Артем Каменистый

Экстремальная археология

Глава 1

Весна начинается

Снежный паук – на самом деле никакой не паук. Да он даже не членистоногое. И, на мой взгляд, этот редкий пришелец из края вечного холода ничуточки не похож на существо, с которого взята половина названия.

У того, кто так его окрестил, и с фантазией все плохо, и с познаниями. Но для Рока, как и для земного Средневековья, вполне нормально, когда классификация строится на весьма небрежном сравнительном анализе.

Я только-только начинаю задумываться над системой здешней биологии. Пока что на уровне мыслей, без записей. И в моей классификации все обитатели Чащобы и прилегающих к ней территорий первым делом подразделяются на четыре класса: чистокровные, слегка нечистокровные, гибриды и сложные гибриды.

Чистокровные – самые простые. С ними легче всего. Строгие приверженцы ПОРЯДКА, Хаоса или Смерти. Смешивания одного с другим в них или не наблюдается, или настолько незначительно и неочевидно, что я не могу это определить. Яркий пример – кайты, коих изничтожил неисчислимое множество. При победе над ними ПОРЯДКУ в некоторых случаях даже лень писать, что они его безупречные приверженцы. Дескать, ты и сам все знаешь, не будем приумножать лишние слова.

Слегка нечистокровные – это основная масса обитателей Лихолесья. Разнообразные существа, у которых явное преобладание ПОРЯДКА и в незначительном количестве присутствует что-то и от Хаоса или наоборот. Вместо ПОРЯДКА и Хаоса может оказаться Смерть либо Жизнь и Стихии, но последние два варианта мне пока что не встречались, знаю о них лишь в теории.

Чики – симбионты шаруков, классические нечистокровные. Хаоса в них куда больше, чем ПОРЯДКА. Его настолько много, что выбить из чика знаки ци невозможно, но при этом добываются другие трофеи, присущие ПОРЯДКУ. Естественно, они в меньшинстве, в основном добыча идет за счет Хаоса.

Гибриды – уже посложнее. Там две стороны вперемешку, сложно определить, что доминирует. Из таких созданий во многих случаях получается выбивать полный или близкий к полному список трофеев, присущих обеим силам.

Сложные гибриды – это вообще голову сломать можно. Там три стороны переплетаются в различных пропорциях. Теория трофеев бессильна, полный список того, что можно добывать из столь непростых существ, выясняется лишь при долгой практике.

Это касается обычных людей, потому что в моем случае все иначе. Я полный ассортимент, вообще говоря, с первой попытки определяю. Нулевка бездонный, плюс Меру порядка за это время поднял на такую вершину, что шейные позвонки опасно потрескивают, когда задираю голову с целью полюбоваться своими великими достижениями.

Исходя из вышеперечисленного снежный паук – вообще непонятно что. Для меня он загадка. Вроде как относится к классу существ, именуемых аборигенами «твари пустоты». Но там с классификацией все плохо, банально по месту обитания названы. Водятся не просто на Крайнем севере, а в местах, откуда фактория смотрится курортным поселком на берегу тропического моря. Условия на Ледяных пустошах настолько опасные, что лишь самые сильные отряды рискуют туда забираться. И проделывают они это исключительно со стороны побережья, куда приходят на кораблях.

Зачем аборигены вообще туда лезут? Да все затем же – чтобы попытаться хапнуть добра на весьма локальной территории, богатой на приличную добычу. Быстро набежать, схватить и слинять, пока не отобрали. Тактика молниеносно-коротких наскоков. Что находится дальше – никто не знает. В книгах лишь предположения одно бредовее другого. Но по всеобщей убежденности ничего хорошего там быть не может.

Все, у кого имеется хоть какая-нибудь информация по тварям пустоты, в один голос уверяют, что из них никогда ничего не выпадает. Вообще ноль трофеев. Но при этом охота может обойтись настолько дорого, что здоровенному сундуку с лучшей добычей не обрадуешься. Даже на самое слабое чудовище приходится выходить многочисленным отрядом, привлекая самых сильных воинов. И даже это не гарантирует, что обойдется без потерь.

Так какой смысл устраивать кровавые схватки, если за это ничего не светит, кроме убытков? Поэтому тварей пустоты не просто не любили, их избегали всеми способами. Благо сильно ради этого напрягаться не требовалось. Эти создания появляются на обитаемых территориях Крайнего севера нечасто. Разве что в особо суровые зимы есть риск нарваться. Но, хотя в Пятиугольнике нередки трескучие морозы, случается, за целый год (а то и за три-четыре) ни разу не сталкиваются с пришельцами из Ледяных пустошей.

Вот и эта зима поначалу не стала исключением. Несмотря на то что Черноводка затянулась крепким льдом даже на быстринах, загадочные твари не пожаловали. А я ведь специально это дело контролировал, очень рассчитывал на встречу. Если в прошлом году банально не был к ней готов из-за незнания, сейчас много чего выяснил. И пришел к выводу, что, возможно, у этих созданий имеется то, чего мне не хватает.

А не хватает мне атрибутов Стихий. Они способны достойно дополнить мою коллекцию, где уже присутствуют ПОРЯДОК, Хаос и Смерть. И ни одним из этих приобретений я до сих пор не разочарован. В той или иной мере все полезно.

Я десятки часов потратил на выпытывание информации у лесовиков. Загонял Мелконога до мозолей на пятках с одинаковыми поручениями – он привозил мне все новые и новые труды известных исследователей Крайнего севера. Да я даже самого императора боли достал до такой степени, что он чуть на костях и крови не проклял тот день, когда впервые меня увидел.

В общем, я всех кого можно и нельзя напрягал с одним-единственным вопросом: «Вы, случайно, не подскажете, где здесь водятся твари, у которых имеются атрибуты Стихий и завязанные на них навыки?»

В принципе я согласен и на Жизнь. Просто то, что мне о ней известно, подсказывает, что Стихии для меня полезнее. И если есть выбор, понятно, что следует хватать в первую очередь.

Однако никакого выбора нет. Все без толку. Разнообразие возможностей – миф, север лишь на первый взгляд кажется местом, где можно найти все. Но чем больше я искал, тем больше осознавал, что его без остатка монополизировали три силы: ПОРЯДОК, Хаос и Смерть. Обитатели Чащобы и прочих здешних территорий всякие бывают: и чистые, и почти чистые, и по-всякому перемешанные, однако признаков присутствия четвертой силы я не встретил. Лишь неправдоподобные обмолвки в несерьезных книгах.

Мог ли я пропустить такую добычу? Сомнительно. Я ведь самолично уничтожил не одну сотню разновидностей обитателей Крайнего севера, тщательно при этом классифицируя трофеи. Уже давно совершенно точно знал, на кого следует охотиться, чтобы почаще выпадала добыча на определенное состояние, или кого надо уничтожать для роста энергии бойца. Потому развивал себя продуманно, не растрачивая времени ради охоты за тем, в чем не нуждаюсь. В Чащобу давно уже ходил как в магазин, где товары расставлены по полкам в строгом порядке. Надо только выбрать тот, который требуется в данный момент.

Разумеется, моя картина распределения трофеев по видам и территориям не идеальная. Некоторые твари разнообразны при внешнем сходстве, они водятся повсеместно или способны далеко мигрировать от привычных ареалов обитания. Пытаться их загонять в строгие рамки статистики – серьезная работа, на годы. Потому многое упрощал. Но это почти не оказывало влияния на мои планы.

Но со Стихией облом, я ее не нашел, несмотря на все старания. Если она здесь присутствует (что вряд ли), прячется мастерски.

Естественно, информация о том, что в сильные морозы с севера заявляются страшные «пустышки», из которых не добывается ничего, кроме неприятностей, мимо моих ушей не проскользнула. Я искренне заинтересовался этим явлением, собрал всю доступную информацию и логично предположил: это может оказаться именно то, чего мне недостает. Загадочные твари, нечасто попадающиеся людям на глаза. Обитающие круглый год в условиях отрицательных температур. Ужасающие до такой степени, что самые сильные охотники не желают с ними связываться (хотя тут, возможно, все дело исключительно в их меркантильном нежелании рисковать ради дичи, которая не приносит заработка).

И да, из них действительно ничего не выпадает. Сколько ни убей – пусто.

На то они и пустышки.

Отрицательные температуры – это интересно, это попахивает Холодом. Одним из базовых стихийных взаимодействий. Сила северных тварей может иметь ту же стихийную природу. А это означает, что у них способны развиваться опаснейшие боевые навыки. В полное отсутствие добычи не верится. Возможно, это заблуждение, возникшее по причине того, что твари пустоты нечасто находят смерть от людских рук. Или именно у трофеев такого вида снижен шанс выпадения.

Но если так, последнее ко мне не относится. Я со своим нулем, усиленным нереально задранной Мерой порядка, иногда получаю трофеи вообще на ровном месте. Доходит до того, что буквально за один чих может выпасть символ ци. Мол, «вы устранили вероятность заражения вас инфекционным заболеванием под названием «насморк ураганный». Извольте получить за это причитающуюся награду». За тех же кайт добыча давно перестала увеличиваться. Я стабильно выбивал из рыб максимум, больше этой цифры ПОРЯДОК ничего и никогда не начислял.

Разумеется, с более серьезными противниками такие результаты выскакивали далеко не каждый раз, но все равно добыча выглядела грандиозно. За тех же взрослых крысоволков я получал почти в три раза больше, чем в начале своих странствий по Чащобе.

Если я убью тварь пустоты, на меня просто обязана вывалиться лавина ценных предметов.

И наконец такая тварь забрела к нам в последние деньки календарной зимы. Ключевые фигуры, заправлявшие здесь всеми и вся, знали о моем интересе. Имб тут же сообщил, что долгожданный гость с сурового севера пожаловал. И даже проявил желание помочь с организацией охоты.

Наверное, втайне надеялся, что схватку с такой дичью я вряд ли переживу, следовательно, перестану доставать его докучливыми расспросами.

Ту тварь мы убили легко. Чересчур прямолинейная и слишком явно интересовалась домашним скотом. Заманили ее в ловушку без труда, где прикончили без малейшего риска.

И ничего. Ноль трофеев. Только сообщение невнятное от ПОРЯДКА, где просматривался некий бледный намек.

Намекнули на то, что таких противников следует самостоятельно побеждать, а не с поддержкой от толпы работников и охотников.

Так как охота проходила не просто на моих глазах, а непосредственно с моим участием, я усомнился, что подобное вообще возможно. Разве что воину пятидесятого уровня или выше по плечу победить столь страшную тварь.

Мне до таких высот пока что далековато. Рост атрибутов уже давно застопорился, раздувшаяся ступень крайне неохотно позволяла открывать новые. Навыки поднимать гораздо проще, но даже им уже всерьез мешает переполненность. Плюс давит ограничение по ступеням, которое рано или поздно проявляется на любом умении (я уж молчу про круги и классы). Для каждого свои условия, потому поначалу развивал их вразнобой, а потом, когда прогресс уперся в нехватку ци, много полезного застыло на неудовлетворительных отметках. Спасибо, что наращивание состояний ПОРЯДОК напрягает меньше всего прочего. Только поэтому сумел поднять некоторые из них на заоблачную вышину.

Но в итоге и они начали подниматься в месяц по чайной ложке. Увы, я и здесь добрался до упора. Моя несчастная нулевая ступень просвещения походила на дирижабль, раздувшийся в три раза больше, чем полагается, из-за чего намертво застрявший в ангаре. Чтобы двигаться дальше, надо открывать новую.

Так ведь недолго и лопнуть.

Известие о появлении следующей твари пустоты я встретил с недоверием. Откуда ей взяться? Да, на дворе местами сугробы по пояс, но к полудню температура поднимается до приличного плюса, все начинает таять. Вон, куда ни глянь, крыши обвешаны знатными сосульками. На реке полыньи вскрываются, птицы все сильнее и сильнее подают голоса.

И голоса эти с каждым днем веселее и веселее.

Весна наступает, а в такое время года твари пустоты не показываются.

Однако сведения подтвердились. В Пятиугольник действительно заявился снежный паук. Монстр напал на гонца, убил его лошадь, и пока рвал животинку на части, мужик не растерялся и задал такого стрекача, что пробежал мимо пары деревень, прежде чем догадался свернуть в третью.

Лесовики-охотники, заявившиеся на место событий, подтвердили, что все происходило именно так. А не верить лесовикам Пятиугольника – это почти то же самое, что не верить самому себе. Лесовики суровые люди, живущие по своего рода кодексу чести, нарушений которого давненько уже не случалось.

Итак, тварь действительно здесь. Заблудилась, перепутала времена года, или сработала другая причина – не важно. Важно лишь то, что появилась возможность исправить совершенную в конце зимы ошибку.

Я убью северное чудовище без посторонней помощи. Исключительно своими силами, даже никого не привлеку для изготовления ловушки.

И тогда, возможно, одними лишь пустыми намеками ПОРЯДОК не отделается и мне в скрытое хранилище насыплется то, что я так долго искал. А учитывая несомненную силу снежного паука, трофеев окажется столько, что шестнадцатилетие я встречу тем еще монстром.

Так сказать, полным кавалером орденов ПОРЯДКА, Хаоса, Смерти и Стихии.

Ну а дальше можно и насчет Жизни подумать. Где-то ведь есть возможности и с этой стороны к высшим силам приобщиться.

Тварь, разорвав лошадь, на месте не осталась. Направилась к Черноводке по кратчайшей прямой. Похоже, торопилась вернуться на ледяной север, пока здесь ручьи вовсю не потекли.

Но, в отличие от настоящего паука, этот неспособен ползать по вертикальным поверхностям. И, выйдя к реке километрах в двадцати ниже фактории, уткнулся в отвесные береговые кручи, где и остановился.

Ненадолго, конечно. Для начала тварь направилась вниз по течению. Но я-то знаю, что дальше река круто заворачивает к югу, а монстру в ту сторону забредать не захочется. Он домой торопится, где всегда холодно и вода не бывает жидкой. А это через реку надо перебираться, а не от нее уходить.

В итоге снежный паук развернулся и направился уже вверх по течению. Двигаясь в этом направлении, он вскоре выйдет к ложбине, что ведет к памятной косе. Той самой, на которой почти два года назад самый страшный лучник Крайнего севера пытался застрелить меня и Бяку.

Именно там я и встречу тварь. Сам справлюсь, без Бяки.

Но тот опасный лучник, убивающий жертв жестокими выстрелами точно в глаз, там тоже будет.

Правда, есть один нюанс…

Глава 2

Мертвые помощники

Положение у меня непростое. Это если говорить о положении в здешнем обществе, а не о каком-либо другом. Я, по сути, никто и звать меня никак. Последний представитель клана, который не выдержал конкуренции и его фактически стерли с лица Рока. Объявлять себя его наследником мне ох как не хочется, ведь конкуренты будут рады поставить наконец точку в летописи клана Кроу. Со временем, возможно, откроюсь, но сейчас я к этому не готов. Немалые средства успел потратить, предпринимая все возможное, чтобы правда не всплыла.

Здесь, в Пятиугольнике, широкие массы населения считают меня пронырливым мальцом, до поры до времени мастерски скрывавшим свои таланты. А потом р-р-раз – и я грамотно применил их в тот самый момент, про которые говорят: «Вот так вершится история и делаются карьеры».

Вовремя оседлав волну, я оказался на особом счету у руководства, включая Эша. Считаюсь учеником лесовика Мелконога, но так как учитель месяцами пропадает на юге, занимаясь там деликатными делами, большую часть времени я предоставлен сам себе. В сезон активно ловлю панцирников, между сезонами почти ничего не делаю, без большой пользы шляясь по лесу днями и неделями. Попутно дикие специи заготавливаю, редкие минералы собираю. А так главным образом изничтожаю живность в огромных количествах, однако масштабы этой деятельности мастерски скрываю. Лишь посвященные в тайну знают, что я не такой уж никчемный охотник, каким прикидываюсь.

Случается, лечу мелкие болячки аборигенов, не выдавая свою истинную целительскую силу. Благо сейчас в фактории есть настоящий лекарь, способный помогать в тяжелых случаях. Иногда принимаю участие в общих работах, на которые сгоняют лучших спецов и в которых я имею свой интерес. В общем, без дела не сижу.

Некоторые меня недолюбливают. Кому-то покоя не дают чужие успехи в столь несерьезном возрасте. Завидуют. Кто-то помнит историю задушенного мальчишки и почему-то продолжает связывать ее со мной. Да, все прекрасно знают, что моей вины там нет, что бедолага попал в жернова глобального заговора против Пятиугольника. Но люди в массе глупы, а потому не склонны к перемене точки зрения. Вот и укоренилось в среде тех, кто обделен интеллектом, мнение, что я как-то в этом замешан.

Итого, немало обывателей считают меня в целом полезным, но не самым симпатичным подростком: чересчур много себе позволяю, к начальству вхож, вызывающе самостоятелен, мутноватая история появления в фактории, еще более мутная история с исчезновением из поселка, а затем триумфальное возвращение. И крови на моих руках хватает. Пусть убивал я исключительно врагов, но все равно осадочек остался.

Плюс какие-то непонятые шашни с императором боли. Как ни скрывай, что я вхож на территорию диких, тайной это остаться не могло. Это на юге уверены, что тут нелегалы с «официалами» сосуществуют как волки с собаками. На самом деле им изначально приходилось как-то уживаться, мириться друг с другом, разделять сферы интересов. А это подразумевало связи на разных уровнях с обменом информацией.

Лесовик, повстречав на узкой тропке вольного сборщика специй, мог стрелу выпустить, мог посмотреть недобро, а мог и парой слов перекинуться, после чего мирно разойтись. Ну а при следующей встрече, глядишь, общие интересы найдутся.

В общем, мои посещения поселения Имба недолго оставались тайной, а такое не одобряется.

Нелегалы сами по себе, мы сами по себе. Да, связи есть, но они не афишируются, проходят на уровне чего-то постыдного.

Если я при таком ко мне отношении начну выгуливать вокруг Камня своих умертвий, реакция жителей окажется весьма бурной. Негативно бурной, разумеется. Темные дела – это запретные дела. И даже то, что здесь, на Крайнем севере, к некоторым вещам относятся проще, не снижает градуса негатива в адрес носителей магии Смерти.

Очень уж она нехорошая по своей природе. Никому не понравится, что его останки могут пустить на умертвие. А если учесть, что качество слуг некромант способен повышать, убивая «заготовки» долго и мучительно, это все ухудшает. Плюс темные маги нередко увлекаются своим промыслом до такой степени, что начинают терять человеческий облик. Вначале это проявляется лишь психологически и почти всегда выглядит очень нехорошо.

Говоря проще, в обществе сложился стереотип: раз темный, значит, садист и психопат, мечтающий о реках крови и горах костей. Крайне несимпатичные личности, любить таких не за что, а вот причин для ненависти более чем достаточно.

Поэтому все опыты с нехорошими делами я проводил даже не в подземелье под факторией, а в таких местах, где никто из непосвященных не мог на меня наткнуться. Те же затянутые живым туманом равнины, через которые я сумел однажды пройти от края до края, – прекрасное место, чтобы осваивать тайную науку. К тому же в процессе ее освоения можно массово изничтожать местных не вполне живых обитателей. И то, что они тоже относятся к созданиям Смерти, моих умертвий нисколечко не напрягает.

Слуги некроманта подчиняются хозяину беспрекословно. Забота о себе подобных для них и вовсе пустой звук.

Вне приказов у тварей нет собственных мыслей и желаний. Разве что самый первый мой опыт на этом поприще можно назвать исключением.

Но с историей Кра вопрос мутный, да и у меня его умертвия давно уже нет.

К созданию своего второго по счету, нормального и по-настоящему сильного, костяного помощника я отнесся со всей возможной ответственностью. Мешок ценных останков до конца осени пылился без дела.

Все это время я был сильно занят. И дело не в том, что мне пришлось массово изничтожать панцирников в сезон их миграции. Нет, как раз массовости в тот период по официальным отчетам не случилось. Мы с Эшем решили, что нет смысла демонстрировать потенциальную успешность фактории в столь непростой исторический момент. И потому ураганная добыча дорогих специй была перенесена на следующий год.

Я, экспериментируя, провел десятки опытов с мелкими, ничем не примечательными умертвиями, выясняя, как это работает. Налаживал контакты с Имбом – источником ценнейшей информации по всевозможным темным делам. Источник, к сожалению, донельзя мутный, неспособный сказать два слова так, чтобы хотя бы одно из них оказалось полностью понятным.

Книги, которые он мне давал для общего развития по интересующей теме, смотрелись еще хуже. Складывалось впечатление, что их авторы ночами не спали, придумывая все новые и новые способы довести свои тексты до абсурда. Вряд ли кроме них кто-то что-то способен из такого бреда уяснить. Даже на Земле, пытаясь читать творения тех унылых писателей, которые провозглашали себя неповторимыми гениями от литературы, при этом сетуя на тотальную тупость читательских масс, неспособных воспринимать высокое творчество, я хоть что-то мог почерпнуть. Хотя бы на уровне правил обособления деепричастных оборотов, но мог.

Здесь же почти во всех случаях абсолютный мрак.

Потому и не торопился экспериментировать с ценным материалом. Пускал в дело всякую мелочовку вроде гоблинов и крысоволков, постепенно собирая информацию. И со временем начал понимать, что книги-то, оказывается, не настолько бредовые. Почти во всех рано или поздно открывалось второе дно, недоступное непосвященным. То есть они заточены на то, чтобы сбивать с толку «людей с улицы», не подпускать их к потаенным знаниям. Те, кто приобщился к теме, среди невнятных фраз замечают золотые зерна истины.

Первое, что я выяснил, – Кра не являлся умертвием в узком понимании этого слова. Даже смерть его не выглядела смертью. Пока что не понимаю все подробности, но, похоже, он действительно забрался в ту область тьмы, куда лезть не следует. Чересчур увлекся Смертью как творческой силой. Все человеческое отвергнул, даже сама жизнь стала для него чем-то чуждым, а то и неприятным. Он променял все, что делает нас людьми, на нечто другое.

На то, о чем помалкивает император боли, категорически отказываясь обсуждать со мной тему его друга юности.

Читая книги, экспериментируя с несчастными гоблинами, крысоволками, барсуками и даже кроликами, постепенно я самостоятельно вник в механику процесса.

Умертвие из чего попало сотворить нельзя. По крайней мере, не с моими нынешними силами. Например, те же кайты, даже самые матерые, для этого не годились.

То есть первое, о чем следует задуматься, если уж решил заняться темными делишками, – следует отыскать качественный материал. Авторы нехороших книг все как один завуалированно советуют подобрать достойную жертву и убить ее. Желательно все сделать самостоятельно. Еще желательнее, чтобы умирала она долго и мучительно.

Насчет мучений – это не ко мне. Да и убивать человека только ради получения ценного сырья я не согласен. Неразумную тварь – да, могу. Но только без мучений. Поэтому не скажу, что все условия удалось соблюсти, но по итогам попытки захвата Пятиугольника у меня благодаря помощи Эша образовалось несколько достойных заготовок.

Второе, что потребуется, – души. Это мерцающие сферы разного размера и всевозможных оттенков светлого. Что-то вроде почти белого невесомого стекла, которое слегка прогибается при сильных нажатиях, но тут же восстанавливает форму. Для того чтобы их добывать, надо для начала обзавестись атрибутами Смерти. Выпадают эти шарики темным людишкам при убийстве некоторых противников. Причем понять, какие именно существа годятся для такого промысла, сложно. Например, тех же кайт можно изничтожать тысячами, но ни на одной не заработаешь, даже из самых матерых. И вот, уже отчаявшись что-либо из них получить, на очередной, ничем не примечательной рыбине получаешь сообщение от ПОРЯДКА.

Что с этой кайтой не так?

Мне ответ неизвестен.

Из панцирников сферы сыпались на порядок чаще. Из гоблинов – почти каждый раз. Удивительно, но из мертвых обитателей туманов они тоже выпадали. Хотя откуда в их ветхих костяках душам взяться?

Но душа душе рознь. Лучшие души – это души сильных разумных созданий или кого-то вроде них. Слабаки однозначно проигрывают. Одна такая сфера превосходит тысячи обычных, взятых с ничтожных кайт и панцирников. Но у меня, увы, доступ к такому материалу затруднен. Поэтому низкое качество пытался компенсировать количеством, неделями пропадая в Туманных низинах.

Пожертвовав при создании умертвия большим количеством сфер, можно скомпенсировать неудовлетворительное качество «сырья». Разумеется, если соблюсти оба условия, когда и сфер много, и сырье отличное, результат обещает выйти куда лучше. Но так как садизмом я не увлекаюсь, хорошие кости доставать трудно.

Третье, что необходимо, – символы ци. А вот с этим у меня ни малейших проблем не наблюдается.

По понятным причинам.

Четвертое: многое завязано на атрибуты и навыки темного мага. Например, количество контролируемых низовых умертвий не может оказаться выше, чем открыто единичек атрибута Кукловод. А если у тебя нет атрибута Подчинение или он ничтожен по наполнению, риск выхода костяных слуг из-под контроля многократно увеличивается. Чем выше Сила Смерти – тем и они сильнее. Чем больше у тебя Аура Смерти, тем значительнее дистанция, на которую умертвия способны отрываться от хозяина, продолжая при этом действовать автономно, не нарушая приказы.

Ауру Смерти, как и Опустошение, мне пришлось выискивать не один месяц. Опустошение, в принципе, не критично важный атрибут, но его рост увеличивал урон от меня и моих умертвий, что, безусловно, ценно.

Искал я, скажем так, незатейливо. Уничтожал методом научного тыка различных обитателей Чащобы, пока не наткнулся на нужных. Этим я начал заниматься еще в позапрошлом году, когда сумел поднять меру Смерти – состояние, позволяющее расширять лимиты атрибутов Смерти. Трофеи на него иногда выпадали при банальном сотворении умертвий наряду с малыми универсальными состояниями. Конец лета и часть осени затратил на подготовку к первому серьезному опыту.

Сколько захваченных душ вы готовы пожертвовать? Выберите захваченные души.

Я выбрал, как говорится, все, что нажито непосильным трудом. Несколько месяцев ради этого копил мерцающие шарики, разом избавившись от всех до единого. Исходя из того, что почерпнул из книг и от Имба, это чертовски много даже с учетом их ничтожности.

Ведь мой ноль и здесь работает. То есть повышает шанс получения душ до заоблачных величин. Будь я обычным начинающим темным, мне, наверное, и из миллиона кайт ничего бы не обломилось. В лучшем случае одна сфера на тридцать – сорок гоблинов, да и то вряд ли.

Но точно я знать не могу. Только предполагаю.

Пожертвованные захваченные души – 879 (разной наполненности).

Бонусы от захваченных душ – возможность поднимать атрибуты, емкость резервуара ци, емкость резервуара Тени, энергию бойца, энергию мага, энергию Смерти (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность поднимать навыки (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность поднимать состояния (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность поднимать прочность (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность поднимать энергию бойца и энергию мага (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность выбирать усиления (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность развивать дополнительные ступени сотворения (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития), возможность развивать скорость восстановления прочности (реализуется новыми пожертвованиями душ через очки развития).

Предложенные символы ци – 20 000 единиц.

Вы намереваетесь пожертвовать часть захваченной ци, чтобы создать слабое умертвие. Пожертвование и величина вашего навыка позволяют выбрать создаваемому умертвию 116 единиц атрибутов. Можно выбирать только из списка активных у вас атрибутов любой природы. Наполнение каждого атрибута будет соответствовать текущему наполнению любого вашего аналогичного атрибута на выбор (разрешается выбирать лишь атрибуты текущей ступени).

Ваш навык, пожертвование и качество исходного материала позволяют выбрать умертвию 7 навыков из тех, которые открыты у вас, или 3 навыка из стартовых знаков навыков, у вас не открытых (порядок размена: 1 такой навык вместо двух открытых). Стартовый ранг навыка будет равен 89 % от ранга вашего соответствующего навыка.

Предупреждение: не все ваши навыки доступны для создаваемого вами умертвия.

Ци создаваемого умертвия составляет 95 % от максимума ци на вашей текущей ступени просвещения.

Теневая ци создаваемого умертвия составляет 95 % от максимума Тени на вашей текущей ступени просвещения.

Энергия бойца – 68 % от вашей энергии бойца.

Энергия мага – 68 % от вашей энергии мага.

Энергия Смерти – 68 % от вашей энергии Смерти.

Энергия Хаоса – 68 % от вашей энергии Хаоса.

Первое мое настоящее умертвие смотрелось прекрасно. Я, изучая его параметры, едва слюной не истек, представляя, как с помощью такого костяного боевого робота забираюсь в такие места, о которых и подумать раньше не мечтал.

Персональное умертвие

Создатель: Гед.

Усиления: нет (0/10 очков развития до следующего усиления).

Амуниция: нет.

Очки развития: нет (0/100 наполнения душ до следующего усиления).

Скрытый инвентарь: отсутствует.

Имя: Меткий Атто.

Особые свойства: сама жизнь наделила его умением метко стрелять, и даже после смерти это не скоро забудет людская молва.

Ступени сотворения – 0 (минимально равно вашей истинной текущей ступени просвещения, изменяется вместе с ростом вашей ступени). Повышение этого параметра повышает защиту умертвия от особых атак, способных разорвать вашу связь. Нельзя повышать очками развития.

Дополнительные ступени сотворения – 0 (развивается за счет затрат очков развития – 0/20 очков развития до следующей дополнительной ступени сотворения. Повышение этого параметра повышает защиту умертвия от особых атак, способных разорвать вашу связь. Также можно повышать очками развития).

Поломки – нет.

Прочность – 2312/2312 (0/1 очков развития до следующего увеличения).

Скорость восстановления прочности – 4 единицы в сутки в активном состоянии, 0 единиц в отозванном и скрытом состояниях. При восстановлении 1 единицы прочности расходуется 4 единицы Тени ци (0/8 очков развития до следующего уровня).

Стоимость призыва: 39 знаков ци и Тени ци (работает для отозванного состояния и для восстановленных с нуля, требуется близость к составляющим или останкам умертвия, процесс быстрый).

Стоимость отзыва: 17 знаков ци и Тени ци (при отзыве умертвие будет разобрано на составляющие материальные элементы, которые придется перемещать самостоятельно. Процесс быстрый).

Стоимость сокрытия: 129 знаков ци и Тени ци (расширенная альтернатива отзыва. Полностью скрывает умертвие в любом состоянии. Процесс быстрый. Не скрываются предметы на умертвии. В состоянии сокрытия материальность теряется, умертвие перемещается вместе с хозяином. Количество сокрытых умертвий зависит от параметров владельца. Вернуть умертвие можно при помощи призыва).

Призыв сокрытого умертвия: 107 знаков ци и Тени ци (процесс медленный).

Стоимость восстановления: 233 знака ци и Тени ци (полностью восстанавливает прочность умертвия, устраняет поломки, снимает негативные эффекты. Восстановление возможно в активном, неактивном и полностью разрушенном состоянии (если останки умертвия находятся неподалеку. Процесс медленный).

Стоимость отвязки: 185 знаков ци и Тени ци (разрывает вашу связь. Отвязка возможна в активном, неактивном и в полностью разрушенном состоянии (если останки умертвия находятся неподалеку. Процесс быстрый. Внимание! При отвязке в активном состоянии освободившееся умертвие может вас атаковать).

Резервуар ци – 1128/1128 (0/1 очков развития до следующего уровня).

Тень ци – 1128/1128 (0/1 очков развития до следующего уровня).

Энергия бойца – 272/272 (0/3 очков развития до следующего уровня).

Энергия мага – 238/238 (0/3 очков развития до следующего уровня).

Энергия Хаоса – 52/52 (0/3 очков развития до следующего уровня).

Энергия Смерти – 68/68 (0/3 очков развития до следующего уровня).

Атрибуты и их наполнение:

Выносливость – 20 (2000) (0/17 очков развития до следующего уровня)

Сила – 20 (2000) (0/17 очков развития до следующего уровня)

Ловкость – 30 (3000) (0/17 очков развития до следующего уровня)

Разрушение – 25 (2500) (0/17 очков развития до следующего уровня)

Опустошение – 21 (2100) (0/17 очков развития до следующего уровня)

Навыки и их ранги:

«рукопашный бой» – 10/10 (0/115 очков развития до следующего уровня)

«железная кожа» – 9/10 (0/115 очков развития до следующего уровня)

«мимикрия» – 9/10 (0/115 очков развития до следующего уровня)

«лук» – 10/10 (0/115 очков развития до следующего уровня)

«меч» – 10/10 (0/115 очков развития до следующего уровня)

«стальное изнурение» – 5 (0/115 очков развития до следующего уровня)

«благословение защиты» – 5 (0/115 очков развития до следующего уровня)

Чтобы обучить Атто «стальному изнурению», пришлось сначала выучить его самому, после чего удалить, немало потратившись. Увы, приходилось беречь места под навыки, а этот обречен болтаться мертвым грузом. Эффективен он именно у помощников некромантов. Или у самих некромантов, если те чересчур увлекаются служению Смерти.

Как это случилось с Кра.

Вот такая вот страхолюдина у меня в итоге получилась из лучника, нагонявшего страх на все Темнолесье. Выглядел он так, что смотреть не хочется, зато сумма наполнений боевых атрибутов в три раза больше, чем сумма наполнений всех моих атрибутов. И небольшой, зато эффективный набор навыков для атаки и защиты.

Прекрасный воин.

Впрочем, ни мечом, ни луком умертвие поначалу пользоваться не могло. Облик новорожденного не располагал, конечности не под то заточены.

Но над этим можно работать. И внешность и прочее развиваются за счет накопления умертвием очков развития. А они зарабатываются тогда, когда хозяин жертвует своим созданиям захваченные души.

Одна душа приличной кайты – это плюс-минус пять сотых от одного очка развития. Душа рядового крысоволка – около трех десятых. Одна душа мелкого гоблина – приблизительно ноль пять.

И если из кайт они даже мне выпадают чрезвычайно редко, из крысоволков и гоблинов чуть ли не в половине случаев достаются. А из созданий Туманных низин вообще почти при каждой победе. И наполнения у них значительно выше.

Надо ли говорить, что останки Атто начали стремительно «модернизироваться»? И развитие его ограничивалось лишь тем, что чем больше на него цепляется усилений, тем хуже он управляется. Плюс риск полного выхода из-под контроля растет. Увы, моя нулевая ступень и здесь всю малину портит. Поэтому немалую долю душ приходится вкладывать в дополнительные ступени сотворения. Чуть не разорился на них.

Но куда деваться.

Со временем до меня начало доходить, что это чересчур дорогостоящий путь. Зачем сливать столько добра в одно неплохо развитое умертвие лишь ради сохранения контроля над ним, если можно держать при себе целый отряд чуть менее сильных костяных помощников?

Ведь количество их ограничивается лишь атрибутом Кукловод.

Глава 3

Снежный паук

Мой план, может, и не гениальный, зато простой. Надо постоять на месте, подождать, когда паук сам на тропу спустится, после чего быстренько с ним расправиться.

То, что против такого чудовища полагается собирать отряд серьезных воинов, меня нисколечко не смущало. Я ведь тут не один, со мной четверка старых знакомых. Несмотря на былые разногласия, они служат верой и правдой. Двух одинаковых умертвий не существует, даже базовые описания могут различаться, но в целом они похожи друг на друга и внешне и начинкой. Пусть атрибуты и навыки каждого из них заточены по-разному, в сумме служат одной задаче: побеждать самых сильных противников, до которых мне с текущими показателями и за полвека не дорасти.

Увы, моя несчастная нулевая ступень обзавелась такой гроздью разных цифр, что даже единичку лишнюю проблематично вместить. Некоторое время я, так сказать, расширялся за счет увеличения резервуара при помощи состояния Улучшение просвещения. Но чем дальше, тем больше его требовалось. Приходилось идти на колоссальные расходы ради смехотворных прибавок. И я, просчитав все «за» и «против», махнул на это рукой и весь доступный прогресс до этого дня по возможности сливал исключительно в Меру порядка.

Подготавливаюсь к тому великому дню, когда радикально изменю свою жизнь. Хочу, чтобы и после получения первой ступени трофеи выдавались в приличном количестве.

Атто – воин, заточенный на стремительное нанесение максимального урона. Внешне он развит до подвижного скелета, ловкости полным-полно, способен работать из лука почти в пулеметном темпе. Если заканчиваются стрелы или обстановка не позволяет отрабатывать издали, берется за меч. Навык на него я себе специально с этой целью развивал, чтобы умертвиям передавать без штрафов.

Гуго – почти копия Атто. Разве что способен не только мечом помахать, но и копьем ткнуть. Для некоторых противников это чуть ли не обязательное условие победы, все прочее не настолько эффективно.

Девил – похож на них, только чуть более универсален. Также у него получше обстоят дела с атрибутами. В навыках хватило места на топор и на меч.

Рурмис – эдакий вонючка. Почти такой же грязный тип, каким был при жизни. На него я слил прорву душ, чтобы расширить изначальный лимит навыков, и при помощи стартовых по курсу один к двум обучил его четырем несложным проклятиям от Смерти и Хаоса. Он способен приковывать противников к месту, замедлять, ослеплять и высасывать силы. Наказать его за такие проделки сложно, поскольку прочность ему я поднял неплохо, также «железная кожа» прокачана, плюс Ловкости много, попробуй в такого попади или ухвати.

Если Атто и Гуго я победил самостоятельно, а Девила мне предоставили уже мертвым, с Рурмисом все прошло куда сложнее. Несмотря на все намеки и сказанное Эшем прямым текстом, я наотрез отказался поработать палачом. Это противоречит как моему мировоззрению, так и роли аристократов в этом мире. И пусть я выдаю себя за простолюдина, о репутации следует заботиться даже сейчас. Ведь мало ли, как дальше обернется.

Нет, я не такой уж лицемер. Понимаю, что палач в столь слаборазвитом мире – профессия неизбежно нужная. Здешнее общество еще не скоро дорастет до идей гуманизма.

Если вообще когда-нибудь дорастет.

Но нет, я от такого отказываюсь категорически. Пытки и казни – без меня. Одно дело провести полевой допрос, торопясь получить жизненно важную информацию, другое – терзать человека ради того, чтобы превратить его в сырье с завышенным потенциалом.

Скатиться до животного уровня я всегда успею, так что нет.

Однако Эш, если постарается, умеет уговаривать. Вот и в тот раз, выслушав мои гуманистические рассуждения, молча взял меня за руку и привел к вкопанному в землю колу, на котором извивался человек, из-за которого я немало натерпелся. Казнить здесь принято жестоко, и ради такого негодяя, естественно, исключение не сделали.

Управляющий пояснил, что скоро Рурмис и сам умрет. Собственно, это уже смерть, просто растянутая по времени. Нужен невероятно сильный лекарь, чтобы спасти человека, посаженного на кол, а таких в Пятиугольнике никогда не было, это великая редкость даже на дальнем юге. Так что я могу развернуться и уйти, а могу взять нож и облегчить страдания врага.

Эшу на гуманизм плевать. Просто он знал, что слуга некроманта может получиться качественнее, если отобрать жизнь своей рукой.

Настроение у меня тогда надолго пропало. Не привык я к такому. И не уверен, что привыкну.

Вот так мою невеликую армию пополнило еще одно умертвие.

Держать мертвую армию в скрытом состоянии и вызывать по мере надобности – занятие дорогостоящее и рискованное. Дорогостоящее, потому что все эти манипуляции требуют приличных затрат ци. Для обычного темного мага – это чересчур. Никто такое финансово не потянет. Я же тянул свободно, однако жадность покоя себе не находила, подсчитывая слитые знаки.

Ладно, с дороговизной все понятно. Но почему занятие рискованное? Да потому что обычный темный маг, на котором в скрытом состоянии висят несколько умертвий, что называется, светится для всех, кто способен это разглядеть. Существует немало навыков ПОРЯДКА и Смерти, позволяющих подмечать такие вещи с разных дистанций. Да и без них можно обойтись. Атрибут Восприятие, развитый даже у многих неполных альф, при высоких значениях дает возможность вычислять некоторых людей, практикующих нехорошие делишки.

В Пятиугольнике официально таких видящих нет. У нелегалов имеется один, причем по меркам Крайнего севера весьма продвинутый – император боли. Но он и без особых навыков и атрибутов осведомлен, что со мной не все ладно. И болтать не станет. То есть его можно не опасаться.

Но при появлении на горизонте каравана я стараюсь не маячить на виду. Несмотря на то что мы всегда знаем, кто к нам пожаловал, все-таки есть риск, что среди возничих или охраны затесался тот, кто выдает себя за другого.

Лучше посторонним на глаза не попадаться.

Но здесь и сейчас мне можно все. Сюда разве что лесовики в такую пору могут забрести, но я точно знаю, что всех их спешно отозвали в факторию. Эш расчистил путь для меня.

И моих помощников.

Дело за малым – прикончить снежного паука и разобраться наконец, что же из них выпадает. Если атрибуты и навыки Стихий – один важный вопрос я полностью или частично закрою.

Но появится новый вопрос: как же мне забраться подальше на север да накосить там этих пауков и родственных им тварей побольше?

Призванные умертвия тут же приступили к работе. Из отчета лесовиков я немного представлял размеры и повадки ледяной твари. Используя эти познания, постарался успеть предпринять все возможное ради того, чтобы заработать преимущества в бою.

Чем меньше паук успеет навалять моим умертвиям, тем дешевле обойдется их ремонт. Или, если экономить знаки, тем меньше придется ждать полного восстановления.

Строжайшая конспирация привела к тому, что сегодня моим мертвым помощникам придется сражаться без доспехов и качественного оружия. Если сами умертвия можно за большие деньги переносить в скрытом виде, с предметами такой фокус не работает. У рядовых обитателей фактории возникнут вопросы, если я отправлюсь в опасный лес с огромным баулом, набитым звенящим железом. Поэтому все, что смог, – раздал слугам то, что носил на себе.

Копье ари, способное колоть, рубить и резать, топорик и лук. Рурмису досталась лишь наскоро вырезанная дубина. Ну да этот помощничек в ближний бой не лезет, он, выражаясь языком компьютерных игрушек, маг-дебаффер. Тот, кто гадко гадит издали, не подставляясь под раздачу.

При помощи голых (и в придачу лишенных мяса) рук и топорика умертвия заготовили десятки кольев и основательно вкопали их в землю под наклоном в сторону вероятного появления паука. Под толстым слоем снега она почти не промерзла, да и трескучие морозы давно уже миновали.

На этом, собственно, приготовления пришлось счесть исчерпанными. В ближайшей округе мы перевели все деревца, пригодные на то, чтобы пойти на крепкие колья. Отправлять за ними умертвий дальше – плохая идея. На снежном пауке нет моей метки, я понятия не имею, где сейчас находится эта тварь.

Остается лишь одно – ждать.

Первый на его пути спуск к Черноводке северный монстр не пропустит.

Паук появился далеко за полдень. Я уже начал опасаться, что придется затевать сражение в сумерках, а то и ночью. Понятия не имею, что его задержало. Хорошо, что сегодня не холодно, не замерз ждать.

Тварь выдала себя треском деревьев на краю почти вертикального склона, нависавшего над тропой. Как я и предполагал, паук, двигаясь вдоль берегового обрыва, наткнулся на преграду. И теперь ему оставалось два варианта: попытаться спуститься или обойти с юга.

Юг – это тепло, а на тепло у тварей пустоты аллергия. Однако ловкости у лжепаука маловато, чтобы по кручам карабкаться, да и обходить здесь недалеко, сверху это легко просматривается. Поэтому монстр выбрал спуск.

Задевая деревья и кусты, тварь шумно прошлась вдоль края обрыва. Вскоре поступь ее затихла, но почти сразу возобновилась. Только теперь паук шел не поверху, а спускался к нам по тропе. Шагал неспешно, устал, наверное. В печенках уже сидит Пятиугольник – изнуряющий, жаркий край для подобных тварей. Мечтает выбраться наконец к реке, перемахнуть на другой берег, и ходу отсюда.

До следующей зимы.

В просвете между деревьями что-то промелькнуло. И тут же новое движение наметилось. Я не разглядел детали, но увиденного хватило, чтобы определить: эта белесая масса не зверь в зимней шкуре. Это нечто, с чем я до сих пор не сталкивался.

Отошел за частокол, где встал рядом с Рурмисом. Умертвия расположены по местам заранее, я тоже давно готов.

Паук действительно на паука совсем не похож. Когда эта тварь позволила наконец себя разглядеть, я даже разочаровался. Больше смахивает на сильно растолстевшую и неимоверно мохнатую гориллу-альбиноса, передвигающуюся на четырех гипертрофированных, нереально длинных конечностях, вздернув при этом зад и опустив насаженную на плечи голову почти до земли. Размером не со слона, как представлялось из «традиционно правдивых» рассказов охотников, но с крупного африканского буйвола точно.

Я ощутил намек на разочарование. Даже без помощи умертвий я, бывало, справлялся с созданиями, близкими по габаритам. Вспомнить тех же тсурров, которых чуть ли не голыми руками удавалось добывать.

Этот паук выглядел попроще.

Но поспешно составленное мнение осталось в прошлом, когда тварь, почуяв неладное, приподняла голову.

На меня будто весь холод севера посмотрел. В этой личине не просматривалось ничего хотя бы раз увиденного, ни одной знакомой черты. Нечто абсолютно чуждое всему живому уставилось на меня и мое воинство единственным выпуклым глазом, занимавшим всю переднюю часть шаровидной башки. Нет ни намека на уши, нос.

Да у этой страшилы даже пасти нет. Как ОНО вообще питается?!

И чем?..

Паук будто мысли прочитал и решил любезно продемонстрировать ответ на мой вопрос. Сорвался с места с прытью, которой я не ожидал от создания, не рискнувшего спуститься с берегового обрыва Черноводки. Разбрасывая в стороны центнеры слежавшегося влажноватого снега, тварь понеслась на нас, будто разгоняющийся автомобиль с мощным мотором.

– Тройка, осторожный фас! – скомандовал я.

Умертвия у меня дрессированные, коммуникация хорошо отработана. Тройка – это значит, что приказ отдан Атто, Гуго и Девилу. Осторожный фас – атаковать основным оружием. То есть Атто не помчится врукопашную, а возьмется за лук.

Стреляет он, к сожалению, гораздо хуже, чем при жизни. И не уверен, что против такого монстра лук хоть что-то стоит.

Но почему бы не попробовать.

Гуго с Девилом метнулись наперерез твари, замахиваясь своим не слишком серьезным оружием. А паук, не замедлившись и даже не попытавшись применить какой-нибудь навык, промчался по умертвиям, небрежно втоптав обоих в снег и проигнорировав раны, которые ему успели нанести. Оставляя за собой след, испачканный прозрачной слизью, заменявшей кровь, обитатель далекого севера продолжал разгоняться.

А ведь он не к реке торопится. Северный монстр на меня нацелился. Похоже, ему очень нравятся теплокровные. Ни о чем другом не способен думать, когда видит их перед собой.

– Рурмис! Ослепить! Понизить всё! – приказал я.

Скелет, некогда принадлежавший нехорошему и очень не любившему меня аборигену, подчинился, как всегда, беспрекословно. Из костяной руки заструилась дымка, несмотря на полное безветрие стремительно срывавшаяся в сторону набегающего монстра.

Похоже, подействовало, тварь дернулась, бег ее стал неуверенным, лапы норовили подогнуться. Негативные эффекты кратковременные, но для нашего уровня мощные.

Можно бы, конечно, и попробовать остановить. Вон Гуго с Девилом сильно не пострадали, уже подскочили, мчатся следом. Достаточно задержать монстра на секунду-другую, настигнут и начнут показывать ему, как работают прокачанные душами атрибуты и навыки.

Но я не стал. В этом нет смысла. Меня вполне устраивает, если все будет идти так, как идет.

Даже ослепнув от зловредного умения Рурмиса, снежный паук не остановился. Или как-то меня чуял, или просто умел придерживаться выбранного направления без помощи зрения. Так и продолжал мчаться по прямой.

И потому с разбега налетел на пару кольев, обращенных в его сторону добротно заточенными остриями.

Пробили они его знатно. Один при этом вывернуло из земли, остался торчать под толстенной шеей, второй удержался, глубоко вонзившись в середину туши.

Но я-то знал, что кол не протянет и секунды, если тварь дернется в другую сторону. И потому, сорвавшись с места, начал обходить раненого монстра, скомандовав:

– Рурмис! Привязать!

Теперь, даже если второй кол тварь вывернет, ей придется подождать несколько секунд. Похоже, у нее мизерная защита от умений такого рода, вот уже третье подряд срабатывает без промаха. Это прекрасно заметно по огонькам эффектов, пробегающим по цели в момент применения.

Поспешно обогнув паука, я помчался прочь по траншее, проделанной монстром в снегу. Разминулся с Гуго и Девилом, тут же услышал, как они заработали копьем и топором, вспарывая хрустящую шкуру странной твари.

Оглядываться, чтобы полюбоваться этим зрелищем, не стал. Лишь крикнул через плечо:

– Рурмис! Замедление! И дальше свобода! Гуго, Девил, Атто! Свобода! Тройке убивать всех! Фас!

Если у твари велика ступень просвещения или ее аналоги, долго проклятия на ней не провисят. Увы, мои умертвия развиты не настолько достойно, чтобы на равных давать бой самым опасным чудовищам. Но, как правило, полного комплекта гадостей от Рурмиса хватало, чтобы Девил, Гуго и Атто успевали нанести противнику фатальные повреждения.

Вот и сейчас я не видел ничего, что могло пойти не так.

И, разумеется, не угадал.

Чудовище вырвалось, когда я успел отбежать всего-то на полсотни метров. И на этот раз оно помчалось не на меня и даже не к реке попыталось прорваться. Ломая все шаблоны, направилось в сторону фактории параллельно берегу Черноводки. Все мои умертвия понеслись следом. Рурмис, получив разрешение на свободные действия, ловко мчался по все еще высокому снегу вдалеке и справа, один за другим разряжая в цель откатившиеся навыки. Девил и Гуго чуть отставали, пытаясь на ходу дотягиваться до твари своим оружием. Атто сопровождал процессию левее, на коротких остановках выпуская стрелы.

А дальше, впереди по курсу монстра, из заснеженных кустов вышел мальчик лет девяти-десяти, если не меньше. Закутан в простенькую одежонку, типичную для отпрысков рядовых крестьян и прочих небогатых обитателей Пятиугольника. Шапки нет, голова замотана во всевозможное тряпье, лишь глаза открытыми остались. Остановившись, ребенок в ужасе таращился на приближающуюся смерть.

Паук выглядел плохо. Из многочисленных ран искрящаяся слизь изливалась литрами. Конечности заплетались, голова болталась из стороны в сторону, будто оторваться норовила. Возможно, так и есть, ведь топор Девила неслабо подрубил шею. Костяной воин дважды в одно место ударил, а он и с одного раза способен прикончить немало не самых слабых обитателей Чащобы.

Но монстр все еще не падал, он упрямо рвался к новому теплокровному. Который взялся здесь непонятно откуда и умудрился в столь критический момент оказаться к чудовищу ближе, чем я.

Вот и сбилось «самонаведение» твари.

Если паук добежит, сегодня одним ребенком станет меньше. Если не добежит, радоваться тоже рано.

Проклятье! Я ведь сам развязал умертвиям костяные руки, позволив свободу нападения. Кричать им сейчас, звать по именам – это конец конспирации. Выдам себя как темного мага с головой. После такого придется добить бедного ребенка, что для меня категорически неприемлемо.

Пришлось бросаться в нехоженый снег и, утопая в нем чуть ли не пояс, мчаться к месту событий.

Я успел. В последний момент успел.

Умертвия, нагнав паука чуть ли не в считаных шагах от застывшего мальчика, подрезали чудовищу жилы на задних лапах. Ну а там и Рурмис подсуетился, полностью обездвижив тварь навыком. И началась мясорубка с подавляющим превосходством умертвий. Монстр лишь Девила сумел серьезно достать, откинув его на несколько метров. Снял немало единиц прочности, но ничего не оторвал и фатального ущерба не нанес. Костяной воин вновь присоединился к резне.

В общем, я от снежного паука ожидал большего. И чего лесовики так его испугались? Да он ни одного моего помощника толком покалечить не успел, рвался строго к теплокровным, почти не обращая внимания на голые кости.

Повезло, что умертвия, оставшись без приказов, обычно терзают труп врага до тех пор, пока он не перестанет походить на, собственно, врага. До состояния кровавой груды мяса и костей. То есть на мальчика сразу не полезли, продолжили рвать затихшую тушу. А я, торопясь изо всех сил, чуть глаз на ветке не оставил. Очень трудно мчаться по высокому и плотному снегу, параллельно забираясь в картинки ПОРЯДКА. Именно так можно попробовать решить проблему без голосовых команд.

Да-да, я на ходу скрывал умертвия одно за другим. Они при этом стремительно рассыпались, кости зарывались в снег, где растворялись в считаные секунды.

К последнему – Рурмису успел подскочить и взмахнуть в последний миг кинжалом. Очень уж удобно тот стоял, прямо на линии, вдоль которой уставились остекленевшие от ужасающего зрелища глаза мальчика.

Если ребенок сейчас что-то соображает (а это вряд ли), в будущем станет уверенно рассказывать, что видел, как скелеты дрались со снежным пауком и тот, прежде чем подохнуть, здорово их покалечил. Лишь один, мол, уцелел, но едва на костяных ногах держался, и подоспевший Гед ловко добил его ударом в хребет сзади. Ну а я все силы приложу, чтобы внушить мальчику именно такую версию событий.

Так себе история, умный посмеется над ее наивностью. Но неглупых людей в мире маловато, а в Пятиугольнике – тем более. Широкие массы и не в такую чушь верят.

«Покончив» с умертвиями, я подскочил к мальчику и присел перед ним:

– Эй! Ты откуда взялся?! Что ты здесь делаешь?

Ребенок поднял руку, отдернул платок, почти скрывавший все лицо. И я опешил, увидев перед собой сморщенную физиономию, ни капли не похожую на детскую.

Корявый рот растянулся в улыбке.

– Как это что? Тебя ищу, дурачок.

В следующий миг кто-то, подкравшийся бесшумно, несмотря на снежные завалы, заехал мне сзади по затылку.

Бил мастерски и так же тихо, я до последнего не догадывался, к чему идет дело. Просто мир погас в одно мгновение.

Глава 4

Большие деньги

В себя я пришел также в один миг. И не удивился, ощутив, что связан по рукам и ногам. Сложная поза: наполовину лежу, наполовину сижу, прислонившись головой к чему-то неровному, твердому и холодному. Очень похоже на то, что меня бросили на землю, где небрежно прислонили к дереву. Да еще и шапку меховую до носа нахлобучили, так что разглядеть ничего нельзя.

Поблизости с удивительной для теплого дня силой хрустел снег под чьими-то шагами. Фыркнула лошадь, звякнул металл, кто-то кашлянул. Я здесь однозначно не один, но подробности пока что неизвестны.

Ничего, это не навсегда. Рано или поздно все узнаю.

Продолжая прислушиваться, залез в ПОРЯДОК. Раз уж делать покуда нечего, можно посмотреть, чем там все закончилось.

Ваши миньоны (Смерть) атаковали слабого снежного паука. Ваши миньоны (Смерть) нанесли фатальный урон слабому снежному пауку. Слабый снежный паук завершает существование. Вы победили слабого снежного паука. Слабый снежный паук не занят, он и его собратья не изменились со времен последнего сотворения и потому вынуждены обитать в никому не интересных местах. У них нет ступеней просвещения или их аналогов, их разделяют только по степени первичной мощи, которая может стремительно снижаться и повышаться при различных изменениях внешней среды и внутреннего состояния. Первичная мощь этого снежного паука на момент победы – 28.

Слабый снежный паук – неприсоединившееся создание.

Получена искра неприсоединившегося – 1 штука.

Внимание! Редчайший трофей. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы.

И это что, все?!

Даже я с нулевой ступенью и задранной до космоса Мерой порядка не сумел выбить из паука ничего ценного. Ни знака навыка, ни хотя бы жалкой единички на ци. Я уж молчу о вожделенных атрибутах Стихии, на которые имеются грандиозные планы.

Если уж мне, нулевке, ничего не досталось по итогам боя, значит, и никому другому не достанется. Получается, такие твари – пустота похлестче, чем я. Зарабатывать на них невозможно. Разве что какие-то редкие ингредиенты из туш можно получать, но это сомнительно.

Хотя нет, я неправ. Точнее – не полностью прав. Кое-что все же выпало. Бесполезный предмет, но только для моего текущего состояния. Наряду с доказательствами смерти, символами доблести, достойными символами доблести и прочим подобным добром искру неприсоединившегося можно предъявить в одном из Первохрамов при прохождении церемонии получения ключа для круга сил. Круги становятся доступными каждые семь уровней, и человек, который ими пренебрегает, считается ненормальным. Даже забитые крестьяне не забывают водить своих детей. Разумеется, у них нет возможностей посещать по-настоящему сильные места, ну да простолюдины в особых бонусах и не нуждаются.

По крайней мере, так считает аристократия.

Итак, охота прошла впустую. Я узнал то, что знал и без того.

Поохотился на пустышку.

Но мало мне того, что пришлось снег топтать зря. Я угодил во что-то непонятное. У нас, в Пятиугольнике, может, и не слишком цивилизованные края, но не принято хватать подростков и держать их связанными. В последние два года штаты лесовиков и стражи расширены, за порядком везде успевают приглядывать. Банду людоловов под факторией не потерпят.

Да и не слышал я, чтобы люди пропадали.

Куда же на этот раз встрял?

Непонятно…

Придется слушать и ждать. Рано или поздно что-нибудь выясню.

Наверное, не меньше часа провалялся впустую. Определил, что поблизости находятся как минимум три лошади. Насчет людей – непонятно. По звукам вроде бы один. Но с таким же успехом рядом могут притаиться несколько молчунов.

Затем послышался шум шагов. Один или два человека пробирались по снегу. Скорее поставлю на второй вариант, потому что пару раз вдали что-то неразборчиво пробормотали. Вряд ли кто-то сам с собой разговаривает.

Шум усиливался. Отчетливо слышалось тяжелое дыхание – люди устали передвигаться по снегу. Налившийся влагой и замерзающий в ночную стужу, он даже мой вес не держал, а уж взрослый мужчина с хрустом проваливался почти до земли.

Впрочем, как минимум один похититель значительно уступает мне по весу.

Да и ростом не удался.

Шаги смолкли возле меня. Затем шапку на голове поправили, открывая глаза. Прищурившись от хлынувшего в них света, я разглядел, что нахожусь на полянке среди густого кустарника с тонкими и ровными ветвями. Такой разрастается в местах, где люди фактории когда-то пытались добывать по ручьям золото и драгоценные камни. Оставляют за собой пустошь, на которой вместо сведенных деревьев быстро появляются эти густо торчащие вертикальные прутья. Летом в них за полметра ничего не видать, зимой тоже способны достойно скрывать.

Очень удобное место, если не хочешь попадаться на глаза.

Как я и предполагал, три лошади, также три человека, навес над расстеленным войлоком, сбоку от навеса сложена непримечательная поклажа. То, что я считал деревом за спиной, оказалось сложенными друг на дружку седлами. Непохоже на лагерь бродяг – небогато выглядит, но все добротное.

Да и какой бродяга в здравом уме полезет в Пятиугольник подростков хватать?

Шапку поправил карлик с лицом старца. Но глаза выдавали, что с возрастом у него не все так просто. Может, и не молодой, но уж точно не древний.

– Ну что, малец, очнулся? Пить хочешь?

– Не откажусь, – спокойно ответил я, все так же не понимая, во что вляпался.

Карлик отошел к поклаже, вернулся с деревянной кружкой, поднес к губам.

– Гига, может, ты его с ложечки покормишь? – усмехнулся верзила, снимавший с лошадей опустевшие торбы с овсом.

– Ранак, если надо будет, я и тебя покормлю.

– Что там со следами, Гига? Все сделано? – спросил второй верзила, до мелочей похожий на первого. Даже шапки оба носили сдвинутыми на одну сторону.

– Со следами порядок, – ответил коротышка. – Но, Тсол, серьезную проверку то, что мы там нарисовали, не выдержит.

Верзила поднял голову:

– Тучи сгущаются. Сезон весенних снегов. Заметет быстро. Пускай проверяют.

– Если сильно надо будет, проверят и поймут, что следы ненастоящие, – стоял на своем карлик. – Ты забыл, сколько за него дают? Этот пацан дорогой, его искать будут, просто так такое не оставят. Прямо сейчас надо сворачиваться.

Я совершил два открытия: понял наконец, кто это такие и зачем я им понадобился. И узнал одного из верзил.

Тот, который Тсол, никакой не Тсол, а Кхим Мавас. Пришел в факторию с последним караваном как вольнонаемный. Рудокоп со слабыми профессиональными навыками, зато с недюжинными физическими возможностями. Его поставили на дробилку, где приходится выкладываться с максимальной силой.

Я как человек с запущенной паранойей старался изучать, так сказать, личное дело каждого новенького. И хотя приток людей в последний год значительно увеличился, пока что успевал в той или иной мере узнавать основную информацию по каждому. Вот и этот внимания не избежал.

Вода, надо признать, оказалась хороша. В меру прохладная, но нехолодная и приправленная чем-то кислым вроде лимона. Сухость во рту исчезла после первого глотка, а после второго разгладились губы, хотя перед этим казались закаменевшими.

Похитители знали толк в походном питье.

Оторвавшись от кружки, я самым невозмутимым голосом поинтересовался:

– И сколько медяков за меня предлагают?

– А тебе-то зачем знать? – встречно поинтересовался Гига.

– Затем, что я заплачу не медяками, а золотом.

– Да у нас тут шутник, – ухмыльнулся подошедший Ранак. – И где же ты такие деньжищи раздобудешь, мальчик?

– Он не шутит, – подал голос Тсол. – Пока вы пиво глушили, я на него насмотрелся и наслушался всяких историй. Этот малец непрост. И уж деньжата у него точно водятся. Да и Эш заплатит, если что. Эшу он дорог, у него с ним дела. Мутят что-то непонятное.

Гига покачал головой:

– Тсол, весь этот вшивый Камень столько не стоит. Гед, только за точные сведения о тебе дают пятьсот свободных марок. Что же ты такое учудил?

Я решил, что пора всерьез начинать выбираться из нехорошей ситуации.

– Развяжите, и поговорим.

Человек, связанный по рукам и ногам, и человек без пут – неравнозначные собеседники. И, если хочешь, чтобы похитители воспринимали тебя всерьез, первым делом следует попытаться разобраться с веревками.

Гига снова покачал головой:

– Знаешь, что было последним, чему меня научил папаша? Не доверять некромантам.

– Я не некромант.

Заявил, сам понимая, что выглядят эти слова не слишком правдоподобно.

Вот и карлик усмехнулся:

– Гед, ну что ты прям как маленький. Ты же знаешь, что я все видел. Даже видел, как ты отозвал свои ручные кости. Кое в чем я разбираюсь. Думал, ничего не пойму, да?

– Вообще-то я тебя за ребенка принял, – беззаботно ответил я. – А с детьми проще. Главное с самого начала правильные слова сказать, и они поверят тебе, а не в то, что видели.

Гига хохотнул:

– Хитрый Гед. Умный. Но так легко попался. Парни, я же говорил, что сработает? Да я мастер людишек дурить.

– Тебя там чуть не порвали, мастер хренов, – буркнул Тсол. – Я вообще впервые слышу про некромантию. В поселке ни слова о ней не говорили.

– Так уж не говорили? – удивился карлик.

– Говорили, конечно. Но или сказки, или про императора боли всякую хрень несли. Про этого пацана ни слова. То есть всякое говорят, но только не про его темные дела. Люди поболтать любят, уж такое бы они не пропустили. Выходит, хорошо скрывается.

Ранак, продолжая возиться с лошадьми, как бы между прочим произнес:

– Я знаю ребят, которые дают малость монет за каждого живого чернокнижника.

– А ты не знаешь таких, которые дуракам мозги дают? – хмыкнул Гига. – Ты таких поищи, тебе надо.

– Нарываешься… кусок человека.

– Сам ты нарываешься, маленький умишко. Вот зачем нам несколько монет, если можно поднять настоящие деньги? Если пять сотен только за сведения обещают, представь, сколько дадут, если мы его живьем притащим?

– Утопят вас или удавят вместо денег, – лениво заявил я. – Если хотите заработать, со мной договаривайтесь.

– Какой интересный мальчик, – сказал карлик, сверля меня немигающим взглядом. – И забьюсь на что угодно, у него и вправду водятся деньжата. По глазам заметно. Прям вижу, как золото блестит.

– Лучше глаза ему выколоть, – предложил нехорошее Ранак. – Не хочу, чтобы на меня некромант таращился. Дурные у них глаза, все это знают.

Дабы не стать жертвой глупых предрассудков, я торопливо вернул разговор на финансовую тему:

– Не знаю, кто вы, но у вас два варианта: договориться со мной или не договориться и умереть.

– От смеха, что ли? – хмыкнул ложный Кхим Мавас. – Гига, может, и правда ему глаза того? Но, если что, надо их с языком вместе. Лишний он у него.

– Да, разговорчивый малый попался, – признал карлик. – Может, и правда поговорить надо. Но говорить мы с тобой если и станем, то не здесь. Тут твоя земля, мы здесь чужаки. На твоей земле дела делать не станем. И сразу учти, что задешево мы не работаем. И это дело готовили с осени. Вон сколько времени потратили. Ты должен очень сильно нас заинтересовать работать с тобой, а не с теми, кто за тебя деньги обещает.

– А кто это вообще? Кому так сильно жить не хочется? – спросил я, обрадовавшись намекам на то, что, возможно, продавать меня не станут.

Глядишь, и получится откупиться. Деньги – не проблема. Если все ограничится только монетами, можно считать, что бесплатно отделался.

Но придется сделать кое-какие выводы.

Важные.

Гига покачал головой:

– Не наглей. Да и я бы сам хотел узнать. Мы думаем, ты понадобился каким-то имперцам. Люди, через которых они дела вертят, с самим Хаосом работать готовы, лишь бы тот платил. С имперцами они вообще запросто. А имперцев мы не любим.

– Тогда зачем время тянуть? – сказал я. – Мы можем прямо здесь быстро разойтись, не надо меня никуда везти. Сделаете имперцам хуже.

– Угу, сделаем, как же, – нахмурился карлик. – Ты, между прочим, и сам имперец.

– Да ничего подобного. Просто похож. Я северянин.

– Даже я больше похож на северянина, чем ты, – засмеялся Гига. – Для начала надо узнать, сколько за тебя предложат. А там, может быть, спросим, сколько ты за себя дашь. Вот и сравнишь.

Это мне не понравилось. Похитители явно не понимают, что влезли в разборки высшей аристократии. Как только они кому-то проболтаются о своей добыче, никто им уже ничего не предложит. Как я и предупреждал, прикончат всех, забрав меня бесплатно. И не потому, что врагам денег жалко, а потому, что в таком деле так принято.

Как бы это им втолковать?

Сложная задача…

– Ну чего задумался? Жалеешь деньги, которые за себя отдавать придется? – Карлик снова захохотал.

– Хватит радоваться, у нас минус одна лошадь, – пробурчал Ранак.

– Это как? – обернулся карлик. – Вон же все на месте.

– Снежная уховертка забралась, – сказал Ранак. – Зимой опасно в этих краях держать лошадок на снегу да на открытых местах. Говорил вам, надо в лесу устраиваться, где кедры есть. Меня слушаться надо. Пока стоит, но к утру подохнет. Они быстро после такого дохнут.

– Как? – неприятно удивился Гига. – Это же мохноногие гудхи, лучшие лошадки для севера. Они спокойно терпят сильный мороз, могут ходить по любому снегу и насту. Их ведь не должны трогать уховертки.

– А эту тронула, – буркнул Ранак. – Или уховертка сильно оголодала, или торгаш подсунул лошадь с порченой кровью. Гига, это же север, здесь все ненормально. Привыкай.

– Да нам точно хрень подсунули. Вот за это и ненавижу торгашей, – пробурчал Тсол. – Раз такие дела, может, под нож ее, пока живая? Разведем костер на ночь, запечем мяса в углях про запас. От сушеного у меня уже челюсти сводит, да и северные гудхи – это специя. Особенно печенка.

– Слабенькая специя, – поморщился Гига. – Но ты прав, придется резать. Чего добру пропадать. Только зачем ночлег тут устраивать? Опасно это. Надо было Ранака сразу послушаться, он прав насчет кедров.

– Да все нормально, – заявил Ранак. – Уховертки тут нечасто попадаются. Если на одну нарвались, вторая вряд ли поблизости. До утра местные все равно не пошевелятся. Глянь на небо, без снега не обойдется, сейчас посыплется. Людей рядом нет никого, Тсол сказал, что даже лесовики ушли, когда эта тварь появилась. Никто наш костер не почует. Раз уж устроились здесь, можно еще немного пересидеть.

– Эй, пацан, а чего это ты так заулыбался? – насторожившись, осведомился Гига.

– Радуюсь, что у костра погреюсь. Холодновато связанным сидеть.

– И это все? Больно много радости в тебе из-за такой ерунды, – недоверчиво добавил карлик.

– Это не ерунда. И да, есть еще кое-что. Я думаю, что мы договоримся нормально.

– Ну-ну… думай-думай… Тебя как звать-то?

– Вы что, не знаете имя того, кого ищете?

– Сложно все. Поди пойми, как тебя звать на самом деле. Только не говори, что ты Гед.

Чуть подумав, я снова не удержался от улыбки и ответил:

– Джонни. Меня зовут Джонни.

– Что это за имя? – поморщился карлик. – Первый раз такое слышу. Язык сломать можно. Небось врешь? Да?

Не переставая усмехаться, я добавил:

– Если тебе сложно такое выговорить, можешь называть меня вождем краснокожих[1].

– И что тут такого смешного? – насторожившись, уточнил коротышка.

– Да так… Ты не поймешь.

– Ну-ну… улыбайся дальше. Радуйся. Это тебе вместо ужина.

Гига направился к лошадям, где Ранак уже принялся шумно точить нож.

А я одними губами беззвучно бросил в удаляющуюся спину:

– Не вижу смысла с такими дураками договариваться.

Глава 5

Ночные ужасы

Аборигены, намертво связывая некромантов по рукам и ногам, возможно, дурью не страдают. Дело в том, что обитатели Рока в силу своей исторической отсталости подвержены предрассудкам в самых разных областях. Например, те же маги, необязательно темные, могут размахивать руками, используя сильные умения. И размахивают не просто так, а особым образом. Навык как бы завязан на такие вот пассы.

Но суть в том, что все эти телодвижения необязательны. Без них можно спокойно обойтись. Есть способы.

Местным мешает избыток консерватизма.

Но ко мне это не относится. Я, когда начал всерьез разбираться с ПОРЯДКОМ, настроил все так, что в большинстве случаев пальцем не приходится шевелить. Все действия производятся на уровне мыслей. Разумеется, за исключением особых навыков, где необходимы определенные движения или положения тела.

Например, смертельное удержание, некогда взятое с побежденного тсурра, требует производить атаку, синхронную с активацией навыка. Поначалу, на низкой степени прокачки, это работало только с пустой рукой, но и тогда требовалось движение.

Для призыва сокрытого умертвия шевелиться не надо. Можно даже глаза прикрыть и не моргать – это не помешает. И знаков ци в сокрытом хранилище порядочно. Всегда держу запас для всяких непредвиденных случаев.

Увы, этот случай, скорее всего, не подходит. Или работать придется с оглядкой, дожидаясь соблюдения некоторых требований. Несмотря на некоторую несерьезность троицы, я на их счет не обманывался. Эти люди столь скромным составом блестяще провели спецоперацию в тяжелейших условиях. И пребывают в шаге от ее успешного завершения. Всего-то и нужно – вывезти меня на юг. Пары оставшихся гудхов вполне хватит.

Это действительно отличные лошадки, стоящие своих денег.

Я не верю, что люди, сумевшие внедрить агента в факторию, скрытно проникнуть в ее окрестности и весьма вовремя подоспеть к месту схватки со снежным пауком, пренебрегут охраной лагеря. И то, что ночью все они улеглись под навесом, отнюдь не указывает на их беспечность.

Как минимум у одного есть какой-то навык. Вроде сигнализации. Ранак в сумерках несколько раз обошел лагерь по расширяющейся спирали. То и дело останавливался, теребил в ладонях веточку-другую и шагал дальше, проламываясь через кусты и сугробы. Плюс подержал ладонь на моих путах.

Я не совсем тупой, понимаю, что, если пересечь один из описанных вокруг лагеря кругов, поднимется тревога. То же самое получится в случае развязавшихся или разрезанных веревок.

Призыв отозванного умертвия – операция затяжная и, к сожалению, далеко не бесшумная. Погода безветренная, а снегопад несильный, нечего и мечтать, что душераздирающий треск костей уши похитителей проигнорируют.

Проснутся они или нет? Гадать я не любитель, а это тот случай, когда даже любителю не очень-то захочется делать ставку на вероятность опасного для замысла события. Если эта троица узнает, что темные делишки пленник способен творить и в связанном состоянии, я рискую лишиться зрения и прочего, а также оказаться спеленутым, как мумия. Похитители, не разбираясь в таких делах, постараются предпринять все, что, по их мнению, способно помешать некроманту порождать зло.

Если мое умертвие подловят в процессе материализации – это попусту слитые знаки ци. В таком состоянии мои помощники вообще ни на что не способны.

Тогда что остается?

Даже не знаю, что бы я делал, не помоги сами похитители определиться с выбором. Смешные люди. Опасаясь всего, что намекает на темные дела, они, несмотря на мою беспомощность, отделили от лошади голову и конечности, закопав их в снег на другой стороне лагеря. С тушей поступили так же, но постарались получше. То есть набросали на нее снега побольше. И занялись печенью и мясом, нарезанным с разных частей туши.

Как говорят некроманты, похороны самый расточительный обычай человечества. Столько ценностей закапывается без пользы.

Но только не в тех случаях, когда останки закапывают в снег. Он, в отличие от земли, не создает помех для связи некроманта с так называемой заготовкой.

Да уж, прокололись похитители. По-крупному облажались.

Какие наивные люди. Мне ведь не надо ноги и руки развязывать. Я и без них способен добраться туда, куда надо.

До скромного снежного кургана над тушей лошади.

И при этом не придется пересекать линии сигнализации. Опасаясь того, что кровь и мясо привлечет хищников, останки лошадки закапывали неподалеку. В свете почти прогоревшего костерка прекрасно видно, куда надо ползти.

Оставалось одно – дождаться, когда троица уснет покрепче. Но тут возникла загвоздка. Эти люди оказались бывалыми любителями походов в экстремальных условиях. Не найдя поблизости подходящих деревьев, они обошлись хворостом, а он долго в костре не живет. То один, то другой приподнимались и подкидывали несколько веток из кучи, приготовленной под эти нужды. Стоит прогореть, и тут же кто-то шевелиться начинает. Непостоянное пламя у них вроде будильника.

Наблюдая за похитителями, я понял, что в моем распоряжении не больше пятнадцати минут в самом лучшем случае. К тому же действовать придется при свете костра, полностью прогорать ему не позволяют.

Карауля удобный момент, я напрягал руки и ноги, иногда слегка ими шевелил. Делал все возможное, чтобы не насторожить похитителей, но и не давать застояться крови. Когда придет время, конечности должны повиноваться мне безупречно.

Только что-то это время не торопилось…

К счастью, после полуночи погода сжалилась, снег начал валить заметно сильнее, крупными хлопьями. Сухие, ни на что не налипающие, они накрыли округу ковром приличной толщины. Свет костра все равно пробивался на порядочное расстояние, но очертания предметов казались смазанными, плюс все выкрасило в одинаково белый цвет. Если не вглядываться в сторону сложенных седел, можно не заметить, что пленника там нет.

И я пополз. Осторожно перемещался спиной вниз, дабы не показать похитителям не запорошенную снегом спину. Я не должен выделяться чем-то темным на сплошном белом фоне.

Полз я не к лошади. В этом нет нужды, мне даже необязательно знать, где именно закопана туша. Нет, можно, конечно, поработать именно с ней. Так даже чуть быстрей получится. Но я не уверен, что между мной и кучей мяса нет сигнальной линии. Не знаю, каким образом можно определить, где она протягивается, но Ранак именно там прошелся разок.

Гига, несмотря на скромные габариты, пожрать не дурак. Ухватил себе самую здоровенную кость и почти весь вечер ее грыз. Выбросил, когда она зеркально заблестела и перестала пахнуть мясом. Если ее найдет крысоволк, тут же завоет от тоски.

Но кость нашел я. Причем не сразу. Прекрасно запомнил, куда она улетела после того, как карлик с ней разделался, двигался к ней целенаправленно. Но к этому времени навалило пару-тройку сантиметров снега, и этот несерьезный полог сделал местность неузнаваемой. Все те рытвины и бугры, что я приметил как ориентиры, работали скверно. Плюс костер едва мерцал, а ночное зрение в такую погоду работает специфически, искажения частенько выдает.

Однако я справился. Потерял пару лишних минут, но таки отыскал проклятый мосол.

Ну а дальше дело техники. Некроманту не требуется контакт с полным костяком. Это абсурд, фантазии далеких от темы аборигенов. Он ведь не трогает каждую косточку, перед тем как начинать сливать в останки навык.

Достаточно мимолетного прикосновения к одной детали заготовки. А при сильном навыке и высоких атрибутах Смерти есть варианты даже дистанционно сработать (при соблюдении некоторых условий).

Увы, я не настолько силен. Однако есть и плюсы, позволяющие сработать как надо: лошадь пала насильственной смертью, перед этим мучаясь из-за паразита, вгрызающегося в мозг; к тому же она свежая и у меня в руках одна из ее костей.

Условия не идеальные, но близки к таковым.

Забравшись в ПОРЯДОК, я занялся тем, что не одобряется большинством аборигенов.

Да-да, темными делами.

Этот лагерь вот-вот столкнется с ужасающими событиями, которые сильно не понравятся почти всем присутствующим.

Все едва не накрылось медной посудой в последний момент. Ранак, проснувшись, завозился, начал шарить руками по куче дров. Я и без того не шевелился, а тут даже дышать перестал, молясь всем силам Рока, чтобы смилостивились.

Не повезло. Ранак, подкинув дровишек, почему-то уставился в сторону сложенных седел. То есть туда, где должен находиться я. И начал шарить уже куда бодрее, причем обеими руками. Ухватил несколько веточек лапника, отправил в костер. Те, попав на кучу недогоревших углей, тут же занялись с треском, ярко осветив ближайшие окрестности.

Снегопад не помешал Ранаку разглядеть, что в лагере не все так хорошо, как хотелось бы. Пленник лежит не на отведенном для него месте, а метрах в шести, наивно притворяясь неровно присыпанным свежим снежком сугробом. Ну а белый курган над захороненной тушей лошади шевелится столь нехорошо, что даже закоренелый материалист, категорически отрицающий существование некромантии и прочих мистически темных делишек, при виде такого зрелища моментально уверует в силу Смерти.

Маловероятно, что Ранак после увиденного перевернется на другой бочок и продолжит досматривать прерванный сон. Поэтому, упреждая его действия, я скомандовал:

– Конь! Убить всех!

Умертвие сформировалось не полностью. Кости еще хрустели, деформируясь, обретая иные очертания, слагая новые структуры. Не так, как это делают сокрытые помощники при призыве, но тоже достаточно шумно. Потрескивание углей в костре, осыпаемых хлопьями снега, заглушить мрачную деятельность не смогло. Возможно, именно нехорошие звуки и насторожили похитителя.

Ждать, когда процесс завершится, некогда. Хорошо, что это «свежатина», в отличие от сокрытых, способна послужить даже в таком виде. Надо лишь остановить трансформацию, не доводя до идеала. Сильно потеряю при этом в качестве, но мне оно не требуется, мне нужно одно: чтобы это создание сумело вступить в бой.

То, что я почти успел сотворить, подняло облако снега, разметало курган и метнулось к навесу. Выглядело умертвие, скажем прямо, куда необычнее самых странных моих экспериментов. Так как голова и ноги в процесс вовлечены не были, пришлось выкручиваться при помощи того, что имелось в наличии.

В итоге на похитителей бросился огромный хребет с длинной костяной пикой вместо головы. Ребра и прочие кости, разделившись на множество фрагментов, сформировали пару десятков торчащих в обе стороны паучьих лапок, каждая из которых увенчивалась тонким острием.

Эдакая топорная пародия на многоножку. Причем пародия недоделанная. Задние лапы не сформировались, волочатся без дела, и что-то вроде клешней впереди только-только начало принимать форму, болтается абсолютно бесполезными отростками.

Ранак завопил так, что чуть снег с кустов не посыпался. Приподнялся, судорожно нашарил топор, но замахнуться уже не успел. Умертвие промчалось через костер, устроив фейерверк из разлетающихся углей и, не снижая скорости, врезалось крикуну в грудь. Длинная уплощенная пика, заменявшая наскоро созданному помощнику голову, вошла в тело почти на всю длину.

Прекрасный удар. После такого подняться трудно. Ранак в тот же миг орать перестал, да и топором уже не пытался отработать.

На этом хорошие новости заканчивались. Нескладное умертвие банально застряло. Пика чересчур глубоко ушла в тело жертвы, увязла в костях и мягкой плоти. Соображения у недоделанного кошмара не хватало, вместо того чтобы попытаться отойти, вжался в человека, стараясь разорвать тело тонкими лапами, заточенными на концах.

Гига и Тсол, пробудившись от шума, узрели рядом с собой сложное переплетение из их товарища и костяного нечто. Это оказалось серьезнейшим ударом для психики похитителей, ведь спросонья она у нас уязвимее чем когда-либо.

Замешательство парочки злодеев подарило мне несколько мгновений. Скрытое хранилище доступно и со связанными руками, я забрался в него в тот же миг, когда понял, что Ранак заподозрил неладное. Перехватил выпавший Жнец, зажал рукоятку между ногами, провел веревками по лезвию, стараясь не задеть кожу. Одна капля крови на клинок, и оружие превратится в подобие плазменного резака, которым можно невзначай отхватить себе лишку.

Похитители на путах не экономили. Пока я сражался с руками, а потом торопливо освобождал ноги, Гига с Тсолом успели прийти в себя и набраться мужества. Накинулись на умертвие, так и продолжавшее играть в обжималки с Ранаком. Тот, несмотря на серьезнейшую рану, тоже пытался принимать участие в веселье: достал нож и колотил по голым костям.

Это, конечно, ерунда. А вот обух топорика у карлика и короткий меч у Тсола – серьезно. Недоделанному умертвию много не требуется, быстро растеряет прочность под ударами увесистого оружия с дробящим действием.

