Иман Кальби

Она моя…

Все изложенные в романе события и персонажи вымышлены. Любое совпадение с реальностью случайно.

Московская область, январь 2033 года

–Влада, расскажите мне о своей жизни в Дамаске, – мягким голосом спросила доктор Анна Петровна, психолог с почти двадцатилетним стажем, сидящая за красивым дубовым письменным столом в своем уютном кабинете.

Девушка никак не прореагировала на ее призыв, продолжая все так же безотрывно смотреть на часы – кукушки, висевшие на противоположной стене. Ее поза в кресле – лежаке была расслабленной, но в то же время закрытой.

Не обращая внимания на явное пренебрежение со стороны пациентки, врач продолжила, – Ну как- то мы с Вами должны скоротать еще час нашего сеанса. Понимаете, это моя работа, я просто так не смогу Вас взять и отпустить.

Влада лишь усмехнулась, показывая, что ей наплевать на работу доктора и что там о ней подумают как о специалисте.

– Сигарету, – произнесла она вкрадчиво, не отрываясь от часов.

– В Вашем положении нельзя… – попыталась было возразить доктор, но встретив обжигающий взгляд пациентки, решила сделать исключение. Как бы ни было, ей платят совсем за другое. Задача была поставлена четко –  выудить как можно больше полезной информации, а продвинуться на этом пути столь именитому и известному в узких кругах специалисту так и не удалось ни на йоту. Не хватало еще, чтобы из- за этой взбалмошной девчонки, наломавшей столько дров, она рисковала своей репутацией. Была – ни была. Молча протянула ей желаемое с зажигалкой. Девушка затянулась, смачно выдохнула и все- таки начала свое повествование. Доктор торжествующе заерзала на стуле и незаметно включила диктофон, претворившийся ручкой.

– Бездарность.

– Простите? – переспросила Анна Петровна, не понимая, о чем она.

– Полная бездарь. Вот кем я была.

Доктор молчала, в такие минуты лучше не встревать.

– Бездарь, которой повезло.

Влада встала и подошла к окну.

– Яркие репортажи, сенсации, емкие сюжеты и глубокие аналитические статьи… Все это было не про меня. Не получалось, не было ни опыта, ни таланта. А хотелось славы, как всем тем, кто снимал, писал, не боялся лезть под пули и находить в войне не смерть, а известность.

Снова затяжка.

– Я завидовала. Быть в Сирии, не изобретать себе способ туда попасть, а приехать на все готовое, и так и прозябать в безвестности… Вот чем я занималась… Пока не встретила Его… Их…

Глава 1.

– Август месяц 2031- го, лето достигло своего знойного пика и все так непривычно, так по- новому в Сирии.... Я не была здесь три года после окончания стажировки в Дамасском университете, а кажется, что лет десять. Как было здесь тогда, еще в мирное время, когда никто и помыслить не мог, что все так стремительно завертится. Тихо, спокойно, красиво, мило, душевно… Эта страна была оазисом толерантности и спокойствия в арабском мире, уже не первое десятилетие сотрясаемого внутриполитическими пертурбациями. Впрочем, регион всегда представлял собой огромную пороховую бочку… А потом эта бочка в очередной раз «задымила», и в Сирии все стало стремительно нестись в пропасть. Знаете, как при горном обвале, при сходе сели… И Я оказалась в этой массе, среди обломков страны и судеб других людей. Гражданская война не щадит никого. Это худшее, что может произойти с государством. Когда брат становится врагом брату, когда ненависть везде, когда боль повсюду. Эта боль жжет тебе ноги, она втаптывает в грязь твое достоинство, она калечит твою судьбу вне зависимости от того, на какой ты стороне баррикад… Ты воюешь и горишь сердцем за свою правду, а когда пути назад уже нет, оглядываешься и понимаешь, что все то, за что ты воевал – нынче пепелище… И уже все равно, кто был прав, а кто виноват… Весь этот ужас свалился на Сирию совершенно неожиданно. Казалось, страна была намного более устойчива к внешнему воздействию, да и народ здесь жил неплохо., наученный тяжелым политическим прошлым –  волнения там происходили далеко не первый раз. По крайней мере, всем со стороны так казалось… Я до сих пор пытаюсь понять, когда же был спущен этот курок национального раскола. Когда люди в Сирии начали разделять себя на религии, конфессии, кланы… Не было этого всего, а потом вдруг появилось –  и в таком гипертрофированном виде. И вот, на этом пепелище оказалась и я… Хотя давайте по – честному, в августе 2031 года я прилетела в Дамаск, где все еще было относительно спокойно. Революция традиционно, как много лет назад, начала тлеть в сердце страны –  Хомре. Всего каких -то 150 км пути по прямой дороге от столицы, а ощущение, что несколько тысяч километров, несколько лет… Дамаск все еще пытался жить своей привычной жизнью, хоть из пригородов уже доносились отзвуки боестолкновений. То и дело происходили теракты, одинокие минометные обстрелы могли накрыть один из центральных районов, а военных и блокпостов стало больше, чем магазинов с традиционными сирийскими лепешками. Теми самыми, которые являются прообразом итальянская питты, в свое время привезенной из этих краев Гнеем Помпеем Великим вместе с местными рабами и другими трофеями в Рим.

Так уж получилось, что особого выбора у меня не было. Я потеряла родителей, когда мне было всего два года. Да что там говорить, я их не знала. Из родственников на связи была только тетя –  Бэлла Константиновна. Ну как из родственников, номинально. Родственного тепла я не чувствовала никогда. Росла в элитном интернате. Тетка время от времени меня там навещала. Приезжала всего на полчаса раз в месяц, холодная, надменная и богатая. Оценивающе смотрела на меня, разговаривала с классной руководительницей, потом подходила ко мне, брала за подбородок и вглядывалась в лицо… Всего пару минут –  и вот, неприступная родственница опять упархивает в своем шикарном автомобиле с водителем в неизвестном направлении… Я никогда не была у нее дома. Ничего не знала о ее жизни. А та холодность и важность, с которыми тетка смотрела на меня, словно возводили неприступную крепость перед желанием попроситься уехать с ней, за пределы интерната… Я переживала и скучала… С самого раннего детства ни одной фотографии родителей, ни одной вещи, доставшейся от них… Из- за этого, наверное, я была тихой и нелюдимой, предпочитая компании сверстниц – сплетниц книги и фантазии.

Влада задумалась, слегка прикрыла глаза, вспоминала… Пациентам всегда очень непросто начать рассказ о своей жизни… За свою многолетнюю карьеру Анна Петровна не знала ни одного из них, кто бы не стал вдаваться в ненужные детали, упуская из вида главное. Всем хотелось объять необъятное и показать специалисту мир своими глазами, чтобы быстрее получить долгожданную «таблетку от всех болезней», пусть и душевных. Влада оказалась исключением – доктор была рада любым ее рассказам, потому что это все же лучше, чем многомесячная игра в молчанку…

– Я была прилежной ученицей, занималась спортом. Тетка настояла, чтобы в мою программу обучения ввели танцы и гимнастику. Я выросла в стройную гибкую девочку. Школа была позади –  и благодаря усилиям Бэллы Константиновны и муштре учителей я поступила в институт… Я никогда не забуду тот день, когда впервые села к ней в машину. Думала, что, наконец, познакомлюсь с ее семьей, войду в ее жизнь, как родственница, но та лишь привезла меня на съемную квартиру и сказала, что отныне будет оплачивать мое проживание в доме недалеко от института, а в ответ ожидает от меня прилежной учебы и пристойного поведения, в том числе… никаких «мальчиков – сопляков», как она выразилась.

У тетушки, занимавшейся, с ее же слов, «формированием меня как личности», были связи в арабистической среде Москвы. Так я и попала на специальность журналиста – арабиста в институт Востоковедения. В 16 лет я плохо понимала, что вообще такое арабский мир. Понимала ли это она, я тоже не знаю. Сейчас догадываюсь, что, конечно, понимала, –  сказала Влада с горькой усмешкой, потом задумалась.

– Мы мало разговаривали. За все эти годы помимо прочих своих навыков я усвоила главный –  не задавать ей лишних вопросов. Арабский – значит арабский. Я выучила этот сложнейший язык путем многочасового просиживания своей задницы за столом. «Моим делом было учиться» –  так говорила Бэлла Константиновна, а там она -де все решит. Решила. Преподаватели были ко мне лояльны и внимательны. В репетиторах, дополнительных занятиях, стажировках, в том числе и недешевых языковых курсах в Дамасском университете в Сирии, мне не отказывали. Еще в последний год учебы в магистратуре я попала на распределение в журналистское агентство «ЭРА», где традиционно нужны были арабисты. Так начался мой скромный путь в профессии. Азарт приходит во время игры. Я втянулась, увлеклась арабской культурой, танцами, искусством. Полюбила язык. Теперь хотелось большего – хотелось работать и расти карьерно. Благо, что примеров было много. Журналисты – арабисты легко и быстро делают себе имя, потому что Ближний Восток щедр не только на солнце, но и на «горячие точки». Но меня, неопытную и зеленую, не спешили отправлять в регион, да и серьезного повода не наблюдалось. Да, то и дело обострялись арабо -израильские отношения, но на этом направлении работали «свои», ничего нового там изобрести не получилось бы. Я сидела в Москве штабной крысой, занимаясь преимущественно переводами каких -то бесконечных арабских статей «в стол», хоть мой начальник и говорил, что это просто идеальная работа для молодого сотрудника – набиваешь руку, подтягиваешь язык… Я хотела в поле, я жаждала славы. Настал и мой звездный час. Здесь и сейчас.

Очередная арабская весна…Социальные противоречия, недовольство властью, религиозные конфликты –  все это в одночасье прорвало плотину действовавшего на Ближнем Востоке уже не одно десятилетие статуса -кво. Целая плеяда стран опять, как много лет назад, были охвачены революционной горячкой с разной степенью интенсивности вооруженных действий. Для этих государств и проживающих в них людей эта арабская весна стала трагедией, а для нас, журналистов, неиссякаемым кладезем тем и информации для самопиара. Сколько новых имен заняли свое место на журналистском пьедестале благодаря молниеносному реагированию на происходившее. Да кого только здесь не было –  штатные корреспонденты, стрингеры, блогеры, гонзожурналисты. Параллельно с традиционной войной, на Ближнем Востоке шла более изощренная и противоречивая –  война информационная. Когда в марте 2031 года арабская весна началась и в Сирии, я поняла, что это мой лотерейный билет…

Глава 2

– Послушайте, я устала –  с тяжестью прошептала девушка, обхватив голову руками, –  не знаю, зачем я вообще все это рассказываю… Бред какой -то…

Она пробубнила последние слова себе под нос и уже было встала, чтобы выбежать прочь из кабинета, как она делала уже множество раз, но доктор была решительна в своем настрое. Только- только что- то начало получаться…

– Подождите, – несвойственно громко произнесла Анна Петровна, – Вы не должны уходить сейчас, Влада! Расскажите мне все! Обязательно расскажите! Если Вы устали, мы можем продолжить завтра… Но если есть силы…

Девушка колебалась, стоя в дверях…Воспоминания терзали ее, но в то же время лились бальзамом на ее душевные раны. Рассказ обо всем, «с нуля», словно переносил ее обратно. Переносил в то время, которое она потеряла безвозвратно… Влада впервые почувствовала какую- то легкость… Нет- нет, боль оставалась, она давила на нее, словно мешок булыжников на грудь утопленника, но вместе с тем, появилось какое- то странное ощущение катарсиса, очищения, освобождения… Словно долго зревший и болевший гнойник прорвался…Все равно болит и краснеет, но уже не так…

– Я смогла уговорить начальство отправить меня в Дамаск в составе группы журналистов тем августом 2031 года. Мы не были командой, у каждого из нас был свой план, как выпустить лучший материал и получить больше всего карьерных бонусов и денег. Мне помогло то, что я хорошо владела сирийским диалектом арабского языка благодаря стажировке и разбиралась в ситуации в стране. На момент приезда туда у меня уже были друзья еще со студенческих лет, поэтому дело у меня пошло. Я оказалась эффективной, много писала, много куда была вхожа. В итоге вместо двух недель, на которые нас отправили, меня решили продлить на три месяца, формально занять вакантный на тот момент пост постоянного корреспондента информационного агентства «Эра». За его же счет мне сняли милую небольшую квартирку в приятном христианском районе Кусур в центре Дамаска. Я имела изрядную долю свободы, но, конечно, эта свобода резко ограничивалась установленными официальными властями рамками для всех без исключения журналистов. В отличие от стрингеров и блогеров, я не могла, да и не хотела рисковать, нарушая их запреты на перемещения по стране или несанкционированный сбор информации. Здравый смысл был при мне, но сами понимаете, в таких условиях, на фоне более «горячих» репортажей коллег из телеков, как мы в своей среде называли телевизионных корреспондентов, и «свободных поэтов», которые работали за свой счет, но имели возможность продавать материал любому СМИ, моя значимость как журналиста уверенно падала к нулевой отметке. Мне срочно нужна была сенсация, но не путем риска для жизни и для репутации агентства. С утра до ночи я судорожно перебирала темы, сюжеты, возможные интервью с представителями режима, но все это не находило отклика у руководства в Москве. Все мои идеи отвергались все с большим градусом раздражения и недовольства моей работой. Нужно было что- то делать.

Эта идея пришла ко мне спонтанно. На одном мероприятии, совершенно тупом, честно говоря. В очередной раз в поисках тем я поперлась на концерт в Дом Оперы. Я даже не помню, что это было… Какие- то дети устроили показательное выступление в честь отбывающих на фронт военных –  дико политизировано и примитивизировано, как это обычно бывает со всем, что связано с официальной пропагандой и детской самодеятельностью.

Там, в фойе, я и увидела Его. Даже не увидела, нет. Помню, как сердце ушло в пятки, когда к прозрачным дверям ярко залитого солнцем зала подъехали три шикарные машины и из центральной двери легкой походкой выпорхнул Он. Высокий, уверенный в себе, расслабленный, невыносимо красивый –  темно- пепельные густые непослушные волосы, светлая кожа, легкая щетина, голубые глаза. Он был в джинсах, расстегнутой небрежно на шее темной рубашке и пиджаке в стиле кэжуал. Такой, непринужденный красавец, смотревший на всех одновременно и добродушно, и снисходительно, потому что понимал с детства –  равных нет и не было. Не от кого ждать конкуренции. Его охранники вмиг собрали вокруг него невидимый щит недоступности, хотя он со всеми был максимально приветлив.

В тот день я в числе еще сотни других гостей этого нелепого мероприятия смотрела на его истинную звезду. Именно на него пришли поглазеть все эти люди, как бы умилительно маленькие детишки ни пели патриотические песенки о Сирии, на Него –  самого популярного и желанного мужчину в сирийском правящем классе, неофициальное лицо режима, одного из самых влиятельных его теневых руководителей, самых амбициозных и перспективных. Тридцатилетний красавец, он не сходил ни с местных, ни с западных таблоидов. СМИ его любили и ненавидели, потому что именно он с легкостью ими дирижировал, как хотел, являясь негласным руководителем сирийской пропаганды, одним из авторов и хранителей его идеологии. И при этом ни одного интервью, ни одного слова прессе. И если и был в Сирии человек, более обожаемый или ненавидимый, чем Президент, то это был его неофициальный родной племянник Васель Увейдат. Я смотрела на него и понимала – вот Он нужен мне для интервью. Смогу его получить –  выиграю джек пот.

Меня он даже не заметил, конечно. Быстро проследовал с организатором этого глупого торжества в зал. Да и чего я ждала? Знаете, когда видишь таких мужчин, невольно хочется, чтобы они пробежали по тебе хотя бы легкой, небрежной улыбкой. О таком обычно помнят годами. Это то, что тешит женское эго. Ради чего мы красимся, одеваемся и прихорашиваемся, кто бы что ни заливал, что делается это исключительно для себя.

Влада задумалась, машинально поправила волосы, словно прихорашиваясь, словно действительно воспоминания переносили ее в тот день и в тот зал.

– Не то, чтобы я была в себе не уверена. Но мою привлекательность нельзя назвать шокирующей, зачаровывающей… Я достаточно объективна и критична сама к себе.

Доктор не стала ее перебивать, задумалась над ее утверждением. Вроде бы, действительно, Влада относилась скорее к тому типажу женщин, которые влюбляли в себя при более близком знакомстве. Тогда, когда открывался их шарм, очарование, внутренняя харизма и природная сексуальность, заложенная в генетическом коде… Но вот можно ли было так влюбиться в нее с первого взгляда, да еще на отдалении? Смотря на бледную, осунувшуюся от депрессии девушку, поверить в это было трудно. Но умудренная опытом доктор как женщина все- таки понимала, во Владе было главное –  порода. Даже в этом дурацком больничном халате, без макияжа, с собранными волосами, она все равно приковывала к себе внимание. Стройная, даже худощавая. В то же время, очень женственная. Томные светло- карие глаза, на солнце светящиеся янтарем, пухлые губы, очень редкого медового оттенка натуральные волосы…

Влада тоже молчала, вспоминая ту себя. В последние недели она редко смотрелась в зеркало. Не хотела, боялась, незачем. В ее восприятии она была все еще в том образе себя самой. Она мало красилась… Пудра. Бесцветный блеск для губ… Исключением были глаза. Она всегда их подводила черным. Так ей еще в 17 лет посоветовала тетка. Бэлла Константиновна знала толк в красоте. В своих шестьдесят она могла дать фору многим сорокалетним. Она сказала, что это еще больше подчеркивает «янтарь» ее глаз. В Москве ее макияж «смоки айс» часто относили к увлечению восточной культурой, но познакомившись с арабским миром в реальности, она поняла, что ее мейк ап был несоизмеримо более легким, чем у арабок. Те обычно мазали глаза несколькими слоями сурьмы, обрамляя их обильным количеством теней и туши. Со временем она даже пришла к выводу, что ее макияж скорее не метод привлечь внимание, а способ защитить себя… Эта мысль посетила Владу после того, как она прочитала, что на древнем Востоке, в частности, в Месопотамии или Египте, все мужчины и женщины для защиты от злых духов и сглаза обводили свои глаза черным цветом…Но Владу от злых духов такой прием так и не защитил…

Глава 3

– Влада, Вы уже минут десять просто молчите. Все нормально? –  Анна Петровна вернула ее к реальности.

– Все таки я очень устала и хочу уйти, –  она приподнялась на лежанке и потерла глаза.

Влада злилась на саму себя. С ее стороны было ошибкой что- то рассказывать назойливой докторше. На что она надеялась? На облегчение? На понимание? Не получила ни того, ни другого. Уже в своей палате, лежа на кровати и смотря в окно на падающие с белого неба первые снежные хлопья, она вспоминала дальше. Эти воспоминания были только ее. Ими она не будет делиться, ни за что. Она закрыла глаза, словно желая вернуться обратно туда, в тот день.

Васель Увейдат. «Золотой внук», –  шептали ему в спину. Его называли фамилией матери Увейдат только потому, что он родился вне брака. На самом деле он был истинным Васелем Али. При том, почти точная копия своего отца Хусейна Али –  старшего сына первого президента Сирии Захида Али. Хусейн трагически погиб в авиакатастрофе более двадцати лет назад. Любой работающий в Сирии иностранец знал, что старший сын Захида был реальным преемником главы государства, и воспитывался именно для этого. Все к этому шло, если бы не трагическая случайность, когда управляемый им спортивный винтовой самолет разбился и унес жизнь молодого мужчины в самом расцвете лет… Хусейн во всем должен был быть номер один –  лучший водитель, лучший пловец, лучший наездник, лучший пилот… Нельзя быть лучшим во всем… Это вызывает зависть богов…

Горе было неописуемым у всей страны… Официально наследников неженатый сын не оставил, так как был «слишком молодым». Но неофициально все знали –  молодым для старости, но не для того, чтобы делать детей. Тот факт, что он был холост, не помешал ему завести роман с одной местной красоткой. Да что там одной, у него их были сотни. Та самая просто оказалась умнее…Или наоборот, глупее… Хусейн скончался в возрасте 32 лет, тогда, когда Васелю было уже целых 11 лет. Как сплетничали в Дамаске, сразу после того, как девушка из семьи Увейдат забеременела, мать Хусейна, жена Захида Али Мадлен, заставила всю их семью переехать на Кипр. За неделю им купили шикарную виллу в районе Айя Напы, а на счет в одном из оффшорных банков Кипра бросили солидную сумму денег. Мальчик рос вдали от родины, пока не произошла трагедия с его отцом. Поговаривали, что убитый горем Захид Али за день состарился на десять лет, впал в глубочайшую депрессию, отказался от воды и еды. Мудрая жена, годами сносившая его самодурство и загулы, знала, что делать, нужно было дать убитому горем отцу хотя бы «частичку» сына. Мальчика вернули на родину. С тех пор Васель Увейдат рос под крылом президентской семьи, как ее неотъемлемая часть, но в то же время, под фамилией матери. Мудрая бабушка и тут все предусмотрела –  мальчик должен был радовать глаза дедушке, но не покушаться на трон –  это место было завещано перейти ее среднему сыну Басему Али, родному брату погибшего Хусейна, как это в итоге и произошло. Еще один ее сын –  самый младший, самый неуправляемый и дерзкий из детей Авад, разница в возрасте у которого с Васелем была всего семь лет, так и не нашел общего языка с новоявленным родственником. Но опять же, об этом только ходили слухи. Формально, перед камерами, на семейных фото и государственных приемах, семья являла идиллическую картину.

Вся эта история не давала Владе покоя. Она стала наводить справки, и самым верным и ценным «источником информации» для нее оказалась Амани. Судьба свела их еще в годы языковой практики Влады в Сирии. Дочь губернатора Дамаска, она в равной степени имела обширные связи и столь же широкую душу. Амани была очень веселой и компанейской девочкой. Она училась в Австралии, однако из- за какой- то мутной истории учебу не окончила, вернувшись под опеку родителей. Немудрено, что не прошло и года после ее возвращения, как она вышла замуж за друга семьи, приближенного к президентскому клану, как здесь любили козырять. Деньги к деньгам. Амани мастерски лавировала в интригах строгого на суждения дамасского светского общества, при этом плохо держа язык за зубами, и в этом плане была неиссякаемым источником информации.

– Тебя интересует, как ты можешь мотивировать Васеля дать тебе эксклюзивное интервью? –  скептически приняла Владину отчаянную идею Амани. Девушка не стала лукавить и решила выложить ей все, как есть – что кровь из носа надо получить это интервью…

– Ха, да никак! Чем его мотивировать, если он и так владеет всей Сирией! Их семья всесильна и не нуждается в помощи. А уж с журналистами…Особенно журналистками молоденькими.. – она хихикнула – . Таких, как ты, не в обиду тебе, дорогая, они не ставят ни во что. И поэтому советую тебе держаться от него подальше!

Влада кивнула головой, согласившись с ее утверждением. Она сама все это прекрасно понимала.

– Знаешь, в принципе он хороший парень. Меценат. Много помогает молодым, бедным, сиротам. Реально помогает, а не на словах. Он несколько лет назад, насколько я знаю, обязался отдавать на благотворительность часть своего дохода. Но это все так, внешняя сторона… Не ведись на все это. Потому что он еще и один из хиялей… – добавила вкрадчиво Амани.

С начала революции в стране это странное арабское слово заполонило англоязычные статьи про Сирию, стало нарицательным и известным повсеместно. Так обозначали военизированных сторонников президента и его семьи. Их сравнивали с сициллийскими мафиози за ту же наглость, вседозволенность и занятие черными, нечистыми делами. Да, она знала это из СМИ, видела накаченных ребят с символикой сирийского режима и оружием по городу –  в ресторанах, борзо ведущих себя на дорогах в затонированных джипах, но все это казалось ей немного преувеличенным, как это любят делать в прессе… Большая их часть была совершенно безобидна, и пороху то не нюхав. Напротив, настоящие боевики на стороне режима вот так эпатажно светиться не стали бы…

– И что? –  в шоке переспросила Влада, –  ты хочешь сказать, что Васель – головорез – убийца, как рисуют западные СМИ хиялей?! – все это никак не укладывалось в ее голове.

– Ну нет, не совсем так, –  пояснила собеседница, явно получающая скрытое удовольствие от того, что ее так внимательно слушают, –  конечно, он не головорез…Как бы выразиться правильней…Он скорее руководит головорезами. Васель твой –  один из идеологов всей этой системы, как говорят помимо официального бизнеса, у него в подчинении несколько сотен ребят – это его личные воспитанники –  он их поит, кормит, одевает, тренирует, снабжает оружием…И таких подразделений немало, не только у одного Васеля, я знаю и других ребят – его родственников, друзей из их клана…Вот так…

Влада слушала, затаив дыхание. Она не могла представить, что тот красивый образованный мужчина с бархатным взглядом и голосом может отправлять кого- то убивать людей и может быть даже убивать сам, о чем ей страшно было даже подумать.

– Как мне выйти на него? – полушепотом произнесла девушка.

Амани вздохнула, давая понять, что надеялась –  девушка передумает,

– Ох, подруга. И упрямая же ты. Ладно, я напишу тебе адрес одного из его офисов, где он бывает по вторникам. Я сама- то знаю только потому, что муж иногда туда ездит по каким- то делам. Но имей в виду, я понятия не имею, как тебе туда проникнуть… Там обычный пост охраны, как и везде. Но ты же понимаешь, что с этими ребятами не договоришься. Они рассмеются тебе в лицо, если ты скажешь, зачем пришла…

Влада смотрела в пол и думала, в комнате повисло молчание.

– Дам тебе совет. Как женщина женщине… – заключила свое повествование Амани, –  Даже если тебе удастся каким- то чудом на него выйти и пообщаться, ограничься только интервью. Он красив и сексуален, как бог. За ним весь Дамаск бегает, девки с ума сходят, готовы на все, что угодно. Он просто как телезвезда. У них в семье многие ничего, но не такие… И он пользуется этим, не святой он. И ты держись от него подальше. Не потому, что вокруг много баб и будет много нервов, просто он не для тебя. Не получится у вас… – сказала она, и вдруг кинулась подруге на шею.

Влада хотела было ей что- то возразить, но поняла, что сама раздираема тысячами противоречий. Она страстно желала это интервью. Только интервью? Конечно, такой, как Васель, не мог не привлекать… Голова лопалась от мыслей. Одно дело, если бы она была опытной охотницей, умудренной опытом и прошедшей немало жизненных уроков. Но идти к нему в ее положении –  все равно, что цыпленку в псарню… Он сожрет ее и не поперхнется. Этот человек во всех смыслах опасен. Он увидит ее насквозь. И любой исход их знакомства может стать катастрофичным для нее. Он может попросту рассмеяться и послать ее на все четыре стороны. Действительно, он ведь ни раз за все время конфликта даже не подумал пообщаться с кем- либо из журналистов, при этом ведя достаточно открытый образ жизни. Его фото были везде –  а слова –  никогда… Да и вообще, чем все это закончится. Проникнув к нему, в офис, выберется ли она оттуда живой?

– Либо пан, либо пропал, –  пронеслось у нее в голове. Она усмехнулась, решив пойти ва- банк.

Правильно ли она тогда поступила, что пошла туда? Конечно, нет. Конечно, нужно было бежать от Него сломя голову.

Глава 4

Дамаск, август 2031 года

Она стояла у зеркала и рассматривала свою отражение. Красивое, серо- серебристое новое платье от Армани, обтягивающее сверху, а снизу – юбка клеш выше колен. Белая сумка Шанель. Туфли Лабутан. Она тратила почти все заработанное и все, что давала тетка, на шмотки. Любила красиво одеваться, может потому, что это немногое, чем можно было себя порадовать после стольких годов унылой униформы в интернате. Накрутила кончики волос, хотя они не слушались, потому что волосы были слишком влажными. Но это была ее извечная проблема…Потом плюнула и закрутила их в рогалик. По опыту это помогало где- то через полчаса получить красивые свободные кудри. То, что нужно…Немного косметики. Духи…

Идея была отчаянной и глупой. Где гарантия, что он вообще примет ее, даже если он действительно здесь, в этом офисе… Может быть, все это обернётся неприятностями… В тысячный раз в голове крутились эти пресловутые сомнения. Через сорок минут она все- таки сидела в своей машине, также арендованной по приезду на деньги агентства, и уверенно топила по указанному Амани адресу, на ходу нервно стягивая резинку с волос. Пряди каскадом рассыпались по плечам, и почему- то это придало Владе больше уверенности в себе, а может просто появилось иллюзорное ощущение защиты. Именно за это с детства она любила длинные волосы.

Собрав все силы в кулак и не обращая внимание на бешеный стук сердца, она нагло заехала на тротуар прямо напротив будки охраны у офиса Увейдата. В то время, как ошалевшие и напрягшиеся военные выскочили из -под навеса, девушка невозмутимо, немного эксцентрично, но не без толики элегантности вышла из машины, с силой хлопнула дверью и уверенной походкой, рассыпающей звонкое эхо по улице от стука острых каблуков, зашагала ко входу, нарочито громко и отвязно восклицая вслух на арабском,

– Да что он о себе возомнил? Козел!

– Простите, мадам? –подбежал обескураженный от ее демарша охранник,

Стараясь не выдавать своего волнения, Влада продолжила в том же духе,

– Быстро отведите меня к нему, или я устрою такой скандал, что услышат в соседнем Ливане!

Проходившие мимо люди стали многозначительно оглядываться на них. Любой разговор на повышенных тонах на сирийской улице в толику секунды привлекает зевак подобно тому, как разлитый мед –  полчища муравьев. А нынешняя ситуация вообще была подобна приземлению НЛО на одну из улиц Дамаска, –  как бы хорошо она ни говорила по- арабски, ее акцент был очевиден, наряд –  уж крайне смел, а стоящая криво- косо машина у столь охраняемого объекта только подогревала всеобщий интерес.

Словно надеясь хоть как- то спасти ситуацию, полушепотом охранник стал ее уговаривать,

– Успокойтесь, мадам. Секунду, подождите секунду.

Начались какие- то вкрадчивые переклички по рации. Второй парень с контрольно- пропускного пункта, смотревший на Владу открыв рот, стал судорожно звонить куда- то по домофону.

– Не буду я ничего ждать! Сказала же, отведите меня к Васелю! Немедленно! Он знает, кто я! – от нервов ее крик перешел на визг, что придало ее эскападе еще больше драматизма.

Влада сама не поняла, как так вышло, но через пару минут она уже ехала с полностью обескураженным охранником в узком лифте. Ее сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки от шока, страха и адреналина. Охранник старался не смотреть на девушку, но интерес был сильнее. Оценивающие, любопытные взгляды украдкой с примесью осуждения и подавленного гнева. Он явно не привык к такому поведению женщин. Черт знает что он думал о ней. Наверняка, ничего хорошего. Еще бы. Если бы в другой ситуации кто – то ее так озирал, она бы пришла в бешенство. Но сейчас победа был слишком близка, чтобы думать о морали и гордости. Журналистская кровь ударила в голову адреналином, азарт победил логику. В тот момент Влада думала только об одном –  как бы не упасть от волнения....

Охранник указал на дверь и ретировался. Она выдохнула. Все будет зависеть от того, как дело пойдет дальше. Собрав все силы в кулак, подошла к двери, как можно элегантнее (как она думала) постучалась и, выдержав паузу, повернула ручку. Шаг. Казалось, что стук ее сердца раздается по всему дому. Еще шаг. Она внутри. Тише. Тише. Спокойно, дура. Закрывает за собой дверь и поднимает глаза.

За большим столом напротив нее сидит Он… Если бы перед ней выстроили три сотни молодых сирийцев, она бы с легкостью выбрала именно его. Даже если бы никогда его раньше не видела, она бы его узнала… Узнала, даже если бы он был в лохмотьях, а не в дорогой одежде… Именно этого умопомрачительного незнакомца, обворожительная, лукавая улыбка которого заставила ее сердце совершить тройной сальто мортале. Да, оно точно несколько раз остановилось и снова пошло с нереальной скоростью. Скоростью света. Именно с такой скоростью, с какой искры от его лучезарно голубых, но в то же время жгучих и пронзительных глаз успели прожечь ее щеки. Как хорошо, что в комнате полумрак и он не видел ее смятения…

– Вдох- выдох, вдох- выдох. Успокойся! – кричит ее подсознание, в то время, как Он что-то говорит своим бархатным и глубоким голосом.

***

Он смотрит нагло и открыто. Оценивающе. Лениво. Вальяжно.

Она стоит, борясь с сердцебиением, которое уже в горле. Бежать, бежать отсюда. Провалиться сразу на первый этаж со стыда.

– Сегодня скверный день. Но это было забавно, –  начал он на почти идеальном русском, –  увидел в камеру девушку в платье «а- ля трахни меня» у моей казармы, да еще и устроившую такой цирк. Ты либо дура, либо очень смелая.

Почему- то его дерзкие слова и вальяжный тон ее взбесили и тем самым немного успокоили. Значит, ее игра оказалась не так паршива. Это осознание словно придало внутренней мотивации. Откуда- то появилась уверенность в себе, какая- то инстинктивная, примитивная, исходящая из самого женского нутра. Она небрежно, но грациозно присела на указанный им стул.

– И то и другое, думаю, – ответила она на не менее хорошем, чем его русский, арабском.

Он удивленно, но одобряюще вскинул бровь, – в смысле?

– И дура, и смелая.

Васель засмеялся.

– Журналистка Влада Пятницкая, российское информационное агентство «Эра», –  ее представление словно окрасило в прозаичные тона их беседу.

– Журналистка? –немного с разочарованием произнес он, –  мне стоило догадаться. Русская?

– Как видите.

– И что же ты сюда пришла, журналистка? – он откинулся на стул, снова оценивающе бегая глазами по ее телу. Уже более цинично что ли.

– Хочу взять у Вас громкое интервью и прославиться, – сказала она честно.

– И почему я должен его дать именно тебе, русская журналистка? Ты же знаешь, что я не даю интервью…

– Потому что это меня прославит, – она понимала весь абсурд своей аргументации, но почему- то ей казалось, что его это привлечет больше, чем тупые восторженные дифирамбы.

– И что мне от твоей славы? Может ты бездарная. Я тебя знать не знаю. Думаешь, ко мне не пытаются попасть другие журналистки? Думаешь, они тоже не одеваются в вызывающие платья и не строят мне глазки?

Он встал, скрестив руки, подошел к ней ближе, облокотившись на стол. На лице наглая усмешка.

Влада старалась выдержать зрительную дуэль, хоть это было и не просто.

– Думаю, приходят. И предлагают тебе все и сразу. И более известные. И более талантливые, –  она перестала выкать ему. Разговор был слишком двусмысленный, чтобы сохранять одностороннюю вежливость, если она вообще была уместна в созданной ею ситуации, –  но почему- то ты их не пропускаешь в свою святая – святых. И не тратишь на пустой разговор с ними кучу своего драгоценного времени.

Он звонко засмеялся. Искренне. Задорно.

– А если трачу? Если пускаю всех и не только пускаю, но и трахаю? На этом самом столе. Он кивнул в сторону своего шикарного рабочего места.

Кровь прилила к лицу. Стало немного страшно и не по себе.

– Может и трахаешь. Но тогда они еще глупее меня, а я – то думала, что для журналистки хуже уже некуда.

Он снова широко и открыто улыбнулся, как обычно улыбаются, когда общение с человеком приносит удовольствие. Ему определенно нравилось ее чувство юмора. Это вселяло надежду.

– И почему же? – он был еще ближе. И взгляд его уже обжигал.

Влада встала, нарушение личного пространства полностью выбьет ее из колеи, а сохранение самообладания было ой как нужно в этой ситуации.

– Потому что глупо трахнуться с тобой и не взять интервью. Читателям было бы интересно все, даже как ты стонешь во время секса и что говоришь, когда кончаешь.

Он молчал. Взгляд потемнел. Стал иссини- пронзительным. Облизал губы. Подошел к ней вплотную, легко надавил на плечи, заставив сесть обратно на стул, от чего по телу Влады пробежала электрическая волна. Взял еще один стул, развернул к ней и присел так, что она оказалась между его двумя расставленными по- хозяйски ногами.

– Так давай проверим, – она уже чувствовала его дыхание, так близко он был.

– Васель Увейдат. Ты дашь мне интервью. Расскажешь обо всем, что захочешь, но трахаться мы не будем, –сказала Влада сосредоточенно и по – деловому.

Все равно если он и заглотнул наживку, то это уже произошло. Дальнейшее размусоливание этой темы только сделает ее в его глазах очередной грязной дешевкой.

Он опять усмехнулся, не сводя с нее своего пристального взгляда.

–Нет, не дура. Сумасшедшая. И очень смелая. То, что надо…

Несколько секунд они так и смотрели друг на друга не отрываясь, пока не раздался громкий и нервный звонок одного и телефонов на столе Увейдата. Васель нехотя отвлекся. Поднял трубку и вкрадчиво что – то ответил.

– Я бы с удовольствием продолжил наш разговор, но дела зовут. Посмотрел на свои «Ролексы» и на календарь.

– В пятницу, в три часа дня, будь готова. Тебя заберет водитель. Поговорим.

– Это значит «да»? –  сохраняя сдержанность, переспросила Влада.

– Если ты о том, изнасилую ли я тебя в этот день, а потом убью и закопаю, то нет.

Влада фыркнула. –  Я об интервью.

– Поговорим, –  повторил он твердо.

Васель нажал кнопку на селекторе и позвал некого Ахмада. В дверях тут же появился тот самый парень, который и привел сюда Владу, приняв основной шквал ее наигранной истерики. Теперь он явно выглядел поспокойнее, поняв, что все живы, здоровы и целы, включая его самого.

– Не спрашиваю, нужно ли тебя подвезти. Будь добра, убери свою машину от будки моих охранников, которую ты чуть не протаранила, а то эту милую инсталляцию уже фотографируют прохожие.

Было видно, его все еще дико забавляло произошедшее.

– И да, постарайся без каблуков и вызывающих платьев. Мы будем на природе.

***

Влада неподвижно стояла в своем подъезде, опершись об стену. Ноги ее подкашивались… Столько эмоций одновременно… Они были замешаны на всем – волнении, реактивном сердцебиении, испуге, усталости, сомнениях… Только сейчас она дала волю чувствам, всю дорогу от Увейдата домой ехала в неотпускавшем напряжении. После трех – четырех минут, проведенных в таком положении, она, наконец, сдвинулась с места. Девушка даже не помнила, как поднялась по лестнице, открыла дверь, зашла в свою квартиру, сняла с себя вещи, переоделась в пижаму… Все ее мысли были обращены к их разговору…

Из забытья ее смог вывести только задребезжавший в сумке телефон. Как всегда долго копаясь в своем «складе», как она называла все свои сумки, вне зависимости от их размера способные вмещать самые различные предметы, она, наконец. нашарила ай – фон. На другом конце была Амани.

– Ну что? –  с толикой волнения и пудом любопытства спросила она.

– Кажется, он заглотил наживку, –  тихо ответила Влада. Только в ее словах было мало уверенности. Не покидало какое – то интуитивное чувство, что наживка –  именно она…

Глава 5

Только немного отойдя от шока после их встречи, она поняла, что не оставила никаких контактов Васелю, его номера у нее тоже не было, да даже если бы и был, писать ему она уж точно побоялась бы. Что – то, однако, ей подсказывало, что ему вовсе не нужны были ее контакты, он и так все про нее сможет узнать в одночасье. Логика ее не подвела –  вечером накануне обговоренной даты на телефон пришло смс с подтверждением того, что все в силе и что водитель будет у нее в два тридцать дня. Сообщение было сухим и отстраненным. Конечно же, писал не сам Васель и не со своего телефона, это был кто – то из его помощников. Нужно быть совсем наивной дурой, чтобы полагать, что он свяжется с ней со своего личного контакта… Почему – то это задело девушку, хотя должно было, наоборот, обрадовать –  если речь все – таки идет о деловом сотрудничестве, то так общаться намного правильнее и спокойнее.

И вот, в обозначенный день и час Влада неслась на пассажирском сиденье новенького Мерседеса представительского класса в направлении элитных пригородов Дамаска, располагавшихся на трассе в Ливан. Откинув в сторону ворох мыслей, вертящихся у нее в голове, вместе с копной своих небрежно уложенных волос, поправив красивое, но в меру скромное шелковое платье в пол в модном кантри –  стиле, она сосредоточилась на списке вопросов, которые надеялась все – таки задать Васелю. При ней был блокнот и диктофон, но, как говорили старшие коллеги, готовой нужно было быть ко всему, поэтому она решила лишний раз проговорить все, о чем хотела спросить, про себя. Вдруг не получится прибегнуть ни к одному из устройств и придется интервьюировать его на ходу не под запись.

Каково же было ее разочарование, когда на подъезде к некому загородному клубу, скорее всего, конному, как успела приметить девушка, судя по открывающемуся пейзажу за окном, у нее вежливо изъяли все, включая сумку, телефон, диктофон, блокнот. Она в буквальном смысле осталась с голыми руками.

– Хорошо, что хоть платье не сняли, –  подумала она язвительно, досадуя на произошедшее.

– Йя аниса (араб. – девушка), Вас уже ждут, зайдите в холл, –  указал на широкие прозрачные двери, открывающие путь в красивое стеклянное сооружение в футуристическом стиле, водитель. Влада вышла из машины, мельком поймав свое отражение в ее стекле, и проследовала по указанному пути.

Он сидел в холле за журнальным столиком, что – то читал в айпэде и пил кофе. Как всегда, безукоризненный, в белом поло Ральф Лорен, расстёгнутом на одну пуговицу. Его короткие рукава обтягивали натренированные руки. Не перекачанные, а ухоженные. Руки уверенного мужчины, следящего за собой, но не сублимирующего личную жизнь спортом.

Она по привычке провела руками по волосам и закинула их на одну сторону. В эту минуту их взгляды пересеклись. Васель улыбнулся и встал.

– Ты сегодня не менее обворожительна, чем в нашу первую встречу, Влада, –  он взял ее руку и галантно поцеловал. –  правда, почему – то упорно игнорируешь все правила в отношении дресс – кода.

– И я рада тебя видеть, – пожала она плечами, –  разве мне кто – то сказал, что мы будем в конном клубе? А так все соблюдено –  платье вполне себе приличное и очень расслабленное.

Его губы снова растянулись в вальяжной улыбке, –  вот именно, слишком приличное. Но ничего, мы это исправим, –  весело подмигнул он ей.

– Так, стоп, мы же договорились, –  она перебила его, не желая, чтобы долгожданный разговор так быстро скатился на его недвусмысленные намеки.

– Тсс, не волнуйся, я шучу. Предлагаю просто переодеться в более удобный для конной езды костюм. Не будешь же ты делать это в платье.

Влада недовольно сжала губы. Она не очень любила, да и не очень умела кататься на лошадях. В детстве ее больно пнул какой – то бешеный пони в контактном зоопарке, понятное дело, никто с девчонкой из интерната ее детские травмы не прорабатывал. С тех пор сохранился страх и непонимание в отношении любого парнокопытного существа. Но делать было нечего, она и так лишилась своей техники и теперь надеялась только на «чертоги» разума и хорошую память. Вступать с ним в клинч было бесполезно, если она хотела выбить из него хоть какое – то подобие интервью.

***

Костюм действительно оказался более удобным. Для верховой езды и для того, чтобы без труда рассмотреть мельчайшие детали фигуры Влады. Обтягивающее, молочного цвета поло, гиперприталенные жокейские штаны и высокие сапоги.

– В таком наряде даже грех кататься, – выйдя из раздевалки, смущенно усмехнулась Влада.

– Такую фигуру грех не показывать, –  сквозь довольную улыбку ответил Васель, скользя по ней своим пронзительным взглядом. – Пойдем, покажешь свои таланты наездницы.

Девушка закатила глаза. И почему все, что он говорил, имело такой противоречивый, двоякий смысл, а может это она его видела там, где нет…

– Едва ли я тебя удивлю. Я и кататься толком не умею.

– Отсутствие опыта всегда поправимо, Влада, –  Васель, казалось бы, непринужденно и безобидно придержал ее за спину, а у нее по всему телу пробежали мурашки.

Он гладил лошадь любовно, нежно, собственнически.

– Знаешь, хорошая наездница –  всегда замечательная любовница и успешная женщина, получающая от мира все, что захочет. И не только потому, что ее таз натренирован. Она понимает логику этого мира. Когда ты можешь объездить строптивую кобылу, ты начинаешь понимать мужчин, подстраиваться под их логику и в конечном счете выигрывать. Покориться, но не прогнуться, принять неизбежное, но сделать это грациозно, чтобы тобой восхитились все –  и тот, кто тебя покорил, и те, кто это видели.

– Так женщина –  наездница или кобыла?

Васель усмехнулся,

–Каждая сама вправе сделать выбор. Сама решает, где ей быть. Взвалить на себя все тяготы мира, как ломовая лошадь, или бежать галопом сверху на ком – то. А ты, Влада, любишь быть сверху или под кем – то? – он бросил на нее острый, обжигающий взгляд.

Она прокашлялась, –  мне кажется, этот разговор неуместен. Я вообще пока плохо понимаю, что здесь делаю. Мы договаривались о другом. Смогу я взять это чертово интервью или нет? –  нервы начинали сдавать. В этих обтягивающих штанах, рядом с сопящей лошадью и его коварством она чувствовала себя в западне.

– Мы ни о чем пока не договаривались, девочка, –  отрезал он, – я сказал, что мы поговорим. О многом поговорим, но, конечно, не под запись.

На секунду она испугалась, что он выгонит ее, и на этом все закончится, абсолютно все…

– Сейчас я дам тебе урок верховой езды. А потом попьем кофе и обстоятельно поговорим, я держу свое слово, – смягчился и взял себя в руки Васель.

Влада хотела было выдохнуть, но не могла –  перспектива залезть на лошадь ее пугала. Дальше все было только хуже. Он мастерски подсадил ее, задержав руку на бедре.

– Раздвинь ноги и устройся так, как тебе удобно. Ты должна почувствовать лошадь, стать с ней единым целым. Расслабься, нет не руки расслабляй, расслабься внутренне. Так, осанка, держи осанку, –  он провел по ее спине, спустился на бедра. – а теперь бежим по кругу, я держу лошадь…

Через полчаса Влада худо – бедно управлялась сама, немного отступил и страх.

Они теперь скакали рысцой рядом друг с другом, рассматривая открывающийся пейзаж. Эта местность была достаточно зелена для Сирии благодаря близости воды –  здесь брала свои истоки река Барада.

– Ну как тебе? – спросил он с энтузиазмом.

– Мне понравилось, Васель. Ты действительно прекрасный учитель, –  Влада ответила искренне. За этот час с небольшим она, казалось, полностью избавилась от страха перед лошадьми. По крайней мере, сейчас она чувствовала себя очень органично.

Они повернули обратно и достаточно быстро добрались до того самого стеклянного здания, где Васель ждал Владу по приезду.

– Ну а теперь пойдем и поговорим.

Глава 6

Зашли в одну из комнат, оказавшуюся кабинетом. Интересно, сколько у него кабинетов, –  пронеслось в голове у Влады. Стройная субтильная девушка, бесшумная, словно призрак, занесла им два арабских кофе и так же незаметно удалилась. Как только она закрыла за собой дверь, Васель начал.

– Перейдем к делу, Влада. Скажу честно, меня мало интересует общение с журналистами и твой профессиональный успех при всей моей симпатии к тебе как к личности.

Кровь прилила к лицу девушки. Неужели все так прозаично провалится в пропасть?

– Но как ты могла заметить, я трачу на тебя свое время, что делаю крайне редко при отсутствии очевидной выгоды для себя. Думаю, ты не маленькая девочка и даже при всем недостатке опыта, причина тебе понятна.

Влада молчала. Казалось, мозг застыл в тревожном ожидании.

– Просто я хочу тебя, Влада, – тихо и вкрадчиво произнес он. Впервые без улыбки за этот вечер, –  с того дня, как увидел.

Он явно ждал ее реакции.

– Я говорю с тобой прямо, потому что это естественно, –тихо и отчетливо продолжал он, после чего в комнате снова повисло молчание, но Влада так и не стала его нарушать. – Зачем обертки? Я не люблю целлофан. Надо говорить о сущности. А сущность тут очевидна. Я хочу тебя, Влада. И как мне подсказывает мой опыт, а поверь мне, он немаленький, ты тоже меня хочешь. Не так ли? Боишься, но хочешь… – Последняя фраза была явно сказана так, чтобы все – таки вытащить из играющей в молчанку девушки хоть слово.

– С чего ты взял, что все это мне интересно? – Она целенаправленно сделала ударение на своих последних словах, –  извини, но ты не отличился особой оригинальностью, заявив мне, что питаешь ко мне....эээ…сексуальное влечение.

Он засмеялся. Громко, звучно. Так, как смеются над шалостью ребенка или выходкой смышлёного питомца… Она его… забавляла…

– Я не простак, Влада. И ты тоже. Я знаю. Я вижу. Я чувствую, – сказал он во властном и даже повелительном тоне, – ты закрыта. Стесняешься, а зря. Тебе нечего стесняться. Откройся своим эмоциям.

Он встал и своей вальяжной походкой продефилировал к ней. Подойдя вплотную, Васель взял ее за подбородок и поднял голову так, чтобы их взгляды встретились.

– Послушай, детка. Это самая честная сделка, которую кто бы то ни было может с тобой заключить. Подумай, что я тебе предлагаю. Секс со мной. Твой первый в жизни секс. Лучший секс в твоей жизни. Сказка, о которой мечтают все девушки мира. Взамен я даю тебе самое яркое интервью плюс солидную сумму денег, которые никогда не бывают лишними. Думаю, двести тысяч евро – неплохой старт для начинающей журналистки, живущей в Москве на съемной квартире. Ты получаешь славу и независимость. Чего еще можно желать в твоем молодом возрасте?

– Ты ведешь себя со мной как с проституткой, –  резко парировала она, попытавшись высвободиться из его захвата, –  а я не такая!

– Какой бред, Влада, – раздраженно усмехнулся Васель, –  Я не разговариваю с проститутками, они нужны для другого. Я веду себя с тобой так, как ты сама позволила мне это делать. Ты пришла в мой офис и открыто предлагала себя. Не притворяйся, что это не так. На что ты рассчитывала? С чего мне просто так давать тебе интервью? Ты же не Аманпур с Би – Би – Си и даже не ваш российский Киселев, хотя и они не выбили бы из меня и одного комментария. Я мог бы запросто поиметь тебя и вышвырнуть еще там, в своем кабинете, но ты мне интересна, скажем так, немного больше, чем на полчаса. Поэтому я предлагаю тебе честную и гораздо более выгодную сделку. Никаких отношений, никаких обязательств. Ты будешь свободна, как только мы, так скажем, консумируем наш уговор. Я не прошу, чтобы ты отдалась мне здесь и сразу. Все – таки это твой первый раз, все будет красиво и тогда, когда я пойму, что ты готова. Поверь мне, твоя статья выйдет довольно скоро, я смогу сделать так, что твоя готовность «реализовать» сделку наступит очень быстро. Ты проведешь незабываемый вик – енд, а после этого проснешься знаменитостью.

Она молчала, глубоко дыша, а он продолжал ее уговаривать,

– Ты уже не ребенок. Тебе двадцать три. Ты красивая девушка, все естество которой уже давно готово к нормальным отношениям с мужчиной. Признаться, я был шокирован, когда понял, что ты еще девственница…

– И когда ты понял? – словно это единственное, что волновало ее в этот момент, спросила Влада, –  хотя зачем я спрашиваю, ты же явно навел обо мне все возможные справки.

Он улыбнулся наставнически – снисходительной улыбкой.

– Признаться, эту информацию даже не было необходимости запрашивать. Я понял это через пять минут после того, как ты влетела в мой кабинет. Опытный взгляд мужчины всегда отличит ту, кто играет в обольстительницу, от той, кто ею уже является. В тебе огромный потенциал, но он еще не раскрыт, куколка. И поверь мне, я лучший вариант для того, чтобы наставить тебя, скажем так. Сама посуди, кто, если не я? Какой – нибудь задрот из твоих журналистов? Кто? Муж какой – нибудь твоей подружки? Случайный первый встречный?

– Как можно быть столь самонадеянным! – гневно, сквозь зубы, произнесла Влада, подорвавшись с места и устремившись к двери. Резко повернула ручку, но та упорно ее не слушалась.

– Черт, как она там открывается!

– Это значит «нет»? –  с плохо скрываемым раздражением и проглядывающей сквозь него уязвленностью воскликнул он.

Влада замерла. Она думала. Думала и понимала, что несмотря на весь этот дурацкий разговор, не может просто – напросто вот так взять –  и отпустить его…Она перестала дергать ручку и тихо произнесла:

– Нет, это не означает «нет».

Она замолчала, тщательно подбирая слова, он ждал и не перебивал.

– Я должна…подумать, –  нерешительно произнесла она.

Его лицо изменилось. Васель уже праздновал свой триумф.

– Как скажешь, куколка. Думай, но не затягивай, а то дам интервью кому – то другому, –  он встал с места, подходя к ней, Влада дернулась.

– Не шугайся так. Я не трону тебя до тех пор, пока ты сама не согласишься на мое предложение. Чтобы ты не сомневалась в моей честности, можем оформить все письменно. И по интервью –  я дам тебе полную свободу выбора его формата и вопросов. Только надо будет согласовать финальный вариант. Если не хочешь этим заниматься, моя команда может все написать за тебя. Останется только опубликовать.

– Не смей унижать меня еще сильнее! Если я соглашусь, все подготовлю сама, –  отрезала чуть ли не плачущая девушка сквозь зубы. –Я сообщу тебе о своем решении.

Он молча кивнул, сглотнув.

– Я отвезу тебя.

– Нет, не стоит, –  Влада инстинктивно подняла руку, останавливая его, –  попроси кого – то из своих рабов. Мне было достаточно твоего общества на сегодня.

– Я позвоню послезавтра вечером. Сам. К этому времени ты должна решить. Вот договор, если нужно, – он показал на лежавший на столе конверт.

Влада проигнорировала его последние слова и вышла из комнаты. Ручка, наконец, поддалась.

Глава 7

Влада явственно понимала, что падает в пропасть, сломя голову, не видя конца, падает за ним, по его приказанию, без страховки… Она миллионы раз перебирала в голове свой возможный ответ на его предложение, продумывала поведение, меняла по десять раз на день свое решение. Ее терзало столько мыслей и эмоций, что голова разрывалась. Интервью было так близко, а он так далеко… Она боялась признаться себе, но ей было больно. Больно от того, что он хоть и проявил к ней интерес, сразу же обозначил его допустимые границы. Для него она была лишь забавным приключением, экзотическим развлечением на пару дней. А для нее он неизбежно останется в памяти навсегда. Стоило ли это пресловутое интервью и предложенные деньги, пусть и немаленькие, ее чести? Конечно, нет.

