Аделин Грейс

Все приливы судьбы

Джошу – за то, что вдохновил меня написать эту серию и никогда не переставал в меня верить.

Томи – потому что я не могла бы пожелать лучшей компании, чем ты.

Adalyn Grace

ALL THE TIDES OF FATE

Copyright © 2021 by Adalyn Grace

© Артемова М., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

АРИДА

Остров духовной магии

Символ – сапфир

ВАЛУКА

Остров стихийной магии

Символ – рубин

МОРНАТ

Остров магии зачарования

Символ – морганит

КУРМАНА

Остров магии разума

Символ – оникс

КЕРОСТ

Остров магии времени

Символ – аметист

САНТОС

Остров магии восстановления

Символ – изумруд

ЗУДО

Остров магии проклятий

Символ – опал

Глава 1

Сегодня воды особенно яростные. Они с грохотом бьются о борт «Герцогини», сдавшейся на милость коварных зимних приливов. Корабль испытывает своего нового капитана, и я ударяюсь о потрепанный бурями штурвал, пока мои влажные пальцы пытаются ухватиться за скользкое дерево.

Но я не ослаблю своей хватки. Только не в этот раз.

– Спустить главный парус! – Я упираюсь ногами в палубу и еще крепче сжимаю штурвал, не позволяя кораблю взять вверх. Я – капитан. Если «Герцогиня» не хочет подчиняться, мне придется ее заставить.

Из-за сегодняшней погоды мне не удается разглядеть вдалеке соседние острова. Даже горы Морната скрыты в молочно-белом тумане, пришедшем с севера. Он пропитывает воздух тяжелой влагой, которая проникает в мои поры, пока намокшие кудри липнут к шее.

Корабль кренится от удара очередной волны, и я готовлюсь к тому, что ждет меня впереди, не сводя глаз с быстро приближающегося буйка, который я оставила здесь несколько месяцев назад. Я зажмуриваю глаза, мысленно обращаясь ко всем богам, которые могут меня услышать, и умоляя их пощадить меня. Я молю о том, чтобы сегодня границы моего проклятия отступили еще дальше.

Но, как обычно, боги не хотят меня слушать.

Как только «Герцогиня» равняется с буйком, мои колени подкашиваются, и вдоль позвоночника проносится знакомая, обжигающая боль, которая доходит до самого черепа, разрубая меня пополам, словно острый клинок. Я прикусываю щеку, чувствуя на языке вкус крови. Команда не должна догадаться, что со мной происходит. Я впиваюсь в штурвал ногтями, чувствуя, как по моей шее стекает холодный пот, а в глазах постепенно темнеет. В отчаянии я даю сигнал Ватее.

Она склоняется над кормой и яростно шепчет на незнакомом мне языке. Каждое слово, срывающееся с ее губ, звучит как раскат грома. Сперва море с любопытством прислушивается к напеву сирены, а затем повинуется ее магии, и волны отступают. Некоторые члены команды недовольно бормочут себе под нос, пока мы поворачиваем обратно к докам. Они не понимают, зачем я заставляю их выходить в море каждое утро без какой-либо цели и направления. По крайней мере, они не жалуются вслух. Им хватает ума не перечить своей королеве.

Как только «Герцогиня» устремляется обратно к Ариде, давление в моем черепе ослабевает, а дыхание выравнивается. Только когда ко мне возвращается ясное зрение, я решаюсь ослабить хватку на штурвале.

Ватея осторожно кладет руку мне на спину.

– Возможно, нам пора это прекратить, – голос русалки льется сладкой песней, но ее слова ранят в самое сердце. – Думаю, тебе пора перестать бороться со своим проклятием и научиться с ним жить.

Я не отвечаю. Не желаю слушать чужие советы, если только их душу не разорвали пополам и не привязали к другому человеку с помощью проклятия. Ватея никогда не поймет, каково это, когда часть твоего существа смешалась с кем-то другим. Когда ты чувствуешь его присутствие. Его эмоции. Абсолютно все.

И это не Ватея теряет сознание каждый раз, когда пытается вырваться за пределы проклятия.

Ее рука соскальзывает с моей спины, забирая с собой мимолетное ощущение тепла.

– Мне очень жаль, что с тобой это произошло, но безрассудством проблему не решить.

Мне хочется ощетиниться. Мне хочется развернуться и крикнуть, что ей меня не понять. Но воздух покидает мои легкие, и я не могу произнести ни слова. Ватея отворачивается, направляясь к носовой части корабля.

Вот он – предел моего проклятия. Проклятия, из-за которого часть моей души – и вся моя магия – живут внутри Бастиана.

Каждая попытка вырваться за эту границу оканчивается неудачей. В доках толпятся королевские стражники и прислуга. Когда мы подходим к туманному берегу Ариды, они взволнованно пятятся назад. От одного взгляда на всех этих людей, послушно ожидающих возвращения своей правительницы, мое сердце инстинктивно сжимается. Пришло время оставить капитанский мостик и стать королевой.

– Бросить якоря! – Я выкручиваю штурвал, и корабль со стоном поворачивает наперекор волнам, постепенно замедляясь. Команда повинуется моему приказу, и два якоря цепляются за дно, хорошенько встряхнув корабль. Кто-то ударяется о борт и падает на палубу, но что я могу с этим поделать? Раскрутив штурвал в другую сторону, я заставляю «Герцогиню» слушаться. Подчиняться.

Наконец корабль останавливается, и я позволяю себе расслабить мышцы.

Как только мы причаливаем, моя команда принимается за работу. Некоторые заняты тем, что выправляют якоря и спускают паруса, в то время как другие бросаются на берег, чтобы закрепить корабль. Они спускают трап на кроваво-красный песок, где уже ждет Мира – моя фрейлина – в плотной черной накидке с воротником из белого волчьего меха, туго сжимающим ее шею и плечи. Ее руки в черных перчатках скрещены на груди, а ее глаза обеспокоенно прищурены. Кажется, последние несколько месяцев это выражение почти не сходит с ее лица.

– Ты опоздала. – Ее дыхание вырывается облачком пара, который сливается с белой дымкой, окутывающей лица королевских слуг. Двое из них держат бархатную подушку цвета сапфира с изящной серебряно-золотой вышивкой, а на ней покоится моя корона – голова гигантского угря Валу́на. Его костяной рот широко распахнут, словно он только и ждет того момента, когда окажется у меня на голове и сожмет мое лицо в своих тисках. Он словно хочет поглотить меня целиком.

Его позвоночник, покрытый драгоценными камнями, блестит во влажном тумане, и я вспоминаю, как эта фальшивая корона хорошо смотрелась на моем отце. Эта корона принадлежит целому роду самозванцев, и, когда ее без особых усилий водружают на мою голову, я не могу не подумать о том, что, должно быть, она отлично смотрится и на мне.

– Я никогда не опаздываю. – Я застегиваю свою сапфировую накидку и поправляю тяжелую корону, пока острые зубы огромного угря царапают мои щеки. – Я – королева.

Я быстро отвечаю на улыбку, брошенную Мирой, хотя наша нарочитая легкомысленность – всего лишь нелепый фарс. В эту игру мы играем еще с прошлого лета. Это то, чего ожидают мои подданные. Они улыбаются мне, я улыбаюсь им, и никто не задает лишних вопросов. Теперь я их королева, и, несмотря на недавние события, я должна показать своему народу, что мы все еще сильны. Что мы справимся с тяжелой утратой и объединимся, превозмогая все трудности на пути к восстановлению королевства.

– Скажи это всем, кто ждет твоего появления. Это твоя первая встреча с советниками в качестве королевы Визидии. Тебе следует произвести на них хорошее впечатление, – Мира устало закатывает глаза. Раньше моя фрейлина никогда бы не позволила себе такой вольности, но это было до того, как она чуть не погибла во время нападения Кавена. Теперь она не стесняется высказывать все, что у нее на уме, даже обращаясь к своей королеве.

И я ей за это благодарна. Я благодарна за ее румяные щеки и уверенную, энергичную походку. Я благодарна, что она жива. Далеко не всем так повезло.

– Вдовствующая королева ожидает в тронном зале вместе с советниками, – начинает Мира, и от этих слов у меня холодеет нутро. Это мерзкое чувство наполняет мой желудок и впивается в горло стальными когтями.

– Не смей ее так называть. – «Вдовствующая». Услышав этот титул, я хочу зашипеть в ответ. Мне не нужно дополнительное напоминание о том, что мой отец умер, а его обугленные останки превратились в корм для рыб. – Я хочу, чтобы в моем присутствии ты называла ее по имени.

Лицо Миры вспыхивает, и меня охватывает запоздалое чувство стыда, но я стараюсь не подавать виду. Когда она открывает рот, я отмахиваюсь от ее слов, не желая слышать извинений, уже готовых сорваться с ее языка. Я не хочу, чтобы вокруг меня ходили на цыпочках, особенно учитывая тот факт, что никто из этих людей не знает правды. Они понятия не имеют, что на самом деле произошло в ту ночь, когда умер отец. Что, если бы я смогла остановить Кавена до того, как он добрался до Ариды, их король был бы жив. Я бы осталась принцессой, и моя душа была бы цела.

Но боги уготовили мне другую судьбу.

Я прячу руки под накидкой, чтобы никто не заметил, как сильно они дрожат, и высоко поднимаю подбородок для тех, кто пристально наблюдает за каждым моим движением.

– Отведите меня к советникам.

Глава 2

Когда я захожу в тронный зал, все присутствующие затихают и обрывки оживленного разговора растворяются в воздухе, словно дым, развеянный стуком моих каблуков по мраморному полу.

Меня встречают холодные прикосновения призраков прошлого и пропитанный горечью воздух. Здесь я сражалась с Кавеном. Это случилось прошлым летом, и с тех пор я ни разу не заходила в тронный зал. Я бы никогда не поверила, что он был сожжен дотла, если бы не видела это своими глазами. Не осталось ни одного темного пятна, ни единой капли крови, а ведь я все еще помню, как она лилась из тела моего отца, когда он вонзил в себя меч, чтобы разорвать свою связь с Кавеном и помочь нам с Бастианом одержать победу.

Советники склоняют головы в поклоне, но я не сразу удостаиваю их своим вниманием. Сперва я занимаю свое место во главе огромного стола из черного кварца и провожу пальцами по обгоревшим костям королевского трона. После пожара его покрыли новым слоем лака – иначе он бы просто рассыпался подо мной.

То, что нам приходится проводить совет в этом зале, можно считать жестоким наказанием, но никто не говорит ни слова. Готова поспорить, сейчас мы все думаем об одном и том же: один из нас сидит на том самом месте, где умер бывший король.

Моя мать садится сразу после меня. Ее приглаженные кудри так туго заплетены в косы, что кожа на лбу натянулась, а брови подскочили вверх, словно она удивлена или напугана. Когда-то ее смуглая кожа сияла, как рассветное солнце. Теперь она выглядит больной и усталой, а ее губы вечно поджаты, будто она съела что-то отвратительное. Может быть, атмосфера тронного зала давит на нее так же сильно, как и на меня.

Советники, прибывшие со всех островов королевства, занимают свои места вокруг стола, на котором разложены перья и исписанные листы пергамента. Не хватает только представителя Кроста: его отсутствие бросается в глаза, но никто из присутствующих, кажется, не удивлен. Еще одно пустующее место находится по правую руку от меня. Оно предназначено для моего главного советника Феррика, но я подаю знак одному из стражников, чтобы он убрал стул куда-нибудь в угол.

– Феррику пришлось отлучиться по долгу службы, – говорю я, прежде чем кто-нибудь из советников успеет задать вопрос. Приподняв голову, я смотрю на них из-под своей массивной короны, стараясь принять как можно более величественный вид. – Я сама буду представлять Ариду на этом совете.

Моя мать, сидящая рядом, шепчет так тихо, чтобы только я могла ее услышать:

– Следи за своим тоном, Амора. Ты здесь не для того, чтобы сражаться. Мы все хотим одного и того же.

Мои губы вытягиваются в тонкую нить. С тех пор, как я стала королевой, появилось множество людей, подвергающих сомнению мои права на трон. Но мама права: воинственное поведение на совете только ухудшит мое положение.

Где-то в глубине души мне все-таки удается найти силы, чтобы продолжить эту игру. Ту же утомительную игру, которую мы с Мирой начали еще в доках. Я играю в нее с тех самых пор, как заняла трон. Собравшись с духом, я натянуто улыбаюсь.

– Благодарю, что вы нашли время приехать, – на этот раз я стараюсь звучать более дружелюбно. – Я знаю, сейчас не самые простые времена, и очень ценю, что вы согласились пойти мне навстречу.

– Я рада, что у нас наконец-то получилось собраться, – раздается обманчиво ласковый голос. Он принадлежит Зейл – новой советнице с острова Зудо. Одиннадцать лет назад мой отец исключил Зудо из состава Визидии, и теперь нам приходится восстанавливать их положение. Несмотря на все страдания ее народа, Зейл оказалась достаточно милосердной, чтобы предложить нам с командой убежище и защиту, когда мы прибыли на Зудо. Она приняла даже Бастиана, закрыв глаза на его родство с Кавеном.

С тех пор как остров был вырван из цепких лап Кавена, ее загорелая кожа приобрела здоровое сияние, а некогда тусклые глаза засверкали на зависть самому яркому малахиту. Она прекрасно выглядит в своей белоснежной шелковой мантии, но не стоит забывать, что внутри нее кипит отчаянная решимость. Зейл – одна из самых умных и целеустремленных женщин, что я когда-либо встречала.

Рядом с ней сидит лорд Баргас. Он старается сохранять гордый вид, несмотря на тяжелую накидку рубинового цвета, которая напоминает мне плотное одеяло. Вместе со своей молодой наследницей они представляют остров Валука – колыбель стихийной магии. При виде его мое сердце на мгновение замирает: он напоминает мне о Бастиане и нашей первой встрече, когда он притворился сыном барона, чтобы попасть на празднование моего дня рождения. Барон и его команда остались дрейфовать в море, ограбленные и одурманенные усыпляющим порошком с Курманы.

– Приветствую, Ваше Величество, – его губы расплываются в улыбке, которая могла бы расплавить лед во время самой холодной зимы. Он – самый старший из советников, ему около шестидесяти, и его присутствие напоминает мне не только о Бастиане, но и о том, как мой отец любил перешучиваться с бароном. О том, как он хлопал лорда Баргаса по плечу, и его грудь сотрясалась от раскатистого смеха.

– Я рада вас видеть, лорд Баргас, – я прочищаю горло, чтобы скрыть свои всколыхнувшиеся эмоции. Желательно спрятать их до лучших времен, когда за мной не будут наблюдать десятки любопытных глаз. – До меня дошли слухи, что вы проспали прошлый совет. – Моя шутка вызывает несколько благосклонных усмешек, в том числе от самого лорда и молодой женщины, сидящей рядом с ним.

– Уверяю вас, это произошло не по моей воле. – В его глазах появляется заговорщицкий блеск. – Этот проклятый пират украл один из моих любимых мечей. Вы же мне его вернете, не так ли?

Я улыбаюсь ему в ответ.

– Посмотрим, что я смогу сделать. Вы не представите нам свою спутницу?

Он уверенно кладет ладонь на плечо молодой женщины.

– Это Азами Баргас – дочь моего старшего брата и моя новая наследница. Уже этой весной Азами займет мое место.

– Приятно познакомиться, Азами.

Одним быстрым движением она низко склоняет голову.

– Взаимно, Ваше Величество.

К моему удивлению, за столом присутствуют и другие люди, которых я вижу впервые. Многие из них смотрят на меня с любопытством, и только новый советник Морната задумчиво переплетает свои пальцы, а затем начинает отбивать нетерпеливый ритм по поверхности стола. С каждым новым ударом вокруг ногтей, покрытых черным лаком, вспыхивают крошечные созвездия. Поймав мой пристальный взгляд, он мгновенно приходит в себя.

– Лео Гавел, Ваше Величество! – У Лео приятное молодое лицо, усыпанное веснушками в виде маленьких звезд – заслуга магии зачарования, не иначе. Жители Морната небольшого роста, с полным телосложением и выразительными чертами, из-за которых мне в очередной раз приходится пожалеть, что я не обладаю магией зачарования. У них ярко-желтые глаза и коротко стриженные волосы точно такого же оттенка, а лавандовый брючный костюм сочетается с цветом подводки на верхнем веке. – Как вы знаете, предыдущий советник Морната был убит во время нападения, но будьте уверены – я справлюсь со своими новыми обязанностями. С нетерпением жду нашего сотрудничества.

– Как и я.

Все мои мысли вновь устремляются к той роковой ночи, и я спрашиваю себя: сколько людей погибло из-за меня? Ведь я не смогла убить Кавена во время нашего первого сражения на Зудо. Сколько крови пролилось по моей вине?

В этот момент я замечаю еще одно новое лицо. Судя по свободным штанам цвета оникса и блестящей накидке, это советник с Курманы, острова магии разума.

– Я Элиас Фриборн, и я буду заменять свою сестру. Видите ли, когда мы садились на корабль, у нее начались схватки. Надеюсь, я буду вам полезен, Ваше Величество. – Блеск его пронзительных зеленых глаз согревает меня, и я быстро отвожу взгляд.

– На этом собрании мы обсудим объединение Визидии, – говорю я. – Мне бы хотелось сосредоточиться на вопросе восстановления Зудо и Кероста. И хотя отношения с Керостом оставляют желать лучшего, мы должны найти способ вернуть их доверие, прежде чем они решат выйти из состава королевства, – долгое время мы игнорировали их потери от стихийных бедствий. Мы предпочли просто закрыть глаза, пока торговец временем наживался на их страданиях, воруя годы их жизни. Теперь нам придется приложить немало усилий, чтобы загладить свою вину.

Советник Морната ерзает на своем стуле.

– Ваше Величество, я с радостью приму участие в обсуждении работ по восстановлению, но моей главной заботой остается благополучие Морната. В первую очередь меня волнует то, как на нас отразятся последние… изменения в законах Визидии.

Очевидно, Лео имеет в виду отмену закона, запрещавшего жителям Визидии практиковать множественную магию. Этот закон был построен на самой грандиозной лжи, которую только видело это королевство, и я упразднила его, как только заняла трон.

На протяжении веков семья Монтара держала своих подданных в узде, убедившись, что жители королевства не смогут использовать больше одного вида магии и никогда не получат доступ к магии души. Таким образом королевская династия обезопасила себя от свержения, ведь правящий монарх неизменно становился самым могущественным магом во всей Визидии. Монтара придумали легенду, согласно которой Визидия будет уничтожена древним зверем, если кто-то из ее жителей нарушит закон. Благодаря этой легенде люди поверили, что только Монтара могут использовать опасную магию души во благо всего королевства. Эта история так прочно укоренилась в сознании народа, что лишь немногие сомневались в ее правдивости.

Даже теперь люди не знают, что сделала моя семья. Они думают, что я победила зверя и освободила магию.

Если бы они знали правду, я бы не сидела на троне. У меня не было бы шанса все исправить.

Пока я ношу корону на голове, у меня есть всего одна цель: искупить грехи моих предков, избавившись от проклятия рода Монтара и освободив магию души, заключенную в нашей крови. Я объединю это королевство, верну людям все, чего они были лишены, и, наконец, расскажу им правду.

А потом я приму любое наказание, которое они сочтут подходящим.

– Я бы тоже хотел обсудить, как эти изменения затронут наши острова, – говорит советник Сантоса – лорд Гаррисон. Это тучный мужчина с густой рыжей бородой, закрывающей половину его лица. Как и всегда, его борода выглядит очень ухоженной и мягкой, словно он ежедневно втирает в нее масла. – Некоторые из нас проделали большой путь, и будет справедливо, если каждый сможет выразить свое беспокойство.

У меня в голове проносятся слова матери: ты здесь не для того, чтобы сражаться. Но при виде его вздернутого подбородка и вызывающего взгляда я не могу сдержаться.

– Мне знакома география нашего королевства, лорд Гаррисон, – отрезаю я, наслаждаясь удивлением, промелькнувшим на его лице. – Я прекрасно знаю, откуда вы приплыли и сколько времени занял этот путь. И я буду рада выслушать каждого…

– В прежние времена, – перебивает он, делая вид, что не слышал моих слов, – король Одрик предоставлял каждому из советников возможность поделиться своими мыслями и предложениями, вместо того, чтобы высказывать свое…

При упоминании отца что-то внутри меня вспыхивает. Я чувствую, как на мое колено опускается предостерегающая рука матери, но ее присутствия недостаточно, чтобы потушить эту искру, и мои губы расплываются в зловещей улыбке.

Лорд Гаррисон был верен отцу, но, как и остальные советники, он всегда относился ко мне с холодной вежливостью. До конца прошлой осени мне не позволялось общаться с советниками. У отца было слишком много секретов, и пока я не заслужила право унаследовать престол, меня никогда не посвящали в детали таких собраний. Это было глупое и совершенно нелепое решение, последствия которого мне приходится расхлебывать прямо сейчас, сидя во главе стола, перед всеми этими людьми. Я должна ими руководить, но мы совсем друг друга не знаем, и, по их мнению, мне еще только предстоит заслужить их доверие.

Они ошибаются. Я заслужила место на троне в тот момент, когда нанесла Кавену смертельную рану. Я заслужила это место своей и его кровью. Я заслужила его своей магией и каждой жизнью, которой мне пришлось пожертвовать на пути к престолу.

К черту их доверие. Я отдала часть своей души за эту корону.

– Спасибо, что рассказали мне о том, как мой отец справлялся со своими обязанностями. Нам всем прекрасно известно, что он был идеальным правителем и никогда не совершал ошибок. – Я выпрямляю спину, пригвоздив лорда Гаррисона взглядом. – Учитывая тот факт, что меня никогда не приглашали на собрания и никто даже не подумал о том, что это могло бы пойти мне на пользу, ваш комментарий был очень полезен. Но я хочу напомнить, что мой отец мертв. – Лорд Гаррисон вздрагивает, но я не отвожу глаз и не поворачиваюсь к своей матери, чья хватка на моем колене заметно ослабла. Вместо этого я сосредотачиваюсь на рыжебородом советнике, который вжимается в спинку своего стула.

Когда он открывает рот, я поднимаю руку и продолжаю свою речь:

– Порядок, заведенный покойным королем, не имеет никакого значения, потому что он больше не сидит на троне. Теперь это место занимаю я. Не знаю, почему вы решили, что можете разговаривать со мной таким снисходительным тоном: потому что я женщина, потому что я еще молода или просто потому, что я получила титул совсем недавно, и вы почувствовали необходимость заявить о своей доминирующей позиции, которой – поверьте – у вас нет и никогда не будет. В следующий раз, когда вы решите открыть рот – помните, что вы обращаетесь к своей королеве. Это понятно?

Краем глаза я замечаю разинутый рот советника с Морната. Все остальные отводят глаза, и в зале воцаряется неловкое молчание. Лицо лорда Гаррисона заливается краской. Отлично. Он это заслужил.

– Я все понимаю, Ваше Величество, – говорит он почти обиженным тоном, как будто не понимает, что ему делать: возмущаться или извиняться.

– Хорошо. Тогда, полагаю, мы можем продолжить предложенную мной дискуссию. – Я расслабляюсь и откидываюсь назад, чтобы наглядно продемонстрировать всем присутствующим: буря миновала. – Как и всем вам, мне бы тоже хотелось обсудить упомянутые «изменения». Я как раз собиралась поднять эту тему, когда лорд Гаррисон решил поделиться с нами своим ценным мнением. Предлагаю начать с Лео.

Советник с Морната поворачивается ко мне, и я ободряюще улыбаюсь в ответ. Большинство советников научилось сохранять невозмутимый вид, но все эмоции Лео ярко отражаются на его веснушчатом лице, и мне это нравится. Такая искренность не может не вызывать доверия.

Вскочив, Лео хватает со стола пергамент и бегло просматривает свои записи, чтобы собраться с мыслями.

– Мне бы хотелось обсудить негативные последствия отмены этого закона. Наш портовый город – Икае – по праву считается главным туристическим центром всего королевства и является нашим главным источником дохода. Мы предполагаем, что если наша магия появится и на других островах, то на Морнате начнется резкий отток туристов. Если каждый желающий сможет преобразить свой город с помощью зачарования – зачем ему ехать к нам? Я боюсь, что из-за этих изменений мы начнем терпеть серьезные убытки.

Их опасения вполне оправданны, но я подумала об этом заранее.

– Вы правы, этот закон многое изменит, – говорю я, обращаясь к Лео. – Но Визидия отчаянно нуждается в изменениях. Наше королевство должно развиваться, и мы будем развиваться вместе с ним. Морнат – действительно популярное туристическое направление, но вы забываете об одном из самых прибыльных экспортных товаров – алкоголе. – Огонек интереса, вспыхнувший в газах Лео, подсказывает мне, что они действительно не рассматривали этот вариант. – Климат Морната идеально подходит для выращивания ингредиентов, позволяющих производить огромное количество отличного вина и эля. Далеко не каждый остров может похвастаться таким преимуществом. Вы можете сосредоточиться на расширении производства. Если на других островах появится больше туристов, то вместе с этим неизбежно возрастет и потребление алкоголя. Спрос на ваш продукт станет рекордным, и в казну Морната начнет поступать еще больше выручки, – продолжаю я. – Мое предложение звучит так: вам стоит подготовиться к повышенным продажам алкоголя. Расширьте территории виноградников. Посадите больше ячменя. И подумайте о том, чтобы изобрести новый, уникальный напиток, который будет продаваться только в Икае. Пусть энтузиасты приезжают на Морнат, чтобы его попробовать.

Несколько мгновений Лео обдумывает мое предложение, а затем довольно кивает головой и делает несколько заметок в своих записях.

– Это стоит обдумать. Я передам ваши предложения, когда вернусь на Морнат, и мы посмотрим, что можно будет сделать.

Я рада, что мы пришли к пониманию. Если Морнат справится с покупательским спросом, у них не будет никаких экономических проблем, и, кажется, Лео понравилась моя идея. Жители Морната – и особенно Икае – привыкли к роскоши. Я уверена, что они обязательно придумают множество оригинальных способов поддерживать свой привычный образ жизни.

Я даже не почувствовала, насколько напряженным и неподвижным было мое тело, пока мама не убрала руку с моего колена. Этот небольшой знак одобрения позволяет мне расслабиться. Кажется, мой ответ удовлетворил еще нескольких советников, которые все это время сидели на самом краю своих стульев, с нетерпением ожидая конца моей речи.

После того как я разобралась с лордом Гаррисоном, большинство советников не сразу решаются подать голос. Но совсем скоро между нами завязывается оживленное обсуждение, и с каждой минутой я чувствую себя все более уверенно. Увлекшись разговором, я расслабляюсь до тех пор, пока из-за двери тронного зала не раздаются приглушенные крики. Я вскакиваю с места, выхватив из ножен свой кинжал. Массивная дверь распахивается настежь, несмотря на громкие протесты дворцовой охраны.

Но мои пальцы слабеют и отпускают рукоять, когда я понимаю, кто стоит на пороге. Это последний человек, которого я бы хотела видеть.

Бастиан.

Глава 3

В дверях стоит юноша, которого я старательно избегала последние несколько месяцев.

Юноша, которому принадлежит часть моей души.

На нем гладкие черные брюки и переливчатая рубашка цвета опала с расстегнутыми верхними пуговицами. Бастиан держится гордо и даже высокомерно, напоминая мне о дне нашего знакомства, когда он притворялся королевским советником. Его карие глаза встречаются с моими, и он касается своего подбородка, заросшего легкой щетиной. Я сразу узнаю искру, мелькнувшую в его взгляде.

Он раздражающе красив, и подлец прекрасно об этом знает.

Бастиан входит без приглашения, замешкавшись всего на секунду. Отполированный лоск и чистота тронного зала сбивают его с толку. На мгновение его грудь сковывает ледяной ужас, и, благодаря связывающему нас проклятию, эта эмоция отражается во мне, словно эхо. Должно быть, он тоже вспоминает ту ночь, когда мы стояли на этом самом полу, залитом кровью моего отца. Но у Бастиана нет другого выбора, кроме как выпрямить спину, вытащить из угла стул Феррика и подвинуть его к столу. Дерево мерзко скрипит о мрамор, заставляя советников недовольно поморщиться, но это ни капли не смущает нашего незваного гостя.

Я пытаюсь перехватить взгляд Бастиана, но он упорно не смотрит в мою сторону. Усевшись между мной и Зейл, он одаривает всех присутствующих такой очаровательной улыбкой, что мне хочется протянуть руку и расцарапать ему лицо.

– Извините за опоздание. – Он небрежно взмахивает рукой. – Пожалуйста, продолжайте. Не стоит прерываться из-за меня.

Положив руки на колени, я изо всех сил впиваюсь ногтями в ладони.

– Что ты творишь?

Не удостаивая меня взглядом, он запускает пальцы в свои приглаженные волосы и задумчиво смотрит куда-то вдаль.

– Я пришел на собрание.

Каждый волосок на моем теле встает дыбом.

– Это собрание только для советников, Бастиан.

– О, так ты помнишь мое имя. Мы так давно не разговаривали, что я уже начал сомневаться, – он понижает голос, и в его тоне появляется хрипотца, которая вызывает странный трепет у меня в животе. – Я могу делать все, что захочу, принцесса. В конце концов, я помог спасти это королевство.

Принцесса. От этого прозвища у меня по коже бегут мурашки.

– К тому же что ты будешь делать? – Бастиан наклоняется ближе, чтобы только я могла слышать его шепот. – Выгонишь меня с острова?

– Ты не можешь назначить себя советником, – вмешивается Зейл. Несмотря на внешнюю серьезность советницы, ее глаза улыбаются. – Но я бы хотела предоставить тебе слово, Бастиан. От имени Зудо, мы будем рады выслушать твое мнение.

Мне с трудом удается разжать кулаки, спрятанные под столом. Спорить с Зейл совершенно бессмысленно, и я старательно игнорирую самодовольную ухмылку, расплывшуюся на лице Бастиана. Он достает из-за уха чернильное перо, облизывает кончик и раскладывает на столе несколько листов пергамента. Поймав на себе мой взгляд, он издевательски мне подмигивает.

В этот момент я страшно жалею, что не обладаю магией разума и не могу общаться с помощью телепатии. В противном случае я бы непременно сообщила Бастиану, куда он может засунуть свое дурацкое перо.

– Нам придется проделать много работы, прежде чем мы сможем полностью восстановить Зудо, – продолжает Зейл, возвращаясь к прерванному разговору. – Каждый день мы совершаем небольшой прогресс, но остров слишком сильно пострадал без поддержки королевства.

– Что насчет воды? – Прежнее самодовольство Бастиана исчезло без следа. В его словах звучит искренняя обеспокоенность. После смерти Кавена он стал просто одержим желанием восстановить свой остров. Я чувствую его энтузиазм так же ясно и остро, как свои собственные эмоции, и мой гнев постепенно ослабевает.

– Маги Валуки помогают очистить прибрежную зону, делая ее пригодной для морских обитателей, – отвечает Зейл. – Проклятие Кавена слишком долго отравляло наши воды, и рыба не сразу вернется к берегам Зудо, но мы уже видим небольшие улучшения.

– Рада это слышать, – говорю я. – Лорд Баргас, нам следует обсудить, как эффективнее всего разделить восстановительные работы ваших магов между Керостом и Зудо…

Мы без устали продолжаем разговор на протяжении нескольких часов, обмениваясь идеями и соглашаясь с изменениями, которые необходимо внести. И хотя совет начался не самым лучшим образом, в итоге мне удается расслабиться, и я даже снимаю корону, чтобы лучше сосредоточиться. Некоторые советники предлагают совершенно новый подход к решению проблем, в то время как другие упрямо настаивают на сохранении старых порядков. Но все мы хотим только одного – лучшего будущего для нашего народа. Кроме того, я с удивлением замечаю, что все советники с интересом слушают Бастиана, совершенно позабыв о его скандальном появлении. Мне тяжело это признавать, но его идеи действительно заслуживают внимания, и он действительно любит свой родной остров.

Но вызывающий взгляд лорда Гаррисона подсказывает мне, что все пройдет не так гладко, как хотелось бы.

– Лео, – спокойно говорит он, когда очередь доходит до него. – Думаю, Ее Величеству пора узнать об этих возмутительных статьях.

Лео широко распахивает глаза. Он резко поворачивается к лорду Гаррисону.

– Я держу эту ситуацию под контролем.

Игнорируя слова советника, лорд Гаррисон запускает руку во внутренний карман своей изумрудной мантии. Бумага хрустит под его мозолистыми пальцами, когда он яростно прижимает к столу листок со статьей. Я наклоняюсь вперед и вытаскиваю пергамент из-под его ладони.

Один из последних трендов Икае – зачарованные свитки с движущимися картинками и новостными заметками, в которых обычно собраны последние сплетни и модные новинки. Ватея и мой кузен Юриэль просто обожают читать эти статьи, но все это время я была слишком занята, чтобы обсуждать пустые слухи.

Судя по всему, я допустила огромную ошибку.

ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО АМОРА МОНТАРА: НАША ЗАКОННАЯ КОРОЛЕВА ИЛИ ВЕЛИЧАЙШАЯ УГРОЗА ДЛЯ ВИЗИДИИ?

Прошлым летом королева Амора перевернула все королевство с ног на голову, объявив, что жители Визидии больше не должны исполнять древний закон, согласно которому каждый человек может использовать не больше одного вида магии.

И хотя некоторые давно ждали отмены этого закона, многие с сомнением относятся к таким радикальным изменениям. Объявление было сделано всего через несколько дней после смерти короля Одрика, когда королева Амора все-таки заняла трон, несмотря на то, что ранее она не смогла продемонстрировать безупречное владение магией души. Королева утверждает, будто на протяжении столетий зверь жил в крови рода Монтара и был уничтожен в бою, унесшем жизни короля Одрика и Кавена Алтаира, а значит, у нас больше нет причин сохранять закон о запрете множественной магии. Однако мы не могли не заметить, что сложившиеся обстоятельства играют на руку нашей новоиспеченной правительнице.

С того момента, как королева заняла престол, положение Визидии кажется, мягко говоря, нестабильным. Даже если вас не волнует смещение магического баланса, вы точно не сможете игнорировать кардинальные изменения, которые ожидают нас в ближайшем будущем. Пока Зудо пытается вернуться в состав королевства, а Керост угрожает из него выйти, мы можем только догадываться, что об этом думает Ее Величество.