Однако главную задачу лошадиные кости пока что выполняли. Отвлекали похитителей от похищенного.

Освободив конечности, я резанул наконец по пальцу. Самое время привести Жнец в полную боеготовность. И следом активировал призыв сокрытого умертвия. Весьма затратная по времени процедура, и после нее требуется передышка. То есть одновременно всю четверку привлечь нельзя, слабоват я пока для таких перегрузок.

Потому призвал Девила. Он в норму приходит чуть быстрее прочих и покрепче всех.

Взметнулся снег, заскрипело и затрещало на всю округу. Увы, как я уже говорил, призыв сокрытого умертвия – весьма шумная и заметная процедура. К тому же в момент зарождения Девил уязвим, как новорожденный крольчонок. Любой способен обидеть. Поэтому нельзя сидеть и ждать, когда же костяной воин наберется силы и крепости. То, что я сотворил с лошадью, уже по швам трещит под натиском Гига с Тсолом.

Приподнявшись, я перемахнул через костер и резко затормозил, приземляясь на колено. Тут же последовал выпад – острие кинжала пронзило Тсолу бедро. Калечить его я не собирался, мне ведь нужно как минимум одного в живых оставить, чтобы хорошенько пообщаться. Но почти любой бой – неизбежная непредсказуемость. В этот момент верзиле приспичило чуть поменять позу, в которой он без затей колошматил умертвие. Волшебный металл не успел выйти из раны, и компенсировать движение жертвы я тоже не успел. Лезвие выскочило из ноги, разворотив при этом половину бедра. Кровь хлынула столь неудержимым потоком, что даже я со своими навыками вряд ли успею чем-нибудь помочь.

Потому чуть вытянулся и, уже не пытаясь заботиться о снижении ущерба, взмахнул Жнецом. Рубящий удар, и у Тсола рассечен живот от пупка до паха. Мужик заорал истошно, задергался, попытался врезать по мне здоровой ногой. Я небрежно отстранился и отрубил ее чуть выше колена, после чего еще раз врезал жертве по брюху.

Еще живой, но уже не боец – меч вывалился из разжавшейся ладони.

Ранак тем временем совсем загрустил. Похоже, мое лечение ему тоже не поможет. Значит, надо позаботиться о Гиге. Ни в коем случае нельзя применять против него Жнец. Это оружие способно запросто прикончить при попытке всего лишь подровнять ногти.

Подхватил одну из самых толстых веток, приготовленных для костра, подался к карлику, примериваясь, как бы его половчее оглушить. А тот вдруг с неожиданной ловкостью перекатился, сбив при этом подпорку навеса. Мне пришлось рвануть в обратную сторону, ведь, если накроет рогожей, я превращусь в легкую мишень.

Вырвался неудачно, не сумел удержать равновесие. Растянулся в утоптанном снегу на спине, но успел среагировать, заметив сбоку угрожающее движение.

Гига, вот уж живчик, успел перемахнуть через обрушившийся навес и уже заносил топорик, собираясь огреть меня обухом. Спасибо, конечно, что не лезвием, все еще рассчитывает продать меня живьем. Но возвращаться на должность ценного товара в мои планы не входит.

Ударил Жнецом навстречу, метя по ладоням. Человеку, ворующему подростков, десять пальцев совершенно ни к чему. Но карлик снова продемонстрировал незаурядную ловкость. Почти успел уйти от удара, отскочив с поразительным проворством. Волшебное лезвие дотянулось лишь до топорища, разрубив его посредине.

– Стоять! – скомандовал я.

Гига, озадаченно уставившись на обрубок топорища, покачал головой:

– Плохой мальчик. Придется наказать.

Я, не сводя взгляда с карлика, начал подтягивать ноги под себя. Если успею прыгнуть и ухватить противника за лодыжки, есть шанс скрутить. Может, он и ловкий, но сильно уступает ростом. Да и телосложение у меня за последние два года прилично улучшилось.

Плюс Девил уже вот-вот в строй вступит. Если изначально правильно ему приказать, поможет скрутить добычу, а не убивать.

Он самый дрессированный, сложные команды знает.

Но у карлика свое мнение. Отскочив еще дальше, он обернулся, озадаченно покосился на умертвие, вытягивающее к небу почти сформировавшиеся руки. Затем уставился на меня, показал неприличный жест и шустро просеменил в темноту, на ходу бросив:

– Спокойной ночи!

– А ну стоять! – воскликнул я.

– Ты плохой мальчик, ты в своем доме мужем командовать будешь, после козлиной свадьбы! – насмешливо донеслось из мрака.

– А кто меня наказать хотел?! – прокричал я, не представляя, что тут еще можно высказать.

– Вот муж и накажет! – хохотнул Гига.

Бросившись за источником ценных сведений, я зарылся в глубокий снег, скопившийся среди кустов. И с унынием углядел перед собой цепочку неглубоких следов. Карлик, чтоб его, в отличие от меня не проваливался. Тонкий наст выдерживал его вес. Даже не надо напрягать уши, чтобы расслышать торопливые шаги мелких ножек.

Обернувшись, я скомандовал:

– Девил! Догнать! Схватить! Держать! Не убивать!

Сложная команда, но костяному воину она по плечу.

А вот снег – нет, в снег помощник тоже зарылся. Правда, в отличие от меня, почесал по нему дальше с завидной прытью.

Однако куда медленнее Гига.

А тот будто все прекрасно видел, издали прокомментировал:

– Что, жениха своего позвал?! А один на один слабо?!

– Все равно ведь поймаю! – пообещал я.

– Три поноса тебе в штанишки, а не Гига поймать! – насмешливо заявил на это карлик.

С каждым разом он орал все тише и тише. Удаляется просто с невероятной скоростью.

Но куда ему здесь деваться? Он остался без лошади и припасов на северной окраине Пятиугольника. Не самые гостеприимные края. К тому же здесь у меня все схвачено. Как только доберусь до фактории, тут же облаву устрою. Это не чудовище, это всего лишь человек. Значит, можно напрячь не только лесовиков и стражников, но и всех желающих. Даже награду объявить за голову.

Так сказать, устроить ему зеркальный ответ.

Но подсознательно я не верил, что этот ловкач попадется. Раз от меня уже почти ушел, от всех остальных тем более уйдет. И единственный, кто выжил. Выглядит несерьезно, но весьма непрост.

Подошел к заваленному навесу, оттянул рогожу, открывая поле мини-битвы. Тсол еще шевелится, хрипит, трясущимися руками пробуя затолкать в себя вываливающиеся внутренности. А вот Ранак уже все, успокоился. Его тело шевелится только из-за покалеченного умертвия, до сих пор пытающегося вытащить из похитителя засевший в груди шип. Моему кошмарному единорогу досталось крепко, движения неуверенные и неправильные, прочности немного осталось. Пора его отзывать.

Создание и уничтожение запретных помощников – выгодное дело, если ты нулевка. Случается, при этом на ци знаки выпадают и даже состояния ценные. В том числе на Равновесие Смерти. За счет них потихоньку расширил лимит темных атрибутов.

Поэтому и стараюсь при любой возможности создавать и развеивать. Процедура затратная по ци, но окупается.

Занялся было «единорогом», но внезапно что-то во мне проявилось. Удивительное ощущение. Резкий прилив, заставивший покачнуться. Это мне знакомо, это означает, что Ранак действительно умер. Мое скрытое хранилище резко наполнилось огромным количеством трофеев. Такое случается при смерти человека, даже если он не самый опасный воин.

А эти, похоже, не из самых опасных, но и далеко не новички.

Тсол захрипел как-то иначе, в другой тональности. Тоже отходит. Сейчас в моем хранилище еще прибавится. А ведь оно и без того заполнено серьезно, много добычи таскал, скопившейся при подледной рыбалке за последнюю неделю. Сейчас заполнится под завязку, если не…

И тут, покосившись на Тсола, я понял, что пребываю в считаных секундах от грандиознейшей неприятности. Что, если прямо сейчас что-то не сделаю, рискую повторить судьбу Лопнувшего Хаба – известнейшего героя неправдоподобных сказаний аборигенов. Прославился он тем, что, будучи нулевкой, охотился на мух и ос, набивая из них неплохие трофеи. На том и приподнялся, после чего совершил фатальную ошибку. Прикончил мышь. И так как хранилища добычи у него не было, лавина трофеев материализовалась во рту и буквально «порвала» ему пасть.

Вот потому он и Лопнувший.

Припав на колено, я прижал руку к животу, помогая воображению раскрыть хранилище пошире. Материализовать его сейчас нельзя, в такой спешке процедуру правильно провести сложно. Чуть оплошаю, и новые трофеи действительно окажутся во рту в полном объеме. Вот и пришлось распахивать, заставляя сложенные вне пространства предметы хлынуть потоком под одеждой, скатываясь в снег.

И я тут же ощутил второй прилив. Хранилище, вмиг переполнившись, дало о себе знать, будто особым образом дернулось. Выпучив глаза, я опустил голову, и из распахнутого рта посыпались знаки ци и прочее-прочее.

Рот выдержал. Но, случись это секундой раньше, и у аборигенов могла появиться история про Лопнувшего Геда.

Выплевывая последние невесомые кругляши, я обессиленно прохрипел:

– Нужно срочно найти хранилище побольше…

Глава 6

Здесь все мое

Гудхи – прекрасные лошадки. Каждая монета, за них отданная, того стоит. Мне они, правда, достались бесплатно, но не будем придираться к мелочам.

Несмотря на темнейшие дела, смерть двух человек и даже пущенную на мясо подругу, они не попытались сбежать из столь развеселого лагеря. Стояли чуть в отдалении, косились на происходящее без радости, однако оставались на месте. А ведь их даже не стреножили.

Бросать в лесу – жестоко. Слишком много желающих полакомиться свежим мясом. Говорят, мохнатые лошадки способны легко отбиться от пары-тройки крысоволков. Но здесь, под Черноводкой, скорее на десяток нарвешься, чем на пару.

Вот такой я человек: лошадей жалею больше, чем людей. Мертвецов так и оставил в снегу. Только обыскал, пытаясь узнать о них побольше.

Ну а что с ними делать? Могилы в холодной земле копать?

Они прекрасно знали, на что идут, когда решили податься в охотники за головами. Своей смертью такие люди не умирают, и рассчитывать на достойные похороны им не приходится.

К фактории я подъезжал комфортно. Зима сегодня, наверное, в последний раз решила отыграться, устроив легкий морозец. Я восседал на лошади, закутавшись по самую голову. Плюс уши на шапке опустил пониже. Даже жарковато стало так сидеть. И оглядываться неудобно, а надо. Второй гудх шагает следом без повода, будто собака преданная. Но кто его знает, что ему в голову взбредет. Не исключено, что рассказы про их незаурядный интеллект сильно преувеличены.

Приходится контролировать.

Прекрасно помню день, когда впервые увидел факторию. Хлипкая башенка на правом берегу Черноводки, от нее тянулся невзрачный подвесной мостик к огромной плоской скале, вздымающейся посреди реки. Тогда я даже не знал, что она называется незатейливо – Камень.

На скале в окружении приземистых, местами почти символических стен располагался поселок. Десятки изб, над которыми возвышался большой, сложно устроенный дом, вокруг теснились сараи и склады. В них хранилось имущество гильдии.

А еще с одной стороны скала не была неприступной. Там по ее ступенчато-пологому склону зеленели огороды, под ними далеко ввысь по течению протягивалась узкая коса. На ней тогда не было ничего, кроме лодочного навеса. Именно с этой стороны укрепления вздымались на максимальную высоту, но тоже не представляли собой ничего особенного.

С того дня прошло немногим меньше двух лет. Фактория значительно изменилась. За все предшествующие годы она и наполовину так не обновлялась. Ну это если не считать первый этап освоения Камня, когда люди гильдии заявились, чтобы по-быстрому создать на древних руинах аванпост, а затем укрепить его. Ну а дальше до полноценного поселения дошло.

Смехотворной бревенчатой башенки на правом берегу больше нет. На том месте, где она стояла, теперь возвышается треугольное каменное укрепление, где стены в три человеческих роста, а башен две: большая, с баллистой на верхней площадке, казарменными помещениями для гарнизона и складом; и маленькая, но вздымающаяся выше деревьев в соседнем лесу. Ее поставили прошлой осенью на замену наблюдательной вышке. Вместо одного дозорного, которого раньше к тому же редко ставили на полные сутки, в Правобережном форте сейчас постоянно находятся от восьми до двенадцати стражников. И не какие зря, а с приличными ступенями, с боевыми навыками, а некоторые даже с военным опытом.

Это лишь часть ратной силы фактории. И часть не самая значительная. Содержать столько силовиков – дорогое удовольствие, но необходимое. Теперь злоумышленники, подобные Девилу, не смогут с легкостью заграбастать поселок.

Стража свое отрабатывает, не просто так в поселке штаны просиживая. Днем патрулируют округу, в том числе вокруг рудника. Уже пару раз поймали рабочих, пытавшихся припрятать добытое в лесу, и один раз прогнали опасного хищника, чуть-чуть его не прикончив.

Лесовики затем выследили подранка и добили.

Лесовиков, к слову, у фактории тоже прибавилось. Люди любят деньги, а их на привлечение ценных специалистов теперь не жалели.

Подвесное недоразумение, на котором два человека с трудом расходились, исчезло. Теперь Камень с берегом связывает полноценный мост из дерева и камня. Расстояние невелико, не пришлось дотягивать от реки дополнительные опоры, но все равно поработать пришлось немало. Хотя по местным меркам дивно быстрый срок. Больше года ушло, с привлечением наемных бригад специалистов узкого профиля. И коллектив инженеров с юга создавал проект, а затем руководил процессом. Это стало в копеечку, плюс доплата за скорость, но дело нужное, грех жалеть.

Теперь в поселок можно грузы телегами завозить, а не разгружать их на правом берегу и таскать вручную или поднимать лебедками с реки. Гораздо удобнее и быстрее.

Ну а то, что фактория стала уязвимее для нападения, – не страшно. Новая башня, в которую упирался мост со стороны Камня, оборудована продвинутым подъемником. Если припечет, он может быстро убрать последнюю секцию настила. К тому же, чтобы до нее добраться, потребуется для начала справиться с фортом на правом берегу.

Крепостные стены вокруг поселка остались те же самые. Разве что зубцами обзавелись и угловыми площадками для метательных машин. Нет смысла переделывать или поднимать их выше. Там обрывистые склоны с трех сторон сами по себе неприступные укрепления. Да и с четвертой подходы неудобные, плюс каменщики не один месяц там работали, чтобы затруднить продвижение вероятного противника.

Поселок, в отличие от стен, изменился значительно. Мало что из старых сооружений уцелело. Центральное здание поставили заново. Теперь оно полностью каменное и на одном крыле вымахало на три этажа. Плюс огромные подвалы под ним, которые тоже переделали, приспособив под хранение не самого ценного, чтобы наверху место сараями не занимать.

Устроили перепланировку, покончив с засильем унылых изб, в которых иногда даже полноценные печи не ставили. Топили по-черному, жили в копоти – здесь это считалось нормально, пока не начались перемены. Теперь основная застройка двухэтажная, в большинстве домов размещается по четыре семьи. Подворья с козами, курами (а то и свиньями) переехали на склон, обращенный к косе, потеснив там огороды. Дополнительная стена, поставленная внизу, мешает пробираться туда незваным гостям, идущим по пути, по которому я проник в факторию, когда мне там были не рады.

Теперь проделать это будет труднее что человеку, что зверю хищному.

Несмотря на компактное строительство, свободного места в поселке маловато. А все потому, что жителей за эти два года прибавилось и их приходится где-то расселять.

Лишь коса осталась незастроенной. Там ограничились только установкой сарая на сваях. Теперь есть где надежно хранить лодки в холодный сезон.

Увы, как бы ни хотелось заграбастать и эту территорию острова, но половодья и паводки, периодически ее затапливающие, препятствуют захватническим планам. Да и стремительное течение, на глазах меняющее конфигурацию берегов, тоже не очень-то вдохновляет инженеров. Разумеется, все решаемо, все можно укрепить и поднять. Но потребуются колоссальные по здешним меркам затраты времени и труда, что на данном этапе бессмысленно.

Ворота форта закрыты, как и полагается в такое время. Нараспашку их держат два раза в сутки: когда горняки идут на рудник и когда возвращаются с работы. Плюс случаются исключения вроде прибытия караванов, массовых гуляний по поводу праздников и прочее-прочее.

Я заявился во внеурочное время, потому пришлось остановиться, поднять голову и уставиться на стражника, угрюмо взирающего на меня с высоты стены.

– Вы там впускать меня собираетесь или как?

– А ты обзовись сначала, – заявил на это служивый.

– Ослеп, что ли?

– Обзовись, – упрямо повторил стражник.

– Допустим, я Гед. Открывай.

– Что значит «допустим»? Вдруг ты просто похож на него. Гед вчера уходил на лыжах охотничьих, а у тебя я лыжи не вижу, зато вижу лошадей. Где взял?

– Где взял, там тебе не дадут. Открывай давай, меня Эш ждет.

Упоминание Эша – универсальная отмычка для любой ситуации. Раз управляющий ждет, все обязаны шевелиться. Он проволочки не одобряет.

Ворота открылись, за ними стоял сам Гулл Самир – командир стражи. Типичный южанин, таких местные недолюбливают. Однако он сильный воин с богатым опытом, северянина за такие деньги найти сложно. К тому же они не так часто войной занимаются, их не хватает в куда более привлекательных местах, чем наша глушь.

– Откуда лошади? – с ходу спросил Гулл.

– Это я Эшу расскажу. Если вам надо, у него потом спрашивайте.

Нехорошо подвигав нижней челюстью, Гулл снизошел до пояснения:

– Мои ребята нашли чужие следы. Кто-то пересек тропу на трех лошадях. Похоже, это были гудхи, как у тебя. Только они так легко по снегу ходят.

– Гудхи есть в некоторых поселках, – напомнил я.

– Да, – согласился Гулл. – Но зачем нашим людям скрывать следы? А эти попытались скрыть. Замаскировали их по сторонам от дороги, а дальше направились к Черноводке. Это чужаки. И они не хотят, чтобы мы про них узнали. Мне это не нравится. Ты точно ничего не хочешь рассказать?

Я покачал головой:

– К сожалению, не могу. Вам не могу. Это разговор только для господина Эша.

– Ну смотри, тебе здесь еще жить… – с нехорошим намеком протянул главный стражник, освобождая мне путь.

Вот ведь прицепился. Возомнил себя птицей самого высокого полета. Настолько в эту фантазию заигрался, что временами совершенно перестает понимать местные расклады.

И ведь не пошлешь подальше. Я здесь, конечно, на особом положении, но не настолько, чтобы вести себя столь нагло с одним из первых лиц поселка. Этот солдафон не первый раз пытается на меня наехать. Так и мечтает нагнуть и поставить на место. Знает, что Эш подобное не одобряет, но такая у него натура: вечно всех в чем-то подозревает, прощупывает любыми способами, подминает под себя.

Смешно. Гулл даже не подозревает, на кого давить пытается. Совершенно в теме не ориентируется, несмотря на высокое положение. И это хорошо, ведь его поведение – прекрасная демонстрация качества моей конспирации.

Раз уж такой человек не подозревает о моей истинной роли, все прочие тем более не в курсе.

Да, старший вояка точно не в теме. Будь иначе, с его помешанностью на субординации не смел бы и пикнуть в мою сторону. Ведь получается, что зарплата ему от меня идет, а не от мифических новых владельцев фактории.

То есть, конечно, фактория тут тоже при делах, из ее казны деньги идут.

Однако получилось так, что это предприятие давно уже является моей собственностью. От форменных доспехов Гулла, введенных в прошлом году, до флюгера на сторожевой башне и лодочного сарая на косе.

Здесь все мое, до самого последнего гвоздя.

Не напрямую, конечно, вопрос тут запутанный. Но, за какую ниточку ни потяни, она рано или поздно приведет ко мне.

И дальше все – тупик, идти некуда.

Я та самая катушка, на которую намотаны нитки, ведущие от каждой мелочи, принадлежащей фактории.

Чтобы добиться этого, мне пришлось в какой-то мере повторить то, что не удалось Девилу и стоявшим за ним личностям. К счастью, после тех событий у нас появилось море компромата на некоторых далеко не самых последних людей в гильдии, допустивших преступный сговор. С учетом того, что непосвященные считали факторию убыточным активом, перекупить предприятие не составило труда.

Деньги у меня, разумеется, набрались быстро. Оставалось сделать две вещи: перевести добычу в ходовую валюту, не вызвав при этом панику на рынке из-за массового сброса редких трофеев, и как-то узаконить смену собственника.

Увы, в отличие от привычного для меня мира, в Роке нельзя заявиться с улицы, вывалить мешок монет и приобрести концессию на Пятиугольник. Да и на Земле, если говорить откровенно, это тоже так просто не делается.

Пришлось перекупить одну некогда славную, а ныне печально захиревшую гильдию и оживить ее при помощи появления липовых активов и прочих способов имитации бурной деятельности. Все это через цепочки посредников, через умасливание нужных лиц, через палки в чужие колеса, а то и откровенный шантаж. Будь Пятиугольник процветающим мероприятием, дело могло и не выгореть или затянуться на годы, но в свете недавно случившихся событий задача многократно упрощалась.

В конце позапрошлой весны я прибыл на Камень почти голым и до невозможного слабым. А уже к концу осени стал тайным правителем и острова на Черноводке, и его правобережных окрестностей. Весь Пятиугольник – мой, все здешнее имущество «Трех топоров» перешло в мое распоряжение.

В том числе я заполучил их долги. С ними пришлось разбираться в первую очередь, в том числе через судебные тяжбы аннулируя то, что под занавес попытались навешать прежние владельцы. Нет, мне нетрудно заплатить, но это могло создать нехороший прецедент. Мол, появились простачки, которые запросто доятся на хорошие деньги.

Ну а дальше навалилась гора работы, начиная с кадровой и заканчивая перепланировкой поселка на Камне.

Теперь приятно глянуть. И внешне хорошо смотрится, и цифры растут день ото дня. Мощность рудника увеличилась в два с половиной раза. С агрессивными шайками нелегалов покончено, а с нормальными независимыми добытчиками мы не только не конфликтуем, но и потихоньку налаживаем сотрудничество. В основном с императором боли, у него здесь больше всего людей. Ссориться с ним нам невыгодно. Готовы даже оказывать ему содействие без прибыли, лишь бы при своих остаться. Пускай контролирует земли вокруг Удавки, не пропуская к нам с севера всякое нехорошее. Взамен мы через себя наладили для него надежные каналы сбыта некоторых специй и минерального сырья. В перспективе даже что-то на этом зарабатывать начнем.

В общем, я ехал по своему мосту, к своим воротам, в свой поселок. И Эш, назначенный управляющим уже от новой гильдии, прекрасно знает, кто здесь хозяин. Как и еще несколько доверенных лиц.

Ну а для всех прочих – я странноватый подросток, склонный к наглому поведению и почему-то привечаемый начальством.

Пока что меня все устраивает.

Глава 7

Пора сваливать

Эша я нашел на кузнечном дворе. Вообще-то это уже никакой не кузнечный двор, а небольшая фабрика, вышедшая на мощности, позволяющие закрывать почти все потребности Пятиугольника в металлических инструментах. Также изготавливается простенькое оружие, детали для рудничных механизмов, мелочовка вроде гвоздей, дверных петель, подков, наконечников стрел и прочее-прочее.

Уже к осени у нас станут накапливаться излишки, и мы уже сейчас начинаем прощупывать каналы для их сбыта на юг. Также ведется деятельность по привлечению более серьезных мастеров, что позволит производить куда более дорогие изделия. Увы, это не так-то просто организовать, потому что хорошие специалисты предпочитают работать сами на себя. Однако случается всякое. Надо не прекращать искать, и рано или поздно отыщутся те, кому по душе наши замыслы.

К тому же у нас есть чем их завлекать.

Согнув об колено заготовку меча, управляющий повесил ее на шею подмастерью вместо хомута и принялся выговаривать нерадивому работнику по поводу недопустимо низкого качества его изделий. Угрожал, что, если тот срочно не выпрямит руки, бонус, полагающийся в конце каждого месяца, он получит тумаками и прочими ценностями невысокой котировки, а не знаками навыков, как это у нас принято для передовиков производства.

Лишь мое появление избавило бракодела от новой порции унижений. Хоть я и слова не сказал, и даже не приближался, управляющий как-то догадался, что назрело что-то важное, не терпящее отлагательств.

Указал на меня пальцем и строго вопросил:

– А тебя где носило, Гед?!

– Да так… были кое-какие дела…

– Какие такие дела? Опять в деревню к девкам бегал? А ну марш за мной!

Я покорно поплелся за управляющим, который, между прочим, зарплату тоже от меня получает. Плюс процент от доходов с концессии. Увы, речь идет лишь о будущих доходах, потому что сейчас мы тратим больше, чем зарабатываем.

Но и я, и Эш, и прочие посвященные понимают, что это вложение в будущее. Что спустя некоторое время все вернется с прибытком.

К тому же свое тратить никому не приходится.

Если не учитывать меня.

Поднявшись к себе, Эш, едва плюхнувшись в кресло, спросил уже совсем другим тоном, дозволенным меж нами строго без свидетелей:

– С чем вернулся? Что-то с этим твоим пауком не так? Помощь нужна?

– Да нет, с пауком все так, – ответил я. – Он валяется на тропе, которая на косу спускается. Но под конец охоты кое-что случилось. Появились три человека.

– Они видели твоих… гм… помощников? – напрягся Эш. – Что за люди? Из какой деревни?

Я покачал головой:

– Они не наши. Это охотники за головами. Пришли с юга.

Эш не выглядит быстро соображающим человеком, но это впечатление обманчиво. Вот и сейчас не стал ничего уточнять.

Помрачнел и нехорошим голосом сообщил:

– Люди нашли следы, мне сегодня доложили. Похоже на чужаков. Хитрые, след спрятан хорошо, случайно заметили.

– Скорее всего, они наследили, – подтвердил я. – Серьезные охотники. До самой Черноводки добрались и никому на глаза не попались.

– Расскажи подробнее, – попросил управляющий. – Я не понял, что они у нас забыли. И как ты узнал, кто они? Пообщался?

– Можно сказать и так. Они пришли за моей головой.

– Что?! – чуть не подскочил Эш.

– Им нужен был именно я. Они готовились к этому заранее. Даже заслали к нам своего человека. Похоже, он тут все разнюхал и сумел провести их незаметно. Только в одном месте наследили, да и то следы заметили случайно.

– Ты их убил? – резко успокоившись, уточнил управляющий.

– Не всех. Им повезло, я неправильно оценил ситуацию. Подловили меня. Но потом несерьезно отнеслись, сами подставились. Двоих я убил, третий ушел.

– Послать за ним лесовиков? – предложил Эш.

Я кивнул:

– Можно. Но сомневаюсь, что его поймают. Шустрый тип. Но пусть попробуют. Вот только, даже если выследят, проблема не исчезнет.

– Какая именно проблема? – не понял Эш.

– Не знаю, как эти меня нашли, но мы всегда знали, что это вопрос времени. Обсуждали не раз. Раз нашли одни, найдут и другие. И нам еще очень повезло, что это всего лишь охотники за наградой. А это значит, что мне пора уходить.

– Так рано? – нахмурился управляющий. – Может, есть смысл подождать? Если лесовики его поймают, узнаем подробности. И примем меры, чтобы другие не нашли тебя тем же способом.

Я покачал головой:

– А смысл? Мы слишком поздно взялись за это дело. Десятки людей в караване знали, откуда я появился. И здесь, в фактории, они не молчали. Все наши в курсе. Караванщики тоже поболтать любят, и болтают они не только у нас. Плюс некоторые на одну ходку вербуются, а потом ищи их. Но, допустим, мы их найдем. И что дальше? Даже если каждого допросить под пытками, они не вспомнят всех тех, кому успели про меня наговорить. Да и как это возможно? Мало ли где они рассказывали: за общим столом в каком-нибудь притоне или посреди базара случайным знакомым. Где-то информация попала к тем, кто знает, что с ней делать. Мне повезло, что это случилось только сейчас. Охотники даже не спрашивали, кто я и почему за меня награду дают. Они совершенно точно знали, что я ценная добыча, остальное им неинтересно. А это значит, что ждать нельзя. Возможно, прямо сейчас сюда направляются серьезные люди. Пора уходить. Тем более это в моих интересах. Я тут кое-какой план составил. Думал над ним. План хороший, но ради него надо много где побывать. Раз уж все равно уходить приходится, попробую совместить.

Эш чуть помолчал и задал вопрос, на который невозможно ответить:

– Надолго?

Я пожал плечами.

– Откуда мне знать? Мы кое-какую информацию собрали, но все равно непонятно, кому я понадобился. Придется как-то решать вопрос, а это непредсказуемо. У меня есть кое-какие планы, и, если они сработают, возможно, за год успею разобраться. Но лучше рассчитывать минимум на два или даже три. В казне денег пока что хватает. И еще я оставлю карту с обозначением тайника. Там трофеев достаточно, чтобы до середины следующего года финансировать все намеченные проекты. Ну а там, если мы правильно рассчитали, пойдет приличная прибыль. Или я как-нибудь передам еще одну карту с другим тайником.

– А как ты узнаешь, что у нас не хватает денег?

– Оставлю инструкцию. Будете давать определенные объявления по имперским торговым листкам. Постараюсь это отслеживать. Но рассчитывай, что раньше чем через год я их не увижу.

– С тобой как-то иначе можно будет связаться?

Я покачал головой:

– Мы это уже обсуждали и решили, что слишком опасно. Вас всех могут допросить серьезные люди. Я не сомневаюсь, что задавать вопросы они умеют. Как и договаривались, не пытайтесь от них ничего скрыть. Расскажите им все. Мне это не навредит, тут ведь никто не будет знать, куда я пошел и что собираюсь делать. Так надежнее.

Эш посмотрел как-то странно:

– Хотел бы я знать, само собой. Но да, ты прав. Если тебя действительно ищут серьезные люди с юга, им фактория на один зуб. Вот только спешка мне не нравится. Может, все же чуть подождать? Я не прошу задержаться надолго. Мелконог еще не вернулся, а он в этих делах ориентируется лучше всех. Он если не на этой неделе, так на следующей появится, ждать недолго.

– Нет, Гурро тут ничем не поможет. Как вернется, продолжайте делать все по плану. Считайте, что я всегда рядом.

– Без тебя некоторые важные направления зачахнут, – напомнил Эш.

– Понимаю, но с этим ничего не поделаешь. Потом, как решу свои проблемы, будем с ними разбираться. Я уйду прямо сейчас. Имбу расскажешь сам, я заглядывать к нему не стану. А людям можно намекнуть, что я ушел на юг. Если никто за мной не заявится, это нормальное объяснение, мы ведь многих детей и подростков туда на учебу отправили. Ну а если придут новые охотники, объяснения, я так понимаю, не понадобятся.

Как же много вещей может накопиться у человека, который прибыл неполные два года назад на новое место с ветром в кармане! В небольшой, но уютной комнате на углу второго этажа главного здания фактории я обитал с конца прошлого лета. И успел неплохо обжиться.

Рога мерцающего оленя и засушенная голова рекордной кайты на одной стене, различные карты от разных картографов на другой (включая самолично исполненную, на которую нанес Пятиугольник с ближайшими окрестностями). Полочки с десятками книг, привезенных с юга Мелконогом и прочими нашими агентами. Стойка с оружием. Шкаф с одеждой и всяким барахлом. Еще одна стойка со спиннингами, раскладными удилищами моей конструкции, коробками с блеснами летними и зимними. Письменный стол, собранный собственноручно в рамках освоения плотницкого ремесла. Лампа с хрустальными стеклами, стопка дорогой бумаги, чернильница, выточенная из малахита.

И многое другое.

Да уж, оброс я имуществом. Серьезно оброс. Хорошо, что осознал это давно, когда его меньше четверти от нынешнего количества накопилось. Расставил правильно приоритеты, всегда наготове держал что-то вроде «тревожного чемоданчика». Плюс догадался устроить несколько тайников и укрытий, где хранились предметы первой необходимости на тот случай, если срываться с насиженного места придется внезапно с пустыми руками.

Но сейчас особой внезапности нет, так что некоторое барахло прихватить можно.

Первым делом тот самый «тревожный чемоданчик». В действительности никакой это не чемоданчик, а небольшой рюкзак удобной конструкции. Лично ее разработал и не один десяток вариантов забраковал, прежде чем остановился на этом. Он устроил меня не по всем показателям, так что пребывал в ожидании очередной новаторской идеи, призванной продолжать улучшать и дальше.

Не дождался.

Но и в таком виде все прекрасно. Для себя сделано, продумано до мелочей. Частью несущей конструкции, позволяющей сохранять жесткость, служит крепкий тубус, в котором хранится разложенное на четыре части спиннинговое удилище. И катушка к нему хранится в еще одной так называемой детали, где повредить ее способно разве что неудачное падение с немаленькой высоты или нога чудовища, которая раздавит носителя со всем имуществом.

Лук с колчаном стрел. И то и другое привезено с юга, не местное. При всем уважении к мастерам фактории пока что они значительно недотягивают даже до среднего уровня ремесленников Рока. Увы, сказывается проблемная кадровая политика последних лет, когда «Три топора» сгоняли на север человеческий мусор вместо спецов.

Ари – почти точная копия моего первого копья, только размерами побольше и материалы покачественнее. В отличие от лука – местное производство. Штучный заказ для все тех же здешних кузнеца и плотника. Очень уж специфичное оружие мастер придумал, под своего сына. А мне оно подошло и весьма понравилось. Вот и подсел на его изделия, уже несколько раз менял.

Обычный ничем не примечательный нож на пояс. Имея такую штуку, как Жнец, нет смысла озадачиваться серьезным выбором короткого клинкового оружия.

И еще надо переодеться. Увы, то, что на мне, плохо перенесло последние приключения. Отсырело, сушиться надо. Но некогда, ведь уходить решил прямо сейчас.

Я не верил, что сюда приближаются по-настоящему опасные люди. Почти два года не могли меня найти, как-то нелогично получится, если столь внезапно очередь из желающих выстроится.

Но недругам нельзя ни шанса оставлять.

Всегда знал, что этот момент рано или поздно случится. И я к нему давно готов.

А вот то, что предстоит в ближайшее время, напрягает. Может, действительно дождаться Мелконога, чтобы все прошло под его контролем? Страшновато заниматься такими делами в одиночку.

Нет. Не стану я ждать доверенного лесовика. Решил уходить сейчас, значит, надо идти. И то, что помимо ухода предполагается совершить нечто, способное радикально изменить мою жизнь, абсолютно не важно.

Сам справлюсь.

Глава 8

Место древнее и укромное

Туманные низины – территория площадью приблизительно с треть Бельгии. Очень нехорошее место, но не сказать, что хуже мест здесь не бывает, ведь с запада и востока к нему примыкают совсем уж гиблые территории. Даже я туда с неохотой хожу. Но и это недалеко от них ушло. Только самые отмороженные искатели приключений рискуют сюда заглядывать, да и то вглубь не забираются.

Окажись в наших краях отряд опытных воинов сороковых – пятидесятых ступеней, они бы, возможно, сумели пройти через все эти земли без единой царапины, оставив позади пепелище и смерть. Но что такому сильному воинству делать в окрестностях Пятиугольника? Великих сокровищ здесь нет, и концессия и нелегалы живут добычей и переработкой далеко не самых дорогих специй и ресурсов. Да, встречаются и более изысканные редкости вроде тех же панцирников. Но добыча их – это обыкновенная работа, а не героические свершения. И столь серьезные личности для нее не требуются.

Есть, конечно, шанс и здесь нарваться на выгоднейшие дела, связанные с необходимостью применения насилия. Но тут потребуется не отряд грубых солдафонов, а особые специалисты, способные отыскать иголку в стоге сена. В противном случае можно впустую потратить прорву времени.

В общем, серьезным воинам заниматься у нас нечем. Они свое берут в битвах на юге или в экспедициях на самые опасные побережья Крайнего севера.

Но даже если вдруг приличный отряд сыщется, именно в Туманные низины он не полезет. А если и полезет, быстро осознает ошибочность такого шага и вернется.

И не факт, что вернуться сумеют все.

Обитатели Туманных равнин однообразно мертвые и при этом разнообразно сильные. Если охотиться на все виды, занимаясь этим на разных участках, можно добыть полный набор из пяти темных атрибутов: Подчинение, Сила Смерти, Кукловод, Аура Смерти и Опустошение. Своего рода аналог пятерки от ПОРЯДКА. Естественно, я не упустил возможности изучить их все. Этому поспособствовало развитие особого состояния – Равновесие Смерти. Тоже аналог Равновесия ПОРЯДКА, и повышать его можно, в том числе охотясь на некоторых обитателей низменных территорий.

Обычным людям такой комплект и за двадцать лет не светит добыть. Твари, обитающие у границ Туманных низин, обладают лишь его частью. Хочешь получить все, ищи добычу посерьезнее и подальше. Но забираться вглубь болотистой равнины – чревато. Чем выше твое просвещение, тем значительнее радиус зоны, в которой тебя замечают здешние обитатели. Самые опасные существа способны за пару километров примчаться, если не больше.

Ко мне это, разумеется, не относилось. Снимая амулет, я для них превращался в подобие невидимки. Да, твари рано или поздно начинали что-то подозревать, частенько облавы пытались устроить, но даже в первом моем походе по низинам я прекрасно справился.

Ну… не совсем прекрасно, были темные моменты. Но ведь выжил. А это здесь не каждому по силам.

Впоследствии заболоченная местность принесла чуть ли не половину от всех трофеев, полученных мною за неполные два года. Получается, Туманные низины – основной источник финансирования выкупленной концессии. Да, в их глубины я забирался нечасто, даже для меня это слишком рискованно, но вот по краям изучил почти все с разных сторон.

Удалось выяснить, что в некоторых направлениях граница – это относительно ровная линия. Но встречаются участки, где как будто гигантские ножницы поработали, вырезая причудливые узоры, в которых узкие полоски нормальных территорий могли уходить на многие километры в глубины Туманных низин. Причем во многих случаях внешне они никак не выделялись, пока не начинаешь замечать некоторые едва уловимые признаки, ничего не говорящие непосвященным.

Один из таких участков примечательнее прочих. Узкая полоса не затронутой тьмой земли, изгибаясь, уходила далеко в низины, чтобы в конце значительно расшириться. Там образовался островок шагов четыреста в длину и вдвое меньше в ширину. На нем располагались каменные руины, в том числе остатки немаленького сооружения. Очень может быть – древний храм, сохранивший часть святости, чем и объясняется то, что Смерть до сих пор не захватила его остатки, сделав частью мертвой равнины.

Если зайти в темную часть низин сознательно или нечаянно и спровоцировать обитающих там тварей, есть несложный способ легко «стряхнуть их с хвоста». Всего-то и требуется – забежать на «чистую территорию». Умертвия и прочие пересекать границу могут, но неохотно и недалеко. Да и сразу теряются, ведут себя неадекватно, редко делая больше чем несколько шагов.

Так что, досконально изучив, где здесь можно бродить спокойно, а где лучше не показываться, я обзавелся прекрасным местом, в котором устроил надежнейшее убежище. Не зная всех тонкостей географии, добраться до него проблематично. Даже заподозрить о его существовании сложно. Если не учитывать ответвления, от «ровной границы» низин до руин приблизительно шесть с половиной километров (при условии измерения по кратчайшей прямой). Это слишком много, ведь переменчивый туман и на втрое меньшей дистанции все скрывает.

Разумеется, пробираться к схрону по безопасной тропе я не стал. Да и безопасность ее спорна, так как местами она прерывается и приходится десятки, а то и сотни метров преодолевать по сырому мху, из которого в любой момент может выбраться дикое умертвие.

Но это даже к лучшему. Я ведь не хочу облегчить жизнь возможным преследователям.

Поэтому всю дорогу до низин пришлось хитроумно кружить, всеми способами запутывая следы. А затем я забрался в кишащее умертвиями болото почти за три километра от начала тропы. Снял, разумеется, амулет и устроил утомительный двухчасовой забег. Здесь даже в лютую зиму лужи не замерзают, а уж сейчас тем более. Сапоги у меня добротные, не пропускают ни влагу, ни холод. Я без проблем добрался до одного из самых значительных по площади затопленных мест, где впервые за все время повернул вправо.

Вот так, ломая маршрут раз за разом, в итоге вышел к безопасному островку со стороны центра низин, оставив ни с чем толпу увязавшихся костяных тварей. Трогать их даже не попытался. Здесь я на нечисть никогда не охотился, благоразумно стараясь не снижать поголовье. И если кто-то попытается устроить поиски, ему придется иметь дело с сотнями и тысячами нехороших созданий.

Забравшись в руины, освободил замаскированный тонкий канат с навязанными узлами, забрался по нему в длинную нишу, некогда являвшуюся частью какого-то помещения, от которого уцелел лишь жалкий ошметок. Стены из громадных каменных блоков, перекрытия из многотонных плит. Неизвестно, из-за чего здесь все развалилось, но, надеюсь, такое не повторится. Эти остатки былого даже самое страшное землетрясение вряд ли сокрушит.

Надежно смотрятся.

Наверху в кажущемся беспорядке навалены камни. В свое время я их один за другим почти неделю стаскивал со всей территории, стараясь не оставлять следы и тем более не натаптывать тропы. Эти завалы скрывали от взглядов возможных наблюдателей оконечность ниши. Ну и создавали иллюзию того, что она полностью засыпана.

Пробравшись между нагромождениями булыжников, я оказался в тупике. По крайней мере, есть шанс, что посторонний человек, очутившись здесь, так и подумает. Освещение скверное, со всех сторон одинаково серая каменная поверхность, разбитая на блоки.

На самом деле одна из стен – фальшивка. Всего лишь добротно натянутая плотная ткань, раскрашенная под текстуру камня, с линиями блоков и даже с приклеенными нашлепками какой-то чахлой подвальной растительности, похожей на лишайники.

За первым пологом скрывался второй, но уже без маскировки. Зачем тратить на нее время, ведь если кто-то раскроет секрет первой фальшивой стены, следующую прятать бессмысленно. Дело не в этом, ткань натянута, чтобы перекрывать проход ради сохранения тепла.

А дальше находился уже настоящий тупик с источником того самого тепла. Разборная железная печурка, обложенная камнями, способна сносно обогревать невеликое помещение. Дым уходит по трубе, проведенной к замурованной щели между чуть разошедшимися потолочными плитами. Дрова я сюда раз за разом стаскивал самые сухие, из дерева, которое коптит меньше прочих. Опыт показал, что уже на удалении в полста шагов различить марево над руинами не получается. Разве что запах может выдать, что где-то поблизости что-то горит. Однако его не во всякую погоду можно унюхать.

Вот так я здесь обустроился. До мелочей все предусмотрел. При необходимости человек с моим аппетитом способен продержаться безвылазно около месяца. Если сесть на диету, все полтора можно прожить. Срок можно растягивать, жертвуя толикой автономности. Тут уж придется выбираться на опасную землю ради охоты на вездесущих мискусов. Их очень тяжело заметить, но, если задаться целью, одного-двух зверьков за пару часов добыть несложно.

Жалко малышей, конечно. Вид у них презабавный и нрав добродушно-трусоватый. Но если припечет, и не на такое пойдешь. Вспоминаются всякие истории из прошлой жизни о том, как в голодные времена доходило до того, что некоторые люди съедали не только своих любимых кошечек и собачек, но и родственников.

Месяц здесь выживать я не собираюсь. То, ради чего создано это убежище, по грубым подсчетам отнимет у меня порядка двух недель.

За это время я должен радикально изменить свою жизнь.

Привычное дело. Она у меня частенько меняется.

За два неполных года то, что составляет надстройку организма аборигенов, во мне существенно модифицировалось. Однако стремительные трансформации происходили лишь в первые несколько месяцев, начиная с той весны, когда я попал в факторию. Уже осенью мельтешение цифр почти застопорилось. Еле-еле менялись, мой невеликий запас ци надрывался изо всех сил, удерживая все то, что на него было навешано. Относительно быстрый прогресс наблюдался лишь в состояниях, они для себя слишком многого от ступени не требовали.

А вот атрибуты требовали очень даже прилично. Особенно Хаос. Его я кое-как незначительно приподнял ценой немалых затрат на развитие состояния Улучшение просвещения. Так-то в его поднятии другого смысла не было, не будь такого требования, я бы все без исключения вливал в Меру порядка. Однако постоянно приходилось идти на компромиссы, разделяя трофеи по разным направлениям.

Навыки требовали меньше, но я быстро уперся в лимит количества. А потом еще и ранги начали стопориться, отказываясь увеличиваться даже там, где до ограничивающих их условий еще двигаться и двигаться.

Главная загвоздка в том, что навыков не может быть больше, чем атрибутов соответствующей силы. И так как проще всего получать и развивать умения ПОРЯДКА, я быстро довел их почти до максимума. Чуть-чуть места оставил, на случай если подвернется что-то очень полезное и редкое. Не хотелось бы ради этого убирать уже выученное, затрачивая на освобождение слота немало ци. К тому же, как показала практика, такие дела скверно влияют на самочувствие.

Немало недурственных навыков, которые могли бы здорово пригодиться здесь и сейчас, лежало в скрытом вместилище мертвым грузом. Изучить их я не мог, не было места.

При этом хватало умений, которыми можно легко пожертвовать. Например, зачем мне «кожевничество»? Удалить да взять что-нибудь более полезное.

Но нет, я ведь не только себя «выращивал», я пытался развивать экономическую базу на тот случай, если сумею легализоваться как представитель Кроу. Поэтому приходилось вникать во многие дела в фактории, в ходе чего и обзавелся невеликим набором бесполезных с виду навыков.

В итоге место осталось лишь под умения Хаоса и Смерти. Хотя атрибутов на них маловато, но навыки этих сил попадаются нечасто и далеко не все они полезны или подходят для активации нулевкой. Да и нагрузка на ступень с ними увеличится, а та у меня и так перегружена.

А в особо тяжелых случаях могут возникать конфликты с человеческой природой. Или тело изволь поменять, или преобразовать духовные структуры, неизбежно искажая сам разум. Иначе или выучить не сумеешь, или выучишь, но с нехорошими последствиями.

Вплоть до мучительного летального исхода.

Короче говоря, в итоге я и в навыках уперся в стену, и в состояниях. А в атрибутах уже плохо помню времена, когда этой стены не было. Дальше прогресс продвигался смехотворными темпами. Вот уже несколько месяцев я вообще ничего не поднимал, лишь трофеи заготавливал. Тоже полезное дело, но само по себе, без развития, вдохновляло слабо.

Вот так и получилось, что, если не смотреть на количество навыков и отдельные показатели, я за последние полтора года мало что прибавил.

Сейчас полная страница моих параметров, выдаваемая ПОРЯДКОМ, выглядела так:

Ступени просвещения: 0 (701/888+1980)

Тень: 701 (+340)

Атрибуты ПОРЯДКА:

Выносливость: 10 атрибутов, 500+200 единиц

Сила: 8 атрибутов, 400+250 единиц

Ловкость: 9 атрибутов, 450+250 единиц

Восприятие: 7 атрибутов, 350+250 единиц

Дух: 6 атрибутов, 300+250 единиц

Атрибуты Хаоса:

Интуиция: 5 атрибутов, 250+250 единиц

Разрушение: 4 атрибута, 200+200 единиц

Уверенность: 3 атрибута, 150+150 единиц

Анархия: 2 атрибута, 100+100 единиц

Иллюзорность: 1 атрибут, 50+50 единиц

Атрибуты Смерти:

Сила Смерти: 7 атрибутов, 350+350 единиц

Подчинение: 6 атрибутов, 300+300 единиц

Кукловод: 5 атрибутов, 250+250 единиц

Аура Смерти: 4 атрибута, 200+200 единиц

Опустошение: 3 атрибута, 150+150 единиц

Энергия:

энергия бойца: 600 единиц (+599,42)

энергия мага: 550 единиц (+368,34)

энергия Хаоса: 200 единиц (+62,46)

энергия Смерти: 600 единиц (+111,04)

Навыки ПОРЯДКА:

«лодочник-экстремал» (6 ранг) – 10 уровень (10/10)

«знаток рыбалки» (6 ранг) – 10 уровень (10/10)

«целительство ран» (9 ранг) – 10 уровень (10/10)

«целительство болезней» (9 ранг) – 10 уровень (10/10)

«рассеивание ядов» (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

«метательные ножи» (12 ранг) – 10 уровень (10/10)

«лук» (11 ранг) – 10 уровень (10/10)

«копье» (12 ранг) – 10 уровень (10/10)

«меч» (11 ранг) – 10 уровень (10/10)

«рукопашный бой» (12 ранг) – 10 уровень (10/10)

«легкие доспехи» (12 ранг) – 10 уровень (10/10)

«меткий выстрел» (6 ранг) – 10 уровень (10/10)

«дальний выстрел» (6 ранг) – 10 уровень (10/10)

«сокрушающая стрела» (4 ранг) – 10 уровень (10/10)

«гибельное предчувствие» (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

«каменная плоть» (активируемый, защищает от баллистических элементов, замедляет движения) (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

«второе дыхание» (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

«водное дыхание» (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

«обмен духа на Тень» (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

«ученик-навигатор» (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

«артефакторика» (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

«слабая сила арта» (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

«ночное зрение» (7 ранг) – 10 уровень (10/10)

«дальновидение» (7 ранг) – 10 уровень (10/10)

«железная кожа» (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

«туманное чутье» (6 ранг) – 10 уровень (10/10)

«следопыт» (7 ранг) – 10 уровень (10/10)

«чутье жизни» (4 ранг) – 10 уровень (10/10)

«мимикрия» (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

«безмятежность» (4 ранг) – 10 уровень (10/10)

«бесследность» (4 ранг) – 10 уровень (10/10)

«холодный след» (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

«плотницкое дело» (7 ранг) – 10 уровень (10/10)

«кузнечное дело» (7 ранг) – 10 уровень (10/10)

«кожевничество» (7 ранг) – 10 уровень (10/10)

Навыки Хаоса:

«метка чудовищ» (9 ранг) – 10 уровень (10/10)

«бешенство» (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

«хаотический двойник» (4 ранг) – 10 уровень (10/10)

«хаотическое спокойствие» (4 ранг) – 10 уровень (10/10)

«чутье Хаоса» (2 ранг) – 10 уровень (10/10)

«постижение сути» (2 ранг) – 10 уровень (10/10)

Навыки Смерти:

«кровавое безумие» (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

«конструктор умертвий» (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

«отравленный след» (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

«самовосстановление» (2 ранг) – 10 уровень (10/10)

«братство неживых» (4 ранг) – 10 уровень (10/10)

Свободные навыки:

«мастер-спиннингист» (9 ранг) – 10 уровень (10/10)

Боевые навыки ПОРЯДКА:

«смертельное удержание» (контролирующий навык)

без оружия, с оружием (но не дальше 2,6 метра)

шанс – 52 %

дистанция – 2,6 метра

откат – 154 секунды

энергия бойца – 215 единиц

«растворение» (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

применение – на себя

период действия – 100 ударов сердца

откат – 100 ударов сердца

энергия бойца – 150 единиц

Боевые навыки Смерти:

«изнурение» (вредительский навык, срабатывает при нанесении раны противнику после активации навыка) (2 ранг) – 10 уровень (10/10)

применение – на оружие (или конечность и прочее)

период обессиливания – 28 секунд

дистанция – любая

потеря сил у противника – 64 % от текущего значения

энергия Смерти – 335 единиц

откат – 224 секунды

«запугивание» (вызывает панику у ментально ослабленного противника)

применение – оружие, безоружный

период действия – 47 секунд

дистанция – 22,4 метра

энергия Смерти – 190 единиц

откат – 341 секунда

Боевые навыки Хаоса:

«корни Хаоса» (контролирующий навык не позволяет противнику сходить с места)

применение – оружие, безоружный

период действия – 17 секунд

дистанция – 14,3 метра

энергия Хаоса – 217 единиц

откат – 134 секунды

«благословение защиты Хаоса» (дает полный иммунитет от всех видов ущерба и вреда, но не позволяет двигаться, сжигает весь запас энергии Хаоса)

продолжительность: 1,07 секунды на 10 единиц энергии Хаоса

Состояния ПОРЯДКА:

Равновесие (34,00) – 34 уровень

Улучшение просвещения (198,00) – 198 уровень

Тень ци (34,02) – 34 уровень

Мера порядка (611,42) – 611 уровень

Улучшение восприятия (26,00) – 26 уровень

Улучшение духа (23,00) – 23 уровень

Состояния Хаоса:

Равновесие Хаоса (9,00) – 9 уровень

Восприимчивость (26,00) – 26 уровень

Улучшение энергии Хаоса (5,00) – 5 уровень

Состояния Смерти:

Равновесие Смерти (19,00) – 19 уровень

Улучшение энергии Смерти (7,00) – 7 уровень

Если судить по количеству атрибутов, не придираясь к их разным силам, я приблизительно соответствую стандартному альфе шестой ступени. Но тут следует учесть, что альфы если в нежно детском возрасте и встречаются, им, как правило, не меньше двенадцати – тринадцати лет. То есть далеко не младенцы.

Способы относительно безопасно, эффективно и при этом не безумно дорого развивать своих отпрысков аристократы вроде как не разработали. Есть кое-какие лазейки, но даже самому богатому клану использовать их накладно. А все, что широко доступно, не подходит малышам. То, что им подходит, трудно реализовать. Почти невозможно. Вот и приходится им выжидать, развиваться неидеально, теряя годы, чтобы добраться до высот, на которых уже можно заниматься серьезными делами.

То есть первые ступени у привилегированных, как правило, неполные. Получается, стандартный альфа со мною поравняется приблизительно на десятой (и это при лучшем для него раскладе).

Если же судить по наполнению атрибутов, я идеальный аристократ приблизительно десятой ступени, который с младенчества потреблял много дорогих специй.

Ну а если заглянуть в навыки, среди которых немало редких и прилично развитых, я смотрюсь в высшей степени странно. Феномен, аналоги неизвестны, если не вспоминать сказки аборигенов.

В состояния и вовсе лучше не смотреть. Там цифры не для человека, а для монстра. У меня даже от Хаоса и Смерти кое-что в них развито, а это такая экзотика, что не во всяких сказках о подобном можно услышать.

Да там и без экзотики есть из-за чего за голову схватиться. Состояние Мера порядка у меня достигло фантастического шестисот одиннадцатого уровня. Неудивительно, ведь я, будучи нулевкой, в первую очередь старался поднимать именно его. Смотрится чудовищно, даже самому страшно, когда вижу эту цифру.

С ней у меня связаны надежды на будущее.

Великие надежды.

Здесь, в развалинах, помимо убежища у меня оборудован тайник. Один из нескольких подобных тайников. Его содержимого более чем достаточно для того, чтобы довести меня от нулевой ступени до седьмой, открыв при этом все атрибуты и подтянув навыки под изменившиеся лимиты.

Сделав это, я потеряю свое главное преимущество – возможность добывать огромное количество трофеев за каждый чих. Именно непомерно раздутая Мера порядка должна мне это компенсировать, не просто так пытался задрать ее выше всего прочего.

Пусть не в полном объеме, но должна. Я по-прежнему останусь везунчиком, выбивающим знатную добычу там, где другим перепадают ничтожные слезы.

Больше тянуть с этим нельзя. В тайниках скопились огромные запасы трофеев и разработан план, как их правильно пустить в дело. Мне сейчас остро не хватает личной силы, и с этим я ничего не поделаю, если так и буду болтаться на нулевой ступени. Она запрещает мне абсолютно все, расширением ее объема проблему не решишь.

Да и не очень-то она расширяется. В этом направлении прогресс тоже практически остановился.

Ноль нельзя растягивать бесконечно.

Я вплотную приблизился к черте, за которую ПОРЯДОК не пропускает. Чтобы двигаться дальше, придется пожертвовать главным своим преимуществом.

И я это сделаю.

Добравшись до седьмой ступени, отправлюсь в путь. Таков мой план. Следуя ему, дальше придется заняться решением новой задачи. Ее условие не выглядит сложным. Мне понадобится заполучить ключ к первому кругу силы. Добыть его можно именно на седьмой ступени, потому и развиваться запланировал именно до этого значения.

Идти придется далеко, с неясными перспективами, однако я полон уверенности.

Все будет хорошо. Я справлюсь. Полтора года к этому готовился как-никак.

А еще я готов к боли. К неизбежным страданиям, с которыми сопряжен столь значительный и стремительный прогресс. Я еще в прошлом году запасся зельями, снижающими негативные эффекты. Редкие и дорогие, пришлось с юга их доставлять. Надеюсь, они существенно сократят срок моего отшельничества.

В идеале хорошо бы управиться за несколько дней. Тогда успею переправиться через Черноводку по льду. Он пока что крепкий. Но, если вспомнить прошлый год, когда весна приходит всерьез, переправа долго не живет.

Достав первый мешочек, наполненный знаками ци, я поколебался, а затем уверенно начал его расшнуровывать.

Прочь сомнения и страхи. Дальше тянуть бессмысленно.

Глава 9

Великое преображение нулевки

Это было больно.

Нет, это было очень больно.

Невыносимо! Нестерпимо! Чудовищно мучительно!

Это было гораздо хуже смерти.

Я умирал, я знаю…

Пытка казалась бесконечной. Если это не в бреду померещилось, получается, я временами даже орал, выдавая свое расположение схрона всем, у кого имеются уши. И это случалось далеко не пару раз. В минуты просветления сознания костерил последними словами тех бессовестных жуликов, которые подсунули Мелконогу смесь прокисшей мочи и козлиного навоза вместо дорогостоящих зелий.

Они или не помогали, или я поставил перед ними неосуществимую задачу.

Переход на первую ступень отнял у меня четыре дня жизни. И это минимум. Дело в том, что часов у меня нет, а во времени я потерялся. Мог запросто потерять сутки.

А то и пару.

Говорят, некоторые виртуозы настолько вживаются в ПОРЯДОК, что получают нечто вроде встроенного хронометра, продвинутого компаса и прочего. Столь полезнейшие функции даже в отдельных навыках не нуждаются. Но это либо преувеличение, либо мне до таких вершин далековато.

Пока истязал себя, а потом валялся бревном, закутавшись в одеяла и шкуры, на улице похолодало. Маленькая печка прогорала быстро, тепло держала скверно, помещение чуть инеем не затянуло.

Но из-за холода я нисколечко не напрягался. На фоне того, что вытворяли с болевыми рецепторами непрерывно изменяющиеся структуры ПОРЯДКА, это забавная мелочь, недостойная внимания.

Переход на вторую ступень занял те же четыре дня. Но или мне показалось, или начал привыкать к чудовищным страданиям. Как бы там ни было, все прошло заметно проще. Даже огонь в печке удавалось поддерживать почти непрерывно. Правда, иногда я мало что соображал и нередко закидывал ее полностью. По этой причине через дымоход за короткий период улетучился недельный запас дров.

Я не ошибся, чем дальше, тем меньше нестерпимых мучений и затрат времени. Я успевал сделать гораздо больше, прежде чем отключался. Третья ступень отняла уже три дня, четвертая столько же, а с пятой за два дня управился, однако после предоставил себе сутки на отдых.

Надо хоть немножко позволить себе расслабиться. Столь затянувшаяся пытка может пагубно отразиться на психике. И как ни жаль терять время, но придется.

В итоге, если не напутал со временем, полный цикл отнял у меня двадцать дней. То есть именно на двадцатый я добрался до седьмой ступени и поднял завязанные на нее атрибуты. Свалился при этом, как обычно, но быстро пришел в себя и, немного поработав с навыками, вырубился вновь.

Чем выше я поднимался, тем прочнее становилось устройство незримых структур, составлявших некую «надстройку» над каждым живым существом в этом мире. Если поначалу к сорока атрибутам ПОРЯДКА приходилось добавлять столько же, уже на третью ступень получилось открыть лишнюю единичку. Разумеется, ради этого пришлось и состояние Равновесие улучшить, но ведь дело не только в нем. Получается, некая «духовная опора» все качественнее и качественнее с каждым шагом наверх. Отсюда и снижение негатива.

Но все равно человеком я себя ощутил лишь на двадцать третий день, покончив наконец с навыками. Далеко не полностью их до ума довел, но такие детали уже на ходу потом доделывать можно, не напрягая организм чрезмерно. Сидеть здесь еще три недели не вижу смысла. И дело даже не в потере времени. Увы, хоть прогресс умений приносит не так много страданий, как развитие атрибутов, но все равно на самочувствии сказывается серьезно.

Я слишком ослаб за три недели нескончаемых пыток. Голова думать отказывается, полный паралич мозга. С трудом рожаю мысли, и те одна за другой высказываются одинаково: «Прекращай. Тебе нужен отдых».

Ладно, будем считать, что атрибуты – все, навыки – частично все, а за состояния даже браться страшно, сил моральных вообще не осталось. Надо прийти в себя, отдохнуть от всего этого, ну а потом постепенно довести до ума последние мелочи. Никакого напряжения, по единичке-другой в сутки развиваться, не больше. Это, конечно, смехотворно медленно, но я действительно прошел по краю и заглядывать, что там, за ним, не желаю.

К вечеру двадцать третьего дня мое внутреннее «я» выглядело так:

Ступени просвещения: 7 (225+20076)

Полная емкость ступени: 2868

Тень: 20301+340##ґ##8

Атрибуты ПОРЯДКА:

Выносливость: 81 атрибут, 4050+3850 единиц

Сила: 85 атрибутов, 4250+4100 единиц

Ловкость: 106 атрибутов, 5300+5100 единиц

Восприятие: 54 атрибута, 2700+2600 единиц

Дух: 50 атрибутов, 2500+2450 единиц

Атрибуты Хаоса:

Интуиция: 50 атрибутов, 2500+2500 единиц

Разрушение: 50 атрибутов, 2500+2500 единиц

Уверенность: 24 атрибута, 1200+1200 единиц

Анархия: 16 атрибутов, 800+800 единиц

Иллюзорность: 8 атрибутов, 400+400 единиц

Атрибуты Смерти:

Сила Смерти: 56 атрибутов, 2800+2800 единиц

Подчинение: 48 атрибутов, 2400+2400 единиц

Кукловод: 40 атрибутов, 2000+2000 единиц

Аура Смерти: 32 атрибута, 1600+1600 единиц

Опустошение: 62 атрибута, 3100+3100 единиц

Энергия:

энергия бойца: 5300 единиц (+599,42)

энергия мага: 4950 единиц (+368,34)

энергия Хаоса: 1600 единиц (+62,46)

энергия Смерти: 4800 единиц (+111,04)

Навыки ПОРЯДКА:

«лодочник-экстремал» (6 ранг) – 10 уровень (10/10)

«знаток рыбалки» (6 ранг) – 10 уровень (10/10)

«целительство ран» (69 ранг) – 10 уровень (10/10)

«ускоренная регенерация» (ветвь целительства) (58 ранг) – 10 уровень (10/10)

«восстановление утери» (ветвь целительства) (44 ранг) – 10 уровень (10/10)

«целительство болезней» (62 ранг) – 10 уровень (10/10)

«рассеивание ядов» (50 ранг) – 10 уровень (10/10)

«метательные ножи» (72 ранг) – 10 уровень (10/10)

«лук» (67 ранг) – 10 уровень (10/10)

«копье» (74 ранг) – 10 уровень (10/10)

«меч» (68 ранг) – 10 уровень (10/10)

«рукопашный бой» (71 ранг) – 10 уровень (10/10)

«проворные мышцы» (1 ранг) – 10 уровень (10/10)

«легкие доспехи» (69 ранг) – 10 уровень (10/10)

«меткий выстрел» (42 ранг) – 10 уровень (10/10)

«дальний выстрел» (44 ранг) – 10 уровень (10/10)

«сокрушающая стрела» (30 ранг) – 10 уровень (10/10)

«гибельное предчувствие» (37 ранг) – 10 уровень (10/10)

«каменная плоть» (активируемый, защищает от баллистических элементов, замедляет движения) (35 ранг) – 10 уровень (10/10)

«второе дыхание» (36 ранг) – 10 уровень (10/10)

«водное дыхание» (9 ранг) – 10 уровень (10/10)

«обмен духа на Тень» (38 ранг) – 10 уровень (10/10)

«ученик-навигатор» (29 ранг) – 10 уровень (10/10)

«артефакторика» (17 ранг) – 10 уровень (10/10)

«слабая сила арта» (17 ранг) – 10 уровень (10/10)

«мощь арта» (17 ранг) – 10 уровень (10/10)

«ночное зрение» (40 ранг) – 10 уровень (10/10)

«дальновидение» (40 ранг) – 10 уровень (10/10)

«железная кожа» (45 ранг) – 10 уровень (10/10)

«алмазная плоть» (1 ранг) – 10 уровень (10/10)

«стальные кости» (1 ранг) – 10 уровень (10/10)

«туманное чутье» (33 ранг) – 10 уровень (10/10)

«следопыт» (30 ранг) – 10 уровень (10/10)

«чутье жизни» (30 ранг) – 10 уровень (10/10)

«чутье пространства» (1 ранг) – 10 уровень (10/10)

«мимикрия» (34 ранг) – 10 уровень (10/10)

«безмятежность» (34 ранг) – 10 уровень (10/10)

«бесследность» (34 ранг) – 10 уровень (10/10)

«холодный след» (30 ранг) – 10 уровень (10/10)

«инженерное дело» (2 ранг) – 10 уровень (10/10)

«плотницкое дело» (26 ранг) – 10 уровень (10/10)

«кузнечное дело» (26 ранг) – 10 уровень (10/10)

«кожевничество» (26 ранг) – 10 уровень (10/10)

«начинающий механик» (4 ранг) – 10 уровень (10/10)

Навыки Хаоса:

«метка чудовища» (70 ранг) – 10 уровень (10/10)

«бешенство» (40 ранг) – 10 уровень (10/10)

«хаотический двойник» (39 ранг) – 10 уровень (10/10)

«хаотическое спокойствие» (30 ранг) – 10 уровень (10/10)

«чутье Хаоса» (15 ранг) – 10 уровень (10/10)

«постижение сути» (15 ранг) – 10 уровень (10/10)

Навыки Смерти:

«кровавое безумие» (40 ранг) – 10 уровень (10/10)

«конструктор умертвий» (40 ранг) – 10 уровень (10/10)

«отравленный след» (24 ранг) – 10 уровень (10/10)

«самовосстановление» (16 ранг) – 10 уровень (10/10)

«братство неживых» (15 ранг) – 10 уровень (10/10)

«очищение Смерти» (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

Свободные навыки:

«мастер-спиннингист (15 ранг) – 10 уровень (10/10)

Боевые навыки ПОРЯДКА:

«смертельное удержание» (контролирующий навык)

без оружия, с оружием (но не дальше 3,5 метра)

шанс – 71 %

дистанция – 3,5 метра

откат – 82 секунды

энергия бойца – 174 единицы

«растворение» (9 ранг) – 10 уровень (10/10)

применение – на себя

период действия – 260 ударов сердца

откат – 70 ударов сердца

энергия бойца – 170 единиц

«каменная сфера» (защитный навык, придает полную неуязвимость, но полностью обездвиживает, не останавливает всякое движение относительно планеты) (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

применение – на себя

период действия – 8 ударов сердца

откат – 920 ударов сердца

энергия бойца – 1120 единиц

С вероятностью 62 % зрение будет отключено на весь период работы навыка. Также при этом возникнут проблемы с восприятием звука (вплоть до полного отключения слуха)

Боевые навыки Смерти:

«изнурение» (вредительский навык, срабатывает при нанесении раны противнику после активации навыка) (14 ранг) – 10 уровень (10/10)

применение – на оружие (или конечность и прочее)

период обессиливания – 88 секунд

дистанция – любая

потеря сил у противника – 94 % от текущего значения

энергия Смерти – 463 единицы

массовое применение: радиус действия – 14,3 метра; энергия Смерти – 926 единиц

откат – 206 секунд

«запугивание» (вызывает панику у ментально ослабленного противника)

применение – оружие, безоружный

период действия – 62 секунды

дистанция – 44,4 метра

энергия Смерти – 233 единицы

массовое применение: радиус действия – 17,1 метра; энергия Смерти – 466 единиц

откат – 305 секунд

«порожденная забота» (мгновенное восстановление прочности своих умертвий)

применение – оружие, безоружный

период действия – мгновенно

дистанция – радиус 44,89 метра

энергия Смерти – 1 единица + 1 единица ци на 5 единиц потерянной прочности для всех умертвий в радиусе. За одно применение восстанавливается 5##ґ##11 единиц

откат – 9,8 секунды

Боевые навыки Хаоса:

«корни Хаоса» (контролирующий навык, не позволяет противнику сходить с места)

применение – оружие, безоружный

период действия – 19 секунд

дистанция – 19,3 метра

энергия Хаоса – 286 единиц

массовое применение: радиус действия – 16,1 метра; энергия Хаоса – 572 единицы

откат – 116 секунд

«благословение защиты Хаоса» (дает полный иммунитет от всех видов ущерба и вреда, но не позволяет двигаться, останавливает всякое движение относительно планеты, сжигает весь текущий запас энергии Хаоса)

продолжительность: 3,14 секунды на 100 затраченных единиц энергии Хаоса

Состояния ПОРЯДКА:

Равновесие (39,00) – 39 уровень

Улучшение просвещения (198,00) – 198 уровень

Тень ци (34,02) – 34 уровень

Мера порядка (611,42) – 611 уровень

Улучшение восприятия (26,00) – 26 уровень

Улучшение духа (23,00) – 23 уровень

Состояния Хаоса:

Равновесие Хаоса (13,00) – 13 уровень

Восприимчивость (26,00) – 26 уровень

Улучшение энергии Хаоса (5,00) – 5 уровень

Состояния Смерти:

Равновесие Смерти (23,00) – 23 уровень

Улучшение энергии Смерти (7,00) – 7 уровень

Вот и подошло время подведения предварительных итогов.

Итак, если раньше я выглядел монстром только из-за чрезмерно увеличенного состояния Мера порядка, сейчас я просто абсолютный монстр. Настолько чудовищное создание, что впору самого себя начинать бояться.

А уж как страшно смотреть на некоторые цифры – словами не передать.

Я ведь не просто сдублировал семь раз все, что накопилось за неполные два года и поддавалось такого рода дублированию. Каждый шаг наверх старался делать так, чтобы улучшать саму основу своего будущего могущества.

Если абориген, допустим, сумел открыть на текущей ступени двенадцать атрибутов ПОРЯДКА, он и на следующей сможет свободно открывать столько же. Больше – не получится, если не увеличит показатель состояния Равновесие.

На нулевой ступени это состояние у меня застопорилось намертво. Ни на ПОРЯДКЕ не хотело расти, ни на Хаосе, ни на Смерти. Похоже, высшие силы Рока решили, что с меня довольно. Для ходячей пустоты слишком уж раздулся, пора и честь знать.

Я и так и эдак напрягался, стараясь что-нибудь с этим поделать, но попытки залить в Равновесие хотя бы одну единичку требовали усилий, сравнимых с теми, которые требуются при переноске тяжелого грузовика.

Вручную.

Вот потому в какой-то момент перестал бороться с этим явлением, всецело переключившись на другие направления.

Но сейчас, перейдя на первую ступень, попытался вернуться к старой теме. Расчет здесь прост: раз уж у меня столь радикально вырос суммарный резервуар ци, можно попробовать навесить на него дополнительную нагрузку.

На первой ступени, увы, ничего не получилось. Но дальше потихоньку пошел прогресс. Сначала приподнял одно за другим три состояния на атрибуты разной природы. Затем и сами атрибуты постепенно довел до новых границ. На ПОРЯДКЕ под конец открыл пять новых слотов (доведя общее количество до сорока пяти), на Смерти и Хаосе, увы, лишь по четыре, как ни старался выжать побольше. Очень уж последний многого от меня требовал, дороговато его лимит задирать, а потом с развитием работать. Потому, несмотря на всю привлекательность того же Разрушения, жертвовать всем прочим ради единственного параметра не решался.

Происходи мое преображение неспешно, без садистского экстрима, я бы, скорее всего, сумел выжать из ПОРЯДКА, Смерти и Хаоса чуть больше дополнительных цифр. Однако не уверен, что это возможно, и еще больше не уверен, что ради таких крох есть смысл оставаться здесь до лета (а то и до осени). Столь солидная задержка похоронит мои планы на этот год, а я уже настроился все успеть.

Но ничего страшного. Подумаешь, пару единичек где-то недобрал. Не жалко. Результат и без них настолько прекрасен, что сожалеть об упущенных мелочах – верх наглости.

Ведь я и без этих прибавок – сама мощь. Мои ручные умертвия, месяц назад казавшиеся легкой бронетехникой, теперь в сравнении со мной выглядят мопедами на фоне спортивной машины. Даже за счет игнорирования боли и некоторых базовых усилений для нежити поодиночке им в бою со мной ловить нечего. А если я с хорошим оружием и есть чем прикрыть спину, всю четверку потяну.

Все дело в том, что моя нулевая ступень пагубно отображалась и на костяных созданиях. Они стремительно прогрессировали до не таких уж значительных показателей, разоряя меня на трофеи, а дальше начинался ад. За каждую жалкую прибавку приходилось платить все больше и больше. Никчемность хозяина – это якорь для покорной нежити. Она не способна далеко обгонять того, кто ею управляет. И чем значительнее разрыв, тем тяжелее дается рост.

И самое нехорошее – он удорожается многократно. Никаких душ не напасешься, даже если они тебе ведрами сыплются.

Так что я перестал развивать свою четверку. Нет смысла сливать все души, заработанные за полтора месяца, чтобы получить лишнюю единичку к Ловкости или потратить грандиозную добычу на что-то столь же ничтожное.

Да и сами души не сказать чтобы лились Ниагарским водопадом. Чем больше по ступени просвещения разрыв с противником, тем меньше шанс, что после победы мне достанется именно этот трофей. И если с монстрами такая зависимость выглядела не столь очевидно, с людьми не заметить разницу невозможно.

Ну теперь-то я смогу заготавливать души тоннами. Нацеплю амулет – и вперед. Прямо здесь можно начать. Да, нежить скуповата на такую добычу, но при таком количестве костяных созданий я не расстроюсь, если желаемый трофей станет выпадать из каждого десятого.

Но это не самый главный вопрос.

Получить ответ на самый главный я могу прямо сейчас.

Всего-то и требуется – кого-нибудь прибить.

Вы атакуете умертвие Туманных низин. Вы наносите значительный урон умертвию Туманных низин. Вы наносите фатальный урон умертвию Туманных низин. Умертвие Туманных низин упокоено. Вы победили умертвие Туманных низин. Умертвие Туманных низин частично хаотический конструкт Смерти (девятая стадия антижизни).

Победа над умертвием Туманных низин

Получена малая метка Смерти – 1 штука.

Захвачен личный знак атрибута – «игнорирование» – 1 штука.

Малое универсальное воплощение атрибута – 1 штука.

Малое средоточие энергии бойца – 1 штука.

Получен малый знак навыка «кровавое чутье» – 1 штука.

Получен общий малый знак навыка – 1 штука.

Получено малое личное воплощение состояния Равновесие Смерти – 1 штука.

Получено малое воплощение состояния Мера порядка – 1 штука.

Умертвие Туманных низин – частично хаотическое создание

Получено символов доблести – 1 штука.

Умертвие Туманных низин – конструкт Смерти

Получено малых доказательств Смерти – 1 штука.

Победа над противником, порожденным самой Смертью. Он был сильнее вас, но это ему не помогло.

Малый символ ци – 1 штука.

Получено личное малое воплощение состояния Улучшение восприятия – 1 штука.

Душа, как и предполагал, не выпала. Шансы, увы, не сказать, что велики. И по сумме трофеев получается, что за победу я заработал около двадцати процентов от того, что получал за таких умертвий при первом знакомстве с Туманными низинами. Потом, по мере повышения состояния Мера порядка, я выбивал все больше и больше добра, и ориентироваться следует не на изначальные цифры, а на последние. Вот по ним сейчас моя удачливость на этом поприще скукожилась на порядок значительнее. В сравнении с тем, что я добывал месяц назад, получаю приблизительно в двенадцать или четырнадцать раз меньше.

Да уж – потеря печальная. Отрыв от нуля дорого обошелся.

Но я не стал рвать волосы от горя. Даже двадцать процентов от того, с чего начинал, – это показатель, о котором аборигены и мечтать не смеют. Им, чтобы набить столько, сколько я сейчас получил из рядового умертвия, придется не один час без перерыва колотить костяных созданий.

Да при таком методе заготовки трофеев они быстрее свалятся от изнеможения или подставятся под когти тварей, чем столько заработают за один раз. И это только если это приличный воин с хотя бы слегка приподнятой Мерой порядка, ведь у меня тогда она была не нулевая. Всем прочим и за сутки не управиться.

И еще один хороший момент: мне по-прежнему достается весь спектр полагающихся трофеев (или почти весь). Всего-то по единичке, но добываются. Однако их изначально много не бывало. То есть ПОРЯДОК снижает количество, но многие возможности не отключает до почти нулевых значений, как у обычных аборигенов. И мой ноль здесь уже не играет роли, это можно списать лишь на действие Меры.

Итак, моя ставка на одно состояние оправдалась. Не в полной мере, к сожалению, но результат налицо, я по-прежнему способен получать значительно повышенное количество трофеев. Не такое неимоверное, как раньше, но на хлеб с черной икрой заработаю не напрягаясь. При этом только по атрибутам ПОРЯДКА и тем более их наполнению я приблизительно соответствую неслабому альфе, поднявшемуся выше сороковой ступени просвещения.

Но ведь это еще не все, у меня имеются два набора атрибутов от Хаоса и Смерти. И сейчас, резко прибавив в количестве, они смотрятся весьма солидно. По максимуму вложился в Разрушение и Опустошение, потому что они работают на увеличение урона. У них свои механизмы, непростые, на низких уровнях прибавка выглядит скромно. Однако даже она позволяла мне неплохо держаться против некоторых мелких тварей, с которыми однозначно самые сильные лесовики не любили связываться. А все потому, что у тех наблюдалось нечто схожее с иммунитетом к ПОРЯДКУ. Человеку со стандартным набором против таких созданий сражаться сложно.

Но не мне. Если ПОРЯДОК справляется плохо, Смерти и Хаосу это не мешает. А заиметь сопротивление от всех трех сил – это феномен из области низкопробной фантастики.

Возможно, я такой единственный за всю истории Рока. За месяц возникший из ниоткуда альфа седьмой ступени, но при этом с параметрами ПОРЯДКА, которые разве что у ничтожной доли процента населения мира можно наблюдать.

И при этом у столь элитарных аборигенов ступень не седьмая.

Далеко не седьмая.

Не говоря уже о том, что максимальное наполнение на практически всех атрибутах – это, как минимум, редчайшие случаи. На уровне уникальности. Или сказалось то, что вот уже почти два года я отъедаюсь разнообразными специями, или поднялся с нуля настолько стремительно, что ПОРЯДОК очнуться не успел, так и начислял все максимально по привычке.

Слабостей у меня осталось лишь две – всё те же. Мое тело, несмотря на все старания, не стало атлетическим. Все еще подросток, формирование продолжается, вытягивая соки из мускулатуры. Да, я уже не тот задохлик, каким заявился на Камень позапрошлой весной, однако впечатляюще выглядеть не стал.

Второй минус: значительное количество моих навыков – это что-то вроде теории без практики. Взять, для примера, бой на мечах. Да, он позволяет работать с этим оружием ловчее, увереннее, бить сильнее, но не надо ждать от меня каких-либо изысков. Технику фехтования голые цифры не предоставляют, ее полагается учить с хорошими мастерами, тренируясь подолгу. Примерно так, как это делается на Земле, но с учетом того, что добавленная ПОРЯДКОМ математика быстрее и гораздо качественнее раскрывает полученные знания. Без них я могу нагнуть толпу таких же дилетантов при условии слабости их параметров. С обученным специалистом даже один на один могут возникнуть проблемы, несмотря на солидное цифровое преимущество.

Это все равно что прокачать стрельбу из винтовки, но при этом даже не знать, как эта штуковина заряжается и взводится. Цифры такую информацию не предоставят, надо чтобы кто-то показал или как-то самостоятельно разобраться. Для Земли – ситуация абсурдная, а здесь в порядке вещей.

Ничего, на первое время сойдет, ведь у меня даже без хороших учителей неплохая база. Я все это время не на печи пролежал, я работал над собой, как мог. Бегал на дистанции не меньше марафонской; налегал на акробатику, добиваясь идеального владения телом; растягивал связки и разрабатывал суставы; наращивал мышечную массу; набивал кулаки и ребра ладоней. Ну и получал практические знания от тех, кто мог их предоставить.

У меня, конечно, не было лучших учителей Рока. Но у людей вроде Мелконога тоже можно много чего почерпнуть. Он и другие лесовики учили меня скрадывать хитрого зверя, не прибегая к помощи особых навыков. Я стрелял из лука так, чтобы не повредить ценную шкурку или не пронзить желчный пузырь с дорогими специями. Принимал опасного хищника на копье, убивая одним просчитанным ударом, не подставляясь при этом под когти и клыки.

Я брал от Пятиугольника все, что он мог мне дать. Старался не рисковать, не пытался получить больше, чем это возможно. Конечно, этого маловато, не тот уровень обучения. Но найти хорошего учителя – повсеместная проблема. Все они служат кланам и государствам. Здесь их вообще нет. Однако нанять и привезти кого-нибудь из средних – реально.

Но привлечение дорогостоящего специалиста ради мальчика, обитающего на краю обжитого мира, – это выглядит необычно и может привести к волне слухов.

Кто знает, куда докатится эта волна.

И до кого…

Плюс есть неплохие боевые навыки, для которых учитель вроде как не требуется. Сами по себе работают. Та же «железная кожа» на высоких рангах способна отразить удар ножом без замаха или несильный укол копьем. Вспомнить того убийцу, заявившегося к нам в усадьбу с отрядом головорезов. У него было нечто подобное, за счет чего он руками острый металл отбивал.

Вот я и вкладывал в нее все, что мог. В рамках лимита, разумеется. А к ней и другие подобные навыки развивал: и раньше и сейчас, после ухода от нуля. В том числе открыл новые умения, затратные по ступеням и потому прежде недоступные. Поднять их высоко пока что не смог, но в сочетании с прочими они даже с низкими показателями весьма существенно меня улучшили.

Итак, я силен. День-два, и если не стану трогать навыки, которые еще доводить и доводить до ума, окончательно избавлюсь от негативных последствий ускоренного возвышения. И на этом все, можно приступать к тому, что дальше оттягивать невозможно, иначе рискую потерять год если не впустую, то около того.