И в то же время, он был прав. Разве может быть кто – то лучше него? Наверное, только тот, в кого она сможет страстно влюбиться, а что делать, если это уже произошло? Если он и был тот самый похититель ее сердца. Мы вечно влюбляемся не в тех, в кого надо. Чем больше она думала о нем, тем больше ее мучала ревность к тем женщинам, кто были, есть и будут в его жизни, рядом с ним. Не как она, а как нормальные, полноценные спутницы. Ей даже казалось, что она завидует самому ему, его душевной свободе, тому, что его сердце так надежно защищено броней цинизма и пресыщенности, что у него не может быть таких переживаний, как у нее. Что он вряд ли станет жертвой слабеньких чар неопытной девчушки…

Прошло несколько дней. «Послезавтра», как обещал, Он так и не позвонил. За эти дни Влада погрузилась с головой в работу, не оставляя пространства для тревожащих ее мыслей, однако образ Васеля так и не удалось выкинуть из головы. Девушка не хотела себе признаваться в открытую, но понимала, что с нетерпением ждет хоть какой – то весточки от него. Не мог же он вот так пропасть совсем. Она исправно заряжала телефон и вздрагивала каждый раз, когда приходило смс или раздавался звонок. Наверное, многим знакомо это странное чувство, когда ждешь сообщения или звонка от особого человека. То чувство, когда считанные секунды, отделяют тебя от первых звуков сигнала вызова и момента, когда телефон окажется у тебя в руках и ты узнаешь, кто пишет или звонит. В эти секунды все твое существо –  это надежда, смятение, сумасшедшее сердцебиение. Это было глупо, но она не могла с собой ничего поделать… Телефон звонил или приходила смс…Она вздрагивала, но это был все не он и не он…

Так плелись день за днем, сменяя друг друга в пустой суете. Агентство требовало от Влады новых тем и сюжетов, а она не могла думать ни о чем, кроме него. Не могла выдавить из себя и пары скупых строк чисто информационного содержания, тупо скопированных из местных новостей и переведенных на русский. Девушка была почти уверена, что планы Васеля поменялись или что он банально над ней подшутил. Она горько усмехалась сама над собой. Если в первый день была готова послать его на все четыре стороны и отказаться от затеи с интервью, то сейчас ей хотелось его увидеть, даже если бы он сказал, что никакого «сотрудничества» не будет вовсе. Чем больше она обо всем этом думала, тем больше понимала, что готова на его условия. Готова на это даже не ради работы, ради себя. Хоть что – то в этой жизни хотелось сделать не потому, что говорит тетушка, учителя или работодатель. Не потому, что говорит обязанность или здравый смысл. Она хотела пойти на этот сумасшедший шаг, возможно, совершить ошибку, но сделать, а потом уже жалеть, чем вообще не делать…Вот так мы, видимо, и расставляем приоритеты в жизни. Вот так и определяем грани дозволенного… Через пять дней после их разговора в конном клубе Владе было почти все равно, чем он занимается по жизни, что произойдет с ней рядом с ним, что произойдет «после», главное –  увидеть его снова, снова заговорить с ним…Снова посмотреть в его пронзительные голубые глаза, отдающие синевой…

***

Был вечер четверга. Шестой день их разлуки. Уже завтра наступит неделя с тех пор, как они виделись в последний раз. Влада задержалась в Министерстве печати у курировавшей иностранные СМИ сотрудницы. Она была милой девушкой, с которой на руку было поддерживать теплые, дружественные отношения, именно она продлевала разрешения на работу инкоров в стране. Дел особых не было, они заболтались о Москве, где дипломатом работал ее брат. Влада нарочно тянула беседу, просто для того, чтобы не оставаться один на один со своими мыслями. Около пяти после полудня –  и ни крошки во рту с самого утра. Аппетит пропал уже как несколько дней.

Когда продолжать беседу было уже попросту неприлично, она попрощалась с коллегой, спустилась вниз, села в машину. Отчаянная, щемящая тоска накрыла ее. Это было глупо и слабо, не по кому еще было тосковать, она его почти не знала, но все равно тосковалось, все равно сосало под ложечкой. Все происходило на автомате, Влада не помнила, как доехала до дома и поднялась в свою квартиру. Не стала принимать душ, тупо переодевшись в свою пижаму. Ее ждали крепкий чай и какой – нибудь пустой фильм, желательно фэнтезийно – исторического содержания. Такие фильмы помогали ей отрываться от реальности, погружаясь на время в детство, не ее, чье – то чужое, идеальное. С ними словно все ее горести и проблемы сходили на нет, возвращая к простым вещам, таким обыденным для детей и таким желанным и недосягаемым для взрослых… Из гардеробной послышалась знакомая мелодия –  звонил телефон из брошенной там наспех сумки…Помнит, как с отрешенным видом поплелась к нему, чтобы ответить, уверенная на 95 процентов, что это очередной коллега по работе, решивший уточнить что – нибудь. Но пять процентов все же оставляли сумрачную надежду, надежду, которую она боялась, но за которую при этом и цеплялась…

– Здравствуй, красавица, – раздался его бодрый уверенный голос, но с тем же бархатным, чуть уловимым акцентом.

Сердце упало в пятки.

– И тебе не хворать, – как можно невозмутимее парировала Влада, хотя внутри все клокотало.

– У тебя есть ровно 10 минут на сборы, – в своей привычной, самоуверенной манере продолжал он, –  я соскучился.

– Неужели? А ты не думал спросить, соскучилась ли я по тебе? Что – то я не видела, чтобы кто – то поинтересовался, какие у меня планы. Дома ли я нахожусь, чтобы молниеносно выполнять твои команды! –  она обрушила на него весь шквал своей злости, и вместе с тем ее отпустило, ох как отпустило.

– Ну, в первое мне хотелось бы очень верить, поэтому я это себе уже почти внушил и не хочу разочаровываться, если это не так…А второе –  ну, тут возможны два варианта –  либо ты дома, либо у тебя орудуют воры, потому что я стою у тебя под окнами и вижу горящий свет.

Влада опешила, глотая воздух и не находя, что ответить на такой безапелляционно дерзкий и беспардонный поворот. В очередной раз без спроса он вторгается в мое личное пространство, но в то же время, черт возьми, ей это безумно нравится! Какой безвольной становилась она в его присутствии, даже таком, вымышленном, на расстоянии…

– Пятнадцать минут – , не видя смысла дальше пререкаться по телефону, выпалила, наконец, девушка и повесила трубку.

Какой ужас! – сразу пронеслось в ее голове, хотя этот же возглас сопровождался биением готового вырваться из груди сердца, подогреваемого зашкаливающим эндорфином, что, наконец, Он появился! Он появился, стоит под ее домом. И почему – то совсем не хочется думать о том, что это не милый безобидный поклонник, зовущий ее на романтическое свидание, а опасный человек, предложивший ей циничную и унизительную связь.

Она побежала в гардеробную, соображая, что же можно надеть. Как жаль, что он заставил ее ждать так долго. Вначале недели она была готова ко встрече с ним почти круглые сутки –  всегда красивая одежда, подчеркивающая достоинства, макияж, уложенные волосы…К пятому дню с момента из разлуки этот энтузиазм упал до нуля… Вид намалеванной физиономии раздражал ее еще больше на фоне того, что долбанный телефон молчал, а значит тот, для кого она старается, про нее и не вспоминает… Впрочем, все это не решало ее главной проблемы, поэтому она начала судорожно перебирать вешалки, подобно старинным счетам на кассах в советских магазинах… Ее выбор в итоге остановился на маленьком черном платье с кружевной вставкой на спине от фирменного дизайнера. Оно ей очень шло и выгодно подчеркивало фигуру, но в то же время, говорило о том, что она не собирается обескураживать его чрезмерной сексуальностью. Распущенные волосы, полное отсутствие украшений, кроме красивых массивных часов Диор из черной эмали. Их ей подарила тетка на восемнадцатилетие. Она делала ей дорогие подарки, говоря, что они «устанавливают планку» для хорошего вкуса. Высокие лакированные шпильки – босоножки и клатч из такого же материала. Она удовлетворенно оглядела себя в зеркало. Припудрила лицо и слегка подвела глаза черным карандашом… Влада уже опаздывала как минимум минут на пять, но совершенно не переживала по этому поводу. Не спеша она закрыла за собой дверь и стала спускаться вниз.

Выйдя, наконец, из дома, девушка увидела перед собой идеально чистый Порше Каррера. И вот, из машины выходит Он. Улыбающийся и манящий своим пронзительным взглядом, такой величественно прекрасный и в то же время непринужденный….

Он вплотную подошел к ней, молча улыбнулся, положил руку на плечо и поцеловал в щечку, потом галантно открыл дверь пассажирского сиденья подле себя и изящно запрыгнул в автомобиль сам.

Уже в машине Васель развернул к собеседнице свой торс и с лукавой улыбкой произнес:

– Ну привет, моя девочка. Ты специально оделась так, чтобы я попал в аварию. Шпильки…Черное платье…

Влада оставила без внимания его комплимент.

– Тебе следовало предупредить меня заранее… Прежде, чем планировать что – либо, связанное со мной, –  она вложила в свою интонацию как можно больше недовольства, но ей все равно казалось, что фраза прозвучала слишком двусмысленно. И не зря –  это подтвердил его ответ.

– Ты даже не представляешь, сколько всего связанного с тобой я планирую, детка. Не думаю, что стоит посвящать тебя во все эти мои планы, а то ты испугаешься и убежишь даже до того, как мы начнем исполнять нашу договоренность.

Влада смутилась и непроизвольно опустила взгляд. Ужас, как легко он сохранял спокойствие, как просто играл с ней, столь открыто и дерзко, без стеснения… Васель распознал в потоке отражавшихся на ее лице мыслей неловкость и стеснение. Его красиво очерченные губы растянулись в еще более широкую, снисходительно – умиленную улыбку. Он медленно протянул руку к ее лицу и взял за подбородок, приподняв его так, чтобы их взгляды пересеклись. Сперва Влада испуганно отпрянула, словно от удара тока, но он был настойчив и ей пришлось сдаться, дав ему зацепить ее овал лица в замок его трех пальцев.

– Я ведь все правильно понял, Влада? То, что ты сейчас со мной в машине, говорит о том, что мы «договорились»? Твое тело и девственность – мне, деньги и интервью – тебе?

– Нет, – резко отрезала Влада, выворачиваясь от его руки, –  только интервью.

– В смысле, – переспросил Васель. По его интонации было понятно, что он не хочет тратить время на очередные уговоры и выяснения, ясно дав понять, что ему нужно.

– Меня не интересуют твои чертовы деньги. Я не проститутка. Ты дашь мне потрясающее интервью, от которого все должны быть в восторге, а еще ты дашь мне то, что так упорно и активно рекламируешь, и надеюсь, от чего и я буду в восторге, –  она посмотрела на него с триумфом, поймав себя на мысли, что впервые после его предложения чувствует себя не жертвой. Пока не очень понятно, кем, но точно не жертвой…

Его глаза горели. Он улыбнулся еще шире, как хищник.

Глава 8

– Васель, давай закроем эту тему. Я не буду брать эти деньги, как не буду читать какие – то письменные договоры. Это унизительно и девальвирует любую значимость нашего с тобой общения, каким – бы коротким ты и я его ни видели. Я в машине с тобой не потому, что ты меня прогнул или вынудил. Я сижу здесь по доброй воле, потому что не прочь заняться с тобой своим первым сексом. Думаю, ты хороший для этого вариант, в этом ты, бесспорно, прав. И я верю тебе, что интервью ты мне дашь. Оно станет прекрасным бонусом и действительно поможет мне проснуться не просто женщиной, а знаменитой женщиной. Свободной, знаменитой женщиной.

Она сама не понимала, как смогла это все сказать, скрывая волнение. С каждым словом уверенность в ней только росла. И это чувство окрыляло.

Он не отрываясь, смотрел на дорогу. Ее слова почему – то злили его. Возможно, ему не нравилось, что эта девочка пытается устанавливать свои правила в их игре… Сказал деньги – значит, деньги… Какое – то время они ехали по узким улочкам города молча, Васель глядел исключительно перед собой:

– Я знаю, что ты встретилась с Амани Тоум после нашего знакомства, –  он преднамеренно акцентировал внимание на последнем слове, –  не волнуйся, я не знаю, о чем вы говорили, да и не хочу знать. Но я хорошо знаю саму Амани. Знаю, каким средоточием сплетен она является. Иногда это ее плюс, но иногда и большой минус.

Он снова замолчал, но было понятно, что его мысль не закончена. Он искал подходящие слова.

– Так вот, я более, чем уверен, что она разное понаплела тебе обо мне…Хорошее и плохое…Правду и неправду.

– Да, она говорила многое о тебе. Действительно хорошее и плохое, но ведь не мне решать, что правда, а что нет. И даже не ей. Она конечно, источник информации обильный, но как Википедия, не всегда достоверный, – попыталась немного разрядить обстановку Влада, – Разве не ты должен мне сказать, чему верить, а чему нет?

Васель усмехнулся, но промолчал.

Их машина плавно парила по дорогам погружающегося в темноту Дамаска, увозя парочку все ближе к старому городу – исторической части столицы, насчитывающей более трех тысячелетий беспрерывной жизни. Здесь пока еще ничего не говорило о неспокойном положении, захлестнувшем страну.

– Думаю, нам не мешало бы поужинать. Как ты на это смотришь? – перевел он было тему, – я очень голоден, – он бросил на нее очередной двусмысленный пронзительный взгляд, от которого у девушки опять все перевернулось внутри.

– Акид (араб. – давай), – с легкой улыбкой ответила девушка.

Немногословность пары в тот момент с лихвой восполнялась атмосферой в автомобиле, такой наэлектризованной от их взаимного влечения и какой – то постоянной энергетической и ментальной дуэли. Совсем не заметно для Влады он протянул к ней руку и поласкал тыльную сторону ее кисти. Девушка не стала отталкивать его. Наоборот, просунула свои пальцы между его, их руки сложились в замочек. Пока что этот шаг стал самым смелым ее поступком в отношении Васеля.

– Вейн раихин (араб. – куда едем)? – спросила Влада.

– Старый город. «Туффах» (араб. – яблоко). Один из моих любимых ресторанов. Вернее, не так. Один из моих любимых ресторанов, которыми я владею, – добавил он.

Влада закатила глаза. –Этого можно бы было не говорить. На меня эти штучки с понтами не действуют.

Васель снова усмехнулся.

–Думаю, Амани и без того уже тебе меня разрекламировала «в лучшем виде». Так что не думай, это были не понты. Напротив, это одно из тех немногих детищ, которыми я горжусь. У меня много всего, Влада. Но далеко не во все я вложил столько своей души. И, кстати, считай, что я уже начал давать тебе интервью. Про мои многочисленные достоинства там должно быть с лихвой, –  он задорно улыбался. То ли шутил, то ли говорил взаправду. Трудно было понять этого самовлюбленного бонвивана, очаровывающего наивную Владу все больше.

– Но это не означает, что я готова к исполнению второй части нашего договора сегодня, –  подняв бровь, твердо ответила девушка.

– Поверь мне, я пойму, когда ты будешь готова…

***

Влада знала этот ресторан. Истинный гастрономический рай на знаменитой библейской Прямой улице. Он был открыт в древнем здании, некогда служившем караван – сараем. Потрясающая работа дизайнеров, сумевших соединить в нем лучшие дамасские архитектурные традиции с современностью, а также восхитительная кухня, делали его излюбленными местом знаменитостей, туристов и состоятельных сирийцев.

– Да, это место потрясающее, – согласилась девушка, в очередной раз озираясь по сторонам. Она бывала здесь. И не раз, но сегодня все выглядело по – новому… С Ним у Дамаска были совсем другие краски, более глубокие…

– Немногие знают, но мы с командой менеджеров и поваров более года собирали по всей Сирии рецепты старинных традиционных блюд, которые почти перестали готовиться. Моей мечтой было возродить гастрономические традиции Сирии во всем их историческом многообразии.

Владе было стыдно признаться, что всякий раз, когда она приходила в этот ресторан, заказывала один и тот же традиционный набор, который в принципе можно было попробовать в любом другом арабском заведении – замазку из нута «хуммус», шашлык из курятины «шиш таук», «таббуле» – салат с мелко нарезанной петрушкой…

На входе их уже ждали. Васель кинул ключи вале– парковщику, как тогда показалось Владе. Впоследствии она узнала, что это один из его охранников, следующий за ними по пятам. Потрясающей красоты высокие резные двери распахнулись –  и они попали в какой – то особенный, восточный мир. Васель предусмотрительно выбрал столик в отдельной кабине, подальше от посторонних глаз. Очевидно, он не хотел публичности в отношении девушки.

– Это «кябаб караз», – объяснял он ей, накладывая на белоснежную тарелку шарики мяса в ярко – красном соусе. Бараний кябаб с соусом из вишни. Удивительное сочетание, попробуй.

Блюдо было потрясающим на вкус. Баранья насыщенность и мягкая сладость вишни создавали невообразимый тандем, о существовании которого и не догадаться, не попробовав.

– А это «кеббания». Сырое мясо, взбитое в фарш. Добавь на хлеб еще вот этих специй и оливкового масла. Попробуй.

Почти полчаса они только ели. На самом деле ела она, а он только рассказывал и подкладывал, не отрывая от нее взгляда. Все это происходило так завораживающе, что Влада сама не поняла, как уплела огромное количество еды.

– Вот, положи на хлеб еще этот сорт «хуммуса». С мясом…

– Васель, – накрыла девушка его руку своей, когда он в очередной раз попытался положить на ее тарелку ложку нового арабского деликатеса. –  Я не смогу встать из – за стола, если съем еще что – то…Ты решил посмеяться надо мной? Ты сам ничего не ешь…

– Я сыт, – как ни в чем не бывало ответил он ей, лишь пожав плечами.

– Сыт?! Ты же мне говорил в машине, что умираешь от голода?!

Он улыбнулся.

– Ну да. Я голоден. Только у меня иное чувство голода… – мужчина внимательно смотрел на нее, вмиг став серьезным.

– Васель, – громко выдохнула Влада. – Все это так…

– Как?

Влада решила не размусоливать двусмысленность их непонятного общения.

– Вернемся к интервью, – она перевела тему, как ни в чем ни бывало, –  расскажи мне о себе.

– А как же статья из Аманипедии? – сострил он.

Она ответила улыбкой, но в тот же момент снова стала серьезной.

– Действительно, Васель. Кто ты? Расскажи свою версию.

– Задавай любые вопросы. Я тебе расскажу…И покажу, если захочешь…

– Ну, откуда, например, это ты так хорошо научился говорить на русском? – девушка была уже давно шокирована тем, как мастерски он владеет языком. Если бы не произношение, можно было подумать, что он всю жизнь прожил в России.

– Я учился в Москве пять лет. Реально учился, а не занимался фигней, как многие другие иностранные студенты. И у меня были хорошие учителя. Их было очень много, – сказал он, многозначительно ей подмигнув.

– Русские девочки? – с вызовом продолжала свой расспрос Влада. Конечно, она понимала, о ком это он.

– Ну да, знаешь, у арабских студентов есть такое правило –  приехал учиться – не ходи на пары, а найди себе русскую подругу –  и через месяц ты будешь говорить по – русски.

– Но ты же говорил, что учился? – не унималась Влада.

– Ну поэтому я это я, – отпив из бокала вино, с улыбкой парировал Васель, –  я и учился, и трахался. И везде меня сопровождал русский язык, – он самодовольно усмехнулся.

– Да уж, так и напишу, – скривив губы с сарказмом, ответила Влада.

– Но однажды я вообще совместил и то, и другое, –  продолжал свой рассказ Васель, намазывая на лепешку хуммус.

– То есть?

– Ну, я стал спать со своим репетитором по русскому.

– Фууу, не думала, что ты испорчен и непривередлив настолько, – наигранно повела носом девушка.

Он усмехнулся.

– Ей было под сорок. Красивая, дородная блондинка с толстой косой до пояса. Добрая и нежная. Кандидат филологических наук, кстати. Ее муж погиб где – то на Кавказе. Был майором. Она страдала. Потом появился я. Позвонили в деканат из сирийского посольства и попросили хорошего преподавателя для частных уроков. Рекомендовали ее. Однажды мы занимались с ней… – он посмотрел на Владу, деланно подняв бровь –  грамматикой. Она сидела рядом, и я положил руку ей на колено… – он задумался, вспоминая – она была очень горячей. Вернее нет, она была просто голодной. А я молодой и тоже голодный. Все время голодный. И так начались наши отношения.

– Сколько ты с ней пробыл? – спросила Влада с неподдельным интересом.

– Около полугода. Потом понял, что она стала воспринимать меня серьезно. Даже обожествлять. Я был для нее и секс – машиной, и сыночком… А я ведь просто с ней спал. Даже страсти там не было. Просто хотелось трахать все, что движется. И я трахал. И ее, и однокурсниц, и клубных телок, и даже проституток. Она знала о многом, но делала вид, что не замечает…

– А зачем проституток?

– Попробовать хотел. Что это значит, иметь женщину за бабло, как хочешь…Но потом расхотел. Когда понял, что в сущности это не меняет сути. Хотя нет, вру. Я перестал это делать, когда обрел уверенность и понял, что могу получать желаемое и по – другому.

– Не за деньги?

– Почему? Просто с использованием других форм их вложения, – невозмутимо ответил он.

– Я не совсем поняла. То есть по твоим словам, с тобой все равно спят за деньги? И что же в тебе плохого? Ты ведь и мне это предлагал, Васель. Так в чем секрет? – она говорила издевательским тоном. Наконец, было, на чем его подловить.

– При чем тут деньги? Речь идет о другом, детка. Речь идет о вложении их в правильное русло. Скажем, если бы я был простым босяком в дешевой куртке и драных туфлях, вряд ли бы ты обратила на меня внимание. И если бы я пригласил тебя поесть шаурму где – нибудь на Кусуре. –  тоже. Речь идет о статусе, который всегда притягивает в мужчинах. И дело тут вовсе не во внешности.

– Не думаю, что статус сводится только к деньгам и одежде, – попыталась возразить Влада скептически.

Васель обреченно закатил глаза.

– Это лишь пример, Влада. Пример более правильного вложения денег. Их также можно вкладывать в оплату хороших учителей, которые могут тебя многому научить. Мыслить, например. В оплату книг, которые следует почитать, чтобы иметь широкий кругозор. В оплату поездок, которые позволят тебе узнать мир. В оплату бриллиантов для своей женщины, чтобы сделать ее счастливой и неподражаемой в глазах других. Перестань изображать дурочку. Ты все прекрасно понимаешь. Иначе бы сейчас не сидела вся в брендах…

– А мои двести тысяч? Во что были бы эти вложения?

– В твоем случае это просто подарок, или как я сказал, гонорар за интервью. Вложить ты бы могла их сама. В этом и есть суть моей идеи про ломовую лошадь и умелую наездницу…

Влада промолчала. Она не могла согласиться со всем этим в силу своих излишних романтичности и идеалистичности, но резон в его словах был. Лучше было перевести тему, чтобы продолжать ее в привычной иронично – отстраненной манере. Это давало ей хотя бы немного пространства для защиты от его психологически – тактильного натиска.

– А что же с той красой – русской косой?

– Я ушел от нее. Вернее, исчез. Просто однажды вот взял и не пришел к ней на занятия – она звонила без продыху один день. Помню, что телефон пищал не переставая. Но поняла все быстро. Больше после этого не звонила. Такие бывают понятливыми.

Он задумался, словно вспоминая то время.

– Но я благородно поступил все – таки, даже для того зеленого юнца, которым был. Она мечтала о жизни в Сочи. Уехать далеко на море. Чтобы никаких забот. Через месяц она получила документы на дом и счет в банке – чтобы спокойно себя чувствовать и нахальных студентов, вроде меня, не обучать…Теперь, наверное, там. Я, если честно, больше не интересовался. Вспомнил только сейчас об этом, потому что ты эту тему открыла.

У Влады засосало под ложечкой. Вот так и про нее он скажет через несколько лет какой – нибудь своей новой пассии – «вспомнил только сейчас об этом, потому что ты тему открыла»… Ей хотелось было ляпнуть, что, как говорят, и с его матерью в свое время поступили так же – сунули дом и деньги в другом городе, но побоялась. Это было слишком личное…

– Ну все равно, ты очень хорошо говоришь по – русски. Это просто невероятно. – Она снова вернулась к общей теме.

Васель задумался, устремив свой взгляд куда – то вдаль, словно вспомнив что – то, произнес:

– Когда мы жили на Кипре, моей нянькой была русская из семьи эмигрантов. Очень приятная женщина. Только она была не совсем русской, армянкой, по – моему… Она меня, кстати, научила еще и французскому.

– Ты жил на Кипре?

Васель лукаво улыбнулся, переведя свой взгляд на Владу.

– Ты ведь наверняка общалась с Амани и об этом, так что боюсь, что обо мне тебе известно больше, чем мне самому.

Влада отпила из бокала глоток вина. Его вкус был насыщенным и приятно вяжущим. Его начинаешь чувствовать в тот момент, когда в кровь попадает достаточное количество алкоголя, чтобы ощутить некоторую мягкость в ногах и чувство расслабленности в голове. Она предпочла все – таки не афишировать тот факт, что, мягко говоря, очень подробно обсудила с Амани его жизнь на Кипре и последовавший переезд в Сирию. По крайней мере, то, как это преподносили в обществе, за спиной, сплетничая.

– Я знаю, кем был твой отец. Я знаю, что ты был любимцем своего деда. Я знаю, что ты истинный патриот своей родины, прогрессивный человек и филантроп. Но на самом деле, я не знаю ничего…

– Смотрю, ты начала исправляться в позитивную сторону. Вот теперь ты понимаешь, что на самом деле и читателю, и тебе самой интересны должны быть не эти пустые преходящие вещи, а то, какой я человек…А как человека ты меня еще даже не начала узнавать. Я готов показать тебе существенную часть того, чем я занимаюсь, что составляет образ жизни моих друзей и единомышленников, –  напиши лучше об этом, а не про мои студенческие похождения.

Внезапно она выпалила то, о чем могла сильно пожалеть:

– Ты покажешь мне даже то, что делают хияли?

Вмиг улыбка сошла с его лица. Он стал серьезным и сдержанным. А она мысленно психанула на себя за дурацкую фразу, которую буркнула, не подумав…

– Язык Амани очень длинный. Интересно, использует ли ее муж это преимущество в постели, когда она делает ему минет, – грубо съязвил он.

Влада вырвала из его рук свою ладонь, которая все еще находилась в захвате его тонких пальцев.

–Не надо говорить такие вещи! –  вспылила она.

– Послушай, – все в том же серьезном сосредоточенном тоне продолжал он, – ты, как и она, не имеете ни малейшего представления, что мы делаем. Слово «хияль» придумали завистники, сейчас его используют враги режима, всякие шакалы, продавшиеся за копейки США и Израилю. А те, кого Вы так называете, ни кто иной, как смелые ребята, готовые умереть за свою родину. Они сражаются, борются, рискуют жизнью, чтобы в живых оставались другие…Да, у меня есть свой военизированный отряд –  и я делаю все возможное, чтобы эти ребята помогали армии спасать эту страну, чтобы дать таким, как я и мне подобным – прогрессивным патриотам, желающим вытащить Сирию из тыза (араб. – задницы) –  надежду на будущее. Я помогаю их семьям, я даю им зарплату, боеприпасы и оружие, которыми они защищают простых граждан. И я не вижу в этом ничего плохого или постыдного.

Влада внимательно слушала, опустив взор в пол. Васель замолчал. Оба они впервые не смотрели друг на друга.

– Но то, что я слышала о них…Я слышала, как раньше они ездили по улицам Дамаска, ища красивых девочек себе на забаву… – не унималась девушка, –  как они грабили честных торговцев, воровали понравившиеся им машины…

– Это бред, Влада! –  грубо отрезал Васель, –  ты сама понимаешь, насколько примитивный и неправдоподобный.

– Извини, – тихо проговорила она, – но я говорю о том, что слышала, не видела.

Васель усмехнулся, все еще смотря напряженно в пол, – Все – таки вы, журналисты, особая когорта. Ведь тебе интересно выведать у меня что – то провокационное, не так ли? – он бросил на нее полный вызова взгляд.

– Не спорю, –отрезала она, – Да, мне интересно. Пока только для себя, а там – посмотрим…Ты же понимаешь, что я вряд ли прославлюсь, если напишу про тебя только хорошее в духе местной пропаганды. У тебя прекрасный шанс дать мне возможность написать о спорных моментах так, чтобы люди услышали альтернативное мнение.

Он немного расслабился, взял себя в руки. В ее словах был смысл. Атмосфера между ними становилась менее напряженной.

– Конечно, уродов было и есть достаточно, –  остыв, добавил Васель, – тех, кто действительно использовал свое положение в целях наживы и развлечения. Да что уж говорить, и среди моих многочисленных родственников таких немало! Но все же это частные случаи, понимаешь? Частные. И уж явно мало кто из тех, кто насиловал красивых девчонок и крал чужие дорогие машины, сейчас воюют за свою родину. Смело и решительно. Знаешь, все намного сложнее…Мир вообще не черно – белый…Нет абсолютного добра, но и нет абсолютного зла. Все это сложно….Иногда я сам задумываюсь, где же золотая середина? Насколько далеко зашли мы и когда совершили фатальные ошибки…Мы и они… Что происходит сейчас? Разрушение нашей страны. Превращение ее в груду развалин. Мы убиваем друг друга. Иногда по делу, но чаще всего бессмысленно…

– Но почему этому нельзя положить конец?! –  эмоционально воскликнула Влада.

– Этому нельзя вот так просто взять и положить конец, Влада…пока что не получается…Слишком много внешних сил хотят разрушения Сирии. Слишком сильно желание превратить страну в провальное государство с деградировавшим, озлобленным, маргинализированным, умирающим от голода населением, чтобы безнаказанно контролировать нефтепотоки, чтобы посеять тут хаос, но хаос контролируемый…

– Жалко…, – потерянно полушепотом произнесла Влада.

Васель взял ее за подбородок и нежно погладил по лицу.

– Не стоит ни о чем жалеть. Надо бороться и двигаться дальше. Пытаться жить. Видишь, в Дамаске люди продолжают радоваться жизни. Выходить в рестораны, тусить в клубах… Мы должны радоваться тому, что имеем… И смотреть только вперед, исходя из реальности. – Он говорил уверенно, словно чеканил по железу.

– Неужели ты не скучаешь по тем беззаботным дням, когда все было хорошо? Неужели у тебя сердце не сжимается от жалости?

– Влада, я повторяю, нет смысла ни о чем жалеть. Это мой жизненный принцип…Жалость –  удел слабаков. Нужно двигаться вперед. Тебе я это тоже советую. В чем смысл перематывать пленку назад, если это не любимый фильм, а реальная жизнь?

– Есть одно, Влада, о чем я жалею, –  как – то более мягко продолжил он, лаская своими пальцами ее подбородок, – не из прошлого, а из настоящего…А еще страшнее – из будущего… Единственное, о чем я жалею, что все эти жуткие события происходят на глазах у таких маленьких беззащитных девочек, как ты… Никто из Вас не защищен, хоть вам и кажется, что вы все сможете и перехитрите всех. И знаешь, будь моя воля, я бы отправил тебя подальше от всего этого…Это не твоя война…Тебе не за чем калечить свою жизнь…Не за чем взрослеть раньше времени…

– Нет… – попыталась возразить она.

– Не перебивай меня, – он быстро накрыл своим большим пальцем ее губы, не дав закончить, – ты находишься в еще более опасном положении, чем местные девушки. – Он задумался, сильно нахмурив брови, –  чем больше я с тобой общаюсь, тем больше мне хочется, чтобы ты была вне всего этого. Считай это моей личной человеческой симпатией.

Влада вскинула голову, –  не забывай наш уговор, Увейдат. После его консумирования я буду свободна и независима в своих решениях.

– Тшшш, – мягко перебил он ее, все еще водя по ее пухлым губам своим пальцем, –  Хватит перечить. Ты же знаешь, что на самом деле я Али, а что говорят про семью Али в Сирии? Мы всегда правы…

Он смотрел на ее , как зачарованный. Влада тоже не могла оторвать от него своего взгляда. Все в ее душе переворачивалось от его слов.

– И вообще, хватит на сегодня. Я не хочу говорить обо всем этом дерьме, детка. Я просто хочу смотреть на тебя. Пока только смотреть, до тех пор, пока…

Сила его воздействия, интонация, манера поведения –  все заставило Владу ему слепо повиноваться. Она послушно замолчала, на что он удовлетворенно улыбнулся.Девушка была настолько сконцентрирована на беседе, что даже не заметила, как официанты умело и быстро убрали все со стола.

– Как тебе ужин? – совсем мягко спросил Васель.

– Восхитительно… – ее глаза блестели, – не хотела тебе говорить, но все же признаюсь. Я бываю тут время от времени, но никогда даже не подозревала о существовании таких сумасшедше вкусных блюд. Просто трудно вот так, по незнанию, заказать то, что нужно. Всегда брала какие – то проверенные вещи, хотя и они были просто умопомрачительны.

– Ахлян ва сахлян (здесь араб. – на здоровье), – как радушный хозяин, удовлетворенно ответил он, – я хочу тебе кое – что показать, – тут же вставая из – за стола и подавая руку спутнице, бросил Васель.

Глава 9

Они вышли из ресторана и не успели окунуться в мягкую прохладу вечернего города, как их ослепила вспышка фотоаппарата. Вот и попались, – пронеслось у Влады в голове. Фотографировавший их парень быстро понесся в сторону узкой пешеходной улочки и был неуловим, хотя охрана Васеля и среагировала молниеносно, побежав за ним. Стараясь привлекать как можно меньше внимания, они быстро нырнули в оперативно подогнанный автомобиль и оказались в приятной темноте и прохладе шикарного салона. Влада мало на что обращала тогда внимание, кроме Васеля, но узость улочек, по которым они лавировали, позволила ей все – таки разглядеть их «хвост» –  хоть ее спутник и производил впечатление ездившего по городу в одиночку, за ним неустанно следовала его «стая» охранников. Черный наглухо тонированный джип за ними это доказывал.

– Тот фотограф…, – начала было она.

– Не бери в голову, куколка. Я это улажу, –  безапелляционно перебил ее Васель.

Непонятно почему, она чувствовала за собой некую вину… Кто их фотографировал? Куда теперь попадут эти фото? Ни ему, ни ей не нужна была эта публичность…

– Время мне задавать вопросы. С твоим небогатым опытом мы определились. Это понятно, но вот какой у тебя была первая любовь? Признайся, в первый раз влюблялись все, даже святая мать Тереза, – подняв бровь, но не отрываясь от дороги с интересом, спросил Васель.

Влада чуть заметно усмехнулась. Первая любовь? Она никогда не общалась близко с ребятами – в интернате учились только девочки. И лишь на выездах на экскурсии или в театр видела ребят, впадая в их присутствии в страшное смущение. Поступив в институт, она, конечно, привлекала внимание противоположного пола, но все это было поверхностно и несерьезно. Хотя один молодой человек ей даже очень понравился, но после первого же похода в кино на пороге ее съемной квартиры появилась тетка, и пригрозила, что выгонит из дома, если она не прекратит свою «бессмысленную» дружбу. Тогда она впервые в своей жизни подняла голос на Бэллу Константиновну: «Но почему бессмысленную?!» – закричала девушка в сердцах. А тетка лишь вскинула бровь и совершенно спокойным голосом ответила: «Милочка, неужели я вложила в тебя столько ради какого – то троечника из Ростова?». Влада не стала больше возражать. Не привыкла. Да и сам молодой человек, как ни странно, с того дня начал полностью ее игнорировать.

Можно ли было назвать любовью тот нелепый случай с однокурсником. Какими смешными девушке сейчас казались те переживания…Как блеклы и неказисты они были на фоне зарождающегося чувства к Васелю, ненужного, опасного, неизбежного для нее… Он не должен обо всем этом знать…Он не должен понимать, насколько она незрела в этих вопросах. Насколько уязвима и открыта перед ним…

– Давай не будем об этом… – Попыталась она ответить как можно более увертливо… – Поверь мне, не было ничего, стоящего хоть какого – то внимания.

Он лишь усмехнулся.

– Гораздо интереснее было бы послушать тебя, Васель, –  попыталась развернуть тему в его сторону Влада, –  я бы даже могла написать об этом пару строк. Поверь, твоему образу не помешало бы пару романтичных аккордов на фоне всей той жести, что есть в СМИ…

Васель молчал. Думал.

– Не знаю, есть ли смысл об этом писать. Ты же понимаешь, мы, арабские парни, очень влюбчивые. –  Он хитро улыбнулся, бросив на девушку быстрый взгляд, а ее почему – то сильно кольнуло. Да, влюбчивые и переменчивые, это правда.

– И все же. Ведь явно была самая первая…

– Ладно, отвечу так. Можешь даже об этом написать. Была замечательная девушка, отношения с которой вопреки воле и желанию обеих наших семей, развивались быстро и стремительно, но ни к чему не привели. Я быстро вернулся на землю, поняв, что это детское увлечение.

– А она?

– Она? –Васель задумался, –  ну что, она? Так и осталась витать в облаках, можно так сказать. Поверь мне, ничего хорошего из этих отношений не вышло. Она восприняла все слишком серьезно, наломала дров, как вы говорите в России. Я жалею о тех отношениях. Единственное хорошее, что они мне дали –  это любовь к поэту Джибрану Халилю Джибрану. Она его любила. Пожалуй, это единственное, в чем наши вкусы оставались неизменны. А вообще, мне кажется, мы слишком много говорим о прошлом. Настоящее куда более интересно. А уж как интересно наше ближайшее будущее…

Васель властно протянул свою руку к Владе, провел по щеке, не отрывая взгляда от дороги. Его кисть как – то плавно проскользнула ниже, наконец, найдя себе приют у нее на оголенной коленке.

Она не стала дальше развивать эту тему, рассматривая меняющиеся по мере движения пейзажи за окном, не мешая ему и прислушиваясь к своим ощущениям. Он нежно поглаживал коленку. Становилось все более волнительно и немного тревожно.

– Куда мы едем? –  почему – то напрягшись, но все же не препятствуя действиям мужчины, смущенно спросила она.

– В самое романтичное место этого города.

***

Их спортивный автомобиль уверенно преодолевал крутые виражи по серпантину, устремляясь к смотровой площадке на горе Касьюн, самом загадочном и впечатляющем месте Дамаска. На КПП солдаты почтительно расступались и отдавали честь. О его приезде, видимо, знали заранее. И вот, они въехали на саму смотровую площадку – прямую дорогу почти на вершине горы, на которой уютно расположились маленькие кафешки и красивые рестораны с прекрасным видом на город. Но Васель к удивлению Влады не стал останавливаться ни у одного из них. Он уверенно ехал все дальше и дальше туда, где дорога поднималась еще выше, чтобы обогнуть самую вершину и начать движение вниз, как вдруг резко остановился и умело припарковался в считанные секунды у бордюра. Из окна девушки открылось захватывающее разум и дух зрелище –  миллионы светящихся точек, рассыпанных у подножья. Она много раз поднималась на Касьюн, одна и с друзьями, но все же не чувствовала такого волнения и восхищения. Кажется, даже воздух в тот день был заряжен каким – то волшебством.

– Люблю именно это место, – словно находишься на взлётной полосе. И никакие кальянщики и зазывалы в рестораны тебе не мешают пообщаться с городом… – проговорил он, как и она не отрываясь от захватывающей картины внизу. В его словах была любовь и привязанность к Дамаску.

– Умопомрачительное место, – согласилась Влада. Она ощущала себя в сказке. Мечеть Омейядов, сердце старого города, светилась желтым сиянием и выглядела каким – то волшебным замком. Голубая подсветка дамасских фонтанов, расположившихся на большинстве площадей города, разбавляли этот красно – желто – зеленый огненный пейзаж.

Васель нежно провел рукой по волосам Влады, привлекая ее внимание к себе. Вся в смущении и волнении, она повернула лицо к нему, но тут же опустила глаза в пол, слишком прожигающим и выразительным был взгляд его светящихся синевой глаз.

– Это правда странно, но в тот день, когда я увидел тебя в первый раз, ты запала мне в мозги, не знаю, можно ли так сказать на русском. Знаешь, такого не было уже давно. И я не могу понять, почему это произошло. Не хочу понимать. Мне наплевать на все это. Я просто хочу тебя, – и как только ты скажешь, что тоже хочешь меня, ничто меня не остановит.

Он говорил спокойно и взвешенно, на красивом правильном русском языке, лишь с легким акцентом, который выдавал то, что этот язык был ему не родным. Акцент был немного сильнее, чем обычно, и Влада не без внутренней радости поняла, что он волнуется. У него всегда появлялся акцент, когда он волновался. Это первое, что она узнала о настоящем Васеле. То, что ее действительно грело и интересовало.

Девушка молчала, но мужчина словно и не ждал от нее ответа. Она все еще не в силах была поднять на него свой взор, но чувствовала всем своим нутром его обжигающий взгляд, взгляд, от которого она внутри сгорала.

– Посмотри на меня, – тихо произнес он, проведя ладонью по ее лицу и нежно взяв за подбородок. Он любил так делать. Это тоже она успела заметить.

Она повиновалась. Васель прошелся пальцем по ее полураскрытым губам.

– Мне так хотелось поцеловать их там, в ресторане, когда ты так аппетитно слизывала с губ вишневый соус…

Она резко вдохнула, и в этот момент, даже не дав ей опомниться, он стремительно накрыл ее рот горячим поцелуем.

***

– Их словно прошибло током. Она отчаянно отвечала на страстный натиск Васеля, не думая уже ни о чем. И он уже не сдерживал себя, запустив обе свои кисти в ее разметавшиеся волосы и властно сжимая голову. Еще мгновение –  и его руки начали блуждать по ее телу, обволакивать полушария грудей, повторять изгибы талии. Одним движением он подхватил ее, приподнял и пересадил себе на колени. Ручной тормоз упирался ей в колено, но она ничего не замечала, растворяясь в его объятиях. Его рука заскользила ей под платье вдоль бедер. Он собственнически сжимал ее ягодицы. Она явственно ощущала его эрекцию, отчего голова кружилась.

– Я хочу тебя прямо сейчас, – хриплым голосом прошептал он ей на ухо, –  и меня бесит, что я с трудом контролирую себя, чтобы тебя не трахнуть.

Его слова несколько ее отрезвили.

– Нет, Васель. – начала она изворачиваться из его цепких объятий – , пожалуйста, нет… —

Влада не знала, кого она больше умоляла, его или себя. Не так она себе это представляла, не так быстро, не так легко для него…

Но он не унимался, он не мог и не желал отпускать ее, он не привык отказываться от того, что хотел, хотел сейчас и страстно. Казалось, что его руки, словно железо. Он не делал ей больно, но умеючи не давал отстраниться. Это был не поцелуй, он словно трахал ее рот своим –  целовал так глубоко и сильно, что она чувствовала его язык на своем небе, его двухдневная щетина больно царапала ей лицо, но это было даже приятно…

– Пожалуйста, я не готова, – наконец смогла отстраниться от него она. Воспользовавшись моментом, ловко пересела с его коленок обратно на пассажирское сидение. Выдохнула, восстанавливая самообладание, а с ним –  и возможность противостоять этой страстной агрессии.

Васель с силой ударил по рулю, –  ах шармута (арабю – мат), –  несколько раз провел руками по своим разметавшимся волосам. Ему вернуть самоконтроль, как казалось, было еще сложнее.

– Ты права, – вдруг сказал он тихо и как – то даже сухо, словно за считанные секунды к нему вернулось спокойствие и самоконтроль. – Я держу свое слово. Я возьму тебя только тогда, когда ты сама этого пожелаешь, когда готова будешь мне себя отдать. Извини за эту ситуацию. Расценивай ее как комплимент твоей неотразимости.

Он из всего мог выйти галантно и непринужденно…

Не поворачиваясь больше ко ней, завел машину, и они устремились вниз, к реальности. Оба молчали, сосредоточившись на своих мыслях. Она была в полной прострации… Ее пугало его молчание, она не знала, как его истолковать, поэтому молчала сама, с напускной отрешенностью смотря в окно. Знаете, это когда внешне ты спокоен, глаза скользят по каким – то предметам, но на самом деле тебе так внутри тревожно и беспокойно, что спроси, что ты сейчас видел – и не ответишь.

По бокам у обочин при спуске, где вид на Дамаск был все еще не менее красивым, зато дорога почти не освещенной, стояли десятки машин. Окна во многих из них были запотевшими. Она печально улыбнулась. Весь город знал, что это традиционное место романтических встреч для влюбленных. Только тут они могут спрятаться от осуждающих взглядов консервативного общества и придаться своим чувствам. Кто – то ограничивался невинными поцелуями, кто – то вкушал все радости любви…В любом случае, Касьюн служил пристанищем для влюбленных…А ведь это гора, на которой произошло первое убийство человека. Это тут Каин убил Авеля…Из – за женщины, кстати…"Дам шакк" – кровь родного брата –  в переводе с арамейского…Многие историки убеждены, что именно с этой легенды берет свое начало название сирийской столицы… Название, которое совсем скоро в полной мере себя оправдает в этой глупой и бессмысленной войне, разделяющей родных навсегда – либо линиями жизни и смерти, либо баррикадами сторонников действующего режима и его противников…

***

Машина Васеля стремительно долетела до дома Влады. Он до последнего не сбавлял скорость, а потом вдруг у самого ее подъезда резко ударил по тормозам. Колеса засвистели. Их обоих подкинуло вперед при остановке.

Девушка, ничего не понимая, подняла на него полный удивления взгляд, но он тут же притянул ее к себе, заключив губы в страстный поцелуй. Еще секунда –  и он так же резко отстранился. Судорожно вытирая свой рот.

Васель, скрепя зубами от злости, на себя выдохнул:

– Черт, что я делаю?! Ты не должна связываться со мной, Влада! – Он бросил на нее быстрый отчаянный взгляд, в котором она тогда прочитала тупую боль. Сердце девушки сжалось.

– Тебе нужно держаться от меня подальше, – почти шепотом повторил он свои слова… Она заглянула в его глаза, а в них столько всего… В них таилось столько вопросов, было столько смятения и печали… И одиночества, какого – то волчьего, щемящего одиночества.

Не давая себе шанса на раздумья и не отрывая от него своего взгляда, она лишь тихо произнесла:

– Только один викенд, Увейдат. Викенд и интервью. И я свободна… Не обольщайся.

Верила ли она в то, что говорит? Конечно, нет. Все было так сложно и так просто одновременно…она знала, что он заставит ее страдать…такие мужчины всегда заставляют… Для этого не надо быть умудренной опытом женщиной или ясновидящей. Просто на таких смотришь –  и сразу понимаешь, что пропала… Это как в магазине при покупке определенного товара –  что – то идет уже в комплектации. … Так вот, отношения с такими мужчинами всегда идут в комплектации с сердечной болью…Но она знала и другое…Если бы тогда она просто пожала плечами, одумавшись, и, не прощаясь, вышла бы из машины, закрыла бы за собой дверь и не обернулась, послушав гордость и здравый смысл, то жалела бы всю жизнь…

Поэтому она сделала самое правильное, что только могла в этой ситуации –  улыбнулась как можно более вызывающе и обескураживающе. Невозмутимо и смело, пересиливая свое смущение, произнесла:

– Сейчас меня беспокоит одно.

Васель напряженно посмотрел на Владу, ожидая продолжения слов.

– Не пропадай опять надолго…

Он продолжал пристально всматриваться в нее, нежно погладил ее волосы и тихо произнес:

– Все это время до нашей следующей встречи я буду думать о тебе…

Глава

10

В этот раз он действительно не заставил ее долго ждать. Уже на следующий день снова раздался звонок с неизвестного номера.

– У тебя полтора часа на сборы. Идем в клуб.

В клуб? Да – да, вы не ослышались. Несмотря на военное положение, ночные клубы в Дамаске продолжали свою работу. Помолвки, дни рождения, желание просто проветриться, потанцевать и выпить пересиливало страх быть убитым. Они уже научились жить не в аванс, а как в последний день. Это было воодушевляюще и страшно одновременно.

На этот раз выбор Влады пал на ультракороткое серебряное платье в пайетках. Ей хотелось его провоцировать. Заехавший за ней Васель по привычке оценивающе – голодно окинул ее взглядом. Словно пантера, машина понеслась по ночному Дамаску, превращая картину за стеклом в сплошной поток разноцветных огней.

– Ты танцуешь? –  спросила его Влада, глядя на пробегающие урбанистические пейзаж за окном.

– Смотрю…

«Зета – бар» находился на крыше одной из самых старых гостиниц в центре города. Клуб был идеально организован под арабский вкус, точнее сказать, под гламурный арабский вкус, требующий подчеркивания социального расслоения, кичащийся им. Открытый танцпол с барной стойкой для «простых», утопавшие поглубже, скрытые от большей части глаз ложи – кабинки для избранных. Все было сделано так, чтобы власть и деньги имущие могли с легкостью рассматривать танцующих, а вот те, кто плясал на танцполе, смотреть на них не могли – и без того скрытые от глаз ложи были защищены еще и не щадящим сетчатку глаза светом прожекторов, направленных в сторону танцующих.

Они расположились в одной из таких кабинок, где их уже ждали алкоголь, кальяны и закуски.

– Знакомься, это Айман, –  указал Васель на парня, уже сидевшего за их столиком, –  моя правая рука.

– Очень приятно, –  на русском произнес плотного телосложения молодой человек, устремив на Владу внимательный хитрый взгляд.

– Вы все тут говорите на русском? – удивилась девушка.

– Мы вместе учились в Москве, –  ответил Васель, – не отрывая глаз от дисплея мобильного. Телефон сильно его беспокоил еще с того момента, как Влада села к нему в машину. Было видно, что за этим стоит какое – то важное дело. Активная переписка не прекращалась. Это немного расстраивало ее, потому что лишало львиной доли его внимания. Да и вообще, не такого она ожидала, выряжаясь в самое откровенное свое платье.

***

– Смотрю, – со злостью спародировала его девушка себе под нос, осушившая уже третий бокал шампанского, –  теперь ей стало понятно, что именно Васель имел ввиду, когда так ответил на вопрос, танцует ли он. Складывалось впечатление, что все дамасские охотницы за самцами заранее знали, что он сюда придет и где будет сидеть, потому что аккурат перед их ложей на танцполе происходил какой – то эротический танц – баттл. Самое ужасное, его это забавляло. Он то и дело отвлекался на пляшущих гурий от своего телефона, небрежно, с ухмылкой, скользя взглядом то по одной, то по другой девчонке. Айман побыл за их столиком недолго. Перекинулся парой дежурных фраз с Владой, получил какое – то указание от Васеля и был таков. Девушке, градус алкоголя в крови которой поднимался все выше и выше, становилось все более скучно, но еще больше ее одолевала ревность и злость. Выпив четвертый бокал и окончательно осмелев, она не дожидаясь разрешения спутника, встала из – за стола и продефилировала по лестнице вниз, к танцующим. Она не собиралась задеть его или даже что – то ему доказать. Она обожала танцевать, могла это делать, поэтому единственное, что хотелось в данный момент – отдаться танцу, выплеснуть свои эмоции.

Она любила атмосферу клубов. В то время, как другие девушки шли сюда за приключениями или за богатыми папиками, она ждала от клуба только одного –  хорошей музыки, возможности отрешиться от реальности, стать кем – то и никем одновременно.

Басы создавали приятные вибрации по телу, а восточные напевы в ремиксах диджея только подогревали желание танцевать как можно чувственнее. Она отдалась ритму и впервые за вечер начала получать истинное удовольствие. Старающиеся возле нее девицы, очевидно, оценили по достоинству конкурентку, пораженчески отступив назад. Еще бы, к природным талантам Влады надо было прибавить годы занятий танцами. Иногда ей казалось, что танцует она лучше, чем пишет… Влада сфокусировала взгляд на присутствующих и поняла, что все смотрят на нее. Мужчины –  с вожделением, женщины –  с завистью. Она ловила их многочисленные взгляды, как огни на светящемся Касьюне, вид на который открывался из клуба, пока не поймала Его взгляд. Он шел в направлении девушки и в его потемневших глазах было все –  гнев, похоть, желание, интерес…

Васель довольно сильно сжал ее руку и повел по лестнице обратно наверх. Влада словно очнулась от забытья. Ее ноги в туфлях на дико высоких каблуках стали заплетаться на лестнице. И только его сильный захват не дал ей упасть. Они поднялись наверх, но мужчина не стал останавливаться у столика, поведя ее вглубь ложи, где, как оказалось, была еще одна, закрытая небольшая комната. Понятно зачем, –  пронеслось в пьяной голове девушки.

Он бесцеремонно затолкнул ее внутрь, захлопывая за собой дверь. Влада споткнулась и упала бы, если бы комната не была настолько мала, что она попросту уперлась в противоположную стену.

– Сюда вы затаскиваете дичь с танцпола после того, как насмотритесь?! – крикнула она ему в лицо. Она была пьяна…

Васель закрыл за собой дверь. В комнате стало почти тихо, хотя стены все же ловили вибрации басов снаружи. Полумрак позволял им видеть друг друга, что создавало еще более наэлектризованную атмосферу.

Не давая ей опомниться, он с силой прижал ее к стене,

– Что, хочешь закончить невинные игры? Если бы не твоя целка, я бы посадил тебя на свой член, вставил бы на всю длину и заставил бы двигаться точно так же, как ты это нагло делала на танцполе минуту назад, –  его рука нагло и бесцеремонно отодвинула ткань ее трусиков. Он удовлетворенно хмыкнул.

– Мокрая. Кто бы мог подумать, какая шармута (араб. – шлюха) скрывается за скромняжкой. Хотя о чем это я. Наглая, нахальная, очень плохая девочка, которая заявилась ко мне в офис в платье стриптизерши. Что тебя так возбудило? Что все пялятся на тебя? Что я смотрел на этих нелепых телок?

Влада молчала, тяжело дыша, но не разрывала с ним зрительного контакта. Алкоголь не позволял ей трезво оценить ситуацию.

Он умело тер ее между ног. По телу девушки одновременно разливалось тепло, нетерпение и нега. Она уверенно приближалась к кульминации. Их тяжелое дыхание наполняло всю комнату.

Внезапно Васель вытащил свою руку из нее и облизал, отчего у девушки перехватило дыхание. Она разочарованно выдохнула и в то же время испытала шок от его порочных, манящих действий. Тело напряглось до предела.

Снова нагнулся к ней, шепчет на ухо, ерзая щетиной по ее нежной шее.

– Я бы мог в течение пары секунду довести тебя до оргазма, но я этого не сделаю. Свой первый в жизни оргазм ты испытаешь тогда, когда мой член будет внутри этой узкой мокрой вагины, которая уже буквально изнывает по нему, –  снова его пальцы в ней, снова эти жаркие вздохи.

Она застонала и выгнулась, не в силах ему противостоять. Если бы он сейчас вошел в нее, она бы не сопротивлялась. К черту все условности. Балом правили алкоголь и похоть. Конечно, протрезвев и придя в себя, она бы пожалела, но кто в такой ситуации думал о пресловутом «потом».

Снова разорвал контакт. Его губы обожгли ее. Он то целовал ее, то засовывал в рот палец в ее же соках.

– Твое счастье, что у меня дела, от которых я так и не смог отделаться, –  все так же не отрываясь, проговорил Васель. –  Айман отвезет тебя домой. Только чтобы села к нему в машину сзади, не смей светить своими голыми ногами перед ним, –  он крепко сжал ее подбородок, не оставляя сомнений, что нужно следовать его приказу.

– Сразу ложись спать, потому что завтра в десять утра мы уезжаем в Ливан.

Куда, зачем, почему опять не спросил у нее –  не было сил спорить на эту тему.

Держась о стенку, она попыталась прийти в себя и направилась к выходу. Он снова прижал ее к себе, на этот раз оказавшись сзади, горячо зашептал на ухо:

– Глупая, я видел только тебя…

Промилле из крови начинали выветриваться. Ей срочно нужно было на свежий воздух…

Влада плохо помнила, как он передал ее Айману, как они дошли до машины, как понеслись по ночному городу к ее дому. Девушка была слишком уставшей, чтобы поддерживать хоть какое – то подобие беседы. Правда, тот и сам был рад помолчат, но то и дело бросал на нее в зеркало заднего вида полные любопытства и какой – то пока мало ей понятной хитрецы взгляды.

