Василий Головачев

Паранормы

Автор предупреждает, что все имена и события в книге вымышлены, любые совпадения с реальностью – чистая случайность.

Глава 1

Зигзаг

Дорога пошла под уклон.

Нестор привычно сбросил скорость и внезапно обнаружил, что тормоз не действует! Как он ни нажимал на педаль, его скромная «Рено Аркана» серебристого цвета продолжала увеличивать скорость, а когда трасса вильнула влево, отказал и руль. Машина слетела в кювет и врезалась в пень, выросший перед ней сказочным великаном.

Нестор ухитрился нырнуть в сорванную могучим ударом дверцу, не успев понять, как это произошло, и его вынесло к стене колючего кустарника, исцарапавшего лицо. Пролетев сквозь эту стену, он оказался почему-то в библиотеке: ряды книжных шкафов не позволяли усомниться, что это в самом деле библиотека, освещённая тусклой свечкой, одиноко стоящей на столе.

Налетев на стул, Нестор закрутился волчком, и его подхватили под руки две тёмные фигуры. Напротив выросла ещё одна фигура в чёрном плаще с капюшоном, и на Нестора глянул зрачок пистолета.

– Ты приговорён к смерти! – раздался гнусавый голос.

– За что?!

– За несанкционированное подавление.

– Но я никого… не подавлял.

– Вспомни Дениса! Зачем ты использовал свою силу, не имея на это права?

Нестор подумал о сыне Анны Матвеевны, с которой вместе работал в нотариальной конторе. Он действительно помог двенадцатилетнему мальчишке избавиться от приставаний одноклассника, хотя об этом не мог знать никто. Свидетелей не было.

– Я хотел… решить проблему… не доводя её до полного негатива.

– Ты не имел права раскрывать свои способности. Умри же за это!

Палец палача в чёрном сдвинул курок пистолета, но за мгновение до выстрела Нестор сконцентрировался, «вылетел» из себя, «прыгнул» в голову убийцы, и тот выстрелил… в тех, кто держал Нестора под руки.

Сознание помутилось, ныряя в бездну тьмы… и парень проснулся на краю постели, в поту, свесив затёкшую ногу.

Полежал с минуту, приходя в себя, успокаивая сердце и гадая, что хотело сказать ему подсознание, о чём предупредить. Вспомнил инцидент, о котором заговорил палач в чёрном плаще.

Вся эта вполне житейская история случилась несколько дней назад. На работе он (а служил Нестор Безоружный уже пять лет как в нотариальной конторе Величко) поинтересовался причиной плохого настроения у коллеги, тридцатилетней Анны Тарасовой, и та призналась, что серьёзно расстроена. У симпатичной матери-одиночки был сын Денис, ученик шестого класса. Его, как оказалось, вот уже второй год подряд третировал одноклассник по имени Лёва, сын начальника полиции Южи. Этот Лёва был переведён в класс Дениса из другой школы по причине скверного характера и воспитания и сразу невзлюбил тихого очкарика, не способного дать сдачи.

Провожая одноклассника до дома, он издевался над ним разными способами, а иногда просто колотил, будучи не по возрасту крупным, хотя и немускулистым. За выдающийся живот и толстый зад его втихую дразнили Боровом, что только добавляло злобы в его отношение к сверстникам.

Анну Матвеевну (все в конторе звали её Анютой) Нестор уважал за доброту и отзывчивость, поэтому её слёзы подействовали на него сильно. Выслушав коллегу, он вызнал подробности конфликта и внезапно для себя самого решил помочь, тем более что мужа у Анны Матвеевны не было и воспитывала она сына одна.

Школа располагалась на площади Ленина: жёлтое трёхэтажное здание, в левом крыле которого имелась столовая. Нестор отпросился у начальницы конторы Натальи Степановны Величко, шестидесятилетней дамы с седыми локонами, и подогнал машину к школе к двум часам дня. Приоткрыл окошко, сосредоточился на подготовительном ритуале сродни медитации, помогавшем ему создавать то, что он сам называл «мысленным нокдауном». Он очень удивился бы, узнав, что феномен имеет научное объяснение и прячется под парой терминов, таких как «индивидуальное психотронное воздействие» и попроще – «засос» или «подвал». Словечко «засос» являлось сокращением слов «затемнение сознания», а «подвал» – «подавление воли».

Громко прозвенел звонок, означающий конец урока, и через несколько минут на крыльцо школы высыпала толпа учеников, порождая бурю весёлых воплей.

Вышел и Денис Тарасов: высокий худенький паренёк с соломенными волосами, в очках, с рюкзаком за спиной. А вслед за ним потопал и Лёва Шмалько. Дождавшись, пока объект его издевательств немного отойдёт от школы (Денис с матерью жили в квартале от неё, на улице Пушкина), Лёва – здоровенный не по годам бугай ростом чуть ли не под метр семьдесят, с покатыми плечами, толстозадый, толстопузый и толстомордый, привыкший к тому, что ему всё сходит с рук благодаря должности отца-полковника, догнал мальчишку и с ходу толчком в спину отправил его с тротуара на проезжую часть.

К счастью, водитель внедорожника «ниссан», едущего по улице, успел затормозить, и Денис под колёса автомобиля не попал.

Дальнейшие события развернулись в течение минуты.

Нестор «прыгнул», и его сознание овладело сферой мышления драчуна, не успевшего сообразить, что происходит.

Восприятие информации, запасённой памятью реципиента, и уяснение главных приоритетов поведения мальчишки стало делом нескольких мгновений. Нестор успел за это время и понять его характер, и осознать правила жизни семьи Шмалько (полное пренебрежение к судьбам окружающих), и определить алгоритм воздействия на его психику.

Проще всего было бы поставить блок в подсознании мальчишки на негативное отношение к Денису. Однако Нестор поступил чуточку иначе. Он не только соорудил блок «антизла», но и заставил Лёву при всех подойти к Денису и попросить прощения, что буквально вызвало у свидетелей, знавших нрав малолетнего агрессора, ощущение разорвавшейся бомбы. Ещё никогда и ни у кого Боров прощения не просил!

Вернувшись в своё тело, Нестор посидел в машине, наблюдая за детьми, живо обсуждавшими родившуюся на их глазах сенсацию, проводил глазами Дениса, вряд ли понимавшего, что произошло, и поехал на работу…

Сон с предупреждением приснился ему на следующую ночь, заставив молодого человека (двадцать восемь лет, за плечами институт лёгкой промышленности в Иванове, женитьба, короткая семейная жизнь, закончившаяся отъездом жены с любовником в Европу, мастер спорта по бегу на длинные дистанции, рост сто восемьдесят пять, скуласт, глаза серо-голубые) задуматься о причинах столь экстравагантного ментального послания. Однако предпосылок к предупреждению он не нашёл и успокоился, подумав, что просто перенервничал после разговора с Анютой, приняв её переживания как реально случившееся с ним самим.

Способности мысленно-волевым усилием выходить из тела и внедряться в сознание собеседника или вообще в любое живое существо проявились у Нестора пять лет назад, после того, как он попал с товарищем в ДТП и чуть не утонул: машина упала с обрыва в реку, а её водителя и пассажира выловили из воды не сразу. С тех пор Нестор научился «затемнять сознание» людей, читать их мысли (после внедрения) и диктовать свою волю.

Разумеется, он не афишировал свои новые умения, справедливо полагая, что на него станут глядеть косо не только друзья, но и правоохранительные органы. Хотя не раз приходила мысль обсудить приобретённые способности с отцом, интересующимся проблемами выживания в экстремальных ситуациях; старший Безоружный, Евлампий Калистратович, работал в Иванове научным сотрудником отделения Российского географического общества.

Спать расхотелось окончательно, хотя шёл только шестой час утра.

Нестор привычно освободился от стресса, порождённого необычным сном, восприняв его не как угрозу, а как вызов, проанализировал план действий на весь день и приступил к выполнению первого пункта – медитации, восстанавливающей бодрость мыслей и мышц.

В шесть часов утра он извлёк себя из пространства «отсутствия мыслей» и занялся «совершенствованием скелетно-мышечной системы организма». То есть – сто раз отжался от пола, сто раз присел, держа спину абсолютно прямо, сто раз поднял (нагрузка на бицепс) восьмикилограммовые гантели. Качком с гипертрофированно развитыми мышцами он не был, зато идеально поддерживал суплес, выглядел жилистым и гибким, и редкие женщины не задерживали на нём взгляд, когда он шёл по улице, хотя сам относился к этому совершенно индифферентно.

В половине седьмого закончил «заряжаться», приготовил завтрак: омлет с помидорами, чай с розмарином, бутерброды с мягким турецким сыром «Beyaz». До восьми часов читал философские труды Сухоноса «Вселенская сила нравственности» и поехал на работу; не на машине – на велосипеде. Это было не только модно, но и полезно для здоровья.

Ровно без одной минуты девять он вошёл в офис, располагавшийся в полуподвале пятиэтажного жилого дома на улице Вокзальной. Контора Величко переехала сюда год назад и успела обжиться, оценив тишину и спокойствие данного городского района.

Соседка по комнате, та самая Анюта, уже сидела на рабочем месте, деловито раскладывая документы по столу. Она занималась вопросами наследования, в отличие от Нестора, являвшегося специалистом в области соблюдения правовых норм, и очередь посетителей к ней всегда была больше, чем у него.

– Ой, слушай, что произошло! – воскликнула Анна, поправляя локон причёски; волосы она красила в ярко-рыжий со светлыми прядями, такой цвет назывался блоранж и в сочетании с медового цвета глазами Анюты делал её симпатичней. Хотя Нестор предпочитал чистых, в смысле цвета, блондинок.

– Да, и что же? – спросил он, уже зная, о чём пойдёт речь.

– Денисик рассказал, – затараторила женщина, поведав ему историю вчерашнего инцидента с Боровом. – Представляешь?! – закончила она удивлённо. – Не понимаю, что на него нашло. Ведь бандит бандитом!

– Может, получил внушение от папаши, – предположил Нестор с преувеличенной задумчивостью. – Либо начал взрослеть и умнеть, испугавшись, что может покалечить твоего Денисика.

– Ой, вряд ли, – всплеснула руками Анюта. – Такие мальчишки с такими родителями не считаются ни с кем!

Нестор сел, начиная разбирать свои дела.

Вошёл еще один их коллега, Пётр Еремеевич Калугин, интеллигентного вида, в костюме с галстуком, которые не снимал даже в летнюю жару. Он носил очки с модным нынче вижн-гаджетом, заменявшим мобильный телефон. Они вместе с седоватой бородкой, причёской «бой-энд-гёл», строгим тёмно-коричневым, в полоску, костюмом и летними брогами с перфорированным верхом превращали пожилого мужчину в представителя Академии наук или, в крайнем случае, водителя крупного чиновника.

– Приветствую, Анна Матвеевна, – тенорком проговорил он, целуя женщине руку. – Приветствую, Нестор Евлампиевич. Как вам погода?

– Погода прекрасная, – улыбнулась Анюта, привыкшая к ритуалу; рабочий день Калугин начинал всегда с одной и той же фразы. – Меня едва не сбила машина без водителя. Терпеть ненавижу эти киберштучки! Если живому водителю можно предъявить претензии, то к железяке за рулём – бесполезно!

– Вы правы, – согласился Пётр Еремеевич вежливо. – Однако нам ещё крупно повезло, что мы живём в эпоху, предшествующую появлению искусственного интеллекта и поголовной чипизации. Нашим внукам будет очень сложно доказывать свою правоту компьютеру. Не так ли, Нестор Евлампиевич?

– Совершенно с вами согласен, Пётр Еремеевич, – не менее вежливо сказал Нестор, и в самом деле склонявшийся к точке зрения коллеги. – Я вообще считаю, что следствием развития цифровых технологий станет создание гиперсети машинного разума, при которой человеку будет отведена лишь роль не имеющей собственной воли клетки.

– Отлично сформулировано! – кивнул Калугин одобрительно. – Скажу больше: мы живём в эпоху распада старой цивилизации и зарождения новой, полностью лишённой духовности и нравственности. Всё начинает зависеть от алгоритмов, вскоре они начнут следить за каждым нашим шагом, каждым вздохом и каждым сердцебиением. Мы ещё будем тосковать по добрым старым временам, когда виртуальный мир был отделён от реального.

– Но это же возмутительно! – воскликнула Анюта.

– А кого в наших властных структурах это волнует? – пожал плечами Калугин. – Они первыми проголосуют за новый порядок, лишь бы он позволял им оставаться у власти.

– Их же тоже уволят…

– К сожалению, мало кто из чиновников это понимает. Их сократят в первую очередь, когда интерфейсы «мозг-компьютер» сотрут границу между электронными устройствами и органическими телами. Кстати, мгновенно умрут многие профессии.

– Какие?

– Юристы, к примеру, финансовые аналитики, – Калугин подумал, – врачи, бухгалтеры, библиотекари.

– Врачи не исчезнут.

– Ошибаетесь, нас станут лечить компьютеры.

– А мы останемся?

– Скорее всего, и нотариусы исчезнут как класс вместе с юристами.

– Какой вы сегодня позитивный, Пётр Еремеевич, – рассмеялась Анюта, находясь в приподнятом настроении после инцидента с Денисом.

Улучшилось оно и у Нестора, неожиданно для него самого засомневавшегося в правильности своего вмешательства в ситуацию. Хотя он до сих пор не мог объяснить свой странный сон с «палачом» в чёрном и приговором.

Пётр Еремеевич ушёл, пожелав коллегам хорошего дня.

Но через минуту в комнату впорхнула ещё одна сотрудница конторы, двадцатипятилетняя Валентина Холина, красавица и модница, нередко щеголявшая в откровенных нарядах. Но специалистом она была хорошим, с делами разбиралась быстро, и коллеги терпели легкомысленную брюнетку с пышными формами, относясь к ней кто с понимающей улыбкой, кто с осуждением, кто снисходительно, как тот же Калугин.

Вот и сейчас она ворвалась в комнату потоком летней свежести (погода стояла отнюдь не осенняя, температура воздуха доходила до двадцати восьми градусов), говорливая и смеющаяся, одетая в модный белый, с тонким рисунком костюм отечественной фирмы «Врубашке» из материала букле и туфли от Taccardi. Волосы она взбивала волной по моде «ирокез», носила в ушах красивую геометрическую коллекцию из металла и кристалликов кварца, а ногти у Валентины вообще представляли собой произведение искусства, так как её подруга, известная художница, мастер маникюра Юлия Ведард, копировала на них картины великих художников мира – Ван Гога, Дега и других. Получалось очень оригинально и свежо, и даже хозяйка конторы чопорная Наталья Степановна, сначала принявшая увлечение сотрудницы в штыки, согласилась с мнением остальных служащих, выраженным словами «шикарная экзотика!».

– Ой, чуть не опоздала! – сообщила Валентина, сияя серебристой помадой на губах. – Байкера на углу Первой Заречной сбила какая-то жуткая тачка и уехала, даже не притормозив!

– Он хоть жив остался? – полюбопытствовала Анюта.

– К нему народ сбежался, ждут «скорую».

– Рассмотрели, кто был за рулём?

– Говорят, кавказцы.

– Вот гады! – покачала головой Анюта. – Уже и у нас прописались.

Нестор вспомнил свой первый опыт «подвала», произошедший четыре с лишним года назад в Москве.

Пролежав в больнице Южи неделю после ДТП, Нестор поехал на консультацию психиатра в московский психоневрологический диспансер № 3 возле метро Тушинская, чтобы убедиться в своём психическом здоровье (новые возможности тогда действительно пугали), и стал свидетелем конфликта между водителями двух автомашин: «Жигули-пятёрка» с дагестанскими номерами подрезала «Фольксваген-Джетту», за рулём которой находилась молоденькая девушка-водитель. Ехала она с подругой и ничего противозаконного не делала. Зато «джигиты» за рулём убитых донельзя «жигулей» были настроены иначе. Так получилось, что Нестор в этот момент пересекал улицу Циолковского и видел всё в подробностях. Лишь на следующий день стали известны имена «гостей столицы», уверенных в своём превосходстве и потому не боявшихся ни прохожих, ни общественного мнения, ни полиции: Анзор Мадагов, Баграт Качаев, Замир Исаев и Камаль Мамедов.

В принципе, событие казалось рядовым, и смуглолицые «джигиты», едва не устроив ДТП, могли уехать, не доводя ситуацию до конфликта. Однако они оказались автоподставщиками (об этом красноречиво говорила их «супертачка», усеянная вмятинами от мелких столкновений) и ни о каких компромиссах не помышляли. Все четверо выскочили из машины и начали поносить сидящих в «фольксвагене» девушек, оскорблять их и угрожать.

Мимо в этот момент проезжал байкер на мотоцикле класса «Эндуро», но остановился, услышав крики и мат, и попробовал урезонить разгорячённых «джигитов». Это привело молодцов в ярость, двое вытащили из багажника бейсбольные биты, начали крушить байк и избивать мотоциклиста, первыми же ударами разбив ему шлем и сломав руку.

Решение вмешаться возникло у Нестора спонтанно, после того как один из наиболее агрессивных молодых людей ударил девушку-водителя, пытавшуюся вступиться за мотоциклиста. Так как Нестор находился в машине, ему не надо было специально готовиться – искать тихое место или какое-нибудь убежище: в момент перехода сознания в чужую голову его тело естественно теряло способность мыслить и замирало. Поэтому виртуальный прыжок «пси-сферы» в мозг «джигита» почти не отразился на положении Нестора: он просто откинулся на спинку водительского сиденья и «заснул». Само же внедрение в мозг молодчика заняло долю секунды, и осознавший себя хозяином чужого тела Нестор начал командовать им как своим собственным.

Первым делом он с удовольствием перетянул битой напарника, избивавшего мотоциклиста: от удара по голове тот с криком завертелся волчком и рухнул под свою машину.

Вторым ударом – по плечу – Нестор остановил его соседа, затем от души врезал ему по спине, заставив с воплем отступить.

Но так как ни борьбой, ни боксом, ни воинскими искусствами Нестор тогда не занимался, хотя и выглядел спортивным, то не знал ни приёмов боя, ни принципов уличной драки. Четвёртый член банды не стал ждать, когда «сошедший с ума» приятель звезданёт его, и ударил Замира по затылку, практически оглушив парня.

Естественно, получил «сдвиг по фазе» и Нестор, находясь в голове «джигита», почувствовав такую же боль. Какое-то время он неумело отмахивался битой (отмахивался конечно же её владелец, смуглолицый Замир, Нестор лишь командовал его телом) от озверевшего приятеля, но получил куском бордюра по челюсти и вернулся, оглушённый, в своё родное тело.

Драка закончилась.

К толпе, окружившей «джигитов» и их жертвы, подъехала полиция, начался «разбор полётов», мотоциклист и девушки из «фольксвагена» хотя и пострадали, но остались живы, и Нестор, пришедший в себя в машине, поехал прочь. С тех пор он занялся боевой подготовкой под руководством приятеля отца Трофима Игнатьевича Сокола, наставника и тренера сборной Подмосковья по боевому самбо. Правда, драться и доказывать свою правоту кому бы то ни было с помощью кулаков он по-прежнему не любил.

За истекшие с того памятного момента годы он не раз становился свидетелем криминальных разборок, а также отвратительного отношения чиновников к людям, особенно на бытовом уровне, но в инциденты вмешивался крайне редко, несмотря на то что затемнением сознания и подавлением чужой воли научился владеть почти так же свободно, как дыханием. Не увлекаясь ни политикой, ни соцсетями, он полагал, что контролем законности в стране должны заниматься соответствующие структуры уровня МВД и ФСБ. Однако иногда душа бунтовала, видя беспредел чиновного, бандитского или властного люда, и требовала справедливости. Тогда он вмешивался, надеясь, что о его способностях никто не догадается и не узнает…

Пошли посетители, соблюдавшие давно заведённый (после окончания пандемии коронавируса) порядок: социальная дистанция, маски, никаких рукопожатий, измерение температуры. До вечера Нестор проконсультировал восемь человек и обрадовался, когда рабочий день закончился. Позвонил другу, Стасу Ревенко, капитану экраноплана южской Рыбинспекции. Стас находился в отпуске и предлагал рано утром в субботу сходить в Балинский лес за клюквой.

– Договор в силе? – спросил Нестор, нацепив очки с вижн-гарнитурой, позволявшей видеть лицо абонента так, будто тот стоял перед ним.

Стас, загорелый, с выгоревшими соломенными усами, улыбнулся.

– К нам хочет присоединиться Ксюша Форнасова, с мужем, помнишь такую?

– Наша соседка. – Перед глазами Нестора соткалась фигурка девушки, дом которой стоял на окраине Южи, где они когда-то, ещё до переезда семьи Нестора в новый дом, жили бок о бок.

– Она работает и живёт в Иванове, но приехала в отпуск к родителям и нашла меня.

– Ты когда-то за ней…

– Бегал, – белозубо засмеялся Стас. – Но пути наши, к сожалению, после школы разошлись. Может, это и к лучшему, но я очень хочу посмотреть на её избранника.

– Кто он?

– Говорит, майор полиции, зовут Костей.

– Вообще-то я не жажду компании…

– Дружище, я ей уже пообещал, – смущённо шмыгнул носом Стас.

– Ладно, уговорил. Как поедем? На моей «реношке» или на твоём бомбовозе? – Нестор имел в виду «Джип Патриот», на котором ездил друг.

– Ксюша предлагает ехать на их тачке, у них «Порше Кайенн».

– Солидный аппарат. Хорошо наверно зарабатывают полицейские в Иванове, крышуя коррупционеров.

– Ну не все же они крышуют, нынче в полиции служат и честные ребята.

– Ехать надо пораньше, чтобы в лесу быть уже на рассвете.

– Заедем за тобой часов в пять, встанешь?

– Разбужу тебя в три, – пообещал с улыбкой Нестор, прекращая разговор.

Размышляя о том, зачем Стасу понадобилось брать с собой соседку, в которую был влюблён в юности (неужели старое чувство проснулось?), он попрощался с коллегами и поехал домой, не зная, как круто вскоре изменится его размеренная жизнь.

Глава 2

Провал

Подготовка к операции длилась полгода. Предусмотрели всё, что только можно было предусмотреть, даже нейтрализацию свидетелей возможного конфликта, только не того, что случилось на самом деле.

Целью операции была нейтрализация председателя Комиссии польского Сейма по вопросам спецслужб Марека Мацаревича. Нейтрализация вовсе не означала физического устранения указанного деятеля, яростного русофоба, но он должен был уйти со своего поста, так как являлся главным инициатором создания на территории Польши американской военной базы. Его слово должно было стать решающим в этом деле, потому что остальные деятели, имеющие политический вес, такие как министр обороны, министр иностранных дел, командующий Войском Польским и сам президент, практически дали своё согласие.

Местом расположения базы (ей даже успели дать название – Форт Трамп) предполагался военный комплекс в небольшом городке Хощно Западно-Поморского воеводства, недалеко от Щецина. Сам городок был действительно невелик, в нём проживали всего шестнадцать тысяч человек. Но военная база имела свой аэродром, её контингент включал три авиаполка и полк РЭБ, а кроме того, под землёй прятался ещё и центр военных исследований под командованием полковника Яцека Матерняка.

Конечно, переоборудование базы требовало немалых финансовых вложений, по прикидке – до пяти миллиардов долларов, однако президент Польши Яков Дурда пообещал вложить в неё «кровные» два миллиарда, и теперь оставалось только подтвердить его решение, что и должен был сделать господин Мацаревич, генерал, бывший разведчик и советник президента, проповедовавший политику двойных, а нередко и тройных стандартов, особенно в отношении России, её руководства и народа.

Охотились за ним с использованием всех новейших средств разведки и связи, в том числе – с помощью нанотехники, поэтому знали о передвижениях и замыслах генерала всё. Но главное было выбрать место для операции «засоса» (так в просторечии сотрудники отряда «Призрак» в недрах российской Службы специального назначения ГРУ называли технологию «затемнения сознания»), и когда стало известно о встрече Мацаревича с делегацией военных США в Хощно, аналитики «Призрака» предложили командованию этот вариант, несмотря на его кажущуюся нелогичность. Такие встречи обычно хорошо охранялись, к встречающимся невозможно было подойти на близкое расстояние, и именно поэтому нападение вроде бы было невозможно, что усыпляло бдительность охраны.

Исполнителем же операции должен был стать Владимир Даманский, тридцатитрёхлетний слипер, как называли таких специалистов, один из самых секретных сотрудников спецслужбы «Призрак», о деятельности которой знали в России всего три человека помимо руководства ГРУ.

Встреча польской и американской делегаций была намечена на седьмое сентября в кафе «Буяк» на Пляц-Яна-Павел II в Хощно, после чего американцам планировалось показать базу с её коммуникациями и доставить их в аэропорт Щецина.

Даманский, обосновавшийся два месяца назад в Хощно под видом бармена кафе «Буяк» (совпадение намерений поляков и руководителей ГРУ сочли счастливым предзнаменованием), завёл себе приятелей и подозрений не вызывал. По матери он являлся австрийцем, по отцу – польским евреем, знал польский язык как родной и благодаря своим способностям «затемнять сознание» сумел убедить польскую контрразведку в том, что он «свой». Во всяком случае, по документам он был перед властями абсолютно чист.

В двенадцать часов дня по местному времени к зданию кафе, имевшему вид старинной корчмы, подъехали четыре автомобиля: два сине-белых полицейских «форда», кроссовер «БМВ Х6» и «мерседес». Это прибыли польские функционеры во главе с Мацаревичем, щеголявшим зачем-то в генеральской форме. С ним выбрались из внедорожника начальник исследовательского центра Яцек Матерняк и начальник базы в Хощно генерал Дариуш Махульский, в отличие от Мацаревича одетый в гражданский костюм.

Матерняк напоминал медведя своей сутулой фигурой, округлостью, размерами и волосатостью. Сорокапятилетний Махульский был мал росточком и походил статью на известного актёра, игравшего в фильме «Потоп» пана Володыевского.

Площадь вокруг кафе была взята под видеоконтроль ещё с раннего утра, и ничто не предвещало каких-то серьёзных инцидентов с жителями Хощно, не раз выходившими к зданию мэрии с требованием убрать военную базу подальше от городка. Американцев здесь не любили, потому что бравые янки, небольшой контингент которых прибыл в Хощно ещё год назад, не единожды устраивали пьяные дебоши и увозили к себе местных девушек.

Гости расположились в центре главного зала кафе, заняв два столика. Им принесли напитки, а бармен – Даманский, которого здесь знали под именем Станислава Ружаньского, предложил компании холодного ягодного морса; день выдался жарким для первой декады сентября, и с утра температура воздуха медленно, но уверенно приближалась к плюс тридцати градусам Цельсия.

От морса не отказался никто.

Через десять минут подъехали ещё две автомашины: чёрный внедорожник «Тойота Мега Крузер» и пятнистый гигант «Хаммер Н1». В кафе вошли представители американских военных в сопровождении посла США в Польше Роберта Болдуина, внешне похожего на благостного, украшенного благородной сединой священника.

В кафе сдвинули столики, и делегаты с обеих сторон, позволившие себе дежурные шутки и фальшивые улыбки на тридцать два зуба, расселись друг против друга. Приветственную речь произнёс Мацаревич, оценив встречу как «событие планетарного масштаба, призванное сдержать агрессивные замыслы соседа – России».

Наступил момент истины: Даманский был готов выполнить свою миссию.

Вариантов было два.

По первому слипер мог внедриться в сознание главного американского переговорщика, коим являлся посол Болдуин, и заставить его оценить состояние базы как неудовлетворительное, что наверняка повлияло бы на сроки переезда в Хощно американского контингента со всей его техникой.

Второй вариант предусматривал скандал, который должен был устроить сам Мацаревич, найдя для этого удобную причину. Данный вариант «засоса» был сложнее первого и не столь надёжен, поэтому Даманский избрал первый – с зомбированием посла.

Процедура включения «засоса» или «подвала» казалась простой только на первый взгляд. Оператор-сенситив, он же слипер, собирал свою мысленную сферу в подобие снаряда и вгонял его в голову человека, которого надо было запрограммировать. Этот «снаряд» блокировал сознание жертвы, считывал всю его память и мысли и заставлял реципиента выполнять команды «внедрителя» как свои собственные, жёстко кодируя мозг жертвы на любое действие, вплоть до насилия, убийства, предательства, террористического акта и даже самоубийства. Чтобы внушённая программа начала работать, нужно было создать точку отсчёта, спусковой код, которым мог стать набор цифр, звуки, картинка, фото или конкретная ситуация. Снять же этот код мог только сам слипер, для чего ему необходимо было ещё раз встретиться с закодированным.

Однако операция с участием Даманского не рассчитывалась на повторные контакты, и он собирался установить ментальный «датчик» временной задержки нейтрализации кода, заключавшийся в желании посетить туалет.

Но существовал ещё один тонкий нюанс в работе слипера – его положение в момент атаки. Он как личность переставал существовать, поскольку его «я» внедрялось в сознание другого человека. И если бы в этот момент его увидели окружающие, могли бы подумать о чём угодно, только не о том, что случилось на самом деле. В стандартной ситуации первое, что пришло бы в голову свидетелю: человеку плохо, у него сердечный приступ и он потерял сознание! Люди наверняка кинулись бы к нему на помощь, а в случае проведения операции это стало бы провалом, и слипера могли захватить в плен. Поэтому ему нужен был охранник, который в момент «засоса» оставался бы рядом с телом оператора и следил, чтобы к нему никто из посторонних людей не приблизился.

Альтернативой охране был выбор места для акции внедрения с таким расчётом, чтобы слипер мог оставаться незамеченным на время «перехода», что давало ему возможность вернуться в родное тело, а потом спокойно покинуть убежище.

Конечно, и на этот раз можно было пойти по первому пути: встретить делегацию, прыгнуть в голову Мацаревича или посла, запрограммировать их и вернуться обратно, хотя при этом наверняка поднялась бы суматоха, так как Даманский должен был на эти пять – десять минут потерять сознание. Но аналитики «Призрака» решили иначе, и слипер согласился с их предложением «затемнить» сначала кого-то из обслуги кафе, чтобы тот покараулил «спящего» бармена в укромном месте, в подвале кафе или возле холодильной камеры.

Даманский так и сделал: увлёк в подсобку одного из грузчиков заведения по имени Вацек, пузатого, кряжистого, молчаливого и покладистого, ввел его в состояние «подвала», сидя на ящиках с пивом, вернулся в себя, и оба отправились в зал к ничего не подозревающим клиентам. Став в двери так, чтобы видеть американского посла, Даманский прыгнул в него «пулей» ментального воздействия и в течение пары секунд завладел сознанием джентльмена, слушающего речь Мацаревича.

Естественно, оставшись без мыслящего субъекта, тело Даманского стало безвольным, но упасть ему не дал Вацек, запрограммированный на определённые действия. Он подхватил падающее тело слипера, отступил в коридор за дверью и отнёс его в подсобку, не встретив ни одного работника кафе; все они в данный момент суетились в зале и на кухне, ожидая заказов важных гостей.

Времени для кодирования посла Даманский отвёл себе не более семи минут. После этого Вацек должен был отнести его обратно из подсобки в зал, где Даманский собирался вернуться в собственную голову.

Такой способ внедрения в реципиента был весьма неудобен, однако Даманский так и не научился выходить «из себя» вдали от жертвы, на большом расстоянии. Такими способностями обладали очень немногие слиперы, однако Даманский был не из их числа.

Оказавшись в голове Болдуина, он привычно освоился со своим положением, полистал память посла, определил его слабые и сильные стороны и принялся вводить в подсознание клиента программу «подвала», по которой посол должен был действовать после того, как оператор покинет его мозг.

В программу входили три команды: первая – осмотреть базу и выявить её недостатки, вторая – придраться к какой-то особо неприятной мелочи, затеять скандал с оскорблением польских чинов и третье – убраться в свою резиденцию в Щецине с выводом: хощновский военный объект не способен стать базой Соединённых Штатов по причине полной его непригодности.

Каково же было удивление Даманского, когда он наткнулся на «мёртвую зону» в психике реципиента: так специалисты ментального программирования называли блок, запрещавший манипулирование сознанием клиента. Войти в мозг Болдуина Даманский вошёл и даже взял его сознание под контроль, но внушить программу действий не смог. Пси-структуры мозга, ответственные за выполнение команд подсознания, были перекрыты! Даманский не сумел ни усилием воли нейтрализовать барьер, ни просочиться сквозь «мёртвую зону» как квантовый пакет сквозь полевую мембрану.

О том, что это ловушка, он понял слишком поздно.

Занятый «зашивкой» программы в мозг Болдуина, он не заметил, как в зале появились два человека в чёрных комбинезонах, с телекамерами в руках, и направили раструбы объективов на фигуру посла.

Но это были не телекамеры.

Даманский вдруг почувствовал дуновение ледяного ветра (впрочем, не почувствовал, так как его органы чувств остались в собственном теле, а обнаружил некое соответствие этому ощущению), после чего на него упала светящаяся сеть и начала душить.

Слипер начал судорожно «тыкаться носом» в разные стороны, пытаясь найти щёлочку в сети или разорвать её, но она оказалась прочнее, сдавила со всех сторон, и Даманский осознал, что его здесь ждали! Ничем иным объяснить происходящее он не мог. И выбраться из ловушки не мог, потому что до назначенного момента возвращения в родное тело оставалось ещё как минимум три минуты.

Он нырнул в подсознание Болдуина поглубже, как это делает ныряльщик за жемчужными раковинами, лихорадочно пытаясь найти выход из положения, и обнаружил, что посол США в Польше, несмотря на вид и поведение пастора… вооружён! Искрой проскочила мимо сознания чья-то запомнившаяся шутка: американец без оружия – что змея без яда…

Светящаяся сеть сдавила сферу мироощущения сильней. Даманский едва не закричал – внутрь себя, без звука! Последним усилием воли он заставил Болдуина вытащить из-под мышки небольшой «ругер» и выстрелить ему-себе в голову.

Темнота накрыла сознание плотным покрывалом…

Глава 3

«Призрак»

Гости столицы, гуляя по знаменитым улочкам и тупичкам в районе Мясницкой, наверняка не раз проходили мимо особняка в Варсонофьевском переулке, рядом с Божедомкой (так называлось кладбище, где в стародавние времена хоронили умерших без покаяния – самоубийц и утопленников). По легенде, сюда же по приказу царя Лжедмитрия был перевезен из Кремля и труп Бориса Годунова. Впоследствии Годунова перезахоронили в Троице-Сергиевой лавре. Лжедмитрия же засунули в пушку и выстрелили им в ту сторону, откуда он явился. Но речь не об этом.

В том же Варсонофьевском переулке в глубине парка пряталось под сенью лип и тополей неприметное двухэтажное здание, облицованное серым кирпичом с красными вставками, на крыше которого вырос целый лес антенн. Подъезд к зданию через решетчатые, литые, чугунные ворота был один, однако им пользовались нечасто. Мало кто знал, что у здания имеется подземный гараж на два десятка автомобилей и попадают в него по длинному тоннелю со стороны Чистопрудного бульвара, через автоматически открывающиеся ворота с табличкой: «Посторонним въезд запрещён». Вторая табличка – на кирпичном столбе рядом с калиткой – гласила: «Филиал Российского исторического общества».

Однако на самом деле располагалось в здании одно из самых секретных подразделений Корпуса специальных операций (КСО) Главного разведуправления Министерства обороны России «Призрак», о деятельности которого не был осведомлён даже президент страны.

В среду, восьмого сентября, в одиннадцать часов утра в кабинете главы подразделения собрались четверо: хозяин кабинета полковник Сивков, сорокапятилетний блондин, одевавшийся с подчёркнутым шиком, больше похожий на артиста, чем на сотрудника спецслужбы, руководитель научной группы доктор медицинских наук Курчинский, полковник Дубинин, командир службы безопасности «Призрака», и глава отдела информационного обеспечения майор Хвощёв.

До появления Сивкова гости сидели в его небольшой по размерам приёмной и от нечего делать вели беседу, тему которой задал хмурый Дубинин.

– Опять пробки, – сказал он, морщась. – Плюс куча дураков на дорогах! Так и жди, что кто-нибудь тебя подрежет либо тюкнет в корму.

– Не стоит ждать плохого, – с улыбкой проговорил добродушного вида толстяк Курчинский. – Срабатывает так называемый эффект ноцебо: ожидание плохого порождает плохое.

– К сожалению, «неожидание» плохого не спасает от дураков, – пробурчал Дубинин. – А их становится всё больше, судя по избирательным кампаниям и отношению к указам нашего глубокоуважаемого гаранта Конституции.

– Это вы о чём, Игорь Михайлович? – полюбопытствовал Хвощёв, носивший щегольские усики.

– Большинство юзеров соцсетей без сомнений приняли к исполнению ЕФИР[1]. То есть люди сознательно согласились на тотальный контроль! О чём это говорит, по-вашему?

– Ну, пользователи соцсетей по большому счёту и не люди уже, а цифровой компьютерный планктон. Что касается дураков…

– Могу дать точную характеристику этого глобального явления, – перебил Дубинина Курчинский. – Извините, Игорь Михайлович. Не возражаете?

– Всё равно ждём, – пожал плечами тот.

– Так вот эталон дурака представляет собой существо с близкой к нулю способностью к логическим операциям. Вообще это категория людей, требующая внимательного изучения, поскольку феноменальная способность извращать логику приближает дурака к гению. Но что поражает более всего, это умение дурака искусно мимикрировать под окружение. Его защитные механизмы прекрасно развиты и защищают от вымирания.

– Это ваше личное мнение? – прищурился Дубинин. – Или результат научного исследования?

Курчинский расплылся в усмешке.

– Одно не мешает другому. В жизни различают три вида дураков: durakus prostus – просто дурак, durakus glupus – дурак глупый и durakus umnikus – дурак умный.

Приглашённые переглянулись. Поднял голову от стола и секретарь главы «Призрака», суровый мужчина с безволосым черепом.

– Можете охарактеризовать каждого? – спросил Дубинин.

– Разумеется. Если коротко, просто дурак или «дурак вульгарис», как правило, легко распознаётся по типу поведения и высказываниям. Он не умеет рассчитать полезность или вредность своих высказываний и действий для будущего, в том числе собственного, и очень легко попадает впросак. Лечению не подлежит.

– Примеры привести можете?

– Миллион. Самый наглядный пример – комментатор спортивных состязаний Глуперниев.

Хвощёв рассмеялся.

– Да уж, в точку. Иногда такие перлы выдаёт – диву даёшься. Ну а что такое глупый дурак?

– Глупый дурак вызывает умиление. Он прост и незамысловат. Глупый дурак с детства усваивает истину: умные слабого и доброго не обижают. Он паразитирует на слабостях сильных людей. Сам не хочет и не способен нести ответственность ни за что, а уж тем более за своё поведение. Любит быть незаменимым, любит заседать и участвовать в различных комиссиях, получать награды и почести. Верит всему, о чём пишут в газетах. С успехом делает политическую карьеру среди таких же идиотов, ненавидит творческих людей, часто хвастается, нередко прячется под маской творческой личности, особенно если пишет стихи или фантастику. Всегда и всем недоволен, на всех немного обижен, считает, что ему недодали, недоучили, не похвалили. Он прилежен и угодлив, за что и нравится окружающим. Самое интересное, что часто образован и любит носить галстук. А самое горькое – что умеет делать успешную карьеру. Лечению также не подлежит. Примеров тоже хоть отбавляй, их много среди так называемой интеллигенции и сетевых «писателей», которых сотнями одаривают лайками такие же недалёкие читатели.

В приёмную вошёл Сивков, широкоплечий, по-спортивному подтянутый, быстрый в движениях. Лицо у полковника было клинообразное, сужающееся к подбородку, в серых глазах тлело ощущение силы и уверенности. Полковничью форму он никогда не носил и в данный момент был одет в отливающий жемчугом костюм с охлаждающим слоем и синюю рубашку со стоячим воротником. Услышав последние слова Курчинского об интеллигенции, он усмехнулся, подавая ему руку.

– Надеюсь, вы не нас имеете в виду?

– Никак нет, Владлен Тимофеевич, – успокоил его медик серьёзно. – Я бы помер от стыда, если бы принадлежал к современной российской либеральной интеллигенции.

Пожав руки остальным, Сивков проследовал в свой кабинет со словами: прошу подождать пять минут, товарищи.

Секретарь последовал за ним.

– Успеете закончить увлекательную лекцию, Марион Давидович? – посмотрел на Курчинского Дубинин. – Хотелось бы узнать, что такое умный дурак.

Снова уселись на стулья.

– О, это явление глобального масштаба, – сказал Курчинский. – Умный дурак представляет собой самый сложный из всех видов дураков. Очень трудно распознаваем. Вызывает даже уважение, смешанное со страхом и брезгливостью. Много и убедительно говорит, и все его речи сводятся к главному тезису – что он самое исключительное разумное существо во Вселенной. Отличается холодной расчётливой жестокостью и расточительностью по отношению ко всему, что лично ему не принадлежит. Гурман, как правило, мясоед и любитель чёрной икры. Собственник, ценит всё материальное во вред культурному. Создал практически все существующие на планете материальные ценности, гордится и поклоняется им. Подобно всем паразитам очень живуч и склонен к мутациям.

– В таком случае под эту категорию можно подвести весь народ, – скептически проговорил Хвощёв.

– Не весь, – возразил Курчинский. – Я, конечно, несколько утрировал систематизацию дураков, но от истины далеко не ушёл. Вы ещё не раз убедитесь в этом, если до сих пор не убедились.

– Я лично не задумывался, – признался Дубинин.

Вышел секретарь.

– Заходите, товарищи.

Кабинет главы «Призрака» представлял собой самый настоящий пост управления космическим кораблём, так густо он был напичкан приборными панелями, консолями, экранами и сложными агрегатами, принадлежащими защитным системам, гаджетам связи, выходам информационных и командных каналов и антенн для создания виртуальной реальности. Стол в кабинете отсутствовал, кресло было одно, но из стен откидывались сиденья, на которых и устроились приглашённые командиры подразделений «Призрака».

Сивков перестал бегать пальцами по клавиатуре одной из консолей, отвернулся от экрана, обладающего эффектом глубины.

– Докладывайте, Пётр Данилович.

– Провал, – сделал официальное лицо Хвощёв. – Даманский ликвидирован, операция сорвалась. Точнее, она оказалась очень эффектно выполнена, так как посол Болдуин застрелился прямо в кафе, но слипера мы потеряли.

Сивков, естественно, знал о проведённой операции, потому что все мировые СМИ отреагировали на самоубийство посла США в Польше. Результатом этого происшествия стал отказ американской стороны от переговоров, хотя о полном прекращении контактов речь не шла. Если Госдеп США принимал решение о размещении военных баз на территории других стран вокруг России, он всегда добивался своего. Но конфликт всё же сказался на отношениях политиков обеих стран, и сроки создания военной базы в Польше перенеслись на неопределённое время. В этом смысле операцию, подготовленную спецами «Призрака», можно было считать успешной. Однако потеря столь ценного оперативника, каким являлся Даманский, существенно подрывала имидж этой сверхсекретной службы, использующей способности слиперов, а главное – сужало диапазон планируемых акций «Призрака», направленных на блокирование «тлетворного влияния Запада на молодые умы россиян» и нейтрализацию наиболее одиозных врагов России как за рубежом, так и внутри страны. Поэтому глава «Призрака» должен был в кратчайшие сроки разобраться в причинах провала и найти выход из положения. Обстановка в стране после повторной эпидемии коронавируса и трёхмесячной самоизоляции складывалась тревожная. Подняли головы «подпольные» структуры пятой колонны, спящие и видящие разрушение России, а также усилили пропагандистскую деятельность НКО – так называемые некоммерческие организации на службе у врагов России и поддерживаемые либеральной властью средства агитации «демократического образа жизни» – «Эхо Москвы», «Коммерсант», «Новая газета», «Мемориал» и многие другие. Ими надо было заниматься серьёзно, наряду с нейтрализацией либералов в правительстве и Государственной думе. Потеря главного инструмента процесса сильно ограничивала возможности «Призрака», о существовании которого не были осведомлены ни президент, ни премьер, ни министр обороны. Из всех осуществителей политики государства о деятельности недавно созданного Комитета защитников России, в чьём ведомстве и находился «Призрак», знали только директор ФСБ, директор ГРУ и советник президента по вопросам спецслужб.

– Продолжайте, Пётр Данилович, – кивнул Сивков, кинув взгляд на экран одного из компьютеров.

– По данным разведки, Даманский подключил к операции грузчика из кафе «Буяк», но недооценил изменение ситуации, которая начала развиваться не по запланированному сценарию. После «подвала» служитель кафе не успел вытащить тело Даманского из тайника, а сам Даманский, попавший в ловушку, успел только заставить реципиента – посла Болдуина, в мозгу которого расположился, застрелиться…

– Убив этим себя самого, – угрюмо закончил Дубинин.

Хвощёв посмотрел на него.

– Возможно, этим самым он спас нас от более серьёзного провала. Есть сведения, что для захвата слипера американцы использовали новый прибор, сочетающий с себе функции локатора и психотронного генератора, о котором у наших научников нет никаких сведений.

– То есть получается, что американцы знали о появлении нашего человека? И подготовились к встрече?

Хвощёв шмыгнул носом.

– Что в свою очередь позволяет констатировать: в нашей команде работает…

– Американский крот, – закончил Дубинин.

Сивков сверкнул заледеневшими глазами.

– Продолжайте, Игорь Михайлович.

Дубинин поправил воротник рубашки, словно он его душил, снова поморщился. Он выполнял обязанности начальника службы собственной безопасности «Призрака», и происшествие в Хощно больно ударило по его самолюбию и положению.

– Голову сломал! Если бы у нас сидел крот, мы бы провалились ещё раньше, когда засылали слипера в Киев. К тому же о деталях операции в Хощно знали только инструктора Даманского и… – Дубинин пожевал губами, вскинул на Сивкова глаза, – и мы, то есть те, кто здесь сидит.

– Может, это специалист из вашей епархии, Марион Давидович? – поинтересовался Хвощёв ровным голосом.

Курчинский поджал губы, одарив главного айтишника команды возмущённым взглядом.

– Я знаю всех и каждого и готов поручиться…

– Не надо, Марион Давидович, – сказал Дубинин, – в нынешние времена нельзя стопроцентно поручиться даже за своих собственных детей. Были прецеденты. Я никого не обвиняю и не собираюсь навешивать ярлыки, иначе мы тут договоримся до дуэли, подозревая друг друга. Обещаю сделать всё возможное, чтобы выявить крота, если он существует.

– Потеря слипера очень серьёзно ограничивает нас, – повторил его слова Сивков, давая понять, что он поддерживает мнение начальника службы безопасности. – Их у нас всего трое… было, осталось двое, и это существенно снижает эффективность нашего подразделения. Анализ ситуации в России и за рубежом показывает, что основной тенденцией ресурсного развития человечества является распространение западных политтехнологий на весь остальной социум. Возникли и усиливаются системы двойных и тройных стандартов нравственности и морали. Запад гниёт ещё со времён Октябрьской революции, что верно подмечено в советские времена, но в двадцать первом веке это гниение приобрело такие масштабы, что вошло в плоть и кровь либералов внутри нашей страны. Гасить их агрессивные замыслы, направленные на разрушение России, становится всё труднее. Поэтому потеря даже одного слипера – большой удар по нашей защитной системе.

– Надо искать новых слиперов, – сказал Хвощёв.

– Совершенно верно, надо искать. Надеюсь, что цифровизация России сыграет для нас позитивную роль.

– Вы серьёзно, Владлен Тимофеевич? – недоверчиво спросил Дубинин. – Цифровизация России – это подлейшая по сути программа глобального контроля населения! Это понял в позапрошлом году ещё ведущий программы ТВ «Бесогон», дай бог ему здоровья!

– Именно потому, что ЕФИР и биорегистрация слились в систему контроля, мы и сможем по косвенным признакам поведения того или иного человека вычислить скрытого паранорма, то есть слипера. Надеюсь, Пётр Данилович, вам не надо объяснять смысл идеи?

– Не надо, – ухмыльнулся Хвощёв. – Вы правы, теперь отследить поведение человека стало намного проще. Мы подключим главные компьютерные ресурсы Минобороны и ФСБ, а также соцсети.

– Соцсети надо обследовать в первую очередь, – сказал Дубинин. – Иногда диву даёшься, какую важную инфу можно получить в том же Фейсбуке или Инстаграмме.

– Может, прошерстить базы данных медучреждений? – предложил Курчинский. – С введением поголовного биорегистрирования можно получить данные по любому больному гражданину. Могу помочь.

– Разумеется, мы это учтём, – согласился Хвощёв.

– Итак, резюмируем, – сказал Сивков. – Разведку поставить на уши! Следить за развитием событий в Польше, и не только следить, но и зачистить следы пребывания слипера в Хощно, чтобы не пошла новая волна фейков о российских спецагентах.

– Уберечься от фейков мы вряд ли сможем, – поджал губы Дубинин. – В Польше уже заговорили о «русском следе». Я считаю, тот, кто создал психотронный генератор с возможностью пеленга работы слиперов, хорошо осведомлён об их способностях. Но у нас нет ни одного свидетельства о разработке американцами новых образцов пси-оружия.

Все посмотрели на Курчинского.

– Если генератор действительно существует, – сказал начальник «ИИ-Альтернативы» скептически, – то они здорово обогнали нас в этом направлении. Мы только-только подошли к созданию гаджетов пси-защиты и локаторов пси-полей, не говоря уже об оружии атаки.

– Надо бросить на их разработку все силы! – сказал Хвощёв.

– Нужно финансирование…

– Финансирование будет, – заверил Курчинского Сивков. – Нужны специалисты.

– Хорошо бы, если бы разведка раздобыла сведения по этому психотронному генератору, или что он там собой представляет.

– Разведка работает, сведения будут.

– А что с телом Даманского? Ведь он мёртв… как бы это выразиться… как личность, но тело-то дышит, сердце работает…

– Его увезли в Щецин, – сказал Хвощёв. – Вероятнее всего, исследовать слипера будут в Штатах либо в какой-нибудь из лабораторий в Европе.

– Надо узнать точно. Из Штатов мы его не достанем, а если тело отвезут в лабораторию наших бывших «братских республик» Прибалтики…

– Или Грузии.

– Или Грузии. То можно будет попытаться выкрасть и переправить в Россию.

– В таком случае нужно будет подключить к этому делу спецов ГРУ. У них есть диверсионные суперкоманды, о деятельности которых не догадываются даже вездесущие ребята из израильской «Моссад».

– Помощь будет! – твёрдо сказал Сивков. – Работаем!

– Может, направить в Польшу нашего второго слипера? – предложил Дубинин. – Первый сейчас в Пентагоне, работает с парнями СВР. Второй, вернее, вторая…

– Нет, она пусть занимается тем делом, которое ей поручили, – сказал Сивков. – Побережём нашу девочку. Хотя не исключено, что и ей придётся принять участие в ликвидации последствий провала. Все свободны.

Гости руководителя «Призрака» дружно встали.

Глава 4

Клюква

Из города выехали в пять часов утра, как и обещал Стас.

За рулём серебристого «Кайенна» сидел муж Ксении Форнасовой, бывшей симпатии Стаса, Константин, весёлый приятный парень, умевший пошутить и посмеяться в ответ на шутку. Он действительно служил в полиции Южи, будучи заместителем начальника южского РОВД, но вёл себя абсолютно раскованно и дружелюбно. Нестору он понравился, чего нельзя было сказать о Стасе, приунывшем от того, что его счастливый соперник является отнюдь не «чиновником с деревянной мордой», каким он представлял полицейских.

Ксюша, полненькая брюнетка с причёской каре тоже понравилась Нестору. Она вела себя примерно так же, как муж, не кичилась положением («порше» всё же как бы подчёркивал статус пары) и с интересом расспрашивала Стаса о его жизни и службе на почти военном (экраноплан Стаса принадлежал Рыбинспекции) флоте. Как оказалось, она работала специалистом по градоустройству в мэрии Южи, закончив архитектурный институт, и не сидела на «майорских харчах», как пошутил Константин. Он же рассказал пассажирам историю, которая сделала Южу клюквенной столицей, чем расположил к себе и Стаса, знатока этих мест.

Юже географически достались обширные болота с просёлочными дорогами, лишёнными асфальта, и само название городка произошло от угро-финского словечка «юзга», что означает – топкое место. Однако наряду с морями жирной грязи местность вокруг Южи ежегодно выдавала тонны грибов и ягод, основной из которых не зря считалась клюква. Кроме того, сюда уже почти десять лет в конце лета или в начале осени съезжались любители погонять адреналин – на автогонки «Южская топь», и жизнь в районе не текла тихо-мирно-идиллически, а кипела.

Затронули тему семейной жизни: Костя вежливо поинтересовался у Нестора, женат ли он.

Нестор коротко ответил «нет», и Стас ради справедливости уточнил:

– Он уже был раз женат, обжёгся и больше рисковать не хочет.

– Не сошлись характерами? – живо спросила Ксюша; она сидела на переднем пассажирском сиденье.

– Его Люся нашла богатенького буратину за рубежом, – хмыкнул Стас. – А вообще, она любила покричать, приговаривая: командовать в доме должен кто-то одна.

Ксюша засмеялась, глянув на улыбнувшегося мужа.

– Ну, это правильно. Мужчины пусть командуют у себя на работе, а дома должны всем руководить женщины.

За Южей пошли пыльные сельские дороги, хотя и выровненные грейдерами, но всё же не такие ровные, как междугородные тракты. Костя снизил скорость, повинуясь советам Стаса.

