом, нервно заметила:

— Габриэль, ты не боевое умертвие, начнём с этого. И закончим тем, что мне нужно посмотреть на артефакт.

Говорящий Гобби… поверить не могу — говорящий Гобби. Говорящий… От счастья хотелось закричать на весь мир, или просто поплакать, такой ужасный день, такой страшный бой, ещё более жуткие впереди, а мне хочется и смеяться и плакать одновременно, но сначала проверить артефакт. И я снова протянула руки к пуговкам камзола, но Габриэль, укоризненно покачав головой, расстегнул сам и камзол, и рубашку, обнажив сетку оплетающего его тело восстанавливающего артефакта и собственно артефакт Кхада.

И я с трудом удержалась на ногах.

В момент, когда я конструировала артефакт из трёх расположенных одно в другом колец, я знала, что едва он напитается энергией, ртутная капля в его центре растечется, превращая трехступенчатую конструкцию в один сверкающий диск… но я не предполагала таких размеров. Сверкающий магией ртутный словно отполированный до блеска овал вышел за пределы самого артефакта, и теперь сверкал ртутными капельками в местах соединения плетений, там, где я вплела руны Хешисаи. И это было… невероятно. Так же невероятно, как и тёплая при прикосновении кожа Гобби на груди, плечах, руках до самих кистях рук. И если ранее у меня были сомнения, то теперь я отчётливо видела — для оживления Габриэля не хватает лишь последнего импульса, того что заставит биться его сердце и оживит мозг. Мне нужна ещё магия. И не только.

— Сразу после оживления, артефакт нужно будет снять, — предупредила я, поднимаясь и направляясь к шкафу за перчатками. — Пары ртути довольно ядовиты.

Проследивший за моими передвижениями гоблин иронично спросил:

— Ты думаешь, я почувствую тот знаковый переходный момент от жизни к смерти?

— Почувствуешь, — натягивая перчатки и возвращаясь к нему, заверила я, и, взглянув в пока ещё мёртвые глаза, пояснила: — Жизнь придёт с болью. Сильной, практически невыносимой болью, это как заставить двигаться онемевшее тело — будет больно, ты почувствуешь.

Помолчала, и, прикасаясь к первому сверкающему от ртути креплению на сетке восстанавливающего артефакта, добавила:

— И первое, что ты будешь должен сделать — снять артефакт Кхада, как бы ни было больно. Запомни это.

Гобби перехватил мою руку, с тревогой, которую не скрывал, заглянул в мои глаза, и нервно спросил:

— А чем в это время будешь занята ты, Риа?

«Буду пытаться выжить и не сгореть дотла», — подумала про себя, но ничего не ответила Габриэлю.

— Риа, — потребовал ответа он.

— Я, — возвращаясь к восстанавливающему артефакту и поправляя его так, чтобы ртутная капелька соскользнула в саму руну. — Буду готовиться к славе самого знаменитого артефактора современности! Согласись, это звучит гордо.

— Соглашусь с тем, что это звучит глупо, — ехидно произнёс Гобби.

— Глупо, — признала я, касаясь ртутного диска. — Но гордо. Мара-этнар!

Артефакт вспыхнул голубым свечением и разошелся всполохом по каждой из шёлковых нитей плетения, застопорившись в двух повреждённых местах — на спине, и на голени. И Габриэлю пришлось сначала снимать рубашку, после подкатывать брюки, позволяя мне исправить места разрывов. И я понимаю на спине — тут была повреждена одежда и в целом стало ясно, что на Гобби нападали сзади, судя по остаткам яда, явно натор, но каким образом повредилась нога под сапогом?

— Змеи, — нехотя признал гоблин.

Осмотрела сапог, обнаружила прокус, и всё стало ясно.

— Яд нужно выдавить, — сообщила ему. — На спине он не попал на кожу, впитанный руной, но на ноге…

Ни слова ни говоря, Габриэль ушёл в ванную, по возвращению предъявил ногу, на которой следов от укуса не осталось и я спокойно занялась восстановлением разорванного плетения.

Пока я работала один раз зашёл Эдвин, постоял у двери ничего не говоря и вышел, второй раз пришёл уже Норт. Он не стал стоять у двери, подошел ближе и сообщил:

— Эдвин поехал в город за краской.

— Какой? — корпя над нелюбимым макроме, потому как сплести следовало каждую не то чтобы даже ниточку — её частицу, спросила я.

— Для нашего говорящего, — пояснил Дастел. — Если ты не заметила, он стал выглядеть слишком хорошо для умертвия.

И я не успела ничего сказать, как Габриэль произнёс:

— Это очень любезно со стороны лорда Харна.

— И предусмотрительно, — вставил Норт, при этом очень ощущалась его настороженность по отношению к Гобби.

— Несомненно, — подтвердил Габриэль.

Не отрываясь от плетения, нервно заметила:

— Не напрягайтесь, ещё пара минут и я сбегаю, принесу вам шпаги для дуэли!

Прониклись и умолкли.

— Риа, тебе следует поесть, — сказал спустя некоторое время Норт.

Дернула головой, показывая, что нет времени, и продолжила работать. Мной полностью овладел азарт мастера, подошедшего к финальной стадии работы над проектом всей его жизни, и любая ошибка на этом этапе могла быть фатальной.

Норт понял, и поднявшись ушёл, на прощание погладив по щеке. Едва он вышел, Габриэль устало произнёс:

— Не злись, для Норта эта ситуация в принципе плохо приемлема.

— Отличная ситуация! — не согласилась я.

— Для тебя и меня, — слышать голос Габриэля было очень непривычно. — Но для нормальных людей это примерно то же, как если бы вдруг заговорил домашний кот. Это, по меньшей мере, нервирует.

— Это отлично, — не согласилась я, увлечённо работая с нитью.

— Это нестандартно, — возразил гоблин.

Покачав головой, раздраженно пробормотала:

— Стандартно-нестандартно, какая разница, если ты будешь жить? Никакой, Габриэль.

Пауза и очень тихо:

— А ты жить будешь?

— По ситуации, — отмахнулась я.

Это сейчас просто не имело никакого значения.

— Это твой новый артефакт? — вдруг жёстко спросил Гобби.

— Возможно, — произнесла, соединяя последние частицы нити. — Он ещё не совсем стабильно работает, плюс сегодня из-за короля пришлось его снимать, а этого делать не следовало. Но к наступлению ночи он блокирует большую часть моей излишней эмоциональности.

И сама не знаю почему, я подняла взгляд на Габриэля. Гоблин стоял, сложив руки на груди и молча смотрел на меня. А я с ужасом поняла — артефакт блокирует, но не всё. Он не ограждает меня от необходимости чувствовать поддержку… хотя бы от Гобби.

— Не выходи больше на бои, — вдруг тихо сказал он. — Пойми, играете не вы — играют вами. Ты ввязалась во всё это из-за меня, а сейчас я прошу тебя — хватит. Мне не нужна эта жизнь, если её ценой станет твоя собственная.

Тяжело вздохнув, я вновь вернулась к нити, подтягивая к ней каплю ртути, и ответила:

— Габриэль, я сделаю всё, чтобы выжить, но если моя жизнь станет ценой уничтожения Вечных — я уплачу по счёту без сомнений и сожалений.

И я закрепила ртуть, используя несколько серебряных нитей. Моё умертвие молчало, но затем, он тихо произнёс:

— То, что ты описала лорду Гаэр-ашу и лорду Эллохару очень похоже на излом — создание ответвлений мира, на которое способны сильнейшие из высших демонов и опять же сильнейшие из тёмных лордов. Лорд Эллохар сейчас в курсе проблемы и, насколько я знаю этого лорда — он найдёт решение и уничтожит данный «условно излом» без лишних жертв.

Пожав плечами, ответила:

— Насколько я поняла, Вечные пытались повторить многие из техник Миров Хаоса. К примеру, создание астральных перемещений, получившееся в результате попытки скопировать серые грани шайгенов. Но суть не в этом, Габриэль, суть в том, что даже астральные перемещения, по факту, не техника шайгенов.

Он помолчал, затем произнёс:

— И в чём, по-твоему отличие от излома?

Я вспомнила тот, в котором мы были с лордом Эллохаром, и ответила очевидное:

— В изломе время течёт как ему и полагается, в мире Вечных — нет, там законы течения времени искажены.

И закончив с плетением, я пустила по нему магический импульс, проверяя, как проходят потоки — раньше такой возможности не было, приходилось вручную, но теперь, когда артефакт Кхада накопил достаточно энергии, можно было действовать быстрее и точнее. Опустила штанину Гобби на место, поднялась, посмотрела в тусклые глаза гоблина.

Габриэль выдал испугавшее меня до ужаса «Ыыы», но тут же исправился и произнёс:

— Других вариантов нет?

— Ты был здесь, когда мы с Тадором просчитывали все возможные, — просто сказала я.

— Я не слышал его, я слышал тебя, а ты в основном слушала.

Устало и явно выражая несогласие со всей этой ситуацией, Габриэл отрицательно мотнул головой, затем с глухим отчаянием во взгляде посмотрел на меня и хрипло спросил:

— Поэтому и блокирующий артефакт, чтобы ты не боялась смерти?

Недоуменно посмотрев на него, честно ответила:

— Нет. Блокировка эмоций в первую очередь связана с блокировкой магии Смерти, которая оказалась слишком сильной для меня — у меня магический источник довольно слабый, он не справляется с такой силой, поэтому я видела смерти, очень отчётливо, практически как вторую реальность, это страшно, Габриэль. Ещё страшнее осознавать, что практически не контролируешь свои эмоции — я устала плакать по любому поводу, это была вообще не я, понимаешь? И последнее — блокировка эмоций позволит мне в момент опасности думать и действовать быстрее, а в момент атаки Ульгера Шерарна счёт пойдёт на секунды.

Габриэль молчал, всё с тем же диким отчаянием глядя на меня мёртвыми тусклыми глазами. А затем очень тихо произнёс:

— Что с твоим дядей Тадором в данный конкретный момент.

— Он мёртв, — так же тихо ответила я. — Ульгер поглотил его, что привело к повреждению сознания личности. Частично дядя существует, но только частично.

И развернувшись, я ушла к шкафу возвращать инструменты на место. Я артефактор, у меня всё должно быть чётко на своих местах.

— Тадор не предложил тебе бежать, так? — вдруг спросил Гобби.

Гобби, который теперь мог говорить! У меня просто сердце пело от осознания этого факта — он говорит! Тьма, он теперь может говорить!

— Нет, — ответила, складывая оставшуюся нить в мешочек. — Слишком поздно. Да и в целом — я рада¸ что попала в Некрос, рада, что встретила тебя той ночью в Мёртвом лесу, рада что оказалась здесь, рада, что у меня есть шанс спасти Норта, Эдвина, Дана и Ташши. Знаешь, удивительно осознавать, что казавшееся самым страшным в моей жизни, вдруг оказалось самым важным и нужным.

— Да, — сухо согласился он. — Но всё это ведёт тебя к смерти.

Не оборачиваясь, спокойно ответила:

— Смерть должна была настигнуть меня сразу после гибели моего отца — Вечные собирались вырезать всю его кровь, у дяди Тадора просто рука не поднялась тогда. И ты не слышишь меня, — я обернулась, посмотрела на стоящего всё так же посреди комнаты Габриэля, — моя смерть, это крайний вариант, самый наихудший из всех возможных, по факту я просто лишусь магии Смерти, — помолчав, тихо добавила: — И, возможно, части способностей к артефакторике.

Я вновь вернулась к шкафу, ставя мешочек на место, затем закрыла створки и почему-то осталась стоять всё там же. Я не знала, что пугало меня больше — возможность смерти или возможность утратить способность создавать артефакты. Единственное, с чем я была бы очень рада расстаться — с наследием Калиан. Потому что тогда мне не придётся видеть полные боли глаза Ташши, видеть взгляд Эдвина, в котором читалось слишком многое, чувствовать что я рву на части сердце Норта, и возможно… я очень надеялась на это, лорд Гаэр-аш не утратит над собой контроль и не сойдёт с ума по мне окончательно… хотя вердикт дяди Тадора был слишком категоричен. В любом случае на данный момент я просто надеялась, что они все останутся живы — мне хватило бы и этого для счастья, счастья просто знать, что они есть, они живы и у них всё будет хорошо. А буду ли я интересна кому-либо из них без крови Кошки… это ведь уже не так важно, по сравнению с их жизнью.

Звук шагов, и Габриэль пройдя к столу, с небывалой ранее для него грацией сел, закинул ногу на ногу и уточнил:

— Следовательно, по вашему замыслу — кровь Кошки выгорит?

— Да, — я отошла от шкафа, подошла к столу и сев напротив МОЕГО ГОВОРЯЩЕГО ГОББИ, с улыбкой посмотрела на него.

Не знаю, когда я привыкну к тому, что он может разговаривать, но это просто потрясающе!

— Это вселяет надежду, — уклончиво произнёс он, задумчиво глядя на меня. И затем протянул: — Какие-то вселяет, какие-то нет. Ты полагаешь, Норт откажется от тебя?

Я опустила взгляд. Где-то в глубине души, где-то там, где мне вопреки всему хотелось верить в чудо, звучали его слова: «Рия, моей магии хватит на нас двоих», но… я провела в Некросе два месяца никем не замечаемая и никому не нужная, интерес ко мне вспыхнул после пробуждения крови Проклятой Калиан. Как артефактор я могла сделать соответствующие выводы, как человек… просто старалась об этом не думать.

— Главное чтобы они выжили, — решительно сказала я, поднимаясь. — А ты поел. Габриэль кивнул и предупредил:

— Я уйду ненадолго.

Не возражая, просто встала, подошла к нему и наложила Нагарэнт повторно. Жаль, конечно, что заклинание тонкого металлического щита пробил яд натора и яд озмеинной лианы, но в целом заклинание оказалось эффективным.

— А я ещё утром хотел спросить — это что? — глядя, как по его телу расползается радужная металлическая пленка, спросил Габриэль.

— Тонкий металлический щит. На живых не накладывается, только для защиты умертвий, — закрепляя ассаэ нар Нагарэнт, ответила я. И пояснила: — Дядя Тадор напомнил, я, к сожалению, забыла девяносто процентов того, чему он обучил меня в детстве.

И произнеся заклинание, отступила. Как минимум Гобби и плетения артефакта восстановления были теперь защищены, а что касается артефакта Кхада — его и так сейчас вряд ли кто способен повредить.

* * *

После ухода Гобби я легла спать. Следовало бы ещё поесть что-нибудь, но я ответственно легла спать — снятие блокирующего кровь Кошки артефакта слишком сильно ударило по и так выложившейся на артефакте Ташши мне. И учитывая, что завтрашний бой может стать решающим… я просто ответственно легла спать. Быстро вымылась, переоделась в ночную рубашку, зашторила окна, повесила на дверь магическую табличку «Мне нужно выспаться», и легла спать.

И проснулась как от удара!

Замерла, тяжело дыша, слыша звук собственного срывающегося дыхания, и частично успокоилась при звуке голоса главы Некроса:

«Всё хорошо. Физически ты продолжаешь спать в своей комнате, я лишь ненадолго призвал твоё сознание. Хочу, чтобы ты это услышала».

Почему-то мгновенно опустила взгляд и увидела… ладонь Гаэр-аша. Затем, ощущая как замерло моё сердце, медленно подняла взгляд и внутренне содрогнулась — ректор сидел напротив настоящего тёмного лорда. Истинного. У него были абсолютно непроницаемые чёрные глаза, красивое чудовищно чуждой красотой лицо, волосы цвета ночи, внушительные плечи, руки с более тёмными ногтями, но в целом его облик у меня вызывал дикое желание сбежать не оглядываясь. Рядом с этим тёмным вольготно расположился лорд Эллохар… сейчас тоже заметно отличающийся от своего «человеческого воплощения». По правую руку от Гаэ-аша сидел Рханэ… а вот вокруг было пусто, хотя я видела крепко сколоченные деревянные столы, оставленные на них будто в спешке кружки на редкость здоровенного размера, опрокинутые стулья…

Затем из сумрака к столу подплыл огромный паук.

«Не орать!» — мгновенно предупредил ректор.

Я не орала, я уже даже дышать боялась.

Паук же, поклонившись, расставил перед лордами кружки… размером в полведра, затем странное зажаренное нечто с четырьмя лапами, тарелку с крупно нарезанным хлебом, сырое мясо в соусе, и рыбу с зубами, которая вселяла ужас даже в приготовленном виде. И всё это паук ставил и ставил, с его кучей лап это видимо было не сложно, а после снова бесшумно удалился. И лорды, молчавшие при его появлении, вернулись к явно прерванному разговору.

— Теория, выдвинутая вашей воспитанницей многое объяснила бы, — произнёс истинный тёмный лорд, пугающе-чёрными глазами взирая на Гаэр-аша.

«Лорд Тьер, племянник императора Тёмной империи», — уведомил меня ректор.

Мама…

«Ученик и лучший друг лорда Эллохара, у них довольно примечательные отношения, но учитывая схожесть взглядов, полагаю, что итогом их дружбы станет женщина», — насмешливо продолжил лорд Гаэр-аш.

«Почему женщина?» — не поняла я.

«Сходные взгляды, рождают сходные предпочтения, — туманно ответил глава Некроса, и практически приказал: — Теперь слушай!».

И я вместе с ним посмотрела на лорда Тьера, а тот продолжил:

— Братство Бессмертных довольно долго изучало организацию и устройство Вечных. Было несколько крупных захватов, один раз мы использовали меня в качестве живца, и я некоторое время пробыл в… скажем так «плену», но проникнуть в логово отступников не удалось даже мне. Теоретически, туда способны пройти ведьмочки, в силу неконтролируемости и способности к отдаче резерва, но это теория, проверять на практике мы не стали.

— Каков был итог захватов? — спросил лорд Гаэр-аш.

— Трупы, — с усмешкой ответил лорд Тьер. — Исключительно трупы, причём непригодные для посмертного допроса, или же, в редких случаях, удавалось призывать души тех, кто был истинным владельцем тела до вторжения в него Вечных.

А затем, чуть повернув голову к лорду Рханэ, тёмный произнёс:

— Отступники никогда не были прямой угрозой Тёмной империи, соответственно мы не работали с данным вопросом официально. Исследование, о котором я сообщил, проводилось братством Бессмертных исключительно с исследовательскими целями, но, насколько мне известно, вам, лорд Рханэ, удалось продвинуться в данном вопросе.

— Это сложно охарактеризовать термином «продвинуться», — министр магии иронично усмехнулся, и, похоже, иронизировал над собой. — Отступники являются нашей проблемой давно, но войну с ними проще всего охарактеризовать как издевательство над самим понятием ведения военных действий. Отступники нападали всегда неожиданно, сметали целые деревни и даже более крупные поселения, и неизменно оставляли за собой трупы, причём нередко их издевательским образом превращали в умертвия. Обычно уничтожению подвергались все живые существа — каждый раз после прорывов наши северные леса вполне могли бы посоперничать с вашим, лорд Гаэр-аш, Мёртвым лесом за звание собственно мёртвого.

Он помолчал, затем медленно продолжил:

— За время ведения этой не объявленной войны мы фактически вывели алгоритм — для уничтожения одного отступника требуется как минимум два некроманта, не менее трёх боевых магов и подпитка магического резерва. Исходя из этого для прочесывания границ формировались отряды состоящие из трёх некромантов и десяти боевых снаряжённых артефактами-накопителями магов — я не хотел рисковать своими людьми, собственно поэтому при королевском дворце была создана артефакторная мастерская, но… это не всегда спасало. Более того — убитые отступники неизменно возвращались уже наученные горьким опытом, и становились в разы опаснее, осторожнее, смертоноснее. В итоге каждый прорыв собирал крайне кровавую жатву как среди мирного населения, так и среди пограничных магических застав. За все эти годы мы неоднократно изобретали новые способы уничтожения отступников… но они возвращались, уже способные противостоять убившему их заклинанию. Хуже того — они выпивали наших магов, соответственно становясь как сильнее на этих самых магов, так и получая все знания убитых. Единственное, что пока не сумели обойти отступники — заклинание освобождения поглощённых личностей. Признаюсь, что его формула была создана случайно в момент боя, но в дальнейшем мы с коллегами проработали её основательнее и на данный момент она работает.

Лорд Рханэ потянулся к своей кружке, поднял её, отсалютовав присутствующим, медленно сделал глоток, а затем вернув кружку размером с четверть ведра на место, обернулся к ректору и произнёс:

— Но, насколько мне известно, ваши подопечные справились с лордом-отступником втроем, без поддержки со стороны боевых магов?

Гаэр-аш спокойно ответил:

— Случайность.

Лор Эллохар усмехнулся, и сообщил, обернувшись к лорду Тьеру:

— У этой случайности прелестные зелёные глазки, так что лорд-Вечный попал основательно, бесповоротно и крайне не вовремя.

— М-м-м, — протянул тёмный лорд. — Знаменитая Кошка, последняя из легендарного племени. Я слышал, в Хаосе уже начинают делать ставки на девочку.

— С радостью встречусь с каждым… желающим, — очень угрожающе произнёс лорд Гаэр-аш.

Лорд Тьер снисходительно улыбнулся, недвусмысленно намекая, что для подобных встреч сил ректору явно не хватит, но тут лорд Эллохар совершенно серьёзно произнёс:

— Просто поверь — порвёт любого. После инициации Риаллин и прогулки лорда Гаэр-аша в Мрак для приватной беседы с хранительницей крови я лично уже ничему не удивлюсь. А на случай если Гаэр-аш будет занят «беседой с желающими», у девочки есть глава клана Меча и инициированный тёмный целитель.

— Что? — напряжённо переспросил ректор.

Лорд Эллохар посмотрел на него, нахмурившись, словно что-то пытался вспомнить, а потом усмехнулся и произнёс:

— Забыл совсем. Зелёное пламя Норта… м-м-м, я кстати понять не могу, с чего отступник дал ему доступ к подобным возможностям, но исходя из поднятых нами архивных записей, ваш кузен теперь обладает способностями тёмного целителя. Айшарин готовит полную раскладку по возможностям, занесу, как будет готово, но по факту уже сейчас могу сообщить, что эти способности считались полностью утраченными.

Словно не слыша его слов, лорд Тьер протянул:

— Тёмный целитель…

Очень нехорошо протянул.

— И что это значит? — напряжённо спросил лорд Рханэ.

Лорд Тьер взглянул на него, и задумчиво ответил:

— Многое. Тёмные целители обладают практически неограниченной силой, и кроме того — влиянием. В плане силы они способны, к примеру, излечить всех больных в городе, в своё время они предотвращали целые эпидемии в Хаосе, спасая сотни тысяч жизней, но… они же могут эти эпидемии насылать. Причём обычные целители противостоять насланным эпидемиям не в состоянии — потому что бороться приходится с болезнью, а не магией. В плане влияния всё куда интереснее — известен случай в Хардаге, когда случайно инициированный тёмный целитель не зная как исцелить самого себя от ожогов, мечтал о смерти… К тому моменту, как его обнаружили, большая половина жителей города покончила с собой тем или иным способом.

— Я бы не стал драматизировать. Норт, во-первых, прирождённый и превосходный целитель, во-вторых, умный малый, в-третьих, легко перенёс обе инициации, — произнёс лорд Эллохар, рассеивая то тревожное ощущение, что осталось после слов лорда Тьера. — К тому же, ни Хаосу, ни Тёмной империи он не угрожает при любом раскладе, что касается человеческих королевств, учитывая поддержку рода, покровительство Гаэр-аша и способности самого Норта — я искренне посочувствую тому, кто решит собственно поугрожать парню.

Лорд Тьер взглянул на друга и холодно спросил:

— Ты полагаешь?

Взяв свою кружку, лорд Эллохар весело подмигнул ему, и произнёс:

— Я полагаю, что ты меня правильно понял, когда я сказал «защита рода». Кстати, кем там тебе приходится этот пройдоха Алсэр?

Глаза лорда Тьера значительно потемнели, когда он зло проговорил:

— То есть говоря «защита рода» ты имеешь ввиду мою защиту?

— Согласись, твоя неподражаемая матушка очень огорчится, если Алсэр потеряет любимого родственника, — создалось впечатление, что лорд Эллохар просто издевается.

— Алсэр его даже не знает! — прорычал лорд Тьер.

— Но, несомненно, полюбит, как только они познакомятся, — невозмутимо заявил демон. А затем уже совершенно серьёзно: — Тёмная империя смирилась с тем, что во главе Четвёртого королевства стоит тёмный лорд, смирится и с тёмным целителем. В любом случае на стороне Норта помимо рода, так же считай уже находится Империя Гоблинов, а это не та сила, с которой императору Анаргату имеет смысл конфликтовать.

И тут вопрос ровным, демонстративно-равнодушным тоном задал лорд Рханэ:

— Норт заручился поддержкой империи Гоблинов? Каким образом?

— Самым непосредственным, — любезно ответил ему лорд Эллохар. — Но это тайна команды Норта и леди Риаллин, я не в праве её раскрывать.

«Иногда проницательность лорда Эллохара меня… пугает, — сказал лорд Гаэр-аш».

«Он… вообще-то демон, — призналась я».

«Знаю, и это многое объясняет, но всё же, — ректор помолчал, а затем добавил. — Я хочу знать о чём они говорят.»

«Кто? — не поняла я».

«Эти двое, — уточнил ректор, глядя на лорда Тьера и лорда Эллохара, которые сейчас не говорили, они вообще пить изволили, причём демонстративно».

Гаэр-аш же добавил:

«Иллюзия, сокровище моё. Я её ощущаю, но пробиться сквозь неё не могу».

«А вы глаза закройте, — посоветовала я, исходя из собственного опыта».

Глава Некроса мысленно усмехнулся, и последовал моему совету.

Эти двое спорили! Отчаянно и под прикрытием иллюзии, в соответствии с которой они продолжали жадно пить. И спорили они при этом на весьма повышенных тонах.

— Тёмный целитель, Рэн! Он может выкосить все приграничные деревни в целом не напрягаясь! Да даже не приближаясь к границе! Норт не станет этого делать, Риан, — прорычал лорд Эллохар.

— Возможно, он нет, но если контроль над его разумом захватят отступники… — с намёком протянул лорд Тьер.

— То я уничтожу его там же, на арене Мёртвых игр, — очень спокойно произнёс демон.

«Я так и знал, — мрачно заметил лорд Гаэр-аш».

Я встретила эту информацию спокойнее, чем ожидала, и так же спокойно заметила:

«Ну… вы с ними думаете примерно одинаково, вы отдали приказ Эдвину убить Ташши в случае если им овладеет Ульгер Шерарн, лорд Эллохар тоже… перестраховывается».

И помолчав, я напомнила:

«На Норте Эль-таим».

«Едва ли он ему поможет, если демон отправит его порталом к примеру в пустыню Нахесса», — мрачно ответил ректор. — «Счастье моё, в Хаосе масса мест, из которых живым не выбирается никто и нам придётся учесть это».

«Я поговорю с дядей Тадором», — прошептала я».

«Хорошо. А на всякий случай добавлю к знаку Рейташ знак Атона», — решил ректор.

«А это что такое?», — мгновенно спросила я».

«Во время войны с Хешисаи тёмные лорды развлекались тем, что целые отряды переправляли в Хаос внезапными порталами. Магам пришлось искать варианты защиты от незапланированных огненных перемещений. Нашли, успешно использовали. И долго они молчать будут?».

Оба лорда, и Тьер и Эллохар действительно молчали после слов демона, причём лорд Тьер мрачно молчал, а лорд Эллохар молчал выразительно и даже как-то требовательно, и ему, главное, как-то это удавалось.

— Мне было бы проще пресечь проблему на корню, — произнёс, наконец, лорд Тьер.

— Риан, жизнь в целом никогда не бывала простой.

— Что ж, полагаю, именно это ты предлагаешь мне сообщить императору, когда до него дойдёт информация о тёмном целителе.

— Да в чём проблема — позовёшь меня, а я ему сам всё скажу по-дружески.

— Ваши беседы обычно плохо заканчиваются, — с намёком произнёс тёмный.

— А вот сейчас ты категорически неправ, я всегда с уважением относился к главе вашей враждебной империи.

— Несомненно, последняя ссадина на лице императора прямое тому подтверждение, — скептически выдал лорд Тьер.

— Мы слегка перебрали тогда, — невозмутимо оправдался лорд Эллохар.

«У меня пропало всяческое желание пить в данной компании», — с усмешкой сказал мне Гаэр-аш.

Я мысленно улыбнулась.

«Но в отношении наших планов на Норта — его способности внушают оптимизм» — заметил ректор.

«Я… пока не знаю, как к этому относиться, — честно призналась ему. — „Эш нуба рейш“ — кровь влияющая, я полагала, что влияние Норта на окружающих появилось после того, как я влила свою кровь в его Эль-таим».

«Нет, это наследственное, — уверенно возразил лорд Гаэр-аш. — Король давно и успешно пользуется этими способностями, как впрочем, и я, но у нас влияние ограничено количественным образом — у Норта, похоже, нет».

И тут лорд Эллохар перестал пить, и произнёс, обращаясь к Рханэ:

— Что у нас с эмпатами?

Министр магии Седьмого королевство мрачно уведомил:

— Послушными управлять… сложно.

Он помолчал, затем добавил:

— Мы наблюдаем преимущественно издали, но уже сейчас итоги не утешительны — их более сорока тысяч. Примечательно, что это не обособленные группы — семьи, с детьми и даже домашними животными. Причина переселения — зимняя ярмарка. Но… в отличие от осенней, действительно собирающей значительное количество посетителей, зимняя никогда не была столь… многолюдной. Однако внешне — придраться не к чему.

Лорд Тьер усмехнулся, и это была нервная злая усмешка, после произнёс:

— Вечные гонят людей на бойню.

— Да, — подтвердил лорд Рханэ. — Демонстративно и нагло.

Покачав головой, тёмный лорд произнёс:

— Как послание — либо вы играете по нашим правилам, либо… мы заставим вас играть по нашим правилам.

Несколько секунд напряжённого молчания, и лорд Тьер вдруг произнёс:

— Норт.

Все внимательно посмотрели на него.

— У вас есть целый тёмный целитель, — пояснил свою мысль племянник императора Тёмной империи. — Послушные — это не умертвия, они живы, единственное, что отличает их от нормальных людей — внедрённая в мозг программа, фактически болезнь. А у вас — свой уже прошедший инициацию тёмный целитель. Вам не нужны эмпаты. Рханэ, я задействую своих, мы предоставим вам выборку из десяти-пятнадцати послушных. Лорд Гаэр-аш, насколько я понимаю, отследить переход тёмных лордов в Вечные не в состоянии, я открою для вас доступ на территорию Тёмной империи. К рассвету мы сможем провести опыты вдали от Вечных, и на территории, которую они не в состоянии просматривать.

Все помолчали, обдумывая. Затем министр магии задал вопрос:

— Вы полагаете, Нортаэш сумеет взять под контроль разом свыше сорока тысяч человек?

— Я не полагаю, я уверен, — жёстко ответил лорд Тьер. — Если мы говорим об инициированном целителе, расширившем свои возможности до тёмного целителя — то да, даже на начальной стадии формирования своего дара он способен управлять одновременно более чем стами тысяч человек. В Мирах Хаоса эта цифра была бы меньше — около десяти тысяч, но мы говорим о человеческих королевствах, у вас потоки магии имеют гораздо большую стабильность, а Послушные по факту просто больны склонностью к самоубийству. Это даже не эпидемия. В любом случае я предлагаю провести испытания сегодня же, к утру мы будем знать, чем можем оперировать.

Лорд Эллохар согласно произнес:

— Поддерживаю, — после чего извлёк чёрный блокнот и внёс, видимо, эту, только что озвученную идею.

— Я за, — после недолгого молчания, высказался и лорд Рханэ.

Гаэр-аш молчал.

«Вы против?» — осторожно спросила я.

И ректор мрачно ответил:

«Я не настолько доверяю Тьеру, чтобы притащить Норта в Тёмную империю».

«Почему?» — мгновенно спросила я. «По той простой причине, сокровище моё, что Тьер прав в одном — здесь, на территории человеческих королевств магия принимает более стабильную форму. Уже на территории Тёмной империи — она становится менее контролируема, то есть фактически — Тьер хочет испытать Норта. Этот тёмный умён, Риаллин, крайне умён. Вот только и я не дурак».

И в тишине пустой и явно спешно покинутой завсегдатаями таверны, прозвучало спокойное:

— Нет.

Под теми взглядами, что оказался глава Некроса, лично я никогда не хотела бы оказаться в принципе, особенно пугал очень внимательный с лёгким прищуром взгляд лорда Тьера.

Именно он и поинтересовался, с холодной издёвкой:

— Значит, вы всё же не уверены в контроле способностей вашего воспитанника?

— Моего брата, — холодно произнёс лорд Гаэр-аш.

И стало как-то очень тихо.

Всего на миг, уже в следующий ректор получил мыслевопрос по Зеркалу Света от лорда Эллохара:

«Опасаетесь за Норта, лорд Гаэр-аш?»

«У меня есть на то причины», — ответил ректор.

«Есть, да, — мгновенно согласился лорд Эллохар. — Но нам нужно место, которое никак и никоим образом не смогут проконтролировать отступники. Плюс — реальный контроль Норта это Риюшик, но тащить нашу прелесть в Тёмную империю я бы не стал, опасно. Как минимум по причине того, что тёмные вампиры учуют её кровь даже на расстоянии, несмотря на все возможности её блокирующего артефакта. То есть, если и проводить испытания на территории Тёмной империи, то максимально удалённо от столицы. В целом, если у вас есть иные предложения, я готов выслушать».

Помолчав, демон же добавил:

«И Миры Хаоса отпадают, собственно по всем вышеуказанным причинам».

И тут неожиданно даже для себя, я предложила:

«Вены Некроса?»

«М-м-м… — протянул ректор. — Даже не знаю, как бы тебе так помягче сказать, моё сокровище, но сердце Некроса, это то, что мы должны были уничтожить сообразно договору ещё двести лет назад. Я не думаю, стоит демонстрировать этим двоим прямое нарушение мирных договоренностей с человеческими королевствами».

«Как всё… непросто», — высказалась я.

«О да, — усмехнулся лорд Гаэр-аш. — Особенно, если учесть, что в перспективе ты собираешься оставить Владетеля Ада бездомным. Полагаешь, самое время рассказать об этом его внуку?»

«Что?» — просипела я, в ужасе глядя на лорда Эллохара.

«Сокровище моё, единственным синепламенным демоном подобного уровня является Принц Хаоса, и собственно наследник Ада. Ты Эллохара видела в его реальном воплощении, так что делай выводы».

Я сделала, и сказала:

«Только не вены Некроса».

И вдруг неожиданно даже для себя спросила:

«Империя Гоблинов?»

Просто вдруг подумалось, что Габриэль против не будет, а ему доверяем мы все, и я, и Норт, и лорд Гаэр-аш.

Ректор улыбнулся, причём улыбка явно предназначалась мне и озвучил:

— Я предлагаю провести испытания у гоблинов.

Первой реакцией был быстрый взгляд лорда Тьера на лорда Эллохара.

— Без присутствия многоуважаемого лорда Тьера, — продолжил лорд Гаэр-аш. Названный тёмный усмехнулся, и явно собирался съязвить, но тут вмешался лорд Эллохар и пояснил для друга:

— Лорд Гаэр-аш планирует взять на испытания свою воспитанницу, отсюда и просьба к тебе держаться от неё подальше.

Взгляд лорда Тьера, обращённый на друга и бывшего учителя стал крайне выразительным.

— Слушай, — устало произнёс лорд Эллохар. — Бережённого Тьма бережёт, я с обнаружением этой кошки поднял архивы, почитал сохранившиеся воспоминания тех, кому сильно не повезло столкнуться с носительницами данной крови, и скажу честно — я не завидую никому из них, ни тем, кто желал кошек, ни даже тем, кто ими обладал. Это Мрак в худшем своём воплощении, абсолютный и безжалостный.

Приближённый к самому тёмному императору с крайним скептицизмом глянул на Эллохара, затем на лорда Гаэр-аша и язвительно поинтересовался:

— Договариваться с императором будете самостоятельно?

«Гобби у тебя?» — мгновенно спросил ректор.

В следующий момент я села на постели и открыла глаза. Габриэль действительно был у меня, сидел за столом и что-то задумчиво писал.

— Габриэль, — позвала я.

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.

Я же задала совершенно идиотский вопрос:

— Габриэль, можно мы на территории вашей империи проведём испытания над Послушными?

Моё уже практически не умертвие, чуть прищурив глаза, странно на меня же взглянуло, затем быстро достав блокнот, он написал что-то на листке, вырвал его, подошёл, протянул мне, и сказал:

— Координаты для лорда Гаэр-аша.

— Спасибо, — поблагодарила я и рухнула обратно на подушки.

В реальности пустой таверны Хаоса, ректор молча переписал переданные Гобби координаты и передал их лорду Тьеру. Один взгляд тёмного и вопросительное:

— Вы в курсе, что это шестой полигон в императорском дворце?

— Да, — невозмутимо солгал глава Некроса.

И приказал уже мне:

«Иди поднимай парней».

«В смысле разбудить?» — уточнила я, вставая с постели.

«В смысле поднять, — раздражённо повторил Гаэр-аш. — Они в подвале сидят. Поторопись».

И выставил меня из своего сознания.

Глава четвертая

Пару секунд я постояла возле постели, пошатываясь под внимательным взглядом подошедшего, видимо чтобы подхватить, если свалюсь, Габриэля.

Потом заметила стакан с алой жидкостью на прикроватной тумбочке и проследив за моим взглядом, зомби сообщил:

— Айшарин пыталась зайти, в итоге плюнула и вызвала Тарага, уже он принёс это и обезболивающее для тебя.

— В смысле плюнула? — я всё же сочла за лучшее присесть на край постели, меня шатало.

— В прямом, — и Габриэль невозмутимо указал на колючий куст, неимоверным образом возникший у меня на полу метрах в двух от двери. — Защита лорда Гаэр-аша ее не пропустила. Что вы собираетесь делать? Я взяла стакан, и быстро рассказала обо всём, заставляя себя выпить вязкую жидкость. Гобби кивал, внимательно слушая, в итоге произнёс:

— Лорд Гаэр-аш вызывает уважение, лорд Тьер, как и всегда, поразительно умён. Сходи оденься, парни там не одни.

— А с кем? — спросила, запивая обезболивающее.

Хмыкнув, гоблин ответил:

— С четвёртым претендентом на заселение отступниками и двумя кровососущими.

* * *

Когда мы с Габриэлем спустились, внизу обнаружились последствия масштабной попойки. Разбитые бутылки с вином, пары алкоголя, пьяные участники команды ШахназХала и СарХин. Пьяные настолько, что пытались упокоить боевую нежить Гаэр-аша, не слишком бережно выдворяющую их из дома ректора в наёмные экипажи, уже ожидающие во дворе. Нежить свободная от перепивших, уже занялась уборкой, и, что порадовало пошатнувшуюся от перегара меня, окна пооткрывали.

— За сокровище Некроса! — раздался вдруг вопль Шана Адера, который уже не то, что стоять, даже ползти не смог бы.

Ничего удивительного, что мы с Гобби торопливо миновав холл, быстро спустились в подвал.

И вот здесь, кстати, никаких алкогольных паров не наблюдалось.

Спустившись до конца лестницы, я уловив отдалённые голоса, отправилась на звук, и вскоре услышала судя по всему из лаборатории отданной Ктару. Собственно его голос я и услышала:

— Не-не-не, вот ты сейчас вообще не прав, морда красноглазая. Если один из наших в змеелюде, то первое, чем он будет оперировать — это возможностями змеелюда, соответственно, нет смысла выводить из строя его глаза, он всё равно видит иначе, впрочем как и слышит. И если у команды Некроса есть огромное преимущество — ваши плащи, благодаря Рийке и стремлению к чрезмерному пафосу, не пропускают тепло вашего тела, а вампирюги в основе своей более хладнокровные, то ты, Ташшик, автоматически под удар попадаешь.

Сказать что-либо ещё он не успел, раздался голос Эдвина:

— Риа идёт.

В следующее мгновение из лаборатории вышел Норт, и осветил коридор подброшенным фаером. Улыбнулся мне, прислонившись плечом к дверному косяку, и спросил:

— Выспалась?

— Относительно, — честно призналась я, подходя к нему и даже не зная вот как ему сейчас всё рассказать.

Решила вообще начать с вопроса:

— У нас там нежить команды ШахназХала и СарХин выносит…

— Ага, — кивнул Дастел, не сводя с меня сияющих удивительной нежностью глаз. — Мы посидели с ними, а как Ташши приехал, сюда спустились. Идём, — и обняв меня за талию, спросил: — Гобби, ты с нами?

Моё умертвие кивнул и выдал «Ыыыы». То есть разговорчивость Габриэля мы не афишируем, всё ясно.

Норт понимающе кивнул ему, улыбнулся мне и завёл в лабораторию Ктара.

Временный хозяин помещения, встретил меня удивлённой фразой:

— Последний этап плана возглавляет сам маара-эшн Ульгер?

«Маара-эшн» — признанный Вечным, основатель, приближенный к Вечности. Определений у данного титула было много, но заслуживал внимания вероятно именно «основатель».

— Да, Ктар, — тяжело вздохнув, ответила я. — Привет всем, — поздоровалась с ребятами.

Дан приветливо кивнул, Никас и Людвиг клыкасто заулыбались, Эдвин сходил к столу и вернулся с бутербродом, который молча протянул севшей на кровать рядом с Нортом мне, Ташши… почему-то посмотрел не на меня, а на руку Норта, которую он всё так же продолжал держать на моей талии, затем и вовсе отвёл взгляд, сдавленно произнеся:

— Привет, Риа.

Я открыла было рот, но тут Эдвин мрачно приказал:

— Ешь.

— Иначе ты меня отжиматься заставишь? — язвительно поинтересовалась я.

— Нет, пять кругов вокруг дома в наказание, — жестко ответил он.

— В наказание за что это? — я чуть бутерброд не обронила.

Мрачный, очень злой взгляд его ещё пока синих, но уже значительно темнеющих глаз и откровенно злое:

— За простаивание во время боя, моё сокровище.

И я принялась молча грызть свой ужин, так же мрачно глядя на Эдвина. Оправдываться мне в принципе было чем — перед боем я выложилась на Эль-таиме Ташши, поэтому на бег сил особо не было, но и признаться в этом я не могла. Во-первых, потому что если Эдвин узнает, он меня сам прибьёт, во-вторых, потому что Ташши будет больно, а ему и так тяжело. Невольно вспомнились слова лорда Эллохара: «Это Мрак в худшем своём воплощении, абсолютный и безжалостный». И этот Мрак сейчас терзал и Эдвина, и Ташши, и Норта.

— Прости, — едва слышно прошептала в итоге я.

— Такое не прощают, Риа, — Эдвин был безумно зол и даже не скрывал этого. — Ты так много слов сказала сегодня мне, но по итогу всех твоих монологов, ты стояла и беспомощно ждала, пока Ерден разрубит тебя на две половинки! Мне уже даже интересно, чем ты вообще в тот момент думала?!