Приступать придется к далекому и, скорее всего, опасному путешествию. Надо двигаться к весьма важной цели.

Но для начала, дабы испытать новые силы в деле, нужно сходить в одно место. Оно рядышком и располагается почти по пути. Давненько я там не был, с позапрошлого лета.

И есть еще кое-что. На отдыхе займусь своими помощниками. Я вырос, следовательно, их рост теперь тоже не ограничивается тем максимумом, до которого я почти их довел, растратив прорву ресурсов.

Теперь достаточно израсходовать на порядок меньше ценностей, чтобы поднять их тоже на порядок. А там испытаю на «полигоне», где условия не просто приближены к боевым, они и есть боевые.

Место, которое я назначил главным испытательным полигоном, опасно настолько, что даже сам ПОРЯДОК в свое время не на шутку возбудился, когда осознал, куда меня занесло.

Четверка усиленных помощников лишней там не будет.

Глава 10

Мертвая армия

Задержаться пришлось не на два дня, а на целую неделю. Но это того стоило, время не потерял зря.

Я наконец начал понимать, за что аборигены так сильно недолюбливают темных магов. Дело тут не в страхе за свои кости, а в зависти. Некроманты ни в ком не нуждаются, для них одиночество – комфорт.

Мои сорок единиц атрибута Кукловод позволяли брать под контроль ровно столько же созданий Смерти. И я решил, что, раз уж отправляюсь на великую битву, было бы неплохо перед ней обзавестись собственной армией.

Начал с самого простого – подчинил десяток обитателей Туманных низин. Смерть ничего не имела против того, чтобы ее создания, так сказать, поменяли «порт приписки и владельца».

За неполные два года душ у меня скопилось превеликое множество, и далеко не все я пустил на развитие четверки своих помощников. Когда столкнулся с тем, что даже колоссальные вложения перестали приносить ощутимый прогресс, принялся это добро складировать. Ну а куда его девать? Это ведь не те вещи, которые можно выгодно продать.

Как и многое другое, души хранились по разным тайникам и убежищам, подобным тому, что устроено в Туманных низинах. Здесь их тоже хватало, и часть их я потратил на усиление первого десятка новых умертвий. После этого решил провести с костяным отрядом небольшой рейд. Посмотреть, каково это в деле, смогу ли контролировать столько помощников.

Оказалось, что да, проблем нет. Ноль сложностей. И эта орава на голову превосходила любого обитателя пограничной части Туманных низин. За пару часов мы уничтожили несколько сотен мелких умертвий и скелетов. Однообразная и необременительная бойня наскучила, и я направился на север, забираясь дальше и дальше в глубины опасной территории.

С каждым шагом количество тварей на единицу площади увеличивалось. Еще до полудня мне пришлось разгрузить скрытое хранилище. Несмотря на то что утром опустошил его почти до конца, оно успело заполниться почти доверху. А ведь емкость у него на порядок выше, чем у первого, подаренного Мелконогом.

Да уж, это начинает раздражать. Как только представится возможность безопасно приобрести такое же, но побольше, придется покупать, не жалея средств. Не вечно же мне всего опасаться, в том числе стараться не привлекать к себе внимания необычно дорогими покупками. Рано или поздно предстоит выйти на свет.

Вот тогда-то и обзаведусь солидным мешком.

Десять новых и четыре старых помощника с легкостью вычищали вокруг меня все, что шевелится. Под треск костей обитатели Туманных низин рассыпались сотнями за час, не успевая ответить. Никогда прежде не сталкивался со столь ураганными темпами уничтожения. Несмотря на грандиозное снижение получаемых трофеев, их в итоге выходило в разы больше, чем когда-либо. Брал свое за счет количества. Даже на самых удачных охотах не приближался к столь изобильному водопаду добычи.

Лишь спустя три часа после полудня продвижение на север застопорилось. Седьмая ступень в сочетании с экипированным когтем выдавали меня на всю округу. Приличные твари теперь способны засекать меня за километр, а то и больше. Выбираясь из-подо мха, они направлялись к жалкому человечишке, поднимая по пути менее наблюдательных собратьев.

Мои помощники работали, как мясорубки. Или, если выражаться правильно, костерубки. Но в какой-то момент они начали проседать под натиском тварей, не успевая выкашивать их с ходу.

Осознав, что еще немного, и нас попросту похоронят под завалами костей, я скомандовал отступление, как-то незаметно перешедшее в бегство. К счастью, популяция обитателей низин на нашем пути зачищена в ноль, новые противники в тылу не поднялись, драпать нам никто не мешал. Преследователи постепенно растянулись, и мы, останавливаясь, раз за разом щипали авангард мертвой колонны. Занимались этим до самого вечера, в итоге почти все противники полегли. Можно было и до последнего их истребить, но сил не осталось.

Утомленный до состояния «ватные ноги», я не лег спать, я рухнул. Лишь утром сумел подвести итоги.

Итак, за сутки пришлось трижды опустошать вместилище. Немножко не хватило, чтобы сделать это в четвертый раз.

Трофеев столько, сколько можно насобирать, прикончив двадцать – тридцать неслабых аборигенов. Нет, я не садист-психопат, смертоубийством ради получения выгоды не занимаюсь. Если сами нарвутся – другое дело, но такое нечасто случается. Просто для сравнения цифры взял. По ним получается, что заработать столько в низинах – это нечто невероятное.

Да я раньше за удачную неделю столько не зарабатывал. И при этом относительно быстро сумел скопить такую гору добра, что его хватило на покупку Пятиугольника и дальнейшее развитие концессии. Плюс раза два по столько же раскидано по тайникам.

И это я еще души не считаю, которые мне тоже пригодятся. Часть из них тут же пустил в дело, развивая новых помощников. И десятком умертвий решил не ограничиваться, поднимал все новых и новых. Надо как следует протестировать управление максимально возможным количеством.

На следующий день повторил поход, чуть изменив маршрут. С полученным накануне опытом результат вышел еще богаче.

Так и пошло: моя армия разрасталась все больше и больше. Я, помня, что качество исходного материала – важно, теперь для пополнения выбирал самых серьезных тварей, обитающих подальше от границ. И расходовал на них прорву душ, выбиваемых по пути. Закладывал простые боевые навыки, вооружал громадными дубинами – и добро пожаловать в бой. Увы, запасами приличного оружия обзавестись не успел, а трофейное в Туманных низинах слова доброго не стоит – сплошная ржавчина.

Но ничего страшного, и тяжелая дубина – прекрасно, когда сражаться приходится против костяных созданий. Они по своей природе уязвимы против дробящего урона, плюс свежая древесина для обитателей Туманных низин – все равно что осина для вампиров.

Под конец я перестал терроризировать мертвое население. Поголовье тварей в окрестностях убежища истощилось, охота перестала приносить прежние дивиденды. Увы, это не игра, где монстры восстают снова и снова в точках респауна. Здесь не все так просто. Если осяду на солидный срок, возможно, смогу очистить Туманные низины от диких умертвий полностью и надолго (а то и навсегда).

Надо или перебираться, или заняться наконец тем, ради чего все это затеял.

Напоследок я не удержался и отправился в Чащобу. Посетил убежище матерого тсурра, до которого раньше не доходили руки. Битва с ним стала пробой сил, потому что я не стал прибегать к известным хитростям, работающим против таких созданий. Громадная тварь сняла немало единиц прочности с нескольких моих помощников, но против толпы долго не продержалась. Оглушили, сломав несколько дубин о бронированную голову, после чего в дело вступил я, вонзив Жнец в стык пластин.

Из тсурра вышло замечательное умертвие. Такое огромное и страшное, что все обязаны бояться.

Кроме меня.

Я-то привык.

И если спросить меня сейчас, за что люди так не любят темных магов, я не стану отвечать, как раньше. То есть не скажу, что в силу естественного страха перед Смертью народ не способен положительно воспринимать тех, кто поставили ее себе на службу.

Да, это тоже причина, но на первое место я бы теперь поставил ауру могущества, которую трудно заполучить от ПОРЯДКА.

Там, где другим требуется поддержка товарищей, им ничего не требуется. Зачем искать помощников, если можно их попросту создать.

Человек, который способен на ровном месте сотворить преданную лишь ему армию мертвых воинов, – это однозначно опасный человек. Ведь, если у тебя есть войско, глупо держать его без дела.

К тому же армия нуждается в пополнении. И желательно в сильном пополнении. То есть любой развитый абориген рискует стать жертвой некроманта, расширяющего свой «штат».

И даже сама Смерть не защищает обитателей Рока от интересов темных магов.

Ведь похороны – это не только ритуал, это прекрасный способ консервации тел. Немного работы с лопатой, и в костяной армии становится на одного бойца больше.

Поднятые кладбища в этом мире не оборот в книгах определенного жанра, а вполне себе реальные события, в том числе из современной истории.

Увы, темных действительно есть за что ненавидеть.

Пока я пытал сам себя, ускоряя развитие с реактивными скоростями, природа на месте не стояла. Снег сохранился лишь местами на склонах глубоких оврагов, где его за зиму намело толстенный слой. Но и там жить ему оставалось считаные дни.

Весна наконец пришла по-настоящему. Птички щебечут, почки распускаются, что-то уже вовсю цветет, а что-то собирается зацвести чуть позже. Ручьи уже не текут повсюду, но почти везде еще сыровато, да и реки не успели вернуться в привычные берега.

Ошалевшие от прихода тепла обитатели Чащобы активно выясняли отношения, деля территорию и самок. Олени сталкивались рогами с такой дурью, что за километр слышно, и потому до последнего не замечали, что к ним приближается мертвое воинство. А некоторые молодые самцы были столь возбуждены, что сами прибегали на костяной перестук, решив, что это гремят ветвистые украшения на головах соперников.

Мы несли ужас, но не смерть. Я, может, и не самый добросердечный человек, но кое-каких принципов придерживаюсь. Нормальных обитателей севера не трогаю, если они не трогают меня. Случается, делаю исключение из правила, но только ради исследований и пропитания. Серьезную охоту ради массовой добычи трофеев стараюсь устраивать лишь в местах, подобных Туманным низинам. Там привычных животных нет, а если и ухитряются как-то выживать, мне они неинтересны. Разве что одного-другого такого ловкача не помешает добыть, дабы узнать, что за навыки из него можно получить. В столь суровых местах обитания приходится выкручиваться хитрыми способами, а это повышенный шанс научиться чему-нибудь полезному.

Путь наш был недолог и легок, хотя проходил по опасным краям. Полтора года назад я и Бяка смогли здесь пробраться лишь благодаря найденной карте и полезному навыку, полученному под цистосами.

Но тогда нам даже гоблинов приходилось опасаться, а сейчас здесь нет противников, которые мне в одиночку не по плечу.

А ведь я не один.

Далеко не один.

За полтора года ничего не изменилось. Даже то, что впервые в этих краях я побывал летом, а сейчас разгар весны, почти не сказывалось на картинке. Трава здесь, в тени от гигантских деревьев, никогда не разрастается прилично, так что от времени года ее количество почти не зависит. Разве что редкие папоротники и хвощи под секвойями еще не успели подняться да сырости побольше, ведь снег здесь растаял в последнюю очередь, подсохнуть влага не успела.

Величественные руины, разумеется, тоже никуда не делись. Даже наткнись на них случайно какие-нибудь нелегалы, им не под силу растащить сооружение, почти целиком возведенное из многотонных каменных блоков. Да и зачем на такое силы тратить? Это ведь не мрамор белоснежный, а ничем не примечательный гранит, которого везде навалом.

Да и откуда здесь нелегалам взяться? Место приметное, однако наткнуться на него можно лишь случайно, как это и произошло со мной и Бякой. Громадные деревья скрывают поляну не только из-за своих выдающихся размеров. Как уверял Мелконог, заросли секвой мешают работе сканирующих навыков. То есть аборигены, способные заглядывать издали за преграды, здесь мало на что годятся. Чтобы найти руины, им придется ножками походить, обыскивая сотни и сотни квадратных километров опасного леса. Занятие рискованное, долгое и неинтересное. Если нет информации, никто на него время переводить не станет. Тропа тсурров располагается западнее, оттуда завалы камней не разглядеть.

Скорее всего, я и Бяка – первые люди в этом месте за последнюю тысячу лет, если не больше. Так и не получилось разобраться с хронологией событий, после которых север долго оставался необитаемым, и лишь сейчас люди начали потихоньку его осваивать заново. В летоисчислении древние и современные авторы исторических трудов путаются поголовно. Иногда в разы друг другу противоречат. Вроде как еще три-четыре века назад сюда даже самые сильные аборигены не рисковали соваться. И, разумеется, белых пятен здесь и сейчас куда больше, чем открытых.

То, что в руинах обосновался один из опаснейших хищников, тоже не прибавляло месту привлекательности. И именно это обстоятельство позволило нам с Бякой найти, возможно, самую великую ценность Чащобы. В тот момент я об этом не догадывался. Только и понял, что, скорее всего, в подземельях скрывается нечто такое, в сравнении с чем тсурр – не более чем глист, проживающий в кишечнике самой жалкой букашки. Тогда я впервые столкнулся с тем, что ПОРЯДОК начал выдавать необычные сообщения. Складывалось впечатление, что он запаниковал.

Запаниковавший ПОРЯДОК – это звучит серьезно. Потому всякое желание исследовать открытое подземелье тут же улетучилось.

Но я, разумеется, тот случай запомнил. И, когда появилась возможность, собрал всю доступную информацию по теме.

Оказывается, Некрос – не существо, как я поначалу предполагал. Это исключительно местное понятие, аналогов которого из прошлой жизни не подобрать. Единственное, что можно притянуть за уши, всевозможные сказки о базах под льдами Антарктиды и на Луне, на которых скрываются уцелевшие после разгрома нацисты. И не просто скрываются, а годами и десятилетиями разрабатывают и производят новые виды вооружения, наращивают силы, следят за ничего не подозревающим миром, чтобы рано или поздно устроить кровавый реванш.

Это я очень сильно утрирую суть ситуации. Просто и в этих сказках, и в явлении, называемом Некрос, просматриваются общие черты. К тому же информации с тех давних времен сохранилось мало и правдоподобность ее сомнительна. Вроде как некая группа сильных ренегатов, предав ПОРЯДОК, перешла на сторону Хаоса. А тот ее каким-то образом переработал, получив новый инструмент, в котором возможности Рока и миров за его пределами причудливо перемешались.

Только не спрашивайте меня, что это означает. Ответа в книгах, найденных Мелконогом и прочими моими помощниками, я не нашел. Сплошная вода и невразумительная муть. Фактов мало, а те что есть почти всегда откровенно противоречивы.

То есть Некрос – своего рода оружие, которое Хаос использовал при последнем прорыве на Крайнем севере. Именно там закипела легендарная битва миров, где сражались не только люди и чудовища, а сама основа вселенной, все ее силы. ПОРЯДОК тогда чудом сумел избавить Рок от неконтролируемого разрыва пространства, грозящего уничтожить и живую и неживую материю. После чего сложилась ситуация, когда самые могущественные стороны конфликта напрямую больше не сталкивались, однако некоторые, скажем так, личные технологии модифицировали под изменившиеся условия нескончаемой войны.

Некрос не только оружие, он многолик и загадочен. Бывает простым и понятным, бывает полностью непостижимым. Иногда похож на что-то знакомое, иногда совершенно ни на что не похож. Это в том числе нечто вроде вируса, нередко поражающего «нечистокровные» порождения ПОРЯДКА и союзные ему силы. Жертвы изменяются внешне и внутренне и, как правило, скрываются в укромных уголках, где занимаются тем, что копят силы для нового витка противостояния. Проводят некие эксперименты, пытаясь создать идеальных бойцов и разработать технологии тотального уничтожения. Высасывая из мира всепроникающую ци, они добывают ее снова и снова, порцию за порцией отравляя саму суть Рока присутствием Хаоса, чтобы пополнять ряды зарождающейся армии новыми рекрутами. Процесс этот даже в самых неприятных районах Крайнего севера протекает небыстро, а уж здесь, где плотность энергии пониже, замедляется многократно.

Но даже с учетом местных особенностей можно уверенно сказать: в подземелье под руинами за прошедшие века могла собраться серьезная сила. Не просто какие-то твари, а твари, способные использовать технологии аборигенов (включая забытые и утерянные), заниматься обустройством своих укрытий, в любой момент готовые устроить организованный отпор. Плюс в определенный момент они могут выбраться на поверхность и разорить всю округу, устроив локальный апокалипсис. Такие события в истории Рока случались множество раз и нередко приводили к колоссальным жертвам. Сила вырвавшегося Некроса иногда оказывалась столь грандиозной, что изменялась не только политическая карта, но и физическая.

Своего рода атомный фугас, способный вырастить себя с крошечной взрывоопасной крупицы. Чем больше времени дать, тем труднее будет его победить.

Неудивительно, что густонаселенные территории давно зачищены от подобных «мин замедленного действия». Да, что-то где-то иногда случается, но это редкость, а не обыденность, как здесь, на негостеприимном севере, имело место всего-навсего несколько веков назад. Это одна из причин, почему аборигены обживали его неохотно, сформировав в итоге необычное по местным меркам общество.

В итоге эти земли тоже хорошенько почистили. Не все, разумеется, ведь Крайний север – отдельная тема. Однако именно здесь найти действующее логово Некроса – это почти невероятное событие. Давненько о таких не слыхали.

Крайний север – совсем другое дело. Там их разыскивают целенаправленно. И дело тут не в том, что пытаются уберечь тамошнее население от угрозы. Нет, в тех краях никто постоянно не проживает, люди лишь набегами забредают.

Дело в колоссальной выгоде.

Некрос – это ценнейшие трофеи с завышенным шансом их получения. ПОРЯДОК весьма поощряет зачистку таких мест, на награды никогда не скупится. Также следует помнить, что этот противник охотно использует трофейные технологии туземцев, в том числе древние. То есть у него могут обнаружиться пригодные для человека предметы с ценными свойствами. Иногда настолько ценные, что ныне живущие аборигены не могут такие повторить. Отсюда стоимость раритетов иногда доходит до космических значений, и в открытой продаже такое добро не встретишь.

Ну и самое для меня привлекательное – за борьбу с Некросом начисляются особые ордена. Как и прочие награды такого рода, передать их никому нельзя, используются они строго лично, когда приходит время получать очередной ключ от круга силы. Плюс в каждом логове находится особый предмет, который тоже можно принести в святилище как доказательство великого подвига. В отличие от всего прочего, он передающийся, как обычная вещь, но в продаже его или не бывает, или бывает, но не для всех. Аристократы, которым повезло разжиться таким трофеем, вручают его своим малолетним детям, когда те открывают первый круг силы. ПОРЯДОК на подобные дыры в системе поглядывает неодобрительно, но кое-какие вкусные надбавки этим способом получить позволяет.

У меня богатых родителей нет, следовательно, выкручиваться придется своими силами. И потому, разузнав все, что доступно, о Некросе, я отчетливо осознал, что к развалинам придется вернуться.

Имеется у меня одно смелое предположение. А что, если тому, кто зачищает столь непростое место в одиночку, полагается расширенный выбор возможностей при получении ключа? Некоторые намеки на это в книгах встречаются. Но такая ситуация возможна лишь для очень сильных воинов. То есть они способны провернуть подобное на тридцатой или сороковой ступени и только в самых простых случаях на «личиночной стадии» Некроса. А это актуально уже для пятого или шестого круга силы – не меньше.

Как известно, каждый последующий круг силы предоставляет меньше бонусов, чем предыдущий. Однако снять максимальные сливки с первого нереально, потому что потребуется масса доказательств героических свершений, добытых лично. То есть непередаваемых. Или, точнее, использовать их сможет только тот, кто заработал сам, непосредственно побеждая опасных противников и совершая прочие великие деяния. Символы доблести, назначение которых для меня поначалу являлось неразрешимой загадкой, именно для этого предназначены. И накопилось их столько, что рассчитываю сорвать немалый куш.

А если зачистить обиталище Некроса в одиночку, куш, возможно, вырастет на порядок.

Глава 11

Интересная ночка

С трудностями пришлось столкнуться уже на первых шагах. Я не сумел найти пролом, в который в свое время чуть не свалился Бяка. На память никогда не жаловался, но, даже обыскав каждый квадратный метр в той стороне, не обнаружил ни намека на выпирающую из прорехи в дерне каменную кладку. Да и завалы гранитных блоков раньше выглядели как-то иначе. Конечно, фотографии у меня нет, но кое-что разительно не совпадает с картинкой, запечатленной в воспоминаниях.

Времени с того дня миновало не так много, однако приметный каменный куб пропал бесследно. А ведь он по ребру метра два минимум. И ладно бы просто исчез, мало ли что, вдруг ветром сдуло, или уплыл в наводнение, или гоблины утащили, наживая проблемы со спинами. Так ведь даже следа от него не осталось. И это при том, что трава под такой штуковиной не росла и быстро затянуть пустое место дерном природа не способна.

И таких приметных мелочей я подметил немало.

Вывод ясен: логово действительно не пустует. Его обитатель (или обитатели) иногда выбирается на поверхность, заготавливая материалы для модернизации своего укрытия или иных целей. И при этом следы деятельности мастерски маскируются. Лишь сравнивая нынешний вид со старой картинкой, получается заметить изменения. Должно быть, тот пролом, в который едва не сверзился Бяка, – один из незавершенных этапов вражеской работы. Сейчас в этом месте образовалась заметная возвышенность, раньше ее точно не было.

Ладно, как бы там ни было, передо мной остро встал вопрос поиска нового прохода. Откуда-то ведь эти твари выбираются?

Поиски ни к чему не привели. И усилия нескольких умертвий ничем не помогли. Костяные помощники сорвали дерн на обширной площади, нарыли там пару десятков ям, но во всех случаях вскрыли каменную кладку, с которой без серьезных инструментов не совладать.

Пришлось прекратить сокрушительную деятельность и заняться тем, чем следовало заняться изначально.

Я обошел всю площадь руин, стараясь думать при этом головой, а не альтернативными частями тела. Обитатели подземелья должны время от времени показываться на поверхности. И, даже если это происходит исключительно самыми темными ночами, им приходится действовать как можно незаметнее. То есть не топтать лишний раз траву, не ломать ветви, не сдвигать камни с места.

Самый простой для них вариант, это если вход располагается на территории руин. Причем в тех местах, где от старого сооружения сохранились не только завалы камней, а и значительные части конструкции.

Очень скоро логика подсказала мне очевиднейшее место – логово тсурра. Если верить книгам, Некрос непревзойденный искусник в маскировке. Поставить чудовище каким-то образом себе на службу и устроить выход в его обжитом обиталище – вполне возможный вариант.

Тогда, при первом посещении руин, мы с Бякой и по плитам каменным постучать не ленились, и в щели меж блоками носы совали. Искали тайники и скрытые подземелья с сокровищами. И если не считать того случая, когда упырь провалился, успеха на этом поприще не добились.

Да и к успеху такое причислить сложно.

Но теперь-то я почти наверняка знаю, что вход в подземелье располагается именно здесь. Круг поисков существенно сузился, и потому под остатками северной стены я наконец наткнулся на след.

Подозрительные царапины на полу. Несколько коротких параллельных дуг. Такое случается, когда тяжелая дверь, открываясь, цепляется за паркет. Выглядят свежими.

Двери здесь не видать, но почему бы не предположить, что один из квадратных блоков, из которых возвели этот участок стены, на самом деле не часть несущей конструкции, а ворота в подземелье.

Пустота за ним не простукивалась, попытки отыскать скрытые рычаги или иные секреты ни к чему не привели. Или механизм слишком хитрый, или использовать его можно только изнутри.

Или я неправ в своих предположениях.

Решил проверить вандальским способом. Поставил пару умертвий, поручив им простейшее задание: колотить по подозрительной плите угловатыми кусками гранита. Она вытесана из плотного известняка, а он не слишком прочный, должен потихоньку поддаваться. Работа предстоит долгая, но я готов подождать.

К тому же есть вероятность, что Некрос сократит срок ожидания. Сидеть часами в укрытии и слушать, как к тебе пытаются вломиться, – это серьезное испытание для нервов. Я ведь не в логово хомячков пробраться пытаюсь, тут серьезные хозяева. Могут попробовать устроить вылазку, дабы наказать незваных гостей. Откроют дверь и неприятно удивятся, узнав, что нас, оказывается, целая орава.

Спать я привык где угодно и как угодно, в том числе в самых неблагоприятных условиях. Но рядом с костяным войском, удар за ударом крошившим известняковую плиту, – даже для меня чересчур.

Поэтому устроил себе берлогу в дальнем уголке руин. Выбрал квадратное помещение с неплохо сохранившимися стенами, костяными руками помощников убрал мусор и устроил крышу из толстого слоя лапника, перекрытого пластами мха, натасканного от берега ручья. Занимайся я такой работой самостоятельно, пришлось бы не один день пахать от зари до зари.

Некромантия – это мечта лодыря.

Даже постель устроил чуть ли не королевскую. Вместо матраса расстелил спальный мешок на почти идеально гладком каменном блоке, укрылся шерстяным одеялом. Тонковатое для прохладных весенних ночей, но теми же чужими руками я устроил неплохой обогреватель из тяжеленного бронзового таза, найденного в процессе поисков входа в подземелье. Неизвестно, для чего его использовали древние аборигены, а я из него сделал жаровню, в которой вперемешку с раскаленными углями лежало несколько увесистых камней. Остывать эта посудина должна долго, может, даже до конца ночи продержится. В сложившихся условиях – неплохой способ борьбы с холодом.

Ноги жаровня обогревала прекрасно, а для меня это самое главное при ночлегах в некомфортабельных местах. Заснул быстро, не сомневаясь, что прекрасно отдохну, и, возможно, даже пару-тройку позитивных снов увижу. То, что в темном углу притаилось зловещее костяное создание, ничуть не напрягает. Даже окружи меня скелетами, это не отразится на качестве сна.

Темных магов не напугать личными инструментами и сырьем для их изготовления.

Увы, когда веки мои поднялись, я понял, что проснулся куда раньше, чем рассчитывал. Глаза вместо рассветных отблесков уловили красноватое мерцание от жаровни. А это значит, что угли не успели выгореть и подернуться золой.

Внезапные пробуждения у меня, как правило, просто так не происходят. Должна быть причина. Это не холод, ведь я ни капли не озяб, и непохоже, что меня разбудил шум работы костяного воинства. Ритмичные удары камнем о камень слышались прекрасно, но я их воспринимал как фоновые звуки. Что-то на уровне ветра за окном и пения ночных птиц, такое мне отдыхать не мешает.

Чуть сместил руку, положил ладонь на рукоять Жнеца. Ощущение волшебного оружия, как всегда, наполнило уверенностью в своих силах. Я не понимал, по какой причине пробудился, лишь подозревал, что дело в обостренном чутье. Или в чем-нибудь ином, каким-то образом указавшем на неведомую опасность. И, что бы мне сейчас ни угрожало, я готов с этим встретиться.

Интуиция: рядом находится что-то опасное.

Какое своевременное предупреждение.

А уж информации-то сколько…

В одно мгновение скатился с ложа, развернулся, выставив Жнец в сторону оставленного в частично обвалившейся стене прохода. Это самое вероятное направление появления противника, все прочие кое-как заделаны, быстро и бесшумно через них не проберешься, как и через наскоро устроенную крышу.

Я не ошибся, беда грозила именно с этого направления. Впрочем, едва узрев причину пробуждения, я в то же мгновение осознал, что считать ее бедой – это кощунство. И даже более того, не вижу ничего враждебного, ни намека.

Скорее наоборот.

В проходе стояла…

Стояла…

Даже не представляю, как это объяснять в своих будущих мемуарах… Представьте, что вы, пробудившись, узрели перед собой идеал женственности. Ваши самые яркие сновидения, фантазии и внешние качества, которые вас привлекают больше всего, слились воедино. Перед вами стоит личный идеал, абсолютная безупречность, совершенство, существование которого невозможно. Но тем не менее вот она, во всей неприкрытой красе. Можно даже прикоснуться.

Ослепительно завораживающее зрелище.

Спросонья мозг соображал туго. К тому же подростковое тело, напичканное гормонами до взрывоопасного состояния, тут же начало соображать известным местом, к которому торопливо направилась вся кровь в возбудившемся организме.

Потому что идеал вел себя откровенно вызывающе. Прекраснейшая особа предстала передо мной в черных чулках и такого же цвета туфлях на высоком каблуке. Больше на ней ничего не было, если не считать скромных ювелирных украшений. Все за исключением их – тотальная нескромность.

Вдобавок ко всему барышня улыбалась мне искренне и мило.

Многообещающе.

И как, по-вашему, на такой коктейль отреагирует подросток? Вот и я отреагировал именно так, как вы подумали. Даже разум взрослого и много чего повидавшего человека тут не помощник, биохимия подавила его с легкостью. Всякий намек на разумные мысли покинул голову, во рту пересохло. Я попытался изобразить ответную улыбку, но и без зеркала понятно, что вместо нее получилась слюнявая гримаса клинического дебила.

Как ни странно, но именно рассуждения о том, что морда у меня сейчас смотрится нефотогенично, частично разморозили мозг. Вот одна мысль нехотя заворочалась, вот другая. Думать в текущем состоянии столь же непросто, как заниматься дайвингом в расплавленной смоле, однако я кое-как поднапрягся, пытаясь выбить дурь из головы.

До меня наконец начало доходить, что волшебная ночь наедине с мечтой всей жизни может пройти не настолько сказочно, как хотелось бы.

Идеал на то и идеал – шансы его отыскать стремятся к нулю. А уж в Чащобе шансы эти совсем уж в глубокие минусы уходят. Откуда это сказочное создание нарисовалось в краю, где даже страшную на рожу сварливую тетку не встретишь по причине полного отсутствия населения? Лишь лесовики да нелегалы в такую глушь изредка забредают, но эта братия сплошь состоит из закоренелых сексистов. Скорее летающую тарелку увидишь, чем женщину в их обществе, следовательно, здесь на левый берег Черноводки барышни попадают нечасто.

Одежда (если так можно ее назвать) – сплошная странность. Нейлоновые чулки в этом мире вроде как неизвестны. Если где-то и создаются подобные изделия, но из других материалов, откуда такой прелести здесь взяться? Да и не только в этом дело. Это Рок, порядки средневековые, строгие, уважающая себя барышня даже летом не станет ходить в столь легкомысленном виде, а уж прохладной весенней ночью – тем более.

Она не мерзнет, мурашек нет. И медленно приближается, все так же заманчиво улыбаясь.

Боги…

Великие силы…

Да как же она прекрасна…

Связные мысли снова попытались покинуть голову, но я уже начал выходить из эротической комы и потому сумел пресечь подозрительную мозговую деятельность в зародыше.

Нет, я, конечно, считаю себя неотразимым. Но ведь не до такой же степени, чтобы за мной по Чащобе само совершенство гонялось. Хотя…

Да-да, она идеал…

Самая-самая…

Та, которой я так дорог, что сумела отыскать меня ночью в одном из самых ужасных мест этого мира…

И я сейчас…

Черт! Черт-черт-черт! Да что это со мной?! И как это прекратить?!

Вспотевшая правая ладонь покрепче обхватила рукоять Жнеца, а левая потянулась вбок, нырнула в жаровню и коснулась раскаленных углей.

– А-а-а-а! – заорал я так неистово, что едва от собственного крика не оглох.

Вопль послужил сигналом, после которого стремительно завертелись разнообразные события.

Первым делом красота с милой незнакомки начала омерзительным образом спадать. Черты лица и фигуры исказились несимметрично, распадаясь на клочья, которые отчаянно пытались вновь соединиться, чтобы прикрыть от моих глаз пульсирующий мрак, до поры до времени за ними скрывающийся.

Я и до трех досчитать не успел, как вместо идеального лица на меня уставилась образина, похожая на верблюжью морду с пастью от бегемота. Совершенно не похоже на мой идеал. Контраст столь разительный и ужасающий, что против обычного человека такое преображение должно сработать не хуже химической кастрации.

Остается надеяться, что моя закаленная психика это испытание переживет и я не буду вздрагивать при виде симпатичных девушек.

В углу загремело костями дежурное умертвие. Крики хозяина для помощников – приказ внимательно осмотреться на предмет угроз. Непонятно только, какого черта эта собачья мечта без дела валялась, когда ко мне замаскированная под секс-бомбу страхолюдина заявилась. И куда смотрели мои часовые на входе – тоже загадка.

Но разгадывать ее стану позже, сейчас надо другим заниматься.

Пятясь, я угрожающе размахивал Жнецом перед собой и, не переставая, кричал:

– Все ко мне! Защищать меня! Защищать! Убить это!

Умертвие выскочило из угла. Движения помощника были стремительны, но поразительно неуклюжи. Путаясь в конечностях, едва не грохнулся, затем со всего маху налетел на жаровню, опрокинув ее. Уголь рассыпался по полу, несколько кусков попали на ноги неведомой твари, безуспешно пытавшейся замаскироваться под самую убойную эротическую фантазию.

У разных обитателей Рока встречаются разнообразные уязвимости или даже их наборы. Эта образина тоже не без изъяна, она не переносила огонь. Зашипела нехорошо, молниеносно отпрыгнула от россыпи углей. При этом маскировка окончательно помахала ручкой, и тварь предстала предо мной в истинном облике.

Угольно-черный череп с красноватым сиянием в глазницах. Снизу до самого пола свисают клочья непроглядного мрака. Будто взяли и связали воедино десяток донельзя грязных и рваных половых тряпок, закрепив эту конструкцию там, где должны размещаться шейные позвонки.

Да как это уродство столь мастерски выдавало себя за идеал женской красоты?! Мне определенно потребуется помощь высококвалифицированного психолога.

Если выживу…

А это не факт. В проходе звенит металл, трещат кости. Мои умертвия столкнулись с какими-то противником или противниками. И то, что с той стороны никто не примчался помогать хозяину, намекает на серьезность разгоревшейся схватки. То есть я остался без армии.

Боль от ожога и шок от только что случившейся чудовищной метаморфозы напрочь избавили голову от оков, мешавших мыслить здраво. Уж не знаю, что за магию здесь применили, но больше она на меня не действовала. Может, я рассуждал сейчас не безупречно, но достаточно здраво, чтобы осознать – умертвия тоже подверглись вредоносному воздействию. Мой единственный охранник растянулся возле опрокинутой им жаровни и раз за разом пытался вскочить. Но безуспешно. Его костяная структура перекрутилась, он чуть ли не в узел завязался. Откровенно ненормальное поведение.

И это значит, что рассчитывать сейчас придется исключительно на собственные силы. Черный враг при этом пугает не так уж и сильно. После рассыпавшихся углей он продемонстрировал способность перемещаться с приличной скоростью. Но, похоже, такая прыть ему несвойственна, потому что дальше торопиться не стал, надвигался неторопливо. А потом снова замерцал, окружая себя скомканными картинками.

Судя по клочкам изображений, монстр пошел на новый заход, пытается прикинуться секс-бомбой в неглиже. Наивно считает, что жертва забудет, как нехорошо он выглядит на самом деле. Ну а я, стараясь получше изучить противника, решил слегка вмешаться в процесс, но без агрессии.

Просто представил себе бычью голову. И тут же мрак стал складывать похожую картинку из изменившихся кусочков маскировочной оболочки.

Это что, тварь не только вызывает сумбур в мыслях, но и может похищать образы из головы? Похоже на то, ведь что можно вытащить из сновидений подростка? Да много чего, но шансы подцепить эротические образы явно повыше, чем у всего прочего.

Так он что, сны мои воровал? Какое омерзительное создание…

Я, продолжая пятиться, чуть резанул пострадавшую ладонь, обагрив волшебный металл кровью. И, резко подавшись вперед, впервые атаковал тварь по-настоящему.

Та вновь продемонстрировала быстроту движений. Вмиг отскочила метра на полтора. Но все же недостаточно проворно, кончик клинка отсек один из черных жгутов. Тот упал неспешно, выдавая свой ничтожный вес, и тут же рассыпался на угольные крупицы, чем немедленно напомнил мне одного из самых неприятных обитателей правобережья Удавки.

Есть там небольшая заболоченная долина, на которой ночью благоразумному человеку делать совершенно нечего. Частично бесплотные создания выбираются из почти затянутых трясиной руин. Вечно голодные, нрав люто-злобный, убивать их честным оружием сложно.

Самое простое, чем можно задавать им ту еще трепку, – банальный факел. Огонь они не переваривают.

Похоже, Некрос использовал одного из таких созданий или их родственника как основу, на которую накрутил что-то свое.

Не успев толком эту мысль обдумать, я еще раз взмахнул Жнецом для отвлечения внимания. Очень уж угрожающе тварь начала растопыривать жгуты тела, явно какую-то пакость замыслила.

И пока меня не атаковали чем-нибудь нехорошим, я от души врезал ногой по полу, подняв в воздух целую россыпь раскаленных углей.

Огонь монстра действительно пугал. Перестал раздуваться, подготавливая какой-то магический удар, попытался увернуться от всех горячих подарочков. Но их оказалось чересчур много, несколько словил.

Тварь завизжала еще громче, и в тот же миг я опять атаковал, на этот раз полоснув Жнецом удачнее, повторно чиркнув лезвием себе по руке. В запарке позабыл, что клинок уже усилен, так часто это делать бессмысленно. На этот раз нападение оказалось результативнее, сразу четыре жгута свалились на пол и рассыпались.

В проход ворвалось умертвие. Выглядело оно не очень хорошо: одной руки не хватает; кости, прикрывавшие сгусток темной энергии в груди, частично изломаны, частично потеряны. Наверняка прочности осталось не больше десяти процентов. Однако помощник все еще работоспособен и двигается куда бодрее личного охранника, все еще пытавшегося сбросить с себя вредоносные оковы какого-то контролирующего навыка.

Неприятно преобразившаяся красотка забилась в угол, откуда уставилась ярко разгоревшимися глазницами. Похоже, настроение у гостьи испортилось. Неудивительно, ведь я ее воздействию поддаваться отказываюсь и уже дважды сумел достать Жнецом. Можно сказать – злостно отвергаю. Плюс ко мне наконец подошло подкрепление. Смотрится оно, честно признаю, плачевно, однако даже в таком виде на что-то способно.

Про Некрос помимо прочего говорилось, что думать такие твари способны. Вот и эта, несмотря на временами необъяснимо медлительное поведение, не стала продолжать бой с сомнительными перспективами. Резко подобралась и с неожидаемой от нее резвостью ринулась вверх, размазавшись в воздухе разлохмаченным обрезком черного каната. Черный череп без затруднений проломил перекрытие из лапника и мха, и кошмарное создание скрылось из виду.

– Догнать! Догнать и покарать! – заорал я, спешно направившись к выходу.

За углом пришлось остановиться, путь преградил завал из костей. Некоторые из них еще шевелились, и, если приглядеться, в них угадывались останки моих созданий. Весьма жалкие останки. Того, кто сумел так быстро и жестоко искалечить пятерку умертвий, не видать, но черные пятна на камнях намекают на очевидный ответ.

Один из помощников пусть и смотрелся половиной от себя прежнего, сумел подняться на скверно выглядевшие конечности и, спотыкаясь на каждом шагу, помчался не в сторону раскопок, а в противоположном направлении. А я, доверяя чутью умертвия, рванул следом, не переставая при этом созывать свое воинство.

Понимая, что акустические команды в сложившихся условиях не лучший вариант, на бегу забрался в ПОРЯДОК. Мельком убедился, что мои умертвия сумели лишь кровь слегка кому-то пустить, победы им не засчитали. И сражались они в то самое время, когда меня накрыло иллюзией. Следовательно, мы сейчас преследуем не одиночную тварь, их, как минимум, две.

То, что я мчусь вслед за созданиями Некроса в сопровождении покалеченного умертвия, – поступок неординарный, но не такой уж и безрассудный, как кажется. Я начал понимать, чем именно опасны обитатели этого логова.

Нетрудно догадаться, что они те еще мастера копаться в головах. Причем необязательно в живых головах, на умертвия это тоже как-то действует. Не знаю, что именно с ними сделали, а вот мне столь ядреного тумана напустили, что до сих пор странноватые мысли витают. Плюс вытянули бережно хранимые романтические образы и склеили из них настолько замечательную картинку, что у меня… как бы это сказать поприличнее… Мозг отключился, делегировав свои функции плохо подходящему для этого органу.

Противник, у которого вместо серого вещества комок вареных макарон, легкая добыча. Вот только в моем случае макароны слегка недоварились. Твари не поняли, с кем связались, и за это поплатились.

Среднестатистический абориген Рока на одной ступени собирает триста – четыреста единиц ци. Выходит, у меня их приблизительно столько, сколько у рядового туземца на шестидесятой ступени. Или у ничем не выдающегося аристократа, добравшегося до сороковой.

А ведь объем резервуара помимо всего прочего предоставляет повышенное сопротивление от различных разновидностей атак на разум (включая считывание эмоций и даже отдельных мыслей и участков памяти). Получается, в сочетании с эффектами от некоторых атрибутов Хаоса и Смерти я прекрасно защищен от такого рода воздействий. Вот потому и не получилось задавить меня ментально, обмануть завлекательной картинкой, подобраться и легко отнять жизнь.

В ближнем бою тварь ничего особенного не показала. Пыталась как-то тужиться, задействовать какой-то непонятный навык, но я пресек это на корню.

Надеюсь, на бегу запудрить мне мозг сложнее. Стараясь не отстать от умертвия, несмотря на хромоту мчавшегося с завидной прытью, я торопливо раздавал приказы прочим помощникам через ПОРЯДОК. Так надежнее, чем орать.

Улыбнулся, расслышав за спиной шум спешащих ко мне костей. Теперь мы не вдвоем, теперь мы армия.

Прибавил шагу, поравнявшись с умертвием. Обернулся, высматривая подмогу, и тут же рухнул, со всего маху врезавшись в каменную твердь, которой в этом месте быть не должно. Я ведь много раз здесь ходил, каждый камень помню.

Или что-то изменилось, или мозги мне все же запудрили.

Глава 12

Логово Некроса

Ваши миньоны (Смерть) атаковали малого мрачника Некроса. Ваши миньоны (Смерть) нанесли фатальный урон малому мрачнику Некроса. Малый мрачник Некроса завершает существование. Вы победили малого мрачника Некроса. Малый мрачник Некроса относится к служителям Некроса. У них нет ступеней просвещения или их аналогов, их разделяют только по силе Некроса. Сила Некроса этого малого мрачника Некроса – 26.

Малый мрачник Некроса – служитель Некроса.

Получен малый орден убийцы Некроса – 1 штука.

Внимание! Редчайший трофей. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы.

Внимание! Вы сражаетесь с силами Некроса! Помните, что, если в логове нет существ с силой Некроса 30, вам повезло, у вас есть шанс всех победить, если ваша ступень просвещения не ниже 45. Если в логове нет существ с силой Некроса больше 40, вам повезло, вы сможете их победить, если ваша ступень просвещения не ниже 65. Если же вы встретили существо с силой больше 40, вам не повезло, в одиночку справиться почти невозможно. Вам понадобится отряд сильных воинов, чтобы зачистить настолько развитое логово. Если же силы у существа наберется больше 50, придется собирать немалую армию. Помните, что, даже если эти создания покажутся вам слабыми, это не означает, что дальше все пройдет легко. Некрос – это строгая иерархия. Самые опасные существа первыми в бой предпочитают не вступать. Они следят за врагами, изучают их, запоминают их сильные и слабые стороны, чтобы использовать себе во благо. Иногда они выжидают до самого конца, чтобы собрать максимум информации и затем ошеломить расслабившихся чистильщиков скверны.

Еще один «череп с черной тряпкой» осыпался облачком сажи. Мои опасения по поводу разумности «мозголомных тварей» не оправдались.

Они даже не попытались закрыть потайную дверь, из которой устроили вылазку. Я, подбежав к ней первым, по собственной оплошности врезался в тяжеленную створку. Повезло, приложился несильно, без промедления обошел преграду и вступил в бой. Успел неплохо покромсать Жнецом чуть задержавшегося мрачника, но преследовать подранка не стал. Побоялся соваться в логово без серьезной поддержки. Внутри царил такой мрак, с которым даже «ночное зрение» сорокового ранга справлялось неудовлетворительно.

Там определенно что-то не так. Работает подобие тотальной маскировки, мешающее разглядывать удаленные объекты. И, очень может быть, искажающей пеленой меры защиты не ограничиваются. А я, как назло, пренебрегал навыками работы с ловушками. Да и не уверен в их стопроцентной надежности. Следовательно, ломиться сломя голову – это все равно что бродить по минному полю.

Миноискателя у меня нет, зато есть умертвия, их можно послать вперед. Пусть собирают на себя заготовленные Некросом неприятности. Это даже жестоким обращением с питомцами не назовешь, все равно что использование дронов.

Когда поддержка наконец подоспела, все равно торопиться не стал. Требовалось разобраться с потерями и направить команду с приказом заложить камнями предполагаемый второй выход. Да и отдохнуть не помешает, прежде чем в бой лезть.

Потери оказались нулевыми. Это еще один жирный плюс некромантии – не приходится хоронить бойцов, потому что они и так уже… Ну вы меня поняли. Главное, чтобы было чем их чинить или поднимать с нуля. Ситуации, грозящие окончательной потерей умертвия, возможны, однако я пока что с ними не сталкивался, хотя много чего перевидать успел.

Лишь наутро, кое-как подремав, рискнул забраться под землю. И обнаружил там причудливый лабиринт из древних сооружений, которые кто-то дополнил не такими уж древними или даже недавними.

Известно – кто.

Возле входа не встретилось ничего, кроме каменных стен, сводов и полов. Запутанная система туннелей разного размера, похожих друг на дружку. Некоторые до такой степени неудобные, что передвигаться по ним получалось лишь согнувшись. Умертвиям там приходилось вставать на все конечности.

Поначалу мрачники попадались часто. Поодиночке, парами, очень редко тройками. Во всех случаях они, не успев толком вступить в бой, или гибли, полностью рассыпаясь на черную труху, или начинали разбегаться. Я, подняв атрибуты Смерти после своего преображения, заодно освоил навык, весьма требовательный к набору этих самых атрибутов. Это мешало мне использовать его до этого.

Давно пылился, ждал своего часа.

Назывался он красноречиво – «очищение Смерти». Уже по этим двум словам несложно догадаться, что здесь замешана некая чистка.

Этот навык позволял снимать с помощников негативные эффекты, навеянные враждебной магией. В ситуации, когда противники «пудрят мозги», – бесценное приобретение. Жаль, что сразу не догадался его использовать, как только пробудился.

С тактикой мудрить не пришлось. Я двигался за авангардом своего воинства и, как только замечал неладное, тут же начинал очищать умертвий от гадости, действовавшей даже на пустые черепа. Напрасно мрачники надеялись, что их магия сработает. Ставили на это все. И когда сталкивались с неприятным сюрпризом, молниеносно проигрывали или так же стремительно драпали.

В ходе планомерного обыска подземелья я выяснил, что оно состоит из нескольких ярусов. Связывала их единственная лестница, зато выходов наружу насчитывалось четыре. Один – тот самый, который мои помощники не успели взломать. Второй – найденный после короткой погони за ночными нападавшими. Плюс еще два похожих обнаружили в ходе изучения лабиринта.

Самая массивная дверь – тот самый проход, который я намеревался сокрушить. Плита весом в несколько тонн вместо створки. Остальные прикрывались кое-как и маскировались под иллюзиями. Причем настолько качественными, что, в запертом состоянии постучи по ним снаружи, и не усомнишься, что перед тобой гранит огромной толщины. Используется невероятно сильная обманка.

Похоже, именно мрачники поддерживали эти иллюзии. Также они следили за тем, чтобы посторонние не вломились альтернативными способами. Получается, позапрошлым летом мы с Бякой проскочили в шаге от грандиозных неприятностей. Некрос, расширяя укрытие, ослабил свод, из-за чего и провалился мой товарищ. Нам крупно повезло, что твари немедленно не отреагировали на возникшую угрозу. Плюс мы поступили благоразумно, поспешили отсюда убраться.

И вот теперь я вернулся. И, даже если здесь обнаружатся твари с силой Некроса больше пятидесяти, у меня есть своя армия, чтобы с ними разобраться.

Если судить по мрачникам, я здесь легко с кем угодно разделаюсь. Не в силах сбить нас с толку своей магией, эти мастера иллюзий становятся легкой добычей. Самое сложное – это выловить их всех. Ведь они, разбегаясь, не отходят на нижележащий ярус, а пытаются затеряться на этом. И, к сожалению, я не могу на каждом перекрестке поставить по дежурному умертвию. У меня не хватает опыта и навыков, чтобы всех их отслеживать одновременно. Без меня помощников легко обманут ментальной магией, а то и доведут до нулевой прочности.

Вот и приходится все брать на себя. Бродить по одним и тем же проходам снова и снова, зажимая разбегающихся мрачников в тупики. Хлопотное занятие, но я не жаловался.

Один мрачник – один малый орден убийцы Некроса. Редчайшая добыча, передать которую нельзя. К концу зачистки у меня их, по самым скромным подсчетам, наберется не меньше четырех десятков.

Надеюсь, при получении первого ключа это зачтется.

На втором ярусе гоняться за врагами не пришлось. Они сами пожаловали, едва авангард моей армии спустился по лестнице.

Здесь уже не было черных творцов иллюзий и похитителей эротических образов. Как я понял, тут располагалась охрана на случай прорыва. Она встретила нас всем составом: полсотни нелепых с виду антропоморфных созданий, собранных из камней, как дети по зиме собирают из скатанного снега снеговиков.

В тесноте лестницы я не сразу разобрался в ситуации и потерял почти пятую часть армии. Умертвиям быстро спустили прочность в ноль. Это несмертельно, однако требует затрат времени и ци, а также спокойной обстановки, что в завязавшемся бою затруднительно.

Взял управление схваткой в свои руки, но в этом не преуспел. Мои потери росли, а твари, похожие на големов, оставались неуязвимыми. Оружие умертвий бессильно высекало из них искры, а попытки атаковать когтями приводили к поломкам этих самых когтей.

Тут бы и конец моей армии случился, но спасла любовь к чтению. Я не пренебрегал ни единой возможностью расширить свой кругозор. Все, что имелось в фактории, давно пересмотрел, плюс Мелконог немало полезной литературы с юга притаскивал. И не только он.

Наблюдая за новыми противниками, я начал догадываться, что это неполноценные создания. Они похожи на прислужников магов земли. Те умеют создавать и удерживать при себе подобия примитивных роботов. Такие создания весьма крепкие, навредить им сложно. Однако на поддержание работоспособности каменного воина хозяину приходится выкладываться по полной. Ни на что другое нельзя отвлекаться. Плюс связь работает на кратчайшей дистанции.

Поэтому подобные големы популярность не снискали. Да, они сильны, да, почти неуязвимы, но магу-хозяину приходится находиться на опасно малом расстоянии своего творения. И самое скверное – использовать при этом другие навыки почти невозможно.

То есть маг превращается в отменную мишень. И тот, кто читает умные книги, знает, что атаковать следует именно человека, а не создание, которым тот управляет.

Итак, передо мной почти полста големов, которых бить бесперспективно. Надо уничтожать магов, которые ими управляют.

Вот только где же они?

Заметив, что големы, успешно разбившие очередное умертвие, не торопятся продвигаться дальше, я заподозрил, что у их поводырей развито умение, подобное «растворению». Оно делает их практически невидимыми, но ограничивает подвижность.

Для борьбы с такой тактикой можно разработать множество мер. Но с ходу в голову пришло лишь три способа, из которых я выбрал самый простой и быстродействующий.

Одно из умертвий отправил наверх, где оно ухватило тот самый таз из-под углей, что согревали меня ночью, а потом так выручили в схватке. Вот и сейчас таз службу сослужит.

Умертвие сбегало с ним к ручью, после чего вернулось. И, спустившись на нижний пролет лестницы, начало разбрызгивать воду.

Я, заметив, как в одном месте капли не достигли пола и облепили невидимую преграду, тут же выпустил стрелу.

Из ниоткуда выпала кошмарная помесь слизня с жабой. Плюс ветвистые рожки кто-то приделал. Будь это не логово Некроса, я бы в таком украшении заподозрил происки его супруги, ведь очень сложно хранить верность тому, кто выглядит абсолютным уродом.

И пошло-поехало. Защита у жабослизняков отсутствовала полностью. Нет, может, они в состоянии ставить магические щиты стихийной либо иной природы, но только не сейчас. Мешало ограничение, все силы у них уходили исключительно на работу с големами. Спасала лишь невидимость, но ненадолго.

Умертвию еще дважды пришлось сбегать за водой, прежде чем ход боя окончательно переломился в нашу сторону. Помощники прорвали поредевшие вражеские ряды и по моему указанию начали метаться в тылу у големов, размахивая оружием, когтистыми лапами и раскидывая запчасти от рассыпавшихся каменных воинов.

Да-да, каждый маг управлял всего лишь одним помощником, который разваливался сразу же после гибели хозяина.

В итоге я потерял три четверти своей армии. Главным образом за счет растерянности первых минут схватки. Умертвий не стоило бросать на ряды противника всей толпой, надо было пятиться, отступать, пользуясь тем, что кукловоды не способны подтягиваться за големами оперативно. Вот и надавали мне «по костям», пока вырабатывал действенную тактику.

Ремонт помощников – дело дорогостоящее. Но я на такие траты смотрю равнодушно. Мне больше времени жаль, ведь восстановление – далеко не мгновенный процесс.

Но пока всех в порядок не приведу, дальше спускаться не стану. Если меня здесь так лихо потрепали, дальше все может закончиться очень плохо.

Придется готовиться к самым худшим раскладам.

И еще одна плохая новость. Я рассчитывал, что големы – стихийные создания. Следовательно, их поводыри должны дружить с этой силой. Однако в трофеях не обнаружилось ни навыков, ни атрибутов Стихии.

Такое же разочарование, как со снежным пауком.

Я ошибся. Внизу нас не ждало войско суперголемов или других опасных тварей. Там располагалось что-то… Даже не знаю, как это назвать. Если применять привычную терминологию, она и на десять процентов не отразит суть того, что я увидел.

Ну а остальные девяносто – полный мрак. По большинству встреченных помещений и предметов я ни слова не мог сказать. Ничего не понимал.

Ладно, будем считать, что внизу располагалось нечто вроде производственного комплекса, складских помещений и своего рода систем жизнеобеспечения. Все выглядело в высшей степени странно и, как обычно, совершенно непонятно. На некоторые вопросы ПОРЯДОК ответы давал, на другие категорически отказывал в информации. И каждый раз, когда я к нему обращался, приходилось читать однотипные кричащие приказы.

От меня настоятельно требовали убивать и крушить. Здесь ничто не должно уцелеть. ПОРЯДОК грозил страшными карами за халатность в разрушительной деятельности и тем более за попытки вынести из подземелья вещи, которыми строжайше запрещено владеть.

К таким вещам относилось оборудование огромных алхимических лабораторий и содержимое складов. Разумеется, терминология для этих мест, как и прочее, списана с потолка. О назначении помещений можно лишь догадки строить, подтаскивая знакомые понятия к загадочным явлениям.

Также требовалось уничтожать обитателей загонов: кошмарно измененных существ, еще не достигших той стадии, когда Некрос признает их своими. Прячущихся мелких склизких уродцев, на бородавчатых плечах которых лежало все это хозяйство, тоже щадить запрещалось.

И за каждую разгромленную реторту и разодранного умертвиями «технического специалиста» ПОРЯДОК начислял награды. Не ордена, как за обитателей верхних ярусов, а обычные свои трофеи. Количество и качество радовали: и на состояния не скупился, и на знаки ци высокого достоинства. Плюс частенько сыпались хаотические редкости.

Один из складов оказался забитым штуковинами, походившими на огромные чечевичные зерна с угольно-черной оболочкой и зеленой слизью внутри. ПОРЯДОК пояснил, что это вместилища особой гадости, способной заразить немалую площадь. Домашний скот, покушав травку с пострадавших угодий, стремительно преображается как внутренне, так и внешне. Из милой буренки запросто получается тварь в полтонны весом, способная носиться в три раза быстрее лошади и прошибать усиленными рогами самые крепкие доспехи. Прикончить такое существо очень трудно, однако это не так уж и плохо, потому что оно недолговечное. За нереальную силу расплачивается коротким жизненным циклом, после чего взрывается, загрязняя округу ядовитыми останками. С этой земли потом несколько лет опасно грибочки и петрушку кушать, есть риск стать рабом Некроса.

За уничтожение каждой такой «бомбы» полагалась щедрая награда. Придется не меньше часа истреблять население Туманных низин, чтобы добыть трофеев примерно на такую же сумму. А тут один взмах Жнецом, и готово.

Черной «чечевицы» создания Хаоса успели накопить сотни штук, я не успевал скрытое вместилище разгружать. А ведь это оказалось чуть ли не каплей в море в сравнении с содержимым прочих складов и лабораторий. Богатства лились сплошным потоком, мне за три года столько не заработать в обычных охотничьих угодьях (даже если не отвлекаться на сон и еду).

Я знал, что Некрос, укоренившись где-либо, веками готовит разнообразные пакости, но только сейчас начал осознавать, насколько грандиозно все устроено. Пожалуй, здесь даже туземец с далеко не нулевой Мерой порядка мог запросто обеспечить на всю жизнь и себя, и несколько поколений своих потомков.

И это я еще не учитываю, что здесь частенько выпадали редкие и редчайшие даже для меня трофеи. Например, «малая суть артефакторики». Набрав тысячу таких предметов и заполучив особый навык в ветви «артефакторика», получаешь возможность расширить лимит экипированных артефактов на единицу.

Да я за полтора с лишним года лишь пару десятков штук накопить сумел. И представить не мог, где взять еще. Даже нулевке они доставались с превеликим трудом. А тут сотнями сыпались, считать не успевал. На звезды преобразования Хаоса вообще внимания не обращал. А ведь за самую малую можно купить приличный надел земли в цивилизованных краях и на сдачу выстроить прекрасный дом с хлевом, набитым породистым скотом, и обработанное поле для специй. Получится крепкое крестьянское хозяйство – зародыш успешной деревни.

С тем, что мне сейчас выпадало, впору даже не деревни приобретать начинать, а города. Причем крупные и богатые. Шучу, конечно, рынок на такой вброс отреагирует нехорошо. Но при большом желании и наличии времени можно обзавестись достойными владениями по всему открытому миру.

И это я еще не добрался до того, ради чего вообще затеял всю эту катавасию.

Сердце Некроса нигде не обнаружилось. Если не брать в расчет возможное наличие хитроумных тайников, оставалось единственное место, где следует его поискать.

И, к сожалению, попасть в него не так-то просто.

Дверь казалась невероятной. Вырезанная из цельного блока розового гранита, по высоте она вздымалась почти на четыре моих роста, а шириной лишь немногим недотягивала до таких цифр. Чтобы установить ее, созданиям Некроса пришлось устроить под землей просторный зал.

Как они вообще затащили сюда такую штуковину? Ведь даже в самом большом коридоре она даже по диагонали не поместится. Прокопали глубокую шахту с поверхности, а затем ее замуровали и скрыли следы горных работ?

Возможно.

Я не сомневался, что толщина преграды окажется под стать всему прочему. И мысленно застонал, готовясь потерять прорву бесценного времени. Уже второй день здесь торчу, и конца-края этому не видно. Ведь кто знает, что обнаружится на другой стороне? Не исключено, что все это подземелье, которое я зачистил начисто, всего лишь крохотный предбанник перед настоящим лабиринтом.

Ну нет – это вряд ли. Нормальный хозяин не потерпит, когда в его предбаннике устраивают тотальный разгром. Очевидно, силы у здешнего Некроса не так уж и много, чтобы отреагировать. Сорок два – это максимум, что встретилось. И таких крутых всего-то два существа попалось, причем оба безобидные. Одно даже передвигаться неспособно, оно намертво приросло к алхимическому столу, став частью оборудования. То есть это не смертоносные твари, а всего лишь ценные инструменты, создававшие в том числе местные аналоги оружия массового поражения.

Еще раз с тоской посмотрев на дверь, я скомандовал:

– Начинайте ломать.

Похоже, ночевать придется под землей, выслушивая грохот увесистых камней, монотонно соударяющихся с солидной преградой. Я уже почти не сомневался, что опасных сильных противников в логове как не встретилось, так и не встречу. Похоже, мне снова повезло, застал Некроса на том этапе развития, когда дело еще не дошло до создания супербойцов, способных с легкостью выкашивать отряды бывалых воинов.

Это как подловить рыцаря в процессе натягивания штанов, когда меч в одном углу, броня в другом, а сам рыцарь и не рыцарь вовсе, а малолетний сынок рыцаря.

Но расслабляться рановато. Как показали ночные события, умертвия без меня способны спасовать даже перед самым ничтожным противником. Все колоссальные затраты, пущенные на развитие помощников, не спасают от самых слабых ментальных атак. И это с учетом того, что у созданий Смерти повышенная устойчивость против такого рода воздействий.

В общем, ночевать придется под землей в весьма несимпатичном месте. Здешние хозяева веками вылазки устраивали, стаскивая сюда разнообразных обитателей Чащобы. Опыты делали или что-то другое – мне неизвестно. Но омерзительные результаты повсюду в глаза бросаются: костями и мумифицированными останками все завалено. Будто на заброшенную скотобойню забрел.

Уже прицениваясь к разным уголкам зала с целью устроиться поудобнее, поморщился. Буквально глушил грохот от первых ударов по громадной двери. Да уж, сладкий сон мне здесь не грозит. И это печально, ведь предыдущей ночью тоже нормально отдохнуть не дали.

Организм у меня, конечно, молодой и сильный, но далеко не железный. Потом, после окончания зачистки, придется выделить себе денек, чтобы как следует отоспаться.

Краем глаза заметил что-то непонятное. Показалось, будто часть стены сдвинулась.

Обернувшись, увидел, что никакая это не стена. Дверная створка, которая, по моим прикидкам, весила как самый тяжелый танк времен Второй мировой войны, начала распахиваться после «примерочной» серии ударов.

Первым делом обрадовался: «Ба! Да она же незапертая!»

А вот дальше радоваться перехотелось.

Зачем ставить настолько серьезную дверь, чтобы в опасный момент оставить ее открытой? Это выглядит гостеприимным жестом радушного хозяина.

Вот только Некрос и гостеприимство – взаимоисключающие понятия.

Меня не приглашают, меня заманивают.

Глава 13

Темное гостеприимство

Как я уже говорил, некромантия не так страшна, как считают непосвященные. Это полезная и вполне безобидная отрасль местного познания мира. Если, разумеется, не раздражать аборигенов и не уподобляться Кра, который, как я понял, всерьез занялся рискованными темами. И закопался в них настолько глубоко, что в какой-то момент начал терять не только жизнь, а саму человечность. Такое с фанатиками темных дел случается.

Но я не фанатик, для меня это не более чем инструмент выживания. Один из многих.

Вся моя вторая жизнь – это сплошное выживание, где со средствами считаться не приходится. Я использую все, что способно помочь протянуть лишний день.

Поэтому заглядывать, что там по другую сторону, я не торопился. Первым за дверь отправилось одно из самых слаборазвитых умертвий. Не само по себе по приказу, а под прямым управлением. Трюк, который очень тяжело дался мне в первый раз, когда выбирался из темницы Кра. Полезность его еще тогда не оспаривалась. Поэтому впоследствии я отрабатывал его часто и подолгу. Может, до совершенства довести не смог, но результаты вполне устраивали.

В шкуре умертвия я неуверенно управлялся с передвижениями, зато прекрасно ориентировался в окружающей обстановке. Давно привык к особенностям картинки, получаемой мертвым зрением, к странным звукам, к резким и не всегда узнаваемым запахам и крайне слабому, почти нулевому осязанию.

Но, несмотря на то что ничего угрожающего я пока что не встретил, чем глубже продвигался, тем сильнее нервничал. Что-то здесь не так.

Я ожидал, что за дверью располагается уединенный зал, по центру которого хранится Сердце Некроса. Ну или что-то в этом роде. Не угадал, там обнаружился широченный туннель, под заметным углом уходивший вниз.

И туннелю этому конца-края не было. Умертвие, назначенное «дроном-беспилотником», спускалось все ниже и ниже. Не меньше километра прошло, а туннель как тянулся куда-то в недра, так и тянется. Ровной линией, без поворотов, ответвлений или хотя бы расширений. Будто ход, оставленный исполинским червем, способным прогрызать скалы.

И эти скалы явно непростые. Или сказывается то, что нависающая над нами каменная толща ослабляет связь умертвия и хозяина. Я все хуже и хуже управлялся с «дроном». Вскоре наступил момент, когда мрак сгустился до такой степени, что уже в десятке шагов не получалось что-либо различить.

Ничего не оставалось, кроме как вернуть умертвие чуть назад и выступить ему навстречу. Армию оставлять у дверей не стал, все помощники двигались вместе со мной, прикрывая двумя отрядами спереди и сзади.

Добравшись до умертвия, я снова направил его шагов на пятьсот вперед. Под конец связь опять начала ослабевать. Пришлось устраивать очередной марш-бросок, также всем составом.

Вот таким способом мы и продвигались дальше: поэтапно меняя позиции. И чем глубже оказывались, тем быстрее начинала сбоить связь.

Что-то с этим местом определенно не так. С каждым метром все хуже и хуже становится, а результатов не видать. Лишь когда уже на расстоянии в сто пятьдесят шагов я почти полностью потерял контакт с «дроном», впереди наконец что-то показалось. Во мраке да еще с ухудшившимся зрением подробности не различить, но это походило на расширение туннеля.

Пришлось еще раз подтянуться поближе всей оравой. Вновь взяв умертвие под прямое управление, я нахмурился. Несмотря на минимальную дистанцию, связь отвратительная. Я будто через узкие щели на мир поглядываю, плюс картинка то и дело пропадает на секунду-другую.

Может, с этим помощником что-то случилось?

Проверяя это предположение, я переключился на другое умертвие, однако ничего не изменилось.

Похоже на то, что в конце туннеля находится нечто, вызывающее помехи связи между некромантом и его слугами. Лично я с таким никогда не сталкивался, но Имб упоминал не раз, что это возможно. В особо неприятных случаях доходит до того, что даже не самые слабые темные маги теряют контроль над костяными армиями до такой степени, что становятся жертвами своих же порождений.

Непохоже, что мои собрались бунт устраивать, но на всякий случай я то и дело переключался с «дрона» на собственные органы чувств, проверяя, каково настроение у воинства.

И между делом продолжал разведку. Коридор там действительно расширялся, плавно переходя в широченный и сильно вытянутый зал. Это не походило на работу горняков, а выглядело природной пещерой с карбонатными сталактитами. Но тут тоже что-то не так, ведь как наверху, так и по стенам туннеля везде выходила одна порода – серый гранит. Я, как порядочный исследователь, проверял это на каждой остановке, пока спускался.

Дело в том, что такой камень воде не поддается. Следовательно, возникновение в нем обширных пустот – это вряд ли карстовый процесс, ведь незаметно, чтобы порода дальше менялась. Если я по поводу геологии не ошибся, получается, здесь потрудился разум, стилизовав созданную полость под природный объект.

Подземные красоты я наблюдал в редкие мгновения прояснения. Связь с «дроном» не просто ухудшилась, она почти на нет сошла. Иногда приходилось считать до десяти и больше, прежде чем зрение кое-как возвращалось, чтобы через секунду погаснуть вновь.

В один из таких моментов оно отключилось на совсем уж неприличный срок. Я мысленно досчитал до пятидесяти, но так и не вернул контроль.

Забрался в ПОРЯДОК и напрягся, увидев, что одним умертвием у меня стало меньше.

Необратимо разорвало связь? Или что-то сняло прочность до нуля?

Неизвестно.

Проверить это можно лишь двумя способами: сходить самому или кого-нибудь послать. Естественно, я выбрал второй вариант.

И потерял очередного «дрона», едва тот успел показать часть подземного зала.

С третьим я обращался умнее. Не пытался высмотреть красивости, все внимание устремил на пол, примерно в те места, где потерял предшественников.

Этого помощника я тоже потерял, но зато успел увидеть две россыпи костей. Причем выглядели они так, будто не меньше тысячелетия там пролежали. Пыльные, частично рассыпавшиеся, трещиноватые. Их будто молотком раскрошили и концентрированной кислотой обработали.

Итак, в зале действует что-то (или кто-то) нехорошее. Я неизвестно по какой причине лишился трех помощников. И поднять их не смогу, для этого потребуется или самому приблизиться, или притащить останки ко мне.

Самому – страшновато, а умертвия притащить кости не смогут, потому что сами там развалятся.

И что дальше? Ведь, скорее всего, это все, финиш. Впереди располагается нечто непонятное и смертоносное для умертвий. Соваться туда самому – это безумный риск. Так, значит, придется уходить, не разорвав ленточку и не забрав приз?

Бяка меня не поймет.

Надо что-то придумать. Должен быть выход. Логово не выглядит серьезным, ведь я ни разу не сталкивался здесь с противниками завышенной силы. Мои помощники, в которых вложено даже не одно громадное состояние, а пара сотен, обязаны справиться с любыми угрозами. Даже с ментальными, если я буду рядышком.

Нет, здесь не должно быть опасности, способной так легко щелкать столь развитых умертвий одного за другим. Или я что-то не понимаю…

Или вообще ничего не понимаю, несмотря на всю подготовку. Можно ли верить байкам и книгам? Хороший вопрос…

Увы, разборки с Некросом – это тема опасная, но выгодная. Те, кто много по ней знает, не торопятся выдавать все секреты. Так что, возможно, мне не хватает ответа на какой-то простейший вопрос, чтобы заполучить то, зачем сюда пришел.

По туннелю пронесся звук, заставивший зашевелиться волосы на голове. Он походил на вздох, вот только вздохнуть настолько мощно способен лишь кто-то громадный и при этом кошмарный, не похожий ни на человека, ни на нормальных животных.

Должно быть, облик у этой твари столь ужасен, что даже тсурр на ее фоне будет смотреться красавчиком.

Умертвия дружно застучали костями, крутясь во все стороны. Почуяли угрозу, но не могли определить, с какой стороны она подбирается.

И тут по подземелью пронеся голос, такой же чуждый всему живому, как вздох:

– Следуй сюда-а-а. Иди-и-и.

Из меня сам по себе вырвался нервный и не очень-то достойный ответ:

– Ну да, щас. Прям побежал.

Положил ладонь на рукоять Жнеца. Это успокаивает. Он сейчас покоится в самодельных ножнах на поясе, а не в скрытом хранилище, выхватить его – одно мгновение.

– Беги-и-и. Сюда беги-и-и, – согласился голос. – Говорить бу-у-уду. С тобой бу-у-уду. Смотре-е-еть бу-у-уду. С ни-и-ими говори-и-ить не бу-у-уду. С ни-и-ими не говорят. Они-и-и неинтере-е-есные.

Я не в том настроении, чтобы дружелюбно общаться с обладателем столь неприятного голоса. Поэтому начал пятиться, на ходу проверяя статусы умертвий. Мало ли что, вдруг мне попросту уши заговаривают, а сами в это время накрывают армию помощников невидимой сетью ментального контроля.

Но нет, вроде все нормально.

– Не уходи-и-и, – продолжал протяжно тянуть жуткий голос.

Интуиция: скорее всего, придется поговорить с ним. Возможно, созданы затруднения по пути наверх.

– Да-а-а, приде-е-ется, – с особо зловещей интонацией пронеслось по туннелю.

Что?! Какая-то неведомая тварь, охраняющая трофей, который я уже считал своим, умеет читать подсказки от интуиции?!

От моей, между прочим, интуиции!

– Иди-и-и. Ко мне-е-е иди-и-и. Говори-и-ить на-а-адо. Наверх не иди-и-и. Не дойде-е-ешь. Ко мне-е-е иди-и-и, ко мне-е-е.

Голосок, конечно, тот еще, но я почему-то не усомнился в том, что возвращение наверх может омрачиться непредвиденными сложностями. Моя интуиция даже в столь развитом виде срабатывает нечасто, зато уж если выдает подсказку, да еще и столь многословную, можно смело считать ее истиной. Серьезных ошибок не припомню.

Поговорить? Пожалуй, придется пообщаться.

Раз уж я настолько самоуверен, что сунулся в логово Некроса в одиночку, останавливаться на полпути – неправильно.

Надо безумствовать и дальше.

Со мной разговаривал…

Разговаривала…

Наверное, все же правильнее – разговаривало.

Все это время до меня нехорошим голосом пыталось достучаться чернильно-черное пятно на своде подземного зала. Здесь что-то влияло не только на связь с помощниками, здесь даже мое ночное зрение работало скверно.

Потому детали я различал с трудом и далеко не все. Да, больше всего это походило именно на пятно – смолистую нашлепку, от которой во все стороны змеились уплощенные отростки. Некоторые дотягивались до оснований сталактитов, обвиваясь вокруг них, будто лианы (или, скорее, щупальца спрута). Похоже, именно они и удерживали тварь на своде.

Выглядело это неприятно, но не кошмарно. Мне случалось встречать созданий на порядки ужаснее. А это недоразумение даже тени страха не вызывает.

Подумаешь, причудливо изодранный мешок для мусора приклеили к потолку пещеры. Размерами он, правда, таков, что туда пара слонов поместится, ну да это уже детали.

Однако всякий намек на легкомысленность исчезал при первых звуках голоса. Глаза говорили, что бояться нечего, но вот уши с ними не соглашались.

Это не речевой аппарат – это кошмар, ужас, страх, горе и седые волосы на всех частях тела. Это как дурной сон, в котором тебя по кусочку режут мучители, в первую очередь отхватывая самое дорогое и болезненное. Ну а ты никак не можешь проснуться, орешь неистово, надрывая горло. Быстро начинаешь понимать, что кошмар просто так не закончится, и от понимания этого стремительно теряешь разум.

Даже меня, привычного ко всему, пошатывало, будто порывами ураганного ветра.

– Ты-ы-ы, прише-е-ел. Говори-и-и.

– Что говорить? – осторожно уточнил я, прикидывая, как и чем накрыть столь необычную цель.

Эх, надо было умертвий поголовно самодельными луками вооружать. Чем еще прикажете доставать противника, который висит на потолке?

– Мне-е-е интере-е-есно. Ты стра-а-анный. Ка-а-ак таки-и-им ста-а-ал? Ка-а-ак?

– Много кушал и маму слушался. А ты кто такой? Может, спустишься? Давай нормально поговорим, мне голову задирать неудобно.

Провокация так себе, но глядишь, неведомая тварь купится. Если выгорит, напущу на нее всю армию одновременно. Не знаю, чем она рассеивает одно умертвие за другим, но почти уверен, что такую ораву одним махом ей не осилить.

Но черная нашлепка на скале интереса к моему коварному предложению не проявила.

– В тебе-е-е ви-и-ижу ПОРЯ-А-АДОК. Ви-и-ижу Сме-е-ерть. Ви-и-ижу Ха-а-аос. Ха-а-аос. Мно-о-ого Ха-а-аоса, мно-о-ого Сме-е-ерти. И ПОРЯ-А-АДКА мно-о-ого. Отку-у-уда в тебе-е-е э-э-это?

– Я уже ответил. Ты чем слушаешь? Кто ты вообще такой?

– Я то-о-от, кто узнае-е-ет су-у-уть. Кто испо-о-ользует су-у-уть. Я следи-и-ил за тобо-о-ой. Смотре-е-ел. Твои-и-и уме-е-ертвия, твои-и-и на-а-авыки, твое-о-о все-о-о. Ты интере-е-есный. Кака-а-ая су-у-уть у тебя-а-а? Скажи-и-и, отку-у-уда э-э-это? Е-е-если ска-а-ажешь, бу-у-удет награ-а-ада.

Продолжительное общение с Бякой отразилось на моем характере не самым лучшим образом. Увы, я заразился некоторыми не самыми положительными чертами характера от товарища. Поэтому упоминание награды меня нешуточно возбудило. Ведь то, что удалось вытащить из книг и устных сказаний, в один голос уверяло, что грабеж убежищ Некроса – весьма прибыльное занятие.

Но при этом, если не считать ордена и море обычных, пусть зачастую и редких трофеев, ничего особенного мне пока что не досталось. Следовательно, до самого главного я еще не добрался.

А хотелось бы.

– Что за награда? Если хорошая, мы договоримся.

– Да-а-а. Хоро-о-ошая. О-о-очень. Е-е-если ска-а-ажешь су-у-уть, умре-о-ошь бы-ы-ыстро. О-о-очень хоро-о-ошая награ-а-ада.

Голос, поначалу пугавший до зубовной чечетки, почему-то перестал напрягать. Я даже расслабился, забыл на миг, где нахожусь.

Но сейчас меня будто подкинуло. Все вспомнил, все понял.

Осознал.

И напрягся, готовясь к нехорошему завершению разговора.

Ответил черноте недобро, через зубы, изготавливаясь пускать в дело Жнец и применять боевые навыки:

– Благодарю, но награда у тебя не очень. Себе ее оставь.

– Ты-ы-ы не хо-о-очешь говори-и-ить про су-у-уть? – уточнила чернота.

– Ты что, тупой? Или глухой? Я все сказал. Если что-то не нравится, давай вперед, спускайся. Поговорим нормально.

Вторую руку я запустил в карман, на ощупь примериваясь содрать колпачок деревянного цилиндрика с непростым содержимым.

Ну чего он медлит? Вот же я. Давай спускайся. Это укрытие далеко не самое крутое, ПОРЯДОК вас хорошо изучил и классифицировал. Кем бы ты ни был, я с тобой и в одиночку должен справиться.

Чернота заколыхалась, начала причудливо изгибаться в нескольких местах, плавно набирая объем. Это походило на змею, по-разному сворачивающуюся в кольца: такая же завораживающая неспешность идеально выверенных движений.

– Что-о-о ты-ы-ы са-а-ам хо-о-очешь? Каку-у-ую награ-а-аду?

Я, все так же готовясь атаковать или защищаться, ответил недобрым голосом, полагая, что прошу слишком многое:

– Мне нужно Сердце Некроса. Если отдашь его, отвечу на любые вопросы.

– Тако-о-ой интере-е-есный. – Черная масса задвигалась быстрее, но все так же завораживающе. – Я-а-а и е-е-есть его се-е-ердце. А ты-ы-ы породни-и-ившийся. Я узна-а-ал ча-а-асть твое-е-ей су-у-ути. И узна-а-аю остально-о-ое, когда-а-а ты-ы-ы бу-у-удешь умира-а-ать. Ме-е-едленно умира-а-ать. О-о-очень ме-е-едленно.

Интуиция: смертельная опасность, действовать следует быстро.

Как именно надо действовать, я еще не придумал, зато точно знаю, что интуиции следует доверять.

Первым делом врезал по своду «корнями Хаоса». Толком не понимая, с чем имею дело, выбрал универсальный вариант массовой атаки, накрывающей все цели в определенном радиусе. При таком способе применения весьма расточителен, требует в два раза больше энергии, но ее у меня теперь хватает.

К тому же сейчас не тот момент, чтобы экономить.

Теперь неведомое создание на девятнадцать секунд приковано к месту. Пусть повисит под потолком, подумает над своим поведением. А я тем временем займу удобную позицию и одну за другой выпущу в тварь шесть стрел с особо крепкими наконечниками, каждый из которых пропитан разными комбинациями ядов и угнетающих веществ. Даже если быстро сработает лишь десятая часть эффектов, порождение Хаоса рискует превратиться в развалину.

Одна такая стрела стоит как табун породистых лошадей. Но это тот случай, когда о деньгах лучше не думать.

Уж прости, Бяка.

Оборачиваясь, я успел краем глаза заметить, как из туннеля выплескивается костяная лавина. Отлично, мертвое войско повинуется беспрекословно. И хотя в текущей обстановке пользы от него немного, черной нашлепке придется как-то реагировать на умертвий, учитывать их в своих раскладах, отвлекать внимание от меня. Плюс стрелы от парочки моих старых верных помощников прямо сейчас начнут дырявить шкуру.

Ну а если спустится или шлепнется, тут-то польза попрет широким потоком.

Повернувшись наконец к твари, я чуть не выругался. Вместо того чтобы болтаться на потолке, она успешно с него слетела и, оказавшись на полу, стремительно разбухала, разрастаясь ввысь корявым цветком на толстом стебле с уродливыми черными щупальцами вместо лепестков. Эдакая разжиревшая гидра или, скорее, кальмар-переросток.

Получается, навык не сработал. Неприятный и уникальный сюрприз, ведь раньше он меня не подводил. Возможно, у этой твари повышенная сопротивляемость от всего, что связано с ее творцом – Хаосом. Но сомневаюсь, что речь идет о полном иммунитете. Следовательно, не исключено, что, если врезать еще раз, она таки прилипнет к полу на треть минуты. Но, увы, откат у «корней» затяжной.

Ничего, это не смертельно. Все равно придется действовать, как и задумал, но при этом принимать во внимание, что противник сохранил подвижность. Да – это плохая новость, но ведь есть и хорошая.

Меньше десяти секунд, и его накроет костяное воинство. Если я столько продержусь, конечно.

А я точно продержусь.

Я готов ко всему.

Крышка снята, теперь надо сжать деревянный цилиндр до хруста и запустить его в цель, будто ручную гранату, коей он, собственно, и является. Разумеется, с поправкой на условности Рока.

Я называю эту штуку «карманная молния». Мое изобретение, за которое в свое время получил немалую награду от ПОРЯДКА. Столь сокрушительную штуковину он счел куда более приличной новинкой, чем спиннинг.

Тоже дорогая штуковина. И дело не в деньгах (их у меня более чем достаточно), а в редкости некоторых ингредиентов. Главная деталь – обработанная редкими магами-ремесленниками шейная железа какого-то морского гада, охотящегося при помощи электричества. Используется уже обычными ремесленниками при штучных работах, требующих применения молнии. Связываться с грозами – сложно и опасно, а производства, где такое применяется, заточены на создание наилучшей продукции. То есть завышенные расходы там в порядке вещей.

Из мирного предмета, предназначенного для закалки особо прочных клинков и нанесения стихийных рун на баснословно дорогие доспехи, я создал оружие, защиты от которого туземцы не знали. Физика электричества у них практически не исследована, а природное сопротивление от этой стихии – редкость.

Но черная гидра считала иначе. Разряд, оглушающий треск, почти полностью лишивший меня слуха.

А болтливой твари нипочем.

«Карманная молния» еще летела, когда я взялся за лук. И первую стрелу выпустил через секунду после электрического разряда.

Не промазал. Да и как тут промахнешься, ведь цель огромная.

Вот только и это без толку – стрела отскочила от разрастающейся гидры, будто от несокрушимой скалы.