Заговорили о литературе, кто что читает: Ксюша спросила об этом у мужчин первая. Оказалось, что книги читают все. Именно книги, а не экранку с ридеров. Стасу нравилась фантастика, Нестор предпочитал философские вещи, Костя с удовольствием читал исторические романы. Выяснилось также, что Ксюше нравятся боевики, в чём она призналась не без смущения, но добавила при этом:

– Хоть убейте, не люблю современную женскую прозу! Сплошные охи, ахи, сопли, слёзы, целовашки и обнимашки, мечты встретить бугая-красавца-миллионера, плюс экзотический секс на стиральной доске! Иное дело – крутые боевики, драки, погони, экстрим, читаешь и понимаешь, что всё это написано с одной целью – возбудить желание жить! Пубертатным мальчикам именно такое чтиво и нужно, чтобы выплеснуть агрессию в книгу, а не на улицах в реальности.

– Но ты же не мальчик, надеюсь? – шутливо спросил Стас.

– А я так отдыхаю, – махнула рукой Ксюша. – Зная, что всё понарошку. Точно также люблю смотреть забугорные блокбастеры, оторванные от реальной жизни.

– Каждому своё, – заметил Костя, полногубый, скуластый, голубоглазый. – Главное, чтобы люди больше читали. Но, к сожалению, наблюдается процесс отрицания литературы как инструмента воспитания. Культуру колоссально убивает выгребная яма Интернета. Стадная молодёжь испытывает кайф и даже гордость за причастность к полной пустоте цифровой жизни. Мы называем это пароксизмом ППП – пароксизмом полной пустоты. Надеюсь, наши правители понимают пагубность такого воспитания.

– Вы оптимист, однако, – с некоторым недоверием проговорил Стас, не ожидавший подобных речей от полицейского. – Правители как раз делают всё, чтобы уткнуть людей в компьютер, так легче ими манипулировать.

– Ой, только не будем о политике! – воскликнула Ксюша. – С утра до ночи из телика только и слышно о преимуществах цифровизации, чипирования и полного контроля, уши пухнут. Стас, ты же любил читать сказки, насколько я помню.

– А чем они особенно отличаются от фантастики? – пожал плечами пилот. – Разве что у фантастики больше конкретики и масштабности.

– Фантастика как жанр превратилась в технологию сокрытия истинного положения вещей в социуме, – сказал Костя, демонстрируя вполне философский подход к проблеме. – Поэтому люди и не верят в НЛО и пришельцев, а они существуют реально.

– Да ладно, – фыркнул Стас. – Неужели в полиции обсуждают такие вещи?

– Чем мы хуже других?

– Ну, вы всё-таки… полиция… специфика…

– Специфика у нас одна – защита людей.

– Фантастика иногда подсказывает учёным отличные идеи.

– Не думаю, больше скрывает, камуфлирует.

– Исторические романы тоже по сути фантастика, даже ещё больше.

– В этом вы правы, – хохотнул Костя.

– Стас, ты как стал моряком? – спросила Ксюша, уводя разговор в сторону.

– Я не моряк, – возразил молодой человек.

– Но ты ведь плаваешь на этом… экранеплаве…

– На экраноплане. Это судно на воздушной подушке. Заканчивал я лётное училище в Иванове, а судьба вернула меня на родину, в Южу, где Рыбинспекции требовались пилоты. Так я и оказался на борту нашего «Лунька». Кстати, классная машина, набирает скорость до двухсот пятидесяти километров в час и прошмыгнёт по любому болоту! Хотите, покатаю?

– Костя? – повернулась Ксюша к мужу.

– А что? Я «за», – согласился майор. – Никогда не приходилось ездить на экранопланах. Как-нибудь выберемся.

– По-моему, – Ксюша снова оглянулась на пассажиров на задних сиденьях, – ты же собирался после школы пойти в адвокатуру.

– Вовремя одумался, – смущённо ответил Стас. – Как оказалось, у адвокатов самое извращённое и подлое понятие о справедливости.

– Чем же это они вам насолили? – удивился Костя.

– Ох, долго объяснять, столько негатива в их работе!

– Почему негатива? Они же защищают… народ.

– Они защищают в основном бандитов и коррупционеров, получая за это огромные бабки! И ведь заведомо знают, что защищают негодяев, причём намного успешней, нежели простых людей.

– У вас личный опыт?

– Не у меня, у моих родителей. Отец с мамой живут в Москве, на Карамышевской набережной и уже года четыре судятся с ТСЖ «Брех».

– Что такое ТСЖ? – не поняла Ксюша.

– Товарищество собственников жилья. Так вот председатель ТСЖ, мадам ангельского вида по фамилии Альбинова, обманывает жильцов так, что диву даёшься! Оказалось, что много лет они платят за обслуживание гораздо больше, чем нужно по закону, что в течение времени сложилось в кругленькую сумму. А если кто-нибудь из жильцов начинал считать и спорить, суды вставали на её сторону! Она купила всех: адвокатов, прокуроров, полицию и судей! Представляете? И ведь у людей на руках все документы, подтверждающие преступную деятельность председательши. И что? Да ничего! Адвокаты просто звери, почему я и отзываюсь о них так, отбили и успешно отбивают все нападки на эту ведьму, а ведь совершенно точно знают, что она ворюга и негодяйка.

– У меня имеются неплохие связи в московской прокуратуре, – сказал Костя. – Могу посодействовать.

– Ладно, спасибо, поговорим.

– А где ты отдыхаешь? – не унималась с вопросами Ксюша. – С кем и как?

– Есть компания друзей. – Стас кивнул на Нестора. – Вот с ним ездим в Брянскую губернию к моим родичам, грибы собираем и орехи. Изредка летаю по России, прошлым летом на Сахалине побывал, природа – обалдеть! А так… по театрам и кино не хожу, не моё, в музеи – да, захаживаю, особенно в военно-технические, но больше люблю путешествовать.

– Расскажи.

– Позже, подъезжаем.

Ламненское болото, куда и направилась из Южи компания сборщиков клюквы, занимало существенный участок междуречья Луха и Тезы. Начиналось оно в пяти с половиной километрах от города, к северо-востоку, и тянулось двумя рукавами на юго-запад, до деревень Верзянино и Рыбино. Его рукава простирались на десять-одиннадцать километров, и пересекали их ручьи и небольшие речки Шабалиха, Лисиха и Вокша, впадавшие в Ламское озеро.

Северная часть болота называлась Палмой, и к нему, между урочищами Большая Ламна и Малая, вели грунтовые дороги, в последние несколько лет приведённые в божеский вид. Во всяком случае, их постоянно подравнивали, ремонтировали мосточки, и по ним вполне могли ездить цивильные автомобили грибников, собирателей ягод и местных жителей.

Окаймляли топкие места болота верховые торфяники, заросшие по мшистым краям смешанным лесом, болотным миртом, багульником, сабельником (его тоже активно собирали в качестве лечебной травы), осокой, тростником и красиво цветущим очеретником белым.

Водились в здешних местах и птицы: чибис, кулик, бекас, осоед и скопа, но сезоны охот на многих из них были сокращены ввиду сохранения редкого ареала, и ружейные выстрелы охотников вокруг Южи звучали нечасто.

То ли компания выехала рано, то ли по иным причинам, но «Кайенну» встретился лишь один автомобиль – непрезентабельного вида «Нива» зелёного цвета с заляпанными грязью номерами, какое-то время ехавшая сзади. Но и она вскоре отстала.

Проехав по дороге, соединявшей деревни Быково и Глушицы, внедорожник свернул к западу, проехал карстовый провал, получивший название от местных жителей – Пасть Дьявола (с вертолёта он действительно походил на распахнутый клыкастый зев апокалиптического зверя), и остановился на полянке в березнячке, где сам Стас всегда оставлял свою машину во время лесных походов.

Рассвело, когда пассажиры выбрались из кабины и вдохнули полной грудью исключительно чистый и свежий утренний воздух. Ветра не было, и болотные испарения до березняка не добирались.

– Благодать какая! – зажмурился Костя, одетый в обычный джинсовый костюм.

Ревниво следивший за ним Стас хмыкнул, поправляя на голове белую бейсболку с морским якорьком. По-видимому, он окончательно смирился с тем, что Ксюша выбрала в мужья полицейского, оказавшегося вполне себе «своим парнем».

– Идём цепочкой на юг, – показал направление Стас. В отличие от Константина он щеголял в пятнистом комби военного образца и надел резиновые сапоги. – Бочажины обходите, они глубокие, в топкие места не забредайте. Будем время от времени перекликаться, договорились?

Словно в ответ на речь пилота откуда-то издалека донёсся женский крик.

– Вот! – с улыбкой поднял палец к ясному небу Стас. – Люди уже пошли в атаку.

Взяли по корзине (у Нестора была своя, Стас же приготовил плетённые из веток ивы вместилища и спутникам), направились между берёзками к прогалу за леском, где и начинались заросли клюквы.

– Не страшно такую тачку оставлять? – оглянулся Стас на Костю.

– Я буду ходить кругом, – отмахнулся майор. – Далеко забираться не буду.

– Может, оставим Ксюшу… э-э, Ксению Михайловну в машине?

– Нет уж! – воскликнула она. – Я тоже хочу собирать ягоды. Могу поспорить, что наберу больше всех. Меня выгонят из леса только комары или клещи. Костя, мы же брали с собой репеллент.

– Не нужен репеллент, – сказал Стас. – Ни комаров, ни клещей нет, не сезон. Хотя они, гады такие, всё же стали вылезать до поздней осени. А насчёт набрать побольше…

Костя засмеялся:

– У неё глаз – что ватерпас. Грибов всегда приносит больше, чем я.

– Ну, смотрите.

Пошли кусты, обсыпанные крупными ягодами клюквы, редкие, потом целыми островками.

Нестор увлёкся сбором, выбирая самые крупные гроздья. Он любил эту ягоду наравне с черникой, голубикой и морошкой, и нередко замораживал в холодильнике несколько килограммов клюквы, чтобы зимой делать из неё великолепный морс.

Обойдя мочажину с пузырчаткой, он углубился в кустарник, изредка бросая в рот наиболее спелую ягоду, и очнулся, только услышав зов Стаса в сотне метров:

– Ау, девочки и мальчики, почему молчите? Как вы там?

– Нормально, – отозвался Костя.

– Хорошо! – прозвучал довольный голосок Ксюши. – Я уже почти полную набрала.

Нестор оценил свои успехи: его корзина была наполнена чуть больше половины, покачал головой. Костя не преувеличивал способности жены, ловкие ручки которой были проворнее мужских.

Через час встретились у поросшей осокой мочажины, на языке упругого мха. Съели по бутерброду с сыром и ветчиной, запили горячим (из термоса) чаем и пошли дальше, перекликаясь.

Костя, вопреки своим обещаниям ходить вокруг машины кругами, увлёкся и забрёл в болото дальше всех. Пришлось его останавливать и выводить на место посуше, что Стас и сделал, посмотрев на Ксюшу после общей встречи с торжеством и вызовом: мол, вот тебе твой полицейский, я всё равно круче!

Нестор, присутствующий при этой сцене, улыбнулся в душе, понимая друга. Чувства Стаса к бывшей школьной подруге не полностью остыли, и он пусть и с сожалением, но хотел напомнить ей о прошлых отношениях.

Корзины наполнились к двенадцати часам дня.

Солнышко стало припекать серьёзней, температура воздуха приблизилась к плюс двадцати пяти градусам, и Стас объявил привал.

Собрались у тростниковой крепи, усталые, разгорячённые (Костя и Ксюша сняли куртки, оставшись в футболках), но довольные.

– По глоточку? – предложил Стас. – Я захватил с собой винца.

– И так жарко, – отказался Костя. – К тому же я за рулём.

– Ты взял с собой бутылку вина? – удивилась Ксюша.

– Сухарик, – признался пилот, доставая из кармана своего милитари-костюма красивую плоскую флягу. – Французское «Ардеш Орели», очень вкусное.

– Я люблю испанское «Бадахи».

– Это не хуже. – Стас посмотрел на Нестора. – Будешь?

– Нет.

– А мы глотнём. – Стас отвинтил крышечку фляги, налил в складной стаканчик, вытащенный из другого кармана, вина, протянул женщине.

Она с сомнением глянула на мужа, и по этому короткому взгляду Нестор понял, кто в семье хозяин. Как бы Ксюша ни хорохорилась и ни шутила, было понятно, что последнее слово остаётся за мужем.

– Попробуй, – кивнул Костя.

Пригубили вино, посмаковали. Ксюша кивнула.

– Хороший букет.

– Приглашаю вас в ресторан, как приедем. Посидим, попьём этого винца либо твоего закажем.

– Посмотрим, – неопределённо сказал Костя.

Двинулись к машине, таща корзины; Стас предложил было Ксюше понести её корзину, но она отдала её Косте. А Нестор получил ещё одно подтверждение своим оценкам: Ксюша любила и побаивалась своего мужа, вернее, побаивалась дать ему почву для ревности, какой бы зыбкой она ни была.

Вышли к поляне в березнячке и остановились, разглядывая стоявшую рядом с «Кайенном» грязно-зелёную «Ниву» и четверых молодых людей, одетых кто во что горазд. Двое из них, белолицые, один рыжий, второй блондин с козлиной бородкой, широкий как передок самосвала (у Нестора даже мелькнула мысль: как он умещается в кабине «Нивы»?), щеголяли в поблекших от старости пятнистых куртках и мятых штанах цвета бурой накипи. Их спутники явно были кавказцами. Один высокий и жилистый, чисто бритый, со щегольскими усиками и ухоженной бородкой, с яркими рысьими глазами, второй – ниже ростом, щуплый, с полностью заросшим щетиной лицом и глазами-пуговками. Первый красовался в чёрном плащике «под Блейда, истребителя вампиров», а также в чёрных кожаных штанах и армейских ботинках. На втором была серая хламида и кожаная безрукавка, а также мятые чёрные треники с белой полосой, ставшей от грязи серой.

Возникла пауза.

Заметившие пассажиров внедорожника парни перестали возиться у машины, повернулись к ним, замолчав.

– Эй, мужики, чего вам тут понадобилось? – очнулся Костя.

«Джигиты» переглянулись.

Черноволосый «Блейд» с зелёным платком на голове, повязанным в форме чалмы, опустил нож, лезвием которого пытался открыть дверцу «Кайенна», расплылся в фальшивой ухмылке.

– Какая приятная встреча! Господа, предлагаю тихо-мирно отдать ключики от тачки, а также эти корзиночки и топать отсюда подальше.

Говорил он почти без акцента, но шепелявил, будто во рту у него не хватало зубов.

– Мобилы, – тенорком подсказал ему низкорослый напарник.

– И мобилы. Можем подвезти вашу подружку. Не топать же ей пёхом до города?

«Джигиты» дружно заржали.

– Ч-чёрт! – выдохнул Костя почти беззвучно, сжимая кулаки. – У меня «волк» в бардачке…

Он имел в виду пистолет, какими нынче пользовались в полиции.

– Надо было брать с собой, – укоризненно качнул головой Стас.

– Кто ж знал…

– Оглохли? – осведомился «Блейд», сгоняя ухмылку с узких бледных губ.

– Давай погоняем их по болоту, Ахмет, – предложил блондин-шкаф. – А то они долго будут стоять сусликами.

«Блейд» оценивающе оглядел напрягшихся мужчин, перехватил нож левой рукой, а правой вытащил из-под полы плаща пистолет – потёртый до облезлости «вальтер».

У его напарников тоже появились в руках ножи.

– Ключи! И бабу! Быстро!

Стас нервно передёрнул плечами.

– Чего ждём? Они же нас и в самом деле могут…

– Полезешь – откроют стрельбу, – процедил сквозь зубы Костя.

– Мы их отвлечём, а ты достань из машины пистолет.

– Подождите! – решился Нестор, преодолевая не страх, а скорее неуютное ощущение оголённости. – Стас, я сейчас на несколько секунд потеряю сознание, подержи меня. Ничего не предпринимайте, я сделаю всё сам, только смотрите.

– Что ты задумал?

Не отвечая, Нестор сформировал сознанием «ментальную пулю» и вонзился в голову «Блейда»-Ахмета, картинно крутившего пистолет.

Короткая мгновенная темнота передёрнула сознание, и он стал видеть всё глазами Ахмета. В том числе увидел, как он сам в двадцати шагах начал оседать на землю с открытыми глазами, а Стас пытается его удержать.

Охнула побледневшая Ксюша.

Оглянулся на неё Костя, не понимая, что происходит.

Нестор «скачал» в своё сознание «файл памяти» Ахмета и начал действовать. Со стороны это выглядело следующим образом.

Черноусый «джигит» поднял пистолет и открыл огонь… по своим соратникам, заставляя их скакать по поляне зайцами.

Раздались вопли, возмущённые крики, ругань.

– В машину! – рявкнул Ахмет, указав стволом «вальтера» на «Ниву». – Живо! Всех укокошу!

– Ты чо, Ахмет, накурился?! – пискнул шарахнувшийся прочь низкорослый кавказец. – Сдурел совсем?

– В машину, я сказал!

– Он шизанулся! – взвыл блондин, отпрыгивая от вонзившейся под ноги пули.

– В машину, падла! За руль! Уезжаем!

«Блейд» выстрелил в рыжего, доставшего ещё один пистолет – старенький «макаров», попал тому в руку. С криком «ай!» рыжий выронил пистолет.

– Быстро, кретины!

Троица отступила к машине. Ахмет сел рядом с водителем, которым стал блондин, «Нива» рванула с места как на гонках.

Нестор дождался, когда машина минует берёзки, выбросил в окошко пистолет и вернулся в своё тело, испугав поддерживающего его Стаса.

– Отпусти.

Ошеломлённый парень перестал держать друга.

Костя кинулся к внедорожнику, открыл, вынул из бардачка пистолет, но это было уже лишним: «Нива» уехала.

– Офигеть! – выговорил Стас. – Что с ним случилось?! С ума сошёл?! Открыл огонь по своим…

Нестор отряхнул с брюк травинки.

– Бывает.

Подбежала Ксюша – глаза на пол-лица.

– Что с тобой, Нестор? Тебе плохо?!

– Мне хорошо, – улыбнулся он.

Глава 5

Грехи и диагноз

Тринадцатого сентября (число считалось мистическим, и суеверные люди старались не планировать на этот день серьёзных дел) дом в Варсонофьевском переулке посетили очень важные персоны, хотя никто из прохожих и гостей этого района Китай-города их не увидел. На совещание собирались руководители Комитета защитников Отечества (КЗО). Но подъезжали они к зданию не по улочкам Китай-города, а через тоннель со стороны Чистопрудного бульвара. Всего в аудитории № 01, как называли зал для особо секретных совещаний, собрались девять человек.

Никаких секретарей или модераторов эти съезды не предусматривали, и роль таковых исполняли председатель Комитета Мараев Михаил Модестович (известный всем под псевдонимом «Трим») либо его заместитель директор ФСБ Козодоев Иван Егорович, пятидесятипятилетний генерал-лейтенант.

Мараеву исполнилось шестьдесят шесть лет. Это был крепкий мужчина с твёрдым волевым лицом и бицепсами мастера армрестлинга, хотя спортом Михаил Модестович никогда не занимался, просто поддерживал физическую форму, дарованную ему природой.

Родился он в Волгоградской губернии, в детстве с семьёй переехал в Калмыкию. После службы в армии окончил Саратовский юридический институт, по распределению попал в Волгоград, где и начал прокурорскую карьеру. В две тысячи седьмом году он стал заместителем прокурора Волгоградской области, потом возглавил Следственный комитет при Прокуратуре. Пережил два покушения. В две тысячи восемнадцатом году ушёл по ранению в отставку, а в две тысячи двадцатом возглавил Комитет защитников Отечества, объединивший структуры Союза боевых офицеров, спецподразделения ФСБ (тогда его как раз возглавлял Козодоев, ставший через год директором), славянских общин и юридических частных контор.

Поскольку либералы у власти продолжали вести Россию к гибели, используя поддержку Запада, у КЗО хватало работы, но проблемы множились, информационную кампанию Комитет внутри страны проигрывал, в связи с чем и решено было обсудить создавшееся положение и разработать план действий.

Объявив повестку дня, Мараев предоставил слово Козодоеву, и тот коротко ввёл присутствующих в курс дела, обозначив наиболее острые проблемы, которые надо было нейтрализовать в первую очередь. Начал он с поправок к Конституции, которая была принята в июле две тысячи двадцатого года. Козодоев констатировал, что уже через полгода после этого шага, едва не расколовшего общество, стало понятно, ради чего началась кампания: наряду с необходимыми изменениями либералы постарались протащить в документ с виду формальные и «малозначимые» статейки типа «обнуления президентского срока», которые начали приобретать характер заложенных под гражданские основы государства мин. К этому негативу добавились инициативы чиновников, трактующих любые законы по-своему, для своей пользы, и на горизонте появилась пока ещё туманная проблема глобального контроля над россиянами, учитывая постепенно растущее давление пастырей цифровизации «ради блага человека» и ликвидацию многих гражданских свобод. Положение президента в этом плане казалось неустойчивым, хотя он, либерал до мозга костей, не стремился ограничивать российских миллиардеров, особенно тех, кто входил в группу приближённых. Не особенно страдали при нём и оппозиционеры, власть которых оставалась незыблемой, потому что они, достойные презрения народа, даже будучи «за бугром» продолжали выкачивать из России то, что ещё не выкачали. Президент не доверял профессионалам в производственной сфере, выдвигая на руководящие должности так называемых «эффективных менеджеров». Налицо было катастрофическое непонимание пагубности либерального курса развития страны, несмотря на то что президент делал всё, что мог, и многое – правильно. Но его либеральные просчёты нивелировали все позитивные процессы в обществе.

Обсудив эту проблему, собрание постановило оценить окружение президента, в котором окопались экспертами и советниками многие разрушители государства, такие как Фурсенко, Набуллина, Голикина и другие, и провести их замену на государственников, действительно радеющих за судьбу России и её народа.

Затем слово взял Данил Фомич Устоев, помощник депутата Госдумы Горюхина. В Комитете он отвечал за коррекцию образования и горячо поддерживал идею полной отмены ЕГЭ.

– Мы в ужасе наблюдаем сосредоточенность социума на документировании жизни, а не на её проживании! – эмоционально заявил он. – Учителя, которых стало модно называть коучами – ненавижу это словцо! – перестали быть воспитателями! Они учат детей всего лишь пройти ряд зловредных тестов, да и сами ориентированы главным образом на то, чтобы без проблем пройти инспекционные сторонние проверки и не потерять место, что, в свою очередь, позволяет учащимся без включения мозгов перейти на следующий уровень и пройти новые тесты. Никто не думает, что натаскивание на сдачу экзаменов капитально вредит системе образования. Кстати, один идиот во власти вообще предложил отменить экзамены как вредную процедуру! Так вот, натаскивание на сдачу экзамена, а не на знание, напрочь отбивает у молодёжи способность к нестандартному нелинейному мышлению. Если мы не решим эту проблему, получим множество пустоголовых юзеров и составителей рейтингов вместо творческих работников.

– Уже получили, – пробурчал его сосед, Вересаев Кирилл Максимович, заместитель декана юридического факультета МГУ.

– Я уже не говорю об убийстве института детства, – горько закончил Устоев, – которое мы наблюдаем благодаря цифровому засилью и благим инициативам чиновников от образования, устраивающих конкурсы якобы «будущих управленцев России», а на самом деле – беглецов из России.

– Вы закончили?

– Да, простите.

– Поговорим о… гм, гм, цифровом засилье. Прошу вас, Кирилл Максимович.

– Данил Фомич прав, – сказал сухонький, худой, ещё не старик, но выглядевший болезненным, заместитель декана. – Об этом ещё наш знаменитый режиссёр Михалков не раз говорил в своей передаче «Бесогон». Грядёт самая настоящая национальная трагедия, порождаемая агрессивным внедрением цифровых технологий, искусственного интеллекта и онлайн-обучения, так как при этом выхолащиваются самые простые и тёплые человеческие чувства, такие как сострадание и самопожертвование, к примеру. Никто из властных держиморд не думает о том, что, если мы изобретём и внедрим искусственный интеллект, нет никаких причин полагать, что он будет думать так же, как мы, а главное – решать за нас чисто человеческие, эмоциональные, духовные проблемы.

– К чему вы ведёте, Кирилл Максимович? – усмехнулся Козодоев.

– К тому, что мы благодаря цифровизации теряем ни много ни мало – культуру! – отрезал Вересаев. – Как говорил один умный американец Боб Сейденстайкер, бывший технолог Ай-Би-Эм, там, где технологии вырываются слишком далеко вперёд, общество откатывается назад.

– Любите же вы приводить в пример американцев, – усмехнулся Козодоев.

– Умных – люблю, – ответно усмехнулся заместитель декана. – Замечено, что ретвиты отражают привычку к поверхностному потреблению информации: ткнул пальцем в гугл или твиттер – получил краткую справку – и достаточно. В результате наша внутренняя культура превращается в замкнутый мирок, где бездумно повторяются упрощённые донельзя так называемые знания. Считается правильным лишь то, что собрало больше всего лайков или ретвитов. Как отметила опять-таки умная британская, – Вересаев сощурился, – писательница Сьюзен Гринфилд: личная идентичность во всё большей степени определяется одобрением виртуальной аудитории. Она не права?

– При чём тут цифровизация?

– При том, что ничто не мешает преступникам с помощью цифрового анализа определять цели, которые могут принести большой куш. Всё, что им надо сделать, – это пройтись по Фейсбуку или Инстаграму, чтобы увидеть, кому что принадлежит, где расположено и кто когда бывает дома. Вот почему надо немедленно отменить принятый закон о едином информационном регистре.

– Президент его подписал.

– Значит, надо дать ему всю информацию о негативных последствиях.

Взгляды присутствующих скрестились на Валерии Захаровиче Брусникине, советнике президента по вопросам национальной безопасности.

– Я беседовал с ним по этому поводу, – с досадой проговорил самый старый (ему исполнилось семьдесят два года) член КЗО, – но он в данном вопросе больше доверяет другим советникам.

– Надо действовать настойчивее.

– Постараюсь.

– Можно дополнительно к теме? – спросил Козодоев.

– Слушаем вас, Иван Егорович.

– Ещё в двадцатом году мы выступили с резкой критикой законопроекта о расширении использования финансовыми и социальными структурами биометрических данных физлиц, основу Единого регистра данных.

– Да, но документ всё-таки был одобрен Думой и подписан президентом.

– Потому что президента окучивали мощные лоббисты проекта, – пробурчал Вересаев, – с которыми он дружен. Это и глава Нацбанка, и глава Сбербанка, и глава Роснано, и ваши бывшие коллеги. Режиссёр Михалков прав: единая база данных на всех россиян является первой фазой построения глобального контроля населения, в том числе – западными спецслужбами, после чего наступит эпоха поголовного чипирования. Кстати, премьер с пеной у рта доказывает преимущества системы цифровизации всего и вся, отлично зная, что любая утечка персональных данных, – а это неминуемо случится, поскольку предателей во власти великое множество, – станет достоянием не только ловкачей, торгующих информацией, но и преступников, и врагов России.

– Добавлю, коллега, – сказал Устоев. – Опасность чрезвычайно велика, и с ней надо бороться уже сейчас. Функции власти вскоре перейдут к айти корпорациям, которые фактически приватизируют государство, именно такая перспектива заложена в глобальной цифровизации, и мы обязаны предвидеть последствия для страны. Самое плохое, что этого не видят ни так называемые ВИПы правительства, ни бизнес-элита, ни сам премьер, видимо не наигравшийся в компьютерные игры-стратегии.

– А может быть, он как раз видит? – улыбнулся директор ФСБ.

По лицам присутствующих пробежали улыбки. Они уже не раз дискутировали по этой теме и знали доводы и контраргументы всех членов Союза.

– Нужна программа борьбы с этой угрозой, – сказал Мараев. – Иван Егорович, подключите аналитиков конторы, нужен конкретный план, а не философская дискуссия. А вы, Кирилл Максимович, будете куратором стратегии.

Вересаев и Козодоев кивнули.

– Теперь о законе, который способен уничтожить институт семьи в России. – Мараев имел в виду пресловутый закон о профилактике домашнего насилия. – Кирилл Максимович.

Вересаев по обыкновению пошевелил губами, выбирая, с чего начать.

Речь его началась с констатации факта, что закон разрабатывался давно и вносился в Думу более сорока раз, хотя так и не был принят, несмотря на сильнейшее давление лоббистов ультралиберального клана, поддерживающего идею депутата Думы Сусанны Пущиной. По её признанию, она много лет проработала в США и стала сторонницей «сексуального просвещения», способствующего развращению молодёжи с самого раннего возраста.

Сам закон – чудовищный документ, развивающий наушничество, обман, оговор, провокации и предательство, являлся мощнейшим ударом по русскому мировоззрению, по простому человеку, да и по всему государству Российскому, так как нивелировал все исторически-культурные корни и взаимоотношения народа, живущего не по жажде материального благополучия, а по совести и справедливости. Разработчики проекта со всех площадок СМИ, телевидения и Интернета упорно лгали о «десятках тысяч» ежегодно убиваемых в России мужьями жён, и что с этим нужно нещадно бороться, возрождая класс клеветников и жалобщиков, на голубом глазу оповещающих органы правопорядка о семейно-бытовом насилии и преступном поведении россиян. Проталкивалась идея, что для вторжения в семью достаточно даже не заявления, а просто звонка «добропорядочного гражданина» о якобы угрозе насилия, после чего должен был включаться репрессивный механизм полицейского произвола, так и не изжитый в России со времён бериевских чисток.

– Совершенно ясно, – продолжал Вересаев, – что при введении закона в стране наступит «гомосексуальный тоталитаризм», который способен запретить и семьи, и свадебные ритуалы, и любовь, и вообще деторождение. А все внутрисемейные вопросы граждан станут решать некоммерческие организации, оплачиваемые из-за рубежа, получив право разлучать супругов и отнимать детей вместе с ювенальной юстицией. Об этом не раз в своих пламенных речах с высоких трибун вещала мадам Пущина, главный проводник разрушительной системы, кстати, бывшая телеведущая, которую не зря прозвали «Солженицын в юбке». Один врал о десятках миллионов репрессированных в Советском Союзе, вторая талдычит о миллионах жертв домашнего насилия.

Докладчик закончил.

С минуту в зале стояла тишина. Переваривали сказанное.

– Закон будет принят в первом чтении в октябре, – нарушил молчание Устоев. – Есть предложения?

Лица обратились к скромно сидевшему за столом главе Союза офицеров России Кикину Алексею Сергеевичу. Адмирал в отставке был сух и малоподвижен. Его застывшее лицо, лицо обыкновенного пенсионера, украшенное морщинами, не дрогнуло. Лишь в глазах мелькнули колючие огоньки.

– «Призрак», – произнёс он.

Присутствующие разом зашевелились, обмениваясь взглядами.

– У нас же потери… – нерешительно проговорил директор ГРУ Мотузов Николай Николаевич, длиннолицый, лысый, с заметными мешками алкоголика под глазами, хотя генерал в отставке, бывший начальник Генштаба (двадцать пять лет назад) никогда алкоголь не употреблял.

– Мы ищем замену второму слиперу, – негромко заговорил командир «Призрака» Сивков. – Но эту работу можно поручить первому. Он… – Владлен Тимофеевич помолчал, – она справится. К тому же ей как женщине будет проще контактировать с… объектом «подвала». Если вы имеете в виду мадам Пущину.

– У вас есть конкретный план коррекции? – поинтересовался Мараев.

– Аналитики сделали предварительные расчёты. Через два-три дня мы предложим версию на обсуждение.

– Хорошо. Теперь зарубеж. Николай Николаевич?

– Представляет интерес сопоставление процессов трансформации доктрин гибридных войн ведущих государств мира, – сказал Мотузов. – Если в США и НАТО концепция гибридной войны разработана давно, то у нас она в зачатке. Даже Китай обогнал нас в этом направлении, испытывая, как мы знаем, свои новые геомагнитные излучатели и технологии скрытого контроля. Тенденции эти опасны и настораживают лично меня куда больше, чем супергегемонистская позиция президента США. Мы же так ещё и не вышли из роли «страны-мишени», пребывая в режиме «постфактум». Давно пора перейти в режим «упреждение».

– Конкретные предложения есть?

– Это уже епархия Ивана Егоровича.

Козодоев покачал пальцем.

– Будем заниматься вместе, Михаил Модестович. Финмониторинг недавно подбросил идею, как притормозить сброс олигархами средств за рубеж. Финансовая война становится всё более горячей.

– Обсудим на следующем коллоквиуме. В настоящее время нас больше беспокоит создание частными компаниями некоторых стран автономных систем вооружения с искусственным интеллектом. Это и китайская «Ляобань», и немецкая «Блицкриг», иранская «Тарма», турецкая «Катик», израильская «Рейтсех», не говоря уже о десятке компаний США, в том числе господина Маска. А ведь случится неминуемая катастрофа, если кто-то первым их применит, а хвалёный ИИ даст сбой.

– Новый израильский беспилотник, – криво улыбнулся Шерстобитов, заместитель начальника Генштаба. – Они назвали его «Нешер».

– «Стервятник», – перевёл Устоев.

– Характеристики действительно впечатляют, хотя дрон и не превосходит нашего «Охотника». Однако управляется он искусственным интеллектом, который сам ищет цели и сам решает, как надо её уничтожить и каким боеприпасом.

– Вот это-то и страшно.

– Ну, мы ненамного отстали, – сухо заметил Брусникин. – К концу года полетит наш «Нетопырь», а он тоже управляется ИИ и способен превратить любой авианосец в груду металлолома.

– Товарищи, не уподобляйтесь американскому президенту, объявившему о создании «суперпуперракеты», – поморщился Мараев. – Проблема существует, и её придётся решать. Теперь о главном: о паутине, которую набросили на Россию либералы. Иван Егорович, вам слово.

Директор ФСБ кашлянул в кулак.

– Долго говорить не стану, только самое главное. Все вы прекрасно знаете, где в Питере находится «Отель Гельвеция». Знаете и его специфику. В нём и в самом деле можно снять номер и даже вкусно поесть в ресторане, однако на самом деле это один из самых одиозных центров либеральной пропаганды. В залах отеля, а их целых пять, систематически читают лекции и проводят встречи как наши известные «качатели права человека», истинные русофобы типа Дмитрия Быкова, Сванидзе, Невзорова, Юниса Теймурханлы, Познера, Ройзмана, Екатерины Альбац (кстати, о ней хочется поговорить особо, таких яростных русофобок ещё поискать), Шендеровича, так называемого литературного критика Александра Архангельского, и так далее, и так далее, так и зарубежные гости. Могу перечислить ещё с полсотни имён этой публики, спокойно орудующей под боком властей Санкт-Петербурга.

– Разве такой центр один? – шевельнул бровью Кикин.

– Разумеется, по стране их насчитывается не один десяток. Не менее мощный окопался в Екатеринбурге – это «Ельцин-центр», настоящая «цитадель свободы», которой руководят дочь Ельцина Татьяна Юмашева и прошедшая спецподготовку в США Дина Сорокина. Кстати, финансируется центр государством, что для меня является вопиющим фактом попустительства! Есть ещё и так называемый Конгресс интеллигенции «Против войны»… что-то там, у него длинное название, телеканал «Дождь», Фонд Егора Гайдара, Вольное историческое общество, Википедия, созданная в США, правозащитное общество «Мемориал», «Новое литературное обозрение»… Да что я перечисляю? Вы и так это знаете. Но я хочу заострить ваше внимание именно на «Отеле Гельвеция». Как вы помните, одна из «Невзоровских сред», собирающая немало русофобов всех мастей, была посвящена празднику Победы. Выступая на ней, наш главный «обличитель власти» господин Невзоров объявил, что это «бутафорский праздник» и «способ врать всему миру», а Бессмертный полк – обязательная часть дикарских культов, посвящённых выкапыванию мертвецов и торжественному проносу их по деревне. Высказался он и о Вечном огне в Кронштадте, на котором жарили шашлык три подонка. По Невзорову, в огне нет ничего священного, и горит он исключительно для пьяных матросов и насильников, вследствие чего его вообще надо погасить. И я хочу спросить вас: доколе мы будем терпеть высказывания этого и других врагов России?! Не пора ли приструнить всю эту свору?! Выгнать их вон из страны к чёртовой матери, пусть лают на нас из-за рубежа!

– Выгнать, – скептически усмехнулся Брусникин. – За ними стоят такие силы и финансы, что даже посмотреть в их сторону страшно.

– Но ведь и жить с ними в одном государстве нельзя! – сказал Мотузов. – А самое отвратительное, что существование такого мерзкого очага радикальной русофобской идеологии в центре Петербурга ни капельки не беспокоит городские власти! Наоборот, они деятельности владельца отеля господина Теймурханлы даже благоприятствуют! Он является аж членом общественного совета Комитета по развитию туризма, вхож в Смольный, запанибрата с мэром и губернатором! Иван Егорович, а вам известно, кем финансируются все мероприятия центра, «среды», лекции, так называемые «Диалоги», по сути подрывные призывы?

Козодоев нахмурился.

– Отдел по борьбе с экстремизмом проводил обыски…

– Но ведь никого не посадили? Главные идеологи разрушения России по-прежнему на свободе? И продолжают вещать «либеральные истины» народу? Кстати, успешно вовлекая молодёжь в своё движение. Это уже не «нормальная оппозиция», в которой нуждается власть по признанию президента! Это тянет на государственную измену! По сути, отель является информационным центром той самой гибридной войны, которую ведёт с нами Запад!

– И которую наш МИД постоянно проигрывает, – проворчал Устоев.

– Что вы предлагаете, Николай Николаевич?

– В России благодаря предателям во власти окопался целый легион вражеской пропаганды! Образование, как и культура, тоже находится под их влиянием! Мы же для них быдло! Люди третьего сорта! Разве с этим можно мириться бесконечно?! Предлагаю создать Всероссийскую Чрезвычайную Комиссию для оценки деятельности либеральных угроз и ликвидации вражеских идеологических центров! Это будет не та ЧК, которую создали большевики, и работать в ней должны люди кристально чистые! Мы уже начали работу по разработке планов Комиссии, однако нужно одобрение всех наших структурных подразделений и реальная историко-информационная поддержка.

Козодоев склонился к уху сидевшего рядом Сивкова и сказал почти неслышно:

– Вашему «Призраку» придётся работать активней.

– Нам нужны люди, – так же тихо ответил Владлен Тимофеевич. – Не обычные люди, я имею в виду, а…

– Слиперы, – закончил директор ФСБ.

Глава 6

Хикикомори по-русски

Японский феномен хикикомори был знаком Нестору давно. Ещё пять лет назад после ухода жены он долго отходил от потрясения, замкнувшись и не допуская даже мысли о новом знакомстве с женщинами. Нет, он не страдал пароксизмом хикикомори, означавшем «нахождение в одиночестве», но с тех пор полюбил уединение, хотя и не полностью соглашался с мнением англичанина Николаса Карра, автора книги «Стеклянные клетки. Автоматизация и мы», в которой писатель утверждал, что «наше время можно считать эрой материального комфорта и технологических чудес, но это также время бесцельности и отчаяния». Карр принадлежал западной цивилизации и реагировал на проблемы своего социума с его мультикультурализмом, Нестор же жил в России, народ которой исповедовал совсем другие принципы – оптимизма, справедливости и надежды, несмотря ни на какие препятствия, веками воздвигаемые перед ним властью.

Не увлекался Нестор и компьютером, почти не влезая в соцсети типа Фейсбука и Одноклассников. Общение с помощью электронных писем или кратких сообщений ему претило, а иногда бесило, когда он попадал в компанию людей, находящихся в одной комнате, но общающихся при этом по телефону. Цифровые технологии всё больше отдаляли людей друг от друга, и не хотелось думать, что в недалёком будущем, через несколько лет человечество превратится в стадо недумающих баранов, в единую пузырящуюся испражнениями мысли и тела массу, управляемую теми, кто и затеял цифровизацию и технологический апокалипсис.

За примерами не надо было ходить далеко. Буквально два дня назад Нестор с приятелем Сашей Етоевым зашёл в кафе «Светлячок» и воочию убедился в правильности своих тревог. В кафе был аншлаг, но посетители, в основном молодые, не разговаривали! Не слышалось никакого шума, никакой болтовни и смеха! В зале царила тишина и странная атмосфера праздности и напряжённости, и Нестор горько подумал, мыслят ли все эти люди, невротически углублённые в гаджеты, в себя и свои проблемы, или просто отбывают срок бытия, превратившись в придатки мобильных телефонов и компьютеров.

На ум пришли слова отца, который часто сетовал на изменение социальной жизни страны. «В советские времена, – говорил старший Безоружный (Нестор как-то пытался дознаться у него, откуда у отца такая фамилия, на что Евлампий Калистратович неизменно отвечал: от прадедов, которые были пахарями, и лучше быть Безоружным, чем Безголовым), – мы не жили в раю, но сегодня точно живём в капиталистическом аду!»

Сын вынужден был с ним согласиться, потому что зараза, разъедающая «счастливую демократическую» Европу, пустила корни и в России. Не раз перед глазами молодого нотариуса проявлялся снимок в Интернете, сброшенный сыном известного певца Свеном: молодой парень повернулся вполоборота к фотографу, а у его ног склонилась девица, занимающаяся оральным сексом. Фото наделало много шума в соцсетях, да так и осталось клеймом поколению «пепси», неуклонно скатывающемуся к эпохе «поколения гугл-секса». Нестора же поразила не столько похабщина снимка, а отношение парня к ней: ему было абсолютно плевать на мнение окружающих!

Вечером в субботу после похода за клюквой он проанализировал своё поведение в лесу и сделал два вывода. Первый: он слишком часто начал использовать в быту свои экстраординарные способности, не думая о последствиях, на что стали обращать внимание посторонние люди, и это надо было прекратить. Даже если кому-то требовалась помощь.

Вывод второй: надо научиться оставаться в сознании после прыжка мысли в чужие мозги, чтобы это не было заметно окружающим. По сути, надо было учиться «раздвоению личности» или расщеплению сознания, оставляя в голове пусть и не всю мысленную личностную структуру, то хотя бы маленький «лепесток ума», который мог бы контролировать тело и не дать ему упасть, когда хозяин переселялся в чужую голову.

Как это сделать, он ещё не знал, но предполагал начать тренировки дома, без свидетелей, чтобы никто не видел, используя живое существо – кота Прошку, чёрно-белого чистокровного норвега с изумрудными глазами, которого он привёз года четыре назад с дачи отца из-под Волоколамска. Пришла мысль и попробовать переселяться не только в других животных, но и в неживые материальные объекты, такие как стол, стул, телевизор или даже в машину. Подумав об этом, он посетовал, что не догадался потренироваться раньше, и решил ближе к ночи провести эксперимент.

Позвонил Стас, которому очень хотелось дознаться, что произошло в березняке во время встречи с гопниками на «Ниве», и Нестор пообещал ему при сохранении происшествия в секрете приоткрыть завесу тайны своих умений. В конце концов, давно назрела потребность поделиться с кем-то опытом создавать сеансы подавления воли и затемнения сознания, которым он владел.

– Подъеду к девяти, – пообещал Стас. – Ну и как он тебе?

Нестор понял, что речь зашла о муже Ксюши, но всё же переспросил:

– Кто?

– Костя, Ксюшин муж.

– Да никак. Нормальный мужик, хотя и полицай.

Стас хрюкнул, что, наверно, означало смешок.

– А она?

– Нормальная женщина, симпатичная.

Стас не выдержал, засмеялся.

– Дипломат хренов. Она обворожительна! Так похорошела, что я просто в отпаде! Обидно, что я после школы не предложил ей выйти замуж. А ведь была мысль.

– Хорошая мысля приходит опосля. Хотя ты был тогда совсем пацан.

– Да уж, не до женитьбы было. Кстати, они собираются завтра пойти посмотреть на ралли, предложили и мне. Не хочешь с нами?

Нестор озадаченно почесал затылок.

– Квадратный корень из единицы…

– Чего? – удивился капитан экраноплана.

– Я просто не думал…

– Так подумай, время ещё есть, будет интересно. Жди к девяти.

Лицо Стаса в очках вижн-мобильника растаяло, и Нестор снял очки. Взял в руки яблоко: он любил сорт «малинка», – присел на диван в задумчивости.

Открытый чемпионат Ивановской губернии по трофи-рейду проходил ежегодно недалеко от Южи и назывался «Южская топь». Обычно его устраивали в середине сентября, независимо от погоды, и участвовали в нем экипажи машин классов от ТР-0 до ТР-3. То есть это были мотоциклы и любые авто, способные преодолевать бездорожье: «Шевро-Нива», «Тайгер», «УАЗ Патриот» и даже «Лада» с укреплённой подвеской. Организовывали соревнования Ивановский внедорожный клуб «Территория 4х4» и Администрация Южского муниципального района. Сборный пункт автомобилистов и болельщиков располагался в деревне Клестово, и, как показали последние чемпионаты, ралли пользовались большим спросом. Лагерь зрителей окружал деревню широким кольцом, насчитывающим едва ли не тысячу машин.

Нестор ни разу не был на соревнованиях, потому что не особенно увлекался вообще какими-то чемпионатами (кроме разве что волейбола, которым занимался в юности), поэтому решил принять предложение Стаса.

Больше часа он пытался «оживить» собой телевизор, включая и выключая настенную консоль и внедряясь в неё, как делал во время выполнения процедур «засоса». Потихоньку начало получаться, хотя ощущения испытал необычные, особенно когда по ТВ шла передача, кто-то что-то вещал, а Нестор в этот момент проникал в его нутро и начинал говорить чужим языком. Но это занятие поглощало много энергии, и после часа «оживления» он отступил.

Отдохнув полчаса и глотнув кофе, приступил к главной тренировке: переселяться в кота, оставляя часть сознания в собственном теле. При первом же «засосе» кот вошёл в ступор, и Нестору с трудом удалось вернуть его в нормальное состояние, предложив сливки.

Второй сеанс прошёл под знаком искреннего изумления маленького хищника (коими коты и являются), не понимающего, что с ним делают. Тем не менее Нестору удалось «разместиться» в пси-сфере кота и заставить его выполнить ряд команд: стать по стойке «смирно», пройтись по комнатам и даже вытянуться на полу в форме стрелы.

Удовлетворённый достигнутыми успехами, молодой человек успокоил ошалевшего от несвойственной для него роли «собаки» Прошку, хотел было продолжить опыты с переселением в домашние предметы, но в это время заявился Стас, и приятели уселись за столик на кухне, где хозяин уже приготовил чайные приборы.

– А теперь колись, – проговорил гость, берясь за свежее брусничное варенье. – Что произошло на болоте? Почему ты упал? С чего это черномордый «джигит» вдруг начал палить по своим?

– В принципе, об этом никто не должен знать, – смущённо проговорил Нестор.

– Само собой. Хотя Ксюша и ейный муженёк всё прекрасно видели.

– Это-то и плохо.

– Так в чём дело?

Нестор пожевал ломтик лимона, не чувствуя его вкуса, и решился на признание.

Говорил он минут пять, рассказав о ДТП, о реанимации, о появлении способности входить в других людей.

– Офигеть! – не сдержал эмоций Стас, недоверчиво разглядывая лицо друга. – Ты и в меня можешь залезть?

Нестор улыбнулся.

– В кого угодно, и в тебя, и в кота, вот перед твоим приходом тренировался.

– Офигеть! – повторил Стас. – А что ты ещё можешь, кроме как выходить из себя?

– Это ты хорошо сказал, – фыркнул Нестор. – Хотя процесс чуть сложнее, чем можно представить. Могу удерживать сердце неподвижным в течение получаса и не терять сознания.

– Класс! Тебе надо заняться поиском сокровищ на затонувших кораблях. Или сбором жемчуга.

– Именно этого мне и не хватало в жизни.

– Ещё?

– Раны заживлять могу. Как-то порезался на кухне, чуть полпальца не отхватил. – Нестор показал левую руку, шевельнул большим пальцем. – Психанул, и кровь перестала течь. А потом и рана затянулась за пару минут. Вот, даже рубца не осталось.

– Отпад! Научи! Мне бы это умение тоже пригодилось.

– Вряд ли этому можно научиться.

– Я пошутил, всё понятно. Как там говорится: богу – богово, кесарю – кесарево? Больше ничем не удивишь?

– Могу изменять лицо.

– А это как? – озадачился Стас.

Нестор напрягся, и черты его лица поплыли, приобретая пластичность, будто пластилин под пальцами скульптора: нос удлинился, губы стали тонкими, складка между бровями увеличилась. Ещё через несколько секунд перед гостем сидел другой человек!

– Ё-моё! – просипел Стас, обалдев от метаморфозы. – Ты теперь вылитый начальник Рыбинспекции! Как ты это делаешь?!

Нестор вернул лицу прежние формы.

– Сам не знаю, могу, и всё. Года два назад сидел перед зеркалом, брился, порезался, психанул, начал лечить царапину и заметил, что лицо меняется.

– Психанул?

Нестор смутился.

– Ну… рассердился на себя… что неловким стал… может, старею? Мой отец говорил, что старость – это когда с тобой начинают воевать привычные вещи.

– Придумал тоже – стареешь! – возмутился Стас. – Тебе всего двадцать восемь! До старости ещё полвека! А ты вообще не постареешь, потому что всегда сможешь омолодиться. Что касается трансформации – у тебя получается, когда ты нервничаешь и напрягаешься. Тогда организм начинает слушаться.

– Ты думаешь?

– Чего тут думать? Да владей я таким искусством…

– Стал бы президентом, – иронически закончил Нестор.

– На фиг президентом? Властелином мира, не меньше! К учёной братии не обращался?

– Ещё чего, подопытной свинкой я становиться не хочу.

Стас шумно выдохнул.

– Ты меня сразил, дружище! Чего-чего, а такого я от тебя не ожидал! И столько лет молчал? Не доверяешь?

– Почему не доверяю? Просто… побаивался, что не так поймёшь… за психа примешь…

– Вот ты эгоист всё-таки! Я ж тебя сто лет знаю, мы бы что-нибудь придумали.

Нестор улыбнулся.

– Не надо ничего придумывать. Как жил, так и буду жить. Хотя иногда так хочется помочь хорошему человеку.

– Ну и помог бы.

– Да помогал, – признался Нестор.

– Кому?

– Анюте недавно помог.

– Какой Анюте?

– У нас в конторе женщина работает, её двенадцатилетнего сына затерроризировал один одноклассник, сынок полицейского, я и помог.

– Как?

Нестор шмыгнул носом, отвёл глаза.

– Заставил извиниться при всех… поставил блок…

– А это что такое?

– Блок на злобные действия. Ему теперь будет нехорошо, если он захочет кого-нибудь обидеть или унизить.

Стас облизнул губы.

– Ну, ты даёшь! Да тебе же «решалой» надо быть!

– Кем?

– Человеком, который способен решить любую проблему, в том числе криминальную!

– Да ладно, – рассмеялся Нестор. – Не моё это дело. В общем, ты пожалуйста никому…

– Замётано! – поднял руки Стас. – Надо будет нашему майору чего-то придумать. Так как, поедешь с нами на ралли? Если хочешь, можешь взять эту Анюту.

Нестор фыркнул.

– Спасибо, она не в моём вкусе, просто коллега. И давай по домам, поздно уже.

– Заеду за тобой в восемь утра. – Стас допил чай, и Нестор проводил его до двери.

– На твоей поедем?

– Заедем за Ксюшей, а там решим. У них свой загородный дом, посмотришь, как живут майоры полиции.

Стас протянул руку, дверь стукнула, и стало тихо.

Нестор посмотрел на кота, растянувшегося на полу в позе барина на тахте.

– Продолжим, зверь?

Прошка посмотрел на него дурным глазом, мотнул головой, встал и канул в туалет.

Нестор прибрал на кухне и пошёл спать.

* * *

Ничего особенного дом семьи Кузьминых (такую фамилию носил муж Ксюши) не представлял: двухэтажный особнячок, вымощенные плиткой дорожки, цветущие кусты роз, идеальный газон с ещё не пожелтевшей по осени травой, гамак между узловатыми стволами дубов, бассейн под тентом – стандартный набор для средней полосы России, весьма далёкий от стандартов Голливуда и Европы, таким увидел владение Кузьминых Нестор, подъехав вместе со Стасом на его «Патриоте» к коттеджу на окраине Южи в восемь часов утра.

– Ничего? – поинтересовался у него Стас, от которого пахло дорогим парфюмом, пока ворота автоматически раздвигали створки и джип въезжал на территорию усадьбы.

– Село, – пошутил Нестор.

Стас рассмеялся, пребывая в хорошем расположении духа.

– Это говорит о том, что они живут по средствам. Наверно, Костя действительно хороший человек, несмотря на службу в полиции.

– Не все полицейские замешаны в криминале, – согласился Нестор.

У крыльца коттеджа их машину встретила Ксюша, весёлая и свежая как утренний ветерок. Она была одета в стиле «джипси»: шорты, полупрозрачная блузка, безрукавка и кроссовки от «Марка Джекобса», белые, с серебристой подошвой.

Нестор пожалел, что нарядился почти официально, по-осеннему, в джинсовый комплект, хотя у него дома хранились и костюмы полегкомысленней.

Вышел Костя, одетый примерно так же, как и жена: шорты, безрукавка, кепи, – только кроссовки у него были чёрные.

Поздоровались.

– Кофе? – предложил майор, косясь на Нестора с любопытством; по-видимому, он ещё не отошёл от инцидента на болоте, не решаясь, в отличие от Стаса, расспросить виновника торжества о том, что произошло.

– Спасибо, мы уже позавтракали, – отказался Стас. – Я взял с собой термос с горячим кофе.

– Тогда поедем на моей.

– Лучше на моём драндулете, – возразил Стас. – Ваш «Кайенн» слишком заметен, а мой аппарат вылезет из любой канавы.

– Вы собираетесь участвовать?

– Я не гонщик, – смущённо признался Стас. – Смотрю с интересом, а гоняться по буеракам – не моё. Вот если бы устроили гонки на экранопланах, я бы поучаствовал. Моя птичка по любым болотам пронесётся как по асфальту.

– И всё же рекомендую мой «порш».

– Ладно, как скажете.

Расселись: Ксюша заняла место рядом с водителем, Нестор сел сзади рядом со Стасом.

Выехали в начале девятого и через сорок минут подъехали к пункту сбора возле деревни Клестово, действительно окружённой машинами зрителей.