В лаборатории Ктара повисло напряжённое молчание.

— Кстати, — вдруг произнёс Дан. — Ерден определённо ступил, надо было сразу на три части резать, чтобы всем хватило! Вот чем он думал, а?

— Э-э-э, — Ктар взял и отсел, отодвинув свой стул подальше от Дана, а затем всё же глубокомысленно выдал: — Мужики, вы меня пугаете.

— Сказал отступник, — хмыкнул Никас.

Я молчала, молча жуя свой бутерброд, и ничего не собиралась отвечать. В принципе ничего.

— Хватит, — произнёс всего одно слово Норт.

Но никто больше и не продолжал — я мрачно смотрела на Эдвина, он на меня зло и с нескрываемым обвинением во взгляде, а вот реплику, которую явно сдерживал Харн, озвучил Ташши:

— Рие нечего делать на арене.

И вот с этим явно были согласны все… кроме меня и собственно обстоятельств.

Поэтому и сказала:

— Я сама буду решать, что и где мне делать.

На Ташши правда не посмотрела при этом, и на Эдвина не смотрела больше тоже, и на Габриэля, оставшегося у двери. Ни на кого не смотрела.

Эдвин поднялся и вышел. Просто молча встал и вышел, хлопнув дверью так, что с потолка штукатурка посыпалась.

Вернулся через минуту, всё такой же угрожающе-спокойный, сел так, словно ничего не было, и больше даже не смотрел на меня. Всё равно я ответственно доела бутерброд, Никас принёс мне воды, протянул стакан, а едва я взяла, произнёс:

— Сообщение от дяди пришло, я так понимаю, ты с нами?

Молча кивнула.

Потом подумала, что в принципе мне вообще можно было не спускаться, учитывая, что все они между собой посредством Зеркал Света превосходно общаются, с другой стороны — успела одеться и окончательно проснуться.

— Ри, — позвал Ктар.

Вопросительно посмотрела на ученика отступников, тот пояснил:

— Ты мне про маара-эшн Ульгера не ответила.

Я и не видела смысла отвечать, просто кивнула. Ктар прищурился и произнес на языке Вечных:

— Тас ээна так рахед? «А ты вообще знаешь кто он?». Перевела почти не задумываясь, но ответила на более привычном мне человеческом:

— Да, Ктар, знаю.

Парень отрицательно покачал головой, и ответил:

— Боюсь, что не знаешь, Риа. Маара-эшн Ульгер на данный момент правит.

Я посмотрела на Ктара с нескрываемым сомнением во взгляде. Правит? У Вечных нет правителей, у них партии, объединения, научные сообщества, и самоуправление и прочее. Они по сути своей вообще неуправляемы. Править полусумашедшими учеными — это нонсенс. Но Ктар продолжал смотреть на меня так, что невольно закралось подозрение в том, что он прав. Я просто понять не могла как.

И ученик отступников ответил на мой незаданный вопрос:

— Он поглотил несогласных.

Стакан с водой едва не выпал из моих рук — Эдвин оказался быстрее, он его просто подхватил в полёте. Я же сидела и в ужасе смотрела на Ктара. «Поглотил несогласных» — это в смысле взял и выпил тех лордов-Вечных кто выступил против? И не просто выпил, а получил их силу, знания, поглощённые ими личности…

«Так, — прозвучал в моей голове голос ректора. — Теперь всё ясно».

«Что ясно?» — тяжело дыша, переспросила я.

И Гаэр-аш с усмешкой пояснил:

«Учитель Ктара явно был одним из несогласных, в итоге благодаря ему мы имеем тёмного целителя. Неплохой способ принести извинения за твою практически смерть. Давайте на выход, жду наверху».

* * *

Мы поднялись в гостиную дома лорда Гаэр-аша, оставив Ктара в мрачной задумчивости, и встретив лорда Гаэр-аша в не менее мрачной. Он присутствовал тут не один — нежить заканчивала с уборкой, а лорд Эллохар стоял у окна, всё с той же кружкой из Хаоса.

— Риюш, можешь одолжить мне твоё умертвие на пару слов? — поинтересовался демон, отсалютовав мне.

Не отвечая посмотрела на Габриэля, решать, по сути, было ему. Зомби кивнул, показывая, что всё в порядке, и пошёл к тёмному лорду. Ещё до того, как дошёл, вокруг этих двоих вспыхнуло синее пламя, светло-синее, яркое, ослепительное, с тёмными гранями по краям.

И они исчезли, а лорд Гаэр-аш, одним движением руки заставив все тяжёлые портьеры на окнах опуститься, совершенно спокойно и даже как-то отстраненно произнёс:

— Господа и леди, вам предстоит столкнуться с Послушными. Не калечить, лишний раз на глаза не показываться, не выдавать своего присутствия. При самом наихудшем раскладе, эти люди должны будут проснуться утром в своих постелях и решить что всё случившееся всего лишь дурной сон. Эдвин, отвечаешь за Рию, держитесь ближе к Норту оба. Дан — за любую попытку поюморить со стороны братьев Блаэд отвечать будешь ты.

При этом помрачнели почему-то как раз вампиры.

— Танаэш, — даже не взглянув на него, продолжил Гаэр-аш. — Отвечаешь за старшего родственника. Быть при Рханэ неизменно и неотрывно.

Наследник Седьмого королевства напряженно уточнил:

— Чего конкретно вы опасаетесь?

— Экспериментов, — ректор, наконец, взглянул на принца, пристально и как-то очень предупреждающе. — Я. Опасаюсь. Экспериментов. Мы поняли друг друга?

Ташши мрачно встретил взгляд главы Некроса и задал неожиданный вопрос:

— Дядя не в курсе, что я там буду?

— Нет, — улыбнулся лорд Гаэр-аш. — Это исключительно моя инициатива. И исключительно в целях безопасности.

И так как никто не понял особо ничего, уже устало ректор добавил:

— Безопасности Риаллин.

И вот после этого сомнения у всех отпали, у всех кроме меня.

«А я тут причём?», — возмутилась мгновенно я.

«Следи за Нортом»¸ — всё, что ответили мне.

И огонь вспыхнул, окружая нас, заставляя ощутить оттенок свободного падения и на миг охватившую панику, и перенося нас в огромный каменный грот с причудливыми, вытесанными из серого камня, жуткими монстрами.

И мы стояли у подножия одной из таких статуй, едва доходя до голени ближайшего изваяния, и чувствуя, как где-то наверху, где по идее должен был быть потолок, фактически сгущаются тучи. Мрачные, багрово-алые тучи.

— Добро пожаловать на территорию Империи Гоблинов! — раздался торжественный голос.

Мы разом повернулись и все увидели… Ыгырха. Только постарше, более широкого в плечах, с короной на лысой голове, в чёрном костюме с алой мантией поверх. Гоблин исполинского размера шёл к нам в полном одиночестве, величественно и спокойно, опираясь на посох с мордой оскаленной гарпии на навершии, глаза которой жутковато поблескивали алым в такт усиливающейся под потолком бури.

«Он не один», — холодно уведомил меня Гаэр-аш, опускаясь на левое колено и склоняя голову.

Его примеру мгновенно последовали и парни, а я растерялась, не зная как должна поступить я. Реверансы — не то что входило в мой арсенал правил хорошего тона, а поклона боюсь будет маловато, всё же не король, а целый император.

И именно император избавил меня от необходимости судорожно искать решение, он протянул руку, призывая подойти.

«Иди», — мгновенный приказ ректора.

Норт отпустил мою ладонь.

Придерживая платье, я осторожно вышла из-за преклонивших колено некромантов, приблизилась к ожидающему императору и едва подошла на расстояние двух шагов, услышала очень тихое, сказанное так, чтобы услышала только я:

— От дома к дому, от сердца к сердцу, от темноты к свету, от холода к теплу, от одиночества к семье. Ты вернула мне часть души. Подняв удивленный взгляд на императора гоблинов, увидела улыбку в огромных голубых глазах, гоблин же, неожиданно подмигнув мне, обернулся к пустоте и произнёс:

— Ар-лорд командующий.

И из пустоты шагнул уже действительно Ыгырх, вальяжно растягивая гласные произнёсший:

— Ледя под моей ответственностью, я понял.

Не реагируя на его нагловатое поведение, император уточнил:

— Сотрудники СБИ покинули наши территории?

— Да, мой повелитель, — уже без коверкания языка и прочих выпадов отчитался Ыгырх.

Император величественно кивнул, и корона даже не поколебалась на его голове, затем произнёс:

— Береги девочку, я принёс ей клятву дома.

У Ыгырха выразительно отвисла челюсть. Между тем, император, повысив голос, позвал:

— Лорд Гаэр-аш, вы не составите мне компанию?

Ректор, к тому моменту уже поднявшийся, как и остальные, ответил учтивым: «Как вам будет угодно», и предупредительно глянул на Норта, проходя мимо выразительно на меня, и они с императором ушли в темноту, по-приятельски обсуждая перспективы воцарения Дастела на престол Четвёртого королевства.

Появившийся в ореоле огня лорд Эллохар махнул нам и ушёл вслед за императором и нашим ректором, а мы остались.

Мы и парочка возникших вопросов.

— Лорд Ыгырх, что это была за клятва? — напряжённо спросила я.

Он окинул меня оценивающе-насмешливым взглядом и тихо признался:

— Риюшка, даже не знаю, как к тебе теперь обращаться. С одной стороны клятва в данный момент не оглашена, с другой — уже прозвучала. В любом случае, котёнок, как бы сильно не проснулась твоя кровь, ни одного из гоблинов можешь больше не бояться — ты первая принцесса императорского двора в принципе, а значит неприкосновенна. А с остальными, малышка, мы разберёмся. Особенно теперь, когда канцлер снова у власти. Пошли к твоим нервным, пока наш тёмный целитель не взялся меня лечить. А то не люблю я это дело, знаешь, с лечением-то.

И он, похлопав меня по плечу так, что ему же и пришлось меня придерживать, чтобы я носом в пол не улетела, повёл к парням, которые после «дружеских похлопываний» уже шли к нам навстречу сами, причём Норт с явно читающимся желанием во взгляде таки вылечить Ыгырха раз и на всю жизнь.

— Ну что, любители покойничков, — ничуть не убоявшись нагло начал Ыгырх, — у меня для вас две новости. Обе хреновые. Но одна про неё, — на меня указали мускулистой рукой. — С какой начнём?

Начали с того, что Ташши холодно произнёс:

— Крайне интересный стиль общения, уважаемый ар-командующий.

Ыгырх мрачно на него посмотрел, затем демонстративно почесал грудь, затылок, подбородок…

— Если вы желаете продолжать в том же духе, то я попросил бы вас прерваться, или как минимум скрыться с глаз моей невесты, — мрачно произнёс Норт.

Гоблин тут же воспрянул духом, даже кончики серо-голубых ушей приподнялись и весело сообщил:

— А вот с этим затык, Нортик-доставучий. Не невеста Риюсик тебе отныне, видишь ли — ты у нас забыть спросил, а теперь как бы придётся. И это была первая хреновая новость.

Не дожидаясь второй Норт, не отрывая от Ыгырха мрачного взгляда, подошел, обнял меня за плечи и увёл на три шага от боевого гоблина, всем своим видом выражая всё, что про него думает. Ар-командующий проследил за его действиями с улыбкой, которая становилась всё шире, но затем.

И куда что девалось? От глумливой усмешки не осталось и следа, спина распрямилась, плечи разом стали шире, и стать у Ыгырха появилась соответствующая званию.

— Объясняю ситуацию, — начал он. — В следующем зале находятся восемь разделённых перегородками Послушных. Они не трупаки, это живые люди, которые в данный момент искренне верят, что видят сон, но их мозг заточен исключительно под одно — выполнять команды Вечных. И когда такая команда прозвучит… у вас будет по самым оптимистичным предположениям около сорока тысяч трупов. Наша задача — промыть им мозги. Работаем так — первым на трёх подопытных пробует навыки Норт. Доставучий, ты в курсе про своё тёмное целительство?

Почему-то я заметила, как стремительно побледнел Танаэш, затем как быстро переглянулись Никас и Людвиг, и только после раздался голос Эдвина:

— Я так понимаю, это что-то вроде принесения извинений со стороны твоего неудавшегося убийцы, сокровище наше?

— Ддда, — с запинкой ответила я.

Ыгырх любезно поинтересовался:

— Вы закончили?

Молча кивнула.

Он кивком же ответил, принимая мой ответ, и продолжил:

— Если дело у Доставашки…

— Так я могу и достать, — холодно уведомил Норт.

Он мог, и мы все это знали, даже Ыгырх. Гоблин скорбно вздохнул, укоризненно посмотрел на Норта и продолжил:

— Если лорд Дастел Веридан не сумеет справиться, в дело вступают кровососущие. Людвиг зло прищурился, Никас демонстративно потёр ногти о мантию, всмотрелся в них, оценивая блеск, и заявил:

— А мы тоже можем… достать.

И большими хищно-алыми глазами выразительно посмотрел на ар-командующего. Лично мне было ясно, что Ыгырх откровенно потешается, но вид у него стал ещё более серьёзным и он так же серьёзно продолжил:

— Вторая попытка выдается ответственным братьям Блаэд, благо именовать можно по батюшке, а то по матушке — там язык сломаешь, ведьма прокляту…

И тут Людвиг зарычал. Звучало… жутко.

Ыгырх мгновенно просиял довольной улыбкой и произнёс:

— Отлично, значит зовом крови владеете. Идём дальше — третья попытка…

Он не стал договаривать, выразительно посмотрев на Ташши. И мы все тоже посмотрели на Ташши. Ташши смотрел исключительно на гоблина, причём так, словно был готов убить того голыми руками.

Ыгырх клыкасто улыбнулся ему, повернулся ко мне и сообщил:

— Короче слушай сказку, принцесса. В общем жил себе один… ну так если совсем честно, то принц, и жил он себе припеваючи — сила проснулась своевременно, деньги, власть в перспективе, по идее ведьмочка в жены — как сыр в масле катался. Аккурат пока не появилась морда одна демоническая и не стала претендовать на ту самую уже запланированную ведьмочку. И понял тут наш прынц, что одним некромантом быть мало, и…

Я ощутила как Ташши призвал силу ещё до того, как что-то начало происходить. Испуганно посмотрела на Эдвина. Харн укоризненно на меня, но подошёл и молча поставил руку на плечо принца Седьмого королевства, заставляя того взять эмоции под контроль. А затем произнёс:

— Уважаемый ар-командующий, мы оценили ваши сказительные качества крайне высоко. Вам всё ещё требуется наше оценочное суждение, или мы всё же перейдём непосредственно к работе?

Усмехнувшись, гоблин произнёс, обращаясь к Танаэшу:

— Если первые две попытки провалятся, испытания проведёшь ты, а не Рханэ.

— Почему? — просто спросил принц.

— Потому что тебе доверяют Гаэр-аш и Риа, для нас этого достаточно, чтобы позволить тебе прибегнуть к запретной магии на территории императорского дворца. У Рханэ нет подобного уровня доверия. Ничего личного, просто факт к сведению.

Наследника Седьмого королевства «просто факт» не устроил, и он прямо спросил:

— Что вам известно о моих тренировках?

— Нам известно больше, чем отступникам, — всё, что сказал ему Ыгырх, и крикнул нам всем: — Догоняйте.

После чего неспешно отправился в сумрак, по пути зажигая ярче глаза у исполинских статуй, чтобы нам было светлее идти следом. Никто не пошёл.

— Тёмный целитель? — мгновенно вопросил Ташши, развернувшись к Норту.

— Тренировки? — с теми же интонациями задал вопрос Норт.

И больше никто из них не произнёс ни слова — но общение они продолжили, судя по блеску глаз в крайне эмоциональном стиле.

— Так, хватит, — сказал, наконец Эдвин, — после игр засядете в кабаке где-нибудь и можете трепаться на тему собственной силы сколько угодно, а сейчас я хочу отсюда свалить и быстро.

Спор прекратился мгновенно.

Дан медленно подошёл к нему и спросил:

— Тоже чувствуешь?

— Вы о чём? — не понял Никас.

Вообще я думаю — все не поняли, но Никас единственный кто решился спросить.

— Тьма близко, да, чувствую, — устало ответил Эдвин. И продолжил: — Норт, тебя проверяют. Тебя и то, насколько ты контролируешь свою силу. Тёмный целитель — неплохо, конечно, как королю тебе, считай, уже цены нет, но вот у ошибки цена будет — нехилая такая, в сорок тысяч человеческих жизней. Никас, Людвиг, это территории гоблинов, у них есть культ рода и так называемая «сила рода». Это своеобразная возможность призвать силу всех своих предков на кратковременный промежуток — про неистовых и неутомимых гоблинов охваченных яростью войны вы точно должны были слышать. Слышали, — тихо подтвердил Людвиг.

Эдвин кивнул и продолжил:

— Поэтому, если не выгорит у Норта, вы очень-очень осторожно используете зов крови. Вы шагаете по самой грани своих возможностей, по самому острию лезвия. Потому что ваши предки воевали с гоблинами, и если стражи ощутят всплеск вашей крови… скажем так, останется рассчитывать только на лорда Эллохара. Ташши…

Тут Харн замолчал, затем тяжело вздохнув, произнёс:

— Ташши, в случае применения запретной магии тебе, как сказала Риа, ничего не грозит. Но это тебе. У тебя разрешение использовать силу на данной территории от самого императора, а министру Рханэ — нельзя. Проконтролируй родственника.

А в следующее мгновение я уже ничего не слышала, переключившись на спор между Гаэр-ашем и лордом Эллохаром.

Это было как вспышка — вот я иду по коридору, Норт крепко держит мою ладонь, а затем блик света, и я вижу тёмного лорда перед собой, и слышу голос ректора:

— Лорда Тьера можно понять, и я искренне стараюсь, но я некромант, призванную в храм Тьмы силу я ощущаю.

— Риан перестраховался, — невозмутимо ответил демон.

Общались оба голосом, ничуть не стесняясь присутствия самого императора гоблинов, который слушал их с едва заметной усмешкой. Он же и произнёс:

— Наследнику Анаргатов следовало бы знать, что никакое стремление уберечь нас же от неприятностей, не станет причиной допуска сил Тёмной империи на наши территории.

Злой взгляд лорда Эллохара и его же:

— Риан не наследник империи.

— Пока — нет, — невозмутимо ответил император гоблинов, поправляя корону. — Но вы не смотрите в будущее, лорд Эллохар, а в будущем тот факт, что кронпринц не устроит ни нас, ни Миры Хаоса.

— Алитерра? — напустив на себя отстранённость произнёс демон.

— Станет второй принцессой моей империи.

«Второй намёк, — услышала я голос разъярённого лорда Гаэр-аша в своей голове. — Второй основательный намёк. Сокровище моё, ты случаем не в курсе, кто первая?»

«Я думала вы слышали», — произнесла потрясённо я. — «Я же шагах в двадцати от вас была и вы слышите то, что говорят мне».

Секундное молчание и ледяное:

«Ясно. Повтори слова клятвы. Сейчас!».

Вспомнив, ответственно повторила:

«От дома к дому, от сердца к сердцу, от темноты к свету, от холода к теплу, от одиночества к семье. Ты вернула мне часть души».

Тишина и злое:

«Это всё?»

«Ддда, — ответила с запинкой».

Ещё несколько секунд молчания, и мрачное:

«Что ж, дорогая, прежде чем выйти замуж за Норта, тебе придётся развестись со мной. Досадно, конечно, я бы предпочел обойтись без подобных церемоний, но оспорить помолвку гоблины вполне могут, а вот брак уже нет».

И почти сразу вопрос от лорда Эллохара, переданный Зеркалом Света:

«Гаэр-аш, о чём речь?»

«Носатые претендуют на мою воспитанницу, — холодно ответил глава Некроса».

«Э-м… Гаэр-аш, у гоблинов в принципе нет процессуального законодательства в отношении принятия женщин в императорский двор. Я ещё могу понять намёки в отношении Алитерры, всё же, если Габриэль это провернет и кронпринцесса станет женой наследника империи гоблинов, кодекс могут изменить. Но ради твоей прелести… Это нереально». «Серьёзно? — издевательски поинтересовался ректор. — Эллохар, вы видите здесь Габриэля? Нет? Удивительно, я тоже нет. И знаете, я даже догадываюсь почему — в настоящий момент это недобитое умертвие и составляет тот самый кодекс, со всеми его правовыми и нормативными актами. Зная его скорость? Ещё минут десять и управится».

Вновь замолчав, лорд Гаэр-аш заставил себя успокоиться и уже лишённым эмоций голосом, произнёс:

«Гоблины шагают в тишине, Эллохар, вам ли не знать?».

Судя по всему знал, поэтому следующим прозвучал вопрос:

«Что делаем?»

«Ничего, — безразлично отозвался глава Некроса. — Абсолютно ничего. Сейчас разберусь».

И повернувшись к императору, лорд Гаэр-аш поинтересовался:

— Удовлетворите моё любопытство, уважаемый оттенённый величием предков Гэангардагх, о чём вы столь радушно говорили с моей женой?

То как быстро повернул голову император гоблинов заставило бы меня в ужасе отпрянуть, но сильнейший некромант человеческих королевств остался недвижим и расслаблен, все так же с подчеркнуто дружеским интересом взирая на того, чье имя я даже повторить не сумела бы.

— Женой? — переспросил император.

— Естественно, — ректор был сама невозмутимость. — Вы разве не обратили внимания на обручальное кольцо на её безымянном пальце?

И взор гоблина значительно потемнел.

— Прошу меня извинить, — произнёс он, поднимаясь из массивного кресла.

Лорд Эллохар проследил за его отступлением, затем посмотрел на ректора. Гаэр-аш молча отсалютовал ему бокалом с вином.

— Считайте, ещё минут двадцать у нас есть, — усмехнулся некромант.

— Напомните мне при случае, не связываться с вами, — отсалютовав в ответ, произнёс лорд Эллохар.

И уже иначе, при помощи связи Зеркалом Света, добавил:

«Но если вы ничего не знали, выходит в момент общения с вашей воспитанницей Гэангардагх блокировал ваш контроль над девочкой?»

«Частично», — уклончиво ответил лорд Гаэр-аш.

«Но бло… — начал было лорд Эллохар».

И меня непреклонно выставили из ректоровского сознания. Непреклонно и жёстко.

Заставив вернуться в своё тело, которое всё это время шло всё так же крепко удерживаемое Нортом, под начавшего рассказывать байки о каждой скульптуре Ыгырха. А я едва вслушивалась, судорожно рассуждая — Гобби знал, что сила императора достаточна для того, чтобы разорвать связь между ваэрра и его кошкой или это всё-таки мой артефакт. По идее артефакт должен был привести к разрыву, но не сегодня, а через несколько суток, значит всё же сила императора. Сила связанная с миром Мрака?!

* * *

Додумать не получилось, Ыгырх открыл двери и пропустил нас вперёд в нечто, что отдалённо можно было бы назвать ложей. Здесь не было стульев, но она находилась на том уровне, в котором обычно расположены ложи в театрах. Напротив нас, отсалютовав едва мы появились, устроились лорд Эллохар и ректор, внушительное обитое алым бархатом кресло между ними пустовало. Как пустовали и два кресла, находящихся в третьем из имеющихся наблюдательных пунктов. Но пустовали не долго — открылась дверь и туда вошёл министр Рханэ, за ним следом Ташши. Никас и Людвиг остались с нами.

Затем, словно сдёрнутая ловкой рукой фокусника с условно «арены» была сорвана завеса мрака, и мы увидели восьмерых человек, отделённых друг от друга каменными стенами, а от нас пологом, который видимо скрывал нас от их взглядов.

— Вот эти крайние трое ваши, лорд Дастел Веридан, — сообщил Ыгырх. — Ваша задача заставить их совершить странное и не логичное с точки зрения человеческой психики — пройтись по потолку. Сможете?

Норт странно посмотрел на него. Братья Блаэд напряжённо на Норта — судя по их взглядам, они понятия не имели, как в принципе можно приступить к подобному.

— Вперёд, — издевательски подбодрил Ыгырх.

Я сжала пальцы Норта и тихо сказала:

— Эмпаты не смогли взять под контроль Послушных.

— Это я уже понял, — глухо ответил некромант. — Ещё бы понять, как… управлять этими.

Его тревогу и нервозность ощутили все, даже люди в каменных карманах занервничали, поднялись те, кто сидел, начали метаться, явно что-то крича, но их голоса не доносились до нас. И Норт сжал кулаки, пристально глядя на послушных и пытаясь взять под контроль эмоции, и их, и свои. Свои в первую очередь.

Я даже не заметила, как подошла ближе, как обняла ладонями его судорожно сжатый кулак, прижавшись к напряжённому, словно ставшим каменному некроманту. А вот слова уже были осознанными.

— Насколько я поняла, тёмные целители, их сила это что-то другое, отличное от той магии влияния, которая у тебя была в крови, отличная от той эш нуба рэйш, что случайно передала тебе я, когда ты поцеловал после активации моей магии крови. Это что-то связанное с лечением.

Норт плавным движением обнял, отшагнул так, чтобы я оказалась перед ним, прижал к себе, наклонился и выдохнул у самого виска:

— В каком смысле «связанное с лечением»?

Он не спрашивал откуда я знаю о тёмных целителях, не отругал за несвязное объяснение, которое я попыталась дать, он задал конкретный вопрос, для того чтобы решить конкретную проблему. И в этом был весь Норт — собранный, целеустремленный, умеющий слушать и слышать. Запрокинув голову, взглянула в его тёмные с фиолетовым отсветом глаза, улыбнулась и тихо ответила:

— В прямом, — и набрав побольше воздуха, которого почему-то вдруг перестало хватать под внимательным взглядом Дастела, попыталась объяснить конкретнее: — Лорд Тьер убежден, что у тебя получится. По его словам ты, как инициированный целитель даже на начальной стадии формирования дара тёмного целителя способен управлять одновременно несколькими десятками тысяч человек. Так же, лорд Тьер считает, что отступники управляют этими людьми создав что-то вроде психической болезни, то есть по идее они как бы больны… излишней склонностью к самоубийству.

Говорить почему-то становилось всё сложнее, и тепло объятий Норта ощущалось всё отчетливее, и я себя как-то странно чувствовала, испуганная эти, нервно спросила:

— Что у меня с глазами?

Заподозрить влияние крови Кошки было бы самым логичным.

Но Дастел так же тихо ответил:

— Они идеальны, — улыбнулся и добавил: — твои каре-зелёные глазки.

И перевёл внимательный взгляд на людей.

— Значит больны, — скорее утверждая, чем спрашивая, произнёс он.

Постоял, поочередно рассматривая каждого из успокоившихся мужчин, и сообщил:

— Я не могу определить на расстоянии, не вижу. Мне требуется оказаться ближе хотя бы секунд на тридцать, иначе никак. Я в принципе, используя тёмный источник некромантии, способен обойти классические законы целительства обязывающие целителя совершить тактильный контакт, но на таком расстоянии… Нет. Это немыслимо.

Накрыв его обнимающие меня ладони, вздохнула, пытаясь вспомнить что-то ещё из сказанного лордами в той таверне, и неожиданно вспомнила совершенно другое. Окно в убежище за городом, огромное закатное солнце, заливающее алым светом библиотеку и тихие слова дяди Тадора: «Знаешь, что отличает нас от обыкновенных артефакторов, моя девочка? Для нас нет рамок, преград и канонов. Мы свободны».

— Это возможно, — уверенно возразила я. — Просто закрой глаза и попробуй почувствовать…

— Я и так чувствую… тебя, — произнёс Норт, и в его голосе слышалась улыбка.

— Свободу, — всё-таки договорила я, почему-то тоже улыбнувшись. Заставила себя быть серьёзнее, и уже увереннее продолжила: — Абсолютную свободу. Забудь про ограничения и законы классического целительского искусства, они сейчас будут только мешать. Попробуй почувствовать… Даже не увидеть, скорее ощутить.

Я чувствовала, как нервно бьётся его сердце, как похолодели его ладони под собственными, и насколько напряжённым стал он. А это, кажется, было неправильным. А как объяснить — я не знала. Меня дядя Тадор обучал в игре и игрой, и лишь много позже, в артефакторской школе я осознала, что проделывала играючи, а тогда это было просто игрой. Игрой и не больше. И на кону не стояли сорок тысяч жизней, и на меня не смотрели… да все присутствующие, включая лорда Эллохара, который сейчас просто не отрывал от нас заинтересованного исследовательского взгляда, и лорда Рханэ, который не сел в кресло — стоял у парапета, взирая на нас напряжённо и даже почти враждебно. Неслышно подошёл Эдвин. Постоял рядом с нами, заложив руки за спину и безразлично оглядывая жертв, затем спросил у меня:

— Так значит между тёмными целителями и чёрными артефактами общим является абсолютная свобода?

— По идее — да, — не скрывая имеющихся сомнений, сказала я.

Просто уверенности никакой не было, вообще никакой.

Постояв ещё немного, Эдвин всё так же равнодушно поинтересовался:

— А знаешь, кто ещё обладает абсолютной свободой, сокровище?

— Кто? — тихо спросила я, ощущая, как пальцы Норта становятся всё холоднее.

— Дети, — галантно уведомил Эдвин.

И вдруг произнёс:

— Норт, кузнеца видишь?

Дастел зло пояснил:

— Он не из моих подопытных. Он партия Танаэша.

— Да плевать, мне нравится кузнец. Рия, а тебе?

Я оглядела всех «подопытных». В основном это были крестьяне, а вот среди отдалённых от нас имелся один кузнец. Не знаю, где его захватили, но мужик стоял сонно покачиваясь и у него в руке была кувалда. Не самая большая из имеющихся в кузне, но всё же была. А ещё борода до плеч, шапка, которая сползла уже почти, и огромная не то бородавка, не то след от ожога на носу — с такого расстояния было плохо видно. Кузнец если смотреть объективно был в принципе дальше всех от нас.

— Мне тоже нравится, мастеровитый явно, — заключила в итоге осмотра я.

Эдвин усмехнулся, подался ближе к Дастелу и вдруг самым заговорщицким тоном произнес:

— Норт, а пусть он молотком по стене вмажет.

И я вдруг поняла, что сейчас пытается проделать Эдвин, поняла и затаила дыхание, ожидая реакции Норта. Она и последовала, причём в духе Дастела:

— Эд, ты вообще как, в норме? — зло спросил он.

Я посмотрела на Эдвина, тот выразительно на меня…

— Норт, ну пожалуйста! — взмолилась я. — Ну всего один раз! Ну хотя бы чуть-чуть, ну пусть он её молотком погладит там, или нацарапает что-нибудь!

Судя по тому, как Дастел с шумом втянул в себя воздух, сейчас треснут кого-нибудь поближе. Но Норт был Нортом, а потому почти мгновенно разгадав наш замысел, медленно выдохнул и уведомил:

— Это будет простым применением магии влияния, не более.

— Хорошо, — легко согласился Эдвин. — В таком случае зарази его желанием заняться накаменной живописью.

— Это не… — начал было Норт.

Но затем, прижал меня к себе чуть сильнее, пристально глядя на кузнеца, и произнёс:

— Значит, создаём непреодолимое желание…

Я ощутила всплеск его магии всем телом, ощутила, как мгновенно активировался Эль-таим, чего понять не могла, ладони Норта потеплели, а в следующее мгновение…

Кузнец перестал покачиваться, осмысленно оглядел стены, подошёл к наиболее ровной, перехватил молоток иначе, и начал… рисовать. Уверенными движениями царапая стену, да так что каменная крошка полетела во все стороны, но такие мелочи кузнеца не смущали совершенно. Он рисовал, вдохновенно и восторженно, и когда Ыгырх призвал заклинание призмы, увеличивая для нас изображение, мы увидели набросок дубовой рощи, выполненный прямо на каменной стене.

— Вылечить не получается, — произнёс наконец Норт. — Заразить проще.

И рисовать принялись все оставшиеся подопытные. Каждый своё, каждый чем мог, кто-то сигарой, кто карандашом, кто-то сняв бляху с ремня. Плавное движение, и Норт отвернулся, оставив меня наблюдать за происходящим, и крепко держа мою ладонь. Я видела как его пальцы засветились зелёным пламенем, а затем трое из тех, кого выделили ему в качестве подопытных, остановились, чётко глядя перед собой. Секунда. И мужчины начали разминать шею и плечи, словно готовились к битве на кулаках или мечах, а затем все трое разом встали в нижнюю стойку, плавно поднялись, крутанулись на месте, и взбежав по стене, зависли на потолке, держать за имеющиеся каменные выступы.

Ыгырх потрясённо развернулся к Норту, лорд Эллохар подскочил, подошёл к периллам, лорд Гаэр-аш просто улыбнулся мне, и по этой его улыбке стало ясно — в Норте он не сомневался ни миг. А вот лорд Рханэ побледнел, и это было заметно даже с такого расстояния. Но я всё равно сейчас, в данный конкретный момент, безумно гордилась Нортом!

И тут Эдвин спросил:

— А без Рии справишься?

— Не уверен, — не оборачиваясь, честно ответил Норт. — В основе управления я поставил непреодолимое желание, так что… сам понимаешь.

Почему-то как-то неуютно я себя почувствовала после этого, а Эдвин, не смотря на то, что кивком выразил все свое понимание, тихо заметил:

— А придётся, Норт. Если этих кинут в атаку в момент поражения АнМора, тебе придётся справляться без Рии.

Пожав плечами, Норт развернулся, снова обнимая меня, и ответил:

— Или не придётся. Заразить их паническим ужасом в отношении столицы я могу уже сейчас.

В этот момент где-то по коридору вне этого зала раздался шум.

И мгновенно напряглись Норт, Дан и Эдвин. Эдвин и Дан разом почему-то взглянули на меня, Норт вспышкой зелёного огня на ладонях отпустил испытуемых и призвал пламя, своё родовое синее пламя.

— Э, вы ку… — начал было Ыгырх.

Но мы уже проваливались в пламя, я, крепко обнимающий меня Норт, Эдвин и Дан, стремительно подошедший к нам.

* * *

Когда мы все втроём оказались стоящими посреди первого подземного уровня в доме лорда Гаэр-аша, не поняла стремительного отступления, кажется, только я.

— Принцесса гоблинов, серьёзно? — возмущённо воскликнул, глядя на меня, Дан.

Норт и Эдвин молчали.

А вот Дан даже не собирался успокаиваться:

— Не, а чего, гоблины молодцы — захапать чёрного артефактора это каждый раз, чего уж там!

— Я полагаю дело не в этом, — произнёс Эдвин. — Тут скорее попытка их полувоскресшего канцлера вернуть долг чести, но… буду откровенен, искренне сожалею, что он заговорил.

Норт продолжал молчать. И парни, заметив это, оба разом посмотрели на него.

— Ну и силища, — потрясённо произнёс Дан.

Эдвин напротив не выказывая восхищения, спросил:

— Выпьешь?

— Уже… страшно, — хрипло выдохнул Норт.

Из темноты вышел хрустя очередным яблоком Ктар, осмотрел нашу компанию, и спросил:

— Что опять случилось?

Ему даже не ответил никто — до нас медленно, но верно доходила информация о силе Норта. До него явно тоже, потому что Дастел сжимал меня всё крепче, так словно я была тем единственным, что в принципе было способно сдержать его. Но уже в следующую секунду он хрипло спросил у Ктара:

— Твой учитель рассказывал тебе о тёмных целителях?

Ктар перестал жевать, странно посмотрел на Норта, затем всё же скатился в своё обычное состояние безразличия и, пожав худыми плечами, сообщил:

— Частично. Это был его личный научный труд, его мечта, возведенная в абсолют, но насколько я в курсе, все четыре опыта были провальными. Тёмным целителям нужен стабилизирующий элемент, обычно внешний, если его нет — быстро слетают с катушек. В общем и целом давно отживший своё элемент, уничтожаемый даже в мирах Хаоса.

Мы все как стояли… так и остались стоять.

Состояние было жуткое… Пока я не вспомнила, что сейчас ночь!

— Так, мне пора, — осторожно отстраняясь от Норта, сказала я.

И выпутавшись из его рук, я, подхватив юбку, бросилась прочь из подвала. Домчавшись до потайной двери, открыла её, выскользнула в открывшееся пространство, не дожидаясь пока проход откроётся полностью, взбежала по лестнице, промчалась по коридору, испугав даже боевую нежить, ворвалась в комнату, закрыла двери, подбежала к окну, распахнула рамы и глядя на остатки луны, с замиранием сердца позвала:

— Дядя Тадор.

И когда месяц, моргнув такими родными карими глазами взглянул на меня в ответ, я, улыбаясь, села на подоконник и обняла колени руками, откровенно наслаждаясь каждой минутой с самым родным мне человеком… потому что я не знала, сколько их ещё осталось, этих минут, а потому бесконечно ценила каждую.

— Девочка моя, — дядя улыбнулся так, словно обнял. — Рассказывай.

Да, время дорого.

Я начала говорить быстро и тихо, рассказывая о Норте и его даре, об испытаниях, о словах Ктара. Тадор Шерарн выслушал молча, затем, с тяжёлым вздохом сообщил:

— Это плохо, Риюша. Не заразить — лечить нужно. Возвращайтесь к гоблинам.

Я хотела было возразить, но дядя Тадор с нажимом продолжил:

— И то, что Норт тебя в качестве стабилизатора использовал — никуда не годится. Стабилизатор не должен относиться к живым, иначе и он, и всё живое на многие мили вокруг, проживёт лишь на пару секунд дольше тебя.

Я судорожно выдохнула.

А дядя Тадор вдруг спросил:

— А Эль-таим, Риа, как реагировал он?

Мгновенно вспомнила активацию артефакта, и поняла, что:

— Он был против.

И я не обратила на это внимания. Отметила, но не обратила внимания. Моя вина.

— Возвращайтесь, — сказал дядя Тадор. — Уберите свидетелей, они ни к чему, и запомни — всегда проще сломать, чем сделать, но разрушение — не путь к свободе. И поторопись, утро скоро.

Он исчез, оставляя огрызок месяца примерно в том же состоянии, в котором сейчас пребывала и я.

И закрыв глаза, позвала:

«Лорд Гаэр-аш».

Рассказывать ничего не пришлось, ректор уже был в курсе.

«Бери Норта, спускайтесь в холл, сейчас буду», — быстро произнёс он.

Я слезла с окна, и направилась куда услали, не сразу заметив, что в комнате давно не одна. У закрытой двери, подпирая её плечом, стоял Норт.

— Вообще-то это невежливо, — сообщила, подходя к нему.

Дастел не ответил, продолжая смотреть на меня. Затем взмахнул рукой и окно закрылось, оставляя все успевшие залететь снежинки таять на полу и подоконнике. И всё это — так же не отводя от меня очень напряжённого взгляда.

— Кто был против? — наконец задал вопрос Норт.

— Эль-таим, — честно ответила я. — Твой Эль-таим. Ты слышал, что сказал Ктар — тёмным целителям нужен стабилизирующий элемент. Ты в качестве стабилизирующего элемента использовал меня, а это неправильно.

— Почему? — в полумраке комнаты его глаза засияли зелёным пламенем, в котором всё равно оставался фиолетовый отсвет.

Примерно так же, как несмотря на все изменения, Норт оставался Нортом, и это было здорово.

— Потому что, — я подошла ближе, — твоей силе требуется контроль. Стабильный контроль, а я, всё-таки, не каменная статуя и стабильностью не отличаюсь.

Улыбнулся моей шутке, помолчал и неожиданно спросил:

— Как Тьер отреагировал на информацию о моих способностях?

— Плохо, — нехотя призналась я. — Очень плохо.

Задумчиво кивнув, Норт помолчал, затем спросил:

— А как к этому относишься ты?

Несколько растерявшись от вопроса, я пожала плечами, затем попыталась и для себя и для него, в принципе попытаться вычленить моё отношение.

— У тебя изначально была, видимо, родовая магия влияния, — задумчиво начала я. — С того самого момента, после финала Мёртвых игр в Некросе, когда ты обошёл защиту моего артефакта Сириллана, и после, влив свою кровь в твой Эль-таим я лишь усилила твои природные способности, но они у тебя и так были, а сейчас просто усилились.

— Риа, — мягко прервал меня парень. — У меня был ручеёк. Всего лишь. Поверь, пришлось сильно постараться, чтобы взломать защиту твоего артефакта, и я сумел это сделать исключительно потому, что имел опыт взлома амулета Сириллана на моей матери. Так что, у меня был ручеёк, довольно скудный. После Эль-таима моя сила возросла практически до уровня нашего короля, но всё ещё уступала возможностям Артана, которые ты сама видела, но в целом, допустим это было чем-то вроде реки. А сейчас это даже не озеро… это океан, и я едва ли способен его контролировать.

У меня никогда не было друзей, которых нужно было бы как-то поддержать, подбодрить, сказать хоть что-то в сложный момент их жизни. Вот и сейчас, глядя на Норта, я просто не знала, что ему сказать. На данный момент он ещё не в курсе всего, на что способны тёмные целители, а если бы был… Даже не знаю. Я, столкнувшись с силой Кошек и магией Смерти хотела лишь одного — избавиться и от первого и от второго. Просто избавиться, как от кошмарного сна, и жить дальше своей простой и понятной жизнью. Но это я. Я никогда не была ни сильной, ни амбициозной, ни способной принять ответственность за жизнь и судьбу целого государства. А Норт таким был. Сильным, смелым, ответственным.

И именно поэтому я прошептала:

— А если не ты, то кто?

Он смотрел на меня задумчивым взглядом глаз, в которых исчезала зелень потустороннего пламени, и всё отчётливее становился фиолетовый отсвет, столь редкий для некромантов.

— Подумай о плюсах, — продолжила я. — Ты сможешь пресекать на корню любые эпидемии и поветрия, все жители столицы будут здоровы, а если лорд Тьер прав — то не только столицы, но и всего королевства. Со своим восхождением на трон ты принесёшь и перемены к лучшему, и силы для их принятия и преодоления.

Дастел продолжал пристально смотреть на меня, а я… я лишь добавила:

— Забавно, что два исчезнувших вида в Мирах Хаоса вдруг появились в человеческих королевствах, да?

И Норт, улыбнувшись, ответил:

— Да, мой котёнок.

И взяв меня за руку, открыл дверь. Лорд Гаэр-аш ждал нас не один — вместе с Эдвином. И подходя мы услышали обрывок инструкции для него:

— Достаточно будет убить камень.

— В основании? — уточнил Харн, глянув на спускающихся нас.

— Да, — Гаэр-аш тоже глянул на нас, но мгновенно отвернулся и продолжил. — Используешь при любом проблеске алого пламени.

— Насколько Тьер опасен? — прозвучал следующий вопрос Эдвина.

— Смертельно, и даже посмертно, — усмехнулся глава Некроса. — На данный момент Тьер — сила Тёмной империи, непререкаемая, неуязвимая сила. В принципе если бы отступники были осведомлены о текущем положении дел в империи, никакого «гениального плана» не было бы в принципе.