Возможно, причина кроется в том, что она – всего лишь молодая женщина, внезапно оказавшаяся у власти, или, может, рядом с ней нет того, кто мог бы укротить ее вздорный нрав, но одно мы знаем наверняка: королева уничтожает Визидию. И если в ближайшее время она не одумается, нам стоит ожидать только самого худшего.

Текст сопровождается изображением со дня моей коронации: я сижу перед своим народом на том же обгоревшем троне, что и сейчас. Мама опускает на мою голову огромную костяную корону, и люди почтительно кланяются. Я выгляжу сурово и уверенно, мои плечи гордо расправлены, а подбородок поднят вверх.

Но я отлично помню этот момент, и если бы кто-то вгляделся в мои глаза, скрытые в тени массивной короны, то он бы увидел, что они полны страха.

Страха, что я не смогу исправить все в одиночку.

Страха, что мой народ узнает правду и убьет меня до того, как я успею искупить ошибки своей семьи.

Я не хочу снова переживать это воспоминание и выхватываю из текста одну-единственную строчку, перечитывая ее снова и снова.

Королева уничтожает Визидию.

– Народ вам не доверяет, Ваше Величество. – Самодовольного тона лорда Гаррисона недостаточно, чтобы отвлечь меня от гнева, обжигающего мою кожу. – С тех пор, как вам не удалось продемонстрировать владение магией души во время показательного выступления, люди боятся, что ваша сила может выйти из-под контроля.

Слава богам, народ не знает о том, что сейчас я вообще не могу использовать свою магию из-за проклятия, связывающего мою душу с Бастианом.

Я – Верховный Анимант. Королева. Если я не смогу продемонстрировать магию души, ничто не помешает моим подданным сорвать корону с моей головы.

Моя мать морщится, быстро пробегая возмутительную статью глазами. Я практически вижу, как она прикусывает кончик языка. Даже Бастиан открывает рот, чтобы возмутиться, но слова умирают на его языке, пока он в очередной раз перечитывает заметку на пергаменте.

– И как, по-вашему, я могу изменить сложившееся мнение? – Я впиваюсь в подлокотники трона, не сводя глаз с лорда Гаррисона. – Рассказывать смешные шутки? Устраивать балы с танцами и выпивкой? Я не просто спасла королевство от Кавена. Я вернула людям магию. И все же меня нужно укрощать? – Я гневно ударяю кулаком о стол. – Ради всех богов, я – королева!

Лорд Гаррисон приосанивается, и я чувствую на языке ядовитый привкус презрения. Убрав руки со стола, я снова прячу свои оцарапанные костяшки, прижав ладони к коленям.

– Это всего лишь титул, – холодно чеканит лорд Гаррисон. – В глазах народа вы все еще маленькая девочка, которая сбежала из дома, потому что не смогла справиться с собственной магией.

Я ненавижу его за это рассудительное спокойствие. А еще больше я ненавижу его за то, что он прав.

– Визидии нужна стабильность. Мы не можем оставить своих людей в бедственном положении и кормить их обещаниями о том, что когда-нибудь все наладится. Они должны вам доверять. Они должны видеть в вас не только королеву, но и свою защитницу.

Поджав губы, я откидываюсь назад.

– Насколько я понимаю, у вас уже есть план?

Лорд Гаррисон смотри на меня уверенным и расчетливым взглядом. На мгновение мне кажется, что в зале нет никого, кроме нас двоих.

– Я предлагаю сделать отвлекающий маневр. Пока мы меняем законы, на которых основан весь уклад этого королевства, умы людей должны быть заняты чем-то еще. Я хочу, чтобы у них появилась причина вас поддерживать.

От его тона по моим венам пробегает разряд электричества.

– Теперь вы королева, – он смакует каждое слово. – У вас есть определенные обязанности перед вашими подданными, и одна из них – это продолжение рода Монтара. Вам нужен наследник, и как можно скорее. Следовательно, вы должны найти себе мужа.

Может, рядом с ней нет того, кто мог бы укротить ее вздорный нрав.

Я чувствую негодование Бастиана, такое же горькое, как и мое собственное. Но как только он кладет руки на стол, собираясь встать, я пинаю его по ноге. Одним выразительным взглядом я даю понять: это не его бой.

– Вообще-то мне не нужен муж, чтобы обзавестись наследником, – начинаю я, но по лицу матери сразу же становится ясно: мне лучше не продолжать эту мысль. Не могу поверить, что она даже не попыталась возразить лорду Гаррисону. – А что ты думаешь по этому поводу? – резко спрашиваю я.

– Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, – ее голос пропитан смертельной усталостью, и это потрясает меня до глубины души. – Если твое замужество успокоит жителей королевства…то стоит обдумать эту мысль.

– Ну так что же, – рычит Бастиан, проигнорировав очередной удар по ноге. – Хотите выдать ее замуж? Она королева, а не ваша пешка.

Лорд Гаррисон кладет руки на стол и выпрямляет спину.

– Политика – это игра, сынок. Мы все пешки.

Ответом других советников служит оглушительная тишина.

– Мы разошлем по всем островам специальный указ, – лорд Гаррисон продолжает говорить, словно не замечает, что я больше не смотрю в его сторону. Я прижимаю ладонь ко лбу, пытаясь унять боль, которая усиливается в моих висках. – Объявим о том, что вы хотите встретиться с самыми завидными холостяками королевства. Все внимание будет привлечено к вам. Таким образом мы отвлечем людей от запланированных перемен и избежим всеобщего недовольства.

– Это хорошая идея, Амора, – в мягком голосе Зейл звенят нотки сожаления. – Так тебе будет проще завоевать народную любовь. К тому же у жителей островов появится возможность получше узнать свою королеву. Они почувствуют себя причастными к чему-то великому: словно ты – одна из них, такая же часть этого королевства, как и все остальные. Любовь сделает тебя уязвимой. Она сделает тебя мягче, а это именно то, что хотят видеть люди. Ты дашь Визидии надежду.

Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы открыто продемонстрировать свою ярость, пока остальные советники согласно кивают головами.

С тех пор как я разорвала помолвку с Ферриком, прошло совсем немного времени, а они снова пытаются сплавить меня какому-то другому мужчине. Одна только мысль о возможном замужестве заставляет меня подняться на ноги, которые вот-вот начнут дрожать от злости.

– Я готовилась к этой должности восемнадцать лет, – я выплевываю каждое слово сквозь сжатые зубы, и с каждой секундой эмоции обуревают меня все сильнее. – Я изучала нашу историю. Карты. Магию. Оружие. Стратегию. Этикет. Скажите мне, найдется ли во всей Визидии мужчина, прошедший такое же обучение? Кто сможет занять место рядом со мной и править королевством? – Я пытаюсь сдержать дрожь, промелькнувшую в моем голосе. Дело вовсе не в волнении, а в ненависти. Но не к лорду Гаррисону и другим советникам. На самом деле в глубине души я понимаю, что в предложении лорда есть рациональное зерно, и это злит меня больше всего.

Жителей королевства нужно отвлечь, и я обещала себе, что пойду на все, лишь бы исправить ошибки рода Монтара. Но готова ли я к тому, что предлагают советники?

Лорд Гаррисон остается совершенно спокойным, как летнее море.

– Я восхищен вашим серьезным подходом к управлению королевством, но, как я уже говорил, народ должен доверять своему правителю. Никто еще не видел вашей силы. Может, вам и удалось остановить Кавена, но вы провалили выступление на церемонии в честь вашего дня рождения. Никто не видел вашу магию. Тюрьмы Ариды переполнены, и многие сомневаются в ваших способностях. Ходят слухи, что вы не заслуживаете звания Верховного Аниманта. Люди считают, что вы не способны использовать свою магию даже для того, чтобы казнить преступников, а тем более – защищать королевство. Нужно срочно спасать вашу репутацию. Пора продемонстрировать жителям Визидии, что вы открыты к диалогу и готовы не только выслушать жалобы простолюдинов, но и выбрать одного из них себе в мужья.

Лицо матери заметно мрачнеет, а я замираю на месте. До этого момента я даже не подозревала, что кто-то распускает слухи о моей магии.

– Королева была слишком занята, чтобы казнить заключенных, – раздается резкий голос Бастиана, и я благодарна ему за несколько секунд передышки, позволяющих мне собраться с мыслями. – С ее магией все в порядке.

Лорд Гаррисон кивает раздраженному юноше, но в уголках его глаз собираются подозрительные морщинки. Слова Бастиана не убеждают опытного советника.

– Конечно. Именно поэтому турне по островам должно благотворно повлиять на репутацию Ее Величества. Королева не только продемонстрирует свое могущество, но и докажет простому народу, что ей можно доверять. Что она прислушивается к мнению подданных и заботится об интересах всего королевства.

Я прикусываю нижнюю губу, ощущая на языке привкус крови.

– Сегодня вечером я положу конец всем слухам о моей магии, – выпаливаю я, не успев как следует обдумать свои слова. – Я казню всех приговоренных и надеюсь, что вы придете на это посмотреть, лорд Гаррисон. Если кого-то из присутствующих тоже мучают сомнения – вы можете составить нам компанию.

Моя мать и Бастиан пытаются привлечь мое внимание, но я делаю вид, что не замечаю их обеспокоенные лица. Здесь, на глазах у всех, я должна сохранять спокойствие, даже если мое сердце бьется так быстро, словно вот-вот расколется на части.

Мне нужно выбраться из этого зала. Мне нужно как следует обдумать свои дальнейшие действия, подальше от докучливых советников и хаотичных эмоций Бастиана, пожирающих меня изнутри.

Чем быстрее я пресеку слухи о моей магии – тем лучше. У меня и так слишком много проблем.

– Я обдумаю ваше предложение, лорд Гаррисон, – наконец объявляю я, пряча свои трясущиеся руки. – Увидимся вечером.

Глава 4

Запыхавшийся Бастиан догоняет меня у дверей королевских покоев и сжимает мое запястье.

Я вздрагиваю, почувствовав его пальцы на своей коже. Его прикосновение словно прожигает меня насквозь, и по моим венам разливается огонь. Мне хочется сдаться на его милость, позволить ему обхватить меня руками и просто сгореть в его объятиях.

Именно поэтому я старалась держаться от него подальше.

– И ты просто убежишь? – в голосе Бастиана слышится недовольство. Его волосы растрепались от бега, а карие глаза неотрывно смотрят на меня. – У тебя нет магии, Амора. Как ты собираешься казнить заключенных? Особенно на глазах у советников.

– Ты так ничего и не понял. – Я вырываю руку, словно его прикосновение может оставить на моей коже ожог. – Мне нужно, чтобы они видели. Это единственный способ остановить слухи.

Он сжимает кулаки, и мышцы на его шее заметно напрягаются.

– Надеюсь, у тебя есть какой-нибудь план. Ну знаешь, эта штука, которую тебе нужно придумать, прежде чем открывать рот и объявлять всем, что ты собираешься сделать то, что тебе не под силу?

– Конечно, – заверяю его я. – У меня есть… план на случай непредвиденных обстоятельств.

Бастиан склоняет голову набок.

– Неужели? И что же это за план?

Я стискиваю зубы, подавляя закипающий гнев.

– Тот, который сработает.

И тот, к которому я бы никогда не хотела прибегать. Тот, в котором слишком много переменных, и слишком мало шансов на успех. Я прекрасно осознаю, насколько это рискованно. Один неверный шаг – и мое царствование сгорит синим пламенем, не успев даже начаться. Но я была готова к этому еще со дня моей коронации. У меня нет выбора.

Бастиан обреченно вздыхает.

– Тебе не нужно справляться со всем в одиночку. Просто… поговори со мной. Мы с тобой – отличная команда. Позволь мне помочь.

На мгновение меня одолевает желание признаться, что мне действительно нужна его поддержка, а может, и нечто большее. Но когда-то я уже доверилась своему отцу, и куда это меня привело? Я больше не буду полагаться на других людей.

– Ты очень поможешь, если будешь держаться подальше сегодня вечером, – я стараюсь сохранять нейтральный тон, пока его печаль вонзается в меня сотней тонких иголок. Каждая клетка моего тела бунтует против чужих эмоций. – Ты меня отвлекаешь, Бастиан. А сегодня я не могу позволить себе отвлекаться.

Может, мои слова прозвучали жестоко, но по его лицу я вижу, что они сработали. Сейчас это самое главное.

– Ты избегала меня всю осень. Думаю, я смогу держаться на расстоянии еще один вечер, – Бастиан отходит от меня, скрестив руки на груди. Эта поза выглядит почти безразличной, но меня не обмануть. Его раздражение почти обжигает мою кожу. – А что насчет предложения лорда Гаррисона? Ты… Это то, чего ты хочешь?

– Выйти замуж? – фыркаю я. – Конечно, нет. Но ты должен согласиться, что это очень рациональная идея.

– Это безопасная идея, – возражает Бастиан, выплевывая слова сквозь сжатые зубы. Его гнев отзывается во мне темной и порочной бурей эмоций.

– Искать безопасности – это совершенно нормально. – На самом деле я еще не успела обдумать эту идею, но мне ужасно хочется задеть Бастиана за живое. Я хочу, чтобы он знал: связывающее нас проклятие не делает меня его собственностью. Мы не предназначены друг другу судьбой. Он притягивает меня, как магнит, но это еще не значит, что я в нем нуждаюсь. – Визидия уже достаточно настрадалась. Моя мать достаточно настрадалась. Что плохого в стабильности и спокойствии?

– Ничего. Но ты не должна приносить себя в жертву. – Он делает шаг вперед и протягивает руку, словно хочет дотронуться до меня. Каждая клеточка моего тела желает этого прикосновения, но я инстинктивно отшатываюсь назад.

Бастиан пораженно замирает. Его грудь перестает вздыматься: на мгновение он перестает дышать.

– Ты только что разорвала предыдущую помолвку. Не позволяй им снова поймать тебя в эту ловушку, – его слова превращаются в шепот, мягкий и умоляющий.

– Я была готова к такому развитию событий, – отвечаю я, стараясь говорить как можно увереннее. – Мои родители не просто так обручили меня с Ферриком, и теперь у меня осталось не так много вариантов, помимо замужества. Мне придется серьезно обдумать это предложение. Ради Визидии я готова на все: если придется надеть на палец кольцо или сыграть на публику, я сделаю это, лишь бы мой народ мог спокойно спать по ночам.

Он закрывает рот, и я почти слышу, как скрежещут его зубы. Я уже готова убежать, лишь бы избавиться от повисшего между нами напряжения, как вдруг его поза становится более расслабленной.

– Ладно, – голос Бастиана звучит совершенно безразлично, и я почти оскорблена, что он не попытался продолжить спор. Я ожидала вспышки гнева, но его ярость приобретает совсем другие оттенки и теперь сочится из него горьким ядом.

– Ладно?

– Я так и сказал, – в его спокойном тоне звучат оживленные нотки. – Замужество – просто отличная идея. Знаешь что? Я думаю, ты должна согласиться.

С таким же успехом он мог бы меня ударить. Я отворачиваюсь, чтобы Бастиан не видел, как во мне закипает злость.

– Значит, ты так легко отступишь? Звезды, и почему я не начала поиски мужа сразу после коронации?

Смех Бастиана сладкий и терпкий, как вино. Он стоит так близко, что я практически чувствую соленый запах моря, пропитавший его кожу.

– Разве я сказал, что отступлю? Ведь план состоит в том, чтобы встретиться с самыми завидными холостяками Визидии, верно?

Прищурившись, я бросаю на него осторожный взгляд.

– Все правильно.

Его дыхание успокаивается, а темные глаза светятся решимостью. Он одаривает меня теплой, пьянящей и просто восхитительной улыбкой, от которой я могла бы растаять прямо на месте.

– Ну тогда тебе не стоит забывать, что я тоже холостяк. И очень даже завидный.

Когда первый шок от услышанного немного отступает, я обнаруживаю, что едва могу шевелить губами, не говоря уже о том, чтобы произносить слова. Мои ладони стремительно потеют, и я вытираю их о платье, делая вид, что просто разглаживаю юбку. Во рту пересыхает, а щеки пылают от волнения. Больше всего на свете мне хочется скрыть это от Бастиана, но я понимаю, что все мои старания обречены на провал. Этот юноша чувствует мою душу.

– Прошу меня извинить. – Я отворачиваюсь, прежде чем мое колотящееся сердце сдаст меня с потрохами. – Мне нужно подготовиться к сегодняшнему вечеру.

Последнее, что я вижу, как Бастиан склоняет голову.

В его голосе слышится насмешка, когда он кричит мне вслед:

– Ты не сможешь игнорировать меня вечно, принцесса!

Но именно это я и собираюсь делать. По крайней мере, пока не разберусь со своими бушующими эмоциями.

Глава 5

Мои сапоги утопают в кроваво-красном песке. Мы с Касемом ведем советников к тюрьме, и лишь серебряная луна освещает наш путь. К месту встречи явились только двое: лорд Гаррисон и лорд Фриборн. Думаю, остальные просто наслушались нелепых слухов о моей магии, и страх оказался сильнее любопытства.

Еще будучи маленькой девочкой, я посещала тюрьму вместе с отцом. Раз в год мы спускались в темные подвалы с одной-единственной целью: избавиться от самых опасных преступников Визидии с помощью нашей магии. Тогда я искренне верила, что защищаю свое королевство. Магия души, с помощью которой мы казнили заключенных, была порочной и жестокой, но до прошлого лета я никогда об этом не задумывалась. Эта темная сила родилась из проклятия, наложенного на весь род моего предка – короля Като. Он обманул жителей Визидии, убедив их в том, что использование множественной магии уничтожит все королевство.

Как только я разрушу проклятие Монтара и разорву нашу связь с Бастианом, моя магия приобретет свое первоначальное, мирное, свойство, которое позволяет своему владельцу читать души и видеть намерения людей. Мне не терпится опробовать новую версию своей магии, и все же я не могу избавиться от навязчивого страха.

Какой бы жестокой ни была моя магия, я всегда верила, что использую ее во благо своего народа. Со временем я привыкла к этой темной энергии и даже научилась ее любить.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – шепот Касема нарушает тишину, возвращая меня в реальность. Это не самое подходящее время для того, чтобы погрузиться в воспоминания.

– А почему нет? – говорю я. – Чем скорее мы с этим разделаемся – тем лучше.

Я веду советников по крутому склону утеса, в глубь зарослей радужного эвкалипта, получая искреннее удовольствие от тяжелой отдышки лорда Гаррисона. В отличие от него, я знаю этот остров как свои пять пальцев, и для того, чтобы отыскать все тайные тропинки, мне не понадобится ничего, кроме звездного света и собственной интуиции. Этот остров навсегда отпечатался в моей душе. В моих легких. В соли, которая обжигает потрескавшуюся кожу моих ладоней. Я могла бы продолжить этот путь с закрытыми глазами и все равно не сбиться с пути.

Вход в тюрьму выглядит как узкая пещера в скале и охраняется тремя опытными солдатами: двумя валуканцами, обладающими магией земли и воздуха, и мастером левитации родом с Курманы. Они расступаются, чтобы пропустить нашу небольшую процессию внутрь, где стоит еще больше стражников.

Отец всегда отсылал их прочь, не позволяя наблюдать за процессом казни. Может, дело в том, что я впервые делаю это самостоятельно или мое длительное отсутствие кажется им подозрительным, но несколько стражников следуют за нами на почтительном расстоянии, словно ожидая какой-то команды. Скорее всего, они думают, что я прикажу им уйти, но на самом деле их присутствие только сыграет мне на руку. Чем больше свидетелей – тем лучше.

Пока мы идем по грязным, сырым туннелям, ведущим к камерам самых опасных преступников, на моих висках выступает пот. Остановившись у железной двери, я заглядываю в крошечное окошко, и от волнения у меня перехватывает дыхание.

На меня смотрит стройная светловолосая женщина. У нее бледная кожа и ввалившиеся глаза, а на шее чернеет знакомая мне татуировка в виде двух перекрещенных линий: знак человека, осужденного за преднамеренное убийство. Ее связанные руки накрыты толстым холщовым мешком. Каждый сантиметр ее кожи покрыт плотной тканью, а ноги закованы в металлические сапоги, которые говорят о том, что передо мной маг Земли, прибывший с Валуки. Отрезанная от своей стихии, она не может использовать магию.

Позади нее еще пятеро человек, прикованных к стене. Этой ночью я должна буду казнить их всех.

Пока стражница открывает дверь, я жду у входа в камеру. Глаза других охранников светятся неприкрытым любопытством. Они держатся чуть поодаль, но я чувствую на себе их цепкие взгляды, следящие за каждым моим движением. Рядом с ними стоят советники, и лорд Гаррисон выжидающе наблюдает за тем, как у женщины изо рта вытаскивают кляп.

– Я уж думала, ты никогда не появишься, – шутливо говорит пленница, пока ее глаза мечутся по комнате в поисках выхода. Тюрьму патрулирует слишком много солдат, так что бежать просто бесполезно. Но это никогда не останавливало отчаявшихся заключенных.

Подойдя к женщине, я выдергиваю прядь волос с ее головы. Она отшатывается от неожиданности и боли, открывая моему взгляду то, что я ищу. На одной из ее связанных рук, у самого края грубой мешковины, виднеется бледная сиреневая татуировка: крошечный череп с двумя перекрещенными рыбьими скелетами. Этот знак придает мне решимости. Сжимая в руке светлую прядь, я возношу молитву всем богам, которые могут меня услышать. Мой план должен сработать.

– Мне понадобится огонь, – говорю я, обращаясь к ближайшей стражнице.

Магия души основана на равноценном обмене: если я хочу сломать чью-то кость, мне необходимо предложить другую кость и что-нибудь, принадлежащее предполагаемой жертве. Чаще всего это их волосы. Если мне нужен зуб, я предлагаю в обмен другой зуб. А если я хочу их убить, мне приходится пускать им кровь.

Однако не существует единого способа использовать магию души. Каждый, кто обладал этой силой, придумывал свои уникальные методы. Мой отец предпочитал топить кости в воде, а моя тетя просто проглатывает их, используя свой желудочный сок в качестве растворителя. Я полагаюсь на огонь, сжигая кровь и кости своих жертв.

Словно ожидая моей просьбы, стражница делает мощный выдох, а затем вытягивает руку с раскрытой ладонью, над которой пляшет крошечный огонек. С каждым выдохом пламя становится все больше и сильнее. Наконец, валуканка бросает огненный шар в небольшое углубление, сделанное специально для этой цели. Я подношу вырванную прядь к огню.

– Как тебя зовут?

Непринужденное поведение пленницы быстро меняется. Она кривит лицо и пытается подняться на ноги, но тяжелые ботинки не дают ей сдвинуться с места. Бежать все равно некуда. У нее за спиной лишь горстка скованных преступников, а впереди – сильнейшие маги Визидии.

– Даже не пытайся, – предупреждаю я, когда она бросает быстрый взгляд в сторону выхода. – Я спросила, как тебя зовут.

Я тянусь к маленькой сумке, висящей у меня на поясе, и от одного прикосновения к лощеной коже моя кровь начинает закипать. К сожалению, это все лишь часть моего небольшого спектакля. Выудив небольшой зуб, я оборачиваю его волосами заключенной.

С моей точки зрения, использование зубов – наиболее гуманный способ получить нужное количество крови. Да, это неприятно, но зато относительно безболезненно.

Подвесив зуб над танцующим пламенем, я наблюдаю за тем, как подбородок светловолосой женщины начинает дрожать от страха.

– Пожалуйста, не надо, – умоляет она. – Дайте мне еще один шанс.

Я чувствую, что мой подбородок тоже подрагивает, но не от страха, а от раздражения. Терпеть не могу, когда меня выставляют злодейкой, особенно на глазах у других людей.

– Повторяю еще раз: как тебя зовут?

– Райли, – говорит она. – Райли Пирс.

– Райли Пирс, как королева Визидии, я обязана защищать своих подданных. Твоя душа сгнила и почернела от совершенных преступлений, и народ Визидии приговорил тебя к казни. У тебя есть право на последнее слово.

Женщина опускает голову, и я кладу руки на ее трясущиеся плечи, чтобы она и не думала вырываться.

Подняв глаза, она окидывает меня ледяным взглядом.

– Я надеюсь, что ты сгоришь.

Эти слова снова возвращают меня в прошлое, и я думаю о безжизненном трупе отца, сгорающем в море огня, о его обуглившейся коже, тающей на костях. О том, как его кровь собирается в лужу и закипает, превращаясь в смолу. Стены тюрьмы смыкаются над головой, заставляя меня покачнуться. Я с трудом делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и прийти в себя.

Не сейчас. Не здесь. Воспоминаниям я могу предаться как-нибудь потом. Все равно они возвращаются снова и снова, стоит мне только закрыть глаза. Но сейчас я должна сохранять самообладание.

– Можешь не сомневаться, – говорю я, глядя на пленницу, – однажды это обязательно произойдет.

Райли смотрит на меня в замешательстве, но я молча бросаю зуб, обмотанный ее волосами, в огонь. Тело женщины судорожно сжимается, и ее десны начинают кровоточить. Я наклоняюсь, чтобы провести пальцем по ее обагрившемуся подбородку, а затем смазываю кровью две небольшие кости: человеческий позвонок и обломок черепа.

Я оборачиваюсь всего на секунду, пытаясь оценить реакцию советников. Лорд Гаррисон побледнел, а темные брови лорда Фриборна сдвинулись к переносице, словно он не может определиться между страхом и любопытством.

Как только окровавленные кости соприкасаются с пламенем, женщина падает на пол. Ее позвоночник резко выгибается, а череп проваливается вовнутрь. Она издает удивленный вдох, прежде чем окончательно замереть.

Смерть от моей руки никогда не бывает безболезненной – я просто не могу позволить себе такую роскошь, – но она, без сомнения, может быть быстрой.

Лорд Гаррисон отвернулся от обмякшего тела Райли. Очевидно, у советника не осталось сомнений по поводу моей магии. Я дала лорду то, чего он так хотел, но у этого упрямца даже не хватило духу досмотреть казнь до конца.

– Касем, останься. Все остальные могут идти. – Я склоняюсь над телом Райли, обхватив рукоять своего кинжала. – Если, конечно, вы не хотите посмотреть, как я буду сливать кровь и собирать кости остальных заключенных.

Лорд Гаррисон почти излучает облегчение, от которого у меня скручивает желудок. А вот лорд Фриборн заметно колеблется и, кажется, почти готов остаться, но в конце концов оба мужчины покидают тюрьму, молча кивнув мне на прощание. Охранники следуют их примеру, вручив Касему связку медных ключей, чтобы я могла спокойно закончить свою работу. Это была не моя истинная магия, а всего лишь хитрый трюк, но даже он вызвал у людей ужас и отвращение.

– Лорд Гаррисон? – громко окликаю я, когда он подходит к двери.

Белый как мел советник поворачивается ко мне, пряча трясущиеся руки, и старательно отводит взгляд.

– Ваше Величество?

– Если кто-нибудь скажет еще хоть слово о моей магии, вы пресечете эти слухи на корню. Особенно это касается жителей Сантоса.

– Да, Ваше Величество, – с этими словами он исчезает за дверью.

Сложив руки за спиной, Касем буравит глазами пол. Только когда шаги затихают вдалеке, он наконец выдыхает.

– Клянусь кровью богов! Ты это сделала.

– Это еще не конец. – Я развязываю веревки на запястьях Райли, переворачиваю неподвижное тело на спину и осторожно кладу ее затылок себе на колени. – Отправляйся патрулировать коридор.

Касем послушно идет к двери, но вдруг останавливается на полпути.

– Тебе не обязательно все это делать. Мы придумаем другой способ.

– Нет никакого другого способа. – Мне хочется ему верить, но я знаю, что это ложь. Как сказал лорд Гаррисон: это мой долг. Если я не могу делать то, чему обучалась всю свою жизнь, если я не могу выполнить этот жестокий ритуал, которого ждут мои подданные, то по какому праву я ношу корону на голове? – Никто не должен сюда войти.

Бросив на меня долгий взгляд, Касем склоняет голову и выходит за дверь. Когда он удаляется на безопасное расстояние, я сжимаю щеки Райли в своих ладонях.

– Отличное представление, – говорю я. – А теперь поднимайся, нам пора уходить.

Она начинает шевелиться, и ее светлые волосы приобретают нежно-розовый оттенок. Сиреневая татуировка идет рябью и впитывается в ее кожу. Женщина открывает глаза, но теперь они сияют магическим цветом красного рубина. Передо мной не кто иная, как Шанти.

Она – опытный маг-перевертыш с Икае, которую мы встретили прошлым летом. Шанти помогла нам сбежать с острова, изменив наши лица до неузнаваемости, а кроме того, рассказала нам про Ватею.

Женщина вытирает подбородок и, обнажив красные зубы, отдирает с десен крошечный мешочек, в котором была свиная кровь.

– К твоему сведению, эта дрянь просто отвратительна на вкус. – Она морщится и сплевывает на пол. – С тебя причитается.

Крики других заключенных, ставших свидетелями чудесного преображения Шанти, заглушены кляпами. К сожалению, эти люди – настоящие. Среди них есть и та светловолосая женщина, которую изображала Шанти, только ее лицо изменено с помощью магии зачарования.

Опершись на мою руку, Шанти поднимается на ноги и отряхивает свою кремовую тунику и льняные сиреневые брюки.

– Они поверили, – только когда я произношу это вслух, меня накрывает волной облегчения. Наконец-то я могу расслабиться, и от этой легкости хочется рассмеяться. – Они купились на наш трюк. Ты была великолепна.

Она сбрасывает с плеча розовый локон и улыбается мне красными, как рубины, губами.

– А ты во мне сомневалась? – самодовольно мурлычет Шанти.

Конечно, я сомневалась, стоит ли добавлять к списку знающих правду о моей магии еще одного человека, но в случае с Шанти это было просто необходимо. Она прибыла на Ариду еще осенью и, скорее всего, ежедневно меняла свое лицо. Это была идея Феррика, на случай, если нам понадобятся ее таланты. О том, что Шанти уже несколько месяцев живет здесь, знают всего несколько человек.

В итоге все сложилось как нельзя лучше. Визидия находится в слишком хрупком состоянии, и мои подданные не должны сомневаться, что их защищает могущественный анимант. Как сказал лорд Гаррисон, иногда людей нужно отвлечь от правды и по-быстрому разобраться со всеми проблемами у них за спиной.

– Касем поможет тебе выбраться отсюда, – говорю я. – Помни, что тебя никто не должен увидеть.

– Как же я могу попасться, не получив платы за свою работу? – протягивает Шанти. – Скрытность – мое второе имя, Ваше Величество. Увидимся по ту сторону.

Она салютует на прощание, оставляя меня с пятью настоящими заключенными. На моем поясе висят два кинжала: Рукан – клинок, изготовленный из отравленного щупальца легендарного морского чудовища, которое я одолела прошлым летом, и обычное стальное лезвие, подаренное мне отцом в этой самой тюрьме тринадцать лет назад. Я берусь за рукоятку стального кинжала и наклоняюсь к первому заключенному, которого мне предстоит казнить. Подняв глаза, мужчина рассматривает мою корону, пока я вытаскиваю кляп у него изо рта.

– А твой народ знает, что их королева такая же лгунья, как и вся ее семейка? – Он плюет мне на руку и впивается в меня выжидающим взглядом, словно надеется, что я отпряну назад. Но плевками и оскорблениями меня уже не удивить, поэтому я просто вытираю руку о штаны.

Все должно быть по-другому. Я не хочу, чтобы на моих руках была кровь невиновного, но без помощи магии у меня не получится заглянуть в его душу. В любом случае у меня нет выбора. Визидия должна верить в меня и мою защиту: только так я смогу восстановить королевство и вернуть людям магию. Ради этого я готова пойти на все.

Возможно, лорд Гаррисон был прав. Может, я всего лишь пешка в этой игре.

– Пусть боги осудят каждого из вас по заслугам, – не колеблясь ни секунды, я вонзаю кинжал в сердце мужчины и проворачиваю лезвие в ране, придерживая несчастного за плечо до тех пор, пока он не перестает биться в предсмертных конвульсиях. Когда жизнь навсегда покидает его легкие, я прислоняю тело к стене и вытаскиваю кинжал.

Затем я перехожу к следующему заключенному. Несмотря на то, что я стараюсь убивать как можно быстрее, смерть от клинка далеко не безболезненна, и я не могу контролировать чужую волю к жизни. Некоторые испускают дух почти мгновенно, а другие умирают медленно и мучительно. Один мужчина страдает так долго, что мне приходится перерезать ему горло.

Тихие стоны оставшихся заключенных превращаются в слезы, а затем переходят в рыдания и крики, приглушенные тканью, затыкающей их рты.

Их кровь окрашивает мои руки в насыщенный багряный оттенок, и мне кажется, что я никогда не смогу отмыться. За каждое сердце, пронзенное моим кинжалом, от моей из без того истерзанной души откалывается еще один осколок. Но я не останавливаюсь, пока последний заключенный не падает в лужу крови, собравшуюся у моих ног. И даже теперь моя работа не закончена: я не могу оставить здесь пять истерзанных тел. Если бы у меня было больше огня и пространства – я бы могла просто сжечь останки. Но за неимением такого варианта мне приходится разрезать раны, выпускать кровь и собирать ценные кости одну за одной. Стражники не должны усомниться, что заключенные погибли от действия моей магии.

У некоторых я беру много костей. У других я вырезаю только самые важные: одну из ключицы, и еще одну из позвоночника. Со стороны это будет выглядеть так, будто у меня была хорошая причина, чтобы вонзить кинжал в грудь каждого из пленников.

Я делаю это не в первый раз, но сейчас все иначе, потому что теперь я знаю правду о магии души. Теперь я понимаю, что все эти жертвы были напрасны.

Несмотря на горящий огонь, меня начинает трясти от холода и отвращения. Я чувствую, что меня вот-вот стошнит, и с трудом беру себя в руки. Только через несколько часов я заканчиваю собирать окровавленные кости, оставляя тела заключенных тюремной страже. Совсем скоро они станут кормом для рыб.

В туннеле раздаются торопливые шаги. Несмотря на то, что Шанти уже далеко отсюда, а я избавилась от всех улик, по моему телу прокатывается волна паники, заставляющая меня вскочить на ноги. Я ожидаю увидеть в проходе Касема или одного из стражников, но передо мной появляется Феррик, запыхавшийся от быстрого бега. Его лицо почти такое же красное, как и его рыжие волосы.

При виде его моя грудь сжимается от облегчения, даже когда он морщит нос и взволнованно переводит дыхание. В этом нет ничего удивительного, ведь я выгляжу так, словно искупалась в крови, а позади меня лежит небольшая гора трупов. Зажмурившись, Феррик отворачивается, и мои щеки вспыхивают от стыда.