Погода в этот день двенадцатого сентября удалась на славу: сияло солнце, температура воздуха с утра поднялась выше двадцати градусов, и домики деревни виднелись отлично с любого ракурса.

Нестор невольно залюбовался ими, оценивая разительный контраст древних деревенских изб, крытых шифером, а кое-каких и дранкой, поросшей мхом, с новыми современными коттеджами, возведёнными горожанами из Иваново и Южи, стремящимися отдыхать и жить на природе. Всего коттеджей было десятка два, и среди них встречались трёхэтажные кирпичные особняки не чета коттеджу Кости и Ксюши. Очевидно, их владельцы зарабатывали намного больше майора полиции либо входили в кланы чиновников, имеющих покровителей во властной или криминальной среде, что в общем-то было одно и то же.

Поставили машину с краю шеренги недорогих иномарок, выбрались из кабины, решая, стоит ли идти к штабу соревнований, расположенному в двух больших армейских палатках, или найти сектор обзора, где трасса была бы видна лучше.

Проходя мимо серого «Фольксвагена Туарега», Нестор вдруг увидел свою сослуживицу, Валентину Холину, ту самую модницу с ногтями-картинами, и остановился.

– Глазам своим не верю: Валя? И ты здесь? Доброе утро. Вот уж не ожидал, что ты увлекаешься гонками.

Валентина стояла не одна. В кабине «Туарега» сидели двое детей возраста четырёх-пяти лет, мальчик и девочка, а в багажнике автомашины возился крупногабаритный, молодой, накачанный парень в клетчатой рубашке с закатанными рукавами, джинсах и настоящей ковбойской шляпе «стэтсон» с загнутыми полями. Небритое лицо парня выглядело угрюмоватым, с хищным клювообразным носом и бледно-голубыми глазами навыкате, губы представляли собой узкую полоску, изогнутую наподобие презрительной полуухмылки, и он сразу не понравился Нестору, заметившему также, что Валентина выглядит подавленной, глаза её полны слёз, а руки дрожат, сжимая сумочку. На приветствие коллеги она ответила странно, сначала бросив нерешительно-испуганный взгляд на парня в «стэтсоне», и лишь потом проговорила торопливо:

– Доброе утро, Нестор. Да вот… поехали…

Парень кинул на Нестора оценивающе-настороженный неприязненный взгляд.

– Кто это?

– Нотариус, – съёжилась девушка как от удара, – вместе работаем.

Нестор внимательно глянул на качка, перевёл взгляд на Валентину. Он никогда не интересовался личной жизнью девушки, приходившей на работу неизменно в хорошем настроении, улыбчивой и готовой помочь советом, да и она прежде не рассказывала о себе, и её нынешнее состояние настолько резко отличалось от поведения на работе, что заставило искать причину этой метаморфозы.

Качок захлопнул крышку багажника, брелком запер машину, взял в руки большую зелёную сумку.

– Пошли.

– Вадик, дети…

– Ничего с ними не случится, посидят. – Качок пошёл прочь.

Валентина виновато оглянулась на Нестора.

– Извини…

– Муж? – понизил голос молодой человек.

Она кивнула.

– Дети твои?

– Конечно.

– Не знал, что ты замужем, да ещё и двух детей родила.

Валентина улыбнулась сквозь слёзы.

– Хотела взять их с собой на трассу, а Вадик против.

– Это неправильно.

– Что поделаешь, я хотела… – Валентина замолчала.

Качок оглянулся, сдвинул соломенные брови.

– Чего стоишь как статуя? Быстро за мной!

Губы Валентины задрожали, она поникла и побрела вслед за мужем. Нестор проводил их задумчивым взглядом, вспоминая историю с клиентами, которым он готовил документы для развода.

История эта получила общественный резонанс, после чего и зашевелились соответствующие государственные органы.

Девушка по имени Ирина жила в Минске, училась в Белорусском университете, подрабатывала моделью, поскольку внешность позволяла: роскошная блондинка с водопадом волос, тонкой талией и красивым точеным лицом. Приехала в Москву на модный показ, где и встретилась с парнем по имени Антон, статным красавцем, следившим за собой и умевшим ухаживать за женщинами. Ухаживал он и вправду красиво, оказался мелким предпринимателем, денег хватало. Познакомились, сыграли свадьбу. Через год Ирина родила дочь Машу, но продолжила учиться, перевелась в институт в Москве. А потом мужа словно подменили. Начались ссоры, крик: «Нужны деньги? Иди и зарабатывай сама! На панель иди, если возьмут!»

Дальше – больше; Антон начал заставлять жену просить прощения, стоя на коленях, испытывая при этом удовлетворение от факта унижения. Заставлял её накачивать спущенные колёса автомобиля, приговаривая: «Качай давай, растолстела как жаба!»

Ирина забеременела второй раз, родился сын Стёпа. Но Антон не изменил отношение к жене, не давая развода. Однажды трёхлетняя дочка не доела кусочек мяса, который Ирина выбросила вместе с остатками пищи. Антон взбеленился, принялся копаться в помойном ведре, достал мясо, обжарил и заставил девочку съесть.

В последнее время он вообще начал экономить во всём настолько (после пандемии короновируса просел бизнес), что запретил дома смывать унитаз! Кричал: «Нечего воду транжирить, смывать будете один раз – перед сном!»

Дети при его появлении забивались в угол, однако и это приносило ему удовлетворение, без мата он с ними не разговаривал. Жене же каждый день приходилось выслушивать попреки, что она ничего в своей жизни не заработала. Что в квартире всё его. А если вякнет – Антон выгонит ее из дома и детей отнимет!

Последней каплей, переполнившей чашу терпения Ирины, стало приобретение мужем карабина «вепрь». Она жутко испугалась, что карабин когда-нибудь выстрелит, трагедии не избежать, и обратилась к юристам, решившись на побег.

В конце концов ей помогли сотрудники вневедомственной охраны частной конторы, где она работала уборщицей, и устроили Ирину с детьми (она взяла из дома только документы и детские вещи) в центре для женщин, переживших семейное насилие, где она и начала готовить бумаги к разводу.

Естественно, Антон не смог забыть такого оскорбления и «предательства», явился в центр с карабином и открыл стрельбу, ранив охранника, Ирину и сына Стёпу. После чего был скручен прибывшим нарядом полиции, хотя и орал, что они не знают, с кем связались, обещая всем кары небесные.

Эту историю Нестор услышал от юриста, который и привёл к ним в контору Ирину после лечения, чтобы оформить документы. Так как по сути история закончилась более или менее благополучно (никто не умер, Антона посадили на три года), нужды вмешиваться у Нестора не было, однако он хорошо запомнил и саму молодую женщину, и угрозы мужа «вернуться и отомстить», а главное – доводы адвокатов-правозащитников, отстаивающих право Антона «свободно решать семейные проблемы любым способом». На то, что этот домашний тиран и манипулятор, применявший к жене и детям побои, угрозы, издевательства, насилие, не хочет разводиться по причине получения удовольствия от ломки психики жертв, адвокатам было наплевать. Нестор даже подумывал, не проучить ли эту команду, прописавшуюся на территории общества правозащитников «Мемориал», но время ушло, и он расслабился.

Воспоминания об этом случае промелькнули в голове нотариуса, когда он провожал Валентину и её мужа взглядом. Захотелось догнать пару и сделать качку наставление: оставлять малых детей одних запертыми в кабине автомашины опасно! Однако тут вернулся Стас, и мысли Нестора свернули в другое русло.

– Чего застрял? – осведомился капитан экраноплана. – Мы тебя потеряли. Или ты не хочешь болеть со всеми?

Нестор кинул взгляд на «Туарег», внутри которого смирно сидели дети Валентины, с трудом подавил желание разобраться с этим делом, и друзья направились за палатку штаба, к месту старта, пробираясь сквозь толпу и прислушиваясь к рёву автомобильных моторов.

В соревнованиях участвовало около сорока машин и почти столько же мотоциклов примерно равных классов – от эндуро до кросса. У этих внедорожных байков были колёса больших размеров, увеличенные ходы подвески и не слишком большая масса, что позволяло им передвигаться по самому лютому бездорожью, где застревали даже серьёзные джипы.

Костя с Ксюшей выбрали неплохой изгиб рельефа – на небольшой терраске, спускавшейся к речке, и отсюда был хорошо виден участок трассы длиной километра три, петля срединной хорды по болоту и редколесье за болотцем, где стояли две вышки наблюдателей-судей.

Дали старт.

С рёвом устремились вперёд «Нивы», «Патриоты», «Тигры» и «Лады».

Зрелище получилось впечатляющим, и Нестор невольно увлёкся действом, хотя каким-то серьёзным фанатом автоспорта не являлся. Он предпочитал спокойное вождение, и мощные брутальные машины его не волновали.

Выбрав самый заметный автомобиль – светло-зелёный «Патриот» с огромной радиаторной решёткой, он начал следить за ним, получая истинное удовлетворение. Владелец «Патриота» был хорошим водителем, проявлял смелость и дозировал риск, и круг за кругом всё больше вырывался вперёд, хотя уже на второй минуте цвет его аппарата изменился: чемпионат не зря назывался «Южская топь», бездорожья и колдобин на трассе хватало, отчего машины одна за другой покрывались серо-чёрным слоем грязи.

Через час Стас сбегал к своей машине и принёс сумку с бутербродами, и Нестор перестал следить за своим фаворитом. Интерес к соревнованиям пропал. Вспомнился виновато-испуганный взгляд Валентины, её странная зависимость от мужа. Чёрт побери, подумал он, уж не вариант ли это Ирины и Антона? Двое детей, муж тиран, издевательства над женой…

– Стас, давай отойдём на пару минут, – предложил он другу.

– Куда? – удивился капитан. – Зачем?

– Я встретил Валю, сотрудницу конторы, где мы вместе служим…

– Ну и что?

– Мне показалось, что муж у неё самодур.

– Самодур? – фыркнул Стас.

– Судя по поведению – гроза семьи.

– Да и чёрт с ним, тебя это каким боком задевает?

– Жалко девчонку, – простодушно ответил Нестор. – Она никому не рассказывала о своём семейном положении, а оказалось, что она замужем и воспитывает двоих детей.

Стас нервно оглянулся.

– Давай потом поговорим? Уже финал скоро, а я поставил на одного из фаворитов.

– Ладно, иди, я сам справлюсь.

Стас побежал было к палаткам, но вернулся.

– Что значит – сам справлюсь?

Нестор прямо глянул в глаза друга.

– Хочу подправить ему кое-что.

– Что?

– Мозги. Чтобы вёл себя потише.

– Оно тебе надо?

– Если бы я знал, – честно признался Нестор, направляясь к стоянке машин.

Стас догнал его.

– Уговорил, я с тобой. А что ты собираешься делать?

– Пока не знаю.

Они отыскали «Туарег» Валентины, остановились неподалёку, за одним из внедорожников с ивановскими номерами. По-видимому, чемпионат интересовал не только местных автолюбителей, но и чиновников из райцентра, которые приехали в Клестово ради получения кайфа.

Людей на стоянке видно не было, все ушли к трассе.

Дети Валентины по-прежнему сидели в кабине, словно приговорённые к казни.

Температура воздуха перевалила за двадцать пять, и Нестор вдруг подумал о духоте, которая сейчас царила в кабине джипа. Отец действительно оставил детей на муку, абсолютно не думая о последствиях.

– «Туарег» видишь?

– Серый?

– Внутри двое малышей, это дети Валентины. Муж оставил их и спокойно ушёл смотреть на гонки, а они здесь, между прочим, уже почти два часа. Представляешь, каково им в духоте?

– Он что, идиот? – вскинул брови Стас.

– Давай откроем дверцы.

– С ума сошёл? Чтобы нас обвинили в покушении на кражу автомобиля? Или того хуже – в киднэппинге?

– Они же мучаются. – Нестор подошёл к машине, наклонился к окошку. – Крохи, мама к вам приходила?

Два бледных личика обратились к нему, и у Нестора сжалось сердце, столько во взглядах детишек было стоического терпения, смирения, надежды и ожидания.

Он проглотил ком в горле.

– Как вы там?

Дети подсунулись к стеклу, раздался детский голосок, принадлежащий девочке:

– Дядя, открой, тут очень жарко…

Подошёл Стас, подёргал дверцу, но она была заперта. Были полностью закрыты и окошки кабины. Владелец и мысли не допускал, что детям нужен свежий воздух.

– Пить… – еле слышно донёсся голосок мальчика.

– Можешь открыть? – спросил Нестор.

– Открыть не проблема, если тачка не на сигнализации, но лучше подождать. Через несколько минут пробег закончится…

– Открывай.

Стас почесал затылок, пребывая в растерянности.

– Ты меня ставишь в неудобное положение…

– Беру всё на себя.

Издали послышался усилившийся гул толпы: финишировал первый гонщик.

Стас оглядел стоянку, достал нож из чехла, который носил на поясе, подсел к задней дверце, примеривая лезвие. Сказал со смешком:

– Эх, давно не тренировался…

И в этот момент из-за шеренги автомашин вышли Валентина и её муж-качок Вадик с недовольной миной на лице. В одной руке он нёс сумку, в другой шляпу. Увидев у машины «автоворов», прибавил шагу.

– Эй, барыги, какого хрена вы тут делаете?!

Стас поднялся, пряча нож за спину.

Нестор вышел к качку, мельком оценив взгляд Валентины: изумление, недоверие, страх и надежда плавились в нём.

– Дети почти задохнулись от жары, мы хотели открыть дверцу и выпустить их.

– Охренели, что ли?! А ну валите отсюда, пока я не вызвал полицию!

– Вадик… – пролепетала Валентина.

– Что Вадик?! – рассвирепел качок. – Защитников нашла?! Уж не хахаль ли это твой? Я и ему морду набью, и тебе, чтобы неповадно было!

– Ты полегче, супермен, – усмехнулся Стас. – Как бы самому не остаться с выбитыми зубами.

– Чо ты сказал?! Повтори!

– Ублюдок! – не сдержался Стас.

– Ах ты курва! – Качок залез в сумку и вытащил из неё нож. Точнее, это был самый настоящий армейский тесак с отполированной деревянной рукоятью, длиной сантиметров сорок, заточенный с одной стороны. Им, наверно, можно было с одного удара отсечь хобот слону или голову кабану. – Иди сюда, урод!

– Подержи меня! – быстро сказал Нестор.

Стас неуверенно качнул головой.

– Я его…

– Держи!

Качок замахнулся: в глазах – ни одной мысли, только хмельная угроза и уверенность в себе.

Вскрикнула Валентина:

– Вадик!

Стас наконец понял, что от него требуется, шагнул к другу, и Нестор прыгнул в голову мужа Валентины, словно ныряльщик с обрыва.

Пару секунд он ничего не видел, потом ощутил себя здоровенным мускулистым мужиком и оглядел место действия его глазами.

Сам он полулежал на земле, поддерживаемый Стасом.

Валентина стояла, прижав ко рту ладонь.

Дети стучали ладошками в стекло, подзывая маму.

Нестор отбросил тесак и первым делом открыл дверцу автомобиля, выпуская детей.

С криком «мамочка!» оба кинулись к Валентине, минуя родителя.

Нестор оглядел ошеломлённые лица Стаса и женщины, улыбнулся, проговорил медленно:

– Всё будет хорошо, милые мои. Это больше не повторится.

В течение нескольких секунд он исследовал память Вадима, развеял в клочья очаги «тёмных эмоций», настроил в подсознании блок, перекрывающий влияние «внутреннего зверя» Вадима на психику (теперь он не мог издеваться над женой и детьми, получая оглушающие «электрические» укусы, вызывающие головные боли) и вернулся в своё тело.

– Отпусти.

Стас, державший его на колене, отпустил друга.

Нестор встал, посмотрел на Валентину, прижимавшую к себе малышей, в немом изумлении переводившую взгляд с него на мужа и обратно.

– Успокойся, Валя. Он больше не будет вести себя как скотина.

Вадим, наверно впервые в жизни испытавший неуверенность, нахмурился, услышав последние слова Нестора, открыл рот. В глазах его сверкнул мрачный огонь, однако тут же сменившися недоумением и растерянностью. Он даже вздрогнул, получив, очевидно, порцию «умиротворения».

– Дети, в машину.

Валентина отрицательно качнула головой, продолжая удерживать детей.

– Не пойду…

– Не сходи с ума, – проворчал качок. – Всё нормально. Поехали домой.

Нестор поднял с земли тесак, подал Вадиму.

– Не балуйтесь такими вещами, за них и срок можно схлопотать.

Лицо Вадима перекосилось, но подсознание снова включило блок на злобные действия, и муж Валентины лишь пробормотал, принимая тесак и понижая голос:

– Обойдусь без ваших советов.

Видимо, да Валентины наконец дошло, что ситуация изменилась, её широко распахнутые глаза сообщили Нестору всё, что она переживала в этот момент.

– Спасибо, Нестор… не забуду… пошли, маленькие.

Семья уселась в «Туарег», машина уехала.

Взрыв голосов болельщиков гонки возвестил об окончании соревнований.

Стас окинул лицо Нестора задумчивым взглядом.

– Расскажи кому – не поверят.

– Вот и не рассказывай, – буркнул Нестор.

Дождавшись Костю и Ксюшу, оба залезли в кабину, не отвечая на недоумённые взгляды пары.

Глава 7

Призрачная надежда

С потерей слипера жизнь ведущих специалистов «Призрака» изменилась. Им теперь надо было не только перестраивать работу подразделений, менять планы и разрабатывать новые, но и заниматься поиском крота, который, очевидно, и сдал американским спецслужбам самого засекреченного агента «Призрака». Криптозащита системы вижн-связи (через очки дополненной реальности) позволяла не опасаться подслушки и видеонаблюдения, поэтому в оперативной работе часто использовали удалённый доступ, видя в очках друг друга так, словно абоненты находились в пределах прямой видимости. Но Сивков предпочитал личные встречи, и руководители подразделений приезжали на рандеву в «клуб» на Варсонофьевке, используя тоннель. Поэтому даже в разгар тревожной суеты домик «клуба» казался тихим и сонным, будто внутри него ничего особенного не происходило.

Во вторник четырнадцатого сентября к Сивкову прибыли двое: командир группы информационного обеспечения Хвощёв и начальник службы П-разведки полковник Ланин. Хвощёв был моложе Ланина, но выглядели оба одинаково молодо, примерно как выпускники юридического факультета МГУ, сыночки богатеньких родителей, не жалеющих денег на расходы детишек.

Сивков принял их в своём суперкосмическом кабинете. По его лицу невозможно было понять, в каком он настроении, но, судя по тому, что кофе полковник не предложил, ждать одобрения за проделанную работу приглашённым не приходилось.

– Кто первый? – поднял руководитель «Призрака» глаза на гостей, оценивая их прикид; сентябрь нынче выдался аномально жарким и наряду с этим безветренным, поэтому серьёзные по доставшимся каждому ролям специалисты позволили себе летние костюмы в соответствии с молодёжной модой Fishbone: цветастые рубашки-апаш и полотняные штаны без складок, белые – у Хвощёва, тёмно-серые у Ланина.

Гости переглянулись.

– Разведка всегда идёт впереди, – пошутил Хвощёв.

– Вслед за айтишниками, – ответил Ланин бесстрастно.

Волосы у него были тёмные, густые и стояли щёткой, а одна прядка выделялась цветом, так что нельзя было с уверенностью сказать, поседел ли этот молодой ещё человек или покрасил чуб.

Сивков кивнул ему.

– Без предисловий, Валерий Леонидович. Только то, чего я ещё не знаю.

– Слушаюсь, товарищ полковник, – подтянулся Ланин. – Тело Даманского доставлено в лабораторию форт Нахтигаль на территории Германии. Там у американцев центр по разработке биологического оружия. Это пока всё, что нам известно о погибшем.

– Они смогут распотрошить его каким-то образом и получить секретные данные о нашей работе?

– Вряд ли, мозг слипера умер ещё в Польше, и большая часть информации потеряна.

– Мне нужны точные данные.

– Это не ко мне, по вопросам функционирования мозга лучше обратиться к коллеге Курчинскому.

– Что ещё?

– Стали известны параметры пси-генератора, с помощью которого американцы смогли нейтрализовать Даманского. Создан в центре Лос-Аламос, испытан в Ливии и Афганистане. Американцы нас опередили, хотя слиперы у них пока слабенькие, не чета нашим. Кстати, испытали они этот генератор и в Белоруссии в две тысячи двадцатом году, на выборах президента. Батька накануне выборов едва не попал под влияние спецпрограммы, предполагавшей конфликт с Россией. Мы вовремя его подкорректировали.

– Не отвлекайтесь на пустые оценки.

– Аналитики готовят план захвата образца прибора, через пару дней он будет готов и протестирован в ходе компьютерной игры, после чего можно будет посылать группу в Лос-Аламос.

Ланин положил на консоль перед Сивковым чёрный цилиндрик флешки.

– Здесь все добытые сведения об аппарате.

– Что нового по кроту?

– И это вопрос не ко мне, а к товарищу Дубинину. Насколько мне удалось проанализировать работу моего подразделения, крот не у нас.

– Уверены? А в каком, по-вашему?

Ланин сделал квадратное лицо.

– Никаких подозрений у меня нет.

– Хорошо, а у вас? – Сивков глянул на Хвощёва.

Начальник информационного блока смутился.

– По кроту ничего. Стопроцентной гарантии, что он не в нашей команде, дать не могу. Зато у нас хорошие новости. Широкий социальный мониторинг нейросетью ФСБ принёс плоды. Мы даже не ожидали, что получим ответ так скоро. Рекрутеры обнаружили следы слипера.

– Детали.

– Его нашли случайно, хотя мы уже знаем, что случайностей в жизни не бывает, проявляются в форме случая скрытые от нас закономерности. В городке Южа Ивановской губернии и его окрестностях произошли подряд три события, на первый взгляд незначительные и мелкие, но укладывающиеся в определённый вектор. Восьмого сентября перед толпой свидетелей, в основном детей в возрасте двенадцати-тринадцати лет, хотя там были и взрослые, хулиган и задира из пятого «А» класса первой южской школы Лёва Шмалько, сыночек майора полиции Шмалько, внезапно попросил прощения у пацана по имени Денис, которого до этого третировал по-чёрному. Невзлюбил он паренька почему-то. Одиннадцатого сентября на компанию из четырёх сборщиков клюквы в окрестностях болота у Южи наехала команда гопников, возглавляемая известным в полицейских кругах Ахметом Териевым, находящимся в розыске. Но случилось чудо, Ахмет вдруг напал на своих же подельников, начал стрелять из пистолета, а вечером того же дня сдался властям, где и рассказал о случившемся.

– «Засос»? – прищурился Ланин.

– Погоди, Валера. А двенадцатого сентября примерно такой же случай произошёл на соревнованиях внедорожников «Южская топь». Мужик, имеющий уже два привода в полицию по статье «семейное насилие», держащий в страхе жену-красавицу и двух детей в возрасте четырёх лет и пяти, неожиданно извинился за своё поведение и повёл себя странно.

– За ним следили? – не понял Ланин.

– Нет, но, во-первых, свидетелем двух последних инцидентов был майор полиции Константин Кузьмин, а участником всех трёх – Нестор Безоружный, нотариус нотариальной «Конторы Величко»; под этим названием она и зарегистрирована в Юже.

– Вывод?

– С девяностопроцентной вероятностью – это скрытый слипер.

– Мне нужна стопроцентная уверенность.

– Предлагаю послать в Южу группу Яна Валетова, вернувшуюся из Украины. Он профи и быстро разберётся. А вместе с ним надо бы отправить и нашу красавицу Жанну, она даст объективную оценку.

Сивков побарабанил пальцами по консоли.

– Даю на разработку объекта два дня. Валерий Леонидович, подключите разведчиков Валетова. Я поговорю с Миловидовой лично. Не хотелось бы отвлекать её от основного задания, но если появился шанс включить в нашу структуру независимого слипера, надо его использовать. Работайте, товарищи. Теперь по плану…

Совещание длилось ещё час, после чего и Ланин, и Хвощёв отправились в свои офисы, чтобы в спешном порядке начать выполнение нового задания.

* * *

Хвощёв напросился на рандеву с командиром «Призрака» уже к вечеру следующего дня.

Сивков был занят работой с начальником службы собственной безопасности, предложившим разработать ложную операцию за рубежом с целью обнаружения шпиона, но всё же счёл возможным принять айтишника, проявлявшего инициативу и недюжинные аналитические способности.

– Давайте отложим обсуждение операции до утра, – предложил Владлен Тимофеевич Дубинину. – О том, что задумана она абсолютно серьёзно, а на деле послужит лишь прикрытием операции разоблачения крота, будем знать только мы.

Игорь Михайлович кивнул соглашаясь.

Идея была в том, чтобы о проведении зарубежной операции узнали начальники всех подразделений «Призрака», и если кто-то из них работал на иностранную разведку, то непременно должен был сообщить об этом хозяевам. Дальнейшее зависело от ловкости агентов службы собственной безопасности и техники, какой они владели: вычислительные способности используемой ФСБ нейросети соцконтроля были такими совершенными (на сегодняшний день), что позволяли вычислить любые отклонения в поведении людей. Поэтому определение крота не должно было занять много времени.

Дубинин ушёл, а через четверть часа в кабинет Сивкова торопливо вошёл Хвощёв, на лице которого было написано желание сделать начальнику сюрприз.

Владлен Тимофеевич оценил его мину.

– Выиграли в лото, полковник? Или нашли кошелёк с долларами?

Хвощёв засмеялся, по-прежнему щеголяя в молодёжном наряде, нередко сбивающем с толку его собеседников.

– Кошелёк не нашёл, а мой пуст как сума нищего.

– Тратите деньги на карточные игры?

– Я слабый игрок, в отличие от моих приятелей-преферансистов Вовы Баканова и Саши Каширина. Но с ними лучше не играть, обчистят любого.

– Кто это?

– Учились вместе в Литинституте. Вы же знаете, я начинал карьеру как поэт, а стал в итоге айтишником. Кстати, есть анекдот в тему: если к уху приложить пустой кошелёк, можно услышать, как в нём шуршит правительство России.

Сивков улыбнулся.

– Этому изречению лет десять. Докладывайте, что у вас.

– Пришёл материал о предполагаемом слипере. Это некто Нестор Безоружный, нотариус…

– Не повторяйтесь, вы уже говорили, где он работает. Кстати, интересная фамилия, кто он по национальности?

– На три четверти русский, на четверть белорус. Нестор закончил Институт легкой промышленности, был женат, сейчас живёт один, детей нет. Высок – рост сто восемьдесят пять, спортивного сложения, мастер спорта по бегу. Начинал заниматься самбо, но особых успехов не достиг. Не комбатант, судя по отзывам коллег на работе и бывших одноклассников и сокурсников, любит читать философские и эзотерические книги, спорить не любит, готов на компромиссы. Каких-то сверхспособностей до сих пор не проявлял. Довольствуется зарплатой, квартира однокомнатная, средних параметров. Дачи нет. Ездит на машине эконом-класса «Рено Аркана», что, кстати, тоже говорит об отсутствии у него сверхзапросов.

– И при этом он слипер?

– В том-то и дело, что его поведение и образ жизни, скорее всего, камуфляж. Он просто не хочет раскрывать свои возможности.

– Но тем не менее раскрыл.

– То ли почуял свою силу, то ли счёл, что никто ничего не поймёт.

– Думаете, он обладает всем С-комплексом?

– Если он и в самом деле слипер, то должен уметь и выходить из себя, и внедряться в чужие мозги, считывать инфу, а главное – решать нужные нам задачи. К примеру, в Киеве снова зашебуршилась неонацистская школота во главе с министром МВД, надо срочно принимать меры, посылать человека, а наши оба оставшихся слипера заняты.

– Меня не надо агитировать, да и работаем мы только по решению Совета КЗО. Ну а если этот ваш Безоружный ничего не умеет, кроме как устраивать «засосы» и «подвалы»?

– Научим. Энергетика у слиперов чрезвычайно высока, они умеют не только убивать, но и лечить, и скачивать память, и мгновенно обучаться. В общем, проблемы есть, однако они решаемы. Всё равно другого пути у нас нет. Я выезжаю в Южу сегодня же. Группа Валетова уже там, обживается.

– А Миловидова?

– Здрасьте, – удивлённо сказал Хвощёв. – Вы же лично обещали с ней обсудить задание.

Сивков озабоченно потёр лоб.

– Закрутился… – Начальник «Призрака» дотянулся до селектора. – Виктор, вызови А-2, срочно.

– Слушаюсь, – отозвался секретарь.

– Тогда я помчался собираться, – встал Хвощёв.

– Так и поедете?

– Как? – не понял полковник.

– В этом попугайском прикиде.

– А-а… не нравится? Если не нравится, переоденусь в более спокойный костюмчик. Хотя и этот удобен, прекрасно дезориентирует окружающих. В нём я выгляжу пацаном-лузером без мозгов.

– Умные наблюдатели просекут всё равно.

– Давно таких не встречал, – ухмыльнулся Хвощёв. – Это вообще проблема умных людей: они думают, что другие тоже думают. А на сопляков, обвешанных гаджетами, уже никто не обращает внимания.

– Идите, полковник, и смотрите в оба.

Хвощёв исчез.

Жанна Миловидова, в реестре «Призрака» известная под псевдо А-2, явилась к начальнику через полтора часа. Отпросилась с работы, как она сказала.

Это была эффектная, красивая, молодая (ей исполнилось тридцать восемь лет) женщина, носившая в жаркое время года топы без лифчика (по причине не требующей поддержки высокой груди) и цветастые короткие юбочки либо сарафаны (как сейчас) в стиле бохо с танкетами Chloe. Фигура у Жанны была отменная, разве что чуть излишне мускулистая по мнению Сивкова: тонкая талия, крепкие икры, лицо греческой богини, мальчишеская причёска (при необходимости она надевала парик), и смотреть на эту уверенную в себе «спортсменку, комсомолку, студентку и красавицу» было невыносимо приятно.

Сивков предложил гостье холодной минералки.

– Благодарю, товарищ полковник, – ответила она низким грудным голосом. – Мне не жарко.

Сивков усадил женщину, сел напротив, стараясь не смотреть на её грудь.

– Как продвигаются дела с нашим премьером?

– Подготовка к встрече заканчивается. Он собирается навестить больницу в Коммунарке, созданную ещё в двадцатом году для лечения короновирусных больных, и я уже там работаю на приёме. Мимо не пройдёт.

– На когда назначено посещение?

– На двадцать первое сентября.

– Нужно проделать ещё одну работу, до двадцать первого.

Жанна приподняла бровь – словно птица крылом шевельнула.

– Если это не помешает…

– Необходимо срочно съездить в городок Южу в Ивановской губернии и оценить одного человечка.

Гостья качнула головой.

– Для этого есть специально обученные люди.

– Это особый случай.

– Мне нельзя надолго покидать Москву, иначе у медперсонала Коммунарки могут появиться подозрения.

– Максимум на один день. Сегодня туда, завтра вечером обратно.

– Не понимаю причин спешки.

– В Юже обнаружен слипер.

Глаза Жанны на миг посветлели.

– Даже так?

– Гарантия не стопроцентная, но дело чрезвычайно важное. После потери Даманского мы сильно просели.

– Кто он, этот подозреваемый?

– Молодой парень двадцати восьми лет, Нестор Безоружный, работает нотариусом в частной конторе. – Сивков побегал пальцами по клавиатуре консоли, и перед гостьей выросла фигура молодого человека с приятным скуластым славянским лицом.

– Симпатичный, – задумчиво проговорила Жанна. – Боец?

– Мастер спорта по бегу, стайер, но, к сожалению, не боец. Судя по отзывам, обладает характером интроверта, не любит экстрима, не любит доводить ситуацию до конфликта. Хотя, возможно, это его маска. Засветился он, прямо скажем, в очень даже неординарных ситуациях, требующих активного пси-вмешательства.

– Расскажите.

Сивков подал гостье флешку.

– Здесь всё о нём и его семье. Если согласишься…

– Я поеду.

– Тогда тебе придётся придумать историю, чтобы «случайно» познакомиться, причём желательно – типа спасти его от серьёзной опасности. Тогда он легче пойдёт на контакт.

– Хорошо, разберусь. Кто будет сопровождать?

– Группа Валетова, она уже в Юже.

Жанна непринуждённо встала под откровенным взглядом Сивкова, не стесняясь оголённых на миг бёдер, перекинула через плечико ремешок красной сумочки «Диана» и вышла.

А он внезапно обнаружил, что сердце работает с повышенной частотой. Сивков был давно неравнодушен к слиперше и даже в своё время пытался сблизиться с ней, но она решительно сказала «нет!», и больше эту тему оба не поднимали.

– Ни пуха ни пера! – пожелал он ей.

Глава 8

Корень квадратный из минус единицы

Тренировка на внедрение в посторонние предметы прошла на ура, и Нестор лёг спать в хорошем настроении. Хотя до этого долго анализировал последние события с вмешательством в «чужие мысли». Правда, единственное, к чему можно было придраться, так это к присутствию свидетелей во время подключения. Но сам результат коррекции поведения того же мужа Валентины показался Нестору стоящим такого вмешательства, и в конце концов он перестал об этом думать.

Из переселений же в домашние предметы ему больше всего понравилось находиться в диване: вселенная вокруг превращалась в мягко-твёрдую, геометрически непривычную конструкцию, и он начинал воспринимать мир иначе, как будто тело превращалось в символ неподвижности, в тушу мёртвого бегемота, не имеющего возможности шевельнуться.

Глаз диван, естественно, не имел, поэтому надо было учиться ориентироваться на слух, запах и звук, и Нестор после долгих размышлений нашёл выход: использовать вместо глаз всю кожаную поверхность дивана, обдуваемого потоками воздуха, а также ножки, опиравшиеся на твёрдый пол. В конце концов он добился того, чтобы сопоставление разных тактильных ощущений и силы гравитации начали рисовать ему объём, и постепенно приспособился под мысленное сканирование комнаты, ощущая каждую стоявшую в ней вещь.

Крупные предметы вмещали «эго» переселенца свободно, а вот мелкие сопротивлялись. Как оказалось, самым маленьким из них был утюг. Объекты меньшего размера просто не впускали в себя «квартиранта», вследствие чего ему приходилось возвращаться в тело слегка оглушённым и беспомощным. И всё же, если бы не усталость, Нестор занимался бы вселением долго, изучая спектр получаемых ощущений от разного рода объектов. Закончил он тем, что попытался снова пересесть в кота, однако только напугал животное до шокового состояния, получив неслабый нокдаун от столкновения со слишком тесной сферой «кошачьего интеллекта». Мозг Прошки оказался маловат для комфортного размещения в нём «пришельца» – сгустка личности человека.

Уснул Нестор вполне довольный своими достижениями.

Следующее утро не принесло неожиданностей.

Позвонил Стас и сообщил, что собирается покатать новых друзей – Ксюшу и Костю на своём экраноплане.

– Едем завтра к обеду, – закончил он. – Не хочешь отправиться с нами? Небось не катался на аппаратах на воздушной подушке?

– Не катался, но я же на работе…

– Отпросись, возьми пару дней за свой счёт.

– На фиг я тебе нужен? – Нестор подумал и добавил с усмешкой: – Да и Костя тоже?

– Ксюша одна не поедет, – вздохнул Стас сожалеюще. – А твоё присутствие отметёт все подозрения Кости.

– Ты всё ещё надеешься отбить её?

– Да не отбить, – смущённо возразил Стас, – просто мне приятно вспоминать детство.

– Ох, не верится, капитан. Смотри, как бы тобой не заинтересовалась полиция. Не забывай, что Костя – зам начальника РОВД.

– Я против него ничего не имею. Так поедешь?

– Не нравится мне это.

– Что именно?

– Почему-то все наши встречи стали заканчиваться экстремально, прямо тенденция, однако.

– Если ты боишься…

– Я не боюсь, но не хочу, чтобы о моих способностях стало известно всем знакомым и незнакомым.

– Сам же виноват, кто тебя просил вмешиваться в семейные разборки твоей сотрудницы?

Нестор поморщился.

– Жалко стало…

– Не суйся в такие дела, и всё будет тип-топ.

– Ладно, уговорил, поеду. Заедете за мной?

– Как и в прошлый раз. Я прискачу к семи часам, оставим моего зверя возле дома Кости и поедем на озеро на его «Кайенне».

– Хорошо, буду ждать.

Нестор привёл себя в порядок, позавтракал и поехал на работу в хорошем расположении духа. Ему и в самом деле захотелось отдохнуть и развлечься, так как в отпуск он в этом году ещё не ходил, и предложение Стаса пришлось ко двору. К тому же интерес к аппарату на воздушной подушке у Нестора не пропал. Строительство этих судов развернулось в России с большим размахом, в этом виде техники она опережала все страны мира. Особенно востребованы экранопланы или экранолёты были на Крайнем Севере. Климат начал меняться в связи с глобальным потеплением (независимо от того, верил кто-то в него или нет), стала таять вечная мерзлота, и побережья северных морей России постепенно превращались в болота, перекрывающие дороги между городами и посёлками.

В офис Нестор зашёл вторым после Анюты.

Женщина обрела душевное равновесие после инцидента с сыном: по её рассказам, Лёва Шмалько перестал приставать к Денисику, – и повеселела. Пока она делилась новостями, подошёл Пётр Еремеевич, нарядившийся в тёмный костюм с галстуком, несмотря на почти летнюю погоду.

– Был вчера в Макдональдсе, – сказал он, церемонно целуя пальцы Анюте. – Видел человека без телефона, ноутбука, планшета и вообще без каких-либо гаджетов.

– И что же он делал? – удивилась Анюта.

– Сидел за столом и пил кофе как психопат.

Нестор засмеялся.

– Неожиданная оценка в ваших устах.

– Что поделаешь, если мы дожили до того, что нормальных людей начали называть больными на всю голову.

– Вы не слишком толерантны, Пётр Еремеевич.

– Таким уродился, – развёл руками специалист по разводам. – Если так пойдёт и дальше, то следующий этап развития толерантности, судя по нашей реальности, будет заключаться в запрете умным думать, чтобы не оскорблять чувства тупых дураков.

Анюта фыркнула.

– Как-то вы резко про дураков.

– Что поделаешь, если они того заслуживают, особенно когда добираются до власти. Кстати, «дурак» на турецком языке означает остановку транспорта. Уничижительным это слово стало в России только в девятнадцатом веке, а до этого так именовали знатных людей: Дурак Кемский – князь Иван Иванович Бородатый, московский дьяк Дурак Мишурин и другие.

– Да что вы говорите? – не поверила Анюта.

– Это слово использовалось как второе нецерковное имя для обмана злого духа. Если бы я жил в пятнадцатом веке, тоже получил бы имя Дурак Калугин.

– Вы шутите…

– Ни в коем разе. А знаете, чем дурак отличается от идиота?

– Нет.

– Слово «идиот» в Древней Греции не считалось оскорблением, дураком называли обособленного человека, равнодушного к политике и общественной жизни. Греки называли таких «дуратэс».

– Я не знала.

– А вы, Нестор Евлампиевич?

– Спасибо за информацию, – усмехнулся Нестор. – В России полно этих «дуратэс».

Калугин поклонился и вышел.

В комнату вбежала запыхавшаяся Валентина, глянула на часы.

– Уф, не опоздала! На улице так жарко.

Она заметила Нестора, замолчала. Говорили только глаза женщины, полные смятения.

Нестор дружески кивнул ей, раскладывая по столу бумаги.

Она подошла, покосилась на Анюту, занятую тем же, наклонилась ближе, одетая в шортики и красивую белую рубашку с плечиками. Спросила тихо, но с нажимом:

– Что ты с ним сделал?!

– С кем? – сделал невинное лицо Нестор.

– С мужем! С Вадимом! Он другой человек!

– Разве это плохо?

– Что ты с ним сотворил? Он перестал беситься и ругаться!

– Так это же хорошо.

– А вдруг он сорвётся? Куда мне потом бежать с двумя детьми?!

Нестор взял руку девушки в свои, показал глазами на Анюту.

– Успокойся, всё будет хорошо. Я только посмотрел на него… гипнотически… и он всё понял.

– Ты гипнотизёр? – недоверчиво сказала Валентина.

– Я умею смотреть на людей… под нужным углом. Иди работай и забудь о плохом. Твой Вадик никогда вас больше не обидит.

– Почему ты так уверен?

– Потому что уверен. Давай поговорим об этом отдельно.

– Чего шушукаетесь? – осведомилась Анюта. – Что за секреты?

Валентина смутилась.

– По работе… консультируюсь… надо поменять…

– Работу?

– Н-нет. – Валентина помялась. – Это другое… Хотя Вадик давно требует, чтобы я уволилась и нашла другую.

– Почему?

Валентина смутилась ещё больше.

– Мало получаю…

– А он на что? – возмутилась мать Денисика. – Это мне надо больше зарабатывать, так как я одна, а в хороших семьях мужики должны зарабатывать.

– Может, всё изменится… – Валентина неуверенно посмотрела на Нестора.

– Обязательно! – кивнул он.

– Моя подруга работает в рекламном агентстве, – сказала Анюта. – Занимается тем, что впихивает невпихуемое, как она говорит. Хорошо платят.

– Чего ж ты не пойдёшь во впихиватели? – усмехнулся Нестор.

– Не моё.

– И не моё. – Валентина помахала рукой и шмыгнула за дверь.

Анюта посмотрела ей вслед.

– Что случилось у нашей красавицы?

– Муж резко изменился.

– Муж? – простодушно удивилась Анюта. – Я не знала, что она замужем.

– У неё ещё и дети есть, мальчик и девочка.

– Что ты говоришь? С ума сойти! Представить не могла, что она замужем и с детьми, вот же скрытная какая. А ты откуда знаешь?

– Белка на хвосте принесла.

Анюта фыркнула, собираясь продолжать расспросы, но в это время пришла хозяйка конторы Наталья Степановна, седая дама с лицом начальника тюрьмы, и разговаривать на отвлечённые темы стало недосуг.

До обеда Нестор копался в делах клиентов, изучал сделки с отчуждением имущества, проверял документы. Хотел договориться с начальницей о получении отпуска за свой счёт, но она посоветовала взять неделю в нормальном режиме, не за свой счёт, и он согласился. А после обеда в контору пришла клиентка в чёрном платке и цветастом платье до пола, похожая на цыганку, и Наталья Степановна велела Нестору заняться ею лично.

Он не возражал, тем более что лицо посетительницы поразило его не только красотой, но и каким-то внутренним наполнением сродни тёплому ветерку и огоньку горящей свечи. Она уселась на стул перед молодым нотариусом, теребя ремень бежевой сумочки, объяснила цель визита: у неё был бархатистый сильный голос, который она сдерживала, и Нестор невольно попытался прочитать если и не мысли, то окрас эмоций, владевших женщиной. Каково же было его удивление, когда он не смог этого сделать, наткнувшись на подобие защитной завесы, какой владел сам.

Посетительницу звали Жанна, и её дело касалось раздела собственности после развода с мужем. Муж задался целью забрать квартиру и машину, оставив жене дачу, но такой раздел был неравноценным, и Жанна хотела выяснить, какие документы ей нужно подготовить для подачи в суд.

– Вообще-то вы обратились не по адресу, – сказал Нестор извиняющимся тоном. – Это прерогатива адвокатов. Но если хотите, я вам помогу с составлением заявления.

– Спасибо, – проговорила Жанна, оценивающе разглядывая лицо нотариуса яркими карими глазами; он даже внутренне поёжился, вдруг подумав, что так смотрят психиатры да, может быть, рентгеновские аппараты. – Буду весьма благодарна.

Они проговорили полчаса, Нестор объяснил Жанне её положение, набросал образец заявления, и она ушла, оставив после себя приятный травяной запах.

– Красавица, – оценила Анюта задумчиво-заторможенное состояние коллеги. – Хотя не в моём вкусе.

Зато в моём, подумал он, приходя в себя.

– Да, странная… и у меня сложилось впечатление…

Анюта подождала продолжения.

– Какое?

– Ей не нужен был нотариус.

Он вспомнил взгляд посетительницы, которым она одарила его перед прощанием, и понял, что хочет увидеть женщину ещё раз. Хотел было догнать её и договориться о встрече, потом заставил себя успокоиться, проверил, записан ли телефон Жанны. Звонить ей сразу после ухода было неудобно, и он решил это сделать вечером, без свидетелей.

Однако все его попытки дозвониться из квартиры после работы не увенчались успехом. Жанна не ответила. Тогда он послал ей эсэмэску: «Жанна, позвоните, пожалуйста, есть идеи, Нестор», – и лёг спать, отказавшись от экспериментов с переселением в неживые объекты с оставлением «следа ума» в собственной голове. Он уже делал такие попытки, чтобы научиться оставаться в сознании после перехода в другую голову. Обычно тело теряло способность двигаться во время процесса переселения. Но эксперименты ещё надо было продолжать.

* * *

Следующий день шестнадцатого сентября запомнился ему на всю жизнь.

Стас заехал, как обещал, в семь утра.

Добрались до коттеджа Кузьминых, пересели на «Кайенн», и Костя, сидевший за рулём, вывел машину на трассу Иваново – Владимир.

До озера Рубское, на берегу которого, в трёх километрах от трассы, аккурат напротив санатория «Чайка», и размещалась Рыбинспекция, имевшая два катера и экраноплан, доехали всего за час, не особенно разгоняясь.

Озеро считалось самым крупным в Ивановской области. Его площадь достигала трёхсот гектаров, оно было овальным и тянулось почти на три километра с юго-востока на северо-запад. Через озеро протекала речка Смердяга, вполне себе чистая река, несмотря на не сильно приятное название.

Вокруг озера располагалось до десятка баз отдыха и оздоровительных лагерей, в нем водилась рыба – плотва, окунь, щука, карась, язь и даже налим, поэтому рыбаков хватало, а также хватало и браконьеров, ловящих рыбу незаконными методами, что и оправдывало наличие здесь филиала Рыбинспекции Ивановской губернии.

Попетляв по восточному берегу озера, кстати прилично замусоренному, «Кайенн» достиг причала и остановился у трёх домиков «порта», один из которых представлял собой хозблок для катеров, второй – кассу для пассажиров, а третий – собственно офис Рыбинспекции.

Экраноплан – красивого современного дизайна аппарат, напоминающий гидросамолёт, но почти без крыльев, стоял у причала, сверкая белым металлом корпуса. На его борту красовалось название «Лунёк» и номер 007.

– Аппарат Джеймса Бонда? – пошутил Костя, заметив этот номер.

– Лучше! – гордо ответил Стас.

Поставили машину рядом с двумя непрезентабельного вида «ладами». Уже направляясь вслед за остальными к причалу, Нестор заметил, что к домику инспекции подъехал ещё один шикарный автомобиль – «БМВ Х7», и ему показалось, что в кабине промелькнуло лицо вчерашней посетительницы конторы – Жанны. Однако началась посадка в экраноплан, и он забыл о своём впечатлении.

Как оказалось, управляли аппаратом два пилота. Поэтому пришлось ждать напарника Стаса, которому он позвонил заранее. Звали его Васей, это был худенький паренёк лет двадцати, обладавший светлым чубом и стеснительной улыбкой. Он и сел за штурвал, когда компания устроилась в салоне экраноплана, в котором можно было разместить не менее шести пассажиров.

В кабине пахло рыбой, водорослями и пластиком. По центру лежали два комплекта костюмов для подводного плавания, всякое снаряжение, ружьё для стрельбы под водой, снасти и похожий на срезанную акулью голову с ручками аппарат с моторчиком.

– Здесь обычно сидят инспектора с биноклями, – показал на лавочки вдоль бортов Стас. – Или полиция. Пару раз приходилось отлавливать обнаглевших браконьеров.

– Можно попилотировать? – спросил Костя.

– Можно, только осторожно. Отойдём от причала, и я покажу систему управления.

Нестор тоже с интересом рассматривал кабину и убранство экраноплана, действительно позволявшего владельцам с большей свободой и оперативностью следить за порядком на озере. В средней полосе России находилось немало водоёмов и болотистых мест, где с успехом могли применяться такие аппараты, а уж что касается Заполярья, только экранопланы и спасали положение, доставляя грузы и пассажиров от пункта к пункту в любую распутицу.

Кабина управления «Лунька» напоминала гостям командный модуль космического корабля в миниатюре. Здесь тоже был установлен цифровой дисплей с минимумом шкал и приборных панелей, присутствовала клавиатура на консоли и всего две рукояти, по сути – джойстики для первого и второго пилотов.

– Поехали, – сказал Стас Васе.

Из глубин аппарата донёсся усиливающийся рокот, экраноплан приподнялся на металлизированной резиновой «юбке» и отплыл от причала, набирая скорость.

– Пошли наверх, – предложил Стас.

– Куда идём? – спросил Вася.

– По центру, пересечём озеро на максималке, выберемся на топь, чтобы мои друзья убедились в проходимости птички, потом сделаем круг.

– Понял.

Поднялись наверх, так сказать, «на крышу» аппарата: он имел нечто вроде смотрового гнезда, огороженного поручнями и прозрачным козырьком, а также сиденье, на котором устроились Ксюша с мужем.

Стас вручил им бинокли.

– Любуйтесь.

Откуда-то прилетел посторонний звук.

Нестор оглянулся и увидел, как от удалявшегося причала отвалил красный катер «Fairline» класса «Премиум». Издали трудно было разглядеть, кто был на его борту, но молодому человеку показалось, что один из пассажиров катера – женщина.

«Лунёк» увеличил скорость, практически не оставляя за собой кильватерной струи. Четыре мощных горизонтальных вентилятора приподнимали его над водой почти на метр, и он не касался воды, разгоняемый ещё двумя кормовыми винтами.

– Держитесь! – предупредил Стас.

Аппарат помчался ракетой.

– Он может двигаться со скоростью до ста узлов! – прокричал Стас.

– Ой, не надо так быстро! – испугалась Ксюша.

– Как скажете. – Стас нырнул в люк и вернулся через несколько секунд.

Экраноплан снизил скорость.

Пересекли озеро из конца в конец, затратив на это всего десять минут. Аппарат повернул к низкому западному берегу, поросшему осокой и кустарником.

– Кто это там? – спросил Костя, прижимая к глазам тубус бинокля.

– Где? – завертел головой Стас.

Ксюша передала ему свой бинокль.

Стас некоторое время разглядывал приближающийся берег, представлявший собой болотистый язык с куртинами мха, возвышавшимися над водой на полметра.

– Блин!

– Что ты увидел?

– Похоже, браконьеры, нелёгкая их принесла!

– Чёрт с ними, не связывайся, – сказал Костя. – Мы отдыхать приехали, а не устраивать облаву.

– Не могу, – виновато сморщился Стас. – Если начальство узнает, что я видел рыбаков и не вмешался, уволит к чёртовой матери!

– Я подтвержу, что ты действовал в соответствии с моими указаниями.

– Извините, товарищ майор, лучше сделать и сожалеть, что сделал, чем не сделать и сожалеть об этом. Второе гораздо хуже.

Стас нырнул в люк.

Экраноплан повернул и скользнул над мхом и зарослями высокой травы к заливчику, где виднелась серая глыба катера и фигурки рыбаков, торопливо вытаскивающих сети.

Катер оказался класса «Pacesetter», двухреданный, он мог двигаться, глиссируя, с большой скоростью и преодолевать мелководье.

Вытащить сети рыбаки – их было трое – не успели.

Экраноплан перекрыл катеру путь отступления, завис над мшистым мыском, выдувая из него травинки и сухие клочки мха. Сел на воду.

– Эй, рыбачки! – крикнул Костя. – Майор Кузьмин, южское РОВД. Попрошу к нам с сетями. Вашу посудину мы позже отведём куда надо.

Рыбаки переглянулись.

Все трое носили удобные куртки камуфляжной расцветки, «ковбойские» шляпы зелёного цвета, непромокаемые зелёные же штаны и сапоги. Один был явно кавказцем (куда ж без них, подумал Нестор, расселились по России как саранча), судя по смуглому, заросшему чёрным волосом лицу, остальные двое – блондин и шатен, тоже с небритыми физиономиями, – являлись, скорее всего, коренными жителями ближайших территорий.

– Не пошёл бы ты, майор, куда подальше? – осведомился блондин с широким носом и квадратной челюстью.

На площадку экраноплана вылез Стас.

– Не заставляйте нас применять силу, мужики. Ловля рыбы сетью – одна статья, сопротивление властям – совсем другая, уже уголовная. Так что прошу на борт.

Дальнейшие события развернулись в течение полуминуты.

Кавказец бросил край сети, достал из-за спины карабин «Сайга». Навёл ствол на застывших пассажиров экраноплана.

– Держи их на мушке, Самед! – бросил блондин. – Шевельнётся кто – глуши!

Шатен тоже бросил край сети и полез к своему катеру, вытащил из-под панели управления пистолет, бросил блондину.

– Вылазьте на берег! Живо!

Стас сжал кулаки, посмотрел на мужа Ксюши.

– У меня в кабине ружьё…

– Неси.

– Костя, – жалобно пискнула Ксюша, – не надо…

Стас шагнул к люку.

– Не духарись, шибздик! – Блондин выстрелил, попав капитану экраноплана в плечо.

Стаса развернуло, он вскрикнул, падая на сиденье.

Костя попытался спрыгнуть на берег, но зацепился ногой за поручень и свалился в воду.

Блондин навёл на него ствол пистолета, ощерился.

И в этот момент Нестор прыгнул в него ястребом.

Удар, темнота, тишина, свет и волна злобы, затопившая всё тело до красной кровавой пелены в глазах, и ещё страх: в данный миг это было всё, что собой представлял «рыбак».

На анализ ситуации потребовалось несколько мгновений.