Мы с Нортом спустились по ступеням, подошли и только после Дастел спросил:

— Всё так… серьёзно?

— Предельно, — совершенно спокойно подтвердил ректор. — Поэтому я предпочёл бы не брать туда Риаллин повторно, но есть опасение, что без неё твоя сила может оказаться не подконтрольной тебе. Готовы?

Мы кивнули. Норт чуть сильнее сжал мою ладонь.

Вспыхнуло синее пламя.

* * *

На этот раз мы перенеслись прямо в ложу, в которой не так давно были Ташши с его дядей. В соседней ложе находился лорд Эллохар, один. Он устроился в королевском кресле, закинув ногу на ногу и потягивая вино из внушительно хрустального с железной ножкой бокала. Нам демон приветственно кивнул, и крикнул:

— Габриэля в твой дом доставил. Вот только что, — улыбка у демона была поистине дьявольская.

Кажется, лорд Эллохар в принципе получал истинное удовольствие от того, что уделал похоже практически друга, ну а заодно и всё гоблинское государство.

— У вас минут так двадцать, — добавил демон к вышесказанному.

И откинув прядь волос назад, уставился на нас с подчёркнуто-издевательским вниманием.

Мы все посмотрели на Норта. Норт на меня.

— Нужно лечить, а не заражать и… фиксатором должен быть Эль-таим, — быстро проговорила я, вспомнив, что за всеми разговорами, забыла вообще главное сказать.

После чего мы… отступили вообще к двери, оставляя Норта наедине с прорвой его новой силы.

И потянулись тягучие медленные минуты ожидания в процессе которых мы все смотрели на Дастела, а Дастел на людей внизу. И… минуты шли, одна за другой.

— Изменённая нежить, — вдруг произнёс лорд Гаэр-аш. — Попробуй принцип использования изменённой нежити.

Норт кивнул, а в следующее мгновение сел на пол, рванув мантию и свитер под ней, и сжав Эль-таим.

А в следующее мгновение мы ощутили, как поколебался пол под ногами.

— Харн! — скомандовал ректор.

И Эдвин, рухнув на одно колено, ударил ладонью по монолитному каменному полу.

Лорд Эллохар лишь бросил на нас напряжённый взгляд, затем поднялся и стремительно подошел к краю ложи, вглядываясь в происходящее внизу, словно видел или понял что-то не доступное нам. Мы, осторожно обойдя Норта, всё так же сидящего на полу и судорожно сжимающего артефакт, посмотрели вниз и поняли — с людьми что-то не так. Или так?! Они говорили, как-то потрясённо, с выражением изумления на лицах…

Демон, догадавшись, что мы не слышим, взмахнул рукой, распечатывая первую из каменных сот, и до нас донеслось:

— Да как же в город? Корова телиться должна со дня на день, а я… Куда попёрся? По зиме? С дитями? Зачем?

И лорд Эллохар вновь закрыл ловушку, а затем, хотя мог бы использовать и Зеркало света, порывом синего пламени перенёсся к нам, подошёл к Норту, и присев рядом, произнёс:

— Всё, тормози, иначе удочерять первым тебя будут.

Норт от подобной информации вздрогнул, открыл глаза и странно посмотрел на лорда Эллохара.

— Я серьёзно, — невозмутимо язвительно заверил тот: — Ты только что бабку императора со смертного одра поднял. Она на нём второй год лежала, и скажу тебе там такой характер, что вся императорская семья втихую давно молила предков уже избавить их от такой… радости. Старушенция кстати шаманка, и уже в курсе, кто её вылечил, так что…

Договорить он не то чтобы не успел — не стал. Поднявшись, отошёл в сторону, жестом предложил отойти в сторону и лорду Гаэр-ашу, в смысле убраться подальше от двери… А в следующий момент Норт сбежал.

Естественно не один, это же Норт, а потому прихватив с собой меня и Эдвина, но сбежал ещё до того, как распахнулась дверь, и мы все, ввиду поспешности переноса, рухнули на пол в гостиной лорда Гаэр-аша.

* * *

Несколько минут мы просто сидели, переглядываясь, а потом Норт рассмеялся. За ним Эдвин, я поняла, что смеюсь, не сразу, откровенно любуясь Дастелом. Он сидел, практически в той же позе, что и во дворце гоблинов, разве что отпустил Эль-таим и теперь тот сверкал всеми гранями.

— Я её видел, — смеясь, сказал Норт. — Бабку эту. Ей лет под сто пятьдесят, а вылечил… Ну, всех зацепило, когда первая волна пошла, я её не контролировал особо, но накрыло дворец и часть ближайших домов, а бабку — её намеренно, она за жизнь цеплялась, беззубо проговаривая: «Я вам дам принцессу! Совсем из ума выжили! Костьми лягу, но ни-ни!». И я вылечил. Кости особенно.

Он рассмеялся снова, а затем замолк. И он, и Эдвин, одна я продолжала улыбаться, и ситуации с бабушкой императора, и тому, что Норт смог! У нас все получилось!

— У нас проблема, — вдруг сказал Дастел.

Эдвин посуровев, кивнул и произнёс:

— Да, существенная.

— У нас же всё получилось… — робко напомнила я.

— Да, — Норт улыбнулся мне так, как улыбался только мне, вздохнул и добавил: — Но я их вылечил, Риа. Понимаешь? И если сейчас их вернут в стан Послушных, это станет очевидным.

Эдвин покивал и добавил:

— Пора спать, завтра будет трудный день.

— Согласен, — Норт гибко поднялся, протянул мне руку.

Протянула ладонь в ответ, позволяя поднять себя, встала, и отряхивая юбку поняла:

— Завтра будет последний бой?

Парни переглянулись… и не ответили.

Затем Эдвин всё же сжалился и произнёс:

— Вероятно, этих людей сегодня ночью не вернут. Соответственно, возможно завтра отступники отдадут приказ о нападении.

Я посмотрела на Норта, некромант просто сказал:

— Давайте спать. Ночь на исходе.

И мы пошли наверх. Норт довёл меня до моей комнаты, и с трудом отпустил мою ладонь так, словно не хотел терять моё прикосновение до последнего. Эдвин просто ушёл, грохнув дверью так, что в соседней комнате раздалось сонное от Дана: «А, чего? Бой?», после чего парень снова видимо вырубился.

А мы с Нортом стояли на пороге моей комнаты.

— Пора спать, — напомнила я.

— Окно не открывай больше, — тихо сказал он.

Кивнула.

Вошла в комнату. Закрыла дверь. Подошла к окну и посмотрела на исчезающий месяц.

* * *

Мне было страшно. Терпимо вроде, и я устала не особо, всё же отоспалась вечером, но всё равно всю потряхивало от осознания, что возможно завтра всё… закончится. И в этом «всё» было слишком многое, то о чём можно было думать, и то, о чём думать было нельзя. Подняла руку, взглянула на кольцо, блокирующее влияние крови Кошки и заметила странное — на артефакте имелась трещина. Едва заметная, практически схематичная, но её не должно было быть в принципе. А она всё равно была… Кровь Проклятых Кошек способна уничтожать артефакты?! Это было бы странно, но… Я вспомнила рекомендации по инициации кошек, собственно весь процесс, и в душу закралась нехорошая мысль — что если кровь кошек действительно способна уничтожать артефакты? Тогда многое было бы объяснимо, к примеру жестокость инициации, оставляющей клеймо на самой ауре, или тот факт, что кошек содержали взаперти, хотя учитывая положение их «хозяев» вполне могли бы выпускать, обвесив следящими и скрывающими артефактами.

Заранее поежившись, распахнула окно и, взглянув на месяц, тихо позвала:

— Дядя Тадор…

Ответом мне была тишина. Только лишь тишина. Постояв на холодном ветру, зябко обнимая себя за плечи, вновь посмотрела на артефакт, коснулась его ауры, заставляя себя увидеть все магические плетения, и поняла что да — или я завтра выжгу эту кровь из себя, или… она поглотит меня.

Судорожно вздохнув, я отправилась в ванную, а затем легла спать. Спать оставалось едва ли часа два.

Глава пятая. Утро перед боем

Меня разбудил Эдвин. И будил уже похоже некоторое время безуспешно, потому что проснулась я от ощущение прикосновения к моей щеке. Открыла глаза и увидела Харна, сидящего на краю моей постели и устало улыбнувшегося мне.

— Привет, — сонно поздоровалась я.

— Угу, трупов поменьше, — ответил он. И безжалостно добавил: — Тренировка.

Закрыв глаза на миг подумала, что менее всего мне нужна сейчас тренировка, но достаточно было вспомнить, сколько раз именно навыки отработанные Эдвином, спасали мне жизнь, чтобы мгновенно откинуть одеяло и подняться.

— Три минуты, — сказал мне вслед Харн.

Но едва я взялась за ручку ванной комнаты, вдруг спросил:

— Ты любишь Норта?

Медленно повернувшись, я посмотрела на Эдвина, необычайно бледного для Эдвина, и чёрный тренировочный костюм лишь подчёркивал эту бледность. Постояла, глядя на него, и спросила:

— А Норт меня любит?

Глаза главы клана Меча медленно сузились, стремительно темнея.

— Странный вопрос, — наконец произнёс Эдвин.

— Почему странный? — я пожала плечами. — Если всё, что я знаю о крови кошек правда, то ты и Норт среагировали не на меня — на мою кровь.

Харн продолжая так же пристально смотреть на меня, вдруг спросил:

— И Рикъян Тарн тоже?

Помолчав, тихо ответила:

— Вероятно.

— Хорошая позиция, — усмехнулся Эдвин. — Удобная очень.

Почему-то в его словах мне послышалось обвинение. Постояв, сложила руки на груди и с вызовом ответила:

— Я почти два месяца провела в Некросе, и никто, никак и никоим образом даже не взглянул на меня, Эдвин. А потом, вдруг, внезапно, удивительным образом — все! Знаешь, это не позиция, это логика!

Харн усмехнулся и спокойно ответил:

— Твоя логика может сваливать к умертвиям, где ей самое место.

Это прозвучало… обидно. Развернувшись, я ушла в ванную, быстро умылась, переоделась, собрала волосы использовав шпильку Иллионея, и взялась за дверную ручку, чтобы открыть дверь, когда услышала:

— Так значит вы — Габриэль ДеаРаньер? — зло произнёс Эдвин.

— Да, молодой человек, — очень сдержанно ответил канцлер империи Гоблинов.

— Что ж, — никакой любезности или теплоты в голосе Эдвина не звучало. — Это многое объясняет.

Я толкнула дверь и вошла в комнату. При мне Харн не стал продолжать явно враждебный диалог, а Гобби поднял на меня мутный, пока ещё мёртвый взгляд на меня, и выглядел он несколько виноватым.

— Доброе утро, — приветливо улыбнулась ему, и, подойдя, активировала Нахэн-ра, проверяя ассаэ нар Нагарэнт.

Защита была на месте, но я, призвав ещё сталь из шкафа, добавила второй слой, и вместе с тем активировала плетение, соединяющее артефакт Кхада и нар Нагарэнт, потому что едва Гобби оживет — стальную пленку нужно будет снять.

— И тебе доброго утра, Риа, — ответил зомби, следя за моими движениями.

— Поторопись, — приказал Эдвин, оставаясь в моей комнате так, словно не хотел оставлять меня наедине с Гобби.

Я лишь улыбнулась, бросила быстрый взгляд на него и сказала:

— Я не понимаю твоей враждебности.

— Я понимаю, — тихо произнёс Габриэль.

И едва я посмотрела в его фосфоресцирующие глаза, пояснил:

— Глава клана Меча разумно опасается, что это твоё последнее утро.

У меня бы дрогнули руки, но сейчас отвлекаться было нельзя.

— Вероятно, — продолжил Гобби. — Он, как и я понял, что ты шагаешь в тишине позади всех нас, возможно — ты о чём-то попросила его, и данное тебе обещание выжигает его сердце калёным железом сомнений и опасений, в любом случае — в отличие от всех остальных, Эдвин явно ощущает собственную вину, не так ли, лорд Харн?

Эдвин не ответил. Я же, разгладив пленку ассаэ нар Нагарэна, уверенно сказала:

— Всё будет хорошо.

— Для кого? — мгновенно спросил Гобби. — Для меня? Не отводи взгляд, я лишь пытаюсь понять. Для меня всё будет хорошо, так? Для молодых лордов так же, да? А для тебя?

Взгляд я всё же отвела. Всего на мгновение. Затем прямо посмотрела на гоблина, и тихо ответила:

— Я собираюсь убить свою надежду, Габриэль. Практически все свои надежды. Но даже для меня всё будет хорошо… в конечном итоге. Ты ел?

Умертвие неопределённо кивнул, что скорее означало нет, чем да.

— Нужно поесть, — обозначила очевидное. — Тебе понадобятся силы. Много сил.

Когда я отступила от Гобби, в его мёртвом взгляде читалась такая бездна отчаяния, словно он сейчас умирал повторно.

— Ты выжил даже в Мёртвом лесу, — напомнила я.

— Когда я смотрю на тебя, искренне сожалею об этом, — едва слышно сказал гоблин.

Улыбнувшись ему, просто сказала:

— Эш унарен маара даэт… — что переводилось как «рисунок прошлого не изменить».

У поговорки Вечных имелось продолжение — «Его можно лишь использовать для достижения цели».

— Поешь обязательно, — попросила я, ушла к двери, вслед за уже поднявшимся Эдвином. Пока мы спускались по лестнице, чтобы выйти на двор, всё время думала — а где бы я была сейчас, если бы не встретила Гобби той страшной ночью? Если бы он так оригинально не победил на Мёртвых играх? Если бы я никогда не столкнулась с Нортом, Эдвином и Даном?

«В моей постели, — безапелляционно уведомил лорд Гаэр-аш. — Займитесь уже тренировкой и сегодня никаких артефактов, Риаллин».

Чуть не споткнулась от первой части его фразы.

И не сдержавшись, высказалась:

«Я бы никогда не легла в вашу постель!»

«Ты в ней спала неоднократно, — издевательски напомнил ректор. И добавил: — Но в общем и целом, вероятность того, что ты принадлежала бы мне — сто процентов».

«Ни-ког-да!» — сбегая по ступеням вниз, отчеканила я.

«Заметь, в конце прозвучало „да“, — явно издеваясь, произнёс лорд Гаэр-аш. Но затем, уже практически без тени издёвки: — Риаллин, я некромант с очень, очень, очень высоким положением в обществе. Ты — всего лишь девчонка, без защиты, покровительства и семьи. Мне продолжать?»

Продолжать ему не потребовалось — едва Эдвин распахнул дверь, я увидела Гаэр-аша равнодушно по отношению к стихии, стоящего под ударами снежной бури. Чёрные волосы были собраны, чёрная майка открывала плечи и мускулистые руки, в руке он держал огненный шар, поигрывая им так, что сразу стало ясно — кому-то не терпится запустить магией в меня.

— Угадала, — усмехнулся ректор.

Подбросил шар, шепнул что-то и магическая шаровая молния помчалась в меня.

— Два круга вокруг дома, — приказал Эдвин, сотворяя меч для себя, ректор уже достал собственный.

Я увернулась от первого удара магии, но затем была вынуждена, едва ли не скатившись с лестницы, помчаться вперёд, ощущая гудение нагоняющей энергии. И пришлось уходить от её выпадов, потому что я подозревала, что от столкновения мне лично приятно точно не будет.

* * *

Два круга я пронеслась, практически не оглядываясь, и едва не свалилась, повиснув на Эдвине, который стоял, опираясь на свой меч и явно меня ждал. Шар самоликвидировался яркой вспышкой, едва я добежала до Харна, а ректора уже во дворе не было.

— Кто победил? — тяжело дыша и цепляясь за рубашку некроманта, спросила я.

— Мастер Меча, естественно, мне ещё лет семь до его уровня, — нехотя ответил Эдвин и придержал меня, обняв за талию.

— Ничего, догонишь, — сделала я уверенное заявление и чуть не сползла по нему на стылую покрытую снежным настилом землю.

— Полагаешь? — Эдвин распылил собственный меч и обнял меня, удерживая от падения.

— Даже не сомневаюсь, — всё так же надрывно дыша, заверила я.

И не поняла в какой момент, поддержка вдруг превратилась в крепкие объятия.

— Риа, — прошептал Эдвин, касаясь губами моей щеки. — Ты собираешься уничтожить отступников?!

Я запрокинула голову, посмотрела в его глаза, улыбнулась и с вызовом спросила:

— Полагаешь, смогу?

— Даже не сомневаюсь, — как-то совершенно мрачно, ответил Харн. — Вопрос в том, какой ценой?

— В лучшем случае ценой крови кошки, — беззаботно сообщила ему.

— А в худшем? — мгновенно спросил Эдвин.

Широко улыбнувшись, ответила:

— Мы все умрём!

— Какой потрясающий повод для радости, — съязвил парень. И устало добавил: — Пошли завтракать, Гобби не единственный, кому сегодня силы понадобятся.

* * *

Когда-то давным-давно, в той другой жизни, которую я сейчас едва ли помнила, папа рассказывал мне о войне. И он говорил, что каждый раз, перед боем, два полководца ведут мысленный разговор друг с другом. Они поднимаются на высокий холм, и стоят, заложив руки за спину. А там, взирая на врага, мысленно спрашивают: «Куда же ты сволочь ударишь сперва-наперво?» или «Хотел бы я увидеть твою рожу, когда я взорву всех твоих всадников, к…», или ещё много чего, но тут обычно появлялась мама и отец прекращая сквернословить, говорил: «И два полководца неизменно ведут мысленный диалог друг с другом, моя принцесса».

Так, а к чему я всё это вспомнила — папа ни разу не упомянул, что полководцы перед боем плотно завтракали. Видимо потому, что никто не ел. Вообще.

Стол был заставлен хлебом, булочками, сдобой, ветчиной, сыром и всей прочей снедью, но никто ничего не ел. Кроме меня и Гобби, который и мне принёс тарелку с ночным супом. Кстати, ел сейчас Габриэль со всей грацией истинного лорда и его ничуть не смущали откровенно злые взгляды как Норта, так и Гаэр-аша, вероятно сказывалась выдержка придворного. Собственно в итоге ели я и Гобби, остальные смотрели на нас.

— Между прочим бой, силы понадобятся, — напомнила я.

Злые взгляды на миг соскочили с Гобби на меня, от чего мой и так не слишком сильный аппетит отбило напрочь, а после все снова посмотрели на Габриэля.

— Слушай… те, — начал было Норт.

— Да-да, — живо отозвался гоблин.

— Не сейчас, — оборвал готовый было начаться разговор лорд Гаэр-аш.

— Ну почему же? — грациозно зачерпывая суп ложкой, произнёс Габриэль. — Если лорд Дастел желает, он вполне может начать заведомо обречённую на провал речь со слов: «Серокожий, убрал свои грязные руки от моей женщины». Мне воистину будет крайне любопытно сиё выслушать.

Я чуть не подавилась, и сидящий слева от меня Норт, любезно похлопал по спине, при этом пристально взирая на Гобби.

— О нет, что вы, — лорд Гаэр-аш тоже был сплошная любезность. — Норт вполне может начать с: «Если по твоей вине, морда серокожая, моя женщина сегодня сдохнет…»

Ну и если они добивались того, чтобы у Габриэля весь аппетит сдох — то да, они этого добились.

— Сегодня никто не умрёт! — откровенно психанула я.

И все вернулись к тому, кто, чем был занят — мы с Гобби к еде.

Лорд Гаэр-аш к неожиданному:

— Норт, мы с Риаллин сегодня поженимся.

У меня ложка выпала из рук, громко плюхнувшись в тарелку и разбрызгав часть супа на салфетку.

— Что? — не понял Дастел, удивлённо глядя на ректора.

Габриэль перестал есть, так же напряжённо взирая на главу Некроса.

— Священник только что прибыл, — сообщил как нечто само собой разумеющееся Гаэр-аш.

И спокойно посмотрел ни на Норта — на гоблина.

Словно всё это было вызовом конкретно ему.

— Итак, — Габриэль отодвинул от себя тарелку, сел ровнее, сложил руки на груди. — Я так понимаю, это ваша «превентивная мера», лорд Гаэр-аш?

— Ответ на ваши действия, лорд ДеаРаньер, — ядовито улыбнулся Гаэр-аш.

И продолжая взирать исключительно на гоблина, сообщил всем нам:

— Ночью, на территорию столицы Седьмого королевства по личной просьбе лорда Габриэля ДеаРаньер был доставлен личный поверенный гоблинского императорского двора, с соответствующими бумагами, печатью и знаком императорского рода. Более того — на территории столицы находится гоблинский отряд быстрого реагирования под предводительством лорда Ыгырха, с приказом, независимо от исхода боя, выкрасть Риаллин кен Эриар и доставить её к поверенному для официального закрепления её нового статуса. — И после всего этого издевательски поинтересовался: — Гобби, ты реально поверил, что я не узнаю?

Габриэль сглотнул. Нервно и судорожно. А я сказала уверенное:

— Лорд Гаэр-аш, независимо от ваших мотивов, я за вас замуж не выйду! Никогда!

И я вернулась к завтраку. Молча.

— Дорогая, — раздалось издевательское в тишине: — Собственно, тебе следовало бы с самого начала обратить внимание на то, что твоим мнением никто не интересовался. Я поставил в известность Норта, что касается конкретно вас, леди кен Эриар, как ваш опекун до вашего совершеннолетия подобные вопросы я могу решать единолично.

И отсалютовав потрясённой мне бокалом с вином, лорд Гаэр-аш издевательски сделал глоток.

— Знаете, я как-то была настроена сегодня на один бой, а не на два! — нервно сообщила ректору.

Насмешливая ухмылка главы Некроса была мне ответом.

Несколько секунд я напряжённо смотрела на него, а затем вдруг вспомнила слова дяди Тадора о том, что рано или поздно, но тёмный лорд сорвётся. «Гаэр-аш сжёг тебя не то чтобы намеренно, но не случайно. Наследие Мрака сыграло свою роль, и в момент твоего ослабления его тянуло к тебе. Его тянуло с такой силой, что твоё выгорание было лишь вопросом времени. И насколько я знаю тех, в ком пробуждается наследие Мрака — его будет тянуть сильнее. Настолько, что момент, когда он заберёт тебя себе — тоже лишь вопрос времени».

И Гаэр-аш улыбаться перестал.

А я теперь очень внимательно смотрела на него, и вопрос я задала вслух:

— Лорд Гаэр-аш, а вы уверены, что принятое решение было принято именно вами, а не «наследием Мрака»?!

Уверенности не было. Ни у него, ни у меня. Слишком наглядным был пример с моим выгоранием, слишком нерациональным поступок Гаэр-аша сейчас.

«Вы ведь могли оформить всё, не ставя в известность ни меня, ни Норта» — мысленно произнесла я.

«Мог», — сухо ответил ректор.

«Могли бы уведомить лишь Габриэля», — продолжила я.

И снова почти безжизненное:

«Мог».

Я опустила взгляд, посидела, глядя в тарелку перед собой, а затем поставила в известность всех:

— Если у меня всё получится — кровь Кошки сегодня выгорит дотла. Это моё решение. Моё личное решение. И этот дар Крови — убьёт меня рано или поздно, если я от него не избавлюсь.

Поднявшись, я посмотрела на ректора, который очень мрачно взирал на меня, и спросила:

— Габриэль, ты со мной?

Гоблин кивнул и поднялся.

* * *

Когда мы вышли в коридор, Гобби тихо произнёс:

— Я пытаюсь тебя защитить.

— Я поняла, — грустно улыбнулась ему. — Но, я полагаю, этого не потребуется.

— Почему? — мгновенно спросил зомби.

— Потому что, Габриэль, — я вошла в свою комнату и придержала дверь для него. — Сгорит это проклятая кровь — сгорит и желание мной обладать у… да у всех.

Дверь закрыл Гобби, я же подхватив свою одежду, ушла в ванную переодеваться.

— Насколько ты уверена, что сможешь избавиться от крови Проклятой Калиан? — раздался приглушённый дверью вопрос Гобби.

— На сто процентов, — ответила я.

Второй вопрос он задал, когда я уже вышла из душа и вытиралась.

— Какова вероятность, что магия выгорит у тебя полностью?

Несколько помедлив, ответила:

— Значительная.

Когда я выходила из ванной, уже в костюме для боя и с мантией на плечах, Габриэль сидел за столиком, постукивая пальцами в перчатке по столешнице, и меня он встретил вопросом:

— Ты знаешь, как маги, человеческие маги, относятся к выгоревшим магам?

Знала. Хорошо знала. Но перед глазами был Норт и его: «Моей магии хватит на нас двоих», а ещё…

— Габриэль, — я протянула руку, демонстрируя кольцо и трещину, которая стала более явной. — Или я выжгу эту кровь, или магия Смерти поглотит меня. Одно из двух.

Он недоверчиво посмотрел на меня, я, поправляя заколку от Илланиэля, пояснила:

— Слишком сильный дар магии Смерти для моего довольно посредственного источника. И то, что для Калиан было нормальным — меня убивает. Причём вполне явственно. Так что выжигание магии Крови это вопрос выживания сейчас.

Габриэль покивал, а затем вдруг спросил:

— Ты говоришь всё это, чтобы ни я, ни некроманты не вмешивались?

Вздрогнув, я замерла под его очень проницательным взглядом, и тихо сказала:

— Это правда.

— Её часть, — не согласился Гобби.

Указав на кольцо, невесело подытожила:

— Её значительная часть, учитывая, что артефакт из стали Хаоса трещит по несуществующим швам.

И пройдя к прикроватной тумбочке я взяла обезболивающее, которое дала Айшарин. Вместо одной капсулы выпила две. Оставшиеся, подумав, передала Гобби.

— Возможно, помогут, — сказала, подойдя, и высыпав их на его ладонь. — Это обезболивающее.

— На случай, если я оживу?

— На момент когда ты оживешь, а не «если», — поправила я, одновременно проверяя Нагарэнт и посылая импульс в артефакт Кхада.

— Он говорит — сегодня, — тихо сообщил Гобби.

Я улыбнулась.

И вздрогнула, от раздавшегося грохота.

Постучав в двери так вежливо, как умеет только Эдвин, некромант вошёл, едва ли глянул на меня, помешивая краску в баночке внушительной кисточкой, подошёл к поднявшемуся Габриэлю и, с вдохновением бойца перед боем наносящего маскирующую краску на лицо, принялся расписывать моё умертвие. Через пару минут Гобби выглядел так, как в принципе и должно выглядеть несвежее умертвие, и зубы, на которые я даже не обратила внимания, Эдвин ему так же зачернил. Смотрелось… в меру жутко, как и должно было смотреться собственно.

— Всё, все готовы, — завершив, объявил некромант. — Поехали.

Глава шестая. Мёртвые бои

Забавно, но когда ждёшь значимого события, всегда кажется, что ты к нему готов… а едва время пришло, отчётливо понимаешь — ни готов, ни капли. Я сидела в карете напротив Гаэр-аша и Дана, зажатая между Нортом и Эдвином, и переводила взгляд с одного некроманта на другого, понимая, что возможно вижу их всех в последний раз.

И мне было страшно.

Действительно чудовищно страшно, потому что нашим противником выступал не просто отступник, а тот, кто убил моего отца — выдающегося боевого мага, тот, кто отомстил за свою мнимую смерть так жестоко, тот, кто фактически захватил власть над не признающими вообще никаких авторитетов сумасшедшими гениями. И чем больше я об этом думала, тем страшнее становилось.

— Всё будет хорошо, — Норт мягко взял меня за руку, сжал мою ладонь.

— Я бы предпочёл выйти на арену, — не согласился с ним Эдвин.

— Ты должен контролировать Танаэша, — сухо напомнил лорд Гаэр-аш.

— Постарайтесь не допустить царапин на груди, — прошептала я.

Надеялась, что они это и так вспомнят, но всё же.

И ещё, на всякий случай:

— Когда Ульгер Шерарн схватит меня — не вмешивайтесь.

И рука Норта, сжимающая мою ладонь — заледенела.

— Какой неожиданный поворот, — язвительно произнёс ректор. — Что-нибудь ещё, дорогая?

Могла бы промолчать, но я подняла взгляд на лорда Гаэр-аша и холодно ответила:

— Я имею право на месть, как дочь человека, которого он убил.

В карете стало тихо.

А затем Гаэр-аш холодно сказал:

— Эдвин, на арену выйдешь ты.

Я замерла, неверяще глядя на Гаэр-аша. Рядом с явным облегчением выдохнул сам Эдвин, Норт мгновенно произнёс:

— Я переправлю Рию к родителям.

Дан усмехнулся и выдал:

— Давно бы так.

Я почувствовала себя преданной. Всеми разом и по отдельности. Медленно отняла руку у Норта, с ненавистью посмотрела на лорда Гаэр-аша и стараясь сохранять спокойствие, тихо ответила:

— Замечательно. Мой артефакт из стали Хаоса продержится ещё максимум сутки, но к тому моменту, когда спасать меня будет поздно, собственно и от вас троих, — я указала на Дана, Эдвина и Норта, — уже ничего не останется.

— Ничего, справимся, не в первой, — усмехнулся Дан.

Я посмотрела на Эдвина, он ответил мне усталым:

— Риа, нам всем так будет спокойнее.

Мой взгляд на Норта — Дастел отвёл взгляд, чувствуя себя виноватым. Посмотрев на ректора, поняла, что ему даже стыдно вообще не было, он просто нагло смотрел на меня в ответ. Некромант, Тьма его, сильнейший в королевстве, соответственно совестью не обременённый в принципе.

Ну а я… я тоже некромант, если честно.

И я молча сняла артефакт с пальца, продолжая всё так же пристально смотреть в глаза лорда Гаэр-аша. После чего посидела, демонстративно разглядывая свои идеально подпиленные ногти, пока все остальные не дышали в прямом смысле слова, невинно оглядела всех, напряжённых как струна мужчин, и, мило улыбаясь, подвела итог:

— На арену выхожу я. Когда Ульгер Шерарн меня схватит — вы не вмешиваетесь. И на будущее — не надо злить чёрного артефактора.

Они смогли дышать, лишь когда я вернула кольцо на место.

Я демонстративно смотрела в окно, давая время всем прийти в себя.

«Тварь!» — мысленно сообщил Гаэр-аш.

— Риа! — прохрипел рядом Норт.

— У нас была договорённость, — продолжая смотреть в окно, отчеканила я. — Я в курсе, что вы с самого начала пытались её нарушить, вы были в курсе, что я с самого начала была против. Приняв сейчас решение за меня — вы перешли границу, соответственно — и я перешла границу. Я очень люблю всех вас… троих, — любить Гаэр-аша я лично отказывалась напрочь. — И я не хочу потерять, несмотря на все ваши… недостатки. Просто не мешайте мне, пожалуйста, как не мешали, когда я создавала Эль-таимы. Тогда тоже было опасно, тогда тоже было на грани, тогда я тоже рисковала… но вы мне доверяли. Мне и сейчас очень нужны ваше доверие, поддержка и помощь.

— Ты упустила одну деталь, Риа, тогда ты умерла! — зло произнёс Норт.

— На пару секунд, — я повернулась и посмотрела на него. — Но этим, спасла и себя, и вас, и всех, кто присутствовал в таверне. Потому что без Эль-таимов удар чистой Тьмы не выдержал бы никто.

А затем, сложив руки на груди, добавила мысленно:

«Последний раз, когда вы меня оскорбляли, вы были под влиянием собственной крови, лорд Гаэр-аш».

И на ректора я посмотрела с вызовом.

«Полагаю, вам стоит подумать об этом», — добавила, практически требуя.

И никак не ожидала услышать в ответ:

«Тадор был прав — это оказалось лишь вопросом времени».

По спине прошёлся холодок.

Но дальше было только хуже:

«Я физически не могу выпустить тебя на арену».

Пристально глядя на него, вдруг вспомнила:

«Наследие Мрака так же есть в Эдвине и Норте».

«Да», — подтвердил Гаэр-аш.

То есть, по своей сути, а конкретно всей своей сутью наследуемой из Мрака и Норт и Эдвин тоже категорически против, чтобы я выжигала магию Кошки. В таком контексте, гораздо проще оказалось, произнести вслух:

— Если я не избавлюсь от этой крови — я умру. Да не сразу, а через месяц-два-три, но гарантированно. Об этом косвенно сообщил лорд Эллохар, когда понял что у меня слишком сильный дар магии Смерти, об этом прямо сказал его призрачный змей Тараг. И судя по тому спектру ощущений, который я испытала до создания артефакта из стали Хаоса, могу сказать прямо — гораздо милосерднее с вашей стороны будет медленно резать меня на части, чем оставить на растерзание подобной участи.

И на этом карета остановилась.

Никто не вышел, даже когда Габриэль ехавший отдельно с остальной боевой нежитью, распахнул дверцу кареты. Некроманты всё равно продолжали сидеть.

Гоблин оглядев всех, молча протянул руку мне.

И я царственно покинула экипаж, в котором царила мёртвая тишина.

А затем, стоило мне выйти, дверной проём вспыхнул сиянием экранированного щита, закрывшего от меня явно начавшийся в карете разговор. Гобби, заметивший это, хотел было что-то сказать, но умолк, ощутив ещё раньше, чем я, приближение команды АнМора.

И практически сразу из кареты вышел Норт, встав передо мной и практически закрыв от взглядов команды Второго королевства.

— М-м-м, а я думала вы там… разговариваете, — язвительно протянула я.

— Не о чем разговаривать, — Норт пристально смотрел на идущих в десяти от нас Аббара Джуда и следующую за ним змею Хамману. — А ты… ты…

Он заставил себя заткнуться.

— А я, Норт, ещё там, под постаментом в Некросе, по-моему, дала вам троим понять, что со мной так поступать нельзя! — откровенно сорвалась я.

Он посмотрел на меня, затем взял мою ладонь, приложил к своей груди напротив сердца, и тихо сказал:

— С самого начала, как выяснилось, кто за всем этим стоит, мы договорились, что отстраним тебя лишь в одном случае — если для тебя всё это станет местью. Потому что желание отомстить, делает человека слепым и неосторожным, Риа. Артан сейчас задал прямой вопрос, ты дала прямой ответ: «Я имею право на месть».

Он больше ничего не произнёс, но он заставил меня ощущать как сильно и нервно бьётся его сердце, а в его глазах открыто читался вопрос: «А что ещё мы должны были сделать, Риа?». Я помолчала, не зная, что на это сказать.

— Да, я против того, чтобы ты выходила на арену, — тихо произнёс Норт. — Вчера я едва успел спасти тебя, успею ли сегодня — тот ещё вопрос. Мне страшно, Риа, у меня дыхание перехватывает от мысли, что могу не успеть и потеряю тебя, понимаешь? И да, мы собирались нарушить договорённость, и мне плевать насколько я в этой ситуации неправ, если на кону стоит твоя жизнь. И тут ты сообщаешь… это, а лорд Эллохар подтверждает. Как и то, что на кошках ломаются все артефакты, и сталь Хаоса тебя не защитит.

То есть, они там в карете не разговаривали, они проверяли информацию.

Я отняла свою руку у Норта.

Он с болью во взгляде проследил за моим жестом, и сказал:

— Я не хочу терять тебя… снова.

Мне хотелось ответить, что терять можно лишь то, что по-настоящему имел, но это было бы ложью. Он не хотел терять меня, я не хотела потерять их всех. И больно сейчас было нам обоим, мне потому, что не доверяли они, ему, потому что понял — больше не доверяю я.

— Сколько секунд ты будешь умирать на этот раз? — прямо спросил Норт.

— Минуту-полторы, — назвала я максимум.

Он сжал челюсти так, что на скулах задёргались жгуты желваков, заходили ходуном, выдавая его ярость. А мне сейчас не ярость, мне сейчас поддержка очень нужна была. Просто поддержка, просто доверие… но ничего этого не было. Ничего не было, кроме чёткого осознания, что я не просто совершенно одна, мне ещё и помешать могут.

А что будет потом? Когда во мне не останется ничего, кроме меня самой? И я вдруг подумала, что сейчас Норт смотрит на меня, а посмотрит ли он на меня после того, как все будет кончено? И если посмотрит, что будет в его глазах?

— Норт, — я сделала шаг к нему, вглядываясь в такой уже родной и близкий фиолетовый отсвет в его глазах. — Ты меня любишь?

Хотела услышать это, в последний раз в своей жизни, и хотела, чтобы об этом сейчас вспомнил он.

А услышала напряженное:

— Почему ты спрашиваешь?

Потому что потом, Нортаэш Дастел Веридан на изгвазданной арене останется в лучшем случае девчонка без семьи, достойного происхождения, магии и способностей даже к артефакторике. И во мне уже не будет крови Проклятой Калиан, которая притягивала всех вас.

— Просто вопрос, — как можно более безмятежно отмахнулась я. — Так мы идём?

Мы шли, да. Из кареты уже вышли Гаэр-аш, Дан и Эдвин. Последний был мрачнее тучи, первый в принципе тоже, Дан просто казался потрясённым до глубины души, а я… я не стала ничего говорить никому из них. Я прощалась мысленно, отчётливо ощущая разрыв связи со своим ваэрра. Я прощалась с Даном, и его шутками, прощалась с надёжным Эдвином, на которого всегда можно было положиться, и я прощалась с Нортом, которому не сказала и уже никогда не скажу о своих чувствах — не хочу, чтобы после он чувствовал себя обязанным.

Мне хотелось многое сказать ректору, как минимум про то, что Норт ему доверял… как впрочем и мы все. Как доверяла я, оставшись тогда в башне запретной библиотеки и даже не представляя, чем всё это может закончиться. Но я промолчала. Не видела смысла что-то договорить, не видела и смысла что-либо отстаивать — Норту после выгорания я вероятнее всего буду просто не нужна, Гаэр-ашу в принципе тоже. Вот тогда я обо всём этом и подумаю, а сейчас не время. Совершенно не время. И как жаль, что вчера я не успела попрощаться с дядей Тадором. Да, сегодня это спасёт множество жизней, но… я даже не попрощалась.

К проклятой Тьме всё!

* * *

В этот момент мы вышли из закрытого ангара, где сегодня останавливались кареты, на часть открытую часть пути и арены взорвались ожидаемым криком:

— Ноооорт!

Да, магички оказались не более сдержанны, чем будущие некромантки в Некросе — Норта любили везде.

— Представляешь, а сегодня мы победим в Королевских Мёртвых играх, — улыбнувшись, с предвкушением протянула я.

Недоверчивый взгляд Норта, но я показательно щёлкнула пальцами и наши мантии превратились в тьму — живую, трепещущую на ветру тьму. Дан подключился к моей игре, и деревянный настил, ведущий к залу для игроков, вспыхнул алым пламенем. Габриэль вскинул руки, приветствуя толпу, Яда выгнув голову, выпустила струю синего пламени, Коготь по-драконьи жёлтого, Норт, усмехнувшись, активировал Смерть, и над ареной появилась призрачная жуть, написавшая косой прямо там же в небе: «Риа, я люблю тебя и буду любить всю жизнь… Но что-то мне подсказывает, что после смерти я буду любить тебя тоже».

— Сойдёт за ответ? — спросил Норт, поднеся мою руку к губам, и нежно целуя, на глазах у всех.

«В другой жизни — да», — с дикой тоской подумала я, улыбнувшись некроманту.

— Так почему ты спросила? — повторил он ранее заданный вопрос.

Тяжело вздохнув, тихо ответила:

— Чтобы вспомнил об этом, если голос «наследия Мрака» в тебе станет слишком громким.

Норт попытался остановиться. Попытался, но я не позволила, ведя его за собой и крепко сжав его ладонь. Останавливаться сейчас было нельзя, и отступать было некуда. Вообще некуда.

— А голос может стать «громким»? — всё же последовав за мной, спросил Дастел.

— Может, — едва слышно ответила я. — И я этого очень боюсь.

Он крепко сжал мою ладонь и продолжил идти рядом. И в одном этом было гораздо больше признания в его чувствах, чем в любых жестах и словах.

— Я просто хочу, чтобы сегодня все выжили, — прошептала я.

— Я понял, — так же тихо ответил Норт.

* * *

Атмосфера в зале для игроков была… похоронная. Торжественности не добавляли даже установленные по стенам факелы с золотым огнём и ковровые дорожки, добавленные здесь видимо в честь прибытия коронованных особ. Особ тут было достаточно — присутствовал сам король Седьмого королевства, его, как я уже знала, не особо любимая королева, две дочери, младший сын, который явно очень не хотел быть наследником — в его испуганном взгляде это читалось открыто. Рядом со своей семьей стоял и Ташши. Принц, обернулся едва мы вошли, и презрев все нормы свода правил поведения коронованных особ, направился ко мне с решимостью, которую ни от кого не скрывал.

Я, опустив ладонь Норта, шагнула к нему на встречу и попала в крепкие объятия.

Я не знала, как всё это смотрелось со стороны, полагаю шокирующее, но иногда просто не до приличий.

— В самом крайнем случае, если я не справлюсь, — выдохнул Ташши, сжав сильнее. — Сколько секунд тебе потребуется?

— Минимум сорок, — прошептала я.

Он хрипло выругался, и задал следующий вопрос:

— Ты дашь сигнал к действиям? — снова чёткий конкретный вопрос.

— Я позову тебя по имени, — решила пойти самым простым способом.

Некромант кивнул, отстранился от меня, заглянул в мои глаза, улыбнулся и неожиданно попросил:

— Пообещай мне одну вещь, Риа. Не отвечай, мне достаточно и взгляда — я прочту ответ в твоих глазах. Так вот пообещай мне одну вещь — если я разберусь с АнМора, пообещай, что выслушаешь меня. Просто выслушаешь, пожалуйста.

Ответ он действительно прочёл в моих глазах. Улыбнулся и передал меня с рук на руки подошедшему Норту.

— Всё согласовали? — уводя меня к своей команде, ровно спросил Дастел.

— Основное, — уклончиво ответила я.

Было заметно, что наша «встреча» с принцем прошла под всеобщим пристальным вниманием, дернулась было в мою сторону королева, но Танаэш остановил её, удержав за локоть, поднимаясь на носочки пытались разглядеть меня получше принцессы, а вот младший принц не пытался — он смотрел на брата, и, кажется, больше всех боялся за него. Смотрел на своего старшего брата, сильного мага и достойного наследника королевства и откровенно опасался, что окажется на месте Ташши. А вот Танаэш не боялся ничего… правда я так сильно подозреваю, что он и не ел ничего на завтрак сегодня. Как и бледные, вот сейчас действительно похожие на вампиров братья Блаэд, появившиеся вскоре, в сопровождении ещё более бледной Благодати Никаноровны. Ведьма выглядела так, словно хотела разнести тут всё к проклятой Тьме и забрать детей домой, и я даже не знаю, как она вообще сейчас держалась.

— Вся королевская семья в сборе, — задумчиво произнёс Дан. — К чему бы это?

— К пророчеству, — ответил лорд Гаэр-аш, стоящий неестественно прямо и подчёркнуто не бросающий на меня даже взгляда.