– Не надо было тебе сюда приходить, – говорю я, вытирая окровавленные руки о грязный пол. Мы не виделись почти несколько месяцев, с того самого момента, как я назначила его своим главным советником. Мне ужасно обидно, что после долгой разлуки он видит меня именно такой.

– Мы его нашли, – выпаливает Феррик, совершенно игнорируя мои слова. Его плечи содрогаются от тяжелых вдохов.

Я кладу кости в свою кожаную сумку и подхожу к нему. Все происходит так быстро, что мое сознание не поспевает за моими действиями.

– Где он сейчас?

– Его держат на корабле. Мы его схватили.

Когда я слышу эти заветные слова, мне хочется расцеловать Феррика в обе щеки. Я протягиваю к нему руки, но он отшатывается назад. Звезды, я совсем забыла про кровь.

– Я прикажу, чтобы его привели сюда…

– Нет, – я прячу кинжал обратно в ножны и решительно выпрямляю спину. – Отведи меня к нему.

Глава 6

Доки – лишь бледная тень того, какими они были вчера.

За время моего пребывания в тюрьме небо заметно посветлело, и рассвет пытается вырваться из-под тяжелой пелены грозовых туч. Еще несколько часов назад на море стоял полный штиль, но теперь прибой яростно бьется о причал, обдавая мое лицо морской солью. Такие волны могут напугать неумелого моряка, но для опытного мореплавателя это призыв отправиться в путь. Такие волны просто созданы для того, чтобы быть покоренными.

Освежающая морская дымка – это парфюм, который обволакивает мою кожу. Я наполняю им свои легкие, пытаясь заполнить бездну своей души. И несмотря на то, что еще вчера я держала в руках штурвал, мое горло сжимается от желания. Кружить по заливу в поисках границы своего проклятия – это совсем не то, чего я хочу.

Глядя на пришвартованные корабли, я начинаю скучать по тем дням, когда мы бороздили море на «Смертной казни». Тогда я просыпалась с первыми лучами солнца, а по ночам считала звезды в компании русалки, пирата и беглого целителя.

Всю свою жизнь я мечтала только о том, чтобы править Визидией. Но теперь, когда королевство стало моим, я с нетерпением жду того заветного момента, когда смогу переложить ответственность на кого-нибудь другого и вернуться в море, где мне самое место.

Феррик поднимается по причалу и машет в сторону небольшого грузового корабля, на котором он прибыл. Мы старались ограничить количество членов команды, поэтому нас ожидает всего несколько доверенных солдат с мрачными, усталыми лицами. Они ничего не знают о своем пленнике и его отвратительных преступлениях, оставшихся безнаказанными. Солдаты почтительно склоняют головы: некоторые из них стараются отвести взгляд, пока другие открыто рассматривают мою окровавленную одежду.

– Вы отлично справились со своим заданием. – Я хватаюсь за канатную лестницу и ловко поднимаюсь на борт. – Навестите свои семьи. Вы заслужили отдых.

Несколько мужчин и женщин неуверенно топчутся на месте. Солдаты удивлены, что я так просто отпускаю их со службы, но в конце концов они повинуются. Когда они уходят достаточно далеко, я нарушаю тишину, обращаясь к Феррику.

– Где вы его нашли?

– У побережья Сантоса. Один из его прежних знакомых с Кероста подсказал мне, где искать негодяя. Судя по всему, он пытался кого-то найти.

Я осторожно сжимаю плечо Феррика, и этот жест привлекает его внимание. Он медленно поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Несмотря на то, что я с ног до головы покрыта запекшейся кровью, он обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Я не сопротивляюсь и позволяю себе раствориться в объятиях старого друга, благодаря богов за его благополучное возвращение.

Когда нас с Ферриком обручили против моей воли, я была ужасно груба и несправедлива по отношению к нему. Но после нашего летнего путешествия я уже не представляю жизни без этого рыжеволосого юноши. Я крепко обнимаю Феррика, позволяя ему отстраниться первым.

– Я не думал, что это займет столько времени. – Он запускает пальцы в свои рыжие кудри, отчаянно нуждающиеся в стрижке. – Что я пропустил? Как ты?

От мрачного смысла, скрытого в его словах, по моей коже пробегает холодок.

– Я очень рада, что ты вернулся, но давай отложим эту беседу на потом. Мне нужно его увидеть.

Феррик хмурит брови и все же кивает в ответ.

– Мы оставили его в трюме. Я могу пойти с тобой…

Я качаю головой.

– Оставайся здесь и охраняй дверь. Не хочу, чтобы Ватея узнала о нем раньше времени. Я сама ей скажу.

– Значит, у нее все хорошо? – этот вопрос звучит совершенно невинно, но глаза Феррика загораются надеждой, и мое сердце тает.

– Как я и думала, она довольно быстро привыкла к дворцовой жизни. Уверена, она будет в восторге, когда узнает, кого ты ей привез.

Щеки Феррика краснеют от гордости, и он отступает в сторону, пропуская меня к лестнице. Я быстро спускаюсь вниз и без проблем нахожу единственного обитателя маленького трюма.

Его руки и тело плотно привязаны к столбу. Несмотря на то, что мы уже встречались, я с трудом узнаю его с первого взгляда. Со времен нашей последней встречи он сильно состарился: его лицо, испещренное пигментными пятнами, покрыто сеткой глубоких морщин. Некогда гладкий, чисто выбритый подбородок скрыт седой бородой, доходящей ему до груди. Но даже теперь я узнаю его изнуренные зеленые глаза, обожженную кожу на шее и четырехпалую руку: все эти травмы он получил прошлым летом в бою со мной.

Бларт.

Человек, ответственный за незаконную торговлю временем, а также за браконьерство и пленение русалки – редкого и вымирающего создания. Он разрушил жизни сотен людей, воспользовавшись их нуждой и отчаянием. Он жестоко истязал Ватею на протяжении многих лет. Этот человек заслуживает каждую частицу того, что он получил, и даже больше. Я бы без раздумий приговорила его к казни. За все свои злодеяния он заслуживает гореть на глазах у всего Кероста.

– Здравствуй, принцесса. – Бларт обнажает зубы, утратившие свой прежний блеск и почерневшие от гнили. Нескольких зубов и вовсе не хватает: когда-то я выдрала их с помощью своей магии.

– Теперь ты будешь обращаться ко мне как к королеве. – Я опускаюсь на корточки перед торговцем временем, отмечая, как плохо он состарился. – Это твоя настоящая внешность? Боги, не удивительно, что ты занялся торговлей временем. Тебя следовало похоронить еще лет сто назад.

Он плюет мне под ноги, но я даже не вздрагиваю. Мои сапоги настолько пропитались кровью, что я все равно сожгу их, как только вернусь во дворец. Но Бларт должен помнить, кто здесь главный.

Одним плавным движением я вытаскиваю Рукан из ножен и прижимаю клинок к горлу старика. Теперь все его внимание приковано к странному темно-синему кинжалу, и он пытается отстраниться, заметив на лезвии подвижные разноцветные разводы.

– Ты когда-нибудь слышал о Луске? Я забрала этот кинжал в качестве прощального подарка, – Я прижимаю крюкообразный клинок к горлу Бларта. Такого напора достаточно, чтобы напугать негодяя, но при этом не повредить кожу. Пока что он нужен мне живым. В конце концов, он не только подарок для Ватеи. Его поимка – это способ вернуть доверие Кероста.

Глаза Бларта темнеют от злости.

– Знаешь, до меня дошли интересные слухи. Говорят, новая королева отказывается использовать свою магию.

– Посмотри на мою окровавленную одежду. Не стоит верить всему, что слышишь, – внутри меня закипает гнев, и лезвие Рукана почти задевает его кадык.

Но этого недостаточно, чтобы заткнуть проклятого старика.

– Ты кое-что забываешь. Когда Кавен пытался захватить Керост, я был там. В отличие от многих, я видел, на что он способен. Я знаю, что он умел забирать чужую магию.

Искушение отравить Бларта слишком велико, поэтому я на всякий случай убираю Рукан обратно в ножны.

– Еще одно слово – и я отрежу тебе язык.

Внешне Бларт ничем не выдает своего страха, но я слышу в его голосе плохо скрываемую дрожь.

– Любой, кто знаком с проклятиями Кавена, сможет это понять, девочка. Можешь отрезать мой язык, но тогда ты никогда не вернешь свою магию. Я могу тебе помочь.

С моих губ срывается хриплый смешок, больше похожий на лай.

– Думаешь, я полная дура?

– Думаю, ты прекрасно знаешь, что некоторые легенды оказываются правдивы. – Его взгляд скользит по Рукану, и я крепче сжимаю рукоять. – Разве тебе не интересно, что я искал, когда меня поймали твои солдаты?

– Не особенно. Тебя привезли на Ариду, чтобы ты предстал перед судом. К тому же здесь есть одна русалка, которая наверняка захочет высказаться по поводу твоего наказания. Меня совершенно не интересует, что ты искал.

Но мои последние слова – ложь. Я не могла не заметить вызова в его голосе, и, как бы мне не хотелось это признавать, теперь меня снедает любопытство.

– Я искал древний артефакт. Если верить легендам, когда-то он принадлежал самим богам, – Бларт продолжает говорить с отчаянием человека, борющегося за свою жизнь. – Говорят, он способен принести своему обладателю такое могущество, что ты даже не в состоянии себе вообразить. С его помощью человек может овладеть силой богов.

– Никто не должен обладать такой силой, – боги, не могу поверить, что я вообще поддерживаю этот разговор. Я отстраняюсь, готовая послать за Ватеей, чтобы раз и навсегда покончить с торговцем временем, но его последующие слова заставляют меня замереть на месте.

– Но представь, что бы ты могла с ней сделать, – Бларт откидывает голову, прислоняясь к столбу затылком. – Ты же хочешь вернуть свою магию? Нет смысла притворяться: на тебе лежит проклятие Кавена. Если бы ты все еще могла колдовать, то не угрожала бы мне каким-то жалким кинжалом.

Из-за слов старика в мое сознание снова просачиваются воспоминания: они стирают черты моего собеседника, и вместо него на меня смотрит мой отец. Вокруг его тела расползается дым. Я знаю, что все это происходит только в моей голове, но не могу отвести взгляда от пылающего огня. Живот отца пронзает меч, и на землю льются реки крови, напоминающие о том, что я не смогла ему помочь. Что он мертв из-за меня.

Если бы я не была проклята – если бы у меня была моя магия, – я могла бы его спасти. Я могла бы спасти столько жизней.

– Ты лжешь, – у меня не сразу получается найти свой голос, и я обхватываю себя руками, чтобы Бларт не видел, как сильно меня трясет. – Список твоих преступлений тянется от Ариды до Икае. Почему я должна тебе верить?

По его лбу стекают капли пота, но он пожимает плечами, словно для него это совершенно будничная ситуация.

– Потому что от этой сделки ты выиграешь куда больше, чем я. Если хочешь, оставь меня здесь, пока будешь искать артефакт. Зачем мне лгать, если из нас двоих я – единственный, кто ставит на кон свою жизнь.

Я подхожу к двери и заглядываю в щель, желая убедиться, что Феррик не стоит снаружи. И хотя на лестнице никого нет, я снова опускаюсь на корточки и понижаю голос.

– То, о чем ты говоришь, похоже на выдумку, – но даже произнося эти слова, я понимаю, что в каждой легенде есть доля правды. Один из моих кинжалов когда-то был щупальцем морского чудовища, которого я всегда считала мифическим существом.

Бларт приоткрывает иссохшие губы, и его грудь сотрясает приступ жестокого смеха.

– Тогда почему мы все еще разговариваем?

Я не хочу надеяться. Но каждый раз, закрывая глаза, я вижу отца. Его лицо окутано дымом, а рука протянута в молчаливой просьбе о помощи. Каждую ночь я остро ощущаю внутри себя пустоту, где когда-то была моя магия.

Это напоминает мне о том, что Визидия разбита на части – совсем как я.

Мне нужно снять наложенные на меня проклятия: одно из них ограничивает использование магии души для всех, кроме членов семьи Монтара, а другое связывает меня с Бастианом, точно так же, как он когда-то был связан со своим кораблем.

Даже если слова Бларта слишком хороши, чтобы быть правдой, могу ли я отказаться от этой возможности?

– Эта вещь дарует силу, близкую к божественной, – настаивает Бларт, словно чувствуя мою неуверенность. – Если с ее помощью я усилю свою магию времени, то смогу обратить вспять все, что случилось с твоим телом. Я могу восстановить твою магию.

Я опускаюсь на пол и прислоняюсь к стене, потому что ноги больше меня не держат.

– Зачем ты мне это говоришь? Какая тебе от этого выгода? – Я словно глупая рыбка, попавшаяся на его крючок. Но я уже не могу повернуть назад.

Даже в полумраке трюма я вижу, как в его глазах зарождается шторм.

– Я хочу жить. Разве этого недостаточно? Пообещай даровать мне свободу, и я тебе помогу.

– Я найду кого-нибудь еще…

– Другого торговца временем? – фыркает Бларт. – Удачи. Проще найти иголку в стоге сена.

Мои руки напрягаются от раздражения, но он продолжает говорить, как будто я уже согласилась на его предложение.

– Во время своих поисков я встретил молодого путешественника, который утверждал, что его отец использовал силу богов. Наверное, мы выпили целую бочку вина, потому что я плохо помню его историю. Но если ты хочешь найти артефакт – сперва придется найти его.

– И где мне искать этого путешественника? – Он не отвечает, и я со стоном закрываю лицо руками. – Ты хотя бы знаешь его имя? – без этой информации поиски артефакта будут такими же бесполезными, как и попытки найти амулет, с помощью которого Кавен создал мое проклятие. Все равно что искать одну определенную ракушку в целом море.

– Я назову тебе имя и даже покажу, как пользоваться артефактом, когда ты его найдешь. Но сначала ты должна кое-что для меня сделать.

Я сжимаю кулаки, прекрасно понимая, что в этот раз простых угроз будет недостаточно. Даже несмотря на то, что под моими ногтями чернеет запекшаяся кровь убитых заключенных, Бларт знает, что сегодня он избежит этой судьбы. Видят боги, я не позволю ему коснуться артефакта. Но даже если я его найду, мне понадобится помощь торговца временем, ведь я понятия не имею, как работает этот легендарный предмет. Бларт нужен мне живым.

На это уходит все мое самообладание, но я все-таки принимаю решение и практически рычу сквозь сжатые зубы:

– Назови свою цену.

– Мне нужно обещание, – говорит он. – Гарантия, что ты не просто меня отпустишь, но и простишь все мои прошлые ошибки. А когда все будет сделано, ты больше никогда не будешь меня искать.

– Ошибки? – От злости я прикусываю щеку.

Я думаю о Ватее, а затем – о Керосте, и где-то внутри меня вспыхивает чувство вины. Если я помилую Бларта, притворившись, что он не крал у несчастных людей годы их жизни, то не только подведу свое королевство, но и предам свою подругу. Я отпущу ее мучителя на свободу.

Но как я могу отказаться?

Визидия снова будет целой. Я буду целой. Больше никакой лжи. Никакого проклятия.

И хотя все мое существо противится этой мысли, всю свою жизнь я заучивала одно правило: интересы Визидии намного важнее одной жизни.

Кроме того, Бларт напрасно полагается на мое милосердие. Да, приняв предложение, я продлю ему жизнь, но это еще не значит, что я его пощажу. Пока что я сохраню его поимку в тайне, но как только я получу то, что мне нужно, жизнь торговца временем оборвется в ту же секунду.

В конце концов, я не просто королева. Я – защитница Визидии. Я – чудовище, готовое убивать на благо королевства.

Ватея и Керост могут подождать, потому что они – лишь маленькие части общей картины.

Я все исправлю.

Расправив плечи, я смотрю Бларту прямо в глаза.

– Скажи мне имя, и я соглашусь на сделку.

Его голос сладок, как сироп.

– Орнелл Розенблад.

Глава 7

Я надолго запираюсь в ванной, потому что засохшая кровь отмывается с трудом. Даже после этого я все еще чувствую ее на своей коже. Боюсь, мои руки уже никогда не будут чисты.

В попытке отвлечься я ложусь на бархатную кушетку в своей гостиной и начинаю просматривать книги в кожаных переплетах, стараясь не царапать кожу под ногтями.

Большая часть библиотеки сгорела еще прошлым летом, но мне удалось найти несколько уцелевших книг о мореплавании. Я провела за ними несколько часов, читая истории о том, как русалки утаскивали моряков в море, а через много лет их товарищи видели бледные лица этих несчастных под толщей воды. На пожелтевших страницах сохранились мифы о гигантском змее, обитавшем в вулканах Валуки, и легенды о подводных лошадях, которые топят людей и забирают их тела. Целый год они живут на суше в украденном теле, а затем принимаются искать новую жертву или возвращаются в море. От каждой новой истории и картинки по моей коже бегут мурашки, потому что некоторые из этих легенд могут оказаться правдой. Но какой бы предмет ни оставили боги, я не могу найти о нем ни единого слова. В некоторых книгах есть обрывки страниц, вырванных жадными моряками, и вычеркнутые строки, которые невозможно разобрать. Может, я могла бы найти еще больше историй, но, как сказал Бларт, пока я ищу артефакт, он будет медленно гнить в тюремной камере. Торговец временем отчаянно хватается за жизнь, и ему нет смысла мне лгать. Если у меня ничего не выйдет, он умрет.

– Амора?

При звуке маминого голоса мои руки замирают над открытой книгой. Я торопливо прячу другие тома за кушетку, а затем открываю самую безобидную страницу: что-то фантастическое и нелепое о золотом королевстве, которое парит в облаках и опускается на землю только раз в сотню лет.

– Можешь войти.

Едва завидев меня, мама отрывисто вздыхает, и ее глаза наполняются слезами. Конечно, это слезы облегчения, но мне неприятно осознавать, что она так переживала об исходе казни. Мама практически подбегает ко мне и крепко сжимает меня в объятиях. На совете она казалась величественной и строгой, но теперь она выглядит такой хрупкой в своей длинной ночной рубашке, а ее кости кажутся такими острыми и тонкими, что я боюсь ее сломать.

– Слава богам! Значит, у тебя все получилось?

Я отстраняюсь, чтобы разглядеть ее получше. Во время совета я совсем не заметила ее впалых щек и темных кругов под глазами. Либо я была слишком отвлечена, либо мамина служанка невероятно преуспела в искусстве макияжа. Моя мать выглядит так, словно ее морят голодом.

С каждым днем мне все сложнее смотреть на маму, потому что она напоминает мне об отце.

Если бы он был жив, мамина кожа сияла бы свежестью, как и прежде. Ее щеки были бы румяными и здоровыми.

Но из-за меня она лишилась своего мужа.

Пока я рассматриваю мамино лицо, она делает то же самое со мной. Я не спала почти сутки, и мои изможденные глаза налились кровью. Скорее всего, под ними залегли темные круги, а моя кожа побледнела от усталости и напряжения – для того, чтобы об этом узнать, мне даже не надо смотреть в зеркало.

– Шанти отлично справилась со своей работой. – Пытаясь скрыться от маминого пристального взгляда, я выглядываю из-за ее плеча, чтобы посмотреть на вошедшего в комнату. Руки тети Калеи сложены на груди, словно она обнимает себя. Ее губы сжаты, а голова опущена, как у провинившегося щенка, не уверенного, что хозяева его хотят видеть.

Она подходит ближе, и мышцы моей шеи натягиваются от напряжения. Прошлым летом тетя предала мое доверие, и с тех пор наши отношения больше не были прежними. Дело вовсе не в том, что мы не предпринимали попыток помириться, просто я больше не могу ей верить.

Калея должна была воздержаться от выбора магии, пока я не заявлю о своем титуле наследницы и не продемонстрирую свои способности всему королевству. Но вместо этого она изучила магию зачарования, а значит, навсегда лишилась возможности стать анимантом и занять трон в случае моего провала. Из-за нее мне пришлось пуститься в опасное путешествие. Из-за нее я потеряла свою магию.

Из-за нее мой отец мертв.

Когда она делает нерешительный шаг вперед, я сжимаю кулак и впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы привести себя в чувство. Ради нашей семьи я буду вести себя вежливо. Но даже сейчас я неосознанно сжимаю книгу, сминая страницы дрожащими пальцами.

Как бы сложились события, если бы Калея не раскрыла мне свой секрет? Если бы она не взвалила на мои плечи ответственность за судьбу всего королевства – я бы все еще пыталась тащить на себе вес короны?

– Мы хотели убедиться, что с тобой все в порядке, – осторожно говорит тетя Калея. Ради матери я подавляю закипающий во мне гнев и обиду. Не хочу причинять ей еще больше боли.

– Все прошло как нельзя лучше, – отвечаю я, медленно отстраняясь от матери и снимая ее руки со своих плеч. – Но это всего лишь временное решение. Не знаю, сколько еще смогу их обманывать.

Мама берет меня за руки и мягко кивает.

– Мы придумаем способ вернуть твою магию, Амора.

– Или ты могла бы изучить что-то другое, – предлагает тетя. Мой пристальный взгляд, сочащийся яростью и негодованием, пригвождает ее к месту. – Законы изменились. Ты могла бы научиться новой магии и показать всему королевству, что ты так же могущественна, как и раньше, просто с другими, менее… жестокими методами.

Я больше не могу сдерживать свой гнев. Мой язык превращается в ядовитое жало.

– Уж ты-то в этом разбираешься, не так ли? Да как ты смеешь такое говорить, особенно после всего, что ты сделала? – Лицо тети Калеи вытягивается, но я не собираюсь ее жалеть. Единственное, что заставляет меня остановиться, – это вид мамы, откинувшейся на подушки. Она похожа на бледную тень той женщины, которую я знала всю свою жизнь. В воздухе повисает мучительное напряжение.

Здесь кое-кого не хватает, и каждая из нас остро ощущает его отсутствие. Это не просто душевная боль. Я чувствую, как она впивается в мое сердце острыми когтями и разрывает его на куски.

– Я не могу изучать магию с половиной души. – Я выпрямляюсь, убирая ноги под себя. – Да, советники поверили в мою ложь, но барракуды всего лишь выиграли нам немного времени. Шанти – не тот человек, у которого стоит быть в долгу, так что мы не сможем долго пользоваться ее услугами, а просить о помощи кого-то другого – просто опасно.

Мне нужно найти способ изменить Визидию. Найти легендарный артефакт и изменить свою судьбу. Разрушить проклятье. Восстановить Визидию раз и навсегда.

Но я не могу навести порядок даже здесь, на Ариде.

– Я думала о вчерашнем совете. – Я смотрю на свои колени, нервно поджимая пальцы ног. Даже несмотря на то, что я обдумала свой план уже несколько раз, меня гложет сомнение. Мне нужно рассказать убедительную историю. Если я покажусь взволнованной или сдамся слишком легко, мама заподозрит неладное. – Советники были правы: Визидия слишком разобщена. Сейчас мне, как никогда, нужно доверие моих подданных. Они должны знать, что я готова их защитить и что использование множественной магии – это наш путь в будущее.

Мама берет меня за руки. Она старается не выдавать своего облегчения, но я понимаю, что это именно то, чего ей хотелось. Она думает, что так я буду в безопасности. Что я найду нового короля, которого будет обожать вся Визидия. Который, как ей кажется, сможет меня защитить.

От этой мысли у меня скручивает желудок, но я сохраняю спокойный вид.

– Я знаю, ты этого не хочешь, – говорит мама. – Но Визидии нужно на что-то отвлечься. Мы пытаемся изменить слишком многое очень уж быстро. Нашим людям нужна стабильность, воплощенная в лидере, которого они будут обожать. Им нужна уверенность в завтрашнем дне, а значит, ты должна дать королевству наследников, – она тяжело вздыхает. – Я никогда не желала для тебя такой судьбы, но нам, женщинам у власти, всегда приходилось нелегко. С того момента, как твой отец взошел на престол, все видели в нем надежного и сильного правителя. Нам не приходится рассчитывать на такую благосклонность. Если мы слишком непреклонны – у нас холодные сердца. Если мы не улыбаемся – значит, мы равнодушны. Мы сталкиваемся с совершенно иными ожиданиями, и особенно это касается тебя, потому что ты – королева. Часть этих ожиданий – часть твой работы – это брак и дети.

Я напрягаюсь, как по команде, и демонстративно отвожу взгляд.

Выставлять меня напоказ перед потенциальными женихами – это просто отвратительно. Это недостойно королевы.

– Отцу никогда не приходилось делать ничего подобного. Он бы посмеялся над этой мыслью.

– Твоему отцу повезло родиться мужчиной, Амора. Независимо от того, насколько ты умна и талантлива, тебе будет сложнее, чем ему, – мама с напряжением двигает челюстью, словно каждое слово дается ей с трудом. Но ей не нужно меня убеждать. Для того, чтобы выбраться с Ариды, мне подойдет любой предлог. Надеюсь, одним из холостяков, которых мне предстоит встретить, окажется тот самый путешественник, сын прежнего владельца божественного артефакта – Орнелл Розенблад.

– Значит, ты хочешь, чтобы я устроила показательные смотрины, пока мое королевство страдает? – в моем голосе звучит наигранная горечь. Мама не должна подумать, что я слишком легко соглашаюсь на идею с женитьбой.

– Я хочу, чтобы ты сыграла в старинную придворную игру. – Она верит моему представлению и утешающе сжимает мою руку. – Род Монтара под угрозой вымирания, а людям нужна уверенность в завтрашнем дне. Поэтому ты должна дать им правителя, которого они захотят защищать, и королевскую семью, которой они будут поклоняться. Я не говорю, что это справедливо, но публике легче любить женщину, которая кажется доброй и уязвимой. Ту, что идет по жизни рука об руку с очаровательным мужчиной. Сыграй в эту игру, покажи им то, что они хотят видеть. Устрой представление и заслужи их доверие. Заставь их полюбить тебя, Амора. Ты можешь это сделать?

Это неправильно. Почему я должна улыбаться и стараться соответствовать чужим ожиданиям? Разве это поведение сильного лидера? Я заслужила эту корону не только по праву крови. Кого волнует, улыбаюсь ли я, отдавая приказы?

В любом случае сейчас мне нужно выбраться с Ариды, и это мой шанс. Все, что имеет значение, – это артефакт.

Поэтому я громко выдыхаю и склоняю голову.

– Могу.

Мама облегченно вздыхает, и мое сердце сжимается от чувства вины. Ее глаза наполняются слезами, и она целует мои руки, прежде чем прислониться к ним лбом. Она неразборчиво шепчет какую-то молитву, но я не могу понять ни слова.

Наконец, мама поднимает голову и отпускает мои руки.

– Теперь ты королева. В это время года моря особенно опасны, и пока не до конца понимаем, в каком состоянии находится наше королевство. Я хочу, чтобы ты была осторожна, как никогда. – Она указывает на Рукан, пристегнутый к моему поясу. – Надеюсь, это тебе не понадобится.

Я заставляю себя кивнуть, и, пожалуй, это самая большая ложь за последние несколько дней.

– Конечно. К тому же со мной будет самая опытная команда Визидии.

– Я отправлю с тобой своих телепатов, – говорит мама. – Где бы ты ни была, я буду наблюдать за тобой. При малейшей опасности я верну тебя домой или вышлю на помощь военный отряд. Возьми с собой Феррика, хорошо? И того мальчика, – мне не нравится жалость, промелькнувшая в ее голосе. Упоминание Бастиана пробуждает во мне новую волну гнева.

– Как будто я смогу уехать без него, – мои слова отдают горечью, и в этот раз я даже не пытаюсь себя сдержать. – Поверь мне, я пыталась.

Она поднимает руку, словно хочет положить ее мне на плечо, но что-то заставляет ее передумать. Этого движения оказывается достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание. Внезапно я вспоминаю об отце. Я чувствую на своем плече его призрачную руку, и у меня начинают дрожать колени. Все, что я могу сделать, – это притвориться, будто со мной все в порядке. Будто отец не умер, оставив меня с разбитым королевством.

– Я бы и врагу не пожелала того, что случилось с тобой. – Мама скрещивает руки на груди, как можно дальше от моих плеч. Призрачное касание отца настолько захватывает мой разум, что я почти не слышу ее слов. Может, если я как следует сосредоточусь, то смогу почувствовать знакомый запах моря и сандалового дерева. Я почти чувствую тепло его кожи, разгоряченной после целого дня, проведенного на корабле.

Как бы я хотела, чтобы он был здесь.

Мама поднимается на ноги, приводя меня в чувство, и призрак отца снова ускользает прочь.

– Собери команду, а я займусь организационной частью. Ты отплываешь через два дня. – Она наклоняется, чтобы поцеловать меня в макушку. – Сладких снов, Амора, – с этими словами она уходит, закрыв за собой дверь. Только после этого тетя Калея поднимает голову и открыто смотрит на меня. В ответ я впиваюсь в нее презрительным взглядом.

– Ты должна о ней заботиться. – Я чувствую себя ядовитой змеей, и каждое мое слово пропитано смертельной отравой. – Мне все равно, на что тебе придется пойти и к чему это приведет. Ты будешь защищать ее ценой своей жизни, – С уходом матери я больше не забочусь о вежливости. Тетя вздрагивает, но не спорит. Она заслуживает каждую каплю моего гнева и даже больше.

– Кейра – сильная женщина. Не беспокойся о ней, – говорит Калея. – Лучше сосредоточься на себе.

Я с трудом сдерживаю жестокий, саркастичный смех.

– Я сама решу, что мне делать. В конце концов, это мне приходится решать все проблемы этого королевства. Разве это не то, чего ты хотела?

Она снова проглатывает оскорбление, и это бередит гноящуюся рану где-то в глубине моей души. Я хочу, чтобы она огрызнулась в ответ, чтобы она защищалась. То, что случилось прошлым летом, – не только моя вина, но и ее. Я хочу, чтобы она это знала. Мне хочется выкрикнуть это прямо ей в лицо, заразить ее своей яростью, чтобы она ощутила каждую каплю моей ненависти.

Но она не защищается и не пытается меня уязвить. Калея покорно терпит мои удары, усмиряя пламя, бушующее у меня внутри. Когда я снова начинаю говорить, в моем голосе не остается ничего, кроме холодного спокойствия.

– Я вернусь, когда буду уверена, что мои подданные готовы отдать за меня свои жизни. В это время управлять Аридой будет моя мать, и, если с ней что-нибудь случится, ты поплатишься головой, Калея. Я не хочу терять еще одного родителя по твоей вине.

С этими словами я возвращаюсь к книге, лежащей на моих коленях, не удостоив тетю прощальным взглядом.

Глава 8

Следующим утром я нахожу Феррика в его комнате. Судя по всему, он только что вышел из ванной, потому что с его подстриженных волос капает вода. Приоткрыв дверь, я наблюдаю за тем, как он встает в боевую позу, выставив перед собой шпагу. Феррик убирает одну руку за спину, делает глубокий вдох, и его ноги принимают новую позицию.

Я облокачиваюсь на дверной проем, восхищенная его точными движениями. Мускулы на его спине напрягаются и двигаются под кожей: с прошлого лета он стал намного крепче, и это сложно не заметить. Особенно когда он без рубашки. Феррик все еще тоньше Бастиана, но его руки и плечи увеличились почти вдвое, с тех пор как он начал тренироваться вместе с Касемом.

Во всю стену позади него тянутся полки, занятые пузырьками и банками. Они наполнены мхом, сушеной травой и какими-то разноцветными субстанциями, о происхождении которых я могу только догадываться.

– Что ты делаешь?

Феррик практически вскрикивает от удивления и роняет шпагу, которая со звоном падает к его ногам. Выругавшись себе под нос, он ударяется об угол кровати, заставляя меня поморщиться. Наконец он выхватывает из походного сундука помятую рубашку и прижимает ее к груди, чтобы прикрыться.

– Клянусь всеми богами, Амора, ты что, не умеешь стучать? – Его щеки заливаются таким ярким румянцем, что я не могу сдержать смех.

– Королевы не должны стучаться, – шутливо говорю я. – Чем ты тут занимаешься?

– А ты как думаешь? – Он смущенно комкает рубашку в руках. – Я тренировался.

– Мокрый и полураздетый?

– Я не… Знаешь, что? Опасность может настигнуть когда угодно. Видят боги, у тебя особый талант влипать в неприятности, и, если я буду твоим главным советником, мне нужно быть готовым ко всему.

– Точно. Теперь мне гораздо спокойнее, ведь я знаю, что ты справишься с любой напастью, если она застигнет тебя без рубашки, – звезды, я ужасно скучала по Феррику. – Кстати, можешь не распаковывать свои вещи. Мы отплываем завтра утром.

Его веснушчатое лицо заметно мрачнеет. Я смотрю на него, наконец-то отмывшегося от нескольких месяцев в открытом море, с обгоревшими щеками и тонкими морщинками у глаз, какие обычно появляются от долгого пребывания на солнце.

– Ни за что, – бросает Феррик, поворачиваясь спиной. После нескольких секунд молчания он тихо стонет себе под нос: – Пожалуйста, скажи, что это шутка.

Когда я не отвечаю, он запускает пальцы в свои рыжие волосы и бросает рубашку обратно в сундук.

– Это жестоко, Амора. У меня есть ноги. Ноги должны стоять на земле. – Феррик кладет руки на живот, и мне не нужно читать его мысли, чтобы понять, о чем он думает. Бедняга страдает от сильнейшей морской болезни. – Мне нужно подготовить корабль?

– Все уже готово. Мы отправимся на «Герцогине», с такой маленькой командой, насколько это вообще возможно. Я бы хотела, чтобы ты был нашим целителем, Ватея могла бы командовать волнами, а Бастиан… что ж, без него я далеко не уплыву.

Уголки его губ медленно плывут вверх.

– Это наша старая команда.

Неужели эта мысль согревает его сердце точно так же, как и мое? Наша команда вновь соберется вместе. Но все уже не будет как прежде, и это моя вина, ведь я не могу спокойно находиться рядом с Бастианом.

– Наша команда и еще кое-кто, – наконец говорю я. – Мы возьмем с собой Касема, потому что нам может пригодиться его магия воздуха. К тому же Мира учит его телепатии, а мама хочет, чтобы я оставалась на связи. У меня на примете есть еще один человек, но я не знаю, согласится ли он отправиться с нами.

– Какая у нас цель? – Феррик садится напротив и протягивает руку. Не колеблясь ни секунды, я принимаю его руку и позволяю ему сжать мою ладонь.