Глава 11

Голова с утра была дико тяжелая. Не хотелось даже шевелиться, не то, чтобы вставать с постели. Но как только она думала о Нем, внутри все переворачивалось. Две чашки крепкого кофе несколько исправили ситуацию. Влада совершенно не представляла, зачем, куда и насколько они едут. Решила перестраховаться и положить одежду на все случаи – и нечто удобное, и нечто помпезное, для выхода. В обозначенное время она спустилась к подъезду –  каково было ее удивление, когда вместо Васеля она увидела скромного водителя, который услужливо вышел из машины, чтобы открыть ей дверь.

– Сабаху- ль- хейр, я аниса (араб. – Доброе утро, мисс). Вы уверены, что хотите брать чемодан? Господин Васель сказал, что уже забрал Ваш багаж с собой. Там все, что нужно.

– Все, да не все, – пронеслось у девушки в голове. Она решительно запихнула чемодан в багажник и быстро села в машину. Интересно, что за очередные сюрпризы с переодеваниями он ей приготовил.

– Господин Васель будет ждать Вас в Бейруте, –  предвосхищая вопрос, сказал водитель.

Они стали выезжать из сонного пятничного Дамаска навстречу свободе по дороге, которая так и называлась «на Ливан» –  туда, куда всегда устремлялись все те, кто бежал из Дамаска… Кто от власти, кто от напористых кредиторов, кто от сварливой жены и шумных детей, кто за любовью, а кто и от любви… Эта дорога словно дышала свободой, хотя и была самой контролируемой сирийским правительством в силу своего стратегического значения… Сейчас ливанский дух свободы приобрел для сирийцев еще более важное значение –  в этой напряженной атмосфере нависающей войны Ливан стал для всех дамасчан своего рода отдушиной, передышкой от той турбулентности, в которой так или иначе приходилось жить всем. Это потом сюда устремятся сотни тысяч несчастных беженцев, бегущих от ужасов войны в поисках лучшей жизни. Но пока соседняя страна принимала сирийцев не на совсем, на передышку.

Ехать от Дамаска до Бейрута было не больше полутора часов по очень живописной местности – долина Бекаа между горами Ливана и Антиливана, мягкий, не очень извилистый серпантин с потрясающими видами на море, открывающимися на горизонте. Она любила Бейрут –  раствориться в его огнях, затеряться в его шуме и энергии…

Влада решила не терять времени даром и всю дорогу до конечного назначения провела за компьютером, мягко обрисовывая очертания будущего интервью. Они говорили немало, но почему- то пока чувства целостности написанное ею по результатам этих бесед не давало. Оно было обрывочно, местами нелогично и несвязно. Это раздражало.

Раздался звонок телефона. Девушка не удивилась, услышав его бархатный голос.

– Как дела? – с подколом спросил он, –  похмелье не мучает?

– Не мучает, – огрызнулась Влада, – раздражение от неудовлетворенности работой не покидало. Только работой?…

– Не скучаешь?

– Нет! Пишу интервью с тобой, и пока все выглядит очень паршиво, –  съязвила она то ли в отношении него, то ли себя.

Только пусть попробует сейчас как- то пошутить над ее профессиональными качествами, она тут же развернет обратно эту чертову машину!

Васель усмехнулся.

– Не волнуйся, уверен, за сегодня ты узнаешь меня намного лучше. Уверен, образ станет более насыщенным, –  опять этот двоякий смысл в его словах…

– Водитель высадит тебя в отеле, подойди на стойку регистрации, там будет твой ключ. Я заеду за тобой к четырем. И еще, в номере найдешь все, что нужно, в том числе на туалетном столике духи, которые были сделаны одним старым дамасским парфюмером специально для тебя… Оцени мой выбор, будь добра…

– Тайеб (араб. – хорошо), ок, –  ответила девушка и не успела нажать отбой, так как это раньше нее сделал Васель. Как всегда, последнее слово за ним…Как всегда, он лишает ее права выбора…

***

Отель «Фениция – Интерконтиненталь», названный в честь древней Финикийской цивилизации, некогда охватывающей берега ливанского Средиземноморья, открыл свои двери постояльцам в 1961 г. – в золотой век Бейрута. «Белая леди Ливана» – как прозвали этот шикарный дворец, где принимали королей, президентов, топ- моделей, писателей, певцов и представителей высшего сословия всего региона и мира – стал визитной карточкой города, окрещенного «Парижем Ближнего Востока»… И вот, теперь Влада стояла на пороге этого восхитительного здания, куда словно стекались золотые потоки ближневосточной истории…Хотя какой порог, о чем она…Это сумасшедшей красоты и изящества парадный вход с лестницей по центру, поражающий сознание даже самых искушенных постояльцев… Белоснежная красавица с сотней ступенек, ведущих наверх…Не зря именно этот отель выбирали многие состоятельные ливанцы для празднования своих свадеб… Портье вежливо проводил девушку на 15 этаж, открыл дверь в красивую комнату с огромной кроватью и тактично удалился, категорически отказавшись принимать чаевые. Возможно, все что нужно, ему уже заплатили… Она хотела предстать перед ним свежей и шикарной, а не утомленной с дороги. Раскрыла чемодан, вытащила пару платьев и начала было раздумывать над тем, что же надеть сегодня, но тут открыла дверь гардероба и блаженно улыбнулась. Ее вечерний наряд, который она уже заранее обожала, но еще не видела, висел на красивой бархатной вешалке –  черно – дымчатое платье из легкого тюля в несколько слоев по щиколотки. Закрытый рукав, хотя такой же легкий. Идеально для 25 градусов, установившихся за окном. «Индийское лето», или «бабье», как мы его привыкли называть, в этом году задержалось до позднего сентября… Она посмотрела лейбл платья – Ив Сен Лоран…Очень тонко… Внизу шкафа стояла черная коробка Кристиан Лабутан… Открыла ее – и увидела чрезвычайной красоты босоножки – тонкий металлический каблук, черная кожа, несколько полосок, обхватывающих ногу… Они идеально подходили под платье. Только закрыв коробку, она увидела прикрепленный к ней сверху маленьких конвертик, в нем –  записка.

«Не смущайся, что наряд вечерний. У нас торжественное мероприятие. Уже представляю, как он тебе пойдет…»

Она не могла даже догадываться, что же он такое придумал…

Ей так хотелось быстрее преобразиться в Золушку…После душа сразу надела платье, времени особо уже не оставалось. На талии ее обнял красивый матовый черный пояс с изящным бантом… Она улыбнулась своему отражению, собрала наверх еще влажные волосы. Немного макияжа – надо подчеркнуть скулы и оттенить глаза, как обычно, ничего лишнего…

Посмотрела на себя в зеркало –  она никогда не нравилась сама себе больше…В тот день она была принцессой. Впервые в жизни чувствовала это. Оставалось дождаться принца, который, как раз в тот момент ей и позвонил… Вспомнила про духи, которые стояли на туалетном столике. Изящная ампула темного цвета, послушала запах – и обомлела. Это была какая- то сказочная композиция жасмина, сандала, муската… Впрочем, она мало разбиралась в тонкостях его составляющих –  вместе этот аромат являл собой какую- то дивную картину –  страсти и нежности, чувственности и притягательности… Неужели в его восприятии это я? Такое должно было льстить…

Влада зашла в зеркальный лифт и снова довольно оглядела себя –  она была идеальна. Ей настолько хорошо запомнился этот момент. Она в лифте… Ловит свое отражение в зеркальной глади двери… Это как последний кадр в фильме…Как памятная фотография… Сердце ее, и без того отчаянно бившееся все эти часы, затрепетало еще сильнее. Звоночек прозвенел, сигнализировав прибытие –  лифт отворился, она вышла. Казалось, взоры всех находившихся в шикарном лобби были обращены на нее –  богатые постояльцы и их красивые модные спутницы, сотрудники отеля –  все смотрели в ее сторону, от чего девушке хотелось парить. Васель должен был ждать у входа и почему- то ей вдруг захотелось рискнуть и спуститься не по боковым эскалаторам, а по шикарной белой мраморной лестнице, устланной красным ковром, той самой, что очаровала ее при входе. И вот, она начала спускаться. Внизу стоял он. В льняном пиджаке, хотя и черного цвета, и расстегнутой на несколько пуговиц черной рубашке. Она еще ни раз не видела его в официальной одежде – и в ней он был еще более красивым, хотя казалось, что предел уже достигнут…Он посмотрел на нее и улыбнулся одной из своих неотразимых улыбок. И хотя расстояние было достаточно дальним, ей показалось, что она уловила в его улыбке какую- то детскую радость и волнение. Когда оставалось преодолеть еще несколько ступенек, он изящно поднялся и подал ей руку:

– Если я скажу тебе, что ты прекрасна, я не скажу ничего, – прошептал он, не скрывая своего мужского восторга. Влада лишь смущенно улыбнулась, в душе не веря, что может вызывать такие эмоции у такого мужчины.

Вышли наружу через крутящиеся стеклянные двери и оказались перед черным Порше Каррера –  точно таким же, какой был у Васеля в Дамаске, только с местными номерами. Он догадался о зависшем на ее губах, но так и не произнесённом вопросе, и понимающе разъяснил с улыбкой:

– Такая же точно. Только двигатель чуточку помощней.

Наверное, в каком- нибудь чопорном Лондоне появление двух молодых людей в помпезно- официальном стиле в пять часов дня могло бы показаться несколько неуместным, но они были в Ливане, стране, где люди живут в шике и чувствуют его, потому что в любой момент может наступить война…Потому что в любой момент вся роскошь может быть превращена в груды обломков, как это неоднократно уже происходило со страной. И они радуются красоте жизни во всем ее эгоистичном и тщеславном проявлении, но делают это настолько открыто и искренне, что эта роскошь и показуха не отталкивают, а заставляют восхищаться и вливаться в этот фееричный праздник. Это их правила и вкусы…Вкусы, которые, между тем, дали миру таких великих кутюрье с их непревзойденными творениями, как Эли Сааб, Рим Акра, Джордж Хобейка, Зухейр Мурад. Они очаровали миллионы модников от дворцов Эр- Рияда до красных дорожек Канн и Голливуда именно этой искусной роскошью, бьющей через край, но в то же время так мастерски извлекающей из каждой облаченной в их наряд женщины ее женственность, сексуальность и исключительность…В этом весь Ливан… Вечно кипящий, немного эксцентричный и эклектичный красавец – Ливан....

***

– Я чувствую себя как- то вычурно, –  произнесла Влада, нарушив гармонию плавной инструментальной музыки, игравшей на заднем плане в автомобиле.

– Понимаю, –  с усмешкой произнес Васель, –  но без этого никак. Когда мы будем на месте, твое платье станет как никогда уместным…

– Куда мы едем? –  поинтересовалась девушка. Мужчина лишь загадочно улыбнулся…

Влада знала Ливан достаточно неплохо, чтобы понять, что они движутся в направлении севера… Но куда? С одной стороны дороги – море, с другой –  горная возвышенность, утопающая в зелени. Непрерывно сменяющие один за другим районы Бейрута и населенные пункты, столь тесно переплетенные между собой, что вовсе непонятно – где заканчивается один, а где начинается другой… Сердце Ливана, как и в древние времена, бьется в унисон с морем…От моря он черпает свою неиссякаемую жизненную энергетику…

Они выехали за пределы лощеного Даунтауна с его шикарными улицами, усыпанными гламурными кафе и брендовыми магазинами, и оказались в «реальном» Ливане – районе Бурдж Хамуд, раскинувшемся справа от дороги – приют для некогда лишенных родины армян, нашедших тут свое прибежище и сейчас чувствующих себя такими же ливанцами, как и другие многочисленные населявшие его народы… А пришлых здесь много…Ливан с его неприступными горами всегда был прибежищем для изгнанных и еретиков… «и для влюбленных», – подумала Влада… Хаотичная застройка, налепленные друг на друга маленькие пыльные многоэтажки, в которых, тем не менее, жизнь бьет ключом…Портовые склады с различными товарами. Чуть дальше становится более зелено, хотя все еще так же сильно застроено. И вот, автострада разрезает нависшую высокую горную гряду, сразу за ней – мост через «Собачью реку» – Нахр эль- Кальб – неприступный бастион, некогда служивший непреодолимым рубежом для завоевателей всех возможных мастей. Напоминанием о тех временах все еще остаются многочисленные наскальные таблички, вырезанные у подножья горы. Фараон Рамзес Второй, персидский царь Навуходоносор, Римский Император Марк Аврелий, и даже французская и великобританская армии…Все они оставили свой след в этой долине… Они ехали все дальше и дальше и только тогда, когда Васель, наконец, включил поворотник заезда на небольшую эстакаду и съехал с дороги влево, Влада поняла, что они направляются в Библос…Город моря, истории и романтики… его имя гремит на весь мир, но далеко не все знают, что Библос находится здесь, в сердце Ливана. Да, Библос здесь…Только по- арабски он называется Джбейль – «маленькая горка»…

Глава 12

Она любила это сказочное, пронизанное историей место… Библос, некогда служащий главным торговым центром Финикийского Государства, легендарный порт, принимающий суда египетского фараона и отправляющий в далекие страны свои изящные корабли с пурпурными парусами…Корабли, сделанные из великих исполинов – кедров…Кедров, которые к тому же еще и экспортировались…Немногие знают, что именно на ливанских кедрах по сей день стоит Венеция…

Васель проехал по тихим извилистым улочкам, ведущим к старинной гавани. При подъезде к ней она увидела несколько патрульных автомобилей, которые преграждали путь и указывали направление объезда. Васелю, однако, они ничего не сказали, дав возможность беспрепятственно проехать. И только после того, как они припарковались на совершенно пустой стоянке, Влада вдруг поняла, что это обычно бурлящее туристами место было необыкновенно безлюдным. Неужели он все это «закрыл» для них?!

Она бросила на него подозрительный, но игривый взгляд, Васель ответил ей тем же. Захлопнув свою дверь, он через мгновение оказался на другой стороне и помог девушке выйти из машины.

– Добро пожаловать в мое царство, юная леди, – галантно произнес он, пронзая ее тысячами стрел своих глаз.

– О, Ваше Высочество, я польщена. Что же Вы планируете мне показать на Ваших просторах? – в той же игривой манере ответила она.

– Для начала хотелось бы утолить свой голод, – он сказал это так, что девушка в очередной раз покраснела с головы до ног…

***

– Говорят, что здесь, в древнем Библе, был изобретен первый в мире алфавит. Потом у финикийцев его заимствовали греки. Именно поэтому они назвали книгу словом «Библос»… Вот так, можешь ли ты себе представить, что в этой крохотной уютной гавани некогда был центр мировой торговли… – с неподдельным интересом рассказывал ей Васель, галантно поддерживая за руку, пока они неспешно прогуливались по уютной набережной города.

Влада окинула взглядом эту блаженную морскую красоту, такую очаровательную и уютную, красоту, чарующую своей статичностью, красоту, окутанную негой моря, в котором растворялся оранжевый диск солнца… И действительно, с большим трудом представила себе ту, другую жизнь, жизнь предков этих интересных и загадочных людей, несущих в своем генокоде такую древнюю историю… Наверное, в часы шторма все тут виделось иначе, но в тот момент этот легендарный город отдыхал и блаженствовал…И на душе у нее было так спокойно и блаженно, словно она вырвалась из пут условностей, с которыми так или иначе сопряжена их жизнь в Дамаске…

– Мне кажется, что тут есть только мы и море… – тихо и умиротворенно произнесла девушка, восхищаясь статичной прелестью момента.

– Скоро будут еще и звезды. Из – за них мы здесь, –  совершенно серьезно сказал он.

Васель обнял ее за плечи, не отрывая глаз от неба, мало помалу темнеющего на их глазах. На Востоке это происходит так быстро….

– Самое красивое небо сразу после заката. Звезды в этот момент такие яркие, мерцающие…

– Откуда ты это знаешь? – искренне удивилась Влада, –  честно говоря, этот романтизм мало вяжется с твоим образом… – она подбирала правильные слова, чтобы не задеть его….

– С образом боевика и бабника? Что я увлекаюсь звездами? – как показалось, это замечание, вертевшееся у нее на языке, но все же произнесенное в конечном итоге им самим, нисколько его не задевало. – Ну, бывает и такое…Это наша история, Влада, наши корни…

– История? Корни? – не совсем поняла она, – а как это связано со звездами?

– Все мы, средиземноморские народы, люди с побережья…Наши предки населяли эти места еще в те времена, когда не было этих придуманных колонизаторами границ между государствами…Угарит, Карфаген, Тир, Библос – мы все родственны. Все берем начало от финикийцев…Главная же их тайна заключается в особой связи с космогонией и теологией. Думаю, эту любовь к звездам мы во многом унаследовали от них… Как еще это можно объяснить?

– Пойдем – протянул к девушке Васель свою руку.

Они направились к одному из уютно расположившихся прямо на берегу ресторанчиков с большими стеклянными окнами, выходящими на море. Было тепло, поэтому стекла сняли, дав возможность посетителям дышать мягким соленым воздухом, нагоняемым с моря.

– Какое милое местечко, –  сказала Влада, поднимаясь по старинной лестнице из известняка – морского камня, испокон веков добываемого с морского дна…Этот камень ей чем- то напоминал желтую пемзу, а возможно, это и есть пемза… Как интересно было разглядывать в его многовековых слоях остатки ракушек и другой морской живности. Будь она маленькой девочкой, была бы поглощена их изучением часами.

Интерьер помещения был по- настоящему аутентичен. Раковины разных морских гадов, рыбацкие сети, штурвалы, чучела экзотических морских животных… Все создавало потрясающий дух морской романтики. Но самым примечательным на фоне всего этого разнообразия было огромное количество фотографий знаменитостей, посетивших это потрясающее место за последние пятьдесят лет. Среди них –  совсем старые, черно – белые, карточки поларойда, так популярные в начале девяностых, обычные кодековские и, конечно же, цифровые. Главы государств и правительств, артисты, писатели, журналисты. Это место явно было всегда популярным… Быстро окинув одну из стен зала, Влада узнала Бриджит Бордо, Марлона Брандо, Далиду….

– Удивительно, – не скрывая своего удивления, ответила девушка.

И только в тот момент заметила, что кроме них и услужливо стоявших двух официантов в зале никого не было.

– Не говори, что ты и отсюда всех разогнал. Я догадалась об этом на стоянке, но были сомнения…Сейчас их не осталось....

Васель скромно улыбнулся.

– А почему ты не спросила, не отравил ли я всех? Это ведь больше подходит моему образу жестокосердного хияля?

– Васель, что ты сделал со всеми этими толпами туристов, которые жужжат тут, словно пчелы в улье? –  не унималась Влада с нескрываемым недоумением….

– Сегодня вечером тут кроме нас никого не будет, Влада.

И снова этот пронзительный взгляд. Снова ощущение, что внутри все переворачивается.

– Звезды… – тихо возразила девушка, глядя в пол.

– Прости? – переспросил он, видимо, не расслышав.

– Еще будут звезды.

Он широко улыбнулся….

– Ты любишь рыбу? – спросил непринужденно.

Через несколько минут у них на столе стояли все возможные и невозможные деликатесы, только недавно, видимо, выловленные из глубин Средиземноморья.

***

Два последних часа они прибывали в какой- то невообразимой сказке. Небо все чернело и чернело, раскидывая на своем широком подоле тысячи звезд. Море блаженно покачивалось в такт времени, которое, как казалось, тут шло своим особым ходом… Море было везде –  во вкусе еды, запахе воздуха, на слегка увлажненных щеках Влады…Словно она сама была частью моря… Они смеялись и разговаривали, то на шуточные темы, то на серьезные. Васель был очень сосредоточенный и совсем не возмутительно наглый, как обычно. Впервые он не пытался бросить ей вызов, как это было в предыдущие встречи. Влада почему- то поймала себя на мысли, что он сам как море – то такой же волнительный, то бушующий, то спокойный, как штиль…Но всегда…всегда очень опасный и глубокий....В очередной раз за вечер девушка подняла глаза к небу. До этого она действительно редко вспоминала о звездах над головой.

– О чем ты думаешь? – прервал ее восхищенное созерцание Васель, снова обратив ее внимание только на себя..

– Звезды… – Не отрываясь от неба, тихо ответила она. –  Мне казалось, что весь этот огромный мир над моей головой был вне моего сознания до разговора с тобой, вне моего понимания. Теперь я наслаждаюсь его величием…Знаешь, я никогда раньше о них так не задумывалась…В Москве их почти не видно…Как и в большинстве больших городов…Слишком много искусственного освещения…

– Только не в Дамаске… – тихо возразил Васель. – В Дамаске они всегда с нами, словно в пустыне… Я заметил это с детства…

Наверное, это было правдой…В Дамаске небо всегда кажется очень близким…Может, потому, что именно сюда ждут сошествия Христа…

– Есть поверье, что звезды – души мудрецов. Только самые великие люди становятся после смерти звездами… Я часто смотрю в небо, задаю вопросы…

– И они тебе отвечают? – она не хотела, чтобы это прозвучало иронично. Васель действительно говорил обо всем этом очень серьезно.

– В детстве мне казалось, что да… Знаешь, я рано потерял всех самых близких…И никто особо не парился на этот счет… Никто не думал, что мне тяжело. Все были уверены, что я справлюсь. Иначе для них быть не могло…Помню, я лишь раз спросил у своей няньки, где мой папа, мама и дед –  все те, кого я любил, но кто так рано ушел от меня…Она подняла глаза к небу, указав мне на звезды....Наутро я попросил, чтобы мне купили телескоп…

– Мне не следовало об этом спрашивать, воскрешать не самые приятные воспоминания из детства… –  с сожалением прошептала Влада…

Все это действительно было печально и тяжело, и так не соответствовало его образу непоколебимого самоуверенного эгоиста… Его мир был для нее незнакомым, но неимоверно притягательным..

– Меня поразило то, как ты говоришь обо всем этом, Васель. Не каждый поэт на это способен.

– Ну, так ведь я стараюсь произвести на тебя впечатление, куколка, –  со своей привычной ухмылкой ответил он.

Они искренне засмеялись. Влада чувствовала себя счастливой и надеялась, что и он тоже… В тот момент, в ту секунду. Было только сейчас. Плевать на завтра… Так ей казалось тогда, как же она ошибалась…

***

Заиграла музыка. Фортепиано…Звук разносился по ресторану, уходя в морскую даль через открытые окна, словно даря себя морю… Сливаясь с ним в танце любви…

Васель протянул ей руку, пригласив на танец… Она без оглядки подчинилась. Они просто прижались друг к другу. Предоставленные только себе в этом большом ресторане…

Еще мгновение –  и его губы обожгли шею Влады, быстро поднялись выше и встретились с ее губами. Этот поцелуй был такой желанный, такой электрически заряженный, что сердце ее было готово выпрыгнуть наружу…Она уже не помнила себя…

Он взял ее за руку и повел за собой… К пришвартованной у находящегося всего в трех метрах от них причала. Она так отчетливо помнила, как по этикету сняла свои изящные босоножки и перед тем, как войти на палубу, почувствовала голыми ступнями остывающий жар земли, а потом –  теплое древесное тепло пола небольшой, но очень изящной яхты – катера. Это тепло мгновенно побежало по ее ногам…

Они уплывали в зовущую морскую даль –  и она представляла себя сиреной, ощущала горячее дыхание Васеля на своей оголенной шее, смешивающееся с мягким, скользящим по телу морским бризом…Воздух тут, немного поодаль от берега был другой, чем на суше…Не было проникающей в тебя влажности и духоты, только свежесть и завораживающая соленость. И это чувство опьяняло ее…А может это была его рука, плавно скользящая по ее талии, в то время, как вторая умело направляла штурвал. Он остановил яхту и нажал сброс якоря, после чего нежно взял девушку за руку и повел на верхнюю палубу, в хвостовую часть, где так мастерски умещалась овальнообразная кровать, служащая в дневное время местом для отдыха и принятия солнечных ванн. Они отошли достаточно далеко от берега, чтобы быть предоставленными сами себе, но в то же время отчетливо его наблюдали. Типичное место для швартовки яхт, желающих побыть наедине с морем, но в то же время рядом с сушей…

Никто больше не проронил ни слова. Это было не нужно. Оба все поняли.

Глава 13

– Подними глаза к небу, –  сказал Васель своим бархатным голосом, подойдя к Владе вплотную и нежно коснувшись ее плеч своим руками.

Она молча повиновалась. Над ее головой раскинулись мириады звезд. Ярких и не очень, образующих замысловатые рисунки или блестящую крошку. Девушка никогда раньше не видела, чтобы звезды были такими близкими. Даже на берегу они смотрелись немного иначе. Более далекими и сюрреалистичными. Здесь же, как казалось, можно было протянуть руку –  и достать одну из них.

Они целовались в очередной раз за этот вечер. И он был все напористее. Влада помнила его хриплое учащенное дыхание. Вместе с глухим плеском тихих волн о яхту.

– В этом платье ты тоже похожа на звезду, Влада – звезду, которая упала в море сегодня специально для меня.

Он посмотрел на нее своим глубоким, пронизывающим взглядом.

Ее сердце забилось с неистовой силой. Наверное, он это почувствовал, когда нежно скользил руками по торсу вверх к шее, а потом –  к волосам. Его присутствие, внимание, горячий взгляд –  все это было так реально и одновременно сказочно… В тот момент только это было важно…

– Здесь мы далеко от все наших проблем. Здесь нет твоей работы, семьи Али, этой чертовой революции, других обстоятельств…Здесь только мы с тобой. И ты не сможешь опять от меня убежать… Нас отделяют километры от берега. Сегодня, Влада, ты наконец станешь моей…. – уверенно и как- то волнительно – спокойно произнес он, прижимая девушку к себе еще ближе. И она понимала его интонацию. Он волновался от возбуждения и в то же время, был спокоен, потому что знал, что она будет его, она уже его…

Васель тяжело сглотнул и отошел на два шага назад. Возможно, он хотел запомнить ее той, нетронутой, до того, как они перейдут рубеж…Запомнить еще девушкой…Запомнить еще незавоёванной и неиспробованной им… Он молча задал ей вопрос и ждал на него такого же молчаливого ответа.

«Ты сама поймешь, что время настало», – пронеслись у нее в голове его слова, сказанные еще тогда, на берегу, на далеком противоположном берегу их знакомства. Не отрывая от него взгляда, она развязала пояс, который плавно упал к ногам, и аккуратно расстегнула боковую молнию на платье. Ткань моментально заструилась вдоль туловища. Еще секунда –  и она стояла полностью обнаженной перед ним, лишь воланы дымчатой материи устилали ее стройные ноги.

Васель оглядел девушку с ног до головы, а потом подошел вплотную и провел кончиками пальцев по ее телу, словно настраивал гитару перед игрой.

Он ласкал ее руками, его прикосновения были нежными, но напряжение внутри него самого все росло и росло. Когда сдерживать его уже не было сил, он резко притянул Владу к себе. Так, что между ними, как казалось, не осталось и миллиметра расстояния…

Тогда она почувствовала его возбуждение, железом напрягшее каждую мышцу его натренированного торса. Почувствовала его воспрявшее и готовое вырваться из штанов достоинство, больно вжимавшееся в ее бедро. Волна желания, словно ток, передалась и ей. Она ничего еще не знала, но хотела. Всего и сразу. Обдувающий ее обнаженное тело ветер не гасил это желание, а наоборот, разжигал его, словно Влада была сухой соломой перед открытым огнем… Ее потряхило и знобило от предвкушения.

– Я представлял тебя именно такой, –  хрипло произнес он, протягивая руки к шее девушки, плавно скользя по плечам, обхватывая полушария грудей, опускаясь по талии все ниже и ниже. Его голос дрожал от возбуждения, то и дело сбиваясь на хрипотцу. –  Влада…Ты уже почти моя, Влада…Вернее, ты уже моя…

От его слов она сходила с ума. Это было похоже на лихорадку, потому что несмотря на пылающий внутри жар, ее так сильно била дрожь, что она боялась упасть… Он пробуждал во ней мысли и поступки, которые ее здравый смысл уже не контролировал. Только страсть. Только желание…В ту ночь она повиновалась только инстинктам…

Расстегнула его рубашку и коснулась накачанного пресса. Его словно током обожгло от ее прикосновений. Помнит его сдавленный стон. Она мысленно улыбнулась себе и начала расстегивать молнию на его брюках. Ведя ткань штанов вниз, вдоль крепких ног, непроизвольно опустилась на колени. Он был надо ней, Он весь. Подняла глаза на него и поняла, что эта унизительная, покорная поза вовсе не вызывает у нее отторжения, она естественна, она возбуждает.

– Ты создана вот так вот снизу вверх смотреть на мужчину, Влада, –  он гладил ее волосы, –  Как бы я хотел сейчас войти в твой сладкий рот…

– Хочешь видеть меня рабыней, внизу? –  она поглаживала его член сквозь ткань плавок, исследовала, эти прикосновения были для нее новы. Всё это было так ново, так пугающе влекуще.

– Внизу? –  он горько усмехнулся, –  ты даже представить не можешь, насколько высоко может поднять мужчина женщину, которая умеет вот так, как ты сейчас, смотреть на него снизу…

– Как смотреть? –  она не разрывала зрительного контакта, зачарованная его словами.

– Словно все гурии рая смотрят на него одновременно…

Влада снова поднялась на ноги. Все – таки к такому она была не готова, не с этого хотела начать знакомство с чувственным миром. Васель стремительно развернул ее к себе спиной и впился губами в шею, заставив снова поднять голову к единственным очевидцам происходившего между ними –  звездам. Его рука скользнула ей между ног. Помнит, как болезненно вскрикнула от удовольствия, и ноги чуть не подкосились, но это уже не имело никакого значения, он прижимал ее к себе так страстно и шептал на ухо бесстыдства, которые, словно чернила от татуировки, впитывались в ее естество. Почему- то именно это сравнение тогда пришло ей на ум… Потом она вспомнит его и поймет, почему…

– Как ты представляла эту ночь, Влада? –  шептал он, не останавливая движения своих рук.

Ей было тяжело сконцентрироваться. Она была словно под дурманом.

– Когда я войду в тебя, я буду нежным. Мы займемся любовью, а не сексом… Тебе будет немного больно, но без этого никак… Ты должна принять эту боль. Это моя власть над тобой. Власть мужчины над женщиной. Чем расслабленнее и покорнее ты будешь, тем менее болезненно. Чем напряжённее и непослушнее, тем больнее…Все как в жизни.

Он говорил это, а она была близка к обмороку. Сердце –  готово вырваться наружу, голова кружилась, во рту пересохло…

Боже, почему его возмутительные, противоречащие духу свободной женщины, слова так возбуждали ее! А действия? Он вытащил руку изее лона и облизал свои пальцы. Он заставлял ее терять рассудок и не стесняться этого…

Васель поднял ее на руки и через несколько шагов, опустил на мягкую лежанку в хвосте яхты. Не отрывая своего страстного взгляда от девушки, он сорвал с себя оставшуюся одежду и лег сверху, сразу завладев ее губами. Его поцелуи спускались все ниже, вдоль грудей, между ребер, потом язык проник в пупок, а потом проделал дорожку вдоль живота, пока он резко не раздвинул ее ноги и не начал целовать ее женское естество. Она вскрикнула он незнакомых ощущений. Где- то на задворках сознания заиграл стыд, отчего чувства обострились еще сильнее. Так сильно, что уже представить было нельзя… Влада сжимала мягкую обивку лежанки, вся дрожа и стесняясь, но в то же время уносясь от блаженства. Она пыталась закрыться от него, но он крепко держал ее ноги разведенными, пока делал то, что хотел. Она чувствовала, как становится там невообразимо мокрой. Как теплый шар начинает увеличиваться у нее в животе. На секунду Васель отстранился, скинул с себя остатки одежды. Она увидела его большой возбужденный член и отвела глаза. Он заметил ее смущение, и лишь усмехнулся на это.

– Разведи ноги, Влада, я не разрешал тебе их сводить, – приказал он, стягивая с себя плавки.

Преодолевая страх и стеснение, а еще какое- то внутренне сопротивление, видимо, связанное с гордостью, она все же повиновалась. Он улыбнулся жадной улыбкой безумца, торжествующего от победы.

– Вот так, девочка. Какая у тебя красивая киска. Я сейчас сойду с ума.

Васель опустился на нее совершенно голый, еще сильнее разведя ноги. И вошел. Решительно и резко. Он не собирался отступать, а потом опять пытаться. Сразу и все. Он был внутри. И с уколом жгущей боли она сразу почувствовала необыкновенное чувство заполненности. Словно все нутро ждало его прихода.

– Влада, – прошептали его губы блаженно, на выдохе у ее уха. Только имя. Только один раз. Не оставляя места для слюней и уговоров. Но для нее оно прозвучало красивее и желаннее, чем самые ласковые слова в мире…

Словно он растворился в ней, и она смогла его понять…Тогда ей казалось, что это именно так. Ей было больно. Очень больно. Реально. Может от того, что она боялась. Но она не концентрировалась на этой боли, ей хотелось дать ему это чувство обладания ею. Теперь он двигался нежно и медленно. Давал ей шанс прийти в себя и привыкнуть. Он целовал ее, крепко сжимал в руках и двигался. Так чертовски умело…Так хорошо понимая ее тело. То усиливал напор и скорость, то замедлялся, дразня меня. Его поцелуи осыпали ее, руки словно покрывали каждую клеточку тела. Она вся отдалась ему, без остатка… Он ускорил темп. Сильно – сильно.. И вот, она чувствует, как болезненные трения словно отступают на второй план, открывая дорогу зревшему в ней теплому шару. Он разрывается, рассыпаясь тысячами искр по всему ее телу. Эйфория, счастье, единение с этим мужчиной, морем, звездами унесли ее в какой – то особый, доселе неведомый ей мир. Она была счастлива. Она была со звездами. На секунду она потеряла связь с реальностью. Это такое странное ощущение, когда ты попросту перестаешь существовать как отдельная субстанция. Ты растворяешься в окружающем мире…Растворяешься в мужчине, в страсти, в вожделении…И весь мир вокруг тебя такой прекрасный. Такой совершенный и бесконечно добрый… Она не была под кайфом, она не была пьяна…В тот момент она поняла, что просто любила…Тот, кто любил, обязательно поймет…

***

Он подарил ей оргазм, но самому ему было этого мало. Ему было мало ее. Он судорожно шептал ей об этом…всё убыстряя свой темп и усиливая напор. Он больше не сдерживал себя, заботясь о ней. Но она понимала это. И подчинялась его желаниям. Еще мгновение –  и он достиг кульминации, с громкими стонами уносясь на облака блаженства к ней…

Остальное она помнила, как в тумане. Васель открыл бутылку с шампанским, которое окропило Владу своими прохладными игристыми каплями, они чокнулись. Полежали обнявшись и смотря на звезды. Он гладил ее кожу и минута за минутой его дыхание вновь становилось тяжелым и учащенным. Она закрыла глаза, а он нежно водил руками по телу, словно изучая его… Внезапно он буквально сорвался с места, поднял ее, как пушинку, так, что она обхватила его торс своими ногами. Они пошли в каюту…

– Сейчас ты еще слишком взволнована, чтобы почувствовать боль в полную силу. Я снова войду и сделаю так, чтобы тебе было очень хорошо, но на этот раз это будет дольше и жестче. Утром боль будет сильная, поэтому заранее извини меня. Но мне это нужно. Считай, что это часть нашего…

Она закрыла его губы рукой. Она знала, что он хотел сказать… «Часть нашего договора». Но не дала ему это сделать. Только не так, только не сейчас. Пускай ей кажется, что все это по- настоящему, по большой любви, как в книгах, как в фильме…

– Войди в меня, Васель Увейдат, – смотря прямо в синеву его глаз расширенными зрачками, прошептала она.

Он облокотился о спинку кровати, посадил ее сверху, держа за ягодицы.

– Помоги мне, так ты сама сможешь контролировать, глубину, когда тебе будет совсем больно.

Она приподнялась, он направил в нее член и плавно ввел. Тело пронзил разряд тока. Боль чувствовалась, но она была какой- то томительно приятной. Она выгнулась дугой, отчего он протяжно застонал.

– Вахаштини (араб. –  ты делаешь из меня зверя)…

Глава 14

Влада помнила, как проснулась утром. Солнце било в маленькие круглые окна, оставляя медовые лучики на янтарных стенах каюты – маленькой, но такой стильной…Большую ее часть занимала огромная кровать, служившая их пристанищем прошлой сумасшедшей ночью. Он стоял в дверях в легкой льняной рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты, сложив руки на груди и задумчиво изучая ее сонный, изнуренный вид.

– Привет, – слабо улыбнулась Влада, поспешно поправляя свои разметавшиеся волосы и натягивая простынь посильнее на себя.

Он улыбался, не отводя от нее взгляда.

– Может, мне оставить тебя тут и никуда не выпускать? Как красиво солнечные зайчики бегают по твоим волосам. Они горят золотом….Так сочетаются со стенами моей яхты… Будешь жить здесь, как русалка…

Эта провокационная улыбка с поведенными уголками губ. Она ее уже знала…Он играет.

Девушка так же дерзко улыбнулась, кинув в него подушку. Васель с легкость увернулся.

– Еще и буянит…Мммм. А так и не скажешь, что в таком миниатюрном теле столько сил… У нее еще есть силы драться…И это после того, что вчера было…

Он снова заставил ее покраснеть. Краснеть было за что. Она опять кинула в него подушку. Уже вторую. Он снова увернулся.

– Так-  так…Мне кажется, это уже провокация не против меня, а вандализация моей спальни…

– Чтобы ты больше не мог воспользоваться своей кроватью, Васель. – ответила Влада с улыбкой на лице, но в капризно – заигрывающем духе.

Секунда –  и он оказался в миллиметре от нее. Снова его горячее дыхание. Снова его руки. Проторенные маршруты…

– Если ты думаешь, что кровать – это единственное место, где я могу тебя иметь, ты ошибаешься…Я могу делать это везде, куколка…

Опять он все переворачивает в ней своими долбанными словами. Она вспоминала минувшую ночь, и по телу пробегала горячая дрожь. Только сейчас понимает, что все ноет…Он, словно, тоже об этом вспоминает. Нежно проводит по щеке.

– Как ты? Не сильно болит? – в его тоне, наконец, нет сарказма и иронии. Он искренне интересуется.

– Согласно договоренности, –  отвечает Влада, не отрывая от него глаз. На секунду он словно меняется в лице, словно ему неприятны ее слова, словно они задевают его. Но он молниеносно вновь обретает контроль над собой. Похоже, не только она хотела играть роль в спектакле «словно все по- настоящему». Только она не смогла, провалилась. Ей было так хорошо вчера, а он так красив сейчас в своей утренней летней небрежности, что невыносимо больно думать о том, что все скоро закончится. Уже закончилось, он просто красиво доигрывает свою партию.

И она давит на свою ментальную мозоль еще сильнее, чтобы прийти в чувства, чтобы не раскиснуть в самый последний момент, когда он галантно поцелует ей руку на прощание, параллельно набирая сообщение своей новой «пассии»…

В комнате повисло напряженное молчание. Васель вздохнул, подошел к шкафу и вытащил оттуда картонный пакет.

– Держи. Сегодня твое вечернее платье, к сожалению, будет уже не кстати…

«Действительно, карета превратилась в тыкву», –  почему- то пронеслось в ее голове.

Открывает его. Белоснежное поло, серо- жемчужные льняные штаны и стильные сланцы. Она будет настоящей «яхтсвуман»…

***

Они стояли у штурвала, несясь навстречу ветру и молодому солнцу, тому самому, которое поутру вселяет надежду даже тем, у кого ее давно нет. Лицо обдавали легкие брызги. Было сказочно хорошо, и она старалась запомнить каждую секунду этого блаженства… Представить себя частью этой жизни, его жизни, а не ее транзитным пассажиром до следующей станции.

Он умело и вальяжно управлял яхтой, заключив ее в плен между собой и рулем. Берег становился все ближе. И вот, они аккуратно, маневренно и умело пришвартовались в Зейтуна- бей, проделав вчерашний путь до центра Бейрута, только морем. Это гламурное место в Даунтауне отстроили совсем недавно. Роскошная стоянка яхт, скопление самых пафосных ресторанов… На причале в ряд их уже ждали трое парней –  видимо, небольшой экипаж яхты, который Васель накануне предусмотрительно отпустил…

Тем временем они стремительно сошли на берег, прихватив с собой обувь, и понеслись, как беззаботные дети, на ходу одевая ее на себя. Он взял Владу за руку и повел к одному из раскинувшихся под белоснежным навесом ротанговых столиков в кафе прямо на набережной, с видом на пришвартованные яхты…

– Через два часа тут уже будет не пробиться…Ярмарка тщеславия…Так что нам повезло…Так тихо и свежо.

Она улыбнулась и села за галантно отодвинутый им для нее стул.

– Что будете, мадмуазель? – весело и иронично спросил он, просматривая меню.

– Не знаю, что хочешь…

– Осторожнее, мисс, в ваших заявлениях, а то я могу злоупотребить ими, – многозначительно вскинул бровь Васель.

Его лицо озаряла по- настоящему добрая, лучезарная улыбка, а ямочка на щеке придавала его виду тонкость и пикантность…

– Как ощущения? –  его глаза горели, он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал.

– Превзошли все ожидания, Увейдат. Ты был прав, лучше варианта было и не придумать…

Он усмехнулся.

– Ты выглядишь иначе, –  Васель погладил большим пальцем девушку по щеке, –  еще красивее, женственнее… Ты выпила парацетамол на тумбочке?

Эта заботливость сбивала ее с толку. Не такого от него ждешь. Либо это банальная вежливость на европейский лад, за которой в реальности не стоит никакой участливости.

– Васель, я не сахарная. Не растаю. Все хорошо.

Не выдержала и тоже протянула руку к его щеке, нежно проведя по ней тыльной стороной руки.

– Твоя ямочка на щеке сводит меня с ума.

Он как- то немного смутился, перехватил ее руку и тихо ответил.

– Это не ямочка, это шрам. –  Ему явно было неловко.

Влада осеклась.

– Прости…

– Ничего, зато он привлекает красивых женщин, – с лукавой усмешкой снова посмотрев на нее, добавил он.

Ее тут же кольнуло внутри…Так не хотелось допускать в этот идиллический мир, принадлежащий в эту минуту только им двоим, мысли о каких – то других его женщинах, с которыми он, возможно, точно так же, как и с ней, сидел в этом самом кафе… После проведенной на яхте ночи… Сердце скрутилось в сухой чайный листок…

– Мой дядя натравил на меня собаку, – вдруг вернул он Владу к разговору из ее мрачных мыслей еще более мрачным заявлением.

– Дядя? – переспросила она, не до конца понимая его.

– Да… Он старше меня всего на 7 лет…Забавно…Это было в первый год моего приезда в Сирию…

Видимо, шок на ее лице был столь сильным, что он решил рассказать поподробнее.

– До меня Авад был самым младшим в семье, ревновал моего деда…Сначала к моему отцу, а потом ко мне…Но если все остальные в семье по понятным причинам были для него табу, то на мне он решил выместить все свои обиды и комплексы, тем более, что я был для всех чужаком… Мне было 14, ему 21. А сам –  мальчишка мальчишкой… Мне кажется, он и сейчас таковым остался…

– Ты говоришь про Авада Али? Не шутишь? И это тот самый мужчина, который контролирует все и вся в Сирии? Все говорят, он очень властный…, –  не могла поверить Влада своим ушам.

Васель усмехнулся, опустив глаза в пол, словно думая о чем- то.

– Поверь мне, детка, именно такие люди, как правило, и бывают инфантильными… Это такой типаж. Посмотри примеры в истории…У всех жестких людей – параноиков были свои детские страхи и слабости…

Влада глубоко вздохнула – То есть, ты его оправдываешь?

– В смысле? – Переспросил Васель, – куколка, вопрос не в том, оправдываю ли я его или нет. Да, мы разные, но мы – семья… Он может сколь угодно плохо относиться ко мне, а я к нему. Это наше личное. Такое бывает во всех семьях…Но он мой родственник. Мы на одной стороне баррикад…

– Ты оправдываешь его действия? – не унималась Влада. За Авадом Али ходила дурная репутация. Жестокий вояка, глава «ястребов», стоящих за насильственный метод решения сирийского кризиса, любимец матери, через которую все время пытался давить на президента. Говорят, он активно пытался вынудить его избрать жесткий военный метод борьбы с оппозиционерами, что он лично участвовал в подавлении антиправительственных демонстраций, и даже секретно устраивал пытки схваченных оппозиционеров…

– Я знаю, какую фигню ты начнешь сейчас нести, Влада, – раздраженно парировал Васель, – ты же понимаешь, что это пропаганда твоих непрофессиональных коллег – журналистишек. Ерунда. Да, он жесткий…И не все согласны с его методами, но поверь мне, он не так страшен, как его рисуют… Вообще, нет среди нас никаких зверей…

– Знаешь, по сравнению с Гитлером, наверное…Но поверь мне, каждый убитый ребенок, каждый убитый муж, жена…Все они значили целый мир для своих близких…Их убийцы, чем бы они ни руководствовались, всегда останутся для них монстрами…

– Это война, Влада, – перебил ее нетерпеливо Васель. – Тут нет ангелов, но у каждой из сторон своя правда…Твоя проблема в том, что ты волей- неволей становишься жертвой этой поганой журналистской пропаганды…А знаешь, что делают боевики оппозиции? Знаешь, какие отбросы общества есть среди них? Не все. Я признаю это. И именно в этом я отличаюсь от своего дяди…

Как назло, в этот момент один из официантов включил тв- плазмы, висящие по периметру зала. Заиграли новости на общеарабском канале «Аль- Джазира», известном своим предвзятым отношением к происходящему в Сирии, изначально слепо вставшем на сторону оппозиции. Она про себя чертыхнулась, словно нарочно кто- то решил накалить атмосферу между ними… Звука слышно не было, но по картинкам было понятно, что показывают Сирию… Большие демонстрации на темных улицах, снятые на любительскую телефонную камеру…А потом- трупы, кровь… Классическая работа журналистов- стрингеров. Все было размыто и непонятно, создавая лишь одно впечатление –  там творится нечто ужасное…Там, всего в каких – то сотнях километров от них…От этого красивого цветущего летней молодостью Ливана…

– Мне грустно на это смотреть – тихо произнесла Влада, видя, как Васель автоматически впивается в телевизор, все сильнее хмурясь.

– Все же это безоружные люди…Я, конечно, понимаю, что среди них есть провокаторы…

– И тем не менее, Влада, они виноваты столько же, сколько и те же провокаторы…Сколько солдаты, открывающие по ним огонь…Сколько беспредел глупых местных властей, доконавших население. Сколько чертова засуха, продолжающаяся уже второй год и вынуждающая тысячи людей уходить в города в поисках пропитания…Глупо искать виновных….Виновны все…В мире не бывает черно- белой картинки, запомни это…Надо как- то это пресекать. А у тебя есть идеи по этому поводу?

– Не знаю, может услышать их голоса… – в растерянности начала Влада.

– Их голоса слушают, Влада, с народом встречаются…. Пойми, эти люди не знают сами, чего хотят…Они не знают, что такое демократия и свобода, так как росли в другой среде. Не так, как европейцы. Для них важно иметь заима (араб. – лидер) во главе…авторитета, который поведет их, как пастух своих овец…Это в арабской ментальности. Знаешь, что сказал поэт Джебран Халиль Джебран по этому поводу: «Если вы собираетесь лишить власти тирана, посмотрите сперва, уничтожен ли трон его, возведенный в вашей душе… Ведь тиран может властвовать над свободными и гордыми, если только внутри их свободы есть тирания и внутри их гордости прячется стыд»… Этого ли нет у нас в Сирии. Помяни мое слово, этим людям нужно чему- то поклоняться. И они найдут себе идеал, как только открестятся от идеала нынешнего президента, чьи фотографии висят даже в общественных туалетах. Боюсь, что им может стать какой- нибудь фанатик, если не взять ситуацию под контроль…

– Ты мечтаешь о власти? –  зачем- то выпалила она и прикусила язык. Она ведь знала, что подобного рода вопросы в семье Али табу. Они не пойдут друг против друга, какого бы мнения ни были о членах своего клана. И его рьяная защита отморозка Авада, который, как говорят, выбешивал своим поведением даже президента, с лихвой доказывала это ей сейчас.

Он бросил на нее острый, быстрый взгляд,

– Сегодня, похоже, ты решила провоцировать меня своим языком, а не нарядами. Может найдем ему более приятное для меня и более активное для тебя применение?

Это не прозвучало сексуально. Он была раздражен, не возбужден. Владу кольнуло от его грубости, но она решила промолчать. Вот так он ее и подавил. Скажи ей пару – тройку недель назад, что она будет готова сглотнуть такую фразу от мужика, она бы выцарапала любому глаза.

Наконец, принесли еду… На удивление при виде аппетитных местных закусок –  меззе, составляющих основу любого завтрака в арабских странах, она вдруг сильно захотела есть и накинулась на снасть, как хищница.

Васель удовлетворенно и умиленно улыбался, глядя на ее аппетит, словно не было этой напряженности еще минуту назад.

– Еще бы, столько калорий было накануне сожжено, улыбаясь, подколол он ее.

***

Они уже пили чай. Больше молчали. Словно каждый уходил от неприятной темы, которая, тем не менее, оставила свой осадок и нависла между ними «дамокловым мечом». Царившая еще утром на яхте идиллия куда- то испарилась, и от этого было немного больно. Васель, наконец, нарушил это неприятное и неловкое молчание и огорошил ее откровением.

– Он держал эту собаку в своем охотничьем домике, но никогда сам к ней не прикасался. Так, смотрел со стороны. В Сирии среди мусульман есть предрассудки в отношении собак, они считаются нечистыми животными… Это было мальчишеское прибежище в нашем большом саду… За псом ухаживали уборщики – филиппинцы. Не помню, но мне кажется, их для того и наняли.

Васель говорил, а его лицо немного осунулось, погрустнело. Было видно, как его сознание блуждает по мрачным закоулкам памяти.

– Я гулял неподалеку… Любил тогда проводить время в одиночку…Тяжело было адаптироваться в первый год… Рядом никого не было…Потом помню, как накинулся огромный ротвейлер, повалил меня и вцепился с щеку… Я закричал, подбежал наш садовник, прогнал собаку палкой…В тот же вечер обо всем доложили деду. Он приказал пристрелить пса.. Тогда- то все и стало ясно… Авад взбесился, он считал эту собаку своей собственностью, как и все остальное, стал прилюдно кричать, что хотел, чтобы она меня загрызла или хотя бы изуродовала, чтобы я так не походил на своего папашу… Когда дед дал ему пощечину, тот немного остыл, но потом все равно процедил сквозь зубы, бросая на меня полный ненависти взгляд – ты все равно стал кяфиром (араб. –  неверный), порченным нечистой сукой! В наказание его отослали в деревню у моря, родовое гнездо нашего деда,. Через какое- то время все сделали вид, что ничего не произошло. Даже мы с ним притворились ради деда, что простили друг друга. Укус был глубоким. Дед волновался и хотел прислать пластических хирургов, но я отказался, наотрез. Все понимали, что шрам останется и долго меня уламывали поменять свое мнение, но я так и не захотел. Знаешь, никому этого до тебя не говорил, но на самом деле не захотел, чтобы помнить об этом…Он говорил мне про кяфира и суку, это слышали все окружающие – и думали, что он так просто хочет задеть меня, обидеть как мусульманина, которого укусила нечистая собака… Но мы с ним знали, что на самом деле значат эти слова. Тогда, смотря друг другу в глаза и ненавидя сам факт существования друг друга…. Он говорил это обо мне и моей матери…Женщине иной веры, увезшей меня из этой страны. Я понимал это и почему- то мне хотелось, чтобы этот шрам остался. Я действительно стал чужим им. Нет, я был чужим. Тогда я чувствовал себя именно так. Сейчас, конечно, все это забылось, но я до сих пор рад, что шрам остался. Люди всегда воздвигают памятники –  и на улицах, и в душе. Иначе все забывается. Странно, конечно, но это словно символ того, что я не стыжусь своего происхождения, что никогда ни перед кем не прогнусь… Я сын Сирии, патриот ее до мозга и костей, но от своих корней отказываться не собираюсь…

Влада была потрясена до глубины души. Уже набирающее в яркости солнце, синяя лазурь моря и белоснежные плавные очертания шикарных яхт словно растворились перед ее взором, выставив на передний план потрясающе красивого, печального молодого мужчину со сложным внутренним миром и множеством проблем, которого она почти не знала, принимая за истину внешний, лощеный образ…

– Он до сих пор не дает мне забыть о шраме… При случае обязательно обращает на него внимание. Многие из близких чувствуют нашу взаимную неприязнь, поэтому стараются нас не сводить. Я делаю свои дела, а он свои. Наши сферы интересов не пересекаются. И вряд ли бы пересеклись вообще, если бы не это говно с оппозицией… Стараюсь сдерживать его мракобесие, как могу…

Влада не нашла ничего умнее, кроме как выпалить ему, как на духу:

– Ты прекрасен, Васель, как внутри, так и снаружи –  нежно коснулась его щеки, желая закрыть эту тему раз и навсегда. – С шрамом или без, ты просто бог. Не хотела тебе этого говорить, чтобы ты не загордился, но думаю, скрывать тут нечего, уверена, тебе не раз об этом уже говорили… Наше знакомство, наша связь…, –  она подбирала слова, чтобы они прозвучали искренне, от сердца, –  они никогда не были обставлены общественными условностями, излишним романтизмом. Мы с тобой изначально знали, кто что хочет, изначально были честны друг с другом. Я знаю, что это ничего не означает ни для тебя, ни для меня, поэтому говорю тебе это искренне, от чистого сердца… Я никогда не видела такого красивого сирийца, внешне и внутренне…

Он горько усмехнулся. – Ты даже не представляешь, насколько ты заблуждаешься…

Тогда ее не смутили эти слова. А потом она с лихвой осознала их истинный смысл.

***

Какой бы прекрасной ни была сказка, она рано или поздно заканчивается. Влада это понимала и уже обреченно приняла. Они вышли из кафе, Васель помог ей сесть в свой автомобиль, тоже заранее подогнанный сюда одним из его помощников.

– Я бы с радостью провел с тобой весь сегодняшний день, но срочные дела, как назло, –  ее сердце болезненно сжалось. Вот он, тот момент. Лучше бы он не играл эту гнусную роль джентельмена. Не пытался соблюсти приличия, проявляя формальную галантность.

– Подкину тебя до отеля, в Дамаск тебя отвезет Махмуд, водитель, с которым ты приехала сюда…

– Не стоит, Васель, я доберусь сама, –  постаралась она сказать ему как можно более непринужденным голосом. Лишь бы он не почувствовал ее состояния – надломленного, треснутого, как стакан от налитого кипятка, который вот – вот развалится на кривые осколки.