— К тому, в котором его убиваю я? — поинтересовался Эдвин.

— Да, — холодно подтвердил ректор. — К тому, в котором его убьешь ты.

Мы с Эдвином невольно переглянулись.

— Или я, — продолжил Гаэр-аш.

— Танаэш согласовал этот разговор со мной, — неожиданно зло уведомил Норт.

— Как благородно с его стороны, — едко заметил ректор.

«Вы становитесь невыносимым», — мысленно сказала я.

В ответ услышала:

«Я сдерживаюсь изо всех сил. Но, видишь ли, достаточно сложно делать безразличный вид, отправляя самую любимую женщину этого мира на смерть, в угоду роду и всеобщему благу».

«Я не умру!» — напомнила то, что говорила уже не раз.

«Умрёшь, — устало возразил Гаэр-аш. — Ты погибнешь там, Риаллин, мы оба это знаем. Ты погибнешь, достаточно нарушив связь между ваэрра и его кошкой, чтобы я практически не мог вмешаться. Ты погибнешь, а мне придётся стоять и смотреть на это».

В зале для игроков послышался шум и появилась команда Мората.

Люсио Сайко, Тадэо Норв и Кетан Дадеж были в чёрных с синей окантовках мантиях, которые сегодня подчеркнули бледность некромантов. Я понятия не имела, зачем Морату во всё это влезать, они были слабейшей командой из всех и в целом… знали ведь на что шли, но не отказались. И сейчас, судя по всему, безумно жалели об этом, едва заметно, но всё же бросая взгляды на команду АнМора, взгляды по которым отчётливо становилось ясно, кого они на самом деле боялись.

— Как показательно, — тихо заметил Эдвин.

— Помните про царапины на груди, — нервно напомнила я.

— Обойдутся, я всем щиты поставил, — бросил Харн. После чего, покинув нас, пошёл к Ташши и Блаэдам. Приветственные рукопожатия и тень магии, сгенерированной Эдвином, что скользнула по рукам парней, во время рукопожатий.

— Обновил щиты у парней, — нежно обняв меня, пошептал Норт.

— Я поняла, — улыбнулась ему.

Но понимала и другое — сейчас главным вопросом был тот, кому из всех нас придётся выйти против команды АнМора. Откровенно говоря, мы даже не брали в расчёт Морат, нашими противниками были не они.

И когда на постамент для жеребьёвки направилась Благодать Никаноровна тишина стала такой, что казалось слышно как дышит в принципе неспособная дышать нежить. Я ощутила как подошёл и встал поближе Гобби, заметила как подобралась Яда, застыл словно каменное изваяние Коготь…

И в этот момент в зал вошла команда АнМора.

Фактически они стояли в открытом проходе напротив нас, поднявшись практически одновременно с нами, то есть начало жеребьёвки было правомерным, но войти соизволили только сейчас… и это мне как-то вот очень не понравилось. Потому что с их появлением что-то изменилось в самой атмосфере зала. Неуловимо, но очень отчётливо.

Я нервно развернулась, вглядываясь в некромантов, и вообще не задумываясь, погладила подставленный хвост проползающей мимо Хамманы, а стоило бы. Наверное. Потому что адская змея, коснувшись кончиком хвоста моей ладони, отчетливо написала два слова «Не ходи». Я вздрогнула. И перевела взгляд с самодовольного Аббара Джуда на его боевую нежить. Хаммана не была способна говорить, но в её глазах отчетливо читалось предостережение и страх за меня. Змея явственно предостерегала от выхода на арену. Почему?

«Почему она в принципе беспокоится о тебе? — вдруг спросил ректор».

«Моя кровь, — пояснила, вглядываясь в команду АнМора. — Эш нуба рэйш — кровь влияющая. Та, которая пробудила сознание Гобби в Мёртвом лесу и, видимо, повлияла на Хамману, когда она тут была разлита повсюду».

«Хочешь сказать, что у змеи проснулось сознание? — уточнил Гаэр-аш».

«Сомневаюсь, что в ином случае она была бы способна писать, а вы как и я ощутили, что она вывела на моей руке», — ответила некроманту, пытаясь понять, что изменилось в других некромантах.

И я с ужасом подумала о том, что Хамману убьют. Без слов и разговоров, без сожалений и без сомнений в правильности своих поступков — абсолютно спокойно убьют. Причём или Норт и Дан, или Ташши, Никас и Людвиг. А мне придётся стоять и смотреть на всё это, с чётким осознанием того, что это не просто боевая нежить, это личность с сознанием и интеллектом. И даже с чувствами.

«Хамману не парализовать, Риа, соответственно… сама понимаешь».

Понимаю, на войне как на войне… только безумно больно.

«Будет больнее, если ты выйдешь на арену, и Джуд прикажет своей нежити убить тебя», — напомнил о вполне вероятном развитии событий Гаэр-аш.

И он был прав, на сто процентов прав, более того я знала что Хаммана подчинится приказу — у неё выбора не было, а у меня?

А в этот момент Благодать Никаноровна сжала дрогнувшими, от чего ногти скрипнули по стеклу, ладонями шар и закрыла глаза.

Миг, вспышка, концентрация зелёного сияния над ведьмой и из колдовского огня складываются страшные, очень страшные слова:

«Первый бой: АнМора — Академия общей магии им. Визериуса Молниеносного».

Она испугалась их сама, вскрикнув и накрыв возглас ладонью, а мы все стояли, ошеломленные жутким осознанием — первыми на бой с АнМора выйдут Ташши, Никас и Людвиг.

— Твою мать, — тихо выругался Дан.

— Неожиданно, — хрипло выдохнул Эдвин.

Норт активировал Зеркало Света, и связался явно с Ташши, я стояла, едва дыша.

И тут ректор произнёс:

— В жеребьевку вмешались.

То есть мне не показалось, что с командой АнМора в зал вошло и что-то ещё. «Ищи артефакты» — мысленно приказал Гаэр-аш.

«В смысле?» — переспросила я.

«Ищи артефакты. Из запрещённых. На Джуде.»

И уже не мне:

— Гобби.

Габриэль развернулся к нему, вопросительно глядя на того, кто другом ему больше не был, и мы услышали невероятное:

— Закончи то, что начал вчера.

И невозмутимо передал моей боевой нежити мешочек, который был лично мне очень хорошо знаком — это был мой мешочек. А в нём мои артефакты и амулеты.

— Это… — начала было я.

— Делай что велено! — отрезал Гаэр-аш.

И я шагнула внутрь нашей группы, Норт мгновенно закрыл меня от чужих взглядов, а я, закрыв глаза, и прижав пальцы к вискам, попыталась сделать почти невероятное.

— И быстро! — добавил собственно невероятности ректор.

Зажмурилась, ощущая, как становятся ледяными пальцы, судорожно выдохнула и сделала то, что было категорически запрещено в классической артефакторике — шагнула за грань собственных возможностей, оперевшись на Эль-таимы, сделанные мною и тот, к которому я приложила свои руки. В моём мысленном пространстве мгновенно образовался неправильный квадрат — три его светящихся синевой конца были рядом со мной, один, более тусклый вдали — Ташши. И это было логично и понятно… а вспыхнувший ближе к постаменту для жеребьевки темно-серый второй квадрат был непонятен мне ни капли! Неоднородный по цвету и силовой насыщенности, он существовал вопреки всем нашим предположениям и законам логики, потому что четвертым его концом тоже был Ташши.

— Эль-таимы, — прошептала я то, во что сама с трудом могла поверить. — На Абаре Джуде, Сабире Фати и его нежити змеелюде Сахти. И на данный момент змеелюд полагает, что контролирует Эль-таим Ташши.

«А он не контролирует?», — спросил ректор.

«Нет», — и я была абсолютно уверена в сказанном.

«Ищи дальше», — приказал Гаэр-аш.

Могла бы — очень выразительно на него бы посмотрела, но я понятия не имела смогу ли вернуться в это изменённое состояние, а потому продолжила искать молча. Нашла.

«Артефакт Удачи Кхада, левая рука мизинец, — говорить даже мысленно было достаточно сложно».

«Он действенен?»

«Учитывая, что Кхада сумели схватить лишь когда он оставил его дома, вероятнее всего да», — с трудом вспоминая рассказы Тадора, ответила я.

«Ещё?!» — неумолимый вопрос и практически неумолимый приказ.

— Хватит, — донёсся словно издалека голос Норта, и я поняла, что он уже некоторое время практически держит меня.

«Продолжай» — мысленный приказ ректора.

Мелькнула жуткая мысль, что он пытается измотать меня до такой степени, чтобы я не смогла выйти на арену в принципе по причине неспособности к хождению, но Гаэр-аш устало пояснил:

«Должно быть что-то сильное настолько, чтобы оказалось способно вмешаться в магию ведьм, Риа, то есть совершить практически невозможное. Ищи дальше!».

И едва отдав приказ мне, связался с Никасом, я услышала лишь отголосок их общения по Зеркалам Света:

«У Гобби мешочек, выбери чёрную булавку потёртого вида, одари Аббара Джуда».

«Понял, сделаю» — отозвался вампир.

«Что у вас происходит?» — послышался голос лорда Эллохара.

«Просто вопрос, лорд Эллохар, у известного вам чёрного артефактора есть повод не любить вас и всё ваше семейство в принципе?» — вопросом на вопрос ответил ректор.

«Есть», — после недолгого молчания, ответил демон.

«Ограничьте его присутствие границами Миров Хаоса!» — практически приказал Гаэр-аш.

И в этот момент я нашла. Вероятно потому, что ректор сказал «Миров Хаоса», именно его крупицу я и почувствовала. Замерла, не веря практически, а затем мысленно прикоснулась к мешочку с песком, который Аббар Джуд носил на поясе. Этот песок не принадлежал пустыням второго королевства, он в принципе мало чему принадлежал, это была пыль магически растёртых чёрных бриллиантов, которые как ни что иное были способны впитывать и отдавать энергию. И в данный момент они фактически транслировали нестабильность Хаоса, искажая нашу реальность.

И распахнув ресницы я потрясённо посмотрела на ректора.

Спокойный взгляд Гаэр-аша в ответ и отголосок его переговоров с лордом Эллохаром:

«Доказательства его причастности есть?» — мрачно спросил демон.

«Лорд Эллохар, Риаллин только что исследовала весь зал, на предмет поиска запрещённых артефактов, как вы думаете, у кого-нибудь сейчас есть доказательства её действий?»

Отвечать лорд Эллохар не стал, Гаэр-аш и не ждал ответа.

«Держи свою нежить как можно дальше от Аббара, — начал он инструктировать Ташши. — И держись подальше сам, их цель дестабилизировать твой контроль над личем. Никас, булавку взял?»

«Взял, уже споткнулся, принцип действия понял» — отрапортовал младший Блаэд.

«Отлично. Людвиг, мы организуем отвлекающий манёвр, сейчас, не откладывая до начала наших действий, отдай приказ Хорхе срезать мешочек с песком с пояса Джуда. Задачу понял?»

«Да, — отозвался старший вампир».

И закончив переговоры с парнями, Гаэр-аш вслух приказал мне:

— Снимай браслет.

Я остолбенела.

Спокойно глядя на меня, ректор добавил:

— Эдвин, мне нужен порез на её руке. Сейчас.

И вот Эдвин в отличие от меня в ступор не впадал — я ощутила прикосновение лезвия к ладони, и в тот же миг по пальцам заструилась кровь. Времени на раздумья уже не было — я стянула браслет, ощущая, как вся присутствующая нежить, разом заинтересовалась мной.

Дальше случился переполох, вызванный рванувшей ко мне нежитью, кинувшейся останавливать их некромантами, разом возникнувшим везде — в потолке, стенах и полу запасных выходах.

Шум, крики: «Стоять, к ноге, и на место!», и Норт, подхвативший магией с пола мой браслет, и вернувший его на место.

Половина гвалта прекратилась мгновенно, вторая… в принципе тоже. Затем раздался голос лорда Гаэр-аша:

— Я прошу прощения за эту небольшую заминку, наша леди в состоянии несколько повышенного нервного напряжения слегка оцарапала руку. Повторно прошу прощения у всех.

Ну в кто у нас ещё может быть виноват, кто у нас ещё может быть виноват, кроме пресловутой меня?

«Никто», — насмешливо ответил ректор.

И так как я была с ним на связи, услышала слова лорда Эллохара:

«Забрал. Унёс». И одновременно с этим:

— Блаэд, держи своего кабана при себе! — раздался крик Аббара Джуда.

«Всё получилось? — нервно спросила я».

«Да, — ответил ректор, глядя на потасовку поверх меня и ребят. — Вот теперь посмотрим, что сильнее — твоя спотыкайка или артефакт удачи Кхада. Ты на что ставишь?»

На Кхада! Он был непревзойденным артефактором всех времен.

«А я на тебя. И на Эдвина, и его обучающие способности. И на Ташши, с его способностями к обучению, — отрезал Гаэр-аш».

И уже вслух:

— Норт, Эдвин, Танаэша берёте на контроль. Дан — на тебе Никас.

Почему не было сказано о Людвиге, я не знала. Но в одном ректор оказался прав — едва вину за случившееся скинули на меня, возмущаться никто не стал. Норт залечил рану на моей руке одним касанием, едва ощутимо погладил по щеке и развернулся к экрану. Начинался бой. Их бой с АнМора, их общий бой.

Команда Ташши проходила мимо нас. Проходила молча, не оборачиваясь на полные тревоги взгляды родных и близких, не глядя на матерей, не слушая наставления старших. Это был их бой, исключительно их — бой наследников человеческих королевств. Бой, от которого зависело очень многое.

— Вам не обязательно побеждать, — тихо напомнил Эдвин, обмениваясь рукопожатиями с командой академии Визериуса Молниеностного.

— Обязательно, — тихо возразил Танаэш, бросив последний взгляд на меня.

И я поняла то, что эти чертовы некроманты всё-таки сговорились за моей спиной, и обе команды поставили целью не допустить меня на арену.

— Ташши… — растерянно прошептала я, полными слез глазами глядя на некроманта.

Он улыбнулся в ответ, откинул чёлку привычным движением и ответил:

— Сокровище ты… — оглядел парней и добавил: — За дело.

— Справимся, — уверенно произнёс Норт.

— И ещё как, — сказал Эдвин.

И они переглянулись.

Я не видела страха в их глазах, только холодную решимость и уверенность. Лучшие из лучших выходили на бой против команды отступников, и к этому бою они были готовы.

* * *

И когда команда Ташши спускалась по сходням на арену, это была спокойная и уверенная в каждом своем шаге команда… только кабан шёл и хитро ухмылялся. Прямо так хитро, словно с трудом сдерживал усмешку… и это при том, что у нежити априори чувство юмора отсутствовать должно.

«Что с Хорхе?» — мысленно спросила я.

«Твоя кровь, — спокойно пояснил ректор. — Кабан в принципе был мыслящей нежитью изначально, теперь просто стал немного осведомлённее в плане своего прошлого. Кабаны вообще умные животные, ты знала?»

И вслух:

— Норт, отпусти Риаллин, концентрируйся на объекте, — приказал Гаэр-аш.

Дастел отпустил мою руку, не отрывая взгляда от магического экрана. А под экраном обесиленно опустилась на пол Благодать Никаноровна. Ногтей у неё уже не осталось, и чёрная метла в её руке дергалась, явно опасаясь печальной участи быть сгрызенной… что ж их я понимала — и метлу и ведьму. Тьма! На арене против АнМора должны были выйти мы! У нас тёмный лорд, у нас Дан с его невероятной мощью у нас я, и мой основной козырь, а там Ташши, Никас и Людвиг… и мне страшно. Мне просто страшно за них. Страшно до безумия. Страшно, потому что я видела с каким трудом Танаэш управляет своим личем-отступником, и сильно подозревала, что в нужный момент власть над личем перехватит змеелюд, а его связь будет гораздо более прочной.

А к Тьме!

— Норт, я сейчас! — крикнула Дастелу. И выскользнув из нашего круга, метнулась вслед за командой Седьмого королевства. Придерживая мантию, сбежала вниз по сходням, опять попала в объятия обернувшегося и поймавшего меня Ташши, сжала очень крепко, и едва слышно прошептала:

— У меня в нагрудном кармане.

Над ареной зависла странная очень смущённая тишина, потому что у всех на глазах невеста Норта Дастела обнималась с принцем Седьмого королевства так, словно прощалась с ним навсегда и вообще двусмысленно всё выглядело. И вот не будь вчерашней ситуации в которой Эдвин искал упаковку с разрыв-травой Ташши не понял бы, а так — лёгкое касание, я, обнимающая его за шею, ощутила как он достал бумажный пакет, на миг прижалась крепче и прошептала:

— Удачи.

— Люблю тебя, — прошептал Ташши в ответ.

Заглянул мне в глаза, отпустил, ушёл.

И я осталась стоять на деревянных сходнях, глядя как они уверенно спускаются вниз — Ташши, несколько раз обернувшийся ко мне, Людвиг, Никас, и их нежить — Боевой Гном с топором, ехидно ухмыляющийся кабан Хорхе и огромный, несуразно здоровенный лич, который шёл покачиваясь и являл собой непробужденную мощь… я очень опасалась того, что в момент боя её могут пробудить.

«В пакете разрыв-трава, — мысленно передала я ректору, разворачиваясь и идя к ним. — Если Танаэш будет ощущать потерю контроля над личем, достаточно просто распылить её над отступником. Этого хватит секунд на сорок».

«Передал», — отчитался Гаэр-аш.

И даже ругаться не стал, и осуждать тоже, просто когда я подошла обнял за плечи, намекнув, что больше никакой самодеятельности. А вот королевское семейство Рханэ восприняло всё не так однозначно. Я поймала на себе очень внимательный взгляд королевы, изучающие взгляды принцесс и откровенно укоризненный Его Величества.

— Оценивают тебя с точки зрения кандидатуры на роль жены наследника, — насмешливо уведомил ректор и мысленно добавил: «Это мелочи, Риа, главное сделал Гобби».

И он указал мне на боковой экран, транслирующий то, как мой Гобби, с видом восторженной радости на лице, бежит к змеелюду раскинув руки, обнимает его, прямо совсем как я Ташши и превращая всё случившееся в забавную пародию, потом выдает «Ыыы», и осеняет команду АнМора крестным знамением одной из давно почивших конфессий павшей империи Хешисаи. Что-то вроде: «И да прибудет с вами чего-нибудь». Последнее движение Габриэля открывало большое пространство для этого чего-нибудь, и его подхватили!

— Да прибудет с вами сдыхля! — заорал кто-то из некромантов.

Змеелюд Сахти от подобного «пожелания» даже споткнулся, хотя казалось бы — рожденный ползать, споткнуться не может… только не в нашем случае.

— Урки бессовестные! — заорала какая-то магиня.

И змеелюд споткнулся снова.

А собственно толпа не видела смысла сдерживать себя в истинных чувствах, так что на АнМора, которые вчера поразили всех своим неспортивным поведением, посыпалось:

— Трупак разложившийся тебе в харю, Джуд!

— Нелюди!

— Уроды степные!

На личности перешли быстро, но Благодать Никаноровна явно была сейчас не в состоянии командовать парадом, так что истерия продолжилась.

— Ташши красавчик! — заорала какая-то магиня, и над аренами раскинулся транспарант «Танаэш — наш успех»!

Неподалеку вспыхнул другой: «Ташши-Риа — вместе навсегда».

«Свободу влюблённым!» — орал, причём именно орал, третий плакат.

И на этом остатки спокойствия над ареной испарились окончательно.

«Но-о-о-о-орт!» — заорали боевые магички.

И новый плакат на половину арены: «Норт и Риа — вместе навек!»

Противники ответили плакатом: «Ташши и Риа — они полюбили вопреки!» — и под плакатом изображение того, как мы обнялись сейчас на сходнях. Нортоманы ответили сегодняшним: «Риа, я люблю тебя и буду любить всю жизнь… но что-то мне подсказывает, что после смерти я буду любить тебя тоже» и вчерашним изображением того, как спасший меня Норт, прижимает к себе, просто чтобы убедиться, что жива, действительно жива.

«Ладно, ваша взяла» — сдались поклонники Ташши.

И тут расстроенная Благодать Никаноровна подняла палец. Просто палец с обгрызенным чёрным ногтем, а в небе появилось:

«Риа + Людвиг — много внуков и счастья для бабушки».

Потом подумала, посмотрела на ноготь, на обалдевших от этого нас и, щёлкнув пальцами, сменила надпись:

«Риа + Влад Блаэд. И не надо на меня так смотреть, я внуков уже хочу! Хоть от кого-нибудь!»

На арене обалдевшие братья Блаэд переглянулись, и Никас прошипел одними губами: «Мама!».

— Что «мама»? — заорала в ответ Смерть, поднявшаяся над ареной. — Я хочу внуков! Я внуков хочу, а не сидеть тут и ждать, что какой-нибудь Джуд отберёт у меня ребенка!

«Какой-нибудь Джуд» в этот момент оступился, и полетел бы кубарем вниз, не вмешайся Хаммана и не придержи хозяина, обвив его хвостом. А я начала судорожно вспоминать, что у меня было вообще в том мешочке. Спотыкайка была, её как я понимаю, прицепили змеелюду Сахти, а что у меня ещё было черной потёртой булавкой в том мешочке?

«Вторая спотыкайка?» — предположил ректор.

Да нет, остальные спотыкайки чёрными не были, а что же у меня было чёрным?..

И тут на меня накатило жуткое осознание — артефакт на неудачу. К проклятой Тьме, артефакт на неудачу! У отчима были дела на судоверфи в пятом королевстве, он сказал, что если повезёт — возьмет меня с собой, а я не хотела ехать туда, где останусь с ним наедине в карете на много часов, туда, где даже спрятаться негде… я сделала этот артефакт за ночь. А на утро, поездку он отменил, артефакт не пригодился.

«Да, это будет забавно», — произнёс Гаэр-аш.

«Они могут войти в диссонанс, — так же мысленно прошептала я.»

Лично мне стало страшно.

«Не войдут. Аббар потеряет артефакт Удачи Кхада», — утешил меня глава Некроса.

Повернув голову, вопросительно посмотрела на ректора. Как Аббар его потеряет? Кольцо на пальце, на руке перчатка? Как вообще можно потерять кольцо в таких условиях.

«С пальцем, — очень спокойно объяснил Гаэр-аш».

«Это истинно некромантское чувство юмора? — уточнила я».

«Нет, — усмехнулся ректор. — Это реальность тренировок Эдвина и талант Танаэша к фехтованию».

И обняв меня за плечи чуть крепче, ректор наклонился, словно хотел сказать что-то на ухо, но произнёс всё так же мысленно:

«У Ташши сильная команда. На порядок сильнее нашей, за счёт того, что у них три игрока, а не два как у нас сейчас, прости, сокровище моё, но как игрок ты даже хуже, чем пустое место. Плюсом у них Зеркала Света и связь с Нортом, Эдвином и Даном, плюс знак Рейташ, плюс Эль-таим на Ташши, и охрана крови на Никасе и Людвиге. Прекрати нервничать, они справятся».

Мне всё равно было безумно страшно.

«Успокойся, — Гаэр-аш поддёл мой подбородок, заставил взглянуть в его холодные серые глаза. — Давай, вдохнула-выдохнула, они победят, я более чем уверен в этом».

Я уверена не была и, взглянув на род Рханэ, поняла, что они тоже — королева ногти грызла, в прямом смысле, принцесс вообще увели, младший принц, кажется, вообще молился, оба брата Рханэ — король и министр, смотрели не отрываясь на магический экран, на их лицах были настолько каменные выражения, что стало ясно — они все уверены только в одном — Ташши умрёт.

«Они не видели парней в деле. Они не в курсе тренировок с Эдвином. Им не известно про знак Рейташ. Мне продолжать?»

Отрицательно мотнула головой, взглянула на ректора.

«Всё будет хорошо», — заверил он.

«Там как минимум один отступник», — напомнила я.

«Будешь истерить — поцелую!» — мрачно заявил ректор.

Мгновенно успокоилась. Вот просто раз — и как рукой сняло!

«Да, я такой, успокоительный», — издевательски сообщил Гаэр-аш и улыбнулся.

Просто тепло улыбнулся, заставляя действительно успокоиться и взять себя в руки. Всё, что я могла я уже сделала, остальное — будут делать парни, и моя истерика им сейчас явно не нужна.

Повернувшись к экрану, заставила себя смотреть, как спокойно прошли к своему месту на арене Ташши и его команда, как встали напротив через поле команда АнМора. И больше никаких криков и лозунгов — над ареной взвесью повисло напряжение. Это напряжение охватило всех, и игроков, и нежить, и зрителей. Это напряжение царило и здесь, и я не знаю кому было страшнее нам, или им, готовым к схватке.

— Риш, — раздался голос лорда Эллохара.

Ведьма посмотрела на него глазами, полными слёз. Она не хотела ничего говорить, она не хотела объявлять никакого боя, она вообще ничего не хотела.

— Риш, — повторил демон, даже не делая попытки подойти ближе.

И ведьма медленно поднялась. Медленно выпрямилась, став почти неестественно прямой, и точно так же выпрямилась над ареной иллюзия смерти с косой. Секунда, вторая, третья… Благодать Никаноровна не смотрела на команду АнМора и на Ташши не смотрела тоже — её взгляд не отрывался от сыновей, заставляя нас вспомнить тех, кто уйти с арены уже не смог. И с длинных чёрных ресниц ведьмы сорвались две слезы, с губ прозвучавшие здесь полустоном, и прогремевшие над ареной слова:

— К бою!

И бой начался не там — здесь.

«Танаэш, держи лича. Сейчас!» — приказал всё ещё находящийся на связи со мной Гаэр-аш.

Осознал, что я слышу, хотел прервать, но я схватила за руку, просто умоляя этого не делать — я хотела знать, что происходит, я не выдержу, если не буду знать.

Быстрый кивок Гаэр-аша и подключение к связи Зеркал Света, которые парни активировали сейчас.

И теперь я могла не только видеть, как две команды замерли друг напротив друга, и казалось стоят без движения, я могла слышать реальную подоплеку происходящего.

Лорд Эллохар: «Ташши, они наращивают силу лича».

Танаэш: «Я не ощущаю».

Никас: «Я тоже».

Лорд Эллохар: «Мы будем спорить, или просто примем к сведению?!».

Лорд Гаэр-аш: «Ташши, ты не ощущаешь, потому что не способен чувствовать потоки смерти. Это магия Смерти. Началось жертвоприношение. Лорд Эллохар, оповестите Рханэ».

Лорд Эллохар: «Сами справимся».

Норт: «Реагировать рано».

Ташши: «Согласен».

Я не заметила, как прижала ладонь к губам, просто чтобы подавить любой вскрик, просто чтобы не отвлекать.

Эдвин: «Людвиг, первый удар пойдёт на тебя. Выставляй щит Дергана!»

Людвиг: «А… это не слишком?»

Эдвин: «Ставь. Сейчас!»

* * *

И на экране… ничего не случилось, вообще ничего. И в этом абсолютном ничего, Ихар Марва сделал шаг вперёд, размял шею, от чего его чёрные кожаные лохмотья и жгуты на руках шелохнулись и без предупреждений, без каких-либо слов, без ничего ударил копьём Астрагерта в Людвига. Древняя полузабытая магия империи Хешисаи метнулась как копьё, на лету обрастая огнём и силой, и на неимоверной скорости врезаясь в невидимый при начале формирования щит архимага Дергана, некогда в битве между Хаосом и Хешисаи позволивший выстоять императорским войскам. И арена загудела от зашкаливающего уровня магии, а два игрока потрясённо стояли и смотрели друг на друга. Ихар Марва, который поверить не мог что ТАКОЕ и не сработало, и Людвиг Блаэд, который был в шоке от того, что ТАКОЕ применили.

— Ребят, вы что, на всю голову больные? — прямо спросил он.

Если кому и стало не по себе, так это Ихару, а вот Аббар Джуд без перехода и со все тем же мрачным выражением лица, подал знак нежити начинать бой, двумя руками указав вперёд. И с места сорвались скорпион Шерт и Хаммана. В тот же миг бастард Второго королевства призвал пески родной пустыни, и на арену хлынуло песчаное месиво.

Эдвин: «Людвиг, щит Герхана. Закрывай всех».

И команду академии накрыло призрачно-прозрачным щитом, похожим на радужно-стеклянный шар, практически одновременно с тем, как об этот же шар всей раззявленной пастью ударилась Хаммана, а с другой стороны скрипнуло ядовитое острие хвоста скорпиона.

Лорд Эллохар: «Эдвин, ты меня… напрягаешь. Но продолжай, мне всё нравится».

Я, глянув на Эдвина, увидела лишь тень улыбки на его губах, а дальше вступил в игру Норт:

«Дан, готовься. Ташши?»

«Готов, — мгновенно ответил принц».

И Дан мгновенно схватился за руку, накрывая знак Рейташ рукой, на арене то же самое проделал Танаэш.

Норт: «Людвиг, убираешь щит на три, два, давай!».

И щит лопнул, как мыльный пузырь, но ни песчинка не успела просыпаться на парней и их нежить — Танаэш ударил стеной чёрного пламени, снося к Тьме весь песок, Хамману и Шерта, превращая в лохмотья одежду команды АнМора и уничтожая напрочь весь засыпавший арену песок и всё преимущество скорпиона, змеи и змеелюда разом.

И едва гул пламени стих, оставляя арену идеально, практически сверкающе-чистой, вместе с чистотой пришла тишина. Практически оглушающая тишина.

— Твою мать… — потрясённо выдохнул министр Рханэ.

— Это точно мой сын? — сдавленно переспросил король.

«Передача энергии? — мрачно вопросил лорд Эллохар. — Каким образом?»

«Я же сказал — парни действуют в команде», — спокойно ответил ректор.

И там, на арене команда Ташши стояла спокойно и непоколебимо, словно вообще никак не выложились на магии подобного уровня, а здесь едва заметно пошатнулся побледневший Дан, и Норт мгновенно коснулся собственного знака Рейташ, возвращая друга в боеспособное состояние. И они даже не переглянулись — никаких лишних слов и движений, а я окончательно поняла — там, против АнМора сейчас бьётся не одна команда, а две. Две лучшие команды человеческих королевств, и мне стала понятна уверенность ректора в победе.

Эдвин: «Начинайте спарринг».

Ташши, делая шаг вперёд и извлекая меч: «Людвиг, спускай Хорхе».

И на команду АнМора, ещё не отошедшую от морального шока после потери всего призванного песка, радостно похрюкивая и запрокидывая задние ноги на бегу, резво помчался боевой кабан, в то время как Хаммана и Шерт всё ещё были распластаны по стене окружающей арену и не пришли в боевую готовность.

А у нас в зале для игроков, Благодать Никаноровна заорала:

— Да куда же вы кабанчика? Змея его сожрет и не подавится же!

Змея, вероятно, думала так же, просто она пока пыталась отскрестись от стены, а потому вперёд выполз змеелюд Сахти и… споткнулся. Потом споткнулся ещё раз, хотя куда казалось бы, на третьей попытке поползти всё закончилось ещё печальнее, и змеелюд рухнул носом в выскобленную до блеска стылую землю.

Норт: «Ташши, контроль над личем взял. Давай, удачи».

Я лишь потрясённо глянула на ректора. «Козырные карты в ход пошли, — с насмешкой уведомил меня Гаэр-аш. — Риа, парни синхронизировали браслеты управления нежитью, только и всего».

Только и всего?! То есть сейчас лича, управление над которым сто процентов перехватят, удерживает Норт???

«Справится», — с непробиваемой уверенностью сказал, сохраняя ледяное спокойствие ректор.

Закрыла рот ещё и второй рукой, только бы не заорать, когда Вечные начнут захватывать контроль над личем. Потому что удар придётся не на Ташши — на Норта полностью. И если Ташши уже привык держать контроль над обозлённой магически одарённой нежитью, то Норт нет, ему будет сложнее раз в сто, если не двести.

«Справится, успокойся», — уже несколько раздражённо произнёс Гаэр-аш.

У меня было желание сползти на пол и завыть беззвучно, но от того не менее отчаянно. Только бы они выжили, только бы они все выжили! Если они ударят всей мощью лича сейчас, Норта даже Эль-таим не особо спасёт, потому что передача контроля не напрямую, а через подчиняющий браслет.

«Я тебе и упаду, и завою. Риа, взять себя в руки и стоять спокойно. Парни знали на что идут, риски рассчитаны, и единственное что им сейчас может помешать — твой вой. Прекрати!».

* * *

Я прекратила, да. Потому что в зале раздался вой, причём женский, но совсем не мой — нервы сдали у королевы. К стыду короля, среагировал не он, он вообще словно окаменел, глядя на экран, королеву утешил лорд Эллохар, одарив собственно короля не слишком добрым взглядом, и достав из кармана платок. Сначала чёрный, потом нахмурился, соображая, что чёрный цвет тут явно не в тему, и извлёк уже белый. Проигнорировав галантный жест, королева забилась в истерике на широкой груди демона, который кажется единственный из всех присутствующих не только не осудил её за это, но ещё и попытался поддержать, увещевая:

— Ну что вы, Ваше Величество, сейчас Ташшик добежит и покромсает АнМорика на кусочки, я вам гарантирую. Могу даже кусочек от Аббарчика принести, если вас это утешит.

Ко всеобщему потрясению, королева оторвала мокрое лицо от груди лорда Эллохара, взглянула на него огромными заплаканными глазами и спросила:

— Правда принесёте? Мне не надо кусочек, мне лучше сразу голову этого урода!

Кажется, в осадок от подобного заявления выпал даже сам лорд Эллохар.

— М-м-м, дорогая, — король, наконец, вспомнил о своих обязанностях мужа и утешителя, и взяв королеву за плечи, властно переместил её с чужой рыдательной груди на свою. — Мне кажется это слишком кровожадно, не находишь?

Королева не находила. Она даже отрицательно головой замотала, так что несколько локонов из идеальной причёски выбилось, но времени на истерики уже не оставалось — Танаэш, бегущий с мечом, чей стальной конец отвратительно скрипя, касался острием стылой земли, высекая искры, был прямым вызовом Аббару Джуду, и степняк, по праву считающий себя гораздо лучшим фехтовальщиком, ринулся на встречу, повторяя положение оружия Ташши.

Принц и бастард встретились на середине арены, огласив застывшие в тишине трибуны звоном скрестившейся стали. Два сильных мага, два сильных воина, два противника, готовые сражаться до последнего были там… а здесь пошатнулся Норт. Пошатнулся столь значительно, что не взирай все затаив дыхание на магические экраны, несомненно заметили бы. И я неосознанно бросилась помочь, но Гаэр-аш ухватив за запястье, рывком вернул меня назад, и мысленно приказал:

«Не лезь!»

И я замерла, в безумной тревоге следя и за парнями на экране, и за Нортом, которого придержал за плечо Эдвин.

На фоне этого продолжались переговоры по Зеркалам Света.

Лорд Эллохар: «Они пытаются перехватить контроль над личем. Как Норт?»

И уверенный ответ ректора: «Выдержит. Место жертвоприношения обнаружили?».

Лорд Эллохар: «Уничтожили, поток прервали… Они открыли другой. Ищем».

Тьма, что будет с Нортом?

А в этот миг принц и бастард, несколько секунд молча взирающие друг на друга, перешли к схватке. И это было быстро. Настолько быстро, что изображение на магических экранах стало частично смазанным, а удары следовали одно за другим с нарастающей скоростью. И всё, что мы сейчас видели — это искаженное яростью лицо Аббара Джуда, который понять не мог, откуда у принца Седьмого королевства такие навыки в фехтовании.

Он просто не слышал слов Эдвина:

«Верхний блок. Боковой. Уходи на шаг».

И ректора, вмешивающегося лишь в критические моменты:

«Наклон восемьдесят градусов. Удар!»

И на арене сверкнула сталь, отсекая мизинец на левой руке Аббара Джуда. Толпа непонимающе замерла, потому как левая рука в целом едва ли была ключевой для фехтовальщика уровня бастарда второго королевства, ещё меньше всё понимали для чего Танаэш именно намеренно отсёк мизинец… но Аббар Джуд понял всё!

Он остановился, неестественно выпрямившись, и презрительно глядя на Ташши, всё ещё находящегося в боевой стойке, произнёс:

— Значит ваша ищейка унюхала артефакт. Неплохо, для тварюшки с проклятой кровью, которую я получу на три ночи, как и полагается воину-победителю. Вот только знаешь, малыш, иногда из артефактов получается неплохая ловушка, не думал об этом?

И Аббар вскинул истекающую кровью левую руку, обнажая тёмно-фиолетовый браслет контроля. Браслет контроля над Хамманой был на правой и не скрывался. А вот этот, артефакт, контролирующий лича, капитан АнМора скрывал… до этого момента.

Танаэш, отступая на шаг и не убирая меча, усмехнулся, глядя на противника, и ответил не менее издевательским:

— Иногда, малыш, умные люди в курсе о ловушках, не думал об этом?

Аббара перекосило. Так, что по лицу поползли тёмные трещины, в глазах заклубилась тьма, а левую ладонь он сжал, пытаясь перехватить контроль над личем, которого уже достаточно напитали силой. И ухватив невидимые нити, Аббар рывком опустил руку, явно ожидая, что от такого удара Ташши рухнет как подкошенный… но принц Седьмого королевства даже не пошатнулся, лишь сверкнула его наглая ухмылка, да чуть ярче засияли глаза у черепа-серьги. Зато здесь, с трудом устоял Норт!

«Рви связь!», — хрипло приказал он.

И Ташши, мгновенно извлёк мешочек с разрыв-травой, в то время как Аббар продолжал и продолжал обрывать нити контроля принца, пытаясь захватить его нежить. Недолго. Захват жмени пыльцы разрыв-травы, и принц издевательски швырнул её в капитана АнМора, который ожидал всего — от щитов, до стены пламени, но вот точно не ждал травы, измельчённой до состояния пыли. И в первый миг он даже не понял, что это. Не понял ничего, прищуренными узкими глазами глядя на Ташши… и лишь после обратил внимание, что сине-фиолетовый артефакт контроля над нежитью, стремительно теряет магическое сияние…

— Что за… — начал было Аббар.

«Вовремя, — признал выдохнувший с облегчением Норт, и нервно вытер проступившие на висках капельки пота».

Обернулся ко мне, точно зная, что переживаю, ободряюще улыбнулся и вернулся к бою, который они с командой Ташши вели на равных.

«Помни про порез на груди. Оборона!» — вдруг произнёс Эдвин.

Я не знаю как, но он словно предугадывал действия АнМора, предугадал и сейчас — разъярённый Аббар напал с яростью берсерка пустыни, берсерка — который один мог с лёгкостью противостоять десяти боевым магам, а Ташши был всего один. Почти один.

«Блок! Верхний блок! Отходи! Перехватывай на рукоять!» — Эдвин начал нервничать.

И Гаэр-аш отпустив меня, вмешался:

«Ташши, расслабься, я перехватываю контроль».

И трансформация была явственная. Вдруг, обороняющийся и пытающийся уйти от градом сыплющихся ударов принц выпрямился во весь рост, крутанул меч, словно оценивая вес и балансировку орудия, и ринулся в бой. И это был бой уже не принца — на арене танцевал со сталью Мастер Меча. И против него не было шанса даже у берсерка пустыни.

Гаэр-аш действовал быстро — за несколько секунд боя он заставил Аббара Джуда перейти из наступления в глухую оборону, уничтожил фаером отрезанный Танаэшем палец, и отшвырнул не сгоревшее кольцо острием меча с такой силой, что оно, пробив стекло на окне в зале для игроков, попало прямо в руку ловко перехватившего его лорда Эллохара. Забавно, но я почему-то подумала, что примерно с такой же ловкостью действует банда воришек — когда один вор незаметно перебрасывает другому отрезанный у почтенного горожанина кошель, а подельник хватает его с самым невозмутимым выражением на лице и быстро прячет.

Следующим действием Гаэр-аша был блок Кайта — воздушной волной отшвырнувший Аббара вместе с бросившейся на помощь Хамманой, и ректор произнёс:

«Всё, дальше сам». На арене Ташши пошатнувшись, вернул контроль над собственным телом, но это выглядело до крайности естественно — блок Кайта отнимает слишком много сил. Правда, времени на отдых у Ташши не было.

«Перехватывай лича, он рвёт мои каналы связи», — сказал Норт.

И в этот момент ударил змеелюд Сахти. Он пытался вмешаться ранее, но всё время падал, и в итоге смирившись с незавидной участью рождённого ползать, ударил из положения лежа. Танаэша взмело волной некромантского пламени, и с невероятной силой ударило о стену арены, отшвырнув как можно дальше от лича, который с яростью рвался на свободу.

И Норт едва слышно хрипло простонал, пытаясь сдержать тварь, но без Танаэша это становилось практически невыполнимой задачей.

«Никас, щит Гарда на Ташши» — мгновенно приказал ректор. — «Норт, держать контроль! Людвиг, стрела Катра на змеелюда. Сейчас!»

И второй удар Сахти нанести не смог, пришлось спешно выставлять щит против стрелы из золотого огня, а в это время Норт, которого уже заметно шатало, несмотря на поддержку вставшего рядом придерживающего его Дана, напрямую переговаривался с Ташши:

«Выпрями ногу. Вижу что сломана. Выпрямляй!»

И в отличие от других зрителей, которые сейчас наблюдали схватку Людвига и змеелюда Сахти, я посмотрела на Танаэша. У принца была сломана нога. Жуткий, открытый перелом, и судя по судорожным попыткам встать — повреждения спины.

«Отпускай лича, займись напрямую Ташши», — приказал ему ректор.

«Попробую совместить, — с трудом отозвался Норт».

«Не сможешь. Эту нежить ты не подчинял, лечить Танаэша и одновременно держать лича ты не сможешь. Отпускай».

И практически сразу:

«Дан, делись резервом с Никасом. Никас, лич нападёт, прикройся гномом. Начали.»

Норт отступил ещё на шаг, прикрываемый Эдвином, закрыл глаза, сжал челюсти и… вышел за рамки классического целительского искусства, а мы все, те кто имел доступ к Зеркалам Света, услышали треск сращиваемых костей, хриплый рык пытающегося сдержать вопль боли Ташши, и его же с трудом сказанное:

«Царапина на груди… Ребро пробило. Мне жаль».

Это было ударом. Для всех нас, посвященных. Потому что мы знали — отступникам нужны четыре царапины на груди тех, кого они планировали сделать собственными марионетками. И первая царапина уже была…

«Вставай, — прерывая всеобщее напряженное молчание, приказал Гаэр-аш. — Боль будет зверская, учти, но медлить больше нельзя».

Медлить больше действительно было нельзя — в том конце арены, где в начале боя стояла команда Ташши, клубилась тьма, от которой, стремительно выстраивая щит за щитом, отступал Никас, одновременно пытаясь прикрыть и брата.

«Тьма изначальная, — прозвучал по общей связи голос лорда Эллохара. — Я вытаскиваю племянников!».

«Нет!» — резко выкрикнул Никас.