Не веря глазам, выпустил еще одну. С тем же нулевым результатом.

Слева наконец показались первые умертвия. Но меня это не обрадовало, ведь я понятия не имел, каким образом они помогут в схватке, где противника не берут такие стрелы. Они ведь особые, им все по зубам, если верить местной рекламе. Не исключено, что это самые дорогие в мире боеприпасы.

Порождение Некроса к этому моменту перестало разрастаться. Теперь оно действительно больше походило не на гидру, а на поставленного вертикально подмороженного кальмара, частично растекшегося по полу.

И щупальца его, одновременно придя в движение, вытянулись в сторону моей армии.

Вспыхнуло все пространство зала, на миг меня ослепив. А когда зрение начало приходить в норму, я увидел, что мертвое воинство перестало существовать. Ни одного умертвия не осталось, вместо них простирался сплошной завал из обломков костей, трухи, самодельных дубин и копий.

Я успел выстрелить еще раз, больше от злости и отчаяния, чем продуманно. А тварь, не обращая внимания на очередную впустую выпущенную стрелу, с молниеносной скоростью потянулась ко мне в одно мгновение выросшим длиннющим щупальцем.

Никогда не считал себя медлительным. Если, конечно, не учитывать начальные тринадцать лет здешнего почти растительного существования. Ну и в самые первые дни преобразившейся жизни тоже особо не блистал.

Я был обязан увернуться, уйти с линии атаки и тут же сменить направление движения одновременно с выхватыванием Жнеца, чтобы отработанным взмахом рубануть по щупальцу наискосок, сверху вниз.

И у меня почти все получилось. Я даже ударить успел. Правда, не стоя сбоку, а будучи обкрученным щупальцем от колен до поясницы. Ну да это уже частности.

Неприятные.

Результат не порадовал. Все как со стрелами, Жнец даже царапину не оставил на антрацитовой шкуре.

А щупальце потащило меня к твари, стремительно при этом поднимая. Остановилось лишь под самым сводом. Я, продолжая безуспешно размахивать заряженным кровью Жнецом, бросил взгляд вниз и увидел, как верхушка чудовищного кальмара расходится на четыре дольки, открывая громадную глотку, в которую пара таких, как я, легко пролетит, не задев стенки.

И там, в глубинах, в утробе, просматривались затейливые угловатые выросты, суставчатые манипуляторы с узнаваемыми предметами на концах, подобия костяных пил, роговых захватов и прочего-прочего, на что я уже сегодня насмотрелся в залах на нескольких ярусах, где обитателей Чащобы пилили, резали, рубили, сверлили… Список можно продолжать долго, и он все равно останется неполным, ведь я даже не представляю, что вытворяли с жертвами. В общем, измывались по-всякому.

Получается, сейчас я находился над началом начал этого логова. Над самоходной лабораторией, исследующей и создающей все более и более совершенные инструменты, которые дальше уже начинают работать сами.

И меня вот-вот отправят туда, в розовое податливое нутро твари. Где я, прежде чем умереть, вспомню все. Даже то, что и помнить-то не должен ни при каких обстоятельствах.

Ну да, если память распилить на атомы, много чего вытащить можно. Эта черная снаружи и розовая внутри образина в таких делах разбираться обязана. Она не просто так задавала свои вопросы, ей действительно интересна моя необычность. Меня исследуют всеми доступными средствами, в том числе самыми разрушительными.

Проклятье! Какого я сюда сунулся?!

Великий победитель Некроса, надо же…

Осел самонадеянный!

Щупальце замерло и начало расслабляться, раскручиваться, неотвратимо освобождать мое тело. А я за миг до того, как отправиться в свободный полет, лихорадочно заработал руками и предпринял последнее, что имело смысл предпринимать, – использовал еще один навык. Он будто создан для таких ситуаций.

Если и это меня не спасет, я, конечно, не сдамся, я продолжу барахтаться. Но надо признать, что шансов выкарабкаться не останется.

Чудовище заурчало довольно в предвкушении, щупальце освободило тело, и я полетел в разверзнутую пасть.

Глава 14

Грандиозный дебафф

Пустоши огневиков – неприятные места. В списке опасных уголков Лихолесья не на самых высоких позициях, но куда выше средних. Встречаются два вида: попроще и посложнее.

Первые давно зачищены в ноль. Твари, там обитающие, воспроизводились не настолько быстро. Легкие цели и неплохие награды вызвали естественный интерес у охотников. Обитателей пустошей изничтожали с такой скоростью, что поголовье не успевало восстанавливаться. Добыча невеликая, зато без великого риска.

В тех, что посложнее, тоже разбогатеть сложно. А вот опасности возрастали в разы. Немудрено, что аборигены предпочитали туда не забредать. Рискнуть многие из них не прочь, но только если это сулит повышенную выгоду.

Я относился к тем уникумам, которые способны озолотиться там, где другим и медная монетка не светит. Поэтому пустоши пропустить не мог. Разнообразие тварей в окрестностях Черноводки не так уж велико, я старался проверить всех их на предмет редких трофеев и ценных навыков. Увы, но эти территории небогаты на достойные умения, а мне к тому же не все подходят. Завышенные требования к ступеням встречались чересчур часто, амулет далеко не всегда выручал. Ну а если натыкался на условия наличия кругов силы – вариантов вообще нет.

Именно среди огневиков я разжился одной из жемчужин своей коллекции. Водились там особые твари: неповоротливые и нерасторопные, но как же меня бесили эти тугие образины. Их с трудом Жнец брал, и только в те периоды, когда они оставались подвижными. Если замирали – бесполезно лупить, только заряд попусту расходуется. В таком состоянии они ничем не уступают гранитному валуну.

Неприятные противники, но охота на них принесла мне ценнейший навык. Разумеется, у аборигенов он работает не так, как у монстров, ну да это обычное дело в Роке: почти все подстраивается под всех.

«Каменная сфера» – защитный навык ПОРЯДКА. Я довел его до полного восьмого ранга, потратив на это невменяемое количество трофеев. Очень уж дорогой он в развитии, даже дороже суммы из пары веток «артефакторики». Не представляю, как обычные аборигены совершенствуют такие умения. Даже для высшей аристократии это ощутимые расходы, а для большей части средней – неподъемные.

Плюс из-за ограниченности в объеме ци развитие на высоких рангах для меня выливалось в то еще разорение. При бесплодных попытках выделенные на это трофеи могли исчезнуть, что увеличивало расходы на порядки. В итоге утыкаешься в тупик, где можно двести раз биться о стену без малейшего прогресса. И почти за каждый удар приходится платить.

Но в этом случае потраченное не жаль. Прекрасный навык – жемчужина моей коллекции.

Применение «каменной сферы» мгновенное. При этом тело парализует, оно каменеет, как и те создания, из которых я выбил навык. Наверное, во всем мире нет такой силы, которая смогла хотя бы палец согнуть в таком состоянии. Ни один домкрат не справится, никакое оружие. Даже глушить близким взрывом или слепить лазером по глазам бесполезно.

Главное неудобство – дышать тоже невозможно. Но так как на текущей стадии развития навык работает на протяжении восьми ударов сердца, это некритично.

Итак, полетев вниз, я потратил больше тысячи единиц энергии бойца, заработав себе крохотную отсрочку. Восемь ударов сердца, и тварь своего все равно добьется.

Стоило ли оно того?

Разумеется, стоило, ведь я не просто так полетел, я подготовился. Не сказать, что тщательно, ну так много от меня и не требовалось. Всего-то сжать до хруста последнюю «карманную молнию» и правильно выставить Жнец. Ну а дальше физика электричества и гравитации, по сути, все сделала сама.

Ну и анатомия монстра, разумеется, сыграла немаловажную роль.

В утробу я влетел не как морская свинка для опытов, а как разящая молниями мясорубка смерти. Тело под действием навыка окаменело полностью, включая отставленную в сторону руку. И в руке этой намертво зажат Жнец, лезвие которого заранее смочено кровью и заряжено под завязку.

Да, кожу твари оно повредить не смогло. Антрацитовая поверхность не поддавалась самому мощному оружию из моего арсенала. А вот розовое нутро – другое дело. Ему ведь защита не требовалась, а даже Некрос не станет вкладывать лишние ресурсы туда, где без этого можно обойтись.

Наглухо бронированный кишечник – это абсурд.

Зрение и слух нормально заработали после восьмого удара сердца, но я ничего не разглядел: лишь черное мельтешение и резь в глазах, заставившая опустить веки. Звуки расслышал, но очень тихие, невозможно определить, что это. Какое-то то ли шипение, то ли работа шлифовальной машины.

Непонятно.

Но разбираться с этим некогда, надо сражаться. То, что я ничего не вижу, от работы не освобождает.

И я начал размахивать Жнецом. Во все стороны провел рубящие и режущие удары, плюс несколько выпадов сделал. Однако не встретил ни намека на сопротивление. Вокруг меня открытое пространство, а под ногами странная податливая поверхность, такой на каменном полу пещеры быть не должно.

Пожалуй, надо завязывать с военными действиями. Надо разобраться с глазами, а затем и со всей ситуацией.

С глазами вопрос решился легко. Их будто песком засыпало, пришлось чистить, слезами обливаясь. Приведя их в относительный порядок, я поднял веки и озадачился. Даже в сумеречном, неполноценном зрении картина выглядела странно.

Завалы разломанных костей в нескольких метрах – это все, что осталось от мертвой армии. Сам я нахожусь посреди неровной и невысокой кучи угольно-черного песка. Он рассыпался вокруг меня метров на пять, и я готов поклясться чем угодно, что раньше его здесь не было.

Вспомнилась ночь и первое появление созданий Некроса. При их ранении или гибели оставалась похожая субстанция. Но ее всего ничего выпадало, сейчас же картина выглядит так, будто не одна тысяча монстров нашла здесь погибель.

Учитывая то, что владелец Сердца Некроса куда-то запропастился, нетрудно догадаться, кто послужил источником такого количества черных останков.

Но я, сам себе не доверяя, забрался в ПОРЯДОК. Слегка удивился нездорово красному отображению информации, да и размер текста скакал от буквы к букве, местами сильно искажаясь. Однако неприятных сообщений не видать, финал боя подарил мне никогда не виданную запись, из которой следовало, что у меня все получилось.

Хранитель Сердца Некроса убит воином седьмой ступени ПОРЯДКА. Убит в одиночку, без малейшей поддержки.

Сила Некроса хранителя Сердца Некроса – 52.

Хранитель Сердца Некроса – особое воплощение разрушительной воли Некроса.

Получен великий орден убийцы Некроса – 1 штука.

Внимание! Невероятно редчайший трофей. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы. Способен изменить решение места силы, увеличить вашу награду.

Вы совершили деяние, не имеющее аналогов в истории Рока. Требуется срочный пересмотр системы рекомендаций.

Получен величайший орден признания заслуг – 1 штука.

Внимание! Почти уникальный трофей. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы. Способен изменить решение места силы, увеличить вашу награду.

Получен легендарный знак уникального навыка – «проницательный взор Некроса».

Уникальность в данном случае означает, что никто из коренных жителей этого мира не обладал таким навыком.

Получен легендарный знак почти уникального навыка – «резонансный выход силы».

Почти уникальность в данном случае означает, что никто из ныне живущих жителей этого мира не обладает таким навыком.

Получен легендарный знак редчайшего навыка – «высшая крепость сердца».

Получен легендарный знак редчайшего навыка – «высшая крепость костей конечностей».

Получено легендарное общее абсолютное универсальное состояние – 28 штук.

Внимание! Вы в одиночку зачистили логово Некроса. Славное деяние, такого в истории Рока давно не случалось.

Получен великий орден признания заслуг – 1 штука.

Внимание! Почти неслыханно редчайший трофей. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы. Способен изменить решение места силы, увеличить вашу награду.

Получен легендарный знак редкого навыка – «пространственный рывок».

Получен легендарный знак редкого навыка – «улучшенный телекинез».

Получено легендарное общее абсолютное универсальное состояние – 5 штук.

Внимание! Логово зачищено. Обыщите останки хранителя и место, где он обитал. Возможно, вы обнаружите ценные предметы, собранные и созданные Некросом за века зловещей деятельности.

Внимание! Вы слишком близко находились к Сердцу Некроса в момент гибели хранителя. Это недопустимая ситуация. Впредь постарайтесь ее не повторять. Она может привести не только к переходу к вам части силы Некроса, но и к значительному повреждению и угнетению всех ваших тонких структур. Полное восстановление займет продолжительное время. В течение этого периода вы не сможете полноценно развиваться, а ваш резервуар потеряет способность консолидировать ци (в особо тяжелых случаях он может начать ее терять, и вам придется это компенсировать во избежание потери открытых ступеней).

Финальная запись не такая уж и пространная, я видал полотна текста в разы длиннее. Однако в ней фигурировали названия предметов, с которыми я до сих пор не сталкивался, а о некоторых из них впервые услышал.

Легендарное общее состояние – это понятно. В два раза лучше великого. То есть дает прибавку ровно в один уровень к любому состоянию. Следовательно, ту же Меру порядка я сейчас смогу приподнять еще на тридцать три ступеньки.

А вот приставка «абсолютное» – интереснее. Она означает, что этот трофей работает с состояниями любой природы. То есть никто не запретит пустить их на состояния ПОРЯДКА, Хаоса и Смерти, одинаково сработает на всех.

Подобные трофеи мне уже доставались, но очень редко и гораздо меньшего достоинства. Причем процентов девяносто из них я добыл здесь, зачищая нижние уровни логова. ПОРЯДОК там не скупился на награды, в том числе необычные.

Великий орден убийц Некроса – тоже понятно. Несколькими ступенями выше малого, но все равно очень прилично, что тоже должно положительно повлиять на бонусы при получении ключа.

Великий и величайший ордена признания заслуг – полностью непонятно. Не видел похожих и не слышал о таких. Но, хвала ПОРЯДКУ, он снизошел до объяснений. Пусть они скупы и стандартны, но главное понятно. Эти трофеи тоже добавят мне баллов при получении ключа.

С навыками, увы, печально. Нет, даже при беглом просмотре их механики непроизвольно начинаю облизываться. Однако при взгляде на требования хочется заплакать. Минимум, что увидел, это восемнадцатая ступень ПОРЯДКА при первом круге силы.

Да уж, зелен виноград. Но небесполезен, я ведь на этих показателях навечно зависать не планирую. Со временем подрасту и эти расчудесные навыки станут моими.

Итак, с сообщением я разобрался. Непонятно только одно: почему у меня так перекосился интерфейс? Да и цвета его гуляют странно. Раньше все было строго и четко, а сейчас сплошная радуга. Никогда ничего подобного не видел.

Заглянул в параметры и чуть не охнул, увидев первые строки. Перекошенные, нелепо выкрашенные в кричаще яркие цвета, они тем не менее читались прекрасно. И это самое ужасное, потому что цифры выглядели так, будто мне кошмар снится.

Вот, например, первый блок атрибутов:

Атрибуты ПОРЯДКА:

Выносливость: 42 атрибута, 3006 единиц

Сила: 44 атрибута, 3111 единиц

Ловкость: 45 атрибутов, 3365 единиц

Восприятие: 26 атрибутов, 2011 единиц

Дух: 17 атрибутов, 1642 единицы

Не так давно я бы умер от счастья, увидев у себя такие цифры. Но с тех пор миновало немало насыщенных дней. Я без дела не сидел, я набрал великую силу. Очень великую или, скорее, невероятную для всего-то седьмой ступени. И каких-то полчаса назад этот же блок выглядел совершенно иначе:

Атрибуты ПОРЯДКА:

Выносливость: 71 атрибут, 3550+3350 единиц

Сила: 75 атрибутов, 3750+3600 единиц

Ловкость: 79 атрибутов, 3950+3750 единиц

Восприятие: 54 атрибута, 2700+2600 единиц

Дух: 50 атрибутов, 2500+2450 единиц

Отчаянно надеясь, что это какая-то необычная ошибка, я с надеждой начал смотреть дальше и дальше. И волосы, поначалу чуть шевельнувшиеся, уже к концу первой четверти простыни параметров не просто дыбом встали, а начали подпирать свод пещеры, грозя его обрушением.

Все так и есть. Получается, я чувствую себя опустошенным не только из-за отходняка после трудного боя, а потому что мои параметры чудовищно уменьшились.

Выйдя из ПОРЯДКА, попытался успокоиться. Получалось плохо, но в какой-то момент я чуть не подскочил от радости. До меня дошла очевидная мысль: возможно, нарушен только интерфейс, а на самом деле все работает, как прежде. Похожее со мной случалось пару раз, когда попадал под атаки блокирующими умениями. Тогда негативные эффекты быстро спадали сами по себе, но при желании это дело можно значительно ускорить.

Вот этим и займусь.

Но попытка устроить себе лечение высокого уровня успехом не увенчалась. Навык отказался действовать так, как я рассчитывал. Он соглашался лишь помочь мне на мизерную часть своих возможностей. То есть как будто у него всего лишь четвертый уровень.

Что и значилось в нехорошо обновленном списке навыков.

Еще раз перечитав последний абзац финального сообщения от ПОРЯДКА, я слегка успокоился. Да, со мной действительно случилось нечто ужасное. Я, только-только привыкнув к настоящей силе, вновь отброшен далеко назад. Не скажу, что прежним нулевкой стал, которому приходилось выкручиваться исключительно за счет хитрости, однако растерял львиную часть своих преимуществ.

Но ПОРЯДОК заявляет, что это временно. Понять бы только, сколько именно это займет в часах.

И хорошо, если в часах…

В столь жалком состоянии меня способны прикончить вполне рядовые обитатели логова. Кто знает, вдруг мы не всех обнаружили и уцелевшие прямо сейчас направляются вниз, точа на ходу когти и клыки.

Но если так, тварей поджидает нехороший сюрприз. У меня все еще есть чем их встретить.

Некромантия – это прекрасно. Она будто создана для таких ситуаций. Все, что требуется, – одного за другим поднять всех моих помощников. Да, нулевая прочность – это досадно. В сочетании с явно немалой степенью повреждения костяков восстановить умертвий в полном объеме не получится. Однако у меня столько ци и прочего припасено, что это не проблема.

Увы, проблема все же обнаружилась. Функционал, отвечающий за подъем и восстановление умертвий, отсутствовал полностью. Его, похоже, повредило так, что он стал полностью недоступным.

А ведь некромант без него как лучник без рук. Акробаты в таких случаях ногами выкручиваются, вот и мне надо срочно что-то придумать.

Достав из рюкзака моток шнура, накрутил его между сталактитами у входа. Если ворвется кто-то недружелюбно настроенный, глядишь, споткнется и на полу растянется, нос расквасив. Это подарит мне время, чтобы выпустить пару-тройку лишних стрел.

С полчаса потратил на разнообразные несложные приготовления, но никто по мою душу и тело так и не заявился. Я даже скучать начал, из-за чего то и дело нырял в ПОРЯДОК, с надеждой пересматривая разные параметры. Пытался заметить, продвигается восстановление или нет. И, не замечая никаких изменений, нервничал все больше и больше.

Вспомнился Бяка. Старый друг далеко на юге. Я, разочаровавшись в своих педагогических талантах, отправил его к хорошим наставникам. Настолько хорошим, что читать и писать даже дерево научат.

Ну а считать Бяка и сам умеет. Ему даже самые сложные цифры запросто даются, если речь заходит о выгоде.

И вот тут я понял, как можно отвлечься от горестных раздумий.

Глава 15

Сокровища черной пыли и вынужденный отпуск

Прочесывать завалы черной пыли при помощи остатков грудной клетки одного из умертвий – не самое веселое занятие. Невольно вспоминался разговор с могущественной тварью и то, что вслед за ним последовало. Тогда, оказавшись в почти беззвучной мгле, я не знал, что увижу, когда действие навыка прекратится. Ведь мой замысел был шит белыми нитками. Не нанеси я тогда чудовищу смертельную рану, и на этом все.

Да уж, время в тот момент тянулось как никогда долго. Человек со слабыми нервами за те восемь ударов сердца мог запросто успеть пару раз умом тронуться.

Обладатель зловещего голоса рассыпался на тонны черной трухи. Ее слой местами возвышался почти на метр над уровнем пола пещеры. Очень непросто обыскивать эту кучу центнер за центнером в поисках трофеев, о которых намекал ПОРЯДОК. Да и без его сообщений я знаю, что надо делать, ведь прочитанные книги предупреждали, что в таких местах можно здорово обогатиться.

Если ничего дорогого не найдется в останках монстра, придется разбивать зал на квадраты и просматривать каждый по миллиметру в поисках тайника. Почти не сомневаюсь, что самое ценное где-то рядом. К тому же сам хранитель логова косвенно это подтвердил, назвав себя Сердцем Некроса.

Да и его полное название, вытащенное из сообщения о победе, говорило о том же.

Как минимум, в этой трухе скрывается Сердце. А это очень и очень полезная вещь для того, кто намеревается отправиться за ключом.

Ребра, используемые в качестве уродливой расчески, застопорились, уткнувшись в какую-то неглубоко расположенную преграду. Насторожившись, я начал копать и быстро добрался до предмета, не выглядевшего ценным. Похож на многогранник размером с крупный апельсин. Грани разных форм, как симметричные, так и нет, и часто усложнены нашлепками все новых и новых плоскостей. Слегка напоминает редкий кристалл пирита, запомнившийся по прошлой жизни при посещении минералогического музея.

Или это был не пирит? Давняя история и дырявая память, многие детали из нее уже не вытащить.

Сердце Некроса. Добыто в одиночку Гедаром Кроу при зачистке логова Некроса.

Накопленная сила: 52.

Внимание! Невероятно редчайший трофей огромной ценности. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы. Способен изменить решение места силы, увеличить вашу награду.

Ну вот, получено самое главное, ради чего я вообще сунулся в логово именно сейчас, а не отложив это дело на будущее.

Не удержавшись, заглянул в ПОРЯДОК. Увы, все как было плохо, так и осталось. Прогресс не просматривается.

Печально вздохнул и вновь ухватился за уродливую расческу.

Забавно, но вторая находка случилась под занавес работы. Оставалось проверить бесперспективный с виду участок, оставленный на потом. Здесь шанс что-либо встретить невелик, потому что мощность слоя черной пыли не превышала пятнадцати сантиметров. И ни одного перспективного бугорка не просматривалось, из-за чего чудом не пропустил это место.

Овальная керамическая табличка, вывернувшись из черной массы, тут же распалась на две. Очевидно, они лежали вплотную друг к дружке, пока я их не потревожил.

Счистив «сажу», увидел непонятные письмена. Такие встречаются на древних камнях и в некоторых книгах. Там про них говорилось как о языке ПОРЯДКА или самого Хаоса. Были и другие предположения, и всех их объединяло одно: прочитать это никто не может.

Таблички не выглядели типичными трофеями. У тех, если всмотреться, можно разглядеть, что материал не вполне материален. Будто туман спрессовали и удерживают какой-то силой. Стоит ей исчезнуть, и развеется.

Здесь же все вполне материально. На вид обычная керамика высокого качества, как ни вглядывайся, подвох не просматривается.

Тем не менее ПОРЯДОК на эту находку отреагировал.

Храмовое очищение для навыков.

Позволяет снять со знака навыка печать запрета передачи постороннему лицу.

Для снятия некоторых печатей может потребоваться несколько очищений.

Мне показалось, что откуда-то, очень издали, донеслись отголоски душераздирающего вопля: «Мое!»

Да уж, Бяке грозил неминуемый срыв голоса при первом взгляде на такую «прелесть».

О таком я только в сказках слышал, плюс в паре книг встречались невнятные намеки. Вроде как это действительно не трофей, это подарок от самого ПОРЯДКА или предмет, созданный человеческими руками по давно утерянной технологии.

Храмовое очищение позволяет передавать навыки. Это заветная мечта всех аристократов. С помощью таких штуковин можно делать то, что лишь подобным мне нулевкам доступно, – наделять полезнейшими умениями кого угодно, включая малолетних наследников.

Две таблички – два навыка, которые я смогу передать Бяке, Мелконогу или кому-то другому. Возможность, которой мне так остро не хватало.

Жаль, что их всего лишь две.

Хотя стоп. Почему две? Поиски ведь еще не закончены, тут копать и копать.

И я вновь схватился за свое кошмарное орудие труда.

Одну за другой выкопал еще четыре таблички, а затем уродливая расческа подцепила хорошо знакомый предмет. Такие я встречал уже трижды: один мне подарил Мелконог; второй достался от Кра; третий нашел в логове редкой и опасной твари, которая за годы до этого притащила к себе тела нескольких искателей сокровищ. Но он оказался совсем никчемным по вместимости. Его я передал лесовику, чтобы незаметно перетаскивал на юг трофеи для продажи.

Тот, что от Кра, – самый полезный. Я до сих пор с ним таскаюсь, он у меня основной. Пытался через Мелконога купить получше, но такие варианты не подворачивались. Редкий на севере товар, да и в имперских землях найти его непросто. А вот привлечь к себе внимание поисками такого товара – это запросто. Потому и не форсировал поиски.

Или не потому. Возможно, шестое чувство нашептывало мне, что тратить лишние усилия на такие дела не стоит. Потому что в скором времени мне достанется такой вариант, который, возможно, в открытой торговле раз в пару веков появляется.

Если не реже.

Особое вместилище. Вмещает некоторое количество разнообразных условно материальных предметов и четыре небольших материальных предмета. Можно назначить основным вместилищем. Можно держать при себе в овеществленном виде. Можно держать при себе в состоянии отсутствия материальности. При переполнении вместилища не поместившиеся в него условно материальные предметы начнут перемещаться в альтернативные хранилища. Материальный предмет, оказываясь во вместилище, теряет вес до извлечения из вместилища. Помещать предметы больше своего веса нельзя. В случае гибели либо разрушения носителя вместилище принудительно возвращается в материальное состояние и может быть обнаружено на трупе или на месте гибели (разрушения).

К сожалению, максимальный объем трофеев, которые можно разместить, в свойствах не указывается. Но я с такими вещицами не первый раз сталкиваюсь, научился выяснять интересующие подробности по косвенным данным. Получается, это хранилище побольше полученного от Кра приблизительно в четыре с половиной раза. То есть с ним у меня шансы обзавестись порванным ртом существенно снижаются даже при самых великих победах над толпами противников.

Но ладно трофеи, здесь ведь четыре обычных предмета можно разместить. То есть помимо Жнеца еще три штуки.

А вот с этим свойством совсем уж приятные перспективы вырисовываются. Дело в том, что в состоянии отсутствия материальности дозволяется держать лишь одно вместилище. Так что при себе хоть сотню носи, но только одно из них абсолютно невидимо и нащупать его тоже невозможно. Будто в подпространстве находится, доступно лишь через ПОРЯДОК владельца (пока он жив).

Однако никто не запрещает размещать одно вместилище в другом. Допустим, набил одно под завязку и положил в то, где имеется слот под обычный предмет. Я такие опыты уже проделывал с наследством Кра, фокус работает.

А это значит, что я теперь смогу скрытно переносить на себе неимоверное количество трофеев. Приблизительно в пять с половиной раз больше, чем раньше.

Это в высшей степени ценная новость, существенно упрощающая некоторые этапы моего плана. Давно прошли те времена, когда мне хватало шелкового мешочка, полученного от матери. Теперь и я стал другим, и добыча у меня несколько другая.

Как и потребности.

С этими мыслями я продолжал изучать находку через ПОРЯДОК, но так как сильно погряз в мечтаниях, далеко не сразу заметил то, что первым делом обязано бросаться в глаза.

Вместилище не пустовало. В нем уже кое-что хранилось. Всего лишь один предмет.

Но зато какой.

Невзрачный на первый взгляд жезл или, скорее, ажурная палица с перфорированным ребристым навершием, увенчанным закованным в позолоченную сетку хрустальным шаром. Волнистая рукоять из бивня неведомого животного изрезана причудливым узором, частично залитым серебристым металлом, частично углубленным до сквозных отверстий сложной формы. На конце петля из толстого шелкового ремешка, чтобы за руку цеплять. Несмотря на легкомысленный вид, весит килограмма полтора, если стукнуть по башке, шишкой вряд ли отделаешься.

Но это оружие подразумевало куда более утонченное применение.

Крушитель сути. Стандартизированное оружие эпохи Второго прорыва. Нейтральное, лишенное индивидуальности, не самое экономичное и эффективное, но при этом поразительно универсальное и доступное для всех. Его пытались создавать массово для вооружения храмовых бойцов с большими личными запасами энергии и увеличенной скоростью ее восстановления. Основные требования: дешевизна, массовое ускоренное производство и возможность упрощенной модернизации. Однако первое и второе обеспечить не удалось. Оружие значительно уступало лучшим образцам в своем классе в эффективности, но при этом мало уступало в цене и технологичности. Редкость материалов и трудности производства требовали огромных затрат, и Совет Последних храмов отказался от обременительного проекта.

Небесный металл, лунная руда, редкие кристаллические порошки, алый камень из шахты на северном отроге Драконьего хребта, особые руны всех храмов – все это руками лучших мастеров воплотилось в оружие чистой силы. Единственное, чего не хватило этому Крушителю сути, – стихийных чар. Но это можно исправить. Также возможно улучшение сути предмета при помощи первородной сути и мастера, способного работать с ней на высоких рангах.

Крушитель сути весьма прочен физически. Острые грани его навершия способны раскалывать кости и прошибать броню. Однако применять его столь грубо неэффективно, ведь истинная мощь этого оружия заключается в другом.

Крушитель сути способен вместить до тридцати пяти зарядов абсолютной энергии, действующей на саму суть, но при этом не относящейся ни к одной из природ. Энергетические удары такого рода непросто останавливать магией и обычной защитой, но учтите, они стремительно теряют мощь с расстоянием.

Потерю мощи можно частично компенсировать фокусировкой конуса выброса силы. Регулируется давлением на кольцо на рукояти, из-за чего оно сдвигается, но тут же возвращается, если прекратить нажимать. В самой нижней точке кольцо остановится, дальше двигаться не позволяет ограничитель. Это точка максимальной фокусировки, при которой конус стягивается в тончайший луч, способный нанести значительный ущерб на дистанции в сотни шагов. Но учтите, что для этого требуется точно попасть по цели. В этом вам поможет прицеливание через простейшие визиры, что устроены между ребрами навершия.

Резервуар Крушителя сути вмещает 35 000 единиц энергии. Заряжать ее можно энергией любой природы (включая Хаос). Какой бы природы ни была энергия, она при зарядке оружия дает 1 единицу в резервуаре на 1 потраченную единицу. Одно применение Крушителя сути забирает из резервуара 1000 единиц заряда. На расстоянии 10 метров мощность заряда снижается вдвое при средней фокусировке. 20 метров – приблизительно в 4 раза. 30 метров – в 8 раз. На дистанции больше 40 метров вы сможете заметно навредить только самым слабым противникам.

На минимальной дистанции Крушитель сути в разной степени способен действовать на суть материи, разрывать прочные межмолекулярные и даже межатомные связи. Но уже на дистанции 3–4 метра этот эффект стремится к нулю. Дальше работает лишь грубый силовой удар, способный повредить мягкие ткани, оглушить, раздробить кости и не самые прочные предметы, контузить, разбить. Что-то вроде исполинской кувалды. Эффективность удара и разрыва тем выше, чем больше наполнение атрибута Дух у владельца (также учитываются повышающие общий урон атрибуты других сил и особые навыки).

Требования: не ниже одиннадцатой ступени просвещения, не меньше двухсот двадцати атрибутов (любой природы).

Требования к зарядке: вы не можете заряжать быстрее чем 1 заряд в минуту; вы не можете начать зарядку Крушителя раньше чем через 12 минут после последнего применения.

Текущее заполнение резервуара: 0/35000.

Прочность предмета: 403/449.

Предмет можно улучшать и восстанавливать его прочность при помощи первородной сути и знаков ци. Требуется класс первородной сути не ниже «большая первородная суть» и посредничество ремесленника, способного выполнять такие работы.

Не забывайте своевременно восстанавливать прочность. Чем ниже прочность, тем хуже боевые возможности Крушителя сути.

Даже не успев прочитать текст, я начал обеими руками сжимать губы, чтобы не начать выкрикивать любимое слово Бяки на все подземелье.

Величайшая удача!

Джекпот!

Сокровище над сокровищами!

Если купить большое вместилище с функцией хранения обычных предметов – задача величайшей сложности, то приобрести древнее оружие со столь удивительными возможностями – невероятная фантастика. Да что там говорить, если я, внимательно изучив массу книг, лишь несколько скупых упоминаний о подобных предметах получил. И большая часть информации по теме досталась от императора боли. Тот великий любитель темнить, но в этом случае на интересные сведения не поскупился.

К сожалению, знал он немногое.

Говоря языком моей первой жизни, это оружие магическое, но особое. Для его использования не требуются врожденные или приобретенные боевые магические навыки. И даже требования к атрибутам, по сути, отсутствуют. Любой набор подходит, лишь бы в сумме не меньше двухсот двадцати штук выходило.

Сейчас у меня их больше полутысячи, если не брать в расчет негативный эффект, полученный после гибели Хранителя. Лишь по ступеням просвещения я недотягиваю до требований, но благодаря амулету это неудобство можно не принимать в расчет.

Итак, я, так и не постигнув природу стихий, все же смогу выступать в роли подобия классического боевого мага. Неизвестно, насколько сильно это оружие, но, как я понимаю, древние пустыми хлопушками не забавлялись. К тому же эпоха Второго прорыва – один из самых драматических эпизодов в истории Рока. Там такие страсти творились, что почти вся информация тех времен погибла вместе с львиной долей населения планеты.

Фигурально выражаясь, в те века если стреляли, то из пушки. А уже потом разбирались, что там за цель: карликовая канарейка или что-то побольше.

Насчет зарядки можно не волноваться. Суммы энергии Смерти, Хаоса и ПОРЯДКА хватает на половину емкости Крушителя. Состояния, ускоряющие скорость восстановления, развиты на каждой из трех. Я, заполнив оружие на максимум, верну потраченное за неполные сутки.

Тридцать пять зарядов абсолютной магической силы, не привязанной к какой-либо природе, – это, может, и не так круто, как у серьезных стихийников, но весьма неплохо. А если выпускать их получится один за другим, без пауз – вообще прекрасно.

Испытания покажут.

Времени, чтобы изучить трофей, у меня теперь предостаточно. Я наконец заметил прогресс на парочке наиболее пострадавших атрибутов. Они на жалкие единички отвоевали утерянное. Если так и дальше пойдет, мне здесь придется проторчать минимум неделю. Жаль терять столько времени, но продолжать путь со столь мощным негативным эффектом – это не самый разумный поступок.

Ничего, я подожду. Заодно обыщу здесь каждый закоулок. Глядишь, еще что-нибудь обнаружится.

Да и умертвиями придется заняться. Нехорошо, когда помощники в таком виде валяются. С этим надо разобраться.

Глава 16

Потери, приобретения и дальняя дорога

Крушитель свое название оправдывал на все сто. Он действительно крушил.

Древнему оружию все равно, что за цель перед ним, справлялся одинаково хорошо с любыми материалами. Но если говорить точнее, хуже всего поддавались металлические мишени. Даже если чуть ли не в упор отрабатывать по держателям для факелов на стенах, разрушались не так бодро, как хотелось бы. Уши болели при работе на короткой дистанции, но без заметного толку.

А вот камень ломало с превеликой легкостью даже издали при условии правильной работы с фокусировкой. Я на полном заряде играючи проделал в скале двухметровую нишу высотой с мой рост. Несмотря на то что бил с пятидесяти шагов, чуть не оглох и не ослеп от пыли, набившейся в глаза. Да и кашлял потом, как подавившийся туберкулезник. Увы, несмотря на предусмотрительно надетую маску и приличную дистанцию, продукты разрушения оказались столь мелкодисперсными, что легко просачивались даже через плотную ткань. Поэтому дальнейшие эксперименты в горном деле пришлось прекратить.

Такими делами следует на поверхности заниматься. Подземелье – это плохое место, если требуется пострелять из противотанкового гранатомета или чего-то помощнее.

И вот, как только параметры отвоевали у дебаффа половину утерянного, я направился наверх.

Крысоволка разряд Крушителя превратил в кровавую лужу за восемьдесят шагов при почти максимальной фокусировке. За пятьдесят шагов я с девятнадцати ударов свалил секвойю не самого маленького размера. Дикую утку прикончил, когда она летела на высоте не менее ста метров. Тушку ее я сумел найти, на вид она смотрелась прилично, а вот внутренности превратились в однородную, дурно попахивающую массу. Поэтому пустить птицу на похлебку не получилось.

В общем, мои самые смелые ожидания оправдались. Крушитель – действительно нешуточное оружие. Не просто так столь полезные вещи не попадают в открытую продажу. Если где-то что-то всплывает, тут же уходит в арсеналы самых богатых и сильных кланов. Всем прочим владеть подобным имуществом не запрещено, но власть имущим законы не указ, они такие вольности не позволяют. У них предостаточно способов, при помощи которых любой упрямец быстро осознает, что некоторые предметы не должны храниться у кого попало.

А вот с умертвиями все плохо. Зря я поначалу грешил на негативный эффект, не позволяющий разобраться с проблемой. Увы, проблема оказалась не во мне, а в самих помощниках.

Понятия не имею, что тогда применил Некрос, зато результат очевиден: моя мертвая армия стала окончательно мертвой. Полностью бесполезный завал костного материала, самый сильный некромант ничего из него не вытащит.

Немного жаль мою старую верную четверку. Да, я понимаю, это всего лишь кости без разума и памяти, однако невольно вспоминается, сколько же раз они меня выручали. Случались ситуации, когда лишь они оставались между мной и неминуемой гибелью.

Да уж, становлюсь настоящим некромантом. Начинаю жалеть умертвия. Думать о них как о домашних зверушках.

А ведь это, возможно, прямая дорога к превращению во второго Кра. Нельзя такими делами увлекаться.

Но все равно жаль…

Ну ладно, пусть будут не зверушки, пусть это просто вещи. Но бывают же вещи свои, привычные, а то и любимые. Неприятно, когда без них остаешься.

Однако, устроив напоследок столь нехороший сюрприз, Хранитель заодно и потери компенсировал. Не сейчас, лишь в будущем я смогу реализовать самое «вкусное». Но даже так, когда начал понимать, что мне досталось, снова вспомнился Бяка.

Все началось с того, что я попытался поднять «черную песочницу», оставшуюся от Хранителя. И, поразительное дело, этот материал, ни капли не похожий на кости, охотно откликнулся на мои действия.

Вот только откликнулся оригинально. Я никогда до этого с подобным не сталкивался. Если уж чьи-то останки поднимались, происходило это всегда по одному и тому же сценарию.

И еще одна особенность. Неприятная. Поднять это умертвие полноценно у меня не получилось. Только с нулевой прочностью и невоплощенным с рекомендациями не заниматься восстановлением, пока не будут соблюдены условия безопасного владения столь сильным созданием.

Это значит, что я, как говорится, не мог потрогать руками свое приобретение. Только посмотреть через ПОРЯДОК получается, причем в странном и неполном виде, значительно отличающемся от всех случаев с моими предыдущими помощниками.

Но даже так результат смотрелся невероятно внушительно, пусть и не везде понятно. Я определенно приобрел что-то полезное.

Возможно – уникальное. Не так много в этом мире аборигенов, промышляющих темными делами. А про Некрос говорят, что двух одинаковых обиталищ у него не бывает. То есть не факт, что все прочие носители Сердца поддаются некромантии.

Особое создание, ничем не похожее на обычное умертвие. Удивительное настолько, что несведущие вряд ли смогут определить его природу. Квинтэссенция темноты, мастерски скрывающаяся под переменчивой тенью Некроса. Персональный слуга, способный причинить многие горести.

Создатель: Гедар Хавир из клана Кроу.

Усиления: нет (0/10 очков развития до следующего усиления). Позволяет конструировать внешность (улучшая основу).

Амуниция: нет.

Очки развития: нет (0/1000 наполнения душ до следующего очка развития).

Скрытый инвентарь: отсутствует.

Имя: Тень Некроса.

Особые свойства: свирепое и ловкое порождение Некроса, сеющее Хаос, легко приносящее Смерть, скрывающее свою суть под хитроумными масками.

Ступени сотворения – 7 (минимально равно истинной текущей ступени просвещения хозяина, автоматически изменяется вместе с ростом просвещения хозяина). Повышение этого параметра повышает защиту умертвия от особых атак, способных разорвать вашу связь. Нельзя повышать очками развития.

Дополнительные ступени сотворения – 0 (не зависит от ступени хозяина. Развивается за счет затрат очков развития – 0/20 очков развития до следующей дополнительной ступени сотворения. Повышение этого параметра повышает защиту умертвия от особых атак, способных разорвать вашу связь. Также можно повышать очками развития).

Поломки – сломано все.

Прочность – 0/98 438 (0/1 очков развития до следующего увеличения).

Скорость восстановления прочности – 14 133 единицы в сутки в активном состоянии, 0 единиц в отозванном и скрытом состояниях. При восстановлении 1 единицы прочности расходуется 1 единица Тени ци (0/11 очков развития до следующего уровня).

Стоимость призыва: 260 наполнения душ, 494 знака ци и Тени ци (работает для отозванного состояния и для восстановленных с нуля, требуется близость к составляющим или останкам умертвия, процесс быстрый). Умертвие появляется с 1 единицей прочности в случае восстановления с нуля и с текущей прочностью +1 единица в случае возврата из отозванного состояния. Работает только в состоянии Отмеченный кровью (вы должны незадолго до призыва отобрать жизнь или жизни у не самых слабых созданий).

Стоимость отзыва: 276 знаков ци и Тени ци (при отзыве умертвие будет разобрано на составляющие материальные элементы, которые придется перемещать самостоятельно. Процесс быстрый).

Стоимость сокрытия: 1649 знаков ци и Тени ци (расширенная альтернатива отзыва. Полностью скрывает умертвие в любом состоянии. Процесс быстрый. Не скрываются предметы на умертвии. В состоянии сокрытия материальность теряется, умертвие перемещается вместе с хозяином. Количество сокрытых умертвий зависит от параметров владельца. Вернуть умертвие можно при помощи призыва сокрытого умертвия).

Призыв сокрытого умертвия: 440 наполнений душ, 1105 знаков ци и Тени ци (процесс медленный). Работает только в состоянии Отмеченный кровью (вы должны незадолго до призыва отобрать жизнь или жизни у не самых слабых созданий). Умертвие появляется с 1 единицей прочности в случае восстановления с нуля и с текущей прочностью +1 единица в случае возврата из отозванного состояния.

Стоимость восстановления: 3422 знака ци и Тени ци (полностью восстанавливает прочность умертвия, устраняет поломки, снимает негативные эффекты. Восстановление возможно в активном, неактивном и полностью разрушенном состоянии (если останки умертвия находятся неподалеку). Процесс медленный.

Стоимость отвязки: 161 наполнение душ, 2924 знака ци и Тени ци (разрывает вашу связь). Отвязка возможна в активном, неактивном и в полностью разрушенном состоянии (если останки умертвия находятся неподалеку). Процесс быстрый. Внимание! При отвязке в активном состоянии освободившееся умертвие может вас атаковать.

Резервуар ци – 16001/16001 (0/1 очков развития до следующего уровня).

Тень ци – 16001/16001 (0/1 очков развития до следующего уровня).

Энергия бойца – 3945/3945 (0/2 очков развития до следующего уровня).

Энергия мага – 2888/2888 (0/2 очков развития до следующего уровня).

Энергия Смерти – 1097/1097 (0/2 очков развития до следующего уровня).

Энергия Хаоса – 844/844 (0/2 очков развития до следующего уровня).

Атрибуты и их наполнение:

Выносливость – атрибуты хозяина, умноженные на два, и их наполнение (тоже умноженное на два) плюс 0 (0/15) очков развития до следующего уровня

Сила – атрибуты хозяина, умноженные на два, и их наполнение (тоже умноженное на два) плюс 0 (0/15) очков развития до следующего уровня

И так далее. Все мои атрибуты на всех силах передались Тени Некроса, причем в удвоенном размере. И наполнения также увеличены в два раза. Плюс все их можно развивать, как и у обычных умертвий (да еще и по чуть сниженной цене).

Весьма и весьма необычно.

Но на этом список не исчерпывался.

Навыки и их ранги:

«кулак чистого Хаоса» – 44 (0/14 очков развития до следующего уровня), работает на энергии Хаоса

«кулак чистой Смерти» – 44 (0/14 очков развития до следующего уровня), работает на энергии Смерти

«развоплощение» – абсолютный навык кратковременного исчезновения (не развивается)

«метаморфозы» – абсолютный навык приспособляемости формы под текущие нужды (не развивается)

«отвод посторонних глаз» – абсолютный навык подобия маскировки (не развивается) – пассивный навык

«аура ужаса» – 44 (0/14 очков развития до следующего уровня), пассивный навык

«удушающая аура» – 44 (0/14 очков развития до следующего уровня), пассивный навык

«защитный кокон для хозяина» – 44 (0/14 очков развития до следующего уровня), пассивный навык, может принимать на себя часть урона, идущего на хозяина (не работает с физическим уроном)

С навыками придется долго разбираться, но по некоторым намекам можно предположить, что пользы от них будет. Однако это гадания на кофейной гуще, ведь ПОРЯДОК мастер пудрить мозги словами, расходящимися с делом. Пока на практике не проверишь, не узнаешь.

Ну и вишенка на торте.

Несладкая.

Минимальные требования к владельцу:

ступень просвещения – 14 (исключительно естественная ступень, без учета амулетов и усилений любого рода)

кругов силы – 2

Дух: 80 атрибутов, 4000 наполнение (без учета амулетов и усилений)

Уверенность: 40 атрибутов, 2000 наполнение (без учета амулетов и усилений)

Подчинение: 120 атрибутов, 6000 наполнение (без учета амулетов и усилений)

Если вы не соответствуете этим требованиям, вы не сможете контролировать особое умертвие, и оно нападет на вас с высокой вероятностью.

Для вызова и удержания особого умертвия вам понадобятся 80 свободных атрибутов Кукловод (не занятых другими умертвиями) при наполнении 4000 (без учета амулетов и усилений).

Да уж, кислая вишенка. Скорее даже не вишенка, а лимон.

Зеленый.

С подобными требованиями я сейчас, как и со многими другими вещами, сталкиваюсь впервые. Даже сильнейшее умертвие, собранное из останков тсурра, не требовало от меня ровным счетом ничего, кроме свободной единички атрибута Кукловод. Сколько их в наличии, столько помощников можно держать при себе.

То, что я сотворил из Хранителя, требовало восемьдесят единиц Кукловода. То есть больше, чем все мое павшее войско, вместе взятое. У меня сейчас столько и близко нет. Если следовать плану, такое количество не наберется до тех пор, пока я не начну открывать круги силы.

Помимо количества требовалось еще и качество. Каждому подавай максимальные пятьдесят единиц наполнения или привлекай дополнительные атрибуты, забирая от них недостающее. Именно столько в идеальном случае можно получить естественным путем, без использования редчайших трофеев от Хаоса. Если не хватает, изволь открывать Дух, Уверенность и Подчинение до тех пор, пока сумма не достигнет четырех тысяч, двух и шести.

Это что же за умертвие такое со столь непомерными требованиями? И со стоимостью развития навыков и прочих параметров в десять раз больше стандартной? Ведь, судя по детализированной информации, за одно очко развития этому прожорливому монстру требуется слить тысячу наполнений душ.

Да уж, за такую цену мусор не продадут. ПОРЯДОК может пошутить, но не настолько жестоко. Я почти не сомневаюсь, что заполучил весьма и весьма серьезное оружие. Да этот кусок черноты при жизни всю мою армию прикончил в одну секунду. И не просто прикончил, а превратил их в аналог лишившихся привлекательности для некромантии ветхих костей. Я только из книг знал, что где-то когда-то кто-то с такой мощью сталкивался. Да и то там на это лишь намекали. Но не встречал ни одного очевидца с такими рассказами. Даже Имб ни словом не обмолвился.

Я уверен на девяносто девять процентов, у меня появился всем помощникам помощник. Но, увы, пока что пользоваться им невозможно. Даже полюбоваться на приобретение нельзя.

Но я человек терпеливый.

Подожду.

Посмертное проклятие Хранителя вывело меня из строя на долгие одиннадцать дней. И это еще гуманно, потому что я, экспериментируя с лечением, выяснил, что оно заметно ускоряет процесс возвращения параметров в норму. И потому сливал на это всю Тень, она накапливаться не успевала.

Не будь у меня этих навыков, восстановление по самым скромным подсчетам должно было отнять не меньше трех месяцев. А по нескромным – полгода минимум. И это гарантированно ставило крест на моем великом плане.

Нет, я, конечно, мог перенести один из важнейших его этапов на следующий год. Но это совсем не то, при таких раскладах уже другой план придется составлять.

Все это время я шаг за шагом исследовал логово. Но, как ни старался, ничего примечательного не обнаружил. Или здешний Некрос не увлекался тайниками, или у меня не хватало внимательности. На последнее намекало то, что нескольких мелких прислужников попутно уничтожил. А ведь до этого считал, что тут никто не уцелел.

Заодно осмотрел остатки непонятного оборудования и обломки, оставленные на складах после рейда моей погибшей армии. Набрал среди них немало редких металлов, сплавов, кристаллов и прочего добра. В основном стоили они недорого, но раз уж без дела валяются, так почему бы не поднять.

Этим добыча и исчерпывалась. К тому же всю ее пришлось оставить здесь, надеясь, что на логово не наткнутся какие-нибудь искатели приключений.

Плюс пришлось бросить немалую часть поклажи, притащенной из тайного укрытия. Без умертвий я столько не уволоку. Обзавестись здесь новыми помощниками не получилось. Мелкие слуги Некроса быстро приходили в негодность для некромантии, ни одного поднять не сумел. А в ближайших окрестностях серьезные существа не показывались. Какая-то неправильная тут Чащоба, всего-то один тссур водился, да и тот не пережил давнюю встречу со мной и Бякой. Ловить крысоволков и подобных им некрупных созданий – напрасная трата ценных материалов. Их, увы, немало придется слить для развития никчемных заготовок до относительно приличных стадий. И все равно они будут уступать тому, что выращено из качественного сырья.

На двенадцатый день я продолжил путь самостоятельно, без мертвых носильщиков, налегке. Рюкзак за спиной, ари вместо посоха в руке, топорик на поясе да нож за голенищем.

И вместилище, которое посторонние не увидят и не нащупают. В нем, помимо обычных трофеев, лежат Крушитель, Жнец, Сердце Некроса и мое старое вместилище, доверху набитое мелочовкой со свободным местом под что-нибудь полезное, но не относящимся к ПОРЯДКУ.

В этих сложенных матрешкой хранилищах я нес целое состояние. Но тащил его не на продажу, а чтобы израсходовать на свое усиление.

Когда открою первый круг силы, мне это пригодится.

Глава 17

Пришедший с севера

За неполные два года я облазил чуть ли не каждый уголок Пятиугольника и неоднократно устраивал длительные походы за его пределы. Поначалу учеником лесовика в компании Мелконога, а позже почти всегда сам или с Бякой, если недалеко. Охотился на все новых и новых обитателей севера, устраивал тайники с запасами ценных трофеев, еды, снаряжения, разведывал тропы, по которым можно без лишнего риска забраться в дальние дали, если фактория станет опасным местом.

Некоторым направлениям уделял повышенное внимание. Именно по одному из них я и спланировал путешествие на юго-восток.

Начало пути разведано не один раз. Я знаю, где можно с удобствами остановиться на ночлег, где переходить через речки и болота, где можно ничего не опасаться и где лучше не показываться. Мне не требуется мертвая армия, чтобы добраться до относительно безопасных территорий без рискованных приключений.

Продвигался я по землям, которые для себя называю «нормальными». В них тоже можно наткнуться на всякое, но они не похожи на вызывающе необычные территории Туманных низин или пустошей огневиков. Малосведущий человек может не заметить разницу между здешним лесом и обычным. Тот, кто понимает чуть больше, не пропустит необыкновенные травы, причем разнообразные, иногда произрастающие в нереально большом количестве. И только самый опытный поймет, что забрел в не самое хорошее место.

Вот такие уголки я и выбирал. Иногда ради этого приходилось устраивать значительные обходы, но выносливости и скорости у меня хватает, чтобы не переживать из-за подобных мелочей.

Вообще-то даже без помощников я не так уж сильно опасался сталкиваться со здешней живностью. Места под Черноводкой, как правило, не самые страшные, они, как говорится, средней паршивости. То есть не очень гиблые, если ты не совсем уж печальная омега. Немногие обитатели Чащобы способны на равных держаться против меня после такого апгрейда, и все они, как правило, сидят на самых неприятных территориях, а это не по пути. Но все же шанс нарваться исключать нельзя, а я не хочу тратить время на восстановление от ран. К тому же припасов с собой немного, а покалечившись, не смогу их пополнять.

Здесь, на нормальных территориях, меня разве что крысоволки достать пытались. Звери они в целом неглупые, однако привыкли, что средний уровень жителей этих краев невелик, беты и тем более альфы среди местных аборигенов попадаются нечасто. Поэтому одиночку принимали за легкую добычу. И дня не проходило, чтобы не испытывали меня на прочность.

После первой встречи с небольшой стаей я начал носить Крушитель под рукой. Увы, функционал вместилища не позволяет оперативно выхватывать оружие. Нет, я и без «артиллерии» от таких хищников без проблем отбиваюсь, но хочется поучиться обращаться с жезлом. Наведение его на цель интуитивно понятно, но все же требуется практика.

При следующем нападении я успел разнести в мелкий фарш двоих, прежде чем стая осознала, что ей здесь делать совершенно нечего. Еще одного достал уже при отступлении, и лишь четвертому повезло, сумел спастись. Предназначенный для него заряд врезал по молодому кедру, не просто его срубив, а разнеся на труху и обломки метровый кусок ствола.

Да уж, Крушитель – это мощь. Если моим великим планам не суждено сбыться, я всегда смогу найти для себя работу. Любая бригада лесорубов будет счастлива заполучить такого спеца.

Самым серьезным испытанием в начале похода стала переправа через Черноводку. Для этого я облюбовал место километрах в тридцати пяти ниже постройки цистосов, где в свое время вместе с Бякой натерпелся всякого.

Всему виной причуды северной погоды. Я слишком долго поднимался до седьмой ступени, а затем приходил в себя. Ну и на эпопею с Некросом и переходы немало времени потратил. Снег давно остался в прошлом, как и лед. Река очистилась и даже почти вернулась в обычное русло.

Но Черноводка – капризная особа. Где-то в верховьях пролились сильные дожди или по какой-то иной причине принесло массу лишней воды. Она далеко вышла из берегов, но не достигла той стадии, когда затапливается вся долина, после чего уровень падает неспешно, без эксцессов.

Сейчас река чуть ли не ревела, размывая берега и утаскивая тонны и тонны древесного хлама, каким-то образом пережившего половодье. Я знал, что после такого разгула успокаиваться она может долго, а меня это не устраивает.

Продолжить путь пешком по левому берегу в ожидании, когда Черноводка придет в норму? Нет, это скверный вариант. Там дальше такие болота тянутся, через которые и засушливым летом пробираться сложно.

Наскоро изготовив плот, едва удерживающий одного человека, я смело отправился на штурм разбушевавшейся реки. И, естественно, Черноводка меня за это наказала.

Для начала устроила жесткое столкновение с топляком, который я засек в последний момент и уже ничего не успел сделать. Затем отнесла на камни, о которые едва не разнесла мое убогое плавсредство.

В общем, на правый берег я выбрался мокрым до последней нитки, замерзшим до синевы и проклинающим все на свете. Хорошо, что в свое время сохранил навык «лодочник-экстремал», не удалил, освобождая место под что-нибудь более полезное. Без него пришлось бы искупаться всерьез. И еще спасибо ему за то, что помог не растерять имущество. Припасы, разумеется, пострадали от воды, но их уже немного осталось, да и обсушил тут же у поспешно разведенного костерка.

Как же замечательно, что уцелел чехол со спиннингом. На следующий день я вспомнил старые деньки и поймал парочку кайт. И наелся, и запек впрок. Лопухи с консервирующими свойствами еще не выросли, но и в прокипяченной коре гмызника такие припасы пару дней продержатся без риска ураганной прочистки кишечника. Увы, даже развитые целебные навыки следует применять вовремя, иначе с кое-какими негативными эффектами некоторое время все же придется мириться.

Правый берег Черноводки – это уже не Чащоба. Да, тут тоже можно нарваться на неприятности в виде большой стаи крысоволков или группы гоблинов. Но даже для обычных аборигенов это пусть и страшно, но уже не кошмарно, а уж для меня – тем более.

Продолжая двигаться на юго-восток, через три дня добрался до Красноводки. Той самой реки, которая в этих краях условно делит север на тот север, где почти не страшно, и север нехороший, где следует всего бояться. В позапрошлом году именно на переправе через нее наш караван атаковали бандиты Атто. Того самого лучника, который впоследствии стал одним из первых моих помощников.

Тогда же я и с кайтами впервые столкнулся и разжился кое-какими трофеями. Именно тот случай и преобразил мою нерадостную жизнь, намекнув, что появилась надежда.

Переправа не вызвала ни малейших сложностей, потому что Красноводка давно успокоилась. Происходи дело летом, я бы вплавь ее пересек, устроив пожитки на подходящей коряге. Но вода еще ледяная, закаляться не хотелось.

На правом берегу с первых шагов начал замечать человеческие следы. Гнилые обрывки рыболовной сети, пни с аккуратными спилами, тропинки подозрительные, непохожие не звериные. Дальше вышел к роще деревьев, по весне дававших сладкий сок. На некоторых висели баклажки для его сбора, а проверять их полагается ежедневно.

Вывод ясен – поблизости располагается поселение.

Я в эти края ни разу не забредал, но изучил несколько подробнейших карт. И никогда не стеснялся общаться со знающими людьми, жадно впитывая всю доступную информацию.

Здесь вроде как сплошь вольные поселения, ни от кого ни в чем не зависящие, не вассальные. Хозяйство ведут натуральное или близкое к нему. Заурядные обитатели диковатого севера, живущие по старым канонам. Такой народец массово лишь в этих краях и сохранился, южнее новые порядки почти повсеместно успели распространиться.

Вольные северяне – это замечательно. Они-то мне и нужны. Здешние люди живут по простым и всем понятным принципам, с коими я не могу не согласиться. Например, они не станут пытать человека, если он им не сделал ничего плохого.

Веди себя прилично, и получишь в ответ такое же поведение. То есть помалкивай, и собеседники тоже лишнее болтать не станут. Да, им любопытно, конечно, очень хочется узнать: кто ты такой, откуда явился и чем занимаешься. Однако лезть с назойливыми расспросами они не станут, даже если заподозрят в тебе нелегального добытчика с Крайнего севера.

Даже более того, таких рисковых людишек частенько привечают. Несмотря на то что «Три топора» и прочие концессионеры считаются северянами, все прекрасно понимают, что купцам приходится как-то выживать в нынешнем непростом мире. Следовательно, торгово-ремесленные гильдии в той или иной мере замешаны в коммерции с южанами. Такие дела простой народ не одобряет, поэтому те, кто ухитряется урвать у негоциантов из-под носа кусочек-другой, проходят по графе «уважаемые Робин Гуды».

Лук у меня есть.

Ну так чем я не Робин?

Мужик выглядел так, будто его две недели на самых смолистых дровах коптили. И в коптильню его вместе с избой засунули, потому что она смотрелась аналогично. Это можно попробовать объяснить тем, что топят тут по-черному, но если так, почему сараи не отличаются от всего прочего?

Да тут даже нужник сажей пропитался, а уж в нем печи быть не может.

Депрессивный хутор. И лишь многочисленные следы коровьих копыт и множество мечущихся под ногами куриц намекали, что не надо смотреть на внешний вид, живут тут по меркам севера зажиточно.

Мужчина на мой вопрос не отвечал с минуту, не переставая сверлить меня угрюмым взглядом. И поглаживал при этом тяжелый топор, пристроенный на плече.

Наконец, когда я уже решил, что передо мной глухонемой, он снизошел до ответа:

– У тебя, может, день и добрый, а у меня вот нет. Ты кто такой?

– Я Робин.

– Робин? Это что за имечко? Так рыбу называть надо, а не человека.

– Меня не спрашивали, когда имя выбирали.

– А кто тебя, малого, спрашивать-то будет?

– А вас как звать, уважаемый?

– С чего это ты меня уважать вдруг начал?

– Это всего лишь вежливость. Если в ваших краях вежливым быть не принято, прошу прощения.

– Ты кого обидеть захотел, малец? Только меня или всю деревню?

Диалог начал удручать. С первых слов не задался. Не так я себе представлял коренного северянина, совсем не так.

Но других кандидатов в собеседники поблизости не видать, и я решил перейти поближе к делу:

– Послушайте, уважаемый или как вас там. Я не бродяга, который высматривает, что тут у вас плохо лежит. И я не бандит, который разведать пришел, чтобы потом всю шайку привести. Мне нужна лошадь. Я бы хотел ее купить, а потом отсюда уехать и никогда больше не возвращаться.

Мужик, окинув меня от сапог до макушки все тем же сверлящим взглядом, почесал в затылке и недоверчиво уточнил:

– А расплачиваться чем собираешься? Дурным своим языком?

– Ни одна лошадь столько не стоит. Расплачусь малыми знаками навыка.

– Свободными? – так же недоверчиво уточнил невежливый собеседник.

– Ну какими же еще? Обычные не передаются. Если что-то не нравится, заплачу свободными марками.

Еще раз проведя по мне внимательным взглядом, северянин ухмыльнулся:

– Ох и худой же ты. Тебя и конь-то не почует на спине. Умеешь лошадью управлять?

Я, подавив желание печально вздохнуть, приказным тоном, чеканя каждое слово, произнес:

– Танк, загрузи мне программу управления лошадью. – Опустил веки, поводил под ними глазами, после чего неспешно кивнул. – Да, теперь я умею управлять лошадью. Еще вопросы есть?

Взгляд у мужика стал озадаченным, с искрами сочувствия.

– Ты никак дурачок, малец?

Да уж, культовую кинофантастику здесь еще не скоро воспринимать научатся. Придется вести себя попроще.

Достав из кармана позвякивающий кошель, я резким голосом человека, который привык приказывать, заявил:

– Тронутый я или нет, не важно. Важно то, что мне нужна лошадь. И у меня есть деньги. Вам это понятно или мне поискать более понимающего?

Северянин кивнул без промедления, переведя все внимание на кошель:

– Все понятно, так бы сразу. – Обернувшись к избе, крикнул: – Татша, кидай на стол чего-нибудь. У нас тут человек с дороги, худой и некормленый. – Сделав шаг в сторону, приглашая пройти мимо себя, указал на дверь: – Проходите, уважаемый, такие дела у нас на улице не делаются. Меня Копченым можно звать. Это не имя, просто почему-то прилипло ко мне.

Хромающий на все четыре ноги древний Росинант Дон Кихота в сравнении с моим приобретением просто элитный арабский скакун с родословной в три раза древнее, чем у японского императора. Но я не жаловался, ибо юный парнишка на столь унылой кляче не должен привлекать нежелательного внимания. Такой бедолага даже бандитам неинтересен, нечего с него взять.

Вопреки моим опасениям, кляча не подохла в первый день и пережила второй. А на третий я добрался до очередного ключевого пункта маршрута и впервые увидел море этого мира.

Вид на него открылся с холмистой гряды, нависавшей над долиной, что протягивалась вдоль побережья, незначительно углубляясь в сушу. За ней темнела вода до самого горизонта. Почти черная поверхность угрюмого северного моря, простиравшегося на восточной оконечности Ревущего океана.

Таким пейзажем полагается восхищаться, но я не восхитился. На море почти внимания не обратил.

Мне в первую очередь интересен город, раскинувшийся в долине. Особенно та его часть, которая тянется по берегу. Там располагается один из крупнейших портов севера. Корабли с ценным лесом, скотом, зерном и специями уходят отсюда в десятки или даже сотни стран.

И на один из таких кораблей я должен как-то устроиться.

– Доброго вам дня, уважаемый. Вам юнга нужен? Или матрос?

Мужик, восседавший за грязным столом самого дешевого портового трактира, посмотрел на меня так, будто я сказал что-то неприличное.

Затем погрузился в себя, пытаясь отыскать мудрый ответ, и угрюмо заявил:

– Ты не похож на юнгу. И не похож на матроса. Ты похож на того, кто сейчас попрощается с зубами… если не успеет убрать отсюда свой зад.

Вместо того чтобы припустить из пропитанного наркотическим дымом трактира со всех ног, я чуть повернулся, поставил перед грубияном большую кружку с элем и добрым голосом заботливого папаши пояснил:

– Егро так и сказал, что вы с утра не в духе, но это может поправить ваше настроение.

Бесцеремонно ухватив громадную кружку, шкипер опустошил ее одним махом, а там, между прочим, около литра было. Крякнув, утер засаленные усы и кивнул:

– Егро хоть и сын шлюхи и козла, но знает толк в том, как честные люди настроение поправляют. Так ты что, знаешь этого проходимца?

– Немного, – уклончиво ответил я, не желая вдаваться в подробности поисков нужных людей, коими занимался в порту вот уже второй день. – Он сказал, что вам такой, как я, пригодится.

С сожалением покосившись на опустевшую кружку, шкипер заявил:

– А Егро ничего больше тебе не говорил?

– Вроде нет, – осторожно ответил я, понимая, что собеседник намекает на нечто, мне неизвестное, но обязательное к изучению. Но раз так, надо не молчать, а всеми способами поднимать свою ценность, к чему я и приступил: – У меня нет опыта в морском деле. Но есть навыки речного плавания. И хорошо наполнены атрибуты.

– Ты всего лишь мальчишка-семерка, – скривился моряк. – А я Шофот, шкипер «Зеленой чайки». Прямо сейчас «Чайку» грузят зерном, чтоб его крысы сожрали. Мы выйдем из этого вонючего порта с отливом.

– Это Егро рассказал, – кивнул я. – Ваш корабль должен выйти в море, но у вас маловато матросов в команде. Я тоже хочу в море, но у меня нет корабля. Так почему бы нам не помочь друг другу?

– А Егро что, не сказал, куда мы идем? – задал шкипер неожиданный вопрос.

– Нет, – соврал я.

Вообще-то Егро не очень-то распространялся на эту тему, но я до этого узнал все, что мне требовалось, и прекрасно знал детали предстоящего плавания.

– Груз «Зеленой чайки» ждут в Хлонассисе. Это самая западная точка Тосса.

Я сделал вид, будто что-то припоминаю:

– Тосс – это где степи, быки и кожа?

Шофот ответил предельно лаконично:

– Тосс – это задница. Парень, ты же совсем зеленый, жизнь не видел. Так зачем тебе в задницу забираться?

– Будет что вспомнить, – чуть растерялся я, не зная, что еще можно на это сказать.

Шкипер к такому ответу придираться не стал.

– Половина моих дармоедов разбежалась. Крысы, а не люди, никому не хочется сейчас к Тоссу идти. Но знаешь, ты мне понравился, – последовал выразительный взгляд в направлении кружки. – Поэтому я тебя с ходу послал подальше. Так что не серчай. Но, если ты такой дурачок, что тебе все равно, куда идти, валяй, можешь пойти с нами. Рук и правда не хватает, даже кривых и из задницы растущих, так что сгодится любой сморчок. У тебя есть время до отлива, чтобы подумать.

– И думать нечего, я хочу пойти с вами.

Ну а какой смысл резину тянуть? Ведь именно в Хлонассис мне и надо. Непонятно, почему этот проспиртованный человек не хочет, чтобы я оказался там, куда очень хочу попасть вот уже второй год. Но, полагаю, ответ у этого милейшего человека я узнаю быстро.

Достаточно приобрести у трактирщика еще одну кружку.

Хотя…

Я оценивающе покосился на Шофота. Нет, одной кружки тут определенно недостаточно. В эту тушу полный бочонок надо заливать.

А то и два.

Глава 18

Южные разборки

Намекнув Шофоту о своих незаурядных навыках речных перевозок, я значительно преуменьшил действительность. Дело в том, что основной опыт в этом деле мною заработан по результатам вынужденного путешествия на плоту вниз по течению Черноводки. Потом случались заплывы на небольших лодках (а однажды даже на коряге пассажиром проехался), но это не идет ни в какое сравнение с плаванием на морском корабле.

Тут не просто условия другие, тут требуется немалый практический опыт. Ни один навык ПОРЯДКА не превращает тебя в робота, способного безошибочно действовать под управлением некой встроенной программы. Если человек ни разу в жизни не видел лук, учить его смысла нет, ведь руки сами по себе стрелу на тетиву накладывать не станут, эти азы придется узнавать заранее. Для наиболее эффективного раскрытия всех возможностей умения надо самому понимать, что к чему.

Я же, естественно, не сознавал. В этой жизни у меня мореходного опыта не было, потому что моря ни разу не видел. В прошлой да, навидался, но сталкиваться с парусными кораблями не доводилось.

Ну нельзя же считать ценным опытом то, что с разных расстояний повидал несколько яхт и туристических суденышек?

«Зеленая чайка» на яхту не походила, зато походила на деревянное корыто для стирки, в которое небрежно воткнули две увесистые палки, закрепив их системой снастей. Шофот на третьей кружке все уши мне прожужжал, рассказывая, как стремительно его красотка мчится на этих плюгавых подобиях мачт. А я лишь кивал и преданно таращился в его глаза.

Эх, а ведь мог бы купить его лоханку вместе с этим портом и городом. Но, увы, скромность – полезная черта характера, если ты не стремишься оставлять за собой заметный след. Всем известно, что лучший след – это след, усыпанный деньгами. Вот и приходилось играть роль сельского дурачка, наивно мечтающего о морской романтике.

Шкипер, в сущности, человек добродушный. Он, как мог, пытался меня отговорить и даже обещал рекомендовать коллеге-каботажнику. Тот далеко не ходит, у него все тихо и мирно, за пару лет всего одного матроса потеряли. Сам виноват, болтал много лишнего, жульничал при игре в кости, а потом на нож четыре раза упал. По неосторожности, конечно. Маленький тихий кораблик, добрая и опытная команда… Прекрасное место, чтобы получить первый мореходный опыт. А «Зеленая чайка» отправляется в столь опасные края, что половина матросов разбежалась при таких известиях. Начинающим в таком плавании делать нечего.

Но мне, разумеется, плевать на все уговоры. Этот двухмачтовый кораблик – единственное, что направляется прямиком и без остановок к моей цели. Ждать другую оказию я не согласен, потому что неизвестно, когда она случится, да и случится ли вообще. Запас времени у меня есть, но не сказать, что огромный. И неизвестно, сколько займут поиски в Хлонассисе. Потому и согласен на повышенный риск, если он поможет избавиться от лишних проволочек.

А в тех краях действительно неспокойно, раз цена на перевозку зерна выросла в шесть с половиной раз от обычного годового максимума.

Но даже с таким барышом желающих в порту немного.

Всего лишь один.

Меня на «Зеленую чайку» взяли с ничем не примечательной седьмой ступенью просвещения. А ведь в моем возрасте даже многие простолюдины прилично за десятку успевают перебраться. И здесь даже подробностями по поводу навыков не поинтересовались, как и атрибутами.

Разве что у Шофота наблюдательность развита до значений, где насквозь меня видно. Но это сомнительно.

К тому же что он увидит? От Когтя мне пришлось временно отказаться. Это скверно сказалось на работоспособности некоторых обновленных навыков, но куда деваться. Увы, любой прилично развитый туземец испытает шок, когда увидит у ничем не примечательного подростка столь мощно развитые параметры.

Я ведь даже не альфа, я альфа над альфами, поплевывающий на них с недосягаемых высот. Правда, это спорно, ведь добрался всего лишь до седьмой ступени, что смотрится скромно.

Но это ненадолго.

Вместо Когтя я сейчас таскал амулет, который при попытке сканирования показывал весьма упрощенную версию моих настроек ПОРЯДКА. Если принять их за правду, я ничем не примечательная омега седьмого уровня.

Маскирующий амулет я нашел через Мелконога. Заплатить пришлось немало, потому что он способен обмануть не кого попало, а даже людей с не сильно развитыми навыками, заточенными на выявление скрытых параметров. Я сомневался, что попадусь на глаза таким умельцам и тем более привлеку их внимание, но на всякий случай прикрыл себя и с этой стороны.

Увы, есть у амулета существенный минус – конфликтует со всеми прочими амулетами. Или изволь экипировать только его, или выбирай все прочие, но о маскировке в таком случае можешь не мечтать.

В общем, Шофот раскусить меня никак не мог. Непохож он на высшего аристократа, скрывающегося под маской шкипера-алкоголика. Следовательно, он видит перед собой мало на что пригодного мальчишку. Но моряк любил эль до самозабвения, а на судне у него образовался значительный некомплект команды.

Я был принят.

Признаться, приступая к выполнению своих обязанностей, изрядно волновался. Конечно, я не стремлюсь к карьере морского волка, но и ударить в грязь лицом перед шкипером и его командой не хотелось бы. А это проще простого, я ведь ничего не умею, я даже без понятия, как морские узлы здесь называются. Да и вязать их не спец.

Узлам меня научили в тот же вечер, пересказав терминологию и показав все тонкости. Хватило нескольких минут и десятка слов, восемь из которых приличные люди стараются не произносить.

Как оказалось, для того чтобы справляться со своими обязанностями, мне требовались лишь узлы, ловкость, выносливость и круглосуточная готовность оперативно выполнять простейшие команды. Все прочее – лишнее.

Плавание затянулось на неделю. Но я был этому несказанно рад, потому что рассчитывал на вдвое больший срок. Нам повезло, почти все время «Зеленая чайка» двигалась с попутным ветром или не слишком от него отличающимся. Но только везением столь солидную скорость объяснить нельзя. Должно быть, Шофот не только эль умеет потреблять, он действительно умелый шкипер, как о нем отзывались в порту. Лишь в последние годы начал сдавать из-за чрезмерного злоупотребления, но на профессионализме это не сильно сказывалось. Судно то к югу чуть поворачивалось, то снова направляло нос на восток, и во всех случаях паруса вскоре начинали работать лучше прежнего.

Не знаю, что у Шофота за навыки, но изменения ветра он как-то вычисляет заранее и направляет «Чайку» с учетом этого знания.

Считая его и меня, на борту всего лишь восемь человек. С командой я сдружился почти в первую минуту знакомства благодаря тайком пронесенной на борт бутылке с недорогим, но крепким напитком. Шофот, ни на минуту не просыхающий на берегу, в море превращался в алконенавистника, готового жестоко казнить любого за нарушение сухого закона. Но это не та война, в которой можно стать победителем (как оказалось, не один я такой ловкач, и всю неделю матросы пусть и не напивались в стельку, но, случись тест на содержание спирта в крови, завалили бы его всей оравой).

Меня этим людям будто само небо послало. Именно я выполнял большую часть работ, смертельно опасных для не вполне трезвых людей.

Раньше о парусных кораблях я точно знал лишь одно: это экологически чистые суда, плавающие за счет энергии ветра. Так что мне пришлось узнать много нового. Практически в первую минуту пребывания на корабле меня научили разным премудростям и ознакомили с конструкцией «Зеленой чайки». Не уверен, что знания получены в полной мере, да и достоверность некоторых из них сомнительна, но все же я в кратчайший срок на несколько шагов приблизился к званию «морской волк».

Оказывается, мачты стоят ровно, не заваливаясь, не благодаря гнездам в корпусе, куда их вставляют. Их удерживают ванты – подобия треугольных веревочных сетей, одной стороной закрепленных на бортах и противолежащим углом протягивающихся к различным деталям рангоута. Если требовался человек наверху, мне приходилось карабкаться по этим весьма неудобным «лестницам» снова и снова, то завязывая узлы, то развязывая, то что-то распутывая, то вытягивая. Остальные при этом работали внизу: тоже что-то вязали, крутили лебедки и непрерывно состязались в количестве ругательств, высказанных за сутки.

Поначалу пришлось выслушать немало новых словечек и даже их сочетаний. В свой адрес, естественно. Опытные моряки не склонны к сокрытию эмоций, когда, стоя на палубе, пытаются объяснить олуху, забравшемуся по вантам на одну из двух мачт, что и как ему следует делать дальше.

Я человек легко обучаемый и на лету постигал морскую науку. На меня все реже и реже кричали и даже почти перестали ставить в пример безголового баклана как гениальное существо (в сравнении с некоторыми). Ну а я, разглядывая увеличивающуюся с каждым днем коллекцию навыков корабельной тематики, даже подумывал изучить парочку.

Вдруг пригодятся.

Помимо карабканья в последние два дня мне приходилось подолгу оставаться наверху, в корзине на верхушке самой высокой мачты. Именовалась она «воронье гнездо» и служила для наблюдения.

Так же быстро я начал понимать, что рейс наш если не откровенно контрабандный, то мало от него отличающийся. Шкипера чрезвычайно волновала перспектива повстречаться с другим кораблем. Потому моя задача проста: завидев на горизонте парус, тут же должен докладывать.

Ну а в промежутке между разглядыванием моря меня ждали узлы и карабканье по вантам.

Километры по ним налазился, ведь любое изменение курса влекло новые приказы шкипера о перемене парусов.

Седьмой день с утра погодой радовать начал. Мы успели забраться прилично на юг, здесь даже по ночам всего лишь прохладно, не приходится мерзнуть до зубовного перестука. И ветер сегодня устойчивый, но несильный. Благодать. Я даже разделся до пояса, в очередной раз загорая в вороньем гнезде.

Покрутил головой. Парусов не видать, горизонт чист, если не считать юго-восточного направления, куда мы и направляемся. Там низко стелется темная облачность, она чуть-чуть над водой вздымается. Но ведь планета круглая, за ней детали не разглядеть, а это значит, что в том направлении могут скрываться серьезные тучи. Будет нехорошо, если мы на них нарвемся.

Очень уж хочется наслаждаться приятной погодой и дальше.

Я задумался, не стоит ли доложить об облачности шкиперу. Меня ведь просили лишь чужие паруса высматривать, все прочее не упоминалось.

Повернув голову, заметил чайку. Давненько я их не наблюдал, с первого дня плавания. Чуть скосил взгляд, увидел еще одну, а дальше сразу две пикировали на воду, охотясь за мелкой рыбешкой.

Тут до меня начало что-то доходить. Уставившись в сторону облачности прямо по курсу, задействовал дальновидение на всю мощность, прищурился, пытаясь разглядеть детали и наконец решился обратиться к боцману, сидевшему под моей мачтой:

– Тигс, а чайки разве залетают далеко от земли?!

– Я, по-твоему, сижу тут для того, чтобы на дурацкие вопросы отвечать? Вот у чаек и спрашивай, пока я тебе зад на щупальца осьминога не порвал.

– Далеко от суши я их ни разу не видел. И мне кажется, там, впереди, берег. Плохо видно, но непохоже на море.

– Да поимей тебя кашалот! Чего сразу-то не сказал?!

– Так я и начал говорить. С чаек начал.

– С задницы надо было начинать, из которой тебя родили! Эй! Шофот! – крикнул боцман во всю глотку. – Этот червь гальюнный землю увидал! За такое каждому по чарке полагается!

– Ежа морского каждому в соленый зад! – без заминки ответил на это шкипер. – Точно земля или кому-то от пьянства привиделось?

– Да какое тут пьянство! – возмутился боцман. – Все же трезвые. И откуда про соленые зады понял? На вкус пробовал, что ли?

– Мама твоя рассказала. И кончай уже болтать! Бегом поднимай своих беременных подружек, пора начинать работать!

Я, внимательно подслушивая деловой разговор бывалых моряков, не забывал о своих обязанностях и, заметив кое-что еще, прокричал:

– Вижу два паруса на юго-западе!

– Да чтоб их за блудный уд под килем протащили! Вот теперь точно поработать придется! – нервно заявил на это боцман.

Однако приказ немедленно сменить курс не последовал. И это странно, ведь в прошлые разы при появлении других кораблей мы тут же начинали от них уходить.

Шкипер лично забрался в воронье гнездо, долго вглядывался в южное и юго-восточное направление, после чего начал раздавать доселе не слышанные приказы. Даже я, будучи новичком, сразу осознал, что дело плохо попахивает. Ведь поднимать высокие дощатые щиты вдоль бортов полагается лишь в одном случае – когда намечается обстрел.

Занимаясь этой работой, я сумел попасть в помощники к Кюстаро. Самый старый член команды, на Земле его бы еще лет двадцать назад на пенсию отправили, а тут ценили за развитые морские навыки. Да и атрибуты у него не последние.

А уж опыт такой, что даже шкипер иногда обращается к старику уважительно. То есть почти не матерится.

Кюстаро любит выпить и поболтать, причем ко мне он относится снисходительно-покровительственно: голос не повышает, не ругает, на вопросы отвечает подробно, терпеливо смиряясь с моей вопиющей неосведомленностью в морских делах. Вот это сейчас от него и требуется.

Закрепляя очередной щит, я спросил:

– Что за корабли? Пираты?

Старику только это и требовалось, сразу полилась информация:

– Малец, это море, а в море граница между честным торговцем и пиратом тоньше, чем выщипанная бровь дешевой проститутки. Иной раз и не видать ее, грань эту.

– А почему мы от них не уходим?

– Так куда уходить, если вот она, земля? У Шофа в голове не только гнилые водоросли, море он знает. Мы если и промазали мимо Хлонассиса, то самую малость. Нам в Хлонассис надо, вот и тащимся к бухте. И если это блокадники, нам по-любому с ними придется поиграть в догонялки. Так зачем с этим тянуть?

– Блокадники? – не понял я.

– Малец, да ты откуда такой красивый и глупый свалился? Из какого гнезда? А, ну да, тебе же не рассказал никто, а сам ты наши дела не знаешь. Эх, зеленый совсем, я в твои годы тоже думал, что боцмана козлом за то называют, что от козы родился. Совсем дурачок был. Блокадники – это ребята, которые блокируют Хлонассис с моря. А может, и не блокируют, может, просто под шумок деньжат решили срубить. Сами работают, ни степь, ни город им не платят.

– В смысле «не платят»? – снова не понял я. – О чем вообще речь?

– Малец, давай уже напрягайся, сам думать начинай. Я свои мозги почти все пропил, тех, что остались, на нас двоих никак не хватит. Думаешь, почему там цена на зерно такая высокая? Это ведь зерно, а не алмазы чистые. И зерно, я тебе прямо скажу, паршивое: тощая рожь. Но там его возьмут по цене самого лучшего цветного риса, выращенного до стадии специй. А все потому, что жрать всем охота, а с суши подвоз им еще в прошлом году перерезали. Потому и выгодно к ним вот так прорываться, напрямик, через открытое море. Нет такой силы, чтобы поперек все море перекрыть.