– Нет, это не подлежит обсуждению. Я тебя сюда вытащил, я тебя и верну. К тому же, в машине тебя будет ждать приятный бонус –  помнишь, когда ты ехала ко мне на конезавод, у тебя забрали блокнот с вопросами? Так вот, мои помощники сняли с них копию, уж извини. Я дал на них письменные ответы. Можешь смело пользоваться ими при написании интервью… Мы были слишком увлечены друг другом в ходе нашего очного общения… Думаю, полученных знаний обо мне при наших встречах может… не хватить для статьи, –  усмехнулся, намекая на характер этих «знаний»…

Интервью… Боже, а ведь это все затевалось именно ради него. Смешно сказать…

– Кстати, к слову об интервью, –  как Влада ни старалась, ее голос звучал сипло и линяло, –  планирую выпустить его уже в конце этой недели, с кем мне держать связь для согласования? –  ее дурацкий вопрос был жалким и надуманным. Какая- то неловкая попытка создать хотя бы видимость обратной связи с ним… Сказала это – и пожалела…

Он посмотрел в ее глаза открыто и уверенно, –  Я верю тебе, Влада. Напиши то, что считаешь нужным. Не надо никаких согласований. Почему- то мне кажется, что я могу поступить именно так…

Через пять минут он довез ее до отеля, поцеловал в щеку и был таков. Никаких сентиментальных фраз, никаких расшаркиваний. Он был вежлив и в то же время категоричен в своих действиях. Так она осталась на пороге «Фениции» одна. У Влады даже не было номера телефона, по которому она могла бы ему позвонить. Словно все, что было –  сказка, сон, придуманный ее больным воображением…

Девущку накрыло щемящее чувство пустоты и одиночества. Легкие сдавливало. Она не могла представить, что это будет так больно…На ватных ногах как- то добрела до номера, оказавшись внутри, скатилась вдоль двери на пол. Беззвучные рыдания сотрясали ее грудь. Почти полчаса. Потом она зашла в ванную, умыла раскрасневшееся горящее лицо с опухшими глазами. Собрала все свои вещи –  всего несколько взятых на выбор платьев, висевших в шкафу со вчерашнего дня, где она их оставила, и стремительно побежала вниз. Она не взяла ничего, что он подарил. Ее вечернее платье осталось там, на корабле, и это было даже к лучшему. Жалко было бы его бросать вот так, не зная дальнейшей судьбы вещей. Наспех натянула на себя джинсы и футболку, в которых вчера приехала. Они так и валялись в ванной, брошенные накануне в состоянии эйфории при переодевании. Духи на столике… Влада колебалась несколько секунд, но в итоге взяла их. У нее должно было остаться хоть что- то от него… Дверь за ней хлопнула, она глубоко выдохнула, стараясь собраться с чувствами и мыслями.

Не обращая внимания на призывы портье помочь ей с небольшим чемоданом, Влада выскочила из отеля. Она просто не могла себе позволить сейчас ехать с Его водителем, в Его машине. А портье, как и все в этом отеле, были им куплены, и сообщили бы, что она решила сбежать. Зашла в первое попавшееся кафе и уже оттуда вызвала Убер. На удивление шофер не отказался везти ее в Дамаск за дополнительную плату.

Она сидела сзади видавшего виды Пежо и горько подсмеивалась над собой, понимая, что бежит от того, кто и не думал ее догонять. Хотя кого она обманывала, она бежала не от него, она бежала от себя. Себя она спасала, просто тогда еще ее мозг отказывался это принимать.

Глава 15

Два дня прошли, как в бредовом сне. Тело Влады в буквальном смысле горело. Она сходила с ума, как только приоткрывала дверцу в свое сердце, давала волю чувствам. Оно рыдало без него. Но рыдать себе в буквальном смысле девушка не давала. Только не сейчас, иначе останется проигравшей сразу по нескольким фронтам. Она подошла к завершению этого проклятого интервью со всей серьезностью и сосредоточенностью. И пусть у нее не было тех его пресловутых письменных ответов из машины, она все равно знала, что материала полно.

Ей никто так и не позвонил, хотя мысленно она этого ожидала, что уж обманывать саму себя. Надеялась, что он выскажет ей за то, что сбежала от водителя, что не взяла подготовленные им материалы. И вот, последняя точка была поставлена. Влада прочитала написанное еще пару раз и нажала заветный «энтер» –  отправить. Письмо с самым серьезным и амбициозным ее проектом ушло в редакцию. Она намеренно отправила его вечером, чтобы в Москве его прочитали с утра, так сказать, свежим взглядом. Так устала морально и физически, что легла и вырубилась почти сразу.

***

Телефон назойливо трезвонил на задворках сознания. Она была в полусне – полубодрствовании, когда, наконец- то, смогла сконцентрировать взор на дисплее и разглядеть московский номер редакции.

– Пятницкая, ты просто порвала всех! –  криком изливал дифирамбы на сонные уши Влады главный редактор «Эры» Иван Петрович, –  это что ты с ним сделала, чтоб он согласился на интервью?!

Она криво усмехнулась про себя. Вот уж действительно, фраза в точку.

– Ну ты крута! Честно скажу, не ожидал, –  не унимался начальник. – Ты в курсе о своей популярности?

Молчавшая все это время Влада насторожилась,

– Ну, в смысле, популярности материала?

– Слушай, да уже не только интервью! Открой западные СМИ, вон, активно выясняют, кто ты такая, раз сам Васель Увейдат дал тебе интервью, фотографию вашу какую- то совместную откопали, строят догадки, что вас связывает…

– Что за фото? –  сильно насторожилась она. Интересно, знает ли об этом Васель…

– Вы идете на фоне каких – то огромных дверей…

Значит, вопрос с тем папарации у ресторана он не решил, как говорил.

Продолжая разговор с шефом по громкой связи, Влада экстренно залезла в свой Фейсбук и присвистнула – в запросах в друзья у нее значилось несколько тысяч человек. Взгляд упал на последнюю ее фотографию в ленте, сделанную тысячу лет назад, она мало пользовалась соцсетями и тем более редко что- то выкладывала. Это фото было здесь еще со студенческих лет –  она мило улыбается на фоне Мечети Омейядов. Прокручивает ленту вниз и –  тут ее обдает волной ужаса. Страница девушки была полностью открыта, поэтому любой желающий мог оставить комментарии под фото. И их оставили… «шлюха Али», «подстилка собаки», «интересно, она переспит со всеми членами семейства?». Влада оторопела. Какая ненависть, какой негатив…

Она сглотнула. Начальник что- то продолжал говорить, но от шока она не слышала последних слов.

– Простите, открыла свой Фейсбук и офигела от того, сколько хейтеров приобрела. Так что говорят – пишут обо мне? Такое же ужасное, как здесь? –  Влада старалась контролировать голос, чтобы он был как можно спокойнее.

– Да в сущности, ничего. Только вот не верят в твою уникальность и профессиональность как журналиста, записывают тебя к нему в любовницы… –  коллега сделал многозначительную паузу, явно ожидая от Влады как минимум оправданий, а скорее всего, громкого признания. Она так и видела, как не успели бы они закончить разговор, он бы начал выдавать новости в стиле «приближенный к журналистке конфиденциальный источник сказал»… вот уж нет… Только этого не хватало.

– Если Вы ждете каких- то моих комментариев, то их не будет. Все банально просто. У нас общие друзья еще со времен стажировки. Они помогли все организовать. Так что сенсации не будет, увы… –  Она заранее продумала этот ответ, как минимум предвидя вопросы от коллег, кому такая журналистская удача, несмотря на все усилия, так и не улыбнулась.

– И что мне теперь делать со всем этим дерьмом? –  в сердцах произнесла девушка, продолжая листать свою ленту. Васель был одним из самых ненавистных фигур в сирийском политистеблишменте среди оппозиционеров. Просто потому, что по праву рождения имел все то, о чем они так мечтали и прикрывали эти мечты громкими лозунгами о демократии и свободе… Не случайно все противники режима так на нее обозлились. Девушка попыталась нарисовать добрый, человечный образ мужчины, у тысяч ассоциировавшихся с вещами, которые они так ненавидели и так мечтали получить одновременно. Такова пропаганда. Она не терпит полутонов. Все либо черное, либо белое. А еще умеющее играть на людских пороках и недостатках…

– Ну как минимум закрой страницу, кто вообще сейчас оставляет свой профиль открытым?! –  Иван Петрович был прав. –  И привыкай, это популярность, милая. Ты же не сказки детям пишешь, очевидно, далеко не всем понравится твоя деятельность. Только вот теперь тебе для баланса нужно все- таки выдать что- то и про ту сторону, так сказать, про оппозицию… Такое, более –менее человечное. Только смотри, чтобы тебя не выгнали из страны. Аккуратно действуй, может через ребят наших, коллег, которые уже работают в поле. Поинтересуйся у военкоров.

Его совет был дельным и правильным. Ей надо было срочно придумать что- то, чтобы уравновесить свои возвышенные дифирамбы Васелю…

Они мило распрощались. Девушка обещала подумать пару – тройку дней и предложить новый сюжет редакции. Соответственно, пропорционально возникшему к ней интересу выросла и ее ежемесячная премия. Хоть какой – то приятный бонус…

Голова была тяжелая, почему- то сон так и не помог прийти в себя. Интересно, знает ли Васель про интервью… Конечно, знает, о чем это она… У него целый штат прихлебателей, которые следят за таким… Да даже если бы и не знал –  у нее ведь даже нет возможности ему его скинуть, контактов он ей так и не оставил. А если бы и были –  ни за что на свете она не написала бы ему первая. Он ясно дал понять, что всё – значит всё…

***

Она провалялась в кровати весь день, в пижаме, с монотонно гудящим телевизором –  незамысловатым фоном, который не позволял углубляться далеко в свои мрачные мысли. Это тупое, отрешенное состояние было единственным, на что она была способна.

К вечеру взяла телефон и увидела кучу пропущенных вызовов от коллег. Гиены, будут делать вид, что рады за нее, а сами завидуют. Впрочем, один контакт ее заинтересовал. Звонил Егор, спецкор телеканала Руств, матерый военный корреспондент, командированный из России. Он жил войной, упивался ею, а дирекция в Москве с удовольствием этим пользовалась, посылая его без разбору во все горячие точки по миру. Владе он был интересен чисто с профессиональной точки зрения –  с ним было не страшно съездить куда- нибудь вглубь страны, где все далеко не так спокойно, как в Дамаске, а потом написать об этом, в три раза приукрасив… В отличие от стрингеров – журналистов, он был прикрыт властями, действовал законно и официально.

Девушка перезвонила –  и уже через час выезжала из дома к нему на встречу. Точнее, ее ждала целая компания телевизионщиков, к съемочной группе которых она планировала пристроиться как можно быстрее. Они только прилетели из Москвы, разместились в отеле и собирались ужинать. Прекрасный повод завязаться. Встретиться договорились в «Дамаскус бульваре» –  одном из самых популярных модных мест с кучей кафешек и кальянных.

Компания оказалась действительно веселой. Приятно было слышать русскую речь, видеть столько земляков в одном месте. Они непринужденно обсуждали все на свете, говорили о работе, о планах, и просьбу Влады включить ее в команду журналистов при ближайшей вылазке поддержали с энтузиазмом. Она не могла не заметить интерес в ее сторону, загоревшийся в глазах как минимум у самого Егора. А почему бы и нет? Они оба молоды, не обременены семьями, работают в одной сфере…. Идеальный союз, идеальные отношения… Вот только от этой мысли ей становилось тошно. Теперь все будет тошным и бледным на Его фоне, пронеслось у нее в голове.

***

Девушка допивала второй бокал Мохито, как вдруг инстинктивно почувствовала на себе чей- то взгляд. Повернула голову –  там сидел Айман и нагло пялился на их компанию своим привычным, хитрым взглядом. Влада чуть заметно кивнула, но сразу отвела глаза. Сердце дико застучало, отбивая ритм в висках. Она не хотела себе признаться, но отчаянно надеялась, что там, за тем столиком, будет и Он. Что Он обязательно появится. Но к счастью или несчастью, этого не произошло.

Вечер близился к концу, ребята уже собирались расходиться. Перед выходом Влада вышла в уборную помыть руки. В дверях ее подкараулил Айман.

– Ему это не понравится, – произнес он наставнически – протяжно без «здравствуй».

Влада как раз домывала руки и с силой оторвала бумажное полотенце от общей бобины,

– Что именно?

Парень усмехнулся. Какой же неприятный, хитрый взгляд, с прищуром.

– Приличные девушки не сидят в компании мужиков в открытом ресторане…

– Кто сказал, что я приличная девушка? – она посмотрела на него с вызовом через зеркало, –  Айман, я польщена, что ты высказываешь свое мнение, но не все равно ли тебе?

Он стоял, облокотившись о стену, скрестив руки на груди. Кривая усмешка на губах.

– На тебя? Все равно. Скажу честно. На него – нет.

Нервы сдавали, кровь прилила к лицу. Резко развернулась и выплюнула ему в лицо:

– А не пошел бы ты на фиг? Это не мои проблемы! Понравится – не понравится! Не понравится – не докладывай ему! Или ты другого ничего не умеешь, только стучать?

Айман сохранял всю ту же спокойную, отстраненную позу.

– А мне и не надо ничего докладывать. Он и так все о тебе знает. Думаешь, за тобой не следят? Кстати, что это был за кордебалет с побегом из отеля? Кому ты что пыталась доказать? Понять не могу, что он такого в тебе нашел…

Влада вздохнула, как учитель, который никак не может донести нужную информацию до глупых учеников и уже еле скрывает свое раздражение.

– Послушай, Айман, –  девушка перешла на арабский, –  между нами ничего нет, если ты не в курсе. Мы пошли своими дорогами. Каждый из нас. Я и он. Зачем весь этот цирк сейчас? Я с коллегами, пытаюсь делать свою работу, иначе мне в этой стране делать нечего. Это ваша война, ваши разборки, ваши амбиции. Мое дело –  просто протоколировать и иногда анализировать происходящее. Писать об этом. Я никого не трогаю, ни с кем прилюдно не сношаюсь, если это могло оскорбить твои чувства. Поверь мне, Васелю плевать. А даже если не плевать ему, плевать мне. Этого достаточно, чтобы закрыть эту тему с тобой или с кем- бы то ни было?!

Айман покачал головой, словно она только что не выплеснула на него ушат своего гнева.

– Ему это не понравится. Я знаю, о чем я говорю…

Не понравится ему… Девушка была в ярости, если мягко выразиться. Это что за террор? Это что за хамство? Он что, османский султан, который запрещал после проведенной со своей наложницей ночи к ней прикасаться кому – бы то ни было до конца жизни? Захотелось назло пойти и прилюдно соблазнить Егора. Вот только она не сможет так… Она все еще маленькая неопытная девушка, влюбленная, разбитая.... Слова Аймана полностью выбили из колеи. С одной стороны, эти двусмысленные намеки о том, что ему не все равно… Зачем эта глупая надежда…. С другой, тотальное равнодушие Васеля. Ведь он пропал, ведь его больше нет в ее жизни… Что мешало ему позвонить ей, хотя бы сказать пару слов о ее интервью… Но нет, он жил своей привычной разгульной жизнью, она же сошла с его корабля на берег. В прямом и переносном смыслах… Влада ехала домой вся в слезах, и теперь ей действительно мерещились в каждой машине на соседних полосах его охранники. И она сама не знала –  хотела бы она, чтобы это было правдой, или это ее бесило…

Глава 16

Сказать, что ее настроение было паршивым, не сказать ничего… Вдруг пришла осень. Как только Его не стало в ее жизни, наступило похолодание… Внезапно, за один день… Словно это был не сентябрь в арабской стране, привычно обласканный теплом уходящего лета. На улице дождливо и ветрено, так же было и на душе. Впервые за долгое время Влада не была рада выходным. Прошло всего четыре дня без него, а она уже так скучала, так остро ощущала его нехватку… И когда же он стал так жизненно ей необходим? Когда она успела так прирасти к нему душой? Для любви достаточно и мгновения. Все остальное, что приходит со временем –  что угодно, только не любовь –  привычка, покой, благодарность… Но не любовь в ее самом ярком, страстном понимании.

Снова оставаться один на один со своими мыслями, снова уходить в воспоминания, от которых было так больно. Какой наивной она была, полагая, что сможет сохранить себя, влезая в авантюру с ним. Что он не поглотит ее, что, возможно, заберет тело, но оставит душу… Сердце ныло, а от завывания ветра в окнах становилось еще более пронзительно неприятно.

Она так и не придумала сюжет для нового материала, хотя понимала, что действовать надо оперативно, популярность журналистов –  товар скоропортящийся. Вся надежда была на предстоящую поездку, разрешение на которую их группа во главе с Егором ждала от властей со дня на день. Зазвонил телефон, но она не хотела подходить. Надо было вставать, но ей было лень. Ей все теперь было лень… Телефон трезвонил снова и снова, и Влада все- таки заставила себя вылезти из- под одеяла, чертыхаясь. В конце концов, она находится тут по работе.

На экране высветился номер человека, с которым она хотела разговаривать сейчас меньше всего на свете. Амани. Ну зачем звонит? Опять выведать сплетни? То ли из- за полного отсутствия тактичности, то ли в шоково – воспитательных целях, она уже успела накануне сообщить ей, что они с мужем, якобы, встретили Васеля в прекраснейшем настроении в одном из кафе в сопровождении размалеванной длинноволосой девки… Что, мол, «аиб» (араб. – стыдно) должно быть всем тем, кто пишет, что Влада –  любовница Увейдата… Она произносила это так, что сомнений в том, что она в первых рядах среди тех, кто верит в эти сплетни, не оставалось. Теперь, видимо, пришло время сообщить девушке очередную гадость, хоть и правдивую…Нехотя она ответила на вызов.

– Наам (араб. – да) –  отстранённо небрежным голосом проговорила Влада.

– Привет, как дела? – на другом конце послышался бодренький голос Амани.

– Пойдет.

– А что так пессимистично?

– Нет настроения.

– Из- за него?

– Амани, я не хочу это обсуждать. Я уже говорила тебе, что между нами ничего нет, если ты звонишь по этому…

– Нет, Влада, честно. Звоню позвать тебя, чтобы ты хоть немного развеялась. Кадри приехал. Собирает компанию…

– Извинись за меня, я не приду, хотя и очень рада, что он вернулся.

– Да нет, он не вернулся, приехал погостить всего на две недели, а потом опять в Канаду.

– Ясно…

– Но ты не можешь не прийти, хватит сидеть затворницей, – начала было упрашивать Амани, –  сколько вы не виделись? Со времени твой учебы в Дамаске! И неизвестно, когда потом увидитесь…

– Не знаю.. День, –  откровенно призналась Влада.

– Приходи… Обещаю, Васеля не будет…

Влада молчала.

– Алло, слышишь?

– Слышу…

– Давай, на квартире Кадри, помнишь, у Анания в Старом Городе, в 8 вечера сегодня.

– Но уже шесть, а я с немытой головой, без маникюра, не знаю, что надеть…

– Хватит, приходи тогда голой, – уже веселым тоном затараторила Амани, явно понимая, что подруга таки согласилась. – Ну и?

– Ладно, – небрежно ответила Влада. Она положила трубку и с секунду была в замешательстве –  куда бежать, с чего начинать, как можно столь быстро привести себя в божеское состояние…

***

Верь она на сто процентов Амани, что Его там действительно не будет, она бы особо не парилась, но внутреннее предчувствие сосало под ложечкой. И самое ужасное, что понимала Влада –  она в душе надеялась, что они встретятся…От этой мысли ей было горько еще больше, еще более сильное отчаяние находило на нее волнами горячих приливов…Она слишком слаба, чтобы ему противостоять…Слишком зависима от него…

Влада глубоко вздохнула и посмотрела на себя в зеркало. Бледная и изможденная своей депрессией. Синяки под глазами до подбородка, а так хотелось выглядеть ярко и сексуально…Ему назло… Ведь он уже нашел ей замену, время даром не терял… Она открыла косметичку –  слой консилера, пудра, подчеркивающая ее бледность, в арабской стране ее цвет кожи – редкость. Сделаем достоинство из мнимого недостатка. Черный карандаш для глаз, тушь в несколько слоев – она попытается спрятать свои страдания за агрессивным макияжем. Получилось красиво, по- хищному, но в то же время как- то утонченно. Переживания даже придали ей какую- то аристократичность… С таким макияжем она выглядела, как снежная королева…Влада открыла гардероб и вытащила серебристое обтягивающее миниплатье – трубу. Оно открывало ее плечи и ноги… Серые туфли на огромной шпильке, ее любимые Лабутаны.... Слишком вызывающе для Сирии, но так нужно, чтобы позлить его… В довершение девушка надела длинные сережки – цепочки, а чтобы на улице с ней не расправились какие- нибудь радикально настроенные пуритане, накинула поверх черное легкое платье – плащ длины миди. Застегнулась на все пуговицы. Его можно будет не снимать в помещении – оно выглядит совсем как платье, – поймала себя на мысли Влада и решила, что еще подумает, выкладывать ли ей этот козырь в виде серебристого секси – платья под ним…Оно было нужно лишь, чтобы позлить его…Если Васеля не будет, ничто не заставит ее так открывать себя посторонним. Девушка тяжело вздохнула. Готова ли она идти туда? Готова ли встретить его? А вдруг его там не будет? Вдруг она ошибается… От этой мысли почему- то стало еще хуже на душе…

В отдалении послышались звуки тяжелой артиллерии…Как все это абсурдно выглядело – она наряжалась в Лабутаны, а всего в нескольких километрах от нее гибли люди под огнем… Глаза Влады увлажнились, она поймала свое отражение в зеркале и не могла не заметить, что это придало им особое свечение, очень ее украсившее. О целебном свойстве слез в свое время ей рассказала одна приятельница, частенько любившая всплакнуть по поводу и без. Когда Влада как – то сочувственно сказала ей, что, наверняка, трудно быть такой сентиментальной, та ответила с саркастическим смехом, что она любит прослезиться не из – за чувств, а потому, что это придает взгляду блеск… А ведь действительно, есть в ее словах смысл. От самой мысли о том, что она сама может быть настолько циничной, девушка поежилась… В этот момент ей стало так гадко на душе… За время этого конфликта, который пока еще не коснулся их напрямую, все они стали циниками…

***

Дом Кадри находился в переулке Анания у ворот Баб Шарки старого города. Как и все экспаты, живущие преимущественно за границей, он с трепетом относился именно к старому городу, считал его лучшим, что есть в Сирии, и проводил все время там в те редкие месяцы, когда навещал историческую родину. Он любил Сирию, но не мог представить, как можно жить тут постоянно. В Канаде все было просто и понятно, приятно и комфортно, а здесь все как- то сложно… «И неудивительно, что все это началось, – думал он – , общество несовершенно, столько коррупции, притеснений, угнетения народа». Но подобные мысли по понятным причинам Кадри старался оставлять при себе в душе, на виду же показывал свою приверженность действующей власти. Он не мог подставить отца, занимающего столь важный пост в стране… В целом, Кадри достаточно успешно вел свою игру и на сирийском, и на канадском полях, за одним только исключением. Ему патологически нельзя было пить. Алкоголь сносил ему голову и открывал рот. И его несло, несло так, что остановить не мог никто. Отец знал слабость сына –  и поэтому делал все возможное, чтобы избежать таких провалов, вот только избегать не получалось –  алкоголик всегда найдет способ напиться. В такие минуты он был не только раздражающим, ко всему прочему он был еще и склонным к жестким откровениям. А это ведь находка для журналиста. Сколько инсайдерской, ценной информации Влада от него узнала, общаясь с Амани и то и дело пересекаясь с ним еще в бытность студенткой. По сути, ее знание местных тайн, скандалов и интриг, благодаря которым она смогла зацепиться здесь как инкор, это заслуга его длинного языка. Кадри ненавидел Васеля, малодушно называя его ублюдком. Влада думала, он просто его боялся… «Везет же таким....Морда голливудская, хитрость арабская, вкус европейский…А сам кто? Бастард смазливой телки из христианского квартала Касса, которую оттрахал сын покойного президента… Если бы он не погиб, не было бы его… Были бы другие ребята, его законные дети от какой- нибудь именитой самки…Но нет же, появился этот мудак…Не удивлюсь еще, если он станет президентом…» У Влады так и стояли в голове его гнусные завистливые слова…Удивительно, откуда в человеке столько злости и желчи… Он не был неудачником. Не был уродом. Не был бездарностью. Уважаемый адвокат с солидным доходом, абсолютно интегрированный в канадское общество, с мощным кланом на родине, тылом, давшим ему столь хороший и уверенный старт в жизни…Но даже все золото мира не сделает из карлика гиганта. Старший сын мэра города и по совместительству брат Амани, который принимал их в своей фешенебельной квартире на улице, по которой прошел Саул в дом святого Анания, где он крестился и стал Павлом, великим христианским Апостолом, был ни чем иным, как олицетворением большинства смертных грехов… Он был тщеславным, завистливым, злым, алчным, вечно прозябающим в унынии, чревоугодничающим, похотливым козлом. Разве что он не был убийцей, хотя кто знает… И такие люди теперь живут по соседству с домом святого…

Неудивительно, что Васель тоже испытывал стойкую неприязнь к Кадри… Он не доверял ему, но это недоверие было скорее связано с личностным отношением к нему, чем к его семье. «Просто такой сорт людей – патологические предатели», – говорил он Владе, когда они в ходе одного из разговоров обсуждали дружбу девушки с Амани и ее семьей… Поэтому она и была уверена, что просто так, из удовольствия увидеть Кадри после долгой разлуки, он не придет. Так что если он и появится там, то только из- за нее…Она надеялась на это, хотя сомнения все сильнее грызли девушку изнутри….

***

Влада быстро семенила к красивой деревянной двери квартиры Кадри, вольготно раскинувшейся на первом этаже дома, насчитывающего едва ли не несколько тысячелетий истории. Стук ее острых каблуков, врезающихся в кривой асфальт, отдавал гулким эхом по узкой улице. Еще несколько шагов – и она у двери, из которой доносится шум голосов и музыки, алкоголя и адреналина. Влада нажала на домофон. Она услышала, как колокольный звон прокатился по теплу просторных комнат. На ходу отвечая кому- то из присутствующих, дверь открыла веселая Амани, которая, увидев Владу, как- то сразу немного сконфузилась, явно начиная подбирать слова, чтобы оправдаться....А за что –  было понятно уже через мгновение. Влада вошла внутрь и бросила взгляд на гостиную. Створчатые двери, ведущие туда из прихожей, были открыты настежь. На диване у дальней стены вальяжно и хмуро восседал Он, с бокалом виски. – «Блю лэйбл», –  пронеслось в ее голове, это его любимые. А еще с небольшим количеством льда – по- европейски… Васель был хмур и серьезен. Окруженный кучей мужчин, оживленно что- то ему объясняющих, он явно бесконечно скучал.

Амани перехватила короткий взгляд Влады.

– Извини, он позвонил и спросил, будешь ли ты…Ну что еще мне было сказать…

– Все нормально, –  перебила ее Влада, отводя глаза в пол. Она не хотела развивать эту тему. В душе все клокотало… Все- таки ему на нее не наплевать… Либо пришел устроить ей скандал за интервью… Или за дерзкий разговор с его прихлебателем. Короче, было за что…

– ВЛАДА! – раздался веселый крик Кадри, подорвавшегося к ней из дальнего конца гостиной. Многие из гостей с интересом устремили взор на вошедшую, увидел ее и Васель. Влада чувствовала кожей его тяжелый взгляд, хотя и делала вид, что не заметила.

– Все такая же красавица! – дружелюбно и заигрывающе обратился к ней молодой хозяин, заключая девушку в крепкие объятия.

Влада втайне торжествовала. «Ему это не понравится», пронеслись в голове слова Аймана с издевкой…

– Привет, я тоже рада тебя видеть, с приездом, канадец, дружелюбно, но более сдержанно ответила она.

– Как дела? Неужели никакой шейх или принц тебя еще не украл? – подшутил Кадри.

Влада машинально скользнула взглядом в эту минуту по Васелю и не могла не увидеть краем глаза, как на его лице отразилась некая тень ехидства.

– Козел, – мысленно чертыхнулась на него, –  нет, я все еще свободна, – как можно более непринужденно попыталась отшутиться она, надеясь, что ее звонкий ответ был услышан. Конечно, ее сердце горело. Оно снова ожило после этой кошмарной недели мук и одиночества…

– Ну, это важное заявление для многочисленных холостяков, находящихся тут. Так что –  ахлян ва сахлян (араб. – добро пожаловать)! –  дружелюбно, нараспев проговорил Кадри, гостеприимным мановением руки приглашая ее в уже переполненную гостиную.

– Все мы наслышаны о твоем знаменитом интервью. Здесь и его скромный герой, –  манерно показал в сторону Васеля Кадри. Даже сейчас он не мог скрыть своей неприязни.

Васель и Влада деланно кивнули друг другу, не желая лишнего внимания, хотя избежать им его точно не получилось. Весь Дамаск изнемогал от любопытства узнать, что же связывает «эту русскую» с одним из самых завидных сирийских женихов. Даже те, кто не совсем был в курсе развивающейся в СМИ мелодрамы, восприняли появление Влады с интересом. Иностранка, молодая эффектная девушка со светлыми волосами, да еще русская. На Ближнем Востоке все эти три качества очень ценились при выборе пассии, особенно, временной. Было модно иметь девушку – европейку…

Влада не очень любила такое повышенное внимание, поэтому постаралась сразу прильнуть к компании более- менее знакомых людей, среди которых была, конечно же, Амани.

– Хай – раздалось веселое многоголосье, заглушающее музыку.

Среди сирийской молодежи при общении с иностранцами архи- важно сказать хотя бы одно слово на иностранном языке. Это такой ком иль фо. Как правило, многие одно это слово только и знают, поэтому разговор мог на этом и кончиться. На этот раз получилось бы почти так же, если бы после оживленного приветствия эта кучка снова ударилась в свою оживленную дискуссию на арабском. Из -за шума музыки Влада с трудом разбирала нюансы этой болтовни, все же не теряя ее общей сути – как хорошо сирийцам в Дубае, но выехать туда крайне сложно из- за кризиса, где работать талантливой молодежи, если не там. Ливан ужасен и там нас все ненавидят – бла- бла- бла… Она отстраненно поддакивала и дежурно улыбалась, при этом воспользовавшись ситуацией и краешком глаза осмотрела просторный зал. На секунду их глаза пересеклись, но тут же и Он, и Она, сверкнув огоньком гипертрофированного презрения, отвели взгляды друг от друга в противоположные стороны. Влада немного смутилась и разволновалась, уже жалея, что пришла сюда. Увидеть его – и снова чувствовать себя первоклашкой, с замирающим сердцем смотрящей на старшеклассника. Это было тяжело, а в таком людном месте даже опасно.

– Что будешь пить, дорогая? – подошел сзади к ней Кадри и по- свойски опустив руку на плечо Влады.

– Виски с двумя кусочками льда. «Блю лейбл», – с вызовом сказала она, достаточно громко, чтобы Он услышал.

Это действительно не осталось незамеченным Васелем. Он незаметно для всех усмехнулся, отпив из своего стакана и переведя свой хищный взгляд снова на нее, уже даже не пытаясь скрыть, куда смотрит.

Снова зазвонили в дверь, Кадри подорвался открывать новому гостю. Влада в это время что- то активно объясняла про холод в Москве веселой кучке ребят в ее компании, постоянно прерываемая улыбающейся Амани, то и дело выстреливающей какими- то пустыми фразами – приколами, однако после очередной такой фразы ее улыбающееся в 32 зуба выражение физиономии вдруг сменилось на гримасу удивления и растерянности, что не могла не заметить стоящая напротив нее Влада.

– Ах, да, Влада, забыла совсем тебе отдать то, что ты просила купить, –  ни с того, ни с сего пропищала Амани, – пойдем быстро в мою комнату. Но этого даже и не требовалось, потому что Амани тут же схватила Владу за руку и потащила в находившееся в двух шагах от них помещение.

– Что случилось? – недоумевала Влада.

– Ох, дорогая, даже не знаю, как тебе сказать…Там пришла…Ну… Там пришла та самая девица, которую я видела с Ним в городе на неделе…Я тут навела справки, извини, не хотела тебе говорить, это его любовница, вроде как бывшая… –  сочувственно – извиняющей интонацией проговорила Амани. – Не знаю, как так получилось, возможно, ее Кадри пригласил, иначе бы они приехали вместе.... Кадри с ней учился в одном классе. Она вообще их с Васелем ровесница –  ей больше тридцатника…

Внутри все захолодело от ужаса и унижения. Кого она дурачит? Что она вообще творит? Зачем она здесь? Где ее гордость? Она пришла сюда, как дура, играет с ним в зрительную дуэль, а он притаскивает своих телок....Какой стыд…

– Ее зовут Раша, – краснея на глазах и смотря в пол проговорила Амани, – Она местная модель, а вернее, шармута (араб. – шлюха). Жуткая стерва и наглая до свинства. Вульгарно одевается, в открытую тусовалась с Васелем почти весь прошлый год, хотя все знали, что они просто спят друг с другом. Не знаю, может… Но они уже как полгода расстались, он бросил ее....

Влада начала содрогаться в беззвучном смехе, чем повергла в шок испуганную подругу. То ли алкоголь так подействовал на нее, то ли все более растущая злость на Васеля:

– Раша, еще какие – то телки… Просто обхохотаться, целый гарем! И что я делаю на фоне этого цветника! Идиотство! С меня довольно! Что он себе возомнил?!

– Влада, пожалуйста, не делай глупостей, –  начала успокаивать ее Амани. – Наверное, зря я тебе это сказала. Вряд ли бы она пришла сюда, если бы у них что- то было. Или Кадри не знал…А может, специально ее пригласил, ты ж знаешь, он не любит Васеля....

– Специально, знал – не знал, есть у них что- то или нет –  все это не имеет значения, Амани! Он козел и бабник! И мне совершенно наплевать на все, что с ним связано! – шипела Влада как фурия, своей реакций опровергая собственные слова.

– Ладно, пойдем, гости заждались, – сказала она и не дожидаясь подругу, вышла из комнаты.

Злость и гнев затуманили взор Влады и ослабили звуковое восприятие, поэтому девушка не слышала, разговаривая в комнате с Амани, что музыку в зале сделали очень громкой –  оказалось, что пришел какой -то диджействующий друг Кадри, который тут же взялся за дело. Вечеринки на дому были крайне популярной темой в закрытом сирийском консервативном обществе, так сказать грех в кругу своих… Некоторые из гостей начали танцевать. Кто- то просто стоял и качался на месте в такт музыке. На импровизированном танцполе Влада сразу увидела эту фурию. Высокая, крашеная блондинка. Ничего особенного, кроме наглого взгляда. Такой бывает только у арабских проституток, потерявших весь стыд. Она как можно более вызывающе трясла своим телом перед публикой, встречая возбужденные одобрительные взгляды мужчин. Сидевшие вместе с Васелем ребята оживленно ему что – то наговаривали на ухо со смешками, на что тот отвечал лишь кривой ухмылки, не сводя взгляда с этой долбанной шлюхи Раши и, казалось, не обращая совершенно никакого внимания на Владу. Та тоже смотрела только на него, несмотря на крутившуюся уже рядом с ней кучку парней. Включилось что- то вроде неоновой светомузыки –  всего две специальные подвесные лампы создавали эффект настоящего маленького клуба. Публика одобрительно загудела. Все больше людей выходили в центр зала потанцевать.

Из толпы пляшущих возле Влады как- то быстро и незаметно проявился Кадри, дружелюбно скалясь на девушку.

– А ты что не танцуешь? – начал он с провокационной улыбкой.

Девушка была настолько поглощена этой жуткой картиной двух наглых порочных людей, сверлящих друг друга глазами, что чувствовала себя с каждой минутой все хуже и хуже. Самооценка и самообладание покидали ее со скоростью света. В своих глазах она становилась маленькой незаметной мышкой на фоне этой гигантской кошки, вернее, кобылы. За все это время Он не посмотрел на нее ни раз…Хотелось убежать, разрыдаться, собрать вещи и уехать из этой долбанной страны куда- нибудь подальше…

– Влада, аууу! – не унимался Кадри, пытаясь привлечь внимание девушки, витающей в своих мыслях. Он провоцировал, если бы алкоголь и ревность не ударили ей в голову, она бы это легко поняла. Но если бы алкоголь и ревность ни ударили ей в голову, ее бы вообще здесь не было, надо было начинать с этого.

– Прости? – вернулась она к реальности и обратив, наконец, внимание на Кадри.

– Пошли танцевать! – уже прокричал он ей, так как музыка становилась все громче.

И тут ее прошибло, словно плотину – Сейчас, только сниму плащ, а то очень жарко.

– Ой, а это плащ? Какой же я олух, даже не предложил тебе его повесить! Извини! – начал Кадри, но тут же открыл челюсть, когда увидел, что именно открывается под этим неприметным, скромным "плащем".

– Вау, Влада, надо было включить отопление на всю мощь, может, тогда я бы смог увидеть тебя во всей красе еще раньше! – сострил он, не в состоянии скрыть своего интереса к девушке.

– Повесить его?

– Нет, я брошу его на диван, – сказала она уверенно и тут же направилась… О боже, она сама себе не верила, куда… К дивану, на котором сидел Он. Как раз в тот момент окружавшие его до последнего парни пошли на танцпол, так что он остался там один.

***

Он увидел Ее уже тогда, когда она была в трех шагах от него. Вот только она этого не знала, потому что упорно на него не смотрела. Высокомерно и по- свойски бросила плащ на свободное место на диване и пошла так же невозмутимо к выплясывающей толпе. Через секунду возле нее уже материализовался Кадри. Влада не могла не обратить внимания, как на нее смотрят мужчины в зале… Ее вид был жутко провокационным, даже для этой свободной, прогрессивной компании… Девушка решила не думать ни о чем, всем телом отдаваясь танцу, наплевав на условности и скромность. На худой конец, она свободная женщина, которую с этой страной связывают чисто профессиональные отношения…

Она нутром чувствовала, что он заметил ее… Могла поклясться, что он сжал кулаки от злости… От вида демонстрировавшей себя всей разгоряченной публике девушки его отвлек голос друга, запыхавшегося от танцев и плюхающегося на соседнее место на диване.

– Классная телка эта русская, – сказал он восторженно. – Я бы ей вдул. А что, думаю, даст, русские девки…

– Ускут (араб. – заткнись) – жестко, но спокойно сказал Васель, почти незаметно шевеля челюстями. Ярость, и без того кипящая в его душе, стала еще более невыносимой, – или я кого- нибудь сегодня убью.

– Подожди, – продолжал навязчивый собеседник, – а не та ли это русская журналистка, с которой ты путаешься? Мне же рассказывали…

– Заткнись, – процедил сквозь зубы Васель еще раз, не сводя глаз с Влады, которая, как ему казалось, и не обращала на него никакого внимания.

– Понимаю, брат. Хороша. А что у вас с ней? –  не унимался тот.

– Ничего, – сухо пресек его Васель.

– Ну раз так, может я могу…

– Еще слово –  и ты покойник… –  Васель вмиг остудил пыл назойливого друга, посмотрев на него холодным, жестким взглядом.

Все это, конечно же, услышала Амани, ошивавшаяся рядом с ребятами. Впоследствии она все пересказала Владе с мельчайшими подробностями.

Васель не стал дожидаться ответа надоевшего ему "друга". Резко встал. Он шел к ней, и не знал, что заставят сделать его инстинкты –  прижать к себе и поцеловать эту маленькую стерву, запереться в ванной и жестко оттрахать ее или просто дать смачную пощечину…

Но в этот момент откуда ни возьмись ему на шею бросилась Раша, увлекшая его за собой в танец. Васель не понимал, что на него нашло, он схватил за ягодицы наглую блондинку, прижал к себе и стал двигаться с ней в такт музыке, бесцеремонно скользя по ее телу, но при этом не сводя взгляда от Влады.

Девушка опешила, увидев такое, движения ее стали менее активными, но все же она не останавливалась. Сил смотреть на этого ублюдка не было, но и оторваться от его наглого гипнотизирующего взгляда не получалось… В этот момент Влада почувствовала у себя на талии чью- то руку. Она даже не успела как- то на это отреагировать, инстинктивно отстраняясь от незнакомого прикосновения, как всего за долю секунды произошла чреда событий, вспоминающихся ею, как в бреду или в замедленной съемке. Осмелившийся приобнять ее парень, совершенно ей неизвестный, тут же полетел кубарем от мощного удара Васеля. Послышались крики, парень схватился за нос, тут же его окружила группа шокированных гостей. Только помнила, как сильная рука Васеля сжала ее за локоть и потащила за собой на выход. Она еле поспевала на своих огромных каблуках за разъяренным парнем, с силой, почти до синяков сжимающим ее. Они оказались на улице –  и тут же девушку обдало осенней дамасской прохладой. Свежесть подействовала отрезвляюще. Влада поняла, что сейчас произошло, но еще больше боялась того, что будет происходить. Она стала пытаться вырваться из его цепкого захвата, но безрезультатно.

– Отпусти меня, кретин! – кричала она, уже не стесняясь тишины ночного города, то ли от ударившего в голову алкоголя, то ли от бушующих в ее душе противоречивых эмоций. Но ее крики имели эффект, судя по всему, только на любопытство сонных, но всегда настороженных кошек – обитателей этой тихой аллеи. Васель был неумолим. Он шел так быстро и размашисто, не ослабляя свою хватку, что Владе приходилось почти бежать за ним. А когда она спотыкалась, он все равно не останавливался, почти волоча девушку за собой. Они не дошли до машины –  мужчина завернул в один из многочисленных маленьких тупиковых переулков. Странно, но там не было окон. Просто тупик. И тут он, наконец, дал волю своим эмоциям:

– Что ты себе надумала?! Думаешь, так тебе удастся меня выбесить?! Вывести из себя, маленькая дрянь?! – Сквозь зубы цедил он ей, выпустив ее руку из захвата так же яростно, как все это время сжимал, от чего Влада бы точно упала, если бы не стена, к которой он ее загнал, как хищник свою жертву. – Или ты думаешь, что твое поведение вызовет мою ревность?!

– Я приехала к своим друзьям и ты тут совершенно ни при чем! – огрызнулась в ответ Влада. Колкие слова Васеля больно резали ее по сердцу. – Иди, развлекайся со своей шармутой, придурок! Знаешь, я была гораздо более высокого мнения от твоем вкусе! – решила она, наконец, излить на него накопившуюся желчь.

– Сучка, – он приближался к ней вплотную, уже обжигая дыханием, – думаешь, я дам теперь тебе уйти? – шептал он ей как змей – искуситель, только очень озлобленный, – маленькая дрянная девчонка, ты больше не будешь меня мучать. Я возьму то, что так хотел все это время, как познал тебя, что по праву принадлежит мне, слышишь, мне! – Почти кричал он, с силой сжимая ее подбородок и покрывая губы выворачивающейся Влады страстным поцелуем.

– Пусти! Я буду кричать! – пыталась она вырваться из последних сил.

– Кричи, дурочка. Только посмешишь народ. Забыла, кто я? забыла, где ты? Или ты нечаянно решила, что этот маньюк (араб. – мат) Кадри привез с собой канадские правила? – сострил он, – тут действуют только мои правила, и ты их все эти дни ох как нарушала.

– Ничего я не нарушала! Оставь меня в покое! Я свободна! Это был наш уговор! – его напор и возбуждал ее, и пугал одновременно.

– Свободна?! – он собственнически водил руками по изгибам ее тела, а потом резко просунул руку под короткую юбку и вошел в нее пальцами. Удовлетворенно усмехнулся, – вот так ты свободна, куколка, уже вся мокрая, хотя я еще даже ничего с тобой не делал. Ты моя! Пора нам обоим это признать, –  он терся своей шершавой от щетины щекой о ее лицо, крепко сжимая его второй рукой.

– Ты не имеешь на меня никаких прав, Васель, – задыхаясь, полушептала обреченно Влада, но ее упрямство отступало под его грубыми, но такими желанными действиями.

Будь что будет. Пусть о делает с ней все, что захочет… К чему вся эта нелепая, бессмысленная борьба двух эго…Кого она обманывает…

Васель с силой потянул платье вниз, оголив ее груди и тут же со стоном припал к ним, кусая за соски. Прижимая ее за горло к стенке, он быстро расстегнул ширинку, задрал и без того короткое платье, и даже не стал снимать ее трусиков, просто отодвинув их от входа в ее лоно.

Еще секунда – и Влада почувствовала, как его возбужденное достоинство с силой входит в нее, заставляя содрогнуться от смешанного чувства дискомфорта от неподготовленного вторжения и наслаждения, победы и поражения, любви и ненависти… Они застонали одновременно, отдаваясь быстрым резким толчкам. Этот секс был сродни бою или наказанию. Он властно сжимал ее за грудь и плечо, было больно, но как- то по- мазохистски приятно, отчего внизу живота все наливалось с еще большей силой, жадно, порочно пульсируя. Она инстинктивно впивалась ему в плечи, словно боясь снова потерять. Пусть такого, злого и властного, но Его, мужчину, который уже давно подчинил ее себе, чего она не желала признавать даже самой себе. Васель еще сильнее убыстрил ход, последний раз с силой застонав, но даже теряя волю над собой, отдаваясь экстазу, он резко вышел из нее, как только понял, что и она вот- вот приблизится к своему апогею. Закрыв член рукой, он едва подавляя рычащий стон, кончал, впиваясь в нее глазами так же, как еще секунду назад членом. Он не хотел, чтобы она достигла удовольствия вместе с ним. Тут и сейчас эта привилегия была только его.

Громко глотая воздух открытыми ртом, обессиленная девушка сползла по стенке вниз. Он победил. Разбил ее окончательно. Не дал ей даже маленькой радости в ее горьком поражении. Она словно осознала в тот момент свою полунаготу, стыдливо натянула платье на груди и только тогда поняла, что как бы она ни прикрывалась, этот крошечный клочок ткани мало что скроет… Васель усмехнулся, увидев ее неловкие потуги растянуть платье, чтобы оно стало хоть капельку длиннее, снял с себя рубашку, оставшись с голым торсом посреди холодной осенней ночи.

– Держи, – кинул он ей, словно с барского плеча, – прикройся.

Влада молча взяла ее и надела ее поверх своего платья. Зрелище было забавным. Рубашка оказалась едва ли не длиннее ее "наряда", а за плащом, конечно же, как и за сумочкой и телефоном, возвращаться сейчас, после разыгранного ими спектакля драматического уклона, было мягко говоря неудобно.

– Пойдем, – протянул он ей свою руку, – машина рядом. Влада взялась за него, встала с холодного пола и пошла вперед, сгорая то ли от стыда, то ли от шока. Ее ноги почти ее не держали, но она даже не чувствовала, что шатается из стороны в сторону. А может это два стакана виски давали о себе знать все сильнее. Она совсем потеряла баланс и начала было падать, как вдруг почувствовала у себя на талии Его руку. Он обнимал ее, теперь как- то нежно и по- опекунски. Словно не было этого грубого животного секса, не было его колких слов, не было его показного триумфа над ней. Жестокость отступила, вот только ее неудовлетворенность осталась. Это действительно было нестерпимо.

Его два автомобиля – личный и с охранниками –  были совсем рядом. Они всего лишь вернулись на улицу Анания и прошли пятьдесят метров до пересечения с Прямой улицей. Было тихо и безлюдно. Какой – то легкий туман окутывал парочку своей тишиной. А может это были духи многочисленных жителей этого необычного древнего города, потревоженные страстью двух молодых сердец. Влада смотрела в пол, стесняясь охранников Васеля. Тот не мог этого не заметить и с сарказмом сказал ей, – Не бойся, они видели и не такое…

– Ты неисправим – подумала девушка, но все же решила ничего ему не отвечать.

– Садись – приказал он, занимая открытое ему водительское кресло.

– Подожди, а моя машина? – опомнилась вдруг Влада.

– Махмуд, – обратился на диалекте к уже знакомому девушке водителю – охраннику Васель, – забери ее вещи в том доме и отгони машину на Кусур.

Из всех слов Влада тогда смогла разобрать только название района, где она жила.

Мотор его Порше заревел и, не говоря ни слова, они понеслись прочь из старого города. Хорошая звуковая система сильно отбивала басы. Это были просто басы, жесткие, ритмичные, иногда дополняемые ударами этнических барабанов. Словно их недавний секс.

Глава 17

– Куда ты меня везешь, мой дом остался позади! –  нарушила только теперь молчание Влада на фоне гулких басов.

– Тебе никто не разрешал говорить, –  резко, не отрывая глаз от дороги, отрезал Васель.

– Почему ты так ведешь себя?! Кто дал тебе право вот так обращаться со мной? Кажется, ты уже дал понять, как относишься ко мне и… – обрушила свою тираду на мужчину Влада, но была резко прервана.

– Заткнись – прошипел он, кинув на нее злобный пронзительный взгляд. В темноте ярость придавала его глазам так хорошо ей знакомое темное свечение –  совсем как у хищника из семейства кошачьих, –  пронеслось у Влады в голове.

– Ты сейчас замолчишь и будешь делать то, что я тебе прикажу, ты поняла меня, Влада? –  несколько более мягко, но не менее повелительно продолжил он, не прерывая зрительного контакта с девушкой.

Она лишь фыркнула и отвернулась в сторону, но не стала ему возражать.

Они заехали на площадь Мальки, развернулись –  через некоторое время его машина уже заезжала на парковку одного из высоких элитных домов в районе. Совсем рядом находился любимый торговый центр Влады… Сидя в одном из кафешек молла, она любила смотреть на эти дома. От них веяло благополучием и хорошим вкусом. Стеклянные двери в богатые мраморные подъезды, свечение декора пентхаузов, стильные качели и гамаки на балконах, обилие зелени…

Васель припарковал машину. Отстегнул свой ремень безопасности, Влада последовала его примеру и хотела было открыть дверь, но он резко дернул ее за руку.

– Стоп, – властно сказал он, – раздвинь ноги.

Она опешила – Что?

– Делай, что я приказываю, Влада, чтобы еще больше не усугубить твою ситуацию. Я попросил тебя раздвинуть ноги, –  посмотрев на нее контролирующим взглядом, повторил он все так же требовательно, но мягко. Это так странно звучало… Он говорил совершенно невообразимые вещи своим спокойным властным тоном. Так, что со стороны можно было подумать, что он просит ее о чем- то совершенно обыденном…

Словно зачарованная, она повиновалась –  и он ловким быстрым движением руки проник под ее юбку. Конечно, это не составило ему много труда, учитывая ее длину. Так же быстро и ловко он с силой потянул за край ее трусиков. Она сидела, стянуть их было непросто, но он делал это с силой, и Влада невольно приподняла бедра – кусочек белой ткани теперь телепался у нее между высоких каблуков.

– Дальше снимай сама. – приказал он ей, – дай их мне.

Взял трусики у девушки, покрутил их вокруг своего пальца и издевательским тоном спросил:

– Не холодно?

Она молчала, ненавидя и желая его одновременно.

Он не сводил с нее глаз, все вращал и вращал белье вокруг своего пальца, потом нажал на полочку для хранения очков на лицевой панели автомобиля –  и засунул их туда.

– Тебе они сегодня не понадобятся. Тебя ждет хороший урок за твою выходку. И ты его запомнишь. А я, пожалуй, оставлю их на память, как сувенир…

Этот горячий взгляд, спокойный бархатный голос, гипнотически – наставническая манера…

– Отвези меня домой, сейчас же! – попыталась было запротестовать Влада. В ее душе все еще всполохами рождались антитиранические настроения. –  Кто ты такой, чтобы вот так себя вести со мной! – единственное, что могла воскликнуть Влада.

В тот момент в ее неспокойной душе так отчаянно боролись два начала. Она, как мотылек, летела на его опасную сексуальную игру, но в то же время, ей было мучительно больно каждый раз чувствовать его превосходство над собой, противостоять чему она не могла.

– Кто я, Влада? Я мужчина, которого ты захотела обыграть… Вот только не учла, что я не проигрываю…

Он не собирался отступать. Не собирался делать уступок даже на миллиметр.

– Зачем это все? Ты ведь играешь со мной! Ты…ты..… – в ней боролось столько эмоций, столько чувств. Она боялась, что не выдержит и расплачется…

Он устало вздохнул…

– Все эти дни без тебя я сам не свой. Хочу тебя, как мальчишка. Думаю о тебе, и сразу возбуждаюсь. Это нелепо и бесит меня. В моей жизни действительно нет места для тебя, Влада. В хорошем смысле. Она слишком сложная и… другая… Тебя эта жизнь сломает, прогнет, сожрет… Но я не могу ничего с собой поделать. Я хочу тебя. Я даже думал сделать так, чтобы тебя выслали из страны, обратно в Россию. Да, я даже готов был пойти на такой эгоистичный шаг, – он усмехнулся сам себе, –  но я не сделал этого. Знаешь, почему? –  Васель вытащил сигарету, закурил, затянулся, выдохнул дым, –  потому что знаю, что найду тебя и там. Когда я думаю, что кто- то другой будет трогать тебя, целовать тебя, входить в тебя… Я скорее убью тебя, Влада.

Его острый взгляд полоснул по ней. Он был сжигающим, тяжелым, алчным.

– Неужели он серьезно, – пронеслось в ее голове.

– Ты знаешь, что я сделал после того, как высадил тебя у отеля? Я напился. А потом я поехал в бордель… Да, признаюсь тебе… Не в кабаре… Именно в бордель, где дозволено все. Где работают самые низкие и продажные шлюхи… Я выбрал ту, кто более всего походила на тебя…Конечно, похожих не было, но одна, со спины отдалённо за тебя могла сойти…. Я залил в себя еще больше виски, чтобы это отличие стало минимальным в моем рассудке и трахал ее, как сумасшедший. Шлюха была в шоке. Но тяга к тебе никуда не делась… Она не ушла и на следующее утро, а лишь прибавилась к отвратительным симптомам похмелья от выпитого накануне бухла…

– Пусти, – лишь смогла выдавить Влада из себя сквозь застилающую глаза пелену слез, она отчаянно дергала дверь машины, которая, конечно, была заперта.

– Даже не проси теперь. Поздно, – сказал он зловеще и спокойно.

– Ты вообще понимаешь, что ведешь себя со мной так, словно я твоя рабыня? Я что, твоя шлюха Раша, с которой ты таскаешься по городу, якобы страдая по мне?!

– Кус ухт (араб. – мат) Раша. Даже не говори сейчас о ней, она ничто. Я вытащил ее в ресторан специально, чтобы перестали обсуждать тебя, перестали писать тебе гадости в ленте в соцсетях.

Девушка молчала, обхватив себя руками. Он знал и об этом. В душе бушевала гроза.

– А про рабыню? Не говори мне, что ты всего этого не хочешь. Я знаю, что тебя заводит мое повелительное поведение. Просто ты смешиваешь понятия личной и сексуальной жизни с работой и твоим эго как человека… Я хочу слушать твои умные разговоры за чашкой чая, но не желаю слушать от тебя тридцать два «но» в нашей личной жизни…

– Васель, да нет никакой «нашей» личной жизни! Ты сам правильно сказал –  мы из разных миров. Я не часть этого мира. Ты вообще понимаешь, что делаешь? Я российский журналист! Ты увез меня сюда без моей воли, без моих вещей, мой телефон, мое пальто, моя машина…

– Мои трусики, –  передразнивая ее с ехидством перебил он. –  Не делай из меня дурака, ты могла бы начать горланить о том, что я везу тебя не в том направлении уже давно, могла бы побежать обратно в дом Кадри, выйти на любом светофоре, ведь я закрыл машину только сейчас, на паркинге… Все, что было между нами, Влада…Все это по нашему обоюдному, очень сильному желанию… Перестань играть в эту нелепую подростковую игру…

Она отвернулась от него, всем видом показывая свою недовольство.

– Халас (араб. – всё). Марш из машины, быстро, –  резко, но почти шепотом сказал он ей и тут же сам вышел из авто, сильно хлопнув дверью.

Владе ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Иди вперед, – снова приказал он ей.

И она пошла. Пошла потому, что знала, что будет вертеть своим задом, а он будет смотреть. Смотреть и злиться еще больше, что так она может вертеть перед кем – нибудь еще другим…

Влада шла и чувствовала его тяжелый взгляд на своем теле. Может, это было ее самовнушение, но тогда она готова была поклясться, что если бы глаза могли прожигать дыры, она бы было испепелена.

Васель нажал дистанционный пульт и стеклянные бронированные двери отворились. Она заметила несколько камер, наведенных на них и не могла не почувствовать жгучего стыда за свой внешний вид.

Он обратил внимание на ее сконфуженность. –  Отвернись от объективов, дорогуша, не хочу, чтобы безопасность дома в следующий раз, когда ты усвоишь свой урок и придешь сюда в нормальной одежде, узнали в тебе ту же шалаву, что так нагло сейчас крутит передо мной своей маленькой круглой попкой.

– Думаю, они видят такое не в первый раз, – как могла с сарказмом ответила Влада.