Ствол пистолета повернулся к остроносому кавказцу с карабином, глаза которого светились как у кошки. Звали его Самедом Дукаевым, он был рецидивистом, не раз сидевшим за разбой. Блондин, внутри которого, перехватив его сознание, расположился Нестор, носил имя Коля Мокроусов по кличке Мокрый. Красавца-шатена звали Вадимом Трубецким по кличке Труба, и они тоже имели за плечами тюремные сроки. Каким образом они оказались в одной компании, да ещё принялись рыбачить, Нестор выяснять не стал, не было времени.

Он рассчитывал справиться с «рыбаками» быстро, но не учёл их реакции и боевого настроя: всем троим было что терять. Впоследствии, после анализа инцидента, Нестор стал в контактах подобного рода принимать во внимание все детали и всех участников событий, выбирая для нейтрализации наиболее острые угрозы прежде других.

Выстрелить в Костю кавказец Дукаев не успел, Нестор крикнул:

– Валим отсюда! Их тут много!

Однако в отличие от самого блондина-Мокрого его приятели отреагировали иначе. По-видимому, за ними числилось столько грехов, что сработало подсознание: бежать во что бы то ни стало, не обращая внимания на спутников и убирая с пути любого, кто стал бы им мешать. Вместо того чтобы повиноваться главарю, Дукаев, оскалившись, выстрелил в него, попав в ногу!

Разряд боли оглушил Нестора, не ожидавшего такого поворота событий.

Шатен-Труба в этот момент выстрелил из пистолета в Костю, но майор проявил неожиданную прыткость и вовремя шарахнулся под защиту катера.

Кавказец навёл ствол карабина на согнувшегося от боли блондина.

Шатен кинулся вдоль края мшистого пласта, ища стволом пистолета Костю.

Возникла секундная пауза, отмерившая смертельное равновесие всей компании.

И в этот момент в заливчик с рёвом мотора ворвался красный катер «Фейрлайн», подняв волну. Лихо развернулся на пятачке между серым «Пэйсеттером» и экранопланом. И ситуация резко изменилась.

Кавказец внезапно выстрелил… в шатена-Трубу, попав ему в бок. Тот с воплем сунулся носом в мшистую кочку, роняя пистолет.

Нестор, чувствуя, что сейчас сам потеряет сознание, не успев вернуться «домой», в собственное тело, с трудом выпрямился, освобождаясь от тумана в глазах и видя, как кавказец Дукаев поднимает ствол. «Конец! – мелькнуло в голове. – Не успею…»

– Возвращайся, – вдруг выговорил кавказец, изобразив странную улыбку и показывая стволом на тело самого Нестора, лежащее на верхней площадке экраноплана.

– Н-не понял… – прохрипел изумлённый Нестор.

– Возвращайся, – повторил Дукаев, – поговорить надо.

После этих слов он вдруг шире открыл глаза, выронил оружие и упал навзничь на мшистый пласт.

Мотор красного «Фейрлайна» перестал работать, наступила удивительная пронзительная тишина.

Нестор увидел на борту катера двух мужчин и женщину, полулежавшую на сиденье. Она открыла глаза, опёрлась на руку крепкого парня в пятнистой камуфляжной форме и встала. Глянула на блондина, управляемого сознанием Нестора, проговорила с тонкой усмешкой:

– Долго будете сидеть в этом кретине? Вырубите его по полной программе, можете даже грохнуть его к чёртовой матери.

Нестор облизал пересохшие (чужие) губы.

– Терпеть ненавижу насилие…

– Я тоже, но иногда без него не обойтись, особенно если перед тобой враг, способный без раздумий убить тебя.

– Кто… вы?

– Не узнал?

Память восстановилась.

– Квадратный корень из минус единицы… Жанна?!

Незнакомка засмеялась.

– Кажется, начинаем соображать.

– Костя! – ожила вдруг стоявшая до этого мгновения статуей Ксюша.

– Тут я, – отозвался майор, выплывая из-за катера весь в тине и клочках мха.

Нестор заблокировал сознание блондина с таким расчётом, чтобы тот не сопротивлялся и во всём признался, и призрачным облачком перелетел в своё тело.

Глава 9

Реальные проблемы «Призрака»

Проблем навалилось выше крыши, и Сивков вынужден был задерживаться в офисе допоздна, а иногда и ночевать там, благо в здании «Филиала исторического общества» имелись две комнаты отдыха с кроватями и необходимой бытовой утварью.

Аналитики Дубинина втихую перлюстрировали все связи и переписку сотрудников «Призрака» и выявили так называемые «информационные лакуны», то есть тёмные места в переговорах и файлах контактов, говорившие о том, что кое-какие переговоры были подкорректированы либо вообще стёрты. Этим баловались три сотрудника команды Сивкова в разных подразделениях, и контрразведчики Дубинина взялись за их «разработку».

Кроме того была сочинена легенда о проведении операции в одном из американских центров по разработке биологического оружия, и об этом стало известно одному из подозреваемых в измене. Решено было подключать их к операции по очереди, чтобы не путаться в доказательствах связи предателей со спецслужбами других стран, и надо было делать это до тех пор, пока подозрения не отпадут либо подтвердятся в отношении кого-то из них.

Кроме ловли «крота» Сивкову пришлось участвовать и в поиске пси-генератора, нагрузив разведотдел Ланина сверх всякой меры. Но дело стоило усилий, будучи чрезвычайно важным. Имея такую технику, американские спецслужбы могли через своих агентов добраться до высших должностных лиц нашей страны, что резко снижало эффективность работы российских спецорганов и научных институтов.

По данным СВР («Призрак» был связан с внешней разведкой через заместителя директора, входившего в Комитет защиты Отечества) разработкой психотронного оружия занимались два десятка корпораций США, и две из лабораторий, принадлежащих корпорации «Sierra Nevada», располагались одна в Германии, в Гросс-Лихтерфельде, а вторая – центр Лугара – в Грузии, недалеко от Тбилиси. Именно туда вели следы разработчиков, если судить по комплектующим, направленным в лаборатории с секретных военных заводов.

Для выполнения операции по добыче материалов, чертежей или образцов генератора необходимо было участие слипера, что гарантировало бы успех. Но с потерей Даманского возможности команды Сивкова упали, что заставляло аналитиков искать другие варианты. Оставшиеся слиперы были заняты: А-1 (Терентий Песков, прописанный в США в качестве журналиста) и А-2 (Жанна Миловидова) были загружены до предела, поэтому на рекрутеров «Призрака» легли обязанности по выявлению скрытых паранормов среди россиян. Обнаружение в городе Юже Ивановской губернии человека, подозреваемого в обладании необходимым пси-запасом, обрадовало руководство организации, и Сивков с большим волнением ждал возвращения группы Валетова с Жанной, надеясь, что результат будет положительным.

Вызвав Дубинина, Владлен Тимофеевич обсудил с ним варианты реализации задуманного и заметил, что начальник службы собственной безопасности находится в плохом настроении. Поинтересовался:

– Что-то случилось, Игорь Михайлович? Вид у вас… пришибленный.

– Поругался с сыном, – досадливо признался Дубинин. – Любит пофилософствовать, но не любит работать. Начнёшь упрекать, тут же переводит разговор на другую тему или хвастается, что раз он смог бросить пить и курить, то держит всё под контролем. А того не понимает, что он гордится этим только потому, что гордиться больше нечем.

– Сколько ему?

– Двадцать четыре.

– Ничего, созреет, у него всё ещё впереди.

– Вашими бы молитвами, товарищ полковник. Сам был молодым, всё понимаю, и молодёжь нынче действительно другая, но так и хочется спросить: существуют ли сегодня герои, способные отвлечься от айфона, чтобы спасти кому-то жизнь? Можно ли им доверять, как доверяли нам? Ох, сомневаюсь…

– У каждого времени своя молодёжь, Игорь Михайлович. Возможно, и о нас старики говорили, что мы никуда не годимся.

– Согласен, хотя убеждён, что нас воспитывали иначе – в любви к Родине. На нас можно положиться, и мы ещё способны решать важные задачи, сохраняющие народ как единое целое. А что творится сейчас? По оценке социологов, больше десяти процентов молодёжи носит одежду, подключённую к Интернету. Вы думаете, это хорошо?

– Не думаю.

– А они не понимают, что превращаются в живые компьютерные узлы и детали.

– Не они в этом виноваты.

– Мало того, – пропустил мимо ушей слова начальника Дубинин, – даже наши вижн-очки подключены к Интернету.

Полковник с горечью махнул рукой.

– В моде имплантируемые телефоны, смартфоны теперь есть практически у каждого жителя планеты. Человечество уверенно движется к единой цифровой матрице, отрицая мораль и нравственность, и превратится в машину уже лет через десять!

Сивков улыбнулся.

– Не будьте пессимистом, Игорь Михайлович, дайте пожить спокойно ещё лет двадцать хотя бы.

– А после нас хоть потоп?

Улыбка сбежала с губ начальника «Призрака».

– Затем мы и созданы, чтобы не было потопа. Давайте работать, дружище, а не перемывать косточки нынешней молодёжи. Расслабляться нам не следует ни на улице, ни в постели, ни тем более при контактах со случайными на первый взгляд людьми. Американцы создают системы управления человечеством, нам же остаётся только совершенствовать себя, чтобы противостоять новым вызовам. Найдём «крота», станет полегче.

– Марион Давидович сказал, что его спецы создают методику выявления слиперов.

– Знаю, но пока её нет, будем работать по-старинке, пользуясь проверенными способами.

– А людей катастрофически не хватает…

– Хороших специалистов всегда не хватает. Очень надеюсь, что в Юже мы нашли того, кто нам нужен. А что касается сына… будьте терпеливы и настойчивы, как говаривал мой дед, и всё сложится. Умный парень поймёт в конце концов, что делать.

Дубинин усмехнулся, но возражать не стал, ушёл через полчаса, обговорив план работы.

Зато к Сивкову неожиданно заявился сам председатель КЗО Мараев, седой, гладко выбритый, с лицом дипломата и светящимися совиными глазами. Он был не один, сопровождаемый ещё одним членом Комитета, советником президента Брусникиным, лицо которого украшала седоватая бородка. В молодости он был спортсменом, мастером спорта по регби, и это чувствовалось по осанке советника, несмотря на его солидный возраст.

– Не ожидал, – признался Сивков, встречая гостей на пороге кабинета.

– Есть проблема, – густым баритоном сказал Мараев, пожимая ему руку, оглядел «космическую рубку» помещения. – Никак не привыкну к вашему ракетному офису. Есть где посидеть в режиме совсек?

– Конечно, идёмте. – Сивков пожал руку Брусникину и повёл гостей за собой, попросив секретаря принести кофе в зал совещаний.

Уселись в небольшой комнате без окон, имевшей электронную и акустическую защиту.

Секретарь прикатил столик с кофейными приборами.

Сивков взял чашку.

– Комп нужен, товарищи экзоты?

Гости переглянулись.

– Не нужен, – сказал Мараев. – Как вы нас окрестили?

Сивков улыбнулся.

– Первый раз слышите? Это практически аббревиатура названия нашего объединения – КЗО, то есть Комитета защитников Отечества, плюс буква «э» – от слова «экстерриториальный». Не я придумал, кто-то из моих сотрудников. Я думал, вы знаете.

– Что ж, остроумно. Итак, Владлен Тимофеевич, к делу. Валерий Захарович, вам слово.

Брусникин кашлянул, прикрыв рот ладонью.

– Все мы знаем, как работает команда нового премьер-министра. Главные министры правительства, плюс руководители важнейших структур, таких как Центробанк, Сбербанк и первый телеканал, как работали по указке Международного валютного фонда, Гугла и Википедии, так и работают в угоду западной либеральной системе, не давая России встать с колен.

– Этими ребятами мы ещё займёмся, – сказал Мараев. – Я имею в виду глав Центробанка и Сбербанка. Извините, что перебил, Валерий Захарович.

– Назрела необходимость срочно вмешаться в деятельность министра торговли и промышленности. Если мы его не остановим, этот непотопляемый проводник западной идеологии разрушит важнейшие отрасли и торговые связи, при этом бодро докладывая президенту о своих достижениях. Речь идёт о ликвидации вертолётного КБ под видом слияния двух российских конструкторских бюро – «Миля» и «Камова» – в одно. Создано единое юридическое лицо под названием АО «Национальный центр вертолётостроения имени М.П. Миля и Н.И. Камова», что по сути своей является уничтожением одной из всемирно известных вертолётных школ.

– Центр ведь уже построен? – Сивков вопросительно посмотрел на Мараева.

– Тринадцатиэтажное здание в Томилине, – подтвердил руководитель КЗО.

– Главное при этом, что произошло резкое сокращение персонала обоих КБ и практически ликвидация КБ «Камова», что просто недопустимо из-за потери ценных кадров и соответствующих компетенций. Центр заработал ещё в две тысячи двадцать первом году, но результат виден уже сейчас: мы потеряли лидирующие позиции в мире по разработке вертолётов, что, естественно, скажется и на обороноспособности страны.

– Президент этого не видит?

– Ему умело вешают лапшу на уши и премьер, и сам министр, и советники по промышленности и торговле.

– А вы?

– Меня в этом вопросе он не слушает, – мрачно скривил губы Брусникин. – У меня слишком много врагов, нашёптывающих президенту гадости про меня и советуя уволить. Уж слишком я неудобен для господ либералов, озабоченных моим сопротивлением разрушать страну с их подачи.

– Я понял, – сказал Сивков. – Министра надо… ограничить. Есть готовые курсовые?

Брусникин покосился на Мараева.

Имелось в виду наличие планов корректировки деятельности функционера, определяющие его поведение в связи с нейтрализацией сделанных им управленческих ошибок.

– В самых общих чертах.

– Может быть, достаточно убрать его с этого поста?

Брусникин кинул оценивающий взгляд на спутника.

– Рискованно, – качнул головой Мараев. – Нет никаких гарантий, что на его место придёт адекватный государственник. А замы министра все как один не лучше его самого.

– Понял, подумаем. Сколько у нас времени?

– Неделя, может быть, две.

Сивков свёл брови в линию.

– Это… несерьёзно. Мы готовим слиперов для таких мероприятий не меньше месяца. К тому же они все заняты.

– В скором времени премьер собирается навестить Томилино, и к этому времени наш… гм, откорректированный министр уже должен доложить ему о новой стратегии: о возвращении двух отдельных бюро и наборе специалистов-конструкторов в коллектив «Камова».

Сивков оглядел собеседников, абсолютно не похожих на голливудских супергероев и функционеров: обладающих властью: обыкновенные лица пожилых умных людей, возможно, учёных, но только не «терминаторов» и «спасителей человечества». Однако именно на их плечах лежала такая тяжесть отвечать за судьбы России и её народа, что становилось не по себе.

Что он такой же «спаситель», Владлен Тимофеевич не думал, для него это было в порядке вещей.

– Хорошо, я вас услышал, товарищи… гм, экзоты.

Гости обменялись улыбками, выпили по чашке эспрессо и степенно удалились.

Он вернулся в кабинет, гадая, почему руководители Комитета не стали пользоваться удалёнкой, а приехали лично, но вскоре его отвлекли, и полковник перестал думать обо всём, кроме решаемых «Призраком» задач. А после полдника, когда Сивков пил чёрный кофе без сахара, из Южи вернулись посланцы Валетова, сопровождавшие виновника переполоха, молодого нотариуса по фамилии Безоружный.

* * *

Парень держался хорошо, с достоинством, хотя нет-нет, да и мелькала в его глазах растерянность, когда беседующие с ним затрагивали незнакомые ему темы.

Беседовали с ним четверо: сам Сивков, завлаб Курчинский, Хвощёв и Жанна Миловидова, которая, как оказалось, и спасла этого рослого молодого человека, не подозревающего, что он слипер.

Нет, он понимал, конечно, что обладает экстрасенсорными способностями, но не знал, что кроме него есть ещё такие же люди и что они называются слиперами. Откровением для него стало и то обстоятельство, что существует целая секретная организация – «Призрак», контролирующая разработки психотронного оружия в стране и за рубежом, а также устраняющая последствия его применения.

– А разве ФСБ не хватает для этого? – наивно спросил Нестор.

По лицам присутствующих промелькнули улыбки.

– Защита государства – сложная задача, – сказал Сивков тоном лектора. – Существуют проблемы, с которыми невозможно справиться обычными методами. В России, избравшей абсолютно неверный путь развития в эпоху Ельцина, как нигде сильна прозападная пятая колонна, которая спит и видит полное подчинение нашей страны – с её раздроблением на хлипкие княжества – американскому и европейскому капиталу. Но это тема отдельной беседы. Наши социологи введут вас в курс дела.

– Но я не хочу… этим заниматься… менять что-то… в своей жизни…

– Нестор, не спешите с решениями, – перебила нотариуса Жанна. – Когда узнаете, что на самом деле творится в стране, каков уровень коррупции, как живут простые люди в глубинке, посмотрите на мир другими глазами. Я тоже не сразу согласилась работать на команду «Призрака», пока не осознала масштаб трагедии.

– Трагедии? – усомнился Нестор.

– Именно, – кивнул Хвощёв. – Это настоящая национальная трагедия, происходящая в наших умах и душах, хорошо скрываемая ширмой телевидения и СМИ, оплачиваемых из-за рубежа. Идёт процесс колоссального усыпления мозга народа, масса которого не видит подвоха ни в изменении Конституции, ни в действиях смертельно опасной для страны либеральной оппозиции. Людьми умело манипулируют и власть, и её противники, поэтому очень важно знать все тонкости этой холодной войны, чтобы не ошибиться.

– При чём здесь я?

– Слиперы – единственные корректоры поведения врагов России во власти, от действий которых порой зависит судьба целых противоборствующих систем, а то и государств.

– Да ладно…

– Приведу лишь один пример. Вплоть до две тысячи девятнадцатого года канцлер ФРГ слепо поддерживала американскую политику в отношении России, вводя санкции и осуждая захват Крыма, как уверяли западные СМИ, поддержку ДНР и так далее. Но в две тысячи двадцатом она вдруг неожиданно предложила Евросоюзу задуматься о мире без лидерства США. Как вы думаете, что произошло?

– Ну-у… она поняла… что Германии без русского газа…

– Газ – лишь одна из проблем. Так вот, это поработал наш человек, очень грамотно и тонко откорректировав поведение госпожи канцлера.

Нестор ошеломлённо посмотрел на Жанну, неуверенно улыбнулся.

– Не вы?

Девушка засмеялась.

– Нет, я бы не справилась.

– Это сделал слипер-мужчина, – Хвощёв вопросительно глянул на Сивкова, – которого недавно убили в Польше. Поэтому мы очень хотели бы увидеть вас в своих рядах.

– Чтобы и меня потом убили?

– Определённый риск, конечно, есть, но…

– Этого не произойдёт! – перебил Хвощёва глава «Призрака». – Вы можете быть спокойны, у вас будет охрана.

– Но я не знаю языков… кроме английского… и не обладаю боевыми навыками… и вообще мало что умею.

– Вы обладаете главным умением – внедряться в мозг другого человека, – сказал Курчинский веско, с любопытством приглядываясь к нотариусу. – Остальному мы вас научим. Как правило, человек с таким экстразапасом, как у вас, учится исключительно быстро.

– Чему?

– Да чему угодно.

– Основными умениями вы уже владеете – «засосом» и «подвалом», – добавил Хвощёв. – Мы научим вас решать сложные задачи, лечить и даже убивать, если понадобится.

– Вот уж чего мне не хватало, – иронически скривил губы Нестор. – Никого я не собираюсь убивать!

– Никто не будет заставляет вас это делать, – сердито сказал Сивков, выражая взглядом, брошенным на виновато заёрзавшего начальника пси-лаборатории, недовольство. – Марион Давидович имел в виду самый экстремальный способ остаться в живых при возникновении смертельно опасной ситуации. Но до этого не дойдёт, вас на первых порах везде будет подстраховывать Жанна. Она спец в боевых искусствах. Не возражаете?

Нестор озадаченно перевёл взгляд на девушку.

Она снова засмеялась.

– Если вы считаете, что я не справлюсь…

– Нет-нет, – торопливо сказал молодой человек, – я не возражаю.

– Вот и отлично, – сказал Сивков с удовлетворением. – Отдыхайте пока, вас доставят в квартиру, где вы будете жить.

Нотариуса увели. В кабинете главы «Призрака» остались Хвощёв и Жанна.

– Готов выслушать мнение каждого, – сказал Сивков.

– По-моему, он сыроват для такой работы, – сказал айтишник. – Человека сразу видно, годится он в комбатанты или нет.

– Если бы он сидел на заднице, не используя данную природой силу, это одно дело. Но он ведь работает? Да, старается вести себя тихо, чтобы им не заинтересовалась психушка, однако при этом без колебаний выполняет роль слипера.

– Не знаю, Владлен Тимофеевич, есть в нём какая-то двойственность.

– Жанна?

– Мне показалось, что он одинок.

– Окружи его заботой и вниманием, если дело в этом.

– Это нетрудно.

– Что ещё тебя смущает?

– Не люблю торопить события. Давайте дадим ему шанс проявить себя.

– Каким образом?

– Он включал свои способности, так сказать, по мелочи, в том смысле, что вмешивался в бытовые конфликты, не более того. Работа на функционерах типа наших министров – это другой уровень. Его надо подготовить на задании, от выполнения которого не будут зависеть какие-то глобальные планы. Тогда и выяснится, способен он стать истинным слипером или нет.

– Что за задание ты имеешь в виду?

– Думайте, господа начальство, нужно нечто важное, но не государственного уровня.

Сивков поймал озабоченный взгляд Хвощёва.

– Есть идеи?

– Жанна права, думать надо, прошерстить список наших мероприятий.

– Займись вместе с Марионом Давидовичем, вечером доложишь.

– Слушаюсь.

– А мне что делать? – спросила Жанна. В брючном костюмчике бежевого цвета она выглядела очень привлекательно, и Сивков, вспомнив, как молодая женщина смотрела на новоиспечённого слипера, невольно подумал, что начинает ревновать её к нему.

– Если тебя не слишком это напряжёт, пообщайся с Нестором, выясни его предпочтения, вкусы и привычки. В общем, узнай, что он за человек.

Жанна подарила Владлену Тимофеевичу ослепительную улыбку.

– Не напряжёт.

Глава 10

Тёплый вечер

Всё произошло так стремительно, что Нестор опомнился, лишь оказавшись в прихожей квартиры, которая теперь должна была стать его новым жилищем.

Квартира произвела на него впечатление. В ней было четыре комнаты, заставленные великолепными гарнитурами индивидуального дизайна и всеми приличествующими такому элитному жилью техническими прибамбасами, от автоматического бара с кухонным комбайном до телевизора в гостиной во всю стену. Впрочем, телевизоры висели на стенах везде, в том числе на кухне и в спальне.

Посидев на диване цвета маренго, обитом ворсистым мягким материалом «под шевиот», Нестор покачал головой, проговорил легкомысленно: дуракам везёт? – и пошёл в ванную.

Смыв с себя пот и в большей степени усталость, он устроился на кухне, принимаясь изучать её убранство. Сварил кофе в автомате, обнаружив зерно кенийского «Агасфера» ручной обжарки. Направился с чашкой в гостиную и полчаса исследовал технику, с какой никогда прежде не был знаком. Нашёл бар и в нём ряд бутылок с этикетками крутого бельгийского и немецкого пива и не менее крутых вин и напитков покрепче. «Интересно, кто тут жил до меня? – мелькнула мысль. – Какой-то миллионер? Или квартира предназначена для сексотов, каким стал я?»

Нестор усмехнулся, смакуя на языке слово «сексот», означавшее «секретный сотрудник». Ему даже в голову не приходило, что он может стать агентом секретной организации, контролирующей негативные течения в стране. Конечно, как и любой гражданин России, он радовался её успехам и огорчался неудачам (провалом Роскосмоса, к примеру), особенно переживая лживые обвинения западных политиков и СМИ в грехах, в которых они погрязли сами. Однако жизнь представлялась вполне ровной дорогой в будущее, никто особо не придирался к его образу бытия, никто не пихал в спину, а мелкие неприятности он научился нивелировать, даже не особенно пользуясь своим даром. И вот резкий зигзаг судьбы… неизвестно чего сулящий… Зачем он согласился? Не потому ли, что надоело пресное существование в созданном им самим аквариуме? Стало скучно? И не потому ли, что на горизонте появилась красивая женщина, один взгляд которой заставляет чаще биться сердце?..

Нестор отмахнулся, глянув на себя в зеркало. Не урод, но и не красавец, серединка на половинку. Такой, как она, нужен мачо, настоящий супермен, легко справляющийся с подразделением спецназа. А что может показать тихий нотариус, пусть и обладающий ростом в сто восемьдесят пять? Даже драться как следует не научился…

Мяукнул вызов.

Нестор очнулся от созерцания собственной физиономии, взял браслет мобильного компьютера. В последнее время мобильная связь стала всё быстрее уходить от гигантских – больше ладони – смартфонов-лопатников в браслеты и вижн-очки, собираясь вообще стать частью тела человека в качестве имплантов. Но Нестору эта тенденция не нравилась, цифровизация окружающего мира откровенно превращала людей в придатки всеобщей компьютерной сети, о чём давно предупреждали писатели-фантасты, и душа сопротивлялась такому «прогрессу».

Звонила Жанна.

– Добрый вечер, господин Безоружный. Как устроились?

Нестор сглотнул, вдруг подумав, что ждал её звонка.

– Нормально, роскошная квартира, я в таких ещё не жил. Не подскажете, кому она принадлежит?

В браслете раздался бархатистый смех.

– Не забивайте голову ненужной информацией. Если квартира не нравится, так и скажите, мы вас переселим.

– Нет-нет, нравится, и метро близко.

– Метро вам не понадобится, у вас будет машина.

– У меня есть…

– «Рено Аркана», эконом-класс, а будет седьмая «ауди» со спортпакетом.

– Зачем такие траты? – пробормотал ошеломлённый Нестор.

– Берите что дают. Ваши способности стоят дороже. Кстати, что вы собираетесь делать?

– Спать… – вырвалось у него.

Браслет снова донёс красивый, как и она сама, смех женщины.

– В девять часов вечера? Устали?

– Н-нет, но…

– У меня предложение: не хотите посидеть в каком-нибудь уютном местечке? Можно поближе к вашему дому. Рядом с вами торгово-развлекательный центр «Пятая Авеню», внутри есть пара кафешек и ресторан.

– Я не взял с собой приличного костюма…

– Сейчас время позволяет везде появляться в демократичной одежде. Так как вам моё предложение?

Во рту пересохло.

– Вы меня… озадачили. Хорошо, где встретимся?

– У первого входа в «Пятку», как называют ТРЦ местные жители, через полчаса.

– Хорошо, буду.

– Ну и отлично. – Браслет мяукнул отбой.

Нестор посидел в ступоре несколько секунд, очнулся и начал торопливо переодеваться.

Он конечно же прихватил с собой запас одежды и обуви, уезжая из Южи, но боялся, что будет выглядеть в Москве провинциалом, поэтому и заговорил о приличном костюме, но фраза Жанны о демократичности его успокоила. В конце концов, в столице жили миллионы мигрантов и переселенцев, не забивающих головы такими пустяками, как приличный внешний вид, и на свои джинсы можно было не обращать внимания.

Через полчаса он уже прохаживался перед входом в «Пятку», когда подъехал чёрный «БМВ Х5» и на тротуар выпорхнула из кабины Жанна, одетая в приталенное платье бирюзового цвета без рукавов и светло-серые туфли на высоком каблуке. Наряд дополняли сумочка такого же цвета, бирюзовые серёжки и кольца из белого металла, часы из такого же металла и элегантный кейп под цвет туфель от «Карла Лагерфельда».

У Нестора захватило дух. Он даже застыл на мгновение, оценив красоту девушки. Слипер! – мелькнуло в голове. Квадратный корень из минус единицы!..

Жанна с улыбкой подхватила его под руку, сделав вид, что не заметила реакции молодого человека.

– Идёмте в «Андерсон», я заказала столик.

Зашли в кафе «Андерсон», заполненное практически полностью молодёжью, сели у окна: он – на сиреневое кресло, она – на коричневого цвета мягкий диванчик.

– Не бывали здесь? – спросила Жанна, снимая кейп.

– Нет, – мотнул он головой, вешая её необычный костюм-накидку, улыбнулся, вспомнив фильм «Бриллиантовая рука». – Мы дальше Дубровки никуда не ездили.

– У вас есть Дубровка? – не поняла она.

– Я пошутил.

– Давайте закажем что-либо вкусное, я голодна.

– А я стараюсь после семи не есть, – простодушно признался Нестор.

Она с любопытством посмотрела на него.

– Блюдёте фигуру?

Он смутился, почувствовав иронический подтекст вопроса.

– Привык.

– Хорошие у вас привычки. Я, конечно, тоже стараюсь жить в отлаженном ритме, но это не всегда удаётся.

– Из-за работы?

– В том числе.

– А с чем вы работаете в настоящее время, если не секрет?

– Не с чем, а с кем – с вами.

Он порозовел.

Жанна фыркнула.

– Шутка юмора. Подождите, идёт официант, закажем и поговорим.

Пять минут обговаривали меню.

Девушка заказала себе бараньи рёбрышки и греческий салат. Нестор – жареного крымского ската и мусс.

– Вино будем пить? – спросила она.

– Не откажусь, – храбро ответил он, хотя уже много лет из алкогольной продукции употреблял только полусухое шампанское, а в последнее время с удовольствием раз в неделю выпивал бутылочку итальянского жемчужного игристого вина «Валфонда Шардоне Фризанте». Вино имело приятную кислинку и благотворно влияло на повышение настроения.

– Шардоне? – приподняла бровь Жанна.

Он шире открыл глаза.

– Вы тоже… любите итальянское?

– Нет, – засмеялась она. – Но попробую.

– А откуда вы знаете…

– Сорока на хвосте принесла.

Нестор сообразил, что сотрудники «Призрака», прежде чем пойти на контакт, собрали о нём все сведения.

– Серьёзно вы за меня взялись.

– Таких, как вы, – один на миллион, а то и на все десять.

– Но ведь и вы тоже – этот…

– Слипер? Да, к сожалению.

– Почему к сожалению?

Тень тоски промелькнула в глазах Жанны, но так быстро, что Нестор подумал: показалось.

– Во-первых, я не принадлежу себе в той мере, какую бы хотелось иметь. Во-вторых, с такими, как мы, люди не уживаются… ну, или мы не уживаемся с ними. В-третьих, за нами идёт охота…

– Охота? – удивился Нестор. – Почему? Кому мы мешаем?

– Не задавайте наивных вопросов. Мы мешаем всем! Но прежде всего тем, поведение кого корректируем. Негодяям и подлецам у власти, предателям страны, коих хватает. Мешаем американским и европейским спецслужбам, которые хотели бы видеть нас в своих рядах. Мешаем китайским спецслужбам. Но давайте решим проблему с вином.

Жанна подозвала официанта.

– У вас есть итальянское «Шардоне Фризанте»?

– Посмотрите карту вин…

– Посмотрела, там нет.

Официант развёл руками.

– К сожалению, есть только то, что содержится в карте.

– Что посоветуете из лёгких?

– Французское «Шато де Тогемо».

– А из наших, из крымских?

– Очень хорошее вино «Жемчужное мускатное», новая марка, рекомендую.

– Несите.

Официант принёс бутылку с красивой этикеткой, открыл, предложил Жанне оценить вкус.

Она попробовала, подержав глоток на языке.

– Годится. Глотните и вы.

– Я доверяю вам, – сказал Нестор.

Официант разлил вино по бокалам и ушёл.

Девушка подняла свой.

– За что пьём?

– Наверно, за встречу?

– За знакомство.

Выпили, смакуя южное российское вино с вкусным орехово-фруктовым букетом. Принялись за еду.

– Так вы расскажете, чем занимаетесь? – вернулся Нестор к своему интересу. – Или это секрет?

– Слышали о разработке Думой законопроекта о домашнем насилии?

– Я не особенно увлекаюсь политикой. Слышал краем уха.

– Это исключительно вредный для России закон, который заставит страдать всех. По сути он разрушает семью, общество и государство в целом. Если президент его подпишет, произойдёт настоящая катастрофа.

– Почему?

– Потому что он направлен не на защиту женщин от насилия в семье, а в первую очередь на возрождение института доноса с малого детского возраста. Если интересуетесь, я скину вам текст закона, почитаете, и у вас волосы дыбом встанут. Один только пункт о легализации «родителя № 1» и «родителя № 2» чего стоит.

– Но президент вроде бы ещё пару лет назад оговорился, что пока он руководит страной, «родителей № 1 и № 2» не будет.

– Именно что оговорился.

– А вы что хотите сделать?

– Я занимаюсь перевоспитанием главных лоббисток закона – депутата Госдумы Сусанны Пущиной и Алёны Поповой, собравшейся «костьми лечь на амбразуру» ради принятия закона.

– На амбразуру? – удивился Нестор.

– На самом деле эти проплаченные из-за рубежа феминистки сами на амбразуру не лягут, пошлют других.

– И как вы собираетесь их перевоспитывать?

Жанна покачала головой.

– Здесь об этом говорить не стоит. Существуют методы влияния и программирования психики… Я потом вам расскажу. Нам такие задачи решать легче, нежели другим людям. Вы сами знаете, что происходит с теми, в кого вы заселяетесь.

– Я ставлю блок…

Она положила прохладную ладошку ему на руку, заглянула в глаза.

– Потом, господин нотариус, не будьте ребёнком. По глоточку?

– С удовольствием.

– За успех безнадёжного дела!

Он неуверенно поёрзал.

– Почему безнадёжного?

– Так говорил мой папа, когда мы собирались в первый турпоход на лодках по озеру Селигер. Компания подобралась совершенно неспортивная и неопытная, мы даже грести не умели, потому и возник этот тост.

– И как прошёл поход?

– Великолепно! Первые сутки лил дождь, а потом погода наладилась и мы получили колоссальный заряд бодрости! После этого каждое лето в июле собирались примерно той же семейной компанией и ездили то на Селигер, то в Рязанскую Мещёру, лет десять.

– А потом?

– Потом умер отец, – погрустнела Жанна. – И мы перестали собираться.

– Сочувствую.

– Ничего, это дела давно минувших дней.

– С какого возраста отец стал брать вас с собой?

– Мне было пять лет, когда мы поплыли первый раз. А последний – когда я заканчивала школу, мне тогда исполнилось шестнадцать.

– Ну не так уж и давно это было.

Взгляд Жанны стал лукавым.

– Сколько мне лет, по-вашему?

– Двадцать два… – Брови Жанны изогнулись, и Нестор поспешно добавил, – от силы двадцать пять.

– Тридцать восемь.

Он не смог остановить невольный смешок.

– Да ладно… Никогда не поверю!

– Могу показать паспорт, – заверила она. – Так что я уже вышла из возраста юных дев.

Нестор хотел было возразить: да вы им всем фору дадите! – наговорить комплиментов, однако заметил иронический блеск в глазах собеседницы и отказался от намерения. Комплименты Жанне были ни к чему, она и так знала себе цену.

– А чем вы заполняете свой досуг?

Жанна принялась за салат.

– Свободное время выпадает редко. Кроме основных заданий я занимаюсь плаванием, регулярно хожу на тренировки. Кстати, вам бы не мешало подтянуть боевой потенциал.

– Я тренируюсь… не очень регулярно, но всё же. Папин друг – тренер по самбо.

– В досье на вас отмечено, что вы не добились заметных успехов.

Нестор покраснел.

– В принципе, мне это ни к чему…

– Очень даже к чему, особенно в нашей работе. Бывают ситуации, как на болоте, когда вас чуть не грохнул бандит, требующие боевого мастерства. Если бы владели рукопашкой, успели бы отреагировать.

– Спасибо, что помогли, – промямлил он, ощущая неуютное чувство стыда.

– Этому делу надо постоянно уделять внимание. А то небось выучили три приёма и успокоились, решили, что этого достаточно.

– Три приёма? – поднял он голову.

– В Интернете часто можно прочитать советы, что делать, если на вас напал здоровенный жлоб. Как правило, рекомендуется овладеть тремя ударами: коленом в пах, стопой ноги туда же и ногой в колено.

Нестор улыбнулся.

– Ещё лбом в нос…

– И все удары небезопасны для самого защищающегося. Чтобы их нанести правильно, с наибольшей эффективностью, нужны месяцы тренировок.

– Я… тренировался…

– Ладно, я с вами позанимаюсь.

Заказали напитки: зелёный чай и кофе.

– Значит, вы ещё и плаваете?

– Раз в неделю, по воскресеньям. Если выдаётся свободная минутка, читаю или смотрю мультики.

– Серьёзно?

– А что тут странного? Я действительно люблю смотреть старые советские мультфильмы, полные юмора и ненавязчивого менторства. Самые любимые из них – «Жил-был пёс», «Ёжик в тумане», «Ну, погоди!»

– Новые серии «Ну, погоди» видели?

– Терпеть ненавижу! Чистейшая эксплуатация узнаваемости старого наследия! Рубка бабла! Точно такая же, какую устраивали Бекмамбетов со товарищи, «творя» ремейки старых советских фильмов типа «Ирония судьбы». Я их не люблю даже больше, чем ксеноидные западные мультсериалы с их набором червей, тараканов, гусениц и прочей хрени в качестве главных героев. Все эти мульты чудовищно уродуют психику ребёнка и внедряются в нашу культуру намеренно.

Нестор хлебнул чаю, с удивлением разглядывая изменившееся лицо девушки, выражающее искреннее негодование.

– Вы меня поражаете. Кто вас воспитывал?

– Только не Интернет и ТиВи, – рассмеялась Жанна. – Меня воспитывали очень интеллигентные и информированные учителя. Да я и сама кое-что понимаю в этой жизни и могу оценить. А вы чем занимаетесь на досуге?

– У меня есть велосипед и удочка. Мы часто с другом детства ездим на рыбалку.

– Стас Ревенко? Это он катал вас по озеру на экраноплане?

– Мы с ним вместе и по ягоды ходим, и по грибы.

– Наслышана.

Нестор порозовел, вспоминая последние инциденты в лесу и на болоте. Пообещал себе в ближайшее время позвонить Стасу и узнать, как тот себя чувствует. С озера его забрала «скорая», но рана оказалась нетяжелой, и врачи пообещали пилоту экраноплана отпустить его из больницы дня через три-четыре.

– По вечерам читаю.

– Что?

– В основном эзотерику, философские книги, труды по космологии… в настоящий момент на тумбочке у кровати лежит книга Эдда Йонга «Как микробы управляют нами».

– Интересная?

– На любителя. Недавно прочитал американского астрофизика японского происхождения Митио Каку «Гиперпространство».

Жанна с любопытством присмотрелась к смущённому лицу собеседника.

– Серьёзная литература.

Он пожал плечами.

– Мне нравится.

– А беллетристику читаете?

Нестор опять смутился.

– Только классику… перечитываю.

– Правильный выбор. Кого именно?

– Ремарк, Лондон, Толстой…

– Лев Николаевич?

– Нет, Алексей Николаевич, Лев – не моё.

– Какой вы переборчивый. По ресторанам не ходите, в кино носа не кажете, не театрал, на тусовках не появляетесь, не скучно?

– Работаю…

– Как говорил Уайльд: труд – проклятие пьющего класса.

Нестор засмеялся.

– Я не злоупотребляю ни тем, ни другим.

Жанна фыркнула.

– Неплохой афоризм! У вас отличная характеристика для кандидата в президенты. Надеюсь, недвижимости за рубежом у вас нет?

– Это тоже…

– Не моё?

Оба рассмеялись.

– Ну, за отсутствие скуки?

– Согласен!

Они чокнулись и беседовали о разном ещё час, пока Жанна не скомандовала:

– А теперь по домам, не возражаете?

Нестор не возражал, хотя желал другого…

Глава 11

Первое дело

Два дня он терпеливо постигал азы слиперства: не только устраивать «затемнения сознания» (словечко «засос» первое время веселило), но сначала готовиться к этому процессу, прикидывать варианты реакции реципиента, пути отхода, изучать ситуацию в целом и свидетелей, ежели таковые окажутся, а также удобно и эффективно располагаться в голове хозяина, чтобы он не заметил присутствия «подселенца». Для экспериментов его отвезли в лабораторию Курчинского (доктор медицинских наук понравился ему простотой общения и шутливостью) и предоставили специальный полигон, заставленный всякой головоломной техникой.

Позанимался он с Жанной и рукопашным боем, ошеломлённый тем, что она способна справиться с ним в течение нескольких секунд.

– И давно вы увлекаетесь единоборствами? – спросил он, невольно любуясь её фигурой: на Жанне был обтягивающий синий спортивный костюм, делающий слипершу ещё более привлекательной.

– С детства, – ответила Жанна. – Мой отчим служил в спецназе «Вымпел» и тренировал меня, пока…

– Пока что? – не дождался Нестор продолжения.

– Пока его не убили, – сухо бросила Жанна.

– Спецназовца?

– Навыки спецназа не всегда применимы. Его убили дико и нелепо. Группа мигрантов из Таджикистана проходила мимо, когда он парковался. Поцарапали машину, он вылез…

– Ясно.

– Его застрелили в спину. С тех пор я очень плохо отношусь к нашим «азиатским братьям», хотя и понимаю, что гастарбайтеры тоже люди и хотят жить хорошо.

– За счёт других.

– Не всегда. И среди них много простых и неагрессивных людей, которые приезжают в поисках работы.

Двадцать третьего сентября Нестора проэкзаменовала комиссия, руководимая Курчинским.

Новоиспеченный слипер выполнил все тесты, неплохо прошёл игровую программу, надев шлем дополнительной реальности и поучаствовав в «коррекции важного политического деятеля», подлеца и предателя по фамилии Макаревич. Ошибся он только один раз – при оценке места воздействия, что дало возможность седобородому медику дать добро на испытание слипера в реальных условиях.

Обсуждали операцию уже в офисе главы «Призрака» полковника Сивкова, по-мужски красивое, каменное лицо которого почему-то приводило Нестора в трепет. Складывалось впечатление, что руководитель секретной службы присматривается к нему с тайной надеждой на провал.

Операция же состояла в следующем.

Один из сотрудников «Призрака», сорокалетний аналитик Фёдор Новожилов, приобрёл двухэтажный деревянный домик (коттеджем его можно было назвать условно) в дачно-некоммерческом партнёрстве (ДНП) «Гринвилл» в подмосковном Повадино. Как оказалось, председатель ДНП некий Александр Борисович Петров, сделав себя «верховным правителем» товарищества, без каких-либо колебаний использует угрозы, обман, подкуп и шантаж в отношении владельцев коттеджей, требуя от них полного подчинения и оплаты коммунальных платежей «вчёрную». Собственники несли в ДНП деньги за отопление, свет, воду, канализацию, не получая подтверждающих оплату документов.

Тем же, кто пытался отстаивать свои права, господин Петров грозил «перекрыть кислород» в любых ремонтах и даже «закатать их постройки в асфальт».

Письма в Управу района и в полицию, в том числе коллективные, ничего не меняли. У Петрова и там, и там работали свои люди, и дошло до того, что он отключал электричество и воду даже инвалидам и собственникам, у которых были маленькие дети.

В судах и прокуратуре накопились целые тома судебных исков к нему, заявлений и жалоб, но так называемая прокурорская проверка, закончившаяся неделю назад, не выявила нарушений в работе ДНП и его председателя, и всё осталось по-прежнему.

– Ваша задача, – сказал Хвощёв, молодой, энергичный, с тонким чувством юмора (который тоже произвёл на Нестора хорошее впечатление), – вселиться в Петрова, сделав эффективный и аккуратный «засос», изучить его пси-контент и с помощью «подвала» поставить блок на злобно-агрессивное поведение. Программа действий, которой он должен будет руководствоваться в дальнейшем, составлена, выучите её назубок, и мы отвезём вас в точку рандеву.

– Куда? – поинтересовался Нестор, стараясь выглядеть перед компанией уверенным и опытным.

– В посёлок Повадино, недалеко от сельского поселения Соколово. Ещё вопросы?

Нестор хотел было уточнить время и детали проведения операции, но встретил оценивающий взгляд Жанны и сказал бесстрастно:

– Всё понятно.

– Вот и хорошо, – кивнул Хвощёв. – Это всего лишь разминочное мероприятие, в дальнейшем у вас появятся намного более серьёзные задания.

– Какие? – вырвалось у него.

– Возможно, придётся корректировать поведение очень больших чиновников. – Хвощёв издал смешок. – А то и президента.

Нестор недоверчиво посмотрел на полковника.

– Вы шутите…

– Почему нет? Президент такой же человек, как и остальные граждане страны.

– Почему же вы не откорректировали его раньше? Он бы уже навёл порядок…

Присутствующие в зале совещаний обменялись улыбками.

– Это не так просто сделать, – снисходительно сказал Хвощёв. – Во-первых, к деятелю такого масштаба почти невозможно подобраться. Причём речь даже не об охране, а о слое приближённых к телу чиновников, не дающих ни малейшего шанса простым людям достучаться до президента. Во-вторых, последствия такой коррекции просчитать очень трудно, и за объектом надо постоянно присматривать.

– Почему?

– Внешнее пси-воздействие изменяет психотип человека, и не всегда в позитивную сторону.

– К тому же наш президент делает всё, что в его силах, – добавил Сивков сухо, – имея своё понимание вектора развития страны. К сожалению, он избрал либеральный путь для России, ведущий страну к гибели, и идея коррекции пока со счетов не снимается. Если у вас больше нет вопросов…

– Нет.

Сивков перевёл взгляд на Жанну.

– Он в вашем распоряжении, А-2.

– Слушаюсь, – ответила Миловидова, вставая.

Весь вечер Нестор потратил на запоминание программы, которую нужно было внедрить в психику председателя «Гринвилла», и прикидывал варианты его реакции. Спал мало, хотя поднялся утром в бодром расположении духа.

В девять часов за ним заехала команда «призраков» вместе с Жанной, и Нестора повезли в Подмосковье, но не в посёлок Повадино, как он ожидал, а в Солнечногорск, объяснив это тем, что Петров со своими приспешниками был вызван в Солнечногорское ТО ПАО «Облэнергосбыт».

В половине одиннадцатого подъехали к зданию энергетической компании, расположенному на улице Красной.

Везший Нестора командир подразделения сопровождения, молодой широкоплечий парень по имени Виктор, поговорил с кем-то и сказал:

– Всё в порядке, нас ждут, выходим.

Вылезли из неприметного «ниссана» – Нестор, Жанна и Виктор. К ним присоединились ещё двое парней из второй машины сопровождения, первыми вошли в здание.

– Он ещё не подъехал, – сказал Виктор. – Сядем в коридоре и подождём.

– Где я с ним пересекусь?

– Выбирайте место сами. Можно в коридоре, можно в кабинете или у входа.

– Лучше в машине, – предложила Жанна. – Меньше свидетелей.

– Я подумаю, – сказал Нестор, решив не слушать ничьих советов.

Повелитель ДНП «Гринвилл» появился в четверть двенадцатого, сопровождаемый двумя амбалами с лицами, не обременёнными интеллектом. Он был крепкого телосложения, видимо, когда-то занимался гиревым спортом, но к середине жизни обрёл пузо и лысину. На лице Петрова читалась такая презрительная снисходительность, что хотелось съёжиться и низко ему поклониться.

Нестор поймал взгляд Жанны, понял, что она думает примерно о том же.

– Что решил? – прошептала она ему на ухо.

Он покачал головой, давая понять, что держит ситуацию под контролем.

Петров скрылся за дверью с номером «03», оставив спутников в коридоре.

Нестор сел поудобней, прислонился затылком к стене коридора, произнёс одними губами:

– Подержи меня, если расслаблюсь, я пошёл.

Прыжок в голову одного из амбалов широкоротого, с выбитым зубом и шапкой нечёсаных волос – длился мгновение. Оказавшись внутри тёмной «пещеры» сознания амбала (Вячеслав Помойнов, двадцать шесть лет, дальний родственник Петрова, нигде не работает, три привода в полицию за драки), Нестор в течение нескольких секунд проанализировал психику драчуна и заблокировал ему тягу к грубому поведению. Затем повернулся к спутнику (Колян Петров, тридцать пять лет, родной брат председателя ДНП «Гринвилл», судим, «шестерит» на начальника РОВД Соколово капитана Дрянишникова), бросил непререкаемым тоном:

– Пошли, покурим.

– Алек велел ждать здесь, – блеющим голоском заикнулся младший Петров.

– Ничего, мы успеем вернуться.

Спутники повелителя «Гринвилла» затопали к выходу, и Нестор вернулся в свой мысленный «браузер», ощутив, что голову поддерживает рука Жанны.

– Я уснул?

– Да нет, глаза были открыты… удивительно…

– Потом объясню.

– Что ты сделал?

– Приказал пойти покурить.

– Зачем?

Ответить Нестор не успел, в коридор вышел недовольный чем-то Петров. Нахмурился, не обнаружив своих бодигардов, двинулся к выходу.

– Приостановите его! – быстро сказал Нестор Виктору.

Оперативник кивнул своему коллеге, оба подошли к Петрову, преградив ему путь.

– Вы кто? – недоумённо вытаращил глаза глава ДНП.

– Мальчики по вызову, – сострил Витя.

– Чего надо?

И в этот момент Нестор переместился в голову пузана.

В «пещере сознания» этого человека царил такой дымный бардак, что Нестору понадобилась минута только на то, чтобы разобраться с мыслями Петрова. Чтобы не привлекать к особе главаря «Гринвилла» внимание посетителей «Облэнерго», он заставил его сесть рядом с Жанной.

– Решаю… парни, не дайте охране вернуться, мне ещё надо минуты две.

Витя увёл своих оперативников на улицу.

Нестор расслабился и без спешки обследовал «пещеру ума» Петрова, обнаружив множество тёмных закоулков и ниш, скрывающих замыслы человека, привыкшего жить только согласно своим желаниям и расчётам, в основном – гнусным. Но разбираться в них капитально он не собирался, имея чётко прописанную линию настройки. Поэтому в течение минуты Нестор «вморозил» в голову Петрова программу, согласно которой тот должен был уволить родственников, снять себя с поста главы «Гринвилла» и написать в полицию отчёт о «проделанной работе», упомянув все свои криминальные делишки и планы.

Вернулся «домой».

– Уходим.

– А он? – Жанна глянула на застывшее лицо Петрова.

– Очнётся через пару минут.

Девушка подхватила нотариуса под руку, оба неспешно вышли на крыльцо здания, где мирно курили амбалы Петрова и оперативники Виктора.

Сели в машину, дождались капитана.

– Как успехи? – спросил он.

– Всё нормально, – усмехнулся Нестор не без бахвальства. – Сколько же дерьма… извините… в его голове! Но сюрприз он преподнесёт своей команде до сердечного приступа.

– Ты изменил программу? – подозрительно поинтересовалась Жанна.

– Нет, просто добавил пищи для размышлений.

– В каком смысле?

– Внушил ему почитать Достоевского «Преступление и наказание».

Виктор засмеялся.

Улыбнулась и Жанна.

– Не вздумай сообщить об этом главному. Сивков не любит, когда кто-то проявляет инициативу после того, как обговорены все детали акции.

– Что тут такого?

– Ничего, но лучше чётко выполнять задание.

– Квадратный корень…

– …из минус единицы, – рассмеялась девушка. – Хорошая у тебя поговорка, не сразу поймёшь, хвалишь ты или ругаешь.

– Если не нравится… – смутился Нестор.

– Просто я привыкла, когда наше начальство применяет в такие моменты ненормативную лексику.

– Не люблю ругаться.

– Я заметила. Ну что, по домам?

– А разве не надо доложить начальству?

– Оно уже в курсе. Витя, везите нас на Бирюзова.

– Ок, – лаконично ответил опер.

* * *

Обедали вместе – он и Жанна. Виктор со своими подчинёнными уехали, отказавшись от посещения ресторана, и Жанна повела спутника в то же семейное кафе «Андерсон» рядом с домом, располагавшееся в ТРЦ «Пятая Авеню».

Сели там же, что и вчера, у окна, заказали первое – щавелевый и грибной супы, и второе – жареного сибаса.

– Ты хотел мне что-то объяснить, – напомнила Жанна, одетая намного скромнее – в джинсовый костюмчик.

Он отметил, что она легко перешла «на ты», и от этого на душе стало теплее.

– Я учусь не терять сознание при переходе.

– Что? – удивилась Жанна. – Разве это возможно?

– Мне показалось – возможно. Ты же сама призналась, что я сидел в «Облэнерго» с открытыми глазами.

– Удивилась, но представить не могла…

– Это в самом деле реально, надо лишь научиться раздваивать сознание.

– Ты не представляешь, как это важно! Если бы Даманский мог удерживать сознание после перехода в клиента, он остался бы жив. Как ты это делаешь?

– Когда начинаю тренироваться…

– Ты ещё и тренируешься?

– Ну да, учусь вселяться в разные предметы, нашёл размеры самого маленького – это утюг и самого большого, в котором не растекается личность, – это диван. Пробовал входить в стены комнаты, но теряется концентрация.

Он заметил, что по мере разговора глаза собеседницы становятся всё больше, прервал самого себя:

– Что?

– Да ты гений! – прошептала Жанна. – Очуметь! Курчинский утверждал, что такие манипуляции невозможны!

– Разве Курчинский тоже слипер?

– Нет, завлаб и медэксперт, его команда изучает феномен слип-перехода и вообще психотронику.

Нестор пожал плечами.

– Могу представить доказательства.

– Нет! – воскликнула Жанна, заметила, что на их столик оглядываются, положила руку на его ладонь (этот её жест нравился всё больше) и понизила голос: – Не здесь. Пока никому ничего не говори!

– Почему?

– Это наше колоссальное преимущество! Если, конечно, нам удастся добиться эффекта. Жизнь меняется быстро, и не раз бывало, что вчерашние друзья превращались во врагов.

– Ты не доверяешь коллегам?

– Доверяю… до известных пределов. Но козырь в рукаве не помешает.

– Хорошо, никому ни слова. А как ты оказалась слипером? Это свойство у тебя врождённое или… – он поискал формулировку, – неожиданное?

– Неожиданное, – улыбнулась она.

– Я имел в виду – приобретённое.