– Кто их блокирует? – неприятно удивился я, впервые услышав, что Хлонассис, к которому так неистово стремлюсь, столь проблемный город.

Кюстаро, взявшись за следующий щит, поднатужился, приподнял и сумел при этом пожать плечами:

– Малец, мое дело море, я делами сухопутных вонючек не интересуюсь. А южан еще и не люблю. У них там такая страна убогая, что они и сами давно в делишках своих путаются. Если они в себе разобраться не могут, каково нам их понимать? Вот и не понимаем.

– Совсем не понимаете? – уточнил я, надеясь все же что-то почерпнуть.

Надо хоть приблизительно представлять, какова обстановка в городе.

Кюстаро, устанавливая щит, ответил многословно:

– Вроде как дело это давнее. Была степь с ханом. Друг друга резали потихоньку, скучно и бедно жили. Потом пришли колонисты. Поставили городок, порт наладили. Со временем помогли степнякам свары друг с другом прекратить. Ну как помогли… Какие-то аристократишки на правах наемников разобрались. Но город при этом под себя подгребли. Обычное дело, когда с благородными пытаешься дела делать. Выгоду всю тоже под себя начали подгребать. Это и горожанам не понравилось, и в степи буча пошла. Степняки выбрали хана себе. А может, сам себя выбрал, кто их там поймет. Говорят, соперника своего он заживо зажарил на вертеле. Как барашка. Ну а жен его и детей зашил в мешки и утопил в глубоком месте. Хан этот аристократов вышибить из города хочет. Чтобы жить по-старому. Горожане, наверное, не против. Но это те, кто победнее. У кого деньги есть, им перемены не нужны. Для нас главное, что Хлонассис под кланом. А весь полуостров у его соперника. Считай, вся страна под ним, только город не взял. Вот и хочет взять. Обложил Хлонассис с суши, осада уже около года длится. Мы хорошую тропу туда натоптали, когда цены пошли вверх. Но эти степняки не такие уж тупые. Хан их поднапрягся и подрядил вороватых ребят за морем приглядывать. У местных своего флота не было и не будет, сухопутные они крысы. Цены поднялись еще больше, но и прорываться теперь труднее. Мы две ходки по новым временам сделали, и тут новости пошли, что совсем все плохо стало. Сразу две посудины под городом перехватили. Может, просто слухи, но вряд ли. Погода хорошая, море тут спокойное, шкиперы не последние. Куда тут пропадать? Шоф один из всей братии не удержался, решил еще одну ходку сделать. Остальные прямо сказали, что лучше ядовитую каракатицу под мышкой согреть, чем еще раз сунуться на рейд Хлонассиса.

– А почему осажденные благородные до сих пор не уплыли? – спросил я. – Ведь море вначале никто не перекрывал, а страну они потеряли.

– Кто тебе сказал, что они страну потеряли? – с удивлением спросил Кюстаро.

– Ты же и сказал.

– Да быть такого не может. Я такое даже по пьяни не брякну, а уж сейчас трезвее меня на десять миль никого не сыщешь.

– Но ты ведь только что рассказал, что вся страна у осаждающих, что этому хану только город взять осталось. Так какой смысл сидеть за стенами? Только время тянут.

– А, вот ты о чем. Так бы и сказал, а то вешаешь мне тут по медузе на каждое ухо. Понимаешь, малец, я не силен в том, что у них тут на суше творится. Неинтересно мне это. Но, поговаривают, суша тут совсем неинтересная. Очень плохо в степи живется. Даже дров нет, топят сухим навозом. Все богатства степняков – это их скот. Да и не на всех того скота хватает. Вот и режут друг друга постоянно, поделить не могут. Хлонассис малость не такой. Там давно еще обосновалась община из шудр опального клана. Их вроде как вырезать под корень хотели, пришлось бежать бедолагам. Клан тот потом совсем зачах, а шудры искать получше место не стали. И с местными сумели договориться. Платили им понемногу, чтобы их не трогали. Ну а если степняки хотели больше получить, было чем ответить. Начали постепенно город развивать. Тема здесь выгодная, если есть ремесленники, можно шкуры обрабатывать и торговлю кожей вести. Зазвенели неплохие деньги, на такое дело народ из других мест потянулся. Тут ведь хорошо, тут даже налогов поначалу не было, только пошлины. И никто над душой не стоял. Свобода. Но потом, как связались с благородными, так и поплыли все за якорем. Аристократам лишь бы выгоду получить, остальное им неинтересно. Зерно, что мы везем, это их зерно. Наш тут только фрахт. Богато платят, но не сказать чтобы очень. Клановые решать будут, кому продавать. Такой торг в городе осажденном – это получше, чем золото в богатом руднике добывать. Хлонассис, получается, единственное место на полуострове, где развито ремесло и торговля, где есть какой-то закон. На этом они и держались. А степь – это навоз да шкуры. Считай, у кого Хлонассис, у того и ханство. Толку, что у степняков вся остальная земля? Дурная страна. Нищая. И люди тут дурные. Делать ничего не могут, только ломать. На пришлых город держится. Если бы не они…

Кюстаро замолк, выпрямился, посмотрел на далекие паруса, потом перевел взгляд на берег и заорал:

– Шоф! Эта китовая блевотина нас от ветра отрезает! Куда ты прешь, скат проспиртованный?! Отворачивай давай!

Шкипер, наблюдавший за вражескими кораблями с самым невозмутимым видом, ответил без заминки:

– Да в зад тебе мачту! Я этим крабам недоваренным сейчас не ветер отрежу, а кое-что другое. Я их так петь научу, что им любой хор будет рад. Готовьтесь, сейчас буду показывать, как правильные северяне в Хлонассис заходят!

Я по наитию перевел взгляд чуть правее полоски надвигающегося берега. И увидел на темном фоне еще два белых пятнышка чужих парусов.

А вот это уже совсем плохо. Я, может, и не морской волк, но кое-что понимать уже научился.

Если мы попробуем отвернуть от первых замеченных кораблей, придется идти прямиком к только что показавшейся паре.

Нас зажали в клещи.

Глава 19

Морской бой

Эпоху парусного флота можно также называть эпохой черепашьих скоростей. После того как показалась еще одна пара кораблей из флота осаждающих, прошло около получаса, а мы так и не смогли разглядеть, что же они собой представляют.

Зато морских ругательств я за это время наслушался больше, чем за всю предшествующую неделю. Даже мне, почти пассажиру, понятно, что изначальный замысел капитана проскочить под носом первой пары противников провалился и мы по-крупному подставились.

Хотя, по мне, план изначально страдал завышенным процентом риска. Шофот собирался идти на первую пару кораблей со всей возможной скоростью, ловя парусами попутный ветер. И там, пользуясь недурственной по местным меркам маневренностью судна, обойти вражеские корабли, не сразу растеряв при этом набранную скорость. Неприятелю пришлось бы разворачиваться, разгоняться, время терять. А там, как я понял, до городской гавани всего ничего оставалось. Если у них не окажется пары мощных моторов, догнать не успеют.

В общем, примерно что-то такое задумывалось. Шофот – шкипер опытный и судно свое знает до последнего гвоздя. Уверен в нем, понимает, на что оно способно. И, несмотря на немалое расстояние, сумел получить какую-то информацию, наблюдая за противниками. Возможно, у него развит навык дальновидения, как у меня, или какой-то его аналог. Решил, что на встречных курсах сумеет разойтись удачно.

Однако появление еще одной пары кораблей существенно усложняло маневр. Чуть что не так, и можно оказаться опасно близко к противнику. Поставленные щиты спасут лишь от стрел и болтов в руках среднестатистических стрелков. Если у врагов есть кто-то вроде Атто или того хуже, на верхней палубе всех перещелкает.

Мое дальновидение из-за маскирующего амулета работает скверно. Но даже этого уже хватает, чтобы разглядеть нехорошие подробности.

Против нас действуют четыре однотипных судна. Или серьезные наемники, или какие-нибудь пираты, привыкшие к простейшей тактике. Не важно, откуда все эти люди попали на разборки местных ханов, важно то, что корабли их не привязаны к ветру, как наша «Зеленая чайка».

Да-да, у неприятеля имеются альтернативные движители. Нет, не мощные моторы на высокооктановом бензине, а всего лишь весла. И это, на мой дилетантский взгляд, крест-накрест перечеркивает сомнительные преимущества «Чайки» в скорости.

Команда Шофота смотрится невпечатляюще. Живописная кучка потасканных мужиков на разных стадиях разрушения печени из-за алкогольных излишеств. Однако все они профессионалы, жизнь посвятившие морю. И сейчас, в родной стихии да в критической ситуации, моряки превратились в единый организм, действующий с поразительной слаженностью. Складывалось впечатление, что они перешли на телепатическое общение. Все потому, что обходились минимумом слов. Причем те, что произносились, как правило, исключительно нецензурные, без явно высказанной информации.

И половина (если не больше) этой ругани достается мне. Ну да это предсказуемо, ведь я частью этого организма стать не смог. Куда мне до пропитанных этиловым спиртом профи. И потому с их точки зрения вечно тупил, ошибался, тормозил. Потому орали.

Второй мишенью для ругательств назначили шкипера. Ему припомнили все прегрешения. И главное из них – неуемную жадность, из-за которой «Зеленую чайку» понесло туда, куда нормальные корабли сейчас не ходят.

Однако при всей нервозности и негативе команды заметно, что своему шкиперу они верят. Перед нами вытягиваются в линию четыре боевых корабля, на каждом из которых десятки головорезов. И тем не менее люди Шофота считают, что тот может их вытащить. Не исключено, что их успокаивает его невозмутимый взгляд.

А вот я неспокоен, меня самым уверенным взглядом не обмануть. Дальновидение позволяет различать многое там, где другие лишь цвет парусов определить способны. И я понимаю, что мы серьезно влипли.

Четыре небольших проворных корабля и минимум человек сто пятьдесят в их экипажах. Ветер, который гонит нас прямиком на противника. Разворачиваться нет смысла, парусное судно потеряет скорость, и его легко нагонят весельные. К тому же вход в гавань просматривается прилично левее от той точки, куда нацелился утлегарь «Зеленой чайки».

Я всего лишь хотел попасть в город тихо и незаметно, как никому не интересный мальчик-матрос, сошедший на берег и невернувшийся. Обычное дело.

Но нет же, и здесь без неприятностей не обошлось.

Может, у меня где-то прокачивается скрытый навык? Что-то вроде «магнит для известной субстанции»?

Похоже на то.

И прокачался он до серьезной величины…

Теперь даже без навыков ПОРЯДКА прекрасно различаются лопасти ритмично вздымающихся весел и напряженные физиономии головорезов на палубах двух вражеских кораблей. Еще два чересчур далеко влево и вправо отвернули, потому просматриваются плохо. Готовятся перерезать нам пути к отступлению, если мы начнем уклоняться от встречи с ведущей парой.

А мы как шли перпендикулярно к береговой линии, так и продолжаем идти. Будто выбрасываться на мель намереваемся.

Одно хорошо – меня перестали гонять на мачты. Все паруса подняты, ветер не меняется, работает только рулевой. Даже щиты давно установлены, мы ко всему готовы.

Шкипер, отмалчивающийся или вяло отругивающийся все это время, снизошел наконец до вежливого инструктажа.

– Слушать сюда, плевки акульи. Видите вон те две кучи дерьма с селедками на борту? Мы должны пройти между ними и не дать им забросить к нам крючья на канатах. Я задницей чую, у них точно есть умельцы, которые за сотню шагов могут такой подарочек подкинуть. Точеный якорь вам всем в зад, если у них это получится. Следите за этим. И не высовывайтесь за щиты, стрелять эти селедки умеют.

– А потом что будет, когда пройдем мимо скользких? – поинтересовался Шьюн.

Самый неприятный матрос, очень уж тяжелый характер. Про него шептали, что в половине портов не может сойти на берег. Много где набедокурил, ждут его там, кулаки почесывая.

Шофот указал на берег:

– Я хорошо пожил, я много видел. Я эту помойку знаю, как родинки на ляжках твоей бабушки. Сейчас дело к приливу идет, но к пляжу соваться все равно нельзя, мелко там. Селедки думают, что мы выброситься хотим, а нам это не надо. Начнем разворачиваться заранее и резко, чтобы пройти мимо вон той лоханки. Скорость у нас хорошая, а ветер под берегом чуть заворачивает, я это по волнам вижу. Если правильно все сделать, сразу не затормозим, пронесет на разгоне. А дальше, если пошевелимся, проскочим в гавань. Туда они уже не сунутся.

Кюстаро покачал головой:

– С такой скоростью нечего и думать. Не проскочить нам.

– Вот потому шкипер я, а не ты, – снисходительно ответил на это Шофот. – Клянусь твоей задницей, что проскочим. Еще и на стрелах маленько заработаем, которые селедки в наших щитах оставят. Стрелы у них хорошие, это все знают. Поимей меня кашалот, если я не пущу эти деньги на бухло для вас, осьминоги недосушенные.

– Так попроси их стрелять почаще! – радостно воскликнул Гломо.

Он один из самых молодых матросов и обладатель на редкость шершавого языка, коим при любой возможности вылизывает зад Шофоту. Во всем поддерживает, поддакивает, слова худого никогда не скажет. Эталонный подхалим. Шкипер падок на дешевую лесть, поэтому прощает ему многочисленные провинности, связанные с острым недостатком мозгового вещества (усугубленным чрезмерным пристрастием к змию зеленой расцветки).

Я придвинулся к Кюстаро и тихо спросил:

– А почему шкипер обзывает этих селедками?

– Да потому что они селедки.

– В каком смысле?

– Ох и темный ты малый. Себя они называют чамуки. Мы их называем хуже. Очень уж поганый народец. Живут и помирают в море, а все равно поганый. Любят мазаться рыбьим жиром до блеска, а вот мыться у них нельзя, считают, что силу можно смыть. Радуйся, что ветер не в нашу сторону, разит от них похуже, чем от самого скверного дерьма. Если дойдет до абордажа, даже не думай с ними бороться. Выскальзывают из-за жира и воняют. Потому и селедки.

Предупреждение старика польстило. Несмотря на прекрасное питание и усиленное физическое развитие, атлетом я не выгляжу. Найти мне спарринг-партнера для равной борьбы можно разве что среди ровесников и тех, кто немногим постарше. А у этих морских наемников вряд ли принято брать на боевые дела зеленую молодежь.

Чамуки начали подозрительно шевелиться. Особенно активно себя вели лучники и арбалетчики. К бортам прижимались, выстраивались, оружие на изготовку сжимали. На каждом из двух кораблей я насчитал около десятка стрелков. Не будь щитов, они могли бы легко нас зачистить за несколько залпов, даже особо целиться не надо. Но с ними мы прикрыты, наобум отрабатывать по нам – напрасный перевод боеприпасов.

Сближаться надо, но с этим возникли сложности, ведь у нас действительно приличная скорость. Корабли чамуков поворачиваются, пытаясь перерезать путь, и если не успеют, выпивки Шофот потом купит немало.

Направившись к борту, чтобы встать за одним из самых широких щитов, я замер, расслышав с противоположной стороны какой-то непонятный звук. В море что-то происходило.

Интуиция: вот так и стой.

Не успел я прочитать предупреждение от атрибута Хаоса, как за бортом плеснулось что-то огромное. Соседний щит разлетелся на доски и рейки, пропуская через себя громадную черную торпеду, усеянную десятками клиновидных плавников и увенчанную несимметрично большущим хвостом.

Неведомое создание то ли пролетело, то ли проскользнуло по палубе, оставив след, залитый толстым слоем слизи. Дальше оно размело щиты по другую сторону, разбило фальшборт и свалилось в море, подняв фонтан брызг почти до верхушек мачт.

– Щиты на место! – заорал шкипер. – Берегись! Селедки!

Вот теперь понятно, зачем нужны запасные щиты. И еще кое-что осознал. Получается, насчет селедок Кюстаро рассказал мне не все. Как минимум одна из них достойна отдельного и развернутого описания.

Что это вообще было?!

Заделать бреши в линиях обороны мы не успели, чамуки начали стрелять. По моим меркам они поголовно косоглазые. Однако низкие навыки успешно компенсировались количеством. Мы даже ухватиться за запасные щиты не успели, кинулись прятаться кто куда. Укрытий осталось не так много, непонятная тварь, стоявшая на службе у флота осаждающих, оставила нас без значительной части защиты.

Я добежал до кормовой надстройки, где присел за лестницей. Тут безопаснее всего, вылетевшей из воды страхолюдине придется постараться, чтобы до меня добраться.

Интуиция: если ничего не изменится, придется придумать альтернативный способ попасть в Хлонассис.

Да уж, особо ценной подсказкой такое не назовешь. Я ведь как раз над этим способом раздумываю.

И тут же в брешь, проделанную неведомой тварью, влетел трехлапый железный крюк. Уцепился за остатки фальшборта, канат, тянущийся за ним, начал натягиваться.

– Гарпуны готовь! Руби канаты! – орал Шофот однотипные приказы, которые никто не торопился выполнять.

Может, это и достойные моряки, но они не воины. Всегда готовы подраться в портовом кабаке, способны отбиться от шайки самых никчемных пиратов, но боевой корабль, на котором почти полсотни головорезов, – далеко не их уровень. Лезть под стрелы никто не торопился.

Бой еще не начался толком, а они уже смирились с поражением.

Наверное, попасть к чамукам в плен – не самое страшное, что может случиться с командой купеческого суденышка. Иначе с чего бы им так поспешно капитулировать. Угрожай захваченным морякам верная смерть, волей-неволей пришлось бы устраивать последний бой по всем правилам.

Вот только мне в плен попадаться нельзя. Как бы там дальше дело ни обернулось, можно не сомневаться в одном: я потеряю время. И у меня отнимут абсолютно все, что имеет мало-мальскую ценность.

Маскирующий амулет в глаза не бросается, но и невидимым его не назовешь. Есть шанс, что заметят и снимут. Моряки, которых наняли для блокады немаленького города, априори не должны быть последними слабаками. А пленники, какими бы безобидными ни казались, всегда привлекают пристальное внимание. Особенно если при них обнаруживаются ценные предметы. Следовательно, весьма велики шансы того, что во мне опознают носителя нереального для седьмой ступени количества атрибутов.

Я со столь богатым набором выгляжу настолько странно, что слухи о таком феномене далеко разойдутся. Ну и какой тогда смысл в устроенном маскараде? В запутывании следов и всем прочем?

Нет, попадаться мне никак нельзя.

Хороший вариант – оказаться за бортом. Но, подсветив море старым добрым рыбацким навыком, я увидел, что живая торпеда никуда не пропала. Она бодро носится вокруг «Зеленой чайки» на небольшой глубине. Не знаю, что это за создание, но не сомневаюсь в его хищной природе. И, увы, у меня нет набора навыков, позволяющих гарантированно побеждать тварей почти десятиметровой длины в их родной стихии.

Нет, нырять тоже никак нельзя. Но и насчет того, чтобы попасться, тоже ничего не изменилось. Нельзя. В невидимости на захваченном корабле отсидеться не позволят ввиду ее неполноценности и прочих факторов.

Так что же мне тогда делать?

Что-что… Между почти пленом с гарантированной сдачей своих параметров и тем, что придется сбросить маску наивного деревенского мальчишки, захотевшего увидеть море, придется выбирать меньшее зло.

Извлечение предметов из скрытого вместилища – процесс неудобный и далеко не мгновенный. Но, хвала эпохе парусного флота, скорости здесь действительно несерьезные. «Чайку» уже на два крюка подцепили, но она еще не начала серьезно тормозиться, так и прет к берегу по кратчайшей прямой.

Поднявшись, я ловко заскочил на кормовую надстройку. Щитов здесь нет, теперь меня защищало лишь невысокое ограждение.

Вражеские лучники, завидев легкодоступную цель, тут же уделили мне все внимание. А я подключил «каменную плоть», неспешно вскинул руку и выставил Крушитель в направлении ближайшей галеры, пальцем прижимая фокусирующее кольцо до упора.

Навык в активном состоянии пожирает прорву энергии, зато прекрасно защищает от стрел, болтов и прочих не самых значительных физических угроз при условии, когда угрожают они с дальней дистанции. Ну и, само собой, навыки у противников не должны серьезно превышать мои параметры.

Лучники у чамуков не выглядят опасными, к тому же они находятся шагов за сто с лишним. Энергии у меня хватает, несколько секунд продержаться должен.

Один минус – навык значительно снижает подвижность. Возникает ощущение погруженности в бочку с медом. Кое-как шевелиться можно, однако о резвости не может быть и речи. Неприятно, конечно, но для работы с трофейным жезлом – некритично.

В этот миг кто-то из вражеских стрелков решил доказать, что кое-кто насчет них заблуждается. Попал точно в лоб в тот миг, когда я нанес первый удар.

Навык сработал, мне лишь кожу слегка поцарапало, но ощущение неприятное. Рука дернулась, и сфокусированный заряд чистой силы пронесся над палубой галеры, разрывая в труху натянутые в разных направлениях канаты.

Спасибо, что Крушителю не требуется время на перезарядку. Не обращая внимания на стрелы, осыпавшие меня с двух сторон, я чуть подкорректировал наведение.

На этот раз попал, куда рассчитывал, в район носа, под детально нарисованный на борту глаз с двумя зрачками.

Удар Крушителя – это действительно удар. По вражескому судну будто громадной кувалдой врезали. Душераздирающий треск, крики, разлетающиеся в стороны обломки досок и весел, пелена из древесной трухи, выбитая из пробоины на ватерлинии.

И вода, тут же в нее хлынувшая.

Я тут же выпустил еще два заряда, особо не заботясь о меткости. Куда-нибудь да попаду, дистанция быстро сокращается, уже меньше сотни шагов.

Снова треск ломаемой древесины и следом еще раз. Разрушения на носу ослабили конструкцию, давление набегающей на движущееся судно воды вдавило солидный участок обшивки внутрь. Образовалась громадная пробоина, в которую лошадь с наездником проскачет. Корабль содрогнулся, резко теряя скорость и задирая корму.

А я повернулся ко второй галере. Там еще не осознали, что ситуация резко изменилась, продолжали сближаться, торопливо работая веслами. Галера повернута к нам носом, и этот нос я разгромил ей в пятнадцать секунд девятью торопливыми ударами Крушителя.

То, что корабль перед этим сильно разогнался, сыграло с ним дурную шутку. Щедро зачерпнув огромной пробоиной воду, он резко застопорился, окуная нос. Это походило на то, будто немаленькая галера попыталась нырнуть, настолько быстро она сама себя топила, продолжая двигаться.

Этой точно хана.

Вновь повернувшись к первой галере, я один за другим выпустил еще пять зарядов, пытаясь разломать судно пополам. Поставленную задачу не выполнил, но тонуть оно стало бодрее.

Бросил взгляд на палубу «Чайки», откуда команда взирала на меня так, будто это не я стою, а сам ПОРЯДОК, принявший человеческий облик. Обстановка на судне откровенно нерабочая, и это нужно экстренно исправлять.

– Чего вытаращились?! – прокричал я. – Бегом скидывайте крючья! На дно захотели?! Мы сейчас утонем! Шевелитесь!

Насчет утонуть – не уверен. Да как показывает мой старый верный рыбацкий навык, до дна здесь больше двадцати метров, и этого более чем достаточно, чтобы «Зеленая чайка» скрылась под волнами от киля до верхушек мачт. Но сильно сомневаюсь, что два не слишком толстых каната сумеют затянуть ее в водную стихию целиком.

Зато положить на бок – возможно. Так что правильно я на моряков прикрикнул. Вот, зашевелились наконец. И ни малейшего негатива из-за того, что приказы начал раздавать самый младший представитель команды. Да, не высказался никто, молчат, как будто все разом голос потеряли.

Уважают аборигены людей с эффективными боевыми и магическими навыками. Да и жезл в моей руке выглядит так, что даже неопытный в таких делах человек способен опознать весьма древнюю вещь.

А к владельцам столь статусных предметов принято относиться уважительно.

Я же помогать морякам не торопился. Раз за разом бил по морю рыболовным навыком, изучая окружающую обстановку. Видел и то, что над водой творится, и то, что под ней происходит.

Вон галера с развороченным бортом ложится на бок. Команда ее даже не помышляет о стрельбе в нашу сторону. Торопливо швыряют в море бочонки, доски, какие-то свертки. Все, что способно не просто плавать, а помочь удержаться. И прыгают следом, торопливо отплывая от гибнущего судна.

Ну да, корабль у них не сказать что микроскопический. Наверное, может затянуть, увлечь на дно за собой. Да, он полностью сделан из древесины, однако это не означает, что останется на плаву. Дерево судостроители выбирают не первое попавшееся, а особых пород. Чтобы в соленой воде долго держалось, чтобы огню плохо поддавалось и чтобы обрабатывалось при этом легко. Плотность у такого повышенная, плюс для остойчивости вдоль киля насыпается увесистый балласт из крупных камней.

В общем, все правильно чамуки делают. В такой момент лучше подальше от галеры держаться.

Я в ту сторону почти не косился, вражеские моряки больше меня не интересовали. За луки хвататься перестали, вот и прекрасно, нет повода растрачивать на них внимание.

А вот та тварь, которая смела нам щиты по центру, интересовала меня очень даже сильно. Пока просто носилась кругами, это еще куда ни шло. Но сейчас, скорее всего подчиняясь приказу владельца, управлявшего этим созданием при помощи особого навыка, она отошла в сторону и разворачивалась с откровенно нехорошими намерениями.

Снова атаковать собирается. Даже если и сейчас все закончится лишь потерянными щитами – это уже плохо. Ведь две вражеские галеры остались на плаву, и обе торопятся к месту схватки. Случившееся их нисколечко не напрягает, приближаются уверенно, весла работают на предельной скорости. Мы же из-за крючьев успели заметно снизить ход, а заново он набирается далеко не мгновенно.

Заряды в Крушителе еще есть, но полагаться исключительно на него – не самая мудрая идея. Чем дальше цель, тем меньше от него толку. Хороший лучник способен вести обстрел с куда большей дистанции, я на ней не смогу серьезно навредить кораблю чамуков. И если враги поступят осторожно и не станут приближаться, «Чайка» станет похожей на ежа. Прикрываться будет нечем, тварь быстро оставит нас без щитов.

Но потеря щитов – не самое худшее, что нам грозит. Кто знает, на что еще способно это непонятное существо? Вдруг на этот раз просто залетит на палубу и начнет здесь извиваться, лупя во все стороны длиннющим хвостом. И покалечить может, и за борт всех скинуть. Разобьет настил и доберется до тех, кто попытается укрыться в трюме. И об управлении кораблем с таким «пассажиром» на борту не может быть и речи. Окончательно потеряем ход, превратимся в неподвижную мишень.

Но, наблюдая за тварью, я приободрился. То ли не умеет понимать сложные команды, то ли по какой-то другой причине склонна к шаблонным решениям. В общем, она явно решила поступить как в первый раз. То есть направилась к нам, все сильнее и сильнее разгоняясь. Уже на полпути набрала такую скорость, что я понял: на палубе она остановиться не сможет. Пролетит над ней, сметая фальшборт, щиты и тех, кто не успеет убраться с ее пути. Остановить такую тушу только основание мачты способно, я даже в крепости обшивки борта не уверен. Разве что точно в шпангоут ударит. Но вряд ли нам настолько повезет.

– Селедка! – заорал Кюстаро.

А я, определив наконец, куда метит тварь, добавил:

– Все на нос! На нос! Она под корму ударит! Бегом на нос!!!

Сам я даже не дернулся в ту сторону. В моей голове внезапно созрел в высшей мере прекрасный план. В какой-то степени он способен сгладить последствия моего частичного разоблачения.

Если уж неприметный юный морячок внезапно топит пару пиратских галер за минуту, лучший выход снизить градус интереса к этому событию – жестоко прикончить героя.

Нет, умирать ради такого дела я, разумеется, не собирался. Но, раз уж вокруг происходят предсказуемые события, почему бы это не использовать как сцену для коротенькой импровизации.

Все же отойдя на четыре шага в сторону носа, я остановился и начал разворачиваться к левому борту, вскидывая жезл. Успел краем глаза рассмотреть пораженные и перепуганные взгляды моряков. Мое преображение все еще продолжало их напрягать.

Ничего страшного, недолго команде осталось терпеть присутствие загадочного юнги.

Всплеск за бортом. Я тут же активировал «каменную сферу». Как и в бою с Некросом, она защитит на несколько секунд, но не позволит при этом двигаться.

Это и не требуется. Единственное, что мне сейчас надо, – безопасность, ведь для активации Крушителя шевелиться необязательно. У древнего оружия есть альтернативный «спусковой крючок». Через ПОРЯДОК можно заряд выпустить или мысленным приказом, если перед этим хорошенечко потренироваться.

Тренироваться я люблю. Один минус – нельзя навестись на цель. Но это если не прицелиться заранее.

А я прицелился.

Тварь размела крепко поставленные щиты, будто стеночку из игральных карт. Несмотря на то что я на реакцию не жаловался и тщательно подготовился, выпустить заряд из Крушителя успел в тот самый миг, когда на меня налетела распахнутая пасть, оснащенная несколькими рядами острейших зубов.

«Каменная сфера» не позволила порвать мою кожу и сломать кости, но вот перемещению того незримого и нерушимого кокона, в котором я оказался, она не помешала. Боюсь, окажись я рядом с эпицентром ядерного взрыва, меня и убить так может.

Ускорение – страшная сила.

Но водяная тварь – это всего лишь тонны разогнавшейся плоти, а не ударная волна, порожденная атомным распадом. Меня смело с палубы вместе с обломками деревянных конструкций. При этом я ничего не видел и слышал лишь ослабленные и причудливо искаженные звуки. Поэтому мог только предположения строить по поводу происходящего.

«Каменная сфера» перестала действовать уже в воде. Я обнаружил себя на глубине в несколько метров, оплетенный внутренностями, ослепленный облаком мути из крови и центнеров перемешанного с обломками костей фарша. То, во что превратилась башка твари после знакомства с Крушителем, окружало меня со всех сторон, норовило забиться в нос, в рот, в уши и в глаза.

А еще туша тонула с приличной скоростью. Очевидно, разом весь воздух потеряла после магического удара. И меня приложило торчащим из мяса позвоночником с такой дурью, что чудом не вышибло сознание.

Забарахтался отчаянно, непроизвольно выронил Крушитель и, разобравшись наконец, где здесь верх, замер.

Ведь на поверхность мне сейчас нельзя. Ни в коем случае нельзя.

Хоть бери и по-настоящему захлебывайся, дабы имитацию трагической кончины не раскусили.

Глава 20

Поддельная смерть

Разумеется, захлебываться я не стал. Это, может, и в моих интересах, но так далеко ради мнимой гибели заходить не готов.

Плавать я умел. Закалял тело и дух, открывая купальный сезон на Черноводке в середине весны и заканчивая его под конец осени. Нырять тоже старался помногу и подольше.

И не всегда только для пользы организму. Жнец, потерянный в схватке на подвесном мосту, с того самого дня не давал покоя. И дело тут не в нагловатых претензиях императора боли, ему я столь прекрасное оружие в любом случае возвращать не собирался.

Как говорит один мой товарищ: «Оно мое!» Законная добыча. Даже не добыча, а приобретение. Прежний владелец добровольно передал.

Так какие тут могут быть претензии?

Правильно – никаких.

Жнец я таки достал, хотя пришлось и попотеть, и голову поломать. Дело в том, что он не сканировался рыболовным умением, потому что упал в скопище огромных валунов. Остатки давнего обвала, когда скала, на которой располагался поселок, лишилась солидной части, нависавшей над правым рукавом Черноводки. Эти глыбы частично сгладились, частично заилились и засыпались песком, но все равно свободного места между ними хватало.

Вот в такое и занесло волшебный кинжал.

Потеряв немало времени, я все же отыскал его при помощи рыбацкого навыка и водного дыхания. В процессе поисков ко мне не раз проявляли интерес крупные кайты. Но в действительности они не такие уж страшные и совсем не решительные. Стоило кольнуть их гарпуном, улепетывали без оглядки.

В общем, опыт подводной деятельности у меня есть. И вот настал момент о нем вспомнить. Причем сейчас руки у меня полностью развязаны. Ведь тогда, в фактории, я не рисковал подолгу оставаться в реке. Не хотелось выдавать свои способности зевакам, которые по всему Пятиугольнику разнесут, что выскочка Гед, оказывается, не так прост. Он умеет по несколько минут на дне оставаться и выныривает потом, даже не запыхавшись.

Ну а там и за пределами Пятиугольника пойдут байки про «человека-амфибию» Крайнего севера. Да, навык подводного плавания – это не такая уж удивительная вещь. У многих есть, в том числе неплохо развитый. Но здесь, в Лихолесье, с водолазами туго, народ к таким делам непривычный. Обязательно начнут языками чесать, припомнят прочие мои ненормальности. Поэтому старался ни малейшего повода для пересудов не давать.

Сейчас все иначе. Сейчас можно проверить свои возможности по полной.

Ну, за минусом эффекта маскирующего амулета, не позволяющего навыку «водное дыхание» работать в полную силу.

Первым делом я отплыл в сторонку от шлейфа, оставленного тонущей тушей. В здешних морях обитает множество разнообразных опасных созданий, в том числе аналогов земных акул. Следовательно, от крови следует держаться подальше.

Вторым делом задействовал рыбацкий навык. Глубина здесь на глаз немногим больше двадцати метров, дно песчаное, с редкими чахлыми водорослями и немногочисленными колониями неподвижных моллюсков. Оброненный Крушитель на таком фоне сразу бросился в глаза. Лежал он чуть в сторонке от утонувшей туши, но все же опасно близко к ней. Надо срочно доставать и сваливать.

Направился к нему, почти непрерывно продуваясь. На Черноводке я глубже десятка метров погружался в единичных случаях, глубже пятнадцати – никогда. Приходится беречь уши, с давлением водной толщи и в этом мире шутить нельзя.

Крушитель успел привлечь внимание крабов. Сбежались со всех сторон, понадеявшись, что в подводное царство свалилось что-то съедобное. Но даже пощупать клешнями не успели, я опередил, вернул оброненное имущество, мысленно сообщив членистоногим, что обделенными они не остались, у них вот-вот начнется знатный пир.

Тут же направился прочь, не забывая, что на меня падает главное блюдо для этого самого пира. Туша уже почти на дне, она едва просматривается в облаке создаваемой ею мути. И вокруг нервно носятся рыбы. Пока что некрупные, но ведь это только начало. На такое угощение обязаны пожаловать серьезные гости.

Отплыв метров на пятьдесят, испуганно дернулся, завидев, как по песчаному дну перемещается вытянутая огромная тень. Тварь, которая ее отбрасывает, размерами должна не уступать самому большому киту.

А я, между прочим, понятия не имею, как сработает Крушитель под водой.

И сработает ли вообще.

Остановился, вскинул голову. И тут же расслабился.

Тень отбрасывало не чудовище. Почти над моей головой проплывал корабль. Я прекрасно видел, как опускаются весла в воду, создавая завихрения, насыщенные пузырьками воздуха. И даже оценил примитивизм конструкции: большая часть днища состоит из одной детали, вытесанной из ствола какого-то громадного дерева. Руля нет, вместо него здоровенное весло, корма сужается, будто на байдарке. Быстроходная посудина, но по-настоящему серьезное судно по такому принципу создать сложно, потребуется дотащить до верфи целиком старую секвойю или что-то подобное.

Чамуки тормозить надо мной не стали. Они продолжали преследовать «Зеленую чайку», не подозревая, что у них под килем притаился виновник крушения парочки кораблей из их флотилии.

Я даже не дернулся в сторону врага. И Крушитель припрятал в скрытое вместилище. Я ведь не знаю, как он под водой работает, но опасаюсь, что мне достанется больше, чем противнику. Есть основания так полагать. Да и зачем их атаковать? Как это ни цинично звучит, но, если команду «Зеленой чайки» уничтожат при абордаже, придется этому обрадоваться. Ведь вместе с ними умрет тайна паренька, подобранного в северном порту и оказавшегося не тем, за кого себя выдавал.

А их точно убьют, если сумеют догнать. Раз эти чамуки не отличаются от нормальных людей, они сейчас очень злы.

Пару кораблей потеряли. У многих там наверняка дружки, а то и родня. Законы морского братства требуют жестокого отмщения.

Показав вслед галере неприличный жест, я поднялся до пятиметровой глубины и направился в сторону берега. На уши здесь почти не давит, вода чистая, волнение незначительное, солнце просматривается прекрасно, с направлением не напутаю.

Минут через семь начали подступать первые намеки на кислородное голодание. Под влиянием навыка развивалось оно неспешно, но нечего даже думать преодолеть несколько километров и при этом ни разу не подняться на поверхность.

Оставалось лишь одно – как можно дольше оттягивать рискованный момент.

Возможно, сегодня мне удалось установить рекорд подводного заплыва. Жаль, зрителей и судей не было (хотя чего жалеть – для такой ситуации это прекрасно). По внутренним часам больше десяти минут продержался, и это с учетом того, что почти все это время интенсивно двигался. Мог бы еще немного просидеть, но все мысли об одном: «Дайте воздуха», руки и ноги сами собой пытаются направить тело вверх.

Я не стал дожидаться, когда рефлексы перестанут подчиняться приказам от сознания. Осторожно поднял голову над поверхностью, начал посматривать по сторонам, пытаясь разобраться в обстановке.

Невдалеке на востоке разглядел ту самую галеру, которая недавно прошла надо мною. Даже дальновидение не потребовалось. Но, несмотря на небольшое расстояние, опасаться не стоит. Они там дружно вперед уставились, пытаются прожечь взглядами улепетывающую «Зеленую чайку». Если кто-то и станет таращиться в другую сторону, заметить среди волн голову одинокого пловца ох как непросто. Да и попробуй еще понять, что это именно голова, а не, допустим, тропический орех или обломок кораблекрушения.

Так что я без опаски проболтался на месте пару минут, приводя дыхание в порядок. Увы, нырять раз за разом без отдыха можно, но долго при этом под водой просиживать не получится.

Еще трижды погружался, пока пиратские галеры не превратились в точки на горизонте. Только тогда начал плыть поверху. Это положительно сказалось на скорости, приблизительно спустя полчаса я сумел разглядеть сушу во всех подробностях без помощи дальновидения.

Сам берег в этом месте низкий и плоский. Полсотни шагов полосы сероватого пляжа, над которым возвышается крепостная стена, сложенная из небольших каменных блоков понизу и кирпичная поверху. Через каждые двести метров в ее линию врезаны невысокие круглые башни с какими-то механизмами на верхних площадках. Похоже на внушительные метательные машины, предназначенные для отражения десантов.

Высаживаться перед городскими укреплениями на виду у защитников – не самая разумная идея. И я бы с радостью выбрал иное место, но какое? Куда ни глянь, повсюду ровная линия берега и стена над ней. Никакой жизни не видать, только прямо напротив меня под крепостью суетится одинокая человеческая фигурка, занимаясь там чем-то непонятным. Детали даже при помощи дальновидения разглядеть сложно, слишком сильно болтает на волнах.

Похоже, я так и не пойму, чем занят этот человек. Дело в том, что чем ближе к берегу, тем заметнее становится течение. Оно норовит унести меня куда-то на запад, где, если попытаться чуть выскочить из воды, можно разглядеть угол крепости. А дальше просто ровная, ничем не защищенная земля. То есть уже не территория города.

Я прекрасно помню, что Хлонассис переживает не самые лучшие времена. И, если меня донесет до тех мест, рискую попасться осаждающим. А мне ведь к ним совсем не надо, мне в город надо. Следовательно, с течением придется бороться.

Увы, это не так-то просто, оно чересчур сильное. И сила его увеличивается с каждой минутой. Как я ни старался, меня упорно сносило вправо.

Пришлось поднапрячься, устроить рывок на пределе сил. Надо успеть добраться до мелководья раньше, чем меня вынесет в стороне от стены.

В полукилометре от суши прибавились новые проблемы. Глубина здесь резко снижалась метров до пяти, в неширокой толще носились те самые акулы, от которых я в начале подводной эпопеи так торопливо пытался спастись.

Пока они не осмеливались приближаться, и я начал потихоньку радоваться. Но радость осталась в прошлом, когда появилась серьезная рыбина, метра под четыре в длину. Стала описывать круги, постепенно приближаясь с откровенно недобрыми намерениями.

Пришлось вытащить из вместилища ари и, подпустив морскую хищницу, хорошенько кольнуть ее под глаз. Она оказалась столь же робкой, как и кайты, удрала молниеносно.

А мне пришлось плыть дальше с осторожностью, часто ныряя, высматривая новых акул. Если замечал крупную, вновь доставал ари, дожидался, когда рыбина приблизится, и легко прогонял.

Вода в прибрежной зоне слишком мутная и дурно попахивающая. В ней полным-полно разного мелкого мусора, а однажды вдали проплыло что-то похожее на обгорелый труп. Все это скверно сказывалось на видимости, пару раз я замечал здоровенных акул чуть ли не в последний миг.

Но обошлось, вовремя успевал отогнать. Разве что скорость снизилась, и потому меня вынесло на мель всего-то метрах в ста от оконечности стены. Дальше прекрасно просматривается ровная степь, вдали видно гарцующих по ней всадников. Очень может быть – разъезд осаждающих.

Встав наконец на твердое дно, я чуть не завалился. Ноги будто ватные, подкашиваются. Сам не заметил, как вымотался до состояния выжатой тряпки. Голова отказывалась думать, все, на что ее хватило, – незаметно припрятать ари во вместилище, дабы оружие не углядели горожане.

Сколько же я проплыл? Три километра? Четыре? Пять? Скорее последнее. Плюс немалый участок пути преодолел под водой, плюс с быстрым течением сражался, плюс от акул отбивался. Сплошная физическая активность, перемешанная с нескончаемым стрессом.

Да уж, было из-за чего вымотаться. Оказывается, последние сотни метров на голой силе воли двигался, сам того не осознавая.

А ведь это не финал, мои приключения все еще продолжаются. Да, я достиг мелководья, но что дальше? На гребне стены застыли несколько фигур. Защитники Хлонассиса уставились в мою сторону, и кто знает, что у них в головах? А ну как засыплют стрелами и болтами или даже метательную машину ради меня используют.

Город в осаде, а тут вдруг неподалеку от вражеских позиций из моря выбирается непонятно кто.

Как-то это подозрительно.

Устраивать подводные заплывы дальше? Но куда? Куда ни глянь, влево тянется эта стена, и оттуда же направляется сильное течение, бороться с которым уже нет сил. Справа укрепления заканчиваются, но мне туда не надо.

И как же попасть в город?

Утомились не только мышцы, мозги тоже выдохлись. Все, на что меня хватило, – ухватить какую-то гнилую деревяшку, делая вид, что лишь благодаря ей я выбрался из пучины морской. Решил, что лучший вариант в такой ситуации – изображать жертву кораблекрушения или чего-то подобного. Детали потом можно додумать, главное, чтобы сразу не стали убивать как явного шпиона.

На сушу выбрался, шатаясь, будто смертельно вымотанный человек. Даже притворяться ради этого почти не пришлось, ноги действительно работали с трудом.

Плюхнувшись на песок, взглянул в направлении стены. Народу там прибавилось, поглядывают с интересом. Задействовав дальновидение, убедился, что это действительно воины. Почти все облачены в подобие халатов, обшитых веревками и жгутами из конского волоса. Примитивная защита, спасающая лишь от рубящих и режущих ударов, укол копья ее даже не заметит. Лишь на одном недешевая кольчуга, еще на нескольких кожаные и металлические кирасы и прочие элементы относительно нормальных доспехов. Вроде бы ни у кого нет полной защиты. Оружие тоже не выглядит элитным: обычные сабли, топоры, луки, подобия ятаганов, к крепостным зубцам прислонены длинные пики с короткими наконечниками, где кузнецы обошлись минимумом ценного металла.

Больше похоже на наскоро собранное ополчение, чем на полноценную армию. Смотрят на меня, будто профессиональные ротозеи. А вон один другому передал что-то похожее на серебряную монету, да еще и по рукам друг друга хлопнули после этого.

Пари у них там, что ли? И по какому же поводу? Выберусь я из воды или акул покормлю? Да нет, по выражению лиц непохоже, что кто-то из них проспорил. Оба чем-то заинтересованы, будто ждут чего-то.

Убедившись, что никто в меня стрелять не торопится, уделил наконец внимание пляжу. Он мне еще издали показался ненормальным, и сейчас я в этом окончательно убедился.

Песок выглядел так, будто его годами использовали в качестве наполнителя для кошачьих туалетов. Причем животные, которые ими пользовались, поголовно страдали жесточайшей диареей, осложненной повышенным аппетитом. И этим не ограничивалось: всю сушу от моря до стены превратили в сплошную свалку. Или, что вернее, проблему утилизации мусора горожане решали просто, без оглядки на экологию. То есть где-то дальше в стороне порта прямиком в море сбрасывались городские отходы, включая содержимое сточных канав. Все это добро сюда течение в прилив выносило, плюс волны штормовые могли свою лепту вносить.

Теперь понятно, почему еще на подходе к суше так скверно попахивало. Да тут, куда ни глянь, клоака сплошная. То-то эти пародии на солдат на стене посмеиваются, поглядывая на бедолагу, выбравшегося на развалы мусора.

Странно. Раньше мне казалось, что лишь развитая цивилизация промышленной эпохи способна настолько загадить окружающую среду. Ведь пластик, будь он трижды неладен, производится в немереных количествах и чертовски медленно разрушается в природной среде.

Но в этом мире я пластик ни разу не встречал. Если он или его аналоги где-то и выпускаются, вряд ли масштабы производства настолько высоки, чтобы серьезно заявить о проблеме синтетического мусора. Ну а все прочие средневековые материалы практически на сто процентов быстро разлагаемые.

Вот только по этому пляжу так не скажешь. Груды омерзительной гнили непонятного происхождения, многочисленные обрывки трухлявого тряпья, осколки керамической посуды, крысиные хвосты, многочисленные кости и прочее-прочее. Все это рассыпано по округе кучами разного размера, переходящими в сплошные залежи, что там и сям протягиваются параллельно береговой черте на десятки метров.

Да уж, не самое приятное местечко.

И что прикажете делать? Подойти к стене и попросить спустить веревку? Не вижу другого способа оказаться наверху.

То есть, конечно, мне несложно забраться на гребень, используя щели и дефекты кладки. Но есть вероятность, что защитникам такие трюки могут сильно не понравиться.

Да они еще на полпути к стене могут попытаться подстрелить. Рожи у них такие, что, даже если честное слово дадут, что не тронут, вряд ли поверю.

Куча мусора в трех шагах от меня зашевелилась. И возбужденно-радостные крики со стороны стены подсказали, что это мне не кажется. Возможно, именно сейчас начинается то, чего дожидаются любители заключать пари.

Из груды гнили показалась клешня габаритами не меньше моей ладони. А дальше неспешно и неловко выполз ее владелец: краб размером со среднюю собаку. Из-под плоского панциря уставились черные шарики глаз, ноги потерлись друг о дружку с громким треском, после чего громадное членистоногое деловито засеменило ко мне.

Хоть голова думала скверно, я сразу догадался, что свою единственную клешню краб вытягивает не с целью поздороваться. И еще осознал, что, если он цапнет, будет много крови и боли.

Поэтому ноги внезапно решили, что они уже неплохо отдохнули. Подскочив, я припустил вдоль моря в сторону порта, легко оторвавшись от не очень-то проворного преследователя.

Со стены донеслись радостные крики. Народ ждал зрелища, и народ их получил.

Вот еще куча мусора зашевелилась, и еще. А там целый завал ходуном заходил, выпуская сразу полдесятка крабов, один из которых размерами солидно превосходил всех прочих. Такой запросто ногу перекусит, если подставишь. Грубо отшвырнув с дороги мелкого конкурента, исполин припустил с такой прытью, что я перешел на бег.

Теперь понятно, почему у первого краба одной клешни не хватает. В драке за еду потерял, тут хватает тех, кто способен оставить сородича без конечностей. Весь этот загаженный пляж сплошное логово членистоногих тварей.

На бегу пригнулся, подхватил здоровенную кость. Примерившись, швырнул ее в небольшого краба, рассчитывая пробить панцирь на спине. Однако увесистый снаряд отскочил, будто от чугунной плиты, не оставив ни намека на царапину.

Да я почти уверен, что даже ари тут не со всеми справится, эти создания выглядят хорошо защищенными. Тут Жнец требуется. Но как его вытащить? И ведь дело даже не в том, что вместилищем на бегу пользоваться неудобно (да и, если стоять на месте, оперативный доступ к большим предметам оно не предоставляет).

Дело в зрителях на стене. Вот теперь сомнений не осталось, они не просто так монетками обменивались. Ставки делали на тему: «Сколько здесь проживет любитель плавания?» И если у меня откуда ни возьмись появится явно недешевое оружие, это незамеченным не останется. И тогда относиться ко мне станут не просто как к подозрительному бродяге, выбравшемуся из моря, а как к бродяге, у которого имеется скрытое вместилище.

Весьма редкая и очень недешевая штуковина даже в вариантах, не предусматривающих переноску обычных предметов. Если же предусматривает, цена увеличивается на порядки.

Откуда столь непростая вещь у обычного аборигена? Правильно, неоткуда ему ее взять. А раз я необычный, меня следует изловить и допросить с пристрастием.

Вокруг на десятки метров все шевелилось, двигалось, хрустело, появлялись все новые и новые крабы. Подозреваю, что эти твари реагируют на звуки трущегося хитина, которые то и дело издают при помощи лап. Но от этого знания мне не легче. Драться нечем, разве что голыми руками. Но много ли я так навоюю? Членистоногие гады в секунды набросятся со всех сторон, стоит мне остановиться и начать размахивать кулаками.

Надо бежать, как можно быстрее бежать, ни на миг не замедляясь.

И думать.

Успев перепрыгнуть через небольшого краба, ловко кинувшегося наперерез, я отчетливо понял, что долго так не продержусь. Да уж, тут и думать нечего. Стоять на месте нельзя, эти твари очистят мой скелет от мяса за считаные минуты, пополнив и без того немаленькую россыпь костей. Выживать на этом берегу можно лишь в тяжелой броне или бегая без остановок. Но я после заплыва вымотан настолько, что и десять минут в таком темпе не продержусь.

Отступать в море, на глубину? Плавать там дальше, сражаясь с акулами и течением? Но ведь долго и там не выдержу, унесет на территорию осаждающих.

Если раньше не сожрут. Вон из воды тоже крабы то и дело выскакивают. Похоже, на мели они кишмя кишат. Мне крупно повезло, что выбрался на берег не нарвавшись. Так что забраться по грудь, после чего постоять там, отдыхая, – плохой вариант.

Достанут.

Есть еще один вариант. С неясными перспективами, полностью непонятный, но все прочие выглядели откровенно негодными.

Почему бы и не попробовать? Минут пять в таком темпе я пробегу легко. А дальше, если ничего не получится, попытаюсь отступить в море и позволю течению унести себя далеко-далеко. Подальше от города и позиций осаждающих. Если не утону от усталости и не позволю себя сожрать акулам, выберусь в безлюдном месте, отлежусь и начну придумывать новый способ попасть в Хлонассис.

Ну и где же это место? Где? Вроде вон, на полпути к башне. Приметное рыжеватое пятно на стене. Похоже на то, что она в этом месте обвалилась и ее кое-как починили первыми попавшимися материалами, не заботясь о цветовой гармонии.

Именно там, под этим пятном, я издали, подплывая к берегу, видел человека. Одинокая невысокая фигурка, непонятно чем там занимавшаяся. Но одно можно сказать почти с уверенностью: громадных крабов там быть не должно. Они бы никому не позволили на месте оставаться, пришлось бы незнакомцу бегать, как я сейчас бегаю.

Ну и где же эта фигура? Где?! Или хотя бы покажите мне место, свободное от крабов. Они как выскакивали со всех сторон, так и выскакивают.

Очередной выбрался прямиком из песка. Причем сделал это молниеносно, будто чертик из табакерки выпрыгнул. Я не ожидал такой пакости от почти чистого пятачка, свободного от завалов гнили, и среагировал с опозданием. Запнулся, покатился, растянулся на песке.

Тут же подскочил на колено, обернулся, успел ухватить краба за клешню, уже собравшуюся оттяпать клок от моего бедра. У этой твари она тоже одна, и взялся я удачно, за основание. Хитин щелкал попусту, достать до меня не получалось.

А я, приподнимаясь, ухватил за ту же клешню и второй рукой, затем поднатужился и, распрямив спину, оторвал краба от песка. Вскинул его над головой и, отступая, врезал тварью перед собой будто кошмарной булавой.

Краб по местным меркам чуть ли не младенец, но килограммов семь-восемь в нем точно есть, а при такой силе удара мокрый песок немногим уступает асфальту.

Треск, хруст, клешня осталась в моих руках, а искалеченная туша оглушенного гада колесом покатилась к морю.

– Эй, ты! Дурак! Беги сюда! Ну чего стоишь?! А ну бегом ко мне! Бегом, а то съедят!

Голос тонкий, детский. Обернувшись, я под тем самым пятном на стене увидел фигурку, которую перед этим так настойчиво высматривал. Та самая, закутанная с головы до ног в сомнительные обноски и тряпье непонятного происхождения. Выглядит так, будто им полы на грязном производстве оттирали. Такое не всякий бродяга надевать согласится.

Но мне плевать на материальное положение той, кто знает какую-то хитрость, позволяющую не улепетывать от крабов до изнеможения. Главное, что она пытается чем-то помочь, переживает, что меня съедят.

На расстоянии я обманулся, перепутал ребенка со взрослым. Ну и что? Сейчас возраст также не важен, как и одежка. Будем считать, что это свой человек.

Устал я смертельно, но эти метры я преодолел с достойной скоростью, стараясь дышать не так, как дышит загнанный конь.

Грязная девочка, не дожидаясь меня, рванула к стене. С ловкостью паука вскарабкалась метра на три, добравшись до ниши, оставшейся от вывалившегося камня. Забралась в нее и скрылась из глаз, бросив напоследок:

– Да быстрее ты! Не стой!

Я даже не думал стоять, я торопился за ней изо всех последних сил. К тому же у меня их прибавилось: вовремя активировался навык «второе дыхание». Срабатывает нечасто и только при сильном изнеможении. Благодаря этому тоже сумел ловко добраться до ниши и обнаружил в ней то, что невозможно увидеть, пока голову туда не просунешь.

Те, кто чинил стену, проявили небрежность. Трещину в кладке кое-как облицевали снаружи, но изнутри заделали не полностью. Остался лаз, настолько узкий, что туда кот не проберется, не то что человек.

Но эта девочка как-то пролезла.

Значит, и у меня это получится. Пусть кожу оставлю на камнях, пусть кровью тут все залью, но в Хлонассис я сегодня по-любому попаду.

Глава 21

Хлонассис

В подземелье воняло так, будто здесь перемерла и разложилась половина населения осажденного города, в то время как вторая половина годами справляла сюда естественные надобности. Я поначалу даже «водное дыхание» то и дело активировал, давая себе короткие передышки от этого «химического оружия». Вне водной среды умение работало неэффективно, но хоть ненадолго спасало.

Даже откажи у меня обоняние полностью, это поможет плохо. Легкие категорически отказываются этим дышать, а глаза режет так, будто в них толченого стекла насыпали. Слезы льются, а это плохо, это смазывает и без того скверную картинку.

Дело в том, что освещения в подземелье нет. Его заменяет фосфоресцирующий налет на камнях. Он не вездесущ, и происхождение его непонятно, но наводит на плохие мысли. Знаю я микроорганизмы, которым для жизнедеятельности требуется неприглядная органика. Они от нее сияют, как глаза наркоманов-северян, пристрастившихся к южной дури. Но, как бы там ни было, хоть капельку мрак разгоняет, что вкупе с ночным зрением позволяет мне относительно сносно ориентироваться.

Спасибо, что ход прямолинеен и без ответвлений. Иначе я бы непременно отстал от провожатой, которая за все время ни разу не обернулась.

Впереди показался свет. Девочка без остановки подпрыгнула, в своде остались торчать только ее худющие ноги, но и те быстро скрылись из виду. Я, подбежав, разглядел над головой узкий колодец, в который пробивались солнечные отблески.

Спасибо высокой Выносливости, небыстрый бег под землей позволил мне слегка восстановиться. Без труда подпрыгнул, ухватился за мерзко липкие камни, подтянулся. Протиснулся в узкий лаз, в очередной раз порвав уже изрядно драную рубаху.

И зажмурился от яркого света, ударившего по глазам. Прищурился, привыкая к изменениям, торопливо огляделся. Со всех сторон возвышаются неровные каменные поверхности. Похоже на то, будто я оказался в известняковом кубе с выгрызенной серединой.

Рядом, на уступе, сидела та самая девочка. Разглядев ее наконец с подробностями, я понял, что первое впечатление меня не обмануло.

На вид лет десять. Болезненно-худое и запущенно-грязное создание, пол которого удалось определить только благодаря голосу. Очень уж характерный, у мальчишек таких не бывает или встречаются редко. Волосы короткие и едва причесаны, почти никак, чистых мест на лице раз-два и обчелся, и все они исцарапаны. Глаза огромные и темные, смотрят на меня со сложной смесью недоверия и презрения. В одной руке узелок из драной тряпки, будто от потрепанной одежды оторванной, в другой короткий бронзовый нож с обломанным и впоследствии грубо заостренным кончиком.

– Опух?! Зачем за мной гонишься?! Может, тебя прирезать?! – прошипело жалкое создание.

Я покачал головой:

– Уважаемая, ты, случайно, ничего не перепутала? Сама меня за собой позвала, а теперь говоришь, что я за тобой гоняюсь. Ох уж эта женская логика.

– Что?! Какая логика?! Хамишь, да?! Совсем опух?!

– Даже не думал хамить. Сказал как есть. Зачем мне за тобой гоняться?

– Откуда я знаю зачем?! Я тебе просто лаз показала. За собой не звала. Пожалела дурака. Ты же мимо бежал, а там до самой Вороньей башни под стену ни одного прохода нет. Тебя бы уже клюмсы доедали, если бы не я.

– Клюмсы? Это ты про тех милых крабиков?

– Дурак, ты точно опух! Это клюмсы милые?

– Ну… я видал тварей и похуже.

– Так ты что, даже не знал, как они называются?

– Честно говоря, даже рад, что не знал, – устало ответил я. – Хотелось бы и дальше не знать…

Глаза девочки сузились.

– Получается, ты не наш? Ну да, говоришь как-то странно, и глаза у тебя офигенно синие. Такого я бы точно запомнила. Ну чего молчишь?! Откуда ты вообще там взялся такой незнающий?! А ну говори! Я же зарежу тебя, если не ответишь! Честное слово, зарежу.

Я, ничуть не испугавшись угрозы, с удовольствием расселся на удобном камне и с самым честным видом ответил:

– Ты не поверишь, но я с корабля пиратского сбежал.

– Конечно, не поверю, от чамуков не сбежишь. Да и они не подходят к берегу.

– Но так и было. Они меня в трюме держали. Продать хотели в рабство, так говорили. Но у них бой какой-то начался, мне под шумок удалось в море прыгнуть. – Поведав краткую и весьма приукрашенную художественным вымыслом историю своих недавних злоключений, я, чтобы окончательно прикинуться ничего не понимающим, спросил: – А что это за место? Куда я попал?

– Да в задницу ты попал, неужели не заметил?

– Заметил, конечно. Мне бы поподробнее.

– Это старая стена, – ответила девочка. – Видишь, там, где раствор, ее разобрать не смогли. Крепкий он. А середину вытащили, ее на новую стену пустили. И получилось вот такое.

– Да нет, я не об этом. Что это за город?

– А ты не знаешь? – Собеседница удивилась до такой степени, что даже нож чуть опустила.

– Нет, конечно, – заявил я с еще более честным видом. – Я же говорю, с корабля сбежал. Увидел сушу и поплыл.

– Я не видела рядом с берегом кораблей.

– Так это далеко было. Я долго плыл. Так что это за город?

– Хлонассис.

– Хлонассис? – делано изумился я. – Ого, как далеко меня занесло.

– А почему тебя акулы не съели? – спросила девочка.

Пожал плечами и попытался отделаться примитивной шуткой:

– Наверное, решили, что я невкусный.

Но девочка попалась недоверчивая, на простенький юмор не клюнула:

– Они все, что плавает, глотают. Акулы тупые, им плевать, вкусно это или нет. Так почему тебя не сожрали?

– Повезло, – сдался я.

Девочка покачала головой:

– Нет, не может так везти. Акул очень много под берегом в такое время. Никто в воду не полезет, все знают. Почему ты живой?

– Я на них орал и по воде ладонями лупил. Пару раз пинал по бокам. Они отставали.

– Серьезно?! – поразилась девочка. – Я бы там со страха умерла. Тебя как звать? Меня Сафи.

Что? Неужели поверила? Судя по глазам, не скажешь.

Ну да ладно, может, у нее по жизни взгляд такой. Надо развивать успех.

– А меня… Гер, – представился я, чудом успев изменить последнюю букву и проклясть себя за то, что не продумал новое прозвище заранее. То, которое использовал на «Зеленой чайке», больше использовать нельзя.

Ну да ладно, Гер – не Гед. Сойдет и такое.

– Гер, – нахмурилась Сафи. – Никогда такое имя не слышала. Ты и точно издалека, ты совсем на наших не похож. Что делать теперь будешь?

Я пожал плечами:

– Не знаю. Думаю, что обычно: сначала посплю, потом поем, потом разбираться с делами начну.

Девочка невесело улыбнулась:

– Во даешь, опух совсем.

– А что я не так сказал?

– А то. С едой у нас сложно. Война давно, корабли почти перестали приходить, еды мало, все дорого, люди злые очень. Ты куда клешню девал?

– Какую клешню? – не понял я.

– Какую-какую. Такую, которую у клюмса оторвал.

– А, вот ты о чем. Да бросил где-то по пути. Зачем она мне.

– Как это зачем?! Опух?! Есть хочешь, да? Так клешня – это самое вкусное, что в них есть. А та клешня большая была. В больших клешнях самое вкусное мясо. Я чуть не опухла, когда увидела, как ты его стукнул. Реально здорово получилось. Круто. Я думала, он тебя за руку ухватил, а все наоборот вышло. Как ты его ухватил? Они ведь клешнями быстрее человека двигают, когда взрослые.

– Не сказал бы. Этот тормозил. Может, больной, – с неизменно честным видом заявил я, надеясь, что Сафи не заподозрит во мне человека с подозрительно завышенной реакцией.

Сверля меня все тем же взглядом человека, который не верит ни единому слову, девочка продолжила:

– Я как увидела такое, сразу тебя жалко стало, вот и крикнула. Тебя бы точно съели, ты ведь не наш, ты проходы не знаешь.

– А зачем вы в стене проходы оставляете? – спросил я. – Раз у вас война, это как-то неправильно. Враги могут пролезть.

– Ну ты и смешной. Да кто же их оставляет? Посмотри по сторонам, стена эта еле стоит. Она вообще никому не нужна. И новая стена тоже плохая. Она падала в разных местах уже много раз. Кое-как заделывают, а ее снова водой подмывает, когда осенние шторма. Да тут и без штормов везде внизу вода, весь песок на берегу от нее всегда сырой. Старая стена, вот эта, хорошая была, пока разбирать не начали. Это было еще до первого Данто. Город расширялся, хан Таббе разрешил поселенцам новую стену сделать, но чтобы не тронули пастбище. Пришлось отнимать землю у берега, чтобы в степь не лезть. Видишь? Старую почти разобрали. Где раствора мало, почти ничего не осталось. Хорошая она была, стояла сама, не надо чинить. Так все говорят. А новая все падает и падает. Плохое там место, нельзя строить. Но это же ханы, им всегда побольше всего хотелось. Из-за них и пришли Данто. Чтобы разобраться. Ханов Данто победили, но сами не ушли. Вот и страдаем теперь из-за этой фигни. Слушай, а серьезно, что же ты теперь делать будешь?

– Да говорю же: есть и спать. За меня не переживай, я не пропаду.

С сомнением проведя взглядом по моим рваным штанам и рубахе, Сафи спросила:

– Ты что, вор?

– С чего ты это взяла?

– Как это с чего? Денег у тебя точно нет, одежда рваная, ничего ценного не вижу. Тогда откуда еду возьмешь?

– А может, я тоже на клюмсов охотиться стану, – ответил я, указав на ее узелок. – Спорим на что угодно, у тебя там мясо краба.

Сафи покачала головой:

– Чего спорить, если там и правда мясо клюмса. Но тебе такая охота не светит.

– Это почему же?

– Потому что уметь надо. Я вот умею, но все равно только самых мелких выбираю. Мяса в них мало, и оно плохое, но большой клюмс и покалечить может, а пробить ему панцирь очень трудно. Ты видел их клешни? Они руку спокойно откусывают. А без руки кому ты здесь нужен?..

– Почему они на тебя всей толпой не лезут? – задал я давно назревший вопрос.

– Да так, повезло мне немножко. Навык получила с них давно, малой еще была. Детенышей крабов у канавы гоняла. Редко такой выпадает даже с больших, а мне вот с мелочи достался. Если Тень не вся закончилась, можно их как бы обманывать. Тратишь Тень и как бы притворяешься. Если не маячить сильно, они считают, что я самый маленький клюмс. А таких малышей они не трогают и даже уходят от них подальше, чтобы случайно не затоптать. Зато взрослые друг дружку часто убивают. Они постоянно дерутся. Как начнут клешнями махать, треск стоит на весь Мусорный пляж. Пока Тень есть, я им неинтересная. Главное на сильно больших не нарываться, мой навык слабого ранга, большие клюмсы быстро замечают. Слушай, Гер, если ты вор с навыками, мне можешь смело говорить. Я своя в доску. Я не сдам тебя, даже не сомневайся. У нас, живущих возле Гнилой стены, так не принято.

– С чего ты это взяла? Я честный человек. Посмотри на меня, разве я похож на вора?

– Ну не знаю… – с сомнением протянула девочка. – Ты какой-то очень уверенный в себе. И акулы тебя почему-то не съели. Я таких уверенных и удачливых только воров знаю. Ну или стражников некоторых. Но ты точно не стражник.

Я хотел было произнести пламенную речь в защиту своей законопослушности, но тут в проходе, петляющем по пустотелым недрам старой крепостной стены, послышался подозрительный шум. Обернувшись, увидел, как оттуда появляются двое: тщедушный паренек моих лет и плечистый верзила года на полтора постарше. Одеты, скажем так, не по последней моде, но с элементами шика. То есть не в рванину, а просто в обноски затасканные, и у обоих вызывающе краснеют узкие ленты, повязанные на шею. Заменой галстуков эти детали гардероба не смотрятся, зато издали очень даже напоминают окровавленные петли для известного сооружения, раз и навсегда избавляющего от преступных наклонностей. Учитывая характерно нагловатый вид, ножевой шрам на лице старшего и роскошный синяк под глазом младшего, можно с большой долей уверенности предположить, что к нам пожаловали не отличники местной школы.

– Ба! Кого я вижу! Сафочка! – с деланой радостью воскликнул младший и протянул к девочке руку, изображая намерение ущипнуть.

Та угрожающе выставила нож:

– Бунч, а ну убрал лапы! Порежу дурака!

Тот отдернул руку с наигранным испугом:

– Злая ты, Сафа. Ну ничего, я подожду. Подрастешь, подобреешь. Говорят, Куба ваша ох как зажигала, пока молодая была. А ты вся в нее характером. Обязательно повеселимся, жди. – Высказавшись, Бунч начал характерно двигать нижней частью туловища, жирно намекая на непристойности. При этом, указав на меня, другим, нехорошим голосом спросил: – А это что за горшок с тобой?

– Бунч, ты совсем опух?! Вали отсюда! – тем же тоном прошипела девочка.

– А если не свалю, тогда что? – усмехнулся тот и указал на меня: – Кридо, непохоже, что он из Верхнего пришел. А ты как думаешь?

– Да ты че, Бунч? – делано изумился здоровяк. – Откуда в Верхнем такому тупому горшку взяться?

– Вот и я о том же, – кивнул его приятель. – Может, он с порта пришел? Не знаю я его. А ты знаешь?

Здоровяк покачал головой, затем навис надо мной и угрюмо вопросил:

– Ты из какого района, горшок?

Я мысленно вздохнул. Ну кто бы мог подумать, что попасть в Хлонассис так проблемно. И что я вижу, когда это наконец удалось? Едва в нем оказавшись, я стал мишенью для парочки дешевых гопников.

– Вы что, не слышали, что вам Сафи сказала? Идите куда шли. Просто идите, не надо здесь останавливаться.

Кридо совету не внял:

– Бунч, да этот горшок точно не из нашего района. И он нас не уважает.

– Угу, – кивнул его приятель. – Наглый.

Говоря это, Бунч отвернулся от девочки, чуть придвинулся ко мне и помахивал поднятыми руками, привлекая внимание. А его старший приятель тем временем воровато сунул ладонь в вырез рубахи и вытащил ее уже не пустую, а с надетым кастетом. Грубое и непрочное изделие из глины, обожженное в огне. Даже керамикой такое убожество не назовешь.

И тут же последовал удар мне в живот. Не сказать, что били профессионально, но заметно, что кое-какой опыт у Кридо имеется. Не просто рукой взмахнул, а тело развернул, плечо умело подал вперед. От такого «подарка» полагается складываться вдвое и заваливаться мешком, пытаясь вдохнуть глоток воздуха.

Года полтора назад это могло со мной сработать. Но с тех пор я далеко ушел по дороге ПОРЯДКА, и движения Кридо показались барахтаньем мухи, увязшей в варенье. Пока он лез за своим примитивным кастетом, пока надевал его, пока бил, я чуть не задремал от скуки. На редкость неторопливый абориген, такому черепах пасти не доверишь, все разбегутся.

Я даже вскакивать не стал. Просто чуть изогнулся, поворачиваясь и втягивая живот. И слегка дернул Кридо за руку, дабы разогнать ее посильнее. Очень уж медленно двигалась.

Кастет разминулся с моим животом и врезался в облицовку старой стены. Камень здесь на вид некрепкий, но куда качественнее слегка обожженной глины.

Кастет с такой целью не справился. Хрустнул с резким звуком, развалившись на десятки осколков. Кридо при этом вскрикнул плаксиво, очевидно, случившееся не понравилось его ладони.

Я оттолкнул здоровяка от себя с нарочитой грубостью. Выглядело это небрежно, на грани неуклюжести. Но с моими атрибутами несложно изображать из себя нерасторопного увальня, при этом нешуточно воздействуя на противника.

Кридо выше меня на полголовы и тяжелее процентов на тридцать. Но при такой разнице толчок чуть в воздух его не подбросил. И это при том, что я продолжал сидеть. Откинул громилу через весь не очень-то узкий проход, сочно впечатав спиной в стену. А она ведь неровная, вся в углах и буграх, оставленных кирками, кувалдами, зубилами и прочими инструментами разрушителей.

Здоровяк охнул болезненно, глаза его начали закатываться. Затылком чувствительно приложился.

Физиономия Бунча стала нехорошей. Выхватив из рукава нож с коротким, слегка ржавым клинком, он прошипел рассерженным змеем:

– Ты на кого рыпнулся, горшок засранный?! Да я тебе кишки размотаю!

– Беги, Гер! – вскрикнула Сафи, намереваясь при этом метнуться за спину Бунча.

Но тот чуть обернулся и взмахнул ножом, едва не полоснув девочке по лицу:

– А ну сидеть! С тобой потом разберусь!

Я наконец поднялся, двигаясь подчеркнуто неторопливо, с ленцой. И так же неспешно, растягивая слова, сообщил Бунчу ближайшие перспективы:

– Если ты прямо сейчас исчезнешь, у тебя не появится второй синяк.

Бунч совету не внял или решил, что второй синяк ему нисколечко не помешает. Как-никак – симметрия.

Легко уклонившись от эффектно выглядевшего, но убогого, с моей точки зрения, ножевого выпада, я в ответ врезал кулаком. Тренированные костяшки попали туда, куда их и направили, – под глаз Бунча. Тот, может, и нахватался чего-то в уличных разборках, но рукопашник из него никакой. Да и разница в атрибутах колоссальная. Рухнул, будто у него ноги украли, и хорошо, если при этом обошлось без серьезных травм. Очень уж звучно приложился о камни и теперь валяется без движения, устало веки опустив.

Сафи посмотрела на меня круглыми глазами и воскликнула:

– Бежим! Быстрее!

Бросившись за ней, я на ходу посетовал:

– Да что ж ты так бегать-то любишь…

– Ты вообще опух?! Зачем их избил!

– Я их не избивал, они сами себя уронили. Просто чуть-чуть помог…

– Дурак! Это же «Красные ленты»!

– Да неужели. И что в этом такого?

– Да все такое! Ленты держат Гнилую стену! Все, что под Гнилой стеной, это их район! Они теперь тебя запомнят! Если попадешься, выпотрошат и бросят клюмсам! Они это так не оставят! Бунч двоюродный брат Старисиса, а Старисис у них нереально злой! Ты даже не представляешь, как попал!

Мелкая девочка успевала нестись по узкому извилистому проходу с такой прытью, что я со всеми своими высочайшими атрибутами с трудом за ней поспевал. Да, сказывается усталость, но ведь не настолько же. Слегка передохнуть успел, не должен так тормозить.

Похоже, тормозило меня не обессиленное тело, а тяжкие мысли.

Я наконец в Хлонассисе. В городе, путешествие к которому готовил несколько месяцев. И при этом я понятия не имею, что делать дальше. Из того, что успел увидеть, пока носился за Сафи, ничего, что похоже на мою цель, не приметил. Ни единого намека на то, что я на верном пути, здесь не просматривается. Да, побывал далеко не везде, но предчувствия почему-то самые тягостные.

Город к тому же осажден. Обстановка в нем непонятная. И я, едва в нем оказавшись, едва не покормил собой крабов-мутантов, а затем умудрился нарваться на конфликт. И теперь, скорее всего, мне грозят проблемы со стороны молодежной банды неизвестной силы и влияния. Для чужака – весьма неприятный момент. Это может помешать поискам.

Придется признать, что знакомство с Хлонассисом не задалось с самого начала.

Глава 22

Иголка и очень много сена

Первый круг силы – это важно, но не для всех обязательно. Простолюдин может вполне проигнорировать этот этап развития либо открыть его упрощенно, в ничем не примечательном рядовом храме. Как правило, в таких случаях церемония обходится без каких-либо заметных бонусов. Не более чем символический акт признания владычества ПОРЯДКА и вассальных сил. Фактически – не более чем повод в разговорах с себе подобными демонстрировать свою значимость. Это все равно как у нас поиграть в дворовой футбол, после чего комментировать перед товарищами чемпионат мира с видом не просто эксперта, а эксперта-практика.

А вот с аристократами все иначе.

Во-первых, аристократ без круга силы – это примерно как кастрированный жеребец в стаде производителей. То есть нонсенс, что-то невероятно неправильное, абсолютно неприемлемое и невозможное.

Во-вторых, аристократ не может открывать круги силы где попало, иначе рискует не обзавестись тем, чем обзаводиться обязан.

Например, базовым функционалом обращения с шудрами. Он доступен только после первого круга силы и позволяет, помимо всего прочего, пополнять армию слуг клана. То есть принимать у новобранцев клятву крови, которая привязывает их к семье аристократов.

Храмы, где можно приобщиться к таким возможностям, – особенные. Их называют Первые храмы, Первохрамы, Главные храмы, Надхрамы, Священные места великой силы и прочее-прочее в таком роде. Названия обязаны как-то подчеркивать их высшую значимость и благородную древность.

На севере таких мест нет, а на юге, в Раве, их принято называть Первохрамы.

Все они действительно возведены в давние времена, в тот темный период, когда силы, управляющие Роком, столкнулись с массированным вторжением Хаоса. Война была долгой и сложной, она перекроила не только лик планеты, но и большинство ее обитателей. Некоторых из них, как говорится, пришлось поставить под ружье.

Возможно, именно для этого некие давно сгинувшие прислужники высших сил и создали такие места. Что-то вроде особых военкоматов, задача которых выбирать лучших из лучших, определяя всех прочих в рядовое пушечное мясо. И те из аборигенов, кого тогда выбрали, стали основателями первых аристократических кланов.

Первохрамы имеют свои особенности, связанные с территориальностью. В одной книге я вычитал предположение, что это связано с изначальным разделением всей площади планеты, где в разных районах доминировали разные силы. И лишь те места, где они в относительно равной мере уживались, привели к созданию групп особых «аристократических» храмов.

Здесь, на севере континента Всевос и прилегающих к нему архипелагах, изначально располагалось двадцать шесть Первохрамов. Из них сейчас функционирует только семнадцать. Все уцелевшие храмы располагаются во владениях сильнейших кланов или на землях императорской семьи.

Естественно, владельцы не оставляют столь выгодные места без внимания. Контролируют всеми силами. А так как кланов в империи Рава куда больше, чем действующих Первохрамов, отпрыски не самых значимых аристократических семейств при достижении седьмой ступени просвещения вынуждены совершать паломничество на чужие земли. Естественно, такое возможно только при соблюдении условия, что на этих землях им рады. В случае нейтралитета могут не пустить на испытание, а в случае вражды и того хуже.

Таким образом, получение доступа в Первохрамы стало прекрасным костяком для выстраивания непростой системы вассальных отношений. Нравится тебе или нет, но, если ты хочешь, чтобы твои дети открывали круги силы по-благородному, изволь водить дружбу с семьей, контролирующей древнее место силы.

У клана Кроу с этим все сложно. Начиная с того, что он еще до рождения моей матери растерял былое влияние, и заканчивая тем, что в данный момент семья считается полностью истребленной. И появление на пороге чужого Первохрама последнего представителя рода в лучшем случае станет сенсацией.

В общем, едва ознакомившись с вопросом, я понял, что на седьмой ступени просвещения меня поджидают сложности, на первый взгляд кажущиеся неразрешимыми.

Но это только на первый взгляд.

Нет, вариант попытать счастья на других территориях или пробраться в Первохрам тайком я с ходу отмел. Чужие земли – чужие сложности, и золотой запас США иной раз охраняется с куда меньшей тщательностью, чем такие места. И вообще, столь авантюрная затея отдает дешевизной, недостойной звания последнего представителя рода.

Не мой уровень.

Я с ходу приметил альтернативный путь, задавшись разумным вопросом: «Если изначально Первохрамов в северной части Всевоса было двадцать шесть, куда пропали девять?» По книгам подразумевалось, что места эти серьезные, уничтожить их – дело непростое.

Но, как выяснилось в ходе моих исследований, в Роке все возможно.

Один Первохрам сгинул в пучине морской вместе с немаленькой полоской побережья. Очень уж серьезные дела там попытались сотворить приспешники Хаоса. Все прочие силы попытались ему помешать, не стесняясь применять самые серьезные меры. Теперь в тех краях глубины такие, что до дна только на батискафе можно добраться. Увы, все мои навыки там бессильны.

Второй располагался в долине, окруженной кольцом гор. И по нему врезали чем-то столь серьезным, что горы частично расплавились, и лава залила низину более чем километровым слоем. В глубине расплав до сих пор не остыл, дает о себе знать фумаролами и горячими источниками. Нечего даже думать проводить горные работы в таких условиях.

Третий Первохрам…

Впрочем, не важно, что там с третьим и прочими, оставшимися лишь в истории. Их больше нет, или они недоступны, подробности уже не столь важны. Увы, даже такие объекты уязвимы.

Собирая информацию, я нашел лишь один вариант, который, возможно, сработает.

Был один Первохрам, стоявший особняком от всех прочих. Изначально он располагался на большом острове, но после череды катаклизмов, связанных с вторжением Хаоса, кое-что изменилось. В одной книге встретился намек, что остров стал полуостровом. Дескать, пролив обмелел, а потом его еще и пемзой засыпало. Но что там, что в прочих источниках точное местоположение с ходу вычислить не получилось, топонимика запутанная, за тысячелетия многие объекты пропали или до неузнаваемости изменили названия. Место силы считалось потерянным, некоторые летописцы полагали, что оно ушло на дно моря с частью прибрежной территории, из-за чего под западной частью острова возникли солидные глубины, позволившие кораблям приближаться к суше, ранее прикрытой обширными мелководьями.

Но вот я, изучая труды разных авторитетов, заметил, что уважающие себя ученые древности никогда не упоминали о затоплении. Зато сомнительные личности заявляли это со всей уверенностью, на чем и закрывали тему однозначно.

Да, авторитеты тоже могут ошибаться. И наоборот, чуть ли не мошенники, вольно обращающиеся с историческими фактами, способны раскопать что-то уникальное и донести до потомков.

Заинтересовавшись, я заказывал новые и новые труды, пока не убедился в первоначальном выводе. Да, серьезные ученые на тему «пучины морской» молчали. Лишь парочка вроде как уважаемых, но, как говорится, «с душком» высказывалась определенно: Первохрам на дно ушел, и больше тут говорить не о чем.

Затопленное место силы – далеко не уникальное, но любопытное явление. Отсюда массовый интерес именно к трудам этой парочки. Из них черпала вдохновение всякая мелочь. В итоге весьма сомнительные сведения многократно повторились и превратились в факт.

Затопленные Первохрамы неинтересны тем, кому надо воспользоваться их услугами. В них круги силы открыть нельзя, все прочие возможности тоже недоступны.

А я вот начал интересоваться. Взялся за розыски иных источников. И нашел их в неожиданных местах: дневниках купцов. Сохранилось их немало, в эпоху, последовавшую за тем вторжением Хаоса, они писали помногу и охотно, зачастую описывая каждый свой шаг, учитывая при этом все цифры.

Я отыскал несколько описаний плаваний к острову с Первохрамом. Выбрал те из них, где маршруты получилось хотя бы частично привязать к современной географии. Проследил пути от начала до конца, вырисовывая на карте окружности и дуги разной кривизны. Изучал области их пересечений, снова и снова перечитывал все доступные материалы.

Большого острова, заросшего лесом, по предполагаемым координатам не нашел, как ни старался. Но я не отчаивался, ведь тогда столько всего происходило, что ландшафты местами изменились до неузнаваемости.

Вместо острова, идеально подпадающего под поисковые запросы, я начал выискивать в перспективных районах то, что некогда могло им быть.

А что больше всего похоже на остров? Правильно – полуостров.

Большой полуостров с относительно тонким перешейком в районах поисков встретился один – Тосс. Сплошная степь, ни намека на лес.