Он лишь усмехнулся в ответ, покачав головой.

– Бестолковая…

Они подошли к лифтовой зоне. Васель нажал кнопку. Лифт как назло ехал очень медленно. Все это время она старалась смотреть куда угодно, только не на него. Он же, наоборот, не спускал с нее глаз.

Какой- то внутренний бес в очередной раз дернул ее за веревочки. Чувствуя его наглое внимание, она не нашла ничего более умного, кроме как показать ему язык в дразнящей манере, после чего с деланной презрительностью отвела от него глаза.

Он никак не прореагировал, все так же не отрывая взора смотрел на нее. Лифт подъехал. Он молча указал ей рукой войти внутрь. Как только двери закрылись, молниеносным движением оказался вплотную прижат к ней. Его рука с силой сдавила ее талию.

– Еще раз ты сделаешь или скажешь что – нибудь дерзкое, и обещаю тебе, ты оооочень пожалеешь –  злобно прошипел Васель. Влада попыталась вырваться, но он не дал ей, еще сильнее прижимая к себе.

– Будешь и дальше строить из себя обиженную принцессу цирка, я трахну тебя прямо здесь, ты этого хочешь?

Влада перестала вырываться, закрыв глаза и глубоко вздохнув. Немного помедлив она вдруг широко их открыла, посмотрела на него знойным взглядом и, прикусив губу, прошептала ему на ухо: да, хочу…

Васель тяжело сглотнул, по его телу пробежала возбужденная дрожь. Он резко нажал кнопку «стоп» на лифте.

– На колени, прямо сейчас. Пора научиться отвечать за свои слова, журналистка.

Девушка опешила…

– Ты хочешь?… Васель, нет, здесь камеры… Ты сказал, что хочешь трахнуть меня, а не… И я никогда…

– Здесь нет камеры, я позаботился об этом уже давно. И да, я хочу тебя сейчас трахнуть, точнее, твой наглый и прекрасный рот. Давай, вперед, я помогу… – последние слова он сказал намного мягче.

Влада сама не поняла, как опустилась на колени. Он нежно провел по ее волосам, расстегнул ширинку, громко выдохнул, когда она с осторожностью взяла возбужденную плоть в руки. Девушка нерешительно лизнула его член и попыталась погрузить его глубже. Васель громко застонал, откинув голову назад.

– Я говорил тебе, что ты создана для этого, Влада? Ты даже лучше, чем я представлял…

Ей нравилось это делать. Это было странно и так… она контролировала его, действительно, впервые с ним она испытывала что- то, похожее на контроль.

Он схватил ее за волосы и ускорил темп, это было на грани жесткости, было видно, что он себя сдерживает. Когда, казалось, Васель был почти у цели, он резко вышел из ее рта, поднял девушку и снова запустил лифт.

– Я слишком зол на тебя, чтобы вот так просто дать тебе довести меня до оргазма, как бы мне ни было сейчас хорошо. Мужской оргазм женщине нужно тоже заслужить, Влада. Не всем и не всегда дано право доводить мужчину до рая… – Вперед, – деловито приказал он ей, как только они оказались на его этаже. Казалось, самоконтроль к нему вернулся, но ключевым все же было слово «казался».

Через минуту парочка стояла на пороге огромной квартиры в черно – белом стиле. Хай тек.

Девушка не успела снять огромные каблуки с зудящих еще с вечера ног, как он стремительно, с порога подошел к ней сзади, заключив в свои тесные объятия и быстро повел к красивому обеденному столу из толстого прозрачного стекла, стоящему посередине гостиной. Его голос стал мягче, дыхание более учащенным и прерывистым.

– Пришло время заняться твоим воспитанием, дорогая..

Рука Васеля скользнула под юбку девушки. Раздался одобрительный выдох – я знал, что ты маленькая испорченная девочка. Не говори мне потом, что тебе все это не нравится…

Дыхание Влады тоже участилось, голова закружилась. Казалось, алкоголь, который должен был успеть выветриться, ударил в голову с новой силой. Она сохраняла молчание, но всеми своими действиями говорила, что полностью повинуется ему. Она слепо следовала за каждым его движением, за каждым его словом, и как будто потеряла связь с реальностью.

Продолжая ласкать ее возбужденную плоть, он еще выше задрал платье Влады, оголив ее ягодицы и резко нагнул ее торс. Теперь она уже лежала животом на столе, прижимаемая одной его рукой к холодной поверхности столешницы. Она почти потеряла связь с реальностью, как вдруг почувствовала, как ее ягодицы обжег сильный шлепок.

– Считаем. Побег из гостиницы.

Еще шлепок –  и из ее рта вылетел возглас удивления и боли.

– Посиделки с русскими мужиками в ресторане.

– Бесстыдное платье.

– Кадри и его сальные руки на тебе.

– Какой – то конченный мудак, который тебя начал лапать.

– Пререкания со мной в машине.

Васель бил ритмично и достаточно сильно. Так, что уже через минуту ее заднее место стало пурпурного цвета. Сначала она вскрикивала, потом стала просить остановиться, но прошло минуты три, которые показались ей вечностью, и она лишь каждый раз больно прикусывала себе губу, повинуясь воле этого мужчины. Странно, но это унижение смешивалось с никуда не девшимся возбуждением, создавая причудливую, дурманящую голову смесь. Она все так же хотела его, чувствовала аромат его духов, его крепкие руки, прерывистое дыхание.

Не говоря ни слова и не предупреждая ее, он с силой, наконец, вошел в ее лоно с резким криком наслаждения. Она чувствовала его горячее дыхание у себя на шее, словно катализатор передающее ей пульсирующее липкое желание. Неизведанные до селе ощущения порождали в ее нутре какую- то животную страсть. Примесь унижения и подчинения, но от желанного мужчины, от сильного мужчины, который хотел прогнуть не ради боли, а ради удовольствия, была настолько сильной, что заставляла ее задыхаться.

Девушка не могла больше сопротивляться волне эмоций и дала волю инстинкту, блаженно и в то же время алчно выгнувшись навстречу его ласкам, предоставляя свое тело ему во власть. Что- то подобное уже происходило там, в море, в их первую ночь. Между ними была особая связь, особое влечение, греховная страсть, которую в полной мере Влада смогла распробовать только сейчас, после криков и упреков, недели одиночества, обиды, ревности, оскорблений и даже порки… Его резкий вход заставил ее инстинктивно сжать мышцы, отчего он блаженно застонал, начав двигаться в ней медленно, словно сдерживая себя, но в то же время глубоко и довольно резко… Его руки попеременно блуждали по ее телу, то и дело останавливаясь на полушариях груди, заплетаясь в волосах, захватывая шею, скользя по саднящим красным бедрам. С каждым его толчком она чувствовала, как боль в ее ягодицах усиливалась, но это лишь возбуждало ее.

– Я так скучал… – шептали его губы то на русском с жутким акцентом, то на арабском….

Она полностью подчинилась ему и лишь отвечала стонами на его бурные крики. Крики высвобождающего свою энергию и стресс самца…

Они достигли пика одновременно. При том Влада словно не контролировала свой оргазм. Он пришел тогда, когда хотел Он… Васель навалился тяжестью своего тела на нее сверху и несколько минут оставался в этом положении, блаженно молча. Она сама пребывала в параллельной реальности. В эту секунду эти двое – мужчина и женщина – были настолько близки, настолько органичны… Влада не хотела прерывать этот момент, момент, где нет их споров и постоянных разногласий. Только слабая подчиненная женщина и всевластный мужчина… Полное доверие и гармония… Тут нет места условностям и предрассудкам. Еще секунда –  и они снова погрузятся в реальность, снова будут сталкиваться своими интересами и взглядами. Она не сможет смириться с его подходом… Он не сделает уступок ей… Но сейчас, в этот момент, в этой странной реальности, она стала маленькой слабой марионеткой в его руках. А он был ее кукловодом…

Глава 18

Через несколько минут Васель, наконец, поднялся с нее, оправляя свою смявшуюся одежду, которая даже не была снята, ведь все произошло так стремительно.

– Ну что ж, не могу сказать, что твое наказание мне не понравилось, –  с сарказмом сказала девушка, одергивая свою короткую юбку.

Развернув лицом к себе Владу, он нежно поцеловал ее в губы, но размыкая поцелуй, успел прикусить пухлую нижнюю губу.

– Как мне тебя не хватало. Не думал, что кто – то сможет так быстро стать мне близок… – эта несвойственная нежность, такая редкая, но смелая откровенность тронула ее до глубины души.

Васель, наконец, разомкнул объятия, выпуская из плена своих рук девушку, в последний момент поцеловал краешек ее носа, после чего подошел к камере для хранения вин.

– Как насчет полусухого красного? Итальянского.

– Вполне.

– Думаю, именно тот вкус, который характеризует наши отношения – терпкие, утонченные, страстные, но с вяжущей кислинкой.

– Отношения? Разве мы вместе? Это ты так решил? – скрестив руки на груди парировала Влада, сделав акцент на слове «ты».

Васель молча откупорил бутылку, снял бокалы с барной стойки, налил немного себе для дегустации, после чего уже разлил вино по обоим бокалам и поднес один из них к Владе.

– Удивительная девушка, упорно не желает учиться на своих ошибках! – сказал он, с деланной строгостью подавляя улыбку. – Перестань со мной так разговаривать, Влада. Мне кажется, я дал тебе понять, что не шучу… – он подошел к ней вплотную, прижал к себе и с силой сжал ягодицу девушки, все еще горящую от его экзекуции.

Васель пил, не отрывая глаза от Влады. Девушка сделала глоток, облизала губы, с вызовом посмотрела на спутника.

Еще секунда – и содержимое ее бокала красным каскадом пролилось на белоснежный мягкий ковер, а за ним через толику секунды раздался приглушенный звон разбивающегося стекла. Он схватил ее на руки и понес в спальню…

Эта ночь была сумасшедшей. Они не сдерживали себя, а, казалось, выплеснули все свои эмоции в физическом контакте. Влада даже не предполагала, что такое может быть между мужчиной и женщиной. Его губы были везде, ее губы изучили каждый сантиметр его тела. Она не могла насытиться благородным запахом и вкусом его солено – мускатной кожи, теплой и чувственной, настолько, что он вздрагивал лишь от ее дыхания. Так мог пахнуть только настоящий мужчина, ее мужчина. К четырем утра он уснул, все еще крепко обнимая ее, а Влада так и не смогла заснуть… Лежала и думала, как все завертелось, это ли то, что она хотела получить, да и что вообще она получила… Ей было хорошо и волнительно одновременно. Они так понимали друг друга в постели, но так бесконечно далеки были во взглядах на мир, на жизнь, на Сирию… Она постаралась аккуратно освободиться из его объятий, чтобы не разбудить. Решила поискать свои вещи, которые должен был оставить на входе Махмуд. И действительно, в прихожей нашла свою сумку, плащ и телефон. Квартира была огромной, и по идее бедный водитель не мог слышать то, что происходило между ними на другом конце апартаментов, но все равно от мысли, что он прекрасно все и так понимал, стало не по себе.

Посмотрела на дисплей телефона –  Боже, там было 15 пропущенных вызовов от Егора. Значит, все срослось, ему есть, что ей сообщить. Последние сообщения в Вотсапе были отправлены им всего 40 минут назад. «Пятницкая, ты куда делась?! Нам дали добро! Выезжаем сегодня в шесть утра! Ждем тебя максимум пятнадцать минут у отеля Дамаросса»…

О, ужас! На часах без пятнадцати шесть! Она просто не могла пропустить эту поездку! Ее просто разорвет редактор! Домой она точно не успеет, максимум –  сможет донестись до отеля, который, к счастью, был недалеко от квартиры Васеля, в центре…

Она быстро забежала в гардеробную, надеясь найти там хоть что – то носибельное для себя. Честное слово, обнаружив там хоть какой- то предмет женской одежды, первое, что бы она почувствовала – облегчение и радость. Потом бы, конечно, пришли злость и ревность на ту, «другую», что пометила территорию этого мужчины, но сейчас… Ничего на удивление все- таки не нашлось, то ли Васель не водил сюда женщин, то ли не пускал в свою «святая святых», поэтому она решила идти ва – банк –  натянула первые попавшиеся из его джинсов –  это было даже оригинально, реальный бойфренд – стайл, взяла одну из идеально сложенных белых футболок с полки. Вспомнила, что у нее не было с собой никакого белья. Снова чертыхнулась, что лишилась накануне даже трусов. Делать было нечего. Джинсы и футболка на голое тело. Сверху ее мятый горе – плащ… И дикие каблуки, нелепые, неуместные для журналистской работы «в поле». Даже страшно представить, что о ней подумают ребята… Но делать было нечего, босиком же она идти не могла. Если джинсы худо – бедно еще как- то на ней держались за счет снятого пояса с плаща, то уж 45 размер обуви Васеля ей не подойдет уж точно…

Она постаралась выйти из дома как можно более тихо и незаметно. Не хотела его будить, да и не была уверена, что он отпустит ее после всего того властного, собственнического бреда, что он наговорил вчера. Сирийское сентябрьское утро встретило приятной влажной свежестью. Благо, что такси в городе не были роскошью. Она быстро нырнула в одну из стареньких желтых машинок и стремительно понеслась по пустым сонным улицам к отелю «Дамаросса». Успела как раз в тот момент, когда ребята грузились в автобус. Все оглядели ее с ног до головы с явным удивлением, очевидно, оценив нелепость наряда, но ничего говорить не стали.

– Рад, что ты приехала, – сказал Егор дружелюбно.

А она садилась в автобус и не знала, рада ли сама…

Они неспешно выезжали из города, пейзаж за окном становился все более прозаичным, все более серым и печальным. Словно город хмурился. Но он не хмурился, попросту они пересекали бедные пригороды Дамаска. Маршрут проходил по населенным пунктам, где еще было относительно спокойно, хотя их водитель и сопровождавшие люди из министерства печати –  без их зоркого ока их бы не отпустили –  были настороже. Совсем скоро и эти районы станут ареной интенсивных боестолкновений, но сейчас жили в мнимой, тревожной тишине…

За окном мелькали то населенные пункты, то голые полустепи, то небольшие холмы –  пейзаж был однообразен и уныл – серая, изможденная солнцем трава, хаотично разбросанные по ландшафту полудостроенные домишки – так в Сирии, как и в большинстве арабских стран, у которых нет своей гигантской нефтетрубы, спасаются от налогов – за строящиеся здания они не взимаются. Минареты…как же много минаретов…Все одинаково, как в "Иронии судьбы", только по – арабски. «Кажется, ничего не говорило о том, что в стране идет война. Пока она имела очаговый характер, поэтому эти деревни могли быть свободны от "революционного вируса"…Хотя никто, никто не мог дать гарантию того, что завтра название одной из таких деревенек не прославится на весь мир из- за очередной резни… Жуткие кровавые сцены… Они становятся банальной статистикой – кадрами, которые с интересом рассматривают по всему миру… Смотрят, чувствуют отвращение и забывают, сохраняя в голове только один вывод – в Сирии ужасно. Вот только на этих кадрах живые люди. Чьи – то дети и родители… Кто во всем этом виноват? Мерзавцы – провокаторы из числа оппозиции? Правительство? Найти реально виновных каждый раз все труднее. Столько факторов, столько интересов стоит за этим бесчеловечным, бессмысленным кровопролитием. Ненависть ли это –  бытовая или этно- конфессиональная, настолько сильная, что брат готов убивать брата…Сосед соседа? Или же пустой, циничный пиар? Когда в добрых сирийских людях, знаменитых своей открытостью и гуманизмом, проснулись первобытные инстинкты…Желание мстить, убивать, расчленять, выставлять все это на всеобщее обозрение…И пусть те в благополучных безопасных странах, кто случайно набрел на какой – нибудь жуткий ролик из ежедневной рутины новой Сирии не спешат в отвращении быстро закрыть эту страницу –  нет, пусть посмотрят, ибо на этих роликах они видят не инопланетян, а самих себя – это наша природная суть, прикрытая условностями и традициями современного безопасного общества, но стоит этим покрывалам слететь – и инстинкты дадут знать о себе… И кто знает, может Сирия – только начало».

Влада мысленно уже начинала набрасывать начало для нового своего материала, как вдруг опомнилась и поняла, что ее любовные баталии с Васелем, их сумасшедшая ночь накануне, поспешные сборы, чтобы успеть с ребятами, полностью отвлекли ее от субстантива поездки… К своему стыду, она даже не удосужилась узнать, какой у них маршрут, программа. Спохватилась и пересела к Егору, который в отличие от нее, расположился в самом начале автобуса.

– Какой план? –  как можно более бодро и весело произнесла она. Ей все еще было жутко неловко –  идти на огромных каблуках вдоль рядов с сидениями в тарахтящем по неровным дорогам Сирии автобусе –  все равно что по гололеду… Не удивительно, что ребята исподтишка хихикали, глядя на это печальное зрелище…

– В сущности, ничего великого, но лучше, чем ничего, – он старался говорить как можно тише, чтобы гревший уши сексот от министерства печати их не услышал, –  едем в Хомр, ну как в Хомр, не туда, где бунтующие. Едем в центральную, новую часть, встретимся с губернатором, потом в церковь, потом в какую -то школу… Короче, они катают нас по проторенному маршруту, чтобы создать видимость, что все хорошо, что все под контролем. Поснимаем, а там посмотрим, что получится. Ты тоже присмотрись, может сможешь сделать неплохой материал. На худой конец, в Хомр даже так попадают далеко не все…

Хомр…Этот город знаком всем, кто хоть раз путешествовал из Дамаска в северную столицу Сирии –  Алеппо. Влада хорошо помнила его еще по своим студенческим годам… Он всегда казался ей таким динамичным и приятным…Современные высотные здания, так не характерные для сирийского пейзажа, большие магазины с мебелью, коврами, люстрами… Она помнила центральную площадь – центр города –  так мирно и уютно погружающуюся в дремоту под заходящими лучами солнца в ее прошлый приезда сюда, юной и далекой от всех этих политических хитросплетений…А потом этой площади было суждено стать символом новой сирийской революции. Тысячи протестующих выходили на нее с требованием свержения действующего режима…

Дело в том, что сердцем сирийской революции стал именно этот город, точнее его старая часть, окопавшаяся и превратившаяся в своего рода бастион и оплот оппозиции. В 2031 году там еще не было ни исламистов, ни террористов. Вернее, они, конечно, были, потому что, как это всегда происходит в смутные, революционные времена, на сторону противников режима становятся все кому ни лень, каждый движимый своими интересами. Но на момента начала кризиса в стране бунт действительно подняли молодые парни, преимущественно кадровые военные, придерживающиеся достаточно либеральных, светских взглядов. Они вдохновлялись примерами прошлого, и, в конечном счете, готовы были бы к диалогу, если бы на авансцену не вышли радикалы, как это уже было много лет назад… Революция всегда пожирает своих отцов… Но пока, именно эти бравые красавцы в военной форме делали все хедлайны. Именно с ними так жаждали общаться журналисты, но по понятным причинам, доступ к ним легальным путем, через контролируемую правительством территорию, получить было крайне сложно.

Влада вернулась на свое место и только сейчас поняла, что все это время, не менее часа, болтала с Егором о ситуации в стране в то время, как ее телефон лежал здесь, на ее сидении. Неудивительно, что на дисплее высветилась чудовищная цифра –  15 пропущенных вызовов с неизвестного номера… но было и так понятно, что звонил Васель… Девушка снова чертыхнулась. Он проснулся –  и ему явно не понравится то, что она скажет в оправдание своего побега. Она понимала это изначально, поэтому так стремительно и смылась из его квартиры. Он бы едва ли пустил ее сюда саму, не говоря уже о том, что она поехала с теми, с кем, по его словам, она флиртовала в ресторане недавно…

Поколебавшись с минуту, девушка отключила телефон. Все равно, ее объяснения и их неизбежные разборки сейчас ничего не дадут. Она подумает об этом по возвращении. Оставалось надеяться, что он еще не знает где она, а главное, что ее журналистская афера принесет достойные профессиональные плоды и будет стоить той потенциальной трепки от него, которая неизбежно последует…

За этими мыслями она сама не заметила, как по встречной полосе их резко обогнал огромный тонированный джип и перегородил дорогу. Автобус вынужденно притормозил. Находившиеся в салоне с беспокойством стали озираться по сторонам. Второй аналогичный джип закрывал их сзади исключая возможность любого автоманевра. Всем, включая водителя и сопровождавших, стало явно не по себе. Сирийцы в автобусе начали беспокойно переговариваться между собой, хотя и старались скрыть от иностранцев то, что ситуация явно вышла из под контроля. Никто не решался первым выходить из салона для выяснения обстоятельств. Наконец, из находившегося впереди джипа вылез похожий на шкаф бородатый, но лысый мужик, который подошел к их водителю и начал ему дерзко и резко что- то говорить, кивая в сторону пассажиров. Разговор был на не очень понятном Владе диалекте, да и сидела она далеко. Как ни напрягалась, ничего разобрать не могла, кроме отрывков фраз «журналисты», «нельзя», «чтоб вышла»…

***

– Что происходит? –  нервно спросил Егор у одного из их сопровождавших, но тот лишь пожал плечами, сам активно прислушиваясь к разговору водителя и качка. Видимо, руководствуясь инструкцией, он все – таки собрался с силами и перегнувшись через сидение, тоже вступил в разговор. Качок потребовал его выйти. Они удалились к джипу, а через минуту их сирийский сопровождавший шпарил обратно к автобусу, выкрикивая ее имя.

– Сейида (араб. – госпожа) Пятницкая, прошу Вас, на выход. Вас ждут.

Ребята переглянулись.

– Никуда она не пойдет! –  как можно более грозно отрезал Егор. Влада уважала его хотя бы за эту милую попытку ее защитить. Она ничего не могла понять, хотя начала догадываться, откуда растут ноги…

Нерешительно встала, оглядела в окно джипы –  и тут увидела хитрую рожу Аймана, который нехотя вылез из стоявшего сзади автомобиля… С выражением лица «ну что у вас там, почему так долго».

– Все нормально, Егор, –  тихо сказала она, нервно и неловко на своих каблучищах продвигаясь к выходу. – Нечего опасаться, все под контролем, –  ее голос прозвучал как- то глухо. Ни фига ничего не было под контролем. Она совершенно не знала, чем обернется для нее эта ситуация… Васель явно будет в ярости, а что уж говорить о редакторе…

– Влада, ты заигралась… –  многозначительно произнес Егор. –  Я не знаю, во что ты вляпалась, но по – моему, это зашло слишком далеко, –  наивно было бы предполагать, что они не читали всех этих инсинуаций в желтушной прессе про нее и Васеля, что не прошерстили вдоль и поперек ее страницу в Фейсбук, что не понимали, кто это за ней причалил, что ее помятый внешний вид свидетельствовал о том, что она явно приехала не из дома…

Она лишь поджала губы и сухо попрощалась, зная, что теперь уж точно ни у кого из журналистов нет сомнений, как ей удалось добыть это пресловутое интервью с Увейдатом.

***

Влада приближалась к Айману, который с кривой усмешкой кивнул ей в слабом подобие приветствия, приглашая сесть в автомобиль. Она вздохнула с некоторым облегчением, когда поняла, что Его внутри нет… Хотя бы не будет очередной сцены перед третьими лицами…

– Не говори мне, что это ему не понравится, –  пикировала девушка первой.

Тот лишь хмыкнул, трогаясь с места. Они разворачивались и ехали обратно в Дамаск.

– Тебе не кажется, что это слишком? Вы нагло вторгаетесь в мое личное пространство… Мешаете мне исполнять мою работу…

– Влада, я повторю то, что уже говорил. Мне все равно, что у тебя там. Я делаю свою работу. Моя задача –  доставить тебя обратно. Мое мнение ты уже знаешь –  я не понимаю, зачем ему ты…

Он бросил последнюю фразу с очевидным пренебрежением. На удивление ее это не задевало. Айман был крайне неприятен Владе, поэтому даже самый сладкий комплимент из его уст ее бы ничуть не прельстил.

– Ну так сказал бы это своему начальнику, или кишка тонка?

– Зачем ему мое мнение? У него своя голова на плечах, хотя вряд ли он сейчас думает головой… Васель импульсивен и переменчив, Влада, не обольщайся на свой счет, ты не первая, с кем он играл в любовные кошки – мышки. Но вот в этих своих порывах он может наломать дров. Я не могу этого допустить. Поэтому сейчас здесь именно я, и в тот день в ресторане был тоже именно я…

– Думаешь, никто не понял, чьи прихлебатели сейчас приехали за мной? Гарантирую, вы все равно спалились для прессы, –  Владина злость все более закипала по мере того, как они отдалялись от Хомра все дальше и дальше… – куда ты меня везешь?

– Глупый вопрос –  к нему, конечно. Даже не представляешь, какой он был злой, когда рвался за тобой сюда… Не могу одного понять, зачем ты его провоцируешь? Думаешь, так получится его крепче привязать к себе? Дольше удержать?

Ее откровенно начинал раздражать этот разговор. Стоило ли доказывать этому идиоту, что последнее о чем она думала, выезжая в этот пресс – тур, так это о том, чтобы сделать провокацию для удержания внимания Васеля.

– На его месте я бы давно приструнил тебя…

– Но ты не на его месте, Айман. Ни в каком из смыслов, –  Влада бросила это резко, смотря ему в глаза через зеркало заднего вида.

Айман фыркнул, поджал губы, но промолчал. Оставшуюся часть маршрута они ехали молча. В Дамаск въезжали ближе к четырем часам дня, когда город стал потихоньку погружаться в сумерки. На востоке быстро темнеет. Не прошло и четверти часа, как на улицы города опустилась серая темень, а из машины у знакомого подъезда его дома на Мальки она выходила, уже ныряя в темноту, в буквальном и переносном смыслах…

***

Девушку ждали. Консьерж вежливо проводил ее од лифта и нажал нужную кнопку. Владу пробила дрожь. Еще вчера в этом лифте происходили сумасшедшие вещи. И сейчас, она на пути к злому и пугающему, но такому манящему и такому пленительному Васелю. Она боялась и предвкушала одновременно. Может Айман был отчасти прав, может она действительно намеренно провоцировала его.

Дверь не заперта…. Нерешительно зашла внутрь, квартира была погружена в темноту, это несколько обескуражило и смутило. Скинула плащ, стала было искать включатель, но тут услышала его голос, такой спокойный, но твердый. Он явно держал в себе бурю эмоций, которые были на грани того, чтобы обрушиться на девушку волной…

– Подойди сюда, Влада.

Девушка увидела его тень, сидящую на удобном современном кресле, ноги закинуты на приставленную к нему банкетку. Он был вальяжен, немного небрежен, темная рубашка – цвет она не разобрала из -за царившего в комнате полумрака –  с закатанными рукавами и парой расстегнутых сверху пуговиц. Словно пантера, притаившаяся на охоте в ожидании жертвы. Васель держал в руках сигару, задумчиво вращая ее в руках. Небрежно и быстро отрезал ее основание, умело поджег и приложил к губам. Выпущенный вальяжно дым ударил в нос и опьянил. Она перехватила его взгляд –  опасный, пугающий, зовущий. Ноги подкосились Её сердце забилось с неистовой силой…

Глава 19

Он сидел напротив огромного окна в пол, свет от уличной жизни – из квартир дома напротив, от фар проезжавших по улице машин, от фонарей –  проникал в дом, поэтому я могла Его видеть, хоть все и происходило в полумраке.

– Васель, я… – начала было нелепо оправдываться она…

Мужчина повелительно поднял палец вверх, показывая, что ее слова сейчас излишни.

– Ты смылась из моего дома сегодня с утра, как воришка. Забрав то, что принадлежит мне, а я это не люблю… Очень не люблю, когда берут без спроса мое…

Девушка смутилась, неловко переступая с ноги на ногу. О чем он, неужели…

– Верни все то, что взяла, не спросив у меня…

– В смысле?

– Что непонятного?

– Как я верну, эти вещи на мне…

– Так в чем проблема? Снимай…

– Васель, я буду совершенно голая… – нелепые аргументы, конечно, он прекрасно это понимал…

– Я жду, не испытывай мое терпение, Влада, –  металлический оттенок в голосе испугал ее еще больше… Как он смог добиться того, чтобы она так быстро в его присутствии робела и подчинялась…

Влада нерешительно сняла с себя футболку, оголив грудь с торчащими от прохлады кондиционируемого воздуха и внутреннего напряжения сосками. Его глубокое дыхание дало понять, что ему нравится то, что он видит. Поняв, что он не отступится, стянула джинсы. Она теперь стояла перед ним совершенно голой и чувствовала, как его тяжелый взгляд гуляет по ней.

Васель встал, обошел ее вокруг, провел кончиками пальцев по телу от плеч до ягодиц, прислонился сзади, собственнически сжал обеими руками полушария грудей, описал изгибы талии.

– Ты так и не поняла меня, Влада. Футболка и джинсы – ничто. Вот это всё мое, –  прошептал он, прикусывая ее шею.

С этими словами он буквально припечатал ее к окну и с силой, не предупреждая и не спрашивая, вошел. Девушка вскрикнула. Это было крайне неожиданно, резко, довольно болезненно, но так желанно. Она была готова, что он не мог не почувствовать.

– Я же говорил, всё это мое… Ты так сладко течешь для меня, Влада. От одной этой мысли я схожу с ума… Не желай я тебя так сильно, за сегодняшнюю выходку я бы спустил с тебя шкуру… – снова обжигающие укусы на шее.

Они кончили быстро, но одновременно. Слишком много накопилось напряжения. Когда оба отдышались и пришли в себя, Васель отпустил девушку из объятий, на ходу поправляя свои вещи. Он так и оставался одетым все это время.

– Я иду в столовую, даю тебе пять минут привести себя в чувства и жду к ужину. Нам нужно обстоятельно поговорить, –  бросил он, выходя из комнаты.

– Мне нечего надеть, –  бросила Влада в сердцах, уже сама не понимая, что в этом доме ей дозволено трогать, а что нет… – Я могу надеть твои вещи?

– Футболку, но не джинсы. Мы еще с тобой не закончили, так что хочу иметь доступ к твоей киске без всяких мешающих тряпок… – опять эти грязные фразы, от которых внутри все переворачивается…

– Почему я не могу надеть свое вчерашнее платье? – ее вопросы звучали, словно пререкания наказанной школьницы.

– Я его выкинул. Это платье шармуты (араб – шлюхи). К тому же тебя в нем трогал Кадри. И лучше мне об этом не думать, чтобы не взорваться снова…

Влада решила отступить, этот бессмысленный диалог все равно не сделает его более сговорчивым…

К моменту прихода Влады стол был уже накрыт. Она слышала доносившийся с кухни шум. Ее это смутило, девушка не рассчитывала пересекаться с кем- то кроме него в таком прикиде –  футболка едва прикрывала ее ягодицы.

Словно поняв ее замешательство, Васель поспешил ее успокоить:

– Моя филиппинка, помощница по хозяйству. Не волнуйся, она скоро уйдет через черный ход, – присаживайся, Влада, –  указал ей на стул у противоположного конца стола.

Он казался совершенно спокойным, даже немного отстраненным, но это явно было ложное, обманчивое впечатление.

– То, что ты сделала сегодня, непозволительно, – начал он, отпивая из бокала вино, –  ты не только поступила глупо и инфантильно, ты рисковала собой…

Влада закатила глаза.

– В чем риск, Васель? Это моя работа, пойми!

– Работай свою работу из Дамаска. Зачем тебе нужно тащиться в самое неспокойное место в Сирии?

– Потому что у меня есть задание, у меня есть редактор, у меня есть обязательства, у меня есть свобода, наконец! – Она буквально захлебывалась от возмущения, –  пойми же ты, что я здесь не на отдыхе, я не твой эскорт…

– Влада, что бы ты сейчас ни пыталась мне доказать, чем бы ни оправдывалась, я еще раз повторяю. В Хомр ты не поедешь. Ни в Хомр, ни куда бы то ни было еще без моего ведома и непосредственного участия. Хочешь ты этого или нет, за спиной все уже не первый день обсуждают, что ты моя любовница. Ты хоть понимаешь, что такое для любовницы Васеля Увейдата поехать в Хомр?

Он, конечно, был прав, если смотреть на это так…

– Я не собиралась ехать к оппозиционерам, в старый город. Ты же понимаешь, что это была рутинная поездка в сопровождении властей, туда, где все спокойно.

– Ускути (араб. – замолчи), –  он раздраженно выставил вперед руку, –  я тебе все сказал. Не заставляй меня думать, что я хочу дуру…

Влада отвернулась. Эмоции переполняли ее. Он буквально задавил ее своей категоричностью. Слезы непроизвольно хлынули из глаз. Он ведь даже не понимает, в каком она положении. Наверняка, редактор уже приготовил приказ на ее увольнение. Девушка ведь так и не включила телефон, пока Айман вез ее обратно в Дамаск во избежание звонков от Него, Ивана Петровича, Егора, Амани… Боже, скольким людям она почему – то должна что- то объяснять и оправдывать себя…

Он увидел ее состояние. Подошел к ней, нежно провел по щеке, вытирая слезы.

– Я не добряк, Влада. Не принц на арабском скакуне. Я такой, какой есть, и никогда от тебя не скрывал своей сути. Все, что обижает тебя или расстраивает – лишь твои иллюзии. Иллюзии не в отношении моих эмоций к тебе. И идиот поймет, что меня тянет к тебе, как к магниту. Иллюзии в отношении меня. Ты что решила, что сможешь меня приручить? У нас действительно феерический секс, но ты же понимаешь, что если бы речь шла только о сексе, меня бы сейчас здесь не было, тебя бы здесь не было…Что бы ни было потом…Что бы ты потом ни узнала, я скажу тебе сейчас только правду о своих чувствах. А твоим правом будет либо остаться со мной тут, в моей квартире, где я снова смогу тебя взять, на моих условиях, как я прикажу, либо уйти… Да, ты не ослышалась. Я даю тебе шанс выбрать, пока еще даю… Потому что если ты останешься, все будет по- моему. Ты не сможешь больше трахаться со мной ночами напролет, а потом убегать на рассвете с другими мужиками по работе или сидеть с ними в ресторанах.

Потом она поймет, насколько важны были для него те слова, которые он говорил ей в тот день. Как много всего они объясняли. Сколько намеков содержали. Но тогда все это осталось для нее скрыто. Влюбленные всегда слепы. Мы видим только то, что хотим видеть. Слышим только то, что приятно уху… А она была влюблена, так отчаянно влюблена, что страшно было признаться самой себе…

Глава 20

Он медлил. Снова закурил сигару. Выпустил густой клуб дыма. Этот дурманящий запах табака от сигар… Он еще больше сбивал Владу с толку, еще больше околдовывал.

– В тот день на яхте, с утра, я стоял у входа в каюту и смотрел на мирно спящую девушку, наконец, сдавшуюся мне ночью накануне. Она была так прекрасна и естественна в этом состоянии. Никаких прикрас, никаких игр, никаких условностей. Просто вымотанная, удовлетворенная от ночи любви девушка… Девушка, которая только сегодня стала женщиной…Только сегодня повзрослела… Странное нежное чувство окутывало меня, когда я всматривался в изящные изгибы ее фигуры, легко очерчиваемые шелковой постелью… Тогда я поймал себя на мысли, которую гнал все время, пока мы просто общались, что не хочу тебя отпускать, Влада.

– Ну так не отпускай! –  почти прокричала она, –  зачем ты все усложняешь? Нам ведь хорошо вместе, так в чем проблема?

Он скривил рот и покачал головой.

– Не все так просто. Быть со мной не подарок, Влада…Ты даже не знаешь, во что вляпалась…Во что я тебя втянул, пойдя на поводу своих чувств и желаний…

Он задумался…

– Скажу честно. Сначала я просто хотел тебя трахнуть.

Она сглотнула. Немного задело, хотя девушка это и так прекрасно знала. Молчала, предоставляя ему возможность выговориться.

– Я хотел трахнуть тебя сразу, как увидел… Ты думаешь, это произошло в моем кабинете, когда ты вломилась туда? Это случилось раньше, в опере.

Владе показалось, что она перестала дышать. Она не могла поверить в то, что он ей говорил. Это не могло быть про нее…

– Я увидел тебя среди толпы журналистов, а навести справки о том, кто ты, как сама понимаешь, труда не составило…Ты выделялась на фоне этих вульгарных куриц – арабских журналисток с килограммом косметики на лице. Немного неуверенная и задумчивая, постоянно поправляющая свои янтарные волосы тоненькой ручкой… Такая невинная, и такая сексуальная… Гремучая смесь для похотливого самца… Я все это так отчетливо помню, Влада. Я словно запах твой учуял тогда… – он поднял на девушку свой горящий взгляд. Снова его голубые глаза потемнели, словно море в бурю.

– В тот момент у меня просто челюсть свело, как захотелось тебя… Мне говорили о тебе раньше…Неважно, кто…Ты же знаешь, мы, сирийцы, любим обсуждать телок, тем более, иностранок. Но я не ожидал, что знакомство с тобой вот так, воочию, меня так заденет…

Он усмехнулся.

– В тот момент, когда ты спускалась по лестнице, ко мне подошел какой – то уважаемый профессор арабского языка, начал почтительно рассуждать о важности выделения каких – то там средств на развитие очередной школы. Я молча кивал, делая вид, что меня в тот момент волновало, что там у этих милых добрых детишек…Но сам я при этом все смотрел на тебя и думал, как бы схватил…Оттащил в какую – нибудь подсобку этой гребанной гигантской оперы. Прижал бы к стене. Задрал платье и с силой вошел бы в тебя, зарывшись в эти янтарные локоны… – он замолчал, словно ожидая ее реакции. Его рука ласкала ее голову, перебирая пряди, пропуская их сквозь пальцы.

– Так почему ты не сделал попытки познакомится со мной? –  не могла понять девушка.

Он горько усмехнулся.

– Влада, я же говорю тебе. Ты не понимаешь, что я за человек… Это все твои иллюзии, иначе бы ты не спрашивала. Я узнал о тебе многое, поверь мне, даже больше, чем ты можешь представить. О жизни в Москве, о детстве, об учебе, и… И мне стало жаль тебя…Жаль вовлекать во все это дерьмо, окружающее меня…Пятнать твою природную чистоту и спокойствие… Я решил отступить…Но, мать его, не смог! Ты не выходила из моей гребанной испорченной головы! И тут такой соблазн – ты сама приходишь ко мне. Знаешь, это просто какой – то гребанный джек – пот…

– В чем твоя проблема, Васель? –  искренне спросила я.

– Вот в этом проблема, Влада… В тебе проблема…

Ее кольнуло прямо в сердце. Ей было больно. Больно от своей наивности. Ею играли. В очередной раз она стала просто пешкой в чьих – то руках… Тетки, учителей, работодателя… Она думала, что в этой партии хотя бы вначале вела я, но нет… Сейчас Влада бы не удивилась, если и Амани знала все заранее, играя свою роль… «Она мне все расскажет, как только буду способна вести с кем -то членораздельную беседу. Не отвертится» – подумала про себя девушка.. Она молча встала и направилась к выходу из комнаты. Ей было нужно сейчас побыть одной. Эмоции переполняли.

Только это решала уже не она. Через секунду он уже прижимал девушку к двери, не выпуская из своих объятий.

– Ах, Влада…Ты даже не представляешь, как мне самому тяжело…Как все это сложно…

Он говорил с акцентом. Волновался…

– Что ты хочешь от меня? – наконец, вырвалась она из его объятий… – Не видишь? Я тут, с тобой! Закрываю глаза на твое скотское поведение! На то, что ты на моих собственных глазах., можно сказать, моими руками, разрушаешь мою и так еще не начавшуюся толком карьеру! На то…На то, что ты так нагло говоришь мне, что кого – то там трахаешь… Да, ты ведь трахался после того, как лишил меня девственности! Это я страдала и пускала по тебе сопли, а ты развлекался с телками, что даже не попытался от меня скрыть! Я закрываю глаза на то, что о тебе говорят, на то, что автоматически была записана в твои шлюхи и получила сотни оскорбительных комментариев в соцсетях в то время, как ты просто вышвырнул меня из своей машины в отель, использовав….На все закрываю глаза…Что ты хочешь от меня, Васель? Я сижу в твоей квартире, в твоей футболке, без трусов, с засосами на шее, оставленными тобой, с выключенным телефоном, заставляя волноваться за себя тех немногих людей, кому на меня не все равно, а ты все еще считаешь, что я отдаюсь тебе недостаточно, требуешь от меня чего – то большего… – она не выдержала и начала плакать.

Он сжал кулаки и сильно ударил ими по обе стороны от девушки, она поежилась.

– Я просто голову потерял от тебя, Влада, – зашептал ей на ухо, –  вчерашняя ночь окончательно все перевернула…С тобой это не банальное сексуальное влечение…Я хочу понять тебя, хочу узнать ближе. И знаешь, черт возьми, я жутко ревную тебя, потому что вижу, что твою уникальность замечают и другие мужчины… Меня съедает это изнутри, хотя я и признаю мозгами, что это глупо… Меня одолевает ярость от одной мысли, что ты сможешь когда -нибудь вот так смотреть на другого…Что рано или поздно разочаруешься во мне, предпочтя того, кто лучше… А еще я боюсь за тебя, боюсь, что тебе навредят, желая сделать плохо мне… Это чувство разъедает меня изнутри. Я не хочу потерять еще и тебя. Я и так теряю все, что мне дорого… Это какое – то гребанное проклятие… Я зло, Влада. Я зло! Тебе надо бежать от меня, бежать, пока не поздно, пока я еще даю тебе шанс убежать… – его слова были эмоциональны и сумбурны, как и чувства, распирающие изнутри.

– Ты говоришь бред, Васель, –  выдохнула она. –  Я хочу быть с тобой. Только с тобой…Как кто -то может быть лучше… – девушка повернулась к нему лицом и попыталась было обнять, но он не дался.

– Может, поверь мне…

– Хорошо. На свете миллионы тех, кто красивее, моложе, сексуальнее и опытнее меня. Что, мне теперь убиться? Если я начну думать о том, кто у тебя был до меня, кто будет после…Это глупо…

Теперь Васель сам притянул ее к себе и жадно поцеловал.

– Обещай мне, что будешь слушаться меня во всем…Для твоей безопасности…Мне это важно… – он шептал ей это в лицо, чередуя слова с поцелуями.

– Обещаю, – прошептала Влада, прижимаясь к нему всем телом. Васель учащенно задышал…

– Ты будешь жить по моим правилам? – продолжал он свой напор.

Его руки крепко сжимали ее, а губы были так близко. У девушки не было сил сказать ему «нет»… Он с силой дернул ткань футболки в разные стороны, с легкостью ее разорвав, оставив ее совершенно голой…

– Мне нужно срочно оказаться в тебе, девочка… – прошептал он.

– Даа, – протяжно простонала она, задыхалась от желания, как только почувствовала сладкую наполненности им в себе…

***

Открыв глаза, Влада не сразу смогла понять, где находится. Постепенно реальность стала проясняться. Она явственно помнила их бурные соития, но что случилось потом –  пустота. Голова была тяжелой. Девушка попыталась поменять положение своего тела, как вдруг почувствовала на внутренней стороне правого бедра несильную, но ноющую боль, словно от пореза… Она распахнула одеяло и недоуменно уставилась на какой – то небольшой кусок материала наподобие скотча, приклеенный к коже и внутри которого явно была запекшаяся кровь.

Влада начала было отдирать наклейку, как вдруг услышала назидательный голос Васеля.

– Не советую тебе этого сейчас делать, куколка. Ей нужно дать время зажить.

В этот момент он как раз выходил из душа, обмотав белое полотенце вокруг бедер и вытирая волосы.

– Чего? Что это такое, Васель? Что за фигня? – начала возмущаться Влада.

– Это не фигня, а татуировка, детка.

– Какая татуировка? У меня не было никаких татуировок…

– Правильно, не было. А теперь появилась. Одна. Для памяти.

– Что? – начало доходить до Влады, хотя пока с трудом, – так это ты мне сделал?

– Ну, не я, а специалист. Он, кстати, ушел с полчаса назад и сказал не срывать наклейку дня два, пока кожа не начнет заживать.

– Прости, а что вообще все это значит? –  Негодуя от злости, перебила его Влада, все больше бесясь из – за того, каким тоном он говорил Владе об этом– словно речь идет о том, что он купил ей носовой платок….

Васель присел на краешек постели и провел рукой по ее волосам.

– Моя милая девочка, я же говорил тебе, что вчера ты вела себя непозволительно. Сколько всего ты натворила… Ты хоть знаешь, что в Сирии твое имя в числе пяти самых популярных запросов в поисковике. Все хотят знать, из -за кого Васель Увейдат остановил на дороге автобус с журналистами. А они, друзья твои, журналистишки, хороши. Даже фото сделали с тобой, садящейся в машину к Айману.

Она не могла поверить, что кто – то из компании коллег на это способен. Да, обсуждать за спиной, да сплетничать, но вот так, выдавать желтушные новости в СМИ, зная, что это ставит ее жизнь и работу под угрозу…

– Ты должна усвоить, кому ты принадлежишь. Усвоить и не забывать этого. Ты должна понять, что отныне думаешь головой, а не своей киской, – он нежно провел у нее между ног, Влада раздраженно попыталась отстраниться, задела наклейку и прошипела от боли. Но это не помешало ей снова дернуться от его прикосновений. Она боялась снова растаять и сдаться, а это было бы уже верхом бесхребетности. За это она бы себя не простила.

– И для этого нужно делать татуировки на моем теле?!

Васель с силой раздвинул ее ноги и прижав одну ляжку к кровати, провел рукой поверх наклейки.

– Это место смогут увидеть только ты и тот, кто будет с тобой близок, если вдруг такое случится. Но я постараюсь сделать все, чтобы единственным третьим в этом стал твой гинеколог.

Его паранойя относительно «кого -то еще» начинала ее уже пугать. Она попыталась высвободиться, но все было бесполезно.

– Я решил набить тебе там букву «В». То есть первая буква моего имени на русском. И ты, и я будем помнить всегда, что значит эта буковка….

– Мерзавец, –  прошипела Влада, вырвавшись, наконец, из его захвата. Она даже не знала, что больше ее бесит – его вандально – садистская выходка, самоуверенность или та боль, которую она чувствовала… Влада ненавидела кровь и все, что с ней связано…

– Детка, перестань так нервничать и не вздумай навредить себе и начать сдирать пленку. Она останется у тебя на ноге несколько дней. Сегодня к вечеру, как сказал мастер, кровь запечется и разрезы немного затянутся. Но лишь если ты будешь отдыхать и не навредишь себе.

– Как я могла так отрубиться и ничего не почувствовать? – не понимала она.

– В еде была небольшая порция снотворного. Как раз столько, сколько нужно, чтобы спать крепко и не ощутить незначительной боли от работы. Это новейшая технология, не больнее, чем делать татуаж бровей и губ… И не переигрывай, это неприятно, но лишь как небольшой порез или ожог…

– То есть ты мне что -то подмешал, пока было время, трахнул меня, потом я вырубилась, а в это время у меня между ног какой -то козел гравировал твои инициалы, словно я твоя племенная кобыла, а не свободная женщина, самостоятельно выбирающая себе партнеров и судьбу? И ты теперь хочешь, чтобы я мирно ждала, пока эта хрень заживет?! – не унималась Влада. Ее действительно колотило от гнева. Это было уже слишком, уже на грани сумасшествия.

– Ну, начнем с того, что другого выхода, судя по всему, у тебя нет, если ты не хочешь нагноения и проблем. Тем более, что тату все равно не свести и воспаление просто сделает этот процесс вдвое более сложным. А во вторых…Почему же козел. Вообще -то это была очень приятная женщина.

– Ооо, меня должно, видимо, утешить, что у меня между ног копалась баба, а не мужик…

– Ладно, Влада, –  Васель отставил сюсюканье, – хватит устраивать концерт. И вообще, что за старая пластинка? Откуда снова этот феминистический блеф? Ты сама вчера сделала свой выбор, оставшись здесь, со мной. Мне показалось, что накануне тебе очень даже понравилось подчиняться мне безоговорочно… Жаль, что память твоя так коротка…

Возмущение переполняло ее, она буквально задыхалась от желания опровергать каждое его слово. Он опять все извратил…

Васель посмотрел на себя в зеркало, небрежно поправил свои волосы, самодовольно продолжая, –  Я ухожу по делам. Вернусь после работы. Ты останешься тут. Будешь отдыхать. А вечером поговорим –  идет?

Девушка ничего не ответила, лишь поджала губы.

– Давай не будем ссориться, ладно? – искренне попросил ее Васель –  Он снова подошел к кровати, опустился возле нее и нежно поцеловал в губы.

– Мне так тепло на сердце оставлять тебя здесь, в своем доме… Впервые есть желание возвращаться домой не потому, что устал, а потому что тебя тут ждут…

Девушка продолжала сохранять молчание, недовольно взирая на мужчину.

– Обещаю, что выполню любой твой каприз, хабибти (араб. – любимая). В час дня придет моя служанка – дай ей список того, что хочешь поесть. Она либо приготовит, либо принесет продукты, либо закажет из ресторана –  решая сама. На завтрак в холодильнике много всего…

Впервые в жизни он назвал ее «хабибти»… Это было так… необычно, приятно…. По – новому… Или она опять придает его словам больше смысла, чем он в них закладывает…

– Почему я не могу пойти в магазин сама? У тебя прямо под домом торговый центр… – решила не менять капризно – обиженный тон она.

– Нет, Влада, будь дома…

– Когда ты вернешься? Во сколько?

– Точно не знаю. думаю, часам к шести освобожусь.

– К шести?!Что я буду делать здесь все это время?! – возмутилась она.

– Квартира полностью в твоем распоряжении. Интернет, телевизор, коллекция фильмов, книги. У меня уйма всего. Только пожалуйста, не трогай эту наклейку. Вечером я хочу… – он провел тыльной стороной ладонью по ее ноге. –  Вечером ранка немного заживет, и я… И мы займемся гораздо более интересным делом, чем постоянные споры, хабибти…

От этих слов у Влады в горле пересохло. Снова «хабибти». Второй раз менее, чем за пять минут… Она все равно раздраженно фыркнула, явно желая показать, что еще не готова до конца идти на мировую.

Васель лишь усмехнулся.

– Поспи и постарайся расслабиться. Силы тебе пригодятся. А вечером я проверю, насколько ты усвоила мои наставления. Надеюсь, мне не придется больше дисциплинировать тебя… – он многозначительно на нее посмотрел и улыбнулся своими белоснежными зубами так, что внутри у Влады все перевернулось, –  хотя признаюсь, это доставляет мне несказанное удовольствие…

Васель откинул полотенце, оставшись совершенно голым, что нисколько его не смутило, направился в гардеробную, повернувшись правым боком к Владе и по привычке загребая рукой свои еще влажные волосы. И только тут девушка увидела, что у его верхнего ребра слева в месте, обычно скрытом рукой, красуется точно такая же наклейка с кровоподтеком…

– Васель? Что это? – с недоумением спросила Влада, чуть приподнимаясь и от этого тут же испытав очередной укол незначительной боли.

– Ты о чем? А, о наклейке? –как ни в чем не бывало спросил тот уже из гардеробной.

– О татуировке! – удивленно и возмущенно одновременно воскликнула девушка, – ты тоже решил себе набить что -то за компанию?

Он вышел из своей гигантской гардеробной, уже в поло и накинутом поверх свитере, – да, именно за компанию… – задумчиво ответил он.

– И что же там? – словно затаив дыхание произнесла Влада.

– Буква «В». Первая буква моего имени, – спокойно, как ни в чем ни бывало ответил Васель.

Девушка весело хохотнула.

– Ты хотел сказать, моего имени? Это что -то значит? – с торжеством в голосе воскликнула Влада. Он сделал себе ту же татуировку, а это значит…?! – она непроизвольно ликовала в душе.

– Это значит, что я набил первую букву своего имени. У нас это очень популярно, – спокойно ответил мужчина, всем видом показывая, что ее смелые надежды неуместны. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Но Владе было все равно на его попытки прикрыть равнодушием такой поступок. Он сделал это именно из -за Нее. Она не стала ему что -то отвечать, просто с удовольствием прикусила нижнюю губу, глядя на него.

– Детка, ты просто расцвела! Словно весна заглянула к нам в дом! И не смотри на меня так, а то я никуда не уйду!

– Ну, есть повод! – ответила девушка, приняв вызов.

Он колебался. Возможно, даже склонился бы к тому, чтобы действительно все послать на фиг и остаться с ней, но в этот момент как всегда ни кстати зазвонил телефон. Васель не стал отвечать, но вмиг стал мрачным, как туча.

– Мне пора, – решительно ответил он, обувая мокасины.

– Я буду ждать тебя.

Увейдат бросил на нее теплый, но острый взгляд и, взяв мобильный с журнального столика, направился к выходу.

– Ах, да, чуть не забыл. Разрешаю тебе надеть что -то из моих вещей, когда будешь общаться со служанкой, а на вечер я тебе кое- что приготовил. Все лежит в гостиной. Можешь пойти и посмотреть, когда я уйду. Целую – уже из холла прокричал ей он.

Дверь захлопнулась, и Влада осталась один на один со своими мыслями и эмоциями. Она чувствовала какое -то странное, совершенно ей пока не знакомое состояние неизбежности подчинения, которое она не могла принять своим сильным характером, но к которому ее влекло и от которого она не могла уйти физически… Что -то в этом было одновременно раздражающее до возмущения и возбуждающее до самых глубин…Наверное, такую ломку испытывают те, кого укрощают….Укрощает ли он ее? Просто ли играется? Что значат их отношения? Для нее все это было ново и непонятно…Разливающаяся по телу нега брала свое. Голова была все еще тяжелой, видимо, от снотворного. Влада накрыла лицо одной из подушек и плавно погрузилась в сон. Что еще было делать в ожидании «господина». Почему она не встала и не ушла? Почему не послала его ко всем чертям? Почему терпит все это? Терпит и возбуждается так, что дух захватывает от одного его взгляда, этого высокомерного ироничного взгляда. Взгляда, от которого никогда не знаешь, что ждать…Что он делает с ней, а главное, зачем….Сон приходил как залив, то накатывая, то отступая, но все же, наконец, взял свое и затопил ее полностью.

Глава 21

Проснувшись, наконец, и обнаружив, что тяжесть в голове ушла, как, впрочем, и боль от тату, Влада все – таки встала с постели и накинув на себя шелковую простынь, поплелась на кухню. Путь туда пролегал через гостиную, центр которой венчал тот самый стол, где еще позавчера они предавались диким играм. При взгляде на него по телу пробежала дрожь.

Второе, что она увидела, вызвало в ее душе куда меньше энтузиазма. На банкетке у входа лежала ее сумка. Девушка вспомнила, что со вчерашнего дня так и не успела включить телефон. Или не хотела. И вот, скрепя сердце, она таки нажала на боковую кнопку Айфона. Экран загорелся, как только телефон снова был в сети, на него посыпались гроздья сообщений и уведомлений о пропущенных вызовах. Егор звонил три раза, пять звонков от редактора… Страшнее всего было открывать сообщения..

«Пятницкая, ты совсем сдурела?!» –  это было самое спокойное из всего, что она получила… Девушка так и не нашла в себе силы перезвонить. Она решила уйти от объяснений, написав сухо и Егору, и начальнику. «У меня все хорошо, я в Дамаске, готовлю новый материал. Свяжусь вечером или завтра». Отправленное больше напомнило ей телеграмму, чем членораздельное сообщение находившегося в здравом уме человека… Лучше пусть считают ее малахольной, чем сейчас искать в себе силы для объяснений. Васель забрал слишком много ее энергии и эмоций за эти сутки.