«Из песочницы надо было вытаскивать», — проявил характер и Людвиг.

Здесь, в зале, тихо, но отчаянно и жутко взвыла боевая ведьма, у которой и ногтей уже не осталось, и метла вся была обгрызена.

А на месте, где раньше был лич, появился генерал Анревер — легендарный, непобедимый, герой древней Хешисаи и лучший мечник своего времени… кто бы мог подумать, что его жизнь закончилась так печально.

«Ташши, захватывай контроль над личем!» — прорычал Гаэр-аш.

Ташши не успевал. После удара отступника и стремительного излечения, он с трудом пытался встать, не то чтобы вмешаться в игру, козыри в которой как-то резко оказались на стороне Вечных. Да и лич, как выяснилось, был не из простых…

«Никас, гнома в расход, — приказал Эдвин».

Никас был против. Это было видно и по полыхнувших багровым светом глазам, и по упрямо сжавшейся челюсти, и по тому, как вампир сжал рукоять собственного меча, но…

«В расход», — повторил Эдвин, — «Сейчас или он, или ты!».

И казалось бы — гном всего лишь нежить, причём боевая нежить, задача которой сражаться, но я понимала чувства Никаса сейчас — лично я, поставь меня перед выбором я или Гобби, выбрала бы жизнь Гобби, как бы глупо это ни было. «О матери подумай!» — вмешался лорд Эллохар.

И младший Блаэд коснулся браслета, отдавая приказ своему боевому гному. Ух ухнул, перехватив топор, и танцующей походкой направился к призраку генерала Анревера, некогда поглощённого стремительно оживающим личем. Сталь реальная, скрестилась со сталью призрачной. Огромный плечистый генерал с двуручным мечом и коренастый приземистый гном с топором — не бой, пародия, с предсказуемым исходом! И Никас, медленно отступающий от разливающейся словно чернила в стакане с водой клубящееся тьмы, как и мы все с лёгкостью мог предсказать исход этого боя. Печальный исход. В другом конце арены один кабан Хорхе играючи держал в отдалении оглушённую ударом ректора Хамману и скорпиона Шерта, в центре арены Людвиг сражался со змеелюдом Сахти — щиты сменялись магическими ударами, и Людвиг медленно сдавал позиции. У входа пытался встать оглушённый и дезориентированный после сражения с самим Мастером Меча Аббар Джуд, а напротив него тоже по стеночке вставал Ташши.

«Знаешь, что меня напрягает? — вдруг мысленно произнес Гаэр-аш. И не дожидаясь моей реакции, пояснил: — Они не попытались захватить контроль над Ташши. Напомни-ка мне, сокровище моё, что там тебе сказала Хаммана?»

Оторопело взглянув на ректора, тоже мысленно ответила:

«Не выходить на арену».

Ректор помолчал, а затем произнёс:

«Что ж, кажется, давно издохшая змейка оказалась умнее нас всех».

И уже по связи через Зеркала Света:

«Ташши, боя с Некросом не будет. Или вы кончаете их сейчас, или сдохнет Риа».

На экране, который сейчас демонстрировал, наконец поднявшегося принца Седьмого королевства было отчетливо видно как мгновенно побледнел Танаэш. Побледнел настолько, что это стало очевидно всем.

«Мы победим», — ответил он, используя артефакт.

На экране было видно как заходили желваки на суровом лице принца, который, похоже, решил поступить как мы с Нортом — выйти за рамки своих возможностей. И загудела земля! Вся, заставив ощутить как содрогнулся пол под нашими ногами, как вспыхнули чёрно-зелёным некромантским светом глаза принца Седьмого королевства и как поднялась волной иная, одушевленная Тьма, за раскинувшим руки Танаэшем.

— Это запрещённая магия! — воскликнул кто-то в зале.

Единственный прозвучавший возглас — все остальные не смогли выговорить ни слова.

А принц, подчинивший Тьму, замер на миг, пристально глядя на застывшего лича, в данный миг прекратившего следить за схваткой призрака генерала и боевого гнома, усмехнулся и спустил силу с поводка. И стена сумрака снесла лича, уничтожая призрака так, что тот истлел на глазах, снося змеелюда Сахти, нанося удар по скорпиону Шерту, примеряющемуся ударить хвостом кабана Хорхе, снося Хамману и лишая дыхания Аббара Джуда.

И едва гул неимоверного заклинания стих, в зале прозвучал растерянный голос короля:

— Даграэш, это точно мой сын?

— Да, — несколько растерянно ответил министр Рханэ. — Мы тренировали удары по методике Ксахтара… но не такой силы.

«Нехило», — прозвучал по Зеркалу Света задумчивый голос лорда Эллохара. — «Пацан после такого выживет?»

«Несомненно. Да, моё сокровище?» — издевательски спросил Гаэр-аш.

Выживет. Благодаря смерти магистра Димитриуса и его последней жертве. Выживет, даже задействуй более мощное заклинание из запретной магии, но сейчас я едва ли могла думать об этом, как и все зачарованно глядя на Ташши.

Принц уверенно шёл, к центру арены, одновременно нанося второй удар Тьмы, и рывком захватывая под контроль своего лича. И вот уже двое слаженно идут по арене, воспаривший и идущий практически по воздуху Танаэш, и активирующий третий удар Тьмы подчиненный ему лич. И эти двое рвали команду противника на части практически буквально.

Отчаянно ругался Аббар, активируя щит за щитом и пытаясь прикрыть свою команду, но Блаэды были на страже — и Людвиг уничтожил ближайший щит практически одновременно, с новым ударом лича Ташши — змеелюда Сахти разнесло на куски!

И он ещё разлетался на куски, взрывающиеся в воздухе, когда второй щит уничтожил Никас — и огромный, с дракона размером, скорпион Шерт рухнул как подкошенный, теряя остатки призрачной жизни и привязку к хозяину.

Аббар взвыл!

И рука его дернулась к поясу, срывая мешочек с песком… Подлог бастард ощутил сразу. Не знаю как, в целом не понимаю когда ему заменить мешочки успели, но Аббар всё понял. Левой искалеченной рукой он поднял мешочек к глазам, развязал магией, и потрясённо узрел золотистый песок своей родины, вместо так необходимой пыли из чёрных бриллиантов… И его взгляд, взгляд чёрных пустеющих глаз, был самым жутким из увиденного на арене.

Капитан АнМора осознал проигрыш. Осознал со всей очевидностью. А в центре арены собрались те, за кем неоспоримо была победа — команда академии имени Визериуса Молниеносного в полном составе — три бойца, три единицы невредимой боевой нежити.

«Что-то мне во всём этом не нравится, — вдруг произнёс лорд Гаэр-аш. — Норт, Послушные пошли в наступление!».

Одновременно с этим вскинулся Рханэ — отступники начали бой!

«Не вынесла душа поражения», — ехидно заметил лорд Эллохар и исчез во вспыхнувшем синем пламени.

Следующим исчез в портале министр Рханэ.

Гаэр-аш остался, пристально следя за сидящим на полу Нортом. Стоять Дастел уже не мог, бой вымотал его основательно, а самое сложное предстояло выполнить именно сейчас. И я едва сдержала вскрик, когда из его носа хлынула кровь, которую Норт даже не пытался остановить, сосредоточенный на ином.

— Стоять, — вслух приказал мне Гаэр-аш. А зачем начал тихо отчитываться: — Послушные остановлены, Норт, фактически все. Кладки с нежитью — под контролем. Нижние уровни города блокированы — эльфы и маги Земли справились. Потерь практически нет.

Габриэль подошёл ко мне и сжал мою руку, словно хотел успокоить.

А на арене Аббар Джуд, который похоже тоже имел связь с сообщниками, потрясённо проговорил:

— Как?!

— Молча, — спокойно ответил ему Ташши. — Вечные не учли одной маленькой детали — человечество не так уязвимо, как вам хотелось бы.

Джуд поднялся с трудом. Бросил взгляд туда, где ещё недавно сражался главный его боец — змеелюд Сахти, от которого теперь остался лишь валяющийся в слизи артефакт Эль-таим с неожиданно чёрным, вместо лунного камнем, потом оглядел потрёпанных и с трудом стоящих на ногах Ихара и Сабира, глянул на Хамману, едва ли вообще способную ползать, и произнёс помертвевшими губами:

— Победа команды академии имени Визериуса Молниеностного.

Это прозвучало… ошеломительно. И несколько секунд мы все молчали, а потом королева заорала на весь зал:

— Победа!!! Наша победа!!! Ташши! Победа!

Никто не верил. Не могли поверить.

Я бросилась к Норту, Эдвин подал ему платок, Дан с трудом стоял на ногах. Победа — да, но команда Некроса выложилась так, что выставь нас сейчас против Мората, боюсь сражаться сможем только я, Гобби, Яда и Коготь, а парни были выжаты до предела.

А Благодать Никаноровна, нервно грызущая метлу, тихим голосом переспросила:

— Точно победа? Точно, да?

Между тем медленно поднялся Аббар, махнул рукой Хаммане и направился к выходу с арены, опустив плечи и голову. За ним потянулись Ихар Марва и Сабир Фат. Скорпион Шерт остался лежать мёртвой грудой на арене, от змеелюда Сахти не осталось вообще ничего.

А вот команда Ташши осталась стоять там, под гул криков и оваций, под восторженные крики поднявшихся на трибунах магов, под светом победы, которая была практически невероятной. И в этом гомоне прозвучал крик Ташши:

— Норт, ребята, давайте к нам, это наша общая победа!

И он махнул Никасу и Людвигу. Вампиры, разом подскочив в воздух, превратились в нетопырей и рванули за нами. Они влетели в зал игроков, спрыгнули на пол уже знакомыми нам ребятами, сбегали, обняли откровенно рыдающую мать, потом подбежали к нам и вот тогда Гаэр-аш сказал:

— Нет.

Блаэды остановились в растерянности, потрясённо глядя на нашего ректора, а он молча указал на экран кивком головы. И мы все посмотрели туда, где от Ташши уже практически ничего не было. Посреди арены Королевских Мертвых игр стоял отступник, неестественно скалясь, и медленно меняя черты лица принца Седьмого королевства под свои собственные.

— Победа, — насмешливо прокаркал он. — «Победа»… Приятно отбирать у тех, кто уже ощутил её вкус.

И вселившийся в Ташши Ульгер Шерарн рванул ворот мантии принца, обнажая его грудь, чтобы медленно, словно издеваясь над застывшей королевой, когтем нанести косую рану от плеча, через всю грудь… И на арену упали первые капли королевской крови.

Королева упала на пол едва проследив за их падением, и король лишь в последний миг успел подхватить жену.

А в зале игроков медленно, но верно всех сковывал ледяной ужас.

— Итак, — произнес Ульгер Шерарн голосом Ташши, — Нортаэш Дастел Веридан, Эдвин Харн и Данниас Шей, жду вас, мальчики. Очень жду.

И острый коготь выразительно прижался к шее Танаэша.

Вернувшийся в зал министр Рханэ потрясённо застыл, глядя на племянника, и пытаясь… хотя бы осознать, что произошло.

«Никакой связи по артефактам!» — мгновенно предупредил его лорд Гаэр-аш.

На арене Ташши, усмехнувшись неестественной гримасой, произнёс:

— Ах да — Зеркала Света. Кошечка Тадора оказалась очень-очень талантливой девочкой. Слишком талантливой для того, чтобы позволить ей просто сдохнуть, не так ли, Риаллин?

— Конечно, нет, — раздался голос Аббара Джуда, который как раз вошёл в зал, поднявшись по сходням, — для начала кошечку получу я, как главный приз победителя.

Этот степняк оказался превосходным актером. Он уходил с арены, едва волоча ноги и всем своим видом выражая скорбь по поводу поражения, а вот сейчас стоял в дверях, сложив руки на груди и глядя на меня так, что становилось совершенно ясно — Джуд более чем уверен и в победе, и в собственной неуязвимости.

И улыбнувшись мне с явным предвкушением, он перевёл взгляд на парней, чтобы елейным тоном произнести издевательское:

— На арену, «девочки», вы же не хотите, чтобы ваш дружок, к примеру, медленно перерезал себе горло.

Норт, мрачно вытер лицо, избавляясь от остатков крови, затем резко поднялся, так словно ни капли не был ослаблен боем, и нагло поинтересовался:

— А с чего ты вообще решил, что Ташши мне друг?

— Хочет мужик себе горло резать, пусть режет, нам то что? — поддержал Дан.

— Одной смертью больше, одной меньше, — добавил Эдвин, пристально глядя на Аббара и недвусмысленно призывая свою магию, формируя чёрный двуручный меч.

Бастард, округлив узкие глаза, неверяще переспросил:

— Ты бросаешь мне вызов?

Пожав плечами, Эдвин невозмутимо ответил:

— Хотел на арене, но чего нет, того нет — покромсаю тебя здесь. Опять же — королева очень хотела твою голову, как настоящий мужчина я просто обязан выполнять просьбы прекрасных женщин.

И до меня дошло то, что ещё не осознали отступники — никто не будет играть по их правилам! Никто. Некроманты в принципе никогда не ведут переговоров с шантажистами, это же некроманты! И всё закончится здесь и сейчас — ещё секунд сорок и Ташши вернёт себе контроль над собственным телом, у оставшихся отступников против одного только злого Эдвина ни шанса, а тут ещё Гаэр-аш, лорд Эллохар и министр Рханэ. У отступников не осталось ни шанса — они проиграли. По всем пунктам. По всем планам. И даже если Ташши погибнет — это всё равно будет победа человечества.

Вопрос лишь в том, как быстро отступники начнут готовить новый план? Как скоро нанесут новый удар? Когда конкретно нам ждать удара в спину, который неизменно последует?!

«Не смей», — услышала я мысленный приказ лорда Гаэр-аша.

Остановилась, успев отойти лишь на шаг, резко обернулась к залу — «Некроманты никогда не дремлют» поговаривали у нас на артефакторском факультете, что ж, теперь я могла в этом убедиться! Медленно, кусками опали на пол парни из команды Мората, уничтоженные недрогнувшей рукой Эдвина, который был суров и решителен даже несмотря на то, что уже хоронил команду Академии Магических искусств. И они ещё до конца не свалились на пол, а Тьма, пытающаяся покинуть свои сосуды была уничтожена ударом Дана. «Чему ты удивляешься? — насмешливо поинтересовался лорд Гаэр-аш. — Мы некроманты, мы очень быстро учимся на собственных ошибках».

«Как?» — просто спросила я, глядя на Эдвина, стряхивающего кровь со своего магически созданного меча.

«Как мы опознали в участниках команды Мората сосуды Тьмы? Странный вопрос, Риа. Мы уже видели их — особенности движений, привкус Смерти, который ощутили и Эдвин и Эллохар. Если бы не блокирующий артефакт, смерть в этих троих ощутила бы и ты. И стой на месте, это ещё не всё».

И это действительно было не все — шаг вперёд, взмах ладони лорда Эллохара и клубящийся сумрак ударил в пол, растекаясь чернильными пятнами и заполняя пространства, казавшиеся пустыми, очертаниями несуразно высоких тел. Очертанием десятка затаившихся отступников!

— Шшшшто? — зарычал на арене тот, кто сейчас занимал тело Танаэша.

Вспыхнул синий огненный портал, вмиг поглотивший обеих ведьм и королевскую семью, и в зале оказались только маги и отступники! А ещё боевая нежить… более чем готовая к бою.

Кто на кого готовил ловушку называется?!

— Мне вот крайне любопытно, — демон поднёс ладонь к губам и сдул с неё последний дымок. — Вы что, за всю вашу Вечность так и не осознали, что с некромантами лучше не связываться?

Ближайший к нему отступник, оскалил чёрные клыки под надвинутым по самые губы капюшоном, и прошипел потусторонним голосом:

— С некромантами?! Ты — демон.

Ничуть не устыдившись, лорд Эллохар пожал плечами и согласился:

— Я демон, а заклинание, которым вас как детей несмышлёных раскрыли, придумал Рханэ, он некромант. Примечательная штука кстати, вы со мной согласны?

Министр Рханэ лишь усмехнулся, когда на него все… ну по крайней мере я и отступники посмотрели, очень недобро усмехнулся, а затем демонстративно щёлкнул пальцами — и по кромке зала, словно огонь по листу бумаги побежали искры блокирующего заклинания, вмиг отрезавшего пути отступления для попытавшегося улизнуть Аббара Джуда.

— Да, очень глупо с вашей стороны было недооценивать человечество, — издевательски произнёс лорд Эллохар.

И посмотрел на лорда Гаэр-аша.

Демон и тёмный лорд ударили разом и слаженно. Пламя — синее и светло-синее превратило потрясённых отступников в трёхметровые пылающие жерди, которые даже предприняв попытку сбежать, не сумели ничего сделать. Их сдерживали щитами Норт, министр Рханэ и Дан, а добивал, не скрывая удовольствия, Эдвин.

И никакой жалости!

Никаких переговоров!

Никаких сожалений!

Некроманты слаженно и качественно уничтожали врага, не испытывая ни малейших терзаний по данному поводу. Я вдруг подумала, насколько же прав был лорд Эллохар, сказав, что отступники зря связались именно с некромантами. Боевики предприняли бы попытку допросить, эмпаты понять, маги Земли — не навредить, и только некроманты уничтожали хладнокровно, чётко, решительно. Страшные люди!

Внезапно решила, что если выживу, не вернусь в Некрос. Ну его к Тьме! Лучше двадцать лет проучиться на артефактора, чем ещё шесть вот с… с этими. Отступники ошиблись. Отступники сильно ошиблись со всем своим планом, потому что с некромантами, методично добивающими противника, реально лучше не связываться! Вообще! Никогда! Никак и никоим образом. Ведь если есть ещё кто-либо более ненормальный и фанатичнее добивающийся цели чем отступники, то это некроманты! И схватив Гобби за руку, я толкнула его к кромке магического барьера, прекрасно зная, что пространство необходимое нам для прохода, артефакт Кхада поглотит с радостью.

— Риа! — понеслось мне вслед.

Но мы уже вышли на сходни, а барьер мгновенно вернул себе монолитность.

Вот только если я полагала, что битва ограничилась, лишь залом для игроков — я ошиблась. Слишком многие Вечные пожелали разбавить скуку присутствием на Королевских Мёртвых играх… На Мёртвых играх, где второй день в качестве зрителей присутствовали боевые маги и некроманты… И сейчас бои шли на трибунах. Отступники высоченными факелами полыхали, и я не представляю какую силу в это пламя вливал лорд Гаэр-аш, но похоже он сейчас выкладывался по полной программе…

На секунду мелькнула отвлечённая мысль, о том, что они сделали всё, лишь бы не пустить меня на арену. Абсолютно всё, и даже больше, чем могли… И я где-то в глубине души понимала, что они спасали меня, спасали изо всех сил… вот только это отступники. Даже если сейчас всех присутствующих уничтожит пламя тёмного лорда и демона, то сколько их ещё останется в том отрезанном от реальности взорванном мире? Тысячи. Просто тысячи. И как бы ни была сейчас ослепительна эта победа истинных некромантов над теми, кто бросил им вызов — что произойдёт потом? И даже не со мной, я не брала в расчёт свою кровь в данный момент, что произойдет с ними? С теми, кто будет под ударом всю жизнь? Вечные они и мстить будут вечно.

«Риа, стоять!» — хрипло, срывающимся от напряжения приказом попытался остановить меня Гаэр-аш.

Прикосновение к браслету, лёгкий проворот и связь с ваэрра разорвана. Артефакторам до некромантов далеко, но и мы способны на многое.

И вскинув подбородок я пошла навстречу Ташши, стоявшему посреди арены, слегка покачиваясь.

— Риа! — крик Эдвина.

Он не успел — я шагнула на арену, и одновременно с этим оцарапала ладонь кольцом…

Три капли крови — и поле загудело, активируя древнее, наложенное пятнадцать лет заклинание и практически отрезая нас от всего мира. Практически, потому что следовало сделать ещё кое-что.

— Кис-кис-кис, маленькая кошечка, — произнёс Ташши голосом Ульгера Шерарна, и неестественно склонив голову к левому плечу.

Не оглядываясь, я приказала:

— Габриэль, оставайся на границе.

Гоблин, до того полностью послушный, на сей раз зло спросил:

— Зачем?

— Ты будешь фиксировать грани перехода, — объяснила я.

Туманное конечно объяснение, но сработало.

Гобби отстал, остановившись в шаге от сходней и фактически на границе зарождающегося смерча. И казалось бы мелочь — но смерч исказился, заревел, теряя магическую энергию и нарушая выстроенную схему. А схемы всегда рушатся, когда в них вторгаются артефакты подобные тому, что создал Кхад.

— Как интересно… — действительно с интересом произнёс отступник голосом принца Седьмого королевства.

Я обернулась. Это действительно было очень интересно — мы находились в центре жёлто-чёрного смерча, в самой воронке, отрезанные от мира практически полностью. Практически, потому что якорем сцепления арены и реальности оставался Гобби, и судя по тому, что гоблин упал на землю и захрипел — артефакт Кхада уже впитал достаточно и начал процесс оживления. Я поймала последний взгляд Габриэля, взгляд полный невыносимой боли и улыбнулась. Не знаю, выглядело ли это нормальным с моей стороны, не знаю, поймёт ли это сам Габриэль — но он уже смотрел на меня живыми глазами… План сработал. Артефакт Кхада сработал. Гобби ожил! Ради этого имело смысл даже умереть.

И я развернулась к Танаэшу.

Отступник смотрел на меня его глазами лишь секунду.

Уже в следующую я позвала:

— Ташши.

И всё изменилось в единый миг. Некромант содрогнулся, в его глазах полыхнуло чёрное пламя некромантии, а следом из тела принца был напрочь вышвырнут отступник. Они словно рывком разделились — полноценно живой Ташши, и призрачно-неестественный Ульгер Шерарн. Я с благодарностью улыбнулась принцу, за то что дождался меня и не вышвырнул Вечного раньше и повернулась к полупризраку того, кто отнял у меня всё!

Шерарн не мог понять, что произошло. Он остался без материальной оболочки, которую уже полностью и уверенно считал своей, и в то же время он оставался в этой реальности, судорожно оглядываясь и начиная осознавать, что расставленная им ловушка превратилась в капкан для Вечного!

Но Вечный не был бы Вечным, если бы не был способен быстро справляться с эмоциональным потрясением. Быстрая оценка ситуации, взгляд на меня и ледяное:

— Ты!

— Да, я, — ответила, спокойно глядя на отступника. — Я, — повторила практически с усмешкой. — Дочь, у которой вы отняли отца. Внучка, которая никогда не увидит бабушку и дедушку, потому что их вы отняли. Девочка, которая осталась одна, потому что единственного человека, который пришёл ко мне на помощь… вы отняли тоже. Всё это я, Ульгер Шерарн, такарэн мара!

«Такарэн мара» — пожелание короткой жизни. Очень короткой жизни.

Ташши плавно подошёл ближе, но при этом стоял на полшага впереди, готовый закрыть меня от удара Вечного в любой момент. И это было не самое лучшее решение.

— Уходи, — протянув руку и коснувшись его ладони, попросила я.

Наследник Седьмого королевства отрицательно мотнул головой и мрачно произнёс:

— Лорд Гаэр-аш передаёт тебе пламенный привет.

Тьма! У них же Зеркала Света!

Это был первый прокол в моём отработанном плане.

— Ташши, — я вдруг поняла, что меня начинает трясти. — Пожалуйста, отойди хотя бы.

Некромант медленно повернул голову, и посмотрел на меня так, что мгновенно стало ясно — на меня сейчас не только Ташши смотрит, потому что за его чёрным взглядом, явственно ощущались серо-синие глаза ректора, и ничего хорошего они мне не сулили. Но я и так понимала — ни Гаэр-аш, ни Норт, ни даже Эдвин не допустят выжигания во мне крови Проклятой Калиан. Это сильнее их. Просто сильнее.

Мне очень не повезло столкнуться с тремя носителями наследия Мрака, но кое в чём повезло определённо — Ташши был человеком. Некромантом, да, но человеком.

И глядя на принца, я чисто по-человечески попросила:

— Помоги Гобби, пожалуйста.

Крики и стоны гоблина перекрывали сейчас даже гул никак не могущего сформироваться смерча, и Танаэш не мог этого не слышать. Как не мог и не ощущать того, что это больше не умертвие.

Я видела этот взгляд Ташши, движение мгновенно расширившихся зрачков, едва он понял, что мое зомби сейчас жив, но практически одновременно с этим ему явно что-то сказал Гаэр-аш, и выражение лица принца стало ожесточённым. На что я могла рассчитывать? Да практически ни на что — у парней субординация вышестоящим и уважаемым авторитетам фактически в крови, но Ташши простым парнем не был. Он прислушался к тому, что ему сказали, затем посмотрел мне в глаза и тихо спросил:

— Ты гарантируешь, что останешься жива?

Я понимала, что сейчас на него давят и всё сильнее, но Танаэш сорвал с шеи кулон с Зеркалом Света, засунул его в карман и вопросительно посмотрел на меня, настаивая на ответе.

— Да, — благодарно улыбнувшись, ответила я.

Он кивнул, развернулся и ушёл к Гобби.

Когда он уходил, я подумала, что теперь должна выжить, несмотря ни на что, потому что иначе, Гаэр-аш просто убьёт Ташши за то, что тот поверил не ему — мне. А если не Гаэр-аш, то Норт с Эдвином точно.

Но я постаралась не думать об этом, я вновь взглянула на своего истинного врага, и тот ответил крайне задумчивым взглядом.

В его положении любой другой пришёл бы в неистовство, но не Вечный. Вечные всегда воспринимали ситуацию иначе, отрешённые, убеждённые в своей неуязвимости, точно знающие, что смогут вернуться в сохранённый момент жизни и начать всё заново. Для них наша реальность была игрой, объектом для изучения, развлечением, но никак не их реальностью. Забавно, мы играем в Мёртвые игры, а они давно и до сего дня вполне успешно играли в своеобразные Живые игры…

— В тебе собрано так много, — Ульгер опустился на землю, сел, скрестив ноги и трехметровая громада отступника, практически сравнялась со мной в росте. — Начинаю понимать, почему Тадор предпочёл девчонку из подворотни нашему братству.

Я не ответила.

Я ждала. Ждала момента, когда Ташши отойдёт ближе к пытающемуся сорвать со своей груди артефакт Габриэлю, и ждала когда Вечный предложит сделку. Он не мог не предложить.

— Ты могла бы стать моей ученицей, — произнёс Ульгер.

— Могла бы, — не стала спорить я.

Шерарн жутковато оскалился, и продолжил:

— Мы живём не здесь, Риаллин, мы живём в замке, парящем среди облаков…

Звучало красиво, да. И я даже кивнула, внутренним артефакторским чутьем отслеживая Эль-таим Ташши, потому что поворачиваться, было чревато.

— Мы живём вечно, — продолжил Вечный.

Я кивнула снова — с этим в принципе не поспоришь.

Шерарн подался вперёд — жуткая чёрная ссохнувшаяся, словно пергамент, кожа, белые, иссушенные ветром, редкие волосы, жуткие чёрные зубы, искорёженные магией суставы, длинные конечности… честно говоря мало какая нежить выглядела так же жутко, как Вечные в своём истинном облике.

— Я могу вернуть тебе отца, — продолжил решивший, что я действительно заинтересовалась Ульгер, — деда, бабку… и даже всю деревню, если ты пожелаешь, ученица.

Он думал, я не знаю? Или я не поняла, что это именно он убил и моего отца и всю деревню, откуда он был родом? Так я поняла! Я всё поняла, поэтому и сказала не «убил», а «отнял»… ему следовало бы это заметить. И учитывая, что этот давно уже нечеловек упустил такую деталь, я могла сделать только один вывод — он был сейчас занят, видимо поиском выхода из капкана. Со мной говорила одна из поглощённых им личностей, но не сам Ульгер.

Времени больше не осталось.

Резкий разворот и вбитое в меня Эдвином до уровня рефлексов боевое плетение Кейвен. Четвёртое силовое плетение, аркан шесть «Би» и спираль «Энг», ударившая по Ташши, пытающемуся поднять хрипящего Габриэля. Тугая пружина силовой волны вышвырнула их с арены вместе с освобождённым уже и предпринимающему усилия передвигаться на подобие паучих лапок артефактом Кхада.

И едва волна отшвырнула их троих, смерч сомкнул свои границы и заревел освобождённым монстром.

И на пустой арене остались только я и тот… кто был слишком умён, чтобы не осознать — случившееся часть плана. Часть моего плана.

— Ты!!! — прошипел Вечный, возвращаясь ко мне своей истинной сутью.

Усмехнулся, всё так же жутко и ядовито спросил:

— Маленькая кошечка решила показать когти?

— Вы называете меня кошечкой, чтобы уязвить? — поинтересовалась в ответ, подняв руку и доставая из волос шпильку Илланиэля. — Серьёзно? Вы, правда, полагаете, что после нескольких месяцев в Некросе меня можно хоть чем-то обидеть?!

Вечный сузил жуткие глаза.

— Вам очень правильно лорд Эллохар сказал, — роняя артефакт полуэльфа наземь, продолжила я. — Некроманты — последние из тех, с кем вам стоило бы связываться. Я вам могу это ответственно заявить, как человек, проживший с ними рядом достаточно, чтобы в принципе перестать обижаться на что-либо.

И следом я сняла серьги, не то чтобы они были сильными амулетами, просто улучшали память, но рисковать не стоило.

— Риа, девочка, — вдруг произнёс Ульгер с интонациями дяди Тадора. — Что ты делаешь?

Рука дрогнула.

Меня очень расстраивало то, что я так и не попрощалась с дядей Тадором… уже и не попрощаюсь, а жаль.

— Я раздеваюсь, — ответила вполне логичное.

И расстегнула мантию. Для яркого представления на Играх мы превратили их в подобие амулетов, напитав магией иллюзии, поэтому когда я сняла и отбросила ткань, сложилось ощущение, что ошмёток тьмы упал на землю.

Сидящий передо мной отступник сопроводил её падение взглядом и вновь уставился на меня.

— Вы, наверное, ждали от меня вопросов, — улыбнулась я, снимая кольца с пальцев и отшвыривая их в сторону тоже.

— Это было бы логично, ты всё же воспитана Вечным, — произнёс Ульгер, отчаянно пытаясь осознать, что я творю.

— Один вопрос у меня будет, — коснувшись браслета и чувствуя, как всё сильнее меня трясёт, произнесла тихо.

И подняв взгляд на Ульгера, спросила то единственное, что хотелось спросить:

— Что вы чувствовали, когда убивали собственного брата?

Вечный застыл.

Всего на миг.

Этого мига мне хватило, чтобы расстегнуть браслет, сдерживающий кровь кошки. Не знаю, что стало спусковым крючком — это или мой вопрос.

Вечный взвился, в движении обретая материальность и на моей шее сомкнулись чёрные иссушенные пальцы вполне реального Ульгера Шерарна. Сомкнулись с такой силой, что я на миг даже испугалась, что шейные позвонки он сломает прежде, чем наступит необходимая мне асфиксия.

— Таар кам маара?! — прошипел Вечный, тряхнув меня как тряпичную куклу.

Он интересовался, как мне такое окончание жизни. Я моргнула, чувствуя как меняется взгляд с нормального на кошачий, присмотрелась к нему и с удивлением просипела:

— У вас был ворон…

И Вечный, разжав пальцы, отшатнулся, в ужасе глядя на меня. Он начинал понимать… И сейчас он увидел во мне не Рию Каро, нет, он видел Калиан Анревер… И на короткий миг я увидела тоже — тот сад в университете которым управляли маги ордена Огня, высокого мага со светло-серебристыми прядями, мёртвыми глазами и удивительно молодым лицом и ворона, что сидел на его плече… очень мудрого ворона… Слишком мудрого для простой птицы…

— Вы не убивали дядю Тадора, — поняла вдруг я. — Вы собирались вновь в наказание поместить его в тело птицы, лишив возможности заниматься тем единственным, что ваш брат любил — артефактами.

Вечный отступил ещё на шаг, в ужасе глядя на меня, и пытаясь… всё пытаясь понять, на что я способна… А я стояла, держась за саднящее горло и с ужасом осознавала — он не убивал дядю Тадора… а я убью.

По щекам скатились две слезы…

— Риа, девочка, — уже не скрываясь, используя интонации дяди Тадора, произнёс Ульгер.

Я рухнула на колени.

Можно ведь всё вернуть… Меня, дядю Тадора, дом, его кабинет сияющий в лучах заходящего солнца… Можно вернуть даже мою няню, и кухарку дяди, которая так любила меня… Их всех можно просто вернуть, и остаться «любимым солнышком», самой «необыкновенной девочкой», «моей умненькой малышкой»… Можно вернуть. Надавить сейчас на Ульгера Шерарна, уйти в тот мир, что мёртвой громадой существует в иной реальности, собрать их всех и… Жить? Учиться? Заниматься артефактами?..

А почему нет?

Я оживила Гобби — главная цель достигнута.

Я попаду в цитадель Вечных и сумею… не знаю как, но сумею остановить разработку новых планов и месть Гаэр-ашу и парням… я смогу, со мной будет дядя Тадор, и мы… мы всё сможем.

Так почему бы и нет?! Что я теряю?! Ничего ведь… кроме человечности. Кроме осознания того, что отступники убивали, убивают и будут убивать без жалости и сомнений. Вот только… чем я лучше?

Ничем.

И я закрыла глаза, отчетливо понимая, что убиваю единственного кто любил меня искренне и всей душой, которой у Вечных по идее даже быть не может… не может, но она всё-таки есть.

— Ррриа! — окрик Ульгера.

Поздно. Слишком поздно.

И я, сделав вдох, перестаю дышать, призывая силу, способную убить меня в течение нескольких месяцев. Магия Смерти отозвалась легко, как зверь, ощутивший запах свежей крови.

Это странно, очень странно чувствовать — как внутри тебя просыпается что-то, что-то живое, со своим разумом, чувствам, желаниями, и оно, обретя силу, вгрызается в твою душу. Вгрызаясь с такой силой, что я лишь порадовалась, что не стою во время призыва магии, как Калиан. Но Калиан была сильнее… Тьма, я лишь сейчас понимаю, насколько она была сильнее — перенести предательство семьи, отца, любимого человека, и не сорваться за грань, не отравиться ненавистью, продолжать бороться за себя, за свободу своего выбора, и с такой силой ценить жизнь, каждую её каплю, каждое её порождение…

— Риа, внученька…

Я вздрогнула, услышав этот голос, и распахнула глаза.

Передо мной, опустившись на колени, стояла пожилая женщина в льняной вышиванке, такой, какую носили женщины в деревнях Четвёртого королевства. Женщина, в чертах лица которой смутно угадывались черты лица моего отца… Тот же взгляд, подбородок, губы… Мои собственные дрогнули, но лишь на мгновение — я выдохнула, и не вдохнула вновь.

Нельзя, это я помнила.

И не дыша, смотрела на то единственное, что осталось мне от бабушки — её личность, поглощённая Ульгером Шерарном.

— Деточка, не губи, — взмолилась бабушка. — Не губи, и он вернёт жизнь мне, и дедушке, и…

И я закрыла глаза. Не знаю, сколько тренировалась Калиан, для того, чтобы так быстро ступать на грань, позволявшую магии Смерти набирать силу, лично я держалась с трудом. С большим трудом. У некромантии и магии Смерти всё же огромная, просто феноменальная разница — некромант оперирует заклинаниями, не пропуская Смерть через себя, магу Смерти приходится фактически умирать, ощущая смерть всем телом.

Судорожно сглотнула, не позволяя себе дышать и вгоняя своё тело в состояние удушья, до боли в груди, до ощущения головокружения.

— Не губи нас! — крик моей… наверное, бабушки.

Наверное…

Наверное, не знай я уже так много о поглощённых личностях, я бы послушала, но я знала. Знала то, что личность сохраняет в себе слишком многое из характера самой личности, из самосознания этой личности… поэтому Ульгер сейчас выпустил лишь бабушку, она женщина, она заботится обо всех, поэтому и просит, а вот отца он не выпустит, как и дядю Тадора, слишком хорошо знает, что те прикажут мне действовать без жалости и сожалений.

И потому я не слушала, я медленно проваливалась на Грань, за Грань, в серую пелену потустороннего мира, практически теряя связь с миром реальным. И я начинаю видеть не только бабушку… не её одну. Далеко не только её одну. Грань меняла моё восприятие, Смерть влияла на моё зрение, и теперь я видела Ульгера Шерарна одним огромным почерневшим и ссохшимся деревом, в котором сам Вечный являлся стволом, а все поглощенные им личности — искорёженными ветвями. Люди-ветви… Много, безумного много ветвей… Отдельно, справа, сотни поселян в традиционной крестьянской одежде — женщины, дети, мужчины, старики… он не пожалел никого. А сейчас он судорожно перебирал ветви, пытаясь понять что я делаю, и пытаясь остановить. В какой-то момент ветви раздвинулись, выдвигая словно нанизанного на прут мага, тот, повинуясь приказу владельца, открыл глаза, и я услышала разъярённый вопрос Ульгера: «Что она делает?».

У меня мелькнула отвлечённая мысль о том, что за Калиан могли наблюдать, могли догадаться, могли понять… Но давно выпитый маг, взглянув на меня, вдруг улыбнулся, и одними губами прошептал мне страшное:

«Продолжай».

Ульгер уничтожил его одним движением. Смял, как сорванный листок, отшвырнул, будто мусор, оказавшийся под ногами, и развернулся ко мне. Вечный… как мёртвые дубы мёртвого леса. Гнилой изнутри, с пустотой там, где должна быть душа, с ненавистью, душившей его.

Он с яростью смотрел на меня, всё так же судорожно пытаясь понять, что я делаю, а я как наяву слышала его слова, сказанные другой кошке, которую раз за разом пытались сломать: «Ты — маг Смерти! В этом твоя сила, девочка. Отказываясь от неё, ты убиваешь свой источник!»

И рефлекторно я ощущаю желание сделать шаг. Шаг за Грань. Сделать этот шаг, и почувствовать, как по моим венам заструится сама Смерть, наполняя меня могуществом и властью, делая сильнее в сотни раз и уничтожая всё вокруг. Уничтожая… живых. Я отчётливо ощутила их, несмотря на продолжающий держать арену в тисках магического капкана смерч. Ощутила Ташши, он стоял, почти на границе буйства стихии… ощутила Гобби… он молился, опустившись на колени, и призывая что-то, что вызывало смутную тревогу… Ощутила Норта… Ощутила так, словно он стоял рядом — протяни руку и пальцы коснутся его пальцев… Ощутила Эдвина, он стоял на шаг позади Ташши, сжимая рукоять меча и стиснув зубы… И ощутила зов Гаэр-аша. Его зов, его пламя, его ярость. Как смерч. Не этот, что гудел отрезав нас от мира — другой, в разы сильнее, становившийся сильнее с каждым мгновением… И не нужно было делать расчётов, чтобы понять со всей очевидностью — у меня максимум три минуты. Максимум, а затем Гаэр-аш сметёт капкан отступников. Ещё не знаю как, но сметёт… Именно поэтому стоит Норт, стоит практически без движения, но повинуясь его влиянию бегут прочь люди и животные, безотчётно ощущая тревогу выстраивают щиты маги, и даже нежить — мёртвые и те, ощущая опасность, пытались скрыться. А затем я ощутила лорда Эллохара. Маг Смерти как никто иной чувствовал призвание подвластной ему стихии, и сейчас стоял, что-то объясняя Гаэр-ашу. Я надеялась, он как минимум объяснит, что я жива, что держу свою силу под контролем… Ещё надеялась, что промолчит, когда ощутит что стоя на грани, я не взлечу — я сорвусь в низ.

И удерживая связь с эмоциями демона, я фиксирую мощь, способную разорвать мои вены и сердце, я делаю вдох.

Вдох всей грудью, разбивая вдребезги оковы Смерти, раскинув руки и отдавая всю себя Жизни.

Последнее, что фиксирую за пределами капкана — как застыл, не веря в происходящее лорд Эллохар и на этом моё мироощущение взорвалось вдребезги, опав на землю каплей воды, и разлетевшись осколками битого стекла. Острыми осколками битого стекла.

Тяжело дыша, вкладывая в каждый выдох всю себя до последней капли, я открыла глаза и улыбнулась всё так же сидящему напротив меня задыхающемуся Вечному. Неестественно длинные чёрные пальцы Ульгера вцепившись в землю, пытались судорожно сжаться, удерживая хоть какой-то контроль над силой, что рвала отступника на куски. Рвала, окрыляя каждую из выпитых им личностей, рвала, оживляя ветви, рвала лишая сил.

— Ты впитала знания Калиан Анревер! — с трудом проговаривая слова, отвратительно кривя рот, прорычал Ульгер. — Её идиотское желание сменить полюс магии. Но у неё не вышло, девочка, полагаешь, выйдёт у тебя?

Не полагаю — просто знаю.

Знания — сила.

А знаю я много.

— Ваш мир, ваша сила, — тяжело дыша, начала я. — Ваш парящий в облаках замок, держатся на энергии мучительной единомоментной смерти жителей второй столицы империи Хешисаи.

Ульгер застыл, напряжённо глядя на меня.

— И, знаете, как ученице Вечного, мне с некоторых пор безумно интересно — а что будет, если вас лишить этой силы? Что если оживить тех, кого вы убили, взорвав город?

Лорд-Вечный застыл, потрясённо глядя на меня. А я улыбалась, чувствуя как по щекам текут слезы и прощаясь со всеми… с отцом, которого едва помнила, с бабушкой и дедушкой, которых так и не узнала, и с дядей Тадором, о котором плакать буду всегда, отчётливо осознавая — его убила я. Пусть во имя великой цели выживания человечества, пусть во имя не столь великой, но безумно важной для меня цели сохранения жизней Норта, Эдвина, Дана и Ташши… пусть у меня были причины, расправиться с отступниками… но я никогда не забуду, что Тадора убила я.

— Прощайте… — прошептала я, уже не в силах говорить в полный голос. И глядя в чёрные медленно округляющиеся глаза Вечного, добавила: — Я искренне надеюсь, что вы сдохнете в мучениях, пережив хоть часть той боли, что причиняли столь многим.

Он кинулся ко мне, протягивая руки к моей шее, с явным желанием свернуть мне её тут и без всяческих разговоров… но было поздно. Для него поздно.

* * *

И закрыв глаза, я делаю ещё один вдох, чтобы выплеснуть всю свою силу, выдыхая до головокружения, выкладываясь магически до уже знакомого мне жжения и пустоты в груди, до чувства потери связи с собственным телом…

Я думала, будет страшно… но страшно не было.