Но в мемуарах одного древнего купца, не гнушающегося пиратством, прочитал, как корабль его, спасаясь от преследования береговой охраны, едва не сел на мель у облысевшего Тосса. Облысение могло подразумевать, что некогда какие-то «волосы» на полуострове были.

Намек на лес.

Дальше я начал собирать все по Тоссу. Не забывая перемешивать запросы на нужную тему с заказами поискать труды по другим местам, чтобы никто не вычислил, что именно меня интересует. Вскоре в еще одних мемуарах, где помимо прочего описывались первые годы новой колонии, основанной на Тоссе, встретилось то, что привлекло мое внимание к Хлонассису. И чем дальше я занимался этой темой, тем больше убеждался, что придется отправляться в путь и разбираться на месте. Очень может быть, что там я справлюсь с одной из своих проблем, не сталкиваясь с аристократией Равы.

Почему же до меня никто не начал сомневаться в древних трудах? Ведь древнее место силы – ценнейший ресурс. Если есть хоть малейший шанс им завладеть, жалеть средства кланы не станут.

Но в этом случае сошлись две особенности: сложилось мнение, что Первохрам ушел глубоко под воду, плюс он изначально считался «бракованным». То есть – не такой уж ценный приз. Плюс аналитические способности человека моего мира и моей эпохи работают иначе, чем у местных. Не удивлюсь, если аборигены вообще подобными вопросами не задаются. Сужу об этом по многочисленным странноватым или откровенно наивным суждениям в их книгах. Некоторые отрасли познания у них откровенно ниже зачаточного уровня.

По легенде силы Жизни, Смерти, Стихии и Разума поровну вложились в сооружение заинтересовавшего меня Первохрама. И в процессе ПОРЯДОК провел здесь с Хаосом что-то вроде дружеского матча, где победителей не бывает, потому выкладываться изо всех сил необязательно. Просто все должно пройти красиво.

В итоге ПОРЯДОК скрепил там все воедино, а Хаос не упустил возможности добавить свою ложку дегтя в бочку столь отборного меда.

Что это значит – без понятия. Да, в чем-то я умею мыслить лучше аборигенов, но в чем-то древние авторы мне фору могут дать. Например, они мастера пудрить мозги, закапывая крохи истины под горами метафор, аллегорий, замысловатой игры слов и прочим-прочим. В итоге могут так увлечься, что докопаться до истины невозможно.

Одно не вызывает сомнений: с этим местом силы действительно не все ладно. Оно стало особенным именно в результате непонятных для меня событий, предшествующих стройке.

Также встречалось мнение, что в результате все тех же событий островной Первохрам стал воистину первым, возвысившись на фоне всех прочих подобных сооружений. Что лишь круги силы, открытые в этом месте, являются полноценными.

Однако чаще попадалась обратная точка зрения. Мол, печально-бракованная халупа получилась, не имеющая права носить высокое звание Первохрама. И это еще одна из причин, по которым Священное место великой силы пытались подвергнуть забвению.

Этим перечень причин не ограничивается. Дело в том, что пока проблемный Первохрам действовал, никто не сумел открыть в нем высший круг силы. Кандидаты попросту не добирались до этой стадии. В лучшем случае отступали, пройдя лишь часть пути, в худшем – не возвращались.

Немало детей и сопровождавших их взрослых стали жертвами «неправильного храма». По мере накопления дурной славы поток желающих рискнуть стремительно иссякал. И намеки на повышенную награду не вдохновляли попытать счастья там, где множество предшественников не просто нашли смерть, а сгинули бесследно. Даже тела неудачливых испытателей не достались родственникам.

Со временем популярность островного Первохрама скатилась ниже нуля. Аристократам надоело терять сыновей и дочерей, посещать нехороший остров перестали. Семья, пытавшаяся его контролировать, осталась у разбитого корыта. Других серьезных активов у нее к тому времени не осталось, потому что кланы, лишившиеся детей, не всегда адекватно на это реагировали. Нередко пытались выставить владельцев места виновниками.

В итоге случилась финальная аристократическая заварушка. Местный клан и без того силой не отличался, а тут и вовсе его в кратчайший срок почти обнулили. Остатки семьи в отчаянии разрушили храмовый комплекс. Нет, первооснову они повредить не смогли, просто отыгрались на всех сооружениях, что вокруг нее понаставили в поздние эпохи.

Ну а дальше владельцев задавили окончательно.

Победители восстанавливать храмовый комплекс не захотели. Интереса к освободившейся территории тоже не проявили. Дорогостоящих ресурсов на ней не было, почвы чересчур бедные даже для выращивания самых простых специй, лес из малоценных пород, плюс к тому времени он начал болеть и вырождаться. А затем разрушительные землетрясения и близкое извержение вулкана поменяли рельеф острова и прилегающей акватории. На некоторое время эти места стали непригодными для жизни. В итоге победившие кланы решили, что столь убитый актив им неинтересен.

Свято место пусто не бывает, спустя несколько веков объявились новые хозяева. Я так понял, менялись они неоднократно, все весьма запутанно, имела место какая-то сменяемость, мало кому интересная провинциальная возня. Нынешних правителей Хлонассиса даже полноценной семьей называть нельзя, ничем не примечательная кучка недоальф, чересчур много о себе возомнивших. Такие любят отщипывать себе кусочки на окраинах, в местах, до которых полноценным кланам нет дела. Создают видимость причастности к благородному сословию, на деле немногим отличаясь от омег, которыми правят.

К этому времени на руинах храма уже не один век рос и процветал портовый город, подмявший под себя торговлю со здешним коренным населением. Несмотря на тотальную нищету кочевников, населявших оставшийся без леса полуостров, тут было чем поживиться. Например, местные научились выращивать такой скот, что из его шкур получалось выделывать прекрасные кожи среднего ценового диапазона. Тонкую обработку и сбыт брали на себя горожане, степнякам оставались самые простые задачи. Выручки хватало и тем и другим, всех это устраивало.

Но в какой-то момент обороты выросли до интересных значений, и начались свары на тему дележки. Вот тут-то и появились недоаристократы. Быстро подчинив себе и город и полуостров, дальше продвигаться не стали. И силенок не было, и география мешала, и все устраивало. Знай себе контролируй несложные потоки сырья и денег, забирая себе положенную долю.

Вроде как в последние годы эта схема все больше и больше переключалась на сырье, присматривать за которым куда проще, чем за делами многочисленных ремесленников и купцов. На это намекало то, что Хлонассис стал поставлять больше шкур, чем обработанных кож. Возможно, это стало причиной новой серии разборок, из-за чего началась осада.

Но это не мое дело. Я сюда не ради местных денег явился, мне древности подавай.

Ни колонистов, которые поставили город на древних руинах, ни новую провинциальную аристократию проблемный Первохрам вроде как не волновал. Не встретил ни одного намека, чтобы они проявили хотя бы малейший интерес к его судьбе. И даже более того, в прочитанных мною источниках я не нашел упоминаний о том, что местные вообще подозревали про его существование. Ни слова о том, что на месте Хлонассиса раньше находилось что-то древнее.

Старые знания сохранились лишь в среде книжников, которые год за годом переписывали античные источники на новый лад. Информация терялась, перевиралась и домысливалась от века к веку, иногда изменяясь до неузнаваемости. Плюс настойчиво заказывать себе труды строго по одной теме я опасался. Если Мелконога и прочих серьезно допросят, никто не должен вычислить, что именно меня интересовало в первую очередь. То есть полный набор сведений мне собрать не удалось, плюс часть собранного не вызывает доверия.

Одно можно сказать с высокой долей уверенности: забытый Первохрам располагается в городской черте современного Хлонассиса. Из всех рассмотренных вариантов этот самый перспективный. Я почти на все сто уверен в своих выводах.

Сам Хлонассис – именно город, а не городок. По разным сведениям его население составляет от тридцати пяти до пятидесяти тысяч жителей. Даже по земным меркам мелким населенным пунктом его не назовешь, а уж в полудиких, никому не нужных окраинных землях – это бесспорный мегаполис.

И у меня нет знакомых в этом городе. Следовательно, нет источников информации. Я ведь не могу спрашивать каждого встречного: «День добрый. Вы не подскажете, как мне пройти к всеми забытому Первохраму?»

Это, конечно, существенно затрудняет мою задачу. Однако все прочие варианты попытаться без лишнего риска открыть аристократический круг силы выглядят куда сомнительнее.

Вы спросите: что может быть сомнительнее Первохрама, испытание которого никто не смог пройти?

А я отвечу, что, возможно, у меня первого за всю историю Рока появилась такая возможность.

Я ведь знаю, в чем именно заключается испытание.

И, как это ни банально звучит, я не такой, как все.

Глава 23

Добрая женщина

Сафи испытывала нездоровое влечение к всевозможным руинам. Знакомство с девочкой началось с блужданий в недрах разрушающихся городских укреплений; затем мы петляли по частично разобранным галереям совсем уж древней стены; а дальше спустились в развалины непонятного сооружения. Похоже на многокомнатный дворец. Всего один этаж, зато до потолков без шеста не допрыгнуть.

Правда, потолков тех почти не осталось, время их не пощадило. Камень явно не из прочных, что-то вроде ракушечника, со временем посыпался повсеместно. Возможно, именно по причине усталости материала громадное здание пришло в запустение.

Я, пользуясь благоприятной обстановкой и учитывая страсть спутницы ко всему, что на ладан дышит (и при этом каменное), попытался приступить к поискам.

Ну а чего время тянуть?

– Сафи, а что это за место?

– Я же тебе сказала, это город Хлонассис, – терпеливым голосом человека, общающегося с полным недоумком, ответила девочка.

– Да нет, я не о городе, я именно об этом месте, – выразительно повел руками, указывая на самые значимые элементы руин.

– А, ты про это. Откуда я знаю? Что-то развалилось, сам разве не видишь.

– Вижу, конечно. А подробности есть? Что тут раньше было?

– Да какая разница. Тут полно такого. Всякие развалины от первых колонистов остались. Когда степной клан пришел в Хлонассис, они многих убили. Потом Данто с ними разобрались. Тоже многих убили. И разбежались многие тоже. Никого почти не осталось из тех, кто до этого городом управлял. Вот они здесь и жили, а как их звали, не спрашивай.

– Смотрю, Сафи, камня тут много. Ничего деревянного нет. – Я продолжал закидывать информационную удочку.

– Ты совсем непонимающий, что ли? Тут людей убивали, грабили и жгли. Все деревянное сгорело, остались только камни. Вообще деревянного у нас мало, лес стоит дорого, его из-за моря привозят. Есть тростник и палки всякие чахлые. Камней да, камней много, камни так и стоят, разваливаются потихоньку.

– А я-то думал, это что-то очень древнее, времен больших прорывов Хаоса.

– Да ты совсем дурачок какой-то, – неодобрительно ответила на это Сафи. – Эти камни столько не простоят. Простой ракушечник, он за тысячу лет в мелкий песок рассыплется.

– Ты до тысячи считать можешь? – одобрительно спросил я. – Грамотная.

– Ага. Я не всегда у Кубы жила, я… А, ладно, не надо тебе об этом знать.

– Извини, – сказал я, сам не зная, за что извиняюсь и следует ли это делать. На всякий случай сказал, после чего вернулся к той же теме: – Просто эти камни на все две тысячи лет выглядят. Тут ведь наверняка в те времена кто-то жил. Место хорошее.

– Глупости. В те времена тут вообще ничего не было, – возразила Сафи. – Никто не жил. Все знают, что первые люди приплыли сюда на большом корабле из Салфидеса. Они на север плыли, но корабль у них был совсем плохой. Сильно тек, разваливался на волнах. Они еле-еле сюда добрались, и он прямо здесь совсем развалился, где сейчас гавань. Из ракушечных камней и дерева с того корабля они построили первые дома. Корабль назывался «Хлонассис», с тех времен и город так называется. Откуда здесь взяться древностям времен прорывов? Это было всего лишь триста лет назад. Но я точно не знаю, такие большие цифры у меня в голове часто путаются. Да и зачем оно мне надо? Была степь, потом люди пришли и поставили город. Вот и все.

Я покачал головой:

– Ты ошибаешься. Здесь и до колонистов развалины были. Развалины чего-то очень большого и древнего.

– Откуда знаешь?

– Я такими делами интересуюсь.

– Зачем таким интересоваться? – удивилась девочка.

– Затем, что в древних развалинах можно всякое найти. На этом некоторые люди неплохо зарабатывают.

– Ага, я такие сказки слышала. И еще слышала, что просто так такие богатства не валяются. Нужны очень сильные воины и маги, чтобы такое в древних развалинах добывать. А ты не воин и не маг. Хотя Бунчу и Кридо ты круто навалял. Мне понравилось, как ты их отшлепал. – Сафи злорадно хохотнула. – Но ты все равно не воин. Просто дерешься хорошо. Небось Ловкость первой развивал, да?

– Что-то вроде того, – туманно ответил я.

Девочка подробности выспрашивать не стала. В Роке не принято проявлять детальный интерес к чужим показателям, это даже детям известно.

Сафи волновало другое.

– А откуда ты про богатства в руинах знаешь? Тоже сказок наслушался, да?

– Скажи, где про такие развалины слышала, и расскажу тебе про богатства, – вновь закинул я примитивную наживку.

– Так я только в сказках про такое и слышала.

– А здесь, про город ваш, разве нет таких историй?

Сафи вздохнула:

– Ты вообще меня не слушаешь. Да пойми уже, нет здесь ничего древнего. Когда основатели приплыли на «Хлонассисе», на берегу не было ничего, кроме сухой травы и песка. С них все началось. Потом почти все семьи основателей погибли. Степной клан постарался, а Данто последних добили. Выжившие служат Данто. Мало таких. Ну так что там с богатствами?

Выдумывать, как с неизменным успехом обыскивал древние руины на предмет ценнейших артефактов и немыслимо драгоценных предметов, я не стал. Девочка, конечно, далеко не взрослая, но и не наивно сопливая. Трудная жизнь закаляет мозг без оглядки на возраст. Если уж вешать лапшу, придется приправлять ее реалистичностью, иначе тяжело фальшь скрывать.

– Ты про древний металл слышала? Такой сейчас делать не могут или могут, но не любой. За вшивый факельный держатель из древних руин можно получить кучу денег.

– Куча – это сколько? – заинтересовалась Сафи.

– Ну… можно купить телегу хлеба. Или две. Вместе с телегами и лошадьми.

– Ну ничего себе! – изумилась девочка. – За какой-то вшивый держатель?! Блин, да как же не повезло, что здесь нет таких древностей!

– Говорю тебе, должны быть. – Я не прекращал давить на единственный доступный источник информации. – Подслушал один разговор. Серьезные люди говорили, что такие руины здесь есть.

– А почему они не сказали точное место? – уточнила Сафи.

– Да сложно там все. Говорю же, просто подслушивал. Без деталей. Где-то здесь есть такое место. Обязано быть. Ты, наверное, плохо город знаешь.

– Прекрасно я его знаю, я почти везде была, – возразила девочка. – Да и откуда тут древностям взяться? Вот, посмотри, раз не веришь.

Сафи присела над вывалившимся из стены блоком, ткнула в него ножом, без труда выкрошила приличную борозду.

– Видишь? Говорю же, это ракушечный камень, он весь такой. Его легко тесать, его даже пилить можно спокойно плохой пилой. Но если его не штукатурить сильно, он сыпется. Где-то потихоньку, где-то быстро. Я не разбираюсь, почему так. Со временем он весь рассыпается. Вот для этой стены брали лучший. Долбили там, где самый крепкий добывают. Для всяких сараев и простых домов берут любой. Тут есть места, где ничего не осталось, только куча такого вот песка. Были стены, а стало такое. И здесь так тоже будет лет через сто.

– У вас что, весь город из такой трухи построили?.. – призадумавшись, уточнил я.

– Опух?! Сам ты труха! Говорю же, это ракушечный камень. Он хороший, но такой вот сыпучий. Тысячу лет ни за что не проживет. А древности, о которых ты говорил, это больше тысячи. Ну, наверное. Говорю же, я плохо такие цифры понимаю. Это же очень много.

– Угу, помню, ты в больших цифрах не сильна, – кивнул я. – Но да, все верно, там больше тысячи.

– Так я тебе про то и говорю. Откуда у нас развалины такие? Если тут что-то стояло, от него давно песок остался.

– Нет, Сафи, ты неправа. Серьезные стройки у древних серьезно делались. Там такой камень не использовали, там другие материалы.

– Но у нас тут все из такого камня или из кирпичей. Весь Хлонассис на нем стоит. В любом месте можно его копать. Есть районы, где строить страшно, под ними все изрыто. Там дома под землю проваливаются.

Я терпеливо продолжал настаивать на своем:

– Должен быть и другой камень. Не может быть, что вся эта земля только на ракушечнике держится. Так не бывает, здесь есть и другие породы. Вот ты сказала про кирпичи, да и я их видел, на стене. Глина для кирпичей откуда берется? Вряд ли к вам ее из-за моря привозят. Глина есть, известняк ракушечный есть, значит, и еще что-то есть.

– Может, и есть, – кивнула Сафи. – Но рядом нет. Дальше, в степи, наверное, всякое бывает. Но кто оттуда камни потащит? Ракушечник вот он, его везде много. А их найди, добудь как-то, обработай, привези. Зачем такие сложности, если есть ракушечник.

– У древних и богатых свои причуды. Им это несложно. Говорят, у древних были технологии, которые и резали камень легко, и переносили. Я видел такие блоки гранитные, что если встану рядом и тебя на плечи поставлю, ты до верхнего края не дотянешься. Вспомни, может, попадались такие? Бывает так, что, когда на древнем месте ставят новый город, используют фундаменты старых храмов, дворцов, простых домов. Или их фундаменты кое-где выглядывают из земли и отличаются от всего остального. У вас половина стены из кирпичей сделана. Представь, сколько глины добыть пришлось. Говоришь, под городом ее нет? Значит, притащили. И это ваши притащили, не древние. А у древних с переноской еще проще. Где-то камень есть, они его добывали, строили что-то. Должны остаться следы. Ты просто плохо знаешь город или невнимательная, потому и не замечаешь.

– Да ты точно опух! Все я замечаю, – обиженно ответила Сафи. – Меня даже хвалят за это. И если ты такой умный, это что, получается, мы все тут тупые? Никто древности не заметил, да? Так не бывает.

– Еще как бывает. Люди часто не замечают то, что у них под носом.

На этих словах беседа прервалась. Хотя через развалины мы пробирались неспешно, плюс, разговаривая, Сафи замедлялась, наконец выбрались на открытое место.

Дальше простиралось хаотичное скопище лачуг. Мы метров двести петляли по вонючему лабиринту, засыпанному мусором и залитому нечистотами. Крысы здесь обнаглели до такой степени, что даже не уступали дорогу. Приходилось через грызунов переступать, потому что девочка попросила даже не пытаться их отфутболивать. Мол, в таком случае могут разозлиться все ближайшие хвостатые, и, если покусают, страдать от ран придется долго. А то и заразят чем-нибудь нехорошим. Они тут такие болячки переносят, что вылечиться можно лишь за деньги, коих у большей части населения никогда не бывает.

То и дело встречающиеся жители поголовно облачены в лохмотья. На местную моду не похоже, зато похоже на то, что я в край тотальной нищеты попал.

За лачугами обнаружился канал с заросшими густыми кустарниками берегами. Перебрались мы через него по шаткому, кое-как поставленному мостику. Чуть ли не доска, перекинутая с одной стороны на другую.

На другой стороне проживал народ побогаче. Не сказать, что мы оказались в квартале пышных дворцов, но дома добротные, все из того же ракушечника, часто в два, а то и в три этажа. Сточные канавы надежно прикрыты, лишь запах выдает то, что под тротуарами текут нечистоты. Улицы приличной ширины, мощенные кирпичом. Причем мостили их давненько, состояние покрытия во многих местах плачевное. Кое-где просматриваются попытки устроить латки, и выглядит это убого. По всем признакам понятно, что некогда здесь все было прекрасно, но времена процветания остались в прошлом. Бедность пришла не так давно, остатки былого все еще доминируют, не позволяя району превратиться в еще один смердящий квартал руин и лачуг.

Люди в целом одеты побогаче, но простенько, без роскоши. И оборванцев тоже хватает, в том числе юных. На некоторых Сафи косилась нехорошо, некоторых приветствовала. На меня почти все без исключения или поглядывали исподлобья, или сверлили взглядами, в которых светился неприкрытый интерес выведать, нет ли у незнакомого бродяги за душой ценностей, достойных грабежа.

В общем, пока что впечатления от Хлонассиса самые тягостные. Город выглядит откровенно депрессивным. Возможно, все дело в том, что я оказался не в самом фешенебельном районе, но почему-то нет сомнений, что причина не в этом.

Улица вывела к круглой площади, по центру которой располагался фонтан.

Я тут же указал на него:

– Сафи, посмотри! Это не ракушечник, это больше на гранит похоже.

– Ты про фонтан?

– Ну да.

– Так его, наверное, из-за моря привезли. Немного там камня, легко одним кораблем взять. Говорят, раньше из вон той статуи струя воды высоко вверх била. А теперь сломалось все, просто течет. Вон сам посмотри, наверху трубу видишь? По ней ключевая вода из Верхнего подавалась. Но она давно перекрыта, ничего не работает. Теперь вода тут грязная, прямо из канала. Не вздумай ее пить, дно сразу оторвется.

Девочка превратно истолковала мой порыв приблизиться к сооружению поближе. Но тут и сама остановилась, а потом развернулась и зашагала к центру площади, на ходу пожаловавшись:

– Эх, жаль, я плавать не умею. Да и девочек в фонтан не пускают. Вот же сволочи. Я бы тут точно монеток нахватала.

Сначала не понял, о чем она, но, перестав завороженно таращиться на каменные борта, увидел десятка три мальчишек возраста от десяти до шестнадцати, а то и постарше. Некоторые сидели с обессиленным видом, приводя дыхание в норму, остальные плавали или в напряженных позах стояли на краю, готовясь нырнуть.

Причина столпотворения располагалась на противоположной стороне фонтана. Троица молодых мужчин, выделяющаяся вызывающе роскошной одеждой и таким же поведением. Если все вокруг выглядели либо нищими, пытающимися не умереть от голода, либо людьми среднего достатка, прилагающими все усилия, чтобы не скатиться в категорию нищих, эти были совершенно не такие.

Тряпье дорогое и безвкусное, его много. Драгоценных украшений столько, сколько не у каждой индийской зажиточной дамы найдется. На поясах сабли с рукоятями, усеянными таким количеством самоцветов, что для реального боя это оружие бесполезно. Держать неудобно, острые грани в кожу станут впиваться, а при ударах или парировании могут разодрать ладонь.

Настроение у всех троих самое беззаботное. Никакой угрюмости. Сплошное веселье, смех искренний, поглядывают на окружающих с превосходством. За все время никого настолько же радостного нам по пути не повстречалось. Даже наркоманы под веселящей дозой и залившиеся пьяницы, то и дело попадавшиеся на глаза в квартале лачуг, настроением значительно уступали этим господам.

За спинами развлекающейся троицы в неровную шеренгу выстроились пятеро суровых мужиков в сложных доспехах из кожи, кольчужного плетения и металлических пластин. Сабли на поясах предельно функциональные, без украшений, но при этом явно недешевые. Я как человек, пытавшийся освоить кузнечное дело, могу много чего сказать об оружии, даже если оно находится в ножнах.

Картина понятная: компания зажиточных горожан, теша свое превосходство, прогуливается по не самому процветающему кварталу. А дабы с ними не случилось то, что в таких местах запросто случается с обладателями тугих кошельков, их сопровождает пятерка солдат, стражников или частных телохранителей.

Непонятно одно: о чем это Сафи только что говорила? При чем тут монетки?

Но тут, будто прочитав мои мысли, один из трех богачей засмеялся по-дурацки и швырнул в фонтан что-то маленькое и блестящее. Очень похоже на монету.

Мелкий мальчишка с голодным взглядом, сидевший на краю, ловко прыгнул, пытаясь ухватить добычу в воздухе. Но плечистый паренек лет шестнадцати вскочил с той же целью. Они устремились друг на друга и, понимая, что столкновение неизбежно, в последний миг забыли о монете, постарались не врезаться со всей дури, отпихнуть друг друга руками.

Но все равно стукнулись здорово. Оглушенные, рухнули в фонтан неуклюже, окатив всех вокруг брызгами. Старший остался на поверхности, а младший ушел под воду с головой. На них, кроме меня, никто не обращал внимания, все прочие участники бросились к месту падения монеты и принялись там нырять.

Сафи, глядя на эпицентр ажиотажа, вздохнула:

– Серебряными марками раскидываются. Жаль, что городскими, в них серебра почти нет, да и махонькие. Не деньги, а смех.

– Это кто такие? – спросил я, внимательно вглядываясь в воду.

– Да мажоры из семьи. Вон тот, усатый, Рамир с дружками, младший сын Данто Четвертого. Деньги девать некуда, вот и швыряют. Нехороший он тип, его все ненавидят.

– А по виду не скажешь, что злодей.

– Вот попадешься к нему и поймешь. Он любит тут веселиться. Это не просто фонтан, это цистерна, где воды много хранится на всякий случай. Тут до дна пять твоих ростов, если не десять. Если вверху монетку не поймать, она падает на дно. Там ее уже не достать. В прошлом году какой-то бухой моряк с большого купца сюда пришел. Заблудился, наверное. Увидел такое и давай нырять. Оказалось, у него это классно получается. Может, даже водолаз. Много монет на дне насобирал, но сильно воды наглотался. Она тут плохая, его потом стошнило. Эй?! Ты что делаешь, Гер?!

Я, торопливо скинув рубаху и штаны, остался в подобии набедренной повязки, используемой простолюдинами в качестве нижнего белья.

– Посторожи мое барахло. Надо кое-кому помочь.

– Помочь?.. – донеслось уже в спину.

Но я не обернулся. Некогда объясняться, время не ждет, и без того почти минуту потерял.

Вода в фонтане оказалась холодная, почти ледяная. Несмотря на то что я прилично отдалился от Крайнего севера, здесь еще не жаркая зона, здесь даже в конце весны купаться не всякий согласится.

А еще вода оказалась мутной. Даже окажись у меня очки для ныряния, я бы мало что сумел различить на расстоянии дальше вытянутой руки.

Очков нет, зато имеется развитый рыбацкий навык. Своего рода сонар, способный давать трехмерную картинку подводной обстановки.

Мальчика я заметил несколькими метрами ниже. Его тело медленно погружалось, руки и ноги задраны вверх, изо рта вырываются мелкие пузырьки. Сильно стукнулся, потерял сознание, нахлебался. Все указывает на то, что самостоятельно ему не выкарабкаться.

Добравшись до утопающего, ухватил за руку и поспешно направился к поверхности. Вынырнув, изобразил бурную одышку, одновременно вытаскивая голову мальчика из воды и собираясь звать на помощь. Ну а что еще делать, ведь непросто самому затащить его на высокий бортик фонтана.

Но тут навстречу потянулось сразу несколько рук.

– Давай сюда его! Не тормози! Давай!

Подростки, настойчиво призывающие меня отдать «добычу», не походили на злодеев. Зато походили на людей, которые знают, что делают. Скорее всего, то, что только что случилось, здесь не редкость, народ относится к подобному спокойно.

Чуть не утонувшего мальчишку затащили наверх быстро, но осторожно. И тут же начали устраивать ему очистку легких. Действительно знают, что делают.

Один при этом покачал головой:

– Ликрой уже достал. Позавчера тоже чуть не утонул и опять прыгать начал. Надо было ему всыпать.

– Да жадный он просто, – заявил на это второй, ловко перекидывая тело Ликроя через колено.

Ну да, может, это и не профессиональные спасатели, зато прекрасно справляются.

Один из троицы развлекающихся богачей, тот самый усатый, о котором Сафи предупреждала, прокричал:

– Эй! Ты! Который мальчишку достал!

Я обернулся, уставился вопросительно.

Тот почему-то тоже уставился внимательно и перестал улыбаться. Его будто что-то заинтересовало в моем лице.

Я, мысленно чертыхнувшись, прищурился, пытаясь скрыть нереально синюю радужку. А мужчина снова заулыбался и подкинул на ладони монетку:

– А ты молодец. Прекрасно ныряешь. Придется тебя наградить. На вот, держи. И не забывай, у меня таких много, и я умею быть щедрым, – с этими словами мужчина как-то странно подмигнул, затем размахнулся, якобы намереваясь бросить монету мне, но в последний миг притормозил руку, швырнув монету чуть ли не себе под ноги, делано при этом расстроившись: – Ох, извини! Немного недобросил. Но ты же помнишь? У меня таких еще много.

Свора мальчишек, метнувшаяся было ко мне, дабы перехватить добычу, разочарованно загалдела. Некоторые попытались изменить направление, но без особого энтузиазма. Понимали, что до противоположного края фонтана быстро не добраться, монета к тому времени погрузится слишком глубоко.

А я, недобро покосившись на ухмыляющегося мажора, шумно выдохнул, затем вдохнул и ушел под воду.

Еще раз активировал навык, но теперь выискивал не тонущего мальчика, а изучал устройство фонтана. Похоже на громадную цистерну, вкопанную в землю до самого края. Сверху она круглая, но чуть ниже слегка расширяется, ее сечение становится прямоугольным. Начальный диаметр метров десять, глубина прилично больше двадцати. Как бы не все тридцать. Дно заилено, усеяно камнями, кирпичами и прочим мусором, из-под которого в одном месте проступают очертания скелета с занятным «ожерельем»: толстая веревка с крест-накрест обвязанным увесистым блоком ракушечника.

Да уж, интересные дела в этом квартале творятся. Если в фонтане посреди людной площади трупы прячут, что же может скрываться в канале, скрытом за кустами?

Страшно подумать…

Монета еще не достигла дна. Судя по всему, она широкая и очень тонкая, такая тонет не так уж быстро. Наблюдая за ней, я начал торопливо погружаться, то и дело продуваясь. Глубина, сравнимая с морской, а уши уже изрядно сегодня натерпелись.

Напряженный денек.

Догнать монету я все же не успел. Однако мне повезло, на дно она упала удачно, не затерявшись в слое хлама.

Подхватив ее, еще раз врезал навыком. Вблизи он работает с потрясающей детализацией, высветило сразу несколько монет, чуть припорошенных илом.

Начал их хватать одну за другой. Медь да бронза, иногда серебро. Ничего подороже не просматривалось. Ну да, золото уличным мальчишкам никто швырять не станет, они ведь и за самые мелкие деньги готовы рисковать, потешая зажиточную публику.

Примерно на десятой монете я едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по глупой башке.

Да как это вообще понимать?! Что я творю?! Как говорит Сафи, опух! Я теневой владелец перспективной концессии и нескольких недешевых объектов недвижимости на севере Равы и в Свободных северных территориях. Четыре уважаемых банка управляют моими немалыми средствами, а в нескольких тайниках трофеев припрятано столько, что хватит скупить все эти банки (включая жен и дочерей владельцев).

И я, весьма состоятельный олигарх, сейчас занимаюсь тем, что азартно собираю ничтожные монетки на дне грязного фонтана.

Похоже, тяготы напряженного дня нехорошо сказались на моей умственной деятельности. Если так и дальше пойдет, вечером окажусь на храмовой паперти в процессе старта карьеры профессионального нищего.

Начал спешно подниматься, продолжая изучать фонтан при помощи рыбацкого навыка. Заинтересовавшись подмеченными деталями, притормозил, подплыл к стене, напрягая зрение, попытался ее осмотреть. Это явно не местный камень и даже не тонкая облицовка, завезенная из-за моря. Квадратная часть цистерны сложена из огромных блоков. Гранит или что-то в этом роде, весу в каждом минимум две тонны.

Очень жаль, что Сафи рядом нет. Сейчас бы ткнул в первый попавшийся камень и потребовал объяснений.

Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Да, я еще не нашел то, что ищу, однако это первая прямая улика, указывающая на истинность моих предположений. На месте Хлонассиса некогда действительно располагалось что-то древнее.

Да, это, несомненно, часть сооружения, не связанного с первыми поселенцами, приплывшими в дикий край на местном аналоге «Мейфлауэра». Цель перед собой они поставили простую – основать процветающую колонию. Древние камни в первую очередь интересовали их как источник сырья или даже готовые элементы под новые нужды.

Этот громадный колодец возвели не они. Приспособили то, что тут нашли, под местные нужды. Изначально это могла быть цистерна для сбора воды, впоследствии переделанная в фонтан. Вон наверху просматривается обычная кирпичная кладка, связывающая старую и новую части сооружения. То есть переселенцы надстроили лишь круглую часть, причем давненько. Возможно, сейчас не осталось никого, кто бы помнил про странные камни внизу. Редкие ныряльщики, способные достичь такой глубины, вряд ли занимаются обследованием стен, их волнуют исключительно монеты. К тому же видимость тут удручающая, без «сонара» делать нечего.

Да и от моих исследований толку мало. Если не считать того, что я нашел первое несомненное доказательство существования на месте Хлонассиса каких-то древних рукотворных объектов. Но в этом и раньше серьезных сомнений практически не было. Да, старые труды изобиловали неточностями и допущениями, но эта информация проскакивала в разных источниках в нескольких вариантах. То есть я ее не из одной ветхой книги утащил, а это прибавляет достоверности.

Происходи дело в самой примитивнейшей художественной книге, предназначенной для одноклеточных созданий, я бы прямо сейчас обнаружил набитую дорогими роялями и похищенными принцессами затопленную галерею, ведущую прямиком к всеми забытому храму. Но, увы, сюжет моей жизни чуточку сложнее, и в первом попавшемся фонтане дорога к цели не просматривалась.

Монолитная цистерна, без намека на ответвления. Есть закуток, отрезанный от прямоугольной части круглой надстройкой. Получилось вроде закрытого бассейна, скрывавшегося под брусчаткой. Но и оттуда никаких проходов не открывалось. Следовательно, ловить здесь нечего.

Кроме монет и следов давних преступлений.

Пора отсюда убираться, там Сафи, наверное, волнуется.

Вынырнув, я начал шумно дышать, изображая крайнюю степень опустошенности. Как-никак минуты две под водой провел, свидетели не могли не отметить, что незнакомый подросток столь долго не показывался.

– Ну ты и сила! – одобрительно произнес какой-то мальчишка с посиневшими от холода губами.

Степенно кивнув, я с вызовом посмотрел на троицу развлекающихся богачей и, стараясь не стучать зубами, громко произнес:

– За свою монетку не переживайте, я ее подобрал.

И в доказательство продемонстрировал находку, догадавшись не показывать содержимое второй руки.

Усатому, разумеется, плевать на монету. Он всего лишь поиздеваться хотел. Я это с целью подпортить настроение сказал. Не нравятся мне типы, которые развлекаются таким образом. Мальчишкам в холодной воде несладко приходится. Этот зажравшийся гад пользуется тем, что им деваться некуда. На кого ни глянь, кости торчат, глаза голодные. Питание явно скверное, витаминов и калорий не хватает, переохлаждение в таком состоянии опасно.

Правильно про него Сафи сказала, надо быть не самым положительным человеком, чтобы так потешаться.

Тяжко выбираться, сжимая в руке несколько монет. Особенно когда наличие этих самых монет скрываешь. Надо было выбросить их еще под водой, все кроме одной, но нет же, взбрело в голову.

Сафи протянула одежду, глядя на меня круглыми глазами:

– Я уже думала, ты утонул. Тут такое часто бывает.

– И как утопленников потом достают? – заинтересовался я, торопливо пытаясь стряхнуть с себя побольше воды.

– Крюками на веревке подцепляют, если сами не всплывают. Но обычно они и без этого быстро поднимаются. Некоторых даже не замечают. Нырнул и исчез, а никто не увидел. Потом раз – и всплыл. Поэтому одному сюда лучше не ходить, надо чтобы кто-нибудь присматривал.

Перехватив наконец одежду, я протянул вторую руку:

– Держи.

Сафи, вытаращившись за жменю монет круглыми глазами, восторженно произнесла:

– Ты что, до самого дна донырнул?!

– Нет, они в воде зависли.

– Опух?! А, это ты так шутишь, поняла.

– Слушай, а куда мы вообще идем? – озвучил я давно назревший вопрос.

Девочка покосилась на меня задумчиво:

– Вообще-то я шла подальше от Гнилой стены. А ты просто за мной тащился. Но теперь… – Она, воровато оглянувшись, сунула монеты под тряпье. – Слушай, ты же шпион, да?

– Да ты что, – искренне опешил я. – То вор, то шпион. Сафи, может, хватит уже?

– Ладно, молчу, – хитро усмехнулась девочка. – Пошли ко мне. Я тут кое-что поняла, к Кубе тебе надо.

– И зачем мне к ней надо? – уточнил я.

– Я говорю, что надо, значит, надо. Тебе надо, – с непонятным намеком повторила Сафи. – Давай-давай, пошли. Может, она тебя даже накормит, она очень добрая. И, может, расскажет про древние места. Куба много всего знает.

– А кто такая эта Куба? Твоя родственница?

– Куба – это Куба. Сам узнаешь. Пошли.

Я не удивился тому, что цель нашего пути располагалась в недрах очередного беднейшего квартала. Фавелы Латинской Америки в сравнении с ним – элитарные кварталы для личностей из верхней части рейтинга миллиардеров Forbes. Нечистоты тут заполонили почти все, крыс видимо-невидимо, смотрят недобро, того и гляди, накинутся. То и дело к нам приставали калеки и несчастные люди, страдающие омерзительными кожными заболеваниями. Просили, умоляли, угрожали, обещали сделать что угодно за кусок хлеба. Сафи отвечала им такими ругательствами, что даже матросы с «Зеленой чайки» стеснялись подобное произносить, а одному наглому мальчишке со скрюченной недоразвитой рукой отвесила подзатыльник.

Вход в лачугу оказался столь низким, что даже мне, отнюдь не рекордсмену по росту, прилично пригнуться пришлось.

Внутри меня встретили сумрак и удавка, мастерски накинутая на шею. Да еще и пнули грубо, заставляя присесть и упирая колено между лопаток. Все это случилось столь стремительно и неожиданно, что я не успел среагировать.

Интуиция не предупредила, вымотался здорово, да и урезанные амулетом возможности сказывались. Я сейчас мало на что способен, а против меня сработал явный профи, проделывавший такое не впервые.

Спасибо, что душить не начали. Лишь намерение изобразили, дабы не рыпался.

Из сумрака выступили три фигуры: мальчик и девочка лет семи-восьми и старуха того типажа, который киностудии нарасхват готовы рвать, возникни у них надобность в актрисе на роль престарелой и очень страшной ведьмы.

Мальчик, прижимая к боку нездорово скорченную руку, шагнул вперед, врезал Сафи по макушке и важным тоном произнес:

– В расчете.

Девочка на рукоприкладство не обиделась, а я только сейчас понял, что этого мелкого вижу не впервые.

Старуха ткнула в меня пальцем:

– Так ты, стало быть, мою девочку облапить собирался? Или что-то похуже удумал, ирод?

Удавка слегка натянулась, пресекая мою попытку с возмущением отрицать сам факт подобного умысла как в частности, так и в целом. Я же нормальный, я ребенка не обижу. А уж чего похуже – тем более.

Сафи, проскользнув мимо старухи, встала за ней и голосом кадрового разведчика, отчитывающегося перед вышестоящим командованием, отрапортовала:

– Он пришел с моря. Я видела, как он плыл среди акул. Издалека плыл. Он бегал так быстро, что клюмсы не могли его окружить. Он точно знал про лаз в стене. Бежал к нему. Он всю дорогу спрашивал меня про древние места в городе. Говорил, что они должны здесь быть. Что он всякое ценное из таких мест хватает. Уши мне заговаривал, пытался выспросить, как у нас тут все устроено. Особенно его камни большие интересовали. Огромные камни, такие только в Верхнем городе могут быть. И еще он донырнул до дна фонтана, который на Второй квартальной площади, – девочка показала монеты, – самый глубокий фонт…

– Я знаю, что это за фонтан, – перебила старуха, мастерски смела деньги с ладони девочки и вновь ткнула в меня пальцем: – Сафочка, так он тебя не трогал? Не говорил плохие вещи?

Девочка покачала головой:

– Нет, он только про древнее все время говорил. Он странный. И еще он дерзко себя вел с клановыми.

– Как дерзко? – уточнила баба-яга.

– Не сильно дерзко. Но дерзко. Мне показалось, он их не любит. Может, даже знает. Так себя никто с ними не ведет. Он точно шпион, его Ингармет прислал.

Старуха покачала головой:

– Да мой зад больше похож на степняка, чем этот мальчишка. Что за фантазии, Сафочка?

– Никакие не фантазии. Ингармет не дурак, он и послал его, потому что не похож на степняка. Хитрый.

Старуха повернулась ко мне, уставилась недобро.

Последовало новое движение пальца.

– Ты кто?

– Я Гер, и я действительно ничего плохого не…

– Заткнись. Я не о том тебя спрашивала. Тебя Ингармет прислал?

– Я даже не знаю, кто это такой.

– Не знаешь?

– Честное слово, не знаю.

– Гер, говоришь… Странное имя. Откуда ты?

– С севера. Я сбежал с корабля. Был бой, и…

– Заткнись. Ты, – палец уткнулся в мальчика, – Бегун, беги в порт. Узнай там все. Ты, – теперь старуха обращалась к Сафи, – посмотри розыскную доску у старого Дворца семейств. Проверь, нет ли там этого сморчка.

– Куба, а с ним что делать? В канал? – деловито уточнил из-за спины душитель.

– В канал всегда успеем. Пусть пока в подвале посидит.

Сафи не обманула. Действительно – добрая женщина.

Глава 24

И снова фонтан

Под нищей лачугой располагался поразительно крепкий подвал. Облицованный вездесущим ракушечником, разделенный крепкой деревянной решеткой на две резко неравные по площади части. Меня посадили в меньшую, после чего все выбрались наверх, люк захлопнулся, стало темно и скучно.

Подавив в себе желание достать Жнец и справиться с путами на конечностях, а затем и с решеткой, я призадумался. Люди, которые меня посадили под арест, вне всякого сомнения, не имеют отношения к городской страже и прочим официальным организациям. С теми, как правило, договариваться куда сложнее. То есть можно предположить, что ничего плохого пока что не случилось.

К тому же, допустим, сбегу я от них. И что дальше? Я не представляю, где располагается моя цель, зато успел разобраться, что порядки в городе не самые благоприятные для чужаков. Воины на стенах с интересом смотрели на мою беготню от крабов; нищие жители поголовно косятся так, будто у них перед глазами прицел чего-то убойного. Плюс ко всему с первых шагов поссорился с какой-то криминальной группировкой, а первая встречная девочка свято уверовала, что я шпион, и делится этим выводом со всеми желающими.

Нелепица, но нелепица опасная. Город в осаде, с таким ярлыком могут сначала удавить, а уже потом начать разбираться.

Побег, даже бескровный, может увеличить количество проблем. А это совершенно не в моих интересах. Я хочу как можно тише сделать свое дело и свалить отсюда к следующей цели своего непростого пути.

От пут все же избавился, но без помощи Жнеца.

Шнурок вокруг запястья нищих тюремщиков не привлек. Тонкий ремешок я еще давно тщательно запачкал клеем и облепил мелким мусором. Он ни капли не похож на предмет, который чего-то стоит. Даже разбирающийся человек не сразу опознает кожу какой-то редкой южной твари, славящейся способностью временно угнетать атрибуты жертвы.

Даже после смерти это свойство могут использовать мастера артефактов. Да-да, это и есть мое средство маскировки. Для таких целей почти идеально, потому как при снятии не наваливается груз вновь заработавших атрибутов, способный на сутки превратить тело в развалину и погасить сознание на несколько часов. Лишь минутное незначительное недомогание, и вот я уже в полном порядке.

Человеку с моими параметрами несложно разделаться с узлами пут. Их ведь вязали в расчете на среднестатистического аборигена. А у меня и гибкость тренирована, и физической силы столько, что, если быка ущипну, клок шкуры выдеру.

Справившись с веревками, без труда разобрался с засовом. Благо похитители не скрывали его устройство, подсвечивали себе, пока с ним возились. Ну и ночное зрение способно работать даже в кромешном подвальном мраке.

Выбравшись в основную часть подвала, я по-хозяйски огляделся. Лестница из блоков ракушечника вела к люку, и меня она не привлекла. Я ведь не собирался сбегать по-настоящему.

А вот пара стеллажей, плетенных из толстой лозы и опирающихся на столбы из вездесущего здесь ракушечника, заинтересовала куда больше. Предметы, которые на них хранились, не очень-то гармонировали с нищей лачугой.

Фарфоровая посуда, тяжеленная бронзовая ваза, пара рулонов бархата, свернутый коврик тонкой работы, россыпь металлических ложек и вилок, резная шкатулка из зеленоватого поделочного камня, тюк с нормальной одеждой, а не рваниной и прочее-прочее.

Вещи смотрятся откровенно неуместно. Такое впечатление, что я обнаружил улики криминальной деятельности. Открытие ничуть не удивило, ведь и без того испытывал сомнения в законопослушности «приютивших» меня людей.

Жизненный опыт подсказывал, что у таких личностей даже в потайном подвале может отыскаться нечто такое, что держать на стеллажах нельзя. И я приступил к розыску тайников.

Таковые не обнаружились, зато нашлось нечто другое, тоже тщательно скрытое. Один из стеллажей оказался своего рода дверной створкой, за которой висела растянутая рогожа, тщательно обклеенная крошкой из ракушечника. На голой стене такая маскировка не сработает, а вот если вглядываться сквозь густое переплетение лозы – вполне себе не выбивается из фона.

За рогожей обнаружился низкий и неширокий лаз поразительной длины. Метров пятьдесят пришлось на карачках проползти, прежде чем выбрался к люку. Тот, тщательно скрытый дерном и комьями глины, открывался на крутом обрыве, нависавшем над все тем же каналом, вдоль которого я не так давно шагал за Сафи.

Гм… интересная находка. Многообещающая. Очень может быть, что мне повезло попасть к нужным людям. Эта непонятная группа местных жителей нравилась все больше и больше. Устроить чуть ли не полноценную шахту, дабы заиметь потайной выход, – это верный признак основательного подхода к делу. Ради кражи ковров и кухонной посуды устраивать такие приготовления… как-то мелко.

Кстати, о коврах…

Проснулся я от зловещего звука, слышанного до этого лишь однажды. Устроители подозрительного подвала предприняли меры для уменьшения шума от люка, но окончательно заглушить его не смогли. Вот он-то сейчас и выдал себя, распахиваясь.

На лестнице показались двое: старуха и худой парень с непропорционально большой головой, болезненной кожей и тоскливым взглядом много чего повидавшего старца. Такому, может, и шестнадцати не исполнилось, а может, уже все тридцать набралось – невозможно понять. Я его уже видел, когда меня в «камеру» заводили. Именно этот неопределенного возраста человек держал удавку на моей шее. И то, как ловко она была накинута, заставляет принимать его всерьез.

Я ее почуял, только когда она кожи коснулась. А то, что кто-то за спиной оказался, осознал лишь после этого.

Явный мастер. Если придется вырываться отсюда с боем, этому выпишу успокоительное в первую очередь.

Коптящая лампа светила достаточно ярко, чтобы спускающиеся оценили всю красоту подготовленной мною картины.

В первую очередь в глаза бросался я – возлежащий на пестро расшитом коврике, использующий оба рулона бархата в качестве подушки. И лежалось мне до того прекрасно, что по-настоящему заснул.

Ну да, денек непростой выдался: я бы и на толченом стекле вздремнуть не отказался.

Во вторую очередь посетители должны были оценить распахнутое настежь узилище и так же открытый за отодвинутым стеллажом потайной ход.

Дабы усилить произведенный эффект, я сонным голосом бросил:

– Ну наконец-то обед. Заносите.

Парень возмущенно прошипел:

– Прирезать его?!

Старуха вскинула руку:

– Бобо, ну кем ты вырос: человеком или животным? То утопить, то задушить. В кого ты такой злой уродился? Ох и беда мне с вами… Ну чего вылупился? Веревки его проверь.

– А чего их проверять? – не понял Бобо. – Вон они рядом с ним на полу лежат.

– Вот и проверь, чем порезаны: острым или перепилены.

Спустившись, Бобо присел рядом на колено, покосился на меня с видом мясника, примеривающегося к бараньей туше, быстро и уверенно просмотрел аккуратно разложенные путы и озадаченно отчитался:

– Тут нет порезанного. Тут все развязано.

– Ты, когда завязывал, о деле думал или о том, чтобы насобирать медяков и снова сходить к Чибе за гнойной болячкой на свой краник?

– О деле, конечно, – кающимся голосом, намекающим на виновность в неких прегрешениях, ответил любитель душить и резать.

– О деле… ну конечно, как же иначе. – Интонации старухи можно было записывать в качестве эталона скепсиса. – Ну что, Гер… или как там тебя на самом деле? Как тебе спалось?

– В целом неплохо. Жаль, коврик только один. Жестковато.

– А как освободился?

– Ловкости у меня много. И силы. А веревки у вас не очень.

– По тебе не скажешь, что такой ловкий и сильный. Навык какой-то для таких дел имеешь или как?

– У каждого из нас свои секреты.

Бобо заерзал, выжидающе косясь на Кубу. Прямо-таки гипнотизировал старуху, дабы та дозволила сотворить со мной что-нибудь нехорошее.

– А через лаз ты не ушел, потому что чего-то от нас хочешь? – не спрашивая, а констатируя, заявила старуха. – И чего тебе надо? Только не говори, будто камни древние ищешь. В такую ересь даже Сафи не поверила. Думаю, она в тебе не ошиблась. Шпион ты. Ингармета шпион. Больно ловок и башковит, а смотришься пацан пацаном. Удобно это, когда так выглядишь. Личина небось от навыков шпионских. Давай не зли уже меня. И Бобо тоже не зли. Говори прямо, чего тебе тут понадобилось.

С ответом я тянуть не стал:

– Вы, наверное, не поверите, но я не шпион.

– Ага, ты прав, не поверим. Так кто послал? Ингармет?

– Да не знаю я никакого Ингармета. Никто меня не посылал. Так совпало, что я давно хотел попасть в ваш город.

– С корабля сбежал и случайно в Хлонассис попал? – Голос старухи был не то чтобы недоверчивым, она откровенно забавлялась, считая все, мною высказанное, чистейшим враньем.

– Хотите – верьте, хотите – нет, но я действительно не шпион. Мне ваши дела вообще неинтересны. Мне другое надо. Как уже говорил, у меня есть сведения, что когда-то здесь стоял древний город. Не спрашивайте, откуда я это узнал. Никогда не выдаю источники. Считайте, что подслушал. У меня есть опыт в таких делах. Я, конечно, выгляжу несерьезно, но вспомните историю Ринкума Золотого. Наверняка у вас знают эту сказку. Так ведь?

– Угу, я знаю, – не удержался любитель душить и резать.

– Вот, даже Бобо знает, – с умилением прокомментировал я. – Так вот, Ринкуму было двенадцать, когда он нашел Последний оплот Синего воинства. Вот после этого к его имени и добавилось Золотой.

– Про Ринкума это сказка для дурных на голову горшков, – буркнула старуха. – А ты больно много врешь.

– В фонтане свежая кладка только сверху, – выдал я единственное, что успел выяснить. – Внизу его стены из камней размерами с клетку, в которую вы меня посадили. Он там даже не круглый по форме, а прямоугольный. И часть этого прямоугольника под площадью осталась, не вписалась в круг. Как аппендикс. Люди над ней ходят и не подозревают, что под ногами у них вода.

– Да люди у нас вообще нелюбопытные, ничем не интересуются, – философски заявила старуха. – Подозреваю, наш фонтан тебе покоя не дает.

– Естественно, – опрометчиво признал я. – Говорю же, нижнюю часть фонтана явно не ваши основатели построили. Это остатки чего-то очень древнего. Там не ракушечник, там серьезный камень. И я не думаю, что это единственный древний след. Должно быть что-то еще. Помогите мне найти то, что я ищу. Гарантирую, внакладе не останетесь.

Куба безмолвно таращилась на меня секунд десять. Ни тени эмоций во взгляде, идеальный самоконтроль.

И ответила неожиданными словами:

– Болтаешь ты много, а вот пользы от тебя мало. Раз уж ты шпион на службе, сослужи и мне службу. Докажи, что не совсем пустомеля. Забери те монеты, которые в фонтане остались. Как заберешь, тогда и поговорим о твоих камнях древних. Глядишь, может, что-нибудь и вспомню или найду того, кто что-то знает. Город у нас немаленький, глядишь, найдутся твои древности. Шпиону Ингармета здесь многие помочь рады.

– Я не шпион…

– А я прекрасная царевна, – в своей неподражаемо ироничной манере ответила старуха.

– Эй, а как насчет обеда?! – заволновался я, увидев, что Куба разворачивается.

– Какой тебе обед? Ночь на дворе, честные люди спят в такое время. Да и не заслужил еще. Иди поработай, а там, может, косточку подкину. Собаки ее не до конца догрызли.

И эту лютую каргу я называл доброй?!

Надо же, так ошибаться в людях…

Вынырнув в очередной раз, я подплыл к бортику и чуть ли не взлетел на него. Игнорируя Сафи, спрыгнул на брусчатку и побежал, наяривая круг за кругом и стараясь не коситься в сторону ненавистного фонтана.

Как же он меня достал. Тут и днем до костей холод пробирал, а сейчас, посреди ночи, хуже в разы.

Так и околеть недолго. Плюс есть хотелось так сильно, что хоть волком вой.

Лязгая зубами, на очередном круге поинтересовался:

– Сафи, а где-нибудь еду купить можно?

– Где-нибудь, может, и можно, но не здесь, – печально ответила девочка.

– Это как?

– А так. Ты видишь, чтобы фонари над лавками горели?

Я даже оглядываться не стал.

– Да тут вообще с фонарями все плохо. Тут темнее, чем у… А, ладно, тебе такое лучше не знать. Сафи, я просто помираю, так есть хочется.

– Всем хочется. Может, когда вернемся, Куба подобреет. Ты ей не нравишься. Говорит, ты скользкий.

– Да понимаю, что не в любимчиках. Но вообще-то я не дармоед, я вон деньги добываю, стараюсь.

В подставленную ладошку девочки высыпалась очередная порция монет.

Та, молниеносно спрятав добычу, воровато оглянулась и сказала:

– Тут эти монетки почти ничего не стоят. До войны хорошо было, сейчас нет, сейчас плохо. Надо очень много таких, чтобы хотя бы краюху хлеба черствого купить. Еду почти перестали продавать. Ни за деньги не отдают, ни за вещи. Очень мало ее в городе осталось.

– Осада, – понимающе кивнул я. – Ты поэтому крабов гоняешь?

– Ну да. Мяса в клюмсах мало, и неприятное оно. Но есть можно. Плохо только, что под приморскую стену ходить надо. Нельзя нам в тот район теперь ходить. Там Ленты. Давно уже не ходим. Меня пока что кое-как пропускают, но Куба злится, когда хожу. Опасно.

– Так до меня вы с ними вроде не ссорились, – заметил я.

– Ни фига ты не понял, и до тебя всякое было. Этих горшков клан подкармливает, Ленты поэтому поднялись и все банды вдоль стены под себя подмяли. Сами остались, одни. И лезут из своего района дальше. Плохо это, все говорят, крови будет много, когда серьезно полезут.

– Да, плохо, – согласился я и, начиная в дополнение к бегу размахивать руками, вернулся к волнующей теме: – Так что там насчет еды?

– А ничего там насчет еды. У кого есть, для себя ее берегут. Зачем отдавать за деньги то, что за монеты не купишь.

– Но ты ведь говорила, что купить можно.

– Редко очень, если места знать.

– Что за места?

– Ну, в порту можно. Иногда. Когда корабль приходит и моряки свою еду продают. Еще рыбаки там могут улов продавать. Но улова почти нет, в порту вода грязная, там нормальная рыба жить не хочет. А выйти из него нельзя, сразу за последним волноломом чамуки караулят. Из-за них корабли перестали приходить. Один только пришел, днем. Моряк с него о тебе вроде говорил. Ну то есть Бегун в порту спрашивал и ушами слушал, вот и узнал. Там сказали, что пропал какой-то паренек с того корабля. Может, это ты, а может, и нет. Я уже не знаю, чему верить. Куба говорит, ты врешь много. Куба вранье замечает сразу, ее нельзя обмануть. Думает, что корабль не просто так прошел мимо чамуков. Пропустили его, потому что шпионов вез. Только непонятно, зачем ты сам поплыл, а не на корабле. Но у вас, шпионов, все непонятно. Мне ты тоже врал, наверное. Говорил, что от пиратов сбежал. А те, которые в порту, не пираты. Обычный зерновоз. Вы, шпионы, всегда врете, вас трудно понимать.

– Да сколько уже можно говорить: я не шпион.

– Ага, я помню. Ты не шпион, ты просто сильно похож на шпиона, а сам всего лишь камни ищешь. – Сафи хохотнула.

– Так и есть. Я ищу камни. Зачем шпиону камни, сама подумай?

– Да откуда я вас, шпионов, знаю? Ты первый, я других не видела.

– Получается, шпионы у вас нечасто появляются? Так почему бы не подумать, что и я вряд ли из них.

Девочка покачала головой:

– Да ты даже выглядишь как шпион. Мы когда через кварталы шли, на тебя все смотрели и шептали: «Шпион! Шпион! Посмотрите, какой синеглазый шпион идет».

Сафи снова хохотнула.

Новости произвели на меня двоякое впечатление. С одной стороны, радостно оттого, что команда «Зеленой чайки» всему наперекор добралась до порта.

Но ведь, с другой стороны, это может привести к проблемам. Начнут направо и налево рассказывать про тихого паренька, который внезапно оказался владельцем древнего оружия, созданного по давно утерянным технологиям.

Мне такие россказни совершенно ни к чему. Остается надеяться, что в чужом для команды порту языки развязываются не столь охотно. К тому же ввиду осадного положения тут повсеместный сухой закон – выпивки не осталось. И это прекрасно, ведь отсутствие алкоголя весьма способствует словесной сдержанности.

Хотя, если вспомнить всех встреченных днем пьяниц, наркоманов и голодающих, всяческого дурмана в Хлонассисе куда больше, чем еды. Так что, кому сильно надо, найдет.

Хорошо бы подробнее узнать, о чем болтает команда.

А что, если…

– Сафи, а почему бы у тех моряков не купить еду? Я в этом фонтане много монет насобирал.

– А толку с них? Это же городские монеты.

– И что, разве это не деньги?

Девочка почему-то прыснула, после чего с сожалением заявила:

– Эх, опухший ты тип. Ничего не понимаешь.

– Ну так объясни.

– Долго это объяснять. Даже не знаю как. Да и найдись у тебя нормальные деньги, кто тебя к морякам пустит? И кто позволит еду от них унести? Ведь корабль пришвартовали у второго пирса.

– И что это значит? – не понял я.

– Как это что?! Это пирс семьи. Клановый. Туда никого не подпускают. Все зерно, что привез корабль, на склад клана разгрузили. Вообще все. И, говорят, продавать его не собираются. На Нижний город клану плевать, они только о своих кварталах думают и о наемниках. И немного об армии. Армия же тоже злиться начинает. Солдаты днем даже не гоняли меня, когда я клюмсов ловила. А раньше гоняли, там ведь запрещено лазить.

– Как вы тут с голоду не умираете, если еды нет? – удивился я. – На одних крабах выживаете?

– Как ты думаешь, сколько мне лет? – вопросом на вопрос ответила Сафи.

– На вид не больше десяти. Но по разговорам больше должно быть. Одиннадцать?

– Двенадцать давно, скоро тринадцать. У нас тут и без осады жить сложно, потому и расту плохо. Тут, если видишь мальчика или девочку, три года можно спокойно прибавлять. Редко ошибаться будешь.

– Да уж… Но я так и не понял: за счет чего сейчас выживаете? Того мяса краба, которое ты притащила, на одного еле-еле хватит.

– Да как-то выкручиваемся, тут всегда выкручиваться надо, – уклончиво ответила девочка и одновременно со мной обернулась на необычный для ночной поры шум.

Больше всего это походило на приглушенные шаги десятков ног. Как будто толпа народа в легкой обуви (а то и босиком) приближалась к площади по узкому переулку.

А вот и огоньки слабеньких факелов замелькали.

Мы, не сговариваясь, рванули за фонтан, присели за бортом, осторожно приподняли головы и принялись наблюдать за происходящим.

Из переулка высыпалась немалая орава. Сумеречное зрение под вновь экипированным маскировочным амулетом работало далеко не на полную мощность, но этого хватило, чтобы разглядеть десятка три человек. В основном подростки старшей возрастной категории и юноши, несколько мужчин, самому старшему не больше двадцати пяти. Почти все с факелами, причем горят они едва-едва, скорее тлеют. У большинства в руках еще и дубинки присутствуют, у некоторых за поясами топоры, каменные молотки и большие ножи.

Оружие выглядит, мягко говоря, не первоклассно. Живо напомнило смехотворный кастет, которым меня сегодня пытались приголубить. Да и еще кое-что знакомое просматривается. Одинаковая деталь гардероба на всех.

Сафи прошептала то, что и без пояснений очевидно:

– Это Ленты. Не высовывайся.

Да я и не собирался. Хотя даже под гнетом амулета могу этой шантрапе устроить проблемы. Особенно если достану что-нибудь из своего арсенала. Да, бандитов много, но никому из них не доводилось отмахиваться от четырех взрослых крысоволков одновременно. И это без помощи умертвий.

Выбравшись на площадь, банда направилась не к фонтану, чего я опасался, а к одному из самых приличных окрестных домов. Места он занимает немного, зато два высоких этажа, плюс мезонин и фасад, пусть и обветшалый, но богатый и при этом стильно оформленный, не безвкусица.

Один из старших с ходу взмахнул рукой. Зазвенело стекло на первом этаже, и тут же на окна и двери набросилась вся свора. Толпа крушила, вламывалась, лезла со всех сторон.

Изнутри послышался пронзительный женский крик. В соседних домах начали загораться огоньки, на фоне освещенных окон шевелились силуэты пробудившихся жильцов.

На один из балконов вышел пожилой мужчина в светлой ночной рубахе:

– Вы что творите?! Стража! Стража!!!

Один из старших громил указал на крикуна длинным тесаком:

– Если не заткнешься, твой дом будет следующим!

Этого вполне хватило, чтобы мужчина замолчал. И никто из соседей даже не попытался его поддержать, хотя в сумеречном зрении прекрасно видно, что возле окон маячит немало людей. Следят за происходящим, но ничего не предпринимают.

– Это нормально, что богатый дом в центре квартала вот так нагло толпой грабят? – не удержался я от рвущегося на язык вопроса.

– Да ну, это не богатый дом, – возразила Сафи в ответ.

– Небогатый? Да этот дом стоит больше, чем триста таких лачуг, как ваша.

– Ну да, дом хороший, – не стала спорить девочка. – Но это старый дом. Когда-то город был совсем другим. А теперь тут такая же беднота, как у нас в районе. Просто эти еще не поняли, строят из себя хозяев жизни. Ты же видел, они почти такие же горшки, как и мы. Тоже есть нечего, хоронить своих не успевают. И воду от Верхнего им давно отрезали. Сказали, за неуплату. Пьют теперь такую же гадость, как мы пьем.

– И что, разве ваша стража в такое не вмешивается?

– Стража? Ну ты и сказал. Это в Верхнем городе стража нормальная. А тут не стража, тут твари опухшие. Клан таким, как Ленты, отдает здесь все на ночь. Никто никогда не вмешивается. Чем хуже мы живем, тем лучше клану.

Я покачал головой:

– Чем дальше, тем меньше я понимаю ваши порядки. Какой смысл клану гнобить своих жителей?

– Так мы не шудры. Данто много шудр держать не может, у них несильный клан. Да и шудры ненастоящие, клятва без крови – это не клятва.

– При чем тут это? Шудры вы или нет, вы все равно под семьей. А семья обязана заботиться о своих.

– Только не Данто.

– Тогда это не аристократы, а непонятно кто.

– Ну да, они уроды конченые, – кивнула Сафи. – Говорят, раньше было по-другому. Раньше степь давала шкуры, город делал из них дорогую кожу и торговал. И даже указывал клану, что можно, а что нельзя. Были разборки всякие из-за этого. Потом клан решил, что это того не стоит. Теперь просто шкуры продает за море. А зачем держать такой большой город, если для торговли шкурами столько людей не нужно? Степняки шкуры приносят сразу семье, а не в Нижний. Правило такое сделали. Все деньги только Данто. Вот и не стало заработка. Думаешь, почему мы так злимся на клан? Почему тебе, шпиону, помогаем? Да-да, помолчи, я знаю, что ты скажешь. Что ты не шпион. Ха-ха. А вот мы потому на них и злые. Раньше здесь жили все, а теперь живет только семья и слуги семьи. Остальные что хотите, то и делайте. Они без нас хорошие деньги делают легко, и не надо возиться со сбором налогов и пошлин, разбираться с недовольными ремесленниками. Шкуру взял у степняков, погрузил на втором пирсе, вот тебе и деньги сразу. А мы теперь должны как-то выживать. Тут тоже бунты были, но их давили быстро и потом наказывали сильно. И в клане знают, что, если нас не давить, мы ворота степнякам откроем. Я бы первая открыла. Ну а что? Думаешь, я всегда у Кубы жила? Да я тут жила раньше, я квартальная. У меня семья нормальная была. А теперь… теперь. Да ты сам все понимаешь. Хуже, чем под Данто, уже не будет. Да и у степняков нормальный лидер появился. Я об Ингармете. Он же тебя послал, да?

– Ну сколько можно говорить, я знать его не знаю. Пока вы не начали эту ерунду нести, я даже не подозревал о его существовании.

– Гер, хватит врать, у тебя это плохо получается. Говорят, Ингармет красивый очень, – мечтательно протянула Сафи, равнодушно поглядывая в сторону резвящихся погромщиков. – И еще у него железная воля и он… Что они творят?! Да эти битые горшки совсем страх потеряли! Детей утаскивают!

Творилось действительно нечто странное. В доме продолжала визжать женщина, трещала мебель, звенело стекло. Из того же переулка показалась еще одна группа ночных грабителей. Раза в два меньше первой, но лучше организованная. Подступили к дверям, орать начали, что-то приказывать. Гам стоял такой, эхо по пустой площади гуляло, разобрать, о чем речь, не получалось. И тут же из дома вывели мальчика, которому новоприбывшие начали со знанием дела связывать руки.

Я, прищурившись, неуверенно предположил:

– Он похож на одного из тех, кто за монетками нырял. Он того пацана, который чуть не утонул, помогал мне из фонтана вытаскивать.

– Как ты можешь его видеть? – удивилась Сафи. – Темно совсем, факелы у них почти бестолковые.

– У нас, любителей древности, глаза должны хорошо под землей работать.

– Ой, да хватит уже смешить своими древностями. Ты шпион Ингармета, это все знают.

– Как же вы меня уже достали… Не знаю и знать не хочу этого Ингармета!

– Ага. Ну да. Конечно. Ты просто случайно мимо плыл, случайно про камни какие-то расспрашиваешь, случайно так хорошо нырять научился. Слушай, а может, там, в фонтане, что-то прячут такое, шпионское? Да? Я слышала, там в стене ход секретный есть. Ингармет тебе об этом рассказал, да? Это что, подземный ход в Верхний город? Или куда?

Я постарался отключить слух, дабы не засорять мозг очередной чушью про шпионов, которая из девочки непрерывным потоком изливается. Зациклилась на своем Ингармете и его коварной деятельности.

Мальчик тем временем пытался помешать бандитам, брыкался изо всех сил, не давался. Но куда там, скрутили, держали крепко, связывали сноровисто.

Между тем уже из другого переулка показались новые действующие лица. Ни капли не похожи на бандитов, зато очень даже похожи на представителей той самой стражи, о которой мы только что говорили. Четверо мужчин не первой молодости, в простеньких доспехах из кожи и многослойной ткани, с окованными железом дубинками на поясах. У старшего палицы не было, зато имелась короткая сабля, алебарда и островерхий металлический шлем.

– А ну стоять! – уверенно и зычно заорал он с ходу, а его люди подняли повыше факелы, полыхавшие куда ярче бандитских.

Злоумышленники обернулись на крик. Один из них, постарше, прокричал в ответ:

– Вастер, мать твою! Чего орешь?! А ну вали отсюда, горшок железный!

Удивительно, но стражники, деловито спешившие к месту событий, тут же притормозили и начали дружно всматриваться в направлении дома. Явно не решались приближаться.

Другой бандит добавил:

– Чего встали?! Валите, вам сказано! Фонтанный квартал – это теперь район Лент! Это наше!!! Наше!!!

Сообщники охотно подхватили несложный клич:

– Наше!!! Наше!!! Наше!!!

Когда толпа что-то начинает скандировать, это скверно сказывается на мозгах каждого отдельного ее представителя. На сей эффект, собственно, и рассчитан несложный прием лидеров. Вот и сейчас позабыли обо всем прочем, каждый спешил добавить свой голос. Да погромче, на пределе, чтобы на несколько кварталов вокруг люди пробудились и задрожали в своих теплых постельках, моля высшие силы, чтобы страшные крикуны не наведались в гости.

Мальчишка, которого связать до конца не успели, присоединяться к вопящему хору не стал. Вместо этого вцепился зубами в руку, удерживающую его на месте. И когда ее владелец заорал, ослабляя хватку, отчаянно рванулся прочь. Скатился по каменным ступеням высокого крыльца, ухитрившись внизу ловко вскочить на ноги, и припустил прямиком к нам.

– А ну стоять! Стоять!!!

Вот тут я сильно пожалел о своем любопытстве. Надо было сваливать отсюда, как только банда приступила к погрому. Если отступать неспешно, прижимаясь к домам на краю площади, можно добраться до одного из переулков, где и раствориться в ночи. А сейчас все внимание погромщиков в эту сторону, и быстро не уйти, за нашими спинами прохода нет. Там, как назло, сомкнутые вплотную фасады нескольких зданий. Разве что ломиться через окна, а они располагаются высоко и прикрыты плетеными решетками. Так себе преграда, но задержит на некоторое время.

А там и бандиты подоспеют. Вон как следом за беглецом припустили, мальчик им явно для чего-то нужен, отпускать не хотят.

Ему бы хорошо влево или вправо уйти. Свернуть в один из переулков. Ведь, если так и продолжит мчаться в нашу сторону, упрется в ту же стену домов, которая и нам не позволяет оперативно убраться.

Но тот как начал мчаться по прямой, так и продолжал. Вот только я не угадал с его замыслом, мальчишка даже не попытался удрать с площади. Не сбавляя скорости, он подбежал к фонтану и нырнул в него, тут же скрывшись под водой.

Но нам-то от этого не легче. Сейчас набежит вся орава, обступит каменную чашу. И мы при этом незамеченными не останемся.

Объяснять бандитам, чем мы здесь занимаемся в столь поздний час, не самая умная затея. Да и о конфликте не следует забывать. Нам, по-хорошему, лучше вообще Лентам на глаза не показываться.

И, просветив воду рыбацким чутьем, я улыбнулся, но тут же при этом поежился.

Да, приятно узнать, что мальчик не тупой, что нырнул он не с целью утопиться, а действуя по плану. Но как же досадно осознавать, что вновь придется окунаться в этот жидкий лед.

К тому же не в одиночку. И нет времени объяснять Сафи, что так надо.

Но я все же попробовал:

– Не бойся, все будет хорошо. И не ори.

– Не орать?! – испуганно уточнила девочка.

А я, больше не тратя времени на объяснения, сгреб ее в охапку и, перевалившись через бортик, почти без всплеска скрылся под водой.

Глава 25

Ночные погромы

Как я заметил еще при первом знакомстве с фонтаном, строители допустили некоторую небрежность. Исказили пропорции, из-за чего чаша походила на круг, только если смотреть на нее сбоку. На самом же деле – прилично вытянутый овал.

Однако даже с такой вытянутостью полностью охватить прямоугольник древнего колодца или цистерны у них не получилось. Часть его площади осталась за пределами эллипса. Брусчатка держалась там чуть ли не на честном слове, опоры под ней выглядели печально. И попасть в этот спрятанный «аппендикс» способен лишь хороший ныряльщик, потому что изначально лаз все же попытались замуровать. Вот только кладка на контакте с древними камнями со временем начала разрушаться, и на семиметровой глубине образовалась неширокая щель лаза.

В нее-то и направился беглец. Несмотря на кромешную темень, он прекрасно ориентировался. Четко нырнул именно там, где надо, и устремился в глубину, перебирая руками по стене. Затем, наткнувшись на пустоту, уверенно в нее заплыл и торопливо направился наверх.

Все это я разглядел при помощи рыбацкого навыка. Прекрасный сонар, вот только за стеной, перекрывающей «аппендикс» снизу доверху, почти ничего не показывает. Мальчика я видеть перестал, но не сомневался, что он туда не топиться направился, должен всплыть. Причем на поверхности окажется уже не в чаше фонтана, а в скрытом под площадью закутке, о котором, скорее всего, мало кому известно. Даже Сафи, самоуверенно заявлявшая, что знает здесь все и вся, лишь что-то нелепое выдавала насчет легенды о подземно-подводном проходе к Верхнему городу. А это весьма сомнительный намек на истину.

Как я заметил, хороших ныряльщиков среди местных мальчишек почти не наблюдается. Да и откуда им взяться при скверном питании и бесперспективной жизни? Плюс вода слишком мутная, а очков или масок для ныряния ни у кого нет. Мне-то они не требуются, навык заменяет. А вот остальные превращаются в слепцов. Разве что раз в год какой-нибудь уникум забредает вроде нетрезвого моряка, о котором Сафи рассказывала.

Я, скорее всего, не просто лучший ныряльщик в Хлонассисе. Лучше меня на всем полуострове никого не сыскать. А Тосс, между прочим, по площади вряд ли Флориде уступает. Но даже мне непросто работать на глубине, когда при этом приходится тащить девочку, категорически не признающую ночные заплывы. Брыкалась она так, что я не просто поверил в озвученный этим тощим ребенком возраст, я заподозрил, что никакой это не ребенок, а замаскированная барышня лет двадцати пяти с гипертрофированным атрибутом Сила.

Но, несмотря ни на что, я сумел протащить Сафи в узкий лаз до того, как она начала захлебываться. И, направившись наверх, столкнулся с еще одной проблемой.

Надо не позволить ей закричать, когда покажется над водой. Это ведь запросто: она испугана, ей холодно, болят уши от перепадов давления, ничего не понимает, плюс темнота абсолютная. И мальчишка, который болтает ногами над нами, тоже не должен ни звука издать. Брусчатка над «карманом» нетолстая, в ней хватает щелей, и держится она на изрядно подгнившей деревянной решетке. Звуки могут услышать собравшиеся вокруг фонтана бандиты, и тогда мы окажемся в ловушке.

В весьма холодной ловушке.

Поэтому вынырнул я в лучших традициях недорогих боевиков. Одной рукой зажимал рот Сафи, другую с ходу прижал к лицу мальчика и зловеще прошипел:

– Тихо!

Девочка меня порадовала, даже не подумала орать. Зашумела носом, пытаясь втянуть побольше воздуха, но проделывала это демонстративно осторожно. Понятливая. Я тут же убрал руку, чтобы не мешать ей дышать.

При этом тихо добавил:

– Не бойся, я не из Лент. Я днем помогал твоего товарища вытаскивать. Помнишь меня?

Мальчик чуть отстранился.

– Откуда вы тут взялись?!

– Долго рассказывать. И тише ты. Нам надо просто немного пересидеть, пока наверху все не уляжется.

– Ты совсем опух?! – гневно прошипела Сафи. – Куда ты…

– И ты тише, – перебил я. – Помолчи хоть минутку.

Над головой шумели десятки голосов. И в какой-то момент над нами остановились двое: кто-то из старших бандитов и тот самый стражник с алебардой – Вастер.

Служивый неодобрительно бурчал:

– Ну и зачем? Взяли и утопили мальчишку.

– Да ничего он не утонул, – пробурчал громила. – Кожаные горшки не тонут, сейчас всплывет.

– Не, не всплывет. Долго его нет. Зачем такое делаете?

– Слушай, Вастер, ты совсем тупорылый или как?! – нехорошо вопросил бандит. – Тебе же сказано было четко: не надо лезть сюда ночью! И какого ты приперся?! А?! На нож захотел?!

– Да никто ничего мне не говорил, – тоном школьника, оправдывающегося за разбитое стекло, ответил стражник. – У нас всегда маршрут вдоль канала, ты же знаешь.

– Вы там совсем мозгами заблудились?! Вастер, ты же вроде не тупой, ты сидишь тихо и не возникаешь. Вот честно мне скажи: ты знаешь, что днем Рамир приходил?

– Ну да, слышал что-то такое. Он тут часто трется.

– Рыба, когда икру мечет, трется на сваях, а Рамир тебе не рыба. Вот он нам и сказал показать этим горшкам кожаным их место. А то они забываться начали, к Ингармету людей засылать пробуют. Прикинь, чудики? И еще он сказал пацана к нему привести. Ну ты же Рамира знаешь. Присмотрел его, когда монетки сюда кидал. И еще спрашивал за другого пацана, какого-то голубоглазого. Мол, глаза как сапфиры. Че за сапфиры, вообще? Я слово такое первый раз услышал.

– Камни это, – пояснил стражник. – Драгоценные. Вроде синие, сильный цвет.

– Откуда у нас таким взяться? – удивился бандит. – Да и если есть, я глаза пацанов не рассматриваю, мне оно не надо. Но это же Рамир, ему девки неинтересны, он по мальчикам. Тьфу, гадость!

Бандит, эмоционально выразив свое отношение к сексуальным предпочтениям Рамира, с такой силой топнул по мостовой, что нам на головы мелкий мусор просыпался.

Стражник услышанное тоже не одобрил:

– Это уже совсем как-то нехорошо. Он что, получается, уже при живых родителях мальчонок забирать начал?

– Скажи еще, что ты не знал, – буркнул бандит. – Не первый раз уже. Раньше хоть пухлых выбирал, а теперь, когда в Нижнем пухлых не осталось, на тощих переключился. А нам куда деваться? Раз Рамир сказал, приходится делать. Не, ну вот ведь гадство, пацан-то и правда того… не всплывает.

– Угу, утоп, – подтвердил Вастер.

– Что угу?! – чуть не заорал бандит. – Думаешь на нас все повесить, да? Рамир ведь и с тебя спросить может!

– Я-то тут при чем?

– А вот это Рамиру и расскажешь, при чем тут ты. Он любит слушать, когда такие, как ты, оправдываются. Говорят, с Бешеного Даза кожу по кускам содрали, пока разговаривали. И соль сыпали. Что, вообще, за дела? Какого вас, горшков тупоголовых, ночью сюда понесло? Ты что, думаешь, мы эти дома разносим из-за какого-то мальчика? Да Рамир себе игрушек сколько надо, столько и найдет. Не выходя из Верхнего города. Он сюда приходил показать, что будет, если кожаные горшки не уймутся. Ты понял, Вастер? Скоро везде будет как под Гнилой стеной. Все должны сидеть на месте. Никуда не рыпаться. Жрать нечего? Ну так подохни тихо и не воняй. А ты, Вастер, или вписываешься, или тебя в канале найдут. Без меня ты бы уже не жил, помни это. Но я тебя уважаю только за то, что ты помогал моему отцу. Но не забывай, если скажут, я тебя прирежу. Легко прирежу. Потому что все люди хотят жить. И я тоже хочу. В Нижнем жизни больше не будет. Все, закончился Нижний. Если до тебя это не дойдет, и ты закончишься. Ну чего на воду вылупился? Ты на меня смотри. В глаза мне смотри. Я ведь с добром говорю.

– Да я понимаю… Просто смотрю, не всплывет ли мальчишка. Они быстро всплывают, когда тонут.

– Гнусавый Трыш так и не всплыл, – заявил бандит и, хохотнув, добавил: – Правда, мы ему блок ракушняка на шею привязали. До сих пор где-то внизу болтается, небось сгнил уже. Так ты понял меня, Вастер? Кончай маячить там, где тебя быть не должно. Искупаешься, как Трыш, и хрен я тебя вытащу.

Разговор наконец затих. Это давало надежду, что скоро площадь опустеет. Конечно, интересно было узнать, что дело о скелете в фонтане раскрыто, но мерзнуть ради таких открытий не хочется.

То, что в осажденном городе происходят нехорошие дела, связанные с агрессивным перераспределением денежных потоков и сменой векторов лояльности некоторых категорий населения, тоже не настолько важная информация, чтобы в ледяной воде болтаться. Я сюда не уши погреть заявился, мне кое-что другое требуется.

Уши, кстати, замерзли. Как и все остальное.

Шепотом сообщил Сафи и мальчику:

– Потерпите еще немного. По-моему, они расходятся.

Даже у меня зуб на зуб не попадал при Выносливости, оставшейся приличной, несмотря на угнетение параметров из-за амулета. У этих детей, обделенных не только хорошими специями, но и обычной едой, наполнения атрибутов не могут быть высокими. Да и количество их несопоставимо. Чудо, что не погрузились в апатию, когда холод мозг вымораживает и человек перестает реагировать на внешние раздражители. Не пришлось вытаскивать их поодиночке, помогал только девочке. Та хоть и пыталась плыть, но опыта у нее в этом маловато, да и глубина в нижней точке серьезная для неопытных ныряльщиков.

А вот выбраться из чаши фонтана ни она, ни мальчик уже не смогли. Чересчур высоко, а сил уже не осталось. Даже я вскарабкался с трудом, напрягаясь до кровавых кругов перед глазами. И ночное зрение стало барахлить. С навыками такое иногда случается при ранениях и прочих неблагоприятных факторах.

Вытащив детей, свалился на мостовую, как мешок, набитый известной податливой массой. Хотелось превратиться в камни брусчатки, чтобы лежать, как они, неподвижно, годами и десятилетиями. Нет желания даже дышать, не говоря уже о более серьезных телодвижениях.

Но упорства мне не занимать. В примороженном мозгу с трудом зародилась мысль, что это не та цель, к которой следует стремиться. Я в этот город заявился не ради того, чтобы грязным булыжником становиться.

Неимоверным усилием воли заставил себя подняться и начал приседать все быстрее и быстрее, разгоняя кровь, возвращая подвижность в закаменевшие колени.

Заставить детей проделать то же самое оказалось куда труднее. Однако мой педагогический талант оказался на высоте. Пусть и с применением карательных методов, но я оживил парочку быстро.

Сафи, начав наконец взирать на мир осмысленно, перепуганно вытаращилась на что-то за моей спиной.