– Я собираюсь заставить всех меня обожать. – Я одариваю его своей самой официальной улыбкой, а затем объясняю, что нам предстоит отправиться в турне по всем островам и встретиться с моими потенциальными женихами. К концу моего рассказа выражение лица Феррика заметно меняется, но по морщинкам, собравшимся у него на лбу, почти невозможно сказать, какие эмоции он испытывает в этот момент: любопытство или сомнение.

– Ты собираешься выйти замуж?

– Как я уже говорила, чтобы родить ребенка, не обязательно…

– Я знаю, как это работает, – прерывает он, порозовев от смущения. – Просто мне казалось, что ты хочешь быть с Бастианом. Само собой, после того, как ты избавишься от проклятия. Вспомни, как ты противилась идее брака, когда мы были помолвлены. – Феррик хмурится и бросает на меня прищуренный взгляд. – Ты же не пытаешься меня разыграть? Это не шутка?

– Нет, это не шутка, – эхом повторяю я. – Все хотят, чтобы я вышла замуж. Но… этого не произойдет. – Я выжидаю несколько минут, нагоняя интригу. – Возможно, я нашла способ уничтожить мое семейное проклятье. Пока все королевство думает, что я ищу жениха, мы будем искать кое-что другое.

Услышав это, Феррик заметно расслабляется.

– А вот это Амора, которую я знаю. На мгновение я испугался, что тобой овладел злой морской дух.

Засмеявшись, я хочу толкнуть его в плечо, но он перехватывает мою руку, даже не моргнув глазом.

– Ты же знаешь, что в поисках амулета мы прочесали весь Зудо? Мы сделали все возможное, но так и ни нашли тот предмет, который Кавен использовал для создания твоего проклятия. Почему ты думаешь, что он найдется на Керосте?

– Я так не думаю, – говорю я. – Какой бы предмет не использовал Кавен, он утерян навсегда, я в этом уверена. Речь идет о кое-чем другом.

– Это Бларт тебя надоумил? – Феррик слишком умен, и это не идет ему на пользу. Он тяжело выдыхает, принимая мое молчание за ответ. – И что случится с Блартом, когда ты найдешь то, что ищешь?

– Все будет так, как мы планировали, – говорю я без тени сомнения. – Он совершенно бессилен. Я просто буду держать его в тюрьме, пока не проверю, есть ли в его словах хоть капля правды.

И пока он не поможет мне с магией времени. Конечно, Феррику не обязательно знать такие подробности.

– Бларт не так прост, как ты думаешь, Амора. Он наверняка что-то задумал.

Эта мысль мучает меня со вчерашней ночи, но, когда Феррик озвучивает ее вслух, я сразу же начинаю защищаться.

– Если он попытается что-нибудь выкинуть, мы будем готовы. Сейчас Бларт сидит в тюремной камере, связанный и с кляпом во рту. У нас есть время.

Мой недоверчивый друг кивает и откидывается назад, опершись на руки. Я вижу, что мои слова его не убедили, но он не читает мне нотаций и не пытается спорить. Феррик вступил в роль моего главного советника, и, вне зависимости от его собственного мнения, он готов поддержать мое решение.

Меня охватывает такая горячая благодарность, что она могла бы прожечь дыру в моем сердце. На мгновение мне хочется рассказать ему обо всем. Не только о том, как я провела бессонную ночь, зачитываясь древними легендами, но и о том, что происходит каждый раз, стоит мне только закрыть глаза. Все, что ждет меня в кромешной темноте, – это смерть.

Я хочу рассказать ему о том, что я вижу сотни павших жителей Визидии и отца, возвышающегося над морем мертвых тел. О крови, которая рекой льется из его живота, и о дыме, который окутывает его лицо и тело. Единственное, что я вижу совершенно отчетливо, – это его рука. Она тянется ко мне в молчаливой мольбе. Я хочу рассказать ему о том, что каждый вдох причиняет мне боль, а иногда мне кажется, что я вообще перестаю дышать.

Я хочу рассказать ему о том, что я прекрасно осознаю, как глупо все это звучит. Ведь я должна защищать Визидию. Я должна ее восстановить. Но иногда я боюсь, что эти кошмары будут преследовать меня вечно. Багряные тела, утопающие в море крови.

Я хочу рассказать ему о том, что я готова рискнуть чем-угодно – всем, что у меня есть, – лишь бы искупить грехи своих предков и отправить эти страшные воспоминания на морское дно, где им и место.

Но вместо этого я выбираю более легкий путь. Безопасный путь. Потому что последнее, что мне сейчас нужно, – это осуждение. Особенно осуждение Феррика.

Похлопав его по колену, я поднимаюсь на ноги и направляюсь к двери.

– Передай Бастиану, чтобы он собирал вещи, хорошо? – тихо прошу я. – Просто скажи ему, чтобы ждал нас на причале. Я сама расскажу ему все подробности.

Ты не сможешь игнорировать меня вечно, принцесса.

Я содрогаюсь, вспомнив слова Бастиана. Он был прав: начиная с завтрашнего дня я больше не смогу его игнорировать. Завтра мы окажемся на одном корабле, и только богам известно, сколько будет длиться это путешествие.

Феррик приглаживает свои влажные рыжие волосы бледными тонкими пальцами.

– Конечно. Правда, я хочу прояснить одну вещь: мне совершенно не нравится эта затея, и я не согласен с каждым отдельным пунктом твоего плана. Но, само собой, я ничего не скажу Бастиану. Вот только что насчет Ватеи? – в его голосе звучит надежда, а глаза начинают блестеть. – Мы с ней… Да, мы не торопим события, но я хотел бы посмотреть, к чему это может привести, а ты просишь утаить от нее правду о Бларте. Это слишком большой секрет, Амора.

– Мне очень жаль. Но ты прекрасно знаешь, что произойдет, если Ватея обо всем узнает. Пока мы не нашли артефакт, Бларт должен оставаться в живых.

– Но…

– Феррик. – Я разворачиваюсь к нему. – Это приказ.

В его взгляде мелькает удивление, но он быстро приходит в себя и склоняет голову.

– Как скажете, Ваше Величество. Я не произнесу ни слова.

* * *

После того, как я предупредила Феррика и Касема, а также сделала запрос на еще одного члена команды, пришло время увидеться с Ватеей.

Русалка отдыхает на своем балконе, обнажив длинные ноги и плоский живот в попытке хоть немного загореть. Она вытягивает руку, и я замечаю, что ее ногти увенчаны амабонами – маленькими сладкими шариками из теста. Положив один из них себе в рот, Ватея одаривает меня зубастой улыбкой и забрасывает ноги на шезлонг.

Судя по всему, мой кузен Юриэль решил извлечь максимум из ее пребывания во дворце. Эти двое практически неразлучны. Вот и сейчас он лежит на соседнем лежаке, потягивая сангрию из глубокого кубка, как будто сейчас середина лета. Несколько недель назад Ватея собиралась покинуть Ариду, чтобы отправиться исследовать королевство, но, похоже, русалка слишком привыкла к роскошной жизни королевской гостьи. Я рада, что она отложила свои грандиозные планы. После всего, что ей пришлось пережить в плену у Бларта, она заслужила хотя бы немного спокойствия, комфорта и безопасности.

– Ты же понимаешь, что сейчас слишком холодно? – Я закутываюсь в плащ и обнимаю себя руками. Атласные портьеры сапфирового цвета покачиваются от сильного ветра, но Ватею, раздетую практически догола, это совершенно не волнует. В отличие от нее, Юриэль одет в блестящую накидку: благодаря магии зачарования, она выглядит так, будто сделана из сиреневого лисьего меха.

– Меня греет сангрия, – лениво говорит мой кузен, даже не поднимая взгляда. Он переворачивает страницу пергаментной газеты и смеется над одной из подвижных картинок. Я уже готова разразиться гневной тирадой, но это не тот выпуск, который лорд Гаррисон приносил на вчерашнее собрание. На картинке изображен пьяный человек в пузырчатых штанах. Судя по заголовку статьи, его наряд начал лопаться прямо посреди людной вечеринки. Наклонившись к Юриэлю, Ватея выхватывает газету у него их рук и злорадно смеется над незадачливым пьяницей.

Я прочищаю горло, и она закатывает глаза, нехотя откладывая пергамент в сторону.

– Здесь гораздо теплее, чем на дне моря. – Она слизывает с ногтя еще один амабон и откидывает голову обратно на шезлонг. – Хочешь согреться? Как почетной гостье королевы, мне достаточно лишь позвонить в колокольчик, и нам принесут столько вина, сколько мы сможем выпить. – Еще один сдобный шарик отправляется в рот, а я получаю еще одну зубастую улыбку. – Почему ты вечно такая серьезная, Амора? Давай выпьем и наедимся до отвала.

– В другой раз. – Подойдя к Ватее, я снимаю с ее ногтя один амабон и закидываю его в рот. Восхитительно мягкое тесто растворяется у меня на языке, наполняя рот сладкой сливовой пастой. Я стону от удовольствия, и Ватея с довольной усмешкой доедает последние два шарика. Ее спокойный и расслабленный вид разжигает во мне чувство вины. Если бы она знала, что Бларт здесь, на Ариде, мы бы проводили этот вечер совершенно по-другому.

– Что ты думаешь насчет нового приключения? – Я слизываю остатки сахара с губ. – Настоящего приключения. Не просто до буйка и обратно.

Повернувшись ко мне, Ватея окидывает меня прищуренным взглядом. Готова поклясться: в ее глазах мелькает мрачное удовольствие.

– Куда же мы отправимся?

– По всему королевству. В программу входят завидные холостяки, посещение всех островов и, скорее всего, столько еды и напитков, что мы набьем животы на всю оставшуюся жизнь. – Юриэль заметно оживляется, и я быстро добавляю: – В команде будет всего несколько человек. Мне нужно, чтобы ты заклинала волны.

Ватея спускает ноги с лежака и широко раскидывает руки. Время, проведенное на суше, пошло ей на пользу: ее кожа отогрелась на солнце, а тело выглядит крепким и здоровым.

– Кто я такая, чтобы отказываться от приключений? – в голосе русалки звучит тоска, но она смотрит на меня с задором в глазах. – И какая наша первая остановка?

Вина, как пиранья, впивается в меня острыми зубами, и я с трудом выдавливаю:

– Керост.

Я не хочу, чтобы она возвращалась туда, где ее держали в плену и выставляли напоказ, словно какой-то трофей. Я прекрасно понимаю, что Ватея жаждет мести, и как только мы найдем артефакт, я отдам Бларта ей на растерзание. Но сейчас нам придется отправиться на Керост, чтобы найти Орнелла Розенблада. – Если хочешь, можешь остаться на корабле. Тебе не обязательно выходить на берег.

Она обнажает зубы, острые и опасные.

– Этот человек больше никогда не будет портить мне жизнь. Я хочу пойти с тобой. Мальчики отправляются с нами?

– Конечно, – бормочу я, резко вспомнив о том, как Бастиан ворвался на совет.

Чем больше я думаю о Бастиане, тем больше я думаю о своем проклятии. Чем больше я думаю о своем проклятии, тем больше растет мое негодование, и, в конце концов, мой разум поглощает сам себя. Перед глазами темнеет, и реальный мир уплывает все дальше. Дальше. Дальше. Пока я не начинаю видеть дым. Огонь. Кровь. Бастиана, который корчится на полу. Мертвого отца с мечом между ребер. Я пытаюсь разглядеть его лицо, но вместо этого вижу лица тысячи мертвых духов, кружащих над его головой. Они смотрят прямо на меня.

– Амора?

Услышав мелодичный голос Ватеи, я делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь на том, как легкие наполняются воздухом. Моя грудь сжимается от напряжения, а в животе словно образовалась дыра, но я расправляю плечи, стараясь игнорировать эти странные ощущения.

– Будь готова к сегодняшнему вечеру, – в моем строгом голосе звучит скрытая мольба. Я надеюсь, что Ватея больше не будет задавать вопросов. Потому что если она продолжит, вся моя решимость рассыплется в прах. – Мы отплываем на рассвете.

Глава 9

Мы стоим на краю причала, и мамин плащ, обитый мехом, развевается у нее за спиной. Она похожа на бесплотный дух: выражение ее лица не менее призрачно, чем окружающий нас туман или деревянные доски, стонущие под сапогами.

Мамино изможденное лицо обращено к бурлящим приливам, а ее черты исказились от тревоги, охватившей все тело. Даже ее пальцы, скрытые под плащом, сжимаются и разжимаются в нервном ритме.

– Мы можем отложить турне до лета. – Крики чаек почти заглушают ее голос. – Море будет намного спокойнее.

Я следую за ее взглядом, наблюдая, как густая морская пена бьется о берег, пытаясь догнать удирающих крабов, которые ищут убежища в скалах. Я понимаю мамины сомнения, но, в отличие от этих крабов, я не боюсь моря. Моя душа принадлежит океану. Соль и туман окутывают мои плечи, как уютный плащ. Я полностью отдаюсь этому ощущению, приветствуя непокорные волны.

– Чем скорее мы восстановим порядок в королевстве, тем лучше, – говорю я, с трудом скрывая свое нетерпение.

Свобода Визидии ждет где-то там, за океаном. Как и моя свобода от проклятия. Я не собираюсь ждать наступления лета.

Наше отплытие проходит тише, чем я ожидала. Все жители Ариды работают на королевскую семью, поэтому в доках нас не встречает ликующая толпа. Те немногие, кто приходит на пристань, почти не говорят и быстро возвращаются обратно в город: в основном это дворцовые повара, которые приносят мясо и выпечку, и прислуга с сундуками, полными одежды и мыла.

– Знать на островах просто с ума сходит, пытаясь все успеть в срок. – Мама сжимает пальцы, переставая теребить свой плащ. – Амора, если хоть что-то пойдет не так, сразу же свяжись со мной через Касема.

Мне бы хотелось, чтобы в ее глазах не было этой боли и страха потерять еще кого-то из своих близких. Мне бы хотелось, чтобы отец не мерещился мне повсюду, куда бы я ни посмотрела.

– Обещаю, я все исправлю.

Я закутываюсь в свой плащ, пока вокруг нас снуют солдаты, перетаскивающие ящики с припасами на «Герцогиню». За день воздух Ариды прогреется на солнце, но сейчас, в рассветном тумане, мое дыхание превращается в густой серый пар. От соленого морского запаха у меня приятно щиплет в носу, и я наконец замечаю, что мои пальцы отбивают быстрый ритм на моем бедре.

Мне не следует показывать свое нетерпение. Я выхожу в море почти каждый день, с тех пор как оправилась после битвы с Кавеном. Пока я пытаюсь взять себя в руки, где-то на периферии моего зрения мелькают белые паруса, и мои пальцы замирают сами собой.

Я не видела этот корабль с прошлого лета, когда он налетел на прибрежные скалы Ариды. Каким-то чудесным образом его белоснежный нос удалось восстановить, и теперь он просто сияет великолепием. Его бока очищены от морских желудей, а над нами нависает белая носовая фигура в виде морского дракона, который стал еще больше и яростнее, чем прежде.

«Смертная казнь» навсегда останется самым восхитительным кораблем, который когда-либо бороздил моря, но как только я замечаю его капитана, мне приходится прикусить язык.

Вопреки моим ожиданиям, Бастиан не стоит за штурвалом. Вместо этого он сидит на носовой фигуре в красном сюртуке и штанах цвета хаки. Его кожаные сапоги отполированы до блеска, а его кудрявые каштановые волосы развеваются на ветру. Он прекрасен, но вовсе не это заставляет мое сердце замереть, а живот – затрепетать от желания.

Во всем виновата его улыбка. Та же непоседливая, дерзкая ухмылка, которая появилась на его лице, когда мы впервые пересеклись взглядами. Это улыбка человека, от которого разит очарованием. Того, кто хочет привлечь к себе внимание.

Это улыбка пирата, в которого я когда-то влюбилась.

– Этот юноша любит неожиданные появления. – Я игнорирую веселые нотки, смягчающие голос матери. – Полагаю, мне пора возвращаться во дворец. Но помни: ты должна быть осторожна. Если что, я всегда приду тебе на помощь. – Внезапно она заключает меня в объятья, и на мгновение я оказываюсь укрыта теплом ее мехового плаща. Наконец, она отстраняется, пряча свое лицо. – Мне очень жаль, что тебе приходится нести это бремя, но ты будешь потрясающей королевой, Амора. Я в этом уверена.

Мама торопливо шагает по причалу, не оборачиваясь назад, и, когда она оказывается достаточно далеко, я наконец осознаю смысл ее слов. Мы обе понимаем, что если бы она задержалась еще хоть на секунду, то непременно попыталась бы меня остановить.

С трудом оторвавшись от удаляющейся фигуры матери, я смотрю вдаль. Паруса «Смертной казни» вздымаются от ветра, пока Ватея, стоящая на носу, монотонно двигает губами. И хотя я не могу разобрать ни единого слова, мне ясно, что она заклинает волны, подчиняя их своей воле. С ее помощью «Смертная казнь» без труда пристает к берегу рядом с «Герцогиней» – кораблем моего отца.

– Эй там, на берегу! Ваше Величество! – кричит Бастиан, прижимая ладони ко рту, и я борюсь с желанием закатить глаза. Ему вовсе не нужно так орать: мы все прекрасно его слышим. – Скажи своим солдатам, чтобы перенесли груз на мой корабль. – Он сидит на драконе, свесив вниз одну ногу. Другая нога согнута в колене, и пират непринужденно облокачивается на нее локтем. Честно говоря… он выглядит просто идеально. И это невероятно раздражает.

Однажды Бастиан признался, что больше всего на свете ему хочется отдохнуть от моря и осесть на берегу. Глядя на него в эту секунду, я понимаю, что Бастиан не был рожден для легкой жизни на суше. Возможно, он просто хотел попробовать ее на вкус, чтобы понять, удовлетворит ли она его жажду. Но мне прекрасно знакома эта жажда, и ее невозможно утолить. Его душа создана для того, чтобы без устали двигаться вперед, в поисках все новых и новых приключений.

«Смертная казнь» стонет, осев на песок, и я прячу руки под плащом, чтобы их дрожь не выдала моего отчаянного желания коснуться ее прохладного белого дерева. В это мгновение мне хочется лишь одного – занять свое место на палубе. Вернуться в свою каюту и уснуть в подвесной койке среди корабельных балок и бушующих волн.

Никакой политики. Никакой боли. Никакой поддельной магии.

Но все это – лишь пустые мечты, и я заставляю себя вернуться в реальность, впившись ногтями в ладони.

Это не увлекательное приключение.

– Мы отправимся на «Герцогине», – упрямо заявляю я, задрав подбородок. Бастиан хмурит брови то ли с вызовом, то ли с раздражением.

– Нет, мы отправимся на «Смертной казни», – он говорит так легко и уверенно, как умеют только мужчины. – Ты же хочешь произвести впечатление? Ты хочешь прибыть с помпой, решительная и готовая разбивать сердца? – Гибкий от природы, Бастиан соскальзывает со спины носовой фигуры. Он знает, за какие выступы нужно хвататься, чтобы легко и быстро спуститься на песок.

– «Герцогиня» – отличный корабль, – признает он. – Но ей далеко до «Смертной казни». Этот корабль уже помог нам пережить одно путешествие, а значит, и во второй раз не подведет. – Вблизи его лицо выглядит не таким уверенным, как мне показалось на первый взгляд. Он сохраняет свою обычную непринужденность, но уголки его губ неуверенно подрагивают. И хотя глаза Бастиана горят надеждой, на его лице собираются тревожные морщинки.

– Если ты думаешь, что путешествие на «Смертной казни» каким-то образом наладит наши отношения…

Он качает головой.

– Перестань упрямиться и отдай приказ. Ты и сама понимаешь, что нам лучше плыть на моем корабле. Он быстрее. Мы сможем сократить путь между островами. – Ватея, стоящая у него за спиной, заливисто смеется, и я бросаю на нее недовольный взгляд. И как она позволила впутать себя в эту махинацию?

Я хочу возразить, потому что боюсь оказаться на «Смертной казни» вместе с Бастианом. Я боюсь своих собственных чувств. Но прежде чем я успеваю открыть рот, на мое плечо ложится чья-то рука. Испуг быстро сменяется облегчением, когда я вижу, что это всего лишь Феррик.

Он одет в униформу советника: длинный темно-зеленый сюртук, украшенный золотой вышивкой, которая змеится по воротнику в виде лианы плюща. Вместо шпаги на его поясе висит великолепный золотой палаш с эфесом, который инкрустирован двумя драгоценными камнями: сапфиром с одной стороны и ярчайшим изумрудом – с другой.

И хотя зеленый оттенок сюртука не совсем сочетается с его темно-золотыми штанами, он сделал заметный прогресс в подборе гардероба. Конечно, они никогда в этом не признаются, но я подозреваю, что с недавних пор Бастиан и Феррик выбирают одежду вместе.

– Я думаю, что плыть на «Смертной казни» – это хорошая идея, – тихие слова Феррика предназначены только для меня. – Мы хотим сохранить маленький состав команды, а кораблем Бастиана гораздо легче управлять, даже если на борту будет всего несколько человек. К тому же мы все к нему привыкли. Бастиан прав, ты просто упрямишься. – Он взъерошивает мои волосы, и от трения они встают дыбом, но напряжение в моей груди заметно ослабевает. Они правы.

Вместо того чтобы посмотреть на Бастиана, я поворачиваюсь к солдатам.

– Спасибо за вашу работу, но планы изменились. Перенесите весь груз на «Смертную казнь» и побыстрее.

Даже если солдаты недовольны приказом, они не подают виду. К счастью, мы только начали погрузку «Герцогини», и большая часть ящиков все еще стоит на пристани.

– Можешь не скрывать свою радость, – с улыбкой говорит Феррик, словно почувствовав мое нетерпение, которое я отчаянно пытаюсь скрыть. – Ты любишь ходить под парусом: этого не надо стыдиться. Я понимаю, что тебе нужно сохранять лицо перед своими подданными, но мы – твои друзья, и никто тебя не осудит. Хорошо?

– Хорошо. – Я хлопаю его по руке, которая лежит у меня на плече. И хотя мне сложно поверить в его слова, я искренне их ценю.

После смерти отца Феррик стал моей опорой. Крошечный, надежный огонек в серой дымке. И хотя Бастиан тоже пытался быть рядом, я не могла принять его поддержку. Я просто не могла ответить на его доброту.

Мы с Ферриком не любим друг друга в романтическом смысле этого слова. Но я доверяю ему больше всех на свете. Без сомнений, он – мой лучший друг.

– Я рада, что ты вернулся, – говорю я, и он с улыбкой целует меня в макушку.

– Я тоже рад, – но тон его голоса говорит об обратном. – Просто… Я чувствую себя виноватым. Ватея перенесла столько страданий. Она заслуживает знать правду о Бларте.

– Ты прав. – Я смотрю на него со всей серьезностью. – Но если она узнает об этом сейчас, то сразу же отправится в тюрьму и перережет ему горло.

– Разве она не будет права? – спрашивает Феррик, и я надеюсь, что он шутит. Еще прошлым летом он бы никогда не произнес таких слов. Но его глаза потемнели, а губы сжаты в тонкую прямую линию. Я понимаю, что на этот раз он совершенно серьезен.

Словно каждый раз, когда я моргаю, какая-то новая часть Феррика меняется до неузнаваемости. В конце концов, именно он нанес Кавену смертельный удар. Он спас меня, но при этом отнял чужую жизнь. Я по опыту знаю, как сильно это может изменить человека.

– Нет, – признаюсь я. – По крайней мере, я так не думаю.

Я тоже сильно изменилась. Когда-то я бы, не раздумывая, согласилась с тем, что Ватея должна перерезать Бларту горло и навсегда покончить с этой проблемой. Боги, да она могла бы разорвать его горло собственными зубами, и я бы все-равно поддержала ее. Но с тех пор, как я узнала правду о семье Монтара – с тех пор, как я узнала, что все люди, которых я убивала «во благо королевства», умерли напрасно, – я больше ни в чем не уверена.

Я готова на все, чтобы достойно служить моему народу и вести его в лучшее будущее. Если для этого мне придется убить или запачкать руки, я это сделаю.

Но значит ли это, что у меня есть право на убийство? Разве я лучше тех людей, которых лишаю жизни?

– Пока что он нужен мне живым, – с нажимом говорю я, больше не желая раздумывать на эту тему. – Если мы хотим справиться меньшими силами, нам понадобится магия Ватеи. Она не должна отвлекаться.

Феррик вздыхает, но его лицо заметно смягчается, и он подталкивает меня к «Смертной казни» и к юноше, который стоит у трапа.

Не стоит забывать, что я тоже холостяк. И очень даже завидный.

Вспомнив слова Бастиана, я чувствую, как к моим щекам подступает жар. Всем своим существом я бы хотела позволить себе почувствовать вес этих слов и проникнуться ими. Я хотела бы взять его лицо в свои руки и прижаться губами к его губам. Ощутить знакомый вкус соли и моря.

Отчаяние, охватившее тело Бастиана, и тревожный пульс его души говорят мне о том, что он чувствует то же самое. Но я не позволю его очаровательной улыбке и сияющим глазам меня увлечь, как бы мне этого ни хотелось.

Бастиан быстро карабкается по канатной лестнице, а я поднимаюсь по трапу, лавируя между солдатами. В тот момент, когда я прохожу мимо, он шепчет: «Добро пожаловать на борт», – и я словно переношусь в ту ночь, когда мы впервые встретились.

Я замираю на месте. По выражению его лица совершенно очевидно, что он прекрасно знает, какой эффект произвели его слова. Не говоря ни слова, я заставляю себя собраться с духом и прохожу мимо него, направляясь к Ватее.

– Ты уверена, что сможешь вести корабль? – спрашиваю я и примирительно поднимаю руки, когда русалка бросает на меня ядовитый взгляд. – Я в тебе не сомневаюсь. Просто не хочу, чтобы ты себя изнуряла.

– Я тренировалась. – Она надменно выставляет в сторону округлое бедро, скрестив руки на груди. Время, проведенное на Ариде, помогло ей набрать вес, и теперь от ее роскошной фигуры просто невозможно отвести взгляд. Позади меня женщина-солдат спотыкается и роняет ящик с грузом, засмотревшись на Ватею. Русалка окидывает ее равнодушным взглядом и снова возвращается ко мне.

– Можно тренироваться сколько угодно, – говорю я. – Но это не значит, что ты никогда не выдохнешься. Ты не всемогуща, Ватея.

– Может, и нет. – Русалка откидывает с плеча прядь иссиня-черных волос. – Я почти всемогуща. К тому же у меня есть помощник.

Ее длинный черный ноготь указывает мне за спину, где стоят Касем и Мира, держащиеся за руки. Пока моя фрейлина идет по берегу, я украдкой рассматриваю ее лицо. Сейчас ее кожа светится здоровьем, а на щеках горит румянец, но перед моими глазами тут же возникает воспоминание о том, как она лежала на полу, умирая от колотой раны в груди. Даже с помощью целителей Сантоса ей не сразу удалось восстановиться. Наконец, я замечаю, что Мира немного прихрамывает, заламываясь на левую сторону. Все-таки она не до конца оправилась после событий той ночи. Никто из нас не оправился.

У самого трапа Касем поворачивается, притягивая Миру к себе. Он что-то шепчет ей на ухо, и я понимаю, что это слишком личный момент для посторонних глаз. Мне следует отвернуться, но я не могу. Даже когда Мира встает на цыпочки, обхватывает лицо Касема обеими руками и целует его с несвойственной для нее яростью. Когда она отстраняется, ее жемчужное обручальное кольцо мерцает в свете рассветного солнца, и я чувствую, как по моему телу разливается жар.

Я рада за них. Честное слово. Но я завидую тому, с какой легкостью Мира проявляет свои чувства. Она любит Касема, а он любит ее. Никаких сложностей.

Убедившись, что Мира плотно завернута в свой плащ, Касем снова целует ее в губы и неохотно плетется к кораблю.

Я бы хотела оставить его на Ариде. Но как телепат и маг воздуха Касем – слишком ценный член команды.

– Почти все на месте, – говорю я, обращаясь скорее к самой себе, но Ватея удивленно поджимает губы.

– Почти? – повторяет она как раз в тот момент, когда к нам подходит одна из королевских солдат. Это та же самая женщина, которая споткнулась при виде Ватеи. У нее широкие плечи и короткие рыжие волосы, обрамляющие веснушчатое лицо, а в ярких зеленых глазах горит хитрый огонек. На ее запястье поблескивает тонкий браслет, сделанный из маленьких рыбьих косточек, покрытых розовым золотом.

– Простите, что подслушиваю. – Этот мурлыкающий голос я узнаю где угодно. – Но, кажется, вы кого-то ждете?

В глазах Ватеи вспыхивает раздражение, и она поворачивается ко мне, словно хочет спросить: что несет эта сумасшедшая?

Я стараюсь не рассмеяться, когда улыбка женщины становится зубастой. Рыжие волосы светлеют и удлиняются, превращаясь в нежные розовые локоны. Зеленые глаза темнеют, приобретая оттенок свежей крови, а фигура становится шире. Постепенно ее тело трансформируется до неузнаваемости, пока не становится ясно, что перед нами стоит Шанти.

– Привет, капитан, – мурлычет она. – Не представишь меня своей подруге?

От удивления Ватея вжимает голову в плечи, и я с трудом сдерживаю ухмылку. Недоумение быстро сменяется любопытством, и она медленно оглядывает Шанти с головы до ног.

– Ватея, – представляется девушка, не торопясь протягивать руку.

– Должно быть, ты – та самая русалка. – Ничуть не смутившись, Шанти протягивает руку и хитро улыбается, когда Ватея принимает рукопожатие. – Я – Шанти.

– Шанти подсказала нам, где тебя искать, – говорю я. – Ее магия зачарования совершенно уникальна. Она называет себя магом-перевертышем.

– Раньше я могла изменять только лица, – признается Шанти. – Но теперь я могу накладывать чары на все тело. Честно говоря, пока у меня есть некоторые проблемы с нижней частью, но я над этим работаю.

Впервые я встретила Шанти в клубе барракуд на Икае. Тогда, среди неонового света и своих подельниц, готовых перерезать наши глотки по первому ее слову, она казалась невероятно опасной. Но здесь, в свете утреннего солнца, она выглядит на удивление нормальной.

Шанти оказывается гораздо ниже, чем мне казалось, и едва достает мне до плеча. И хотя ее красные глаза выглядят немного пугающе, она сразу располагает к себе. Эта девушка не только умна и безжалостна, но и красива. А ее милые розовые щечки вкупе с очаровательной улыбкой успешно скрывают ее хищную натуру. Она относится к тому типу людей, которые с легкостью притягивают окружающих, вызывают всеобщее доверие и втыкают нож в спину, как только появляется такая возможность.

В благодарность за помощь в поисках Ватеи я простила барракудам все их преступления, но это было до того, как я узнала, что они – наемницы. Теперь я внимательно слежу за каждым шагом их предводительницы, и она прекрасно об этом знает, но почему-то мне не верится, что барракуды перестали принимать заказы.

– Мы ждем кого-то еще? – спрашивает Ватея, когда солдаты заканчивают грузить ящики, и я оглядываю палубу, мысленно перечисляя каждого члена команды:

Феррик, Касем, Ватея, Шанти, Бастиан и я. В обычных обстоятельствах шесть человек не смогли бы справиться с таким большим кораблем. Но моя команда просто идеальна.

Целитель.

Телепат, который способен управлять воздухом.

Русалка, командующая приливами.

Маг-перевертыш.

Пират, в чьем распоряжении находится не только его собственная магия проклятий, но и моя магия души.

И… я. Никакой магии и никаких навыков. Все, что я знаю, – как побольнее воткнуть в кого-нибудь кинжал. Не особо ценное умение для команды.

Но именно это я и собираюсь исправить.

Когда солдаты возвращаются на берег, чтобы пожелать нам удачи и помахать на прощание, Бастиан берет штурвал.

– Куда мы отправимся первым делом? – он с трудом скрывает надежду, промелькнувшую в его голосе. Я знаю, что больше всего на свете он хочет вернуться на Зудо, но сперва мне нужно раскопать побольше информации про загадочный артефакт.

– На Керост.

Бастиан кивает и резко выкручивает штурвал.

– Ватея, нам нужно идти на юго-запад. Это будет долгий путь, так что не могла бы ты…

Ватея быстро занимает свое место на носу корабля. Она перегибается через борт и так тихо шепчет свой напев, что поначалу кажется, будто она просто бормочет себе под нос. Но чем больше вздымаются волны, тем громче звучит ее песня, пока море не подхватывает корабль, подталкивая нас вперед. От первого толчка я падаю прямо на Феррика, которому удается удержать меня на ногах.

– Клянусь богами, – бормочет он, зеленея прямо на глазах. Феррик практически бросает меня на палубу и кидается к борту, успевая в самый последний момент.

Бросив косой взгляд в его сторону, Бастиан закатывает глаза, и у меня теплеет на сердце.

На мгновение я забываю обо всех заботах и позволяю себе погрузиться в это приятное ощущение. Потому что впервые с прошлого лета я наконец-то дома.

Глава 10

Когда Арида полностью исчезает из вида, а моя кожа пропитывается запахом морской соли, я наконец-то осознаю, что это происходит на самом деле.

Яростный ветер треплет мои волосы, пока я привыкаю к сырому воздуху. Закутавшись в свой плащ, я не свожу глаз с яркого буйка. Он качается на волнах далеко позади нас, и моя грудь наполняется забытым, но таким желанным чувством – свободой. Я больше не заперта на Ариде. Сейчас я здесь, в открытом море, плыву навстречу новым приключениям.

Моя команда отдыхает на палубе: Касем и Бастиан прокладывают курс, Шанти постоянно меняет цвет своих ногтей, категорично отвергая каждый новый оттенок, а Ватея греется в лучах тусклого солнца. Время от времени русалка с аппетитом забрасывает в рот маринованную селедку, пока Феррик ерзает на месте, не решаясь с ней заговорить.

Ватея ловит его взгляд, и с игривой улыбкой протягивает моему главному советнику банку селедки.

– Селедки? – Когда очередной скользкий плавник исчезает у нее во рту, мой желудок закручивается узлом, а к горлу подступает тошнота. Русалка стонет от удовольствия и снова запускает пальцы в банку.

– Да, спасибо, – прочистив горло, Феррик принимает предложенное угощение и без промедления откусывает целый кусок. В этот же момент его тело содрогается от отвращения, и он притворяется, будто кашляет в рукав. – Восхитительно, – хрипит он, запихивая в рот остатки селедки. – Просто немного…пересолено.