Я словно взлетела, отчётливо видя наш мир уменьшенной картой с лесами и реками, горами, морями и границей Тёмной империи… И так же отчётливо увидела тот мир, что стал вечной обителью Вечных. Он казался шариком. Воздушным магическим шариком, тонкой ниткой связанным с нашей реальность… нитью, обычно невидимой, но сейчас явственно проявившейся смерчем… И я поняла чем была арена Мертвых игр для отступников — она была связующей нитью, каналом, по которому Вечные собирались перейти в наш мир, используя имеющуюся в их распоряжении энергию единовременной смерти своего мира, и убивая людей в нашем. И они ждали. Огромный парящий среди облаков замок и стоящие у перехода Вечные в неизменно чёрных хламидах, страшные, искорёженные временем и отчаянно желающие вернуть себе власть… Я увидела каждого из них. Готовых к вторжению, нервно ожидающих знака от Ульгера Шерарна. Я увидела и тех, кого убивали сегодня… Искорёженные, сожжённые наполовину, они всё же сумели уберечься от пламени и погибнув здесь — возродились там, за считанные минуты нашли новые тела, и изуродованные, были готовы вновь вернуться. Но почему сюда?

Мне хватило лишь взгляда на схему переноса, чтобы узнать ответ на этот вопрос.

Потому что здесь, именно здесь более чем двести лет назад была вторая столица Хешисаи!

Место арены — эпицентр взрыва. Это была их территория, тогда это была их территория, полностью освоенная, максимально удалённая от вторжения тёмных лордов, испещрённая подземными уровнями и тайными ходами. И их отделившийся от нашей реальности мир имел привязку именно к этому месту… Их мир. Если можно назвать миром реальность, в которой существует лишь смерть. Смерть бегущих в ужасе застывших в движении людей. Смерть птиц, упавших на землю с расправленными для полёта крыльями. Смерть деревьев, трав, рек — застывших, словно время остановилось…

Застывших… остававшихся застывшими до моего появления…

Но Жизнь, истинная жизнь это магия — ей достаточно всего одного дыхания, чтобы вновь заиграть всеми красками и оттенками.

И спустившись к горному ручью, я вдыхаю то немногое, что у меня осталось, чтобы увидеть как казавшийся стеклянным поток воды сначала медленно, испуганно, словно не веря в происходящее плывет, оттаивающим льдом, а затем срывается лавиной звенящей торжеством вниз, оживляя реку, следом озеро, распространяясь жизнью, яркой, солнечной, тёплой, оживляя пядь за пядью весь мир, всех живых существ, всех… даже тех, чьи тела уже заняли.

От ликующего созерцания оживающего мира меня отвлёк хрип, раздавшийся среди Вечных, готовых перейти в наш мир. И вновь вернувшись туда, я увидела, как падает сначала один, извиваясь и содрогаясь всем телом, затем второй, третий… Эпидемия смерти, среди казалось бы бессмертных. И последним аккордом торжества справедливости, прозвучал свист ветра, разбивающий окна падающего и уже не парящего в облаках замка…

Я не хотела видеть их смерти.

Не смогла.

Судорожным рывком, выжигая себя дотла, я разорвала связь, отпуская их мир, и освобождая наш.

И нить оглушающее лопнула, заставляя осознать себя, лежащей в грязи и судорожно пытающейся сделать вдох… затем выдох… и снова вдох…

Внутри была сосущая, пугающая пустота, вены горели, словно их подожгли изнутри, голова гудела после разрыва пространства, а надо мной было прозрачное голубое небо. Такое огромное, кристальное, чистое… красивое и свободное.

Я не слышала шагов Норта, словно оглохла, ощутила лишь его прикосновение, его касание к моему лбу, к щекам. В следующий миг его встревоженное лицо затмило небо, тёмные с фиолетовым отсветом глаза с тревогой вглядывались в мои, судя по движению губ, он что-то говорил, спрашивал, практически требовал… я только улыбалась в ответ. Улыбалась, не слыша ни слова. Он понял это. Прикоснулся к ушам, нахмурился, пытаясь что-то сделать, и опустил руки.

— Временно, — произнёс чётко, так чтобы я смогла прочитать по губам.

Кивнула и улыбнулась вновь.

Улыбнулась, чтобы не заплакать. Не завыть, выплескивая всю свою боль, не зареветь, выдавая все свои чувства. Я только что спасла их всех… я только что убила самых близких мне людей… мне по ночам будет сниться лицо бабушки… я так и не попрощалась с дядей Тадором… Моя боль, не идущая ни в какое сравнение с тем, что отступники больше никогда никого не убьют… Просто боль, такая ничтожная в сравнении с осознанием совершенного…

* * *

Норт попытался поднять, но я отстранила его руку и села сама.

Села, вытерла мокрое от слёз лицо и огляделась — от арены практически ничего не осталось, от трибун — вообще ничего. По всему периметру бушевавшего здесь смерча имелись лишь щепки растёртого едва ли не в пыль дерева, осколки стекол, местами фрагменты крыши, видимо сохранившиеся благодаря магическим щитам. Но ни крови, ни фрагментов тел — судя по всему не пострадал никто, Норт справился. Я взглянула на него, улыбнулась, протянув ладонь, коснулась его руки, и, держась за него, всё же встала сама.

Поднявшись с трудом, пошатнулась, но удержалась, вглядываясь в чёрное тело передо мной. Не знаю страдал ли Ульгер перед смертью, но, судя по искажённому выражению лица, как минимум свою смерть он прочувствовал… Надеюсь ему было плохо. Так же плохо как мне, когда мама рассказывала, как тяжело отец пережил гибель своих родителей. Так же тяжело, как папе, который умер под горным обвалом. Хотя бы на толику тяжело как было мне, когда на моих руках умирал дядя Тадор…

Норт мягко взял за плечи и развернул меня спиной к искорёженному трупу… может и правильно… А может и нет, потому что в двух шагах от нас стоял мрачный, как предгрозовое небо Гаэр-аш, и от его взгляда я вздрогнула.

Ректор что-то сказал… я ничего не услышала.

Он протянул руку, и написал в воздухе… Пламя я увидела… а слова нет. Ни одного слова. Гаэр-аш вопросительно посмотрел на Норта, а тот не стал ничего отвечать, только крепче обнял мои плечи. Могла бы промолчать и я, но смысла не видела.

— Я выгорела, — произнесла, не слыша своих слов. Жутковатое ощущение, но оно не помешало мне добавить:

— И выжгла кровь Кошек.

Глава Некроса взглянул на меня лишь мельком, и вновь посмотрел на Норта. Дастел стоял, всё так же крепко придерживая меня, и ни сказал ни слова. Под требовательным взглядом родственника, он лишь кивнул в итоге.

— Магия? — спросил ректор.

Я не услышала — прочла по губам.

Норт отрицательно мотнул головой. Ректор сжал зубы с такой силой, что на скулах затанцевали желваки… Несколько секунд смотрел в сторону, а затем всё вокруг вдруг заполнило пламя.

Синее, обжигающее, вызывающее боль…

И схлынуло, оставляя меня совершенно одну в моей комнате в доме Гаэр-аша.

* * *

Что-то слышать я начала примерно через час. Сидя в прохладной ванне, я касалась пальцем мыльных пузырей, лопая их один за другим… Внутри было всё выжжено, гнетущая пустота вызывала желание плакать дальше, но я уже оплакала всех, кого могла. Не знаю, слышал ли кто-то мои рыдания — прежде чем уйти в ванную, я оставила на двери записку: «Со мной все хорошо. Магии больше нет. Магии Крови нет тоже. Кровь Кошек выгорела дотла. Отступников уничтожила. Хочу побыть одна, в ванную не заходить».

И вот теперь я лопала один мыльный пузырек, за другим… Надежды на счастливое детство — плик. Надежда, стать некромантом и получить лицензию и свободу — плик. Надежда стать артефактором — плик…

Я выжгла больше, чем планировала.

В моём плане не было такого пункта как: «Оживление мира отступников», я планировала разорвать связь их мира с нашим… но эмоции, боль от осознания, что я убиваю дядю Тадора, несдержанность и как итог — артефакты я больше не чувствовала тоже. И очередной мыльный пузырёк лопнул от моего прикосновения.

Я знала, что больнее будет потом, сейчас слишком нервировало ощущение жжения по венам и пустоты внутри, пустота вообще давила, заставляя хватать воздух губами в попытке надышаться и перестать чувствовать, как разрастается пустыня внутри. Так вот я знала, что больнее будет потом… но и сейчас было больно, и я не знала, как буду жить дальше.

Всё, о чём могла думать — заберу братьев из клана Эдвина. Да я их практически не знаю, отчим не давал общаться, высылая их из замка когда приезжала я, и не привозя в академию, когда виделся со мной, но они мои братья, я надеялась, что мы сможем стать семьей теперь, когда отчима уже нет. Почему-то была уверена, что Эдвин препятствовать не станет, как бы он теперь ко мне не относился.

Впрочем, я знала, как ко мне теперь станут относиться… как к леди, и не более. Всё, что я теперь из себя представляю — леди Риаллин кен Эриар, девушку без магии, без связей, с состоянием, которое мне не принадлежит и принадлежать уже никогда не будет. Это магиня может, получив образование, получить и своё наследство, а леди переходит из права собственности отца или опекуна, в право собственности мужа, не имея никаких прав на свои же деньги. Закон. И я лопнула ещё один мыльный пузырек…

Мне было больно, и мысли о будущем вселяли тревогу, но я не жалела. Я ни о чём не жалела. Оглядываясь назад, я понимала, что судьба всё расставила по своим местам, и я не зря попала в Некрос, не зря выгорела, пробудив наследие Мрака в ректоре, не зря активировала свою магию Крови… Всё было не зря. И как бы мне не было сейчас тяжело, я точно знала, что больше никто не погибнет на границе Сдьмого королевства, война там закончена, никого больше не выпьют отступники, спокойно проживут, не опасаясь мести и удара в спину, все участники сегодняшнего боя с отступниками… Я знала, что поступила правильно… Было ли мне от этого легче? Боюсь, что нет.

Стук в дверь заставил вздрогнуть.

— Риа, как ты? — послышался голос Норта.

— Наслаждаюсь всеми прелестями магического выгорания повторно, — с усмешкой ответила я.

— И… как? — с явным сомнением в моей нормальности, спросил Дастел.

— Шикарные ощущения. Обязательно посоветую данную процедуру всем знакомым магам, — заверила некроманта.

Норт хмыкнул.

Постоял за дверью несколько секунд, и спросил:

— Тебе помочь?

— Наслаждаться выгоранием? Да нет, спасибо, я вполне успешно справляюсь. Ещё один пузырек лопнул от моего прикосновения.

— Риа, я имел ввиду встать, одеться и…

Он замолчал. Лопнув ещё один мыльный пузырь, я ответила:

— Норт, ты тёмный целитель, ты на расстоянии определил, что слух ко мне вернулся, соответственно так же явственно ощущаешь, что физически я в норме.

Я услышала его судорожный вздох, но едва Норт заговорил, перебила усталым:

— Я никого не хочу видеть.

Он не стал возражать, лишь спросил:

— Как долго?

Это был хороший вопрос… но у меня не было на него ответа. Такое бывает, когда раз и все ответы просто закончились. Ни одного не осталось…

Плик — и ещё один мыльный пузырик лопнул от моего прикосновения.

Но я солгала Норту, я не «не хотела», я просто не могла сейчас видеть, как они все начнут смотреть на меня. Мне и так больно, а наблюдать жалость в глазах тех, кто давно стал дорог… просто не выдержу.

Послышался скрип двери, открывшейся в мою спальню, звук приблизившихся шагов и голос Гаэр-аша:

— Наша спасительница продолжает наслаждаться чувством торжества справедливости в одиночестве?

Норт ничего не ответил.

— Ясно! — холодно произнёс ректор. — Я тогда всех выставлю и распоряжусь, чтобы ей ужин принесли в комнату.

— Выставишь всех? — как-то странно спросил Норт. — Включая посольство гоблинов, двух королей и племянника правителя Тёмной империи?!

— Не проблема. В любом случае это не будет первым международным скандалом в моей жизни, — насмешливо сообщил лорд Гаэр-аш. — Она в норме?

— Физически да, — глухо ответил Норт. — Наш король, Герон Даграэш Четвёртый, отказался от своей… «идеи» вручения приза победителю?

Гаэр-аш иронично ответил:

— Дядя поставлен в непростые условия проблемы выявления победителя, для начала. — И серьёзным тоном добавил: — Но уже предупреждён о последствиях неосторожных высказываний. Я разберусь.

Ректор произнёс это несколько устало, но уверенно. Абсолютно уверенно. С непоколебимой уверенностью того, кто теперь мог не просто настаивать, на изменении королевского решения — а требовать. Гаэр-аш был сильнее. Теперь он был сильнее даже правителя Четвёртого королевства… и всей его армии.

Я сидела в прохладной воде и думала о тех двоих, что сейчас стояли за дверью. Пробуждённый тёмный лорд, уже только частично принадлежащий к человеческому миру, и вероятно последний тёмный целитель во всех мирах. Наверное, я могла бы гордиться — оба они стали сверхсильными благодаря мне, но чувства гордости не было. Опустошённость, чувство одиночества, боль в груди от разрастающейся пустоты. Магическое выгорание во всей его красе. Было больно. Было тяжело. Было ощущение, что я тот ненужный элемент, который отработал своё, и теперь его следует выбросить.

Просто выбросить.

Я чувствовала себя ненужным сломанным артефактом… ни к чему более негодной заготовкой, которую безжалостно бросают в корзину с мусором, даже не задумываясь об этом. Мне было плохо. Просто плохо.

И при этом мне было ещё и стыдно за свою растерянность, слабость, и даже за поведение.

Я догадывалась, что там внизу сидит Габриэль. Уже живой Габриэль — эта мысль вызывала улыбку, в том плане что он живой, а не в том, что ждёт. Я догадывалась, что канцлер империи Гоблинов будет мне благодарен, и он слишком благороден, чтобы облечь благодарность не просто в слова, а в попытку помочь мне. Помочь из жалости…

А я теперь была очень и очень жалкой. Ненужной, использованной и жалкой. И главное — винить некого, это было полностью моё решение и мой выбор. И как бы мне сейчас не было жалко себя, о своём выборе я не жалела ни секунды — Вечным давно следовало бы кануть в вечность, не ломая чужие жизни и судьбы, не паразитируя на энергии смерти, не воплощая в жизнь свои бесчеловечно жестокие и по большей частью крайне далёкие от реальности гениальные планы.

Я подумала о том, что по крайней мере проживу остаток своих дней не боясь, открыв утреннюю газету прочесть, что «Отступники вновь нанесли удар и погиб очередной великий маг». Хотя «очередного» я бы ещё вынесла, а вот Норта, Эдвина, Дана и Ташши… едва ли. Так что лучше так, так действительно лучше. И не важно, как они теперь будут относиться ко мне, даже вычеркнутая из их жизни, я буду просто счастлива, что живы они.

Внизу послышался шум, разговоры на повышенных тонах, чей-то возглас… а затем тишина.

Похоже ректор действительно всех выставил… И не просто выставил — замок в двери ведущей в мою комнату зажужжал включившимися механизмами и даже мне, лишённой магии, стало отчётливо видно, как полыхнули синим стены, экранируя от любого проникновения.

Что ж, сидеть в ванной больше не было смысла.

Медленно поднявшись, я вышла из ванны, обернулась полотенцем, вытерла волосы и подошла к зеркалу.

Удар был жестоким!

Удар был жестоким настолько, что я согнулась, словно мне махом выбили весь воздух из легких.

Я удержалась на ногах, лишь вцепившись в край раковины и с ужасом, с нарастающим ужасом глядя на себя. Почему-то сознание отчаянно цеплялось за наивную веру, что всё это иллюзия. Оно цеплялось за то, что этого в принципе не могло быть. Оно цеплялось за что угодно!

Но изображение в зеркале глядело на меня изумрудно-зелеными частично трансформированными глазами кошки! Яркими! Неестественно яркими для человека, обрамлёнными густыми чёрными ресницами. И лицо. Оно не вернулось к прежнему состоянию — никаких пухлых щек, свойственных моему возрасту, светлая кожа, лишь подчеркивающая яркость глаз, ресниц и бровей, и в дополнение к этому абсолютно ощущение выгорания внутри. Абсолютное, давящее пустотой, изматывающее… но визуально я была Кошкой. Я просто была Кошкой…

И это был ужас…

Я боялась спуститься вниз и предстать перед всеми жалким подобием себя прошлой? Да это были такие мелочи в сравнении с тем, что со мной стало теперь!

— О, Тьма… — я со стоном опустилась на пол.

Дверь в мою ванную снесли в тот же момент.

Узрев своё отражение, я как-то подзабыла, что в доме присутствует тёмный целитель, который моё эмоциональное потрясение ощутит мгновенно.

А вот отреагировал Норт примерно так же, как и я.

— Проклятая Тьма! — прошипел некромант.

Продолжая сидеть на полу, я подняла взгляд на него и сдавленно спросила:

— Это вот всё присутствовало и на арене?

— Нет, — глухо ответил Дастел.

Но собственное смятение, он пресёк вмиг — быстро подошёл, поднял меня, закутал в халат, подхватил на руки и вынес в комнату. И мы там оказались не одни. Лорд Гаэр-аш, Эдвин и Дан, видимо среагировав на стремительное перемещение Норта уже тоже были тут.

— Тысяча дохлых трупов… — потрясённо проговорил Дан.

— Тьма! — как и всегда был краток Эдвин.

Ректор движением руки захлопнул дверь в мою комнату, затем судя по всему, наложил дополнительную охранку.

И вот только после этого произнёс:

— Потрясающе!

Сказано это было так, что сразу стало ясно — смысл в данное слово вкладывался совершенно иной. Но вот сразу после этого, глава Некроса не отказал себе в издевательском замечании:

— Впрочем, ходят же слухи, что девушки после ванной особенно красивы. Норт, положи Риаллин на кровать, судя по всему, наша спасительница пребывает на грани обморока. Эдвин, принеси воды. Дан, на кухню за едой.

Но едва Дан направился к двери, Эдвин холодно произнёс:

— И заодно воды захватишь.

В результате, когда за Даном закрылась дверь, эти трое остались. Эдвин прошёл к постели, откинул одеяло, Норт усадил меня, Эдвин прикрыл.

— Волосы потемнели? — задал всего один вопрос ректор.

Стянув полотенце с головы, увидела, что да. Практически да.

— М-да, — медленно проговорил Гаэр-аш. — Убойное сочетание.

— Норт, что с магией? — спросил Эдвин.

— Абсолютное и полное выгорание. Я не ощущаю ничего вообще.

— Потрясающе! — судя по тону, лорд Гаэр-аш был в ярости. — Исходя из замысла Тадора, ты должна была остаться с магией артефактора в крови, но вопреки всему умудрилась сжечь и это, я прав?!

Я даже ответить не смогла, у меня был шок.

Гаэр-аш прошёл к креслу у окна, рухнул в него, закинул ногу на ногу и посмотрел на меня так, что появилось желание провалиться сквозь землю, со всеми своими аномалиями во внешности.

— Первое, — начал глава Некроса. — Как твой опекун и собственно… твой опекун, я запретил Его Высочеству приближаться к тебе в принципе. Все свои негодования можешь оставить при себе сразу и навсегда.

Я подняла вопросительный взгляд на Гаэр-аша.

— Можешь даже не пытаться строить глазки — не поможет. У нас было соглашение с Танаэшем, он его нарушил и оставил тебя наедине с Ульгером. Мне плевать по каким соображениям, но прощать подобное я не намерен.

Глаза ректора полыхнули пламенем, выдавая с головой всю ту ярость, которую Гаэр-аш пытался хоть как-то скрыть.

— Второе, — продолжил ректор. — Наследник Седьмого королевства отныне никак и никоим образом не будет претендовать на престол Четвёртого королевства — договор, заключённый между мной и министром Рханэ, вкратце включал в себя пункт моего участия в подавлении вторжения отступников, в обмен на их отказ от притязаний на трон Армерии. Я свою часть сделки выполнил, они официально отказались от любых претензий на наш трон.

Пауза, в течение которой некромант пристально смотрел на меня, недвусмысленно намекая, что любые возражения не самое умное, что я могу себе позволить.

— И последнее, — удовлетворившись моим молчанием, продолжил Гаэр-аш: — При любых поползновениях Империи Гоблинов на мою воспитанницу, я подпишу наш брачный договор, который от вступления в действие удерживает исключительно отсутствие моей подписи в графе «жених», за тебя я уже расписался.

Он выдержал ещё одну паузу, позволяя мне осознать всё, уже сказанное, и ледяным тоном добавил:

— У тебя всё так же остаётся выбор — я, Норт… или Эдвин. Любой из нас сдохнет за тебя не задумываясь, и поверь — есть в тебе кровь кошки или же нет, это ничего не меняет. Ты могла на придумывать себе всё, что угодно, но там, на грязной арене лежала полностью выгорев не простая девушка, ты давно уже не просто девушка для нас, ты нечто гораздо большее и родное, жаль, что до тебя это всё ещё не дошло. И тот факт, что к тебе вернулась экзотическая внешность ничего не решает, разве что добавляет сложностей, но не более. Выбирай, наше сокровище, выбор как видишь, мы оставили тебе.

И поднявшись, он направился к двери.

Открыв её и пропуская Дана с подносом, сообщил:

— Когда поешь, мы возвращаемся в Некрос.

Из всего, что я могла бы сказать, сил хватило лишь на один вопрос:

— И что я там буду делать?

Гаэр-аш обернулся, спокойно посмотрел на меня и так же спокойно ответил:

— Делать выбор, Риа. У тебя времени на него — шесть месяцев. Учитывая, что ты успела учинить за два с момента попадания в Некрос, полагаю, что шести тебе вполне хватит, для того, чтобы определиться со своим будущим. Ко всему прочему, я предоставлю тебе охрану, доступ в запрещённую библиотеку и возможность получить образование¸ столь необходимое для леди. Как видишь, всё для тебя. Впрочем, всё и всегда было для тебя, но ты ведь этого даже не замечаешь, не так ли?

И он вышел, хлопнув дверью. Дан, стоящий с подносом, потрясённо оглянулся на выход, затем посмотрел на нас и возмущённо, вопросил:

— А я?

— Что «ты»? — мрачно спросил Эдвин.

— А меня почему выбирать не будут? — решил высказаться Дан.

И Норт и Эдвин глянули на него так, что Шей мгновенно опустил взгляд, прошёл ко мне, поставил поднос с едой аккуратно на покрывало рядом, развёл руками и сообщил:

— Сволочи, да?

Я чуть не плакала.

— Зато мы тебя любим, — поспешил успокоить Дан.

Слёзы сорвались с ресниц.

— У тебя не шесть месяцев, — Норт опустился на край кровати, протянул руку, словно хотел прикоснуться, не сжав кулак, отдёрнул ладонь, — и никто не будет требовать от тебя никакого выбора против твоей воли.

Эдвин сел с другой стороны и добавил:

— Через шесть месяцев мы закончим обучение в Некросе. Если к тому времени ты не захочешь остаться с нами, мы поймём, Риа, и никто тебя ни к чему принуждать не станет. Гаэр-аш сейчас зол, он просто очень зол, но он, как и мы, считает, что тебе нужно время, как минимум чтобы успокоиться и определиться с будущим.

Я сидела оглушённая всем этим.

И тут Эдвин сказал:

— Привезу к тебе братьев на каникулы, что скажешь?

Ничего не сказала, но на душе стало теплее.

* * *

Ректор слов на ветер не бросал — я едва ли чай допила, потому что есть ни сил, ни желания не было, как он вошёл и без слов призвал пламя.

Меня перенесло в Некрос в единый миг, всё в том же полотенце и банном халате поверх него, прямо на кровать… в спальне Гаэр-аша. Сильно поразив этим и меня и присутствующих в спальне стремительно убирающих всё женщин.

— Ох, — только и сказала одна из них.

Я сидела на постели с чашкой чая в руках.

— Ллледи Риаллин? — уточнила вошедшая на шум дама в строгом чёрном платье.

И я чуть не выронила чашку.

— У вас тут дурдом! — сходу обвинила меня непонятно в чём эта дама, после чего развернулась и вышла, возмущаясь всё громче: — В моем контракте не было упоминания о драконах! Ни о драконах, ни о мертвяках, ни о чём ином! И мне сказали, что тут зима! Зима! Если вот это зима, то я тупоголовый тролль!

На один краткий миг, я замерла, но затем, обронив чашку, соскользнула вниз, добежала до балкона — а двустворчатые стеклянные двери распахнулись сами. Следующий порыв, едва не опрокинул меня, но я удержалась, выбежала на балкон и замерла, не веря своим глазам. Мёртвого леса больше не было. Ни Мёртвого леса, ни вечной зимы. Отсюда, с холма, на котором располагался дом ректора, открывался вид на простирающийся в округе зелёный лес, на яркое, освещающее буйство зелени солнце, и на исполинского тёмного дракона, который, каждым взмахом крыльев заставляя деревья пригибаться, а крыши слетать с учебных корпусов, опускался на территорию Некроса.

И на этом драконе, сверкая некогда просто придуманным мной в качестве замещающего компонента ртутном диском, находился артефакт Кхада. Абсолютно точно артефакт Кхада. Великая идея давно ушедшего великого чёрного артефактора, воплощенная мной, сейчас радостно руководила драконом и… я знала что он делает. Я знала абсолютно точно, и улыбалась, даже не смотря на текущие слёзы, которые тоже были от счастья…

— Знаешь, — раздался вдруг рядом со мной голос лорда Эллохара. — Буду откровенен — я бы на твоём месте не совался в Хаос в ближайшие лет двести-триста.

Резко обернувшись, я увидела шагнувшего на балкон демона.

Лорд Эллохар подошёл, облокотился о перила, с интересом наблюдая за тем, как разрывший землю и таким образом весь вообще двор Некроса дракон, извлекает своё радостно бьющееся совершенно живое сердце, и располосовав грудь, возвращает его на законное место.

— Ты вообще в курсе, что этот дракон был до недавнего времени дворцом Властителя Ада? — насмешливо поинтересовался тёмный лорд.

— Ннне совсем, — призналась я.

— Теперь в курсе, — безжалостно уведомил лорд Эллохар. — Замечательные глазки, кстати.

— Ссспасибо, — не слишком уверенно ответила, просто не видела в этом ничего замечательного.

Демон кивнул, и, продолжая наблюдать картину радостного воссоединения сердца и дракона, несколько отрешенно произнёс:

— Знаешь, редко мне доводилось встречать настолько самоотверженных девочек, но будем откровенны — когда ты выдворила Танаэша с арены, я вполне разделял желание Гаэр-аша придушить тебя голыми руками. Серьёзно, даже без магии.

Несколько отодвинувшись, от стоявшего облокотившись мужчины, напомнила:

— Вы знали о том, что я собираюсь сделать.

— Знал, — он дёрнул плечом, словно разминая затекшую шею. — Но кто тебе сказал, что я был согласен с подобным развитием ситуации? Начни ты умирать, я бы вмешался в любом случае, но арена была экранирована своеобразной «пуповиной» паразитического мира Вечных, у меня ушло бы время на его взлом… и были некоторые сомнения в том, что я успею. Я бы даже сказал — основательные сомнения, моя прелесть.

Лорд Эллохар искоса взглянул на меня, причём вовсе не одобрительно, и вновь уделил всё своё внимание дракону, который уже вставив сердце на полагающееся ему место, позволил артефакту Кхада заживлять рану.

— Я вижу, они сработались, — хмыкнул он.

— Да, — я улыбнулась. — Единственное, чего я не могу понять, как артефакт столь быстро преодолел подобное расстояние и…

Ухмылка лорда Эллохара вдруг стала очень коварная.

— Это вы! — потрясённо выпалила я.

Ничуть не подтвердив моё восклицание, демон повёл плечом и насмешливо ответил:

— Габриэль сказал, что это было важно для тебя.

У меня просто не было слов.

— Да, молчание золото, — поддел лорд Эллохар.

Дракон опроверг его заявление, огласив все окрестности радостным торжествующим рёвом, от чего общежития и полигоны Некроса лишились ещё парочки крыш.

— Какое шумное создание, — демонстративно прочистив ухо, заметил демон. А затем, тяжело вздохнув, сообщил: — В общем так, сокровище, на ближайшие шесть месяцев ты остаешься в Некросе, причём для всех интересующихся ты осталась здесь навеки, захороненная в одном из склепов.

Я напряжённо посмотрела на лорда. Он лишь искоса глянул на меня и продолжил:

— Риа, ты создала четыре Эль-таима и восстановила один, разорвав заложенную в него связь с отступниками. Даже не говоря о твоём последнем героическом действе, одно это уже повод для многих и многих… пожалуй я не буду продолжать. Далеко не все поверят в твоё выгорание, прелесть моя. А чёрные артефакторы слишком большая редкость, и слишком требуемая специальность, чтобы тебя оставили в покое, особенно сейчас, когда в Тёмной империи и Бездне, появилось достаточное количество сильных родов, которым позарез требуются родовые артефакты, требуются настолько, что боюсь, ты никогда не будешь в безопасности, и то, от чего ты спасла своих друзей, для тебя самой останется вполне реальной угрозой. Да, кстати.

Он полез в карман, извлёк из него красную нить и молча протянул мне.

— Так, на всякий случай, чтобы мне было спокойнее, — невозмутимо объяснил демон.

Я молча взяла амулет, мною же созданный.

— Там моя кровь, — добавил лорд Эллохар.

Значит если мне потребуется помощь, придёт только он.

Эллохар же, вновь глядя на дракона, который судя по всему, собирался взлетать, добавил:

— По окончанию Некроса Нортаэш Дастел Веридан взойдёт на престол, от которого все же отказался Артанаэш Гаэр-аш Веридан. Вопрос уже решён, за его кандидатуру высказался император Тёмной империи, под давлением своего верноподданного Алара Алсэра, вынужденного признать, принять в семью и под защиту рода обоих возрождённых тёмных лордов. Ну и ко всему прочему, на стороне Норта Империя Гоблинов, вновь обретшая своего духовного и интриганного лидера, а Габ, скажу я тебе, тот ещё интриган, сдаётся мне через пару лет он всё же добьётся союза двух империй.

Демон резко придержал меня, когда дракон, оттолкнувшись от земли, взлетел, и порыв ветра поднятого его крыльями, меня чуть не унёс обратно в комнату. А после, когда мы стояли, наблюдая за уносящимся вдаль драконом великого принца Роана, лорд Эллохар сказал:

— Я предложил лорду Гаэр-ашу место преподавателя в моей школе. Ему и собственно тебе. Если за эти месяцы, ты не захочешь зажить обычной человеческой жизнью, с представлением ко двору, балами и прочим, мне будет приятно, если ты не испугаешься варианта познакомиться с моими адептами Смерти. Я бы не предлагал, но искренне сомневаюсь, что утратив возможности к артефакторике, ты когда-либо сможешь спокойно смотреть на украшения.

Он был прав — не смогу. Боюсь, уже никогда не смогу. Мне будет слишком тяжело видеть камни и металлы, из которых делают всего лишь безделушки, красивые, но пустые.

— И, кстати, прости, но я не советую тебе принимать защиту Империи Гоблинов, — продолжил демон. — Они сильные ребята, но кроме Габриэля, в основном лишены коварства, а тёмные рода применят всё своё отточенное преимущество в подлости, подлогах и прочем, чтобы тебя заполучить. И ты знаешь, есть опасения, что победа будет на стороне коварных. Особенно, если вмешаются лорды Бездны.

— Онни страшные? — почему-то спросила я.

Лорд Эллохар усмехнулся и спросил:

— Я страшный?

Неуверенно кивнула.

— Они страшнее, — широко улыбнулся демон.

— Да мир в целом мало безопасен, — была вынуждена признать я.

— В принципе да, — задумчиво согласился лорд Эллохар. Вздохнул и объяснил: — Ты понимаешь, более двухсот лет прошло с падения империи Хешисаи, но этого времени человечеству хватило, чтобы восстановиться, окрепнуть и стать значимой силой, с которой, очень скоро, вероятно даже Тёмной Империи придётся считаться. На данный момент Тёмная империя сделает всё, чтобы привлечь и удержать двух возродившихся тёмных лордов. Потому как ситуация, скажу я тебе, вызывает у них закономерные опасения — тёмных лордов, способных прожигать пространство, рождается всё меньше. А из рождённых — выживают не все. За истекший с момента образования Тёмной империи срок — количество великих, наделённых огнём в крови родов уменьшилось втрое, и не каждый наследник оставшихся обладает силой. А тут вдруг сразу двое пробудились не где-нибудь, а на человеческих территориях. И один из них, ко всему прочему, тёмный целитель — а их даже в Хаосе не осталось.

Он помолчал, и продолжил:

— Достаточно долго развитие человеческих королевств сдерживали отступники, но теперь их нет. Это вероятно, в ближайшем будущем приведёт к восстановлению связей людей и эльфов, а возможно и к союзу — никому не нравится медленная, но неуклонная экспансия перебежцев из Хаоса, которые, не имея возможности остаться в Тёмной империи, пытаются захватить границы человеческих королевств и эльфийские леса, и этому уже с трудом противостоят даже тёмные лорды, которых становится всё меньше… А вот теперь представь, что на фоне всей этой ситуации проскользнет информация, что в Четвёртом королевстве есть девушка, способная пробуждать силу и скрытые способности в тех, кто находится рядом с ней.

Я судорожно выдохнула.

Взглянув на меня, лорд Эллохар пообещал:

— Мы замнём ситуацию. Сейчас, пока это ещё возможно, именно поэтому ты в Некросе. Продержишься полгода?

Я кивнула. Лорд Эллохар улыбнулся, и глядя на меня с насмешкой произнёс:

— Знаешь, если бы ты там на арене сдохла, то я не Гаэр-аш, я бы не страдал, я бы вызвал Тьера, вытащил бы тебя из Бездны и придушил голыми руками. Серьёзно. Не пугай так больше.

— Кто кого пугает, — вырвалось у меня.

— Тоже верно, — ничуть не смутился демон.

Снова полез в карман, что-то выискивая, нашёл, извлёк сильно потрёпанный временем и неумелой обработкой чёрный бриллиант размером с орех, кинул мне, заставив неосознанно поймать, и сообщил:

— Держи, у Айшарана забрал, в качестве взыскания морального долга за его попытку насолить лично мне, вмешавшись в конфликт с отступниками. Не знаю что за хрень, но этот чёрный артефактор дорожил ей безумно, вечно как выложится досуха, хватал этот бриллиант и с ним сидел. В принципе я решил, что такому сокровищу самое место быть у сокровища. Не грусти, малышка, в конце концов, ты реально всех спасла. Если что — зови.

И он исчез вспышкой синего пламени.

А я осталась.

И раскуроченный двор в Некросе остался… и здания без крыш остались тоже.

А вдали, героично улетал в закат огромный дракон великого принца Роана…

* * *

Наверное, сейчас я могла сказать, что тогда, после боя, сидя в ванной и лопая один мыльный пузырик за другим, я была ещё счастлива. Ещё достаточно счастлива… Тогда во мне ещё жила надежда, хоть какая-то, хотя бы на восстановление отношений с братьями… сейчас не было и этого.

Не было ничего, кроме ощущения собственной слабости, уязвимости и и бесполезности для самой себя.

Зима вернулась в Некрос на второй же день, стараниями лорда Гаэр-аша, Норта, его отца и Дана. Вернулась и вновь сковала Мёртвый лес холодом, уберегая древние захоронения и сохраняя умертвия. И не только потому, что они были хорошим учебным пособием, но и для защиты Некроса. Некрос защитили так, что проникнуть на его территорию отныне могли лишь Гаэр-аш и Норт. Для всех остальных один шаг с дороги на территорию Мёртвого леса оборачивался замедлением движений до такой степени, что маг, или человек, тратили все свои силы, пытаясь сделать этот же шаг обратно на спасительную дорогу — и это заклятие наложил Норт. Как тёмный целитель он лишь начинал свой путь, но его сила уже пугала. Пугала многих.

Пугала и вместе с тем — эпидемию морового поветрия Норт остановил, просто появившись на главной столичной площади Четвёртого королевства. Газеты массово описывали это событие, газетчики же предоставили и снимки — выглядело эпично: Некромант в чёрной мантии, с раскинутыми в стороны руками и зелёным пламенем, танцующим в его глазах… Но ушло не только моровое поветрие, в столице начали выздоравливать даже давно и тяжело больные, вплоть до того, что вырастали давно выпавшие зубы.

Имя Норта Дастела стало легендой и это прекратило спор всего последующего после Мёртвых игр месяца на тему: «Кто победил в играх?».

А спорить причины были. По идее команда Ташши выиграла у АнМора, но по факту на поле боя они были не одни, и Танаэш открыто объявил об этом. Более того, он рассказал, что в некоторые моменты боя его нежить контролировал Норт, а боевую подготовку они получили от Эдвина, уже являющегося главой Дома Меча.

И ещё одним напрягающим всех моментом было то, что в конце концов на арене осталась только я, поэтому если опираться на древние правила Игр, те что позволили когда-то выиграть Гобби, то можно было сказать, что выиграла я. Если бы… не умерла. А по официальной версии недоучка Риа Каро, второкурсница Некроса, уничтожив главного отступника погибла от выгорания и несовместимых с жизнью ранений… но сначала убила врагов, так что по идее всё-таки победила.

Кстати ранений у меня оказалось… неожиданно много. Кто-то видел, как торжественно улетала за трибуны моя отрубленная голова, кто-то клялся что Ульгер Шерарн вырвал моё сердце и сожрал его на глазах у всех, кто-то, что меня разорвало на мелкие частицы, кто-то что я горела, бегала по арене и верещала: «Норт, спаси меня!».

Норт, увидевший как у меня медленно округляются глаза при чтении данной заметки, забрал у меня газету, взял Эдвина и свалил из Некроса. На следующий день нетопырь Молния приволок новую газету, где на первой полосе было дано опровержение очень большими буквами… Это не сильно спасло редактора данного издания от полного облысения — Норт вообще по мелочам не разменивался, так что теперь у мужика не было ни длинных вьющихся волос, ни бровей, ни ресниц, ни даже ухоженной острой бородки.

На мою попытку хоть как-то заступиться за человека, Эдвин сурово произнёс:

— Нам довелось увидеть следующий выпуск, Риа. Поверь, газетчик ещё хорошо отделался.

Я взяла две газеты, фото выпускающего редактора находилось на последней странице — на одной он был ещё с ухоженным волосяным покровом, на второй очень напоминал гоблина…

По Гобби я ужасно тосковала. Лорд Эллохар доставил его в Некрос на второй день моего здесь пребывания, причём очень оригинальным способом. Я, после завтрака, сидела с книгой в руках на кресле, парни вернулись на занятия, гувернантка в это время меня не беспокоила, и тут посреди моей гостиной вдруг вспыхнуло светло-голубое пламя и оттуда раздался голос демона:

— Прелесть моя, ты там одета, или как?

— Или как… — несколько неуверенно ответила я.

Нет, собственно я была одета, но у лорда Эллохара был какой-то слишком весёлый голос… это как-то подсознательно напрягало.

Мой ответ демона вполне устроил, и в следующее мгновение пламя исчезло, открывая моему взгляду самого тёмного лорда и… Габриэля.

Габриэля, который кинулся было ко мне, а потом замер на половине пути, вглядываясь в меня совершенно живыми, глазами, и не сдержав судорожного вздоха. Я его понимала — при взгляде на себя в зеркало, я испытывала примерно те же чувства… так что я понимала его шок, понимала и прощала, просто поднявшись с кресла, подошла и обняла, Гобби в ответ крепко стиснул в объятиях. Говорить ничего не хотелось, у меня ком в горле стоял, в глазах застыли слезы, Габриэль свои и не скрывал. Но вот чего хотелось, так это посмотреть чего там.

И я, отстранившись от гоблина, быстро развязав его шейный платок, начала расстегивать рубашку.

— Э-м… сердце красавиц склонно к экспериментам. Народ, мне выйти? — язвительно поинтересовался демон.

Я не ответила, а вот Габриэль холодно произнёс:

— Лорд Эллохар, вы не поверите, но во вселенной существуют моменты, в которые ваш юмор не уместен.

— Да брось, ты, к примеру, хотя бы носом шмыгать перестал, — издевательски парировал уроженец Хаоса.

Мы с Габриэлем посмотрели друг на друга и я поняла, что улыбаюсь… он улыбнулся не сразу, но хотя бы постарался.

— А магия? — тихо спросил, когда я расстегивала уже четвёртую пуговку сверху.

Отрицательно мотнула головой и добравшись до седьмой пуговицы, распахнула рубашку.

На груди у Гаюриэля, там где находился артефакт Кхада, остался ожог. Довольно жуткий, который вероятно останется навсегда, потому что после таких повреждений кожа если и зарастает, то рубцами.

— Это верхний слой кожи, он отпадет, — поспешил успокоить меня Габриэль.

С сомнением посмотрев на него, уточнила:

— Артефакт сказал?

Гоблин кивнул.

Лорд Эллохар, устроившийся в моём же кресле, небрежно подхватил книгу, которую я читала до их появления, усмехнулся, осознав, что это книга отступников, и произнёс:

— Прелесть моя, помнишь излом пространства, в который мы перенеслись на время приватного разговора?

Обернувшись к нему, неуверенно кивнула.

— Отступники её потырили самым наглым образом. Как астральные перемещения у шайгенов. Я так понял, у них заимствование было в принципе главной жизненной позицией, таскали всё, что могли, от магических технологий, до чужих тел.

— И жизней, — эхом отозвалась я.

— И жизней тоже, — милосердно-издевательски согласился лорд Эллохар.

А затем обратился к Габриэлю:

— Как ты теперь и сам видишь, обеспечить безопасность такой принцессе, Империя Гоблинов в данный момент не способна.

Габриэль посмотрел на меня с такой болью, что мгновенно стало ясно — он терзался мыслями обо мне все эти два дня.

— Заключай договор с Тёмной империей, — продолжил, листая мою книгу, лорд Эллохар. — А я обеспечу договор с Мирами Хаоса. Тогда будет шанс противостоять, как минимум Бездне… это если во Мраке не узнают об её существовании.

Габриэль смотрел на меня со слезами в огромных голубых гоблинских глазах, и всё, что он мог выговорить, было:

— Прости меня, девочка…

— Гобби! — возмущённо выдохнула я.

— Прости меня, девочка, — тихо повторил канцлер империи Гоблинов. — Если бы не та встреча в лесу, всего бы этого не было.

Лорд Эллохар, подчёркнуто внимательно читающий книгу, которую едва ли мог прочесть, издевательски поддакнул:

— Угу. Если бы не та встреча в лесу, она бы уже была в постели Гаэр-аша, а ты догнивал бы свой век в Мёртвом лесу. Но ты прав, продолжай, люблю наблюдать за чужими напрасными моральными страданиями.

Я вдруг подумала, что если бы лорд Эллохар был умертвием, то в том лесу тогда именно его бы все били.

И тут Гобби сказал:

— Насколько мне известно, вы и сами являетесь приверженцем многолетних страданий по женщинам, которых самостоятельно передали в руки сопернику.

Лорд Эллохар с шумом захлопнул мою книгу и посмотрел на Габриэля так, что… в общем нет, били бы так же Гобби, а лорд Эллохар он и в состоянии умертвия явно бы весь лес разнёс, а может и Некрос заодно.