Я тут же рванул в сторону, одновременно разворачиваясь и проклиная себя за ротозейство. То, что вначале площадь показалась пустой, еще ничего не означает. Оказывается, это место популярно и по ночам, кто угодно может подтянуться в любой момент.

За спиной, шагах в семи, опираясь на алебарду, стоял высокий немолодой мужчина. Это был стражник Вастер, командир патруля, которому недавно лидер бандитов выговаривал за то, что тот явился, хотя его здесь быть не должно. Что весьма наглядно демонстрировало серьезнейшие нелады в осажденном городе.

Мрачно глядя на меня, Вастер без эмоций, будто мысля вслух, заговорил:

– Нижний город умирает. Но это мой город. Я все еще отвечаю за порядок. Пытаюсь отвечать. Родители этого мальчика – торговцы благородной кожей. Они побежали в свою гильдию. Будут искать управу на Лент. Управу не найдут, но там их хотя бы не тронут. Нет у Лент пока что такой силы, чтобы гильдию разнести. Она почти крепость, а серьезного оружия у них нет. Мальчика надо спрятать, хотя бы ненадолго. Только не в гильдии, туда почти вся эта толпа кинулась. Вон там, – Вастер показал на один из переулков, – стационарный патруль. Туда тоже не надо идти, даже я не знаю, на чьей стороне они этой ночью. Сами решайте, лучше мне не знать, где вас искать. Я ничего не видел и не знаю. – Развернувшись, стражник пошел прочь, на ходу задумчиво бросив: – Ну надо же, какой популярный фонтан. Даже ночью полно народу…

Я уставился на мальчика, стучащего зубами на всю площадь.

– У тебя тут есть родные рядом? Кроме родителей?

Тот покачал головой:

– Р-рядом н-нет. Т-только за П-портовым рынком.

– Покажешь, в какой стороне? – спросил я.

Сафи на это заявила почти нормальным голосом:

– Ты опять опух?! Да ночью легче в Верхний попасть, чем туда добраться. Это или через Гнилую стену, или через район Черепов. А они с Лентами заодно.

– Тогда куда?.. – мрачно вопросил я, проклиная новую проблему, свалившуюся на голову.

– Как это куда?! – удивилась девочка. – Конечно же к Кубе. Куба разберется.

Путь к логову Кубы оказался запутанным и тернистым. Мы, естественно, первым делом рванули по кратчайшему маршруту. То есть по своим следам. И тут же едва не нарвались, уткнувшись в подобие стационарного поста. Только дежурили здесь не стражники, а бандиты. Спасибо моему ночному зрению, успел заметить их до того, как они услышали наши шаги или кашель спасенного мальчика.

К сожалению, бедняга оказался весьма шумным. Даже зубами стучал так, что в ночной тишине за полквартала было слышно.

Попытки обойти преграду заканчивались похожими постами или картинами разгрома очередного дома. Бандиты бесчинствовали по всему кварталу, то, что мы наблюдали на площади, оказалось лишь единичным эпизодом масштабной карательно-погромной акции. Фактически немаленький район города отдали на разграбление криминальным элементам. Стражников мы иногда встречали, но опасались проскакивать мимо них. Помнили предупреждение Вастера, да и сами пару раз сталкивались с тем, что служители закона, ничуть не смущаясь, занимались грабежом сообща с Лентами.

Сафи мрачнела все больше и больше, в итоге заявив, что гильдейский квартал уже совсем не тот стал. Раньше Ленты сюда бы даже сунуться побоялись, с ними и без стражи оперативно разбирались. Но за время осады многое изменилось. Месяц за месяцем правящая семья по очереди выдергивала отсюда одного потенциального лидера за другим. Арестованные исчезали в застенках Монк-Дана – огромного тюремного комплекса в Верхнем городе. В итоге зажиточные купцы и ремесленники, некогда скреплявшие костяк Хлонассиса, превратились в желеобразную массу, неспособную оказать организованное сопротивление даже самым ничтожным уличным хищникам.

Ленты и, как заметила Сафи, примкнувшие к ним представители других банд сегодня продолжали начатое правителями, выкорчевывая остатки дееспособного населения района. Разграблению подвергались не все дома подряд, а лишь те, где проживали люди, имеющие заметный вес в оппозиции. Уже далеко не лидеры, а что-то вроде остатков их свит.

Некоторые даже пытались дать серьезный отпор бандитам. В одном месте мы обнаружили целое столпотворение. Громилы пытались вломиться в особняк, обитатели которого забаррикадировались и устроили настоящий бой. Я, наблюдая издали из-за угла, разглядел там пару неподвижных тел, залитых кровью, и нескольких раненых.

Будь я одиночкой, возможно, рискнул бы помочь. Конечно, на седьмой ступени при всех своих показателях толпу мне не потянуть, но, если действовать грамотно, можно здорово их потрепать.

Эх, вот бы Крушитель достать да врезать по этой своре раз десять. Я бы смел эту шушеру, как мусор веником сметают.

Но демонстрировать волшебное оружие нельзя. Рисковать детьми тоже недопустимо. Только и остается, что посмотреть в сторону боя да зубы сжать.

Еще в нескольких местах сопротивление горожан бандитам удалось сломить, но Ленты тоже заплатили кровью. Сафи рассказала, что в Хлонассисе не так давно ввели жесткие законы насчет оружия. Люди, не относящиеся к правящей семье или приближенным к ней, потеряли право эффективно защищать себя. Самооборона – удел свободных, а свобода здесь теперь не в чести. Даже длина кухонных ножей строжайше регламентировалась, и за превышение на ноготок мизинца можно попасть не только на штраф, но и в Монк-Дан. Однако, как это нередко случается, строгость законодательства компенсировалась неуважительным к нему отношением. У жителей обнаруживались мечи, кинжалы и даже арбалеты. А у погромщиков на руках в основном простые дубинки. То есть по оснащению они часто проигрывали своим жертвам, побеждая их лишь за счет количества. А это, разумеется, приводило к завышению потерь, когда нарывались на тех, кто не сдавался без боя и наплевал на кабальные ограничения, запрещающие держать домашние арсеналы.

Бандитов было много. Так много, что даже Сафи удивилась. До этой ночи она считала, что их и трети от такого количества не наберется. Очевидно, подкормка со стороны правящей семьи увеличивала численность сброда с ураганной скоростью.

Ну а куда еще податься бедной молодежи, если даже самую простую еду достать проблема? А тут тебе работа, для которой вообще не требуются ремесленные навыки. Да и принимают всех подряд.

Пришлось устраивать долгий обход, но и тут не повезло, снова наткнулись на бандитов. Складывалось впечатление, что они сюда со всего города стеклись. Кишмя кишат, куда ни сунься.

Сафи в итоге повела нас к каналу. Сказала при этом, что ночью даже лидеры банд в тех местах опасаются появляться. Это меня не очень порадовало, ведь раз боссам криминала там неуютно, то каково будет нам? Но, с другой стороны, сколько можно круги по городу наворачивать? Вот-вот рассветать начнет.

С каналом Сафи не прогадала, большую часть пути мы преодолели без проблем. Лишь дважды приходилось надолго останавливаться и укрываться. Оба раза это случалось возле неказистых мостов, через которые перебирались шайки погромщиков. Похоже, девочка ошибалась по поводу их боязливого нежелания показываться возле канала в темное время суток. Или страх отшибало, когда толпой собирались.

Один раз мы перепугали группу жителей, укрывавшихся в жидких кустиках. Те приняли нас за погромщиков, но потом, поняв, что перед ними обычный подросток и пара детей, осыпали нас бранью. Спасибо, что ругались тихо, опасаясь привлечь ненужное внимание.

Нарвались мы в самом конце, когда восток начал светлеть, а впереди показалась окраина скопища лачуг, которое Сафи с гордостью величала «мой район», потому как стеснялась общепринятого названия.

А оно звучало неблагозвучно – Тухлое Дно. Изначально на пересыхающем ручье, который после углубления и спрямления русла стал каналом, располагались самые грязные производства. Здесь занимались низовыми работами по первичной обработке шкур. Для таких дел не требовались развитые ремесленные навыки. Здесь же разделывались туши, аккуратно извлекалась желчь и кровь степных быков – сырье для недорогих специй. Плюс все мастерские города обеспечивались дешевыми керамическими сосудами, обжигаемыми на смеси рубленого тростника с сушеным навозом.

Работа не самая чистая, благоухало тут так, что дурная слава прилипла к району навсегда. Даже жителей прозвали горшками, после чего это прозвище начало расползаться по всей территории Нижнего города.

Сафи, завидев родные сараи, расслабилась. И не предупредила, что за зарослями скрывается очередной мост. Точнее, как это здесь обычно бывает, жалкий мостик. И его караулила четверка оборванцев – очередной бандитский пост.

Происходи дело получасом назад, все бы обошлось. Но в эту пору света уже достаточно, чтобы мое ночное зрение не давало серьезных преимуществ. Нас заметили в тот же миг, как только мы показались.

– А ну стоять!

Все четверо сорвались с места, направившись к нам.

Будь я один, легко бы ушел. Вот какой смысл драться, если этого можно избежать, а в случае победы на богатую добычу можно не рассчитывать, зато есть риск заполучить проблемы. Мне ведь в городе лишний шум не нужен, так зачем трупами разбрасываться.

Сафи, пожалуй, тоже могла уклониться от схватки. Несмотря на усталость и не самые впечатляющие физические данные, она дитя городского дна и способна выкрутиться там, где куда более сильный, но при этом изнеженный благами цивилизации сверстник проиграет без единого шанса.

А вот мальчику бежать бессмысленно. Бедняга едва ковыляет. Его босые ноги, привыкшие к хорошей обуви, успели обзавестись множеством ран. Плюс вымотан физически и морально. И он не такой уж худой, далеко я с ним на руках не уйду.

Но не бросать же.

Эх, как ни пытался этого избежать, но придется драться…

Нет, вы не подумайте, я не такой уж противник насилия. Просто до этого момента не видел смысла прорываться с боем. А сейчас вижу: до цели рукой подать, а на носу рассвет. Вот-вот, и нас перестанет скрывать сумрак, глупо затевать в таких условиях игры в догонялки и очередной обход.

Выйдя навстречу приближающимся бандитам, я внимательно изучил каждого, не забыв положительно оценить то, что стою на вершине откоса и атаковать им придется снизу. Незначительное, но все же преимущество. То, что это всего лишь нищие подростки и юноши с неказистыми дубинками и дешевыми ножами, ничего не значит. Я не настолько опрометчив, чтобы свысока относиться даже к откровенно слабому противнику.

Пренебрежение – это плохо. Навсегда это запомнил, когда попытался устроить шуточный поединок с одиночным матерым крысоволком. Так сказать, честно посоревновался с диким зверем на предмет ловкости. Я победил, но разорванному предплечью не обрадовался.

Люди – не животные. С ними проще договариваться. Жаль только, что не со всеми.

Попытаться стоит.

Подняв руку, я голосом абсолютно в себе уверенного человека заявил:

– Ни шагу дальше! Вернитесь на мост, и я вас не трону!

Заметил, что трое сбавили ход. Не такое поведение они ожидали от жертвы, и чутье уличных хищников что-то им по этому поводу нашептало. Может, их вожак тоже понял, что дело не такое простое, каким выглядит, но не подал виду.

Указал на меня дубинкой, небрежно утыканной каменными шипами:

– Ты кто такой?! Из какого района?!

Я, устремив на него давящий взгляд, рявкнул:

– Свалил отсюда! Резко свалил!

Тот даже дернулся было назад, но тут же очнулся:

– Валим его! Валим!!!

И первым рванул в атаку, занося дубинку для размашистого бокового удара.

Да уж, от бандита, пусть и щуплого, я ожидал куда большего. Со столь банальной боевой техникой ему ковры пыльные выбивать, а не драться.

Пользуясь высотой своей позиции, я без затей врезал ногой. И проделал это куда быстрее, чем вожак замахивался. Босая пятка дотянулась до головы. Пробил переносицу с такой силой, что чудом шея не сломалась. Этого оказалось достаточно, наземь повалилось бесчувственное тело.

А я, успев перехватить вылетевшую из разомкнувшейся ладони дубинку, перебросил ее в другую руку, одновременно закручивая, чтобы через миг нанести удар следующему желающему испытать страдания. Хрустнула раздробленная скула, и тут же заорал еще один пострадавший, заработавший жесточайший пинок по колену. Хоть обуви у меня не было, но Мелконог не один месяц в этом деле натаскивал. В том числе босиком все учился делать. Если надо, могу так врезать по сосне, что шишки посыплются.

Почти полный разгром бандитской группы занял не больше пары секунд. Очень мало для неподготовленного человека, можно сказать – миг.

И вот спустя этот миг передо мной стоял последний противник. Двое молча катились вниз по крутому склону, а третий при этом орал, пытаясь прижать к груди внезапно заболевшую ножку.

Я, растопырив указательный и средний пальцы свободной руки, наставил «козу» на уцелевшего:

– Если бросишь палку и быстро исчезнешь, я, так и быть, догонять тебя не стану.

Сказав это, улыбнулся как можно дружелюбнее, показывая, что, в сущности, являюсь приятнейшим человеком. Странно, но бандит после этого помчался прочь столь стремительно, что отброшенная дубинка коснулась земли, когда он перебежал через мост.

Обернувшись, я чуть не выругался. Со стороны трущоб к нам приближалось несколько человек, размахивая дрекольем и ножами. Похоже, бой только начинался.

Но тут Сафи подскочила, ухватила за руку, потащила навстречу новым противникам, затараторила:

– Гер, успокойся, это наши. Помогать бегут. Все нормально, мы добрались. – И совсем другим голосом добавила: – Я никогда не видела, чтобы кто-то так дрался. Вас, шпионов, всех так учат?

– Сафи, да сколько же можно тебе повторять…

Глава 26

Я не чума, я хуже

Сафи указала на последнюю монету:

– А вот эта старая какая-то. Совсем на городскую не похожа. Что это за деньги такие?

Куба смотрела на меня так, как генеральный прокурор должен смотреть на человека, разворовавшего в его несчастном государстве все, кроме содержимого выгребных ям.

И ответила недружелюбно:

– Сафи, помолчи. Дай-ка мне в глаза этому негоднику посмотреть.

Я, оглянувшись, покрутил головой и уточнил:

– А где негодник?

Бобо, оживившись, с надеждой поинтересовался:

– Может, его это… того?.. А?..

Проигнорировав традиционные намеки кровожадного подручного, старуха спросила:

– Скажи мне, Гер… или как там тебя на самом деле? Для чего я вас к фонтану отправила?

– Ну… воздухом ночным подышать, на звезды полюбоваться, искупаться, монет насобирать.

– А ты что сделал?

– Воздухом подышал, звезды видел, в фонтане тоже купался. А монеты вот они, перед вами, все до единой.

Вид у меня сейчас, как у праведника, букашку ни разу не обидевшего и даже не помыслившего о таком. Но старуха смотрела на меня так, как полагается смотреть на скопище всех грехов человеческих.

– Тебя послали просто принести монеты. Тебя не посылали за мальчиком, которого Ленты по всему городу ищут. Избивать Лент тебя тоже не просили. Но ты у нас везде успел отметиться.

– Ну а что мне было делать? Я этих ребят не приглашал, они сами к фонтану пришли. Ну а там и завертелось. Не я это начал.

– Ага, конечно, не ты. Но лишний рот привел сюда именно ты. И это не просто лишний рот, это рот с большими проблемами.

– Да какие проблемы? Его родители в гильдии кожевников. Они даже не знают, что их сын у вас. Надо чтобы кто-то им это передал, и все. Быстро его заберут. Может, даже отблагодарят вас. Денежно.

Куба покачала головой:

– Как жаль, что я сразу не приказала тебя в канал определить. Ты плохой шпион. От тебя много проблем.

Бобо, резко воспрянув духом, подал голос:

– Так это… можно же исправить…

– Да помолчи хоть ты, изверг малолетний! – рявкнула старуха. – Значит, так, слушай сюда, мелкий прихвостень Ингармета. Если ты…

На входе послышался шум, полог откинулся, в сумрак лачуги заглянул низкорослый мужчина, бородатый до такой степени, что из переплетения волос лишь глаза проглядывали, да и те не целиком.

– Куба, там Ленты притащились. И Черепа с ними. И даже Гвозди. И шушера всякая. Они мальчика кожевников хотят, который у тебя. Лютый туда уже пошел. Разговор будет, сама понимаешь.

Сообщив это, бородач исчез, а старуха вновь уставилась на меня нехорошо:

– Ну что, Гер, видишь, что из-за тебя начинается? Полюбовался звездами, да? Вот теперь со мной пойдешь. Послушаешь разговоры. Бобо!

– Я здесь!

– А куда ты отсюда денешься. Дубина. Ну чего вытаращился?! Дубина, говорю, где?! Хватай ее и шагай за нами.

Как ни запрещай человеку владеть оружием, как ни лишай средств на его приобретение, он всегда изыщет возможность покалечить ближнего чем угодно, лишь бы не пустыми руками. Обитатели Тухлого Дна, собравшиеся на окраине своего неблагозвучного района, наглядно это демонстрировали.

Дубинки или просто палки, булавы с костяными и каменными шипами, кистени и даже пращи. Некоторые с виду без оружия, но руки держат подозрительно, будто готовясь выхватить из лохмотьев что-то настолько запрещенное, что до поры до времени это демонстрировать нежелательно.

Низкорослому бородачу при нашем приближении из толпы бросили доску с вбитым в ее конец здоровенным гвоздем. Тот, ловко поймав немудреное оружие в воздухе, крутанул, поудобнее перехватывая, и негромко скомандовал:

– Куба, если что, вперед не лезть. Старовата ты уже для таких дел.

– Я помню, как ты в штаны ссался до семи лет. Без тебя знаю, куда мне лезть, – нехорошо ответила на это карга и полезла именно туда, куда ей не рекомендовали.

В первый ряд.

Ну а нам-то куда деваться? Переглянулись с Бобо и направились туда же.

В первых рядах происходило то, что, очень мягко выражаясь, можно назвать уличной дипломатией. Авторитетные жители Тухлого Дна нелюбезно предлагали гостям района немедленно удалиться для совершения коллективного самоубийства, дабы больше никогда сюда не приходили. Последние дружно возражали и в свою очередь желали хозяевам зла.

Ругались и те и другие столь увлеченно, что на наше продвижение внимания не обратили. Я, остановившись, начал с интересом прислушиваться, запоминая новые экспрессивные словечки и обороты. Ну и заодно пытаясь понять, кто тут кто и каковы расклады.

А расклады смотрелись не в нашу пользу. Бандитов заявилось человек восемьдесят. Причем не каких попало, а подростков старшей возрастной группы, юношей и молодых мужчин. По одежде и вооружению понятно, что это не самый рядовой состав: нет откровенного тряпья и при засилье дубинок почти не видать простеньких, кое-как обструганных палок. Хорошая древесина, тщательная работа, шипы каменные и костяные, набойки и даже обручи металлические. Немало топоров и тесаков, а один, самый высокий, крепкий и крикливый, с саблей на поясе. Клинок укрыт в ножнах, но, судя по рукояти, далеко не первоклассное изделие. Однако на фоне всего прочего смотрится серьезно.

Наших почти в два раза меньше. Одежда самая что ни на есть нищенская, сплошные дыры. Возраст у большинства далеко не юный, по многим заметно, что страдают от серьезных заболеваний. Оружие смотрится жалко, доска с гвоздем – далеко не худший вариант.

Однако я ведь сюда не телепортировался, я через половину района прошел. И видел, что в лабиринте переулков у окраины скрывается как минимум столько же народу. И, если учесть, что провели меня не повсюду, эту цифру можно смело увеличить в два-три раза.

Похоже, все боеспособные сползлись, оказавшиеся в этот момент на месте. Стоит начаться заварушке, и затаившиеся ребятки тут же выскочат из засады, устроив тот еще сюрприз.

Очевидно, «дорогие гости» с подобными сюрпризами уже сталкивались или просто догадывались о незамысловатом коварстве хозяев, потому вели себя пусть и грубо, но без откровенной агрессии. Ругались изощренно, однако не торопились переходить к делу.

Верзила с саблей – Старисис. Очень нехороший тип, судя по тому, что рассказывала Сафи. Двоюродный брат того самого Бунча, который вчера так неудачно прогулялся по Старой стене. Свирепо дикий мужик огромного роста, общающийся с ним с нашей стороны, – это Лютый. Как я понял, неформальный лидер Тухлого Дна. И прозвище очень даже ему подходит – коротко и емко описывает и внешность, и жестикуляцию, и речь.

Два уличных джентльмена обсуждали тему мальчика. Старисис настаивал на том, что сына опального купца следует немедленно отвести в Верхний город, где сдать подручным Рамира. Лютый отнекивался, заявляя, что, если мальчик успел укрыться в Тухлом Дне, это уже местный мальчик. А местные мальчики – это святое. В связи с чем рекомендовал Старисису сходить в Верхний город в гордом одиночестве, где предложить Рамиру собственные прелести взамен утерянных. Или как вариант прихватить с собой всю свору этих юных собачьих самок, чтобы коллективно порадовали сластолюбца.

Старисиса такой расклад совершенно не устраивал, о чем он раз за разом сообщал не самыми дружелюбными словами. А Лютый как стоял на своем, так и продолжал стоять. Прям зациклился на пошлой теме, непрерывно хлопая себя по заду и объясняя, что именно Рамир сотворит с этими частями организма, когда вся шайка окажется у него в гостях.

Неизвестно, сколько мог продлиться столь однообразный обмен любезностями, но тут из рядов бандитов выбрался знакомый персонаж с богато украшенными глазами.

Указав на меня, Бунч закричал:

– Стар! Это он! Он! Тот самый!

Верзила отвел взгляд от Лютого, уставился на меня нехорошо и вопросительно рявкнул:

– Бунч, чего орешь?!

– Да это тот гад! Который на Старой стене нас чуть не угрохал!

Старисис скривился. Да, может, я ему несимпатичен, однако две претензии подряд предъявлять хлопотнее, чем одну. Но куда деваться, если слова произнесены.

Указал на меня:

– Это что за дела?! А?! Ваш облезлый горшок на наших ребят полез! Лютый, я смотрю, вы тут совсем забыли, где живете и кто вас кормит?!

– Да уж не твоя мама нас кормит, мы к ней за другим ходим! – без заминки ответил на это лидер нищих. – Стар, я тебе еще раз говорю: вали отсюда! Тут наш район, тут все наше! И нам терять нечего, не огорчай меня!

– Да мне класть на тебя, горшок ты тупой! Вся ваша вонючая жизнь – это сплошное огорчение! Если Сидро скажет, еще до вечера от вашего курятника чистое поле останется! Мальчишку сюда! В темпе! И этого, – снова указал на меня, – тоже сюда! Вы тут живете не потому, что вам так хочется, а потому что вам Данто это разрешил! Но это было до того, как вы на него огрызаться начали! Все, Лютый, теперь расклады совсем другие! Обоих сюда, и пока что расходимся! Потом с вами нормально поговорим, когда очередь дойдет! Последний раз тебе говорю: отдал пацана и свалил!

– Точно последний? – резко успокоившись, уточнил Лютый.

– Горшок, ты че, совсем глухой стал?! Да, последний!

– И, получается, ты сейчас гадил вонючей пастью не от себя, а от семьи Данто? – так же спокойно уточнил Лютый.

– Можешь считать, что мы теперь и есть семья! На нас тут все держится! На нас! А вы тут сгнили, вы сгнившие горшки, вы такие же предатели, как квартальные и гильдейские! Вам ворота открой, вместе побежите Ингармету зад лизать! Это не наших, это ваших горшков позавчера поймали, когда через стену лезли! Данто такое не забудет!

– Я тебя понял, – кивнул Лютый, ответив совсем уж нехорошо спокойным голосом. – И тоже говорю тебе последний раз: забирай своих милых мальчиков и сваливай. Прямо сейчас. Разговор окончен. Если задержишься, я покажу, чем мы от вас, горшков обделанных, отличаемся. Тебе не понравится.

– Да вы все дерьмо, вот и все отличи…

Договорить Старисис не успел. Я не заметил, чтобы Лютый подал знак, но тем не менее ощутил, как тот что-то безмолвно приказал. Может, навык какой-то сработал, может, еще что. И в тот же миг низкорослый бородач, который нас сюда сопровождал, шагнул вперед и без размаха идеально четко вбил острие своего неказистого оружия в висок Старисиса.

Я даже ему позавидовал. При всех моих навыках не сумел бы повторить лучше. Вот что значит практика и обучение у мастеров своего дела. Даже развитые атрибуты в сравнении с этим идеально выверенным выпадом хищника не смотрятся так уж и выигрышно.

– Охренеть!.. – восхищенно выдохнул Бобо.

Старисис относился к широко распространенному типу людей, обделенных природой по части объема мозгового вещества. Кованый гвоздь в ладонь длиной с омерзительным хрустом вошел в его черепную коробку на всю длину. Процесс застопорился, лишь когда доска шлепнула по голове. А пострадавший здоровяк, вместо того чтобы свалиться на месте, резко рванул назад, звериным прыжком разорвав дистанцию.

Бандиты дружно заорали на все лады, ругаясь, проклиная, что-то командуя, размахивая неказистым оружием. А к обитателям Тухлого Дна из всех щелей потянулось подкрепление. И пяти секунд не прошло, как наша численность утроилась.

Но на «гостей» это произвело куда меньшее впечатление, чем то, что произошло следом. Один за другим бандиты начали затихать, глядя на Старисиса.

Тот, вместо того чтобы накинуться на противника или хотя бы приказать порвать толпу отребья, подозрительно помалкивал. После прыжка замер и стоял на одном месте, закатив глаза и медленно покачиваясь. Затем голова его склонилась набок, увлекаемая тяжестью пришпиленной к виску доски, после чего и остальные части тела устремились в ту же сторону.

И вот уже Старисис лежит на грязной земле. Разлегся прямиком на кучах экскрементов, коими, будто минами, усеяна вся окраина Тухлого Дна. Увы, но с канализацией здесь так же плохо, как и со всем прочим.

Лютый указал на тело бандита:

– Горшки, вы все это слышали. Этот обсосыш заявил, что он и есть семья. Охренеть как смешно. И охренеть как тупо. То, что клан кинул вам, тупым дурачкам, кость, означает только то, что он кинул вам кость. Думаете, когда все гильдейские и квартальные прогнутся, вам еще и мяса к костям добавят? Вы же нули, вы горшки пустые, вы дерьмо собачье, вам вообще думать нельзя, не получается у вас это. Когда все только начиналось, что Данто Четвертый сказал? Он всех, кроме своих жополизов, объявил предателями. Всех, включая и вас, смешных ушлепков. Но даже он не настолько отмороженный, чтобы насылать на нас своих наемников. Он знает, как это делается. Сначала вычистит Нижний от всех лишних вашими корявыми руками. А потом выставит вас виноватыми и выпустит наемников. Они вас перережут быстрее, чем вы друг другу задницы целуете. Я понимаю, что вы, идиоты, ни слова из сказанного не поймете. Но я хотя бы попытался. А теперь свалили отсюда резко. И падаль свою не забудьте забрать. Нам здесь ваша вонь не нужна, нам своей хватает!

Бунч, щеголяя симметричной коллекцией синяков, угрожающе прошипел:

– Вы тут все с голоду передохнете. А если не все, мы за вами придем. Ждите.

Бородач, подойдя к телу Старисиса, небрежно вырвал из головы бандита застрявшее оружие, отошел на пару шагов, встал в позу игрока в гольф, примерился, резко взмахнул доской. Та попала по куче чуть подсохшего дерьма столь метко и расчетливо, что подбросила ее в воздух целиком, солидным куском в ореоле разлетающихся ошметков. Благоухающая масса, пролетев несколько шагов, с сочным шлепком угодила в и без того пострадавшее лицо Бунча.

– Угощайся, милый, – добродушно-отеческим тоном высказался бородач, зашагав в сторону ближайшего проулка под нарастающий хохот собравшихся.

Даже у пары-тройки бандитов улыбочки злорадные промелькнули. Похоже, не все соратники уважали Бунча.

Я указал в сторону бородача:

– Это кто такой?

– А тебе зачем знать? – мрачно спросила Куба. – Все шпионишь за нами, да?

– Нет, я не шпион. Просто интересно. Может, он мне понравился?

– Мужиков любишь? Какая жалость, а я уж думала с тобой шуры-муры закрутить.

Как ни тяжело такое заявлять женщине, но я отыскал в себе силы:

– Знаете что, уважаемая Куба? Когда смотрю на вас, действительно начинаю думать о мужчинах с симпатией.

– Ты мне зубы тут не заговаривай. Бобо, отведи шпиона назад. Попытается убежать, задуши и в канал скинь. А я тут с Лютым парой слов перекинусь. Скоро буду.

Старуха долго сверлила меня своим самым коронным взглядом. Так долго, что я, глядя в ответ, не удержался и зевнул.

Это наконец подтолкнуло ее к началу очередного разговора:

– Знаешь, что я сейчас хочу сделать?

– Наконец-то меня накормить?

Я всерьез спросил. Есть хотелось так сильно, что вот-вот, и взвою. А между тем вопрос с питанием так и оставался открытым, что волновало все сильнее и сильнее.

Даже прошлой зимой, когда нас с Мелконогом хобгоблины загнали на обледенелую скалу, разбив перед этим до нулевой прочности все мои умертвия, я голодал не так долго. Сумели разобраться с проблемой за одну ночь и утро.

У меня молодой организм, отягощенный горой навыков и атрибутов. Мне необходимо питаться полноценно.

Старуха покачала головой:

– Нет, Гер, я скорее гадюку своей пустой грудью покормлю, чем тебя, змееныша ингарметовского. Как же хорошо нам жилось, пока знать не знала о твоем существовании. Вот и думаю: а может, и правда тебя утопить? Воды в канале много, а Бобо хороший мальчик, он порадуется такому. Сафи только жаль, огорчится. Ты ей понравился. Она же помешана на Ингармете, а ты его шпион. Ну да, девочки, тем более такие мелкие, головой думать не умеют. Вот повзрослеет и поймет, что ты не человек, ты сама чума.

– Я не чума, я наоборот. Я даже доказать это могу.

– Что ты можешь доказать? Да ты хоть знаешь, что нам тебя даже топить не придется? Подклановые шавки сильно интересуются, не видел ли кто в городе паренька, на тебя похожего. Говорят, с корабля такой свалился. Как там его… с «Зеленой чайки». Мешок черного риса за него обещают дать. А мешок риса – это очень много риса. Сейчас время такое, что и за жменю убить могут, а уж за мешок-то…

Куба откровенно привирала. Сомневаюсь, что команда «Чайки» не поверила в мою смерть. Спектакль выглядел красиво и правдоподобно: тварь, вылетающая из воды; я на ее пути; кровавый фонтан; и вот уже мы оба скрываемся в пучине морской. Искать после такого зрелища выжившего – это как-то чересчур оптимистично.

Разве что те, кто держит город, что-то заподозрили. Или сопоставили с отчетами стражи на стенах. Там ведь прекрасно видели, как красиво я на берег выбираюсь. Но это маловероятно, по-моему, они больше о пари думали, чем обо мне.

Старуха между тем продолжала:

– Я и сама не знаю, почему до сих пор тебя не сдала. Мы, живущие здесь, своих не выдаем. Но ты никакой не свой, ты чума залетная, а мешок риса – это мешок риса. Если поторговаться, если сказать, что шпион у нас живой сидит, может, и добавят чего-нибудь. Вот почему ты до сих пор не у стражи? А? Я ведь и рис получу, и Лентам радостно будет, что тебя сдали. Почему ты еще здесь? И почему сбежать не пытаешься? Тебя ведь не держали, ты сто раз мог уйти. Отвечай давай! И хватит уже мне честные глаза показывать, бесстыжее ты создание!

Да уж, серьезно завелась, шуточками тут не отделаешься. Придется отвечать серьезно.

– Ну, вы же понимаете, что все это время я не только вашей неземной красотой восхищался. Я интересовался, я слушал людей. Про вас, может, и немного узнал, но достаточно. Вы женщина неглупая, но вам не повезло с местом рождения. Да и со временем рождения тоже не повезло. Вы старались, как могли. Вы были отзывчивой. Вы заботились о детях, потерявших родных. Вас за это многие уважают. Вам помогают, чем могут. Но сейчас отзывчивым выживать трудно. У вас тут что-то вроде частного сиротского приюта. Соседи подкармливают, вы им тоже помогаете, да и сами кое-как о себе заботитесь. Не всегда законно, ну да не будем придираться к мелочам. Однако как вы ни стараетесь выкрутиться, а жизнь трудна и с каждым днем труднее. И просвета в ней вы не видите. И тут внезапно в ней оказываюсь я – уверенный в себе, много чего умеющий, что-то знающий, загадочный. Вы не просто умны, у вас женская интуиция работает. Да, она тоже ошибается. Например, в том, что я шпион. Но это тоже мелочи. Главное – это то, что вы догадываетесь: я именно тот, кто способен обеспечить тот самый просвет в тяжкой жизни. И знаете что? В этом вы совершенно правы.

Куба покачала головой:

– Тебя заносит. Даже не знаю, что делать: Бобо звать или стражу…

– А может, я для начала все же докажу, что я не чума?

Старуха снова покачала головой:

– Да хоть голый срам показывай, меня уже давно ничем не удивишь. А срамом коротким так тем более…

– Давайте поспорим на хороший обед, что я смогу вас удивить?

– Ну а как не удивишь, чем расплатишься?

– Пойду в канал и сам утоплюсь. Или сдамся клановым за мешок риса. На ваш выбор.

Старуха кивнула:

– Утопить я и сама тебя могу, сдать тоже. Но раз утруждаться не придется, валяй, договорились, удиви меня.

– У вас чертовски болят суставы. Вы смирились с этой болью, вы давно живете с ней. Она стала частью вас. Каждый ваш шаг это мучение. Да что там шаг, каждое движение пальца вызывает боль.

– Это ты меня так удивить вздумал? – невесело усмехнулась Куба.

– Нет, это я просто разминаюсь. А вот сейчас начинаю удивлять.

И я протянул руки.

Мои лекарские навыки, даже урезанные маскировочным амулетом, способны на многое. Да, чудес от них ждать не приходится, но, если требуется оперативно снять боль, прекрасно справляются даже во многих запущенных случаях.

А этот случай явно запущен. Куча хронических болячек, которые никто и не думал лечить. Или с ними пытались справиться дешевыми, неэффективными методами.

Но я не дешевка, я кое-что умею. Люди с лекарским навыком, приподнятым всего-то на пятерку, для обитателей трущоб все равно что высшие силы.

Такие же недоступные, вызывающие шок, а то и ужас благоговейный. Ведь на развитие такой специальности приходится затратить столько, сколько весь этот нищенский район не стоит.

Но я здесь. Я доступен. И навыки у меня прилично выше даже в урезанном амулетом состоянии.

Спустя неполные три минуты я прекратил водить руками над многострадальным телом Кубы и, глядя в ошеломленные глаза старухи, заявил тоном, не подразумевающим возражения:

– Пока что все. Когда пообедаю, поговорим о ваших древностях. Только, пожалуйста, ни слова больше о шпионах. Огорчусь.

Глава 27

Когда проясняется мрак

Бородатого коротышку звали Дыроколом. После того, что я наблюдал этим утром, вряд ли когда-нибудь напутаю с его прозвищем.

Уж не знаю, на какие рычаги надавила Куба, но после предметного разговора именно любитель досок с гвоздями привел человека, который, по ее словам, в городе знал каждый камень и кирпич независимо от размера и расположения. Если кому-то что-то известно по интересующей меня тематике, он стопроцентно в их числе.

Дырокол появился далеко после полудня. Без церемоний зашел в лачугу, красноречиво покосился в сторону замаскированного люка в подпол и лаконично отчитался перед Кубой:

– Он здесь.

Та протянула ему жменю монет. Бородач их принял, но при этом заметил нехорошим голосом:

– За городскую медь сейчас даже плевок не продадут.

– Так и ты не особо утрудился, – заметила на это Куба и указала на меня: – Это ты к нему его привел, не ко мне. Ему все и говори.

Дырокол повернулся, посмотрел на меня как на предмет мебели и спросил без интереса:

– Говорят, тут за какого-то паренька мешок черного риса дают. Очень на тебя похож.

– И что? – спросил я голосом человека, отвечающего без малейшего интереса к теме, просто чтобы не молчать.

– Да так, ничего, просто так сказал. Мы тут людей за рис не продаем. Мы вообще раньше шкурами и горшками занимались. Шкуры Данто нам теперь не отдает. Раз нет шкур, не надо выделывать кожу, вот и горшки стали ненужными. Нам другим заниматься пришлось. Воровать иной раз приходится, это случается. Но людьми мы не торгуем. Помни это.

Я молча кивнул, а бородач продолжал:

– Того, кто тебе нужен, зовут Гасэт. Мы его просто Гасом называем. Выпить любит, дурную травку любит. Да он все любит, от чего люди дуреют. Но и с дурной головой руки у него хорошо работают. Зевнешь при нем, он зубы твои украдет и пропить успеет, прежде чем рот захлопнешь. А ты даже не заметишь. Учти это.

Я кивнул:

– Благодарю, Дырокол. И я тоже людей за рис не продаю. Хочу, чтобы и ты это знал.

Бородач, уже выходя, обернулся:

– Ты мутный пацан, но Куба за тебя поручилась. А Кубу у нас уважают. Мы помогаем тебе только поэтому. Смотри, не подводи ее.

– Хаос меня побери, ну как же выпить охота. Язык к зубам присох. Куба, ты бы плеснула чего-нибудь. У тебя гость дома, а ничего не налито.

– Гас, ты воды хочешь? Сходи к каналу, там ее много.

– Ох, Куба-Куба, ты когда-нибудь видела, чтобы я воду пил?

– Гас, а ты, случайно, не заметил, что в городе жрать нечего? Хотя бы ради этого на денек останься трезвым. Никогда такое чудо не видела, очень хочется посмотреть.

– Эх, Куба-Куба, до чего ж ты дожилась. Да и я тоже. Малец, а может, у тебя есть что-нибудь жидкое?

Я, глядя на Гасэта, отчетливо понял, что на его счет Дырокол предупреждал не зря. Руки у этого невзрачного мужичонки существовали отдельно от тела. Так и ощупывали все вокруг, норовя оторвать, открутить, стащить и спрятать в недра изрядно потрепанного одеяния. Только то, что он находился на верхнем уровне лачуги, где не хранилось ни намека на ценности, уберегало этот дом от тотального разворовывания.

Покачав головой, я ответил твердо:

– Для тебя у меня есть только вопросы. Если сумеешь ответить, тогда и насчет остального поговорим.

– Так чего тебе надо? Спрашивай давай, не молчи. Меня дела ждут. Важные.

– Я уже спросил. Ты знаешь в городе места, где есть остатки чего-то древнего?

– Что за вопрос? Ты о чем вообще? Вон сходи к Гнилой стене, там по пути много развалин старых, тебе понравятся. Так что там насчет выпить?

Я снова покачал головой:

– Они недостаточно старые. Я ищу очень древнее место. Располагается оно под землей. Это может выглядеть как подвал со стенами из больших камней. Из очень больших камней. Древние на их размерах не экономили.

– Слышь, пацан, зачем тебе камни? Камни выпить не нальют. Куба, что с этим мелким горшком не так? Он больной, что ли? Зачем меня к такому привели?

– Он спрашивает, ты отвечаешь. Меня к этому не приплетай, – недружелюбно ответила старуха, но затем чуть смягчилась: – Гас, просто говори то, что он спрашивает. Не пожалеешь. Этот мальчишка благодарить умеет.

– Да я на трезвую голову сам себя не помню. Так откуда мне помнить какие-то камни? Я что, на горняка похож? Да еще и большие зачем-то понадобились. Вот зачем они мне? Их на горбу не утащить, оно мне неинтересно.

– Не просто камни, а что-то уходящее в глубину. Что-то вроде подземелья должно быть, – напомнил я.

– Не-а, ничего не вспоминается. Ты или выпить мне организуй, или что-нибудь еще подскажи. Лучше, конечно, выпить. Оно всегда лучше. Не видишь разве? Плохо человеку, совсем котелок не кипит. Куба, я этого пацана вообще не понимаю. Давай уже наливай, не жмись.

Старуха уставилась на пьяницу нехорошо и ухитрилась, не повышая голоса, заговорить так, что даже меня пробрало:

– Гас, ты слушаешь, что он говорит, и отвечаешь быстро. Говоришь ему все, что знаешь. Иначе я вырежу твою протухшую печень и тебя же заставлю ее сожрать.

– Если сначала выпить дашь, это обсуждаемо, – с легкой настороженностью ответил вор. – Так-то я, конечно, не закусываю, да и на печенку мою несчастную даже сомы ловиться не станут, но если ты…

– Гас! – рявкнула Куба.

– Да понял я, понял. Ну чего молчишь, пацан? Спрашивай дальше.

– У этого места, возможно, дурная слава, – предположил я. – Какие-то темные истории, городские легенды. Чем вы тут детей своих пугаете? Есть поблизости что-нибудь в таком духе?

– Да что ж ты сразу-то не сказал?! – резко оживился Гасэт. – Куба, странная ты женщина, зачем меня вообще сюда притащили? У меня же дел невпроворот, а я тут с каким-то щенком хренью страдаю.

– Он спрашивает, ты отвечаешь, – недружелюбно ответила хозяйка.

– Да меня-то зачем для таких ответов тащить? Про место из больших камней с подземельем и дурной славой здесь каждая шелудивая собака знает. Ну то есть знала. Съели собак в нынешнюю осаду, только в Верхнем городе и гавкают несколько. Думают, я до них не доберусь. Наивные.

– Ты про что сейчас? – не поняла Куба.

– Ну и старая же ты стала. – Гасэт сокрушенно покачал головой. – Как можно такое не помнить? Ну подумай, ты ведь быстрее меня должна догадаться, что же ищет этот ненормальный пацан. Ты это точно знаешь. Все это знают.

Выражение лица у Кубы резко переменилось. Совсем страшно выглядеть стала. И, выругавшись так, как не всякий боцман способен, старуха добавила:

– Гер, если бы ты сразу про дурную славу сказал, нам бы не пришлось тащить сюда этого проспиртованного бурдюка.

– Э-э! Попрошу не выражаться! – Гасэт воздел к потолку указательный палец. – Так я, получается, свое дело сделал? Да? Ну тогда ладно, уговорили, наливайте.

– Да в чем дело-то? – не выдержал я. – Мне кто-нибудь объяснит? О каком месте речь?

– Я могу объяснить, но тебе это не понравится, – сказала Куба. – Сильно сомневаюсь, что это то самое место, которое ты ищешь.

– Но ведь по описанию похоже, да?

Куба кивнула:

– Тютелька в тютельку сходится. И ты про него наверняка уже слышал. Это место всем шпионам интересно.

– Я не…

– Ну да, ну да, я это уже двести раз слышала, – перебила старуха. – Но, Гер, я тебе правду сказала. Это место всем шпионам нужно. Интересуются.

– Ладно, что это за место? – сдался я.

Куба посмотрела на меня так, будто мысленно извинялась, после чего ответила. Гасэт при этом расхохотался во всю ширину рта, показывая последние три зуба и выразительно постукивая пустой кружкой по столу.

А я призадумался.

Да уж, всего-то неполные сутки в городе провел, но про это место нехорошего наслушаться успел.

Самый страшный кошмар для тех, кто промышляет криминальными делишками.

– Гасэт, ты уже десятый раз обшариваешь мои карманы. Но там как не было ничего, так и не появилось. Не трать время.

– Извини, малец, дурная привычка. Ну так вот. – Вор указал на башню, вздымавшуюся за стеной Верхнего города. – Это, что видно, это не то, это новое. Не совсем, конечно, а как ты спрашиваешь. При основателях построено, или заложили они, а после них другие доделывали. Кирпич да ракушняк, только местами дикий камень из степи. Тот, что на кислоту шипит и курицей паленой воняет, если друг о дружку постучать. Он крепкий, но блоки из него небольшие получаются, сильно подпорчен трещинами. Вот из него там тоже много чего. Только это все верхнее, что над землей поднято. А вот нижние уровни – это совсем другое дело. Слышал, что их даже основатели не сразу нашли. Наверное, сразу увидели там какие-то камни. Ну и что? Торчат из земли, ну и пусть торчат. Город на ровном месте строить пришлось, забот полон рот, только о деле и думали. Камни эти таскать потихоньку начали на стройки. Вот тогда-то подземелье и вскрыли. Расчистили его и частью замка сделали. Но только самая верхушка в деле, в глубины лезть никак нельзя, потому что там страшное творится…

То, что рассказал Гасэт, разговорившийся после пары чарок, таки полученных от Кубы, мне по большому счету не требовалось. Ну зачем все эти страшилки выслушивать? Я и без леденящих кровь историй прекрасно знаю, что Первохрамы оставлять без присмотра нежелательно. Ведь поставлены они не где попало, а в особых местах. Их принято называть источниками первородной силы или как-то в этом духе. Единой терминологии нет. Некоторые смелые в суждениях исследователи даже полагают, что святые постройки своим присутствием эти источники порождают.

Религия как таковая здесь не имеет земных аналогов, однако общие черты присутствуют. Водятся фанатики, готовые преклоняться перед проявлением какой-либо высшей силы или всех их сразу до такой степени, что у них появляются знаки особых личных навыков. Как обычно, передавать их посторонним нельзя, то есть в стан таких людей ни во что не верящим проходимцам пробираться непросто. Этот своего рода естественный отбор позволил создавать истинные религиозные организации, а не глобальные коммерческо-политические структуры, лишь прикрывающиеся мишурой религиозности ради торговли «опиумом для народа».

Что за таинства практикуют здешние ордена – это тайна на три порядка посерьезнее пресловутых архивов Ватикана. То, что там происходит, это сугубо внутреннее дело служителей высшим силам, и перед обычными аборигенами они в полной мере никогда не отчитываются, будь это даже сам император. Кланы, владеющие Первохрамами, по сути, владеют не храмовыми комплексами, а лишь землей, на которой те стоят. Взаимоотношения сложные, аристократы вынуждены вести там себя по-особенному и потому тоже знают далеко не все. Но одно не вызывает сомнений: чем бы служители на сильных местах ни занимались, это идет на пользу привлекательности данных мест. Там все живое цветет и радуется, ничего нездорового не просматривается. Даже без величественных строений местность выглядит истинным храмом и прочее-прочее в таком духе.

Если же сильное место остается без присмотра, ситуация может ухудшиться. Особенно нехорошо это проявляется в тех случаях, когда запустение длится веками, а то и дольше. Ци там в личных резервуарах прибавляется быстрее, но эффект действует не только на параметры аборигенов. Это как раковая опухоль, способная стремительно разрастись в здоровом организме при хорошей кормежке. Растительность приобретает уродливые формы, погода надолго удерживается аномально нехорошая, с нарушениями всех мыслимых и немыслимых норм и осадков. И прочее-прочее-прочее.

Всякое случается. Нехорошее.

Почти хроническую засуху, гибель лесов на полуострове, скверную воду в источниках, нашествие акул-людоедов, полчища крабов-мутантов и прочие негативные явления вокруг Хлонассиса можно объяснить именно этим. Один из признаков того, что я на правильном пути.

Но этим негатив не исчерпывается. Один из почти обязательных штрихов к нерадостной картине: в такие заброшки стремятся пробраться различные нематериальные и частично материальные существа. Вроде тех, от которых я в свое время знатно набегался вместе с Бякой и Мелконогом при заварушке на шахте «Красный глаз».

Как правило, сильные сущности прочно привязаны к постоянным ареалам обитания и не склонны менять их с легкостью, а всякие перекати-поле ничего серьезного собой не представляют. Но для ничем не примечательных омег низовых ступеней просвещения встреча с ними может завершиться нерадостными событиями.

Здесь же, в Хлонассисе, один из сильнейших Первохрамов оставался заброшенным с тех самых времен, о которых достоверно почти ничего не известно. Девяносто девять процентов информации о той эпохе – легенды да всякие небылицы, а оставшийся один под большим сомнением.

В одном нет сомнений – это происходило настолько давно, что тот период, возможно, следует называть геологическим, а не историческим.

К месту силы за это время успело стянуться столько всякого нехорошего, что, когда основатели Хлонассиса «выпустили джинна из бутылки», тут же горько пожалели, что польстились на древние камни. Не просто так у степняков эти места издавна считались нехорошими. Скот они на западном побережье не пасли.

В итоге немало сил пришлось потратить, как и денег на наемников, специализирующихся на сражениях против такого рода существ. Возможно, именно те события и дали старт нарастанию лавины проблем, по результатам борьбы с которыми власть попала к не самым прекрасным людям. Те кое-как порядок навели, но полностью подземелья не вычистили. Остались там несколько особо упрямых сущностей, от которых вреда не наблюдалось, потому что на поверхность они не стремились. Но к ним забираться чревато – это стоило жизни нескольким охотникам за древними сокровищами.

Но охотились они за ними недолго. Когда в городе прочно обосновался клан Данто, в какой-то момент аристократам захотелось изучить древнее место на предмет получения материальной выгоды. Направили что-то вроде экспедиции. Случилось это давно, что именно там происходило, точно никто не знает. Одни говорят, что исследователи погибли. Другие, что те пусть и не все, но вернулись, рассказывая ужасающие вещи про само зло, обитающее на дне мрачного подземелья.

В общем, дело темное.

Одно не вызывает сомнений: именно по результатам тех событий подземелье признали бесперспективным в плане наживы. Возможно, действительно нарвались на что-то такое, с чем провинциальный мелкий клан не справился, а подпускать к такой теме посторонних – чревато. Потому замалчивали сам факт существования чего-то древнего, навязывая догму, что первые люди на побережье прибыли на «Хлонассисе». Мол, не было здесь до них никого и ничего. Даже степняки не забредали.

Также нельзя исключать, кто-то докопался до истинного предназначения подземелья, но эта информация не получила распространения. Местных правителей можно понять, ведь знание о том, что под городом располагается место силы, может привлечь нежелательное внимание. Есть немало серьезных кланов, которым такой актив не помешает. И то, что его сложно использовать по назначению, не более чем досадная мелочь. Для некоторых главное – получить статус семьи, владеющей «эксклюзивной недвижимостью». Владыки Хлонассиса не настолько сильны, чтобы удержать столь ценный объект за собой. Потому и наводят муть на тему городских древностей.

Мне, наверное, повезло, что никто из приличных кланов не провел столь же скрупулезное исследование множества древних трудов. Если искать некую информацию целенаправленно, по крошкам много чего можно насобирать. И, вербуясь в плавание на «Зеленую чайку», я был на девяносто с лишним процентов уверен, что проблемный Первохрам скрывается именно здесь. Надо лишь прийти и отыскать его. То, что в Хлонассисе некстати случилась очередная распря, лишь мелкая соринка в механизме моего плана.

А сейчас я не просто на след вышел, я теперь почти на сто процентов уверен, что до цели рукой подать.

Я теперь знаю то, о чем даже местные вряд ли догадываются. Ведь с момента попытки исследования подземелья прошло больше века. Память о древнем сооружении практически развеялась. Остались лишь сказки на тему ужаса, скрывающегося под Верхним городом, и отдельные пронырливые личности вроде Гасэта, которые совершенно точно знают, что в тех сказках присутствует зерно истины.

Но детали вору неизвестны. От него я ни намека про Первохрам или испытательный комплекс при нем не услышал. Назначение подземелья либо забыто, либо мастерски скрывается.

А вот где оно располагается – не тайна. Основатели часть его раскопали и облагородили. Горожане используют ее для своих нужд уже не первый век. А проход в опасные глубины перекрыли надежной дверью, которую вроде как давно не открывали.

Но насчет последнего Гасэт сомневается. Что-то кто-то ему нашептал, но конкретной информации нет. Мол, в последнее время дверь не успевают закрывать. Что-то там происходит. Возможно, закрытую часть подземелья используют в качестве надежнейшего склада. А надежный склад – это очень интересная для воров тема.

Вот и вынюхивает, не делая из этого тайны в криминальных кругах. Потому именно к Гасэту обратились, когда я начал задавать вопросы.

Ну да ладно, это новости последних месяцев. К тому же сомнительные. Открывают дверь или нет – неизвестно. А вот то, что вышележащую часть подземелья давно освоили, не вызывает сомнения.

Вы спросите: «Для какой такой надобности используется часть столь небезопасного сооружения?!» А я отвечу, что там не школу для благородных девиц устроили и не детский сад. Тот, кто распорядился начать строительство, решил, что дурную славу следует использовать. А то как-то неправильно, если ее к делу не пристроить.

Да-да, верхнюю часть подземелья превратили в фундамент для сооружения с дурной славой. На нем поставили городскую тюрьму! Замок Монк-Дан – скверное местечко, никто из обитателей Тухлого Дна не хочет там оказаться, отсюда их реакция на то, что я начал настойчиво интересоваться пугающей темой. Меня не понимали.

Криминалитет боится Монк-Дана по понятным причинам. Но есть и нечто особое, усиливающее негативную ауру этого места. Больше всего горожан пугает нижний ярус, казематы которого сложены из тех самых огромных камней. Мимо жителей городского дна столь интригующая информация пройти не могла.

Мне повезло, что я, еще даже не оказавшись в Хлонассисе, обзавелся полезнейшим знакомством. Сафи провела меня туда, куда без нее попасть было сложно. Устраивай я свои розыски среди законопослушных граждан, кто знает, как много времени пришлось бы потратить на пустые расспросы. Все сложно.

Зато легко засветиться перед властями. Любопытствующий чужак в осажденном городе – это первый кандидат на арест и дознание.

С применением пыток.

– Гас, а ты сам там бывал? На нижнем ярусе?

Рука вора, в который раз потянувшаяся к моему карману, замерла на полпути, а лицо стало перепуганным.

– Да упаси меня ПОРЯДОК! Лучше совсем без печени остаться, чем туда попасть. Я видел одного человека. Он побывал в самом низу, в отдельном каземате. Его увели из нашей камеры на несколько дней. Но он и там отличился. И тогда тюремщики повели его в самый низ, за черную дверь. Приковали к стене и оставили в темноте одного. Он был молодым и дерзким, вот и наказали. Вернулся к нам полностью седым. И немолодым. Это очень дурное место. И камни в нем дурные.

Средний символ ци заключал в себе двенадцать единиц первозданной энергии, на которой держалась местная вселенная. Даже Хаос, антагонист всех прочих сил, в той или иной мере ее использовал.

Это – один из самых недорогих трофеев. Дело в том, что при нормальном резервуаре ци энергия в нем сама по себе постепенно накапливается, обеспечивая естественный переход на все более и более высокие ступени. По мере накопления ее можно расходовать на развитие атрибутов и навыков. Большинству простолюдинов этого вполне достаточно, ведь набор параметров у них ограничен, большие затраты не требуются.

Но миром правят не они. Беты и тем более альфы – прожорливые «энергетические вампиры». У них и навыков дорогих в развитии хватает, и разных атрибутов побольше. Ждать естественного накопления слишком долго, вот и приходится привлекать подпитку со стороны. Спрос на такой товар вечен, но упрощенные способы накопления ци и частое выпадение символов даже у аборигенов без развитого состояния Мера порядка скверно влияют на цену. Да, платят хорошо, но в сравнении с прочим добром от ПОРЯДКА – чуть ли не копейки.

Потому символы ци – не просто универсальная валюта, а валюта низовая. В зависимости от региона ее стоимость значительно скачет, но высоко никогда не поднимается. Где-то за один малый символ можно сытно пообедать с кружкой пива, а то и с вином. Ну а где-то за него больше краюхи хлеба не дадут. И ненужное внимание символы не привлекают, в отличие от дефицитных трофеев.

Весьма удобно.

Куба, повертев перед глазами средний символ, задумчиво спросила:

– И много у тебя такого добра?

– А сколько надо, чтобы пропустили в Верхний город? – спросил я в ответ.

– Да нисколько не надо. Никого туда не пускают из Нижнего. Мы для них не люди, а отбросы. Нас и до осады там не очень-то жаловали, а сейчас почитай, будто два города, по отдельности живем. Жирные ублюдки из Верхнего только и мечтают, как бы здесь всех под корень извести.

– Куба, я сочувствую. Очень жаль, что у вас такие проблемы. Но пойми, мне нужно в Верхний город. Позарез нужно. Ты сказала, что местные монеты сейчас почти ничего не стоят. Я предложил альтернативу. Неужели символы ци у вас тоже мусором считаются? Не верю.

Старуха покачала головой:

– Нет, Ингармет правильно делает, что дает своим шпионам ци, а не деньги. Это не мусорные монеты из Верхнего, это всегда цену имеет. Но посторонних в Верхний не пускают. Там не такие уж тупицы сидят, они не хотят, чтобы люди степняков к ним пролезли. Надо что-то придумывать.

– На всякий случай повторю: я не шпион. Я даже в вашей степи никогда не был.

– Ага. Верю. Почти, – с нескрываемой насмешкой прокомментировала старуха.

Смирившись в очередной раз с ее заблуждениями, я продолжил:

– Хорошо. Вообще-то я могу и сам туда пробраться, но лучше сделать это официально. И с символами ци, думаю, это организовать несложно. Не так ведь, Куба?

– Тебя послушать, так все легко и просто. Вот только нет там ничего простого. И здесь тоже нет. Посмотри вокруг. Видишь, как мы живем? Черви лучше живут, чем некоторые из нас. Мало того что траву жрем, так все к тому идет, что резать нас скоро начнут. Еды почти нет, зато есть дурь, которую с Верхнего за гроши нам подкидывают. Это чтобы мы побыстрее передохли.

– Куба, я дам тебе столько символов, что ты спокойно прокормишь всю свою детвору.

– Ты вроде как намекал, что поможешь нам отсюда выбраться, пока здесь народ резать не начали. А резня начнется. Скоро начнется.

Я покачал головой:

– Ты меня неправильно поняла. Я помогу тебе. Заплачу, кому скажешь. Но вопрос с тем, как выбраться из города, решить не смогу. Я здесь не местный.

– Но ты пошустрее любого местного.

– Куба, у меня нет ни времени, ни возможности вытащить вас из города. И связей с теми, кто город осаждает, тоже нет. Да-да, я понимаю, вы тут все уверены, что я шпион степняков. Да я уже и сам смирился, рад бы им быть, но, увы, это не так. Так что вам самим придется придумать, как уходить. Я могу помочь деньгами, на большее не рассчитывайте. Но это хорошие деньги, настоящие. Стены дырявые, солдаты голодные. Даже Сафа наружу выбирается. Так неужели ты ничего не придумаешь?

– Сафу не приплетай, там только она и ходит, – пробурчала старуха. – Нас на берегу клюмсы до косточек обглодают. Да и сама она далеко не уйдет. Там на угловой башне твари наемные засели. Без разговоров стреляют. С ними не договоришься.

– Даже у наемников есть своя цена, на то они и наемники. – Я упрямо гнул свою линию. – Деньги у тебя будут. Я дам. Помоги мне взамен. Сможешь что-нибудь придумать? Пропуск или что-то такое? Ведь некоторые люди из Нижнего города как-то попадают в Верхний.

Старуха подкинула символ на ладони:

– Поспрашивать надо кое-кого. Еще пять таких надо. Или семь. Наверное. Точно не знаю, узнавать надо. Найдется у тебя столько?

Я прекрасно понимал, что светить высоколиквидными богатствами в столь неблагополучном районе – не самая мудрая затея. Но и обилия выбора вариантов не наблюдается.

Кивнул:

– Да, Куба, найдется.

– Тогда пошлю Бобо к Дыроколу. Если Дырокол такое не решит, значит, никто не решит. Он умеет с верхними разбираться.

– Мне еще кое-что надо.

– Что? – помрачнела Куба, подозревая, что запрос окажется непростым.

Ну да, для текущей ситуации так и есть.

– Мне нужна еда.

– Да сколько уже жрать можно! – возмутилась старуха. – Тебя Ингармет забросил специально, чтобы город без припасов оставить! Ты не чума, ты стая крысиная!

– Нет, ты не поняла. Мне нужна еда с собой. Чтобы протянуть в Верхнем городе пару недель. Минимум пару.

– Да кто тебе там столько прожить позволит? В Верхнем бродяжить ни за какие деньги не получится.

– Куба, это уже моя проблема. Так что насчет еды?

– Это тебе целый мешок вяленого мяса клюмсов придется брать. Жрать ты мастак, меньше никак. Вот только ежели каждый день жевать такую гадость, бедное твою брюхо. Дурное у них мясо, долго на нем держаться нельзя, скрутит в дугу, и глаза пожелтеют.

Я покачал головой:

– Нет, ты не поняла. Мне не нужно мясо клюмсов. Вонючее оно или нет, без разницы. Мне нужна нормальная еда. И не все подряд, а самая сытная. Масло, солонина, сыр. Можно жирную рыбу, но такую, чтобы за несколько дней не испортилась. Специй хотелось бы, если их вообще реально здесь найти. – Увидев, как взгляд старухи становится невменяемым, успокаивающе добавил: – Я понимаю, что достать такие продукты непросто. Но еще я понимаю, что у живущих в Верхнем городе они есть. А у меня есть символы ци. А может, и кое-что получше для такого дела найду. Куба, мне нужна хорошая еда, и я рассчитываю, что ты мне с ней поможешь. Заодно и для себя возьмешь, я все оплачу. Сама говоришь, что часто мясо крабов есть нельзя, а вы, по-моему, ничем другим не питаетесь.

Глава 28

Ключи от Монк-Дана

На третье утро после высадки на кишащий клюмсами берег я стоял в сотне шагов от ворот Верхнего города и в последний раз выслушивал инструкции Дырокола:

– Рожу сделай честной, но особо там ее не показывай. Не наша у тебя рожа, подозрительная. И держись подальше от черных доспехов. Данто Четвертый нанял два отряда: «Бешеных коршунов» и «Спустившихся с гор». Мы их называем Петухами и Опущенными, но упаси тебя ПОРЯДОК ляпнуть при них такое. Наемникам до нас дела нет, они держат стены и ворота. И держат хорошо, хрен где проберешься, мы пробовали. Но на пацанов, которые проходят в ворота Верхнего, смотреть не должны. Да и не вижу я их, сегодня там только местные, а у них через одного глаза на заднице, а остальные вообще без них. Иди спокойно, не смотри ни на кого, делай вид, что ты честный парень. Там тебя окликнуть могут. Но, может, и не окликнут. Пацан, одежду которого ты надел, почти каждый день в Верхний проходит. К нему привыкли, и шапка у него приметная. Вот так и шагай с честной рожей, показывай шапку, но не показывай глаза. Таких глаз во всем Хлонассисе не найти, у нас тут поголовно карие. С какой стороны ни глянь, на нашего ты непохож, но больше всего непохож спереди. Прячь глаза. Прячь. Спросят, кто такой, спокойно отвечай, что ты Гунт Младший, помощник краснодеревщика. Идешь ты не куда-нибудь, а в дом к уважаемому Пагу Аусису, где ремонтируют второй этаж после пожара. Говори это, но не смотри. Глаза вниз. Как пройдешь, сначала налево сверни. Пусть видят, ты не сам по себе, ты к Пагу шагаешь… чтоб этот жирный хрыч на гной растекся. Ну а потом вали, куда тебе надо, как за углом скроешься.

– А там дальше постов нет, где вопросы задают? – уточнил я.

– В Верхнем везде присматривают. Перед каждым богатым домом охрана. И в квартал семьи вообще не лезь, там за каждой мухой следят. Еще пешком патрули ходят, могут спросить. Особенно если патруль Петухов. Они не местные, но глазастые, а тебя за одну рожу хватать можно. Учти, если тебя поймают черные, сам ПОРЯДОК уже не поможет. Твари, а не люди. Не будь их, Ингармет уже давно бы город взял. Ну чего стоишь? Шагай давай. Вон как раз портовики к воротам чешут. За ними пристройся и проскочишь.

– Благодарю, Дырокол.

Коротышка покачал головой:

– Даже думать не хочу, как ты оттуда выбираться собираешься. Это уже не мое дело.

Я, естественно, не стал рассказывать, что, если у меня все получится, дорога назад вряд ли вызовет серьезные затруднения. Даже если придется прорываться с боем – не страшно. Главное – выскочить из Верхнего города. В Нижнем гоняться за мной даже наемники долго не станут.

Потому что здесь, в Хлонассисе, сложилась любопытная ситуация. Данто Четвертый – действующий лидер правящего клана – решил кардинально разобраться с вопросом некоего намека на двоевластие, сложившегося в городе. Ведь его семья не принимала участия, так сказать, в промышленном развитии. И многочисленная, сложно устроенная каста ремесленников, заправлявшая здесь со времен основания, все еще удерживала достаточно высокие позиции. Значительная часть денежных потоков шла строго через них. Как аристократы ни пытались к ним присосаться, ничего не получалось, потомки основателей всячески препятствовали вмешательству в их дела.

Ну да, какой смысл делиться с теми, кого они считали паразитами пришлыми? Помощи от тех никакой. Всей внешней торговлей занимались горожане, проблемы с ней решали тоже они. Ремесло – тоже на них. Большие деньги крутились, доходило до подкупов степных ханов ради перераспределения доходов и даже давления на Данто.

В итоге клан получал свое только с налогов, а это не так много. Плюс говорить об абсолютной власти не приходилось. Ограбить и прижать к ногтю сплоченных горожан напрямую не получалось, пока кому-то из аристократов не пришла в голову оригинальная мысль: «А почему бы не подмять под себя сырьевые потоки, перекрыв кислород и ремесленникам и купцам?»

Мастеровые зависят от поставок шкур, а эти самые поставки никак не защищены, хаоса в них много. Тот, кто монополизирует торговлю со степняками, сможет устроить сырьевой голод. И при этом внакладе не останется, потому что сырьем торговать проще, чем промышленными изделиями. Не нужно заботиться о качестве, вкладываться в развитие производства и обучение персонала. Его без сложностей можно перепродавать за морем или приходящим оттуда купцам.

Оппозицию ремесленников аристократы в итоге задавили, перекрыв им возможность получать доходы. Чтобы сделать дорогую кожу, для начала понадобится шкура, а шкуры теперь проходили исключительно через семью. И она не оставляла их в городе, что не позволяло здешним мастерам получать на них добавленную стоимость. То, что производили степняки, в сыром виде по дешевке уходило за море. Да, в целом денег при новой схеме получалось меньше, зато их не приходилось делить со строптивым населением, упорно не желающим отдавать аристократам всю власть и прибыль, работая за черствый хлеб.

Специалисты, способные превращать убогие шкуры в великолепную кожу и дорогие изделия из нее, стали ненужными. Сырьем торговать куда проще и выгоднее, если речь идет о невеликой кучке элиты. У нее денег прибавилось, а вот в Хлонассисе убавилось в разы. А дабы снизить градус напряженности, город наводнили дешевой наркотой. Формально за нее карали, а по факту дурью занималась сама стража. Все знали, что попасть в ее застенки чревато «подсаживанием». Заключенных разными способами принуждали употреблять, вырабатывая зависимость, после чего на улицу выпускалась новая партия клиентов.

Вот так и получилось, что город разделился на две части: одна, незначительная по размерам и населению, купалась в роскоши; вторая погружалась в нищету и вымирала. Данто устроили из Нижнего сплошной бандитский притон, где в некогда зажиточных кварталах жители отчаянно пытались сохранить хотя бы видимость благополучия.

Ну а изначальная бедность Тухлого Дна скатилась к тотальной нищете.

В ходе экономических реформ семьи Данто население Хлонассиса заметно уменьшилось за считаные годы. Все развалилось, преступность зашкаливала, город перешел исключительно на торговлю низовым сырьем. Ослабление позиций и ошибки во внешней политике привели к самому масштабному конфликту со степью за всю историю. Отношение прочих соседей к правящей семье характеризует хотя бы тот факт, что чамуки, некогда не считаемые аристократами за людей, совершенно беззастенчиво грабили всех купцов, пытающихся прорваться в гавань. Как мне объяснили местные, их галеры даже не Ингармет нанял, они сами заявились под шумок, односторонне объявив себя его союзниками. А клан даже не попытался прижать морских разбойников к ногтю. Нечем, да и это не в его интересах. Ведь чем меньше продовольствия доставят торговцы, тем хуже Нижнему городу.

В общем, здесь сложилась запутанная атмосфера тотальной ненависти. Гоняться за мной по Нижнему городу кучка наемников побоится. Не любят их там. А серьезный отряд собрать потребуется время.

Что бы там себе Дырокол ни думал, я прорвусь.

Но только после того, как с делами разберусь.

Земля в Верхнем городе – самая дорогая на всем полуострове. Потому, несмотря на зажиточность обитателей, простора здесь нет. Очень немногие могут себе позволить выкупить солидный участок. Местами улицы сужаются настолько, что не всякий толстяк проберется. И дома ставили не по некоему генеральному плану, а так, чтобы на минимальной площади настроить как можно больше. Улицы местами сужались настолько, что хоть боком протискивайся. Посты стражи располагались лишь на широких перекрестках, а таких здесь раз-два и обчелся. Если не хочешь попадаться служивым людям на глаза, избегай тех мест, где есть хотя бы намек на простор.

Поэтому, несмотря на обилие вояк, я всерьез столкнулся с ними только на воротах. И никто мне там ничего не сказал, если не считать требование проходить побыстрее. Я там чуть задержался, вот и указали. Не из-за медлительной группы замешкался, за которой двигался, а потому что усиленно по сторонам косился.

Это не праздное любопытство. Чем ближе к воротам, тем сильнее я что-то чуял. От стен, окружающих Верхний город, разило чем-то непонятным и явно сильным. По словам Дырокола, среди наемников хватало всяких умельцев с полезными навыками. Именно они устроили на некоторых укреплениях что-то вроде эффективнейшей сигнализации, про которую поговаривали, что она способна прикончить или обездвижить самого лучшего лазутчика.

Сильно сомневаюсь, что это правда, однако, получив такую информацию, я отказался от плана пробраться в Верхний город при помощи веревки и ночной темноты. Не хочется рисковать лишний раз, если есть альтернатива.

Надо не забывать, что ночная тьма – не лучший способ прятаться. Даже под пологом «мимикрии» меня способен заметить человек с улучшенным зрением. Если вспомнить тех же лесовиков, там чуть ли не каждый второй во мраке видел не хуже, чем ясным днем. Навыки такого рода далеко не редкость, обзавестись при желании несложно. А для солдат они не лишние, так что у многих наемников обязаны быть.

От ворот я отдалялся, следуя советам Дырокола. То есть старался всячески избегать военных. Это не очень сложно, ведь улицы тот еще лабиринт, где издали меня разглядеть сложно. Но все проблемы это не решает. Здесь нельзя вести себя как лазутчик, приходится двигаться естественно. И при этом как-то не попадаться на глаза наемникам и стражникам, которые здесь кишмя кишат. В отличие от Нижнего города, они здесь действительно работали, а не делали вид, что все контролируют, охраняя при этом торговцев дурью и не мешая бандитам резвиться.

Невидимостью такой, как ее описывают в сказках, я пока что не обзавелся. Если говорить прямо, даже не уверен, что в этом мире существует возможность абсолютного исчезновения. Относительно неплохо я могу скрываться с глаз ненадолго и только при условии сохранения неподвижности. Допускается спокойное дыхание, легкий тремор, редкие моргания и прочие мелочи, а вот ходить уже не получится.

Конечно, бродить можно под «мимикрией», ей-то передвижения никак не мешают. Но смысл? Ведь это что-то вроде костюма «хищника» или кожи хамелеона. На людных улицах средневекового города такой способ передвижения незамеченным останется разве что в полной темноте.

Но даже в безлунную полночь меня могут заметить глазастые наемники. Навыки, позволяющие справляться с частично невидимыми противниками, в их среде популярны. Враг коварен, его лазутчики могут пожаловать в любое время суток, надо уметь их высматривать, как бы они ни скрывались.

В общем, я разные варианты перебрал, в итоге остановившись на том, что следует вести себя так, будто я самый честный человек в мире. Не везде и не всегда это сработает, ведь вряд ли меня пропустят в тот же Монк-Дан, каким бы порядочным я ни выглядел. Но туда другим способом проберусь, есть кое-какие наметки. Самая авантюрная – прицеплюсь к повозке с арестантами и активирую «растворение». Формально при этом буду оставаться незамеченным и неподвижным, а то, что телега в это время заедет в распахнутые ворота… Ну так все в этом мире относительно. Даже дерево, растущее в лесу со скоростью один сантиметр в год, непрерывно летит в нескончаемом орбитальном падении вокруг солнца, преодолевая десятки километров за секунду.

Так что даже навык с самыми строгими условиями можно обмануть.

Монк-Дан будет мой. Дайте мне немного времени, и подберу ключик к этой твердыне.

К тюрьме я вышел безошибочно. Это несложно, ведь ее высоченный шпиль – прекрасный ориентир. Даже на узких улочках хорошо просматривается.

Пришлось притормозить, потому что телегу с арестантами я перед воротами не увидел, зато увидел пару солдат в дешевых подобиях доспехов из войлока, ткани и кожи. На меня они не обращали внимания, и я, пользуясь их равнодушием, принялся внимательно изучать стену темницы, прикидывая, как бы через нее половчее перебраться. Здесь не возникало ощущения враждебной силы, пропитывающей камни, следовательно, на магическую сигнализацию гарнизон тратиться не стал. Очевидно, Верхний город считается спокойнейшим местом, жестко охраняется лишь его периметр, на все прочее силы не растрачиваются.

Стены мне не понравились. Я не Человек-паук, на голой Ловкости через столь высокие преграды перебираться сложно, даже игнорируя возможность наличия охраны. А она там, наверху, наверняка есть. Дырокол рассказывал, что из Монк-Дана за всю историю никто не сумел бежать. Пускай знаменитых преступников в здешних краях не водилось, это все равно серьезный показатель.

Может, достать из загашника значки навыков, способствующих альпинизму? Ждать повозку или другую оказию, шатаясь вокруг строго охраняемого места, как-то не вдохновляет.

На месте я не стоял, все это на ходу обдумывал, делая вид, что просто мимо иду по своим делам. И надо же такому случиться, что в переулке, куда несли ноги, показался отряд в черных доспехах.

Я не забыл напутствие Дырокола. Но куда прикажете деваться? Если внезапно сверну куда-нибудь перед вояками, это будет выглядеть в высшей степени подозрительно. Да и свободы маневра здесь нет, на невеликую площадь перед воротами тюремного замка выйти можно всего лишь тремя путями.

Не считая, собственно, ворот.

Сделав лицо честнее, чем сама честность, и глядя перед собой взглядом человека, которому абсолютно нечего скрывать, я чуть сдвинулся вправо, показывая намерение обойти отряд с этой стороны. Не меньше десяти наемников, которых местный криминалитет страшится до недержания, плюс в середине строя шагает мужчина, одетый по последнему писку моды. Разве что вуаль, прикрывающая лицо, выглядит неуместно. Такую деталь туалета я здесь ни у кого не замечал. Возможно, офицер без доспехов или просто серьезный горожанин. Скорее всего, каждый из вояк хотя бы по наполнению атрибутов значительно мне уступает, но такой толпой задавят играючи. Не факт, что даже с Крушителем сумею отбиться. Я еще слишком слаб, чтобы в такие драки ввязываться, потому изо всех сил старался выглядеть самым безобидным существом в мире.

– В сторону, болван! – рявкнул впереди идущий наемник.

Экий грубиян. Явно выслуживается перед начальством, безнаказанно оскорбляя откровенно небогатого подростка. Я ведь и без хамских указаний успел вправо уклониться, не заметить это невозможно.

Солдафон еще и плечом меня попытался толкнуть, сместившись на шаг. Но я ждал от него чего-то подобного, тоже чуть сдвинулся, за что он покосился на меня так, будто взглядом пытался удушить.

– А ну-ка постойте! – вдруг заявил богато одетый тип.

Повернувшись ко мне, он откинул кружевную вуаль, прикрывавшую лицо. И я напрягся еще сильнее, опознав знакомую рожу.

Рамир – младший сын главы правящей семьи. Тот самый, который швырял почти ничего не стоящие монетки в фонтан, внимательно разглядывая при этом толком не одетых или даже вовсе голых мальчиков. А потом выбрал понравившегося, со строптивой родней, и приказал местную шпану доставить его к нему, предварительно разгромив дом семьи в назидание.

Он еще надо мной тогда пошутил, кинув монету с таким расчетом, что достать ее было сложно.

Похоже, эта пародия на аристократа меня запомнила. Вон как уставился: с гадливой улыбочкой, голову склонив.

– Мальчик, а я ведь тебя знаю.

Вот ведь проклятье! И что теперь делать?! Умертвий нет, до Жнеца или Крушителя добираться – не самый простой процесс. Это в компьютерных игрушках из инвентаря что угодно можно в один миг выхватить. Здесь же придется погрузиться на несколько секунд в подобие транса, найти через ПОРЯДОК вместилище, выбрать предмет, особым образом протянуть руку, перехватить его. Все это время будешь стоять на месте со стеклянными глазами, не воспринимая окружающую действительность. Обстановка как бы размывается, ты одновременно все видишь, но, однако, вряд ли заметишь падающую на тебя скалу.

Нет, если я начну так себя вести, эти люди мгновенно почуют неладное. Бывалые наемники в таких делах разбираться обязаны.

Черт! Надо было больше времени тренироваться, учиться обращению с вместилищами. Ведь это вопрос опыта вроде выхватывания револьвера из кобуры. Если поначалу у меня чуть ли не минута уходила на извлечение Жнеца, сейчас иногда укладываюсь в десяток секунд.

Но это все равно чересчур…

Лихорадочно прикидывая пути бегства и возможности ускоренного извлечения оружия, я кивнул и вежливо ответил:

– Да, господин. Вы ведь из семьи Данто, вы наверняка всех в городе знаете.

Улыбнувшись еще радостнее, Рамир покачал головой:

– Не совсем. Тебя вот только на днях заметил. Очень удивился. Ну как можно не замечать такого приятного юношу. Как тебя зовут?

– Мое имя Гунт, господин.

– Чудесное имя. Необычное. И что же ты здесь делаешь, Гунт?

– Я иду к господину Пагу Аусису. Мне поручили кое-что ему принести. – Я поспешил обосновать наличие за моей спиной объемистого мешка.

– К Пагу? – удивился Рамир. – Так это тебе в другую сторону.

Если посыплются уточняющие вопросы, всему хана. Я буду выглядеть подозрительнее, чем объевшийся кот в эпицентре расследования дела о пропавшей сметане.

Упреждая следующие слова аристократа, почти не раздумывая, признался:

– Простите меня, господин. Мне очень хотелось посмотреть на Монк-Дан. Про него много страшного рассказывают. Вот и свернул сюда, чтобы мимо него пройти.

Рамир улыбнулся:

– Хорошо помню себя в твоем возрасте. Я тоже наслушался о Монке всякого. Любят им пугать. Таберро! – резко добавил он, поворачиваясь к тому самому грубияну, который меня едва не толкнул. – Дальше без меня, я здесь задержусь… ненадолго.

Солдафон кивнул:

– Гуммо, Шаммо, остаетесь с нашим господином. Ни на шаг от него не отходить.

Наемники потянулись дальше, лишь парочка осталась. А я наконец обратил внимание на однотипные окончания их имен и акцент. Местные так не говорят. Это действительно пришлые вояки, из отдаленных краев. Следовательно, особо опасные.

Дело в том, что рядовых солдафонов в дальние дали гонять невыгодно, ведь «мясо» дешевле на месте найти, его везде хватает. Так что радоваться уменьшению численности противников можно, но вот расслабляться не следует. Даже оставшуюся парочку придется воспринимать со всей серьезностью.

Увы, но при всей моей ненормальности без отряда умертвий я серьезно уступаю даже тем, кто немного отстает от меня по наполнению атрибутов. Если, разумеется, их навыки подкреплены практикой и тренировками под руководством признанных мастеров, а не просто голые цифры. Ну и оружие у них под рукой, а мне свое ох как непросто доставать. Разве что все они разом отвернутся хотя бы секунд на десять. Но как этого добиться?

Рамир тем временем улыбался все радостнее и радостнее. Но мне при этом веселее не становилось, потому что вмиг вспомнились рассказы о мальчиках, которых к нему доставляли. Иногда они пропадали бесследно. Бывало, некоторых находили мертвыми в сточных канавах. И выглядели бедолаги при этом так, что родные их опознать не могли. Только специальные навыки иногда помогали, вроде земной ДНК-экспертизы.

Рамир указал на ворота замка:

– А хочешь, я кое-что тебе покажу? Там, в Монке, есть интересные уголки.

В мыслях моих немедленно нарисовалась сточная канава и жестоко растерзанное тело, медленно дрейфующее в нечистотах. Воображение поработало столь тщательно, что еще чуть-чуть, и я бы скривился от нестерпимой вони.

Да, мне очень надо попасть в замок. Но лучше сам как-нибудь справлюсь.

Покачал головой:

– Простите, господин, но я должен идти. Меня ждут.

Аристократ тоже покачал головой:

– Подождут, не переживай. Разве тебе не хочется посмотреть на ту самую дверь? Даже я ее боялся, когда был ребенком.

Я ушам своим не поверил. Что? Этот садист приглашает меня туда, куда я стремлюсь всеми силами?

Это уже не просто прогулка за ворота в сомнительной компании – это настоящие перспективы. Но только если не вспоминать, что случалось с теми, кого Рамир приглашал до меня.

В голове снова проявилась нехорошая картинка. И на этот раз столь отчетливо, что действительно нечистотами завоняло.

Впрочем, это всего лишь игра воображения, смешивающая реальность с вымыслом. Содержимым канализации по всему городу благоухает. Издержки средневековья. Даже здесь, в богатых кварталах, никуда от этого смрада не деться.

На редкость неприятное место.

Глава 29

Та самая дверь

– Гунт, я решительно не могу понять, почему ты мне раньше не попадался, – вновь переключился на излюбленную тему Рамир. – Я ведь человек наблюдательный, я действительно хорошо людей запоминаю. Особенно если это мальчики со столь прекрасной внешностью. У тебя чудесные глаза. Нет, они даже не чудесные, они невероятные. Я здесь таких глаз ни у кого не видел. И выглядишь ты необычно. Ты видел свои скулы? Они чудесные. А какие невероятные у тебя губы. Во всем городе нет похожих. Что у тебя за семья? Кто твои родители?

Мне смена темы не понравилась. Я ведь не болтать сюда заявился, моя задача простая – как можно быстрее оказаться у вожделенной двери. Ну и не попасть в процессе достижения цели в сточную канаву.

Не переставая крутить головой, я был вынужден ответить хоть что-то, ведь молчать нельзя.