– Я чуть не утонула лет пятнадцать назад – призналась девушка. – Лодка перевернулась и… очнулась в реанимации. Потом начались всякие… неожиданности. Не хочу вспоминать.

– Где ты работала?

– До реанимации? Я по образованию математик, после окончания МГУ устроилась в одну частную фирму по разработке санитарной техники. В нашу контору попала можно сказать случайно, после одного вмешательства.

– В смысле – какого вмешательства?

Жанна улыбнулась.

– Догадайся с одного раза. В молодости я тоже пыталась восстановить справедливость, как и ты. Был один случай…

В этот момент принесли заказ, и девушка жестом предложила заняться едой.

Покончили с первым, потом со вторым, попросили кофе: Нестор – любимый латтэ, Жанна – эспрессо.

– Что за случай? – напомнил он.

– После универа я жила в Краснодаре, переехав к родителям, в посёлке Мемзай.

– Разве твоя фирма по сантехнике располагалась в посёлке?

– Нет, способности мои открылись, ещё когда я училась. В общем, один парнишка двадцати лет, кстати, сирота, решил сделать доброе дело – спилить дерево и очистить дорожку к школе. Дерево – тополь – было старое, трухлявое, ураган его повалил прямо на дорожку у школьного сада, и детишкам приходилось делать изрядный крюк почти в полкилометра. Вдобавок эта тропинка являлась коротким путём на кладбище, им пользовались старики. Ну, он распилил тополь бензопилой и снёс чурки домой, так как сухостой школе был не нужен. Парень, естественно, выяснил этот вопрос. А через три дня к нему заявился участковый с интересной фамилией Порожнин и сообщил, что на Виктора – так звали добродетеля, заведено уголовное дело по статье «Незаконная вырубка».

– Почему-то я не удивлён, – фыркнул Нестор. – Небось донесли добрые соседи?

– Точно, объявились «добропорядочные граждане», живущие по соседству и желающие отхватить у сироты кусок земли; жил он в зоне индивидуальной застройки, как и мои старики. Короче, началась тяжба, по статье Виктору грозило до четырёх лет тюрьмы или штраф триста тысяч рублей, что для него было совершенно неподъёмной суммой. За него вступились все от мала до велика, даже директор школы, собрали подписи и защищали в суде, и, думаешь, чем всё закончилось?

– Он проиграл.

– Верно, скостили штраф до двухсот пятидесяти тысяч.

– Жесть! И чем всё закончилось в итоге? Ты решила вмешаться?

– Через день после судебного вердикта судья отменил решение, вернул дело на доследование, а участкового Порожнина, балующегося наркотой, как оказалось, уволили.

Нестор кивнул.

– Так я и предполагал. После чего тебе и предложили работать в «Призраке».

– Тогда организация называлась по-другому.

– «Рога и копыта»?

Жанна погрозила ему пальчиком.

– Копытами мы не занимаемся. Контора называлась «Независимый аудит». Мне предложили работать в ней после того, как я на свой страх и риск покопалась в мозгах владельца компании сантехники, тирана и самодержца, ни во что не ставящего мнение коллектива. В последнее время он просто озверел, обманывая подчинённых и тратя все деньги компании на приобретение яхт, машин и особняков за рубежом.

– Как же тебя вычислили?

– Тем же способом, что и тебя: социальный нейромониторинг всех событий в стране, включающий финансовый, медицинский и сетевой.

Нестор допил кофе, размышляя.

– Значит, мир дошёл до ручки?

– Что ты имеешь в виду под «ручкой»?

– Полный контроль над человечеством. Если уж начали подключать медицинский мониторинг.

– Да, ходить в поликлинику по нынешним временам становится вредно для здоровья.

– А что будет со мной?

– Ты прошёл испытание, предложат условия, от которых ты не сможешь отказаться, и начнёшь работать.

– А если я всё-таки откажусь?

Она скептически изогнула губы.

– Тебя устраивает твоё положение? Ни к чему не стремишься? О будущем не думаешь? Так и собираешься прожить всю жизнь простым нотариусом?

– Нормальная работа.

– Зачем же ты тогда вмешивался в жизнь других людей, пытался восстановить справедливость, изменить поведение негодяев?

Нестор покатал пальцем по столу комочек салфетки, поднял глаза.

– Если честно – сам не знаю. Что-то толкает душу… неправильно же, когда какая-то сволочь измывается над хорошими людьми.

– В таком случае тебе самое место в «Призраке». Ты ещё не осознал своих преимуществ до конца, а когда поймёшь – всё станет на свои места. Хотя… – Глаза женщины затуманились. – Есть, конечно, нюансы…

– Какие?

– Ну хотя бы риск не вернуться в собственное тело. – Жанна тихо рассмеялась, пряча в глубине глаз странную печаль. – Однажды со мной такое случилось… Но вообще можно погибнуть при исполнении, как Даманский.

– Я не боюсь.

– Бояться надо, это правильная реакция на угрозу и смертельную опасность, зато и праздники ярче после победы над обстоятельствами и собой.

Внезапно один из парней за соседним столиком (Нестор заметил их приход давно, однако занятый беседой с Жанной не стал анализировать соседство, оба накачанные сверх меры, в одинаковых клетчатых рубахах и белых безрукавках), широкий, с «казацким» чубом, встал и подошёл к столику слиперов.

– Добрый вечер, красавица, – сказал он, не глядя на Нестора. – Можно присесть?

– Нет, – сказал Нестор.

Качок посмотрел на него как на муху, собрав морщины на лбу.

– Муж, что ли?

– Муж, – вежливо подтвердил Нестор.

– Ага… баба у тебя – высший сорт! Не познакомишь?

– Прошу вас быть осторожней с выражениями. – Нестор начал закипать, но решил не связываться. – Вы вот-вот упадёте с высоты своего самомнения на уровень вашего интеллекта.

– А? – озадаченно открыл рот парень с чубом.

Захотелось поэкспериментировать.

– Разреши? – Нестор глянул на Жанну, кивнул на качка.

– Давай, – согласилась она, не испытывая никакого страха, в глазах – лишь весёлое любопытство.

Нестор перебрался в голову парня, привычно оглядел «горизонт» его сознания.

Качка звали Дорик (Дорвальд Семёнович Капустян, сын известного в Москве ресторатора), а его сотрапезник оказался родным братом (Нестор только сейчас сообразил, что они очень похожи) Валиком (Валентин Семёнович Капустян, двадцать семь лет, нигде не работает). Странно было увидеть обоих в ТРЦ, да ещё в семейном кафе, пьющими чай, так как, судя по информации в памяти Дорика, оба предпочитали шататься по ресторанам отца и были богаты. Но разбираться в причинах появления «ковбоев» в ТРЦ «Пятая Авеню» Нестор не стал, просто всадил в мозги парня программу поведения и вернулся обратно в тело спустя всего пять секунд после «засоса».

Дорик вдруг вытянулся чуть ли не по стойке «смирно», посмотрел на него.

– Извините за грубое поведение, сэр.

Первёл взгляд на Жанну.

– Простите, пожалуйста, мадам, мой мозг не всегда в состоянии чётко различать реальные и парасоциальные, то есть воображаемые, отношения. Постараюсь вести себя прилично. Будьте здоровы.

Повернувшись, он отошёл к брату, вставшему из-за стола в состоянии шока.

– Ты чё, братан? – пробормотал Валик.

– Идём отсюда, потом объясню.

Дорик пошёл к выходу, за ним потопал обалдевший братан, озадаченно оглянувшийся на Нестора.

– Что ты ему влепил? – поинтересовалась Жанна.

– Все десять библейских заповедей, – ответил Нестор.

Она прыснула.

– Квадратный корень…

– …из минус единицы! – закончил он, рассмеявшись.

– Далеко пойдёшь.

– Постараюсь.

– Хотя Хвощёв прав.

– Кто?

– Глава нашего информационного отдела, айтишник от Бога и хороший психолог.

– В чём он прав?

– Ты человек порыва, внезапного решения. То спокоен, как бог терпения, то взрываешься.

– Меня мало что волнует, – согласился он. – Но многое бесит.

Жанна одарила его жемчужной улыбкой.

Глава 12

Богадельня для бедных олигархов

В Москве сохранилось немало памятников былой роскоши дореволюционной России, не только особняки, усадьбы, гроты и церкви, но и утилитарные сооружения, предназначенные для выполнения бытовых, технических и сторожевых функций. К примеру, таковым считалось строение двадцать семь по адресу: 6-й Лучевой просек, 21, – представлявшее с виду башню для попавших в опалу царевен.

На самом деле это была водонапорная башня, подававшая воду во все дома усадьбы семьи Ляминых. Иван Артемьевич Лямин, статский советник и московский городской голова, купил этот участок в тысяча восемьсот шестидесятом году, разбил сад, построил несколько деревянных домов и возвел водонапорную башню, не пожалев на неё средств.

Фасад башни украсили ромбами, стилизованными трезубцами и лесенкой выступов, что превратило её почти что в шедевр. Долгое время, вплоть до двадцатых годов двадцать первого столетия, она пустовала, а потом, в две тысячи двадцать первом году, её отреставрировали, реконструировали и продали частному архитектурному агентству, как значилось в документах мэрии.

На самом деле здесь поселилась секретная контора, использующая уволенных сотрудников спецслужб, работающая на либеральный российский клан, не светившийся на открытых площадках ТВ и соцсетей, но по сути управляющий страной, имея в подчинении (на суперконспиративном уровне) такие «государственные» структуры, как Нацбанк России, Сбербанк и ГРАО ЖДР. Занималась контора охраной владельцев указанных структур и выполнением мероприятий щекотливого характера от показательного обмазывания грязью неугодных оппонентов и до физического устранения несговорчивых конкурентов.

Директором конторы, известной в столице под названием «Современные архитектурные инициативы» (САИ), являлся пятидесятидвухлетний полковник МВД, заместитель командующего Следкома Рубинов Семен Кондратьевич, известный в прошлом боец ММА, пару лет бывший чемпионом.

Это был крупнотелый здоровяк, не уступавший по фактуре знаменитому российскому мастеру единоборств Фёдору Емельяненко, имевший мощные плечи, круглую голову с серебристым пушком и лицо Шварценеггера в молодости, украшенное массивным подбородком, выдающимися надбровными дугами и сломанным носом. Глаза у Рубинова были светло-серого цвета со стальным блеском, и встречаться с ним взглядом не решался никто из подчиненных. Да и никто из приятелей.

Двадцать третьего сентября, оставив свой серебристый «Додж Континенталь» две тысячи двадцать второго года выпуска во дворе здания, Рубинов поднялся на самый верх «водонапорной башни», на пятый этаж, и адъютант по имени Лёша, бывший спецназовец, уволенный из органов за пристрастие к насилию, напомнил начальнику о скором прибытии «решалы» – посланца президента Сбербанка Германа Германовича Оскара. О существовании такой «должности» в структуре Сбербанка знали все, но ни один государственный деятель не рискнул бы поведать об этом СМИ. Этот человек Альтеррус Иар Менделевич, занимал пост финансового советника банковского блока и показал себя как отличный переговорщик, способный нейтрализовать любую угрозу своему шефу, а если надо, то и его друзьям-олигархам, за хорошую сумму, разумеется.

Визит Альтерруса неожиданностью для Рубинова не оказался. Они были знакомы давно и частенько встречались за рубежом, на территории многочисленных владений директора САИ. Но нередко пересекались по работе и в России.

«Решала» (Рубинов шутливо называл его «нерусским русским», так как по национальности Альтеррус был албанцем) приехал не один, а вместе с начальником охраны Оскара Слоневским, вполне в силу комплекции оправдывающим свою фамилию.

Принц и нищий, подумал Рубинов, в детстве успевший прочитать Марка Твена, сравнив обоих. Хотя кто из них в действительности был «принцем», а кто «нищим», оценить с первого раза было нелегко.

Расположились в мягких креслах за стеклянным столиком овальной формы.

Кабинет Рубинова был просторен и технологичен. В нём располагалась центральная рабочая группа: стол, кресло, два стула, освежитель воздуха, компьютерная консоль, – а также уголок отдыха со стеклянным столиком и четырьмя креслами, три сверкающие никелем и стеклом стойки со спортивными кубками и медалями, три макета новостроек Москвы (для отвода глаз) и колонна с датчиками контроля пространства. Окна в кабинете были панорамными, от пола до потолка (хотя извне они не были видны благодаря новейшим материалам), и позволяли любоваться парком и прудом с беседками, за которым начиналось старое кладбище.

Рубинов вызвал Лёшу, и тот спустя минуту прикатил столик с напитками. На улице по-прежнему было жарко, поэтому кофе никто пить не стал, несмотря на прохладный воздух в помещении, выбрали холодный зелёный «Липтон» и минералку.

– Собственно, мы ненадолго, Семен Кондратьич, – скрипучим голосом проговорил Альтеррус, утонув в кресле с красной бархатной обивкой. – От наших западных друзей стало известно, что у конкурентов из Комитета защиты Отечества появилась команда, которую они назвали «Призрак».

– Я знаю, – кивнул Рубинов.

Альтеррус озадаченно пожевал губами, но не остановился.

– Эта спецгруппа имеет агентов, способных овладевать сознанием людей. В Польше один из них попытался установить контакт с американским послом, но сделал ошибку и был убит.

– Тем не менее работу свою он выполнил.

– В какой-то мере, если учесть, что посол застрелился, сорвав тем самым подписание договора о создании в Польше военной базы Штатов. Но дело в другом. У нас таких экстрасенсов нет. Американцы готовы предоставить нам аппаратуру для программирования людей, работающую аналогично тому, как это делают слиперы, как наука называет подобных спецов. А также прислать своего слипера для захвата агентов «Призрака», который неплохо показал себя в Белоруссии в две тысячи двадцатом году. Точнее, не прислать, а отдать в наше распоряжение. Этот человек живёт и работает в России и служит советником премьер-министра, поэтому изредка имеет возможность лицезреть президента. Со всеми вытекающими.

– То есть он корректирует поведение президента.

– Когда того особенно заносит.

Рубинов, прищурясь, глянул на глыбистого Слоневского.

Посланец президента Сбербанка мотнул всеми тремя подбородками.

– Такие спецы использовались Западом ещё со времён древней Руси, – продолжал Альтеррус. – Достаточно вспомнить Петра Первого, который, съездив в Европу, встретился со слипером и получил «наездника» – программу, которая позволила европейцам управлять царём до самой его смерти. Кстати, был под контролем и последний царь Руси. Я уж не говорю о таких личностях, как Горбачёв и Ельцин.

– Я в курсе, – равнодушно сказал Рубинов.

Гости переглянулись.

– У вас есть доступ… э-э… – прогудел Слоневский, – к материалам Клуба 300?

– Нет, у меня есть хорошие осведомители и хакеры.

Альтеррус усмехнулся.

– Не сомневаюсь, Семен Кондратьич. Эту преамбулу можно было и не давать. Итак, что мы имеем? Против нас заработал «Призрак», основу которого составляют бывшие сотрудники спецслужб, и все наши планы устроить так, чтобы правительство стопроцентно продолжало работать под контролем МВФ и спецслужб США, под угрозой срыва. «Призраки» предприняли очередную попытку взломать досье на наших главных гарантов – президента Нацбанка, президента Сбера (Слоневский снова мотнул подбородками) и министра торговли, и, судя по всему, информацию добыли. Наши друзья с деньгами…

– Олигархи, – усмехнулся Рубинов.

– Наши друзья с деньгами, – повторил «решала», – встревожены. Они тоже в зоне риска и могут потерять свои сбережения в любую минуту.

– Бедные олигархи.

– У тебя сегодня странное настроение, полковник.

– Прошу прощения, Иар, перегнул палку. Ты прав, нашим плательщикам есть отчего тревожиться.

– Поэтому надо принимать срочные меры. В первую очередь надо обнаружить слиперов «Призрака» и подчинить их себе. Второе: ликвидировать главу Комитета защиты Отечества, а также советника президента Брусникина, который нам очень мешает. Недавно он сунул президенту компромат на структуры Фридмана, близко подобравшиеся к секретному КБ оборонки. Если к этому делу подключится «Призрак», сорвётся операция по установлению контроля за КБ. Предлагаем скомпрометировать советника, чтобы президент отправил его в отставку.

– Проще было бы убрать физически.

– На ваше усмотрение.

– Ликвидировать советника не проблема, а вот найти слиперов без подходов к «Призраку»…

– У нас имеется человечек из охраны этой команды, он поможет с решением задачи.

– Цена вопроса?

– Столько, сколько ты запросишь.

– Не меньше семи нулей.

Альтеррус приподнял бровь.

– Ставки повышаются? Помнится, тебе было достаточно шести нулей.

Речь шла о сумме в долларах: семь нулей означали кругленькую сумму в десятки миллионов, шесть нулей – миллионы.

– Всё течёт, всё меняется, Иар, да и риск резко возрос, если учитывать два обстоятельства.

– Какие именно?

– В руководстве Комитета замечен директор ФСБ, а это уже серьёзно. И второе – слиперы «Призрака». Если они подключатся, наше положение станет критическим.

– Не пугай, Иар, – осклабился Слоневский, – у нашего шефа достаточно средств, чтобы заплатить за ликвидацию угроз. Да и у президента Нацбанка тоже.

– Хорошо, договорились. Приступай к разработке плана мероприятий, Семен Кондратьич, и чем быстрее, тем лучше, время не ждёт. Все материалы, необходимые для подготовки и решения задачи, будут у тебя к вечеру.

– В таком случае не желаете ли по глоточку классного алкоголя, парни? У меня отыщется бутылочка вкуснейшего «Hine Rare VSOP».

– «Ви-эс-оу-пи»? – недоверчиво спросил Слоневский.

– Да, не «Икс-О», – кивнул Рубинов, – но попробуете и поймёте.

Гости обменялись взглядами.

– Почему бы и нет? – сам себя спросил Альтеррус.

Рубинов достал из бара под столом чёрную бутылочку с красно-жёлтой этикеткой, налил каждому по полной стопке медового цвета напитка.

– За нашу победу?

Кивнули, выпили.

– Неплохо, – сказал Слоневский, смакуя напиток.

– Предпочитаю «Реми Мартин», – сказал Альтеррус, – но и этот хорош, мягкий, нежный, как женский язык.

Рубинов засмеялся, пряча бутылку.

– Итак, господа, вы как предпочитаете, стулья вечером или утром?

– Что ты имеешь в виду? – не понял «решала».

– Ильф и Петров, «Двенадцать стульев». Деньги вечером – стулья утром, деньги утром – стулья вечером. Но деньги вперёд.

– Наглец ты, однако, – проворчал Альтеррус.

Рубинов подмигнул ему.

– Я реалист. До встречи вечером.

* * *

Валерий Захарович Брусникин стал советником президента по нацбезопасности всего лишь год назад и уже доказал свою состоятельность. До этого он служил в погранвойсках, преподавал в Академии ФСБ, работал в структурах службы безопасности и в Совбезе России, имел награды и поощрения и великолепно знал состояние российских спецслужб.

Жил он в том же доме на проспекте Маршала Бирюзова, что и переселённый из Южи слипер по фамилии Безоружный, только в другом блоке, и тоже частенько заглядывал в ТЦ «Пятая Авеню», чтобы поужинать вдвоём с дочерью (жена Валерия Захаровича умерла три года назад) или позавтракать с внуком Василием, устроившимся после окончания строительного техникума автослесарем.

Недвижимости за рубежом или каких-то значительных сбережений Брусникин не имел, чему он был рад, так как мог спокойно платить налоги и не думать о сокрытии доходов от кого бы то ни было.

Вечером двадцать третьего сентября он в отвратительном настроении вернулся домой из офиса на Старой площади, где работали кроме него ещё три советника президента, в том числе те, кого он категорически не переносил, но терпел, понимая, что изменить расклад сил в когорте президентских экспертов не сможет. Среди них был и бывший министр образования Фурсенко, ещё в начале века принявшийся ломать российскую систему образования и науки вместе с тогдашним министром экономического развития Грефом, которые и являлись по сути инициаторами введения ЕГЭ. Конечно, за господином Фурсенко стояли другие силы, и Брусникин знал, откуда растут ноги этого грандиозного проекта по ликвидации системы образования России, однако опять-таки ничего не мог пока с этими силами поделать. Грело душу лишь знакомство с «Призраком» и его необычной агентурой – слиперами, с помощью которых можно было без применения приёмов физического устранения, спецназа и военных действий откорректировать ситуацию в стране. Да и в мире тоже. Во всяком случае, Валерий Захарович на это надеялся.

На очередном заседании совета КЗО он получил задание руководства определить степень воздействия на двух одиозных функционеров в финансовых и политических кругах страны – Михаила Фридмана, миллиардера, гражданина России и Израиля, резидента Великобритании, владельца множества иностранных компаний, и министра торговли России Манторова. Но если на Манторова у него был собран солиднейший компромат (к которому добавилось недавнее «авиаобнуление», как называли затеянную министром модернизацию авиапромышленности, позволяющую акционерам получать прибыль, не вкладывая средства в производство), то структурами Фридмана Брусникин не занимался и теперь должен был оценить результат финмониторинга, отчёт по которому ему предоставил директор ФСБ.

Придя домой, Брусникин разогрел в духовке пиццу с грибами, поужинал и, расположившись в кабинете, он же – спальня, принялся изучать содержимое флешки, переданной Козодоевым.

История, беспокоившая Комитет защиты Отечества, началась давно, лет десять назад, но только к этому моменту созрела до состояния «нарыва», способного похоронить многие предприятия оборонной промышленности.

Структуры, подконтрольные Фридману, начали стремительно прорываться в российские секретные КБ, в том числе в КБ «Корунд-М», созданный математиком Владимиром Бетелиным ещё в тысяча девятьсот девяносто третьем году. Идея была сместить директора «Корунда», заменив его на своего человека, что ставило крест как на секретности производства, так и на оборонных программах страны.

Брусникин углубился в чтение и через полтора часа изучения материала понял, что если не принять никаких мер сейчас, то завтра «Корунд-М» по сути станет управляем из-за рубежа, а его продукция, способствующая внедрению цифрового управления и созданию единого информационного пространства в России, а также секреты систем управления боевыми самолётами, вертолётами и ракетными комплексами, станут известны на Западе. Допустить этого нельзя было ни в коем случае, а Минобороны почему-то этой проблемой не занималось.

Посидев ещё час, выпив два чашки кофе, Брусникин отложил изучение материала на утро и лёг спать. Но сон не шёл, пришлось подняться, сесть к компьютеру, и к двум часам ночи Валерий Захарович разобрался, что следует делать в первую очередь.

Как оказалось, в дело вмешалась мощная третья сила, создавшая корпорацию «Автоборг», принадлежащую Александру Файнеру, члену наблюдательного совета «Альфа-Групп», в свою очередь принадлежащую Фридману. «Автоборг», уставной капитал которого равнялся всего ста тысячам рублей, а основным видом деятельности являлась торговля легковыми авто, без проблем(!) приобрёл пятьдесят процентов акций «Корунда-М». Таким образом, Александр Маркович Файнер, его владелец, становился обладателем оборонного предприятия с секретным КБ, изготавливающего системы «Багет» для управления ракетами. В целом сделка становилась реальной угрозой как потери государством одного из ключевых оборонных предприятий, так и утечки секретных сведений о специальных цифровых технологиях, применяемых в российских системах вооружения. Если бы Файнеру удалось сменить директора «Корунда», который как мог сопротивлялся вторжению, он наверняка постарался бы свернуть разработку перспективных изделий и уничтожить уникальную научную школу академика Бетелина.

Брусникин выключил компьютер и, сидя перед потемневшим экраном, выговорил сакраментальную фразу:

– Туды ж твою в качель!

Подобные схемы смены владельцев предприятий вовсю использовались в ельцинскую эпоху разграбления России «реформаторами», но чтобы такое могло случиться в двадцатых годах двадцать первого века, представить было трудно. И тем не менее факт оставался фактом: высшая российская управленческая «элита» по-прежнему была больна вирусом алчности и предательства.

Рука невольно потянулась к смартфону. Потом взгляд Брусникина упал на старинные часы на стене кабинета, и он отказался от намерения поднимать с постели Сивкова: шёл третий час ночи. Договориться о встрече с главой «Призрака» можно было и утром. Тем более что перед встречей с ним стоило поговорить с президентом и дать ему почитать полученный компромат на «элиту». Но решение Валерий Захарович принял жёсткое, будучи уверенным, что президент не станет ничего менять. Ему наверняка не раз докладывали о положении дел в сфере оборонной промышленности, но он не реагировал, считая, видимо, что нынешнее положение в стране, управляемой правительством, ставшим богадельней для олигархов, вполне нормально. Советников и приятелей в среде миллионеров (бедная нищая элита, как же тяжело ей живётся!), успокаивающих главу государства, что «всё под контролем», у него было предостаточно.

Брусникин усмехнулся, подумав, насколько же разное понимание оценки «всё под контролем» у президента и у его шептунов. Только ситуацию в стране на самом деле контролировал не официальный гарант её Конституции, а совсем другая сила.

В первую очередь надо заняться господином Файнером, пришла в голову невесёлая мысль. Потом Фридманом. И сделать это без шума и пыли могут только слиперы. Хотя для них это огромный риск, если учесть, что берегут российскую либеральную элиту забугорные спецслужбы, начавшие отлавливать наших экстрасенсов. Но ведь другого способа остановить сдачу секретов государства нет? Или стоит поискать?..

С этой мыслью Брусникин и уснул, не зная, что его фамилия стоит в программе ликвидации врагов под первым пунктом.

Глава 13

Коррекция «Автоборга»

Двадцать седьмого сентября Нестору удалось съездить домой в Южу, в сопровождении молчаливого оперативника «Призрака» Виктора (оказавшегося капитаном спецназа МВД в отставке) и назад в Москву он вернулся уже на своей «реношке», решив ездить по Москве на ней, а не на слишком брутальном и заметном «лексусе», который ему дали во временное пользование.

После неожиданного двойного экзамена, когда в один день ему пришлось корректировать сознание не только запланированному деятелю, владельцу дачного посёлка, но и возжелавшему поближе познакомиться с Жанной в кафе сыну сети ресторанов, Нестора оставили на пару дней в покое, и он принялся искать способы досуга, находясь в непривычном для себя положении «секретного сотрудника сверхсекретной службы».

После возвращения из Южи, где он встретился с коллективом нотариальной конторы (все бывшие коллеги жалели, что больше не будут работать вместе), Нестор снова занялся тренировками со своим экстрапотенциалом, используя полученную от Жанны и Курчинского информацию. Возможности слиперов оказались шире, чем он думал, а умение лечить все болезни (свои собственные в первую очередь), а также скачивать информацию из памяти других людей, приводили его в состояние эйфорического превосходства, которое он старался нейтрализовать.

Узнал он и о возможности переживать то, что переживали другие люди, в том числе ощущать страх, боль, радость и… сексуальное наслаждение. Об этом ему сообщил всё тот же Курчинский, с улыбкой предупредив о возможных последствиях, если этим умением пользоваться слишком часто.

– Но я вовсе не собираюсь… – начал изумлённый и одновременно шокированный предупреждением Нестор.

– Все так говорят, – рассмеялся завлаб, прервав молодого человека. – Но, испытав, не всегда останавливаются вовремя.

– Откуда вам это известно?

– Была история, не очень приятная, с номером первым, поэтому я и делаю акцент.

– Но это же… неэтично…

Курчинский расхохотался до слёз.

– Вряд ли к этому случаю применимы законы нравственности, друг мой. Другое дело, как его оценивает ваша личная этическая система. Не заморачивайтесь, возможно, вам никогда не придётся использовать свой дар и чужие эмоции как свои. Но я вас предупредил.

Да, в голову такая мысль закрадывалась, но идея «виртуального секса» казалась Нестору такой мерзкой, что экспериментировать с новым видом «досуга» он не стал. Душа решительно говорила «нет»!

Переселение в бытовые объекты стало обыденным делом. Стоило сосредоточиться – и стул, тумбочка или телевизор приобретали «искусственный» интеллект и превращались в мыслящие системы, хотя и не обладающие органами чувств, такими, как глаза и уши.

Кот Прошка, привезенный из Южи, тоже начал привыкать к появлению «переселенца», и читать симбиоз его туманных мыслей и эмоций было забавно.

Труднее удавалось «дробление» сознания, когда Нестор пытался оставить в теле хотя бы след мысли, чтобы не терять сознания при переселении в другой объект. Сначала он не мог держать в уме обе сферы чувств – в покинутом теле и в другом предмете. Но после множества прыжков туда-сюда-обратно начал осознавать, что тело, после того как сгусток сознания переселяется в другой объект, продолжает функционировать и не расслабляется до полной неподвижности. Теперь оставалось только довести концентрацию «остающегося ума» до нужной кондиции и научиться мыслить сразу двумя сознательными «хвостами»: тем, который переселялся, и тем, что оставался в собственном теле.

Довольный результатом Нестор поделился своими достижениями с Жанной, и она, навещавшая его регулярно, потребовала, чтобы «ушедший в отставку» нотариус научил её делать то же самое.

Начали тренироваться вместе, по вечерам, организуя своеобразное кумитэ, и дотренировались до того, что однажды оказались в постели, сжигаемые вспыхнувшей страстью. Тут-то Нестор и вспомнил предупреждение Курчинского об удовольствии «удалённого секса». Потому что во время близости внезапно осознал, что чувствует не только тело девушки, но и её внутренние переживания, воспринимаемые весьма необычно, но намного усиливающие эффект наслаждения, доводя его до экстаза и оргазма.

Это заметила и Жанна.

– Странно… – проговорила она низким бархатным голосом, от которого Нестора обдавало жаром, когда оба лежали обнажённые бок о бок, отдыхая, – я никогда ничего подобного не ощущала.

– Я тоже, – признался он. – И я тебя чувствую иначе… снаружи и одновременно изнутри.

– Тебя Курчинский предупреждал?

– О нём и вспомнил.

– Часто такое практикуешь?

– Никогда прежде не испытывал! Честное слово! Даже не думал, что это возможно. Да и сейчас не старался… само собой получилось.

– Не говори об этом никому.

– По-твоему, я сумасшедший? Это же не интерактивная игра, подобная питанию рафинированными сладостями.

– Красиво формулируешь.

– Учусь у философов и классиков. Перечитал много интересных материалов по психологии.

– Оно заметно, особенно когда ты подводишь философскую базу под своё нежелание чего-то делать.

– Я не подвожу… – запротестовал он.

– Я пошутила. Идём в ванную?

Он не возразил…

Через два дня новоиспечённого слипера пригласили к руководителю «Призрака». Дождавшись приезда Жанны, Нестор попытался было отвести её в спальню, но гостья на его желание не откликнулась.

– Не части, Тор, у нас мало времени (так она стала его называть, сократив имя и объяснив тем, что так удобнее; он и на это не стал возражать). К тому же Сивков хоть и не экстрасенс, но хороший психолог и сразу вычислит, чем мы занимались, а я не хочу его расстраивать.

– Что значит – расстраивать? Он твой муж?

Она поправила локон, и в глазах девушки Нестор снова увидел колючку тоски, так не вязавшуюся с уверенным обликом слиперши.

– Владлен делал мне предложение…

– И что?

Жанна прямо взглянула в глаза Нестора.

– Не хочу связывать свою жизнь с тем, кого не люблю. Владлен неплохой человек, и я знаю его давно, ещё до того, как он стал начальником «Призрака». Однако он изменился с тех пор… не в лучшую сторону, к сожалению. И это мне не нравится.

– Как говорил препод в универе: большая власть подобна чёрной дыре, которая искажает пространство вокруг человека. И чем больше дыра, тем сильнее искажения.

– Я бы не сказала, что Владлен рвётся к большой власти. «Призрак» и так может дать то, чего не даст более мощная в политическом и финансовом плане структура. Но ему нравится чувствовать себя главным в любой ситуации, а это не есть хорошо при нашем образе жизни. Мы подчиняемся Комитету защиты Отечества, а Владлен хочет играть по собственным правилам.

– Если это идёт на благо страны…

– Наивный ты мальчик.

– Разве я не прав?

– Прав, и дай бог, чтобы так и было. Короче, моншер, я вас предупредила, будьте послушны и сговорчивы.

– Слушаюсь, товарищ главнокомандующий! – вытянулся он «во фрунт».

Сивков ждал приглашённого в своём ультрасовременном кабинете вместе с руководителями подразделений информационной обработки и разведки. С Хвощёвым Нестор уже встречался, главного разведчика «Призрака» полковника Ланина видел впервые.

Увидев, что Нестор не один, хозяин кабинета нахмурился.

– Жанна Кирилловна, вы разве не на объекте?

– На объекте (речь шла в данном случае о Государственной думе) идёт заседание, – ответила девушка подчёркнуто бесстрастно. – Закончится в два часа дня. После чего можно будет продолжать работу. Товарищ нотариус попросил помочь ему разобраться в сложных вопросах блокировки сознания волевых граждан, и я согласилась.

– Нам нужно срочно решить проблему с проектом закона о семейном насилии. Если Дума проголосует «за»…

– Данного вопроса нет в сегодняшней повестке заседания Думы, я успею.

– Он включён в программу обсуждения на следующей неделе, – сказал Ланин тихим интеллигентным голосом.

– Я могу быть свободна?

– Останьтесь, – сказал Хвощёв, как всегда элегантно одетый, энергичный и улыбчивый. – Мы хотим подключить вас к решению ещё одной задачи.

Сивков с сомнением оглядел стоявшую плечом к плечу пару, кивнул на стулья у стены.

– Садитесь, обсудим.

Нестор и Жанна сели, она оправила короткую юбку, словно не замечая взглядов мужчин.

В кабинет торопливо вошёл ещё один гость, седоватый, лысоватый, с породистым лицом дипломата.

– Извините, товарищи, пробки.

– Знакомьтесь, Валерий Захарович Брусникин, советник президента по нацбезопасности, – представил его Сивков, глянув на Нестора.

Тот невольно привстал.

– Наш новый сотрудник, – сказал Сивков. – Нестор Безоружный, оперативный псевдоним А-4.

– Хорошо хоть не ноль-ноль-семь, – усмехнулся Брусникин.

Его усадили в кресло, выдвинутое из стены.

– Послушайте компромат, – сказал Сивков. – Наша цель – господин Файнер, владелец компании «Автоборг».

Брусникин передал Сивкову флешку, и вспыхнувший экран компьютера воспроизвёл текст документа, отражавшего «подвиги» владельца компании.

– Читайте.

Полчаса прошло в молчании.

Нестор закончил читать, перевёл взгляд на хозяина кабинета.

– Он…

– Ваша цель, – кивнул Сивков. – Программа корректировки поведения этого человека разработана, вы должны заучить её наизусть. Осталось договориться о точке рандеву и путях отхода. Валерий Леонидович, ваш выход.

Ланин протянул начальнику «Призрака» свою флешку.

Компьютер показал сначала фото Файнера, смеющегося на камеру (лицо владельца «Автоборга» с мокрыми расползающимися губами категорически Нестору не понравилось), потом начался фильм, показавший владения главы компании, в том числе здания офиса и корпусов, которых оказалось целых три.

– Предполагаем три варианта точки рандеву, – сказал Ланин после того, как все ознакомились с документами. – Первый: непосредственно офис Файнера, охраняемый сотрудниками ЧОПа, бывшими полицейскими во главе с начальником охраны Бурбулисом. Вариант второй: дача Файнера, а по сути – жилой дом, где он живёт всё лето и осень, располагающийся на Рублёвке. Где же ещё, как говорится. И третий вариант – плавающий, так как наш клиент часто бывает в разных местах Москвы, от стейк-хауса «Бизон», его любимого заведения, до Госдумы и Сбербанка. Но в любом случае нам могут помешать.

– Кто? – спросила Жанна.

– Команда господина Рубинова.

– Она может, – согласился Хвощёв.

– Что за команда? – спросил Нестор.

– Наёмники, – ответил Ланин. – Работают под вывеской «Современных архитектурных инициатив». Около тридцати боевиков, у каждого опыт участия в конфликтах по всему миру. Выполняют щекотливые поручения знаковых фигур, таких как президент Сбера – через подставных лиц, разумеется, и главарей НКО – также через посредников. Пахан этой «архитектурной» кодлы – Рубинов Семен Кондратьевич, бывший полковник ГРУ, тренирует охранников правительства, хорошие связи, колоссальный опыт.

– Странно, – пробормотал Нестор.

– Что вас удивляет?

– Полковник ГРУ и – командир наёмников?

– У него случился конфликт с одним из чинов, когда он служил ещё в спецназе ГРУ и выполнял задание в Ливии. По сути, его бросили там, и выбирался полковник, тогда ещё капитан, очень сложно. Вернулся, нашёл предателей, покалечил троих, в том числе одного генерала, который и отдал приказ. В общем, стандартная история.

– И он до сих пор на свободе?

– Связи, – пожал плечами Ланин. – Он очень нужен этой клике в верхах, так как способен решать многие проблемы. К тому же Рубинов, по нашим данным, связан с двумя забугорными спецслужбами – германской «Штази» и ЦРУ.

Нестор недоверчиво посмотрел на Жанну.

Девушка кивнула.

– В нынешних российских эшелонах власти много загадочного. А Рубинов действительно востребован.

– Разве президент не знает о существовании этой команды?

Все посмотрели на советника.

– Знает, – подтвердил Брусникин. – Но и президент имеет виды на такие частные военные конторы, способные быстро выполнить задания за рубежом, когда невозможно решить проблему официальным путём. А так, даже если ЧВК заметят, у наших чиновников всегда найдётся отговорка: мол, чевекисты действуют не по приказам военных ведомств, а работают за деньги.

– Если нет других вопросов, давайте решать, какой вариант избрать, – сказал Сивков.

– Я склоняюсь ко второму, – проговорил Ланин.

– Дача?

– Дом на Рублёвке. Можно застать момент, когда Файнер с охранниками прогуливает собаку, у него здоровенный ротвейлер по кличке Ганс.

Сивков глянул на Нестора.

– Согласны?

Нестор задумался, оценивая предложение.

– Я бы предпочёл другой вариант.

– Офис?

– Нет, ресторан. Как часто господин Файн… э-э…

– Файнер.

– Как часто господин Файнер посещает ресторан «Бизон»?

Ланин и Хвощёв покосились друг на друга.

Сивков перевёл взгляд с одного на другого.

– Пётр Данилович?

– По нашим данным – не реже раза в неделю, – сообщил Ланин.

– Когда он там был в последний раз?

Разведчик потрогал пальцем воротник костюма.

– Голубь, когда Файнер посещал «Бизон»?

Ответа присутствующие не услышали, оперативник Ланина по кличке Голубь (а может быть, это была фамилия) ответил начальнику по мобильному, клипса которого пряталась в ухе.

– Три дня назад, – сказал Ланин, выслушав ответ.

– Надо постараться выяснить, когда он собирается побывать там снова.

– Сделаем.

– Значит, ресторан? – уточнил Сивков, ощупывая лицо слипера холодными проницательными глазами.

Нестор поёрзал.

– Этот вариант мне более удобен.

– В таком случае начинаем разработку плана и подготовку объекта. Доложите к вечеру. Изучите варианты поведения Файнера, пути отхода, учтите все нюансы интерьера и планировки.

– Сделаем, – повторил Хвощёв, ухмыльнувшись. – Наконец-то удастся хорошо выпить и закусить. Давно мечтал съесть лобстера. А кухня «Бизона» по отзывам неплохая, хотя и не русская.

– Не надорвись, закусывая, гурман, – мрачно предупредил Ланин. – В нынешние времена единственный способ сохранить здоровье – есть то, чего не хочешь, пить то, чего не любишь, и делать то, что не нравится.

– Ну, это наш обычный образ жизни, – рассмеялся начальник отдела информационного обеспечения.

* * *

Нестор никогда прежде не заходил в ресторан «Бизон» и даже не знал о его существовании, поэтому с интересом изучал его интерьеры, выданные компьютером.

О вероятном посещении стейк-хауса, располагавшегося на Профсоюзной улице, дом 66 (как оказалось, всего таких хаусов было шесть) владельцем компании «Автоборг» стало известно уже к вечеру того же дня, а первого октября оперативники «Призрака» окружили ресторан кольцом новейших наблюдательных приборов и приготовились к «гляделкам», как они называли операцию контроля за подследственным.

Нестор заявился в ресторан вместе с Жанной и Виктором, командиром подразделения сопровождения, в начале девятого. Столик им был уже забронирован, точнее, не столик, а обеденная зона на четырёх человек. Выбрана она была с таким расчётом, чтобы слипер мог видеть весь зал и спокойно «отработать» корректируемого.

Со второй эпидемией коронавируса в России справились ещё в прошлом году, создав три типа вакцины, поэтому масочный режим давно был отменён. Никто на входе в заведения подобного рода температуру у посетителей не измерял.

Не обнаружили оперативники «Призрака» и усиления охраны, поскольку господин Файнер всё же не входил в число особо охраняемых персон высшего эшелона руководителей страны. Хотя телохранителей он имел аж целую пятёрку – все рослые, угрюмые, с лицами часовых в СИЗО и при тюрьмах. Забавно было наблюдать, как эти качки, не вмещавшие телеса в чёрные костюмы с чёрными галстуками, бдительно осматривали зал и суетились вокруг босса, что-то с улыбкой вещавшего своей спутнице, длинноногой красавице-блондинке, возможно – очередной «мисске» какого-то муниципального района столицы.

Зон им отвели две: одну – на двоих, другую, по соседству, на шестерых.

Таким образом, столик Нестора со товарищи оказался совсем недалеко от прибывшей компании, буквально через зону с другой стороны прохода.

Помещения «Бизона» слиперу не понравились. По его мнению, они были слишком мрачными, созданными в стиле «производственного цеха», с коричневой массивной мебелью, кирпичными стенами, тяжеловесной аркой и деталями из декоративного камня, и не вызывали у гостей ощущения праздничности и веселья.

Поглядывая на столик, за которым сидели Файнер и его пассия, Нестор заказал себе белые грибы и салат из камчатского краба с буратой.

Вкусы спутников не сильно отличались от вкуса нотариуса, они тоже заказали белые грибы и салаты, а Виктор добавил в заказ ещё и карпаччо из говядины. Так как все посетители ресторана пили алкогольные напитки, пришлось заказать вино, чтобы не выделяться из общей массы гурманов.

Жанна заговорила о своём недавнем посещении арт-галереи современного искусства, и тема разговора: почему каракули продаются за миллионы долларов? – неожиданно заинтересовала Виктора. Как оказалось, командир группы поддержки когда-то учился в художественном колледже, поскольку с детства увлекался рисованием, и знал эту тему. Когда Жанна с усмешкой сообщила, что её поразила реакция посетителей музея, подолгу восхищавшихся «шедеврами», Виктор сказал:

– Это вы ещё не видели потрясающие работы, которые продаются на аукционах. К примеру, картина Сая Твомбли «Леда и лебедь», выполненная графитовым карандашом, восковыми мелками и маслом, была продана в Нью-Йорке за пятьдесят два миллиона долларов. На ней нет ли Леды, ни лебедя – самые настоящие каракули, сделанные рукой двухлетнего ребёнка, но какой-то «искусствовед» счёл это «божественное творение» шедевром, и тут же нашёлся покупатель-миллиардер, причём из России.

– Не удивляюсь, – задумчиво качнула головой Жанна. – Таких «искусствоведов» тысячи по миру, и каждый оценивает шедевры в соответствии со своим кретинизмом, а возможно, с расчётом получить прибыль. Тор, ты эту картину видел?

– Не видел, но читал о странных аукционах не раз. Когда есть спрос, будет и предложение, поэтому оценщики подобного рода никогда не переведутся.

– Там висела ещё одна шедевральная вещь, кажется, итальянца Лучо Фонтаны. Картина называется «Пространственная концепция. Ожидания», а представляет собой красное полотно с несколькими прорезями, сделанными чем-то острым, не то ножом, не то бритвой.

– Это ещё не самое странное, – усмехнулся Виктор. – Художник Кристофер Вул взял и сваял произведение, нарисовав на холсте в два ряда синим цветом слово «Fool».

– Дурак? – удивилась Жанна.

– Название сверхоригинальное – «Синий дурак». Очевидно, художник знал, что оценят его шедевр именно идиоты. Знаете, за сколько был продан этот «опус»? За пять лимонов!

Жанна рассмеялась.

– Удивителен мир, в котором мы живём, мальчики. Дураков в нём, готовых стать обманутыми, намного больше, чем нормальных людей. Тор, что замолчал?

– Начнём, – тихо проговорил Нестор, приводя энергетику организма в боевое состояние. – Жанна, последи за мной.

– Внимание! – сказал Виктор в пуговку на воротнике рубашки, не меняя позы. – Готовность «ноль»!

Нестор сосредоточил взгляд на виске Файнера, сидевшего к нему вполоборота, и «прыгнул».

Мгновенная слепота сменилась сетчатым световым объёмом, и он начал видеть глазами Файнера и ощущать то, что ощущал в данный момент этот человек.

Ещё через пару мгновений раскрылся «файл» памяти владельца «Автоборга».

Нестор пропустил мимо сознания целый кусок текста, своеобразный конфиг, о том, как в две тысячи семнадцатом году создавалась компания «Автоборг» (учредитель – компания с ограниченной ответственностью «Марифена Лимитед»), и узнал, что Файнер Александр Маркович ещё и директор компании А1, принадлежащей иностранной корпорации, и что на данный момент ООО «Автоборг» практически не осуществляет никакой деятельности и по сути представлено одним фигурантом – самим Файнером! Никаких финансовых средств на её счетах не было, и при этом она покупала за триста пятьдесят миллионов долларов пятидесятипроцентный пакет акций «Корунда-М».

Можно было удивляться активности Файнера и дальше, но у Нестора была иная цель, и он решил не заострять внимания на полученной информации. Сосредоточился на «вложении» в память бизнесмена программы, которая должна была изменить поведение Файнера и привести к краху всю затею с получением контроля над секретной российской компанией. Выдохнул: поехали! – вонзая в психику Файнера «иглу шприца подавления воли»… и наткнулся на колючую стену, буквально как пуля, врезавшаяся в броневой лист!

Оглушённый «рикошетом», выскочил обратно в своё тело, хватая воздух открытым ртом, словно вынырнувший из воды ныряльщик.

– Ты что, Тор?! – прошептала Жанна, увидев его изменившееся лицо, положила руку на сгиб локтя. – Что с тобой?!

Нестор сглотнул горькую слюну, дотянулся до стакана с морсом, залпом выпил содержимое, не ощущая его вкуса.

– Он в «рубашке»…

Жанна перевела взгляд с лица молодого человека на Файнера, продолжавшего улыбаться и говорить, потом обратно.

– В какой рубашке?!

– В железной… на нём «кольчуга»… защитный броник…

– Не вижу, – хладнокровно хмыкнул Виктор.

– Это психологический броник… защита от ментального подселения…

– Не может быть! – выдохнула Жанна.

– Он уже запрограммирован! Я не могу внедрить свою программу!

– Попробуй ещё раз.

Нестор успокоился, расслабляясь, посидел с минуту, настраиваясь на активное деяние, и снова переселился в голову Файнера, стараясь сделать это как можно деликатнее.

«Бронежилет» бизнесмена оказался на месте.

Нестор попытался найти в нём щель, чтобы просочиться внутрь бессознательной матрицы, однако не преуспел в этом и от злости стукнул в стену «кулаком» воли.

Эффект удара превзошёл все его ожидания!

«Стена», обросшая колючками угроз, вдруг завибрировала, раскалилась и сжалась в точку, хороня всё, что было за ней, в том числе и сознание Файнера.

Чувствуя, что тонет в нахлынувшем мраке, Нестор рванулся назад и буквально «вывалился» в тело как баскетбольный мяч в кольцо и в сетку. Содрогнулся, приходя в себя и открывая глаза.

Тёплая ладошка Жанны прижалась к его лбу.

– Тише, Тор, всё в порядке, не бесись!

Он перевёл взгляд на Файнера.

За столиком владельца «Автоборга» уже началась суета, к нему наклонилась спутница, пытавшаяся привести его в чувство, подбежали телохранители, затем официант. Начался шум и гвалт.

Сам Файнер откинулся на спинку диванчика, лицо у него было белое, глаза открыты, но он не дышал.

– Уходим! – оценил ситуацию Виктор.

– Позже, – остановила его Жанна. – Нас заподозрят, если мы уйдём сейчас! Тор, уходи один, мы останемся.

– Но я не понимаю… – очнулся Нестор.

– Иди!

– Второй, отправьте товарища домой, – скомандовал Виктор кому-то из оперативников.

Нестор на ватных ногах вышел из ресторана, его усадили в машину, и через час он уже был дома.

Глава 14

Архитектурные инициативы

Рубинов любил расслабляться в компании, для чего телохранители нередко приглашали в офис девиц лёгкого поведения. Так было и вечером первого октября, когда к нему заявился Иар Альтеррус со своим партнёром (Иар жил с ним в однополом браке), а также замминистра финансов Силуан Антонов, согласившийся присоединиться к тусовке.

Однако оргия на этот раз длилась недолго, потому что Альтеррус прибыл не для расслабления и получения кайфа, а для обсуждения задания, которое Рубинов и команда должны были выполнить в короткие сроки.

– Что, надо завалить президента? – хохотнул хмельной директор «Архитектурных инициатив», оставшись в кабинете наедине с «решалой». – Раз плюнуть!

– Поменьше балуйся компьютерными интерактивными игрушками, – посоветовал гость серьёзно. – Это наносит непоправимый вред не только информационному метаболизму ребёнка, о чём уже заговорили на государственном уровне, но и способности взрослых дядей самостоятельно обрабатывать информацию. Только что пришло известие о смерти Александра Файнера – внезапная остановка сердца. У наших инвесторов в связи с этим возникли вопросы.

До Рубинова не сразу дошёл смысл сказанного.

– Умер… Файнер?!

– В ресторане «Бизон», час назад.

– Не может быть! Здоровый мужик, хотя и немолодой, девочек любит…

– Как и все мы. – Альтеррус подумал. – Кроме меня. Главное, что он был весьма предприимчивым человеком.

– Да уж, – скривил губы Рубинов. – Будь русские предпримчивы, как евреи, все страны мира были бы под их управлением. К счастью, в реальности всё не так. Известны подробности?

– У наших западных партнёров нет никаких сомнений, что русские спецслужбы каким-то образом нанесли удар. И это уже не первый раз. Внезапно начал менять стратегию финсектор правительства, пошёл на попятную министр промышленности и торговли, ещё пара случаев рангом пониже. Понимаешь, что происходит?

Весь хмель Рубинова улетучился.

– Психотронная атака?

– Нет, не лобовая атака, что-то похитрей. Наш куратор в свите президента полагает, что в дело вмешался «Призрак».

– Слиперы?

– Совершенно верно. Через пару дней нам доставят одну машинку – комплекс пассивной локализации пси-потенциальных дивергенций, проще говоря – пеленгатор мозгов, и одновременно психотронный генератор, и мы сможем отслеживать и программировать сотрудников «Призрака», окопавшихся в ФСБ, как, впрочем, и всех других людей. Но действовать надо уже сейчас. Поступило распоряжение убрать двух функционеров, мешающих нашим партнёрам. Первый – советник президента…

– Брусникин, мы уже работаем по нему, изучаем подходы и варианты ликвидации.

– Он должен уйти без шума, по естественной причине. Примерно как Файнер – остановка сердца, никаких доказательств, и точка.

– Мы химией не балуемся, существуют более простые и удобные способы: ДТП, захлебнулся в ванне, нападение с целью ограбления.

– Это слишком грубые варианты.

– Зато надёжные.

– Говорю же – чтоб без подозрений. Готовьтесь, завтра придётся докладывать шефам.

– Не лучше ли подождать этот ваш пси-генератор? Включил на расстоянии, внушил выпрыгнуть из окна с десятого этажа – и привет!

– Только если не получится убрать более простым способом, как ты предлагаешь.

Рубинов издал смешок.

– А классно бы получилось: приходит советник к президенту в Кремль и вдруг после разговора с ним выпадает из окна! Вот шум бы поднялся на всю Европу: президент России лично ликвидирует неугодного советника!

Альтеррус не удержался от улыбки.

– Было бы неплохо, но вряд ли это осуществимо. К тому же президент нам нужен, как ни странно.

– С какого бодуна? Вся оппозиция мечтает его убрать с поста и вопит на каждом углу, какой он узурпатор!

– Не вся, только та, что мечтает поставить на его место своего человека. Те, кто его окружает, вовсе не хотят смещения президента. Им удобно его обманывать и вести политику, которая выгодна и нашим партнёрам.

– Кто ж рискнёт обмануть такую фигуру? – озадачился Рубинов.

– Да все, кому выгодна либеральная стратегия, которую ему подсунули ещё во времена смены Ельцина и которую он теперь пестует. Это наш человек! А обманывают его и глава Нацбанка, напрямую руководствуясь повелениями МВФ, и глава Сбербанка, мечтающий кардинальным образом изменить образование в России, свести его к двум классам церковно-приходской школы. Министры обманывают, в первую очередь – министр промышленности, особенно после раздела министерства промышленности и торговли на два отдельных министерства, министр финансов, министр экономического развития. И при этом без него у них в любой момент могут начаться личные неприятности, грозящие не только отставкой, но и уголовным преследованием.

– Они сбегут…

– Запахнет жареным – сбегут. Как и их большие покровители из того же клана, олигархи, такие как Усманов с его одиннадцатью миллиардами фунтов стерлингов, занимающий седьмое место среди всех британских богатеев. Живёт в Лондоне, куёт деньги в России. На восьмом месте, кстати, наш непосредственный господин Миша Фридман, дружок Файнера, владелец «Альфа-банка» и куста клубов. Им как раз невыгодно менять президента, другого такого для всех миллиардеров и особо приближенных к телу типа «госслужащих», к примеру, главы «Роснефти», не найти. Вот и балансируем, чтобы всё шло под нашу диктовку, но выглядело бы так, будто всё решает президент. Слава богу, пока удаётся.