Влада снова бросила взгляд на стол –  там стоял большой пакет, и девушка вдруг вспомнила о том, что он говорил о чем – то приготовленном для нее к вечеру. Открыла элегантную черную картонную сумочку и вытащила оттуда две коробки. – Черт! – через секунду раздался ее досадный крик, когда обе они были вскрыты…

Васель действительно издевался над ней…Провоцировал… В одной из коробок оказались красивые черные туфли от Лабутан на огромном каблуке. В другой – черный корсет, удивительно красивый и удивительно развратный – он был выполнен из полностью прозрачного материала, и элегантных косточек. Не то, чтобы такая вещица что – то скрывала, она выделяла все самое вызывающее, что может быть в женской фигуре. …. – И это все? Где же одежда?! – возмутилась Влада и вдруг поняла, что это тоже было частью его плана. Он надеется, что она предстанет перед ним в таком виде, ведь в этом доме буквально нечего надевать!

– Ну, погоди, –  со злостью проговорила Влада, – и понеслась в сторону его гардеробной, но о, засада! – этот мерзавец закрыл дверь на ключ!!! Одежды не было. Никакой. Девушка была совершенно голой, если не считать этих туфель в стиле «трахни меня» и корсета в стиле «трахни еще раз, еще раз, еще много много раз»....Мерзавец…Второй день ему удается брать над ней верх… Он ведь обещал ей оставить хоть что – то из своей одежды, чтобы хотя бы скрыть наготу от уборщицы…

Надо было что – то предпринимать…Это был очередной его вызов, который после всех сделанных ему уступок она не могла не отразить. Влада вернулась в спальню и посмотрела по сторонам. В сущности, текстиля в комнате хватало, в отличие от гостиной и кухни, где ровным счетом кроме подушек, двух футуристичных толстых махровых ковров и обивки диванов ткани не было вообще. Тут же весели шторы, их постель, в углу валялось наспех скинутое вчера ночью покрывало кровати. Влада уже было подошла к гардинам, но их ей вдруг стало как – то жаль, тем более, что она слабо представляла себя в этой плотной молочной ткани…Девушка открыла одну из полок комода у кровати и с облегчением обнаружила там чистый отглаженный комплект черного шелкового постельного белья – по крайней мере, она не будет голая, а если очень постарается, то сможет сделать такое платье, что он просто упадет в обморок от шока… В этот момент, как раз в разгар полета ее вдохновленного красивой материей ткани воображения, зазвонил домофон.

– Мисс Влада, гуд афтернун (англ. – добрый день), – затараторила женщина ласковым, услужливым голоском на специфическом английском с традиционным филиппинским акцентом. – Май нейм из Шери. Ай эм риди фор ю (англ. – Меня зовут Шери. Готова Вам помочь).

В этот момент у девушки созрел план, которым она собиралась одновременно и уделать, и покорить своего наглого, но дико привлекательного мужчину.

– Ай хэв э лист оф сингс ту бай (англ. –  у меня для Вас список покупок), – сказала она ей, как можно более понятным голосом.

Через сорок минут Шери вернулась с кучей продуктов –  свежайшая говядина, зелень, помидоры, сыры, а еще черная сурьма для глаз. Влада ведь осталась совсем без косметики, нужно было себя как -то украсить. И пусть мужчины преимущественно не обращают внимание на такие мелочи, как макияж. Спроси их – они и не ответят, накрашена ты была или нет, особенно если этот макияж естественный и ненавящевый. Это было важно ей самой… для собственной самооценки.

Сверив лист покупок с принесенными служанкой продуктами и убедившись, что всего достает, Влада, обернутая в простынь, как в тогу, проводила ее до выхода и отпустила с благодарностью, несмотря на многочисленные уверения филлипинки, что она может приготовить любое блюдо, которое пожелает Мисс Влада.

Но девушка собиралась все приготовить сама…

Через час мясо уже тушилось в духовке, ингредиенты для салата были вымыты и высушены, а сыры нарезаны и запакованы в пленку, чтобы не обветриться. Девушка хлопотала лишь над десертом – клубничным суфле – блюде весьма впечатляющем, но на самом деле совсем не сложным в приготовлении.

Был шестой час. Стол накрыт. Найденные в комнате – хозблоке, примыкающей к кухне, свечи зажжены. Блюда дожидались своего часа – что – то в холодильнике, что – то в духовке…

Она побежала в спальню. К этому времени уже успела вымыть волосы и замотать их в жгут. Теперь, распущенные, они красиво ниспадали волнами. Она надела новые Лабутаны, аккуратно завязала один из краев черной шелковой простыни вокруг шеи, пропустила ткань внутрь корсета, туго обхватывающего ее талию, задрапировав оставшуюся ткань так, что спереди она представляла собой платье в пол, а сзади – прикрывало в внахлёст пятую точку, открываясь далее в соблазнительный разрез. Довершила образ яркая черная подводка. Она еще никогда не выделяла глаза так сильно при нем. Что уж говорить, она вообще еще не выделяла так сильно свои глаза… Влада довольно осмотрела себя в зеркало… Она чувствовала себя на пике своей красоты и уверенности. Вот что с человеком делает страсть…

Васель пришел без десяти шесть. Девушка с облегчением выдохнула, что все успела до его прихода… За хлопотами она совсем забыла про свою татуировку. Действительно, никаких неприятных ощущений почти не чувствовалось, если на них не концентрироваться.

Зазвонил домофон. Влада, словно заботливая хранительница очага, открыла ему дверь…

– Я что, попал в рай? – очарованно воскликнул мужчина, шокированный от ее внешнего вида и сервированного стола, того самого стола…

Они нежно поцеловались, поприветствовав друг друга.

Наевшись, наслаждаясь теперь истомой от принятой пищи, не спеша попивая красное вино и любуясь игрой свечей на столе, они сидели в идиллическом молчании, лишь изредка прерываемой легкой непринужденной беседой и ласковыми словами. Влада с удовольствием наблюдала, каким расслабленным и отдохнувшим стало его лицо. Удивительно, но такого Васеля она не видела никогда… Мягкого, спокойного…

– Почему ты на меня так смотришь? – игривым взглядом приласкал ее Васель.

– Мне приятно делать тебя таким отдохнувшим.

Он протянул через стол руку и взял ее теплую ладонь в свою.

– Хабибти, ты делаешь меня счастливым, а не отдохнувшим… Ты наполнила эту квартиру теплом и светом…

Влада сдержанно улыбнулась. Ее лицо тронул легкий румянец, но внутри она вся горела.

– Я тоже счастлива рядом с тобой, Васель, – она подарила ему мягкую улыбку, зажигая в его глазах огонь.

– Пойдем в спальню… – призвал он ее своим мягким бархатным голосом, с акцентом…

– Еще десерт… – лукаво вывернулась Влада, устремившись к холодильнику.

Но он не дал ей это сделать, настиг ее обхватив сзади полушария грудей. Еще секунда – и импровизированное платье заструилось вниз… Он поднял ее на руки и унес в другой конец квартиры. На комоде в прихожей разрывался его телефон, но они этого не слышали – он предусмотрительно поставил его на беззвучный режим. Сегодня есть только они….

***

Первым делом, что почувствовала Влада, когда открыла глаза – потрясающий аромат роз. Его источник невозможно было не заметить. На краю кровати лежал гигантский букет красных бутонов. Такой, что девушка с трудом смогла поднять его и обхватить двумя руками, словно обнимая цветы. Упоительный аромат нежности и свежести. Все же его не могут передать никакие аромакомпозиции. Под букетом лежало письмо.

«Десерт был потрясающим. Извини, но я съел и твою, и свою порции…

P.S. зайди в гардеробную, там есть то, что можно надеть. Жду тебя в 12 у подъезда. Ключ под ковриком, как бы банально это ни звучало….»

На часах одиннадцать. Влада быстро побежала в ванную. В гардеробной действительно висели ее размера джинсы, кроссовки со скрытым каблуком, футболка и кожаный пиджак в стиле грандж –  все из последней коллекции Армани, она узнала…Заколов волосы в высокий хвост и лишь немного подведя глаза, она поспешила на выход. Время неслось быстро…

***

Порше Васеля стоял у входа.

– Привет, – запорхнула она, легкая, как птичка, – и какая повестка?

– Тебе подходит, – весело приветствовал ее Васель. Выглядишь лет на пятнадцать…

– Надеюсь, тебя никто не уличит в педофилии….

– Не волнуйся…Мне можно, если что… Мои оппоненты не зря говорят, что я выше закона, –  съязвил он ей в ответ. Казалось, царившие в их отношениях всю последнюю неделю трения и недопонимания как ветром сдуло…

– У меня для тебя сюрприз… – многозначительно заговорил Васель.

– Я начала бояться твоих сюрпризов, –  игриво ответила она, на самом деле, предвкушая, что он задумал.

– Ты удивишься, но я готов какое – то время к тебе не приставать, а просто мило погулять. Словно мы с тобой два простых сирийских студента, живущих на стипендию. Пойдем в парк Тишрин, заодно возьмем там рядом вкуснейшей шаурмы, я обожал ее в детстве, не брал там ничего уже лет шесть точно! Предлагаю взять две лифф (араб. – завернутая в сверток шаурма), айран и пойти прогуляться…

– В Тишрин? Ты серьезно? – он и парк, это звучало по крайней мере как – то странно.

Через полчаса они уже весело шагали по красивым ровным аллеям, утопающим в разнообразной зелени. Парк располагался всего в пятидесяти метрах от дома Васеля. Работающий для посетителей с девяти до пяти, он для 11 часов утра был необыкновенно безлюдным. Как Влада уже поняла, Васель любил делать безлюдными популярные места…

Оказывается, иметь такой парк в арабской стране – несказанная роскошь. Еще бы, когда нехватка воды столь сильна. Парк Тишрин, как и комплекс фонтанов по городу, венчающих почти каждую площадь –  щедрый подарок архитекторов СССР, перед которыми была поставлена задача сделать Дамаск современнейшим и красивейшим городом Ближнего Востока. Спустя столько лет это наследие продолжало определять облик города. Васель с любовью рассказывал ей о своем городе за поеданием нереально вкусной шаурмы. Свежий воздух пах ароматом позднецветущего жасмина. Этот потрясающий парк словно переносил их в другой мир, где все было просто, понятно и по – юношески радужно. Оба они то и дело звонко смеялись, смотря в глаза друг другу, как будто только сейчас познакомились. Словно увидели то, что до этого было скрыто.

– Расскажи мне о своем народе, Васель. Ведь вы не обычные сирийцы, вы особая общность, живущая на средиземноморском побережье…

Васель улыбнулся, –  Хорошая вышла бы тема для статьи, кстати.

– Кстати… – девушка подхватила его идею…

– Нас зовут «Ахль ас – сахиль» –люди побережья. Знаешь, это действительно особая среда, особая вера, особый мир…Эти люди едины с морем. В их жилах течет кровь финикийцев…

– Тоже финикийцев? Поэтому ты так любишь ливанский Библос?

Васель бросил на Владу лукавый взгляд, снова улыбнувшись.

– Нет, милая, Библос я люблю из – за того, что там хорошие пляжи и рестораны, но еще больше я полюбил его, –  он взял ее руку, загадочно посмотрев в глаза Владе, приложил ее к губам, – после того, как получил там тебя.

Влада смущенно улыбнулась, промолчав. Несколько мгновений это молчание не нарушал и он, потом степенно, словно всматриваясь в прошлое, продолжал.

– Я помню деда, уже совсем старого. Я только приехал в Сирию. Очень скучал по матери, все мне тут было чужим. Но он –  нет. Я тянулся к нему, а он тянулся ко мне. Сейчас я знаю –он видел во мне отца, но я тогда этого не понимал. Думал, что просто так сильно нравлюсь ему. Вот так, не нравился десять лет, а потом раз – и понравился резко.

Выражение его лица несколько поменялось.

– Так вот, дед любил пить латиноамериканский чай йерба матте, и часто рассказывал мне одну и ту же легенду. Он, видимо, забывал, что уже это мне говорил, но я слушал его, открыв рот каждый раз, и не перебивал. Эта легенда была об отважных мореплавателях с сирийского побережья, которые строили великие корабли и путешествовали по миру. Именно они привезли этот напиток из Латинской Америки –  и теперь его пьют потомки этих мореплавателей в знак почтения и уважения перед подвигами своих прославленных предков. Я тогда представлял себя отважным мореплавателем, добывающим для своего народа какой -нибудь новый дар или сокровище.

Васель усмехнулся и задумался.

– Сейчас – то я понимаю, что это эмигранты привезли с собой матте, хотя, честно говоря, всякое может быть…

– Ты до сих пор, я смотрю, считаешь себя отважным мореплавателем? – лукаво подшутила Влада, намекая на их романтическое путешествие на яхте.

Васель снова улыбнулся, крепче сжал ее руку, которую он так и не отпускал, а потом вдруг резко притянул к себе. –Конечно, и сокровище я добыл, только для себя… Времена изменились, мир стал более эгоистичным, – страстно прошептал он ей на ухо, поцеловав в шею.

Они шли несколько минут в полной тишине, прислушиваясь к шуму листвы.

– Как ты думаешь, режим выстоит? – спросила вдруг Влада – и сама себя осекла. Никогда еще они не затрагивали этот вопрос и сейчас она не знала, какой будет его реакция на него.

Васель на удивление был сдержан. Он молчал, но не от раздражения, а от того, что задумался. Серьезно задумался.

– Судьба – странная вещь. Знаешь, как говорят арабы. Жизнь – как огурец. Сегодня во рту, завтра –  в заднице… Все может быть…Знаю только, что в такие времена трудно что – то загадывать. Надо верить в себя и быть готовым на жертвы. Время покажет, Влада… Время все расставит на свои места… Как показало много лет назад, когда страна уже переживала кризис. То поколение обожглось, поумнело, стало мудрым, пролив столько крови. Но молодежь никогда не учится на ошибках своих предков… –  его лицо стало крайне серьезным, проступила морщинка между бровей, появился тот самый устремленный в даль хищный взгляд…

– Иногда мне кажется, что ты со мной, а иногда улетаешь куда -то очень далеко… – девушка остановилась и нежно провела рукой по его растрепанным ветром пепельным волосам…

Васель нежно улыбнулся, также прикоснувшись к ее щеке.

– Как раз нет, детка… Когда я с тобой, я забываю обо всем… И меня это начинает все больше пугать. Но вот незадача –  я ничего не хочу с этим делать…

Глава 22

Все хорошее непременно рано или поздно заканчивается. Время близилось к трем часам дня, приятная усталость от прогулки давала о себе знать. Васель, наконец, вытащил из кармана телефон, игнорируемый им на протяжении всего времени их прогулки. Посмотрев на дисплей и увидев количество сообщений и пропущенных вызовов, он присвистнул.

– Ты действительно заставляешь меня обо всем забывать, Влада. Знала бы ты, сколько людей меня сейчас ждут, сколько накопилось работы. Мне придется уехать на несколько часов к себе в офис… Но ты никуда не уйдешь, ты будешь у меня дома… Хочу, чтобы ты опять что – то приготовила…Ждала меня… Эта мысль греет мне сердце…

Девушка лишь неловко улыбнулась в ответ… Васель заметил, что что – то в ее реакции было не так…

– Что случилось, хабибти? Что тебя гнетет?

Что ее угнетало? Трудно было сформулировать все сразу…

– У меня тоже есть работа, Васель… –  говорила ли она это скорее себе или ему…. Под ложечкой неприятно засосало. Она совершенно не представляла, что делать, как выкручиваться перед начальством… Завтра – крайний срок сдачи материала, а о чем ей писать? О флоре и фауне Тишрина? О позах их секса с Васелем? Последнее бы гарантированно имело успех, но вот совсем не в жанре политической журналистики…

– Ну так что тебе мешает поработать из моего дома? Напиши что -нибудь…

Он говорил об этом так, словно написать статью было равносильно разгадать кроссворд… Словно это не какой – то сложный мыслительный процесс, обработка и анализ информации, а так, переписка с подружками в соцсетях…

– О чем, Васель? –  в ее голосе неизбежно проскользнуло раздражение, –  Они ждут от меня материала по Хомру… Не знаю, что делать…

Мужчина устало вздохнул.

– Опять двадцать пять. Влада, все это твоя блажь…

– Блажь, Васель?! – перебила его она. – Я вообще – то в этой стране по работе, а не в отпуске. Даже мою квартиру мне снимает редакция. Ты понимаешь, что наши с тобой отношения выходят за пределы моих профессиональных обязанностей, а получается, что они попросту их подменяют! Я нагло злоупотребляю всем тем, что дает мне редакция…

– Так в чем проблема? Фиг с этой работой. Неужели ты думаешь, что живя со мной, тебе нужно будет думать о работе?

Влада раздраженно хмыкнула.

– С тобой? А сколько? Пока ты не наиграешься, как сказал Айман? Сколько таких романтических интрижек было у тебя? Васель, подумай, между нами было столько всего, я настолько сильно перед тобой открылась, во всех смыслах. Да что уж говорить, на мне татуировка с твоими инициалами, а я ведь даже номера телефона твоего не знаю… Ты же понимаешь, что в случае твоего нежелания меня видеть, я даже не смогу попасть в твой подъезд….

– Что за бред, Влада… Ты прекрасно понимаешь, что это вопрос безопасности… Мои люди всегда рядом с тобой, где бы ты ни была, я знаю, что ты делаешь…

– Да вот именно, что Ты знаешь… Всё Ты, не я… Инициатива целиком и полностью исходит здесь от тебя, не от меня и моих желаний… Ты просто живешь своей привычной жизнью, с той лишь разницей, что в ней появился милый котёнок, на которого хочется тратить немного больше свободного времени. И вот мне интересно, почему не встает вопрос безопасности в твоей переписке с другими людьми? Ты же все время в телефоне! Так почему, черт возьми, я не могу вот так же точно тебе написать!

– Не будь овцой, Влада! Зачем ты сравниваешь деловые разговоры с личной перепиской?! Если хочешь знать, это коллективный ай -клауд, помимо меня его читают еще как минимум трое моих сотрудников! –  теперь уже и он не сдерживал эмоций.

Влада недовольно фыркнула. Все это не было оправданием. Она слишком много отдавала этим отношениям, которые, грубо говоря еще толком и начаться – то не успели…

– Ты ведь прав насчет моих иллюзий. Иногда мне кажется, что я совсем тебя не знаю, Васель… – Влада все же выпалила это… Давящее на нее изнутри чувство пересилило.

– Поясни, – спокойно парировал Васель.

– Ты прав, я совсем ничего не знаю о тебе… Ты открываешь мне только маленькую часть своей жизни… Мне кажется, что даже для своих охранников ты совсем иной человек…

– Для своих охранников я совсем иной человек, Влада. Это нормально. Я должен быть строгим, держать дисциплину. Уж конечно, я не сюсюкаюсь с ними, как с тобой… –  раздраженно парировал он.

– Я не от том… Чем ты занимаешься на самом деле? Чем живешь? Что тебя гнетет? Не картинка для публики, а ты –  настоящий. Я хочу знать это, хочу разделять с тобой бремя мыслей…Мне нужно это…Это нужно, чтобы быть ближе друг к другу… Мне сложно так… Действительно ли я испытываю чувства к тому, кто ты есть на самом деле?

Он напряженно молчал, думая над ее словами…Потом тяжело вздохнул, но так ничего и не возразил. Они дошли до машины. Васель открыл дверь Владе. Девушка была явно сильно расстроена.

Завел машину и стартанул. Она ожидала, что они повернут на первом перекрестке – именно так нужно было ехать к нему домой, но они проехали дальше…

Васель поймал немой вопрос в ее глазах.

– Ты же хотела узнать меня лучше. Ну что ж, мы едем ко мне в офис…

***

Влада никак не ожидала, что офис Васеля находится в пригороде. Они ехали в направлении трассы на аэропорт, как она потом узнала, в Джераману, пригород, населенный преимущественно христианами. Место не самое элитарное, но очень приятное. Джерамана традиционно отличалась лояльностью жителей в отношении режима, вместе с тем, ее уязвимое расположение на въезде в город делало ее объектом постоянных нападок со стороны боевиков, поэтому местные почти сразу с начала противостояния объединились в отряды самообороны, вооружились, стали устраивать регулярные патрули. Эта практика вообще была крайне распространена по Сирии. Мужчины хотели сами защищать свои семьи и жилища. Как оказалось, Васель активно поддерживал и курировал это дело, хотя в его ведении находились и другие бойцы, которые непосредственно участвовали в вооруженной борьбе с боевиками, за это они получали регулярные зарплаты, оружие и содержание.

– Так зачем здесь я? – решила, наконец, прервать молчание девушка…

– У меня сегодня, так сказать, приемный день. Поприсутствуешь на встречах и, возможно, соберешь материал для статей. Но предупреждаю, ты едешь наблюдателем. Не вздумай влезать в процесс, Влада. Я покажу тебе правду, которая, может, не очень понравится, поэтому если не готова, лучше поднимись обратно в квартиру, прими ароматную ванную и жди меня…

Она мечтала посмотреть изнутри на жизнь и работу Васеля, хоть и понимала, что явно это всего лишь маленькая толика, то, что ей просто будет дозволено увидеть. Но редактору нужно было срочно отправить какой- то материал, а о чем писать, она пока так и не придумала, хоть и наврала, что во всю работаю над статьей…

– Почему Джерамана? – спросила Влада, когда они въехали в этот с виду очень пестрый и разноформатный район – полуобветшалые постройки переплетались здесь с наспех возведенными из хлама палатками и нормальными, монолитными домами.

– Так получилось, – как – то суховато ответил он.

Они подъехали к одному из таких обычных жилых домов. Девушка немного удивилась – ожидала увидеть нечто иное, вроде офиса или промышленного здания. Однако, как только металлические ворота открылись и их машина въехала внутрь, все стало понятно. Судя по всему, весь этот дом принадлежал Васелю. На паркинге на цокольном этаже – такие тут были популярны – стояли многочисленные машины – броневики, минивэны и даже несколько оборудованных пулеметами прицепов. По территории деловито расхаживали мужчины в военной форме. Они вышли из автомобиля под удивленно – приветственные взгляды солдат. Васеля встречали с пиететом, а на Владу смотрели со смешанным чувством удивления, интереса и голода. Он не мог этого не заметить, нахмурился, но в то же время усмехнулся:

– Мои подопечные никогда не видели тут женщину.

По ее телу пробежала теплая волна. Она была первой, кого он привел сюда…

Они зашли внутрь здания, действительно, жилой дом был переоборудован в офис.

– На первом этаже мой кабинет и комната обеспечения. Так мы ее называем. Там некоторое оружие, самая малость… И кухня, где без перерыва заваривают матте и забивают кальяны. – Он впервые за последние полчаса улыбнулся, отчего и ей стало более спокойно. –  Наверху что -то типа казармы, только условия намного лучше. Там спят ребята. Не все, на реабилитации или перед отгулом –  те, кто не из Дамаска. Что тебя конкретно интересует в моей работе? – деловито спросил он.

И все же некая холодная отстраненность в его голосе и поведении присутствовала. Связано ли это было с их последним разговором, а может, с этим местом… Разумеется, он должен был быть здесь другим… Жестким, властным, опасным…

Что её интересовало? Он подходил ко всему как -то подчеркнуто – формально. Владе в общем – то было наплевать, где у него казарма, где делают матте и хранят оружие… Очевидно, она не могла про это писать. Ей хотелось просто понимать, что его так сильно печалит иногда, когда он так далеко улетает своими мыслями от нее…

Сухо пожала плечами. Он задержал на ней свой пристальный взгляд, но ничего не сказал…

– Пойдем в кабинет.

Зашли в красивый просторный зал с огромным столом по центру в конце комнаты. Над ней висел сирийский флаг и портреты членов его семьи – отца, деда, нынешнего президента. Кабинет был полностью деревянным, с коричневыми кожаными креслами, диванами и несколькими журнальными столиками. Идеальное место для типичных мужских посиделок, которые так любили сирийцы.

– Ну, как тебе? – спросил он, видя, что девушка осматривается.

– Основательно, – она не знала, что тогда происходило с ней. Это место подавляло ее. Он ее подавлял какими – то своими плохо скрываемыми, но молчаливыми укорами. Этот Васель был настолько чужим, незнакомым ей, отстраненным.

– Лейс, – громко позвал он своего охранника. Тот быстро заглянул через дверь, – принеси мне и анисе (араб. – обращение к незамужней девушке) выпить. – Что будешь? – обратился он к ней на ходу. Влада пожала плечами, дескать, все равно, – два зхурата (араб. – цветочный чай) тогда, –  решил он за нее, –  и что там, давай, позови Аймана, он говорил, накопились вопросы.

Ее настроение еще больше испортилось. Не хотела его видеть… Он это не мог не заметить.

– Вам надо научиться ладить, Влада. Айман очень близок мне, он неизбежно будет в моей жизни, как и ты…

Через пять минут перед ними стояли два ароматных травяных чая, так популярных в Сирии. Она скромно пристроилась на одном из диванов, попивая свой напиток, тогда как Васель вальяжно расселся в кресле и закурил. Зашел Айман с синей папкой в руках. Увидев Владу, немного осекся, вопросительно посмотрев на Васеля.

– Аниса хочет узнать, что делают настоящие хияли. Давай, покажем ей, что мы не кушаем младенцев и не расчленяем женщин.

Айман даже не улыбнулся, проследовав к столу Васеля, тогда как он сидел с кривой усмешкой, пока его глаза не побежали по строчкам бумаги, подложенной ему помощником.

Нахмурился. Глаза стали непроницаемо жесткими.

– Сколько всего погибло? – спросил он замогильным голосом его.

– Пятнадцать, – ответил тот, опустив голову.

– Пятнадцать?! – взорвался Васель, – то есть пятнадцать солдат просто так погибли от какого – то мышьяка?! Не на поле боя? Не от теракта? Не от вируса? От каких – то конфет!

Влад внимательно наблюдала за этой сценой, ловя каждое его слово. Было совершенно непонятно, о чем разговор…

Васель снова внимательно вчитался в бумагу.

– Вот их имена, – протянул Айман вторую бумагу.

– В основном новенькие, как я вижу, – она не могла не заметить в его голосе ноток облегчения….

– Да, только набранные. Там только Иссам и Захра из старых, но они пока в больнице, может, еще и выживут.

– Я аниса, – громко и манерно обратился к Владе Васель. Зачем он говорил с ней так? Зачем называл так пренебрежительно – формально… – Вот тебе один из примеров того, к чему приводит война, а еще – человеческая подлость и жадность. Можешь написать об этом в одной из своих статеек. Группа молодых наглых хиялей, как ты их называешь, –  она бросила на него острый взгляд. Влада не называла их так…Зачем он это говорил… –  Решила разграбить магазин со сладостями. Он находился в том районе, который не был окончательно уничтожен и разрушен, но в то же время, то и дело переходил в руки то к одной стороне, то к другой. Его владелец знал, что магазин разграбят, не важно, какая из сторон, когда дело доходит до войны за территорию, мародерствуют все –  и солдаты, и повстанцы –  поэтому приказал заранее отравить все конфеты. Ему было все равно, кем будут его посетители – оппозиционерами, хиялями, солдатами… – он хотел отомстить за разграбленный товар. Ну вот, первыми на него набрели мои новобранцы…Среди них еще не было особой дисциплины. Только жажда вкусить прелести военного превосходства… От отравления, медленной мучительной смертью умерло 15 человек. Этот ублюдок не нашел лучшего яда, чем мышьяк. Теперь он мертв. Мои люди сегодня с утра его убили. Кто прав? Кто виноват? Ответь мне, детка…

– У каждого своя правда… – подавленно ответила Влада, не в силах смотреть на него.

– Да, но вот только все они мертвы. И он, и солдаты… Это справедливо? Справедливо для их семей, кому они хотели передать эти конфеты?

– Они сожрали их сами, –  вырвалось вдруг у Влады. Она сама не поняла, как.

Он горько усмехнулся. Но промолчал.

– Айман, позаботься об их семьях. Все же они были моими бойцами. Хоть и жадными обжорами… Сколько мы даем за шахида (прим. Во время войны каждого убитого в результате военных действий называли шахидом, в переводе с арабского – «мучеником») семье? По миллиону? Давай, каждому по миллиону.

Айман неодобрительно поджал губы.

– Что? – раздраженно отреагировал Васель на его реакцию.

– Пятнадцать миллионов? Это так много. Они ведь не умерли на поле боя.

Васель посмотрел на него убийственным взглядом.

– Пятнадцать миллионов. Если нужно, сними с моего личного счета. Их семьи не виноваты. Кто о них позаботится? Или их женщины должны пойти на панель, чтобы организовать похороны и прокормить детей?

– Там еще кое – что, – перевел тему изрядно расстроенный и напряженный Айман. – Жена Абу Аллюша должна родить на этой неделе.

– Прекрасно. Выдели триста тысяч. И позвони в военный госпиталь. Пусть ее примут по лучшему разряду.

Влада внимательно наблюдала за Васелем. Вырисовывались очертания его деятельности. Он выполнял роль некого патрона, заботящегося о жизнях его вассалов.

– Что еще?

– Там два посетителя.

Васель закатил глаза. – Я же просил не приводить сюда чужаков…

– Они не чужаки, Васель… Я ничего не мог сделать…. Там вдова одного пенсионера из нашей народности, за нее очень просил Хейдара… И старик Хамо…

Васель глубоко вздохнул. – Ладно, давай со вдовы, что там ей нужно…

В комнату зашла пожилая женщина в черном одеянии с ног до головы. Лицо ее являло собой серовато – желтый холст, испещренный морщинами, глаза – два маленьких красных мокрых озерца, от вида которых сердце Влады сжалось. За ней следом, неловко и стеснительно зашел угловатый высокий парень лет семнадцати, с испуганными, но очень живыми глазами. Он внимательно смотрел по сторонам, хотя и очень волновался. Словно впитывал в себя увиденное, словно это было какое – то чудо, его заветная мечта.

– Тафддалю, я умми (араб. – пожалуйста, мать), –  учтиво обратился к ней Васель, встав и вежливо указав на кресло, подспудно пожав руку сопровождавшему ее парню.

– Ооо, я сиди (араб. – мой господин), – начала причитать женщина. Она говорила настолько горько и искренне, что пробирала дрожь. Обычно арабки немного переигрывали. Эта не играла. Боль была написана на ее морщинистом, утратившем жизненную силу лице.

– Я пришла просить о помощи, я сиди.

– Поделись своей проблемой, умм…?

– Умм Джаафар (прим. –  в арабском мире характерно обращение к пожилым, когда вместо имени говорится «мать кого – то», «отец кого – то». Форма аналогична обращению в русском языке «Иванович», «Петровна»). Мы хоть родом и с побережья, но всю жизнь прожили Хомре, я сиди. Жили мирно и спокойно. Муж был офицером в отставке, сражался за Вашего деда в последней войне с Израилем. Был в отставке, открыл небольшой цех по ремонту машин. На жизнь хватало. Хотели, вон, устроить сына в армию. Мы жили смешанно. В обычном доме. Куллю маа баад (араб. – все вместе). Там были и мусульмане, и христиане, и мы, люди побережья… И никаких между нами проблем не было… Но месяц назад моего мужа убили… Убили оппозиционеры. Они все готовы вырезать нас…. Убийца моего мужа – механик, работавший в его мастерской, не из наших. Соседки доносили мне, что он связался с оппозиционерами из старого города, говорили, что замышляет недоброе против нас, но муж не верил. Говорил мне, что он его друг, будет и дальше работать с ним бок о бок, что Сирия это не Ирак…, что будет и дальше кушать с ним за одним столом, деля хлеб… Он часто занимал у мужа деньги, не возвращал месяцами, но тот ему прощал. Между нами не было недомолвок. Мы все жили мирно. Одной ночью муж уехал по делам на своей машине, но так и не вернулся, – женщина подавляла слезы, все повышая и повышая тон своего разговора, но это ей давалось все тяжелее, –  но так и не вернулся… – повторила она, разразившись рыданиями, –  мы нашли его изуродованное тело у автомастерской… Пуля во лбу и много – много ножевых ранений. Мастерскую сожгли дотла. В тот же день, когда мы организовывали похороны, на моего сына Джафара –  она схватила руку сидевшего рядом мальчика и потрясла ею, показывая, что, мол, речь идет именно о нем, – напали пятеро мужчин. «Мы разрежем тебя на куски, если ты не уберешься к себе в деревню к морю. Ты последуешь за своим отцом в могилу», – сказали они ему. Мы похоронили мужа и сразу уехали сюда, на побережье у нас никого уже нет. К родственникам в Дамаск, мы поселились в конце квартала Меззе. Там только наши, есть несколько сослуживцев моего отца, они обещали помочь, но у них самих ситуация не лучше. Весь район в плакатах с фотографиями погибших ребят из района, наших ребят, с побережья. Что ни день, район обстреливают из минометов. Они думают, что мы все живем богато, потому что наш односельчанин президент. Они думают, что мы можем говорить с президентом, когда только пожелаем… Но посмотрите на нас, я сиди! Я едва могу позволить снять комнату под крышей! Мы едим хлеб и воду, да еще и сына вот – вот должны призвать в армию. Он не трус, не думайте, он мечтает пойти воевать за родину, но у меня больше никого нет….

Она хрипела от душащих ее рыданий, таких, что, казалось, они сотрясают всю комнату. Молчаливый кардинал Айман бесстрастно стоял в углу. Васель сидел, нахмурив брови, смотря в пол. На Владу, казалось, никто не обращал совершенно никакого внимания. Женщина ее словно даже не заметила.

– Умм Джафар, – обратился к ней Васель, наконец, посмотрев ей прямо в глаза, – утри свои слезы. Никто не заберет твоего единственного сына. Если он хочет помогать стране, пусть выбирает – либо берет оружие и становится на одном из контрольных пунктов в самом районе. Я знаю, что их там очень много. Будет проверять машины, только сначала пройдет подготовку у нас, чтобы знать, как стрелять, как себя вести, если понадобится реагировать быстро. Либо вот такой вариант. Я слышал, что в местную школу нужен охранник. Это тоже благородное дело. Детей нужно охранять. И старики с этим справляться уже не могут… Он будет получать зарплату и вы больше не станете испытывать нужду.

Она вскинула руки к небесам, показывая, как счастлива слышать слова Васеля, вскочила и упала ему в ноги. Васель молниеносно поднял ее с колен, усадив обратно.

– В вашем квартале есть несколько небольших квартир, закрепленных за женами мучеников. Твой муж был мучеником. Ты будешь вселена в одну из них. Тебе не придется за нее платить…

Женщина навзрыд плакала, теперь от радости…

– Шукран, устази, шукран, алла яхмикум… (араб. – спасибо, господин. Да защитит вас Аллах).

– Ум Джаафар, ты знаешь, в какую группировку входил тот хомрец из автомастерской? Ты сказала, из старого города…

Женщина задумалась…

– Они сначала были из старого города, как мне рассказали. С этим парнем, Каримом Дибом. Но потом, когда они начали грабить христиан и пугать нас, людей побережья, он выгнал их.

Лицо Васеля стало как никогда напряженным. Диб? Влада слышала это имя. Она знала, о ком речь…

– Диб –  единственный нормальный из всех них… – продолжала женщина.

Васель резко подскочил с места. Его лицо побагровело.

– Среди них нет нормальных людей! Руху, фавран,халас. (Уходите, быстро, закончили).

Испуганная женщина схватила растерянного сына и быстро выскочила из комнаты. Айман подорвался за ней – то ли проводить, то ли подальше от очередной вспышки гнева Васеля. А тот в это время с яростью ударил по столу.

Влада не знала, кто дернул ее тогда за язык. Она вообще говорила в последнее время много лишнего…

– Я слышала о Дибе…

Васель медленно перевел на нее свой яростный взгляд.

– И что же ты о нем слышала? – его ноздри раскрывались… Акцент стал как никогда сильно проявляться…

– Его называют сердцем свободной армии. Он не простой оппозиционер. Племянник одного из сподвижников твоего деда… Он командует батальоном в старом городе, к тому же, он раньше был военным, лейтенантом, по – моему. В смысле, воевал в сирийской армии.

Она говорила, а ее душа уходила в пятки… Если бы взгляд убивал, она бы была уже мертва. Никогда не видела Васеля таким. Казалось, она произносила какие – то крамольные вещи, хотя на самом деле рассказывала то, что писали в прессе, что знали все. Этот молодой оппозиционер был крайне популярен в соцсетях, пиарился западными странами, арабскими каналами как лучшая альтернатива режиму… Она просто говорила, что знает, о чем говорили все…

– Это к нему ты ехала в Хомр? Перед ним хотела светить сосками без лифчика? Может, ты его хочешь? – зачем – то вдруг спросил Васель, прожигая глазами ее.

Влада лишь фыркнула, отвернувшись от него… Почему он говорил с ней так? Почему вел себя так сейчас, в этом поганом доме? Он ведь делал правильные вещи. Она видела, как он заботится о своих людях и их семьях, но откуда эта злость в ее сторону? Что она делала неправильного… Что за маниакальная ревность?

Вернулся Айман.

– Хамо тоже ждет.

Васель, немного остывший, кивком головы показал – заводи.

Двери открылись и в комнату зашел высокий худой мужчина с короткими седыми волосами. Его лицо было морщинистым, но складывалось впечатление, что эти морщины являются следами не печали и грузов, а улыбок и смеха…Вот только его общий вид был какой -то подавленный, словно всего за несколько часов в его жизни произошло что – то ужасное.

Васель встал и протянул ему руку.

– Здравствуй, Хамо.

– Здравствуйте, господин Васель. – ответил тот угрюмым голосом.

– Впервые вижу тебя таким печальным, друг.

Он повернулся к Айману и тихо попросил организовать кофе.

– Не вижу повода для радости, господин.

– Почему же? Слышал, у тебя претензии к одному из моих бойцов.

– Да, к Иссаму Хури. И думаю, вы знаете почему.

Васель внимательно посмотрел на Хамо, словно наблюдая за его поведением.

– Я знаю, что он полюбил одну из твоих дочек.

– Он украл у меня младшую дочь. Ей всего 20 лет.

– 20 лет? Это хороший возраст. Слышал, она красавица. Иссам счастливчик, если смог жениться по любви.

– Жениться?! Никто ни на ком не женился! – Вспылил, наконец, старик, –  Я не дам согласия на этот брак никогда! Столько благородных христианских семей просили руки моей дочери, столько хороших парней, а она выбрала этого…

– Кого?! – резко перебил его Васель. – В чем твоя претензия, Хамо? Он христианин, твоей дочери не надо менять веру, радуйся и этому. А еще радуйся тому, что она его любит.

Тот потупил взор. – Не это меня печалит, господин Васель.

– В чем же дело? Слышал, что только ты противишься их свадьбе. Иссам готов играть ее хоть сегодня. Его родители приняли ее… она живет в их доме…

– И не в этом дело… – обреченно, потупив взор, продолжал свою линию Хамо.

– Что же тебя тревожит?

– Простите меня, но поймите как отца…Иссам….Иссам боец в Вашем подразделении…Каждую ночь он берет оружие и уезжает в неизвестном направлении…А она остается дома и ждет его…И не у окна она его ждет, потому что боится выйти из дома, боится подойти к окну. Все в Джерамане знают, что она – кхкх – он закашялся – жена хияля.

– От тебя ли мне слышать такие слова, Хамо? От тебя, человека, возглавившего народное ополчение на районе? – сурово спросил его Васель.

Хамо не поднимал на него глаза.

– Это твоя жизнь, я уважаю тебя и не стану встревать. Но и наказывать Иссама тоже не стану. Он выбрал себе женщину, и она его выбрала. Ни ты, ни я не вправе ее забрать у него. Ты, конечно, как отец можешь это сделать, но подумай, кому от этого будет легче? Кому будет потом нужна такая порченая невеста? Могу лишь сказать, что не буду отправлять его под пули, хотя не знаю, правильно ли это. Возможно, твоя дочь, в отличие от тебя, не хотела бы видеть рядом с собой труса, предпочитающего ночью прятаться под юбкой у жены, а не защищать родину со своими братьями…

Хамо несколько минут сидел молча, не нарушал молчания и Васель. Потом старик кивнул, показав тем самым, что принял решение Васеля, хотя было понятно, что душа его так и не нашла успокоения, встал и вышел за дверь.

Влада сидела в задумчивом состоянии. Она пересеклась с ним глазами, но тут же их отвела. В тот миг онв поняла, что так давно в их отношениях гложет ее, хотя все и казалось идеальным…

Глава 23

– Хватит на сегодня. – сказал Айману Васель. –  Закончили.

– Там еще куча бумаг для твоего сведения… – тихо сказал Айман, –  отправить их в квартиру на Мальки или к тебе домой в Яафур?

Васель явно хотел быстрее отделаться от назойливого помощника,

– Конечно, на Мальки, дурацкий вопрос! –Васель был на грани того, чтобы снова разораться, –  выйди и закрой за собой дверь. Свободен на сегодня,

Айман бросил в сторону Влады очередной острый взгляд и молча выполнил приказ. Они оба с ним поняли, что он и так прекрасно знал, куда что надо отправить. Это было специально сказано для нее, чтобы она поняла, что не в гостях у Васеля, а всего лишь в его холостяцкой квартире, что есть его настоящий «дом», как положено, в элитном пригороде, большой и красивый особняк с бассейном, причитающийся ему по статусу. И Влады там нет и не будет. На самом деле, она догадывалась о его доме, потому что слышала, что он живет в том же поселке, что и Амани с мужем. Просто не думала в том ключе, в котором заставил ее мыслить Айман, что ее туда не звали, что то место – для своих, для людей его круга…

Васель развернулся лицом к девушке, сидя в кресле и скрестив руки на груди.

– Ну и? Теперь ты довольна? – спросил он высокомерно.

– Более чем, – сухо ответила она, хотя к горлу подступал комок обиды. –  Распорядись отвезти меня домой.

Он вскинул бровь.

– В моих услугах ты больше не нуждаешься?

– Зачем ты так с мной, Васель? – сказала она, едва подавляя слезы.

Он ничего не ответил. Просто подошел к екй в упор, стремительно поднял за талию – еще секунда и она оказалась полулежа на столе. Васель нагнулся агрессивно – страстно поцеловал ее в губы.

– Ты возбуждаешь меня тут, в этом чертовом кабинете, где до тебя не было ни одной красивой женской задницы … Положил ее голову на стол, начав блуждать руками по телу.

– Ты хотела попасть сюда, чтобы покрасоваться перед всеми этими мужиками? Чтобы они хотели тебя? – он страстно, но все так же озлобленно, шептал ей на ухо, – Отвечай мне!

– Нет, Васель, – его агрессивность пугала ее, – пожалуйста, пусти…

Ей было больно. Не от его резких действий. Даже не от его тона, которым он, как ушатом холодной воды, то и дело обливал ее все эти два часа. Больно было от того открытия, которое так сильно кольнуло ее…

– Признайся, тебя возбудила эта история, – словно змей – искуситель пытался распалить ее он, расставляя ее ноги и стягивая белье.

– Нет, Васель, нисколько, – она уже весьма активно пыталась выбраться из его захвата. – А знаешь, почему? Потому что этих ребят связывает не похоть, а любовь! Любовь, слышишь? Ты сам сейчас говорил, что они любят друг друга! Это приличные люди. В их жизни есть понятие чести, семьи, брака, детей… А что у нас, Васель? Все эти солдаты, включая Аймана, смотрят на меня и думают, что я кто? Шлюха? А что ты чувствуешь ко мне, Васель? Что угодно, только не любовь. Страсть, похоть, ревность, собственничество. Я для тебя предмет острых ощущений, но ты никогда не посмотришь на меня как на равную себе… Даже твоя забота обо мне –  это тоже развлечение…

Она говорила это обреченно спокойно. Скорее даже не для него, он и так все это прекрасно понимал, для себя… Она изначально вошла в его жизнь недостойно равной ему, а теперь вдруг поняла, что хотела бы большего… Смешной и жалкой –  вот кем она была в своих же собственных глазах. А еще было еще кое- что. Обычно, девушка, начинающая активную половую жизнь, задумывается о концтрацепции, но Владе это было не нужно. Она прекрасно знала, что бездетна. Этот страшный диагноз ей поставили еще в пятнадцать лет. Какой -то незначительный врожденный гормональный дисбаланс, который вроде бы и не должен сказываться на обычной жизни, но вот для того, чтобы забеременеть самостоятельно, шансов быть не могло. Так сказал доктор. И ни тогда, ни до последнего ее это не смущало. Она попросту не думала о детях, о семье. А сейчас, глядя на мужчину, который стал так много для нее значить, поняла, что хотела бы большего, хотела бы, пусть и не сейчас, но когда – нибудь, видеть в своих детях его продолжение, его черты, такие любимые и желанные. Наверное, это заложено в нас природой, именно так самки выбирают себе самца для продолжения потомства. Вот только она не была самкой, она не могла стать Его самкой, той, кто продолжит его род, кто выносит ему его будущее, сохранит его генетический код. Потомство и продолжение рода –  это то, что составляет суть и смысл жизни любого достойного арабского мужчины. Это будущее ему дать она не могла, поэтому у них и не могло быть никакого другого будущего. И он это понимал, ведь прекрасно знал о ее диагнозе – когда он собирал информацию о ней, ему сообщили и это, иначе тема с предохранением неизбежно бы встала между ними. Вряд ли он бы хотел ее стремительного залета. Она думала о всем этом, и сердце разрывалось на куски.

В душе она надеялась, что он ее разубедит, начнет опровергать ее пессимистичные мысли. Ожидала ответа на свою пламенную речь. Конечно, была надежда, что он, наконец, скажет заветные слова, что любит, что она не права, но он молчал, молчал, сводя ее с ума этим долбанным многозначительным молчанием…Только не спуская с нее своего тяжелого взгляда теперь темно – синих глаз.

Остальное произошло молниеносно. Он быстро расстегнул ширинку джинсов, вытащил свой член и резко вошел в нее, начав двигаться быстрыми толчками.

– Все это чушь! – шептал он ей на ухо, – Иссам взял в жены эту девчонку, потому что хотел делать с ней то, что с тобой делаю я сейчас, только для этого мне не надо на тебе жениться…Ты и так моя…. Вот что важно, Влада. Где бы ты ни была, что бы ни произошло, сколько бы километров нас ни разделяло, ты останешься моей… Ты была рождена моей, для меня… Иначе бы нам не было так хорошо вместе…И все остальное не имеет никакого значения…

Он сжимал ее соски и делал так, чтобы она отвечала на его движения. И ее тело отвечало. Но душа надрывно рыдала. Он прошелся по ней молотком. Сейчас. В этот момент. Есть вещи, казалось бы, совершенно незначительные, очевидные, банальные для окружающих, но когда их слышишь ты, все внутри переворачивается. Он был прав –  она –  для него, но Он – не для нее… Он никогда не был ее. Не был и не будет. При всех ее достоинствах, при всей его одержимости ею, при всем желании она никогда не сможет войти на равных в его жизнь… Его пара –  женщина из его окружения, из семьи, «мин бейт», из дома, как говорят арабы. А она? Пришедшая из ниоткуда русская журналистка, у которой даже семьи – то нет –  ни семьи, ни детей, ни кола – ни двора –  вот так про нее скажут через десять лет, когда она станет не так молода и не так свежа собой, когда кроме внешности и возраста нужно будет предъявить этому миру что -то еще… Она та, кто продала свою честь за пять гребанных страниц на бумаге… Она всегда будет для него приложением, не чем – то целостным… Она всегда будет с этим клеймом. Поэтому у нее и не будет ни его телефона, ни ключей от его квартиры. Она не равная, я вещь. Она не Амани, которую брали замуж с оркестром и фейерверками. Она просто милая игрушка, у которой по определению нет ни чести, ни достоинства… Ее место – быть трахнутой на столе в его холостяцкой квартире, на работе или в машине для остроты ощущений, но не на супружеском ложе в его официальном доме…

Он зажал ей горло, убыстряя свой ход. В ее глазах потемнело.

– Скажи, что ты моя, Влада, –  полурычал он, смотря на нее каким – то нездоровым взглядом, с искаженным гримасой греховного удовольствия лицом.

– Я твоя, Васель… К сожалению, я твоя, – обреченно признала она, не в состоянии больше сдерживать своих слез, которые катились теперь к ее ушам по горящим щекам.

Он кончил, извергая животные стоны, а потом обессиленно упал на нее.

Влада не шевелилась. Словно ее уже там не было…

– Прости… – прошептал он через пять минут обреченного молчания. Все еще лежа на ней, распластанной на его внушительном столе… – Не знаю, что нашло на меня, Влада…Детка, – его рука начала было гладить волосы девушки, но она оттолкнула его, наконец, освободившись из физического плена.

Утерла слезы, поправила одежду, собрала волосы.

– Я хочу домой, Васель…

– Влада, – подорвался он к ней, пытаясь прижать к своей груди. – Извини, прошу…Я не хотел сделать тебе больно… Что – то нашло на меня…Но эти твои разговоры о самостоятельности и карьере… Эти взгляды моих салаг, даже Айман пялится на тебя… эти твои восторженные разговоры о Дибе…Ты не замечаешь, что провоцируешь меня?

– Почему – то тебя раньше не смущало, что твои охранники смотрят на меня… – холодно ответила она, направляясь к выходу.

Васель в очередной раз за сегодняшний день вздохнул, молча проследовав за ней.

По пути на выход едва ли не каждый мужчина действительно провожал ее похотливым взглядом, который невозможно было скрыть даже страхом и раболепием перед Васелем.… Она знала, что его это жутко выводит из себя, но ей было все равно. По – глухому больно…

Они молча сели в машину и тронулись с места. Он выбрал какой – то странный маршрут, отнюдь не тот, каким они добрались сюда. Петляя между дворами, въехали на узенькую улочку со старыми домами. Он внезапно замедлил скорость, а через несколько домов и вовсе притормозил.

– Посмотри, видишь этот дом? – спросил он у нее.

Влада подняла глаза и увидела скромненький, запущенный домик в колониальном стиле. О красивой архитектуре свидетельствовали только арочные формы окон, да и то все, как правило, старые и рассохшиеся. Этот дом не был обременен изысками. Его отличала простота и даже некоторая скромность…Васель, как завороженный, смотрел на него – и в его красивых выразительных глазах можно было разглядеть тень какой – то притупленной печали, придающей глазам особое сказочное свечение. На фоне этой странной улицы, какой – то потерявшейся во времени, он вдруг показался Владе очень похожим на своего отца. Конечно, она видела его только на фотографиях и картинах, но сходство было слишком сильное, чтобы его не уловить.

– В этом доме жила семья моей матери, – вдруг произнес он.

Она затаила дыхание, не осмеливаясь нарушать то состояние, в котором он находился.

– Я знаю, что отец, когда ухлестывал за ней, приезжал сюда каждый вечер на своих спортивных автомобилях в сопровождении охраны. Он просто стоял, облокотившись о капот машины, и смотрел на окна в ее комнате. Ее отец, мой дед, не выпускал ее из дома. Она была христианкой, местная. Он не желал союза с семьей с побережья.

Наконец, Васель оторвал свой взгляд от дома и перевел его на девушку.

– А потом они подорвались и уехали. Мать мне говорила, что таковым было решение ее отца. Они перебрались на Кипр –  к дальним родственникам. Мой любезный дядя Авад же в порыве злости как – то открыл мне правду, что это семья президента заплатила им солидные деньги, чтобы они убрались из Сирии. Отец ничего не знал. Говорят, он сильно страдал. Приезжал в этот дом и часами тут сидел. Один, в темноте. Среди остатков наспех собранных вещей. Думаю, он и предположить не мог, что в своем животе она увезла и меня… что женщина может вот так, добровольно, лишить своего будущего ребенка отца… – несколько минут они сидели молча. Васель не сводил глаз с этого дома.

– В детстве я был на него очень обижен. На всех на них. Кроме деда. Он действительно был искренним со мной. А они…. Помню, дядюшка сказал мне, что моя мать продажная, и за деньги бросила отца. Тогда мне было всего 10 лет, я всему верил на слово. Я не спал три дня. Не мог ни есть, ни играть. Раздражал свет солнца, пение птиц, запах цветов в саду. Тяжело знать о том, что твоя мать такая. Ужасно. С годами, взрослея и многое понимая о том, как построена система в этой стране, я понял, что он, возможно, был прав… Думаю, отцу матери заплатили. Возможно, и ей самой…В общем, вот такой любви я плод…

– Возможно, твоя мать была против этого. Ее увезли против воли, – попыталась возразить Влада.

– Возможно. Возможно, ты права. –  тихо ответил он, но тут же резко перевел тему –  Знаешь, я сам предложил Иссаму убежать с этой девчонкой.

Девушка подняла на Васеля удивленный взгляд.

– Наверное, это комплекс. Не знаю. Мне не захотелось, чтобы история повторилась. Здесь, в этой поганой Джерамане, испорченной наплывом иракских беженцев и переселенцев с охваченных революцией районов Сирии. Он честно пришел ко мне и все рассказал, я вызвал девушку, поговорил с ней, с его семьей. Сказал, что поддержу. Я хотел, чтобы они могли любить друг друга. Я захотел сломать этот порочный круг чинности и благородства, мнимых чести и достоинства, которыми они все в этой стране прикрывают свои несвятые душонки. Ты думаешь, что ты другая? Что ты не из этого мира и что ты не заслуживаешь быть его частью? Кус ухт (араб. – мат) этот мир, Влада. Если ты думаешь, что выглядишь в чьих – то глазах недостойной, испорченной женщиной, то уж точно не в моих. Я сам дитя порока. Рожденный вне брака, бастард с продажными родственниками, с одной стороны, и презирающими меня, с другой. Задумайся, каждый из них в тот или иной период предали меня. Возможно, отец не знал, единственный…Но он погиб, и я никогда не смогу у него спросить. Дед и бабка знали обо мне… Но пока был жив отец, я их не интересовал. Мать? Она сначала продалась за деньги, чтобы лишить меня отца, а потом продалась за деньги, чтобы избавиться от меня самого. Они безропотно отдали меня в семью Али. Я думал сначала, что им угрожали и запугивали, даже думал, что их убили из – за меня. Сильно переживал по этому поводу, до безумия… Но и я рано или поздно превратился из запуганного мальчишки в мужчину с влиянием. Я заплатил немало денег, чтобы узнать что – либо о моей кипрской семье. Представь себе, все они живы – здоровы. Мать снова замужем, да еще и с двумя детьми, на три года младше меня. То есть не долго она страдала за сыном…

Что же до тебя, то я видел твою чистоту, если в тебе и есть что – то порочное, так это то, что открыл я. Не пытайся что – то доказать этому миру, живи так, как нравится тебе. И добро пожаловать в мою реальность, детка…

Влада продолжала молчать, обескураженная его словами.

– С тобой все по – новому, Влада. Я знаю, ты ждешь от меня громких слов, вы се, женщины, ждете их всегда…Понимаешь, ты действительно особенная для меня, но в то же время, я пока не готов сформулировать, что я чувствую к тебе…Должен разобраться в себе… Страсть –  да, несомненно…Желание быть рядом, осязать тебя, слышать твой голос – да… Говорить с тобой – да… Но мне пока слишком тяжело делить с тобой не только свои радости, но и горести, проблемы… Смешно все это звучит, и сложно….Но как есть… Влада, я боюсь приближать тебя настолько близко. Не из – за себя, а потому, что боюсь за тебя, я говорил тебе об этом…

Она слушала его…Обреченно и спокойно. И в душе уже смирилась со всем этим. Самым обидным было то, что он так и не произнес заветные три слова «я тебя люблю», хотя она так была готова их услышать, так была готова сказать ему их в ответ… И в то же время, понимала его… Принимала его правду…

***

Только выйдя на улицу и вдохнув свежего воздуха, Влада поняла, как зверски устала за день. Единственное, что хотелось – вырубиться, хотя бы на несколько часов. Васель не стал спрашивать ее мнения –  машина снова понеслась по улицам Дамаска к его квартире на Мальки. А она была слишком уставшей, чтобы спорить с ним. С одной стороны, ей хотелось побыть одной, с другой, понимала, что оказавшись наедине со своими мыслями, еще больше закопается в себе.