– Господин, я не знаю своего отца. Никогда его не видел. Мать однажды сказала, что он был моряком из-за моря. Наверное, глаза от него достались. У матери они обычные, карие.

– Да, за морем Рава, а у равийцев цветные глаза встречаются. Но не настолько синие, как у тебя. Удивительно насыщенный цвет, как у лучших сапфиров, – без ноток подозрений в голосе сказал Рамир.

Просто констатировал.

– Господин, море большое, разных берегов много. Я не знаю, откуда отец родом. Может, в его краях у всех такая синева.

Ответив, я напрягся в ожидании куда более опасных вопросов. Моя легенда даже не на соплях держится, она попросту в воздухе болтается, над пропастью ветерком подвешенная. Начни Рамир выяснять, кто моя мать и откуда я такой необычный взялся, засыплюсь моментально.

На мое счастье, вмешался один из наемников.

– Господин, позвольте мне сказать.

Рамир покосился на солдата недобро, но все же кивнул:

– Надеюсь, ты хочешь сказать что-то важное. Говори.

– У равийцев такой яркий цвет глаз встречается. Нечасто и почти всегда только у клановых. Синие, зеленые, зелено-карие, серебристо-серые – цвета аристократов. Говорят, даже красные есть, но, может, и врут. Я красные не видел.

– И как, по-твоему, клановый мог попасть в простые моряки? – хмыкнул аристократ.

– Это я знать не могу. Но, господин, вы же знаете, этих имперцев где угодно можно встретить. Они вечно шпионят, что-то вынюхивают, какие-то дела свои крутят. Только по глазам их и узнаешь. И хорошо, когда они у них яркие. Так не всегда бывает даже у самых сильных клановых.

– Я тебя понял. А ты, Гунт, получается, не так-то прост. Очень может быть, что в тебе течет имперская древняя кровь. Твоя мать ничего не рассказывала тебе про кланы Равы?

Еще как рассказывала, я больше десятка лет день за днем выслушивал, кто кого прирезал, предал, заточил в темницу, ослепил, подверг сексуальному насилию или даже сдал на опыты клановым исследователям. Тысячи древних и современных сплетен, неимоверно запутанные истории причин вражды и прочее-прочее.

Но виду я, конечно, не подал. Снова соврал с настолько честным видом, что, происходи дело в театре, впору самому себе начинать аплодировать.

– Простите, господин, но я такое не припомню.

Рамир остановился, повернулся ко мне, уставился внимательно.

– Посмотри мне в глаза, Гунт. Правильно, вот так и смотри. Да, у тебя действительно редкая радужка. И чистейшая роговица. Чище самого белого фарфора. И скулы действительно необычно высокие. Форма характерная. В тебе определенно есть капля имперской крови. И телосложение. – С этими словами аристократ бесцеремонно ощупал мои плечи, не торопясь при этом убирать ладони. – Прекрасная мускулатура. Я бы даже сказал – идеальная. Нет чрезмерности, и вместе с тем все развито.

Я затараторил, опасаясь, что, если так и дальше дело пойдет, он вот-вот начнет меня облизывать.

– Господин, вы обещали, что покажете дверь, про которую рассказывают страшное.

Рамир скривился:

– Ладно, раз ты так настаиваешь. Но за это ты должен кое-что мне пообещать.

– Что?

– После того как посмотрим на дверь, сразу отправимся ко мне.

– Но зачем?

– Затем, что я приглашаю тебя на обед. Очень хочу поговорить о твоем отце. Мне это интересно. Понимаешь, наша династия тоже имеет отношение к кое-каким старым равийским семьям. В нас есть немного древней крови. Очень может быть, что мы с тобой родственники. Это было бы забавно. Ну так как? Мы договорились? Я очень хочу, чтобы ты пошел со мной. Я настаиваю.

Очень тяжело отказывать в такой просьбе, находясь во дворе тюрьмы. Куда ни плюнь, попадешь в охранника. В том числе наемников хватает, я их за несколько минут три десятка насчитал.

Зачем этот садист вообще снизошел до уговоров? Мог просто приказать, и меня бы тут же в мешок упаковали и понесли куда надо. Забавляется, играется, как кот с пойманной мышкой.

Только кот этот слепой, глухой, да и нюх полностью потерял. Потому что поймал он далеко не мышь.

Да и кто кого сейчас поймал – интересный вопрос.

Мне стоило немалых усилий не выдавать свои чувства. С каждым шагом мы погружались глубже и глубже под замок, и вот наконец появились первые несомненные свидетельства того, что я на правильном пути.

Ракушечник, кирпичи и грубо отесанные мелкие куски непонятного серого камня остались выше. Дальше сплошь потянулась древняя полигональная кладка с огромными блоками сложной формы. Некоторые выглядели столь причудливо, будто их лазером вырезали из породы, что, возможно, близко к истине. До сих пор ни разу такую красоту не встречал. Даже в логове Некроса стены и своды смотрелись не так причудливо.

Нет ни малейшего сомнения в том, что к строительству этой части Монк-Дана нынешние хозяева города руки не прикладывали. Их предшественники – основатели, прибывшие на «Хлонассисе», тоже ни при чем. Не знаю, что это за камень, но порода явно не местная, впервые такую вижу. Или издали привозили, что при таких объемах – чистое разорение, или добыта с серьезной глубины. А ведь шахтерскими делами обитатели полуострова в последние века не промышляли.

Невзирая на почтенный возраст, кладка смотрелась превосходно. Блоки смыкались в монолитную массу, несмотря на сложнейшую форму. Частенько доходило до замысловатых криволинейных поверхностей, и во всех случаях они идеально прилегали друг к дружке. Ни малейших просадок от времени, ни намека на трещины и натеки. Лишь характерно потемневшая поверхность выдавала, что камни не новенькие.

– Видишь, какие здесь стены? – спросил Рамир, будто мои мысли прочитав.

Я в ответ прикинулся недотепой.

– Да, очень высоко до потолков.

– Не туда смотришь, – поморщился аристократ. – Обрати внимание, как идеально они вырезаны. И какие черные, будто смола. Говорят, они похожи на стекло из южных вулканов. Таких камней здесь нигде нет. Мы нанимали умелых искателей, те все вокруг проверили, но так и не нашли каменоломню.

– Я не понял, вы такие большие камни издалека возили?! – удивленно спросил я, чтобы не молчать и заодно поддерживать репутацию весьма недалекого паренька.

– Нет, это не мы их сюда привезли. Все, что ты видишь, всегда находилось здесь. У нас даже мастеров нет, которые могут вот так камни соединять. Понимаешь, Гунт, это очень старое место. Его еще до нас называли Черным колодцем. Простолюдины забыли, но моя семья помнит. Мы всегда все помним.

– И кто же его построил, если не вы?

– А вот это мы уже не знаем. Я ведь говорил, это очень древнее место. У степняков есть легенда о людях со змеиными головами и телами из синего тумана. Мол, жили здесь когда-то такие, что-то строили, а потом жертвы приносили. Но это обычные сказки, у степняков таких много. На самом деле Тосс много веков оставался необитаемым. Почва отравлена, к берегу непросто подойти, с востока, за перешейком, горы с дикими племенами. Здесь вообще не было людей. Ни одного человека. Когда предки степняков пришли на это место, они не нашли никого, кто мог им рассказать про древние времена. Я думаю, на том месте, где сейчас стоит Монк-Дан, тогда слегка возвышалась черная горка, похожая на змеиную голову. Ее потом разобрали основатели, они эти камни пустили на фундаменты в некоторых домах. Когда моя семья сюда пришла, здесь уже стояла тюрьма, но память о Змеиной горке осталась. Посмотри налево, видишь вон ту решетку?

– Это и есть та дверь? – удивился я, увидев ничем не примечательную нишу, прикрытую решеткой из толстых брусков черного дерева.

– Экий ты непонятливый. Нет, конечно, это вообще не дверь. Посмотри хорошенько, за ней тупик. Эту решетку поставили, чтобы сделать из ниши камеру для опасных преступников. Видел казармы наемников, через которые мы только что прошли? Даже если заключенный как-то вырвется, ему деваться некуда, мимо солдат незамеченным не проскочишь. Да и вырваться надо постараться. Железное дерево зубами не перегрызть, кое в чем оно получше металла. А вон там видишь сколы свежие на камнях? Это мастера основателей сделали углубления, чтобы решетка надежно стояла. Ее даже таран не сразу выбьет. Вот так по мелочам здесь что-то изменили в последние триста лет. Но в целом ничего не трогали.

– А почему это место называется Черным колодцем? – спросил я. – Это просто большой подземный коридор, на колодец совсем не похоже.

– Колодец ты отсюда не увидишь, – с усмешкой ответил Рамир. – Зато увидишь кое-что другое. То, что я обещал тебе показать.

Высоченный коридор с габаритами, позволяющими протаскивать по нему рыболовные сейнеры, наконец закончился. Дальше тупик и широченная дверь из черного дерева, обитая металлическими полосами.

– А вот это она? – наигранно испуганно спросил я, внутренне готовясь к обострению ситуации и торопливо прикидывая разные варианты завершения знакомства с Рамиром.

Тот, ничего не подозревая, кивнул:

– Да. Вот этой дверью и пугают весь город.

Я, приблизившись, провел рукой по черным доскам, делая вид, что совершенно не заинтересован восьмиконечной звездой из серебристо-серого металла, что поблескивала по центру. Весь мой жизненный опыт подсказывал, что это не пустое украшение, это какой-то весьма продвинутый замок.

Нет, я, конечно, могу достать Жнец и расправиться с досками, не трогая металлические детали. Но тот же жизненный опыт подсказывал, что черное дерево весьма туго поддается волшебному оружию. У меня на это уйдет минимум несколько минут. Если я каким-то образом нейтрализую провожатых, кто-то из наемников может встревожиться по поводу их долгого пребывания в тупике. Сходит проверить. Даже если спрятаться под навыком, куда прикажете тела и развороченную дверь девать?

– Господин Рамир, а что там, с другой стороны?

– Как это что? – усмехнулся тот и потрепал меня по макушке. – Ты ведь сам все знаешь. Там живет Бабайка. Он любит милых мальчиков с синими глазами.

«Козла тебе облезлого, а не милого мальчика», – подумал я, но вслух, разумеется, произнес иное, пытаясь купить аристократа на слабо:

– Эх, вы просто шутите. А я бы многое отдал, чтобы хоть одним глазком за эту дверь заглянуть. Жаль, что ее нельзя открыть.

Рамир поморщился, но продаваться не торопился:

– Зачем тебе это, Гунт?

– Как это зачем? Да вы представьте, что будет, когда я всем пацанам расскажу, что побывал за этой дверью.

Аристократ рассмеялся:

– Я бы на их месте тебе не поверил.

– Эх, – вздохнул я. – Вы правы, не поверят. Но все равно хочется посмотреть. Жаль, что дверь закрыта. Ее, наверное, лет триста не открывали, и уже никто никогда не сможет открыть.

Рамир улыбнулся с превосходством, а наемники при этом синхронно хмыкнули, намекая на крайнюю степень моей наивности.

– Гунт, не надо преувеличивать, – заявил аристократ. – Триста лет – это смешно. Так ты очень сильно хочешь посмотреть?

– Ну да.

– Уговорил. Давай я покажу тебе, что там, за ней.

– А вы можете? – делано изумился я. – Дверь же закрыта. Ее, наверное, нельзя открывать. Там опасно.

– Мальчик, для нас, Данто, в этом городе опасного нет. И невозможного тоже не существует. Как и закрытых дверей. Все, что ты здесь видел, это наше.

– И эта дверь? – восхищенно выдохнул я, надеясь, что не переигрываю.

Рамир кивнул:

– Разумеется. Ее, кстати, кроме нас, никто не сможет открыть. А если попробует взломать, пожалеет. Ладно, спрошу еще раз: ты очень сильно хочешь посмотреть, что за ней?

– Да-да, конечно, – закивал я.

– Тогда ты должен кое-что мне пообещать, – гадливо усмехнулся аристократ.

– Что вы хотите?

– Когда ты будешь у меня в гостях, я кое-что у тебя попрошу. И ты с радостью согласишься выполнить мою просьбу. Без возражений. С радостью. Только так.

– Что за просьба? – наивно уточнил я.

– А вот это будет сюрприз. Приятный. – Улыбка преобразилась в хищный оскал. – Так мы договорились, Гунт?

– Да, господин, договорились.

Рамир полез за пазуху и вытащил восьмиугольную бронзовую звезду на длинной цепи, заявив при этом:

– Особый ключ. Работает только в руках у истинного Данто.

Я не сомневался, что он привирает, выпячивая свою значимость, но оспаривать утверждение, разумеется, не стал.

Звезда идеально совпала с металлическим символом по центру двери. При этом послышался басовитый лязг, черные доски дрогнули.

Аристократ ухватился за ручку, потянул. И створка подалась.

Я попятился, изображая крайнюю степень нервного напряжения. А Рамир, распахнув дверь на всю ширь, спокойно шагнул через порог, пренебрежительно бросив:

– Заходи, Гунт.

Один из наемников, посмеиваясь, толкнул в спину:

– Шагай-шагай. Бабайка заждался.

Зайдя, я изумился. На этот раз неподдельно. Было от чего.

Коридор продолжался и дальше. Столь же широкий и высокий. Только заворачивал вправо под прямым углом. Вот только непохоже, будто здесь веками не ступала нога человека. Вдоль стен сложены десятки ящиков и бочек, стоят стеллажи, набитые мешками, кувшинами и бутылками. Посредине в линию, уходящую во мрак, свалены тонны слитков разных металлов, брусков и досок самой дорогой черной древесины, корзины с какими-то минералами. Попахивало рудным двором и одновременно продовольственным складом.

Да это и есть склад. Причем не заброшенный. Болтливый вор прав, древнее место действительно используется столь банально.

– Ну что, увидел Бабайку? – под смех наемников спросил Рамир.

Я, изображая смесь удивления и разочарования, пролепетал:

– Это что, не та дверь?! Вы пошутили?!

– Нет, Гунт, никаких шуток. Это и есть та самая дверь.

– Но… но как же… – Я выразительно указал на завалы мешков, ткань которых даже запылиться не успела.

– А вот так, – насмешливо ответил Рамир. – Здесь у нас самый надежный склад во всем городе. Воры из Нижнего скорее удавятся, чем полезут в место, которым их с рождения запугивали. Мы поддерживаем репутацию Черного колодца, потому что это выгодно. Даже в резиденцию не раз проникали воришки, но сюда никогда.

– Так это всегда был склад? – разочарованно уточнил я.

– Нет, здесь склад появился недавно. Раньше сюда действительно соваться побаивались. В Черном колодце водятся стриги. Неприятные твари, отребье их называет призраками. Глупые люди, что с таких взять. Для моей семьи и даже не для самых сильных воинов это не противники, для обычных омег да, опасно. Вот и держали это место за дверью, на всякий случай. Но как началась свара со степняками, поняли, что впустую пропадает прекрасное хранилище. Дальше, вон там, – аристократ указал во мрак, – поставили магический барьер. Нашелся наемник с подходящим навыком. Стригам не пробраться. И вот теперь у нас здесь отличный склад, в который не лезут воры. А еще в подземелье полезный климат, в нем даже мясо не портится, просто сохнет. Прекрасно рыба вялится, очень удобно хранить специи и дорогие продукты. Сам понимаешь, как возросла их ценность из-за осады.

– Барьер не пропускает только стриг? – старательно подпуская в голос панику, уточнил я.

– Да. Стриг и подобных им частично эфирных созданий. Человек пройдет спокойно, а им через него не перебраться. Здесь бояться нечего, а на другой стороне никого, кроме светящихся тварей, нет. Я их не боюсь, а вот тебе следует опасаться.

– Если не боитесь, можно на него посмотреть… на барьер? – спросил я, чуть ли не взмолившись.

Рамир взглянул с недоумением:

– Зачем тебе это, Гунт? Ты и так много увидел. Нас ждет прекрасный обед. И не только обед.

– Ну… раз уж я здесь… Вдруг стригу получится увидеть? Никто, конечно, не поверит, но так хочется.

Рамир буравил меня задумчивым взглядом секунд десять, после чего едва заметно кивнул и нехотя произнес:

– Я запомнил тебя там, в фонтане. Я тогда еще заподозрил, что ты любишь острые ощущения, вот только не думал, что настолько. Но это, возможно, даже к лучшему. Я ведь могу тебе с ними помочь.

Аристократ гадливо ухмыльнулся.

Я бы тоже охотно ему помог с острыми ощущениями. С острейшими. При помощи Жнеца. Этот спектакль мне изначально противен, а сейчас, в шаге от цели, уже подташнивает. Но поддаваться нельзя.

– Ладно, Гунт, уговорил. Чего не сделаешь ради таких милых глаз. Пойдем, посмотришь. Это недалеко.

– Господин, – напрягся один из наемников, – я слышал, что на нижних ярусах колодца водятся очень сильные стриги. Таких только дверь с зачарованным металлом и черные стены держат. Они даже из-за барьера могут дотянуться.

– Глупости. Страшилки для плебеев. Серьезные стриги никогда не поднимаются на верхние ярусы. Иди-иди, Гунт. За мной иди, ничего не бойся.

Наемники всем своим видом выражали несогласие, но спорить с представителем правящей семьи не стали. А я уже из последних сил изображал робкого недотепу, готовясь ускользнуть от них самым простым способом.

Умных книг за последние года полтора мною прочитано немало. И до этого тоже с ними дружил. Плюс наслушался рассказов матери, взявшей на себя обучение аристократическим премудростям.

Я немало самых разных бестиариев изучил и потому прекрасно знал, что такое стриги. Рамир прав, серьезным воинам, достигшим высоких ступеней просвещения, бояться нечего. Если знаешь, как их уничтожать, и не ротозей, проблем не будет.

Проблема тут в другом. Даже самые мелкие стриги обладают неприятными контролирующими умениями. И чем выше ступень твари, тем больше их набор и сильнее воздействие. Все равно недостаточно сильное, чтобы серьезно воздействовать на приличных воинов, зато на рядовых омегах работает прекрасно. Вовсе не обязательно находиться рядом, по слабакам твари способны издали отрабатывать.

Я, если не устраивать глубокую проверку, как раз и выгляжу рядовым омегой жалкой ступени. Даже самая смехотворная стрига способна устроить в моих мозгах знатный кавардак. Поэтому в зоне, где, возможно, находится одна или несколько таких тварей, могу вести себя как угодно. Любую неадекватность спишут на вредоносное воздействие.

Если в замок я входил, не представляя, как выкручусь, сейчас план составлен полностью и сложным не выглядит.

Особо надежный склад остался позади, дальше тянулся чистый коридор. Здесь, в отличие от складской зоны, очень пыльно, и потому прекрасно просматривалась натоптанная тропинка по центру. Похоже, тот самый маршрут, по которому ходит умелец, подновляющий заряд защитного барьера. Как и мы, этот человек держался одинаково далеко от давяще черных стен.

Впрочем, зона запыления вскоре осталась позади. Будто некий пылесос работал до определенной границы.

Рамир резко остановился, чуть повернулся, указал вперед:

– Видишь? Вот это он и есть.

Я отключил ночное зрение, чтобы посмотреть на барьер без искажений. Факелы в руках наемников остались позади и почти не приглушали причудливые синеватые отблески. Будто мыльная пленка натянута поперек коридора, выдавая себя там и сям вспыхивавшими искорками.

– А э-э-это… что-о-о?.. – Имитируя потерю контроля над речевым аппаратом, я трясущейся рукой указал на стену.

Рамир купился, обернулся, а я сорвался с места и, тоскливо завывая, бросился дальше по коридору. Дурацкое поведение, но именно такое и требуется, чтобы сбить моих провожатых с толку. Потом, пораскинув мозгами, они спишут все на воздействие стриг, к охотничьим угодьям которых столь необдуманно подвели уязвимого омегу.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем Рамир заорал не своим голосом:

– Стой! Гунт, стоять! Гу-у-унт!

Надо же, как волнуется за свою несостоявшуюся добычу. Кричит так, будто родного человека теряет.

Я злорадно осклабился. Приятно устроить садисту такой облом. Жаль только, что ему не придется долго выискивать новую жертву. Нижний город – сплошной загон с добычей для таких уродов.

За спиной послышались встревоженные голоса и торопливый перестук тяжелых башмаков. Улыбка тут же стерлась с моего лица.

Проклятье! Я-то рассчитывал, что эта троица не рискнет сунуться за барьер. Его ведь там не ради красоты поставили, нельзя туда-сюда шастать. Но Рамир чересчур пренебрежительно относится к стригам, плюс ему очень понравился мальчик с необычно синими глазами.

Да уж, пора вводить в Роке моду на темные очки. С такими-то делами…

Прибавил шагу, пытаясь затылком определить, как далеко от меня преследователи. Непохоже, что приближаются, держусь с ними, как минимум, наравне. Но это не радует, ведь понятия не имею, что располагается впереди. А ну как в тупик забегу?

Нет, не верится в такое. Рамир говорил про Черный колодец, а я пока что вижу только горизонтальный коридор. Где-то дальше должен располагаться спуск, и надо его не пропустить.

Спасибо ночному зрению. Пусть вижу все в серых тонах, но этого достаточно, чтобы не натыкаться на стены. То, что мне надо, непременно разгляжу.

Шагов через сто коридор вывел к квадратному залу, посреди которого зиял такой же формы громадный провал, окруженный невысоким каменным барьером. В одном месте вдоль стены под пологим углом спускалась узкая лестница с широченными ступеньками.

Похоже, вот он, Черный колодец. И если я обегу его и начну спускаться, троица успеет добраться до этого края провала и подсветит меня факелами. Этим они меня, разумеется, не остановят, но кто знает, что у них на уме? Один из наемников таскает за спиной малогабаритный арбалет, да и у второго может оказаться что-нибудь убийственно дальнобойное в навыках. Рамир может пожалеть бедного синеглазого мальчика. То есть пожалеть в своей манере. Прикажет выпустить в меня пару болтов, чтобы раз уж ему не достался, так пускай и стриги познают горечь облома.

Нет, я, конечно, могу многое пережить, включая обстрел. Но, если начну демонстрировать все, на что способен, это выдаст меня с головой. Рамир поймет, что все это время его за нос водили. И если догадается отправить в погоню всех тех наемников, которые попались нам по пути, это может помешать моим планам. Да и ни к чему посторонним знать, что в подземелье спустился непонятно кто, обладающий хитрыми умениями, которых у простолюдинов быть не должно.

Раз так, план придется чуточку подкорректировать. И я этому даже рад.

Не потому, что кровожадный, а потому что некоторые люди лучше бы вообще не рождались.

Потому подавил в себе порыв метнуться к колодцу. Вместо этого шагнул к стене, вжался в нее спиной, пошарил по запястью, сорвал маскирующий амулет. И, сражаясь с подкатившей из-за пробудившихся параметров слабостью, активировал «мимикрию». Если Рамир альфа с богатым набором навыков, обмануть его таким нехитрым способом непросто. Однако надо учитывать, что обстановка самая мрачная, плюс отблески от факелов в руках наемников добавляют сумятицу. Переменчивое пятно на таком фоне способно затеряться. Особенно если пригнуться и отставить одну руку назад, ломая очертания фигуры. За неимением длиннополого плаща это лучший способ избавиться от бросающегося в глаза сходства с человеком.

Троица пронеслась мимо, предсказуемо не отреагировав. А я, пользуясь тем, что ограничивающий мои возможности амулет теперь безобидно покоится в кармане, успел бросить на Рамира особый взгляд и полез в скрытое вместилище.

Слишком торопливо аристократишка промчался, но этого хватило, чтобы срисовать два важнейших параметра: двадцать девятая ступень просвещения и сто восемьдесят восемь атрибутов. Наполнение последних неизвестно, но если поделить их количество, на одну ступень выходит шесть и пять десятых. То есть меньше семерки. Даже если отбросить в сторону трудное детство с ослабленным развитием, ответ получается удивительным.

Рамир, если брать в среднем, даже не альфа. Да-да, этот зажравшийся провинциальный аристократишка всего лишь бета. Причем бета ничем не выдающийся. Он даже Камаю солидно уступает. А ведь тот вовсе благородным не был.

Это как так? Даже с учетом того, что Рамир младший сын главы рода, смотрится печально.

Похоже, делишки у семьи Данто идут не очень хорошо.

Предположим, у Рамира все атрибуты открыты исключительно в ПОРЯДКЕ. Почти на сто процентов в этом уверен, потому что получить дополнительный набор такой никчемности не светит. Следовательно, если брать мои параметры строго в ПОРЯДКЕ, я превосхожу его в три раза.

Ну а если учесть, что для него мое наполнение – это нечто из области ненаучной фантастики, разрыв увеличивается еще в два-три раза. В сумме может дойти до десятикратного преимущества. То есть он против меня все равно что голодавший две недели дистрофик против полного сил мастера спорта по тяжелой атлетике на состязаниях по поднятию тяжестей.

Даже если его обучали сражаться самые лучшие мастера (что вряд ли), отточенной боевой техникой столь колоссальный разрыв компенсировать проблематично.

Троица между тем достигла барьера и дружно склонилась, пытаясь высмотреть меня в недрах громадного колодца.

– Да где он?! Светите лучше! Вниз! Вниз светите! – нервно вопил Рамир.

Наемники торопливо водили факелами из стороны в сторону, имитируя бурную деятельность по улучшению освещения. Один в какой-то момент перекинул свой факел второму и начал возиться с арбалетом, лязгая металлом. Под эту суматоху я, тихо подкравшись, без замаха вбил острие Жнеца в основание шеи ближайшего вояки. Аккурат под край шлема, не задев металл. Тот мало того что не берется волшебной сталью, так еще и нашуметь способен.

А шум мне сейчас не нужен.

– Гу-у-унт! – заорал Рамир, склоняясь над колодцем.

Я поборол нестерпимое желание отвесить аристократу знатного пинка. Амулет, несмотря на описание, после снятия впервые вызвал серьезное ухудшение самочувствия. И голова кружилась, и подташнивало, и тело неуверенно слушалось. В таком состоянии удар может выйти смазанным, и жертва, вместо того чтобы полететь в глубины Черного колодца, сильно на меня обидится.

Нет, сейчас надо твердо стоять на обеих ногах и всячески избегать размашистых движений.

Чуть сместившись, повторил нехитрый прием со вторым охранником. Тот, оглушенный воплями Рамира, позволил убить себя столь же легко.

По-хорошему, следовало изначально достать Крушитель и завершить дело в пару секунд. Против такого аргумента этой троице противопоставить нечего. Вряд ли кто-нибудь кроме высших аристократов способен без печальных последствий выдержать пару-другую ударов чистой силы с короткой дистанции, а в Хлонассисе такие альфы не водились. Но, если разнести эту троицу на фарш, понадобится бригада уборщиков и не один час работы, чтобы скрыть следы случившегося. Сомневаюсь, что мне предоставят столько времени.

Вот и пришлось действовать аккуратно.

Второй наемник завалился неудачно, раскидывая руки и преграждая путь к третьей цели. И что самое неприятное, этот сжимал оба факела, и перехватить их я никак не успевал.

Проигнорировать падение пары источников освещения сложно. Рамир, надо отдать ему должное, не стал разворачиваться. Первым делом он отпрыгнул в сторону и лишь затем уставился на меня.

– Гунт?! – изумился аристократ.

Я, небрежно перебросив Жнец из руки в руку, кивнул, начиная обходить противника по широкой дуге.

– Вообще-то меня зовут не Гунт, но для тебя пусть будет так.

– Что тебе от меня надо, щенок?! – изменившимся голосом спросил Рамир. – Тебя послал Ингармет?!

– Да вы уже достали! Дался всем этот Ингармет. – Я покачал головой.

– Значит, это он, это точно он, – злобно оскалился Рамир. – Я так и знал, что он предаст, что все эти тупые переговоры – это обычное вранье степняков.

– Предаст? – чуть удивился я. – Не хочется вникать в вашу внутреннюю политику, но Ингармет вроде как вожак тех, кто против вас взбунтовался и прямо сейчас осаждает город. Предать можно союзника, но не врага.

– Можно все, – заявил Рамир, медленно вытаскивая саблю. – У нас с ним были кое-какие договоренности. Да мы вот-вот собирались начать переговоры. Он клялся, он обещал, он перестал лезть на стены, а мы прекратили вылазки. Все затихло. Но ты только что убил наших людей. Договоренностей больше нет.

– Да плевал я и на вас, и на Ингармета, и на все ваши договоренности.

Решив, что разговоров с меня достаточно, я наконец перешел к делу. Прыжком разорвал дистанцию, ложно замахнулся, провоцируя противника на блок саблей, под которую мой клинок и поднырнет, ударит под мышку, достанет до сердца, рассечет его, остановит. Это может снизить посмертное кровотечение, меньше работы по сокрытию улик.

Хотя пока не представляю, как такое выдать за несчастный случай.

Но Рамир неприятно удивил. Извернулся с дивным проворством, будто мысли мои прочитал наперед и знал, что следует делать. И, пользуясь превосходством в длине рук и оружия, даже не стал пытаться отбиваться, сам атаковал. Рассчитал точно, что я самую малость до него дотянуться не успею, свалюсь с разрубленной головой.

Однако и я тоже кое-что умею. Пусть такая замысловатая техника работы с саблей мне неведома, зато реакции и скорости хватает с лихвой. Тоже отскочил, выгибаясь, пропуская вражеское оружие над собой.

Но Рамир и тут отличился. Успел изогнуть кисть, опуская клинок еще чуть ниже. И тот пронесся над моим лбом, едва не задев кожу и срезав пучок волос.

Я, отскочив, выпрямился, одобрительно кивнул:

– Неплохая сабля.

Рамир усмехнулся с превосходством:

– Щенок ингарметовский, ты волосы потерял. А сейчас и голову потеряешь.

Как ни обидно признать, но шансы у противника есть. Да, он медленнее меня, его удары не такие сильные, зато саблей работает превосходно. Складывается впечатление, что Рамир способен выбрить до блеска подброшенного в воздух кролика, прежде чем тот коснется земли.

Не знаю, какие мастера ставили ему технику, но явно не первые попавшиеся. Я будто дровосек с тяжеленным колуном против виртуозного фехтовальщика с рапирой. Удары мои сильные и меткие, если попаду – он покойник. Но, прежде чем это случится, во мне успеют наделать множество отверстий, не предусмотренных природой.

Пожалуй, стоит прибегнуть к тяжелой артиллерии. И начать следует с «запугивания». Прекрасный навык, противники с невеликими запасами ци от такого способны в штаны нагадить, а их воля к сопротивлению уходит в глубокий минус.

У меня энергии больше двадцати тысяч, но Рамир на своих двадцати девяти ступенях мог собрать если не столько же, то не намного меньше. Даже простолюдины, случается, до полутысячи в среднем накапливают, а это в сумме выходит почти пятнадцать. Не такая уж великая разница, чтобы навык сработал всерьез.

Ну и ладно. Проведу испытание.

Пора наконец узнать, чего стоит перспективное умение в схватке с не самым слабым человеком.

Рамир улыбнулся совсем уж нехорошо, явно готовя какую-то изощренную гадость. Прижался посильнее спиной к барьеру, ограждающему колодец. Похоже, собрался резко отскочить, обрушившись на меня в стремительной атаке.

И, дабы для начала ударить морально, прошипел:

– Я помню. Там, у фонтана, ты был не один. С тобой была девочка. Я ее не раз там видел. Запомнил хорошо. Она мне не понравилась, сильно костлявая. Но теперь я ее обязательно найду. Она будет умирать долго.

– Зато ты подохнешь быстро, – сообщил я спокойнейшим голосом. – Не по рангу мне с тобой, собакой безродной, долго возиться.

– Ах ты!.. – вскричал Рамир.

Пафоса и пренебрежения в моих словах тройная доза, но здесь так принято. Аристократы подобные высказывания не любят. Он явно что-то нехорошее хотел в ответ заявить, но не успел.

А вот я «запугивание» применить успел.

Рамир тут же заорал не своим голосом. Но не факт, что его настроение испортилось под действием навыка. Тут ведь еще одна причина нарисовалась.

Неожиданная.

Младший сын главы рода выронил саблю и схватился за грудь. Опустил голову, с ужасом уставившись на сгусток тьмы, прорвавший его плоть и одежду. Будто узкое щупальце, созданное из зеленоватых чернил, которые по какой-то причине не проливаются, зависли в воздухе, но форму при этом удерживают с трудом. Колеблются, меняют очертания, наливаются зеленоватым сиянием.

Я резко передумал нападать. Поспешно присел, положил Жнец перед собой и забрался во вместилище.

Стриги – глупейшие создания. Особенно слаборазвитые. Зато среди них встречаются чертовски живучие экземпляры. Неизвестно, сколько их поднимается из колодца. Наемники и Рамир кричали громко, могли привлечь немало тварей. Вон еще одно щупальце из тьмы выскочило, присосавшись к телу аристократа, а вот и следующее обвивает шею, иссушая и разрывая кожу, будто тонкую бумагу. Еще парочка, привлеченная пролитой кровью, пробирается к телам наемников.

В одном можно не сомневаться: покончив с любителем детей, стриги возьмутся за меня. И Жнец, несмотря на все его плюсы, вряд ли спасет в схватке против множества подобных созданий.

А вот Крушитель с его ударом чистой силой не в точку, а по площади, зачистит весь зал, не израсходовав при этом и половины зарядов.

Главное – делать это правильно. Четко и метко. Нельзя задевать тела наемников и Рамира, все должно выглядеть так, будто их убили стриги, после чего меня как самого легкого и вкусного утащили в глубины подземелья.

Огромное спасибо местному Бабайке. Избавил меня от кропотливой работы.

Тщательно заметать следы преступления не придется.

Глава 30

Зло на дне колодца

Стриги тут, должно быть, веками прохлаждались в ожидании добычи. Местные их не очень-то баловали своими посещениями, а сами они отдаляться от квадрата колодца по какой-то причине не могли. Или, предположим, не испытывали такого желания. Допустим, сильно разбаловались, обитая в потоке просачивающейся из недр силы, и со временем потеряли способность выбираться за пределы «разлива ци».

Мне пришлось без малого треть зарядов слить. И это притом, что я не стал разбрасываться ударами силы в зале, предусмотрительно отошел в коридор. Здесь удавалось накрывать наповал одновременно несколько тварей мощными сфокусированными ударами, что существенно экономило боезапас. Плюс работал издали, оберегая уши. Увы, древнее оружие наплевательски относилось к барабанным перепонкам владельца.

Перезарядив Крушитель, я не постеснялся вернуться ради ревизии склада. Сильно спешить не вижу смысла, так почему бы не дать энергии чуток восстановиться и заодно пополнить припасы? Несмотря на щедрые пожертвования в пользу сообщества городского криминалитета, продуктов аристократам принесли немного, и качеством те не блещут.

Да, пропажу некоторого количества специй, сала, сыра и прочего могут заметить. Но я надеялся, что найдутся другие подозреваемые. Город и в мирное время коррупцией славился, а уж сейчас здесь тащат с утроенным рвением. И в первую очередь местных интересуют уже не деньги, а именно продукты питания. Особенно – качественные, на которых выращиваются атрибуты и поддерживаются структуры ПОРЯДКА.

Мне такие припасы тоже не помешают.

Владельцы склада не доверяли хитрой двери. Все опечатано, до последнего мешка. Но я живу не первый день и последовательно начал проверять сохранность печатей. Наметанным глазом быстро обнаружил, что некоторые из них при внешней целостности не мешают получить доступ к содержимому. Главное не срывать их, как полагается делать при честном использовании.

Скорее всего, из плохо прикрытых мешков, ящиков и бочонков кое-что уже отсыпано. Ведь не просто так их опечатывали, оставляя явные лазейки под «усушку» и «утруску». Если не наглеть и брать везде по чуть-чуть, глядишь, на фоне чужого воровства моя экспроприация останется незамеченной.

Вернувшись к колодцу, клочьями мешковины еще раз прошелся по подозрительным кровавым следам. Присыпал их пылью, прихваченной из коридора, растер ее, еще тщательнее скрывая улики. Тела Рамира и наемников после знакомства со стригами выглядят одинаково скверно. Кожа во многих местах рассохлась глиняной коркой и полопалась сеткой трещин. Кровь из этих прорех или не вытекала вовсе, или чуть проступала густой, почти смолистой массой, тут же запекаясь. Понятия не имею, что эти твари вытворяют с внутренностями, но не зря в бестиариях настоятельно не рекомендуется подставлять стригам спину.

Смотрелось омерзительно.

Увы, раны от Жнеца, несмотря на все мои старания, все равно выглядели неправильно, а это подозрительно. Пришлось скинуть тела наемников вниз. Теперь картина выглядела так: стриги Рамира просто убили, а троих убили и утащили. В принципе, если вспомнить бестиарии, в коллекционировании трупов эти твари не замечены. Так что навязываемая следствию версия смотрится неубедительно. Но ничего лучше придумать не смог, плюс не все люди такие начитанные, как я, у многих ни малейших вопросов не возникнет.

Уходить отсюда надо, пока пропавших не хватились. Если к тому времени не успею спуститься на приличную глубину, все мои старания по уничтожению улик бессмысленны.

А спускаться придется очень и очень далеко. Я ведь даже не услышал звуков падения трупов. И, как ни напрягал глаза, дна не разглядел. Увы, ночное зрение на солидных дистанциях работает скверно.

Попытался исправить дело, швырнув недогоревший факел. Он долго порхал туда-сюда, бился об стены, пока в итоге не рассыпался искрами. Я так и не понял, долетел до дна или нет.

Зато после этого опыта из колодца начали подниматься мерцающие огоньки. По знакомым зеленым ноткам в их свечении я понял, что снова приманил стриг. И еще из далеких глубин донесся едва слышный утробный звук. Будто сквозняк прогудел, но без малейшего дуновения ветерка. Что это было, я не понял, но предчувствия самые нехорошие.

Пришлось снова возвращаться в коридор, ждать появления стриг, потом накрывать их Крушителем. Одну, отбившуюся от группы, не тронул. Вытащил Жнец, который так и не убрал во вместилище, подпустил тварь поближе.

Омерзительное зрелище. Эдакий сперматозоид-зомби: на высоте моего роста парит бесформенный комок зеленоватого студня, из которого до пола свешивается бугристое щупальце. Вот оно-то и является жутковатым контактным оружием. Приближаясь, жадно вытянулось, попытавшись добраться до живой плоти. Позволь хорошенько к себе прикоснуться, и парализует сначала ближайшие мышцы, а затем и все тело, после чего высушит за пару минут до состояния древней мумии.

Звучит ужасающе, но на самом деле стриги чересчур медлительны, чтобы представлять серьезную опасность даже для средних омег. Не считай ворон, не подставляй спину, и ничего плохого с тобой не случится. Если зазевался, тоже не все потеряно, ведь кратковременный контакт с тварью не страшен. Ненадолго онемеет небольшой участок мускулатуры, на следующий день даже не вспомнишь об этой неприятности.

Жнец легко рассек туманное щупальце на две части. Те задергались, попытались вновь слиться воедино, а я тем временем взмахнул волшебным оружием еще несколько раз. Разделившись на дюжину частей, тварь наконец угомонилась. Обрывки медленно опустились на каменный пол и начали испаряться, источая светящийся зеленоватый дым. Я уже знал, что минут через пять исчезнут без остатка.

Бестиарии говорят, что стриги высоких уровней после смерти исчезают не настолько стремительно. Их плоть даже можно законсервировать при помощи склянок и особых зелий, после чего использовать в алхимии. Но те, которых я здесь перебил, – убогая мелочовка. Все, что в них есть ценное, при смерти мгновенно попадает в мое вместилище трофеев.

Кстати, о вместилище. И наемники и Рамир – далеко не жалкие омеги первых ступеней. Поэтому вознаграждение вышло увесистым, несмотря на то что часть грязной работы стриги любезно взяли на себя.

Откровенно говоря, обогащаться за счет себе подобных… Мне от такого «заработка» как-то не по себе. Попахивает виртуальным людоедством. Понимаю, что глупые мысли, но ничего со своими предрассудками поделать не могу.

В общем, с одной стороны, трофеи лишними не будут, с другой – я не очень-то им обрадовался.

Но рефлексии не сказываются на моем физическом и психологическом состоянии. К тому же это касается лишь добычи с наемников и Рамира. Стриги совершенно другое дело. Им я рад. За них здесь, помимо стандартных трофеев, выдают никогда не виданный знак «чистильщик». Про такой я читал лишь однажды в малоправдоподобном тексте. В нем говорилось, что подобную вещицу можно получить, истребляя паразитирующих сущностей, норовящих присосаться к месту с повышенным потоком энергии. То есть это что-то вроде награды за поддержание порядка на священной территории. Их можно использовать при получении ключа к очередному кругу силы.

Как прекрасно. Это же очередной намек на то, что я на верном пути. Ведь подземелье с повышенным потоком ци – это место силы. А Первохрамы возводили именно там, где энергии много.

Описание знака «чистильщик» прямо подсказывает, что в сочетании с ранее добытыми наградами этот знак – полезнейший трофей для того, кто заявился сюда за ключами. Святое место обязано щедро отблагодарить того, кто следит за чистотой окрестностей.

Собственно, пора бы это выяснить наверняка, а не рассуждать.

Я наконец направился к лестнице.

Ничего не происходило. Я пролет за пролетом преодолевал, стараясь держаться поближе к стене. Острой боязнью высоты не страдаю, но вышагивать в полуметре от пропасти неизвестной глубины – как-то не по себе. Если ни считать этого неудобства, скука смертная и повышенная нагрузка на ноги.

Очень уж неудобные ступеньки, их будто не для людей делали.

Минута за минутой отсчитывались, а я все спускался и спускался. От нечего делать начал считать широченные ступени, однако быстро сбился. Обратился к картографическому навыку, но тут меня ждал сюрприз. Не получилось определить, насколько глубоко меня завел спуск. Умения, позволяющие ориентироваться в пространстве, в местах силы ведут себя не всегда предсказуемо – это общеизвестный факт. Но со столь ярким проявлением этого явления я столкнулся впервые.

Минут десять прошло, прежде чем выбрался в зал, до последнего камня похожий на оставшийся выше. Даже удивился, не обнаружив возле бортика тело Рамира. Только его не хватало для полной идентичности.

Коридор здесь тоже имелся, но недлинный – всего-то метров на сто уходил в глубины, заканчиваясь монолитной плитой тупика. Сверху донизу ее покрывали письмена неизвестного алфавита. Некоторые смотрелись знакомо, но это мне ничем не помогло, я не разобрал ни единого слова. Они походили на закорючки, такие авторы некоторых книг срисовывали с действующих Первохрамов. Однако уликой это считать нельзя, ведь те, кто строил подобные сооружения, много где подобные записи оставляли. И, увы, древний язык зодчих никто не знал уже в те древние времена, когда на месте Хлонассиса зеленели леса.

Я продолжил спуск.

К следующему залу вышел спустя все те же десять минут. И здесь вновь столкнулся со стригами. Семерка тварей скрывалась в аппендиксе тупикового коридора, в конце которого обнаружился аналогичный исписанный непонятным текстом монолит.

«Летающие щупальца» и на этот раз ничем не удивили. Расправился с ними двумя залпами Крушителя, после чего вытащил Жнец и прикончил недобитых.

Вернулся к лестнице, продолжил спуск, каждые десять минут оказываясь в очередном зале-этаже. Иногда встречал стриг. Твари, как правило, так и держались в коридорах. Чем глубже, тем сильнее они становились, но не критично. Хотя горожане, да и некоторые наемники вряд ли со мной согласятся. Даже прижимаясь спиной к надежной скале, непросто отбиваться от созданий, почти нечувствительных к урону от обычного оружия. Прежде чем нанесешь фатальные повреждения, такой противник способен успеть обездвижить большую часть твоих мышц, после чего придется умирать ужасной смертью.

Случалось, самые проворные до меня дотягивались. В нескольких местах мышцы слегка онемели, но это не мешало, да и отходили быстро. Мои запасы ци столь велики, что требуется свора подобных тварей или спину им подставить. Как наглядно продемонстрировал Рамир, с тыла их мощь значительно возрастает. ПОРЯДОК любит раздавать уязвимости, но и про усиления не забывает, иногда весьма причудливые. Вот и выдал этим созданиям бонусы на те случаи, когда атакуют не лоб в лоб.

Самые серьезные противники поджидали меня на дне колодца. Добрался я туда спустя пару часов после начала спуска. Даже с учетом пологого наклона лестниц и времени, что затрачено на обследование этажей и схватки со стригами, глубина по самым скромным прикидкам получалась запредельная. В голове высчитывались самые разные цифры, но ни одна не получалась меньше полутора километров.

Похоже на правду, ведь давно уже пропало ощущение подвала. Никакой прохлады, наоборот, жарковато стало. Стены без намека на сырость, идеально сухо даже в самых глубоких щелях между блоками. А ведь город не в пустыне располагается, плюс море с трех сторон поджимает. Колодец пересекает не один водоносный горизонт, он просто обязан затопиться за такую прорву лет. Разве что мощные насосы непрерывно откачивают все, что в него просачивается.

Но нет здесь никаких насосов. И нет людей с ведрами, труд которых мог заменить осушающие механизмы. Первохрам каким-то образом сам защищает себя от затопления. И это прекрасно, ведь не все места силы на такое способны. Я, изучая разные варианты, наталкивался на упоминания о древних сооружениях, залитых полностью. И это притом, что они на суше оставались, а не погрузились в пучину морскую при очередном грандиозном катаклизме.

Внизу меня поджидало множество открытий. Помимо пары изломанных тел телохранителей Рамира, здесь валялось немало костей, черепов, тряпья, деталей доспехов и вовсе непонятного мусора. Похоже, что не мне первому в голову пришла идея использовать Черный колодец в качестве места для сокрытия улик.

На телах наемников пировали необычно жирные стриги, и с ними мне впервые пришлось попотеть. Точнее, с одной из них, ухитрившейся выжить после двух ударов Крушителя. Выше меня раза в полтора, к полу свешивается не одно щупальце, а три. Похоже, какой-то навык защищал тварь спереди, потому что сзади пару раз отлетали мелкие фрагменты. То есть спину не только жертвам беречь следует, но и самим хищницам. Взаимная уязвимость.

Осознав это, я чуть отступил, затем подпустил светящуюся гадину поближе, с разбегу спрыгнул с лестницы и, развернувшись в падении, применил Крушитель еще раз, снизу вверх. Врезал в незащищенную спину.

На этот раз сработало как надо. Тварь разлетелась на десятки ошметков, а это для стриг конец, при такой дезинтеграции они уже не восстанавливаются.

С интересом изучил запись, предоставленную ПОРЯДКОМ по результатам победы. Оказалось, что эта гадина – местный рекордсмен. До сорок второй ступени добралась. Для рядовых горожан – ужасающий кошмар из глубин Черного колодца. Возможно, именно это создание явилось причиной срыва исследовательской экспедиции. Я ведь подробности так и не выяснил, все на уровне слухов. Да, это не такая уж страшная гадина, но кто знает, какие люди тогда спустились на дно колодца. Может, им такого противника с головой хватило.

Но для меня, человека, который давно перестал воспринимать ужасающих тсурров Чащобы в качестве опасных противников, – ерунда. Медлительные твари не напрягают, даже если не нахожусь посреди мертвого воинства.

Кстати, по поводу мертвого воинства.

Я хозяйственно покосился на тела наемников. Да, их изрядно поломало при падении, целых костей осталось немного. Однако это не такое уж великое затруднение.

Не бывает плохого материала, есть криворукие мастера.

Перезарядил Крушитель и занялся привычно темными делами. Парочка умертвий, даже самых никчемных, в хозяйстве не помешает. Для той же разведки – бесценные инструменты.

Вот в процессе некромантии я и услышал тот же странный звук, который насторожил меня в самом начале. Но на этот раз это оказались не далекие отголоски, он жестоко навалился на мои уши, агрессивно давя на психику и пытаясь порвать барабанные перепонки.

Интуиция: к вам приближается что-то опасное.

Ну надо же, какой ценный атрибут достался от Хаоса. Спасибо ему огромное, сам бы я ни за что не догадался.

Похоже, по поводу последней стриги я заблуждался. Это не самая опасная гадина, это жалкая шестерка опасной гадины. И хозяйка, потеряв подчиненную, направляется разобраться с нарушителем спокойствия.

Ну да ничего, есть чем встретить: Крушитель с полным зарядом; Жнец висит на поясе; и пара чахлых умертвий ждет приказов. Их, пожалуй, стоит заранее развести по углам зала, дабы сразу не рассыпались, с ходу попав под раздачу. Глядишь, на что-нибудь сгодятся.

Встав перед коридором, я чуть не рухнул, когда оттуда вынеслась очередная акустическая волна. Похоже, это не крик твари, это весьма эффективный контролирующий или дезориентирующий навык. И если она им издали так приложить способна, несмотря на мою завышенную защиту от подобных атак, что же будет дальше?

Представив это, я понял, что стоять перед черным зевом коридора мне не хочется. Да, это хорошая позиция, но только не в том случае, если оттуда вынесется скоростной каток для укатывания асфальта.

Или нечто подобное.

Мысленно отсчитывая секунды, дабы понять, как часто работает навык неведомой твари, я перебрался на лестницу, поспешно поднявшись по ней метров на десять выше уровня зала. Если из коридора выберется нечто, с чем не смогу совладать с ходу, есть надежда, что успею добежать до верхнего зала раньше, чем меня накажут.

Интуиция: посмотри наверх.

Я послушался и увидел яркую точку, мелькающую во мраке. Она то и дело дергалась из стороны в сторону, иногда при этом разбрасывая россыпи искр. Знакомое зрелище. Не так давно наблюдал такое же, только с другой позиции, глядя сверху вниз.

Не удивился, когда мимо пролетел уже почти погасший факел, утомившийся биться о стенки колодца. Шумно шлепнувшись на пол, выпустил последний сноп искр, а из коридора донесся очередной душераздирающий звук, от которого невольно расслабились жилы под коленками.

Похоже, меня зажимают с двух сторон, и дальнейшее отступление наверх чревато новыми проблемами. Факел оттуда не сквозняком принесло, его кто-то бросил, как поступил и я пару часов назад. Значит, Рамира уже хватились, ищут. Уже обнаружили его тело, а это может привлечь к Черному колодцу множество опасных людей. Будет непросто проскользнуть мимо них незамеченным.

Особенно если меня при этом будет преследовать нечто ужасающее, способное одним лишь воплем расслаблять мышцы до ватного состояния.

Вот ведь встрял…

Стоило этим мыслям оформиться, как во тьме выхода из коридора замерцало знакомое свечение. То самое: зеленоватое, переливчатое. Только смотрится оно куда зловещее, чем у встреченных до этого стриг. Не знаю, что с ним не так, но при одном взгляде захотелось плюнуть на все и помчаться наверх.

Лучше со всеми наемниками и стражниками Хлонассиса столкнуться, чем с тем, что вот-вот появится.

И оно появилось.

Странное дело, но, увидев наконец тварь, я тут же успокоился. Ноль эмоций, внимательно смотрел вниз и хладнокровно анализировал увиденное.

Нет, это вряд ли гигантская стрига, хоть и похожа во многом. Те выглядят как щупальце, летающее невысоко над полом. Тела толком нет, просто неряшливое утолщенное основание. А это их родственник, причем явно старший. Либо некий продукт эволюции неприятных созданий. Кто знает, что способно из них вырасти за века, а то и тысячелетия пребывания в условиях повышенного потока ци? Ведь не просто так местные аборигены опасаются приближаться к Черному колодцу. Мелкие твари не должны их так пугать. Да и если упоминания об экспедиции правдивы, она столкнулась с чем-то значительно отличающимся от рядовых угроз Черного колодца.

Чудовище походило на парящую в толще воды медузу, грибовидный купол которой колышется на пятиметровой высоте. Из-под него до пола свешивается с десяток мясистых щупальцев. Некоторые достигают такой длины, что волочатся шагах в десяти позади, другие болтаются в воздухе. И почти все они активно шарят по сторонам. Складывается впечатление, что тварь слепая и получает информацию при помощи осязания.

Если так, я легко справлюсь.

Увы, моя самонадеянность не сработала. Удар тщательно наведенного Крушителя заставил гигантскую медузу дернуться, но ничего от нее не оторвал и не пронзил насквозь. Хотя при такой узкой фокусировке должен сработать как режущий все и вся лазер фантастического звездолета. А ведь плоть чудовища не выглядела прочной, оружие, способное разносить в труху корабельные доски, обязано справляться с ней играючи.

Тварь не просто дернулась, она при этом меня заметила или почуяла. Движения ее стали целенаправленными, понеслась ко мне по кратчайшей прямой.

А я, безуспешно врезав Крушителем еще раз, метнулся дальше по лестнице, что есть мочи работая ногами. «Медуза» подбирается шустро, надо забраться на безопасную высоту до того, как чудовище подберется к стене подо мной.

Успел. Самые длинные щупальца не достали до меня всего-то около метра. «Медуза» даже сузить тело попыталась, вытягиваясь в моем направлении. Но безуспешно.

Я же еще пару раз врезал Крушителем, с сожалением наблюдая, как от твари даже крошечные фрагменты не отделяются. Очень похоже на навык, которым защищалась та стрига сорок второй ступени, только гораздо эффективнее. У нее хотя бы со спины клочья вылетали при ударах, а этой хоть бы хны.

Стоп! Клочья? Со спины?

Надо проверить.

Не раздумывая, скомандовал ближайшему умертвию накинуться на монстра сзади. А светящийся ужас даже внимания на перестук приближающихся костей не обратил, так и продолжал вытягиваться, на полную используя свою пластичность. Причем небезуспешно, кончики щупальцев уже всего-то сантиметров тридцать до моих ступней не дотягивались.

Тогда я решил ударить Крушителем, как дубиной. Не из агрессивности, а дабы отбить от твари кусочек и попытаться проанализировать навыком. Глядишь, обнаружатся уязвимости. Но зря старался, будто по бронированной резине врезал.

Оставалось попробовать прикоснуться к щупальцу ладонью. Но я понятия не имею, чем именно защищено чудовище. Не хотелось потерять сознание или схлопотать временный паралич. Заметных свежих следов под рукой тоже нет. Очень жаль, в свое время с чудищами Чащобы это срабатывало.

Так что увы, но научные изыскания отменяются. Разве что Жнецом что-то откромсать. Но пока я его вытащил, многое успело измениться.

Помощник, подоспев к центру событий, принялся кромсать «тыл» твари когтями. Увы, развивать поднятые умертвия мне некогда: сначала торопился оказаться подальше от тех, кто мог прийти за Рамиром, затем огромная тварь пожаловала. Да и особо не с чем работать, душ всего ничего в загашнике оставил, почти все забито трофеями, прихваченными для развития. Поэтому спешно поднятые создания получились никчемными, мало на что пригодными. Немногим получше первых моих опытов в некромантии.

Но, удивительное дело, костяная никчемность сумела впервые пустить чудовищу кровь. То есть умертвие совладало с тем, с чем не справился Крушитель.

Я наконец увидел, как разлетаются в стороны клочья фосфоресцирующей плоти. Костяные руки рвали медузу по чуть-чуть, но с похвальной быстротой. Получается, спина монстра совершенно не защищена, даже кожи приличной на ней нет. Все равно что желе когтями кромсать. Дай минуту-другую, и дело может дойти до фатальных повреждений.

Тварь столько ждать не стала. Крутанулась, одновременно взмахивая всеми щупальцами. Умертвие при этом не просто разнесло, его раскатало, раскрошило, чуть ли не аннигилировало. Не уверен, что сумею его вновь поднять после такого.

Ну да ладно, как-нибудь перебьюсь. Свою задачу помощник выполнил на все сто.

Не мешкая, вскинул Крушитель и врезал по подставленной спине. На этот раз древнее оружие сработало, расплескав на несколько метров внутренности чудовища. К сожалению, я привычно выставил фокусировку почти на максимум, и потому рана получилась незначительной. Да, сквозная, да, хорошо прошибла защиту с тыла, но это как малокалиберной пулей по куску желатина выстрелить: пробоина красивая и глубокая, однако с шириной ее не все хорошо.

Еще и себя здорово оглушил. Чем ближе цель, тем жестче Крушитель лупит по ушам.

Тварь вновь крутанулась, причем настолько стремительно, что второй выстрел пришелся на защиту. И тут же подалась ко мне всем телом, вытягиваясь в одну линию. Показалось даже, что прыгнула. Но нет, от пола не оторвалась, просто весьма резво попыталась наброситься, продемонстрировав неожиданно скоростную пластичность. Будто до этого просто разминалась, отрабатывая с ленцой, не напрягаясь.

И почти добилась успеха. Одно из самых длинных щупальцев рванулось к лицу, окутываясь густой сеткой электрических разрядов или чего-то очень на них похожего. Не вызывало сомнений, что тварь применяет какой-то атакующий навык, что даже самое легкое прикосновение мне на пользу не пойдет.

Рука сработала сама по себе, без приказа от сознания потянувшись к поясу. Взмах Жнецом, и солидный кусок фосфоресцирующей плоти отваливается, а из быстро усыхающего обрубка щупальца начинают сочиться десятки струек густого зеленоватого дыма. Такого же цвета испарения клубятся вокруг пробоин от Крушителя и на подранной умертвием спине, реакция на раны, как у обычных стриг.

Да эта тварь уязвима против волшебного кинжала, как и ее младшие родственницы. И навык, похожий на электрический, не покарал меня, не стукнул током через клинок.

Две прекрасные новости.

Подавшись к самому краю, я взмахнул еще раз, укоротив следующее щупальце. Чудовище, не в силах дотянуться до меня остальными, не самыми длинными конечностями, чуть отпрянуло, а я, выждав, когда дистанция станет относительно безопасной, вскинул Крушитель и врезал с почти максимальным рассеиванием. Не столько пытаясь покалечить, сколько экспериментировал.

Так и есть, обрубки щупальцев взорвались на концах, разбрасывая клочья зеленоватой гадости. Как я и предполагал, неведомая защита твари завязана на шкуру, причем неповрежденную. И на всю тушу ее не хватает, только впереди прикрывается. Однако спасает она лишь от выбросов чистой силы. Да и то вряд ли способна длительное время сопротивляться оружию вроде Крушителя или навыков со схожей механикой. Будь у меня зарядов побольше, не пришлось бы напрягаться. Но, увы, многовато потратил, пока спускался, а запасы энергии не бесконечны и возобновляются неторопливо.

Жнецом хорошо, ему перезарядка не требуется, и защиту он не замечает. Полностью игнорирует. Я с легкостью разрубил монстра в двух местах. И получились не просто раны, а бреши в его обороне. Крушитель очень даже успешно «разрабатывает» эти уязвимости.

Я успел нанести еще один удар, после чего тварь, огорченная происходящим, вновь издала вопль чудовищной силы. Все прочие звуки, исторгаемые ею до этого момента, значительно ему уступали. Очевидно, запаниковала под мощными ударами, вот и выложилась по полной. Не знаю, что это за навык и можно ли такие звуки вообще относить к навыкам, но подействовало нешуточно. Меня шатнуло на подгибающихся ногах, не сверзился вниз только за счет того, что сумел напрячь все силы и завалился назад, больно приложившись затылком о стену исполинского колодца.

Выбыл из «игры» на считаные мгновения, но для столь ожесточенной схватки – это немало. Когда приподнялся, увидел, что тварь успела пересечь зал, достигла начала лестницы и уже поднялась на десяток ступенек. Парит над ними, едва касаясь. При этом перебирает щупальцами, но непохоже, что опирается на них, выглядит это так, будто они без дела свешиваются.

На моих глазах продвижение монстра становилось все увереннее и увереннее. Лишь поначалу широченные ступеньки и узость лестницы вызывали у него затруднение. Чем выше, тем быстрее приближался. Если я и дальше так продолжу валяться, за минуту поднимется по периметру колодца.

И придется устраивать рукопашную с весьма сомнительными перспективами.

Что же делать? Сфокусировать Крушитель и стрелять, пока заряды не закончатся? Но чудовище научено горьким опытом, оно движется так, чтобы всегда поворачиваться ко мне защищенной стороной. Даже поврежденные щупальца догадалось спрятать за собой. Хватит ли силы в оружии, чтобы разделаться со щитом прежде, чем мы сойдемся в рукопашной? Я в этом далеко не уверен.

И также не уверен, что сумею Жнецом выпотрошить столь немаленького противника.

Мне бы за спину твари зайти и хорошенечко врезать по ней пару раз. Я почти не сомневаюсь, что двух ударов вполне достаточно. Возможно, даже одного хватит. Но Крушитель следует применять в режиме «обреза», атакуя широким лучом, вызывающим обширнейшие повреждения. Ранения на полной фокусировке похожи на проколы от огромной иглы, живучее чудовище их всерьез не воспринимает.

Или даже игнорирует.

Поднявшись, я помчался наверх, спешно прикидывая разные варианты. Мне надо любыми способами оказаться не точно за спиной твари, а так, чтоб хотя бы искоса эту спину увидеть. Подбежать и прыгнуть, пролететь рядом с боком и вовремя развернуться. Как с той стригой-переростком. А это сложнее, размеры несопоставимы, чудовище успеет перехватить меня щупальцами на разбеге и хорошенечко обработает электрическим током.

К тому же я не уверен, что после всего случившегося «медуза» и с тыла себя не прикрыла. То, что держится ко мне одной стороной, ничего не значит. Возможно, это просто инстинкт. Я не могу ставить под угрозу свою жизнь, рассчитывая, что после первой удачной атаки ничего не изменилось.

План, начерно набросанный, нуждался в подтверждении. Надо как-то узнать, не подстраховалась ли эта образина после того, как ей сзади неслабо шкуру подпортили.

Есть один способ.

Проверенный.

Второе умертвие, подчиняясь приказу, припустило вслед за тварью. А я спустя минуту остановился, всадил в «медузу» заряд Крушителя, пробежал еще ступенек тридцать – повторил «процедуру». Все ради того, чтобы тварь уделяла внимание исключительно мне, не обращая внимания на помощника. В прошлый раз ходячие кости легко добрались до ее спины, потому атака и вышла успешной. Следовательно, можно рассчитывать, что глаз на затылке у монстра нет.

Отвлечение работало, но влетало мне в копеечку. Я почти десяток зарядов израсходовал, прежде чем понял, что пора останавливаться.

Умертвие уже на финишной прямой, а чудовище, приспособившись к неудобству лестницы, двигается быстрее меня и вот-вот нагонит.

Все трое сошлись почти в одной точке.

Остановившись, я обернулся и, глядя на приближающуюся тварь, осклабился. При этом коситься на умертвие не забывал. И понял, что оно движется чуть быстрее, чем я рассчитывал. Нападет на монстра раньше, чем тот окажется на требуемой дистанции.

Подкорректировать приказ? Но это даже с моей первой четверкой прекрасных помощников работало так себе. А с новым, с трудом управляемым умертвием разводить сложности чревато срывом плана.

Мне, конечно, не хотелось возвращаться на несколько шагов, приближаясь к «медузе», но пришлось.

Твари что-то не понравилось в моем поведении. Видимо, заподозрила неладное, когда жертва, улепетывающая без остановок и огрызающаяся строго издали, вдруг передумала и направилась назад.

По ушам вновь ударил вопль невыносимой силы. Так приложило, что не заметил, как ноги подогнулись, и даже боль не ощутил, когда колени стукнулись о ступеньки. На этот раз накрыло меня столь сурово, что с превеликим трудом удержался от полной потери сознания. Организм, понимая, что отключаться сейчас нельзя, кое-как отработал на пределе возможностей.

Умертвию тоже досталось, но, похоже, на костяных созданий такие удары действовали не настолько сильно. Плюс защита владельца от подобных атак частично распространялась и на творения Смерти. Да, скорость прилично сбавило, но продолжает мчаться на подгибающихся конечностях.

Я, пошатываясь, приподнялся, выгадывая лишнюю секунду, врезал Крушителем еще раз, торопливо пытаясь прийти в себя. Тварь, уже начавшая протягивать щупальца, дернулась, словив заряд силы на половинном рассеивании. И в этот миг до нее наконец добрался слабый костяной помощник.

И я увидел главное: в точности повторилось то, что и в первый раз. Во все стороны полетели зеленые клочья. Следовательно, спина чудовища так и осталась незащищенной.

Прекрасно.

Но было и отличие. Тварь не стала оборачиваться. Помнила, что это движение в прошлый раз устроило ей лишнюю дыру в зеленоватом студне уродливого тела. Вместо этого она остановилась, забросив назад все щупальца, накрывая умертвие вслепую. То есть не подставилась.

Печально, но не смертельно. Что-то в этом роде я и ожидал.

Перехватив Крушитель поудобнее, чуть присел, отставляя правую ногу назад и упирая ее в вышележащую ступеньку. А затем, с силой оттолкнувшись, помчался вниз, за мгновения набрав приличную скорость.

Твари мое поведение снова не понравилось, зашевелилась нехорошо. Но издавать свой коронный вопль она не стала. Как я уже приблизительно высчитал, между применениями этого навыка должно миновать не меньше тридцати секунд.

Вполне успеваю.

Навстречу метнулось не самое длинное щупальце. Точнее, не совсем навстречу, а по моему предполагаемому маршруту. Чудовище решило отвлечь одну конечность от размазывания умертвия по ступеням.

Вот только я не стал бежать дальше по лестнице. Я, повторяя пять минут назад исполненный трюк в усложненном варианте, чуть скорректировал курс, оттолкнулся от края и полетел на примерно пятидесятиметровой высоте. Конечность твари, разминувшись с целью, дернулась за мной, выгнулась, но помешать не успела.

Пролетая мимо чудовища, я чуть повернулся, вскидывая Крушитель и активируя «запугивание» с «корнями Хаоса». Не знаю, сработало ли хоть что-нибудь, но тварь дернулась и среагировать на мой каскадерский трюк не успела. Теряя высоту, я успел трижды врезать наискось по незащищенной спине, не забыв поставить фиксатор на среднее рассеивание.

На максимальное поставить побоялся. Все же мощь такого удара на единицу площади не слишком велика даже на небольшой дистанции, а «медуза» смотрится серьезно.

Я не успел рассмотреть, что стало с тварью. Но испытал особое ощущение, передать словами которое невозможно. Оно проявляется лишь при победах над самыми опасными чудовищами или серьезными людьми, когда во вместилище в один миг сваливается солидная порция трофеев.

Значит, с «медузой» все.

Падая на каменное дно колодца со смертельной высоты, я улыбнулся. Незамысловатый план сработал. Я, конечно, не жизнь на него поставил, у меня имелись в запасе варианты продолжать бой, не сработай этот трюк. Но все равно будто гора с плеч.

Активировал «каменную сферу» за миг до того, как врезался в камень. Удар вышел неприятным, но это лишь психологический негатив, физически я не пострадал. Тело подбросило, будто отразившийся от преграды увесистый мяч, после чего я вновь рухнул, на этот раз окончательно.

И, не в силах шевельнуться из-за продолжавшего работать навыка, забрался в ПОРЯДОК. Равнодушно пробежавшись по стандартным строкам победной записи, проигнорировал почти все трофеи, несмотря на то что добыча выпала богатая, включая несколько редких предметов.

Меня всецело заинтересовал лишь один, доселе невиданный.

Получен орден «чистильщик» – 1 штука.

Внимание! Нечасто выпадающий трофей. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы. Способен изменить решение места силы, увеличить вашу награду.

Ну надо же, мою победу оценили достойно. Уже не «знак», как за рядовых стриг, а «орден». Понятно, что он куда ценнее. И как раз вовремя достался, ведь если я на правильном пути, Первохрам уже близко.

Тело начало слушаться, и я, перевернувшись на спину, уставился вверх, пытаясь с помощью дальновидения и ночного зрения разглядеть, чем занимаются аборигены, пришедшие за Рамиром.

Увы, чересчур темно и далеко, а факелами там больше не раскидываются. Их я должен заметить даже обычным зрением, большая глубина не помеха, если во тьме сияет даже слабый источник света. Раз таковых нет, скорее всего, никто сюда не спускается.

И правильно делают. Они ведь прекрасно слышали тот концерт, что устроила тварь, выбравшись из коридора. Для ее навыков такая дистанция не помеха, столь изуверские звуки до верхнего яруса доносятся прекрасно.

Проверено.

Остается надеяться, что аборигены действительно перепугались. Плюс и до этого страхов хватало, связанных с подземельем. Устраивать экспедицию в глубины Черного колодца – дело само по себе непростое, а в условиях осады все значительно усложняется.

Так полезут или нет? Буду считать, что нет, но на всякий случай подготовлюсь к худшему.

Значит, придется найти в себе силы подняться и проверить останки умертвий. Если тварь не сотворила с ними то же самое, что сделал с моими помощниками Некрос, надо их снова поднять.

Пригодятся.

Здесь, как и на вышележащих этажах, из зала вел всего один коридор. Не заблудишься при всем желании.

Стриги в нем не обнаружились, зато обнаружилось кое-что другое. Вместо тупиковой плиты здесь располагались двери. Тоже каменные, как и все здесь, тоже испещренные непонятными письменами, и тоже две створки, как у склада. Только эти куда постарше будут и гигантские, на вид в каждой не меньше пары десятков тонн. Спасибо, что последние посетители Первохрама не стали прикрывать их за собой, осталась щель, достаточная, чтобы толстый мужик протиснулся.

Повезло. Вкладывай я все атрибуты в силу, этого могло не хватить, чтобы сдвинуть подобную махину. Разве что древние строители предусмотрели какой-то механизм, облегчающий жизнь посетителям. Но исследовать двери на его наличие я не стал.

Не для того сюда заявился, чтобы механикой интересоваться.

За дверью коридор продолжился, и двигаться по нему пришлось еще минут двадцать. По ощущениям – под уклон ведет. Но точно сказать нельзя, угол если и есть, незначительный. Подумал так лишь из-за того, что шагалось приятно. Картография, увы, работать перестала, лишь изредка невнятные обрывки сведений показывала.

Однако легкости ходьбы могло найтись иное объяснение. Я буквально с каждым шагом ощущал повышение плотности той силы, что пронизывала весь Рок, каждую его частицу. Она есть везде, но в разных количествах. То, что творится здесь, невероятно. Никогда раньше ни с чем подобным не сталкивался. Даже то, что испытывал при спуске в Черный колодец, не шло ни в какое сравнение.

По пути прикончил парочку стриг с несколькими щупальцами. Обе серьезные, почти за полтинник вымахали, тоже пришлось изворачиваться, чтобы не тратить на них лишние заряды почти опустошенного Крушителя. В лоб твари способны выдержать несколько ударов, а вот с любой другой стороны одного хватало. Учитывая то, что даже на таких уровнях они быстро движутся лишь вперед и разворачиваются неуклюже, зайти к ним с нужного направления – не проблема.

Лишь бы стаей не навалились, все остальное переживу.

Коридор вывел в зал, размерами сопоставимый со школьным стадионом. Стены и своды сложены из столь громадных блоков, что я не мог хоть приблизительно представить их вес. У некоторых явно не десятки тонн и не сотни. Попадаются и такие, где даже не первые тысячи.

Если Черный колодец можно назвать циклопическим сооружением, это на порядок солиднее, отличия разительные. Тут уже не циклопы, тут Годзиллы поработали.

Но нельзя исключать, что мое восприятие искажено, и доверять торопливой оценке не стоит. Тяжело точно определиться с размерами. Слишком уж изломанная, ненормальная форма зала. Плюс неровные, причудливые колонны не позволяют разглядеть все детали из одной точки.

И самое главное – здесь имелось освещение. На своде из щелей меж блоками свисали зеленые «бороды» неведомого растения. Светились они, как керосиновые лампы разной мощности, в которых вместо стекла используются пластинки изумруда. Яркости хватало, чтобы не использовать ночное зрение.

Откуда здесь эта поросль? И на чем она так вымахала? Ведь влаги как не было, так и нет. Должно быть, я столкнулся не с настоящими растениями, а с их подобиями. Им требуется не солнечный свет, а кое-что другое. Такие водятся только в некоторых местах с повышенной концентрацией силы, коей они и питаются. Именно их храмовые служители культивируют, подстригают красиво, рассаживают правильно. Здесь же тысячи лет никто заботу не проявлял, вот и разрослись неряшливой плантацией, заполонив почти всю площадь свода.

Обходя зал, я высматривал стриг, но ни одну не заметил. Зато наткнулся на куда менее древние постройки и следы пребывания людей. Почти развалившиеся деревянные беседки и причудливой формы павильоны под изогнутыми колоннами, рассохшаяся мебель, разбросанные мешки со ссохшимися до каменного состояния припасами. Похоже, жрецы в свое время пытались прибрать храм к рукам, но без полноценно работающей системы испытаний в этом не было смысла. И, когда стало очевидно, что круги силы здесь массово открывать невозможно, место начало приходить в запустение. Оставляли его, похоже, постепенно, а не из-за нападения или какой-то катастрофы, потому что человеческие останки не встретились.

Ну да, все, как говорилось в книгах. Пусть информацию я черпал по зернам и не вся она выглядела достоверно, но в целом ожидалась именно такая картина.

Наконец направился к месту, которое притягивало мою жадность с самого начала. Чаша из мерцающего черного камня, вырезанная на выпирающем из пола исполинском блоке. По размерам скорее небольшим фонтаном можно назвать или, как минимум, бассейном для детей младшего возраста. На вид высечена грубо, но первый взгляд обманчив. Приближаясь, все больше и больше убеждался, что это великолепнейшее произведение искусства. Даже я, далекий от прекрасного человек, не сомневаюсь, что передо мной шедевр.

Подойдя к чаше, уставился на ее содержимое. Несколько секунд простоял неподвижно, собирая в кучу разлетающиеся из почти взорвавшегося мозга мысли.

Да уж… Я всякое ожидал, предвидел самые разные варианты. В том числе надеялся разжиться кое-чем полезным, особенным, связанным именно с такими местами. Но получить столь щедрый подарок на первых шагах – это потрясающе, я о таком даже не мечтал.

Это нечто. Это вдохновляет на большее. Это может стать началом нового пути, и двигаться по нему я буду строго вверх, без падений.

Чуть успокоившись, улыбнулся и предельно довольным голосом констатировал:

– Одной проблемой меньше. Или двумя.

Помедлил, подумав, что нахожусь даже не на середине непростого пути. Это лишь один из нескольких ключевых этапов плана.

И уже не так уверенно добавил:

– Полдела сделано.

Эпилог

Погода на севере капризна, как богатая девица при десятке горячо влюбленных ухажеров. Весна в этом году стартовала столь решительно, что снег еще не везде сойти успел, а заросли розовоплодки на левом берегу уже зацвели вовсю. И дальше позиции не сдавала, становилось теплее и теплее с каждым днем, без ночных заморозков и ледяных дождей. Последнюю неделю можно назвать летней, еще до полудня жарковато становилось.

Но сегодня с утра север решил, что с него хватит. Задул пронизывающим ветром, сметая увядающие соцветия с кустов и деревьев, принес ненавидимый всеми ледяной дождь и холод, пронизывающий до костей.

Именно по этой причине ставни в обиталище управляющего сегодня плотно прикрыты. Все двери, естественно, тоже. Сквозняки и сырость здесь ни к чему. Учитывая, что центральное здание возводилось под руководством Эша, недоделку отыскать сложно. Так что сейчас сюда и мышка не проскочит, ни единой щелочки для нее не оставили.

Тем не менее случилось кое-что похуже, чем проникновение мелкого грызуна. Причудливо изогнутый нож, прижатый к шее управляющего, сжимает рука, облаченная в тонкую черную перчатку, оставляющую пальцы открытыми.

Рука вполне человеческая, так что мыши или крысы здесь не при делах.

«Как он сюда попал?! Почему я его не видел и не слышал?! Кто это?! Что мне теперь делать?!» Эти и прочие вопросы проносились в голове Эша, не находя ни намека на ответ. Слишком уж неожиданно все случилось.

И слишком невероятно.

– Ты знаешь, где он сейчас? – равнодушно-холодным голосом, переполненным нечеловеческим спокойствием, произнес тот, чья рука держала нож.

Удивительно, но мысли Эша в тот же миг пришли в порядок. Будто голос неизвестного давил, подстраивал под себя, заряжал спокойствием всех вокруг.

Управляющий понял, о чем его спрашивают, несмотря на то что имя не озвучивалось.

Да тут трудно не догадаться.

– Нет, – осторожно ответил Эш, стараясь почти не шевелить губами и языком.

Нож выглядел так, будто он острее самой острой бритвы. Такой клинок рассечет кожу и мясо при самом легком прикосновении. Учитывая то, что кривое лезвие прижато вплотную, обхватывая шею, даже дышать страшновато.

Отвечать «нет» владельцу такого оружия – еще страшнее. Но управляющий жил не в тепличных условиях, ему доводилось попадать в самые неприятные ситуации, обогатившие его необычным опытом.

И опыт этот подсказывал, что сейчас нельзя врать, изворачиваться или как-то оправдывать односложный ответ. Отвечать следует честно, быстро и лаконично.

– Ты знаешь, как его найти? – спросил тот же голос.

– Сейчас нет, – так же осторожно ответил управляющий.

Нож чуточку отстранился от горла. На половинку самого тончайшего волоска. Но испытываемое Эшем напряжение было столь велико, что даже столь неуловимое движение не осталось незамеченным.

– Что значит «сейчас нет»? А когда «да»?

– Возможно, через год он будет на юге, – ответил Эш, каждое последующее слово произнося все тише и тише.

Слишком их много получилось. Опасная болтливость.

– Где именно на юге?

– Там, где вывешиваются торговые листки. Или где их можно достать. Он сказал, что через них я смогу передавать ему послания.

– Необязательно самому там находиться. Их могут привезти ему куда угодно, – справедливо заметил неизвестный.

– Могут, – согласился Эш. – Но больше я ничего не знаю. Он сказал, что, когда вы придете, я не смогу ничего скрывать. Поэтому ничего мне не сообщил.

– Разумно. Необычный мальчик. Согласен?

– Здесь, на севере, хватает странных людей, – осторожно ответил управляющий, решившись не ограничиваться односложным «да».

Раз уж собеседник сам начинает плодить слова, это прямое приглашение поступать аналогично.

– Он сказал тебе, в чем его сила?

– Нет. Он никогда никому ничего не рассказывал. Мы могли только догадываться.

– Догадки? Значит, у тебя были какие-то мысли? Так в чем его сила, по-твоему?

Помедлив, Эш неуверенно ответил:

– Амулеты. У него есть амулеты. И он получает больше трофеев, чем обычные люди. Это я могу сказать точно.

– Что за амулеты?

– Не знаю. Он не рассказывал, а я такое не спрашивал. Мы с самого начала договорились, что чем меньше мы о нем знаем, тем лучше.

– Я тебя понял. Действительно разумно. Очень странный мальчик…

Нож исчез. Только что сталь отблескивала у шеи, отражая желтоватый свечной свет, и вдруг ее не стало.

На миг показалось, что человек, все это время скрывавшийся за спиной, тоже исчез.

Но нет, послышался тот же голос:

– Если ты узнаешь, где он, что он делает, что собирается делать или куда хочет отправиться, ты сразу же пошлешь человека в Дьен. На перекрестке Мокрой улицы и Кривого переулка есть пекарня. Хозяина зовут Добж Цавик. Твой человек должен оставить письмо ему. И сказать одно слово: «Кремень». Если ты не пошлешь человека или пошлешь не сразу, я буду вынужден вернуться. Нет, это не то, о чем ты сейчас подумал. Все будет хуже… намного хуже.

Эша никто не назовет трусом. Да, он, как и все люди, способен испытывать страх. Но, как бы тяжело ему ни было, всегда оставался выше своих слабостей, никогда не скатывался в панику и не позволял трусливым эмоциям собою управлять.

Но этот голос за спиной – это совершенно иное. Управляющий стоял, не шевелясь и едва дыша, пока одеревеневшие ноги не начали подгибаться сами по себе. И даже тогда он отважился обернуться не сразу, сражался некоторое время с непослушными конечностями.

За спиной никого не оказалось. Также никто не нашелся под кроватью, под столом, в шкафах и в кладовой. Дотошный обыск помещения показал, что здесь и младенцу не спрятаться. Окна заперты под крепкими ставнями, дверь тоже. Ни малейших следов проникновения постороннего.

Если не считать едва заметной ранки на шее, оставленной легчайшим прикосновением кривого клинка в самом начале короткого разговора.

Еще раз проверив запоры на ставнях, Эш, сам не понимая зачем, распахнул ставни во всю ширь, перегнулся через подоконник, с наслаждением подставляя лицо под холодный ветер, осыпающий кожу каплями ледяной влаги.

Постоял так с минуту, медленно покачал головой и пробормотал:

– Не знаю, где ты и что ты там делаешь. И не хочу это знать, – чуть помедлив, неслышно, вхолостую шевеля губами, добавил: – Беги, Гед. Не останавливайся.

Сноски

1

Гед намекает на юмористическую новеллу О. Генри «Вождь краснокожих» (англ. «The Ransom of Red Chief»). Двое мошенников похищают мальчика Джонни, называющего себя вождем краснокожих. Но, мягко говоря, гиперактивный ребенок превращает жизнь злодеев в кошмар, а его отец в ответ на требование о выкупе выдвигает встречное предложение. Он категорически отказывается платить выкуп. И хуже всего то, что соглашается взять сына обратно не просто так, а если похитители ему за это приплатят. Причем сделать это следует ночью, чтобы не заметили соседи, которые сильно огорчатся, когда узнают, что кошмар их городка возвращается. – Примеч. авт.

Content

Артем Каменистый
Экстремальная археология

Глава 1 Весна начинается

Глава 2 Мертвые помощники

Глава 3 Снежный паук

Глава 4 Большие деньги

Глава 5 Ночные ужасы

Глава 6 Здесь все мое

Глава 7 Пора сваливать

Глава 8 Место древнее и укромное

Глава 9 Великое преображение нулевки

Глава 10 Мертвая армия

Глава 11 Интересная ночка

Глава 12 Логово Некроса

Глава 13 Темное гостеприимство

Глава 14 Грандиозный дебафф

Глава 15 Сокровища черной пыли и вынужденный отпуск

Глава 16 Потери, приобретения и дальняя дорога

Глава 17 Пришедший с севера

Глава 18 Южные разборки

Глава 19 Морской бой

Глава 20 Поддельная смерть

Глава 21 Хлонассис

Глава 22 Иголка и очень много сена

Глава 23 Добрая женщина

Глава 24 И снова фонтан

Глава 25 Ночные погромы

Глава 26 Я не чума, я хуже

Глава 27 Когда проясняется мрак

Глава 28 Ключи от Монк-Дана

Глава 29 Та самая дверь

Глава 30 Зло на дне колодца

Эпилог

Сноски