– Я не задумывался над такими вещами.

– И не надо, твоя задача – убирать препятствия. – Альтеррус рассмеялся. – Моя тоже. Мы решаем, кому жить, а кому умереть. Будем делать эту работу хорошо, проживём долго.

– А кто второй на… коррекцию?

– Возродилась пакостная система, начавшая активно препятствовать нашим партнёрам осуществлять свою политику – КЗО.

– Комитет защиты Отечества…

– Ты ещё не работал с ней, но теперь придётся. А убрать надо ни много ни мало председателя этой организации Мараева Михаила Модестовича. Бывший опер ГРУ, бывший зам начальника Генштаба Минобороны в отставке. Очень опасный тип.

– Уберём без проблем.

Альтеррус с иронией оглядел расслабившееся лицо президента «Архитектурных инициатив».

– Не переоцениваешь свои силы?

– Фирма веников не вяжет, – ухмыльнулся Рубинов.

– Ну-ну, хотелось бы убедиться.

– С кого начать?

– Лучше всего с Брусникина, очень умный и вредный старик, да и что-то зачастил к президенту.

– Как скажете, начнём с него. А пока что продолжим наш расслабон, дружище? Не возражаешь? Девочки ждут.

Альтеррус не возражал.

Глава 15

Ошибка киллера

События понеслись стремительным потоком, и Сивкову всё реже доводилось выбираться из офиса домой.

Впрочем, никто его там не ждал, с женой глава «Призрака» развёлся ещё десять лет назад, детей у него не было, зато была мечта когда-нибудь увидеть рядом в постели Жанну. Скорее всего, мечта эта была неосуществима, но ведь мечта на то и существует, чтобы освещать цель и идти к ней всю жизнь?

Конечно, появление Нестора Безоружного не могло не сказаться на настроении Сивкова. Он сразу почувствовал соперника и начал оценивать его более придирчиво. Однако придраться пока особо было не к чему, поэтому приходилось терпеть, пряча глубоко в душе свои переживания, сомнения и ожидания.

Утром второго октября ему позвонил Ланин и попросил аудиенции. Сивков, сам собиравшийся пригласить начальника разведподразделения, согласился и поручил секретарю найти Дубинина, усиленно занимавшегося поисками «крота».

В половине одиннадцатого оба появились в кабинете руководителя «Призрака», о чём-то споря.

– К сожалению, она востребована, – услышал Сивков слова Дубинина и спросил:

– О ком идёт речь?

– Не о ком, а о чём, – смутился командир службы безопасности. – Мы говорили о рекламе, которую крутят по ТВ. Я считаю, что гнусная, подлая, безудержная реклама, несмотря на её красочность, абсолютно точно отражает быдловость человеческого стада потребителей, покупающегося на эту видеодрянь. Поэтому она и востребована.

– А вы возражаете? – с любопытством спросил Сивков Ланина.

– Я думаю, что реклама отражает всего лишь потребность человека в оценке товара, – сдержанно ответил полковник.

– А я считаю, что реклама – это процесс подготовки полного ухода человечества в цифру! – возразил Дубинин. – Она необходима.

– Она не необходима, её насаждают специально!

– Это спорный вопрос…

– Стоп, товарищи! – прервал Ланина Сивков. – Не хватало ещё, чтобы мы спорили на психиатрические темы. Валерий Леонидович, что у тебя по периметру?

– Зашевелились парни ЧВК, – сказал Ланин. – Вчера вечером к Рубинову в его «Архитектурные инициативы» приезжал их «решала» Иар Альтеррус, передал приказ Смотрящего ликвидировать Брусникина и Мараева. Решено первым убрать советника.

– Подробности?

– Не обсуждались. Считаю, что выберут самый простой вариант типа ДТП или инфаркта.

– У меня есть предложение, – сказал Дубинин. – Быстро сварганить контроперацию, подсунув им свой вариант.

– Конкретно?

– Валерий Захарович регулярно рыбачит на озере Белом, в пятнадцати километрах от МКАД, у него дача в тех краях. Разработаем контрзахват, сообщим молодцам Рубинова, они сунутся на озеро, и мы их накроем. Таким образом, мы надолго отобьём охоту у чевекистов отстреливать наших людей.

Сивков задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Валерий Леонидович?

– Неплохая идея, – согласился Ланин.

– Хорошо бы вычислить Смотрящего, – сказал Дубинин. – Мы бы обработали его с помощью слиперов и спокойно работали бы дальше со всей нашей внутренней либеральной сволотой.

Ланин косо глянул на коллегу.

Под Смотрящим они понимали главного куратора корпуса воздействия внутри России на социальные сети и СМИ. Смотрящим по России должен был быть весьма осведомлённый и значимый функционер-политик, который при этом оставался в тени, что бы в стране ни происходило. Варианты личности Смотрящего контрразведкой ФСБ обсуждались, но пока стопроцентно определить этого деятеля не удавалось.

– Игорь Михайлович, займитесь подготовкой контроперации по Брусникину, – сказал Сивков. – И усильте его охрану.

– Слушаюсь.

– Что-то ещё, Валерий Леонидович?

– Через два дня наши партнёры, в кавычках, переправят в Россию пси-генератор.

– Каким образом?

– Скорее всего, диппочтой, не подлежащей досмотру. Либо частным бортом, принадлежащим кому-то из миллиардеровской тусовки оппозиции.

– Кто этим занимается с их стороны?

– Господин Альтеррус, как главный «решала», и его ловкие мальчишки, засевшие в структурах нашего МИДа.

– Взять под контроль!

– Уже взяли всех, кого знаем. Здесь бы очень помог кто-нибудь из слиперов. Вселиться, скачать инфу…

– Все наши слиперы заняты до предела.

– А этот новенький, Нестор?

Сивков повёл плечом.

– Он ещё очень сырой.

– Сырой не сырой, но Файнера расколол.

– После чего Файнер отдал концы.

– Нестор не виноват, – возразил Дубинин. – Файнер был запрограммирован, и пробить «железную рубашку» его пси-защиты слипер не смог.

– Я же говорю – он сырой и неопытный.

– Вряд ли нейтрализовать защиту Файнера смог бы и более опытный спец. Зато мы теперь знаем, что враги ощутимо продвинулись по пути пси-воздействия на свою агентуру. А мы отстаём. Надо потолкать Мариона Давидовича.

– Он не бог, – сказал Ланин с досадой. – Его методология пси-тренинга пока не даёт ощутимых результатов и даст ли в будущем – неизвестно. Надо идти тем же путём, каким идут американцы, создавая алгоритмы машинного управления мозгами.

– Если идти тем же путём, на выходе мы получим полный контроль над гражданами, такой, какого не знала ни нацистская Германия, ни нынешний Китай, зачипировавший практически все свои полтора миллиарда населения. И сладить с таким режимом не сможет никто.

– А как ты собираешься контролировать пятую колонну? Не с теми же алгоритмами? Справиться с толпой зомби не помогут никакие слиперы! А молодёжь, уткнувшаяся в мобилы и компьютеры, уже зомбирована! И вернуть её к нормальной жизни можно будет только массированным воздействием технологий искусственного интеллекта.

– Вот это и есть те самые благие намерения, которыми вымощена дорога в ад.

Сивков вдруг засмеялся.

Гости прервали спор, глядя на него в недоумении.

– Вы напомнили мне анекдот, – сказал Владлен Тимофеевич. – Жена долго кричала на мужа и уже хотела успокоиться, но тут он ей сказал: «успокойся».

Дубинин смутился.

– Извините, Владлен Тимофеевич, моя позиция неизменна: будущее не за машинами и компьютерами с искусственными мозгами, а за людьми, обладающими не только совестью, но и силой.

Ланин сжал губы в полоску, но промолчал.

– Всё лишнее – побоку! – сказал Сивков, перестав улыбаться. – Занимаемся Брусникиным.

* * *

Идея контроперации оказалась настолько увлекательной, что оперативники «Призрака» с энтузиазмом принялись претворять её в жизнь.

Брусникин был предупреждён о возможности атаки и без особых возражений согласился сыграть роль «подсадной утки», для чего уехал на свою дачу в сопровождении группы охраны.

Разведчики Ланина обложили базу Рубинова так плотно, что ни один её сотрудник не смог покинуть здание без «хвоста». Стало понятно, сколько человек Рубинов отрядил на задание и кто именно участвовал в разработке операции.

Подумав, Сивков привлёк-таки к мероприятию Нестора Безоружного, преодолев антипатию, которая могла нанести ущерб делу. Правда, при этом пришлось уступить Жанне, потребовавшей участия в деле.

– Занимайся своим заданием, – попытался остановить женщину Сивков. – Там одному слиперу делать нечего.

– Нестору нужна психологическая поддержка, – возразила Жанна, сдвинув брови. – Он ещё не уверен в своих силах, а наши операции требуют особой концентрации и большого расхода сил. Каждая операция сродни глотанию ежа.

– Как? – удивился Сивков. – Глотанию? Я думал, что с ежом уместна другая ассоциация.

– Это какая же? – ответно удивилась Жанна.

– Не садись на ежа голой… э-э, без бронежилета.

– Глотание хуже. Я поеду с вами.

И Сивков отступил.

Шестого октября Брусникин, предупреждённый заранее, собрался на рыбалку, демонстративно разложив перед крыльцом три удочки, спиннинг, садок, подсачек, резиновую лодку и рыболовные снасти.

Наблюдали за его сборами с трёх сторон, в том числе с помощью небольшого беспилотника класса «стриж» размером с ворону. Дрон и в самом деле напоминал эту птицу, разве что выкрашен был не в чёрный цвет, а в голубой.

Оперативники Виктора попытались определить местонахождение наблюдателей чевекистов «Архитектурных инициатив», но потеряли их из виду ещё на подъезде к озеру и теперь вынуждены были напрягаться в экстремальном режиме, тем более что Брусникин «в одиночестве» загрузил свой старенький «хёндэ» и выехал к озеру. Лишь спустя полчаса стало известно, что за домом следит дрон класса «навигатор» последней модели, увидеть который нельзя было даже с расстояния в сотню метров: этот ажурный как клок паутины аппарат создавали не военные, а спецслужбы именно для скрытного сопровождения объекта, и двигался он бесшумно, используя электрические движки.

Брусникин добрался до озера, находящегося в двух километрах от посёлка, надул резиновую лодку и выплыл на середину водоёма, славящегося полями лилий и кувшинок.

К озеру с трёх сторон выдвинулись «рыбаки» на мотоцикле и на двух автомобилях: в минивэне «Лада Надежда» пряталась спецаппаратура группы, в кабине внедорожника «Туарег» находилась группа захвата.

Нестор и Жанна подъехали к озеру на мотоцикле класса «Эндуро» с коляской в форме торпеды, вместившей девушку и аппаратуру связи и наблюдения: вижн-систему, монитор, бинокли. Они стали так, чтобы лодка Брусникина была видна без помех с расстояния примерно в сто пятьдесят метров, и в случае необходимости могли подплыть к рыбаку на своём резиновом судёнышке, приготовленном байкером, роль которого играл сам Виктор.

– А если киллер просто выстрелит из снайперки? – простодушно спросил у него Нестор.

Виктор, развернувший на консоли компьютерный монитор, так же простодушно ответил:

– Тогда нашему подопечному кирдык.

– Я серьёзно.

– Наша задача в том и состоит, чтобы вычислить стрелка и опередить его.

– Вы надеетесь только на этот вариант?

– Просчитаны десять вариантов.

– Десять? – недоверчиво проговорил Нестор. – Тут же всего два: выстрелить из снайперской винтовки с берега или подплыть на лодке.

– Подплыть можно и под водой, если будет использован аквалангист. Возможен также выстрел с дрона или с «вертушки». Киллер может выстрелить не из винтовки, а из арбалета, использовать не обычную пулю, а специальную, с ядом, без следа растворяющуюся в теле за пару минут. Убить рыбака можно и электроразрядом, особым образом подготовив его спиннинг, либо взорвав машину, либо устроив ДТП.

– Жесть!

– Но мы уверены, что «архитекторы» готовят самый простой вариант.

– Лодка? Снайперка?

– Шум им не нужен. Пуля, взрывчатка или, на худой случай, яд привлекут внимание полиции, и следаки вполне способны выйти на ЧВК. Поэтому рисковать они не станут.

– Тогда остаётся только ДТП.

– Почему? Упал в воду, зацепился за корягу, захлебнулся. И никаких следов.

– Что значит – упал? Его же надо для этого уронить с лодки?

– Киллеры и постараются «уронить».

– Как?

– Пока непонятно, ищем суету на берегах и в воздухе.

– А нам что делать?

– Загорайте, – скупо улыбнулся Виктор.

– Если киллеры тоже следят за берегами, – сказала Жанна, – то могут обратить на нас внимание.

– Возьмите удочки, посидите на бережке.

– Лучше в лодке, сможем в случае чего подплыть к Брусникину.

– Это и без вас сделают, но пусть будет по-вашему. Хотя, если честно, не понимаю, зачем командир послал вас вместе с нами.

– В качестве подстраховки.

Виктор пожал плечами и начал спускать лодку в воду. Нестор помог ему. После чего они с Жанной нацепили клипсы раций, взяли в руки удочки и отплыли на пару десятков метров от берега.

События начали разворачиваться буквально через пять минут после этого.

Наблюдатели сообщили, что в поле зрения попали два посланца «Архитектурных инициатив»: некто по кличке Бык (подручный Рубинова и впрямь походил на известного журналиста-оппозиционера Дмитрия Быкова – такого же пузатого, жирного, с мясистой надменно-хитроватой физиономией и двумя подбородками, и личный телохранитель Рубинова Чертков, известный своими «подвигами» за рубежом. Кроме того, к озеру подъехали два внедорожника «Эксцельсиор», высадившие четверых крупногабаритных парней, начавших разворачивать две лодки и загружать в них рыболовный инвентарь.

Пока они надували лодки и спускали на воду, Бык и Чертков, прячась за кустами на восточном берегу, надели акваланги и нырнули.

– Всё ясно, – процедил Виктор сквозь зубы. – Одни будут отвлекать, другие выполнять основное задание.

– Кто именно? – осведомилась Жанна.

– Скорее всего, аквалангисты.

– А если ты ошибаешься?

– Разберёмся.

– Не лучше ли похватать всех сейчас, до того как они начнут действовать?

– И что мы им предъявим? Подозрения? Любой суд станет на их сторону. Брать надо с поличным. Да не волнуйтесь вы, Жанна Кирилловна, не в первый раз работаем в таких условиях.

Миловидова взялась за бинокль.

Нестор отложил удочку, поднял свой бинокль.

С минуту они разглядывали Брусникина и медленно подплывающие к нему лодки с «рыбаками».

– Давай и мы подплывём, – предложил Нестор. – Я отсюда не очень хорошо их вижу.

– Сорвём операцию.

– Зато Валерий Захарович останется жив.

– Не для этого разрабатывалась ловушка. Чтобы не рисковать, достаточно было оставить его дома, под охраной.

– Готовность «раз»! – принесли наушники команду Виктора. – Тройка, аквалангистов видите?

Что ответили командиру группы наблюдатели, Нестор не услышал, но почувствовал, что оперативники «Призрака» пришли в движение по всему берегу. Им надо было в единый миг захватить всех чевекистов, оставшихся у машин, а также отреагировать на маневры «рыбаков», чтобы успеть нейтрализовать киллера.

Первая лодка с парой «рыбаков» увеличила скорость движения, имея в качестве двигателя водомёт.

Вторая развернулась бортом к лодке Брусникина, и в руках пассажиров блеснули не то спиннинги, не то длинные металлические прутья.

– Не успеем… – процедила сквозь зубы нервничающая Жанна.

– Я пошёл! – торопливо бросил Нестор.

– Куда?!

– Попробую посадить одного из них на «засос».

– Подожди, мы слишком далеко…

Однако Нестор уже сконцентрировал внимание на стоящем во весь рост в первой лодке «рыбаке» (брюнет в брезенте, зелёная шляпа, в руках алюминиевое весло).

– Подержи меня…

Короткая темнота погасила сознание, и в следующее мгновение Нестор оказался в лодке, разглядывая пейзаж и оценивая положение всех участников «рыболовной драмы».

Сосед парня, стоящего с веслом в руке (теперь им управлял Нестор), одной рукой сжимал рукоять движка на корме, а второй держал нечто вроде остроги – длинную металлическую палку с зазубренным острым наконечником.

Брусникин по-прежнему сидел на лавочке, соединявшей борта его лодчонки, держа удочку и с интересом следя за «рыбаками».

С другой стороны к нему под водой подплывал кто-то из аквалангистов, держа в руках свёрнутый петлёй жгут.

Над озером блеснул металлом «клочок паутинки»: дрон киллеров опустился совсем низко и стал виден.

Вся эта картина отпечаталась в памяти Нестора моментальной фотографией, прежде чем началось движение.

Парень, сознанием которого завладел Нестор, после его мысленной команды ударил напарника веслом по голове, выхватывая у него острогу.

Аквалангист позади лодки Брусникина замер под её бортом, ожидая, когда «рыбаки» столкнут советника в воду, чтобы подхватить его петлёй.

Вторая лодка с парой боевиков, мотор которой перестал работать, развернулась в пяти метрах от лодки Брусникина, и Нестор почти без размаха воткнул острогу в голову аквалангиста.

Тот судорожно дёрнулся, выпуская из рук петлю, стал тонуть. Вода в этом месте побурела от крови.

В этот момент за кормой лодки Брусникина, ещё не осознавшего, что происходит, вынырнул второй аквалангист, держа в руках белый жгут. Но бросить его на Валерия Захаровича не успел: очки его вдруг разлетелись осколками, в переносице возникла красная дырка (след пули), и гигант (это был Бык) с бульканьем погрузился в воду.

Звука выстрела Нестор не услышал, стреляли из снайперской винтовки с глушителем, но сразу понял, что случилось.

– Прыгай! – донёсся крик Жанны.

Нестор обернулся, не понимая, кому предназначен её крик, и буквально увидел приближавшуюся пулю: стрелок на берегу из группы Виктора не знал, что телом киллера сейчас управляет слипер, и выстрелил, подстраховывая Брусникина.

Нестор почувствовал укол боли: пуля попала в грудь «рыбака», рванулся изо всех сил из чужого раненого тела, и темнота смахнула сознание как веник пылинку…

В себя он пришёл уже на берегу.

Его уложили на траву рядом с внедорожником.

Боль уже отступила, потому что пуля попала не в самого Нестора, а в реципиента, в котором он был.

Неподалёку возился с открытым чемоданчиком боец Виктора, выполнявший, очевидно, обязанности медика (чемоданчик оказался аппаратом для искусственной вентиляции лёгких, и кроме того в нём было полно пузырёчков и пакетиков), а Жанна сидела над лежащим слипером на коленях и держала ладошку на лбу Нестора.

Парень сунул ему в нос тампон, запахло нашатырём.

Нестор шевельнулся, отстраняясь.

– Не надо…

Глаза девушки раскрылись шире.

– Наконец-то! Напугал всех! Ты же мог погибнуть!

– Чем… всё… закончилось?

Жанна сняла ладонь.

– Брусникина повезли домой. Аквалангисты… оба… будут плавать на том свете. Остальных взяли без шума, везут на допрос. Можешь встать?

Нестор прислушался к себе, никаких нарушений в работе организма не обнаружил (разве что чуть покалывало сердце) и поднялся.

– Вы чуть не сорвали операцию, – подошёл Виктор.

– Не пори чепухи! – сердито возразила Жанна. – Если бы не он, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось.

Виктор покачал головой, отошёл.

– Садитесь, поехали.

– Будь готов, – шепнула девушка Нестору на ухо.

– К чему? – не понял он.

– К разносу. Сивков за такие анархистские инициативы по головке не погладит.

– Ну и уеду домой в Южу, – пробормотал молодой человек.

– Кто ж тебя теперь отпустит? – грустно улыбнулась Жанна.

Глава 16

Крепость ТСЖ

Тренироваться и вообще что-то делать не хотелось категорически, но он заставил себя собраться и полтора часа просидел в спальне, собирая впечатления от состояния «умного дома» и пытаясь научиться видеть всё вокруг, не имея глаз.

Удалось создать нечто вроде виртуального пространства, в котором призрачно протаяли контуры предметов. Стопроцентной визуализацией этот процесс назвать было нельзя, и всё же он мог теперь ориентироваться и отличать живые субъекты – кота, например, – от неживых.

Встречаться ни с кем также не хотелось, если не считать Жанны, которая сообщила, что подъедет, как только освободится, но произойдёт это не раньше чем через два-три дня.

Нестор расстроился, потому что уже не представлял себе жизни без этой женщины, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте. Хотя тот не имел для него никакого значения, так как он по-настоящему влюбился. Задумываться о том, что его ждёт по прошествии лет, желания не было. Как говорил кто-то из классиков: всё будет так, как должно быть, даже если будет иначе.

Жанна оказалась права: Сивков устроил жёсткий «разбор полётов» и высказал о Несторе всё, что думал, прибавив:

– Ещё раз позволите себе отклониться от плана операции – уволю к чёртовой матери!

Жанна попыталась было заступиться за слипера, да и Виктор её поддержал, к удивлению Нестора, однако директор «Призрака» слушать их не стал. Хотя операция по захвату киллеров закончилась благополучно, а паханы «Архитектурных инициатив» получили хороший урок. Во всяком случае, так считал сам Нестор, не увидевший в своих действиях приписываемого ему криминала.

В тот же день им занялся Курчинский со своей «бандой вивисекторов», как называла лабораторию пси-оперирования Жанна. Медика заинтересовал прыжок Нестора из головы в голову, сделанный им с большого расстояния. До этого момента слиперы переселялись в чужие головы с близкого расстояния в пять – десять метров, что требовало точного расчёта встречи и учёта всех деталей обстановки. Нестор же преодолел целых сто метров и смог завладеть сознанием киллера, почти не видя его лица.

Пришлось ответить на все вопросы учёных и пройти медицинское обследование, после чего молодого слипера отпустили отдыхать.

Утром следующего дня ему неожиданно позвонил Стас Ревенко.

– Привет, беглец! – заорал он голосом циркового зазывалы. – А я в Москве, решил вот позвонить.

– Ух ты, с ума сойти! – обрадовался Нестор. – Ты как себя чувствуешь? Я нынче не у дел, типа отдыхаю, ты в самое время.

– Отдыхать надо на море, – засмеялся Стас.

– Где ж его найти.

– В Крыму, где ж ещё.

– До Крыма ещё долететь надо или доехать.

– Если у тебя есть «мерин», можно и поехать.

– У меня есть велосипед.

Стас снова расхохотался, будучи в хорошем настроении.

– Говорят, лучше ездить каждый день на велосипеде на пляж, чем на «мерседесе» на работу. Где встретимся?

– Давай ко мне, я живу между метро Щукинская и метро Октябрьское поле.

– Диктуй адрес.

Нестор продиктовал.

– Буду у тебя через пару часов, – пообещал Стас.

– Почему через пару? Тут от метро до дома минут десять пешком.

– Мне надо заскочить в одно место, я сейчас у родителей. Помнишь, мы беседовали с Костей, мужем Ксюши, о тяжбе моих стариков с правлением ТСЖ?

– Он обещал помочь.

– Я хочу сначала сам разобраться, а если не получится, попрошу Костю. Сейчас зайду в офис ТСЖ, пообщаюсь с председателем и поеду к тебе.

– Подожди, – вырвалось у Нестора, поймавшего неплохую мысль. – Где твои старики живут?

– В районе Мневников, рядом с церквушкой, а что?

– Давай-ка я пойду с тобой. Ехать недалеко, всего минут пятнадцать, а я на машине.

– Зачем тебе этот геморрой?

– Есть одна идея. Подождёшь? Готов подскочить.

– Хорошо, давай, я предупрежу охрану, что будет гость на машине, тебе откроют ворота. Карамышевская набережная, дом пятьдесят шесть, квартира сто двадцать два. Подъезд у нас один.

– Жди, еду.

Нестор накинул безрукавку со множеством кармашков и сбежал вниз, где на подземной парковке стояла его «реношка».

От дома, где он сейчас обитал (рядом с ТРЦ «Пятая Авеню»), до ступенчатого красно-белого дома, в котором жили родители Стаса, удалось действительно добраться всего за четверть часа. Район Мневников был тихий, спальный, пробок почти не было, что подействовало на Нестора положительно. Поставив машину за автоматически открывающимися воротами, он поднялся на пятый этаж и обнял Стаса, открывшего дверь.

– Быстро ты, – похвалил его капитан экраноплана. – Не на вертолёте летел?

– Рассказывай подробности, – не принял шутливого тона Нестор.

– Мама расскажет, отец на работе.

В прихожую вошла пожилая седая женщина, Антонина Фёдоровна, мать Стаса. Улыбнулась, увидев гостя. Знакомы они были давно, хотя виделись редко, но мама Стаса всегда тепло встречала друга сына.

– Нестик приехал, сердечно рада. Завтракать будешь?

Нестор осторожно обнял женщину, отрицательно мотнул головой.

– Уже позавтракал, может быть, попозже кофейку глотну.

– Хорошо.

– Мам, расскажи ему, что у вас за проблема, – попросил Стас.

– Зачем? – удивилась Антонина Фёдоровна.

– Может быть, я чем-нибудь помогу, – сказал Нестор.

– Да мы как-нибудь сами…

– Вы уже три года с ТСЖ бодаетесь, – прервал мать Стас. – А толку – ноль. Вернее, снова суд проиграли.

– Расскажите, – улыбнулся Нестор.

– Что ж, если хотите, расскажу.

Сели в гостиной, и Антонина Фёдоровна поведала гостю историю их противостояния с председателем товарищества собственников жилья. Вернее, с председательшей Альбиновой Симоной Сергеевной.

Рассказ длился минут десять, и если передавать его вкратце, проблема сводилась к тому, что председательша ТСЖ «Брех» уже много лет, как оказалось, завышала платы за обслуживание квартир (что касалось квартиры родителей Стаса, Альбинова включала в стоимость обслуживания завышенную площадь) и вела себя как работорговец, подделывая документы, нанимая адвокатов для своей защиты за счёт тех же жильцов, обманывая их и надзорные органы, купив, по сути, всех местных чиновников, прокуроров, полицейских и даже судью, раз за разом решавшего тяжбы с жильцами в ее пользу.

– И вот теперь нам предъявили счёт, – закончила со вздохом Антонина Фёдоровна, – по которому мы якобы должны ТСЖ больше двухсот тысяч рублей. Судья, естественно, на её стороне. И это несмотря на все документы, которые у нас есть, доказывающие ложь председательши! Подчёркиваю: у нас на руках все документы, подтверждающие нашу правоту! Мы вышли из товарищества и не обязаны платить ему по закону, так как суд отказал нам даже в праве сделать договор с ТСЖ! Хотя мы конечно же платим.

– Понял, какой беспредел? – поинтересовался Стас, зло сверкнув глазами. – У них на руках все доказательства того, что председательша – Геббельс в юбке, а судьи решают дело в её пользу! И ничего нельзя сделать!

– А кто судья?

– Молодой пацан по фамилии Есауленко. Ни ухом ни рылом в таких делах, но, судя по всему, спелся с адвокатом.

– Вы пробовали писать в федеральную прокуратуру?

– Куда мы только не писали и не ходили, – грустно кивнула Антонина Фёдоровна. – Все обещали проверить и решить, а воз и ныне там. Вот уже три года мы мучаемся, обивая пороги комиссий и судов.

– Три суда, – добавил Стас. – Представляешь?

– Четыре, – возразила женщина.

– А когда четвёртый был?

– В июле, мы тебе не стали звонить.

– Снова не в нашу пользу?

– Это было убоище, а не суд, – погрустнела Антонина Фёдоровна. – Судья не дал нам слова сказать в свою защиту, ни мне, ни адвокату. Спросил только адвоката ТСЖ Анишкина: сколько они должны? Тот ответил, и на этом суд закончился.

– И всё?! – изумился Стас.

Женщина кивнула.

– Видели бы его роспись…

– Не понял.

– У него роспись на пол-листа – чуть ли не сто крючков и петель!

Нестор улыбнулся.

– Я видел роспись президента США Трампа – это можно продавать как картину. Так расписываются люди, больные ложным величием.

– Наверно, и наш судья продаёт, – ответно улыбнулась Антонина Фёдоровна.

– Пошли, – встал Нестор.

– Может, не стоит ворошить это осиное гнездо? – встревожилась Антонина Фёдоровна.

– Не волнуйтесь, тётя Тоня, я просто хочу посмотреть на вашу председательшу и понять, кто стоит за её спиной.

Стас пристально посмотрел на друга, вспомнив, очевидно, его недавние подвиги под Южей, но промолчал.

Поднялись на двенадцатый этаж, открыли дверь с табличкой «ТСЖ «Брех».

Офис ТСЖ представлял собой четырёхкомнатную квартиру. В одной комнате сидел бухгалтер, во второй главный инженер, в закутке между комнатами располагалась секретарша и в отдельном кабинете работала председатель. Дверь с табличкой «Председатель ТСЖ С.С. Альбинова» была приоткрыта, отчего был виден стол с компьютером, за которым сидела вершительница судеб обслуживающей компании. Секретарша в данный момент отсутствовала на рабочем месте, точнее, возилась в небольшой кухне.

Нестор ожидал увидеть суровую бабу типа «переносчица шпал», но встретил взгляд председательши и едва не открыл рот: перед ним сидела нога на ногу молодая девушка, походившая на ангела во плоти, с роскошными платиновыми волосами и сияющими серо-голубыми глазами.

– Вы ко мне? – спросила она тихим, мягким, мурлыкающим голоском.

Нестор очнулся.

– К вам.

«Ангел» перевела взгляд на возникшего за спиной Нестора Стаса, и глаза её на мгновение похолодели.

– А-а… это ваш заказчик? А вы, наверно, работник прокуратуры? Или журналист? – В голоске председательши прозвучала тонкая издёвка.

– Нет, я работник совсем другого поля деятельности, – вежливо ответил Нестор. – Вам, увы, неподконтрольного.

– У меня нет времени…

– Я не задержу вас долго. Разрешите присесть?

В глазах «ангела» снова мелькнул колючий огонёк.

– Я сейчас вызову охрану…

– Стас, зайди, – пригласил друга Нестор, проходя в кабинет начальницы ТСЖ и садясь перед ней на стул.

В кабинет ворвалась, оттолкнув Стаса, худая, некрасивая, с жидким хвостиком волос, секретарша.

– Вы что здесь делаете?! – завизжала она. – Кто вам разрешил?! Симона Сергеевна занята! Выйдите немедленно!

– Спокойно, гражданка, – опешил Стас, – мы свои.

Нестор, устроившийся на всякий случай на стуле поудобней, сосредоточился на прыжке и легко завладел сознанием ангелоподобного самодержца ТСЖ «Брех».

То, что он узнал в течение последующих нескольких секунд, его потрясло. Он даже не стал глубоко знакомиться с бездной психики председательши, которая на самом деле под ангельской внешностью прятала характер дьявола. Достаточно было и того, что у Альбиновой было, как говорится, «на языке».

Поскольку секретарша председателя ТСЖ продолжала бесноваться с пеной у рта (как известно, подобное притягивается к подобному, то есть помощница Альбиновой по сути была такой же стервой, разве что внешность не позволяла ей казаться ангелом), Нестор сказал ей устами начальницы:

– Рита, успокойся, это действительно ко мне, иди работай.

Секретарша вытаращила глаза, облизала кончиком языка бледные тонкие губы, словно кошка после того, как съела мышь, и удалилась, закрыв дверь за собой.

Нестор посмотрел на себя самого: он сидел напротив председательши спокойно, расслабленно, и улыбался, явно не собираясь терять сознание, хотя оно в данный момент управляло телом Альбиновой. Тренировки не пропали даром, в мозгу слипера оставался «след ума», позволявший ему сохранять живость.

Нестор посмотрел на Стаса, в замешательстве переводившего глаза с одного собеседника на другого.

– Всё в порядке, капитан. Я тут сейчас кое-что подправлю, и мы уйдём.

– Ты теперь… это она?

– Совершенно верно, – засмеялся Нестор губами женщины. – Но ненадолго. Возьмёшь меня под руку, но только в том случае, если я поплыву. Понял?

– Д-да…

Нестор сосредоточился на «засосе» и «вшил» в подсознание Альбиновой программу поведения на ближайший месяц. В программу входили исправления бухгалтерской отчётности, снятие претензий с семьи Ревенко, добровольное признание прокуратуре в своей противоправной деятельности, увольнение секретарши и бухгалтера и проведение независимого аудита деятельности ТСЖ «Брех» за десять лет.

«Поставив точку» (это уже был импульс «подвала», то есть подавления воли для исполнения программы), Нестор вернулся в своё тело, внимательно вгляделся в лицо председательши ТСЖ, освещённое изнутри новым психофизическим состоянием, состоянием возвращения совести. Альбинова находилась в ступоре, пытаясь понять, что происходит.

Нестор встал.

– Надеюсь, вы выполните всё, что задумали, уважаемая Симона Сергеевна. Надеюсь также, что надлежащие органы отнесутся к вам с пониманием. Стас, пошли.

Друзья покинули офис, сопровождаемые тревожным взглядом секретарши. В лифте Стас спросил:

– Что ты с ней сделал?

– С ней – ничего, – ответил Нестор. – С её психикой попытался подружиться. Она должна многое изменить в своей жизни. Но если бы ты знал, что у неё на душе! Какая она… чёрная!

– В смысле?

– Её защищают два адвоката – Зайчишин и Анишкин, два подонка, судя по их деятельности, так вот она спит с ними обоими!

– Н-не может быть! – изумился Стас.

Нестор улыбнулся.

– В наше супердемократическое время может быть всё.

– Что ты ещё про неё узнал?

– Не хочу грузить тебя всякой дрянью. Увидим, что произойдёт, когда она начнёт работать по совести.

– И что будет?

– Перемены будут точно, а какие – увидим. Возможно, она уволится.

– Что мне сказать маме?

– Ничего не говори или скажи, что мы побеседовали с начальницей ТСЖ по-хорошему, и она нас поняла.

– Забежим на кофе? А то мама обидится.

– Давай, я до пятницы совершенно свободен.

Антонина Фёдоровна встретила их, бледная от волнения, но быстро успокоилась после объяснений сына и гостя. Оба выпили по чашечке эспрессо и поехали на квартиру Нестора, вспоминая друзей, с которыми неплохо было бы встретиться. В эпоху компьютерного разъединения людей прямые контакты и встречи, общее эмоциональное общение лицом к лицу были востребованы как никогда, и души друзей воспринимали действительность одинаково – с горьковатым сожалением.

Посидев полчаса в новом жилище Нестора (Стас оценил его по достоинству одной фразой: шикарно устроился!), они отправились в ТРЦ «Пятая Авеню» и сели в кафе у окна, продолжая лёгкий трёп, но то и дело сбиваясь на политику. Что происходило в стране, обоим не нравилось.

А минут через сорок к ним неожиданно присоединилась Жанна, «случайно проходившая мимо» по её признанию, и настроение Нестора поднялось на несколько градусов. Он думал о возлюбленной постоянно, стараясь не выдавать себя ничем, однако Стас после знакомства с ней оценил состояние друга правильно и, судя по весёлому блеску в глазах, одобрял его выбор. Жанна как специально оделась в молодёжный костюм в стиле юнион: короткая белая юбка Nasty Gab с разрезом до… сами понимаете, топ Mango цвета платины, туфли Marc Jacobs такого же цвета и сумочка от Chloe, дополнявшая облик, заставляли мужчин оглядываться, а собеседникам хотелось распушить павлиньи хвосты и вести себя как истинные джентльмены.

Разговорились.

На Стасе тоже сказалось обаяние девушки, и он блистал красноречием, то выдавая смешные анекдоты, то вспоминая не менее забавные эпизоды из своей «рыбинспекторской» жизни.

Поговорили о хобби каждого, обсудив любимое занятие Жанны – чтение книг. Времени у неё свободного было совсем мало, однако читала она почти каждый вечер – на ночь, и Стас выдал речь, сводившуюся к сентенции: пришла эпоха читательского упрощения, налицо управляемое сведение читательской аудитории к потреблению легкозабываемой продукции, судя по насыщению Интернета и ТВ стрелялками и ходилками, а современная женская проза в основе своей есть слюни, сопли, обнимашки, целовашки, экзотический секс и мечты о принце.

– Вы говорите прямо моими словами, – засмеялась Жанна.

– Но больше всего, – закончил речь Стас, – меня бесят блогеры, в большинстве своём двадцати– и двадцатипятилетние юнцы, берущиеся составлять рейтинги писателей на основе прочтения десятка книг. Для такого дела нужно классно знать литературу и очень много читать, как это делали критики прошлого, к примеру, Брандис и Дмитриевский. Но скороспелым оценщикам всё это пофигу! Главное, что они, такие гениальные и всезнающие, сделали свой выбор, абсолютно не отражающий объективное состояние пишущей братии, диктуя тем самым своё мнение ещё большим, чем они, невеждам. Я бы вообще устраивал экзамены для блогеров, прежде чем давать им площадки для высказывания своих гениальных мнений. А то несут… извините, чушь и при этом получают от дураков-подписчиков большие деньги, ни за что не отвечая!

Жанна покачала головой.

– Вот уж не ожидала, что такое заявление сделает…

– Дурак? – осклабился Стас.

– Молодой парень, который сам наверняка часами торчит в Сети.

– Я не торчу, – не обиделся Стас. – Я из тех, кто предпочитает старомодное общение и физический отдых. До старости мне ещё далеко.

– Старость – это когда с тобой начинают воевать давно знакомые, окружающие тебя вещи, – вставил Нестор. – Так говорил мой дед, когда ему исполнилось девяносто шесть лет. Но услышал я это от моего отца.

Жанна посмотрела на него задумчиво.

– Твои родичи были мудрыми людьми.

– И строгими.

– Это неплохо, в семье должен быть кто-то строгий. Кстати, не думала, что увижу вас. Я действительно здесь случайно, собираюсь с подругой в шесть часов послушать одного талантливого музыканта, будет выступать в местном Доме культуры на Рогова.

– Кто выступает? – спросил Стас.

– Алексей Архиповский.

– О! Мой решпект! Это ведь известный балалаечник?

– Он не просто балалаечник, он волшебник! Что он делает с обыкновенной балалайкой – закачаешься! Никто в мире так не играет!

– Я как-то за рулём по Авторадио слышал его исполнение, почему и запомнил. Нест, ты не слышал?

Нестор кивнул.

– Не могу сказать, что он любимый мой музыкант, скрипка нравится мне больше, но играет Архиповский действительно великолепно.

– Надо было взять запись его выступления, – издал смешок Стас, – и прокрутить председательше, она бы и без нашего внушения сдалась.

– Вы о чём? – спросила Жанна.

Стас бросил на Нестора виноватый взгляд.

– Да мы сходили с ним в ТСЖ…

– Зачем?

– Моих родителей замучили судами и претензиями, причём совершенно необоснованными, незаконными, ну, Нестор сходил со мной к председателю ТСЖ.

Жанна посмотрела на смутившегося Нестора.

– Надеюсь, ты не использовал «засос»?

– Что? – не понял Стас.

Нестор отвёл глаза.

– Она бы… председательша… без «засоса» даже не стала бы нас слушать. Я просто поставил злоблок.

– Чёрт бы тебя побрал! – Жанна хотела добавить что-то, но сдержалась. – Ты хоть понимаешь, что может случиться?! Мы же сейчас сидим на стратегической игре, шаг влево, шаг вправо…

– Расстрел? – развеселился ничего не понявший Стас.

– Хуже! Сорвётся множество запланированных операций! Если об этой твоей самодеятельности узнает Сивков…

– Я не мог пройти мимо, – хмуро возразил Нестор. – Всегда помогал в таких случаях и буду помогать и впредь.

Жанна задохнулась от гнева, с удивлением разглядывая его лицо.

– Убиться веником! Ты что, и в самом деле не понимаешь?!

Нестор выдержал её взгляд.

– Ваш «Призрак» – не стройбат, где все ходят по командам старшины. Я согласился работать с вами только из соображений принести пользу. Не ограничивайте мою свободу.

Она покачала головой, взгляд девушки изменился, наполнился жалостью и сочувствием одновременно.

– Да, ещё раз убеждаюсь, что Хвощёв прав… ты по натуре анархист. По крайней мере, не говори о своём походе никому, и уж если припрёт – извещай меня.

– Хорошо, – буркнул он.

– Ладно, отдыхайте, мне пора идти. – Жанна поднялась, направилась к выходу из кафе, но вернулась. – А не хотите послушать Архиповского? Я буду не одна, с подругой.

– Если она такая же красивая, как вы, – сделал Стас комплимент слиперше, – то я соглашусь.

– Лучше, – улыбнулась Жанна. – К тому же она моложе меня лет на десять.

– Идём? – загорелся Стас.

Нестор подумал, загоняя вглубь души смуту и обиду, расслабился и вылез из-за стола.

– Пошли…

Глава 17

Найти и нейтрализовать!

Паника среди персонала «Современных архитектурных инициатив» началась после того, как стал известен результат операции по устранению советника президента Брусникина: группа из двенадцати боевиков ЧВК не вернулась с задания! С Рубиновым не связался ни один участник операции, без следа исчезли и два личных телохранителя – Бык и Чёрт (Чертков), пропали три внедорожника и дрон, наблюдавший за озером, где Брусникин должен был ловить рыбу.

Рубинов ждал доклада от командира операции час, затем связался с Альтеррусом и попросил его подключить структуры Минобороны, имевшие в своём распоряжении оперативно-тактический центр и военные спутники, контролирующие территорию Подмосковья. «Решала», и в самом деле обладавший обширными связями, обещал помочь, позвонил через сорок минут и сообщил, что спутники не видят в районе озера Белого ни один указанный внедорожник, как не нашли они и Брусникина среди рыбаков, коих всегда здесь было достаточно.

– Пошли туда группу, – посоветовал Альтеррус командиру «Архитектурных инициатив». – Не понимаю, как могут исчезнуть целых двенадцать вооружённых головорезов!

– Да послал уже, – оскалился Рубинов, поправляя очки вижн-системы; общались они с помощью оптического комплекса с дополненной реальностью, и в глубине очков Рубинов хорошо видел лицо «решалы», выражающее злобное недовольство и презрение. Эту ухмылку приятеля Рубинов ненавидел, однако вынужден был терпеть, как и выходки Альтерруса, считавшего себя суперменом.

– И что? – не дождался продолжения Альтеррус.

– Ничего, – поморщился Рубинов. – Вообще никаких следов. Такое впечатление, что группа попала в соседнюю вселенную.

– Попаданцы, мля! – скривил губы Иар Менделевич. – Ищи, я подъеду через пару часов.

Визит «решалы» не сулил ничего хорошего, но Рубинов зависел от него и возражать не стал.

– Жду.

Связь оборвалась.

Альтеррус, находившийся в этот момент в кабинете второго корпуса правительства на Краснопресненской набережной, снял очки, задумчиво прошёлся по кабинету, украшенному стандартными книжными полками, и связался с боссом, поручения которого выполнял в первую очередь.

Президент Сбербанка Герман Германович Оскар в данное время обсуждал свою новую стратегическую концепцию в сфере гособразования с заместителем председателя Госдумы по науке и образованию Фельцманом. Стратегия представляла собой программу, по которой в России должны были в скором времени отказаться от очного преподавания и перейти на цифровое, то есть на удалёнку, а также изменить формат Единого государственного экзамена, то есть сделать экзамены необязательными, а вскоре и вовсе отменить. Эту идею высказал ещё прежний президент Сбера Греф, в две тысячи двенадцатом году оговорившийся, что если народ станет образованней, то им невозможно будет управлять. Новый владелец банка Оскар был того же мнения, а так как его поддерживали мощные либеральные группы в правительстве и среди миллиардеров, справиться с ним вряд ли смог бы и президент. Если бы вдруг решился возразить.

Оскар, знавший, что «решала» не позвонит без веской причины, попросил гостя подождать и вышел в комнату отдыха при кабинете. Выслушал он своего агента молча, с минуту размышлял и наконец сказал своим тихим, предельно вежливым, вкрадчивым, но полным исключительной снисходительности голосом:

– Один из законов Вселенной гласит: если ты можешь исправить последствия своей ошибки, ты ещё не ошибся. В связи с чем у меня к вам, Иар Менделевич, вопрос: вы можете исправить?

Альтеррус, лицо которого выражало готовность сделать для босса всё что угодно, принял вид мученика.

– К сожалению, Герман Германович…

– Да или нет?

Альтеррус набрал в грудь воздуха.

– На сей раз нет, Герман Германович.

– В таком случае ждите нашего решения.

Лицо президента Сбербанка в вижн-очках исчезло.

Альтеррус снял очки, выпустил застрявший в лёгких воздух через трубочку губ, произнёс расстроенно:

– Сволочь!

Хотя думал он в этот момент о Рубинове.

Оскар же в данный момент вернулся в кабинет, проговорил с кротким сожалением:

– Савел Аркадьевич, прошу вас не обижаться, но мне необходимо срочно заняться более важными делами. Обсудим наш проект позже, не возражаете?

Толстяк-думец не возражал.

Проводив его, Оскар неспешно прошёлся по кабинету, напоминавшему апартаменты Альтерруса, только более роскошному, сел за стол и набрал номер, имевший высшую степень криптозащиты.

Через минуту экран компьютера воспроизвёл перед ним лицо советника президента в области информационно-коммуникационных технологий, вот уже двадцать с лишним лет тихо служившего власти верой и правдой. Только не президентской власти, а гораздо выше уровнем. Звали его Валерий Валентинович Долгий, ему исполнилось шестьдесят шесть лет, и он, питерец по рождению, был выходцем из спецслужб, как и второй президент России.

Валерий Валентинович пережил пять правительств и двух президентов, и, судя по всему, собирался давать советы нынешнему президенту, рассчитывающему по новой Конституции быть главой государства до две тысячи тридцать шестого года как минимум. Однако о том, что Долгий являлся ещё и Смотрящим по России от тех сил, которые управляют человечеством, знали только редкие исполнители, такие как президент Сбербанка Оскар.

Они были очень похожи, не только внешне (оба имели расслабленные лица довольных жизнью людей, разве что цвет глаз был разный: у Оскара они имели медовый оттенок, у Долгого – ореховый), но и внутренне, так как их объединял главный стержень – уверенность в неуязвимости, диктующая обоим своеобразную манеру поведения, основной чертой которой была терпеливая снисходительность: говори, мол, говори, но я-то знаю… Оба понимали эту свою особенность и в беседах друг с другом её не подчёркивали.

– Слушаю, Герман Германович, – сказал Смотрящий грассирующим баритоном.

– Проблема, Валерий Валентинович, – сказал президент Сбербанка. – Возникла неприятная ситуация.

Долгий усмехнулся.

– Как там говорили наши предки? Чем проигрышней ситуация, тем она выигрышней?

Оскар тоже улыбнулся.

– Они ещё добавляли: не стремись быть сильнее соперника, но ищи, где он слабее тебя.

– Итак?

– У нашего противника появился новый слипер.

Взгляд Смотрящего стал жёстким.

– Сведения подтверждены?

– Ещё нет, но все происшествия последних дней подтверждают этот вывод. – Оскар коротко рассказал собеседнику о провале операции Рубинова и о смерти Файнера. – Я подключу к моему агенту аналитиков Гугла, а также дам задание резиденту в их спецслужбе под названием «Призрак». Резидент не входит в круг решающих проблемы персон, но уточнить мои выводы сможет.

– Если вы правы и у них действительно появился слипер, надо будет срочно найти его и ликвидировать! Если «Призрак» выйдет на «Архитектурные инициативы», от них потянется ниточка к нашим каналам, и вся так долго выстраиваемая система управления президентом рухнет.

– Отлично вас понимаю, Валерий Валентинович. Но ликвидировать нового слипера не следует, он и нам пригодится.

– Вы думаете, его удастся завербовать?

– Завербовать можно любого человека, надо лишь дать ему стимул и раскрыть перспективу.

– Что ж вы не смогли завербовать таким образом других слиперов «Призрака»? Добрались до одного, да и то лишь с моей помощью.

– Их всего двое-трое…

– Но пока что вы даже не знаете, кто это и где работают.

– Узнаем… агентура работает… а завербовать в нынешние времена даже самого твердолобого патриота несложно.

– Не судите по себе, Герман Германович, – отрезал Долгий. – Известны прецеденты, когда люди не велись ни на какие посулы. А вот идею завербовать новенького стоит претворить в жизнь. Совсем скоро у наших подручных появится пси-комплекс, с помощью которого можно будет перекодировать даже слипера. Ликвидируем его, только если завербовать не удастся. Рубинов справится?

– Он сейчас вне себя от неудачи и будет подмётки рвать, чтобы реабилитироваться.

– Рвать подмётки? – поднял бровь Долгий.

– Существует такое выражение, у русских много метких присловий и поговорок.

– Не знал, что вы знаток русского языка.

– Каюсь, люблю этот язык больше остальных, настолько он велик и многогранен. Язык моих предков намного беднее, как, впрочем, и английский и другие европейские языки. Извините за отступление от темы.

– Возвращаясь к вашим агентам… не лучше ли всё-таки привлечь к работе со слипером другую команду? «Архитекторы», по сути, провалились, за ними может начаться охота на федеральном уровне.

– Будьте спокойны, не начнётся, столичные надзорные органы находятся под нашим контролем. Зам генерального прокурора наш человек. Но подстраховаться не мешает.

– Смотрите, не рискуйте напрасно, я на вас надеюсь. Кстати, хорошо бы натравить федералов на этот как бы несуществующий «Призрак». Что-то он начал активно мешать нашему делу.

– Мы думаем над этой проблемой. Если удастся перекодировать директора ФСБ, который входит в состав совета КЗО, то «Призрак» исчезнет.

– Вряд ли это возможно. Я хорошо знаю Козодоева, он сильный и упрямый человек, государственник, такие не ломаются.

– Поживём – увидим.

Долгий (в глубине вижн-очков он казался старше своих лет) поиграл бровью.

– Вы не слишком самоуверенны, Герман Германович? Случайно, не планируете баллотироваться в президенты на следующих выборах?

Оскар сдержанно рассмеялся.

– Не обязательно быть президентом страны, чтобы управлять ею. Ваш пример – тому доказательство. Вот ваше место меня греет, и я мог бы баллотироваться на должность Смотрящего, если бы такие выборы существовали.

По губам Валерия Валентиновича прозмеилась понимающая усмешка.

– Спасибо за откровенность, коллега. В принципе моя, с позволения сказать, должность, тоже выборная, разве что решает, кому быть на этом посту, не народ. Напрягите все свои силовые структуры, чтобы нейтрализовать возникшую угрозу. Переключите всё внимание на слиперов «Призрака», это оружие ещё не оценено должным образом.

– Но ведь вы им владеете? – прищурился Оскар.

– Ну что вы, Герман Германович, я самый обыкновенный человек, много лет проработавший в сфере соцкоммуникаций. Опыт, понимаете ли.

Лицо Смотрящего растаяло в глубине очков.

Президент Сбербанка улыбнулся, не сомневаясь, что Валерий Валентинович Долгий тоже слипер. Иначе невозможно было объяснить длительное (несмотря на наличие говорящей фамилии) пребывание этого человека возле президента. Манипулировать людьми он умел как никто другой.

Глава 18

«Крот» и «Призрак»

Дубинин позвонил поздно вечером:

– Командир, есть новости.

Сивков, снова устраивающийся на ночь в офисе, глянул на часы, хотел было послать начальника службы безопасности… на утро, но передумал.

– Что-то серьёзное?

– Похоже, мы вычислили крота.

Усталость вылетела из головы струёй тумана.

– Вы где?

– Еду в офис.

– Я здесь, обсудим. Кто ещё нужен?

– Разве что Хвощёв и Людвигович.

Дубинин имел в виду начальника охраны «Призрака».

– А Людвигович зачем?

– Сюрприз, однако. Вы не поверите.

– Кончай трепаться! – рассвирепел Сивков. – Что ещё за сюрприз?

– Еду, – ответил Дубинин, прерывая связь.

В кабинете Сивкова он появился в начале двенадцатого вместе с главным айтишником «Призрака».

Кабинет командира был тёмен и тих, работала только система криптозащиты аппаратуры да светился экран компьютера, показывающий какой-то нефтеперерабатывающий завод.

Сивков, одетый по-домашнему в спортивный костюм (выглядел он вполне спортивно, поддерживая физическую форму), повернулся к гостям, кивком показав на стулья.

Дубинин протянул ему флешку.

– Доказательства.

Владлен Тимофеевич вставил флешку в гнездо, и экран изменил картинку: на Сивкова глянуло лицо молодого человека лет двадцати пяти с прямой складкой губ, выдающимися скулами и неожиданно маленьким заостренным подбородком. Причёска у молодца могла бы стать украшением любого кандидата на звание секс-символа, и было видно, что он явно считает себя крутым мачо.

– Олденин, – вспомнил Сивков фамилию парня.

– Так точно, Дмитрий Олегович Олденин, боец охраны, – подтвердил Дубинин. – У нас уже полгода, до этого работал охранником Харьковского ЧОПа. Пописывает фантастику, искренне считает себя писателем. Самолюбив до неприличия, агрессивен, болен нарциссизмом, настоящий павлин.

– Это заметно, – хмыкнул Хвощёв.

– Крот? – уточнил Сивков.

– Читайте.

Владлен Тимофеевич пробежал глазами текст на трёх страницах документа, посмотрел фотографии.

– Не вижу прямых свидетельств.

– Практически все косвенные, – согласился Дубинин. – Но их много, что и заставило аналитиков обратить на него внимание. Но самое главное, что именно он после сброса ложной инфы о проведении операции за рубежом…

– Наша подстава, – сказал Хвощёв.

– …встречался с парнем из команды Альтерруса, – закончил Дубинин. – Этот парень – халдей «решалы», служит ему в качестве не то телохранителя, не то связного, и, как оказалось, он тоже из Харькова, работал там в полиции, проворовался и сбежал в Россию. Зовут его Сёма Ладыженский.