Он не стал к ней приставать, понимающе кивнул, когда она сказала, что хотела бы немного поспать. Сама не заметила, как отрубилась. Когда снова разомкнула глаза, на улице была почти темень. Васель, судя по всему, отдыхал в гостиной – она слышала, как работает телевизор на заднем плане, а он оживленно с кем – то говорит по телефону на диалекте, характерном для клана его семьи, для людей с побережья.

Влада вышла в гостиную, потягиваясь. Нежный взгляд мужчины сразу встретил ее теплом… Сон подействовал на ее настроение исцеляюще. Зачем она все усложняет? Он ведь правда сейчас здесь, с ней. Почему не может жить моментом… Это так характерно для девушек… Даром мы смеемся над сказкой «о рыбаке и рыбке» или «о спящей красавице». Никогда ни одна мачеха не смирится с красотой Белоснежки, а старуха не будет вечно довольствоваться статусом столбовой дворянки. Им всегда будет мало того, что у них есть. Все мы вечно ищем, жаждем и требуем невозможного у вселенной, мужчин или самих себя…

– Кейфик (араб. – как ты?)? – спросил он, быстро закончив свой разговор по мобильному и подойдя к девушке, припав лбом ко лбу. – Кунт таабана ктир (араб. – была очень уставшей).

– Тамам (араб – все ок). Много я спала?

– Часа два, два с половиной…

– Да уж, ужас…

– А ты слишком впечатлительная, хабибти. Нельзя быть такой… – он опять откинулся на диван и руками стал привлекать ее к себе. – Тааль (араб – или сюда).

Она устроилась в уюте его рук. По телевизору шел какой – то новый сериал Нетфликс.

– Почему ты называешь меня хабибти? – не выдержала Влада…

– Потому что ты моя хабибти. Перестань задавать глупые вопросы…

Девушка прижалась к нему сильнее, но так и не поняла, вкладывает ли он в это слово тот смысл, который хотела услышать она…

Глава 24

Они провели очередную сумасшедшую ночь вместе, заснули только на рассвете…Вымотанные, удовлетворенные, покрытые испариной и пропитанные запахом друг друга.

Утро выдалось свежим, но солнечным. Влада встала полной сил и энтузиазма написать хороший материал на основании всей той информации, что увидела и услышала вчера. Им даже удалось проговорить и согласовать с Васелем концепцию, чтоб не «светить» его работу и не подставлять лишний раз под критику. Девушка наспех приготовила что – то к завтраку. Они смеялись, говорили обо всем на свете, и в то же время было совершено все равно на то, что творилось там, за пределами их микромира, словно они застряли в каком – то краеведческом музее…

Не спеша попивали кофе, как вдруг он выдал:

– Я лечу сегодня вечером в Москву, хабибти, –  перехватил Владину руку и приложил ее к губам.

– В Москву? – почему – то по спине пробежал какой – то неприятный озноб. Она совсем забыла про Москву. Москва казалась ей теперь какой – то далекой планетой, живущей в совершенно другом ритме, отличном от биения ее сердца рядом с этим мужчиной.

– Есть важное дело, – ответил он, и лицо его стало мрачным, –  нужно разорвать договор, условия которого меня больше не устраивают.

– Почему не отправить кого – нибудь из доверенных лиц? Адвоката? Это ведь безопаснее. Тебе не следует сейчас покидать регион, мало ли что. Иностранные агенты…

Он улыбнулся и приложил свой палец к ее губам. Нежно, но в то же время повелительно.

– Хабибти, это важный договор для меня, я должен разобраться с этим сам. Пару дней. Максимум – неделя. И я снова буду рядом. Теперь я буду рядом с тобой постоянно. Нам вообще нужно будет обсудить этот вопрос…

Сердце Влады словно завернули в нежный бархат. Он стал ближе. Гораздо ближе…

– Я бы хотела поехать с тобой, но не смогу, начальник ни за что не отпустит.

– Нет смысла, – он помахал головой, –  это не турпоездка. Это серьезное дело.

Влада задумалась. Он допил свой кофе, полулег на диван и жестом пригласил ее к себе. Девушка пристроилась рядом в том же полусидячем положении. Васель погладил ее по волосам и поцеловал.

– Ты не будешь искать встреч с белокурыми красавицами? – с плохо скрываемым беспокойством, запрятанным за шутку, спросила она.

Он лишь прыснул в ответ, крепче прижав её к себе.

– Я уже нашёл себе одну…Рыжекурую…

– Я не рыжая, – притворяясь обиженной, возразила она.

– Знаю, детка. Ты асли (араб. – мой мёд), – ласково накрутил на палец ее локон, –  Влада, я прошу тебя никуда не ездить по пустякам в мое отсутствие. – Минутная нежность отступила, он снова стал напряженно – серьезным и властным.

– Как это понимать, прости? А работа?

– Я не о работе. Если что – то нужно будет по работе, тебя будет возить один из моих охранников. Наверное, Махмуд, вы уже знаете друг друга. Ему я доверяю больше всего, не считая Аймана. Если тебе куда – то понадобится, то он тебя доставит в любое место. Просто это все равно небезопасно… Я уже отдал распоряжение накупить тебе кучу еды. Все, что нужно. Если есть какие – то особые пожелания, давай, мы все организуем. Работай из дома. Если нужны какие – то материалы, статистика, я организую. Вопросов нет. Нужно пообщаться с подругами – зови их к себе. У дома все время будет дежурить охранник.

Влада настороженно отстранилась от него.

– Зачем все это, Васель? Как я смогу сидеть дома целую неделю? Ты лишаешь меня маленьких глотков свободы, сам уезжая за тридевять земель…

Он недовольно сжал губы.

– Мы уже говорили об этом, Влада. И ты мне обещала. – вмиг стал жёстким. – Ты обещала мне, что будешь жить по моим правилам. Уже слишком поздно возражать. Ты дала свое «да».

Она встала с дивана. Его тон пугал и немного обескураживал.

– Да, но я думала…

– Ты думала, мои правила –  говорить тебе возбуждающие вещи во время секса о том, что ты моя? Нет, милая, ты моя, и не только тогда, когда мой член в тебе. И это означает не только то, что я буду трахать тебя тогда, когда захочу, потому что и тебе, и мне это нравится… Это намного сложнее и тяжелее… Ты знала, что связываешься с человеком, живущим жизнью, полной говна и опасности. Я тебя предупреждал…

Теперь он смотрел на нее угрожающим взглядом. Он был прав, не поспоришь. И они действительно все это тысячу раз проговаривали в той или иной форме, но вот так, реально, взять и оказаться привязанной к охраннику, который будет денно и нощно дежурить у ее дома –  слишком сложный шаг для личностной свободы даже самой покорной, мягкой девушки… Она же не была к этому готова…

Подошла к окну. Больше не оборачивалась на него, но все же чувствовала третьим глазом, как он напряжен, лежа там, на диване. Ей было тяжело. Он лишал её контроля над самой собой, посылая в бездну всю ее жизнь, вернее ее первые наметки в качестве самостоятельного, независимого человека, а не воспитанницы интерната или питомицы нелюбимой тетки…

– Авокадо, – ответила она тихо, нарушив, наконец, напряженное молчание.

– Что? –  переспросил он, не понимая.

– Пусть купят побольше спелого авокадо. Я люблю авокадо на завтрак.

Он ничего не ответил. Позади себя Влада услышала легкий скрип дивана. Уже через долю секунды девушка почувствовала, как его мускулистое тело прижимается к ней, оплетая цепкими руками. Он поднял ее, словно пушинку, перенес в спальню, положил на кровать. Опустился перед ней на колени, развязал халат и стал покрывать поцелуями бедра, двигаясь все ближе и ближе к плоти.

– А татуировка почти зажила… Даже не представляешь, как ты сейчас мною желанна…

Когда его поцелуи накрыли лоно девушки, она непроизвольно выгнулась. Трехдневная щетина царапала кожу, это было даже немного больно, особенно в месте, где красовалась первая буква его имени, но она старалась каждой фиброй своего тела уловить и запомнить это сладкое трение, движение его бархатного языка и теплое дыхание. Это было многозначительнее слов, всех гребанных слов мира.

***

Он вновь не оставил ей своего номера телефона, зато оставил сам телефон, каким – то чудным способом настроенный так, что писать и звонить она могла только Васелю. Это был спутниковый телефон, который было невозможно отследить или взломать. Девушка знала, что общение по нему стоит огромных денег – такие использовались в крайних случаях военными корреспондентами и оппозиционерами, чтоб иметь возможность выйти на связь при любых обстоятельствах, но ее это совершенно не смущало. Человек становится эгоистичен в любви. Сотни тысяч на разговоры – пускай. Зато нпело душу, что все эти траты – ради нее… Вот такой легкомысленной она с ним стала…

За время его отсутствия в городе они разговаривали раз пятьсот. Он звонил, как только выкрадывалась возможность. Она, словно дорвавшись, забрасывала его смсками, как маленькая девчонка. Больше всего они любили говорить перед сном. Так она была уверена, что он в номере, мыслями с ней, а не с какой – нибудь Наташей. Он тоже, как казалось, заметно расслаблялся, разговаривая с Владой часами. На расстоянии тысяч километров они чувствовали себя магнетизированными друг к другу так, словно лежали в одной кровати. Он в шутку злился от того, что при одном её "алло" его член «выбивался из – под контроля», как он ей говорил. А ей достаточно было лишь подумать о нем, чтобы все тело обдавала сладкая дрожь, а между ног становилось мокро… Он хотел знать, в чем она спит, что читает, какой фильм смотрит, о чем думает…С последним было легче всего –  она думала только о нем… Васель не давал ей расслабиться. Он знал, за какие ниточки нужно дергать, как заставить ее извиваться в истоме в своей большой кровати в ожидании его возвращения. Её тело жгло изнутри, хотя прохладные простыни ласкали кожу снаружи. Своим тягучим искушающим голосом он мог сказать ей какую – нибудь несусветную пошлость, от которой все тело сводило в предвкушении. Эта пленительная пытка была невыносимой и притягательной одновременно.

Удивительно, но ей совсем не хотелось выходить в город и заниматься привычной ерундой – покупками, сплетнями, праздным сидением в кафешках… Она таки сдала серию статей, несколько угомонив редактора, но было очевидно, что они ждут от сотрудницы большего, что планка с громким интервью была слишком высока, чтобы теперь выдавать просто «хороший материал»… Да и в его «хорошести» у редакции были немалые сомнения…

– Ты себя читала, Влада? Мы это опубликуем только потому, что надо что – то систематически давать по Сирии. Но ты же понимаешь, что это просто какая – то пропаганда режима в самом жутком ее проявлении? Где привычная твоя объективность? Ты на кого там начала работать? Плохо, что ты в итоге так и не попала в Хомр. Не знаю, нужно что – то приличное и по оппозиции, мы денег от сирийского правительства за рекламу и пиар не получаем. Не знаю, правда, как ты, может и получаешь, разные слухи ходят…

Она действительно не понимала, почему он говорит так. Ей казалось, что материал хороший, объективный и взвешенный. На худой конец, она писала только о том, что видела сама, вернее, что Он давал ей видеть. В этом, наверное, был главный корень проблемы… А может, это чувства к Васелю делали ее такой…Такой черствой, слепо оправдывающей лишь одну сторону конфликта… Она ненавидела войну, но в то же время, вопреки своей привычной риторики, все больше начинала слепо верить только одной стороне конфликта. До знакомства с Ним она осуждала всех, кто в любой форме участвовал в насилии. Осуждала просто за то, что женщины теряют мужей, что дети проливают слезы, что мужчины оказываются покалеченными физически и психологически, или вообще –  на том свете. Она корила за это войну, отсутствие мудрости, жестокость, злой рок, а еще глубже в душе –  беспощадные имперские интересы великих держав и не очень великих, но претендующих на такую роль…Она знала, что в этом конфликте, как и в любом другом, нет однозначной правды. Ошибаются все, ибо человеку свойственно заблуждаться…Но встретив его, проникшись им, полюбив его, она закрыла один глаз… Она стала воспринимать все именно так, как это преподносил Он… Свято верить лишь Ему… И это было связано не с тем, что он приводил весомые доводы…Это было вызвано ее слепой тягой к этому мужчине, восхищением и страстью…

***

– Что тебе привести?

– Себя… – заигрывающе произносила она.

Он начинал глубоко дышать… – Четыре дня… – шептал он своим глубоким бархатным голосом.

Три дня, два дня, день…

Он сидел в вип – зоне аэропорта перед вылетом. Они говорили уже час…

– Когда ты будешь здесь? – нетерпеливо спросила Влада. Он летел в Бейрут. Дорога на дамасский аэропорт день ото дня становилась все более небезопасной, большинство людей выбирало маршрут через соседний и близкий Ливан.

– Завтра с раннего утра выеду в Шам (араб. – Сирия) на машине. Хабибти, встану так рано, как смогу.

Рейс был поздний, и она молча с благодарностью оценила его планы, хотя и понимала, что они могут так и не реализоваться – после того, как в три ночи самолет только приземлится, трудно ожидать, что у человека найдутся силы встать ни свет, ни заря…

– А я завтра кровь из носа должна сдать статью до двух часов дня.

– Постарайся освободиться раньше. Если что, я сразу тебя подберу у дома… – Блин, – с досадой послышалось на другом конце, – только что объявили, что рейс задерживают на час из – за нелетной погоды. Тут такой гребанный ливень с первым снегом.

– Это к лучшему. Не надо испытывать судьбу. Считаю, что в таких вопросах нужно всегда перестраховываться… Это твоя безопасность…

– Я так хочу быстрее обнять тебя, милая, – нежно произнес он, слегка понизив тон, чтобы его никто не услышал, –  просто сгораю от желания войти… У тебя ведь там мокро для меня?

– Постоянно, Васель, –  прошептала она как можно чувственнее. Судя по тому, что девушка даже по телефону услышала его учащенное дыхание, её маневр имел успех…

– Ты точно не обманывала меня? Не выходила никуда без дела?

– Ну, разве что съездила в Хомр, посмотрела на мускулистые тела воюющих, кого там ты записал мне в возможные любовники, Карима Диба, точно....

– Ускути, – резко перебил он ее. Настолько резко, что её это даже удивило. Его и так легко можно было вывести из себя, но вот эта маниакальная ревность к эфемерным мужчинам Владу то забавляла, то будоражила, но ни на шутку пугала…

– Я шучу, –  стала зачем – то оправдываться.

– Никогда не шути на такие темы! Мне пора.

Он повесил трубку, не прощаясь. Просто взял и повесил. Да у него целый час до вылета… Она дура, полная дура – ее первая мысль… Кто ее тянул за язык…Васель слишком ревнив и требователен. С ним такие тупые шуточки не пройдут… И теперь он сидит в випе и, скорее всего, заигрывает с какой – нибудь расфуфыренной кралей, тоже пережидающей дождь…

Немного подумав, она все же не стала перезванивать, но написала ему односложно – «Я считаю минуты»… Хотя ей так хотелось написать большее.

***

Влада проснулась утром в самом лучшем настроении на свете, хотя и не спала полночи. Он все – таки ответил. Уже по прилету. Написал, что приземлился и едет в гостиницу. Пожелал спокойной ночи, так как «завтра она уже таковой не будет». Сердце ликовало. Четверг. Впереди два выходных. Выходных целиком и полностью с ним… Она надела ярко красное платье – клеш и такого же цвета белье под него, немного подкрутила волосы, оставив их распущенными, нанесла помаду в тон. Очень смело. Он будет без ума… В тот день она не могла работать, лишь ерзала на стуле, стараясь не помять наряд и делала вид для себя, что увлечена чтением какого – то скучного статистического отчета про контрабанду сирийских древностей в Ливан за время кризиса. Страшно представить, как эгоистичен человек. Еще месяц назад это разграбление сирийского культурного наследия казалось ей вопиющей проблемой человечества. Она сама вызвалась написать про это большую статью. А теперь личное заполонило все ее мысли – и пошли они, статуэтки и масленицы времен римской империи… Даже самой сейчас было так стыдно за это....

Он приехал к часу дня, как обещал. Ну, почти… Влада решила потомить его, помучать. И хотя статья была уже готова и отправлена, расстроенным голосом сказала, что еще есть работа и нужно подождать. Вышла на улицу уже ближе к двум. Зачем она это сделала? Может, чтобы напомнить ему, что у нее тоже есть дела и она не может срываться с места по его прихоти… Хотя сама прекрасно понимала, что все ее мысли и чувства –  ниже и выше пояса –  были сосредоточены целиком и полностью на Нем.

И она была права, он был в ярости. Почтенно вышел из машины, помог занять место на переднем пассажирском сидении, сел сам и только после того, как закрыл дверь, обрушил на нее весь свой гнев – голод.

– Ты специально испытываешь мое терпение?! – говорил он недовольным повышенным тоном, сам при этом пожирая ее глазами.

– Да, – нагло улыбаясь и смотря на него ответила Влада, даже не моргнув. За эту неделю вдали от него она стала смелее, обольстительнее, познала свою ценность как женщина, его женщина –хочу, чтобы ты меня наказал…

Он глубоко вздохнул, схватил ее за затылок, вытер своим большим пальцем ее красные губы от помады и с жадностью припал к ним.

– Я сейчас изнасилую тебя прямо здесь, – шептал он, не разрывая поцелуя. И хоть Васель и стер яркий цвет помады, он все равно оставил на его губах порочную припухлость. Ее пьянил его вид, такой возбуждающий и такой…её.

– Я соскучилась…

Нос девушки потерся о его слегка шершавое лицо и вдохнул аромат мужественности Васеля… Духи, собственный запах.

– Поехали быстрее, не хочу больше терпеть, – резко завел он машину, шумно стартуя с места., –  иначе трахну здесь, и Махмуд это увидит…

– Куда?

– Таввиль балик швей, хабибти (араб –  потерпи немного, любимая)…

Глава 25

Они стояли у входа в красивый старинный дом немного поодаль от Прямой улицы в олд – тауне Дамаска. Что это? Гостиница? Ресторан? Сирийцы любят делать из старинных домов бутиковые отели, вернее, любили… до того, как война вытеснила все в их жизни… Васель отворил большую резную дверь – и они оказались в сказке… Потрясающей красоты арабский внутренний дворик – традиционная неотъемлемая часть всех домов старого Дамаска, за непрезентабельными серыми стенами скрывающих внутри райские уголки.

Она сразу восхитилась роскошным патио с выложенными из узорчатого мрамора полами. Терракотовые стены с огромными арочными окнами в два этажа формировали прямоугольник, создавая потрясающей красоты пространство. По его центру –  огромный бассейн, подсвечиваемый зеленым мягким свечением с выложенным посередине символом в виде кисти руки, значение которого Влада не помнила. Она знала, что это некий исламский амулет, называемый «хамса», то есть пять (пять пальцев). На противоположной стороне стены – ниша, под своим сводом приютившая резной стол и окружающие его мягкие кресла, выполненные в традиционном сирийском стиле.

Аромат жасмина, лимонных деревьев и апельсинов, так искусно высаженных в специально предусмотренных для этого клумбах, сразу вскружил ей голову.

– Я просто в раю…. – восхищенно озираясь, прошептала она.

Васель лишь улыбнулся.

– Что это? Музей? Отель? – она не могла поверить, что за очаровательными, но в то же время неказистыми стенами старого города, поражающими своей древностью, но отнюдь не лоском, скрывается такое богатство. Нет – нет. Это место не являлось средоточием роскоши, как это бывает в Дубае. Тут от всего веяло стариной, но так, словно эта старина на твоих глазах ожила…Словно она попала на триста лет назад в дом к какому – нибудь сирийскому аристократу….

– Это мой дом, Влада. Мой самый любимый и самый секретный дом. Ты первая, кому я его показываю. Работы только завершились. Я торопил строителей, чтобы быстрее насладиться всем этим. Слишком долго я вынашивал идею ренновации этого пространства. Символично, что в моей жизни появилась ты именно тогда, когда здесь почти все было уже доделано.

Девушка в восторге покачала головой.

– Этому дому 300 лет. Мы в еврейском квартале. Сейчас, правда, тут почти не осталось евреев… Я говорю почти, потому что многие ассимилировались…Знаешь, Влада, у сирийцев ведь некогда не было чувства ненависти к евреям из – за их происхождения. Мы двоюродные братья. Семиты. Все дело в политике. И истории. Она разделила нас так сильно….Разве это не та же гражданская братоубийственная война?

– С ума сойти…. Конечно, как арабист она знала все это, но не задумывалась так глубоко.

Влада обратила внимание, что вдоль всего периметра дома в нескольких местах были двери – здание сообщалось с патио не через один выход, а через три – четыре.

Васель обратил внимание на то, что привлекло ее.

– Поскольку дом старинный, я решил сохранить все в нем в максимально аутентичном виде. Тут из нового только система водопроводов, электричество, спрятанные в стенах плазмы и прочая нужная для комфортной жизни техника. Интерьер и организация особняка сохранены в первозданном виде. Знаешь, зачем тут столько дверей? Это разные половины дома – харамлик, то есть женская его часть. Вот та – мужская. Та –для гостей. Он показывал ей дом, словно свое дитя. С такой страстью и удовольствием. Он был созидателем. Это война заставила его иметь дело со смертью, пускай и косвенно. Он был рожден создавать, а не разрушать. Тогда она смогла это, наконец, разглядеть.

– Посмотри на это, – Васель указал девушке на выложенную мозайку в форме руки в центре бассейна.

– Это хамса, Я знаю, но совершенно не помню ее значения…

– Хамса как символ появилась еще до возникновения ислама и иудаизма. Она связывается с лунной богиней финикийцев Танит. Ее до сих пор почитают как символ защиты и мусульмане, и иудеи. Кстати, когда я выкупил этот дом в обломках, обнаружил, что это изображение встречается очень часто в интерьере комнат. А ведь здесь жили иудеи. Мусульмане называют хамсу «Рукой Фатимы», единственной дочери Пророка. Согласно легенде, она однажды помешивала еду на огне, а в этот момент ее муж Али привел в дом девушку, на которой только что женился. От боли в сердце Фатима уронила ложку и стала помешивать еду рукой, не обращая внимание на боль. С тех пор хамса стала символом терпения за веру. Это символ пяти столпов ислама. К тому же многие сельские жители верят, что она приносит дождь. Ты, наверное, знаешь, что дождь до сих пор даже в арабских городах, в том числе и в Дамаске, считается благословением Бога. В мечетях совершают специальные молитвы с призывом о дожде. Когда на улице дождливая погода, друзья звонят друг другу и поздравляют «с дождем»…

– Символом терпения за веру? Эта легенда скорее говорит мне, что хамса – символ боли женщины, которой приходится делить с кем – то любимого… –  вымолвила она.

Васель терпеливо вздохнул, внимательно посмотрел в ее глаза.

– Поверь мне, наши женщины не относятся к этому так, как ты думаешь. Это сложно… Но ты поймешь со временем…

Зачем он это ей сейчас говорил? Как еще можно к этому относиться… Ее сердце непроизвольно сжалось в болевые тиски, но она решила отодвинуть мысли об этом прочь. Здесь и сейчас они были бесконечно далеки от древних легенд и обсуждения сущности идеи многоженства…

– Пойдем дальше, – он взял ее за руку, не зацикливаясь на этой теме, и повел в направлении самого дома. –  Покажу тебе еще кое – что.

– Что? – почти не поспевая за ним, то и дело переходя на полубег воскликнула Влада.

Он на ходу вдруг резко остановился и сильно прижал ее к себе.

– Женскую половину дома…

***

Они лежали в огромной ванной из темно – зеленого малахита в волшебном окружении зажженных свечей и источающих жасминовый аромат палочек, предусмотрительно зажженных вездесущей Умм Хсейн. Эта тучная женщина была хранительницей этого дома. Васель не держал тут большого штата прислуги, потому что приезжал нечасто. Зато Умм Хсейн, сын которой воевал в рядах подконтрольной Васелю группы постоянно находилась тут и следила за поддержанием дома в хорошем состоянии. Она встретила их в холле дома с добродушной улыбкой, предложив попить зхурата.

А потом они оказались тут… Это была даже не ванная, а какая – то сакральная пещера под сводами выложенного из цветного стекла купола. Васель сказал, что в этой части дома была хаммам, но он немного все переделал, сохранив ключевые элементы – парную, зону отдыха и огромный резервуар для воды – джакузи, выполненную из зеленого малахита. Эта часть интерьера была современной. Васель заказал ее из Ирана по индивидуальному заказу. С ума сойти, как красиво…

Он обвил девушку своими крепкими длинными ногами, и она растворялась в его объятиях, вглядываясь в сказочные очертания на потолке от разноцветных восточных ламп. Играла спокойная расслабляющая музыка с мягкими, но будоражащими восточными напевами.

Танцующие от плавных движений их тел в ванной водяные свечи так романтично и загадочно подсвечивали то, как вода источает бледные, но обильные струи пара. Теплота его тела… Нежность прикосновений… Все это уносило Владу в какую – то параллельную реальность, реальность, где есть только он и она…

Они блаженствовали, полчаса назад выпустив накопленное в них напряжение, сцепившись в удушающие объятия, как только оказались один на один с ближайшей в доме кроватью. Девушка даже не помнила, как он сорвал с нее платье. Просто хотелось поскорее прижаться к его обнаженному телу. Все было яростно и быстро. Они оба понимали, что еще успеют насладиться близостью друг друга. А сейчас нужно было лишь утолить голод, жажду… Теперь же настал тот долгожданный момент, когда она смогла почувствовать его обволакивающее мужское присутствие возле себя. Оба были расслаблены, хотя искры пламени между ними не потухали. Они мягко тлели внутри них, ожидая малейшего дуновения воздуха, чтобы разгореться с новой всепоглощающей силой.

– Знаешь, мне кажется, что я попала в сказку, прекрасную восточную сказку, – тихо и восторженно прошептала Влада, прижимаясь своей спиной к его крепкому мускулистому торсу.

– И в какую именно? Надеюсь, ты не представляешь себя Шахерезадой, вынужденной болтать без умолку, чтобы спасти себе жизнь от злого и кровожадного Шахрияра? – с усмешкой, таким же, как у нее, расслабленным голосом с нотками истомы, ответил Васель.

– Я много говорю? – тут же с беспокойством переспросила она.

– Нет, дорогая, – он сразу поспешил ее успокоить, повернув руками ее лицо к себе и нежно поцеловав в губы, – мне очень нравится твой голос. – Думаю, ты это должна была уже понять после нашего недельного секс – марафона по телефону…

Довольно хмыкнула в ответ. Несколько минут они блаженно молчали, запоминая этот момент. Запоминая руки, прикосновения, дыхание друг друга, танец пара над водой. Интересно устроен мир. Влада тысячи раз лежала в ванной, но никогда не думала, что при свечах можно рассмотреть, как испарения от горячей воды грациозно поднимаются в воздух. Все – таки самое красивое на этой земле создано природой… И Он тоже.

– Не знаю, в какой сказке…Знаешь, я всю жизнь грезила о Востоке… Это смешно, но какая – то невидимая сила меня тянула сюда еще тогда, когда я толком даже не понимала, чем отличается, скажем, Каир от Дамаска, а саудит от ливанца… Уд, барабаны, дабке, звон подвесок на набедренных повязках танцовщиц… Словно в прошлой жизни я росла где – то в этих краях… Не знаю, только тут я чувствую себя по настоящему счастливой и умиротворенной, несмотря на все то, что происходит вокруг, даже сейчас…Просто отдыхаю душой, дышу и чувствую каждый свой вздох…

– Ты не скучаешь по родным? – спросил он. Этот вопрос рано или поздно должен был сорваться с его губ. Вот и настал этот момент… Влада точно не знала, было ли в собранном на нее для него досье написано, что она сирота… Он никогда не заводил этот разговор, да и не было возможности… Они либо ссорились, либо что – то доказывали друг другу, либо остервенело друг друга любили…

Девушка тихо вздохнула.

– Я потеряла родителей еще тогда, когда была совсем маленькой… Ничего не помню. Не помню их… Меня воспитывала тетка, если это можно назвать воспитанием. Элитные интернаты, престижный университет и красивая маленькая, но зато в центре города съёмная квартира. Меня даже не привлекли к ее выбору. Просто поставили перед фактом… Меня всегда ставили перед фактом. Даже сюда я попала потому, что так решила тетка.

– Ты не любишь ее?

Влада задумалась…

– Трудно сказать… Наверное, скорее она не дала мне себя любить. Я не раз не была у нее дома, но она зорко следила за моим обучением и воспитанием. Я каждый год ездила в студенческих группах за границу – в лагеря или спецшколы. Посмотреть мир, изучать языки…

– А почему ты стала учить арабский?

– Тетка сказала, что нужно выбирать редкий восточный язык. Только с английским и французским я никому нужна не буду…

Он больше не задавал вопросов на эту тему. Лишь еще сильнее сжал ее в своих объятиях, нежно провел по шее и заключил одну из грудей в своей ладони. Его дыхание стало учащенным и словно намного более горячим…

– Ты просто идеальна, Влада, –  возбужденным голосом прошептал он на ухо, –  твоя грудь сводит меня с ума, такая упругая, такая миниатюрная, прекрасная, как ты сама, идеальная для моей руки.

Она растекалась в неге от его слов, но в то же время с каким – то внутренним чувством зависти подумала о том, что у его арабских подруг, должно быть, груди были побольше, к тому же, намного… У них всегда огромные груди… Хотя они выглядят намного старше наших женщин, да и стареют быстрее.

Его дальнейшие слова заставили девушку забыть о том, что для него на свете есть кто – то, кроме нее…

– Я опять так сильно хочу тебя, Влада… Еле сдерживаюсь, хотя решил, что проведу с тобой в этой ванном раю не один час, но ты всем своим видом сводишь меня с ума…

Она как сейчас помнила, как его слова нежным шелком ласкали его уши, затекали в них и рассыпались тысячами красных искорок по закоулкам ее души, устремляясь прямо в сердце с артериальной кровью…Как кислород на эритроцитах…Все в ней трепетало на грани экстаза, хотя они просто лежали рядом…

– Дай мне стакан холодной воды с того края, детка, хочу пить.

Она покорно выплыла из его объятий, встала из воды и прошлась до ее противоположного края, соединенного со стеной мраморной платформой, служащей одновременно и столиком для фруктов и напитков, и средоточием ароматических свечек. Совершенно не обращая внимания на свою наготу, нагнулась за кувшином с холодной водой, не спеша взяла стакан и налила в него воду.

Влада бесстыже осознавала, что ее тело, сверкающее от тонкой пленки капель воды, усыпающих мелким бисером ее кожу, представляет крайне заманчивое для него зрелище. Реакция не заставила себя ждать. Позади себя девушка услышала сдавленный стон. Обернулась и увидела его с полузакрытыми глазами, но все так же прикованными к ней, сжимающим пятерней свой возбужденный член.

Не сводя с него взгляда, отпила из стакана, намеренно пролив несколько капель на себя. Не садясь в воду, вернулась к нему, протянула стакан, так и не опускаясь в тепло воды. Васель опорожнил его одним глотком, небрежно поставил на пол, чуть приподнявшись из ванной – и тут же резко притянул Владу обратно к себе вниз. Так, что вода выплеснулась из ванной.

Он посадил ее на себя, девушка оказалась сверху на нем, к нему лицом и чувствовала своим нутром его возбужденное мужское достоинство. Его руки сразу нащупали ее ягодицы и властно их сжали.

– Я мог бы взять тебя прямо здесь, в воде, –  возбужденно проговорил он, – но скажу честно, секс в ванной красив в фильмах, но не в жизни. Для девочек это не так приятно. Не так приятно, как это может быть.

Опять этот глубокий ласкающий голос с акцентом и сводящая с ума усмешка на красиво очерченных губах.

– Хочу сделать с тобой сейчас кое – что другое…

Она вглядывалась в его хищные испытующие глаза, снова превратившиеся в два бушующих бездонных океана.

Он протянул руку к краю ванной и взял какой – то флакончик.

– Послушай, – Васель поднес к ее носу сосуд, откуда на девушку повеяло восточным ароматом, хорошо ей знакомым… Тем самым, который он подарил ей, сделал специально для нее накануне их первой ночи. Влада втянула аромат янтарного цвета жидкости –  и голова закружилась. Это какое – то колдовское зелье, уносящее ее на небо.

Она почувствовала, как его пальцы провели невидимую черту от ее шеи до поясницы, он нежно сжал талию девушки и нагнул ее туловище от себя в пояснице, так, что ее волосы оказались погруженными в воду. Тут же он снова направил ее тело в вертикальное положение, выдавил себе в пригоршню этого средства, оказавшегося шампунем. Еще секунда –  и его чувственные пальцы заскользили по Владиным волосам, взбивая ароматный эликсир в нежную обволакивающую пену. Она удивилась от того, насколько блаженно было ощущать его пальцы, эту шелковистую, похожую на взбитые белки пену, источающую дурманящий аромат. Насколько интимно это было…

– Этот запах такой нежный и чувственный, как ты. Потому что в нем есть нотки жасмина и дамасской розы. Но он же и терпкий… словно запах твоего тела после нашей ночи любви. Запах женщины, познавшей мужчину… Это уд и амбар. Уд, или по – вашему, алойное дерево –  старинный и очень ценный материал, из которого в восточных странах издревле изготовляли благовония. За особую ценность его также называют райским деревом. Его курили для входа в транс. Первое упоминание о нем обнаружено еще в Библии…Самое удивительное, что насколько он целебен и прекрасен, настолько и опасен… Жгучий терпкий сок этого дерева, неизбежно брызгающий при рубке дерева, мог вызвать даже слепоту, если попадет в глаза… Его сок ценится дороже золота, Влада… И это очень сильный афродизиак… Я хочу, чтобы ты это почувствовала…

Девушка снова втянула в себя этот глубокий аромат. Здесь, в этом пространстве, при свечах и в его объятиях, он раскрылся для нее в полную мощь. Она помнила ту ужасную неделю, когда они расстались –  когда он вежливо высадил ее у отеля и уехал, оставив с сорванной невинностью и разбитым сердцем. Влада часами вдыхала этот запах, обливаясь в душе слезами, задыхаясь от щемящей тоски и вспоминая его, вспоминая ту себя, которая была в его глазах красива, которая в его восприятии пахла именно так…. Страстно, жгуче, вызывающе, маняще, и в то же время, нежно… Стекающая с ее волос пена стала разбегаться по ванной, создавая приятно шипящую, нежную подушку, но ей казалось, что этот запах уже часть ее, уже бежит по ее жилам и венам.. Она сливалась и растворялась в нем, в прикосновениях Васеля, его бархатном голосе и глубоком свете голубых глаз, блеск которых, отражавшийся в душе, она то и дело улавливала сквозь свои полузакрытые веки.

– Как ты съездил в Москву? Успешно?, – вдруг спросила она, нарушив их блаженное молчание.

Он ответил не сразу, словно задумавшись.

– Относительно…, – протянул задумчиво, – Смотря что считать успехом..

– А что с тем контрактом, который ты хотел разорвать?

– Партнер несговорчив… Но мне это никогда на мешало устанавливать свои правила…Я же все – таки из семейства Али, хотя и наполовину…

– Ты самый лучший из их семейства, не считая президента, конечно, – Влада дерзко и загадочно улыбнулась ему. Похоже, ее фраза поставила его в тупик и породила в его голове множество вопросов…

– Я знаю, в какую сказку ты попала, –  вдруг вернулся он к давно оставленной позади теме, нежно повернув ее лицо к своему.

– Это сказка о маленькой капризной принцессе, которая оказалась в плену у неотразимого злодея и не смогла устоять от его чар.

– А этот злодей? – нежно спросила Влада, не отрывая взгляда от мужчины, которого так жаждала видеть своим.

– Злодей скрывал свои чувства, но на самом деле он уже давно стал жертвой ее красоты и обаяния, и с каждым проведенным с ней часом становился капельку лучше.

Он непринужденно и легко улыбнулся, но потом вдруг его лицо снова стало серьезным и сдержанным:

– Влада, – с ноткой тревоги в голосе обратился он к девушке, –  я хочу, чтобы эта сказка закончилась для тебя хэппи эндом. При любом раскладе…

Влада крепко прижалась к его прекрасной груди, зажмурила глаза и не двигалась, пока он не взял ее в охапку и не поднял вместе с собой из ванной. Для нее тогда был лишь один счастливый расклад – быть с ним. Потом она много раз вспоминала тот момент, тот вечер, тот дом… Наверное, это был самый их счастливый момент, когда они были открыты друг другу, когда секреты, обиды, боль и ревность еще не ослепили им глаза… Когда любовь цвела и заряжала радостью и счастьем, а не выворачивала душу наизнанку, разрывала сердце на тысячи осколков, пыталась подчинить, заклеймить, заставляла срывать голос в попытке доказать и уверить в своей правде…

Глава 26

Он поставил ее на мягкий ковер, взял с оттоманки большое пышное полотенце и стал обтирать. Она молча повиновалась, только лишь улыбаясь ему в ответ. Он провел тканью по ее шее, груди, животу, приблизился к бедрам и накрыл полотенцем вход к ее лоно, немного грубо и резко, но так, что у нее в очередной раз перехватило дыхание.

– У меня есть для тебя небольшой подарок, Влада. Зайди в соседнюю комнату, он лежит на кровати.

Девушка молча проследовала в указанном направлении, посмотрела на кровать и обомлела –  там лежал фантастической красоты костюм для танца живота, утонченный, невесомый, воздушный. Ярко красные шелка струились вдоль ног, бедра и бюстье были украшены изысканными натуральными камнями. Этот наряд стоил целое состояние и действительно, был словно сделан для Влады… Она надела его на голое тело и поняла, что просто слилась с ним воедино. Если бы можно было выразить ее страсть и любовь к восточному танцу, то она бы точно была воплощена в этом произведении искусств. Наверное, сама Мата Хари позавидовала бы ей сейчас…

Она не спеша вышла к Васелю, найдя его в вальяжной позе на низкой софе. Влада была босиком, ноги бесшумно ступали по мраморным полам, но в то же время, ритмичное качание камней на костюме сообщало о каждом ее шаге.

Он увидела ее и обомлел. Всякий раз, когда она наблюдала за его реакцией на себя, думала, что ярче и выразительней быть не может, но по мере того, как их страсть усиливалась, как они врастали друг в друга, она открывала для себя все новые глубины этого взгляда. Он мог быть настолько откровенным, пугающим, одержимым, многозначительным, что не требовалось никаких слов.

– Так мне или себе ты хотел сделать подарок, Васель? –  игриво и в то же время смущенно спросила Влада. Она все еще не могла привыкнуть к этой наглой откровенности его глаз…

Он ничего не ответил, только громко втянул воздух.

– Говорят, танец живота был придуман для раскрытия всей женской сексуальности перед мужчиной. Входя в экстаз и подчиняясь ритму, хорошая танцовщица могла довести зрителя до исступления. Так говорила наша учительница, Васель, –  соблазнительно покачивая бедрами, подходила к нему она. – А еще танец считали проявлением колдовства. Были танцовщицы, исполнение которых мужчина не мог забыть никогда, так на всю жизнь и оставаясь под их чарами…

Эта атмосфера, антураж, жар его глаз, этот фантастический костюм словно вселили в нее джина искушения. Сама не контролируя себя, она начала ритмично двигаться, без музыки, в своем собственном ритме, ритме сердца. Этот танец лился откуда – то из нее, она словно сама стала стихией музыки, она танцевала для Него свой самый главный танец в жизни. И ей тогда казалось, что она действительно приворожит его своим танцем. Влада не помнила, сколько времени прибывала в этом состоянии. Незаметно для себя в комнате появилась музыка, и она сразу влилась в ее томный, чувственный ритм, ее грудь высоко вздымалась, тело покрылось легкой испариной, волосы разметались, она опустилась на пол и выгнулась дугой, блаженно закрыв глаза. Только открыв их, увидела, что над ней стоит Васель, в распахнутом халате, абсолютно голый под ним. Этот его вид сверху, вид Господина, вид Повелителя, заставлял ее сходить с ума…

– Ты украла мой покой, Влада. Ты поработила мое мужское достоинство –  оно восстает от одного твоего голоса, от одного взгляда, от одной мысли о твоем лоне. Единственный способ мне не сойти с ума –  видеть тебя такой, у моих ног, в моей власти. Я хочу видеть тебя полностью своей, чтобы каждая клетка твоего тела знала, кто ее истинный хозяин. –  он гладил рукой свой возбужденный член, его кадык шевелился при каждом глотании.

Девушка не сдвинулась с места. Все так же запрокинута голова, все так же вздымается грудь при каждом вдохе. Он завораживал и пугал ее в таком состоянии.

– Хочешь видеть меня своей рабыней, Васель? Не выйдет…

Он усмехнулся, и эта усмешка словно разрушила всю магию этого момента. Она поднялась на ноги, он сел обратно на софу и закурил сигару. Выдохнул клуб дыма, поманив ее к себе. Она молча повиновалась, присев на край софы и подогнув ноги.

– Все о чем ты говоришь, Васель, это банальная похоть… И это разрывает мне сердце. Не могу больше это скрывать, –  она просто должна была сказать ему это. Сейчас, когда обнажены были все ее чувства, когда вся ее душа танцевала для него…

– Посмотри на меня, Влада, –  с вызовом произнес он, взяв ее за подбородок. –Похоть –  это слишком просто. Отличие похоти в том, что она не жадная. Мне не жаль трахать шлюху, которую до меня имел мой друг, или передавать ее ему, или же трахать ее вместе с ним… А тобой я не готов делиться, я бы убил любого, кто покусится на тебя, я не хочу делиться тобой даже с тобой самой… Я ревную тебя к самой себе… Это какое – то наваждение, тотальное затмение… Меня возбуждает в тебе все. Твой ум, твоя манера говорить и жевать кончики волос, твой запах, вид твоих губ, когда ты улыбаешься, твои родинки. Ты меня возбуждаешь. Ты заставляешь меня жить. Если хочешь, называй это любовью… Я знаю, ты ждешь от меня этого проклятого «я тебя люблю». Так вот, получай. Я люблю тебя! Но лучше бы не любил, потому что моя любовь одержима, она жестока, она эгоистична… Бихиббак мут (Я люблю тебя до смерти), Влада. И даже если ты захочешь избавиться от моей любви, я все равно тебя буду любить. Ты все равно будешь моей.

Влада прикрыла глаза, потому что его слова одновременно и окрыляли ее, и низвергали вниз, в бездну.

– Любовь не может быть эгоистична, Васель. Любить и иметь – это разные вещи… Я тоже тебя люблю, и ты это знаешь… Но я не могу тебе приказывать дышать, когда захочу я… И я тоже… Я не твоя вещь, я не твоя рабыня… Я не твоя только потому, что ты меня любишь…

– Вы, западные люди, все усложняете, ища свободу там, где ее не может быть… Природой заложено подчинение женщины мужчине. Прими это –  и не будет в твоей душе мук, сомнений, переживаний. Все встанет на свои места. Ты найдешь покой и счастье. Вспомни любимых наложниц великих султанов –  они приходили в их гаремы бесправными рабынями, а становились повелительницами снов своих мужчин, повелительницами мира. В конечном счете, побеждали они, покорно принявшие свой удел у ног Господина, который возносил их до небес… Это то, о чем я тебе говорил еще в первую нашу ночь… Ты даже не представляешь, какая сила у женщины, склонившейся у ног мужчины.

– Я не вещь, Васель. Я свободна! – говорила я и слезы непроизвольно брызнули из ее глаз.

– Хочу рассказать тебе одну историю. Первым владельцем этого дома, еще до того, как сюда поселилась еврейская семья, была одна английская аристократка, леди Элизабет Дигби Элленбороу… Дело было в 19 веке. Она всю жизнь скакала с члена на член всяких достойных по вашему мнению «членов», смени четыре мужа, а потом горько разочаровывалась и начинала все заново. Все длилось до тех пор, пока она в сорок лет не встретила двадцатилетнего бедуинского шейха из пальмирской пустыни Меджуля Эль – Месраба. Он был благороден, молодой вождь одного из племен, но дик и не знаком с западными традициями. Они прожили счастливо более 20 лет, до самой ее смерти. Летом они любили друг друга среди песков Пальмиры, под открытым горящим солнцем, от которого трудно найти убежище даже в тени шатра. А зимой они приезжали в этот самый дом и жили красивой тихой городской жизнью. Она мыла ему ноги и говорила с ним лишь на арабском. И это женщина, обладавшая таким сильным нравом, что не боялась в те патриархальные времена бросать одного именитого мужа за другим. Не это ли есть воплощение истинной сути отношений двух полов? Истинное понимание места каждого из нас.. Адама и Евы…

– Васель, ты понимаешь, что это не моя мораль? Не моя суть? Я из другого мира… Моя душа с Запада, хоть я и люблю Восток…

– В индийской эротической литературе 32 позы, в исламской любовной поэзии –  40. Запад на протяжении многих веков видел даже в супружеском совокуплении потенциальный источник греховной похоти, необходимой только для продолжения рода. Для восточных людей любовь –  искусство. Похоть –  естественное желание, благословение, отличающее нас от всех других созданий Всевышнего. Мы волшебная субстанция. Два сосуда – мужчина и женщина, призванных постоянно друг друга наполнять…Без этого нет жизни…И об этом говорили на Востоке тогда, когда в Европе ходили испражняться под стол…

– Что ты хочешь, Васель? – устало спросила она. Не было смысла и сил противостоять его психологическому натиску. – Я и так стою перед тобой полуголая… Я и так уже признала, что твоя…

Его глаза горели.

– Ты все еще не понимаешь сути того, что такое «моя». А я хочу тебе это показать. И поверь, ты пойдешь со мной в этот мир и не захочешь вернуться. Доверься мне, дай себе прочувствовать глубину подчинения мне, и сама удивишься, как это может быть нестерпимо сладко…

Она нервно сглотнула и тихо ответила, – Хорошо.

***

Васель многообещающе улыбнулся и поманил ее к себе рукой. Девушка покорно подошла почти вплотную. Он положил свою руку ей на талию и притянул к себе еще ближе. Ей пришлось опуститься одним коленом на него, заняв полусидящее положение и невольно раскрывшись ему. Внезапно ее обдало чувством смущения. Она попыталась прикрыть лоно рукой, но он не дал ей это сделать.

– Я говорю именно об этом. Никакого смущения. Никаких преград. Только мужчина и женщина. Я и ты. И я буду твоим Господином, а ты моей наложницей. Ты подчинишься, а я вознесу тебя выше королевы в твоем подчинении, –  нежно коснулся пальцами ее лона, раздвинул лепестки и проник немного глубже.

Она глубоко выдохнула

– Ты сама говорила, что ощущаешь себя в сказке…Так пусть эта сказка окунет тебя в небывалые пучины. Отдайся мне так же, как такая же, как ты, сотни лет назад отдалась. Пусть их лики оживут в нас и обещаю, ты не забудешь этого никогда.

К его пальцу присоединились еще два. И теперь он действовал все активнее и активнее, проникал вглубь ее, заставляя извиваться. И от этой сладкой муки она теряла последнюю связь с реальностью и действительно уносилась в сказку. Он лишал ее воли, несмотря на теплящиеся еще остатки ее сопротивления. Влада отчаянно попыталась вырваться их его пут, пятясь назад, но он схватил ее за руку и лишь сильнее придвинул к себе, лишь насалил на себя еще глубже, по самое основание фаланг пальцев.

– Я и ты. Только мы и все только для нас.

Волна экстаза подходила к ней с какой – то жуткой, сводящей с ума неистовостью. Она была в шаге от оргазма и уже чувствовала его согревающую из глубины тела силу, в беспамятстве прокричав заветное – Даааа.

И тут он резко вышел из нее. От неожиданности девушка чуть не упала. Она была у порога экстаза, но он все остановил. Она ведь сказала «да»…Что случилось?

Придя в себя, отдышавшись, она подняла на него затравленный взгляд, все еще голодный и неудовлетворенный.

– Я поведу тебя по этому пути за сегодня десятки раз, пока ты не забудешь себя и не будешь умолять меня войти в тебя и дать кончить. Ты будешь хрипеть от вожделения, забыв обо всем на свете, кроме меня и моего члена. С этой минуты называй меня Господином и слушайся во всем. Даже если тебе не нравится то, что я делаю и говорю, ты должна принять это спокойно. И терпеливо. Поверь, терпение будет вознаграждено, – с этими словами он снова подошел к ней и нежно провел по щеке своей рукой.

– Зайдем в комнату. У меня кое – что для тебя приготовлено.

Он взял ее за руку и повел за собой, Влада молча повиновалась, словно утратив способность говорить. Ей то хотелось беспрекословно следовать за ним, то вырваться и убежать за ворота, в обычную жизнь, в которой он не в силах так довлеть над ней…Они дошли до кровати, Васель развернул девушку к себе и глубоко и медленно поцеловал в губы.

– Ты знаешь, как я хотел тебя с того дня, как увидел, детка. Ты прекрасна.

Девушка наслаждалась его сиюминутной нежностью, снова распаляющей ее изнутри. Как мало ему надо было сделать, чтобы возбудить ее.

Он взял висящий на стуле темный шелковый шарф и аккуратно завязал ей глаза. – Не развязывай его, пока я не скажу, – строго отчеканил он.

– Хорошо, Васель, – сказала Влада и вдруг почувствовала, как ее ягодицу ошпарил сильный шлепок.

– Как я приказал к себе обращаться? – его слова обожгли ее ухо в буквальном и переносном смысле.

Закусив губу, Влада волнительно проговорила – Да, господин.

– Умница, – одобрительно провел он по ее волосам, – а теперь ложись на кровать.

Влада аккуратно, на ощупь легла на кровать спиной, ожидая его дальнейших действий. Она думала, что он начнет целовать ее или гладить, но ничего не происходило. Она слышала шаги мужчины, который что – то взял со стола и когда его рука наконец прошлась вверх по ее голой ноге, она волнительно выдохнула.

– Знаешь, куколка, в чем заключалась суть страсти между господином и наложницей? – он ласкал ее ногу, плавно водя по ней своей теплой рукой, – наложница пребывала в постоянном желании к своему хозяину, она трепетала от одного его голоса и была готова на любую его прихоть. Желание сводило ее с ума, все вокруг меркло перед красками этого желания.

Влада напряженно сглотнула и чуть не поперхнулась, когда почувствовала его горячее дыхание на своем лице.

– Сейчас я сделаю так, что ты будешь хотеть меня до безумия. Ты отдашь себя желанию, и тогда мы сможем вместе возвыситься к звездам.

С последним слетевшим с его губ горячим шепотом он резко схватил ее за ноги и стащил к краю кровати, потом быстро развел их в стороны.

– Лежи так, пока я познакомлю тебя кое с чем.

Влада заметалась, попытавшись закрыться. Ей не хотелось быть настолько открытой, беспомощной, даже не видящей, что происходит. Она думала, он будет более нежным – и тут ее бедро загорелось от еще одного шлепка.

– Не испытывай мое терпение, Влада. Ты слышала, что я тебе сказал делать.

Девушка молча повиновалась. Странно, но она словно действительно оказывалась где – то в другом мире, в мире, где у нее нет голоса и воли, есть лишь его власть над ней. Она могла встать и сорвать эту чертову повязку. Он бы не стал ее держать, но тело слушалось его магнетических приказов, а сердце билось все сильнее с каждым новым проявлением им своей власти над ней. Она почувствовала, как его рука раскрывает лепестки ее вагины –  и вдруг вместо привычного пальца или члена он ввел какой – то странный предмет, полукруглый, чем – то, как ей показалось по ощущениям, напоминающий яйцо. Девушка запаниковала:

– Нет, Васель, Господин, – тут же она исправила сама себя, – что это? Я боюсь.

– Тссс, –  успокоил он ее, нежно поглаживая по волосам, – ты сама не знаешь, что откроется для тебя. Верь мне, я не причиню тебе вреда или боли, которой ты сама не пожелаешь…

Девушка глубоко вздохнула, принимая на веру его успокоения, но вдруг он снова схватил ее за ноги и за толику секунды перевернул на живот. Постель была шелковой и холодной, по телу пробежала дрожь. Она сама не поняла, как оказалась на животе.

Его руки стали поглаживать ее попку.

– Идеальная. Знаешь, я готов смотреть на нее вечно. Такая упругая, но в то же время, аппетитная. Помню, как я возбудился, когда шлепал тебя. До сих пор, когда думаю об этом, мой член встает. А тебе понравилось, испорченная девчонка? – издевательски – сексуально проговорил он ей на ухо, лаская ее ягодицы все интенсивнее и интенсивнее. Я помню, как ты намокла тогда вот тут, – вторая его рука скользнула ей между ног. Влада застонала, что стало для него молчаливым сигналом ее капитуляции.

– Сегодня ты снова так крутила ею передо мной там, в ванной, – он звучно шлепнул ее по изласканным ягодицам. –Глупышка, не стоило играть с огнем. Ведь ты даже не догадываешься, насколько я могу быть испорченным. И он сделал то, чего она никак не ожидала. Его палец внезапно заскользил ей между ягодиц. Влада вскрикнула, но не стала вырываться.

– Умница, учишься на ошибках. Я знаю, что тут еще никто не был. Это еще один твой цветок. Цветок, который сорву я. Он прошелся губами по ее позвоночнику, поцеловал плоть ягодиц, от чего девушка вздрогнула и издала сдавленный стон.

Васель усмехнулся.

– Не стоит скрывать своего возбуждения, детка, я давно знаю, что попка –  твоя эрогенная зона.

На секунду он отстранился, оставив Владе лишь гадать, что он делает. И вот, ее кожи между ног снова коснулась его рука, но на этот раз в какой – то смазке. С ужасом девушка подумала, что это его член и запаниковала.

– Пожалуйста, я не готова, не сейчас.

– Успокойся, я не буду сейчас тебя трахать. У меня есть кое – что поизобретательней. И он стал вводить в ее анус, аккуратно, но решительно, какой – то странный предмет, также похожий на яйцо, уже находившееся в ее вагине. Влада снова запаниковала и инстинктивно сжалась.

– Нет, пожалуйста, – взмолилась она.

– Расслабься и успокойся, – не требующим возражений голосом отчеканил он, – если ты будешь ее сжимать, будет больно, потому что я все равно его введу. Я так хочу. Эта штучка лишь включит нужные кнопки, а открыть дверь мы дадим моему члену, – с усмешкой проговорил он.

Боже, она должно быть, сошла с ума, если эти слова, в привычное время способные пробудить в ней бурю негодования, заставили внизу живота все перевернуться. Она повиновалась, и яйцо спокойно вошло в дырочку.

– Умница, – снова одобрительно прошептал он, явно уже возбужденный. –  а теперь можешь снимать повязку.

Влада стащила шарф. Ей не пришлось привыкать к свету, потому что освещения в комнате было мало. И тут она поняла, что повязка нужна была еще и для другого –  психологическая ломка. Она не могла поднять на него глаза, потому что боялась посмотреть в лицо тому, кто сломил барьер ее гордости секунду назад. С завязанными глазами, она словно воспринимала все это отрешенно, а теперь она должна была встретиться с этими вечно ироничными и высокомерными глазами.

– Посмотри на меня, девочка.

Влада собрала волю в кулак и подняла взор. Но она не увидела привычную маску ироничности и превосходства. Перед ней стоял мужчина, полный того же вожделения и страсти, который не стеснялся чувств и говорил об этом всем своим красивым телом. Его бездонные голубые глаза потемнели и стали блестеть еще сильнее. И тут Влада задумалась над его словами о Господине и его наложнице. «Я вознесу ее до небес в покорности. Может, это и есть женское счастье», – промелькнуло в ее голове.