— Габриэль, — я встала между заметно звереющим тёмным лордом и нагло усмехнувшимся явно нарывающимся гоблином. — Я выгорела не потому, что оживила тебя, для твоего оживления достаточно было бы только самих Мёртвых игр, а это, — я грустно улыбнулась: — Просто мой выбор.

Мой выбор…

То чувство, когда точно знаешь, что всё сделал правильно, но от этого ничуть не легче. А впрочем нет, легче — теперь я точно знаю, что отступники больше никого никогда не убьют, а это главное. Для меня главное. Для детей, которые ждут возвращения своих отцов домой главное. Для сыновей, которым предстает уничтоженная до последнего жителя деревня главное… Для всех. И одна моя жизнь — мизерная цена такой победы, пусть даже и искалеченная кровью Кошек жизнь.

Габриэль протянул руку, в перчатке, но уже тёплую, живую ладонь, прикоснулся к моей щеке, глядя на меня всё с той же невыносимой болью и жалостью. Жалостью, которую было больно видеть даже во взгляде друга. Но я напрасно боялась услышать слова сочувствия, канцлер империи Гоблинов и в состоянии умертвия был слишком умён.

— Знаешь, я тоже не маг, — сказал он мне. — Но при моей должности необходимость видеть магические потоки, является именно необходимостью. Дай пару дней, и мы решим эту проблему.

— Интересно, как? — язвительно поинтересовался лорд Эллохар.

Гобби не ответил, лишь улыбнулся мне, и я вспомнила его: «Мы будем шагать в тишине»… видимо гоблины и шагают, осторожно, скрытно и в тишине. Только я вдруг поняла, что очень боюсь за него.

— Всё будет хорошо, — Габриэль улыбнулся, не обнажая клыков.

Будет… наверное.

— Береги себя, — едва слышно попросила я.

Просто не говорить же ему: «Не позволяй себя убить снова».

— К слову об убийцах, — лорд Эллохар поднялся с кресла. — Те, кто убил нашего, как я вижу, общего друга… Ты ведь не собираешься его дальше раздевать, да?

Я мрачно посмотрела на демона.

— А, ну значит действительно друга, рад, что я не ошибся.

Мне кажется, он был рад лишь тому, что поиздевался, причём знатно. Но я была не из тех, кто мог бы открыто о подобном заявить… я ведь теперь даже не маг. Но искренне надеюсь, что кто-нибудь когда-нибудь выскажет ему всё это в лицо!

— Так вот, — лорд Эллохар подошёл, взял мою прядь волос, небрежно пропустил между пальцами и равнодушно заметил: — Линяешь, кошечка.

Потрясённо посмотрела на демона, демон на меня, затем хмыкнул и произнёс:

— Ну, в смысле, волосы меняют цвет.

У меня возникло непреодолимое желание сделать шаг в сторону, подальше от путающегося в терминологии лорда Эллохара, но тут он сказал:

— Кто-то третий. Это были не отступники. Мы перерыли всю найденную документацию, тысячи нераскрытых дел по итогу обрели своё логическое завершение, но не убийство Габа. Действовал кто-то третий, и есть основательные подозрения по поводу Вэламара Алсэра.

Габриэль, напряжённо глянув на демона, который сам галантно отступил, не желая нервировать меня, произнёс:

— Но я никогда не имел никаких дел ни с лордом Алсэром, ни с его младшим братом.

— Да? — тоном человека, который не поверил ни единому сказанному слову, отозвался лорд Эллорхар. — Но единственный тёмный лорд, который обратился к целителям по поводу укушенного зада, был Вэламар Алсэр. В любом случае, Тьер в курсе, будет искать.

И заложив руки за спину, лорд Эллохар прошёл к окну, постоял, вглядываясь в пейзаж, открывающий вид на значительно порушенный драконом Некрос, постоял так несколько секунд, затем устало произнёс:

— Я не могу забрать её в Хаос, Габ. Магии в ней ни капли, а вот кровь Кошек самым издевательским образом осталась, и это здесь её никто не ощущает — в Хаосе почуют не то, что за сотни миль, она начнёт притягивать лордов Бездны. И я не уверен, что Риаллин стоит соваться в Тёмную империю, не с такой внешностью, а обеспечить её защиту ты сможешь исключительно при вышеуказанном положении дел — тебе нужен договор с императором. Нерасторжимый, как брачный союз гоблинов.

— Я справлюсь, — уверенно произнёс Габриэль.

— Я знаю, — невозмутимо отозвался Эллохар. — Но до тех пор, я предлагаю придерживаться плана лорда Гаэр-аша, то есть Риа остается мёртвой для всего мира и не покидает Мёртвого леса.

— Он живой… — вставила я.

— Не надолго, — уведомил лорд Эллохар.

Обернулся ко мне, чуть прищурился и произнёс:

— Есть вероятность… маленькая, но есть, прелесть моя, что это лишь последствия магического выгорания, кровь Кошек сильнее изначально, отсюда и такие резкие перемены во внешности. Вполне вероятно, что через три-четыре месяца ты начнешь терять и облик и запах Кошки.

Судорожного вздоха, я не сдержала.

— Поэтому пока так, — словно извиняясь, произнёс демон. — Для всех ты умерла в доме Гаэр-аша, куда он перенёс тебя раненную с поля. Для всех, Риа.

Он помолчал, и добавил:

— Но Рханэ и Танаэш в курсе.

Судорожного вздоха не сдержала повторно. За Ташши я переживала и сильно, прекрасно понимая, что Норт, Гаэр-аш и Эдвин, сделавшие всё, чтобы не пустить меня на арену, ему этого не простят. И чувствуя себя виноватой и за то, что подставила, и за то, что разговора, который я ему обещала, так и не состоялось.

— А Ташши… в порядке?

Обернувшись, лорд Эллохар пожал плечами и весело ответил:

— А что ему сделается, с твоим-то артефактом на шее?

Но под моим испуганным взглядом сдался, отвернулся, вновь глядя на Некрос и, насмешливо уведомил:

— Против взбешенного Норта он устоял, силён принц, даже я не ожидал, а вот с Эдвином связываться не стоило… Но ничего, подлатали.

Я пошатнулась.

Гобби удержал, а лорд Эллохар обернувшись, поинтересовался:

— Ты чего?

Я ничего. Как стояла, так и стою, только шатает.

— Прелесть моя, мы все были на нервах, уговор был до последнего не пускать тебя на арену, Норт ему даже победу отдал, только бы тебя сохранить, я племянников под удар поставил, а ты… — демон пожал плечами. — Ты это ты, сделала то единственное, на что была способна только ты.

Он развернулся, жестом притянул кресло, подтолкнувшее меня под колени, недвусмысленно предлагая сесть. Я не села, я рухнула. Лорд Эллохар, удовлетворённо кивнув, продолжил:

— Пойми, я солгал, сказав, что готов принять твою жертву, они лгали тоже. Никто не был готов. Никто, Риа. Мы сделали всё, чтобы убрать тебя с траектории удара. Как видишь, команда Некроса ради этого отказалась даже от победы, к которой шла более семи лет. Всё было согласовано. Абсолютно всё. Каждая деталь плана, и Тьер со своими. Достаточно было остановить поток жертвоприношений, чтобы основательно подрезать крылья отступникам.

— Не достаточно… — тихо возразила я.

Демон, задумчиво кивнув, ответил:

— Подрезать крылья — не убить, тут ты права. Но знаешь, менее всего я оказался готов беспомощно наблюдать, как одна маленькая, но гордая девочка, приносит себя в жертву ради тех кого любит, и тех кого не любит тоже.

Я могла бы сказать многое, очень многое, но сказал лорд Эллохар:

— Кстати да, ты меня убедила — маги Жизни существуют. В смысле существовали. Ты была последней…. Последним… в общем мы все имели возможность бессильно бесясь наблюдать, как гибнет вид магии, в которую даже никто не верил. Познавательное было зрелище. Но хорошо, что Танаэш выжил, ты знаешь, а не то боюсь, мы бы с Тьером сгоняли в Бездну, ради праведного дела набивания рожи некоторых. Откровенно говоря, его только Василена и спасла.

Вздрогнув, я в ужасе посмотрела на Эллохара.

— Ну, давай взглянем на ситуацию с другой стороны, — клыкасто улыбнулся демон. — Василена, как Верховная Ведьма теперь смело может заявлять: «Я же вам говорила!».

— В смысле? — не поняла я.

Габриэль, присев на подлокотник моего кресла, успокаивающе взял за руку и пояснил:

— В смысле её пророчество сбылось, она несколько лет видела, как гибнет наследник Седьмого королевства… ну, собственно, её пророческий сон и сбылся.

— Что с Ташши?! — потребовала я ответа.

— Да всё нормально, — пожал плечами лорд Эллохар. Бросил укоризненный взгляд на Гобби, и сказал мне: — Василена видела, как её племянника пронзают магическим мечом, а не убивают, согласись, есть разница.

Согласна, есть… но очень не большая если говорить откровенно.

— И никто не вмешался? — неверяще спросила я.

Демон вскинул бровь, подошёл, склонился надо мной и очень нехорошим тоном поинтересовался:

— Прелесть моя, а ты понимаешь, вообще, что произошло?

С вызовом глядя на лорда Эллохра, разъярённо ответила:

— Да, понимаю. Отчётливо. Отчетливее всех вас. А произошло следующее — один маг, попросил другого мага довериться ему. И второй маг — проявил соответствующее доверие!

Выпрямившись, демон холодно уведомив:

— Нарушив тем самым все уже имеющиеся договоренности с другими друзьями-магами.

Покачал головой, насмешливо глядя на меня, и уже мягче, но вместе с тем очень жёстко произнёс:

— Ты попросила о доверии не друга, а парня который, и ты знала об этом, был до безумия влюблён в тебя.

От этих слов стало так больно.

Но отвечать что-либо мне не пришлось, за меня сказал Габриэль:

— Да, она попросила о помощи человека, который её любил. Но вы упускаете два момента, лорд Эллохар, первый — принц Танаэш оказался единственным, из «безумно влюблённых» который проявил столь важное качество как «доверие». И второй — и вы и я, мы оба знаем, что совершённое Рией было единственным вариантом прекращения противостояния, которое до того длилось уже свыше двухсот лет. Единственным. К тому же, как я уже вам говорил — было бы глупо рассчитывать на лояльность тех, в ком заговорила кровь Мрака.

Демон, развернулся, вновь ушёл к окну и, стоя неестественно прямо, со сцепленными за спиной руками, ответил Габриэлю:

— Габриэль, ты гоблин. При всём моём уважении, ваша раса не обладает и сотой долей тех чувств к женщине, которые приходится испытывать тёмным. Когда кипит кровь, в груди полыхает пламя, когда сердце рвётся на части, когда женщина становится не просто центром мира, а его дыханием… о лояльности говорить не приходится.

Гобби погладил меня по плечу, успокаивая, и произнёс:

— Но вы, насколько мне известно, любимую женщину отпустили.

Не оборачиваясь и глядя всё так же вдаль, лорд Эллохар едва слышно произнёс:

— Я знал, что без меня ей будет лучше. Я увидел, насколько лучше ей без меня… Но за то что отпустил, я ненавидел себя каждый день. Каждую минуту. Каждое мгновение.

Обернулся, улыбнулся мне и сказал:

— Кстати, спасибо.

— За что? — потрясенно спросила я.

— За твою кровь Кошки, — лорд Эллохар вновь отвернулся к окну. — Ты вернула мне меня, сокровище Некроса, поэтому лично мне, так многим тебе обязанному, было очень тяжело наблюдать за тем, как ты убиваешь себя на той арене. Но, я надеюсь, ты получила удовольствие?!

И он вновь развернулся к нам, всем телом, требовательно взирая на меня.

— Едва ли, — сдавленно ответила ему. — Понимаете, сложно получить удовольствие от мести, если отчётливо осознаешь, что вместе с врагами погибнут и те, кто так сильно любил тебя… Дяди Тадора больше нет. И никогда больше не будет. Осталась я, осознание, что я поступила правильно и боль от понимания того, что именно я оборвала его жизнь окончательно.

Лорд Эллохар не жалел и не сочувствовал, он лишь произнёс:

— Но это была не единственная жертва, не так ли?

Я кивнула и, глядя в пол перед собой, тихо сказала:

— Нет. Не единственная. Было слишком много жертв. Ужасное, непомерное количество жертв… Парни из Академии Магических Искусств, которых убили, чтобы превратить в оружие моего уничтожения, мастер Агуд, которого убили из-за того, что он пытался помочь мне, посол эльфийского королевства, которого убили чтобы подобраться ко мне и узнать наши планы, другой маг… Артефактор Димитриус, отдавший остаток своей жизни, ради Ташши… Жертв было очень много, лорд Эллохар, слишком много…

Демон вздохнул и язвительно сообщил:

— Я имел ввиду твою магию. Но уже можешь не отвечать, я понял. М-да.

И он вновь отвернулся к окну.

— Рия не хотела видеть, как продолжают гибнуть её близкие, — сказал Габриэль.

— Да я понял, — не оборачиваясь, отозвался лорд Эллохар. — Одна маленькая проблема — мы не хотели видеть, как гибнет Риа.

— Но я же выжила! — напомнила об очевидном.

Лорд Эллохар усмехнулся, после чего полез в пространство, в котором возник синий огненный круг и крикнул:

— Айшаран, будь так добр, изготовь мне медальку «За выживание», есть кандидатура на награждение.

Из круга послышалась столь забористая ругань, что портал демону пришлось мгновенно закрыть, после чего он глянул на меня, развёл руками и издевательски сообщил:

— В следующий раз.

— Спасибо, не надо, — мгновенно ответила ему.

Тёмный рассмеялся, а затем произнёс:

— Габ, прощайтесь. Мне достаточно тяжело находиться рядом с Кошкой, а тебе достаточно проблематично — ты даже болтать стал меньше, словно себя снова почувствовал умертвием.

Я вопросительно посмотрела на Габриэля, гоблин, поднимаясь, несколько виновато ответил:

— Ещё несколько не привык к тому, что я жив.

— Больно? — мгновенно спросила я.

— Пока да, — честно ответил Габриэль. — Но это та боль, которой искренне рад.

Я улыбнулась, он ответил улыбкой.

Расставаться не хотелось, но и держать его я не имела права, он теперь канцлер Империи Гоблинов, он нужен там, своей стране, а не выгоревшему, перманентно страдающему магу.

— Всё будет хорошо, — пообещал Габриэль.

— Ой не скажи… — язвительно протянул лорд Эллохар. — Лично я уже могу думать только о постели.

И весело подмигнув мне, демон призвал пламя.

Через мгновение, я осталась одна… ещё через миг на мою кровать в спальне что-то упало.

Поднявшись, пошла туда и сильно удивилась, обнаружив потрёпанный внушительный учебник в чёрном кожаном переплёте, на обложке которого значилось: «Теоретическая магия для слепых».

Осторожно забравшись на постель, я перевернула первую обложку и прочла написанное на форзаце быстрым резким почерком:

«Всё, что смог найти, моя прелесть».

Подписи не было, но её и не требовалось.

Переложив тяжёлую книгу на колени, прочла на смеси древнего хешисайского и языка Вечных, написанное во вступлении:

«Для временно утративших магическое зрение».

Ну в общем да, практически для слепых, слепых в магическом плане. Тех, кто больше не способен видеть ни магического освещения в Некросе, именно по этой причине у меня в комнатах вчера разместили обычные светильники, ни для тех, кто может читать магические книги — в основе своей любой учебник Некроса мне теперь был недоступен, зрение просто не улавливало смысла написанного… а в этой книге всё читалось легко, пусть даже и на практически утраченном языке.

Пришедший вечером лорд Гаэр-аш, заметив что я увлечённо читаю магическую книгу, подошёл, бесцеремонно отобрал томик, отлистал в конец, бегло прочёл информацию о времени и месте изготовления учебника и молча вернул мне. Через несколько дней к этому учебнику добавились другие, тоже из наследия Хешисаи, ректор просто молча поставил стопку книг на стол передо мной, развернулся и вышел.

Мы практически не разговаривали больше. Было очень заметно, что Гаэр-ашу невыносимо рядом с такой мной, а мне… мне было страшно, потому что слова дяди Тадора «момент, когда он заберёт тебя себе — тоже лишь вопрос времени» оставляли очень мало надежды, на что-то хорошее.

Норт и Эдвин вели себя примерно так же. Нет, они приходили, мы разговаривали, часто о самих играх и никогда о том, последнем бое, но ни один ни второй не поднимали взгляда на меня. Дан смотрел, и подходил, и по плечу потрепать по-дружески мог, а Норт с Эдвином нет. От этого напряжения и отчуждённости было безумно тяжело, поэтому я самозабвенно и с упоением уходила в чтение.

Читала много и почти постоянно.

По вечерам, скрываясь под надвинутым до самого носа капюшоном, ходила с Даном в запрещённую библиотеку, каждый раз с ужасом осознавая насколько же страшное место Некрос. Для обычных людей страшное. Маги видят его иначе — светлее, безопаснее, логичнее. А для лишённого магии человека видеть двух скелетов с секирами стоящих на охране дверей библиотеки — дикость. Единственным приятным моментом было, когда очередная пара охранников вдруг радостно продемонстрировала мне средние пальцы. Я их узнала только поэтому, тех скелетов, что собрала по косточкам, и было так приятно, что они знают и помнят меня.

* * *

Я чувствовала себя слепой больше месяца, а потом на моё имя пришёл пакет.

Без подписи, без какой-либо записки, поэтому открывал его Гаэр-аш, холодно объяснивший мне:

— На тебя началась охота. Несмотря на всю охрану и собственно захоронение на королевском кладбище твою могилу вскрыли, поэтому естественно от Габриэля не будет никаких сообщений.

Маленькая капелька информации впервые за долгое время.

— И как меня похоронили? — поинтересовалась я, нервно ожидая, пока ректор вскроет пакет.

— В урне под цвет твоих зелёных глаз, — последовал ледяной ответ.

Улыбнувшись, заметила:

— Похороны явно организовывали Никас и Людвиг.

— Угадала, — ничуть не похвалил лорд Гаэр-аш.

И извлёк из пакета футляр с очками. Последние, молча протянул мне.

Зная, что это от Габриэля, я взяла очки очень осторожно, панически боясь хоть как-то повредить. Потом опустившись в кресло, расправила дужки и надела…

Мир изменился мгновенно!

Мир ослепил красками, сиянием, и блеском сотен силовых плетений — я внезапно осознала, что живу не в доме ректора, я живу в магической клетке, усиленной до невероятной степени, я в жизни не видела ничего подобного…

Это было первой мыслью. Второй стало то, что я… я видела. Снова видела магию!

Вскочив, бросилась к балкону и выбежав на него, посмотрела на Некрос.

Всё те окна, что последний месяц я видела чёрными глухими безжизненными провалами, теперь сияли! Они сияли! Некрос больше не виделся мне комплексом мёртвых зданий! А ещё над всей Академией Некромантии сиял защитный полог. Удивительный, переливающийся зеленью с примесью всех цветов радуги, защитный полог. Это было так… красиво!

— Судя по твоей реакции, всё получилось, — заметил вышедший следом Гаэр-аш.

Я обернулась, и улыбнулась ректору со всем нахлынувшим на меня счастьем, со всей вспыхнувшей в душе радостью… Гаэр-аш лишь устало усмехнулся в ответ.

— Неужели разница столь значительна? — поинтересовался он.

— Как свет и тьма, — выдохнула я, вновь разворачиваясь к Некросу.

— Что ж, раз ты подуспокоилась, полагаю теперь я, наконец, могу узнать, для чего ты всё это вытворила?

Он задал вопрос холодным безразличным тоном, но от интонации, у меня по спине прошёлся мороз.

— Ты лишила себя магии, ты рисковала жизнью, объясни мне — зачем? — ещё более холодно вопросил Гаэр-аш.

— Чтобы не видеть больше смертей вокруг? — тихо ответила я.

Гаэр-аш встал рядом, опёрся руками о перила, и произнёс:

— Я мог вытащить Тадора Шерарна.

У меня сжалось сердце. Оно болело все эти дни, весь долгий месяц, я просто старалась не замечать, а сейчас не смогла игнорировать эту уничтожающую меня изнутри боль.

— Вы не могли, — глядя на сияющий огнями Некрос прошептала я.

— Откуда такая уверенность? — лорд Гаэр-аш холодно взглянул на меня. Холодно, так холодно, что я мороз ощутила ладонями, и я поверила бы этой холодности, если бы не очки — теперь, когда мне снова было доступно магическое зрение, я видела то, чего не замечала ранее — синее пламя в глубине глаз ректора, и десятки оплетающих его заклинаний успокоения… десятки.

— Вам лучше уйти, — выговорила, не отвечая на поставленный вопрос.

Он зло посмотрел на меня, развернулся и вышел, на пороге шагнув в призванный огненный портал.

А я, не снимая очков, вернулась в комнату, прошла в гардеробную и остановилась напротив зеркала, чтобы с трудом удержаться от вскрика. Моя аура сияла. Не так как у магов, выделяя их лишь слегка более тёмным сиянием, не так как у ведьмочек и ведьм — превращая их в яркий бриллиант, притягивающий взгляды — это было иное, изумрудно-зелёное сияние, отчётливое, яркое, и к моему искреннему сожалению тоже притягивающее.

Несколько секунд… а затем исчезло.

И мне бы очень хотелось знать, что вот это было?

Медленно подойдя ближе к зеркалу, я разглядывала себя, как не разглядывала никогда в жизни, понимая, что сейчас, без магической силы, кровь Кошек действует хаотически, то проявляясь, то исчезая вновь. И она проявилась, опять сделав меня ослепительно яркой, чтобы исчезнуть через миг.

Но с очками всё равно всё стало иначе.

Я стала видеть, когда наступает время, чаще с приходом сумерек, когда кровь просыпалась, окрашивая всё округ в оттенки изумрудного, и в это время я предпочитала отсиживаться в спальне с книгами, не выходя ни к Норту с Эдвином, ни даже к Дану. Это помогло. Спустя несколько дней, парни стали реагировать на меня гораздо спокойнее, и напряжение начало постепенно уходить. Новое правило в моей жизни — с заходом солнца просто уходить.

Потом наступил вечер, когда я, уже ушедшая в спальню, обнаружила, что мир не меняется… первый вечер, когда кровь осталась в спящем состоянии.

Спустя ещё неделю, мои волосы начали возвращать прежний цвет.

Сначала отдельными прядями, выделяясь на фоне остальных локонов, но постепенно, всё возвращалось к нормальному состоянию.

Прошло ещё три недели, когда единственным, что осталось во мне от Кошки — были глаза. Только глаза. Изумрудно-зелёные, с вертикальным зрачком, но их практически полностью скрывали очки Габриэля, для окружающих меняя мой взгляд с кошачьего на человеческий. Очки стали моим неизменным атрибутом.

И когда, в один вечер, вернувшись из ванной я увидела сияние подаренного лордом Эллохаром бриллианта, решила, что это тоже очки… а потом увидела их на столе, рядом с камнем. Я сходила умыться, вернулась и даже не сразу поняла…

— Ассаэндарно, — прошептала, усиливая свое зрение.

И камень вспыхнул ярче…

Я почувствовала себя птицей, вновь способной летать… И не могла поверить в то, что чувствую, в то, что ощущаю, в то, что вопреки собственным ощущениям пустоты внутри, магия снова была со мной.

Я полночи просидела, держа камень в руках и вглядываясь в него… А потому очень чётко ощутила, как вдруг изменилась окружающая действительность. Я поняла, что не одна в спальне.

Резко потянулась за очками, но едва надела их — в спальне кроме меня больше никого не было.

Впрочем нет, теперь кроме меня, здесь ещё поселился страх. Мой.

Спустя десять минут я уже стучалась в дверь Норта, спустя ещё пять он с Эдвином исследовали мою спальню вдоль и поперёк.

— Уверена, что что-то было? — Дан к поискам не присоединился, он сидел на краю моей кровати, громко грызя яблоко, и с интересом наблюдал за поисками.

— А ты полагаешь, что в ином случае, она бы бросилась к нам? — вопросил Эдвин, рывком развернувшись к нам от стены.

Гулко сглотнув надкушенный кусок, Дан ответил:

— Нет.

— В таком случае будь так добр, не задавай дурацких вопросов, — произнёс Норт, накрывая мою спальню уже четвёртым по счёту защитным заклинанием. И вот тогда я решилась спросить:

— Норт, а во мне магии всё так же не ощущается?

Дастел, медленно подошёл, присел передо мной, взяв мои ладони в свои руки, и тихо ответил:

— Нет, прости.

— Тебе не за что извиняться, — ответила я, бросив взгляд на камень, который уносила с собой, помчавшись за парнями, и который теперь лежал рядом.

И он переливался практически всеми цветами радуги, не ярко, скорее тускло и едва заметно, но я видела. Я без очков это видела.

— Ни капли нет? — уточнила у Норта.

— Нет, — с диким сожалением ответил он.

Улыбнулась, показывая, что всё в порядке, и пытаясь понять — что же это за аномалия такая… потому что камень продолжал сиять, ничуть не убавляя сияния.

До утра Норт остался со мной, не в спальне, а в гостиной на диване, и всё же со мной. Совершенно напрасно, кстати, но всё равно было очень приятно. Просто после вопроса Дана мне и самой показалось, что это ощущение чужого присутствия было лишь моим собственным страхом, но Эдвин и Норт отнеслись к этому совершенно иначе, и на следующую ночь в моей гостиной ночевал уже Эдвин.

Перед самым сном зашла к нему, посмотреть как устроился. Эдвин лежал на диване, читая учебник по боевой некромантии, и едва я вошла, произнёс:

— Наконец-то могу нормально на тебя реагировать.

— А раньше не мог? — я вошла, устроилась на диване напротив.

— Практически нет, — Эдвин взглянул на меня уже полностью чёрными глазами — они все превращались в некромантов, но если честно мне не хватало к примеру его сурового синего взгляда.

Теперь был просто страшный и чёрный.

Я забралась с ногами на диван, обняв ладонями кружку с тёплым молоком, и спросила то, что уже очень давно боялась спросить:

— Ты напал на Ташши?

Харн демонстративно закрыл книгу, отбросил её на столик, сел и устало глядя на меня, произнёс:

— Ты ожидала чего-то иного?

— Да, — совершенно искренне ответила ему.

Странно усмехнувшись, Эдвин хотел что-то сказать, но стиснул губы. Посидел, несколько секунд глядя на меня, а затем всё же выговорил:

— У нас была договоренность, Риа. Мы практически отдали ему победу, к которой шли столько лет, в обмен на то, что ты не окажешься на арене с Ульгером Шерарном. Он эту договорённость нарушил. Были ли у меня причины негодовать? Ещё какие. Сокровище моё, у тебя ещё есть вопросы?

Вопросы были.

Сделав ещё один маленький глоток молока, тихо заметила:

— Ташши сделал то, чего не смогли вы все — он мне поверил.

Эдвин хрипло выдохнул какое-то ругательство, а затем очень жёстко произнёс:

— Ты правильно сказала — мы все не смогли. Мы не смогли рискнуть тобой, Риа. Не смогли. И это нормально, никто из нас не смог рискнуть тем, что стало безумно дорого. А ты стала. Ещё вопросы?

Даже не знаю, стоит ли ещё что-то спрашивать. Поэтому от вопросов перешла к выводам:

— Проблема в том, что Ташши поверил мне как магу, поверил как равной, а вы нет. Эдвин откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и зло спросил:

— А ты считаешь себя равной нам?

— А ты нет? — задала встречный вопрос.

— Я нет, — Эдвин прямо смотрел на меня. — Я знаю, что ты слабее. Норт знает это. И Гаэр-аш. Мы знали это с самого начала игр.

М-да, некроманты.

Я отвела взгляд, глядя на пол перед собой, и даже не знала, что ещё можно сказать.

— Не понимаю, почему тебя это так обижает, — произнёс Эдвин.

— Потому что это как минимум неприятно, — едва слышно ответила ему.

— Как минимум неприятно, это находиться за непроницаемым барьером, и знать, что в данный момент твою любимую девушку убивают! — неожиданно зло сказал Харн.

— Я же сказала, что выживу, — прошептала, уже не надеясь на понимание.

Он яростно выдохнул, потянулся за учебником, раскрыл его и сделал вид, что погружён в чтение. А я как бы мешаю ему сейчас заниматься. Но уже через мгновение, Эдвин с шумом захлопнул книгу, отбросил её вновь на стол, и глядя на меня, зло спросил:

— Откуда в тебе это, Риа? Откуда это необъяснимое и проклятое стремление к независимости? Все девушки мечтают успешно выйти замуж и жить под защитой своего мужчины. И это нормально! Понимаешь ты это?

Сделав ещё глоток молока, тихо ответила:

— Нет.

И под его злым взглядом, добавила:

— Никогда не понимала и не хочу понимать.

— Почему? — прямо спросил он.

Могла бы промолчать, но не видела смысла:

— Потому что это моя жизнь, Эдвин, и я не хочу прожить её, подчиняясь и не имея права решать ничего, помимо выбора цвета своего платья.

Он сжал кулаки, мрачно глядя на меня, и сказал:

— А представь, что там на арене был бы твой ребёнок.

— Но я не ребеёнок, — возразила ему.

Помолчала и добавила:

— Я маг, по крайней мере была им, и всё, что я просила — не мешать мне. А вы пошли на сговор за моей спиной, и уже не в первый раз, и решили всё за меня, тоже не в первый раз, Эдвин.

— Ты поступила точно так же, — вполне справедливо заметил он.

— Вы не оставили мне выбора.

— Так же как и ты нам, — Харн смотрел на меня, в бешенстве сузив глаза и отчаянно пытаясь удержаться от того, чтобы как минимум не наорать.

Но сдержался, и, помолчав некоторое время, произнёс:

— Ты слишком часто ходила по самой кромке Бездны, чтобы мы могли доверять тебе, Риа. Слишком часто. Мы делали всё, чтобы уберечь тебя, а ты продолжала балансировать на грани, не желая понимать, что сорвёшься ты — мы погибнем тоже.

Безразлично пожав плечами, тихо заметила:

— Все маги балансируют на грани, и многие сгорают, спасая жизни простых людей.

— Да, — Эдвин всё так же пристально смотрел на меня. — Но если бы ты лучше учила историю магии, Риа, ты бы знала, что магини из Четвёртого королевства не погибают никогда. Усмехнувшись, уточнила:

— То есть я виновата и в том, что девушка, и в том, что родилась в Четвёртом королевстве?

Харн промолчал.

— Вот и поговорили, — безнадежность стала какой-то давящей.

— Ещё нет, — Эдвин взял свой перетянутый чёрной кожей учебник. — Разговор мы отложили до того момента, как кровь Кошки полностью покинет тебя, и ты перестанешь искренне верить, что сама по себе ничуть нас не интересуешь.

Вздрогнув, потрясённо посмотрела на некроманта. Парень глянул на меня поверх испещрённых знаками страниц, и с усмешкой поинтересовался:

— Ты действительно полагала, что всё дело в твоей крови?

Даже сказать ничего не смогла.

— А говоришь не ребёнок, — Эдвину усмехнулся и вернулся к чтению.

Помолчав, заметила:

— Но это было бы логично, Эдвин.

— Едва ли, — не отрываясь от книги, ответил он. — Ты просто младше, Риа, и едва ли понимаешь, что мужчина чувствует к понравившейся девушке. Но я могу намекнуть.

И он взглянул на меня.

— И? — несколько враждебно спросила я.

— Девушку, которая действительно нравится, никто сразу не тащит в постель.

Он сказал это очень уверенно, вот только:

— Да неужели?! — раздражённо спросила я. — И там, в Мёртвом лесу Норт ни разу не пытался ничего сделать? Как и вы все под помостом!

Усмехнувшись, Эдвин покачал головой и спокойно ответил:

— Риа, если бы мы действительно захотели, тебя бы не спасло ничего, поверь мне.

— Кроме моих артефактов и явного желания не иметь с вами ничего общего! — воскликнула, не сдержавшись.

Эдвин просто с улыбкой посмотрел на меня. Он даже говорить ничего не стал, но улыбка становилась всё шире.

Раздражённо поднявшись, молча ушла к себе.

Сняла очки, халат и забралась в постель, сжимая то единственное, что придавало хоть какую-то веру в лучшее — чёрный бриллиант одного из последних чёрных артефакторов… он всё так же сверкал, заставляя надеяться… хоть на что-то хорошее.

* * *

И проснулась снова от ощущения чьего-то присутствия.

Подскочила, опрометью выбежала в гостиную и остановилась только возле мгновенно проснувшегося Эдвина.

Он даже спрашивать ничего не стал — мгновенно поднялся и ушёл в спальню. Поисковое заклинание следовало за поисковым заклинанием, и я видела отсветы от каждого даже без очков. Вернувшийся Эдвин молча развёл руками.

Тоже молча сходила за подушкой и одеялом и устроилась в гостиной, напротив Эдвина.

— Всё так страшно? — спросил он, проследив за тем, как я расстилаю на диване.

— Да как-то некомфортно, — призналась, ложась и укрываясь.

Харн расставил импульсные сети в пространстве и то же улёгся.

А я поняла, что вижу. Каждую магическую нить вижу без очков. Утром меня разбудили голоса парней и свет, льющийся из окна. Сонно взмахнула рукой, задёргивая занавеску и почти заснула, когда напрягла какая-то напряжённая, воцарившаяся вокруг тишина.

— Риа, сокровище моё, задёрни занавеску сильнее, — вдруг произнёс Норт.

Я уже протянула было руку, когда распахнула ресницы, осознав, что он сказал. Мгновенно села на постели, посмотрела на Эдвина, Норта и Дана, стоящих в дверях, а затем на окно, находящееся от меня шагах в десяти… окно, полностью закрытое тяжёлой гардиной.

— Ммагия? — неуверенно спросил Дан.

— В ней нет ни капли, — напряжённо ответил Норт, пристально вглядываясь в меня.

Я протянула ладонь, заставив себя ощутить тяжесть ткани, и мягко сдвинула гардину, вновь впуская в спальню свет утреннего солнца.

Некроманты стояли, потрясённые как и я, а может даже и сильнее.

— Гаэр-аш не обрадуется, — выговорил Дан.

И заткнулся под мрачным взглядом Норта. Но я отметила это, не задумываясь, потому что протянула руку к книге оставленной Эдвином на столике, и та мягко поднявшись в воздух, подплыла ко мне, повинуясь приказу. Ещё взмах, и раскрывшись, страницы начали перелистываться, под моё нарастающее воодушевление.

Это всё казалось сном.

Без заклинаний, без плетений, без вливания силы — предметы просто подчинялись мне.

И даже больше — я снова видела артефакты. Все три Эль-таима на некромантах, светились мягким таким знакомым мне светом созданных мной магических вещей.

— Что это за… — начал было Дан.

— Магия артефакторов, — ответила, продолжая перелистывать книгу, не прикасаясь к ней, — на порядок сильнее той, что была прежде. Я раньше не могла управлять вещами, не созданными мной.

И поднявшись, унеслась в спальню.

Всё летало! Я летала в душе, но всё остальное летало! Платье ко мне, расческа по моим волосам, вода, огромной оправляемой мной каплей. Я словно заснула в кошмаре, а проснулась в чем-то неимоверно волшебном — мне подчинялось все! Каждая вещь, каждый предмет, любая жидкость.

В момент, когда Гаэр-аш вошел в мою спальню, я сидела на полу, восторженно следя за круговоротом воды, превращённой мной в десятки кристаллов, которые ловили и отражали свет каждой своей гранью.

— Потрясающе! — как-то совсем мрачно произнёс ректор.

Ничуть не разрушив своим недовольством атмосферу охватившего меня абсолютного счастья.

— Это ведь не классическая магия? — поинтересовался лорд Гаэр-аш, притянув к себе стул, и устроившись на нём, закинув ногу на ногу.

— Нннет, — прошептала всё такая же восторженная я, — это магия чёрных артефакторов… практически природная магия.

— Запрещённая! — припечатал ректор.

— Не требующая внутреннего резерва и источника, — слегка поправила я.

Не стала добавлять, что именно по этой причине и запрещённая — никто и никогда не терпит тех, кто не скован рамками классической магии.

— Риаллин, — мрачно позвал лорд Гаэр-аш.

А я вдруг поняла, что ощущаю его. Его присутствие. Ощущаю то же самое, что чувствовала ночью.

И капли воды упали, разбившись на сотни мельчайших частиц. Мокрая взвесь ударила в лицо и опала на руках, а сердце болезненно сжалось.

— Один чёрный артефактор заперт в Бездне, второй не имеет возможности покидать пределов Ада, мне продолжать? — вопросил лорд Гаэр-аш. Чувство эйфории начало стремительно покидать.

— Плюс — магии в тебе всё так же не ощущается. — Ректор пристально смотрел на меня. — Минус — об этой особенности чёрных артефакторов могут знать.

— Я поняла, — прошептала, едва слышно.

— Я надеюсь на это, — Гаэр-аш поднялся.

Но когда он уже был у двери, осторожно спросила:

— Я могу теперь вернуться к обучению?

Некромант остановился, выпрямился ещё сильнее, хотя казалось бы куда сильнее уже, развернулся, холодно посмотрел на меня и поинтересовался:

— И как ты себе это представляешь, Риаллин?

Я не знаю, но продолжать сидеть здесь, было не тем, чего я хотела от жизни.

— Замуж, сокровище моё, — словно прочитав мои мысли, издевательски произнёс Гаэр-аш. — Ты выйдешь отсюда исключительно замуж. Как насчёт моей кандидатуры?

Пристально глядя на него, тихо ответила:

— Никогда.

Дверь Гаэр-аш захлопнул с грохотом.

* * *

До самого вечера я просидела в своей спальне, держа в руках чёрный бриллиант, и с ужасом думая о будущем, которое меня ожидало.

Вечером пришёл Норт, и я ушла к нему.

Ничего не говоря, забралась на диван напротив, села, даже не глядя на некроманта. Норт подошёл сам, сел рядом, обнял, и прикоснувшись губами к моим волосам, произнёс:

— По крайней мере, к тебе вернулась магия.

Я лишь вздохнула, говорить ничего не хотелось.

— Артан достал часть библиотеки Кхада, то, что уцелело, — добавил Норт.

Запрокинув голову, недоверчиво посмотрела на него.

— Сокровище моё, ты же не думала, что мы оставим тебя вообще без доступа к нужной информации? — насмешливо поинтересовался Дастел.

Тяжело вздохнув, призналась:

— Судя по поведению Гаэр-аша не похоже, что он горит желанием предоставить мне хоть какую-то информацию.

— Он не горит, но решать не только ему, — ответил Норт.

Я продолжала смотреть на Дастела, он наклонился, поцеловал в кончик носа и добавил:

— Риюш, было бы ложью сказать, что я рад возвращению твоей магии, но в данном вопросе приоритетным является всё же твоё мнение и только твое. Для тебя это важно, а для меня важно, чтобы ты была счастлива.

Помолчав, спросила:

— То есть, ты тоже не особо рад?

— М-м-м, — протянул Норт, погладив по щеке. — Радость моя, естественно, для меня гораздо приятнее было бы владеть тобой целиком и полностью, контролировать каждый твой шаг и в целом точно знать, что ты от меня никуда не денешься. Поверь, меня, как мужчину, такое положение дел более чем устроило бы… Но тебя это не сделает счастливой, и мне это известно.

Улыбнулась, хотела спросить что-то точно другое, но почему-то спросила:

— А что сделает счастливым тебя?

— Ты, — Норт улыбнулся.

Затем рывком пересадил меня к себе на колени, заправил прядь моих волос за ухо, и сказал:

— Понимаешь, всё стало как-то… сложно. Всю жизнь я шёл к тому, чтобы править, но основной целью было даже не это — мы все, и я, и Дан, и Эдвин, очень многое потеряли в войне с отступниками. Многое и многих. Основной целью была всё же борьба с Вечными… А ты разрубила этот узел. И теперь, когда нет этой основной всепоглощающей цели, возникло слишком много вопросов и сомнений. Смогу ли я править и буду ли я достойным королём?

— Сможешь, — уверенно сказала я.

— Едва ли, — Норт грустно улыбнулся мне. — Счастье моё, что я знаю об управлении? Ничего. Никогда не задумывался об этом ранее, но сейчас — и Артан, и мой отец являются гораздо лучшими кандидатурами на престол, нежели я. Отец долгие годы управлял всем родом и фактически оппозиция королю так же им организована, Артан сумел разобраться с управлением Некросом и стал одним из лучших ректоров за всю историю Академии Некромантии, а я…

Он помолчал, и тихо продолжил:

— Не горю желанием править. Никогда не горел. Единственное, чего я хотел — уберечь свою страну от нескончаемой войны, в которую Четвёртое королевство оказалось бы втянуто, стань Танаэш его правителем. Вторым желанием было провести реформы — но этим уже занялся отец, и в условиях, когда король больше не единственный тёмный лорд Четвёртого королевства, ему приходится считаться с нашим мнением, моим и Артана. Так что реформы проводятся уже два месяца как, и я больше не вижу смысла приносить свою жизнь в жертву, ради благополучия моей родины.

Дастел невесело усмехнулся и произнёс:

— Мы все практически получили свободу, но ещё не поняли, что с ней делать.

— Все? — переспросила я.

— По меньшей мере, я, Дан и Эдвин, — пояснил Норт. — Даже необходимость в изнурительных тренировках отпала, я впервые за всю жизнь начал высыпаться. Непривычно. Странно. И как-то неуютно.

— Сейчас ты не спишь, — заметила с улыбкой.

— Вот так я готов не спать вечно, — улыбнулся Дастел.

Мне было хорошо вот так, просто сидеть рядом, ощущать тепло его объятий, знать что он рядом, и понимать… что Норт меня понимает.

— Как ты решилась на это? — вдруг тихо спросил он. — Ты ведь знала, что убиваешь и Тадора Шерарна.

Я замерла, леденея в его тёплых объятиях, и едва слышно ответила:

— Знала.

— Больно? — хрипло спросил он.

— Безумно, — я опустила голову и теперь смотрела куда-то в пространство перед собой.

Норт привлёк к себе, обнял крепче, едва ощутимо поцеловал мои волосы и промолчал, понимая, что никакими словами эту боль не облегчить, просто никак.

— Ты спасла столько жизней, — произнес Норт.

— Если бы ты знал, сколько я уничтожила, — прошептала в ответ.

Помолчав, тихо добавила:

— Он выпил всех. Всех, понимаешь? Моего отца, бабушку, дедушку… всю деревню из которой отец был родом. И тасуя имеющиеся в наличие личности, просто как карты, он подсунул мне ту единственную личность, которая умоляла меня остановиться, не убивать их…

— Бабушку? — догадался Норт.

Я кивнула. И продолжила едва слышно:

— Он знал, что ни отец, ни дядя Тадор, ни даже мой дед не попросят о пощаде.

— Моя маленькая, — Норт сжал на миг так крепко, словно хотел забрать всю мою боль себе, если не забрать, то хотя бы разделить её со мной.