Давясь смехом, я хватаю горсть сушеного мяса и отправляюсь на нос корабля, чтобы оставить их наедине. «Смертная казнь» – настоящий борец. Она отчаянно врезается в ледяные волны, сотрясаясь с такой силой, что мне с трудом удается устоять на ногах. Схватившись за фальшборт, я смотрю вдаль, на линию горизонта.

– Однажды мы с тобой отправимся в путешествие, – как-то сказал мой отец, выпроваживая меня с первого корабля, на котором я пыталась сбежать. – Я покажу тебе все королевство. Я покажу тебе каждое сокровище и каждый секрет Визидии.

Я закрываю глаза, пытаясь вспомнить, каково это – прижиматься к его груди. С каждым днем я все чаще пытаюсь угнаться за его тенью, ухватиться за мимолетные воспоминания о его улыбке или звуке его голоса, которые почему-то всегда ускользают от меня. Чем дольше я пытаюсь удержать в памяти его образ, тем больше он искажается. Алая кровь просачивается сквозь его королевское облачение и заливает мои руки. Он отпускает меня, и кровь начинает капать у него изо рта, пока из пустых глазниц валит черный дым, застилающий его лицо. За его спиной поднимается море мертвых жителей Визидии. Они, не мигая, смотрят на меня, и я узнаю тех, кто погиб в резне, случившейся прошлым летом. На месте их глаз остались темные дыры, из которых тонкими струйками стекает кровь.

Я тянусь к отцу, пытаясь выбраться из этого моря крови, но мертвецы утягивают его за собой. Их ярость сотрясает мои кости, а голова раскалывается от пронзительной боли.

Они знают, что натворила семья Монтара и что отец лгал своему народу. Они знают, что все это – наша вина.

Последнее, что я вижу – как одной рукой отец хватается за живот, а другую протягивает ко мне, но мертвецы уже облепили его со всех сторон. Я что есть силы рвусь к нему, но толпа мертвецов поглощает его тело, и с моих губ слетает отчаянный крик.

Это я виновата в его смерти.

Я виновата в смертях всех этих людей. Я виновата…

– Амора?

Образ отца исчезает, словно испугавшись звука голоса, и я открываю глаза. Мои пальцы крепко сжимают борт корабля, руки дрожат от напряжения, а ногти впиваются в деревянные доски. Я вздрагиваю, услышав сдавленный вздох, и не сразу понимаю, что он исходит из моего горла. Кто-то кладет одну руку мне на спину, а другую – на плечо.

– О боги! Эй, тебе нужно вдохнуть, хорошо? Попытайся дышать, – над моим ухом раздается женский голос, но он не настолько мелодичен, чтобы принадлежать Ватее. Хотя мне едва удается сосредоточиться, я изо всех сил стараюсь делать то, что говорит Шанти. – Хорошо. Слушай мой голос.

Я жду, что наемница снова велит мне дышать, но, на мое удивление, она больше не говорит, а поет. Мелодия звучит очень тихо, и мне приходится сосредоточиться, чтобы разобрать слова популярной матросской песни.

Ее голос совсем не похож на голос Ватеи. Фальшивый напев Шанти напоминает корабль, который вытащили из воды и тащат по песку, но знакомый ритм уже проник в мое сознание, и я покорно следую за ним.

Когда Шанти заканчивает петь, мое зрение возвращается в норму, и наемница ослабляет свою хватку. Вероятно, я все еще держусь на ногах только благодаря ей.

– Спасибо, – ухитряюсь сказать я между ровными вдохами, пока соленый морской запах убаюкивает мое взбудораженное сознание. Медленно, но верно боль от воспоминаний отступает; она все еще здесь, и, может, я никогда не смогу от нее избавиться, но теперь я хотя бы могу ее контролировать.

Шанти встает рядом со мной, опираясь на борт.

– Не стоит благодарности. Я знаю, сейчас тебе так не кажется, но… Со временем становится легче. Может, не в ближайшем будущем, и, может, старые раны никогда не затянутся до конца, но тебе станет лучше.

Я замираю, не решаясь задать вопрос, который вертится на языке.

– С тобой такое случалось?

Она оглядывается назад, но все слишком заняты своими делами и не обращают внимания на наш разговор.

– Думаю, у каждой из нас своя причина, – шепчет Шанти. – Но иногда боль кажется просто невыносимой. Мне знакомо это удушающее чувство. Сейчас мне гораздо легче, но, если становится совсем плохо, я ищу спасения в музыке. Обычно я напеваю знакомую песенку и сосредотачиваюсь на словах, а не на воспоминаниях. Когда мысли становятся слишком мрачными, я пытаюсь обмануть собственное сознание, думая о чем-то хорошем.

К моему удивлению, наемница выглядит спокойной и расслабленной. Я была уверена, что поначалу Шанти будет не по себе, но, кажется, она быстро освоилась на борту корабля. Даже сейчас я никак не могу ее разгадать. Я знаю, что она согласилась на это путешествие не по доброте душевной, а потому, что помогать королеве – очень выгодное занятие. И все же в этот момент мне не кажется, что у нее есть какой-то скрытый мотив. Думаю, она бы поддержала любого, кто оказался в той же ситуации, что и я.

Для меня Шанти всегда была человеком, которого стоит опасаться. Человеком, которого ничто не может сломить. Но, как оказалось, у нас с ней много общего.

– Я не думала, что ты отправишься с нами, – я стараюсь говорить как можно громче, но мой дрожащий голос почти не слышно из-за ветра. – Барракуды справятся без тебя?

– Барракуды могут о себе позаботиться, – говорит она. – Это просто работа, ничем не хуже прочих. Они знают, что я вернусь с полными карманами золота.

Я кладу руки на фальшборт и опускаю голову на сложенные ладони.

– Пожалуйста, не рассказывай никому о том, что случилось. Они не поймут.

Шанти не отвечает, и, если бы я не чувствовала ее присутствие, мне бы показалось, что она ушла. Наконец она говорит:

– Ты сама хозяйка своим секретам. Но твои друзья могут понять гораздо больше, чем тебе кажется.

– Ты сказала, что тебе стало легче. – Оглянувшись, я ловлю на себе несколько любопытных взглядов, но ревущий ветер надежно скрывает наш разговор от чужих ушей. – Когда?

– Когда я перестала убегать, – она произносит эти слова с теплотой в голосе. – Мне помогли мои барракуды. Когда я устала бежать от своего прошлого, они помогли мне его принять.

Я снова напрягаюсь. По спине пробегают мурашки, и я вздрагиваю, притворившись, что это всего лишь ветер.

– Что скажешь насчет завтрака? – спрашивает Шанти. – Касем как раз передает сообщение от твоей матери. Что-то насчет того, как впечатлить женихов и как развлекать гостей на приемах. Поверь, тебе стоит его послушать.

– Я сейчас приду, – говорю я. – Дай мне минуту.

– Конечно. – Перед уходом она слегка сжимает мое плечо. Это движение слишком явственно напоминает об отце, и у меня перехватывает дыхание.

Оставшись одна, я обдумываю слова наемницы.

Мне помогли мои барракуды.

А у меня есть моя команда, но Шанти ошибается. Они слишком разочарованы моим поведением, и поэтому мне придется самостоятельно разобраться со своим проклятием. Они никогда меня не поймут.

Я перестала убегать.

Но для меня это не вариант. На моих руках кровь всех погибших во время нападения Кавена. Как и кровь моего отца.

Если я перестану убегать, это будет значить, что я приняла их смерть вместе со своим проклятием. Это будет значить, что я согласна жить с половиной души и что магия рода Монтара больше никогда не будет принадлежать ни мне, ни Визидии.

Я не остановлюсь, пока не найду артефакт и не отплачу Визидии за весь причиненный мной ущерб. Я ничего не забуду и никого не прощу.

Поэтому я должна бежать дальше, не останавливаясь ни на секунду.

Глава 11

Убедившись, что корабль взял курс на Керост, я направляюсь в нашу с Ватеей каюту, чтобы разобрать свой сундук. С тяжелым сердцем я провожу пальцами по истрепавшимся веревкам моей подвесной койки, вспоминая свою первую ночь в этой маленькой комнатке. Это было начало приключения, которое подарит мне все, что я когда-либо хотела, и в то же время отнимет все, что было мне дорого.

Громкая поступь на лестнице заставляет меня замереть, и я знаю, что шаги принадлежат Бастиану, еще до того, как он заходит в каюту со вторым гамаком в руках. Мы встречаемся взглядами, но он молча проходит мимо. Я вздрагиваю, когда у меня над ухом раздается стук молотка, которым пират забивает гвоздь для подвесной койки.

Его тело напряжено, а в каждом ударе чувствуется скрытая ярость, и я понимаю, что пришло время рассказать правду: моя настоящая цель – вовсе не замужество, а поиски древнего артефакта, способного разрушить наше проклятие. Слова уже готовы слететь с кончика моего языка, как вдруг Бастиан первым нарушает тишину.

– Прошлым летом это принесло бы мне ужасную боль. – Смахнув со лба капли пота, он снова ударяет по гвоздю.

Я не сразу осознаю, что он говорит о своем прежнем проклятии, когда его душа была привязана к «Смертной казни». Скрестив руки на груди, я сажусь напротив него.

– Должно быть, ты счастлив, что больше не связан с кораблем.

Боги. Мне всегда было сложно вести светские беседы, но я бы предпочла отгрызть себе руку, чем вести светскую беседу с Бастианом.

Он выдыхает себе под нос, и этот звук мог бы сойти за смешок, если бы в нем не было столько горечи.

– Честно говоря, я бы с удовольствием вернул свое старое проклятие, если бы оно избавило меня от нового, Амора.

Мой внутренний голос так и подначивает меня рассказать правду. Но сомнение берет вверх, и я подавляю этот порыв.

– Поэтому ты оставил все на корабле? – Я мысленно проклинаю себя за этот вопрос. Я хочу просто игнорировать его присутствие, как я делала это раньше. Но мой разум и тело находятся в постоянном противоречии, мои желания и действия идут вразрез друг с другом, и с тех пор, как мы с Бастианом оказались на борту одного корабля, мой внутренний конфликт только обострился. – Солдаты не погрузили почти ничего из твоих вещей.

Он продолжает забивать гвоздь, не сводя глаз со стены.

– Вдруг мне бы пришлось покинуть Ариду? Не хотел тратить время на сборы.

Я замираю, стараясь скрыть свое удивление.

– Ты не можешь покинуть Ариду. Как же наше проклятие?

– Наше проклятие не вечно. – Еще один удар молотком. – Я готовился к тому моменту, когда наша связь будет разорвана и ты больше не захочешь меня видеть. Как можно жить там, где тебе не рады?

Мои пальцы перестают отбивать тревожный ритм.

– Почему ты считаешь, что я не захочу тебя видеть? Мне казалось, ты хотел, чтобы Арида стала твоим домом.

Наконец Бастиан опускает молоток и пронзает меня изможденным взглядом, совсем не похожим на то наглое высокомерие, которое он демонстрировал сегодня утром на берегу.

– Как я могу думать иначе, если ты изо всех сил стараешься избегать меня? Если ты вздрагиваешь, когда я пытаюсь к тебе прикоснуться? – Закончив свою работу, он садится на гамак Ватеи, чтобы проверить его на прочность, и проводит руками по лицу. – Мой дом на Зудо. Если бы ты нашла хотя бы пару минут, чтобы меня выслушать, ты бы об этом знала.

Я хочу защититься от его обвинений, но через несколько секунд ко мне приходит осознание, что в словах пирата нет злости. Он всего лишь говорит правду, и это останавливает нарастающее напряжение.

– Это проклятие затрагивает и меня, – говорит Бастиан. – Было бы здорово, если бы ты об этом помнила. Куда бы ты ни пошла, я вынужден следовать за тобой. Когда ты безвылазно сидишь на Ариде или пускаешься по всем островам, чтобы найти жениха, я должен быть там. А ведь все, чего я хочу, – это вернуться на Зудо и помочь своим людям восстановить их дом.

– Это все, чего ты хочешь? – боги, я сама не понимаю, зачем задаю этот вопрос. Часть меня хочет вернуть слова обратно, но другая часть хочет услышать ответ, потому что я не могу избавиться от своих чувств. Своей ярости. Своих желаний.

Самая порочная часть меня хочет знать, что он чувствует то же самое.

Скажи ему, Амора. Скажи правду.

– Ты прекрасно знаешь, что нет. – Бастиан поднимается на ноги, и у меня перехватывает дыхание. С каждым шагом, который он делает в мою сторону, я делаю шаг назад, пока не оказываюсь прижата к деревянным доскам. Одной рукой он опирается на стену возле моей головы и в то же время наклоняется так близко, что его дыхание согревает мои губы. Он смотрит мне прямо в глаза, прежде чем запустить пальцы в мои волосы, и я зажмуриваюсь, откидывая голову назад. Мое тело почти рассыпается от его прикосновения. Больше всего на свете я хочу, чтобы он поцеловал меня. Чтобы он дотронулся до меня.

Я напрягаюсь от нетерпеливого ожидания, но ничего не происходит. Открыв глаза, я вижу, что Бастиан хмурится.

– Я хочу тебя. – С этими словами что-то внутри него ломается. – Я просто не понимаю, взаимно ли это. Я был бы счастлив жить на Ариде, если бы ты была рядом, но в каждом твоем взгляде такая глубокая неприязнь, словно ты хочешь стереть меня с лица земли. И все же сейчас ты не пытаешься убежать. Объясни мне, что происходит. – Он отстраняется, и на мгновение мое сердце сжимается от обиды. Но как только мы снова оказываемся на расстоянии, туман отступает, и я снова могу мыслить ясно.

– Скажи, что мне сделать, и я это сделаю, – настаивает Бастиан. – Ради тебя я готов сдвинуть горы. Я заставлю звезды упасть на землю, чтобы ты могла подержать их в руках. Но если тебе это не нужно, скажи прямо, и я навсегда оставлю тебя в покое. Я делаю все, что в моих силах, Амора, но ты должна сказать мне, чего ты хочешь.

Еще никогда я не слышала таких слов. Они задевают что-то в моей груди, заставляя ее трепетать. Давление в моей крови стремительно растет. Это ошеломляющее чувство, и я понимаю, насколько хрупок этот момент. Одно неверное движение – и я все разрушу.

– Все не так просто, – это совсем не то, что я хотела бы сказать, но я должна произнести эти слова. – Никогда прежде я не испытывала таких сильных чувств, какие я испытываю к тебе, Бастиан, но часть моей души заперта в твоем теле. Откуда мне знать, что все это по-настоящему?

– Потому что все было по-настоящему с того самого момента, как мы встретились. – Его голос тверд и полон решимости. – Я знаю, что ты почувствовала ту же искру. Все было по-настоящему, когда мы впервые поцеловались, или тогда, на Зудо, когда мы чуть не оказались в кровати. Наши чувства друг к другу появились задолго до этого проклятия.

Он прав, и мне хочется с ним согласиться, но всем своим нутром я ощущаю, что это будет неправильно. Все изменилось. Я не буду с тем, кто достал для меня звезду, если в ответ я не смогу подарить ему целую луну. Если я не смогу вернуть недостающую часть своей души, то навсегда останусь одна.

Это мой последний шанс сказать правду. Но Бастиан – это прилив, который уносит меня в открытое море, и, если я хочу раз и навсегда решить этот вопрос, мне нужно быть непреклонной и стойкой, как якорь. Мне нужно, чтобы он почувствовал растущую между нами дистанцию. Я не хочу быть его собственностью, и, если он сам об этом не догадывается, мне придется все ему разъяснить.

– Мне бы хотелось в это верить, – каждое слово дается с трудом, царапая мне язык и разрывая меня на части. – Но когда ты рядом, мне кажется, будто я принадлежу тебе. Я не хочу так жить.

Бастиан потирает подбородок, заросший темной щетиной, я поражаюсь тому, насколько он вырос. С тех пор как он потерял брата, тени в его глазах стали еще опаснее, а его квадратная челюсть превратилась в сталь. Я всегда считала Бастиана сильным, но теперь на его широких плечах появились дополнительные мускулы, и он выглядит еще крепче, чем раньше.

Сейчас никто бы не решился назвать его мальчишкой. Я и не заметила, как он превратился в мужчину. И теперь в глазах этого мужчины вспыхнула искра.

– Я не дурак, Амора, – его голос становится холодным, как лед, и он морщит нос, словно только что попробовал новый сорт вина, который не пришелся ему по вкусу. – Если бы ты хотела остепениться, то не разорвала бы помолвку с Ферриком. Он – идеальный король для Визидии.

У меня перехватывает дыхание. Я знаю, что это мой шанс рассказать правду, и все же… я не могу заставить себя говорить. Бастиану незачем знать, что наше проклятие может быть снято. Ему незачем знать, что я задумала, потому что мне не нужно его мнение на этот счет. Его власть надо мной и без того слишком велика. Если я расскажу правду, это будет означать, что я ему доверяю. Что нас объединяет общая цель.

И я не уверена, что готова к этому.

– Я слишком хорошо тебя знаю, – говорит он. – Ты что-то скрываешь. Но раз ты так хочешь, я сыграю в твою игру. Надеюсь, ты хорошо проведешь время со своими потенциальными женихами, потому что в итоге тебя ждет горькое разочарование, – с каждым словом уверенность Бастиана только растет. – Ни один из них не вызовет у тебя даже малую часть тех чувств, что ты испытываешь ко мне.

К Бастиану возвращается его пиратская развязность, и он снова делает шаг вперед. Одна нога. Другая. А потом его рука оказывается на моей талии. Сперва он колеблется, давая мне шанс отступить. Но мои колени дрожат, и я едва держусь на ногах. Я не хочу, чтобы он меня отпускал.

– Но если ты найдешь кого-то особенного, – продолжает он низким, рычащим голосом, – я отступлю. Мы спишем половину твоих чувств ко мне на проклятье. Но другая половина? О, она настоящая. И, если на свете есть тот, кто сможет вызвать в тебе что-то большее, я не буду вам мешать. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но, – он наклоняется, и мы соприкасаемся лбами, пока его слова обжигают мои губы, – раз уж мы играем в игру, я устанавливаю новое правило. Я докажу, что твои чувства ко мне – настоящие. Когда эти ухажеры попытаются вскружить тебе голову, я буду среди них. Я буду делать то же самое, что и они.

Каждый вдох дается с трудом, и я прижимаю руки к стене, чтобы случайно не коснуться Бастиана и не выдать себя.

– Давай, вскружи мне голову, – огрызаюсь я, стараясь взять себя в руки. Он не должен знать, что его близость имеет надо мной такую силу, – Как будто я так легко…

– Амора. – Звук моего имени заставляет меня замолчать. – У меня не осталось семьи. Мой брат уничтожил наш общий дом, и я не могу вернуться на Зудо, чтобы помочь своим людям, потому что я привязан к тебе проклятием. Твоя магия бежит по моим венам, но я не Монтара, и я не знаю, как долго я смогу ее сдерживать. Ты не единственная, кто пострадал от чар моего брата. Надеюсь, ты понимаешь, – продолжает он, – что я тоже переживаю не лучшие времена. И все же я ничего у тебя не прошу, потому что знаю, как сильно ты мучаешься. Звезды, я чувствую, как сильно ты мучаешься. Я лишь хотел задать один-единственный вопрос, и я это сделал. Мне не нужны одолжения. Храни свои секреты – мне все равно. Но раз уж мы собрались играть в эту нелепую игру, я хочу равных шансов со всеми остальными участниками. Пожалуйста. Это все, о чем я прошу.

К сожалению, мне нечего ему возразить. Как бы мне ни хотелось держаться подальше от Бастиана, я понимаю, что он не заслуживает такого отношения. Он не виноват, что мы прокляты. Он ни в чем не виноват.

Я виновата.

Но теперь у меня есть шанс исправить мои ошибки, и я больше не могу отвлекаться на постоянную ругань с Бастианом.

– Хорошо, – нехотя соглашаюсь я. – Можешь присоединиться к другим женихам.

– Отлично. – Он прячет свое облегчение за улыбкой и отстраняется, чтобы поднять свой брошенный молоток. Мои губы холодеют без его горячего дыхания.

Направившись к двери, Бастиан на секунду оборачивается через плечо и подмигивает с таким задором, что мне хочется его сжечь.

– Ну хоть о чем-то мы смогли договориться. Спокойной ночи, принцесса.

Глава 12

С помощью воздушной магии Касема и чарующего голоса Ватеи, которая заклинает волны, подталкивающие нас вперед, мы добираемся до Кероста всего за два дня.

Когда холодный ветер касается моей щеки, я вспоминаю о своем прошлом визите на остров магов времени. Прошлым летом я начала подозревать, что в королевстве не все идет гладко, но только ступив на галечный пляж Кероста под мерный хор сотни молотков, я наконец-то осознала, насколько все плохо.

К счастью, теперь дела обстоят лучше. Стук молотков больше не сотрясает воздух; вместо этого я слышу печальные голоса и смех.

В доках – еще недавно брошенных и забытых – стоят корабли с изумрудными и рубиновыми знаменами. Курманцы, способные левитировать предметы, и стихийные маги Валуки используют свои таланты, чтобы восстановить остров. Я отдала этот приказ, как только заняла трон. Когда мы опускаем трап «Смертной казни», в моей груди вспыхивает гордость: странное чувство, учитывая, что в прошлый раз мы использовали только веревочную лестницу, на случай если придется убегать.

– Посмотрите, как все изменилось.

Мы спускаемся на берег, и меня охватывает облегчение. Под нашими ногами новая, крепкая мостовая, а не те разбитые и осыпающиеся обломки, которые я помню. Тогда народ Кероста оказался в нищете, и Бларт воспользовался их бедственным положением. Он давал людям припасы для восстановления домов, а взамен требовал отдать годы их жизни. Но тех припасов все равно было бы недостаточно, ведь каждые несколько лет остров страдал от разрушительных штормов, сметающих все на своем пути.

Сейчас жители Кероста учатся навыкам, необходимым для выживания. Небольшая группа талантливых магов земли, специализирующихся на работе с металлом, укрепили островные постройки, чтобы они могли перенести шторм.

На берегу возле доков несколько валуканцев обучают местных жителей магии воды. Их движения похожи на изящный танец, и я непроизвольно отделяюсь от своей команды, чтобы подойти поближе.

– Многие думают, что вода – самый безвредный из всех элементов, – говорит молодая валуканка. Несмотря на то, что она младше своих соплеменников, ее движения выделяются своей особой грациозностью и точностью. – Но это неправда. Вода может быть яростной и непокорной. Если вы решите, что можете ее покорить, то никогда ничему не научитесь. Вместо этого вы должны представить, что вода – продолжение вашего тела.

Когда девушка поднимает руки над головой, морская вода закручивается над ней прозрачной дугой. Затем она опускает руки, и стихия следует за ее движением. Найдя точку опоры на песке, валуканка начинает медленно кружиться вокруг себя, позволяя воде поучаствовать в ее изящном танце. Постепенно девушка ускоряется, пока не начинает казаться, что она стоит посреди бушующего водоворота. Ее фигура практически исчезла за водной стеной, но, когда она опускает стихию, водоворот с громким всплеском опадает на песок и возвращается обратно в море.

Местные жители восторженно хлопают в ладоши, а их глаза горят желанием поскорее научиться этой новой, захватывающей магии.

– А теперь подойдите ко мне и встаньте вдоль берега, – говорит девушка. – Мы начнем с основ…

Наблюдая за тем, как они собираются у кромки воды, я испытываю глубокое удовольствие. Вот каким должен быть Керост. Если бы много лет назад им дали возможность изучать множественную магию – беда и страдания обошли бы их стороной.

По крайней мере, теперь они могут учиться.

Однако не все идет так гладко, как мне хотелось бы.

В порту нас не ожидало никакой церемонии. Никаких знамен. Ни королевский советник, ни жители Кероста не вышли на пристань, чтобы поприветствовать меня и устроить знакомство с местными холостяками.

Если бы я не видела, как моя мать отсылает указания на все острова, я бы подумала, что никто не знал о моем визите.

В одном из упражняющихся я узнаю Армина – мальчика, которого мы встретили здесь прошлым летом. Несколько часов подряд мы помогали ему, орудуя молотками, а потом Феррик исцелил его саднящие руки. Армин не заметил нашего появления, в отличие от пожилой женщины, которая наблюдает за ним с гладкой прибрежной скалы. Мое сердце замирает, когда взгляд ее едких зеленых глаз, пронзает меня насквозь. На мгновение я застываю на месте и сжимаю кулаки, потому что в память врезаются последние слова, что она сказала мне тогда:

Если ты действительно хочешь сделать что-то полезное, возвращайся сюда с целой флотилией.

Именно это я и сделала, как только заняла престол. Я отправила ей целый флот.

Женщина с гордостью поднимает подбородок, и я вздрагиваю, заметив блестящую золотую эмблему на ее аметистовом плаще. Она – та самая советница Кероста, которая не явилась на встречу в королевском дворце. И она ждет меня.

– Ожидайте здесь, – говорю я своим спутникам, но Касем тут же возражает:

– Я не оставлю тебя одну, Амора. Это опасно.

Я грозно хмурю брови, но стражник остается невозмутим.

– Она – королевская советница! – восклицаю я.

– А я – твой охранник. – Касем скрещивает руки на груди и отводит взгляд. – Здесь что-то не так, и я обязан тебя защитить, – жар его голоса подсказывает мне, что нужно читать между строк, и вместе с запоздавшим осознанием я ощущаю, как в моем животе появляется ноющая пустота.

Отец Касема – Олин – был лучшим другом и защитником моего отца, и все же он предал своего короля. Касем не знал, что его отец сговорился с Кавеном, и я ни в чем его не виню. Как человек, который тоже несет косвенную ответственность за смерти многих людей, я могу только ему посочувствовать.

– Ты не такой, как твой отец, – мягко говорю я, и он опускает плечи. – А я не такая, как мой отец. Я здесь для того, чтобы получше узнать свой народ. Они должны видеть, что я им доверяю, но, если ты будешь тенью следовать за каждым моим шагом – из этого ничего не выйдет. Мы много лет тренировались, Касем. Как думаешь, ты хорошо меня обучил?

На его лице проскальзывает замешательство.

– Конечно…

– Тогда не беспокойся обо мне. С магией или без – я могу о себе позаботиться.

Касем сжимает зубы, но в конце концов склоняет голову в знак поражения и отступает к остальным. С его молчаливого одобрения я иду вдоль берега и поднимаюсь по песчаному утесу. Пока я карабкаюсь наверх, советница Кероста двигается в сторону, чтобы я могла встать рядом с ней, на вершине большой скалы.

– Значит, теперь ты наша королева, – говорит она после недолгого молчания, все еще наблюдая за мальчиком. Я могу только догадываться, но скорее всего, Армин – ее внук.

– Так и есть, – я не понимаю, почему мой голос стал таким скрипучим, а нервы разъедают слизистую моего желудка. – А вы – новая советница.

Услышав свой титул, она так резко кривит губы, что я практически вздрагиваю.

– Я этого не желала, но таков выбор жителей Кероста.

Настал мой черед поджимать губы. Следуя примеру семьи Монтара, советники получают титул от старших родственников. Не сложно догадаться, что кем бы ни был предыдущий советник этого острова, он наверняка погиб во время последнего шторма, и жители Кероста решили самостоятельно выбрать своего правителя.

Что ж, по крайней мере, они сделали хороший выбор.

– Жаль, что мне так и не довелось увидеть вас на совете, – я осторожно подбираю слова, ступая на тонкий лед. – Я даже не знаю вашего имени.

– Эфра Тост, – невозмутимо отвечает она, все еще глядя вдаль.

Мне больно наблюдать за тем, насколько медленны движения Эфры. Когда мы виделись в последний раз, она использовала магию времени, чтобы ускорить свое тело. Теперь каждое ее движение кажется тщательно обдуманным, медленным и вымученным. Несмотря на то, что она уже не молода, – ее волосы поседели, а кожа сморщилась не по годам. Глядя на нее, я не могу не признать, что, хотя у Кероста наконец-то появился шанс на стабильность, я все равно опоздала. У этих людей отняли слишком много времени, которое уже не вернуть. Как бы я ни старалась, я все равно их подвела. Но, когда я собираюсь извиниться, леди Эфра протягивает дрожащую ладонь и берет меня за руку.

– Ты хорошо справляешься. – Она все еще смотрит на своего внука, а не на меня. – За несколько месяцев ты сделала для нас больше, чем другие Верховные Аниманты за всю свою жизнь. – Я пытаюсь отдернуть руку, а мой язык горит от желания возразить, но ее хватка слишком крепка. – Мой сын погиб во время шторма вместе со своей женой. Их дом был полностью уничтожен. Только Армину удалось выжить. Когда я нашла его среди развалин, он плакал, закрытый телами своих родителей, – Эфра кивает в сторону мальчика, который пытается контролировать морскую стихию, но водный поток лишь бьет его по лицу, и он падает на песок.

– Но как бы хорошо ты ни справлялась, я боюсь, что Керост не простит тебя так легко, – продолжает советница. – Все, что нам было нужно, – это необходимые инструменты, чтобы мы могли позаботиться о себе. Вот почему я не приехала на Ариду. Я ценю, что именно ты дала нам эти инструменты, но нам не нужны указания, как именно их использовать. Я знаю, зачем ты приехала. Ты должна найти мужа. Но я пригласила тебя не для того, чтобы устроить праздник в твою честь. Я хочу, чтобы ты увидела наш прогресс. Пока ты будешь участвовать в смотринах, мы сосредоточимся на восстановлении нашего острова. Керост не станет принимать участия в этом нелепом фарсе.

Каждое слово Эфры словно ядовитый укус. Мне наконец-то удается выскользнуть из ее хватки, но узлы нервов уже свернулись в моем горле, как змеи.

Я понимаю, к чему она клонит: мы тянули слишком долго, оставив жителей Кероста один на один со всеми их бедами. На ее месте я бы сделала то же самое. Я бы потребовала большего для своих людей.

Но я не Эфра. Я – королева Визидии, но стоило мне ступить на берег этого острова, как мой продуманный план затрещал по швам.

Если я хочу продолжить это путешествие, я не могу допустить, чтобы Керост отверг меня на глазах у всей Визидии. Иначе другие острова решат, что со мной можно не церемониться. И, само собой, я не могу допустить, чтобы меня отсюда выгнали. По крайней мере, пока я не найду Орнелла – единственного человека, который может рассказать мне об артефакте.

– Я не жду, что вы так скоро меня простите, – напряжение, сковавшее мои мышцы, заставляет меня запинаться. – И я понимаю, что вы не хотите быть частью моего брачного турне. Но раз уж вы желаете, чтобы я оценила ваш прогресс, то позвольте нам с командой остаться на ночь. Я бы хотела посмотреть, как Керост справляется с восстановительными работами.

Эфра удрученно фыркает.

– Королева может оставаться у нас сколько пожелает. В конце концов, мы все еще не отделились от Визидии. Ты можешь делать все, что захочешь. Но ты должна знать, что Керост уже не тот, каким мы его знали. Думаю, ты увидишь, что теперь это совершенно другой остров. Осмелюсь сказать, что в итоге влияние Бларта оказало на нас положительный эффект.

Я хмурю брови.

– Что вы имеете в виду?

Она хлопает меня по бедру и кладет руку себе на колено.

– Тебе стоит сходить в «Порок», – Эфра говорит таким повелительным тоном, будто она сама королева. Поблагодарив ее за разговор, я спускаюсь вниз по утесу, чтобы присоединиться к остальным.

Первая, кого я вижу на берегу, – это Ватея. Ее глаза бегают из стороны в сторону, а тело напряжено, словно она готовится к атаке. Она не сказала ни слова, но я понимаю, что возвращение на остров, где ее держали в плену, – настоящая пытка.

– Ты в порядке? – тихо спрашиваю я. – Наши друзья поймут, если ты захочешь подождать на корабле.

Но Ватея качает головой.

– Если этот ублюдок все еще прячется здесь, я хочу быть первой, кто его найдет.

Феррик тяжело сглатывает, и я бросаю на него предупреждающий взгляд. Я обязательно расскажу ей правду о Бларте…Только не сейчас.

– Если ты все-таки передумаешь – можешь повернуть назад в любое время. Мы отправляемся в «Порок».

* * *

На Керосте легко заблудиться. Расположенный на юго-западной окраине королевства, он лишен таких достопримечательностей, как прекрасные сады Ариды, вулканы и горячие источники Валуки или роскошные улицы Морната. Это самый маленький и невзрачный остров Визидии: он никогда не привлекал путешественников. Но по мере приближения к «Пороку» я понимаю, что Керост изменился до неузнаваемости.

– Что, во имя богов, здесь происходит… – похоже, Феррик разделяет мое удивление.

Мы сбиваемся в кучу, чтобы не потеряться посреди людной улицы. Чтобы не привлекать внимание, я накидываю капюшон своей накидки, зачарованной в цвет аметиста с помощью магии Шанти.

– БИЛЬЯРД И БЛЕК-ДЖЕК! – кричит женщина в аметистовом платье. Я еще никогда не видела такого глубокого декольте, и от смущения мои щеки заливаются краской. А вот мои спутники так беззастенчиво разглядывают вырез незнакомки, что мне приходится громко прочистить горло. Не обращая на нас никакого внимания, женщина продолжает:

– Испытайте свою удачу в бильярд и блек-джек!

Еще одна зазывала стоит возле нового строения на другой стороне улицы, и в ее голосе слышится ничуть не меньше энтузиазма:

– Внимание, дамы! Самые красивые джентльмены королевства готовы доставить вам удовольствие! – Она приобнимает двух остановившихся девушек и с услужливой улыбкой ведет их ко входу в заведение. – Добро пожаловать, заходите. Прошу сюда.

Дальше по улице посетители таверны чокаются кружками, полными эля, и хрипло смеются. Их кожа раскраснелась, а глаза налились кровью. Время от времени они выкрикивают ставки на участников какой-то гонки.

К моему удивлению, на улицах мелькают не только яркие аметистовые одежды, принадлежащие жителям Кероста – мастерам магии времени. Среди них можно заметить несколько десятков людей в одеяниях других оттенков. По роскошным фасонам легко догадаться, что большинство из них прибыли из Икае. Судя по всему, последний тренд Морната – это облака, и туристы из Икае строго следуют тенденциям, предпочитая оттенки розового, лавандового, голубого и кремового. Большинство из них напоминает слоеные пирожные, но один мужчина больше похож на бушующий шторм. Каждые несколько минут в его темно-синий костюм ударяет молния, которая окрашивает ткань в поразительный желтый оттенок. Еще одна женщина оделась в серый тюль; должно быть, она изучает стихийную магию, потому что над ее головой висит небольшое дождевое облако. Впрочем, несмотря на бесконечный поток воды, женщина остается совершенно сухой.