Сивков ещё раз просмотрел фотографии, откинулся на спинку кресла.

– Тем не менее надо проверить, имеет ли он отношение к утечке информации о Даманском.

– Он был в команде, сопровождавшей Даманского в Польше.

– Всё равно нужны прямые доказательства.

– Почему бы нам не использовать нового слипера? – сказал Хвощёв. – Нестор ещё никому из наших сотрудников не знаком, кроме тех, кому мы безусловно доверяем, и ему будет легче, не вызывая подозрений, проконтактировать с Олдениным в поле «засоса».

Сивков нахмурился.

– Нестор ещё не созрел для таких тонких воздействий.

– А мне кажется, что созрел, можно рискнуть.

– Риск – благородное дело лишь в том случае, если он обоснован. Представляете, что произойдёт, если Безоружный не справится?

– Да ничего особенного, – пожал плечами Дубинин. – В крайнем случае допросим Олденина обычным порядком, с применением детектора лжи. Но я уверен, что Нестор справится.

Сивков помолчал, перебирая в памяти аргументы против подключения слипера, однако не нашёл.

– Допустим, я рискну. Когда предполагаете начать проверку?

– Да завтра и начнём. Всё равно мы хотели обсудить с Нестором его будущие цели, вот и обговорим задание встретиться с товарищем «писателем».

– Мне завтра лететь в Нижний Тагил по делу мэра.

– Мы сами всё провернём, – пообещал Хвощёв со своей обычной самоуверенной полуулыбкой.

– Вот этого я и боюсь, – проворчал Сивков.

* * *

Нестора пригласили в офис «Призрака» утром восьмого октября.

Никаких претензий к своей персоне со стороны начальства он не предвидел, но сердце ёкнуло, когда вспомнились советы Жанны не признаваться Сивкову в походе в ТСЖ. На всякий случай он позвонил ей, и девушка пообещала тоже подъехать в офис «для поддержки штанов», как она выразилась.

Однако Сивкова в здании не оказалось, Нестора проводили к главе службы безопасности, и он, не увидев в кабинете Дубинина грозного начальника «Призрака», успокоился.

Оказалось, что вызвали слипера для выдачи нового задания, суть которого сводилась к проверке подозрений службы безопасности о работе на врага одного из бойцов охраны. Звали предполагаемого крота Дмитрием Олдениным. Нестору надо было каким-то образом увидеть парня, почти ровесника, подселиться к нему и выяснить, шпион он или нет.

Задание показалось, с одной стороны, лёгким, однако с другой – носило не сильно позитивный моральный характер, и Нестор какое-то время мучился, решая, отказаться ему от него или не стоит. Заметивший его нерешительность Дубинин спросил:

– Есть сомнения?

– Как-то подленько звучит… – признался Нестор. – Никогда не любил подглядывать за людьми, а уж выяснять их желания, чувства и мысли…

– Понимаю, сам не в восторге, – согласился Игорь Михайлович. – Этикой такие задания не блещут. Но у нас нет другого выхода. Если охранник действительно «крот», нас ждут большие неприятности, вплоть до расформирования. Обещаю, что подглядывать за кем бы то ни было я вас больше не заставлю.

– Хорошо, – сдался Нестор, – я постараюсь.

– Вот план операции. – Дубинин подал ему флешку. – Посидите в комнате совещаний, изучите, и мы назначим дату и время. Кроме того я хотел бы ознакомить вас с планом работ до конца года.

В душе вспыхнуло любопытство.

– И большой план?

Дубинин улыбнулся.

– Большой, но не чрезмерный. Мы очень надеемся на вас. Идите, знакомьтесь с заданием и объектом, через полчаса вернётесь.

Нестор взял флешку, его пропустили в комнату для совещаний, и он принялся изучать жесты, мимику и манеру поведения объекта, с интересом разглядывая лицо Олденина и фигуру, и даже приободрился, потому что этот человек (точно – павлин, судя по описанию) ему не понравился. Стимулом для подглядывания за ним это чувство не стало, зато послужило чем-то вроде оправдания.

Вернувшись в кабинет Дубинина, Нестор застал там Жанну.

Они церемонно поздоровались.

Дубинин оценил их жест, и в глубине его светло-серых глаз мелькнул весёлый огонёк. Начальник службы безопасности догадывался об отношениях слиперов, хотя и не намекал об этом.

– Не будете возражать, если Жанна вас подстрахует? – спросил он.

– Нет! – поспешно ответил Нестор, испытавший облегчение. Особых затруднений в исполнении задания он не видел, однако при поддержке Жанны, намного более опытной в таких делах, чувствовал себя уверенней.

– Кроме этого задания вам предстоят серьёзные испытания, – продолжил Игорь Михайлович. – Во-первых, с вами начнёт работать лаборатория Мариона Давидовича, жаждущего досконально разобраться с вашими талантами. – Дубинин пожевал губами. – Во-вторых, коррекция поведения требуется значительному количеству персонажей. И на первых порах мы ограничимся внутренней российской либеральной кликой, лай которой начинает доставать всех.

– Кого вы имеете в виду?

– Деятелей, льющих грязь на страну и народ со всех рупоров Интернета и ТВ. Затем мы с вами пройдёмся по эшелонам уровня Госдумы и правительства, которые надо чистить аки Гераклу авгиевы конюшни. Поработаем с министрами, в первую голову с Минэкономразвития, финансов и торговли, и, возможно, откорректируем банкиров, работающих не на реальный сектор экономики, а на Международный валютный фонд. Но это отдельная тема. В следующем году возьмёмся и за зарубежных русофобов. Положительный опыт уже есть – ФРГ, Финляндия, Венгрия… ну и так далее. Вы ведь владеете языками?

– Только английским.

– Понадобится знание французского и языков финно-угорской группы. Сейчас овладеть ими можно за считаные дни. Ну а потом…

– Космос! – расхохоталась Жанна. – До звездолётов и космических путешествий ещё далеко, но ведь мысль долетит до любой звезды мгновенно? Почему бы нам не попробовать дистанционно вселиться в какого-нибудь зелёного человечка другой цивилизации?

Нестор изумлённо и недоверчиво посмотрел на девушку.

Впрочем, и Дубинин явно находился в ступоре, не зная, как относиться к словам слиперши.

– Э-э… так далеко мы ещё не заглядывали, – попытался он отшутиться после паузы.

– Всегда надо ставить цели по максимуму, – наставительно сказала Жанна. – Тогда в жизни появляется смысл.

– Глубоко, – покачал головой Дубинин. – Даже добавить нечего. Ну а теперь по делу…

Операция по «засосу» Олденина началась этим же вечером.

Охране «Призрака» придумали «физический мониторинг территории», что означало – обход здания с поиском «вражеских разведсредств с искусственным интеллектом», и бойцы разбрелись по периметру, вооружённые датчиками и сложными поисковыми интеграторами.

Олденину вместе с напарником Громовым (бородатый мужик с плохими зубами, не выговаривающий букву «р») велено было осмотреть нижний этаж здания, где в холле в это время мирно беседовали Нестор, Жанна и Виктор.

Командир спецгруппы буднично рассказывал о ДТП на Кутузовском проспекте, свидетелем которого он был, Жанна с интересом слушала.

Нестор готовился к атаке, краем глаза наблюдая за Олдениным, с деловым видом обходившим небольшой холл. В какой-то момент охранник повернулся к нему лицом, и Нестор ласточкой нырнул ему в голову, собираясь в привычном порядке устроить «засос» и «подвал». Но… был встречен уколом боли так неожиданно, что вылетел обратно и с трудом вернулся в свою голову. Впечатление было такое, будто он наткнулся на колючку кактуса, вонзившуюся ему в глаз!

– Что?! – тихо спросила Жанна, заметив, как слипер побледнел и шире раскрыл глаза.

– Блок… – еле слышно прошептал в ответ Нестор. – Он запрограммирован!

– Давай я…

– Нет, я сам!

Нестор снова прыгнул потоком сознания в голову охранника и опять наткнулся на «колючку кактуса», на этот раз не такую острую, что позволило ему остаться в голове реципиента. Мозг Олденина и в самом деле защищала «железная рубашка» ментальной программы, мало чем отличающаяся от «бронежилета» Файнера. Оба они давно были закодированы и не боялись вторжения извне.

Олденин, по-видимому, почуял непрошеного гостя, потому что остановился, нехорошо посмотрел на занимавшую диванчик троицу и взялся за приклад пистолета-пулемёта «ПП-2000».

Нестор попытался пробиться сквозь «колючки» защиты охранника, но только сильнее мотивировал его на активные действия: ствол «ПП-2000» повернулся к сидящим.

– Олег, это шпионы! – нервно выкрикнул Олденин. – Возьми их на мушку! Я вызову босса.

Громов выпучил глаза, снимая с плеча ремень такого же «ПП-2000».

Виктор вскочил.

Олденин выстрелил одиночным, но промазал: командир спецгруппы отлично знал приёмы и ложным финтом уклонился от пули.

Нестор с отчаянием утопающего ударил «лбом» в «колючую броню» защитного блока Олденина, проделывая в ней «дыру».

В этот момент Громов метнулся к напарнику и одним ударом выбил из рук Олденина пистолет-пулемёт.

Нестор отшатнулся, ожидая выстрела.

Бородач усмехнулся, проговорив:

– Не психуй, это я.

– Сдавайся! – хрипло каркнул Нестор губами Олденина, не сразу сообразив, что происходит. – Офис окружён!

Громов засмеялся, показывая гнилые зубы.

– Да успокойся, Тор, это я. Держишь его?

Нестор наконец понял, что устами Громова говорит Жанна.

– Ты?!

– Бестолковый! – сверкнул глазами охранник. – Работай, пока я подержу этого болвана!

Нестор вышел из ступора, начал ворочаться в голове Олденина, формируя «подвал». Сделать это удалось не сразу, «железная рубашка с колючками» сопротивлялась вторжению, но в конце концов уступила натиску и осыпалась дождём «стеклянных осколков».

Ещё пара минут понадобилась Нестору для скачивания памяти охранника, после чего он с великой радостью вернулся в своё тело.

Жанна повернула к нему голову.

– Снял?

Нестор заторможенно глянул на стоявших на месте с застывшими лицами охранников.

– Всё нормально, прочитал… Он работает на какого-то Альтерруса…

– Витя, забирайте обоих, – сказала Жанна готовому к драке Виктору, успевшему достать пистолет.

– Его тоже? – кивнул на бородача командир группы.

– Он не кодирован, но гнилой, как и его зубы. Странно, что он служит у нас.

Появились бойцы Виктора, увели заблокированных «подвалом» охранников.

– Спасибо, – расслабился Нестор.

Жанна оценивающе посмотрела на него, принесла стаканчик холодной воды из кулера.

– Как тебе удалось снять инфу из-под блока?

– Не знаю. – Нестор поблагодарил её кивком, выцедил всю воду. – Это уже второй раз. Файнер тоже был запрограммирован, и когда я его стукнул – помер.

– Не переживай, это не твоя вина, ему просто внушили ещё и программу самоликвида. Что ещё интересного ты узнал?

– Этого завербовали ещё в Харькове… Он тогда только начинал свою «литературную деятельность», жаждал славы и денег. Но Даманского сдал не он.

Глаза девушки стали круглыми.

– Не он? А кто?!

– Я не понял, надо ещё разбираться, там такой заворот кишок в мозгах – чёрт голову сломит! Я успел определить только основные мотивы. – Нестор подумал. – И мне показалось, что в голове парня мелькнула фамилия Козлов.

– Козлов? Точно? Не Козодоев?

Нестор неуверенно поёрзал.

– Может, и Козодоев. Кто это?

– Так, один деятель. – Жанна встала. – Идём к Игорю Михайловичу, расскажешь всё подробно.

Нестор послушно поднялся с дивана.

Глава 19

Дипломатическая доставка

Рано утром девятого октября в посольство США в Большом Девятинском переулке, дом восемь, подъехали в сопровождении двух джипов «Форд Эксплорер» и минивэн «Додж Гранд Караван» с затемнёнными стёклами, и двое крепких молодых парней в одинаковых серых костюмах и серых джемперах вынесли из машины два металлических дипломата.

Минивэн сразу уехал, доставив диппочту из аэропорта Шереметьево, джипы остались. Один из них вскоре тоже уехал, дождавшись пассажира, нёсшего чёрный кофр. Пассажиром был Тим Свенсон, профессиональный дипломат и он же разведчик Госдепа, специализирующийся на связях с НКО России и «творческими объединениями» типа Независимого писательского союза.

Минивэн пересёк всю Москву и МКАД, углубился в лес на подъезде к деревне Крюково и заехал на территорию роскошной усадьбы с двумя особняками, принадлежащей министру социального развития Московской области господину Морделю.

Из машины вылез Свенсон, вынес кофр, довольно тяжёлый, судя по тому, как он его волок, и передал вышедшему навстречу хозяину поместья, молодому, загорелому, с копной чёрных волос, подстриженных по моде «гольфстрим», одетому в шорты и чёрную футболку. Тот взял из руки гостя объёмистый чемодан, предложил пройти в дом и «побаловаться кофеем».

Однако американец сослался на отсутствие времени и ограничился даже не вопросом, а констатацией будущего факта:

– Надеюсь, вы передадите эту посылку кому надо?

– Обязательно, не беспокойтесь, – заверил его хозяин поместья на плохом английском, показав ослепительную «американскую» улыбку.

Свенсон сел в минивэн и уехал.

Мордель зашёл в коттедж, где его встретила красивая длинноногая брюнетка в полупрозрачном халатике.

– Что принёс америкашка? – игриво спросила она, оглядывая кофр.

– Это не наше дело, – отмахнулся Мордель. – Велено передать кому надо.

– А кому надо?

– Милая, – поморщился министр, – давай не будем усложнять себе жизнь. Меньше знаешь, лучше спишь. Друзья попросили меня принять груз, я согласился.

– А что там?

Мордель рассмеялся, прижимая девицу к себе.

– До чего же ты любопытна, дорогая. Думаю, там шоколад либо другие сладости.

– Шоколад? – удивилась девица. – У нас же своего хватает.

– Иди на кухню, приготовь кофе.

– Для этого у нас есть прислуга. Лучше я пойду в спальню.

– Хорошо. Я сейчас приду к тебе.

Мордель поднялся на второй этаж, где у него был личный кабинет, осмотрел кофр с закруглёнными углами из чёрного пупырчатого материала, взвесил в руке, качнул головой: «шоколад» весил как шестнадцатикилограммовая гиря, – поставил у стола и вызвонил «друга», который и попросил его принять «американскую посылку».

– Еду, – ответил ему Альтеррус, давно ожидавший передачу.

Действительно через час с четвертью на территорию усадьбы въехал серый внедорожник «Туарег», из которого выбрались пассажиры: «решала» и его телохранитель по кличке Зевс – могучий телом качок, на плечах которого буквально лопался джинсовый костюм.

В доме Морделя они задержались всего на полчаса: гость согласился выпить чашечку кофе, галантно поцеловал пальцы брюнетки, не удержавшись от дежурного комплимента, и после эспрессо оба покинули коттедж, стоимость которого по самым скромным подсчётам была не ниже пяти миллионов долларов. Впрочем, «заработкам» членов Московского правительства уже давно никто не удивлялся. Эти честные и неподкупные люди радели за благополучие граждан и работали денно и нощно, не покладая рук на благо Отчизны, ни за что при этом не отвечая и не отличаясь от других руководителей государства любого уровня, подчинявшихся либеральной стратегии корпоративной солидарности, не доступной никакому суду.

Альтеррус поехал сразу по знакомому адресу: Шестой Лучевой просек, дом 21, строение 23, – где его встретил лично президент «Архитектурных инициатив». Они поднялись на самый верх башни, открыли кофр (код замка знал только «решала») и вытащили из него металлический контейнер, также запертый на кодовый замок. Контейнер был пуленепробиваемый и не боялся рентгеновского просвечивания, поэтому и весил прилично. Внутри него в бархатном футляре лежал прибор, внешне напоминавший профессиональную журналистскую видеокамеру «Панасоник». На самом деле это был пси-генератор, замаскированный под камеру, и даже если его попытались бы вскрыть или включить и проверить, как он функционирует, «камера» выполнила бы своё предназначение. Над ней работали мощные американские лаборатории, создающие психотронное оружие, и уже пару лет генератор использовали по прямому назначению спецслужбы США.

Альтеррус навёл объектив на Рубинова!

– Бац! Руки вверх, полковник!

Рубинов невольно отшатнулся.

– Что за шуточки, Иар?!

«Решала» рассмеялся.

– С каким удовольствием я погулял бы с этим приборчиком по коридорам дома правительства!

– Нашёл где кайфовать! Если уж и пользоваться им, то лучше в офисах Минобороны и ФСБ.

– Не так-то просто в эти офисы попасть. Теперь слушай внимательно. – Альтеррус вытащил из футляра два стержня – красный и синий, а также флешку. – Это программатор и аккумулятор прибора, вставлять в камеру только перед работой. В этой штучке, – он протянул Рубинову плоский серебристый футлярчик размером с мизинец, – инструкции. Изучи, потом уничтожишь. Тебе предстоит завершить операцию, с которой ты не справился, то есть нейтрализовать советника Брусникина. Найди способ подобраться к нему поближе и «сфотографировать». Максимальная дистанция работы генератора – двадцать пять метров, самая эффективная – десять.

Рубинов повертел в руках флешку.

– На хрена эти сложности? Задействовали бы снайпера, один выстрел – и проблема решена.

– Брусникин нужен нашим боссам как источник информации. Стрельба – далеко не самое эффективное средство воздействия на противника. В наше время больше востребованы информационно-кибернетические технологии, надо соответствовать.

– А отвечать, как обычно, мне? – буркнул Рубинов.

– Можно подумать, тебе одному, – усмехнулся Альтеррус. – Отвечать будем оба. Пока нам платят столько, сколько платят, можно и рискнуть. Но Брусникин – лишь первое звено в цепи изменения местной епархии. Надо будет добраться до верхушки Комитета защиты Отечества, что намного серьёзнее. Плюс перехват командования «Призраком». Вот где придётся попотеть, потому что у них слиперы, а у нас пси-операторов такого уровня нет. Файнер не оправдал надежд, а ведь он был подготовлен. Так что не дай бог тебе ошибиться!

– Не пугай, – скривил губы Рубинов. – С ними как раз будет намного проще. Найдём центр, сбросим ракету – и звиздец!

– Какую ракету? – не понял Альтеррус.

– Разве у тебя нет связей с оборонщиками? Ты как-то хвастал, что дружишь со всеми. Найдёшь воинскую часть под Москвой, обслуживающую «Искандеры», с помощью этой штуковины мы запрограммируем командира, и тот даст приказ выстрелить «по террористам».

Альтеррус, шире раскрыв глазки, оглядел жёсткое лицо собеседника.

– С ума сошёл? Это же всем нам смертный приговор!

– А драка с «Призраком» – не приговор?

– Если будем действовать хитрее, без шума, с использованием провокаций и подставных дурачков, то справимся. Так что оставь свои идеи с ракетами. Да и возни с программированием военных слишком много. Достаточно будет закодировать главных руководителей КЗО и «Призрака», а уж они сами справятся со всеми, кто нам мешает.

– Ладно, успокойся, я пошутил.

– Учи матчасть, полковник. К вечеру проведём испытание, а завтра Брусникин должен стать нашим агентом.

– Если снова не помешают слиперы, – угрюмо усмехнулся Рубинов.

Глава 20

Пересадка жизни

Допрос охранников происходил без участия Нестора, поэтому о результатах он узнал только поздно вечером от Жанны, немногословно охарактеризовавшей «харьковских письменников» Олденина и Громова словами, входящими в перечень ненормативной лексики. Она же доставила бывшему нотариусу и материал о человеке, с которым ему предстояло «работать».

Этим человеком был советник президента по фамилии Долгий, о котором он до сего момента не знал ничего.

Разговаривали уже после близости, переживаемой обоими с одинаковой жадностью, будто это происходило с ними в первый раз в жизни, и Нестор, испытав звёздный восторг экстаза, целуя женщину в затвердевший сосок груди, с удивлением подумал, что господь послал ему грандиозный подарок, хотя он и не достоин его. Наверно.

– Слушай, а зачем нужно корректировать Долгого? – спросил Нестор, успокоившись; оба постояли под душем и теперь, освежённые и разморенные, пили чай в столовой. – Он же, по идее, шестёрка. Нет?

– Наши аналитики подозревают, что это вовсе не шестёрка, в отличие от президента.

– Как?! – чуть не подавился Нестор. – Президент – шестёрка?!

– К сожалению, он тоже в услужении у пахана.

– Квадратный корень из минус единицы! Я думал, пахан – президент!

– Я тоже так думала до недавнего времени. Оказалось, и он управляем.

– А почему именно Долгий оказался под подозрением?

– Уж очень он засиделся в советниках, в то время как внутри России дела идут всё хуже и хуже. Особенно много вопросов по цифровизации экономики.

– Что имеешь в виду?

– Тебе сколько лет?

– Ну… двадцать восемь.

– И ты не следишь за ситуацией в стране? Вроде большой мальчик.

– Если ты о политике, то я действительно ею не увлекаюсь.

– Речь идёт о свободе личности, неполитик. В Европе озаботились слишком большими свободами, дарованными народам, её населяющим, ещё в конце двадцатых. Всемирный банк в две тысячи шестнадцатом году подготовил доклад «Цифровое пространство 2020: перспективы для России». Кумекаешь? Европейцев страшно волнуют перспективы нашей страны! А двадцать первого мая две тысячи двадцатого наше родное правительство приняло «цифровой закон», то есть закон о едином федеральном информационном регистре, содержащем сведения о населении России. Понимаешь, о чём это говорит?

– Об этом писали… спорили… регистр – это благо, документы через одно окно…

– Благо! – фыркнула Жанна. – Как же ты наивен! Практически всё население России, да и вообще всего мира, находится в руках маньяков контроля! Создан настоящий цифровой концлагерь, хотя большинство людей об этом не догадывается. Все крупнейшие программные и аппаратные платформы в основном американские: Фейсбук, Гугл, Инстаграмм, Зум. А теперь наши чиновники внедряют социальный мониторинг, который отслеживает не только больных коронавирусом или раком, но и все наши передвижения, в том числе по квартире.

– Жуть! – неискренне сказал Нестор.

– Ты этого не знал?

– Если честно – не интересовался.

– Так поинтересуйся, если собираешься идти с нами до конца.

– С тобой – да! – вырвалось у него.

– Не юродствуй! – строго проговорила Жанна, хотя было видно, что признание Нестора её порадовало. – Власть – сильнейший наркотик, особенно для наших либералов. А им с июля двадцатого года наш мэр сделал замечательный подарок, введя на территории Москвы закон о едином реестре персональных данных, а также закон номер сто двадцать три по спецрегулированию систем с искусственным интеллектом. Он даёт чиновникам такие полномочия, перед которыми меркнут предсказания писателей прошлого века Оруэлла, Хаксли и Брэдбери.

– Ну и при чём тут советник Долгий?

– Он-то как раз тихо-мирно и пролоббировал все эти законы, усиливающие контроль за нами до беспрецедентного масштаба. Брусникин предупреждал президента о последствиях такой «суперцифровизации», за что его и хотят убрать, но доводы Долгого оказались весомее.

– Президент должен понимать…

– К сожалению, президент не понимает, что, пока цифровые технологии развиваются семимильными шагами, растёт и человеческая глупость, порождаемая гнусными системами образования и контроля. Народ России, слава богу, ещё не превратился в стадо, как европейские народы, но всё дело идёт к тому. Недаром же президент Сбербанка говорил во всеуслышание, что нельзя давать народу образование, иначе им трудно будет управлять. Да и новый премьер гнёт ту же линию, а он, между прочим, дружок Долгого. Кстати, ты видел его фото?

– Не успел посмотреть.

– На вид – толстый, лысый, добрый, позитивный во всех отношениях дядечка. Ладно, я пошла, у меня что-то к ночи голова разболелась.

– Останься! – встревожился он. – Я полечу.

– Чем? – улыбнулась Жанна. – Таблетку анальгина дашь?

– Поцелую! – Он обнял возлюбленную, поцеловал. – Легче?

– Врачеватель! – Она высвободилась из объятий. – Читай компромат. Завтра прикинем, где нам лучше всего увидеться с господином Долгим. Сделать это будет непросто.

Нестор проводил её до двери, они постояли, обнявшись, и Жанна ушла.

Он вернулся в гостиную, убрал со стола, размышляя о словах Жанны, перевернувших его представление о ситуации в стране, подсел к компьютеру и начал изучать переданные материалы. Но прочитать досье на Долгого до конца ему не дали. Внезапно позвонил Стас:

– Нест, ты где?

Голос у пилота экраноплана был сдавленный, и Нестор невольно представил его лежащим под разбитой машиной. Глянул на часы: на циферблате светились четыре нуля. Капнувшая вслед секунда ознаменовала начало новых суток.

– Я дома, собираюсь лечь спать. А ты?

Голос Стаса не изменился, но стал глуше:

– Понимаешь, тут такое дело… какие-то пацаны пристали, сможешь подъехать?

Невольно напряглись мышцы живота.

– В чём дело?!

– Я заехал к этой девчонке, Вике, приятельнице твоей Жанны. Помнишь, ходили вместе на концерт балалаечника? Она пригласила меня к себе в гости… точнее, я сам напросился…

– Короче, что произошло? Сколько их?

– Трое, все в дутиках и бейсболках чёрного цвета. Я вышел к машине, а они увидели, что я подхожу, и ко мне…

– Может, это просто жители дома.

– Ага, жители, у двоих биты в руках… ну, я в подъезд, забрался на девятый этаж. Они шурудят где-то внизу, голоса слышны.

– Звони в полицию.

– И чё я им скажу? Трое пацанов идут по лестнице? Меня просто пошлют подальше.

– Вернись к Вике, дождись меня.

– Неудобно… Получается, испугался троих пацанов?

– А звонить мне удобно? – удивился Нестор.

– Так ты ж свой… но если не сможешь…

– Жди!

Переодеваться и гнать куда-то машину ночью не хотелось категорически, однако Нестор заставил себя это сделать и подъехал к указанному дому на улице Гамалеи ровно через пятнадцать минут. Увидел джип «Патриот», принадлежащий Стасу, запертый с двух сторон грязно-сиреневой «Ладой Ларгус Кросс» с дагестанскими номерами и чёрным «мерседесом» эконом-класса. На машины спецназа эти тачки не походили, и Нестор слегка успокоился, полагая, что уж с хулиганами, кем бы они ни были, он справится легко.

На звонок Стас не ответил.

Нестор почуял неладное, на душе кошки заскребли, но ему вдруг пришла мысль, позволявшая прояснить ситуацию. Схватился за идею как утопающий за соломинку. Не вылезая из машины, он сосредоточился на водителе «мерина», стоявшего впритык к заднему бамперу «Патриота», и прыгнул парню в голову.

Прыжок и последовавшее вслед за ним заселение внутри сферы сознания водителя не потребовали много времени. Через несколько секунд Нестор знал, что за компания пристала к Стасу.

Руководил ею не какой-нибудь случайный прохожий, а полицейский, сержант Хомич. Остальные оказались его приятелями, самый настоящий сброд, судя по вспыхивающим в мозгу водителя воспоминаниям. Двое из них были ранее судимы, остальные представляли собой нигде не работающих молодых людей в возрасте от двадцати двух до двадцати пяти лет. Но самое главное, что сержант дружил… с адвокатом Анишкиным, защищавшим ТСЖ «Брех», и это обстоятельство сразу расставило всё по местам.

Председательша ТСЖ ангелоподобная госпожа Альбинова, очевидно, рассказала адвокату о «наезде» Стаса и его приятеля (то есть Нестора), и тот решил припугнуть сына строптивой семейки Ревенко, а может быть, и выяснить таким образом, что за таинственный защитник приходил к его работодателю.

Усыпив водителя «мерседеса», Стас в несколько секунд сделал то же самое с водителем «Лады» и припустил к подъезду, дверь которого открылась, выпуская пожилого мужчину с собакой. Постоял у колонны лифта, прислушиваясь к тишине стояка, услышал тихие шорохи и слабые голоса, доносившиеся сверху, и сел в лифт, благо кабина находилась на первом этаже. Лучшим вариантом был бы бесшумный подъём по лестнице, но Стас, по его словам, взобрался на самый верхний – девятый этаж, и подъём отнял бы много времени и сил.

Лифт остановился, Нестор вышел.

Лестничная площадка девятого этажа была освещена лампой дневного света, поэтому вглядываться в происходящее, напрягая зрение, не пришлось.

Стас сидел на полу, прижатый к стене двумя парнями в дутых куртках и бейсболках. Третий член компании, очевидно, полицейский, сидел перед ним на корточках, приставив к горлу лезвие ножа.

Все трое повернули головы к пассажиру лифта.

Мужчина с ножом, болезненного вида, худой, с залысинами, одетый в обычный гражданский костюм и чёрную рубашку, встал.

Возникла пауза.

– Э-э… – проговорил мужчина хрипло, однако Нестор не дал ему времени продолжать. Просочился в голову ужом и расположился внутри как вернувшийся домой хозяин, задавив сознание «подвалом».

Мужчину звали Владимиром Игоревичем, фамилия Хомич, белорус по национальности, сержант полиции РОВД Хорошевского района, тридцать шесть лет, женат, двое детей, на самом деле приятель адвоката Анишкина, известного защитой бандитов и ворюг. Судя по всему, Хомич просто «помогал» своему другу разобраться в ситуации по его просьбе и ничего личного к Стасу не имел. Но действовал он отнюдь не законным способом и о последствиях не думал. Он так жил, лелея ложное представление о вседозволенности, которое ему давали погоны, пусть и не самые роскошные.

– Отпустите, – буркнул он подельникам.

Одного звали Федей, ему было двадцать два года, спортсмен-футболист, входил в состав второго дивизиона московского «Спартака», второго – Арчибальдом (офигеть – не встать! Ну и фантазия у родителей!). Этот был постарше, двадцать пять лет, отец – функционер в Олимпийском комитете, обеспечен, сын окончил Дорожный институт, но нигде не устроился до сих пор. Что ж, стандартный пример нынешних реалий жизни: крутые или чиновные родители воспитали детишек мажорами, знающими, что их всегда отмажут, так зачем идти работать? Денег и так некуда девать.

Парни растерянно переглянулись, разогнулись.

– Ты чё, Игорич? – развязно спросил двадцатипятилетний Арчибальд: круглое рябое лицо, презрительная складка губ, чёрные глаза, чёлочка.

– Уходим!

– А с ним чё? – кивок на поднявшего голову Стаса.

Нестор посмотрел на себя самого (глазами Хомича): он стоял, чуть улыбаясь, не падая, и даже поглядывал на парней, переводя глаза с одного на другого.

Тренировки даром не прошли. Какой-то «след ума» оставался в голове, и надо было покопаться в башке, чтобы удостовериться в наличии этого «следа», позволявшего не падать без сознания каждый раз.

– С ним ничё, – ответил он. – Пусть Паша сам разбирается, нечего вешать на нас это дерьмо.

– Этот лох нас сдаст…

– Не сдаст, ему никто не поверит. Нас здесь не было, я обеспечу алиби.

Напарник Арчибальда достал биту.

– Дадим по голове… чтоб запомнил…

Ответить Нестор (Хомич) не успел.

Реальный Нестор вдруг шагнул вперёд и выбил биту из руки парня. Поднял биту, врезал сначала владельцу по скуле (вопль, Федя отлетает к стене), потом Арчибальду по плечу (ещё один вопль, Арчибальд хватается за плечо).

Всё так же улыбаясь, реальный Нестор повернулся к Хомичу (с Нестором внутри).

– Добавить?

– Не надо, – опомнился тот. – Ты что же – помнишь?

– С провалами… такие забавные ощущения…

Открылась дверь одной из квартир, из щели на компанию глянуло лицо женщины.

– Вы что тут делаете?! Сейчас полицию вызову!

– Не шуми, мамаша, полиция уже здесь. – Нестор вытащил из кармана удостоверение Хомича, показал женщине. – Всё в порядке, мы уходим.

Он помог встать пришедшему в себя Стасу.

– Живой? Не порезался?

– Н-нет… били, гады… – Стас скривился, прижав руку к животу.

Нестор (Хомич) кивнул самому себе:

– Добавь!

Нестор реальный врезал Арчибальду по шее, потом Феде по той же скуле.

Оба с криками отскочили.

– Пошли отсюда!

Парни, ошеломлённые загадочным поведением главаря, затравленно переглянулись.

– Валите! – повысил голос Нестор (Хомич). – Я догоню.

Оба поскакали по лестнице как зайцы.

Нестор в состоянии «подвала» поставил полицейскому блок на злобные противоправные деяния, скомандовал мысленно: иди и круто поговори со своим другом Анишкиным! Если он не перестанет творить беспредел, защищая уродов, сидеть ему в тюрьме!

После этого он переселился в собственное тело, встретив нечто вроде приветствия (пахнуло пониманием), проводил взглядом заторопившегося вслед за приятелями полицейского, взял Стаса под руку.

– Идём, провожу. Куда тебя?

– Домой…

Нестор заметил, что капитан экраноплана морщится.

– Может быть, лучше в больницу? Что болит?

– Грудь… наверно, ребро сломали, сволочи… дотронуться не могу…

– Тогда в ближайшую больницу. Знаешь адрес?

– Да, в шестьдесят седьмую на Карамышевке…

– Поехали.

Сели в лифт.

– Ты их… загипнозил? – не сдержал любопытства Стас.

– Загипнозил, – усмехнулся Нестор с облегчением, хотя тут же подумал, что Жанна вряд ли одобрит его «гипнозию».

Глава 21

Бог знает – что, а чёрт знает – как

Встречали гостя из КЗО, да не простого – директора ФСБ России Козодоева Ивана Егоровича, поэтому возникла некая суета, пока Дубинин не навёл порядок в своих «войсках» и служба безопасности «Призрака» заработала в прежнем режиме.

Сивков, проводивший и эту ночь в офисе, едва успел побриться, когда ему доложили о неожиданном визите заместителя председателя Комитета защиты Отечества.

Поскольку рандеву с начальником такого ранга не планировалось, Сивков прикинул причины визита и пришёл к выводу, что его команда каких-то значимых ошибок не сделала, и мотив появления Козодоева не связан с провалами или неудачами, а обоснован внешними обстоятельствами. Так и оказалось.

На совещании, в котором участвовали руководители подразделений: Дубинин, Хвощёв и Ланин, – Козодоев сухо поведал присутствующим об инициативах правительства, и стало ясно, что враг пошёл ва-банк: в России предполагалось пойти «китайским путём», то есть ввести полный цифровой контроль населения, вплоть до хождения человека в туалет, что превозносилось как «торжество самого передового опыта внедрения компьютерных интеллектуальных сетей в жизнь страны, не доступный даже таким продвинутым государствам, как Япония, США, Великобритания и Китай».

– Проблему поднял Никита Михалков ещё в две тысячи двадцатом году, – закончил свою речь Козодоев. – Но его зашикали, освистали и либералы оппозиции, и либералы правительственной партии, и либералы правительства. В Китае с двадцать первого года началось оснащение всей территории инфраструктурой нейросетевой слежки. У нас предполагается поголовное так называемое «удалённое чипирование» через те же нейросети с целью «улучшения жизни россиян и заботы об их здоровье».

– Благая цель, – скептически хмыкнул Хвощёв.

– Чтобы заманить мышь в мышеловку, – не отреагировал на его замечание Козодоев, – всегда нужен кусочек сыра. В данном случае таким сыром стали радостные вопли пиарщиков правительства о небывалом увеличении зарплат и пенсий после введения в России цифровой экономики и особенно реестра персональных данных. Реклама просто зашкаливает! Красивые картинки, оптимистические обещания депутатов Думы и министров… и никто не догадывается, что внедрение цифровой экономики и контроля прописали нам западные спецслужбы через МВФ и Европарламент.

– Мы в курсе происходящего, – сухо прокомментировал речь гостя Сивков. – Агитировать нас не нужно. Что конкретно вы предлагаете?

– Возникли две проблемы, и без ваших спецов нам не справиться. Первая – Украина. Президенту «незалежной» внушили идею, что разрешить кризис на Донбассе можно только силовым путём, и он отдал приказ ВСУ готовить операцию. Вторая – Дальний Восток. После волнений в Хабаровске в двадцатом году, когда была обкатана методика «фургальского дальневосточного гектара», как назвали массовые волнения в столице края, то же самое готовится на Чукотке, но с гораздо более серьёзными последствиями, вплоть до отделения Чукотки от России. А там рядом американская Аляска. Понимаете, что может произойти?

– Кто затевает? – спросил Дубинин.

– Московский центр оппозиции, кто же ещё. К чукотскому губернатору будет отправлен известный «решала» в таких делах по фамилии Альтеррус. Плюс их команда, замаскированная под вывеской «Архитектурные инициативы».

– Почему вы их не прикроете, если знаете местонахождение и имеете компромат?

– К сожалению, мешают два обстоятельства. Первое: президент не хочет отдавать приказ на ликвидацию, так как эта ЧВК была создана для операций за рубежом и выполнила ряд серьёзных заданий. Второе: так как мы осведомлены о численном составе чевекистов и знаем, чем они заняты, лучше их не трогать. Прикроем – те силы, что создавали ЧВК, найдут новых командиров и боевиков, что заставит нас отвлекаться на их поиск.

– То есть вам удобнее греть змею на своей груди, – серьёзно уточнил Дубинин.

Козодоев сжал губы в бледную полоску.

– Мы работаем по законам, разработанным не нами. Существует определённая специфика поведения спецподразделений, и мы обязаны ей подчиняться. Да, ЧВК «Архитектурные инициативы» – ядовитая змея, выражаясь вашим языком, однако и она может принести пользу.

– К примеру, ликвидация советника президента, – с улыбкой проговорил Хвощёв.

Козодоев посмотрел на него озадаченно, помедлил.

– Вы о Брусникине?

– Наши парни едва успели спасти советника.

– Мы надеялись, что до этого не дойдёт.

– Вы знали об этой операции ЧВК?

– Мне доложили…

– То есть вы знали и не предприняли никаких мер защиты?

Козодоев потемнел.

– Не стоит разговаривать со мной в таком тоне! Мне лучше знать, чем должна заниматься моя служба.

– Кто ж возражает.

– Иван Егорович, – сказал Сивков, уводя разговор от опасной темы, – мы обнаружили в нашей организации крота. Это некто Дмитрий Олденин, боец охраны. Работает непосредственно на Альтерруса. К счастью, он знал немного и не успел нанести ощутимый вред движению. Если не считать потерю Даманского. После некоторой обработки мы выпустим его, и он ещё послужит нам в качестве скорректированного агента. Но полученная от него информация достаточно важна. Противник лелеет планы ликвидировать верхушку Комитета, в том числе и вас. Для этого в Россию будет передан психотронный генератор…

– Уже передан, – вставил слово Ланин.

– …с помощью которого, – продолжил Сивков, – можно запрограммировать любого человека. Вам об этом что-нибудь известно?

– Да, мы в курсе. Поэтому и назрело решение нанести упреждающий удар. С вами свяжутся мои контрразведчики, помогут разработать операцию, но сделать это надо ещё до отлёта Альтерруса на Чукотку. Кроме вас в Комитете лишь трое знают о… гм… экстраординарных способностях ваших людей, то есть слиперов: председатель, Брусникин и я. Постарайтесь, чтобы их существование осталось тайной.

– Мы плотно работаем над этой проблемой, – сказал Дубинин.

– Сколько у нас времени? – спросил Сивков.

– Максимум трое суток.

– Хорошо, успеем.

– В таком случае разрешите откланяться. – Козодоев встал, кивнул всем и вышел из зала совещаний.

На консоли защитного комплекса мигнул красный огонёк, сообщая о передаче видеоконтроля за посетителем офиса наружной системе.

Некоторое время в комнате стояла тишина.

Шевельнулся Дубинин, косясь на экранчик системы контроля.

– Никаких жучков…

Он имел в виду, что аппаратура периметра не обнаружила у генерала никаких гаджетов, передающих устройств, раций, видео– и звуковых регистраторов, кроме мобильного телефона. Но и он во время встречи не принимал и не передавал никаких сигналов, имея криптозащиту.

– Странно… – нарушил молчание Хвощёв.

– Есть такое, – согласился глава службы безопасности. – По докладу Нестора Безоружного Олденин знает о существовании в Комитете директора ФСБ, хотя не обязан. Это не его уровень. С другой стороны, у нас нет никаких доказательств о работе Козодоева на два фронта. Может быть, Олденину воткнули в память инфу о Козодоеве для конспирологического обмана? На случай, если его обнаружат, чтобы он ляпнул о Козодоеве, и мы пошли по ложному следу?

– Уж очень это непростой ход, – сказал Ланин. – Дезу на Козодоева можно подкинуть намного более простым способом.

– Надо проанализировать.

– Анализируй, это твоя епархия, не люблю я таких выкрутасов, когда на абсолютно надёжного соратника падает тень подозрения.

– Подведём итоги, – сказал Сивков. – Олдениным займётся Жанна, проверит его память и перекодирует.

– Почему не Безоружный? – поинтересовался Хвощёв.

– Потому что у него будет другое задание, – отрезал Сивков. – Дадим ему шанс проявить себя и запрограммировать Рубинова. Через него выйдем на Альтерруса. А там появится возможность выйти на их главарей, окопавшихся в правительстве, в Думе и в Администрации президента.

– Мы же хотели навести Нестора на советника Долгого.

– После Альтерруса он займётся и советником.

– Э? – сказал Хвощёв неуверенно.

– А… – начал Ланин.

– Я бы хотел… – одновременно с ним заговорил Дубинин.

Все трое замолчали.

Сивков неожиданно рассмеялся.

Подчинённые посмотрели с недоумением.

– Послушали бы вы себя, – усмехнулся глава «Призрака». – Всего три буквы – а какой смысл! Только в русском языке можно из трёх букв составить предложение: Э, а я?

До собеседников дошло. По губам всех троих промелькнули улыбки.

– Да вы настоящий филолог, Владлен Тимофеевич, – сказал Ланин с уважением.

– Я и закончил филфак МГУ, – ответил Сивков равнодушно. – Правда, уже почти всё забыл.

– Но у вас образование официально – технологии разведки, – пробормотал Хвощёв.

– Одно другому не мешает. После МГУ я окончил и академию ФСБ. Могу и статью отредактировать, и операцию просчитать.

– Кстати, насчёт операции… как мы подкатим к Рубинову? Он нигде не появляется без свиты.

– Бог знает – что, а чёрт знает – как. – Сивков усмехнулся. – Будем советоваться с обоими. Всё, товарищи, за дело! Времени у нас – кот наплакал.

Командиры подразделений устремились к выходу.

Глава 22

Ну и кто тут «решала»?

У Стаса действительно ребро оказалось сломанным, и пришлось везти его сначала к врачам, так как сам он не мог сидеть за рулём, а потом к родителям.

Антонина Фёдоровна, конечно, разохалась, разбуженный старший Ревенко тоже разволновался, но Нестор успокоил всех придуманной легендой, что их сын поскользнулся на ступеньках подъезда, упал и ушиб грудную клетку. Стаса уложили на кровать, дали горячего морсу, и «ушибленный ступенькой» мгновенно уснул.

К себе Нестор добрался уже в шестом часу утра, усталый и недовольный. С одной стороны, не отреагировать на зов о помощи друга он не мог, с другой – понимал, что нарабатывает негативный след, который мог аукнуться в будущем.

Принял душ, напился чаю, лёг и неожиданно легко уснул. А проснулся от того, что ему снова приснился тот же сон: его схватили, связали, угрожали убить…

Глянув на часы: восемь с минутами, – он понял, что больше не уснёт, сделал зарядку, накормил кота и позавтракал, съев вчерашний греческий салат и зажарив омлет.

Звонить кому-либо (Жанне, кому же ещё) было рано, и молодой слипер принялся снова тренироваться во вселении в домашние предметы, заставляя их «видеть», «слышать» и «думать».

Увлёкся, получая странное удовольствие от «разделения личности»: часть его «Я» оставалась в теле, позволяя ему двигаться и выполнять мысленные команды, основной же «объём личности» пересаживался в вещь, и Нестор начинал жить «жизнью» стула, дивана или телевизора. К слову сказать, эта жизнь была намного насыщенней, нежели жизнь стула.

Однако долго заниматься «одушевлением» домашней утвари не удалось. В четверть десятого ему позвонил Дубинин и приказал явиться в офис.

Нестор пережил секундное раздражение, так как не любил, когда его отвлекают, потом пришло ожидание каких-то перемен в жизни, в душе вспыхнул интерес, и молодой человек спустился к подземной парковке, где стояла его «реношка». Жанне решил не звонить, подумав, что лучше сделать это после рандеву с руководителем «Призрака».

Однако именно её он и встретил первой, вылезая из машины в подземном гараже центра. Она подъехала минутой раньше и копалась в сумочке, стоя рядом с хищно красивым чёрным «лексусом».

– Привет! – обрадовался Нестор, заметив девушку. Тебя тоже вызвали?

– Не радуйся, – остудила чувства слиперша, жестом предупредив его попытку обнять. – Учёба кончилась, началась работа.

– Что-нибудь случилось?

– Ещё нет, но может. Тебе хотят поручить дело, с которым ты можешь не справиться. Попробую уговорить Владлена дать это задание мне.

Нестор, ревниво отметив фривольное «Владлена», а не «Сивкова» или «командира», обиделся.

– Почему это я не справлюсь?

– Потому что у тебя нет опыта.

– Что за дело? Я уже провёл два «засоса»…

– Другие масштабы.

– Всё равно не надо.

– Что не надо?

– Не надо отмазывать меня перед… Владленом. Если надо переходить на другой уровень, то всё равно рано или поздно придётся.

– На этот раз грань риска слишком высока. Схлестнуться придётся не с мальчишками-хулиганами и даже не с полицейскими, а с хорошо подготовленной сворой.

Ёкнуло сердце.

– Что за свора?

– ЧВК Рубинова.

Нестор едва не рассмеялся.

– Подумаешь, чевекисты, мы же дали им по мордасам на озере, охраняя Брусникина.

– Планируемая операция посложней. Во-первых, надо «заподвалить» Рубинова, командира ЧВК. Во-вторых, через него выйти на одного очень неприятного типа, господина Альтерруса, который считается «решалой» у либерального клана, в первую очередь у людей, прячущихся за спиной президента.

– Меня же хотели кинуть на советника Долгого…

– Будет тебе и Долгий, будет и Короткий, пошли.

В коридорах офисного здания «Призрака» царила тишина, вдруг показавшаяся Нестору насыщенной ожиданием готового к прыжку тигра.

Их встретил секретарь Сивкова, провёл в зал совещаний, где уже разговаривали трое главных руководителей секретной организации: сам Сивков, Дубинин и Хвощёв. Они замолчали, когда порог переступила, вызвав мигание красных индикаторов на консоли защитного комплекса, пара слиперов.

Сивков кинул взгляд на Жанну, на Нестора, и в глазах полковника, как показалось бывшему нотариусу, мелькнул тоскливый огонёк.

– Садитесь, товарищи, – сказал глава «Призрака». – Игорь Михайлович, введите специалистов в курс проблемы.

Дубинин вывел на экран компьютера фотографию командира «Современных архитектурных инициатив» и без особых отступлений сообщил гостям о намерении запрограммировать главу ЧВК, обрисовав его характер, привычки, способы расслабления, увлечения и поставленные перед компанией цели.

– Он очень амбициозен, самолюбив и не переносит возражений, – закончил Дубинин. – Отличный рукопашник и просто сильный человек. По нашим данным за ним два десятка операций за рубежом и много трупов.

– Почему же его не арестуют? – вырвалось у Нестора.

Руководители «Призрака» обменялись взглядами.

– Он востребован со своим опытом, – радостно сообщил улыбчивый Хвощёв. – А самое главное, что президента уверили в том, что этот спец по мокрым делам полезен государству.

– Но ведь его агентство занимается чисто военными…

– Подожди, Тор, – перебила Нестора Жанна. – Товарищ полковник, прошу доверить выполнение этого задания мне.

В комнате стало тихо.

– Майор, – проговорил Сивков тоном судьи, оглашающего приговор, – у вас есть задание, кстати, не менее важное, и оно до сих пор не выполнено.

– По объективным причинам.

– Тем не менее занимайтесь своим делом, а товарищ Безоружный будет выполнять своё.

– Владлен… Тимофеевич…

– Тема закрыта, вы свободны.

Жанна встала, закусив губу, вздёрнула голову и вышла.

Хвощёв покосился на Нестора, подмигнул ему.

– Игорь Михайлович, – обратился Сивков к Дубинину, – объясните слиперу диспозицию и план действий.

– Слушаюсь, – сказал начальник службы безопасности, выводя на экран схему выполнения операции.

* * *

Поскольку Рубинов редко появлялся на людях, решено было устроить ему «засос-подвал» при первом же визите в одно из учреждений, где он уже бывал. По первому варианту это был головной офис Сбербанка, по второму – офис СДМ-банка, где он получал немалые переводы за «честно выполненные индивидуальным предпринимателем работы» и регулярно посещал отдел ВИП-обслуживания. Перевесил второй вариант. Стало известно, что командир «Современных архитектурных инициатив» собрался в СДМ. После чего группа Виктора ударными темпами подготовилась к проведению встречи, и на следующий день в десять часов утра Нестор поднялся по ступенькам входной лестницы в вестибюль громадного здания на Волоколамском шоссе, в котором располагались два десятка офисов разных фирм и организаций, в том числе – самого банка.

В этом здании Нестору бывать не приходилось, поэтому с интерьером вестибюля и холла банка ему пришлось знакомиться на ходу, причём незаметно, чтобы выглядеть уверенным в своих намерениях клиентом.

Вестибюль представлял собой просторный зал с длинной стойкой администратора и охраны. Ход прямо вёл в недра здания, арендованного компаниями разных строительных контор. Ход налево вёл к холлу банка, а чуть правее – к аптеке и небольшому кафетерию.

Сопровождаемый Виктором, Нестор проследовал налево и оказался в зале с уголком для посетителей со столиком, диванчиком и тремя кожаными креслами, а также ходом непосредственно в рабочую зону банка со стойкой для дежурного админа. Нестор прошагал мимо стойки к двери, открыл и оказался в небольшом помещении с тремя дверями и диванчиком, за которым начинался коридор к рабочим отделам и кассам банка.

Соблюдая инструкцию, он сел на диванчик лицом ко входной двери и стал ждать.

Виктор сел рядом, разглядывая картины на стенах помещения. С виду он представлял собой прилично одетого молодого бизнесмена с хорошими манерами. Достав прихваченный из холла журнал «Банкир», он стал с интересом его рассматривать.

Где в этот момент находились бойцы его группы, Нестор не знал, хотя надеялся, что они где-то поблизости.

Сигнал о появлении руководителя «Архитектурных инициатив» поступил в уши обоим в три минуты двенадцатого.

Он явился не один.

Первым в промежуточный холл банка вошёл широкоплечий парень в отлично сшитом сером костюме и белой рубашке с галстуком. У него было сонное незагорелое лицо с неожиданно цепкими холодными глазами. Кинув взгляд на мирно сидящих бок о бок посетителей, он скрылся обратно.

Нестор почувствовал тревогу, покосился на спутника.

Тот качнул головой, как бы давая понять, что всё под контролем.

Видеокамер в помещении видно не было, однако не приходилось сомневаться, что они скрытно присутствуют. Но как их собирался нейтрализовать Виктор, было непонятно. Нестор хотел было обратить внимание спутника на это обстоятельство, но не успел.

В помещение вошли двое: чернявый парень, заглядывавший минуту назад, и Рубинов – высокий, массивный, косая сажень в плечах, твёрдая складка губ, волевой подбородок, стальной взгляд, одет в гражданский костюм в серо-белую полоску.

Он бросил взгляд на сидевших рядком слипера и его сопровождающего, приостановился.

Внезапно заговорила рация в ухе Нестора:

– Тор, у них пси-генератор! Отмените… – Договорить Жанна не успела, потому что Нестор уже сделал прыжок в голову командира ЧВК «Современные архитектурные инициативы», успев лишь заметить, что в руках парня, спутника Рубинова, появилась миниатюрная видеокамера.

Дальнейшие действия развернулись в течение нескольких секунд.

Парень навёл объектив камеры на Виктора, и тот, начиная привставать, осел на диван с застывшим взглядом.

Нестор, вместо того чтобы расположиться в голове Рубинова, с ходу налетел на колючий «кактус» защиты, вонзивший в его «второе Я» жало «засоса».

В принципе он был готов ко всему, в том числе и к столкновению с защитным коконом противника, скрывающим его мысленную сферу, но Рубинов был не только запрограммирован, но оказался носителем мощной воли, и с первого наскока Нестор справиться с ним не смог.

Парень же навёл зрачок видеокамеры на него, сидящего на диване в позе ученика школы – с ладонями на коленях и выпрямленным позвоночником. Но он не учёл, что хозяин тела – ум-воля Нестора, его личность, находился в данный момент в голове босса, и разряд пси-генератора затормозил лишь «след ума» слипера, а не главное «Я».

Нестор, опомнившись от мысленного апперкота, попытался со второго раза преодолеть ментальный пузырь защиты Рубинова и снова не смог, получив ещё одну порцию «яда».

Вскочил вдруг Виктор, но, вместо того чтобы помочь спутнику, ударил не парня с камерой, а сидящего Нестора.

Тело слипера снесло с дивана как пёрышко: бить Виктор умел.

Однако ум-сознание Нестора по-прежнему оставалось в голове Рубинова, цепляясь за нервные узлы главного чевекиста, и удар Виктора (импульс пси-генератора превратил его в зомби) не изменил ситуацию.

Нестор рявкнул внутрь своего «Я»: соберись!

Силы прибавились.

Внезапно открылась крайняя левая дверь холла, и оттуда выбежала Жанна, одетая в деловой джинсовый костюм.