– Ты, наверное, хочешь знать, зачем я вставил в тебя эти игрушки, – спокойно произнес Васель, натягивая на себя белые льняные брюки и такую же тунику.

– Да, Господин.

Он одобрительно кивнул. Подошел к столу и взял какой – то маленький пульт. Секунда –  и Влада почувствовала, как два вставленные в нее предмета начинают вибрировать, создавая неповторимые ощущения. Она оперлась о кровать, пытаясь к ним привыкнуть, но лишь почувствовала, как нестерпимое наслаждение растет в ней, подспудно открывая дверь и нестерпимому желанию…И там, и тут..

Он лукаво улыбнулся. –Все нормально?

Девушка собрала последние силы, встала с кровати, и как ни в чем не бывало, с легкой улыбкой ответила твердо – да.

Он задержал на ней свой взгляд с каким – то особым интересом, поймав завуалированный вызов. У этой девчонки еще оставались силы ему противостоять.

– Думаю, пришло время ужинать, детка – одевайся, жду тебя внизу, – с многозначительной иронией обратился он к Владе, направляясь к двери.

Она опешила, но вертевшийся на языке вопрос так и остался не озвученным – неужели эти адские инструменты так и останутся в ней, будут и дальше дразнить ее плоть..

Васель обернулся на девушку в дверях и, ошпарив своим горячим взглядом, тихо добавил, –  Не волнуйся, ты скоро привыкнешь к чувству наполненности. А вот к другому чувству… – он усмехнулся и вышел, закрыв за собой дверь.

Глава 27

– Черт возьми! Что он с ней делает? Зачем все это? –  Она говорила это, мечась по комнате.

Через пятнадцать минут Влада, одетая в красивый полупрозрачный восточный халат, тоже заранее для нее приготовленный, спускалась вниз. Понадобилась неимоверная сила воли для того, чтобы собрать себя, хоть немного восстановить контроль. Он сидел за столом, что – то делал на планшете, но услышав стук ее каблуков, посмотрел на нее так, что внутри снова все перевернулось. Учтиво встал, отодвигая для девушки стул.

– Прошу, –  улыбнулся как можно галантнее.

Влада присела. На столе стояли всевозможные арабские блюда. Но служанка принесла что – то еще. В красивой инкрустированной супнице.

– Помню, в прошлый раз он тебе очень понравился… А мне понравилось то, как ты его ела, – сказал он соблазнительно. Перед ними на столе стоял кебаб кяраз – кебаб в вишневом соусе. Она поймала себя на мысли, что голодна. А это блюдо было действительно изысканно и очень соответствовало антуражу их вечера.

– Нереально вкусно, – произнесла она, пробуя сладко – вишневую пикантность и насыщенность соуса.

Он кивнул, согласившись, – блюдо для страстных натур.

– Это место подобно дому со старинного полотна ориенталистов. Не хватает лишь гарема и евнуха.

Васель улыбнулся. – Ну, евнуха придется поискать, а с гаремом…Что ж, краеугольный камень заложен. Могу заточить тебя тут. Потом подыщу подружек тебе…

– Зачем искать? Разве их нет? –  вырвалось у нее самопроизвольно, –  разве ты первый раз вот так развлекаешься с очередной своей пассией? Сколькие увидели твой мир так, как его вижу сейчас я, Васель? Скажи мне, я хочу знать…

– Влада, – он отложил приборы и стал как никогда серьезен, – я уже говорил тебе и повторюсь – все места, куда я приводил тебя – это наши места. Разве что кроме моей машины, там сидели до тебя другие –  и женщины, и мужчины, и даже дети…Все квартиры, дома – все это только наше с тобой…Наши с тобой воспоминания… Наше с тобой прошлое, настоящее и очень надеюсь, что будущее…

– А твой дом в Яафуре? – Влада не унималась. Она должна была его спросить, именно сейчас, потом будет слишком поздно… –  это ведь твой главный дом, семейный. Есть там место для твоих «наложниц»? – специально уколола его последним словом.

Он раздраженно закатил глаза.

– К твоем сведению, я уже пару месяцев как живу на Мальки в квартире. А в доме ремонт. Именно по этой причине хочу позвать тебя туда, когда дом будет полностью обновлен.

Она молча закусила губу.

– Не делай так, – он говорил все так же раздраженно и повелительно. Его глаза потемнели.

– Как?

– Не кусай свои губы, меня это возбуждает.

Она с вызовом подняла на него глаза и улыбнулась.

– Разве это плохо?.Ооо… –  Влада не успела договорить, потому что находившиеся в ней предметы, к которым она успела худо – бедно привыкнуть, начали вибрировать, посылая по телу разряды тока и сладостного возбуждения…

– Что такое? – иронично и в то же время с вожделением спросил Васель.

Девушка почти не слышала его. Адские механизмы не останавливались, она схватила края скатерти и пыталась справиться с пробирающей тело дрожью, затаив дыхание. И когда казалось, что разрядка вот – вот наступит, вмиг все прекратилось. На самом пике, в самый важный момент. Она отдышалась и посмотрела на Васеля волчьими глазами…

– Я говорил тебе, что оргазм еще надо заслужить, Влада. А ты делаешь все, чтобы я тебя не поощрял, а наоборот, наказывал. Что за дурацкие разговоры? Неужели у тебя есть сомнения в моих чувствах после всего того, что происходит между нами, после того, как наш роман обсуждает весь Дамаск…

Он снова нажал на нужные кнопки. Она опять выгнулась и в этот раз не смогла сдержать свой стон.

– Ты просто неисправима! Ты приняла мои правила и продолжаешь играть по своим! Как мне на это реагировать?! – он подошел к ней вплотную, схватил за руку, заставил подняться со стула и быстрым движением подцепив ее под ягодицы усадил на стол, не обращая внимания на падающую на пол и бьющуюся посуду. – Ты все нарушила, девочка.

И снова эти вибрации, и снова эти запредельные ощущения, которые начали отдавать некой болезненностью и нервозностью. Она была слишком напряжена, слишком возбуждена.

– Ты маленькая, непослушная девчонка. Знаешь, что делают с такими? – он склонился над ее губами. Его горячее дыхание обжигало ее…

Она непроизвольно выгнулась ему навстречу, и ее груди будто сами легли в его ладони. Действительно, идеальные, словно созданные для него. Он сжал их. Сначала легко, затем все сильнее и сильнее… Влада мгновенно отозвалась –  ее дыхание участилось, но она расслабилась, отдав себя его власти, и безвольно прикрыла глаза. Приоткрыла рот, словно не могла дышать.

– Я позволю тебе ощутить себя Господином, который все решает за меня, Васель, – тихо прошептала она. – Ты уже мой Господин, пожалуйста, войди в меня, иначе я умру…

Он сорвал последние ее слова острым поцелуем, выдохнув жаром ей в рот.

– Так быстро сдалась? Не прошло и сорока минут. Я надеялся мучать тебя часами.

Она жалобно застонала и прикусила губу. Снова вибрации, снова эти сладостные мучения и его прерывистое дыхание у ее лица. Это было невыносимо. Она как обезумевшая, с каким – то животным восхищением самопроизвольно опустилась на колени перед ним, расстегнула ширинку его льняных брюк, взяла в руки его возбужденное достоинство и крепко сжала, на что он ответил сдавленным стоном. Не дожидаясь ее дальнейших действий, он нагло прижал голову девушки к своему паху… Влада поглотила его мужское естество, крепко вцепившись в бедра, он схватил ее за волосы и стал грубо трахать рот, но ее это только заводило. Она была полностью во власти низменных инстинктов. Вибрации продолжали сотрясать ее тело, а лна стонала и лизала его член, получая какое – то первобытное удовольствие.

– Глотай, –  сказал он жестко и повелительно, выпрыскивая в нее свое семя. И она слушалась, не понимая потом, в каком состоянии могла так слепо следовать его приказам, так потерять себя и свое эго…

Васель поднял Владу с пола, глубоко поцеловал в губы, а потом взял на руки и пошел наверх. Распахнув ногой дверь, он уложил ее на кровать. Вернее, на какое – то сумасшедшее огромное ложе. Она еще не бывала в этой комнате с балдахином, утопающей в мягком огне свечей. Этот дом был каким – то воплощением порока. Он был создан для любовных утех. Она сжала ноги в коленях, а он развел их. Одним движением вытащил вибратор из лона, оставив второй на месте, и тут же, почти не медля, вошел. Оставалось только догадываться, как можно было всего за несколько минут снова возбудиться настолько, насколько был возбужден он, резко пронзая ее своим членом.

– Вот теперь ты моя, Влада, –  шептал он, неистово двигаясь, смотря неотрывно в ее глаза, а казалось, что в душу. –  Будешь ли ты дышать или нет, будешь ли ты упиваться наслаждением или нет, решу я. Чем больше я буду тебя ласкать, тем больше ты будешь хотеть продолжения, детка…

Это было сродни сумасшествию. Каждый его толчок разливался по телу сладостным удовольствием, тысячами иголок. Наличие вибратора в ней создавало какое – то неописуемое трение. Словно он был везде, словно он был частью воздуха, вселенной, космоса. Ее космоса.

– Думал, что уже не бывает, но черт возьми, ты сейчас просто убиваешь меня своей пленительной узостью. Я хочу сдохнуть в твоих объятиях, так мне хорошооо, –  хрипел он то на арабском, то на русском, тоже потеряв над собой контроль, как и она.

Оргазм накрыл их цунами. Словно пропустили волну сильного тока. Ей казалось, что она даже отключилась, настолько оглушающе, сумасшедше, неистово и всепоглощающе это было. И у него, и у нее.

Их тела были потными и липкими от слюны, соков и ее слез, слез облегчения, слез счастья. Он слизывал их с ее глаз, шепча, как фанатик:

– Теперь ты моя, Влада… Ты моя… Навсегда. Даже годы, даже километры, даже чертова ненависть не смогут это изменить. Ты моя… Запомни это навсегда, а если попытаешься уйти и забыть, я все равно найду тебя и напомню. Болезненно и сладкооо…

***

В ту ночь он поглотил ее полностью. Она думала о том, что отдалась ему так, как, наверное, уже не сможет никогда никому, не захочет…Душой и телом… В прямом смысле… Ей было очень тяжело принять его абсолютную власть над собой. В ее природе мало подчинения…Она могла это сделать только в том случае, если поверила ему безоговорочно. Так и было. Влада действительно обрела счастье и покой, как он и говорил. Словно ее душа выпорхнула из тела, совершила путешествие на небо и вернулась обратно. И она была готова остаться с ним на любых его условиях, послать все, оставить работу, оставить себя, оставить Москву. Быть его, только его и для него. Ей казалось, что в этом ее смысл жизни теперь… А потом произошло то, что разорвало ее сердце на тысячи кусочков, как шрапнель. Словно ее швырнули с обрыва в холодное бушующее море и она прочувствовала всем своим нутром всю боль этой пытки падения, не имея удачи убиться при первом же ударе об острые камни, а падая куском мяса с одного острого пика на другой, пока холодные волны не поглотили и не удушили ее окончательно….

Глава 28

Все произошло совершенно тривиально, как это всегда бывает. Он ушел принять душ в ванную, а она совершенно забыла, что лежавший на тумбочке телефон не ее, а его. Пришел сигнал с сообщением –  и Влада машинально потянулась к нему. И то, что она увидела, повергло ее прямиком в ад.

Ему писала девушка, русская, судя по аватарке, похожая типажом на Владу –  светлые волосы, субтильная фигура, хотя особо разглядеть она ее не успела. Сама не поняла, как открыла их переписку. Это происходило на автомате.

– Как твой день, хабиби? Скучаю без тебя! Отвязно было в Москве! Жду завтра вечером в Кав де Беф…

Не веря глазам, все еще надеясь на ошибку, прокручивает переписку выше. Смотрит на даты и время –  его ответы за сегодняшнее число. В то время, пока они были тут. То есть он имел ее и переписывался с ней… Переписывался… У нее есть его номер, в отличие от самой Влады….

Не верит, не верит. Ощущение, что в легких пыль, и она мешает дышать…

– Ты где? Просыпайся, соня. Жду тебя на завтрак, –  исходящее сообщение пару дней назад от него… Неужели они были вместе в Москве, когда он заливал ей про командировку и тоску…

Десятки фото: шмотки, бренды, сумки –  она слала ему фотографии того, что скупала в магазинах, а он одобрительно отвечал ей смайликами. И это Васель? Ее Васель? Боже…

Это какая – то поганая ошибка. Может быть, это не его телефон.

Но то, что она увидела потом, обдало ее ушатом кипятка. Да, именно кипятка. Ее тело было в агонии. Такой, какой не испытать никогда… Ни за что… Говорят, самая сильная боль именно от ожога. И она ее испытала. На ее сердце вылили стоградусную дымящуюся жижу из лжи, предательства, обмана…Эта боль затопила ее. Одно сообщение перевернуло всю жизнь с ног на голову, вмиг сделав оплеванной, униженной, ничтожной, смешной… Она смотрела на фотографию и не могла оторвать глаза, больно было так, словно их выкололи и сейчас они зальют кровью экран…

На фотографии была ее внутренняя часть бедра с первой буквой его имени на русском языке…Так знакомая и так ненавистная теперь ей «В»…

В тот момент Влада поняла всю глубину горечи выражения «поруганная честь». Словно ее раздели и выставили на улицу на всеобщее обозрение… Да нет, даже при таком виде унижения можно сохранить достоинство. Она же была попользованной дурой, чьи наивные опасения оправдались с лихвой. Зря она питала наивные иллюзии. Он был именно таким, каким рисовали его оппозиционные сайты и сплетни дамасских женщин. Насмешливым, жестким, порочным, не уважающим женщину…Все его слова ей –  поганый яд, вранье, игра… Он просто развлекался, смеялся над ней… С очередной своей племенной кобылкой. Вернее, меченной наложницей. Даже гадкий Айман – и то лучше, по крайней мере, он был честен с ней… Самое смешное, что Васель ведь этого всего даже и не скрывал. Просто она не хотела это слушать. Она слышала только то, что хотела услышать Он ведь ни раз не сказал, что она у него одна…

Ей просто захотелось уйти тогда. Спрятаться от его взгляда. Он делал с ней такие вещи, казалось, они стали более чем единым целым, они доверились друг другу, оголили свою душу, а теперь она понимала, что это была просто веселая забава с его стороны…Ей было стыдно на него смотреть. Открывшись перед ним, она оказалась слабой и уязвимой. После всего, что было, казалось, что даже если она предъявит ему эту переписку и призовет к ответу, он попросту рассмеется, подавит ее, как ничтожество…Бежать от него, немедленно, быстро, сейчас же… Но в этот раз это было сделать намного сложнее… Они в доме, в частном секторе, узкие улочки явно будут пустынны в этот ранний час, вряд ли она сможет поймать такси… Надо было собрать последнюю волю в кулак и действовать так же подло и хитро, как и он. Не только он умеет ранить, не только он может делать больно. Она поставит жирную точку, но сделает это в его стиле…

А может быть она сама себе врала, может быть, она все еще надеялась, что он найдет этому всему оправдание. В тот день Влада была готова поверить любому вранью. Скажи он ей, что это не его чертов телефон, а телефон какого – нибудь его врага, которого он убил, расчленил и сжег, она бы охотнее поверила в это и, что самое чудовищное, приняла… Настолько жалкой и зависимой от него она была…

Пошла в другую комнату за своим платьем. Вся одежда до сих пор валялась в том виде, в каком они ее кинули, стаскивая с себя. Васель запретил Ум Хсейн заходить в эту часть дома. Когда увидела разбросанные по комнате вещи, сердце снова сжалось с болью… Не давая волю чувствам, надела платье. Она все еще пыталась самостоятельно застегнуть молнию, когда в комнату вошел Васель в одном полотенце.

– Что такое, хабибти? Зачем одеваешься? Сегодня пятница, выходной… Таали (пойдем), хотя бы немного поспим, –  он был еще мокрый и удивительно счастливый. Аж скулы свело от того, как идеально он мог играть искренность. Хотя почему играл? Влада подумала, что действительно была приятна ему, как игрушка. Наверное, с проститутками он тоже чрезвычайно деликатен после секса. Неотъемлемая черта истинных аристократов, тех, кто познал власть, роскошь и достаток еще с детства, родился с серебряной ложкой во рту, это постоянная вежливая снисходительность с теми, кто ниже. В этом и проявляется их невыносимое и такое ненавистное превосходство. Когда хозяин умирает от воткнутого верным слугой в сердце по самую рукоять кинжала, в его глазах всегда застывает немой вопрос «за что»… За это… Иногда легче принять грубость и бесцеремонность, чем снисходительную вежливость…

– Извини, Васель, не предупредила тебя. Пятница –  выходной у вас, но не в Москве, а мне в 9 утра надо по скайпу участвовать в онлайн – конференции… – она старалась не смотреть на него.

– Так в чем проблема, возьми мой планшет, какая разница, откуда вещать…

– Нет, извини. Во – первых, я не помню своего ника, а дома в компьютере он забит у меня на автомате, я же не могу зайти под твоим. А во – вторых, уж прости, но мне надо хотя бы немного подготовиться к теме, я даже не помню, о чем там речь… Вчера времени на это так и не нашлось.

Выдавила из себя улыбку, чтобы хоть как – то ослабить его бдительность. Этот человек видел ее насквозь. Наверняка, он почувствовал фальшь…

Подошел вплотную, убрал выбившийся локон за ухо, внимательно вгляделся в глаза.

– Все хорошо, хабибти? Мне кажется, что ты бежишь от меня… – тихо и вкрадчиво.

– Все хорошо, –  Влада коснулась его губ, потому что ее натянутую улыбку он бы заметил, слишком близко, слишком глаза в глаза… А поцелуй… Как бы это ужасно ни звучало, ее поцелуй оставался искренним. Она могла сколько угодно заставлять свою душу его ненавидеть, но ее тело на инстинктивном уровне чувствовало свою принадлежность ему…И ей было невыносимо горько от этой мысли…

– Я отвезу тебя, дай мне две минуты…

Влада молча кивнула.

– Может хотя бы кофе? – спросил он.

Она опять кивнула. Пусть будет кофе. Главное, чтобы не было никаких вопросов…

Сегодня этот дом ей уже не казался таким сказочным. Он давил на нее, подавлял, пугал… Словно со всех его углов на нее смотрели тени прошлого. В их взглядах не было сочувствия. Только насмешка.

– Сегодня вечером у меня дела, но завтра давай проведем день вместе. Может съездим на конезавод? Покатаемся? Давно не навещал своих лошадей…

– Съездим на конезавод, –  ответила она, в душе беззвучно смеясь и рыдая одновременно. «У него дела». Конечно, дела в каком – то «Кав де Беф». Она ведь прочитала это в их переписке….

– Ты немногословна, Влада, –  сказал он ей, несясь по пустынному утреннему городу.

– Все ок, Васель, просто еще не проснулась. К вечеру буду огурчиком!

Он улыбнулся краешками губ. Подозревал ли он что – то? Догадывался? Лишь бы не догадался раньше времени, лишь бы…

Они подъехали к ее дому. Она хотела быстро выпорхнуть наружу, но он не дал, сжав ее руку и повернув лицом к себе.

– Я люблю тебя, хабибти, что бы ты себе там ни напридумывала в своей хорошенькой головке. То, что было вчера –  это лучшая ночь в моей жизни… И я не только про секс. Я про тебя рядом со мной… – нежный поцелуй в нос.

А по её телу словно молотом бьют, словно сердце пилят на части. Какой же он мерзавец, как же больно, как он может быть таким жестоким… Обман тяжело принять и простить, это всегда ранит. Но даже обман может быть честным. Он же продолжал этот фальшивый цирк. Заливает ей про любовь, а сам с другой…

***

Дома, стащив с себя все вещи и закинув их подальше в угол, Влада завалилась в кровать, пытаясь заснуть, но сон не шел. Все тело била дрожь. Живот крутило… Девушка была в какой – то агонии, настолько сильной, что она изнутри иссушала ее слезы, не давая им выйти наружу. Они застывали соляной коркой у нее на глазах, горели, щипали… Влада все еще чувствовала на себе его запах. Запах обладания. Ее волосы пахли этим долбанным удом, который теперь всю жизнь у нее будет ассоциироваться с ним… Она не выдержала и пошла под душ. Неистово терла себя губками и самым приторным и вонючим из всех ее гелей для душа. Стало чуточку легче. Не стала возвращаться в постель. Конечно, о телемосте она наврала. Не было никакого скайпа или вайбера, она уже даже не помнила, что там ему наплела в состоянии аффекта… Зато был план – глупый, наивный, сумасшедший, родившийся спонтанно, и для его реализации ей была нужна вездесущесть Амани.

***

Она все – таки смогла погрузиться в какой – то обрывочный, полубредовый сон, из которого ее вытащил звонок домофона. На часах четыре часа дня. Он прислал ей цветы. Влада хотела было от них отказаться, но доставщик не стал ее дослушивать, лишь положил букет в подъезде и уехал. Спустилась вниз, притворяясь, что не хотя, а ноги все равно несли сами… Огромный букет красных роз, в его стиле. А внутри карточка на русском «Думаю о тебе и не могу ничего делать… С утра мне тебя не хватало рядом»… К аромату дамасской розы примешивается тот самый уд… Опять аромат этих духов на цветах… Опять это наваждение… Боже, отправь он это ей днем раньше – и она бы взлетела к небу, но сейчас… Стало еще больнее и труднее. Как маленькому ребенку, когда его сильно обидят, а потом подлизываются.. Но Васель даже не подлизывался. Он просто не знал, что наконец – то ее глаза открылись.

Самым нестерпимым было понимать, что вопреки всем доводам разума, она чувствовала к нему не ненависть и отторжение за предательство, а ревность к той, другой, которая непринужденно писала ему, называя «хабиби», с которой у него были нормальные, человеческие отношения.

Та пожирающая меня ревность и подвела ее к краю… В тот момент она была готова на самые жуткие глупости… И пошла на них, коря себя за это потом тысячи раз… Человек совершает глупости всего в двух случаях в жизни –  когда он действительно глуп, от природы, и когда он влюблен… А ее влюбленность делала из нее кого угодно, но только не ту Владу, к которой она сама привыкла – осторожную, рассудительную, думающую о карьере, о самостоятельности, с амбициями и мечтами… Эта Влада, которая теперь с лихорадочным блеском в глазах набирала телефон Амани, была рабой страсти и ревности к этому мужчине.

– Привет, – ответила та спросонья лишь на второй звонок. В выходные необремененные делами сирийки любили спать по полной, – что – то случилось?

– Амани, что такое «Кав де Беф»… Ресторан? В первый раз слышу это название…

Подруга молчала, то ли еще не до конца придя в себя ото сна, то ли подбирая слова…

– Влада, я же говорила тебе, быть с ним – дурацкая затея…Забей на него.

Девушка усмехнулась про себя. И почему она сразу все поняла?

– Все настолько плохо?

– Ну я же понимаю, почему ты спрашиваешь. Это кабаре. Этот козел уже начал тебе изменять? Все мужики уроды, конечно…

Влада не смогла себя сдержать и заплакала, –  как конченая слабачка, – подумала про себя, прикусывая губы почти до крови.

– Успокойся. Выпей снотворного. Давай вечером встретимся, позвоним ему и обо всем поговорим. Я готова быть посредником… Все знают, что он повернут на тебе. Весь Дамаск об этом уже судачит. С чего вообще всплыло это кабаре? Может ты что – то путаешь?

– Нет, Амани. Он идет туда, сегодня. С какой – то русской шлюхой. Я видела их переписку, и она длится уже не один день….

– И что ты хочешь?

– Не знаю… Пока не знаю… Поеду туда, посмотрю ему в лицо и плюну, – всхлипывая, процедила Влада.

– Ты сумасшедшая? Куда? В кабаре?! В какое кабаре? Это Сирия, а не Франция с Мулен Руж! Ты русская молодая девушка, опомнись! – ее увещевания на Владу не действовали.

– Мне нужно, понимаешь, – слезы просто душили ее, – …мне так больно....Я сама во всем этом виновата, понимаешь? Если я не поеду и сама это не увижу, он опять затрахает мне мозг, опять обведет вокруг пальца!

Амани тяжело вздохнула на другом конце провода…

– Влада, я не хочу пускать тебя одну…Но и с тобой ехать не могу…

– Знаю… Дай мне машину просто, потому что не хочу ехать на своей… Он меня пасет все время, охранник под домом. Хвост, если выезжаю куда…

Амани молчала, а она ревела все это время.

– Хорошо, давай так…Я тебе перезвоню минут через десять. Ты пока остынь и возьми себя в руки, я подумаю, что можно сделать и что вообще придумать….

Подруга положила трубку, не дождавшись Владиного утвердительного ответа.

Девушка сидела, смотря в одну точку, все еще сжимая телефон в своих руках. Что делать? Как себя вести? Набрать снова? Она ненавидела себя за то, что опустилась до того уровня, когда любое унижение не казалось ей непозволительным. А ведь раньше было не так…

Амани все – таки перезвонила через десять минут. Явно напряженная и недовольная тем, что она делает…

– Короче, у меня есть знакомая, так сказать… Одна дама…Она типа вовлечена в этот бизнес… Местная. Я ей сейчас позвоню – поедешь с ней, на арендованной машине. Я все сейчас организую. И будешь мне отзванивать каждые полчаса.... Боже, что я вообще делаю! Сиди – ка ты лучше дома!!! – она уже почти кричала, явно сильно нервничая.

– Тогда я поеду сама…Я все равно поеду, – лишь смогла выдавить из себя Влада…

Амани молчала.

– Ладно, в двенадцать она будет у твоего дома. До двух часов ночи, не позднее. У вас полтора часа! – она бросила трубку, а Влада уцепилась за ее предложение, как за соломинку.

Быстро забежала в гардеробную, сначала хотела надеть что попало, но потом поняла, что в такие места, тем более ради очной ставки, нужно ехать в более приличном виде.. Напялила черную юбку – карандаш, свитер в обтяжку, немного просвечивающий, черное белье… Чулки. Что и кому она хотела всем этим доказать…Просто встретить его и посмотреть в глаза, а потом сделать что – то такое, что бы заставило его выйти из себя…Раньше у нее это получалось. С той лишь разницей, что тогда она его прощала. Сейчас просто хотела сказать, что он козел, и видеть его она больше не желает никогда…Господи, какая дура…Не желает видеть, но прется разыскивать его по кабаре…Ее разум в тот вечер помутнел… Она сильно накрасилась, заколола волосы в высокий хвост, надела жутчайше высокие каблуки. Те, что он ей подарил…При этой мысли ее больно кольнуло. Почему – то появилась глупая надежда, что, возможно, все это недоразумение. Ведь как после всего того, что между ними было, могла иметь место вот такая переписка с какой – то женщиной…

***

Через пятнадцать минут ей позвонили. Девушку звали Марва. Она ждала ее внизу в автомобиле. Влада попросила ее объехать дом сзади, куда выходил черный ход для обслуги. Когда покидала квартиру, специально оставила включенным свет – пусть его засланный шпион думает, что она лежит дома и смотрит сериалы. Спустилась и, сев в машину к женщине, объяснила свою ситуацию. Так знала Васеля. От этого Владе стало еще больнее.

– Не волнуйся, я с ним не спала, – разуверила она ее, как будто это сильно бы облегчило боль девушки, – я не в его вкусе, он больше любит таких, как …ты, – кивнув в ее сторону добавила Марва. Дама была довольно пышнотелой крашенной блондинкой с сильно наведенными бровями. Типичный лакомый кусочек для традиционных арабов.

– Ты любишь его? –спросила она Владу, тронувшись с места и не отрывая глаз от дороги.

Внутри ее всю сжигало. Отрицательно покачала головой, а та лишь понимающе усмехнулась.

– Я знаю, где он, – все так же смотря на дорогу проговорила она, – я как раз оттуда…Едем? Имей в виду. Придется выехать за пределы города. Не волнуйся, там довольно безопасно. Учти, это кабаре. Знаешь, что такое кабаре?

Влада знала это довольно приблизительно. Знала, что этим словом арабы называют нечто среднее между стриптиз – клубом и борделем, с той лишь разницей, что здесь вся грязь происходила через менеджеров, за закрытыми дверями…

– В кабаре только консумация –  это когда клиент платит за время, которое проводит с тобой за столом –  и невинная трепотня, после чего уже парни договариваются с девочками. Это приличное место…Моего друга, – со знанием дела вещала Марва.

Влада невольно усмехнулась…Приличное место….Прям музей или театр…

– Едем, мне все равно где. Не волнуйся, я не начну вести себя неприлично и домогаться ваших клиентов, – проговорила она каким – то чужим для себя голосом.

Они поехали по ночному Дамаску, в направлении трассы в аэропорт. Влада невольно поежилась. Место не самое безопасное, некомфортно было выезжать за пределы кольца безопасности города, хотя всего день назад почти в том же направлении они ехали в Джераману с Васелем… Но с ним она бы и в ад отправилась, не поведя и бровью. Она верила и доверяла ему свою жизнь, как доверила свое тело… Опять удар обухом по сердцу… Сейчас ощущение защищенности полностью покинуло ее.

Обернулась и убедилась, что на этот раз никакой машины за ней не следовало. Видимо, они никак не рассчитывали, что в двенадцать часов ночи девушка может собраться куда – то ехать, да еще и на непонятной сирийской машине с какой – то мутной дамочкой… Освещение на дороге стало слабым, по обеим сторонам мелькала хаотичная разнообразная застройка. Влада было подумала, что они выехали за город, когда на горизонте неожиданно замелькали ослепительные разноцветные огни. Это было похоже на какую – то дешевую уменьшенную копию Лас – Вегаса. Почему раньше она не замечала этот район? Они свернули на боковую дорогу и спустились на параллельную трассе улицу. Одна за другой перед ними замелькали светящиеся безвкусные вывески. Пестрящие мигающие надписи «Night club», «Amusement Center», «Play Boy» – тут было все…Выцветшие плакаты с девушками славянской внешности в дешевой одежде из полиэстера с блестками и какими – то чудовищными шиньонами с косичками, неоновые баннеры с очертаниями женских тел на шесте, или просто банальные красные сердечки и розовые зайчики… От всего этого нереально пестрило в глазах… Наконец, они остановились у одного из зданий с этим проклятым названием «Кав де Беф».

– Это тут – паркуя машину, со знанием дела сообщила мне Марва. – Только имей в виду, что просто посетительницей ты зайти не можешь. Приличным женщинам сюда вход запрещен. Я должна буду представить тебя охране как новую девочку. Если бы это было чужое заведение, нас бы вообще выставили за дверь. Такое по местным правилам невозможно – девушки набираются менеджером заранее… Чтоб не было утечек и подстав…

– Я согласна, давай только быстрее, – ей не терпелось посмотреть в глаза этому уроду…

Зазвонил телефон. Амани… Совсем забыла, что должна была ей названивать. Не стала отвечать и поставила телефон на беззвучный режим…Побоялась полностью отключить телефон.

– И еще. Вот, возьми, –  Марва открыла бардачок и вытащила оттуда покрытую кружевом черную маску на глаза, –  надень. Тут бывают такие, как ты. Девушки из приличных семей. Они по разным причинам сюда приходят. Кто- то заработать, кто- то пошпионить, кто- то из интереса. В общем, так тебя никто не узнает. Имей ввиду, ты тут можешь встретить не только Васеля, а кого угодно…зачем тебе эти проблемы…Я сейчас выйду одна, договорюсь с хозяином… Нам дадут столик. Только не вздумай дерзить клиентам. Никто тебя насильно никуда не потащит. Тут такое непринято. Секс только потом и через менеджера. Так что просто улыбайся и молчи. И никаких сцен ревности при всех, это будет подобно катастрофе. Не волнуйся, мы придумаем, как ему напакостить, уж не сомневайся, –  с этими словами она посмотрела на бледнеющую на глазах Владу с утешающей улыбкой, словно желая ее подбодрить, –  Не бойся. Сперва зайдем, сядем и осмотримся…

Через десять минут Марва вернулась к машине в сопровождении невысокого угрюмого сирийца средних лет, на лице которого не было никакого выражения…. Влада предусмотрительно успела надеть до этого на себя маску. Тот оглядел ее с головы до ног и молча кивнул. Они двинулись на встречу огням, словно мотыльки…На входе в заведение висел портрет президента, отчего Владе стало одновременно гадко и смешно…Он везде…Всевидящее око…

Глава 29

По мере приближения к главному залу музыка становилась все громче и громче… Хмурый мужик, наконец, завел их в большой круглый прокуренный зал и указал на столик на возвышенности. Все время, пока девушки пробирались к нему, их жадно разглядывали находившиеся в комнате мужчины, – человек 20, не больше. Расположение столов в зале было организовано так, чтобы вновь входящие девушки не оставались незамеченными. Потом Влада поняла, что вход, так сказать, для клиентов был с другой стороны.

– Негусто, – по ходу, как ни в чем не бывало констатировала Марва, – народу мало для пятницы. Проклятые беспорядки, весь бизнес попортили.

Марва вела себя так, словно привела Владу на экскурсию. Если бы ни повод, по которому она сюда попала, как подумала про себя Влада, ей бы показалось это даже забавным. Интересный бы получился материал для статьи, но меньше всего сейчас думалось о работе…

Наконец, девушки устроились за своим столиком, и Владе удалось полностью оглядеть помещение. Оно представляло собой большой зал, по центру которого располагалась круглая сцена – подиум. Еще одно возвышение –  в конце помещения –  на нем еще столов пять, в том числе и их с Марвой. Влада сразу поняла логику организации пространства. Возвышения – для девушек. Чтобы клиенты, сидящие за столиками внизу между сценой и вторым подиумом, могли хорошо рассмотреть товар. Внизу, среди голодных мужчин, однако, сидели и девушки. Видимо, те, кто был уже выбран клиентами и усажен вместе с ними на «консумацию». По мере того, как взор Влады привыкал к публике и она отчаянно пыталась найти в толпе Васеля, девушка различила, что сидевшие на подиуме за столиками особы были несколько старше тех, кто был на сцене… Еще совсем девочки, с вульгарным макияжем и в безвкусных платьях, неуверенно держась на каблуках, в бюстгальтерах с чашечками пуш – ап, они танцевали, кто как мог –  то под арабскую музыку, то под западные знакомые хиты, без разбору попеременно бьющие из колонок…

– Тут девочки со всего света, – с какой – то глупой гордостью констатировала Марва, продолжая свою экскурсию по миру полусвета, – из Марокко, Ливана, иракских много стало после американской агрессии, палестинки есть. Есть русские, в основном из Украины. Она не понимала, что значит слово русские. Так, видимо, она называла всех славянок…

– Как раз одна из таких «русских», видимо, с Васелем, – пронеслось в голове у Влады и сразу больно укололо в сердце.

– Вон, посмотри в тот угол, – махнула головой Марва, – Влада резко обернулась, думая, что там Васель, но проститутка – экскурсовод решила привлечь ее внимание к другому, – это их матери, наблюдают за гостями со стороны, словно невидимые тени.

Влада не сразу поняла, о чем говорит Марва. Там в углу действительно скучковались женщины в черных хиджабах незаметно, но внимательно озирающие помещение – Чьи матери? – переспросила она.

– Малолеток – арабок, – ответила та, как ни в чем не бывало, –  они приводят дочерей и размалевывают их, как упаковки от конфет. Они же и их сутенеры. Так, если находят потенциального клиента для своих дочерей, то при помощи лазерной указки демонстрируют своему чаду выбранного господина и отсылают ее к нему за столик. Потом происходит обмен телефонами и в ту же ночь или на следующий день устраивают свидание с «проникновением».

«Духуль» – это слово непринужденно произнесла Марва со знанием дела, словно говорила о чем – то обыденном…Влада в очередной раз за вечер почувствовала позыв к тошноте…

– 20 процентов уходит менеджеру. Если нужно еще и обеспечить помещение, то 30 процентов. Но это редко, обычно у клиентов есть свои конспиративные квартирки… Но сейчас у них застой. Малолетнее мясо любили заливники (прим. –  туристы со стран Персидского залива), наши мужики по большей части за классику, из предпочтений, правда, вот такие светлые красотки, как ты. Кстати, на тебя смотрят… Прям чувствую взгляды, у меня на это нюх… У многих гостей, как правило, ВИПов, самых богатых и известных, тоже есть указки. Они имеют право выбирать девушку без менеджера. У них, что называется, открытый счет. Они так много платят заведению, что проценты с девочек менеджеры не снимают. Это большая радость подцепить такого клиента. Тогда на девушку может свалиться целое состояние… – Марва рассказывала все это с таким азартом. Этот мир был ее вотчиной, она жила всем этим, привыкла к этому…Возможно, будь на месте Влады арабка, Марва не была бы столь открыта, но сидевшая перед ней девушка была русской… Она была чужой… Перед ней не было стыдно…

– Бывают и те случаи, когда девушка нравится, тогда с ней заключают «завадж мутъа» – временный брак, на день, неделю, месяц, год – все по – разному. В принципе, суть не меняется. Она все та же проститутка, по истечении контракта получающая обговоренные деньги. С той лишь разницей, что она это время сюда не ходит и не спит с другими. Потом контракт разрывается и все продолжается по – старому. Главное, не залететь. Многие из этих дурочек совершенно не понимают, какие последствия это за собой повлечет. Ведь в Сирии нельзя получить гражданство по матери. А если нет отца – то кто даст родину ребенку? Знаешь, сколько таких детей без гражданства? Особенно у этих малолеток от заливников… Но залетают только самые дуры… Тут таких мало. Это приличное заведение. Ни какой – нибудь Забадани (горная деревня в пригороде Дамаска), куда раньше приезжали саудиты и ходили по домам – покупали и бедняков малолетних дочек на лето…

Влада сидела, словно в трансе. Она никогда не задумывалась об этой ужасающей грязной стороне жизни арабских женщин…Бесправные, забитые патриархально – консервативными нормами, они представлялись ей матронами, охраняющими семейный очаг… Всегда за мужем или за отцом… Ведь именно эта защищенность так привлекает в арабском укладе и многих русских женщин, мечтающих найти счастье в другом мире. А эти бедные девушки? Они были предоставлены сами себе… Свободные рабыни, независимые невольницы… Таков вкус самостоятельности тут для тех, у кого нет ни тыла, ни денег, ни образования… И это было страшно…Она даже забыла на какое – то время о всем этом дерьме с Васелем…

– А вот и первый улов –  с хохотком сообщила Марва.

Влада инстинктивно опустила глаза себе на грудь и увидела, как на ее черном, но почти прозрачном свитере очерчивает восьмерки красный лазерный луч… –  при этом освещении черное белье так сильно просвечивало, что она даже пожалела, что надела такую вещь…

– На тебя запал вон тот красавчик…Повезло, молодой и явно при деньгах, раз у него лазерка. Вот только не могу его вспомнить, обычно я всех таких знаю, – с какой – то неподдельной завистью в голосе проговорила Марва.

Эта женщина была настолько поглощена этим миром полусвета, что, как казалось, даже забыла, зачем Влада пришла сюда…Что в ее планах не было отбивать «прекрасных клиентов» Марвы или какой – либо другой «королевы» этого сирийского Мулен Ружа…

– Ты что? – опешила от возмущения Влада за желанием напомнить о ее истинной цели прихода, не ставшая сдерживать себя, – я не буду садиться к нему! За кого ты меня принимаешь? Я пришла сюда за другим!

– Дура – покачала та головой, словно даже не обидевшись на возмущение Влады, которым она явно дала понять, как относится к сорту таких, как Марва, – твой «принц» сидит совсем рядом с ним, посмотри, вон там, почти в углу. С ним еще какой – то мужик, не узнаю его, и три блондинки. Наверное, ваши, – с последними словами она прихихикнула. Даже сирийские проститутки относились с пренебрежением, за которым скрывалась банальная ревность, к славянским девушкам и это очень кольнуло Владу.

– Садись к нему, все равно он ничего не сделает. Я же говорила тебе, все происходит потом. Тебя увидит Васель – и дело в шляпе. Каков будет его шок! – продолжала она, заранее начиная наслаждаться предстоящей сценой.

– Но как он меня увидит? Я в маске! – почти в отчаянии полукричала Влада, видя, как молодой нетерпеливый клиент, не дождавшись реакции Влады, встал со своего места и уже направился в направлении их стола.

– О, смотри, это невиданно! Сам идет! Да у тебя был бы успех, детка! – Марва действительно словно не понимала всей сложности ситуации. Видимо, ее мозги были настолько повернуты на этом образе жизни, что он не казался ей уже ни рискованным, ни неправильным. Просто не было другого.

– Как мне отбиваться от него? – прокручивая уже самые абсурдные варианты развития событий обреченно произнесла Влада, не ожидая уже помощи от ее «сутенерши».

– Не волнуйся, я придумаю что – нибудь. На худой конец, сбежишь – скажешь, что удалилась в туалет, а сама смоешься. На входе попроси позвать Умара и Марву. Меня найдут.

Влада вдруг осознала степень отчаянности своего положения. Как она могла быть так слепа?! Припереться сюда, среди ночи, одна! Разве можно рассчитывать на проститутку? Да она сама сейчас снимется и смоется со своим дружком! А что дальше? Как она возьмет такси? Как поедет домой? Что о ней подумает таксист и куда завезет?!!! И это все на фоне войны, погрузившей страну в пучину хаоса, которая происходит всего в десятках километров, а может, и ближе, от них… Да и вообще, сможет ли она отбиться от этого нахала???

– Мархабан, кейфик? – улыбаясь блестящими белоснежными зубами заговорил подошедший парень.

Влада молчала, сделавшись максимально мрачной. Ее модель поведения была предсказуемой. Такую физиономию неприступности она включала всякий раз, когда не желала реагировать на назойливые приставания молодого человека, рвущегося с ней познакомиться. Но вся трагикомичность текущего момент заключалась в том, что неприступность тут была не просто неуместной. Она была неслыханной…

– Тамам (араб. – хорошо), – улыбнувшись в тридцать два зуба, ответила за нее Марва.

– Дждида (араб. – новенькая?)? – кивнул он в сторону Влады.

– Айва, мин Русия (араб. – ага, из России), – Марва сразу примерила на себя роль мамки – сутенерши, несмотря на гневные взгляды Влады, которые, как казалось, только распаляли парня.

Тот довольно улыбнулся.

– Бриииввеетт, – протянул он на ломанном русском. Это слово тут знали все, но произносили его именно так, исковеркано –  в арабском языке нет буквы «п», поэтому ее смело заменяли на привычное «б».

Влада растерянно кивнула, не глядя ему в глаза. Ощущение, что маска скрывает ее, улетучилось, как эфирный спирт…

– Ну давай, иди с ним, не волнуйся – пятнадцать минут – и я тебя вызволю, если сама, конечно, не пожелаешь остаться, – тихо проговорила ей на ухо Марва, легонько подтолкнув бедную девушку под поясницу.

Влада неуверенно встала. Молодой человек протянул ей руку, которую та никак не решалась взять. Он поощрительно улыбнулся, показывая, что понимает ее стеснение. Учтиво пропустил вперед и нежно взял под локоть, направляя в движении, пробираясь между столов. Все та же присущая богатым арабам вежливая снисходительность… На них смотрели все, или ей просто так казалось? Почти подойдя к их столику, она посмотрела туда, где, по словам Марвы, сидел Он. Сердце ушло в пятки. Васель действительно был там. Не один, с Айманом и еще двумя телками. Они тоже с интересом смотрели на Владу и ее спутника. Внешне, как она поймала себя на мысли, с этим парнем они смотрелись очень гармонично. Хорошая была бы пара, не будь она проституткой, а он – клиентом, по мнению окружающих…

И тут случилось самое непредсказуемое. Новый «друг» Влады весело помахал столику Васеля, видимо, конкретно ему, потому что тот небрежно ответил. Влада заметила, что он стал присматриваться к парочке. Все внимательнее рассматривал ее. Она видела, как меняется его выражение лица…

Лицо его бледнеет. Надменно – небрежную улыбку сменяет оскал…Бальзам пробежал по ее телу, наконец – то… Захотелось повиснуть на ее новом дружке, имя которого она даже не знала. Васель все прищуривался и прищуривался, всматриваясь в нее, теперь уже отмахиваясь от повисаний на его плече одной из телок за их столом. Как ни в чем не бывало Влада села за столик. Спутник вел себя крайне галантно и заговорил с ней на хорошем английском.

– Как тебя зовут? – спросил он ее.

Влада чуть было не сказала ему свое настоящее имя на автомате, но вовремя сообразила и придумала на ходу – Виктория, Меня зовут Виктория.

– Очень приятно! А я Васим, – ответил он ей, обескураживающе улыбнувшись.

– Ты красивая, хоть я и не вижу твое лицо полностью. Ты покажешь мне его? – он говорил мягко и завораживающе. Соблазнял и завлекал. Влада это сразу поняла. И ничего не ответила.

– Наверное, ты плохо понимаешь английский, – славянки как правило изъяснялись на английском косно. Кому, как не завсегдатаю кабаре, это знать, – Пить? Что будешь пить? – как можно проще попытался спросить он у нее.

– Сок, хочу сок, – Влада надеялась сохранить свое сознание как можно более ясным. Повелительным жестом он сделал заказ у услужливого официанта, всегда знающего, в какой момент ему появиться…

Он приблизился поближе, положив руку на ее стул, – Как давно в Сирии?

– Афван (араб. – извините), – послышался голос сзади, – они оба обернулись. Перед сидевшей парочкой стоял Васель. Он не спеша обошел их, не стесняясь, внимательно разглядывая Владу. Отодвинул себе стул и нагло уселся за их стол, не спрашивая приглашения.

– Сними маску – сказал он ей на русском.

Влада затаила дыхание, опустив голову вниз. Силы словно разом ее покинули. Ноги дрожали, внутри все разрывалось и клокотало, готовое вырваться наружу рыданиями.

– Фи мушкиля (араб. – какие – то проблемы?)? – ровным счетом ничего не понимая, вмешался Васим.

– Маалиш (араб. – все в порядке), – ответил как ни в чем не бывало Васель, словно он попросил у них перечницу или салфетку, а не уселся за их столик и не стал говорить с девушкой на русском.

– Повторяю, сними маску.

Влада резко подорвалась с места, истерично пытаясь понять, где выход. Увидев на другом конце зала широкую дверь, она побежала к ней, не оглядываясь назад. Возможно, они что – то кричали ей вслед…Ее непонятливый, но назойливый новый кавалер, ошарашенный и разъяренный старый… Выскочила наружу на глазах у ничего не понимающих, хлопающих глазами охранников. И попыталась было отдышаться, но в этот момент кто – то с силой схватил ее за руку и развернул к себе.

– Что все это значит, Влада?! – кричал на нее Васель, трясясь от злости.

– Что все это значит?! – обида так давила на нее, она едва говорила, задыхаясь от эмоций, –  это ты мне скажи, что все это значит?! Ты бессовестный, эгоистичный ублюдок, ненавижу тебя!!! – она кричала в истерике, уже не в силах сдержать накопившуюся боль, – иди к своей хабибти с татуировкой на ляжке!

Васель схватил ее за руку, не слушая ругательств и возмущения, поволок к парковке и с силой затолкнул в свою машину.

Девушка молчала, она сорвала, наконец, эту чертову маску с глаз и лишь всхлипывала.

– Я дура…Полная дура… Зачем все это? Зачем ты вообще появился в моей жизни? – вновь стало надрывно вырываться из ее груди.

Всхлипывая, Влада медленно качала головой.

– Почему я не послушала Амани? Почему связалась с тобой? Выпусти меня, не хочу больше тебя видеть, выпусти! –  она ломилась наружу, хотя и понимала, что ее усилия не принесут ровно никакой пользы.

– Перестань истерить и послушай меня! Хоть раз в жизни послушай меня! Все это ради тебя!

Ее рыдания перешли в дикий хохот.

– Ради меня? Так вот как это теперь называется?! –  она обхватила лицо руками от шока, –  ты даже не удосужился придумать какую – нибудь глупую отмазку! Урод!!! Какой же ты урод, Васель!

Мужчина с силой схватил ее руки и тряхнул.

– Мне больно! Пусти!

Но он, казалось, не слушал ее. Он тряс ее и продолжал свою горькую исповедь.

– Что ты хочешь? Хочешь правды?! Не могу я тебе ее сказать!!! Ради тебя самой! Ради нас! Сука, я не вру тебе, я люблю тебя! Люблю тебя! Люблю!

Он резко отпустил ее. Всхлипывающая и трясущаяся, Влада облокотилась головой о холодное стекло.

Он тяжело вздохнул.

– Я отвезу тебя домой… – Васель начал заводить машину, но она ему не дала.

– Нет. – ответила спокойно и жестко, – выпусти меня из машины, я прошу…

– Куда ты пойдешь в таком состоянии? Ты хоть понимаешь, где мы находимся… Поехали отсюда! – закричал он.

– Это мое дело, Васель. Халас (араб. – всё)…Хватит. Это надо прекращать…

Он выругался матом на арабском.

– Откуда вообще ты узнала все это дерьмо… – он словно адресовывал свой досадный вопрос сам себе.

Влада горько усмехнулась.

– Ты даже не думал прятать телефон, когда одновременно переписывался с ней и трахал меня…

Его лицо исказила гримаса боли и удивления. Словно что – то пошло не по его сценарию. Конечно, не по его сценарию. Кто будет рад вот так спалиться, подумала она…

Железная тишина. Каждый из них смотрит прямо, но не видит ничего. Яркая горящая мишура этого продажного места сливается в единый балаган, за ширмой которого их душевная боль и пустота… Или только ее душевная боль… Ей так и не дано было узнать, что в голове у этого человека…

– Ты так и не научилась мне доверять, Влада… Так и не поняла смысла всего того, что было между нами. Ты всегда хотела видеть во мне только урода и подонка, чудовище, что бы я ни делал… Что ж, будь по – твоему… Я возвращаюсь обратно, к шлюхам и бухлу. А ты не выйдешь на улицу, пока не остынешь и мы не поговорим и проясним кое – какие моменты, –  этот спокойный тон, полный контроль над собой. Непроницаемая стена… Высокомерие, равнодушие, отрешенный вид. …Набрал номер на телефоне,

– Айман, отвезешь Владу ко мне домой, – быстро проговорил он на диалекте, – проводишь до двери, закроешь замок снаружи.

– Думаешь, сможешь меня вот так запереть? Васель, я не буду ничего прояснять и остывать тоже. Всё… – злобно возразила.

– Не думаю, знаю. Посиди пока, успокойся, чтобы не наделать глупостей. Я вернусь – поговорим.

Она так и не посмотрела на него, хотя ее глаза были открыты как никогда широко. Она больше не могла плакать при нем, но слезы буквально рвались из нее. И поэтому она решила не моргать… Через секунду яркая картина за окном стала водяной цветной пеленой. Но она не моргала, зная, что эта пелена тогда в миг превратится в ручьи слез, стекающих с остатками туши с ее глаз.

Айман подъехал. Васель снял блокировку с дверей автомобиля, чем сразу воспользовалась Влада. Она, не говоря ни слова, пересела на заднее сиденье соседней машины к помощнику, и так и не посмотрела на Васеля. Потом она жалела, что так и не повернулась в Его сторону, встретиться с его глазами. Запомнить Его…

– Продолжаешь придумывать варианты, как удержать его подольше? – снова этот нестерпимый Айман с его гадким взглядом через стекло заднего вида, –  не очень у тебя получается, да?

– Оставь меня, Айман, просто оставь… Какое вообще твое дело… – устало ответила Влада, равнодушно закрыв глаза.

Он раздраженно хмыкнул.

– Сколько раз говорить тебе. Никакого. Мне плевать на тебя. Ты ничто… Важен только Он. Я здесь только для того, чтобы помочь ему не совершить ошибок…

Московская область, январь 2033 года

Неужели так трудно было услышать друг друга? Понять друг друга? Простить друг друга? – этими вопросами задавалась Влада, сидя в кабинете у психотерапевта. Но только сейчас…Тогда она уже успела наделать огромное количество ошибок, которые в итоге так и не получилось поправить…

***

Влада сжалась в комок в своем кресле. Каждое последнее слово давалось ей крайне тяжело… Она подняла глаза на доктора, сигнализировав, что закончила свой рассказ.

Анна Петровна молчала. Почему – то ее очень тронула эта часть истории… В последнее время слушать Владу стало для нее не просто работой, не просто получением нужной информации, она прониклась к девушке чисто по – человечески…

– Влада, я знаю, что Васель потом сделал с Айманом, что впоследствии он миллион раз прокручивал произошедшее в ту ночь…Как он жалел, что дал тебе тогда вот так уехать…

– Но он дал… – она печально вздохнула –  И с того момента началась новая глава моей жизни в Сирии. Глава, о существовании которой я не могла догадываться даже в самом жутком сне, хотя как оказалось потом, могло быть и ужаснее…

Они обе молчали. Влада была далеко в своих воспоминаниях. Крайне подавленная и, как ей казалось, никем не понятая. Доктор думала о том, как коснуться следующего эпизода этой запутанной истории. Эпизода, который, возможно, Владе вспоминать хотелось намного меньше…

– Влада, – начала было она, но осеклась.

– Я знаю, к чему Вы клоните, – перебила доктора девушка, – не спешите, все я Вам расскажу… Вы же этого хотите, иначе не отстанете…

– Не говорите так, – несколько обиженно возразила Анна Петровна, –  это нужно прежде всего для Вас. Мне интересно узнать Ваше мнение о произошедшем, чтобы Вы вспомнили касающиеся этого сюжета обстоятельства, определились со своими чувствами, расставили акценты…

Девушка устало усмехнулась.

– Мы говорим с Вами о двух разных вещах, Анна Петровна. Мне не нужно делать никакие акценты. И с чувствами мне тоже все понятно. Мне все было понятно изначально…

– А мне так не кажется…

– Снова Вы говорите этим поучающим голосом! – взорвалась девушка, – пытаетесь мне навязать то, чего нет и быть не могло никогда. Я понимаю Ваш замысел! Он обречен на провал!

– Влада… Вот даже сейчас Вы встали в глухую оборону, в то же время нападая на меня… Может, это просто Ваша тактика защиты, только не от моей назойливости, а скорее от Ваших собственных эмоций?

– Что Вы хотите от меня? – злобно и устало посмотрела Влада в глаза терапевту.

– Давайте вспомним эту историю шаг за шагом. Разберем ее так же, как предыдущие эпизоды…

– Мне неприятно обо всем этом вспоминать…

– Неужели? Все – все неприятно?

– Все – все неприятно…

– Как врач Влада должна сказать Вам, что психотерапевтическое лечение с использованием разбора жизненных ситуаций намного более эффективно как раз в тех случаях, когда человек не хочет вспоминать те или иные эпизоды своей жизни.

Девушка усмехнулась.

– Не знаю, будет ли Вам интересно. Я уже говорила, хотя Вы и не стали меня дослушивать, что у меня есть много интересной информации относительно этого эпизода Вашей жизни… – доктор многозначительно посмотрела на Владу, надеясь, что этот факт простимулирует ее интерес.

– Да, я помню… – снова перебила ее Влада. Небрежно и раздражительно. – Наверное, из него выкачали все, что только можно в ходе допросов… Или же нашелся еще один Доктор Ватсон при Шерлоке Холмсе…

Анна Петровна молчала. Все, что она могла, она сказала. Выбор оставался за Владой. Продолжить эти неприятные раскопки в закромах памяти или просто встать и уйти, унеся за собой ворох неразрешенных проблем, ненайденных ответов и незаконченную для читателя историю.

– Сигарету, – наконец, нарушила молчание девушка, – я заслужила еще одну чертову сигарету, прежде чем продолжать экзекуцию…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Продолжение следует…

Content

Иман Кальби
Она моя…

Глава 1.

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29