Кроме того, здесь много валуканцев, и даже аридианцев, снующих между серыми каменными постройками. Некоторые нетрезво покачиваются на ходу, а другие кричат, что их обокрали, и что все местные игры – подставные.

На одном углу молодой человек пытается флиртовать с небольшой группой девушек. На другом – мальчик торгует пергаментными газетами.

– Королева Амора в поисках мужа! Свежие новости всего за один камешек морского стекла! Вот так, подходите, забирайте ваш экземпляр…

Весь этот хаос сбивает с толку, и Касем старается держаться поближе ко мне.

– Судя по всему, Керост превратился в огромный игорный притон, – в словах Бастиана нет злорадства или осуждения. Кажется, он даже впечатлен. Я следую за его взглядом, когда он указывает вперед, на заведение под названием «Порок». Вывеска старого убежища Бларта перекрашена в серебряный цвет, на котором ярко выделяются жирные буквы цвета аметиста. Женщины, заходящие в здание, одеты в короткие платья или блестящие костюмы, скрытые под накидками, а мужчины облачены в свои лучшие наряды. Это место напоминает калейдоскоп: здесь слишком ярко, слишком громко, а опасное смешение алкоголя и денег не сулит ничего хорошего.

– Нам нужно держаться поближе друг к другу, – говорит Касем, сжимая рукоять своего меча. – Это опасное место.

– Это невероятное место, – не соглашаюсь я.

– Это потрясающее место, – отзывается Шанти, поднимая капюшон своей накидки, чтобы случайные прохожие не увидели, как зачарование меняет ее лицо, когда она прижимает два пальца к своей щеке. Глаза наемницы немного увеличиваются, волосы становятся длиннее, а губы надуваются, превращая ее в милую простушку, чьей наивностью не преминуло бы воспользоваться большинство мужчин. Однако платье, появившееся под ее плащом, сложно назвать невинным.

– Если вдруг понадоблюсь… – Губы Шанти растягиваются в такой зловещей усмешке, что я начинаю сомневаться, стоило ли мне ее миловать. – Я буду за игорным столом, рвать этих олухов в клочья.

– «Рвать» в смысле «обыгрывать»? – спрашивает Феррик, нахмурив брови. – Правильно? Ты хочешь обыграть их на деньги?

Она только улыбается в ответ.

– Посмотрим. Вечер только начался.

Помахав на прощание, она исчезает в толпе, в очередной раз напоминая мне о том, какую опасную команду я собрала. Шанти могла бы приставить нож к моему горлу, и я бы даже не заметила ее приближения.

Я знала, что после смерти отца королевство начнет меняться, но я думала, что это произойдет гораздо медленнее, и что островам понадобится больше поддержки. Шанти права: Керосту срочно требовались изменения, и местные жители очень умно вышли из этой ситуации. А я в очередной раз задумалась над тем, как быстро меняется Визидия и как незначительна моя роль в этом процессе.

Теперь, когда они учатся защищаться от штормов – когда они в безопасности, – им лишь осталось найти постоянный источник доходов.

И, похоже, они это уже сделали.

Солнце опускается за каменные здания, начиная клониться к закату. Повсюду вспыхивают ослепительные огни, пронзающие ночь сверкающим неоном, и от них невозможно отвести взгляд. Они не предназначены для того, чтобы составлять красивое сочетание цветов, как в Икае. Нет, они должны быть настолько кричащими и безвкусными, чтобы никто не мог пройти мимо. И все же в этих ярких огнях есть что-то притягательное. Что-то захватывающее.

Это именно то, что нужно Керосту. Это их ловушка, приманка для туристов, которые приедут на остров, чтобы оставить здесь свои деньги. Они позаимствовали идею у Бларта и смогли извлечь из нее выгоду. Я еще никогда так не гордилась своим народом.

Как и Шанти, я хочу пройтись по залитой огнями улице, исследовать этот захватывающий город. Я хочу найти Орнелла. Но, когда по пятам неотрывно следует моя команда, – сделать это гораздо сложнее.

Мне нужно приступать к поискам, не вызывая лишних подозрений. Пока что Феррик – единственный, кто знает о моих истинных намерениях.

– Тебе здесь нравится, – голос Бастиана звучит тихо и задумчиво.

– Это просто невероятное место, – я не вижу смысла отрицать правду: все эмоции написаны у меня на лице. Вот почему я люблю путешествия. Для меня это возможность не только познакомиться с королевством и его жителями, но и понять, как устроен каждый остров. Увидеть их традиции, узнать все из первых рук. Я могу тысячу раз прочесть о роскошных нарядах Морната и величественных горах Валуки, но нет ничего лучше, чем испытать все это самостоятельно. – Посмотри, чего они добились за такое короткое время.

На лице Бастиана появляется легкая улыбка, но она мгновенно исчезает, когда он замечает что-то на углу улицы. Пират едва заметно кивает влево, и я осторожно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на торговца, который расположился возле узкого переулка. Перед ним стоят три металлические кружки, и он быстро передвигает их с места на место. Когда вокруг него собирается толпа, он поднимает одну из кружек, чтобы продемонстрировать крошечную ракушку.

– Следи внимательно, – говорит он девушке, которая сидит напротив него. Она сосредоточенно прищуривается, наблюдая за тем, как торговец накрывает ракушку стаканом. Юноша начинает передвигать кружки, и поначалу его движения кажутся медленными. Постепенно он набирает скорость с помощью магии времени, и за его руками становится невозможно уследить.

Наконец торговец останавливается, но девушка вовсе не выглядит обескураженной. Излучая уверенность, она указывает на среднюю кружку. Юноша хмурится и поднимает стакан, под которым ничего нет.

– Ты была так близка, – говорит он, изображая сочувствие. – Хочешь попробовать еще раз?

И она пробует.

– В этой игре невозможно выиграть, – бормочет Феррик, когда мы подходим ближе. – Никто не уследит за его движениями.

– Даже если бы ты мог за ним уследить – все равно бы не выиграл, – Бастиан скрещивает руки на груди и разглядывает торговца с лицом человека, только что разгадавшего головоломку. – Главный фокус происходит в самом конце.

Девушка указывает на правую кружку, и все происходит так быстро, что я едва успеваю разглядеть, как торговец использует магию воздуха, заставляя ракушку выскользнуть из-под кружки и упасть в рукав его накидки.

– Да уж, сегодня явно не твой день, – говорит он, пожимая плечами.

Девушка раздосадованно вскидывает голову.

– Но я была уверена… Тогда, где же она?

Я наблюдаю за тем, как торговец использует смесь магии времени и воздуха, чтобы с молниеносной скоростью поместить ракушку под среднюю кружку и показать ее девушке.

Мне все еще непривычно видеть, как люди используют множественную магию. Может, это всего лишь дешевый трюк, но предприимчивый торговец отточил его до совершенства.

Побежденная девушка со стоном запускает пальцы в свои волосы.

– А я-то думала, что в этот раз точно не ошибусь!

И она действительно не ошиблась как в первый, так и во второй раз.

– Нужно тренировать зрение, чтобы оно было острое, как у меня, – говорит торговец. – Но, если хочешь, можешь попробовать еще раз.

Кажется, девушка готова пожертвовать последними деньгами, лишь бы доказать, что она может найти ракушку, но я не позволю ей разориться из-за какого-то мошенника. Кроме того, мне нужно исследовать город без Бастиана и Касема, наступающих мне на пятки, и этот ловкий юноша только что подал мне идею.

– Не хочешь сыграть, Ватея, – спрашиваю я, игнорируя недовольный вздох Касема.

На губах русалки расцветает зловещая улыбка, и она берет меня под руку.

– Я думала, ты никогда не спросишь.

– Подождите минутку, – кричит Феррик нам вслед. – Я что-то упустил? Что мы делаем?

Бастиан пожимает плечами.

– Дружище, я уже давно понял, что лучше не задавать никаких вопросов и просто следовать за ними.

По тихому звону пряжек на его сапогах я понимаю, что пират идет за нами, а через секунду к нему присоединяются Касем и Феррик. Не обращая внимания на протесты и раздраженные комментарии, мы с Ватеей пробираемся сквозь толпу прямо к столику торговца. Он окидывает меня скептическим взглядом.

– Не возражаешь, если я попробую? – я обращаюсь к девушке самым сладким голосом, на какой только способна, и, не дожидаясь ответа, сажусь рядом с ней. Она поворачивается ко мне, словно хочет возразить, но я сбрасываю капюшон и позволяю ей как следует рассмотреть мое лицо. Тихие вздохи и перешептывания распространяются среди толпы со скоростью дикого огня. Благодаря пергаментным газетам вся Визидия знает, как я выгляжу.

– Ваше Величество! – Девушка вскакивает на ноги, изливая поток неразборчивых извинений, кланяясь и приседая в реверансах, прежде чем торопливо отойти от стола. – Конечно!

Ватея занимает освободившееся место чуть позади меня.

– Королева хочет сыграть в мою игру? – Торговец пытается сохранять свое очарование, но над его верхней губой проступает пот. С такого близкого расстояния я вижу, что он еще моложе, чем мне казалось. Этому мальчишке не больше четырнадцати лет, и он напряженно раздумывает над тем, стоит ли позволить мне выиграть. Глупо пытаться опозорить королеву перед ее народом.

Судя по тому, как сильно вспотел юный обманщик, – он все прекрасно понимает. Но, когда я кладу на стол золотую монету, его глаза темнеют, а во взгляде появляется голод. Я не сомневаюсь, что эта игра приносит ему неплохой доход, но одна золотая монета наверняка стоит целую неделю работы.

– Можешь меня не жалеть, – честно говорю я.

Приняв окончательное решение, торговец кивает и показывает мне, что раковина все еще находится под правой кружкой. Там она и останется. Потому что ракушки – это часть моря. А русалки правят морем.

Кружки начинают двигаться. Сначала медленно, потом невероятно быстро. В тот момент, когда мальчишка пускает в ход магию времени, чтобы незаметно спрятать ракушку в рукав, Ватея начинает тихо напевать себе под нос, удерживая раковину на месте с помощью своей магии. Я притворяюсь, что внимательно наблюдаю за движением кружек, но, когда его скорость увеличивается, это становится невозможно. Мои глаза не натренированы следить за магией времени, и, даже если бы на кону была моя жизнь, я бы никогда не угадала, где спрятана ракушка. Но Ватея готова сделать это за меня.

Как только кружки останавливаются, она легко касается моей левой руки. Ее прикосновение такое невесомое, что я почти списываю его на свое воображение, и такое незаметное, что никто из зрителей не обратил на него внимания.

Я указываю на левую кружку.

– Извините, Ваше Величество, – говорит торговец, поднимая кружку. – Боюсь, вы выбрали…

Толпа восторженно ревет, и лицо торговца бледнеет от неожиданности. Ватея хлопает в ладоши, изображая удивление. Я не спускаю глаз с мальчишки, крепко сжимающего кулаки.

Мы встречаемся взглядами, и я скромно улыбаюсь, подтверждая его подозрения.

Он облизывает потрескавшиеся губы и достает из-под стола мешочек монет. В его резких движениях читается глубокое разочарование.

– Ваш выигрыш, – он едва сдерживает злобу в голосе. Я протягиваю руку, чтобы забрать свою золотую монету.

– Мне не нужны твои деньги, – я указываю в сторону темного переулка за его спиной. Узкий проход перекрыт столиком торговца, а его расположение позволяет укрыться от ярких огней и любопытных ушей. – Но, если ты не против, я бы хотела поговорить.

Подняв капюшон, я направляюсь к переулку, и юный торговец следует за мной по пятам. Недовольный Касем, вынужденный последовать моему приказу, остается сторожить на углу, пока остальная команда ждет возле столика с кружками, наблюдая за толпой.

Хотя я сильно сомневаюсь, что кто-то решился бы последовать за нами. Люди все еще верят, что я обладаю магией души. На даже без нее я не беззащитна. На моем правом бедре висит стальной кинжал, а на левом – ядовитый Рукан.

– Послушайте, Ваше Величество, – голос мальчишки срывается от волнения. – Если хотите, можете забрать мешочек с монетами, но мне нужно заботиться о семье. У меня больная сестра и родители, которые отдали слишком много своего времени, пытаясь восстановить наш дом. Если бы вы могли пощадить…

Я беру его костлявую и мозолистую ладонь, мягко сжимая ее в своих руках.

– Я – твоя королева, – говорю я. – А не твой командир. И, как я уже говорила, мне не нужны твои деньги. Но тебе нужно быть осторожнее. Если я смогла разгадать твой трюк, смогут и другие. И они будут гораздо более трезвыми и хитроумными, чем кажется на первый взгляд.

В тусклом свете масляных ламп его щеки едва заметно краснеют.

– Это умный трюк, – добавляю я, в надежде, что он расслабится. – Но что, если тебе больше не придется дурачить людей на улицах?

Он замирает, и я даже не понимаю, дышит ли он.

– Я не могу перестать это делать, мне нужны деньги…

– Но что, если бы тебе не нужны были деньги? – Я вкладываю в ладонь мальчика золотую монету, оценивая, как изменится выражение его лица. Несмотря на некоторую растерянность, ничто не может перебить голод, вспыхивающий в его глазах, или то, как его подрагивающие пальцы отчаянно сжимают деньги. – Как тебя зовут?

– Ронан. – Я отпускаю его руку, но он не спешит убирать монету в карман, словно ожидает, что я могу передумать.

– Что ж, Ронан, ты мог бы получить гораздо больше таких монет. Например, тридцать. Тогда бы тебе больше не пришлось рисковать, проворачивая свой трюк с кружками. Ты бы мог позаботиться о своей семье.

Ронан вытирает пот со лба рукавом своей накидки. Наконец он сжимает золотую монету в кулаке и кладет ее в карман. Затем мальчик снова смотрит на меня.

– Что мне нужно сделать? – спрашивает он хриплым, но решительным голосом.

Этот парень умен не по годам. И, хотя он привлек мое внимание с помощью дешевого фокуса, благодаря этому я смогла заметить несколько вещей. Во-первых, он отличный актер. Во-вторых, у него ничем не примечательное лицо, позволяющее слиться с толпой. А в-третьих, он отчаянно нуждается в деньгах.

– Мне нужно кое-кого найти, – несмотря на то, что мы одни, я все равно понижаю голос. – Но вокруг меня слишком много людей, и я не могу сделать это незаметно. Тебе знакомо имя Орнелла Розенблада?

Ронан качает головой.

– Нет, но если он живет на Керосте, его будет легко найти.

– Я не уверена, что он живет здесь, – признаюсь я. – Но если так, мне нужно, чтобы ты выяснил, куда он направился. Можешь сделать это до рассвета?

– До рассвета? – мальчишка смотрит на небо, где уже начинают появляться звезды, и морщит лицо. Но еще один взгляд на монету заставляет его расправить плечи. – Я справлюсь.

– Отлично, – я киваю, указывая на монету, которую он снова прячет в карман. Надеюсь, такой мотивации будет достаточно. – Найди этого человека, и тебе больше не придется переживать о деньгах.

Я не даю ему времени передумать или начать задавать вопросы, на которые я все равно не смогу ответить. Если Ронан вернется с пустыми руками, мне придется искать новую причину, чтобы задержаться здесь еще на один день.

Однако голодные глаза моего юного помощника подсказывают мне, что этот мальчишка меня не разочарует.

Глава 13

На Керосте не существует времени.

Солнце зашло уже несколько часов назад, но магические огни все так же освещают шумные, бессонные улицы. Игорные притоны остаются открытыми, пока внутри подают спиртное и принимают ставки. Как только мы заходим в одно из таких заведений, Касем натягивает капюшон мне на голову, скрывая мое лицо. Я закатываю глаза: эти люди мало интересуются политикой и слишком заняты азартными играми, чтобы заметить мое появление.

Монеты со звоном переходят из рук в руки, а работники клуба то и дело окликают нас из-за столов и барных стоек, предлагая выпить или присоединиться к какой-нибудь игре. Я замечаю, что Бастиан с любопытством разглядывает стол для блек-джека, изучая каждое лицо в толпе.

Я стараюсь не обращать внимания, но уже через несколько минут моя кожа начинает буквально чесаться от любопытства. Когда терпеть становится невозможно, я, наконец, спрашиваю:

– Что ты ищешь?

Он выпрямляется.

– Шанти. Если мы предоставим ее самой себе, она точно вляпается в неприятности.

Его слова звучат не раздраженно, а скорее взволнованно. Более того, мне кажется, что в его голосе проскользнули ласковые нотки. Внутри меня просыпается ревность, и я ненавижу себя за это. Я знала, что Шанти и Бастиан – давние знакомые, но никогда не задумывалась о том, насколько близким было это знакомство. По крайней мере, до этого момента.

– Ты же знаешь, что она может менять свое лицо? Весь смысл ее магии состоит в том, чтобы оставаться неузнаваемой, – бархатный голос Ватеи привлекает внимание нескольких посетителей, сидящих за стойкой. Они оборачиваются и широко распахивают глаза, пораженные ее ошеломительной красотой. Если русалка и замечает своих новоиспеченных поклонников, то не подает виду. За долгое время, проведенное на суше, она почти перестала обращать внимание на глазеющих людей. Но иногда Ватея все же смотрит в ответ, сверкая пугающими, золотыми глазами. Она скалит зубастую улыбку, чтобы продемонстрировать острые резцы. Обычно этого бывает достаточно, чтобы наблюдатели оставили ее в покое.

– Иногда она бывает небрежной, – не соглашается Бастиан. – Например, тату, ее любимый цвет волос или украшение, которое она оставляет нетронутым. Главное – знать, что искать.

– Насколько хорошо ты знаешь Шанти? – Мой желудок сжимается от дискомфорта. У меня нет причины интересоваться такой ерундой, особенно учитывая, что сейчас я не хочу никаких отношений с Бастианом. И все же я не могу сдержать любопытства.

Бастиан одаривает меня своей белоснежной, обезоруживающей улыбкой. Он прекрасно знает, почему я задала этот вопрос, но, к моему удивлению, не начинает меня дразнить. Вместо этого он говорит:

– Мы познакомились еще до того, как она основала клуб барракуд. Когда меня выгнали с Зудо, я обосновался в Икае. Тогда Шанти стала моим ближайшим другом, но очень скоро я осознал, что не смогу жить на суше. Когда мы встретились, она только училась менять свою внешность, и я знаю, что иногда она бывает немного ленивой. Когда Шанти уверена в том, что ее никто не подозревает, она использует старые приемы, по которым ее можно отследить. По крайней мере, так было раньше.

Странно думать о том, какую жизнь Бастиан вел до нашей встречи. Если бы его брат не попытался устроить переворот, скорее всего, наши пути никогда бы не пересеклись. В конце концов, Визидия – огромное королевство. Даже если бы я исследовала каждый сантиметр, то все равно не смогла бы встретиться со всеми его обитателями. И все же я не могу представить свою жизнь без Бастиана. Даже не хочу об этом думать.

– Попробуй угадать. – Он кивает в сторону игорного стола, подобных которому я еще не встречала: на нем изображены цифры, а играющие делают ставки и бросают кости. Я понятия не имею, какие здесь правила, но судя по тому, что половина игроков уже пьяна, – это не может быть очень сложно.

– Вы уверены, что она вообще здесь? – спрашивает Касем, напряженно разглядывая людей в толпе.

Феррик сочувственно кладет руку на плечо моего охранника и качает головой.

– Это бесполезно, Касем. Добро пожаловать в команду, где никто не прислушивается к голосу разума.

У стола стоит девушка с формами, которым можно только позавидовать, и мягкими сиреневыми волосами. Она повисла на руке у мужчины с красивой серебряной подводкой, обрамляющей его глаза. Серебряные волосы подчеркивают его бледную кожу, а сиреневый костюм облегает высокую фигуру, которую он держит с особой гордостью. Обычно так выглядят люди, которые хотят продемонстрировать свое богатство.

Он подносит игральные кости к полным, матово-розовым губам женщины. Хихикая, она дует на кости, и он бросает их на стол. Когда в толпе раздаются одобрительные возгласы, я встаю на цыпочки, чтобы лучше посмотреть, что произошло.

– Ни за что не поверю, что это Шанти, – шепчу я, но Бастиан только пожимает плечами.

– Она превосходная актриса.

– Вам нужна помощь? – шепчет Феррик, как вдруг кто-то хватает его под руку и кладет ему в ладонь пару игральных костей.

– Твоя очередь, – говорит незнакомец, хлопнув его по спине.

Феррик практически падает на игральный стол, и женщина, которая может быть Шанти, с интересом поднимает сиреневую бровь. Залившись краской, он неуверенно бросает кости и выкидывает семерку.

– У нас есть победитель!

Толпа ревет, и лицо Феррика вспыхивает еще ярче.

– Я хочу бросить еще раз, – говорит он, уже роясь в карманах в поисках кошелька. Я уже собираюсь схватить его за шиворот, чтобы уберечь этого доверчивого простака от ловушки, в которую он так легко угодил, когда женщина с сиреневыми волосами бросает своего прежнего кавалера и, к вящему разочарованию последнего, обвивается вокруг Феррика. На ее запястье изящный браслет в форме рыбьих костей, покрытых розовым золотом.

– Давай я подую на твои кости, – ее голос похож на соблазнительное мурлыкание. В этот момент мы все переглядываемся и, не сговариваясь, киваем друг другу.

– Так точно, – говорит Бастиан. – Это она.

Однако Феррик этого не понимает. Он бросает быстрый взгляд на Ватею, пытаясь продемонстрировать свое безразличие к этой незнакомой женщине, но его лицо выражает только одну эмоцию – чистую панику. Вряд ли он способен покраснеть еще больше, если только у него не лопнут глазные сосуды. Тело Феррика напрягается, когда Шанти с довольным хихиканьем хватает его под руку. Наклонившись, девушка сильно толкает его вбок, и он роняет кости. Она ловит их на лету и возвращает в ладонь Феррика.

– Простите! – громко говорит она, покрываясь румянцем. – Похоже, я выпила лишнего.

Феррик, все еще напряженный от ее прикосновения, неуклюже бросает кости на стол. Я не вижу, какую цифру он выкинул, но дилер выпучивает глаза, а зрители заходятся в крике, хватая Феррика за плечи. Они радуются его победе, словно старые друзья.

– Это место просто невыносимо. Думаю, мне нужно еще выпить, – вздыхает Ватея, заметив барную стойку. – Скоро вернусь.

– Тебе нужны деньги? – спрашивает Бастиан, запустив руку в свой карман, но Ватея только усмехается в ответ.

– Какого низкого ты обо мне мнения, пират.

Русалка исчезает в толпе, которая расступается перед ней, а Феррик слишком увлекся игрой, и я остро ощущаю присутствие Бастиана рядом со мной. Это успокаивающее чувство, чистая эйфория, в которую хочется погрузиться с головой. Собравшись с силами, я стараюсь заглушить свои эмоции и сосредотачиваюсь на Феррике. Очередной бросок костей вызывает у толпы новый приступ восторга.

– Будь я моложе, оставил бы здесь последние сапоги, – вздыхает Бастиан, пытаясь завязать разговор. – Судя по ликованию зрителей, сегодня все наши напитки пойдут в счет Феррика.

Неплохая идея. Не знаю, какой фокус придумала Шанти, но он определенно работает. А еще – привлекает к нам лишнее внимание.

Я осторожно толкаю Касема локтем и молча указываю на двух мужчин, которые наблюдают за Ферриком из-за толпы. Они напоминают ходячие валуны: крепкие и сильные, с массивными, напряженными мышцами. Судя по аметистовому цвету их одежды, это – местные жители.

Один из мужчин ловит мой взгляд, и в его глазах вспыхивает искра узнавания. Он толкает своего спутника, и тот поворачивается ко мне. Но их лица не выражают восторг от неожиданной встречи со своей королевой. Незнакомцы смотрят на меня с нескрываемой злобой.

– Кажется, сегодня нам вообще не удастся выпить, – тихо говорю я.

Проследив за моим взглядом, Бастиан издает низкий горловой звук.

– Напасть на тебя при свидетелях – все равно что подписать себе смертный приговор. Никто не станет этого делать. – Оставив кружки с недопитым элем на барной стойке, мужчины направляются прямо ко мне. – Но я могу и ошибаться.

– Делаешь ставки на деньги своего народа? – высокий мужчина обращается ко мне грубым и скрипучим голосом. – Не удивительно, хотя я ожидал большего от новой королевы Визидии.

Радостные крики посетителей быстро стихают, и казино погружается в тревожные перешептывания. Передо мной стоит высокий самодовольный незнакомец, намеренно привлекающий внимание к своей персоне.

– Самое время обналичить выигрыш, – говорит Шанти, торопливо собирая фишки. Одну часть она рассовывает по карманам, а другую прячет в декольте своего платья, прежде чем исчезнуть в толпе.

Я хочу заговорить, но у меня во рту слишком сухо, чтобы выдавить из себя хоть слово. Еще совсем недавно я бы без проблем поставила этих наглецов на место. Но теперь в моих ушах звенит голос матери:

Заставь их полюбить тебя, Амора.

Этот человек хочет драки. Он хочет, чтобы я разозлилась и выставила себя на посмешище. Он хочет сделать из меня чудовище. Касем и Бастиан тянутся к своим мечам, готовые обнажить оружие в любую секунду. Напряжение Бастиана отдается в моих венах резкими электрическими импульсами.

– Она не ставила никаких денег, – возражает пират, но я кладу руку ему на грудь, призывая его замолчать.

Здесь слишком много зрителей. Слишком много людей придвинулись к краешку своих стульев, чтобы посмотреть, как их королева ответит на обвинение.

– Я решила устроить турне по королевству, – спокойно говорю я, опуская капюшон. Борясь с желанием обнажить оружие, я инстинктивно тянусь к своей магии, но не нахожу никакого отклика, и моя кожа холодеет.

– Знаем мы про твое турне, – твердо заявляет второй мужчина. Он чуть ниже первого, но при этом гораздо мускулистее. – Керост не хочет в этом участвовать.

Бастиан открывает рот, но Касем пихает его локтем, прежде чем он успевает хоть что-то сказать.

– Я прибыла сюда только по одной причине, – продолжаю я. – Чтобы узнать, как еще я могу помочь Керосту. Для этого мне нужно увидеть, что происходит на острове.

Я не пытаюсь защищаться, не угрожаю отрезать их лживые языки, и это кажется… странным. Как и эти мужчины, я не привыкла решать конфликты с помощью разговора. Они явно сбиты с толку, потому что я игнорирую их обвинение и не спешу оправдываться, но при этом не соглашаюсь с их словами.

– Если позволите, – твердо говорю я. – Я бы хотела еще немного понаблюдать за игрой. Но вы должны знать, что я понимаю ваши чувства, и работаю над тем, чтобы найти решение проблемы. Если бы мне было все равно, я бы отправилась на другой остров, где для меня подготовили пышный прием с развлечениями и бесплатной едой. – Несколько людей в толпе смеются над моей шуткой, и посетители казино возвращаются к своим играм. Я выиграла в этом раунде.

– Ну да, – бурчит один из мужчин, потирая шею, в то время как игорный дом снова оживает, наполняясь звуками голосов и звоном кружек. Никто больше не обращает внимания на двух странных незнакомцев. В этой ситуации я могла бы стать главной злодейкой, но вместо этого я выставила их дураками. Мои побежденные противники убираются прочь, опустив головы.

Касем облегченно вздыхает, а Бастиан и Феррик изумленно уставились на меня.

– Что ж, это что-то новенькое, – говорит Бастиан, медленно убирая руку с рукояти меча.

Резкий смех Феррика застает меня врасплох.

– Боги, было бы здорово, если бы ты с самого начала научилась разговаривать с людьми. Представляешь, сколько сражений мы могли бы избежать?

Я закатываю глаза, но, к моему счастью, в этот момент из толпы появляется Ватея с четырьмя огромными пинтами эля. Она протягивает две кружки мне и Касему, а одну – из которой уже отпили несколько глотков – отдает в руки Бастиану. Он открывает рот, чтобы возразить, и русалка бросает на него вызывающий взгляд.

– Ты за них не заплатила, да? – сердито спрашивает он.

Ее рот растягивается в зубастой улыбке, и этого достаточно, чтобы мы все поняли.

Развлечения снова в полном разгаре, только теперь люди обращают на меня куда больше внимания и даже пытаются втянуть меня в игры. Они не просят делать ставок и даже предлагают мне свои деньги или фишки, лишь бы я составила им компанию. Они спрашивают, что я пью, и заказывают еще. Касем кружится вокруг меня, словно ястреб, постоянно бегая к бару, чтобы убедиться, что в мой напиток ничего не подсыпали.

Никто из нас не знает, куда делась Шанти, но учитывая, сколько фишек она утащила в своих карманах, я не сомневаюсь, что наемница уже изменила внешность. Тем временем мы с Ватеей сидим за столом для игры в блек-джек, пока Феррик стоит за моим плечом, а Бастиан нависает над русалкой. Он смотрит на ее карты с нейтральным выражением лица, прежде чем наклониться и прошептать что-то ей на ухо.

Я непроизвольно сжимаю карты все сильнее и сильнее, пока мое сознание витает где-то далеко отсюда. Вместо того чтобы сосредоточиться на игре, я погружаюсь в воспоминания о том, как его дыхание щекотало мою кожу. О том, как он шептал мне на ухо.

Отпив из своей кружки, я заставляю себя отвести взгляд. Кто-то выкрикивает шутку, и я притворно смеюсь, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды десятков людей, которые ожидают от меня боги знают чего. Больше всего на свете я хочу, чтобы они узнали меня, как человека. Я хочу заслужить их доверие.

Но почему у меня по коже бегут мурашки? Почему каждое слово дается с трудом, как будто мне зашили рот?

Часы проходят в бездействии. Кажется, никто здесь не устает, и толпа не расходится до рассвета. Утренние лучи пробиваются сквозь окна, освещая помещение. В ярком свете все разговоры и возгласы кажутся слишком громкими. Смелый макияж и мерцающие наряды больше не ослепляют своим великолепием. Наоборот, теперь они выглядят глупо и неуместно.

Пора выбираться отсюда и искать Ронана. Я надеюсь, что он нашел ответы, в которых я так нуждаюсь. Не уверена, что смогу вынести еще несколько ночей на Керосте.

Я стараюсь не пить слишком много, и, если кто-нибудь покупает мне напиток, я делаю несколько вежливых глотков. Этого достаточно, чтобы люди считали меня дружелюбной, но недостаточно для того, чтобы опьянеть. И все же моя голова раскалывается, а в глазах мутнеет, но, скорее всего, это последствия бессонной ночи.

Боги, как же хочется спать. Кажется, меня ждет длинный день.

Когда толпа рассеивается, мы возвращаемся на улицу. Некоторых из нас нещадно клонит в сон, в то время как другие – а именно Феррик и Ватея – все еще трясутся от смеха. Они немного пошатываются на ходу, а их щеки раскраснелись от алкоголя и безудержного веселья.

– Ты его слышал? – хохочет Ватея, вытирая слезящиеся глаза.

Феррик издает хриплый смешок, больше похожий на собачий лай, и хватается за живот.

– Оу! – говорит он шутливым, низким голосом. – А вы, случайно, не русалка?

Ватея почти завывает от смеха. Мы с Бастианом обмениваемся многозначительными взглядами, отчего у меня тут же начинает покалывать в животе, и я отвожу глаза. Феррик и Ватея продолжают нести какую-то чушь, понятную только им двоим. Рука Феррика спокойно лежит на талии русалки, но она изгибается таким образом, чтобы его ладонь оказалась у нее на бедре. Несколько секунд Ватея ждет его реакции и едва заметно дует губы, когда он вежливо передвигает руку обратно. Не желая сдаваться, она берет Феррика за запястье и намеренно перекладывает его руку к себе на бедро. Он вздрагивает от неожиданности, но больше не пытается передвинуть руку.

Они уходят вперед, пока я не спеша осматриваю улицу в поисках лохматой черной шевелюры. Сонный Ронан сидит в темном углу, под вывеской «Порока». Заметив меня, он хмурится еще больше, чем прежде, и вскакивает на ноги.

– Ты ждал меня здесь всю ночь?

Когда остальная команда останавливается, чтобы посмотреть на взволнованного мальчишку, я замираю, в надежде, что они его не узнают. Но, само собой, Бастиан прищуривается и делает шаг вперед.

– Ты – мальчишка с ракушкой, – вспоминает он. – Это был ловкий трюк, ничего не скажешь.

Ронан вздергивает подбородок, но я сжимаю зубы и бросаю на него предупреждающий взгляд. Он замирает, широко распахнув глаза. Надеюсь, он понял, что наш разговор не предназначен для чужих ушей.

– Дайте мне пару минут, – тихо говорю я, обращаясь к своей команде. – Рано или поздно кто-нибудь поймает его на мошенничестве, а люди могут быть очень жестокими, когда дело касается денег. Ждите меня на корабле. Это не займет много времени.

– Мы тебя не оставим…

Я не задерживаюсь, чтобы выслушать доводы Касема. Вместо этого я тяну Ронана за собой, не обращая внимания на резкий солнечный свет, от которого у меня кружится голова. Мы приходим в тот же переулок, где произошла наша первая встреча, и, только убедившись, что вокруг никого нет, я начинаю говорить.

– Ты нашел Орнелла? – Мне не хочется давить на Ронана, но, если я слишком сильно задержусь, кто-нибудь из моей команды отправится на поиски.

Он быстро кивает в ответ.

– Я встретил женщину, которой знакомо это имя. Она сказала, что дружила с его матерью и что их семья переехала на Курману. – Мальчишка тяжело сглатывает, стараясь не выдавать своего волнения. – Простите, но я не смог узнать больше. Никто не знает, что это за человек и где он сейчас.

Негусто, но это хоть какая-то подсказка. И сейчас мне этого достаточно. Я достаю небольшой мешочек с золотыми монетами и кладу его в раскрытую ладонь Ронана.

– Смотри не потеряй. Больше никакого мошенничества.

Мальчик прячет мешочек за пазуху и смотрит на меня с искренней улыбкой. Но стоит ему поднять глаза, как он меняется в лице, сжимаясь от страха. Каждый мускул моего тела напрягается, и я замираю на месте, потому что надо мной нависают две огромные тени.

Глава 14

Моя рука медленно тянется к рукояти Рукана.

– Беги, – говорю я Ронану. Мне не надо повторять дважды. Как только он припускает по переулку, я отскакиваю в сторону, едва уворачиваясь от ножа, который направлен в мое лицо. Лезвие отсекает прядь моих волос, и я бросаю раздраженный взгляд на его владельца. – Между прочим, я их отращиваю.