А я как наяву видела призрак моей бабушки и слышала её отчаянное: «Деточка, не губи. Не губи, и он вернёт жизнь мне, и дедушке, и»…

— Не могу думать об этом, — едва слышно призналась ему. — Я знаю, что поступила правильно, знаю совершенно определённо и точно, но от этого не менее больно. И я не знаю, пройдёт ли эта боль когда-нибудь.

Дастел молчал, обнимая меня всё так же крепко, словно очень хотел, чтобы я знала — я не одна, просто не одна.

— Риюш, просто вопрос, — сказал вдруг он. — А что сделает счастливой тебя?

Я вдохнула, собираясь ответить, и вдруг поняла — я не знаю. Мёртвые Игры, которые вполне можно было бы назвать "Война с Вечными", закончились, мы победили, но где она радость победы? Единственное, что радовало — я точно знала, что отступники больше никого не убьют, никого не поглотят, не будут играть ничьими жизнями. Я знала, что это хорошо и правильно, но я не знала как теперь жить дальше, не говоря о таком призрачном параметре как счастье.

— Не знаешь? — догадался некромант.

Помолчав, неожиданно для самой себя тихо ответила:

— Норт, я фактически убила повторно своих родных — бабушку, дедушку, отца, дядю Тадора. Понимаю, что это звучит дико для обычных людей, но для меня, той кто знает, что жизнь и личность можно переносить из одного тела в другое, это убийство. И я убила их всех. Я. Убила. Осознанно. Я не уверена, что имею право на счастье после этого.

Дастел резко выдохнул и произнёс:

— Мы пытались уберечь тебя от этого.

— Знаю, — тихо ответила ему. — Но знания Калиан Анревер были только у меня, как и её кровь. А вы едва ли воспринимали мою теорию относительно мира отступников всерьёз.

Усмехнувшись, Норт парировал:

— Согласись, достаточно сложно воспринимать серьёзно теорию о том, что наша реальность как счастливый малыш несёт привязанный за веревочку воздушный шарик мира отступников, и тот радостно парит над всеми нами.

Запрокинув голову, скептически посмотрела на Дастела.

Некромант вздохнул и добавил:

— Тем прискорбнее было наблюдать в реальности, насколько ты оказалась права.

— Доверие, Норт, иногда всё, что требуется, это доверие! — высказалась я.

Грустно усмехнувшись, Дастел иронично ответил:

— Сокровище моё, сложно проявлять доверие к тем, кто никогда, вообще никак, никоим образом и в принципе не ценил свою жизнь! — и то, что началось вполне иронично, закончилось с плохо скрываемой яростью.

— Но я же выжила, — выдвинула свой неоспоримый аргумент.

Норт хотел было ещё что-то высказать, но с шумом выдохнул и просто крепче обнял.

— Выжила, — признал он в итоге. — Только давай больше «так» не выживать.

— Больше и не получится, — меланхолично констатировала я.

* * *

Да, война была закончена. Страшная, жуткая, всепоглощающая война… которой больше нет, и надо как-то учиться жить заново. Особенно сейчас.

Я протянула руку, из стоящего на столике пузырька со спиртом поднялась жидкость, застыла на миг сверкающей каплей, а затем начала преобразовываться в кристалл, нарушая все законы классической магии.

— Я даже близко не понимаю, как ты это делаешь, — тихо сказал Норт.

— Я тоже, — совершенно искренне призналась ему. — Но здорово, да?

— Потрясающе, — согласился Дастел. Сверкающий кристаллический спирт распался на десятки капель, и вновь стал камнями, блестящими, огранёнными, яркими.

— И при этом магии в тебе ни капли, — Норт обнял чуть крепче. — Ты сама понимаешь, что это?

— Ещё не совсем, — я притянула кристаллы к себе и сформировала из них знак вопроса.

Это было так легко, так легко и естественно, так… просто, почти как дышать. И мне не требовались внутренние источники, я не ощущала усталости или магического переутомления, я просто творила что хотела, совершенно не напрягаясь. Единственное, что мне требовалось — руки.

— Знаешь, — проговорила, позволяя кристалликам опасть на мою ладонь. — Когда Ульгер Шерарн тренировал Калиан Анревер, ту что позже назовут Проклятая Кошка, на его плече сидел Тадор. Тадор, вселённый в тело ворона. Он его так наказывал — лишая рук.

Норт молчал, позволяя мне продолжить.

И я продолжила:

— Не знаю, сколько времени дядя Тадор существовал в подобном состоянии, но каждый раз когда я думаю об этом, мне кажется, что Ульгер умер слишком легко и быстро. Слишком.

— На более длительную смерть у тебя не было времени, они готовили вторжение, Риа, полномасштабное и сокрушительное.

— Знаю, — и я позволила кристаллам вновь стать всего лишь каплями спирта на моей ладони. — Но от этого почему-то не легче.

И капли вновь взмыли вверх, и помчались обратно в колбочку, а крышку я закрыла.

— Рано или поздно об этом узнают, — вдруг сказал Норт.

— О чём? — шепотом отозвалась я.

— О том, что для магии тебе нужны руки.

Он прикоснулся к моим запястьям, нежно погладил их, и спросил:

— Есть возможность защититься?

Неопределённо пожала плечами. Я не знала. Я просто не знала. Всё, что мне было известно — где-то на территории Миров Хаоса есть такой же чёрный артефактор как и я, ещё один в кромешной тьме Бездны, и на этом всё. К сожалению, нас уничтожили, как говорил дядя Тадор: «Люди всегда уничтожают то, чего боятся». Могла ли я винить в этом человечество? Боюсь, что нет, потому что тот, второй паразитический мир в котором существовали отступники, был создан артефакторами, как и кристаллы-хранители сущностей, как и техника передачи личности и сознания из одного тела в другого. Так что нас, чёрных артефакторов, имелись причины опасаться.

С другой стороны я сидела на руках у тёмного целителя — их опасались куда как больше.

— Как ты? — спросила, запрокинув голову и глядя на Норта.

— Странно, — честно ответил тот.

Помолчал, поглаживая мои запястья, и добавил:

— С одной стороны новые возможности позволяют многое — я вчера на расстоянии залатал адепта с первого курса, попавшего под удар пальцевика, с другой — медитационные занятия даются сложнее, я начинаю видеть больше, значительно больше, это… несколько напрягает.

— Насколько больше? — прошептала я.

— Существенно, — он помолчал, затем сообщил: — Вчера в пятидесяти милях отсюда у женщины были тяжёлые роды. Идиотская история — повитуха, купленная роднёй мужа, нанесла удар кинжалом… туда, хотя тебе, вероятно, рано знать куда именно, но в целом — женщина истекла бы кровью уже к утру. Я вылечил. Не просыпаясь, не особо задумавшись, просто почувствовал боль на расстоянии и вмешался.

Он судорожно вздохнул и добавил:

— Утром смотался к дознавателям, напряг подчинённых отца, повитуху казнили, заказчики сидят в каземате, но… Я как-то оказался не готов к такой ответственности.

Я сидела глубоко потрясённая, во все глаза глядя на Норта.

— Ты смотришь на меня как на бога, — улыбнулся Дастел.

— Ну что-то где-то примерно так, — растерянно ответила ему.

Норт усмехнулся, и добавил:

— Артан и лорд Эллохар пытаются найти хоть что-то, что позволит мне обучаться в данном направлении, но один из последних тёмных целителей сжёг себя вместе с собственной библиотекой, а в человеческой цивилизации ничего подобного никогда не было. Повезло нам, да?

Вопрос был задан с совершенно не радостными интонациями — Норту было тяжело, я видела это.

— Но, — продолжил Дастел: — По меньшей мере, моя сила не зависит от наличия или отсутствия рук, так что я, можно сказать, в достаточной степени защищён, чего не скажешь о тебе.

Помолчал, и добавил:

— С другой стороны чёрных артефакторов осталось трое, из тёмных целителей — я один, что тоже наталкивает на размышления.

И мне вдруг стало очень страшно за него.

А затем я вспомнила сказанное дядей Тадором, и тихо процитировала:

— «И то, что Норт тебя в качестве стабилизатора использовал — никуда не годится. Стабилизатор не должен относиться к живым, иначе и он, и всё живое на многие мили вокруг, проживёт лишь на пару секунд дольше тебя».

Вновь посмотрела на Норта, некромант внимательно смотрел на меня.

— У тебя в качестве стабилизатора выступает твой Эль-таим, его нельзя уничтожить, потерять, сломать и в целом исказить, он настроен на тебя и будет держать связь даже на расстоянии, — пояснила Дастелу. — Видимо отступникам было многое известно о тёмных целителях.

— Возможно, — задумчиво проговорил Норт. — Ведь каким-то образом тёмные лорды сумели одержать победу, а бессмертными они не были. По крайней мере не все, и вполне можно допустить, что среди них находились тёмные целители, возвращающие в строй раненых. И если отступники об этом знали, вполне вероятно, что они как истинные учёные принялись изучать тёмных целителей и их возможности.

Наклонился, поцеловал мои волосы и сказал:

— Всё, сокровище моё, давай спать, что-то мне подсказывает, что в ближайшее время у нас такой возможности особо не будет.

И поднявшись, он уложил меня на диван, а сам направился к своему.

— Это что такое тебе подсказывает? — недоуменно спросила я.

Норт сел на свой диван, после улёгся, прикрылся покрывалом и задумчиво сообщил:

— Интуиция.

Помолчал, глядя в потолок и едва заметно улыбаясь, после добавил:

— И внезапно проснувшаяся тяга к приключениям.

Я легла на бок, вопросительно-возмущённо глядя на него. Норт бросил на меня хитрый взгляд, а затем взял, закрыл глаза и сделал вид, что спит. Вот прямо сразу спит! Заснул за секунду!

— Я сейчас в тебя подушкой швырну! — мрачно пообещала Дастелу.

— А это ты зря, — не открывая глаз весело ответил Норт. — Видишь ли, склочные особы вовсе не тот тип спутников, который предпочитает кто-либо.

Я села, обняла подушку и спросила:

— В каком смысле спутников, Норт?

— В самом обыкновенном, — безмятежно отозвался Дастел, продолжая старательно изображать спящего. Но затем, сжалившись надо мной, сел, улыбнулся и сообщил: — Риюш, мы с парнями подумали, что учитывая нашу трудоспособность, собственно способности и уровень подготовки, мы можем сдать экзамены досрочно. В этом случае у нас будет три месяца абсолютной свободы, до собственно официального выпуска из Некроса. И эти три месяца мы собираемся прогуляться до развалин столицы Хешисаи и в целом погулять. Ты с нами? Я не успела ответить. Хотела крикнуть: «Да, конечно», но в этот момент в спальне что-то случилось.

Я замерла, ощущая как меняется пространство, Норт мгновенно активировал Зеркало Света, призывая наших, а в следующее мгновение дверь моей спальни была выломана нарастающим огненным смерчем.

И как в самом жутком из кошмаров я увидела того, кто состоял абсолютно и полностью из огня и правил Четвёртым королевством. Совершенно безумный, полыхающий пламенем, полуобнажённый и сияющий полностью огненной улыбкой сумасшедшего.

Случившееся далее было каким-то сюрреалистичным ужасом.

Норт, активировавший сразу семь щитов и отбросивший меня в конец гостиной, выводя из-под первого огненного удара короля. Второго не последовало — Гаэр-аш появился всполохом того же оттенка синего пламени. Холодный взгляд огненного ректора, меч сверкнувший заклинанием призвания в его руке и удар истинного Мастера Меча.

Я всё так же сидела сжавшись у стены, голова Даграэша Герона Четвёртого, упав на пол, закатилась куда-то под столик, а тело продолжало стоять, пошатываясь и дёргаясь…

— Отвернись! — приказал Гаэр-аш мне.

А затем уже Норту:

— Всю прислугу собери и отправь к отцу. Имя предателя я должен знать максимум через час.

Когда Дастел выходил, обезглавленное тело короля, наконец, рухнуло на пол. Не надолго. Движение Гаэр-аша и труп поднялся, прошёл к столику, поднял свою голову, водрузил обратно, поправил даже, для лучшего сцепления с телом, после чего мертвяк приблизился к ректору.

— Хотел бы сказать, что я предупреждал, но говорить уже некому, — как-то устало сказал Гаэр-аш.

А затем мёртвый король исчез во всполохах призванного пламени.

— Истерику закатывать будем? — насмешливо поинтересовался у меня ректор.

Отрицательно покачала головой.

— А зря, — усмехнулся лорд Гаэр-аш, — я только что из-за тебя ближайшего родственника убил.

— Простите… — прошептала я.

— Серьёзно? Ты действительно полагаешь, что одного этого слова мне будет достаточно? — саркастично поинтересовался ректор.

Прошёл вглубь гостиной, притянул к себе стул, сел напротив меня, всё так же сжавшейся у стены, и зло высказал:

— Всё крайне паршиво, девочка моя, ты продолжаешь работать катализатором. Без магии, с практически полностью покинувшей тебя кровью Кошек, ты всё ещё способна усиливать тех, кто находится рядом с тобой. И это без интимного контакта… страшно представить, что начнётся, если вдруг выяснится, что своим мужчинам ты можешь дать даже больше, чем ведьмочки.

Мне захотелось прикрыться, желательно с головой, ещё лучше — просто уйти отсюда.

Но Гаэр-аш решил продолжить:

— Усиление короля заметили все — он стал сильнее, моложе, деятельнее. Мы все пытались выявить причину, а после сопоставили два простых факта — он исчезал ночью, а ты ощущала чье-то присутствие. И пазл сложился. Как тебе?

Мне было страшно. И становилось страшнее с каждой секундой.

Ректор просто молча смотрел на меня. И взгляд его вовсе не был добрым.

Когда вернулся Норт, лорд Гаэр-аш взмахом закрыл дверь, активировал защитное экранирующее плетение, и произнёс:

— Что будем делать?

Дастел для начала сходил ко мне, поднял, провел до дивана, усадил и укутал в плед, а вот после этого сказал:

— Мы с Эдвином были уверены, что это ты.

— Что «я»?! — развернувшись вместе со стулом, вопросил Гаэр-аш.

Судорожно сглотнув, тихо сказала:

— Я была уверена, что по ночам ко мне приходите вы. Наверное, мне стоило извиниться за свои подозрения, но тут ректор сказал:

— Естественно я. Видишь ли, моё сокровище, это было единственное время, когда я мог смотреть на тебя, не лицезрея гримасу ненависти, отвращения, страха и боязни на твоём очаровательном личике. Но — моего присутствия ты не ощущала, и не ощутила бы. А вот Герона Даграэша Четвёртого почувствовала.

Наверное, от возмущённого возгласа меня удержало только то, что Норт сжал руки в кулаки, пытаясь хоть как-то сдержаться после услышанной информации.

— У нас был договор! — наконец произнёс он.

— И я его не нарушил, — издевательски ответил ректор.

Перевела испуганный взгляд с Гаэр-аша на Норта. Договор?! Что ещё за договор?! Он дёрнул головой, словно не хотел сейчас говорить об этом, и спросил у Артана:

— Как долго он был возле Рии?

— Достаточно для того, чтобы усилиться практически до нашего уровня, — холодно сообщил Гаэр-аш.

То есть, королю хватило трёх месяцев. Я три месяца не спала одна! Я…

— Без истерик, — оборвал меня ректор.

Да я и не истерила, сидела себе и страдала молча. И здесь в принципе никто не предавался истероидным настроениям, все напряжённо думали.

— Что будем делать? — спросил Норт.

Гаэр-аш дёрнул щекой, казалось с трудом сдерживая злость. У меня было ощущение, что он с удовольствием попинал бы убитого Герона Даграэша ещё и ногами… но на это времени у них тоже не было.

— У нас три варианта, — сложив руки на груди и постукивая пальцем по серебряному значку Некроса на лацкане начал Гаэр-аш: — Мы объявляем о преждевременной кончине короля и сажаем тебя на престол.

Норт промолчал, и я так понимаю не я одна знала о его нежелании становиться во главе государства.

— Второй вариант — твоя мать, — продолжил Гаэр-аш. — Твой отец не королевской крови, его потерпят как супруга королевы, возможно как регента, но… Полагаю ты и сам все понимаешь. Третий вариант я.

Я сидела на полу с жутким ощущением того, что история творится сейчас на моих глазах практически.

Лорд Гаэр-аш и Норт молча смотрели друг на друга, видимо потому что оба прекрасно понимали — королеву на престоле государства, где у женщин нет никаких прав в принципе, никто не потерпит.

— Я не готов, — тихо сказал Норт.

Гаэр-аш посмотрел на него с откровенной яростью. Затем криво усмехнулся и спросил:

— И где же сейчас тот мальчик, что отважно ломал свой светлый источник, перекрашивая его в чёрный и готовый на все, ради заветного трона?!

— Трон никогда не был для меня заветным призом, — глухо ответил Норт. — Я лишь хотел остановить безумца, который его занимал, уничтожая мою страну, моих людей, казня даже не подозрению — по настроению. Я хотел мира для моей страны, Артан, править я никогда не хотел.

Ректор расхохотался. Это был абсолютно лишённый радости злой смех, наполненный горечью и в чем-то даже безысходностью. Глава Некроса оборвал его столь же внезапно, как и начал. Посидел, мрачно глядя на Норта, и произнёс:

— Таким образом, королем становлюсь я, не так ли?

Норт промолчал.

А вот ректора прорвало:

— Я семь лет жизни угробил на то, чтобы избавиться от престола и обязанности его занимать! Семь лет, Нортаэш! А теперь выясняется, что ты «не готов»! Потрясающе! Знаешь, у меня даже слов нет.

Норт отвёл взгляд, всё так же ничего не отвечая.

И Гаэр-аш, глухо простонав, хрипло задал лишь один вопрос:

— Почему?

И тогда Норт ответил:

— Мне двадцать пять лет, я ничего не знаю об управлении государством, и мы оба понимаем, что на престоле моей ролью будет роль марионетки в руках моего отца и глав великих родов Четвёртого королевства.

Ректор резко поднялся, отошёл к окну, встал, сцепив руки за спиной и глядя на огни сияющего Некроса.

Я неловко поднялась, но продолжала стоять всё так же у стены. Что делать и говорить в такой ситуации я не знала, и, пожалуй, никто не знал. Это просто больше не было временем слов — наступило время решений.

— Год, — глухо произнёс Гаэр-аш, всё так же глядя в окно. — Я подготовлю бумаги об окончании вашей троицей Академии Некромантии, как ты и хотел — сдадите всё на три месяца раньше. Год вам на… погулять. Год, Норт, не больше. Через год ты вернёшься в столицу и начнёшь подготовку, я подберу нужных учителей. Спустя пять лет от сегодняшнего дня ты взойдешь на престол, и мне плевать — будешь ты на тот момент готов править или нет.

Плевать или нет, но Гаэр-аш ждал ответа. И Норт ответил:

— Хорошо.

Ректор шумно выдохнул и промолчал. Несмотря на то, что он казался стоящим идеально прямо, появилось жуткое ощущение, что на его плечи теперь давит груз ответственности. И это была огромная ответственность, мы все это понимали.

— Народу будет объявлено, что король тихо отошёл в мир иной ночью, во сне, — как-то совершенно отрешённо произнёс Гаэр-аш. — Траур и похоронная процессия предполагают присутствие всей семьи. На период траура Риаллин нужно будет скрыть. К сожалению, держать её здесь оказалось не столь безопасно, как мы думали.

— Я побуду в убежище дяди Тадора, о нём никто не знает, — вставила я. — И оно неподалеку от столицы.

Ректор повернулся, взглянул на меня и кивнул, соглашаясь.

* * *

Собралась я быстро, несколько платьев, рюкзак артефактора, аккуратно упаковав, захватила все книги, что Гаэр-аш доставил для меня из развалин древних библиотек Хешисаи, и камень лорда Эллохара, с ним я практически никогда не расставалась больше, просто носить приходилось постоянно во внутренних карманах — я очень боялась, что пытаясь приделать цепочку или кулон, случайно поврежу артефакт, а уверенности в своих силах пока что не было.

Когда вышла из спальни меня ожидал Гаэр-аш и два изменённых боевых умертвия.

— Так, на всякий случай, — обозначил их присутствие глава Некроса.

Вспыхнуло синее пламя.

Я зажмурилась на краткий миг и не распахнула ресниц, даже когда ректор, подойдя, взял за локоть, придерживая.

Головокружительный перенос и мы оказались возле давно разграбленного и разрушенного дома дяди Тадора. Я огляделась, прижимая к себе весь свой нехитрый скарб, увидела во мраке очертания знакомой горы, и указала на неё. Ректор вновь призвал огонь.

* * *

Когда мы оказались у подножия скалы, я неловко прошла вперёд и прикоснулась ладонью к сотворённому исключительно природой камню. Скала содрогнулась, открывая проход, ректор придержал меня и уверенно вошёл первым, зажигая как магические огни, так и заготовленные висящие по стенам факелы. В свете пламени стали видны следы запустения, пыль на столах и мебели, паутина в углу, камин, который на моей памяти вообще никогда не топили.

— Уверена, что хочешь остаться здесь? — брезгливо стерев пыль со стола и растирая её пальцами, поинтересовался Гаэр-аш.

А я, не отвечая на его вопрос, задала собственный:

— Вы сильно злитесь на Норта?

Лорд Гаэр-аш усмехнулся, призвав заклинание ветра уничтожил всю пыль одним движением, тяжело опустился в кресло у закопчённого камина, улыбнулся мне и произнёс:

— Нет, Риа, я не злюсь, Норт прав, и я с одной стороны прекрасно это понимаю, с другой — фактически горжусь братом.

— Почему? — тихо спросила, пройдя к столу и выкладывая на него вещи и книги.

— Потому что, — ректор вновь вздохнул: — Норт уже сейчас прекрасно понимает, что его отец, принадлежащий к одной из богатейших торговых династий будет блюсти интересы торговцев, а родственники по линии матери начнут рвать Армерию на части, стараясь заполучить наиболее «жирный кусок пирога». Норт умён, Риа, умён и вместе с тем не достаточно жёсток, чтобы грубо ставить на место зарвавшихся аристократов по причине того, что это его родственники.

Я медленно опустилась на стул, внимательно слушая, и Гаэр-аш продолжил:

— В политике нет ничего хорошего, Риа, но есть очень чёткая градация между теми, кто стремится что-то сделать для своей страны, и теми, чья цель исключительно наполнение собственного кошелька. Норт принял верное решение, я прекрасно понимаю это, и в то же время — я зол, да. Потому что то, чего я пытался избежать всеми силами, настигло меня и обрушилось со всей очевидностью необходимости это принять.

Он невесело усмехнулся и добавил:

— Мы с тобой очень похожи только в одном, моё сокровище, мы оба хотим свободы, и оба отчётливо понимаем, что не получим её никогда. Жизнь потрясающая штука, не правда ли?

— И всё же она потрясающая, — возразила я.

— Тебе лучше знать, последний маг Жизни, — усмехнулся Гаэр-аш.

И поднявшись, направился к выходу, бросив через плечо:

— Постарайся не выходить. Если о твоих способностях узнал король, есть огромная вероятность, что об этом известно кому-либо ещё.

— И что тогда? — мгновенно спросила я.

Гаэр-аш остановился, обернулся, улыбнулся мне, и загадочно протянул:

— Тогда это не будет тихая смерть во сне, Риаллин.

* * *

А утром нетопырь Молния принёс мне стопку газет, и там не было ни слова о тихой смерти короля во сне. Были заголовки «Заговор с целью убийства», «Безумная жестокость», «Заговорщики будут казнены на могиле короля», «Ритуал сожжения пройдёт на главной площади».

И имена, имена, имена… более двадцати имен сильнейших магов королевства.

Когда ближе к полуночи появился лорд Гаэр-аш с корзинкой фруктов для меня, я сидела на узкой кровати, поджав ноги и перечитывая последнюю из уже вечерних газет. Сожгли всех. Показательно. Семья Веридан объединилась в своем могуществе и предстала единым фронтом, уничтожив всех причастных к «заговору с целью убийства короля». Можно было смело сказать, что столица захлебнулась в крови.

— И сколько всего было убито? — спросила я у вошедшего нового короля.

— Свыше ста магов, — Гаэр-аш расстегнул мантию и отшвырнул на пол, туда же полетел и венец. — Этого следовало ожидать — Норт, Дан и Эдвин усилились слишком быстро и основательно, чтобы это не привлекло внимания. К слову сказать, в момент похорон на Некрос было совершено два нападения, я полагаю, тебе вполне понятно кого искали?

Я была в ужасе…

— Кто-то пострадал? — спросила испуганно.

— Да, — совершенно спокойно ответил ректор: — Нападавшие. Ты в порядке?

Неуверенно кивнула.

— Отлично, — ректор поднялся. — Отдыхай. У нас сегодня поминальная месса до самого утра, после трёхдневный траур.

И он, поднявшись, ушёл не оглядываясь и подхватив магией как мантию, так и корону.

Несколько долгих минут я смотрела ему вслед, а затем вдруг затрещала свеча, оставленная на столе, а после из неё выпало перо. Обычное писчее перо. Оно отряхнулось, словно живое, поднялось, покрутилось в поиске чего-то, и полетело ко мне, чтобы на чистом листе моей тетради написать:

«Привет, Риа».

Я как сидела, глядя на это перо, так и осталась сидеть.

«Тебя не было на похоронной процессии, с тобой все хорошо?»

Потянувшись, взяла перо и написала:

«Да. Спасибо».

«Хоть что-то радует», — и перо вывело смешную улыбающуюся рожицу. — «Никас передает тебе привет, и спрашивает как тебе понравились твои похороны».

Улыбнувшись, написала:

«В смысле урна с прахом под цвет моих глаз?»

«Она самая».

«Не то чтобы я присутствовала на церемонии своего захоронения, но, полагаю, всё было в лучшем виде», — ответила я.

«Всё было идеально! — заверил, похоже, Ташши».

«Угу, жаль меня там не было», — с усмешкой приписала я.

«Поверь, единственным положительным моментом в твоём захоронении¸ было как раз твоё отсутствие. Как ты?»

Я… не стала ничего писать.

«Лорд Эллохар очень жёстко настоял на сохранении информации о твоём существовании в тайне, зная его, полагаю на это имеются серьёзные причины».

«Мне тяжело писать об этом, Ташши», — совершенно честно написала я.

«Мне тяжело без тебя…» — вдруг написал он.

«Всё будет хорошо», — написала то, во что с трудом верила сама.

Перо в моей руке дрогнуло, порываясь что-то ещё написать, но я удержала, не позволяя ему коснуться бумаги.

Было как-то тяжело продолжать этот разговор, но Ташши настоял на своём — перо вырвалось, и на лист легли строки:

«Риа, ведьмочки живут с этим и живут вполне успешно. Они уязвимы и тоже могут быть использованы как энергетический артефакт с неограниченным запасом сил, но только до определённого момента. До посвящения, Риа. Мы всерьёз обдумываем этот вариант».

Значит Ташши известно, что произошло. И судя по его словам, он знает даже больше меня.

Посидела, глядя на написанные уверенным почерком строки, и… горько. А ещё страшно. В целом очень мало приятного в том, что даже во сне я не оставалась одна… и я понятия не имею сколько ночей Гаэр-аш провёл со мной рядом, а сколько убитый им король. Вообще жутко осознавать, что пока ты спишь, кто-то стоит рядом и смотрит…

Но ещё печальнее тот факт, что у меня в перспективе будущего маячит возможность навсегда остаться без свободы. Абсолютно без свободы… без какой-либо свободы в принципе.

Несколько секунд я сидела, глядя в никуда и думая о Норте, Дане, Эдвине, Ташши, лорде Гаэр-аше…

Но перед глазами всплывали строки из письма дяди Тадора:

«А теперь слушай внимательно, моя девочка: если ты читаешь это письмо в Четвёртом королевстве — ступай в наш скальный схрон, и найди выход на пятый уровень, как выйти — описано в моей любимой книге… И помни, мой котёнок, даже обычные кошки всегда падают на четыре лапы, а ты кошка Хаоса, ты не падаешь, ты способна летать».

Я поднялась, медленно подошла к столу и взяла очки, которые передал для меня Габриэль. Взяла оправу, подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение — во мне уже практически ничего не осталось от Кошки. Волосы были вновь мои, лицо, кожа, возможно строение тела всё ещё оставалось чуть более изящным, чем следовало бы, и глаза — глаза оставались кошачьими.

Движение, и стекла покинули оправу очков, ещё несколько невесомых касаний и линзы истончились, а на глаза я вставляла их сама. Некоторое время ушло на то, чтобы проморгаться, но стоило посмотреть на себя в зеркало и я невольно улыбнулась — теперь у меня был абсолютно человеческий взгляд, никакой больше изумрудной зелени, никаких продолговатых вертикальных зрачков. Риа Каро внимательно оглядела свое изображение, и не нашла в нём ничего привлекающего излишнее внимание.

Решение пришло мгновенно и я улыбнулась ему и привкусу свободы на губах.

* * *

«Ты станешь замечательным королем. Лучшим из всех, кто когда-либо правил Армерией. Береги себя».

Первое письмо я адресовала Норту.

Второе было для Эдвина: «Позаботься о моих братьях, пожалуйста. Риа».

Над третьим я думала долго. Очень долго. Я понимала, что причиню боль лорду Гаэр-ашу, но в то же время отчётливо понимала, что не могу поступить иначе. Лучше так. Резко и сразу, чем постоянно ожидать его дыхания позади. Мне нужно было что-то, что заставит его даже не начинать мои поиски, потому что если Норту и Эдвину я доверяла, то ректора боялась до крика, и у меня хватало причин для подобных чувств.

И это чувство страха не отпускало, и боюсь уже не отпустит.

Некоторое время я ещё посидела над пустым листом бумаги, а затем потянула рукав, обнажая красную нить и сжала узелок — да, кто бы мог подумать, что я доверюсь демону.

Лорд Эллохар появился практически в то же мгновение, попутно обездвижив обоих охраняющих меня умертвий.

Молча подошел к столу, взял первое письмо, прочёл, второе прочёл так же, после поинтересовался:

— Не знаешь, что написать своему ваэрра, прелесть моя?

— Доброй ночи, — поздоровалась я.

— Угу, кошмарных, — лорд Эллохар сел напротив, закинул ногу на ногу и с насмешкой воззрился на меня.

Помолчав, прямо спросил:

— Побег?

Я кивнула.

— Помощь нужна?

Отрицательно покачала головой.

Демон, всмотрелся в меня и уже совершенно серьёзно спросил:

— И что ты собираешься делать?

Я некоторое время собиралась с мыслями, не зная как спросить, в итоге задала прямой вопрос:

— Как вышло, что два последних черных артефактора находятся практически в плену, несмотря на все их силы и возможности? Ведь если верить Норту, магии в них не ощущается.

Лорд Эллохар помрачнел, и ответил:

— Чёрные артефакторы это ценность, величайшая ценность, а потому в случае побега за ними отправляют тех, от кого невозможно скрыться — Чёрных всадников.

Звучало жутко.

Поёрзав на стуле, осторожно спросила:

— А меня найти они смогут?

Хмыкнув, лорд Эллохар произнёс:

— В принципе нет, у последнего из Чёрных всадников нет ни образца твоей крови, ни слепка ауры. Ты всерьёз задумалась о побеге?

Я кивнула.

— Почему? — последовал новый вопрос. Молча развела руками.

— Свобода — как сладко звучит это слово, да, прелесть моя? — язвительно поинтересовался демон.

Посидел, задумчиво постукивая пальцами по столешнице, затем вновь посмотрел на меня и сказал:

— В принципе одобряю. Кровь кошки в тебе уже не ощущается, глаза ты скрыла, умница, на мой профессиональный взгляд магии в тебе ни капли, в любой критической ситуации у тебя всегда буду я. Что планируешь делать?

— Закончить образование, получить диплом и наследство, забрать братьев, — честно призналась я.

— То есть бежать будем недалеко и ненадолго? — правильно понял меня лорд Эллохар.

— Далеко и надолго я не могу, у меня братья, — сообщила ему.

— А ещё Норт, Эдвин, Дан и одержимый тобой тёмный лорд, — покивал демон.

Я кивнула.

— И основная проблема, как я понимаю, это Гаэр-аш? — вопрос прозвучал жёстко.

Молча опустила взгляд.

— Женщины, с вами одни проблемы, — усмехнулся лорд Эллохар. — Бери перо, прелесть моя, будем делать мужику больно. Очень-очень больно.

— Я не хочу, чтобы ему было больно, я просто устала бояться, — прошептала, чувствуя себя мерзко.

Лорд Эллохар тяжело вздохнул, и объяснил:

— Любовь — это поле битвы. В битвах многие получают раны. И в боевых условиях лучшее лечение — прижечь рану. Это больно, Риа, но иногда другого выхода просто нет. Так что у тебя есть два варианта, прелесть моя, ты или делаешь ему больно, или остаешься с ним. Выбирай.

Я выбрала.

Эпилог

«Я выбираю Норта».

Три слова. Для кого-то с трёх слов начинается целая история, для него… это был жестокий финал.

Боль… боль рвала и терзала диким зверем, вцепившимся в его сердце и превращающим его в клочья. На фоне этой боли меркло всё остальное…

— Они получили магическое послание, — докладывал дознаватель.

Он уже знал. Ощутил это, едва вошёл в её убежище, как входил к ней в спальню… ведь было так просто входить к ней сейчас, когда магия не позволяла ей увидеть как открывается вход в опустевшие вены Некроса, впуская того, кто давно пробирался в свой дом словно вор. Пробирался каждую ночь… просто чтобы увидеть. Увидеть как спит, улыбаясь, но чаще хмурясь во сне, увидеть как встает, если на небе сияет полная луна. И стоять, замерев, глядя как она, распахнув створки, выходит на балкон, не отрывая взгляда от яркого светила. А он не отрывал от неё… Это было пыткой.

Самой жестокой из всех возможных. Самой страшной. Самой мучительно. Пыткой… которой он продолжал терзать сам себя.

«Я выбираю Норта»…

Записка, написанная её ровным почерком истинного артефактора лежала перед ним на столе… хотелось смять, уничтожить каждое из слов, уничтожить саму возможность выбора, уничтожить всё, что стояло между ними и обнять… хотя бы раз… хотя бы просто обнять.

— На данный момент нам известно лишь то, что сообщил лорд Дастел Веридан, — продолжил дознаватель.

Да… сообщил.

«Артан, мы покидаем Некрос месяца на три. Норт». Это послание он сжёг. С неимоверным удовольствием. Несколько удивило сообщённое о Четвёртом Эль-таиме, но всё стало ясно, едва пришло сообщение из Седьмого королевства, об исчезновении собственно наследника этого королевства.

Тоже, к слову, обещал вернуться к выпускным, чего у молодежи было не отнять — обязательные были ребята. И переживать за этих четверых смысла не было, впрочем не переживал и министр Рханэ — парни показали себя на Мёртвых играх так, что переживать скорее имело смысл за тех, кто встанет у них на пути.

Больно было лишь от трёх слов:

«Я выбираю Норта»…

Он понял, что теряет контроль, лишь когда дознаватель Эрайш начал седеть. Это вызвало тень удивления, и взглянув на подчинённого регент Четвёртого королевства понял, что по воздуху в королевском кабинете давно разливается синее пламя, выплескивая всё то, что рвало сердце тёмного лорда.

— Вон, — краткий приказ, и осознание, что не выдерживает.

Просто не может.

Три месяца ада. Три месяца медленного накатывающего все сильнее безумия, и кипящая практически буквально кровь. Три месяца попыток исправить хоть что-то… отдельный дом, самые редкие из книг в подарок, практически бесценные найденные им лично книги древней Хешисаи, и вот итог…

«Я выбираю Норта».

Артанаэш глухо застонал, прижав ледяную ладонь к пылающему лбу и всё яснее осознавая — контроль летит к демонам. Весь контроль. И сердце рвалось, с хрустом и треском мебели, занявшейся огнём… но ему было всё равно. Кабинет, дворец, королевство — мишура. Яркая, блестящая и никогда ему не нужная. С того самого момента, когда лорд Дагас неуверенно вошёл к нему, предварительно долго и нерешительно стучась в дверь, всё, что ему требовалось — юная испуганная девушка, так непохожая на всех, кого он когда-либо знал. Так непохожая на тех, кого он когда-либо выбирал. Такая особенная девушка. Та единственная, что нужна была ему.

И тем больнее было осознавать, что если бы не кровь, не его наследие Мрака, не его инициация… всё могло бы сложиться иначе. Совершенно иначе. Без его ошибок, без боли, которую причинил и причинял, без ужаса в её глазах, без ненависти к самому себе за несдержанность. За несдержанность снова и снова…

«Я выбираю Норта»…

Он допускал, что записка написана лишь с одной целью — заставить его не преследовать их. Допускал, но менее больно от этого допущения не было.

Было лишь больнее. С каждым вздохом, с каждой секундой, с каждым мигом… Больно настолько, что он не мог дышать, чётко осознавая — этой ночью он её не увидит. Не подойдёт к ней, стоя так близко, как только мог, не вдохнёт запах её волос, не услышит голос…

* * *

Три месяца… Она разумная девушка, он обоснованно надеялся, что за полгода она, наконец, осознает, что быть королевой не для неё, как впрочем и быть женой главы клана Меча.

Надеялся зря…

«Я выбираю Норта»…

Призвав пламя, регент Четвёртого королевства лорд Артан Гаэр-аш переместился на улицы города, практически не задумываясь о том, куда и зачем пойдёт. Чёрный мундир без опознавательных знаков, едва ли привлекал внимание, не выдавая принадлежность владельца к королевскому роду, и он бесцельно бродил по улицам, с трудом сдерживаясь от желания убивать, рвать, уничтожать всех и всё, пытаясь хоть как-то унять боль, что рвала и уничтожала его изнутри.

А потом что-то остановило, заставив мыслями вернуться в реальный мир.

— Замечательного вечера! — оборачиваясь, сказала девушка, выпорхнувшая из дверей учебного заведения.

Лёгкая походка, светлая, притягивающая улыбка, карие умные глаза, небрежный пучок волос, тёмно-коричневая мантия артефактора… Он медленно поднял взгляд — вывеска над дверью гласила: «Академия общей магии им. А.М. Сириллана».

Горькая усмешка искривила губы.

Послеэпилог

— У тебя здесь мило, — сказал Эдвин, задумчиво пройдясь от окна до моего стола и обратно.

— Спасибо, — улыбнулась ему, и вновь вернулась к учебнику.

Мне предстояло поступать на артефакторский факультет. Снова. Правда уже не на второй курс, а сразу на девятнадцатый, но легче от этого не было, было на порядок сложнее, так что все последние дни я только и делала, что учила, учила, и снова учила. Благодаря Ташши у меня были рекомендации с артефакторского факультета Академии Всеобщей Магии имени Визериуса Молниеносного, благодаря лорду Эллохару новые документы, и благодаря мне небольшие изменения во внешности. Всё это позволяло надеяться на благополучный исход моей попытки вновь зачислиться на свой факультет, и, наконец, получить диплом и независимость.

Внизу послышался смех, потом возглас Дана и в мой импровизированный кабинет ввалились Никас, Норт, Дан, Ташши и Людвиг.

— В общем так, — заявил младший Блаэд. — Мы с Людвигом добыли дичь, вам её готовить.

— Ещё бы я дичь не готовил, — хмыкнул Норт.

— А я вообще принц, мне по статусу не положено, — Ташши прошёл и уселся в кресле.

Я, оторвавшись от учебника, нервно глянула в окно — там, за толстым бронебойным стеклом высился между прочим не какой-то там лес, а эльфийский вечнозелёный. В котором охотиться было нельзя от слова "вообще"!

И это понимал даже Эдвин, несмотря на то, что он прибыл на заставу только сегодня, потому что в отличие от остальных дольше всех решал проблемы в клане, ведь он не Норт и не Ташши, ему бразды правления было скинуть не на кого, пусть даже временно.

— Так, — с грохотом закрыв учебник, я посмотрела на парней. — Вы же не хотите мне сказать, что дичь родом из эльфийского леса, правда?!

Никас очаровательно мне улыбнулся, сверкнув клыками, и елейно произнёс:

— Риечка, солнышко, вот скажи мне — ты серьёзно полагаешь, что мы у этого кабана интересовались его происхождением и в целом подробностями его генеалогического древа?

— Твою Тьму! — простонала я.

Эдвин, стоящий у окна, глянул в него и поинтересовался:

— Я так понимаю, вон та ушастая делегация сейчас идёт по вашему следу?

И к окну ринулись мы все — из Вечнозелёного леса вышло трое, зелёные костюмы, светлые волосы и острые уши недвусмысленно указывали на то, что сиё есть эльфы.

Присутствующие некроманты разом выругались, а в следующее мгновение из нашего домика выскочил кабан, задорно подпрыгивая задними ногами, он промчался по территории гарнизона Седьмого королевства, перескочил бревенчатую ограду и на глазах потрясённых эльфов протрусил в лес.

Эльфы застыли там же, где стояли.

Умертвие кабана радостно повизгивая уносилось в леса.

— Не пойман — не вор, — резонно заметил Норт.

— И вообще пусть докажут, что это мы, — подтвердил Ташши. — Ну я так понимаю, мы здесь единственные некроманты, — напомнил Эдвин. — Так что когда эти найдут умертвие, а эти найдут, личности совершивших преступления станут очевидны.

Ташши и Норт переглянулись.

— Инсценируем кабанье самоубийство, — внёс новое предложение Никас.

— Обставим всё эпично, — добавил Людвиг.

— Смерть на почве неразделённой любви? — скептически полюбопытствовал Эдвин.

— Это мысль, — кивнул Никас. — Кого выберем в жертвы любвеобильного кабана?

И все почему-то посмотрели на эльфов.

А эльфы кстати смотрели чётко на наш домик, просто за последние два месяца достали мы их до печёнок, особенно того что стоял справа — Идариэль, третий наследник Зелёного престола нас в принципе с первого дня невзлюбил, и главное было за что.

— Так, я пошла готовить ужин, — решила, отходя от окна и направляясь к выходу. — Королевские особы отправляются на рынок за ветчиной, желательно уже копчёной, и сыр прихватите, Никас и Людвиг чистите картошку и лук, Эдвин, — остановилась у двери, улыбнулась самому суровому воину, и предложила: Иди, отдохни, ты только с дороги.

Эдвин посмотрел на меня, усмехнулся и произнёс:

— Ты ещё предложи мне чувствовать себя как дома.

— Ну… чувствуй себя как дома, — улыбнулась я.

Это и был фактически наш дом. Ещё на два месяца. А дальше парни разъедутся на выпускные экзамены, а меня ждут вступительные. Надеюсь всё сдам. Очень надеюсь.

Конец книги

Content

Елена Звездная
Бой со смертью. Часть 1

Глава первая. Выбор

Глава вторая. Задача — выжить

Глава третья. Смертельная схватка

Глава четвертая

Глава пятая. Утро перед боем

Глава шестая. Мёртвые бои

Эпилог