– Прыгай в оператора! Быстро!

«Жанна?!» – мысленно вскрикнул он, не сообразив, что она его не услышит.

– Не тормози! – крикнула девушка. – Бери его под контроль!

Нестор повернул поток сознания и пушинкой перенёсся в голову парня с «камерой» из головы Рубинова.

Командир ЧВК в этот момент застыл на мгновение, очевидно сопротивляясь «засосу» Жанны (она поселилась в нём), но, демонстрируя по-настоящему титаническую волю, сунул руку под мышку – за пистолетом.

Нестор заставил парня (Александр Филонов, двадцать шесть лет, бывший капитан спецназа МВД) бросить «камеру» на диван и метнулся к Виктору, пытавшемуся бороться с внушением: командир спецгруппы то делал шаг к Жанне, то останавливался, бледный как мел.

Жанна стояла неподвижно, будучи «квартирантом» Рубинова, и не могла помочь Виктору освободиться от внушённой программы, а Нестор, сидевший в голове Александра, не знал, как это делается дистанционно.

Тем не менее он заставил своего носителя начать драку с Виктором, а сам снова прыгнул в голову Рубинова.

Жанна встретила его мысленным криком:

«Бей в одну точку! Не жалей мозгов!»

Он ударил «головой» в пузырь ментальной защиты, усеянный колючками, получил ответный укус, но Жанна в это мгновение нанесла свой укол, и поле, закрывавшее сферу мышления командира чевекистов, рассыпалось «электрическими змейками».

Рубинов остановился, не успев вытащить пистолет из подмышечной кобуры.

Всё долго описываемое действие уложилось на самом деле в шесть секунд! За это время, к счастью, ничего за пределами поля боя не произошло.

Виктор успел только сжать руки парня с «камерой», что со стороны выглядело как объятия.

В холл не вошёл ни один посетитель банка и не ворвался ни один боевик Рубинова, коих насчитывалось на входе в корпус не менее десятка. Не поняли, очевидно, что происходит в холле банка, и охранники на мониторе телеконтроля, потому что к напряжённо сражавшейся в тишине и неподвижности компании не выбежал ни один охранник.

«Вбивай программу!» – напомнила Жанна Нестору.

Он послушно «вбил гвоздь засоса» в психику Рубинова, вернулся в своё тело, лежащее на полу, ощутив пульсирующую в челюсти боль (куда пришёлся удар Виктора). Встал, ощупывая подбородок.

Жанна освободила мозг Рубинова от своего присутствия, но вернулась не в себя, а навестила Виктора, который наконец опомнился и отстранил противника, в котором уже орудовала Жанна, блокируя его намерения. Лишь после этого она «оживила» саму себя.

Рубинов как ни в чём не бывало направился в коридор, ведущий в операционные залы банка.

Парень с синяком под глазом засеменил следом, забыв обо всём, что было.

Жанна подняла «видеокамеру», подала Виктору:

– Командуй.

Повернулась к Нестору:

– Досталось?

Он молча кивнул на Виктора:

– Прыгать надо было сначала в оператора и лишь потом в Рубинова.

Он отвёл глаза.

– Я… не подумал… а ты как здесь оказалась?

– Случайно зашла, – ответила девушка с улыбкой, – кофе попить.

Но их драйв в этот день не закончился схваткой с Рубиновым в СДМ-банке.

Так как произошедшее столкновение не могло пройти незамеченным для аналитиков ЧВК, Рубинову Жанна внушила определённый план действий на ближайшее время, и после посещения банка он отправился в свой любимый ресторан «Бизон» в Третьяковском переулке, куда пригласил Альтерруса, заинтриговав его сообщением о «важном открытии». Программа, вшитая ему Нестором, заблокировала Рубинову файл памяти о пси-генераторе, поэтому тревогу по поводу пропажи прибора он поднимать не стал. Не помнил о нём и оператор – Филонов, которому Жанна устроила «засос», заблокировавший ему все подробности схватки в банке и сведения о приборе. Однако события могли набрать стремительный оборот, и задуманная Козодоевым операция могла провалиться, не начавшись, поэтому «Призрак» останавливаться на достигнутом не стал.

Поскольку разработка операции началась ещё сутки назад, аналитики рассчитали все варианты работы слиперов с клиентами, и стейк-хаус «Бизон» на Третьяковской был окружён хорошо организованной системой наблюдения и операционного сопровождения. Как только Рубинов отправился туда, группа Виктора пришла в движение и заняла заранее подготовленные позиции.

Виктор чувствовал себя виноватым, побывав в шкуре зомби, но Жанна «почистила» его пси-сферу, и отказываться от командования группой капитан не стал.

Глава «Современных архитектурных инициатив» появился в поле зрения наблюдателей в пять минут второго. В ресторан он пришёл не один, а всё с тем же Сашей-телохранителем, выглядевшим так, будто он ещё не проснулся. Впрочем, и сам Рубинов казался сонным, находясь под воздействием «засоса», и Нестор забеспокоился, так как Альтеррус обладал звериным чутьём и мог по виду полковника заподозрить неладное.

Жанна, сидевшая в минивэне с аппаратурой слежки вместе с Нестором, в ответ на его замечание лишь махнула рукой.

– Всё надо делать быстро, тогда он не успеет отреагировать.

Ещё до выхода Рубинова из машины они вошли в ресторан и заняли ближайший ко входу столик, расположившись лицом к двери.

– Я возьму под контроль телохрана, – предупредила девушка. – Ты – Рубинова. Сиди в нём тихо, пока не приедет Альтеррус.

– Не переживай, я не ошибусь. – Нестор положил на стол перед собой клипсу рации.

Жанна сделала то же самое.

– Учти, «решала» наверняка будет сидеть «на игле» гипервнушения. Пробить его защитный блок будет непросто. К тому же в него могли «вшить» программу самоликвида, а нам он нужен живой, чтобы добраться до главных боссов.

– Учту.

Вошли Рубинов (в том же костюме, что был на нём в банке) и телохранитель, молча выслушивающий речь босса.

Нестор не стал ждать, пока они расположатся за столом, и невидимой птицей перелетел в голову командира ЧВК.

Его встретила знакомая «железная рубашка» пси-защиты полковника, усаженная колючками, но слипер уже изучил расположение «кротовой норы», ведущей в недра «мыслительного браузера» чевекиста и, обойдя колючки, завладел мыслесферой Рубинова. Глазами полковника глянул на себя, сидевшего за левым – по ходу – столиком в расслабленном состоянии (но не потерявшего сознание), потом на Жанну, выглядевшую не менее расслабленной. Перевёл взгляд на телохранителя Рубинова, шагавшего рядом. Тот вдруг подмигнул шефу, и Нестор понял, что Жанна уже переселилась в Александра.

Тот, проходя мимо, ловко сгрёб со столика слиперов клипсы раций, одну нацепил себе на ухо, вторую передал боссу. Теперь они тоже могли слышать Виктора.

Пара новых посетителей уселась у стены с висевшими на ней «доспехами». К ним подбежал официант, и Рубинов (Нестор) заказал то, что всегда заказывал, навещая этот ресторан: бифштекс с кровью, салат из экзотических овощей с крабами и виски.

Заказ сделал и Александр, но вряд ли то, что любил есть сам: похоже было, что Жанна откорректировала вкусы телохранителя под свои, сделав выбор в пользу тушёной капусты с грибами и сырников.

– Внимание! – заговорила клипса в ухе Нестора (Рубинова) голосом Виктора. – Подъехал Альтеррус. С ним двое.

– Готовы, – ответила Жанна голосом Александра.

Вошла компания мужчин во главе с главным «решалой» либерального клана.

Альтеррус, одетый в белый костюм и чёрную атласную рубашку, поискал глазами Рубинова и направился к нему.

Его крупногабаритные спутники расположились по бокам, что не помешало Нестору переселиться из Рубинова в считавшего себя неуязвимым человека.

Он не раз прокручивал в голове сценарий столкновения с «железной рубашкой» защиты, которой обладали все функционеры вражеской системы, но только не ко встрече с ними лично.

Его встретил не призрачный силовой пузырь с колючками, а обнажённый, увитый мышцами здоровяк с лицом Альтерруса, и вместо колючего укола Нестор получил оглушающий удар «кулаком в челюсть», почти ничем не отличающийся от реального апперкота! Он «слетел в угол ринга» (так можно было описать его ощущения и место схватки), но не вылетел из объёма сознания противника, судорожно молотя кулаками воздух перед собой.

Боксёр перед ним оскалился, делая шаг вперёд и рывком поднимая «мыслетело» слипера над полом «ринга».

– Так вот кто нарисовался перед нами? Новичок? А мы всё гадали, как вашим недоделанным «призракам» удалось провернуть операцию с Файнером и Брусникиным. А теперь вы добрались и до Рубинова. Поздравляю.

Здоровяк ударил Нестора «под дых». И хотя это был не материальный удар, а ментальный, Нестор ощутил его именно как мощный тычок в живот, пробивший его «мышечный каркас». Он задохнулся, поплыл, слабея, но продолжая судорожно отбиваться и искать путь бегства в собственное тело.

– Не сбежишь! – прошипел псевдо-Альтеррус. – Мы хорошо подготовились к войне с такими, как вы, и даже разработали кое-какие приёмчики. Сейчас проверим на тебе. Но пока что предлагаю добровольно перейти на нашу сторону. Получишь всё, что пожелаешь, а главное – жизнь.

– Я… н-не предатель…

– Вовремя предать – это предвидеть, как говорил один известный политик.

Нестор попытался собрать волю в кулак.

Псевдобоксёр встряхнул его так, что сознание «растрескалось» как лист стекла. Это был самый настоящий «засос», которым Альтеррус владел естественно, как способностью дышать. Но этот «засос» был создан с помощью психотронных технологий, и сил справиться с ним у Нестора не хватило.

«Конец! – подумал он отстранённо, будто всё это происходило не с ним. – Сейчас меня зазомбируют как мышку, и Жанне придётся пристрелить меня».

Дёрнулся изо всех сил, нанося противнику удар «коленом в пах». Тот охнул утробным голосом, ослабил хватку.

– Ах ты, щенок!

«На горле» Нестора сомкнулись холодные как лёд пальцы, он стал «задыхаться».

И в этот момент какая-то тень возникла за спиной псевдо-Альтерруса, сверкнула сталь, «решала» ещё раз охнул, выпуская Нестора, вскинул руки к голове, в которой торчал самый настоящий нож, оглянулся.

Сзади стояла призрачно колеблющаяся фигура женщины со струящимся «лунным» лицом.

«Жанна!» – прошептал Нестор.

Псевдо-Альтеррус осел на пол виртуального «ринга», пытаясь выдернуть из головы нож, но ухватил только струйку дыма. Его тело тоже начало распадаться на дымные струйки: сознание «боксёра» не справилось с атакой Жанны.

«Возвращайся!» – уловил Нестор мысль девушки.

С трудом обнаружил своё тело в пространстве, переселился в него и несколько секунд отдыхал, дыша как после бега на длинную дистанцию.

В зале ресторана ничего не изменилось.

Рубинов и его бодигард сидели за столом с рассеянно-сонными физиономиями, расправляясь с принесенными блюдами.

Спутники Альтерруса тоже сидели как соляные столбы, вперив безучастные взгляды в стену помещения, будто там располагался экран телевизора.

Жанна рядом не двигалась, и Нестор понял, что она ещё не вернулась из путешествия в тело Альтерруса, откинувшего голову на валик диванчика с видом человека, собиравшегося поспать.

Виктор, переводивший глаза с одного участника сцены на другого, встретил взгляд Нестора.

– Вызывать группу?

– Не надо. Жанна ещё с ним.

– Сюда топает официант…

– Займи его!

Виктор встал, встретил официанта на подходе к столику Рубинова, что-то начал говорить, размахивая руками.

Жанна открыла глаза шире, в то время как Альтеррус, напротив, закрыл глаза, расслабляясь.

– Я всё выяснила.

– Поставить блок не забыла?

– Не учи учёного, я всадила в него славную программу.

– Он будет с нами?

– С нами он никогда не будет, но работать будет на нас.

– Уходим?

– Допьём кофе, чтобы не вызывать подозрений.

Виктор вернулся на своё место.

– Что ты ему сказал? – полюбопытствовал Нестор.

– Посоветовал не беспокоить парней полчаса, у них важное совещание. – Виктор подвинул очнувшейся девушке чашку с кофе. – Всё нормально?

– Я в норме.

– Ну и кто тут «решала»? – пошутил спецназовец, имея в виду, что они только что справились с посредником, служащим предателям России.

Нестор оглядел две группы мужчин, сидевших за столиками с видом депутатов Госдумы, занятых своими личными делами. Возникло странное ощущение ирреальности происходящего. Только теперь до молодого слипера дошло, что он действительно обладает оружием, способным изменить мир (Жанна владеет им лучше, мелькнула мысль), особенно если оно попадёт в руки таких мерзавцев, как Альтеррус и его хозяева.

– Что узнала?

– Практически все советники президента работают на Белого Вождя.

– На кого?!

– Филиал «Комитета 300» в России. А руководит ими Белый Вождь.

– Майн Рид прямо, – усмехнулся Виктор. – У Майн Рида есть роман «Белый вождь», читали? Американцы любят такие вещи.

– И кто этот вождь? Президент Сбера? Или Нацбанка?

– Бери выше. Белый Вождь – советник Долгий. Мы не зря взяли его в разработку. Всё, мальчики, встаём и тихо линяем. Надо срочно поговорить с Владленом.

На этот раз имя командира «Призрака» в устах Жанны не показалось Нестору свидетельством их близости. Дело переходило на иной уровень, и надо было думать о решении возникающих в связи с этим проблем, а не о личных взаимоотношениях.

Глава 23

Жажда зла

Он пришёл в себя ближе к ночи: вдруг словно приотворилась калитка в мозгу и впустила клуб морозного воздуха, прочистившего чуланы и подвалы памяти, возродив переживания и воспоминания о событиях, которых до этого не помнил.

Сердце отреагировало крупным боем, пришлось даже пить коньяк, успокаиваться, искать пути выхода из ситуации: сработала вшитая в психику программа очистки от психотронного воздействия, после чего Альтеррус через полчаса борьбы с самим собой осознал свой провал. Если бы он не был защищён спецфайлом пси-нейтрализации, его ждал бы не только бесславный конец карьеры, но и финал жизни, поскольку всаженная в него программа диктовала ему службу на нового хозяина. Но теперь он знал, кто покусился на его свободу и права, и мог ответить. Первый вариант – сбежать из России, ибо было куда, – он отбросил. Вторым вариантом была месть!

В памяти всплыло лицо молодого человека, оказавшегося слипером. Ни имени, ни фамилии, ни сведений о том, на кого он работает, у Альтерруса не было, но он надеялся узнать подробности в скором времени.

Но сначала позвонил боссу – оправдаться заранее, чтобы не напрягаться потом, когда тот узнает о случившемся от кого-нибудь другого.

Оскар выслушал «решалу» молча. Спросил:

– Ты уверен?

– В том, что он слипер?

– В том, что это сработал «Призрак»?

– Больше некому. «Призраки» сначала закодировали Рубинова, потом взялись за меня. Но они ошиблись, я не подопытный кролик.

– Так всадили они тебе программу или нет?

– Всадили, – признался Альтеррус, – однако не знали, что у меня уже есть программа очистки. Все их блоки бесполезны.

– Боюсь, ты недооценил этот удар. Они вполне могли скачать всё, что ты знаешь, и нам придётся менять стратегию и тактику всей системы.

– Я их найду!

– Срочно ко мне! Включаем общий алярм!

Альтеррус едва не подавился.

– Алярм?! Зачем?! Мы контролируем ситуацию!

– Бери Рубинова и ко мне! – Оскар отключил связь.

Посидев немного в тишине своего роскошного кабинета в недрах главного здания Сбербанка на улице Вавилова, он включил криптоканал и позвонил Смотрящему.

Экран компьютера воспроизвёл через минуту книжную стенку, сверкающую позолоченными корешками, потом самого владельца этой стенки.

– Герман Германович? – осведомился Долгий с обаятельной улыбкой родного дядюшки. – Рад вас видеть.

– Беда, Валерий Валентинович! – не поддержал игру собеседника Оскар. – «Призрак» нанёс удар, и мы должны немедленно отреагировать.

Лицо Смотрящего перестало лучиться добротой.

– Рубинов?

– К сожалению, не только он. «Призраки» обвели его вокруг пальца, запрограммировали, а главное – забрали пси-генератор. Под удар попал и ваш «решала». Его тоже пытались запрограммировать, но он заблокирован программой чистки и смог освободиться. Хотя вполне допускаю, что у него могли скачать секретную инфу. Все мы теперь под угрозой преследования. На нас давно заведен такой компромат, что, если президент проявит политическую волю и отдаст приказ арестовать любого из нас, не помогут никакие наши связи с российским олигархатом и спецами за рубежом.

– Не спешите с выводами, – с непривычной жёсткостью сказал Долгий. – Этот компромат лежит у президента уже тридцать лет, и ничего, мы на свободе и работаем. А волю он проявить не сможет, пока я рядом. Но вы правы, надо нейтрализовать заразу.

– Я объявляю общий алярм!

– Не спешите, – повторил Долгий. – Я постараюсь нивелировать ваши ошибки. Ждите приказа.

– Но «призраки» опережают нас…

– Пока они не дошли до президента, это не имеет значения. Я добьюсь аудиенции, после чего он отдаст приказ ФСБ задержать главу Комитета защиты Отечества и ликвидировать «Призрак».

– Это было бы… хорошо. Но вы уверены, что сможете убедить президента, не имея пси-генератора?

Губы Смотрящего сложились в самоуверенную ухмылку.

– Он мне не понадобится.

– Зато пригодился бы в дальнейшем.

– После ликвидации «Призрака» дайте задание «архитекторам» любой ценой вернуть генератор.

– Команда Рубинова не потянет.

– В таком случае доверьте это дело кому-нибудь, кто не засветился перед чекистами.

– Хорошо бы подключить к этому делу Козодоева. Тогда мы получили бы отличный инструмент для контроля всех этих защитничков Отечества.

– Козодоева трогать нельзя, это наш резерв.

– Ну, тогда секретаря Совбеза. Плюс директора Росгвардии.

– У вас разыгрался аппетит, Герман Германович, – хмыкнул Долгий. – Пока что не все инструменты контроля в наших руках. Но с внедрением полной цифровизации в стране, а здесь мы на втором месте в мире после чипированного Китая, плюс реестры персональных данных о каждом человеке, плюс медицинский контроль крови, плюс новые G-технологии передачи данных вскоре позволят нам контролировать каждый вздох гражданского населения. Без революций, сюрпризов в виде опроса общественного мнения, без борьбы с оппозицией и без активных военных действий. Вам ли не знать, как это делается? Мы провели по миру кучу цветных революций, срывов почти не было.

– Венесуэла.

– Там тоже работают наши люди. Кстати, напомню, что вы прямой потомок господина Грефа. Он начал с реформы образования в России, которая низвела прекрасную советскую школу до уровня натаскивания под названием ЕГЭ, а вы закончите.

– Ещё остались проблемы. Массы нельзя допускать до таких вольностей, как желание думать и понимать.

– Полностью с вами согласен, Герман Германович, работайте.

– Значит, тревогу формата ОА не включать?

– Потерпите пару суток.

Валерий Валентинович выключил криптоканал, задумчиво выцедил полчашки холодного зелёного чая, сидя не в рабочем кабинете, а в домашнем, потом надел вижн-очки и взглядом набрал номер помощника.

В глубине линз сформировалась голова ближайшего соратника Смотрящего, Ивана Смоляра, занимающего хорошую должность заместителя главы Администрации президента по вопросам связей с общественностью.

– Иван, пиши.

Лицо помощника, с виду простодушное, с внимательными жёлтыми глазами, носом картошкой и лезвием губ, изобразило готовность выполнить любой приказ.

– Организуй мне онлайн-встречи с генсеком Совбеза Мотузовым, а также с советником Брусникиным, президентом Нацбанка Сухезадовым и председателем Союза промышленников Вороновым.

– В какой последовательности, Валерий Валентинович?

– В той, какую я озвучил. Каждая встреча с разрывом в полчаса. Немедленно! Отсчёт пошёл.

– Слушаюсь! – Лицо Смоляра покрылось «снегом» и растаяло.

Долгий сходил в туалет, приказал прислуге приготовить латтэ и снова уселся перед экраном, формулируя свои предложения всем функционерам власти, с кем на протяжении многих лет имел связь.

Брусникина он включил в состав делегации намеренно, чтобы впоследствии скомпрометировать этого человека, рьяно отстаивающего интересы России, в глазах той же общественности. Остальные нужны были в качестве весомых аргументов для организации встречи с президентом. В задачу же самого Смотрящего входило прямое программирование президента, который после встречи должен был отдать приказ распустить КЗО, арестовать его председателя и ликвидировать команду «Призрака» как «террористическую организацию, готовящую в России переворот».

Глава 24

Ожидаемая неожиданность

Дубинин объявил тревогу в воскресенье семнадцатого октября, пополудни, с предупреждением руководителей подразделений, что это не учения.

Разумеется, Сивков дал согласие на этот шаг не без причины, а после обсуждения докладов Ланина и самого Дубинина о событиях в зоне ответственности «Призрака» в результате встреч слиперов с клиентами, а также после изучения сведений от разведки о беседах контролируемых деятелей «пятой колонны» – президента Сбербанка, президента корпорации «Нанотехнологии» (одного из родоначальников нынешнего либерального курса развития страны), секретаря Совета безопасности, крупных бизнесменов и министров правительства, выполняющих приказы из-за рубежа.

На оперативном совещании Сивков попросил командиров подразделений «Призрака» высказать свои суждения по поводу создавшегося положения и начал с начальника отдела разведки.

– Самое тревожное, – сказал Ланин, – что Долгий собрался идти к президенту. На мой взгляд, это означает резкое изменение в политике руководителей «пятой колонны». Они хотят взять быка за рога, и не исключено, что планируют прямое психотронное воздействие на президента.

– Ваши предложения, Валерий Леонидович? – Сивков отвернулся от экрана, показывающего планы Москвы.

– Нужно задействовать всех слиперов и конкретно задавить главных вожаков филиала «Комитета 300». Хватит с ними церемониться! Иначе мы проиграем.

– Игорь Михайлович?

– Сначала надо срочно передислоцироваться. Потом подключить слиперов. Наш новый спец Безоружный проявил себя весьма эффективно, его вполне можно использовать на полную катушку.

– Каким образом? – сдвинул брови Сивков.

– Он справится с любым «подвалом».

– Без помощи Миловидовой он провалил бы все операции.

– Значит, их надо отправлять на контакты вместе.

Сивков сжал челюсти, готовя ответ, но сказал не то, что думал:

– Есть предложения, куда можно передислоцироваться?

– Есть, – ответил Дубинин. – Лучше всего на запасную базу на территории Малинского болота. О расположении базы знают только те, кому положено.

– Все согласны?

– Все, – подвёл итоги Ланин.

– Может, всё-таки выслушаем слиперов? – сказал Дубинин. – Они ждут в приёмной.

– Их дело – выполнять задания.

Дубинин нахмурился.

– Да что с вами, Владлен Тимофеевич? Это же люди, а не роботы, и их мнение не менее ценно, чем мнения аналитиков и командиров.

Сивков потемнел, перекусывая желание резко ответить главе службы безопасности.

– Сколько у нас времени?

– Завтра утром Долгий отправится с делегацией мутных сотоварищей к президенту. Кстати, он зачем-то включил в состав делегации и Брусникина.

– Чтобы повысить статус встречи.

– Если президент согласится с их доводами, удара стоит ждать завтра же вечером.

– Успеем перебраться. Зовите слиперов.

В зал совещаний вошли один за другим исполнители операций «Призрака». Жанна в джинсовом костюмчике телесного цвета выглядела спокойной и уверенной в себе. Нестор казался смущённым, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Присаживайтесь, – повёл рукой Сивков. – Поучаствуйте в обсуждении наших планов. Игорь Михайлович, повторите, пожалуйста, обсуждаемые вопросы и наши тезисы.

Дубинин ввёл пару в курс дела, сообщив о решении филиала забугорных «пастухов» перейти в наступление, зазомбировать президента страны и ликвидировать КЗО и его защитную систему – «Призрак».

– Круто! – покачала головой Жанна. – Никогда такого не было и вот опять. Не получается забодать нас санкциями, решили пойти более простым путём. А что мы?

– Перебазируемся и будем работать в новых условиях.

– В подполье?

– Можно и так сказать.

– Что предстоит сделать нам?

– Вам придётся в первую очередь заняться изменением стратегии боссов «Комитета 300». Это и Оскар, и Сухезадов, и два министра, и советники, в том числе господин Долгий, так что работы много, придётся напрячься.

– Когда начнётся перебазирование?

– Уже началось.

– Куда?

– Запасная база на территории Малинского заповедника.

– Никогда не слышала о существовании базы на болоте.

Мужчины обменялись улыбками.

– Это говорит об эффективном соблюдении секретности наших владений, – сказал Дубинин.

– База оборудована?

Дубинин посмотрел на Сивкова.

Тот кивнул.

– Её нет на картах Подмосковья, – продолжил начальник службы безопасности. – Это бывший секретный бункер партийных боссов, построенный сразу после ядерного удара американцев по Хиросиме и Нагасаки. Конечно, он адаптирован под нынешние условия: три системы датчиков, от сейсмографов и датчиков запахов до детекторов инфракрасного излучения, телекамеры, лазерные сетки, комплекс РЭБ, беспилотники.

– В наше время выковырнуть любое подземное сооружение не составляет труда. Одна ракета класса «Искандер», и от базы останется только дырка в болоте.

– Вы против переселения?

– Не против, но в данном случае лучшей защитой нашей системы будет полная информационная недоступность и отсутствие сведений о её существовании. К ней не должны вести никакие каналы связи.

– Мы подумаем об этом.

– Кроме того, стоит предусмотреть и план свёртки базы.

– И над этой проблемой мы подумаем.

– Ещё идеи? – спросил Сивков с оттенком скепсиса, глянув на Нестора.

– Можно попытаться… – неуверенно начал слипер.

– Ну-ну, продолжайте.

– Предлагаю устроить засаду в офисе. Запрограммировать командира спецназа, которому поручат ликвидировать нас, и тот… э-э, отменит атаку.

Присутствующие оживились.

Ланин даже похлопал в ладоши.

– Отличная мысль! Стопроцентный риск смертельного исхода! Интересно, кого вы советуете оставить в офисе в качестве контактера?

– Я и останусь, – покраснел Нестор.

– Тор, ты серьёзно? – подняла брови Жанна, разглядывая лицо слипера так, будто увидела его впервые.

– Мне показалось, что идея стоящая. – Нестор вспыхнул, перехватив насмешливый взгляд Сивкова. – Я действительно могу остаться в засаде.

– А вообще идея и в самом деле неплохая, – рассудительно сказал Хвощёв. – Жаль, что неосуществимая.

– Вы свободны, – сказал командир «Призрака».

Жанна порывисто, совсем по-девчоночьи, вскочила, протянув руку спутнику.

– Идём, рисконавт.

Слиперы вышли.

– Ну, хороший получили совет? – осведомился Сивков. – Как там выражался один остряк? Ум есть у всех, но у некоторых он проявляется бессимптомно?

– Зря вы так, Владлен Тимофеевич, – проворчал Дубинин. – Парень молодой, кровь горячая, хочется показать себя. Я бы покрутил эту идею с засадой.

– Начинаем перебазирование! – твёрдо сказал Сивков. – Что делать со слиперами, подумаем на досуге. За работу, «призраки»!

Глава 25

Болевые точки

План перебазирования головного офиса «Призрака» был разработан давно и основательно, поэтому ни суеты, ни тем более паники не возникло. Практически весь личный состав команды Сивкова отправили в отпуск, а передислокацией занялась специальная бригада «квартиросъёмщиков» в количестве семи человек. Этого было достаточно для того, чтобы скрытно перевезти оборудование офисного здания в Китай-городе, компьютеры и вообще скрыть все следы пребывания здесь «неконституционного предприятия».

Дубинин в этой деятельности участия не принимал, и поскольку не любил сидеть без дела, решил ещё раз допросить пленников, работавших на филиал «Комитета 300», а точнее – лично на господина Альтерруса. Первым он приказал привести бывшего охранника «Призрака» красавца Олденина, хваставшегося даже на допросе, что он крутой дзюдоист-самбист-каратист, и предлагавшего «помахать конечностями», чтобы все восхитились его непревзойдённым мастерством.

Пленника доставили в кабинет начальника службы безопасности на первом этаже, усадили на стул, оставили наедине с Игорем Михайловичем.

– Мне поприсутствовать? – спросил молодой лейтенант из группы Виктора по имени Денис.

– Подожди пока за дверью, – ответил Дубинин. – Позову, когда понадобишься.

Лейтенант вышел, и Дубинин начал допрос, примерно зная, какие ответы получит, однако надеясь ухватить нечто новое, если «каратист» проговорится. Будучи уверенным в том, что пленник никуда не убежит, Игорь Михайлович не стал цеплять на него наручники, что и послужило завязкой драмы, последствия которой никто предвидеть не мог.

Олденин не зря хвастался навыками рукопашного боя. Во всяком случае, драться он умел, что и продемонстрировал минуту спустя, внезапно бросившись на Дубинина с кулаками.

Атака оказалась успешной.

Во-первых, начальник службы безопасности не ожидал нападения, считая, что пленник не посмеет начать активные действия в стенах учреждения, напичканного электроникой и охранными системами. Во-вторых, Игорь Михайлович хотя и поддерживал физическую форму, мастером рукопашки не являлся. Поэтому бесшабашный и стремительный рывок Олденина застал его врасплох, а удар кулаком в ухо выбил из-за стола и отбросил к стульям у стены. После чего Дубинин потерял сознание, а очнувшись, увидел, что пленник шарит в ящиках его рабочего стола.

О том, что он сделал ещё одну ошибку, Игорь Михайлович понял, когда в руках бывшего охранника появилась видеокамера. Точнее – пси-генератор, который Дубинин не сдал в спецхран, а оставил у себя с целью разобраться в его устройстве.

– Н-нет! – выговорил он, поднимаясь на ноги.

– Да! – ухмыльнулся Олденин, нажимая пару кнопок на рукояти генератора.

И Дубинин застыл, не успев ничего сделать, оглушённый психотронным импульсом, не в силах ни сопротивляться, ни думать.

– Зови конвоира! – приказал Олденин, став за дверью.

– Денис, зайди! – квакнул Дубинин.

Дверь отворилась, вошёл охранник.

Олденин навёл на него окуляр камеры, и мощный парень беспомощно замер.

– Сядь на пол, к стене! – лязгнул железом голоса Олденин. – Спи!

Денис послушно выполнил приказ, закрыл глаза.

– Вызывай сюда слиперов! – скомандовал Олденин Дубинину. – Эту красавицу, Миловидову и вашего новичка, Безоружного. Без напряга, рабочим тоном, без лишних слов!

Дубинин очнулся, сел за стол, потыкал пальцем в клавиши селектора.

– Паша, где Безоружный и Миловидова?

– Миловидова здесь, у командира, Безоружный выехал на своей «реношке».

– Вызови обоих. Пусть Миловидова подойдёт прямо сейчас.

– Хорошо, Игорь Михайлович.

– Сиди за столом и смотри перед собой! – сказал Олденин.

Начальник службы безопасности принял соответствующую позу.

Ничего не подозревающая Жанна вошла в кабинет через пару минут. Реакция у неё была отменная, но зрачок видеокамеры уже смотрел на входную дверь, и Жанна успела лишь вскинуть руки, как бы защищаясь от разряда, и глаза её, наполнившиеся изумлением, стали пустыми.

– Подойди! – приказал Олденин. – Делай, как скажу!

Миловидова приблизилась к столу, деревянно переставляя ноги.

– Вызывай сюда главного! Дословно: полковник… э-э, как вы его называете? Надо же, служу у вас полгода, а до сих пор не видел его ни разу.

– Владлен Тимофеевич.

– Владлен Тимофеевич, нужно ваше присутствие, посмотрите, кого мы тут обнаружили. – Олденин посмотрел на Дубинина, сидевшего истуканом. – А ты узнай, не подъехал ли Безоружный.

Жанна и хозяин кабинета заговорили одновременно: она – включив смарт на голос, без видеоканала, – он – в зрачок селектора.

Что ответил командир «Призрака», Олденин не услышал, его голос слышен был только Жанне, Дубинину же ответил секретарь, сообщив, что Нестор вернулся в здание и вот-вот появится.

Олденин потёр руки, раскрасневшись от удачно проведенной пси-обработки руководящего состава «Призрака».

– Сейчас повеселимся, господа защитники Отечества! Забавно будет наблюдать, как вы передушите друг друга! А я спокойно слиняю.

Он порылся в верхнем ящике стола Дубинина, вытащил пистолет – древний, как само время, «макаров» с облезлым хромированием. Хмыкнул, выщёлкивая обойму.

– Такие вы крутые, а носите эту рухлядь прошлого века.

В кабинет без стука вошёл Сивков. Глянул на Дубинина, перевёл взгляд на Олденина и замер как статуя, приоткрыв рот.

– Отойди от двери! – шевельнул стволом пистолета Олденин.

Глава «Призрака» послушно выполнил команду.

– Всем стоять, не двигаясь! Шевельнётесь – стреляю! Распоряжения выполнять без суеты и размышлений! Ждать приказа! У кого есть оружие – отдать мне!

Сивков достал из-под мышки пистолет, но уже не «макаров», а новенький «удав» с глушителем, протянул владельцу пси-генератора.

Закопошился на полу и Денис, открывая глаза и вытаскивая такой же суперсовременный «удав» с обоймой на шестнадцать патронов.

– Вот это другое дело, – с удовлетворением кивнул Олденин. – С такими машинками можно и банки брать.

В кабинет вошёл Нестор.

И на голову молодого слипера обрушился оглушающий удар «дубиной» пси-разряда, выбивший из него сознание как пробку из бутылки шампанского.

– Отлично! – кивнул сам себе Олденин. – Классную бандуру изобрели пиндосы! С ней я далеко пойду. Теперь слушайте внимательно! Полковник, ты проведёшь меня к выходу, дашь тачку и прикажешь охране выпустить! Остальные сидят без движения пять минут, потом чекист расстреляет этого пацана, – Олденин передал Игорю Михайловичу «удав» охранника, указав стволом на Дениса, а ты, дружок, – палец охранника упёрся в Нестора, – пристрелишь девку и застрелишься сам! Понял?!

Нестор молчал. Его в данный момент не было в теле, потому что тренированная ум-воля успела перебросить солитон сознания из головы хозяина… в голову Жанны!

– Ну?! – грозно прошипел Олденин. – Отвечайте! Всё поняли?!

– Да… – безучастно выговорил Дубинин.

– Пошли, полковник!

Сивков сделал шаг к двери и… остановился, вдруг обретая способность двигаться. Взгляд его стал осмысленным. Только Нестор понял, что произошло: в командира «Призрака» переселилась Жанна, заставляя его начать сопротивление. Повернувшись к бывшему охраннику, Сивков попытался вырвать у него пистолет, и Олденин от неожиданности нажал на курок.

Выстрел прозвучал не громче щёлчка пальцами.

Получив пулю в грудь, Сивков отшатнулся и упал навзничь, царапая пол ногтями.

– Жанна! – вскрикнул Нестор, находясь в теле девушки. – Назад!

Действуя скорей интуитивно, чем бессознательно, он метнулся из головы Жанны в голову Сивкова, зацепил что-то живое, шевелящееся, искрящее молниями, и рванулся обратно в мозг девушки!

Очнулся через мгновение:

– Живая?!

– Бери на себя Дубинина! – прозвучало в голове.

– Черт! – выдохнул Олденин, ошеломлённо глядя на полковника. – Идиот!

Мысленного разговора слиперов он слышать не мог и продолжал вести себя так, будто ничего не произошло.

Ствол пистолета повернулся к Дубинину.

– Ты меня выведешь! Пошли! Остальным приказываю… – Олденин не договорил.

Нестор прыгнул в него, неловко и криво, как прыгают во сне, поэтому промахнулся и пару мгновений кружил по комнате своеобразной невидимой шаровой молнией, пока не вернулся в своё тело. Увидел, что Жанна борется с Олдениным, пытаясь отобрать у него пистолет и пси-генератор, а Дубинин, белый как мел, целится ей в спину из пистолета Дениса.

Не раздумывая, прыгнул к нему – реально, физически, так что заныли колени, забыв, что мысль действует быстрее, и успел отбить ствол «удава» в сторону. Игорь Михайлович выстрелил, но пуля миновала дерущуюся пару, угодив в экран компьютера. Выплёскивая себя «всего», Нестор ударил Дубинина в шею, услышав отчётливый хруст. Глава службы безопасности рухнул на пол, закатывая глаза.

Жанна наконец справилась с противником, сделав удушающий приём. Его позёрство оказалось бессильным перед реальным мастерством специалиста в боевом самбо, которым была Жанна.

Движение в кабинете прекратилось, стало тихо.

Денис продолжал сидеть на полу с мутными глазами наркомана. Он так ничего и не понял, находясь под воздействием парализующего пси-импульса.

Сивков не двигался, глядя в потолок остановившимся взглядом.

Он был мёртв.

Без движения лежал и Дубинин, открывший настоящий ящик Пандоры, совершив ошибку, недопустимую для специалиста такого уровня.

Нестор на негнущихся ногах подошёл к Жанне и снова увидел в её глазах острую тоску, резанувшую его по сердцу. Взял её за руки, ощутив, что они холодны как лёд.

– Прости… я не успел…

– Ты ни при чём, – глухо ответила девушка. – Лучше бы у меня никогда не было этих проклятых способностей… это такая мука!

– Успокойся.

– Я спокойна.

– Надо доложить…

– Кому?

– Хотя бы Ланину…

– Надо срочно бежать в Кремль!

Нестор ошеломлённо глянул на неё.

– Зачем?!

– Спасать президента… нет, не так, спасать страну!

Глава 26

Жизни непогашенный кредит

Сивкова реанимировать не удалось. Прибежавшие через несколько минут врач и медсестра, готовившие медицинское оборудование к переезду, констатировали смерть. Пуля Олденина попала в сердце, а бронежилета Сивков не носил.

Дубинин остался жив, хотя удар Нестора чуть не сломал ему шею. Начальника службы безопасности перенесли в минивэн и отправили в больницу.

Место Сивкова занял полковник Ланин, согласившийся с доводами слиперов, что нельзя терять ни минуты и надо ехать в Кремль.

На разработку операции сопровождения времени не было, да и сама она, по сути, являлась актом отчаяния, поэтому Жанна и Нестор направились к центру столицы, взяв с собой лишь Виктора.

– А как вы пройдёте на территорию? – озадаченно поинтересовался капитан. – Пропуска в Кремль заказывают заранее. А здание Администрации охраняется суперами ФСО.

– Пройдём, – равнодушно ответила Жанна. – Ждите, я переоденусь.

У машины (решили ехать на «рено» Нестора, так как внедорожники и «лексус» бросались в глаза) она появилась в строгой чёрной юбке до колен и белой блузке, обтягивающей грудь. Этот наряд превращал её в деловую женщину, коих в учреждениях на территории Кремля работало много.

Нестору переодеваться было не во что, а ехать от Китай-города до района Щукино и обратно значило потерять не меньше двух часов, и он остался в своём обычном костюме тёмно-синего цвета, в общем-то выглядевшем вполне по-деловому.

Виктор сел за руль, и «рено» выбралась через тоннель на набережную Москвы-реки.

– Я бы хотел… – начал Нестор, пытавшийся успокоить сердце и мечущиеся в голове мысли.

– Слушай внимательно, – опередила Жанна его вопрос. – Готовься к главному бою, силы тебе понадобятся немалые. Подозреваю, что Долгий тоже слипер либо имеет крутую программу, которая и позволила ему так долго находиться рядом с президентом. Моя задача – организовать проход на территорию Кремля и в здание Администрации, к кабинету президента. Идём вдвоём, и если я вдруг остановлюсь, ты останавливаешься тоже и начинаешь со мной разговаривать.

– О чём? – не понял Нестор.

– О чём угодно, не имеет значения. Я в этот момент буду отсутствовать.

– В смысле… а-а! – До него дошло, что девушка имеет в виду переселение в другого человека.

– Поэтому мы наверняка пройдём, – закончила Жанна. – Но будь наготове, возможно, и тебе придётся прыгнуть пару раз в кого-то, если понадобится выключить не одного встречного.

– Уловил.

Дальше ехали молча.

На территорию Кремля проехали со стороны Боровицких ворот, открытых в это время, в половине двенадцатого, то есть в разгар рабочего дня. Разведка уже доложила, что президент в рабочем кабинете и ждёт делегацию.

Так как их машины не оказалось в списке допущенных к проезду, к ней вышел молодой рыжеватый охранник в красивой униформе, наклонился к открытому окошку водителя, и Жанна перепорхнула в него, не сказав ни слова. Замерла на сиденье, и Нестор понял, что она переселилась.

Охранник потребовал у водителя права.

Виктор подал.

Парень глянул на них, вернул, выпрямился и что-то проговорил в усик рации, выглядывающий из-под кепи и спускающийся к губам. Выслушал ответ, ещё раз поговорил с кем-то, наверно, с дежурным на мониторе, отступил в сторону и поднял руку, приглашая гостей проехать.

Виктор нажал на педаль газа.

Жанна шевельнулась.

– Что ты ему вшила? – спросил Нестор с любопытством.

– Чтобы он внёс машину в реестр спецслужбы президента. Мы теперь агенты БСП, у нас важная задача.

– Да уж, – проворчал Виктор.

– А зачем потребовала права?

– Чтобы телекамеры зафиксировали, как я проверяю якобы наш карт-бланш.

– Куда теперь? – спросил Виктор. – Я здесь не ориентируюсь.

– Налево, по дорожке, к корпусу Сената и на его парковку.

Через несколько минут они оставили машину с Виктором за рулём среди двух десятков других автомобилей во дворе старинного белого здания с зелёной крышей, в котором два века назад и в самом деле располагался Сенат, и поднялись в небольшой рабочий вестибюль, предназначенный для прохода только служащих Администрации и сотрудников спецподразделений.

Их встретили стандартная рамка магнитоискателя и двое рослых парней в форме сотрудников ФСО.

Жанна остановилась.

Нестор посмотрел на неё и проговорил обыденным тоном:

– После пандемии надо было вводить совершенно иную стратегию наблюдения. Меняться должны не только люди, но и институты. Бюрократии надо противопоставить алгоритм, элите – самоограничение, народу – общину. Чиновников подчинить системе социального доверия, богатых – соответствующим налогам, труженикам дать возможность вести хозяйство. Справедливость для общества – это благо, которое выше любого права.

Первый страж входа замер на секунду.

Второй посмотрел на него с удивлением и тоже застыл.

Затем оба сделали одинаковые жесты: проходите, мол, – и пропустили гостей.

Прошли вестибюль, поднялись на второй этаж.

– Так что ты там говорил о справедливости? – осведомилась Жанна, сохраняя деловое выражение на лице.

– Справедливость выше любого права… – Нестор покосился на спутницу.

– Ты… запомнила?

– Как видишь.

– Ты же была… вне себя…

– Сама удивляюсь. Но это твоё влияние, ты посоветовал тренироваться с задержкой части сознания.

– Я не учу плохому, – позволил он себе пошутить.

– Спасибо. Готовься, подходим.

По коридорам, устланным красными ковровыми дорожками, ходили люди, на пару никто не обращал внимания, и Нестор внезапно успокоился, проникшись уверенностью в том, что авантюра удастся.

У двери в секцию здания, где располагался кабинет президента, пришлось задержаться. У неё уже толпился народ в количестве десятка человек (две женщины, остальные мужчины в возрасте от тридцати до семидесяти лет), и Нестор узнал одного из них – советника Брусникина, которого они с Жанной недавно спасли на озере от киллеров.

Жанна искоса посмотрела на спутника.

Но он уже и сам догадался, что перед ними к президенту направляется та самая делегация «важняков», которую возглавляет советник Долгий.

Данная секция охранялась не только дистанционно, с помощью телекамер, датчиков оружия и системой распознавания лиц, но и сотрудниками спецбатальона ФСО, по сигналу тревоги появлявшимися в коридорах здания буквально в течение нескольких мгновений. В тот момент, когда слиперы подошли к перегородке, дверь в которой вела к залам совещаний и кабинету президента, делегацию Долгого как раз встречали два охранника, но уже не в этикетной униформе, а в гражданских костюмах. Поговорив с советником, они исчезли, будто растворившись в воздухе, и группа гостей в количестве шести человек проследовала дальше.

Не мешкая, Жанна и Нестор направились следом, но были остановлены сразу же за дверью теми же двумя сотрудниками президентской охраны, опять-таки возникшими в коридоре как по мановению волшебной палочки.

– Ты – правого, – сказала Жанна.

Они остановились.

Но замерли и охранники, не успев потребовать пропуска.

Пауза длилась три-четыре секунды.

Затем охранники удалились (открылись незаметные двери по обе стороны коридора), а слиперы двинулись вперёд, не сделав ни одного лишнего движения.

В приёмной рабочей резиденции президента уже никого из делегации Долгого не было, кроме девушки в строгом костюмчике и пресс-секретаря президента, усы которого давно стали предметом насмешек журналистов. Они оглянулись на стук двери.

– Вам что нужно… – начала девушка, будучи деловым секретарём президента.

– Она моя, – сказала Жанна.

Нестор переселился в голову пресс-секретаря, соорудил скорый «подвал» и вернулся обратно.

Девушка-секретарь села за стойкой перед компьютером.

Жанна пересекла приёмную, Нестор открыл дверь, и они вошли.

В СМИ не раз показывали внутренности рабочих кабинетов президента России, подчёркивающие скорее историческую преемственность такого рода помещений, нежели роскошество интерьеров. Мишурный блеск здесь отсутствовал напрочь. Нестор никогда не был ни в одном из них, но видел по телевизору, поэтому не стал отвлекаться на изучение стоящих в кабинете столов, стульев и шкафов. Он сразу обратил внимание на главное: члены делегации сидели рядком на стульях у стеночки, а президент и советник Долгий стояли, обратив лица к двери, из которой в кабинет вошли слиперы.

– Видите, Анатолий Павлович? – мягким доброжелательным баритоном произнёс Долгий. – Вот и они, легки на помине. Я вас предупреждал, что они без проблем пройдут ваши посты, и оказался прав.

Президент ткнул пальцем в столешницу, и в кабинет бесшумно ворвались четверо молодых мужчин в гражданском, но вооружённые «удавами» и пистолетами-пулемётами ПП-2000.

– Он – мой! – еле слышно проговорила Жанна, разглядывая Долгого чернеющими глазами.

Нестор хотел спросить: а мне в кого прыгать? – но сообразил, что ему придётся брать на себя всех, кто находится в кабинете помимо советника и президента. Или по крайней мере тех, кто имел право и возможность открыть огонь на поражение, то есть – охранников.

Идея сверкнула в глубокой психике, почти не затронув сознания.

Если раньше он перемещался в любого человека единым «пакетом личности», перехватывая волю и затемняя сознание клиента, то сейчас этот способ перехвата волевого контроля не гарантировал победы. Завладев одним человеком, он не мог удержать остальных от выполнения своих функций, даже крикнув «не стрелять!» Они, скорее всего, всё равно открыли бы огонь. Поэтому, включив сердце на полную мощность, «на форсаж», Нестор раздвоился, прыгая, а точнее – расчетверился, и его «мыслеволевые фрагменты» пулями вонзились в головы охранников, путая их сознание.

Все четверо застыли, превратившись в кукол, а потом безвольно опустили оружие.

Что касается самого слипера, то его ощущения были до того странными, что ему потребовалось дополнительное усилие для объединения «крупинок мыслей» в единый пучок и осознания того, что он сейчас представляет собой настоящий гранат, зёрнами которого стали мысли, эмоции и переживания.

Спасло вмешательство в ситуацию свидетеля происходящего – президента Сбербанка. Он вскочил, когда охранники опустили пистолеты, и попытался вырвать пистолет у ближайшего парня.

Нестор уловил этот момент и всадил в голову Оскара ещё одно «зёрнышко граната». Затем собрал воедино все «зёрна» и прыгнул в голову Долгого, увидев, что советник улыбается (глаза – как два чёрных пушечных дула!), а побледневшая до прозрачности Жанна взяла себя обеими руками за горло.

Он переселился в Смотрящего вовремя.

Долгий был не просто умным и сильным человеком, он был слипером, причём слипером, которого поддерживала особая пси-программа, позволяющая ему как внушать людям любой приказ, так и отбивать психотронные атаки, не теряя сознания.

На этот раз Нестора встретил не щит, не «железная рубашка с колючками» и не качок-бодибилдер, как во время боя с Альтеррусом. В глубине своей мыслесферы Долгий представлял себя… палачом в чёрной рясе с капюшоном, вешающим женщину на горящую перекладину!

Женщиной была Жанна, совершенно обнажённая! Она выгнулась дугой, пытаясь порвать или ослабить петлю на шее, не доставая ногами пола, но палач не давал ей возможности сделать это, раз за разом вздёргивая к перекладине и нанося по телу удары витой плетью.

Картина, возникшая в сознании Нестора, была настолько ярка и реальна, что он даже не подумал о виртуальности ментального воображения, просто бросился на палача коршуном и успел перехватить удар плети. А затем вырвал её из руки «инквизитора» и со свистом перетянул чёрную фигуру, сбивая с головы колпак.

Палач отшатнулся, выпуская верёвку из руки.

На Нестора глянули отнюдь не добрые глаза советника – полные злобного торжества глаза зверя!

Жанна упала на пол (в воображении Нестора пол представлял собой слой мутного стекла), кашляя и снимая с шеи петлю.

– А-а, новичок, – проскрежетал голос палача, вызывая у Нестора ощущение головной боли, хотя в данный момент его «Я» располагалось не в своей голове. – Ты сильнее, чем я думал. Тем приятнее будет обратить тебя в свою веру.

Нестор не ответил, борясь с болью. Отвёл руку назад, чтобы ударить противника плетью. Однако она змеёй выкрутилась у него из ладони и ударила его же по ногам, сбивая на колени.

– Мальчишка! – расхохотался палач. – Ты с кем вздумал тягаться?! Я управляю президентами, а ты кто такой?! Кем ты себя возомнил?! Серенькая ничтожная личность, потолок которой – должность нотариуса! Присоединяйся ко мне, получишь власть, которой ты ещё не знал!

Плеть, лежащая на полу, сама собой изогнулась ввысь и обрушилась на голову Нестора, породив вспышку сильнейшей боли.

– Хочешь жить – иди со мной! Я всё прощу!

– Её ты тоже простишь? – прохрипел Нестор, сдерживая крик.

– И её, и всех, кто против! Вообще – человечество, хотя оно и недостойно всепрощения, о чём толкуют служители твоего бога.

– Всепрощение – это от дьявола, а не от Бога…

– Спорить будем потом! Ну?!

– Зеркало… – вдруг проговорила Жанна, прыгая к палачу и вцепляясь ему в волосы, нанося удары коленями в чёрную бесформенную фигуру.

Слово «зеркало» просияло спасительной догадкой.

Палач отвлёкся на борьбу с девушкой, и этих мгновений Нестору хватило, чтобы схватить плеть (на самом деле это была фантомная деталь «засоса», блокирующего сознание), ударить ею себя же по голове и – метнуть взрыв боли в голову палача-Долгого.

Эффект передачи боли оказался впечатляющим!

Смотрящий (он же палач, он же зверь, слипер, урод, носитель мощного интеллекта) вдруг взвыл, выпустил Жанну, закрыл голову руками, раскачиваясь и пятясь…

– Бей! – прошептала Жанна, опускаясь на пол без сил.

Нестор вспомнил недавний эпизод с «ножом» Жанны (он мог и сам создавать любой воображаемый предмет), вырастил из руки сияющее лезвие – и воткнул в голову палача…

Очнулся он уже в своём теле.

С момента начала боя прошло всего не более десяти секунд, и единственное, что изменилось в кабинете за это время, было положение президента: он рухнул в своё кресло с искажённым лицом, не глядя тыкая в селектор пальцем.

Долгий упал.

Наступила тишина.

Пятёрка членов делегации, вытянув шеи, смотрела на своего вожака. Оскар массировал ладонь, на лице его впервые в жизни читалась растерянность.

– Что… происходит?! – хрупким голосом поинтересовался президент.

Нестор повернул гудящую голову к Жанне, встретил её затуманенный взгляд. Пошутил:

– Как ты думаешь, сколько лет нам дадут?

– Сколько ни дадут, – улыбнулась она, – лишь бы сидеть в одной камере…

Президент наконец нажал клавишу… но это уже другая история.

Август 2020

Сноски

1

Единый федеральный информационный регистр (примеч. авт.)

Content

Василий Головачев
Паранормы

Глава 1 Зигзаг

Глава 2 Провал

Глава 3 «Призрак»

Глава 4 Клюква

Глава 5 Грехи и диагноз

Глава 6 Хикикомори по-русски

Глава 7 Призрачная надежда

Глава 8 Корень квадратный из минус единицы

Глава 9 Реальные проблемы «Призрака»

Глава 10 Тёплый вечер

Глава 11 Первое дело

Глава 12 Богадельня для бедных олигархов

Глава 13 Коррекция «Автоборга»

Глава 14 Архитектурные инициативы

Глава 15 Ошибка киллера

Глава 16 Крепость ТСЖ

Глава 17 Найти и нейтрализовать!

Глава 18 «Крот» и «Призрак»

Глава 19 Дипломатическая доставка

Глава 20 Пересадка жизни

Глава 21 Бог знает – что, а чёрт знает – как

Глава 22 Ну и кто тут «решала»?

Глава 23 Жажда зла

Глава 24 Ожидаемая неожиданность

Глава 25 Болевые точки

Глава 26 Жизни непогашенный кредит

Сноски