Это мужчины из игорного притона. Щурясь на солнце, один из них размахивает ножом, а второй обнажает меч. Я сжимаю свой кинжал, стараясь не показывать страха. А мне есть чего бояться.

Никогда не ввязывайся в драку с магами времени. Мое сердце заходится в бешеном ритме, а в голове звучат слова отца. Ты даже не заметишь, как они приставят нож к твоему горлу.

Магия времени – далеко не игрушка. Ее тяжело контролировать, и она выкачивает все жизненные соки из тела своего хозяина. Но было бы глупо вступать в бой, не используя такое преимущество.

Я обращаюсь к своей магии, делая все, что в моих силах – все, что я делала уже тысячи раз, – но она снова меня не слушается.

Я знаю, что моя магия исчезла, но я отчаянно пытаюсь выманить ее из глубин своей души, заставить ее ответить на мой зов. Потому что без нее у меня нет шансов выстоять в этом бою.

Высокий мужчина бросается на меня с ножом, но, к счастью, в этот раз он двигается немного медленнее. И, хотя лезвие оставляет глубокий порез на моей руке, я успеваю увернуться, парируя атаку с помощью Рукана. Но за мгновение до того, как мое оружие вонзится в его кожу, у меня в голове проносятся слова матери:

Заставь их полюбить тебя, Амора. Где бы ты ни была, я буду наблюдать за тобой.

Я останавливаюсь за секунду до удара.

Они замечают мое колебание. Высокий мужчина неуверенно опускает нож, но второй, более крепкий, рычит:

– Думаешь, мы будем тебе кланяться, только потому что ты прислала сюда пару солдат? Как будто этого достаточно!

Я убираю Рукан обратно в ножны и хватаюсь за стальной кинжал. Для того чтобы победить в этом бою, мне не обязательно их убивать – достаточно лишь покалечить. Но я не успеваю обнажить свое оружие, потому что противник прижимает меня к стене с молниеносной скоростью. Мои кости трещат, ударившись о камень, а воздух покидает легкие.

– Убирайся с нашего острова, – рычит он, обдавая меня зловонным дыханием. Мужчина наклоняется ближе, и я морщусь, когда он сдавливает мою шею, держа наготове свой меч. Я отчаянно тянусь к своему кинжалу, но в глазах уже начало темнеть. Мое тело охватывает кипящая паника. Я умоляю свою магию откликнуться на призыв и защитить меня. Точно так же, как я умоляю свою руку дотянуться до рукояти стального кинжала.

Высокий мужчина начинает пятиться назад, и его лицо искажается от страха, когда его друг, схвативший меня за горло, поднимает свой меч. Клинок прижимается к моему животу, и я готовлюсь к знакомой, обжигающей боли.

Но она так и не приходит.

Я падаю на колени, отчаянно хватая ртом воздух. Мои ногти царапают мостовую, пока я пытаюсь сморгнуть туман, застилающий мои глаза.

– С тобой все будет в порядке. – Я сразу узнаю руки Бастиана, сжимающие мои плечи, потому что от его прикосновения мое зрение проясняется, а дышать становится легче. Не найдя сил на сопротивление, я падаю в его руки и потираю свою шею.

Мой противник лежит на земле лицом вниз, а из его шеи торчат две длинные иглы. Шанти нависает над ним, засовывая оставшиеся иглы в крошечные промежутки между косточками своего браслета, а затем прячет в рукав пузырек с густой белой жидкостью.

Слева от меня появляется Феррик, и я вздрагиваю от ощущения его целительной магии, обжигающей мою шею. Она вспыхивает в самой болезненной точке, а затем угасает, превращаясь в приглушенную, ноющую боль. И все же мой голос напоминает сдавленный хрип, когда я спрашиваю:

– Он?..

– Мертв? Нет, – Шанти пинает руку мужчины, а затем придавливает его пальцы каблуком сапога, пока он не начинает стонать от боли. – Видишь? Он без сознания. После пробуждения его будет мучить ужасная головная боль, но он это заслужил. Кстати, Касем уже позаботился о его дружке.

Отлично. Я могла бы отравить его Руканом, но люди не могут любить королеву, которую они считают чудовищем. Я уже выучила это на своем горьком опыте. Мой народ ждет, что его королева будет честной и доброй покровительницей, а не кровожадной убийцей.

Если я буду использовать свой ядовитый кинжал, эти люди получат то, чего они хотят, и все королевство будет видеть во мне опасного правителя. Проявляя жестокость, я пойду против воли своей матери, и она без промедлений вернет меня обратно на Ариду.

– Мы не должны были упускать тебя из виду, – рычит Ватея, скалясь на лежащего мужчину. – Нужно их арестовать.

Я хочу возразить, но меня опережает Феррик.

– Совершенно исключено. Подумай сама: на Амору напали во время первой же остановки, да еще и на Керосте, который и так отказался быть частью ее турне. Как это будет выглядеть со стороны? Наше путешествие может закончиться, так и не успев начаться.

Услышав эти новости, Бастиан самодовольно приосанивается, но Шанти качает головой.

– Может, и нет. – Наемница садится на корточки и приподнимает мой подбородок, изучая мое лицо. – Поверьте, люди видят только то, что ты им показываешь. – Выпрямившись, она поворачивается к Феррику. – Принеси мне столько газет, сколько сможешь найти. А ты, – девушка поворачивается к Ватее, – убери отсюда этого проходимца. Он не придет в себя еще несколько часов, так что можешь оставить его гореть на солнце.

В глазах русалки загорается опасный огонек. Она подхватывает мужчину под руки и тащит его по переулку, подальше от посторонних глаз. Надеюсь, она не унесет его прямо в море.

Феррик еще раз осматривает меня на наличие травм и только после этого поднимается на ноги.

– Оставайся здесь, – серьезно говорит он, направляясь в сторону улицы.

Я и не собиралась никуда уходить. Вместо этого я опускаю голову на грудь Бастиана, наслаждаясь ощущением целостности, и он обхватывает меня руками. Из-за нашей связи я не могу понять, чье любопытство вспыхивает в ответ на озорной взгляд Шанти – мое или его.

– Что ты задумала? – спрашивает Бастиан, и она расправляет плечи.

– Поверь мне, пират. Я придумала гениальный план.

* * *

Я сижу на палубе, прислонившись к главной мачте «Смертной казни», когда Шанти протягивает мне плод своих трудов.

– Не благодари. – Я беру газету, и наемница одаривает меня широкой улыбкой. – Просто добавь небольшой бонус к моей оплате. Отдай мне свой странный синий кинжал, и мы будем в расчете. – Она бросает жадный взгляд на Рукан.

Я прячу кинжал под плащом, подальше от ее глаз, и разворачиваю газету с движущимися картинками. Это… я. Но это не просто рисунок, сделанный художником. Передо мной цветное, завораживающее и совершенно живое изображение.

Этот пергамент похож на тот, что разглядывали Ватея и Юриэль, или на тот, который показывал мне лорд Гаррисон. На этом, в частности, я изображена в игорном доме с бокалом в руках. Я делаю ставки и заливисто смеюсь вместе с другими посетителями. Глядя на эту картинку, любой читатель непременно пожалеет, что пропустил такое веселье. За изображением следует текст:

ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО, КОРОЛЕВА АМОРА МОНТАРА, ВЫХОДИТ ЗАМУЖ!

Похоже, Визидия получит нового короля еще раньше, чем мы думали! Турне ее Величества началось всего несколько дней назад, но она уже подружилась с жителями Кероста. Может быть, любовь уже витает в воздухе? Не упустите свой шанс, женихи!

Внизу страницы можно найти список объявлений, предлагающих услуги стилистов и консультантов по гардеробу, которые помогут видным холостякам подготовиться к моему визиту. Я бы могла закатить глаза, но, учитывая, что в газете нет ни слова про стычку с двумя местными жителями, мне остается только вздохнуть от облегчения. Это милая и короткая статья: именно такого шоу от меня и ждут. Я крепко сжимаю газетный лист, ощущая запоздалую усталость каждой клеточкой своего тела. Наконец-то я могу расслабиться.

– Это гениально, – говорю я.

– Я гениальна, – поправляет Шанти, отбрасывая за спину прядь розовых волос. – Всегда пожалуйста.

Позади нее сидит Касем. Его глаза подернуты мутно-белой дымкой, как и у любого человека, использующего магию разума.

– Эта новость уже распространилась по всем островам, – говорит он отстраненным тоном. Но по мере того, как глаза стражника вновь приобретают свой привычный голубой оттенок, в его голос возвращаются оживленные нотки. – Телепаты передают ее по всему королевству. На Морната вовсю тиражируют копии этой статьи, и они хотят большего. Они хотят получать отчет обо всех твоих остановках. Мы можем раскрутить эту историю, как нам угодно.

– Только если мы всегда будем оставаться на шаг впереди, – предупреждает Шанти. – Эти скандальные газеты слишком популярны, и люди готовы на все ради информации. Тот, кто сможет предоставить лучшие сплетни, получит самый толстый кошель с деньгами, так что наши статьи должны выходить самыми первыми.

Если бы завоевание популярности было моей главной и единственной задачей – это было бы отличной стратегией. Но в моем нынешнем положении это станет только помехой. Теперь за мной будет следить еще больше глаз, а значит, я должна еще тщательнее продумывать каждый свой шаг.

Я возвращаю пергамент Шанти, и она еще раз с восхищением рассматривает свою работу.

– Я подумаю насчет бонуса, – говорю я. – Спасибо. Я ценю твою помощь.

– Все, что угодно, ради моей королевы, – поддразнивает она.

Стоя у штурвала с компасом в руке, Бастиан бросает кислый взгляд на пергамент. Впервые увидев заголовок, пират лишь недовольно усмехнулся, и вот уже несколько минут он демонстративно смотрит на свой компас, притворяясь, что ему все равно.

– Согласно нашему расписанию, мы должны прибыть на Зудо только через три дня, – говорит он. – Нужно связаться с ними и предупредить, что мы появимся раньше.

В его голосе звучит надежда, и мое горло сдавливает чувство вины. Я бы хотела отправиться на Зудо, как и планировалось, но моя главная цель – найти Орнелла и выведать все, то он знает о легендарном артефакте.

– Мы поплывем на Курману, – говорю я с деланным равнодушием, но Бастиан подозрительно щурится, а Феррик, сидящий напротив меня, хмурит брови. – Касем, свяжись с ними и сообщи, что планы изменились.

Касем замирает.

– Но мы должны следовать маршруту.

– И к тому же Курмана на другом конце королевства, – ворчит Бастиан. – В этом нет никакого смысла. Твоя мать и Зейл отгрызут нам головы, если мы будем игнорировать их расписание.

– Мы ничего не игнорируем, – возражаю я. – Мы пытаемся быть на шаг впереди. Если репортеры будут знать, куда мы направляемся, они начнут следовать за нами по пятам, – ложь с легкостью соскальзывает с моего языка. В моем предложении есть здравое зерно, и ни у кого не находится возражений.

Феррик первым подает голос.

– Боги, во что я вляпался, – тихо произносит он.

Проигнорировав его жалобу, я заставляю себя подняться на ноги и окидываю остальных уверенным взглядом.

– Моя мать хотела, чтобы мы были осторожны. Если что-то опять пойдет не так, то об этом тут же напечатают сотни новых статей, – уже не говоря о том, что под пристальным взором репортеров мне будет сложно искать Орнелла. – Касем, передай моей матери, что мы отправляемся на Курману и что отныне мы не будем придерживаться расписания. Она все поймет, – я стараюсь говорить как можно более властно. Если кто-нибудь потребует объяснений – мне снова придется солгать, но в голову больше ничего не приходит.

Бастиан сжимает зубы, но даже он чувствует, что я не говорю всей правды – ему не дано читать мои мысли.

– Бери курс на Курману. – Оставив его у штурвала, я спускаюсь в каюту, прежде чем кто-нибудь начнет задавать вопросы.

Ватея уже забылась пьяным сном, запутавшись в веревках гамака, словно ее выловили прямо из моря. Она даже не дергается, когда я забираюсь в соседнюю койку, чувствуя, как усталость пробирает меня до костей.

Закрывая глаза, я молюсь, чтобы в этот раз меня ждал крепкий сон, а не призрак отца.

Глава 15

По черному ночному небу рассыпана звездная пыль, тускло мерцающая в отражении моря. Я смотрю на него с высоты такелажа, все еще уставшая после алкоголя и тревожного сна.

Как только я закрыла глаза, передо мной снова появились мертвецы, и, конечно, среди них был мой отец. Его лицо окутывал дым, и он тянул ко мне свою окровавленную руку, но павший народ Визидии вновь придавал его к земле, не позволяя своему бывшему королю двинуться с места.

Я делаю все возможное, чтобы выбросить это воспоминание из головы. Откинувшись на ванты, я тихо напеваю мотив матросской песни. Когда я впервые пыталась взобраться по мачте, мои ладони потели так сильно, что я с трудом могла ухватиться за канат. Прошлым летом, поднимаясь по такелажу с Бастианом, я впервые почувствовала себя по-настоящему живой. Я помню, как он поддерживал меня, не давая упасть, и как его теплое дыхание касалось моей кожи. Когда пролетающая мимо чайка издала приветственный крик, его глаза вспыхнули от восторга и он закричал в ответ. Соленый воздух развевал мои волосы и нежно касался лица, словно хотел сказать, что мое место здесь, в море.

Мой первый глоток свободы, прежде чем я узнала правду об отце и семье Монтара.

Прежде чем я потеряла свою магию, и отец пронзил себя мечом, чтобы защитить меня.

Тогда я еще не была королевой. Я была принцессой Аморой – девочкой, наивно полагающей, что она может защитить королевство, о котором ничего не знает, с помощью магии, рожденной из лжи.

Но все это осталось в прошлом. Когда тело отца отправили в море, эта девочка погрузилась в пучину вместе с ним. Теперь ее место заняла королева, которую я едва узнаю.

Серебристый лунный свет выглядывает из-за завесы облаков, и я закрываю глаза, сдерживая горячие слезы. Как бы я ни старалась отвлечься, как бы ни пыталась избавиться от этих мрачных мыслей, мое сознание продолжает возвращаться в одну и ту же исходную точку: когда-то я была готова на все, чтобы занять трон, но, возможно, мне стоит признать, что я не имею права быть королевой.

Но пока Визидия не будет восстановлена, я должна оставаться у власти. Я им нужна. Только у меня есть необходимые знания, чтобы искупить грехи моей семьи. А до тех пор у меня нет времени на слезы. Я должна сражаться, чтобы дать моему народу то королевство, которого он заслуживает.

Когда такелаж начинает трястись, я открываю глаза и хватаюсь за канатную вязь. Глядя вниз, я ожидаю увидеть Бастиана, но, к моему облегчению, по вантам забирается Феррик. Его лоб морщится от напряжения, и через каждые несколько сантиметров он останавливается, чтобы выругаться себе под нос.

– Звезды, – вздыхаю я, соскальзывая вниз на несколько метров, чтобы ему не пришлось забираться выше. – Разве ты не должен спать?

– Я бы мог сказать то же самое про тебя, – пытается произнести он, но его зубы стучат так сильно, что слова звучат совсем неразборчиво. Сильная волна ударяется о борт корабля, и Феррик морщится, отчаянно хватаясь за канаты.

Я закатываю глаза и кладу руку ему на спину, чтобы он мог восстановить равновесие. Море не очень-то благосклонно к гостям в холодное время года. Темная вода бурлит и свирепствует где-то там, внизу, но здесь, на такелаже, каждый толчок кажется еще более мощным и опасным.

– Касем храпит, как пьяный моряк, – бормочет Феррик, втягивая шею в воротник, совсем как рак-отшельник, а его дыхание повисает в воздухе клубами белого пара. – Я хотел украсть свечу из каюты Бастиана, чтобы расплавить воск и заткнуть уши. Но потом увидел тебя.

Думаю, он бы ответил на мою улыбку, если бы все его внимание не было поглощено попытками хоть как-то согреться.

Его упрямство заставляет меня рассмеяться.

– Обмотай запястья канатом. – Точно такие же указания давал мне Бастиан во время моего первого подъема. – Море сегодня неспокойное, так что лучше перестраховаться. Мы можем спуститься ниже, если тебе страшно…

– Все нормально. – Осмелев, Феррик высовывает голову из воротника. Следуя моему совету, он обхватывает канаты и неуверенно поворачивается лицом к морю. Когда я облокачиваюсь на рею, он следует моему примеру.

Его взгляд прикован к беспокойным волнам, которые уже не кажутся такими темными. Луна осветила поверхность воды, рассыпав по ней тысячи крошечных кристаллов. Теперь море сияет, как драгоценный камень.

Сейчас мне, как никогда, хочется научиться магии времени. Я бы застыла в этом моменте, окруженная лунным светом и морскими волнами. Я бы превратилась в носовую фигуру, навечно единую с кораблем. Я бы посвятила жизнь путешествиям, вместо того чтобы сидеть на троне, залитом кровью сотен невинных людей.

– Это напоминает мне о той ночи, когда мы сражались с Луской, – слова Феррика звучат осторожно, словно он понимает, что я погружена в свои мрачные мысли. – Тогда море казалось спокойным, по крайней мере, пока не появился этот монстр. Но оно было темным, совсем как сейчас. И красивым. Даже несмотря на то, что смертельно опасное чудовище немного подпортило мои впечатления.

Мой смех звучит на удивление искренне. Я совсем от этого отвыкла. На Ариде мне постоянно приходилось притворяться.

Феррик был со мной в тот момент, когда моя жизнь изменилась навсегда. Мы прошли через все опасности плечом к плечу. Рядом с ним мне не нужно притворяться.

– В ту ночь я наконец-то поняла, что ты – самый смелый человек из всех, кого я знаю. – Мне самой сложно в это поверить, но в его присутствии я ощущаю себя совершенно естественно, и даже комфортно.

Феррик смеется так тихо, что его почти не слышно из-за ветра.

– Я бы мог сказать то же самое про тебя.

Я вспоминаю, как бросилась на Луску. В тот момент я уже вообразила, сколько легенд барды сочинят в мою честь и как будет гордиться мой отец, когда я привезу ему щупальце чудовища. Но я так и не смогла показать ему Рукан.

Между нами повисает тишина, но в ней нет неловкости или напряжения. Придвинувшись поближе к Феррику, я погружаюсь в эту тишину, закрываю глаза и кладу голову ему на плечо, а он обнимает меня в ответ. Я совершенно теряюсь во времени, и, только когда он начинает ерзать на месте, я поднимаю голову и смотрю на своего лучшего друга.

– Правильно ли мы поступаем? – Его губы сжаты в плотную нить, а зеленые глаза отстраненно уставились в одну точку, словно он пытается сложить пазл у себя в голове.

– Ты имеешь в виду «правильно ли я поступаю»?

Феррик кивает, нервно постукивая ногой по снастям.

– Мне не нравится, что нам приходится лгать. Ватея заслуживает правды. Вся команда заслуживает. Даже Касем изо всех сил старается тебе помочь. Он ежедневно связывается с твоей матерью и другими островами, чтобы твое путешествие прошло как можно более гладко. Семья Монтара столетиями лгала народу Визидии, но ты не обязана делать то же самое.

Уставившись в безоблачное небо, я спрашиваю себя: могут ли боги услышать мой громкий вздох?

– Я уже давно не понимаю, что правильно, а что нет, Феррик. Все, что мне остается, – это поступать так, как я считаю нужным. И сейчас мне нужно позаботиться о благополучии Визидии. Я не собираюсь идти по стопам своих предков, и, когда придет время, все узнают правду. Но пока мы будем следовать моему плану. – Я пинаю снасти, позволяя своей ноге запутаться в канатах.

Феррик едва заметно усмехается.

– Ты слишком привыкла делать все в одиночку. Почему ты нам не доверяешь? Думаешь, мы не справимся? Амора, мы хотим тебе помочь.

Я устала слышать одно и то же. Все свои восемнадцать лет я полагалась на других, и куда меня это привело? Если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам. Все равно никто не справится с моими проблемами лучше меня самой.

– Я ценю твою заботу, – в моем голосе звучат жесткие нотки, которые я даже не пытаюсь скрыть. Феррик должен понять, что этот разговор окончен. – Но я действую исключительно в интересах своего королевства.

– Тогда скажи, как я могу тебе помочь, – не сдается он. – Я делаю все, что могу. Я пытаюсь быть хорошим другом, рассудительным советником, сильным бойцом и умелым целителем. Что еще я могу для тебя сделать?

Мое сердце замирает, и я еще крепче сжимаю канат.

– Ты идеален, Феррик. Честное слово, дело вовсе не в тебе.

Глубоко вздохнув, он понуро опускает плечи, и в воздухе повисает тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и шумом волн. Мне кажется, что проходит целая вечность, прежде чем Феррик снова поворачивается ко мне. Умный и проницательный взгляд зеленых глаз придает ему сходство с рыжим лисом, а его голос звучит так тихо, что на мгновение мне кажется, будто я сама выдумала эти слова:

– Однажды твое упрямство всех нас убьет, Амора. Да помогут нам боги.

Глава 16

Усталость пробирает меня до самых костей, когда я поднимаюсь на палубу следующим утром.

После ухода Феррика, я провела на рее еще несколько часов, пока мои пальцы не онемели от холода, хватка не ослабла, а глаза не начали закрываться сами собой. Только тогда я прошмыгнула обратно в свою каюту и проспала еще несколько часов, пока меня не разбудили видения о мертвецах.

Поднявшись на палубу, я первым делом замечаю Бастиана. Он одиноко сидит у правого борта, а Ватея и Шанти – у левого. Между ними лежит развернутый холщовый мешок, наполненный сушеными фруктами, твердыми сырами и вяленым мясом. Девушки играют в странную карточную игру, переворачивая карты и хлопая руками по палубе, в то время как Бастиан вертит в руках очень знакомый предмет. Когда я понимаю, что это моя сумка, у меня перехватывает дыхание.

Бастиан опустошил ее содержимое, разбросав перед собой зубы и кости. Он еще не использовал мою магию – иначе я бы это почувствовала, – но пират явно над этим раздумывает. Зажав кость двумя длинными пальцами, Бастиан осторожно проводит по ней кончиком тычкового ножа. Его сила воли пульсирует внутри меня, и я сразу понимаю, что он пытается призвать магию души.

Но у него ничего не выходит.

– Ты не говорил, что у тебя какие-то проблемы с моей магией.

Я нерешительно сажусь напротив, пробегая пальцами по острым обломкам позвонков и фаланг. Мне противна сама мысль о том, что при виде костей на меня накатывает такая тоска, но я не могу этого отрицать. Я с ненавистью вспоминаю о тех временах, когда мы с отцом казнили заключенных в темных подземельях Ариды. На протяжении восемнадцати лет я училась убивать, чтобы усмирить внутреннего зверя, которого никогда не существовало. Моя магия оказалась ложью.

Но я не питаю ненависти к своей магии, ведь она стала самой глубокой и сокровенной частью меня. Я все еще не теряю надежды, что однажды она обретет свой первозданный вид, ведь изначально магия души была создана для того, чтобы защищать, а не убивать.

Бастиан еще крепче сжимает кость между пальцами. Он задумчиво щурится, словно перед ним самая настоящая головоломка, и мое сердце трепещет от волнения. Я помню это выражение лица: точно так же он наблюдал за тем, как я создаю Рукан. В ту ночь мы впервые целовались по-настоящему.

Моя кожа начинает зудеть от нестерпимого желания убежать, оказаться как можно дальше от Бастиана, но внутри него пульсирует моя магия, и это вынуждает меня остаться.

– Потому что только теперь, когда мы оказались на корабле посреди моря и тебе некуда бежать, я могу с тобой поговорить, – в его голосе столько ехидства, что я закатываю глаза.

– Ну что ж, сейчас я здесь. Расскажи мне, что происходит.

Он еле слышно щелкает языком.

– Кажется, ты гораздо больше заинтересована в моих вопросах, чем я – в твоих ответах. Но у меня есть идея. Мы можем прийти к компромиссу. – Бастиан поднимает голову, и в его завораживающих карих глазах вспыхивают крошечные звезды. – Я все тебе расскажу, если ты вежливо об этом попросишь.

Как жаль, что я не могу бросить этого проклятого пирата за борт. Прикусив язык, я растягиваю губы в ледяной улыбке.

– Бастиан, расскажи мне, пожалуйста, почему ты не можешь использовать магию души? Ты, высокомерный, несносный ублюд…

– Вот не умеешь ты вовремя остановиться, – вздыхает Бастиан, но все-таки подвигается ближе ко мне. – Не переживай, мы над этим поработаем. А что касается магии души, тут все очень просто. Я не знаю, что с ней делать.

Он поднимает кость еще выше, чтобы рассмотреть ее в солнечном свете. Я наклоняюсь ближе, совершенно не понимая, что он пытается увидеть. Перед нами самая обыкновенная фаланга человеческого пальца.

– Что ты имеешь в виду?

– Я понимаю, как призывать магию. Я ее чувствую. Но каждый раз, когда я пытаюсь ее использовать, мне совершенно не понятно, как ее применить. У тебя есть огонь, у твоей тети – полный желудок кислоты, а твой отец использовал воду…Но что делать мне? Как ты поняла, что тебе нужно использовать огонь?

Откинувшись назад, я пытаюсь вспомнить, что подтолкнуло меня к этой идее.

– Я просто знала, – наконец признаю я. – Это произошло инстинктивно.

Он театрально вздыхает и машет костью у меня перед носом.

– Мне просто хочется ее сломать. – Собрав кости и зубы, он запихивает их обратно в сумку. – Магия проклятий гораздо проще.

– Потому что ты научился ей еще в детстве. – Даже не прикасаясь к костям, я чувствую, как по моей коже пробегает холодок. – Поначалу любая магия кажется сложной. Посмотри на Феррика.

Я киваю в сторону носовой части корабля, где Касем учит Феррика телепатии. Вернувшись домой, Феррик с головой окунулся в обучение, и при виде него у меня на душе сразу становится теплее. Я знала, что если назначу его на роль советника – моего самого доверенного лица, – то он отнесется к этому со всей серьезностью. Наблюдая за ним, я понимаю, что сделала правильный выбор. Не знаю, как долго они тренируются, но подбородок Феррика окрасился в бледно-красный оттенок, и уже через несколько секунд у него из носа снова идет кровь.

Бастиан, сидящий напротив меня, морщится.

– Справедливо. И все же, как-то неприятно осознавать, что я обладаю самой сильной магией в королевстве, но при этом понятия не имею, как ее использовать.

– Ты и не должен ее использовать, – говорю я. – Она предназначена только для рода Монтара. Когда Кавен попытался научить своих последователей магии души, большинство из них умерли.

– Это правда, – соглашается он, слегка кивнув головой. – Но со мной все иначе. Ведь я обладаю настоящей магией души.

– Ну и что? – я вспыхиваю от гнева. – Никто не знает, чем это может кончиться, а ты нужен мне живым. Нам нужно думать о том, как уничтожить проклятье, так что забудь о магии души. Я надеюсь, что этого никогда не произойдет, но, если тебе все-таки придется ее использовать, ты поймешь, как это делать.

– Да, но как…

– Ты просто это поймешь. Я обещаю.

К моему удивлению, он молча соглашается с этим доводом, и напряжение, охватившее его тело, постепенно ослабевает.

– Вы двое так и будете работать все утро или все-таки позавтракаете с нами? – кричит Шанти, приложив ладони ко рту. Сегодня ее ярко-мятные волосы сочетаются с оттенком глаз, подведенных красивой флуоресцентно-розовой подводкой. Я знаю, что это всего лишь чары, но ее одежда выглядит слишком роскошно для человека, путешествующего на корабле. На плечи наемницы накинута блестящая розовая накидка, которая раздувается вокруг нее, как маленькое облако. Ее свободная бледно-розовая рубашка расстегнута у горла и заправлена в красивые лавандовые штаны, расширяющиеся книзу. Сейчас в ней можно узнать типичную жительницу Икае, с не менее взыскательным вкусом, чем у меня или Бастиана.

– Что же будут делать модельеры Икае, когда у них закончатся все темы для нарядов? – шутливо спрашиваю я, когда мы с Бастианом подходим к Шанти. Последовав нашему примеру, Феррик и Касем оставляют свою тренировку, чтобы присоединиться к завтраку.

Наемница закидывает в рот виноградину.

– Это невозможно. Мир – слишком интересное место. Он дарит так много идей и так мало времени, чтобы воплотить их в жизнь. А теперь приступим к завтраку?

Только когда я кладу в рот кусочек сыра, она с довольным видом продолжает тасовать карты. С каждым ловким движением ее ногти меняют цвет: из нежно-сливового в глубокий кроваво-красный.

– Пытаешься отыграться за вчерашнюю ночь на Керосте? – дразнит Бастиан, и я замечаю, что он вертит в руках маленькую коробочку аметистового цвета.

Шанти невозмутимо отбрасывает волосы за плечо.

– Как бы не так. Я не умею проигрывать деньги, пират. Я только выигрываю.

Девушка прочищает горло, привлекая наше внимание к внутреннему карману своей накидки, откуда выглядывает толстый мешочек с монетами из розового золота. Затем она демонстрирует карман с другой стороны, и на этот раз там оказываются припрятаны целых два мешочка с деньгами.

Нам всем остается лишь вытаращить глаза от изумления.

– Это все с прошлой ночи? – спрашивает Батсиан, даже не пытаясь скрыть зависть в своем голосе.

– Вы же знаете, казино всегда остается в выигрыше, – задумчиво говорит Шанти. – Сначала я притворилась дилером и прикарманила несколько фишек, а потом вернулась к роли игрока. Если сложить это с выигрышем Феррика, мы могли бы купить весь игорный дом. Пожалуй, им следует придумать какие-то защитные меры от магии зачарования. Я могла бы обобрать их до нитки, если бы захотела.

Ватея разражается таким искренним хохотом, что я не могу не присоединиться.

– Звезды, Шанти, – Бастиан качает головой. – Ты просто чудовище.

– Я приму это за комплимент, – наемница незаметно достает из кармана тонкий нож и начинает нанизывать виноградины на лезвие. Девушка ловко орудует ножом, но даже несмотря на впечатляющую скорость, она ни разу не промахивается. Иногда, не рассчитав сил, она замахивается слишком сильно, вонзая кончик лезвия в палубу «Смертной казни». С каждым подобным ударом Бастиан хмурится все сильнее и сильнее.

– Какие новости с Курманы? – Феррик поворачивается к Касему, пытаясь отвлечь нас от Шанти, которая явно пытается раззадорить пирата. Бросив остатки сыра и вяленого мяса на съедение чайкам, я прислушиваюсь к словам своего стражника.

– У меня получилось связаться с их советницей, – говорит Касем, не прекращая жевать вяленое мясо. – Они ожидают нас через два дня и, по словам советницы, очень рады, что у них наконец-то появился шанс увидеть королеву на своей земле. Судя по всему, королевская семья не посещала Курману уже целую вечность, и они вовсе не против, что мы появимся раньше времени. Баронесса Илия Фриборн обещала устроить грандиозный прием, на котором ты и познакомишься со всеми холостяками, готовыми бороться за твою руку и сердце.

Даже не пытаясь изображать энтузиазм, стражник делает паузу, чтобы съесть немного сыра. С точки зрения Касема, это несвоевременное путешествие лишь отвлекает его от планирования свадьбы, которую он ждет с таким нетерпением. Я не сомневаюсь, что большую часть времени он проводит в телепатических разговорах с Мирой, как самый настоящий влюбленный дурачок.

– Там будет полно еды и вина. Думаю, после окончания всех празднеств мы без труда пополним свои корабельные запасы. А тебе, Амора, лучше сосредоточиться на поисках подходящего жениха. Между прочим, это слова твоей матери. Она не в восторге, что мы отклонились от маршрута, но твой план по отвлечению репортеров пришелся ей по душе.

Боги, жду не дождусь, когда я наконец-то найду Орнелла и смогу прекратить этот глупый спектакль. Когда мой народ узнает, что я сделала, у них останется только два варианта. Либо полюбить меня с новой силой, либо горячо возненавидеть. В любом случае, я сделаю то, что должно.

– Жду с нетерпением, – говорю я с плохо скрываемым сарказмом и откусываю очередной кусочек вяленого мяса. – А что насчет самого острова? Кто-нибудь из вас там бывал?

Феррик и Ватея качают головой, пока Шанти съедает виноград прямо с лезвия ножа и с довольным видом сообщает всем присутствующим:

– Я как-то была там по одному делу. Если вам интересно, буду рада поделиться всеми подробностями.

Почему-то мне кажется, что она имеет в виду не только местную флору и фауну. И хотя я не хочу этого признавать, мне действительно интересно. А вот Феррик выглядит так, словно у него начался очередной приступ морской болезни.

– Я часто бывал на Курмане, – говорит Бастиан, милостиво освобождая нас от подробностей. В этот момент он с осторожностью подталкивает ко мне свою аметистовую коробочку, словно не хочет, чтобы кто-то заметил это движение. – На острове царит безупречная чистота, но там совершенно нечем заняться. Часть северного побережья занимают джунгли, где местные жители выращивают множество различных трав, предназначенных для изготовления порошков, зелий и большинства лекарств, которые доставляются целителям Сантоса. Именно благодаря этим травам спа-салоны Курманы пользуются такой популярностью: ими наполняют ванны, из них варят тоники и изготавливают масла для массажа. Говорят, что там найдутся травы на любой случай. Помните тот порошок, которым я усыпил тюремщиков на Ариде? Вот где я его достал.

– Усыпляющий порошок? – догадывается Шанти. Бастиан не пытается ее поправить, и на губах девушки расцветает довольная улыбка. – О, я люблю усыпляющий порошок.

– Это красивый остров, – продолжает Бастиан. – Но очень тихий. Курмана воплощает собой сдержанную элегантность. Искателям приключений там делать нечего. Все заведения закрываются рано, а местные жители немного старомодны.

Тихое и спокойное место – это как раз то, что мне сейчас нужно. Кроме того, если описание Бастиана соответствует действительности, – найти Орнелла будет гораздо проще.

– Звучит чудесно, – говорю я, и, хотя Бастиан пожимает плечами, на его губах появляется еле заметная улыбка. Я беру аметистовую коробочку и открываю крышку. – Касем, может, ты договоришься, чтобы нас пригласили в спа-салон…

У меня перехватывает дыхание. В коробке лежит джиннада.

– Где ты это достал?

Конечно, это глупо, но от одного запаха сладкой миндальной пасты у меня сжимается сердце. Этот запах напоминает мне об Ариде, какой она была до нападения Кавена. О том, как мы с родителями объедались этими маленькими пирожными, когда придворный повар готовил их по праздникам.

Отец любил джиннаду даже больше меня.

Я вдыхаю знакомый запах и закрываю глаза. С тех пор, как Кавен лишил меня магии, я больше не ощущаю такого острого голода. Раньше я была практически ненасытна, потому что мне нужно было пополнять свою энергию для использования магии. Но даже без моего прежнего аппетита я бы опустошила целый корабль, полный джиннады, если бы мне представилась такая возможность.

– Я знаю, ты любишь эти пирожные, – говорит Бастиан, не глядя на меня. В словах пирата нет смущения, но мне передается едва ощутимая тревога, зудящая где-то в глубине моей располовиненной души. Он чешет шею, и в этом движении есть что-то мальчишеское и неловкое. – Я купил их на Керосте, пустячное дело.

Но это вовсе не пустяк. Потому что, глядя на джиннаду, я вижу теплый отцовской взгляд. Я слышу его раскатистый смех.

Я бы хотела, чтобы Бастиан перестал быть таким добрым. Чтобы он перестал заботиться обо мне, по крайней мере, до тех пор, пока я не вспомню, как отвечать на чужую заботу. До тех пор, пока я не верну свою душу.

– Я не могу это принять, – трясущимися руками я возвращаю Бастиану коробку с пирожными. Мне не нужно смотреть ему в глаза, чтобы почувствовать его боль.

– Это всего лишь пирожные. Ты не должна…

– Ну так съешь их, если хочешь, – я не могу сдержать холод, пронизывающий мои слова. С каждым вдохом моя грудь сжимается все больше и больше, пока мне не начинает казаться, что она вот-вот разорвется. – Или выброси их за борт, мне плевать. Просто убери эту коробку подальше от моих глаз.

Все, что я слышу, – это смех отца. Все, что я вижу, – его кровь на моих руках. Меч в его животе. Боги, почему он никак не перестанет смеяться?

– Амора…

Шанти кладет руку на плечо Бастиана, медленно качая головой.

Я ненавижу ее жалость.

Я ненавижу боль Бастиана, эхом отзывающуюся в моем сознании.

Я ненавижу их обеспокоенные взгляды, словно я какое-то раненое животное, которому нужна помощь.

Шанти говорила, что они смогут меня понять, но, заглядывая в их лица, я вижу, что она ошибалась. Они никогда не поймут.

– Я буду в каюте. – Я поднимаюсь на ноги, с трудом удерживая равновесие. – Позовите меня, когда мы прибудем на Курману.

Осторожно переставляя ноги, я скрываюсь от их жалостливых взглядов. Вниз по лестнице, в свою каюту. Я еле успеваю дойти до умывальника, прежде чем на меня накатывает приступ тошноты.

Глава 17

Курмана – прекрасный остров, полностью соответствующий моим ожиданиям, и я должна признать, что описание Бастиана оказывается довольно близко к истине. Я бы сообщила об этом своей команде, если бы вообще с ними разговаривала. За последние два дня я не проронила ни слова.

Несмотря на пятерых курманцев, ожидающих нашего прибытия на берегу, мне сложно поверить, что на этом острове живут люди. Песок под моими ногами кажется слишком чистым и белым.

– Добро пожаловать, Ваше Величество, – красивая женщина с шелковыми серебристо-белыми волосами приседает в таком низком поклоне, что ткань ее хлопковых штанов скользит по белому песку. Из-за идеальной фарфоровой кожи она больше похожа на духа, чем на человека. Высокого гибкого духа с острым носом и светлыми круглыми глазами. В ее облике определенно есть что-то птичье.

На ней черный шелковый топ с лямками из тонких серебряных цепочек. Хотя здесь значительно теплее, чем на Керосте, воздух все еще достаточно прохладный для такого открытого наряда, поэтому плечи и руки женщины скрывает ониксовая накидка с серебряной эмблемой, в которой я узнаю лист золо – самое популярное растение Курманы и неизменный ингредиент практически всех лекарств, известных жителям Визидии. Передо мной вовсе не бесплотный дух, а баронесса Курманы – леди Илия.

Я смотрю на ее живот, все еще вздутый после недавней беременности. Под глазами леди Илии залегли глубокие тени – неизбежные спутники всех новоиспеченных родителей. Еще во время правления моего отца я мельком видела баронессу на собраниях, но за все это время мы не сказали друг другу и пары слов, а на последнем совете Курману представлял ее брат.

Илия расправляет плечи, и на ее лице появляется натянутая улыбка. К сожалению, эта улыбка не находит отражения в ее глазах.

– Надеюсь, море было к вам милостиво и дорога к нам была приятной и спокойной, – говорит она, следуя всем правилам дружеской беседы. Я без промедления включаюсь в эту светскую игру.

– Благодарю вас. Все прошло как нельзя лучше. Я рада, что мне наконец-то удалось посетить ваш чудесный остров, леди Илия, но вам было вовсе не обязательно встречать меня лично. Я бы отнеслась к этому с пониманием, ведь у вас только что родился ребенок.

Она морщит бледно-розовые губы.

– Называйте меня просто Илия. И не беспокойтесь обо мне, Ваше Величество. Я не только мать, но и советница этого острова. Я ни в коем случае не отказываюсь от своих обязанностей. Моя дочь Нелли присматривает за ребенком, так что вам не о чем волноваться. Мы счастливы видеть вас здесь, на Курмане, и мне не терпится показать вам все богатства нашего прекрасного острова, – даже ее голос обжигает холодом. Баронесса сохраняет бесстрастное выражение лица, совершенно не подходящее к ее словам.

Моя команда сохраняет почтительное молчание, но краем глаза я замечаю взволнованное лицо Феррика. Значит, поведение леди Илии тревожит не только меня одну. В ее неземной красоте есть что-то пугающее. Она ведет меня по ровному белому пляжу, и мои сапоги практически не проваливаются в удивительно плотный песок.

– Я провожу вас в ваши покои, где вы сможете подготовиться к сегодняшнему празднеству. Там вы познакомитесь с…

– Празднество? Уже сегодня? – Мне хочется затушить внезапную искру радости, вспыхнувшую в моей груди. Я прибыла сюда не для того, чтобы наряжаться и танцевать всю ночь до утра. У меня есть важное задание. И все же я не могу бороться с возбуждением, которое щекочет мою кожу, предлагая отличную возможность отвлечься от всех забот.

К тому же большое торжество предполагает толпы народу. И, может быть, среди этой толпы меня будет ждать Орнелл.

– Это будет самая грандиозная вечеринка в истории Визидии! – откуда-то сверху раздается новый, незнакомый мне голос. В нем куда меньше показной вежливости и гораздо больше живого интереса. Вниз по берегу взволнованно спешит другая женщина, с красивыми медовыми локонами, которые развеваются позади нее. Ее яркие зеленые глаза кажутся мне смутно знакомыми, как будто я их уже где-то видела, а в ее улыбке столько тепла, что айсберг по имени леди Илия дает трещину и начинает таять.

– Нелли, – начинает Илия, и в ее голосе слышатся нежные нотки. – Ты должна была присматривать за ребенком.

– О, расслабься. Думаю, Элиас сможет посидеть с ним пару минут. Я хотела встретиться с королевой! – Нелли целует Илию в щеку, и, хотя советница хмурит брови, в конце-концов ее лицо смягчается, и она покорно вздыхает.

– Это я спланировала весь праздник. – Нелли не ждет, пока я протяну руку. Вместо этого она хватает мою ладонь и энергично встряхивает ее несколько раз подряд. – Из-за спешки нам пришлось внести некоторые изменения, но я обещаю, что вы будете в восторге. Мы подготовили самые лучшие яства. Представьте себе пироги, вино, привезенное из Икае, целое море десертов, свежую рыбу с кусочками манго…

Чем больше блюд перечисляет Нелли, тем более заинтересованным становится лицо Касема. Он делает шаг вперед и внимательно прислушивается к каждому ее слову.

– Ваше Величество, – осторожно вмешивается Илия, когда мне уже начинает казаться, что после этой вечеринки в Визидии больше не останется никакой еды. – Позвольте представить вам мою жену Нелли. Она родом с Сантоса и работает здесь целителем.

Персиково-розовые щеки Нелли вспыхивают от смущения.

– Прошу прощения, Ваше Величество. Просто я слишком взволнована вашим визитом. Перед вами стоит наиважнейшая цель – найти следующего короля Визидии, и я хочу убедиться, что мы сделали все возможное, чтобы облегчить эту задачу. Если сегодня вечером вы встретите свою любовь, атмосфера должна быть идеальной!

Я слышу, как позади меня усмехается Бастиан.

В то время как взгляд Нелли полон решимости, Илия выглядит так, словно хочет передо мной извиниться. Судя по выражению советницы, она прекрасно понимает, что мой предполагаемый брак не имеет ничего общего с любовью и романтикой. Что я делаю это ради своего королевства. Уверена, Элиас рассказал ей обо всем, что произошло на совете.

– Моя жена – настоящий романтик, – объясняет она, чем вызывает довольную ухмылку на лице Нелли.

– Как будто в этом есть что-то плохое! К тому же на Курмане никогда ничего не происходит. Ваш визит здорово разнообразит жизнь наших людей.

– Сначала мы должны показать Ее Величеству и ее гостям, где они будут жить. – Сохраняя гордую осанку, Илия ступает с такой осторожностью, словно балансирует с тяжелой костяной короной на голове. Я никогда не встречала таких разных супругов, но в их словах и движениях чувствуется искренняя забота друг о друге. Нелли непринужденно берет Илию за руку, и они переплетают пальцы.

Внутри меня вспыхивает такая горькая и всепоглощающая зависть, что мне приходится отвернуться, прежде чем Бастиан успеет это заметить.

Каково это – так свободно и естественно проявлять свои эмоции? Каково доверять своим чувствам, не задумываясь о влиянии проклятия?

Я уже и не помню.

– Вы остановитесь в одном из наших спа-курортов, – говорит Илия, отвлекая меня от горьких размышлений. – Надеюсь, вы не против? Я подумала, что это самое подходящее место для королевы и ее свиты.

– Свиты? – возмущается Ватея, но Шанти тут же пихает ее локтем.

– Когда ты увидишь всю эту роскошь, Ви, тебе будет наплевать, как они тебя называют, – шепчет наемница.

Прислушиваясь к их болтовне, я поворачиваюсь к Илии и сдержанно киваю головой. Не хочу показаться излишне взволнованной, но мне уже не терпится отдохнуть от своей тесной каюты, а заодно побывать на одном из спа-курортов, которые так обожают мой кузен Юриэль и тетя Калея.

– Торжество тоже будет проходить там?

Нелли кривит губы, будто мой вопрос кажется ей смешным.

– Курмана гордится своей спокойной и расслабляющей атмосферой, – коротко говорит Илия. – Если вы бывали в Икае, то наверняка видели, насколько стремителен их образ жизни. Они крайне легкомысленны, и на их острове царит вечный праздник. – Я уже готова возразить, но баронесса продолжает свою речь, не давая мне вставить ни слова: – Туристы со всего королевства стекаются в Икае, чтобы насладиться этим круговоротом ярких красок и веселья. Но сюда люди приезжают затем, чтобы расслабиться. Чтобы отложить все свои дела и ощутить, как медленно тянется время. Чтобы вздохнуть полной грудью. Наши курорты – это наши священные места, и мы не хотели бы нарушать эту атмосферу шумной вечеринкой. Все празднества будут проходить ближе к воде, вдоль береговой линии. Надеюсь, вы не против, Ваше Величество? – спрашивает она, переводя на меня свой янтарный взгляд.

Больше всего на свете я бы хотела напиться до беспамятства и танцевать в объятиях дюжины красивых мужчин. Может, тогда я бы снова стала самой собой, хотя бы на один вечер. Но у меня в запасе всего три дня, и я не могу напрасно терять время. Мне нужно найти Орнелла.

– Вы идеально все продумали. – Я улыбаюсь, несмотря на усталость, охватившую все мое тело. – Я уверена, что прекрасно проведу время. Только дайте мне немного времени на подготовку. Не хотелось бы отпугнуть всех женихов стойким запахом рыбы.

– Забавно, – шутливый тон Бастиана застает меня врасплох. Я думала, он все еще обижается из-за джиннады, но на его губах играет довольная улыбка. – Должно быть, от меня постоянно пахнет рыбой. Но ты никогда на это не жаловалась.

– Я – рыба, – вмешивается Ватея. Ее лицо совершенно непроницаемо, и мы замираем, испугавшись, что нанесли русалке страшное оскорбление, но вдруг ее губы растягиваются в ухмылке. – Мне кажется, людям даже нравится рыбный запах.

Я невольно расслабляюсь под всеобщий хохот, немного раздраженная тем фактом, что смех Бастиана пронзает меня раскаленной вспышкой, от которой по моему телу прокатывается волна приятного трепета.

Бастиан ловит мой взгляд, и у меня перехватывает дыхание. Боги, что он со мной делает?

– Все в порядке, Амора. Я на тебя не в обиде. – Пират с теплотой смотрит на меня из-под темных ресниц, но я заставляю себя отвернуться. Он без труда может ощутить все мои эмоции, и это просто нечестно. Пока Илия и Нелли ведут нас в глубь острова, я сосредотачиваюсь на дороге, пытаясь заглушить все мысли о Бастиане.

Здание спа, построенное из натурального серого камня, превосходит все мои ожидания. Пол покрыт шифером и крупной галькой, а одна из стен полностью занята огромным каменным очагом. Противоположная стена сделана из плотного желтого мха, ярких зеленых листьев и темного плюща, который переплетается замысловатыми узорами. Из-под листвы стекают три небольших, мягко струящихся водопада, и успокаивающий плеск воды наполняет все окружающее пространство.

– Это и есть спа? – скептически интересуется Феррик, и Нелли смеется в ответ.

– Нет, это всего лишь приемная. Все остальное находится в задней части здания.

Ее слова согревают мою кожу. Никакой древний артефакт не заставит меня отказаться от возможности попробовать хотя бы несколько спа-процедур.

Когда мы добираемся до наших комнат, я понимаю, что мы – единственные посетители курорта. Весь этаж в нашем распоряжении. Илия и Нелли поспешно оставляют нас изучать наши комнаты, настаивая на том, что им нужно кое-что сделать перед сегодняшней вечеринкой.

– Вы просто обязаны попробовать ванны, – взволнованно говорит Нелли, передавая нас на попечение слуг, которые уже несут наш багаж. – Для вас уже должны были все подготовить.

И действительно, пройдя в глубь комнаты по шершавому каменному полу, я нахожу идеально нагретую ванну. По поверхности дымящейся воды плавают листья самых разнообразных растений. Нотки лимонника и шалфея манят меня к глубокой каменной купели, и, когда я наклоняюсь над ней, чтобы вдохнуть пряный аромат, мое лицо обдает приятным теплом.

За ванной тянутся железные полки, усеянные разнообразными баночками. При ближайшем рассмотрении оказывается, что у каждой из них есть крошечная этикетка, написанная изящным почерком и обозначающая содержимое баночек, такое, как сандаловое дерево или лаванда. Розмарин и морская соль. Здесь есть все, что я могу себе представить, и даже больше. Ароматические масла для кожи и волос или чаша с теплой мерцающей жидкостью, которая должна придать моим локонам мягкость и блеск. Зелья и тоники, чтобы очистить кожу, и еще целая стена, выложенная разнообразными косметическими средствами, от которых у меня трепещет сердце.

Дальше я нахожу баночки с румянами всех оттенков, какие можно себе представить. Десятки помад и карандашей для глаз. Здесь есть все, чего только можно пожелать, но, если мне захочется чего-то еще – хотя это кажется совершенно невозможным, – в углу висит веревка, на которую я могу наклеить записку с тем, что мне нужно, будь то еда, питье, свежая вода для ванны, новая одежда, стилист или вообще что угодно, и, потянув за нее, я сообщу персоналу о своих потребностях.

Звезды, неудивительно, что моя тетя и кузен так часто посещают Курману. Я бы осталась здесь навсегда.

Я ступаю в теплую воду, и по моей обнаженной коже бегут мурашки. На одно короткое мгновение все мысли о проклятии и поисках артефакта испаряются из моей головы. Я не королева. Я – просто Амора.

И мне нравится это ощущение.

* * *

Я не знаю, какое безмолвное существо незаметно пробралось в мою комнату, но, когда я выхожу из ванной, на кровати с балдахином разложены курмананские наряды и украшения.

Они совсем не похожи на экстравагантные платья, которые я носила на Ариде: вместо плотного материала, вроде крепа или шифона, местная одежда сделана из льна или мягкого шелка. Никаких стягивающих корсетов, к которым я привыкла. На Курмане явно предпочитают удобный и элегантный стиль.

Эти наряды сложно назвать роскошными, но они украшены изысканными деталями: от замысловатой вышивки на плечах до глубоких вырезов на груди и спине. У одного из платьев, сшитого из гладкого атласа, ткань на спине полностью заменена тонкими золотыми нитями, мерцающими, как влажная паутина.

Помимо платьев, мне принесли несколько брючных костюмов, и один из них, сделанный из чистого шелка, сразу же привлекает мое внимание. Его верхняя часть – это короткий черный топ с тонкими бретельками, покрытый мельчайшей россыпью оникса. Рядом с ним лежит легкий плащ, сделанный из мерцающей прозрачной ткани, и я сильно сомневаюсь, что такая накидка сможет защитить меня от прохладного ветра.

Я натягиваю черные брюки, обрезанные до лодыжек. Широкие штанины оказываются невероятно удобными, и я мысленно ругаю Ариду за то, что она еще не переняла модные тенденции Курманы. Как бы я ни любила наши облегающие наряды из плотной ткани, было бы здорово иметь возможность съесть что-нибудь с праздничного стола и при этом не задохнуться.

Стоит мне надеть сандалии, украшенные драгоценными камнями, и уложить локоны во что-то более-менее приемлемое, как за моей спиной раздается стук в дверь.

– Еще пять минут, – говорю я, уверенная, что за дверью стоит Касем. – Я еще не надела украшения.

Через несколько мгновений звук повторяется, только на этот раз он такой тихий, что его почти не слышно. Наконец, я понимаю, что это вовсе не стук.

Кто-то возится с дверной ручкой.

Я сразу вспоминаю про двух мужчин, которые напали на меня в темном переулке Кероста. Я выхватываю Рукан и крепко сжимаю ядовитый кинжал, мысленно ругая свое колотящееся сердце. Чувствуя, как волоски на моем теле встают дыбом, я осторожно крадусь к двери.

Я – Амора Монтара, королева Визидии. Даже без магии, я все еще могу сражаться. Все, что нужно сделать, – это нанести достаточно глубокий порез, и тогда яд Рукана попадет в кровь, обрывая чью-то жизнь.

Эта мысль придает мне смелости, и я распахиваю дверь с кинжалом наготове. Но когда я замахиваюсь, готовая нанести удар, Бастиан отшатывается назад, прижимаясь к стене.

– Звезды! – он практически давится этим словом, и его голос звучит на три октавы выше. – Я думал, что мы уже миновали тот этап наших отношений, когда ты постоянно угрожала меня заколоть!

Моя рука, сжимающая Рукан, наливается свинцом, и я медленно убираю кинжал обратно в ножны.

– Что ты творишь? Почему ты ничего не сказал?

– Учитывая нашу ситуацию, я думал, что ты меня почувствуешь. – Выпрямившись, он разглаживает рубашку и недовольно морщится. – Я знаю, что ты не в восторге от нашего проклятия, но разве обязательно меня убивать?

Я пропускаю его слова мимо ушей, а мое горло сдавливает ярость.

– Ты за мной шпионил?

– Конечно, нет. – Бастиан отводит глаза, сжимая и разжимая кулаки. – Я просто… Звезды, я накладывал проклятие на твою дверь, понятно? После того, что случилось на Керосте, лишняя осторожность не помешает.

От такой наглости меня бросает в жар.

– Надо было меня об этом предупредить! Кроме того, я вполне способна…

– Постоять за себя? – Он приближается ко мне. – Я знал, что ты это скажешь, поэтому и не стал ничего говорить.

Я расправляю плечи, готовясь к спору, и только потом замечаю на его пальцах следы крови, которую он размазал по ручке моей двери. Мне хочется разозлиться, но я понимаю, что злиться здесь вовсе не на что. От нахлынувшего чувства стыда мой голос становится тихим, а на щеках вспыхивает румянец.

– Спасибо, – бормочу я, обхватывая себя руками. – И… прости за тот случай с пирожными. Я не хотела тебя обидеть.

Бастиан замирает, и между нами повисает тревожная тишина.

– Не стоит извиняться. Я должен был понять, что это плохая идея.

– Нечего тут понимать. Просто… заходи и помой руки.

Только тогда я позволяю себе по-настоящему взглянуть на Бастиана, и по моей шее растекается жар. Я никогда не видела его таким нарядным. Его широкие плечи и крепкая грудь подчеркнуты черным камзолом с мерцающими золотыми пуговицами и отделкой. Волосы пирата зачесаны назад, а теплая золотисто-смуглая кожа сияет от масел и кремов. Когда Бастиан входит в комнату, я могу думать только о том, что он кажется совершенно другим мужчиной, красивым и уверенным в себе.

Он выглядит как аристократ.

– Это кедр? – Я наклоняюсь ближе, пытаясь уловить знакомый запах морской соли.

– Вообще-то это ветивер, – Он задирает подбородок, как будто гордится тем, что я заметила. – Отличный запах, правда?

Я морщу нос.

– Но это не твой запах.

Как только эти слова срываются с моего языка, мне хочется запихнуть их обратно в горло и проглотить. Удивление, вспыхнувшее в глазах Бастиана, так сильно обжигает мою кожу, что я боюсь сгореть дотла.

– О, – Бастиан щелкает языком и поднимает бровь. – Так тебе нравится запах рыбы.

Боги, даже его улыбка выглядит по-другому. Она стала ярче. Острее. Хитрее. Его глаза сверкают озорством, от которого у меня замирает сердце. Бастиан всегда казался мне красивым, но, когда я вижу его таким лощеным, в черном бархате и начищенных высоких сапогах, мое тело начинает испытывать странные ощущения, которые я бы предпочла игнорировать.

Это не тот юноша, к которому я привыкла. Куда делся пират с ехидной усмешкой и коварным взглядом?

Передо мной Бастиан Альтаир – завидный холостяк, который готов заявить о себе.

К несчастью для меня, это работает. Мне хочется запустить пальцы в его приглаженные волосы и как следует их растрепать. Хочется расстегнуть несколько пуговиц на этой черной рубашке, чтобы посмотреть, как его кожа блестит от масла.

Наконец, Бастиан исчезает в ванной, и у меня появляется возможность собраться с мыслями, но как только он возвращается, я снова теряю контроль над своими эмоциями.

– Позволь мне сопровождать тебя на сегодняшний праздник. – Его заявление отрезвляет не хуже ледяной воды. Он кажется совершенно спокойным, но я чувствую тревожный пульс его души. Бастиан протягивает руку, и я инстинктивно тянусь вперед, отчаянно желая ощутить его прикосновение, но в последнее мгновение мне все-таки удается себя одернуть.

– Украшения, – быстро выпаливаю я, пытаясь отвлечься. Сейчас совсем не подходящее время для подобных чувств.

– Украшения? – Бастиан хмурится и замирает, когда я указываю на украшения, разложенные на моей кровати. – Да. Точно. Я могу подождать тебя в коридоре.

Пират начинает пятиться назад, и я – сама не понимаю почему – качаю головой, прежде чем он успевает подойти к двери. Я закусываю нижнюю губу, но мой голос все равно дрожит, когда я тихо прошу:

– Останься. Поможешь решить, какое смотрится лучше.

– На тебе все смотрится великолепно. – Улыбка Бастиана искрится очарованием, но, когда я ничего не отвечаю, он быстро стирает ее со своего лица и садится на край кровати.

Я по очереди перебираю украшения, делая вид, что никак не могу выбрать подходящее. Но все мои мысли заняты Бастианом. Когда он рядом, лед, бегущий по моим венам, начинает таять. Я не могу не думать о том, как он хорош в этом бархатном наряде, а еще лучше – вообще без одежды. Вид Бастиана, сидящего на моей кровати, только подогревает мое воображение.

Может быть, мои чувства к Бастиану, и правда, настоящие. Еще во время нашей первой встречи мне показалось, что между нами сразу возникла особая связь.

Надеюсь, ты хорошо проведешь время со своими потенциальными женихами, потому что в итоге тебя ждет горькое разочарование. Ни один из них не вызовет у тебя даже малую часть тех чувств, что ты испытываешь ко мне.

Больше всего на свете я бы хотела запрыгнуть на борт «Смертной казни» и пуститься в путешествие вместе с Бастианом. Я вспоминаю те моменты, когда мне казалось, что Бастиан и есть моя судьба. Он всегда понимал меня без слов, как никто другой. Но наше проклятие затуманило эти чувства, и теперь я не могу понять, что реально, а что нет.

Вполне возможно, что я влюблена в Бастиана Альтаира. Но пока над нами висит проклятие, я не могу принять окончательное решение.

Я делаю все возможное, чтобы отогнать эти мысли. Притворившись, что все это время меня терзали муки выбора, я хватаю первое попавшееся ожерелье.

– Вот это? – спрашиваю я, впервые замечая, что у меня в руках элегантная серебряная цепочка с каплей черного жемчуга и такими же серьгами.

Бастиан задумчиво разглядывает украшения и кивает головой. Я быстро надеваю сережки – простые жемчужины на ониксовой цепочке, сдержанные и элегантные. Но с ожерельем все оказывается не так просто. Какое-то время Бастиан молча наблюдает за тем, как я борюсь с застежкой, и наконец поднимается с кровати, чтобы прекратить мои страдания.

– Дай сюда. – Он берет хрупкие украшения в свои широкие, мозолистые руки. Я вздрагиваю, когда его пальцы касаются моей шеи, и мои легкие сжимаются, пока мое дыхание превращается в короткие, тихие всхлипы.

Бастиан, кажется, ничего не замечает. Ему удается быстро застегнуть ожерелье и поправить его на моей шее, чтобы оно сидело ровно.

– Вот и все. – От его хриплого голоса у меня по коже бегут мурашки. – Очень красиво. – Он даже не смотрит на ожерелье, а его руки все еще лежат у меня на плечах.

Из-за его прикосновения меня бросает то в жар, то в холод.

Я больше не выдержу ни секунды.

Обернувшись, я понимаю: Бастиан точно знает, чего я хочу, потому что наши желания совпадают. Его крепкие руки сжимают мои плечи, и он притягивает меня к себе с той же страстью, которая в один миг охватывает все мое тело. Я обвиваю его шею руками, проклиная себя за этот поцелуй, но разве я могла поступить иначе? Падая на кровать, я тащу его за собой. У меня не хватает духу прервать наш поцелуй, даже несмотря на то, что сережки больно впиваются в мою шею.

Боясь нарушить этот момент, ни один из нас не произносит ни слова. Одно неверное слово, один неверный вздох, один неверный взгляд – и все будет кончено.

Его губы находят изгиб моей шеи, и я протяжно вздыхаю, тая под приятной тяжестью его тела. Сначала его губы рисуют нежные узоры на моей коже, но со временем мы становимся более жадными и отчаянными. Еще больше поцелуев. Больше прикосновений.

Но вдруг он спрашивает:

– Ты уверена?

Мы тут же отстраняемся друг от друга. Моя кожа горит, а мои легкие словно становятся больше, наполняясь воздухом. Рядом с ним мне дышится так легко и свободно, но, когда он далеко, мне начинает казаться, что я задыхаюсь. Если бы я могла свернуться калачиком в его объятьях и пролежать так целую вечность, я бы так и сделала.

Я облизываю свои пересохшие губы, пытаясь подобрать нужные слова, но на самом деле я совсем не знаю, чего я хочу. Близость Бастиана совершенно лишает меня силы воли.

– Я понимаю, – он заговаривает первым, избавляя меня от необходимости отвечать. Его руки нежно скользят по моим волосам, выбившимся из прически, и он осторожно накручивает на палец один непослушный локон. – Ты же помнишь, что Кавен привязал меня к «Смертной казни»? Как бы я ни любил этот корабль, проклятие заставило меня его возненавидеть. Я не хочу, чтобы с нами произошло то же самое.

– Я знаю, что тебе страшно, – продолжает он, соскальзывая с меня и ложась рядом. – Но, чтобы справиться с проклятием, нам нужно работать сообща, Амора, – когда он произносит мое имя, внутри меня вспыхивает ненасытное пламя. – Нравится тебе это или нет, я вляпался в эту историю вместе с тобой. Тебе не обязательно взваливать все тяготы этого мира на свои плечи. Позволь мне разделить их с тобой.

– Легче сказать, чем сделать. – Я отворачиваюсь, но он кладет руку мне на плечо, словно умоляя посмотреть на него. Я отвожу взгляд. Если я обернусь, остатки моего самоконтроля будут окончательно уничтожены.

– Для тебя – возможно, – говорит Бастиан. – Но, звезды, мне тоже нужна помощь. Только, в отличие от тебя, я не боюсь этого признать. После всего, что произошло, иногда мне кажется, что мир вот-вот обрушится на меня. Но рядом с тобой мне становится легче. Я знаю, что ты хотела побыть в одиночестве, и я изо всех сил старался держать дистанцию. Но я больше так не могу, потому что разлука причиняет боль не только тебе. Я так старался тебя поддержать, дать тебе время, но… оказалось, что мне тоже нужна поддержка.

Я не представляю, каких сил ему стоило это признание. И все же я не могу на него посмотреть. Я сжимаю в руках ткань своих брюк.

– Ты не обязана меня любить, – на этот раз Бастиан говорит гораздо мягче, практически шепотом. – Ты никому ничем не обязана. Но сейчас мы нужны друг другу, и после всего, через что мы прошли, проклятие кажется не такой уж и страшной проблемой. Мы обязательно со всем разберемся. Вместе.

Мольба, которая звучит в его голосе, выбивает меня из колеи. Прикосновения Бастиана больше не кажутся приятными, и я задыхаюсь в его руках. Вырвавшись из его объятий, я хватаюсь за неумолимо сжимающуюся грудь.

Стены комнаты резко сужаются, и все, что я вижу, – это длинный туннель. Мое дыхание становится быстрым и тяжелым, а тело – слишком холодным и вялым. Я не могу пошевелиться, не могу сосредоточиться.

Я больше не вижу Бастиана, хотя где-то на задворках моего сознания теплится осознание того, что он все еще сидит передо мной. Зато я вижу своего отца, лежащего на земле. Я вижу, как Кавен улыбается, склонившись над его телом, и подносит к губам окровавленный клинок. Когда я наконец замечаю Бастиана, он извивается в конвульсиях, и его глаза закатываются назад, пока вокруг толпятся мертвецы с жуткими, голодными улыбками.

А затем все вокруг заволакивает красной пеленой, и все, что я вижу, – это кровь. Кровь.

Кровь. Кровь. Кровь.

Теперь из туннеля доносятся звуки. Сначала я не могу ничего разобрать, но они становятся все громче и громче, пока мой череп не начинает раскалываться, словно по нему стучат сотни молотков отчаявшихся жителей Кероста.

В попытке заглушить эти ужасные звуки я начинаю напевать знакомую матросскую песенку. Я пытаюсь сосредоточиться, но стук молотков сбивает меня с ритма. Я начинаю заново и снова сбиваюсь…

Внезапная тяжесть на моем теле заставляет меня остановиться. Туннель расширяется, и стук молотков замолкает. Крики, которые я слышала, становятся яснее, и теперь мне понятно, что я не единственная, кто напевает матросскую мелодию.

Туннель исчезает.

Бастиан крепко обнимает меня сзади.

– Все в порядке, – говорит он с успокаивающей уверенностью. – Все в порядке, я с тобой.

Я прижимаюсь к его груди, и дрожь постепенно утихает, а легкие снова наполняются воздухом. Без лишних слов Бастиан продолжает напевать мелодию матросской песни вместо меня. Мое тело наливается свинцом, и меня охватывает такая усталость, что я не могу пошевелиться. Но, по крайней мере, я снова могу видеть. По крайней мере, я вернулась в реальность.

– Ты меня слышишь? – спрашивает Бастиан, и мне удается тихонько хмыкнуть в ответ. От облегчения он немного расслабляет мышцы, выпуская меня из своих объятий. Но я лишь сильнее прижимаюсь к нему, не желая терять ощущение реальности и возвращаться в мир кошмарных воспоминаний, спрятанных в самом темном углу моего сознания.

– Не торопись, – шепчет Бастиан. – Просто дыши. Мы можем остаться здесь на всю ночь, если потребуется.

Я знаю, что он говорит совершенно серьезно, но это абсолютно невозможно. Потому что я не просто туристка на спа-курорте. Я королева Визидии, и все жители острова ждут моего появления.

Больше всего на свете я хочу остаться здесь, рядом с ним, и пролежать так весь оставшийся вечер. Впервые за долгое время я чувствую себя целой и защищенной, прислушиваясь к его невероятно фальшивому напеву. Я не уверена, что вообще могу двигаться. Каждый вздох дается с трудом, а зрение все еще затуманено, и я боюсь, что оно никогда не придет в норму. Но я не могу просто остаться здесь и жалеть себя, как бы мне этого ни хотелось. У меня нет такой привилегии.

– Мне нужно встать, – говорю я, обращаясь к Бастиану, но ни один из нас даже не пытается сдвинуться с места. Вместо этого мы продолжаем лежать в полной тишине, пока он, наконец, не начинает ерзать.

– То же самое произошло несколько дней назад, да? Когда ты увидела джиннаду.

Я сглатываю ком, вставший в горле.

– Это уже случалось раньше, – я боюсь, что Бастиан попросит описать, что именно происходит во время приступов, но вместо этого он целует меня в лоб.

– Мне очень жаль, что с тобой это происходит, Амора. Но ты должна помнить, что у тебя есть друзья, которые всегда готовы тебе помочь.

Я не знаю, как долго мы лежим на кровати, но Бастиан прижимает меня к себе, пока мои мышцы не расслабляются, а напряжение не спадает. Несмотря на боль, которая пронзает все мое тело, я заставляю себя скатиться с его груди и неуверенно подняться на ноги. Бастиан тоже встает с кровати на случай, если мне понадобится помощь, пока я поправляю взъерошенные волосы и разглаживаю брюки. Посмотревшись в зеркало, я вижу, что мои губы немного распухли, а глаза покраснели и отекли. Надеюсь, в темноте ночи этого никто не заметит.

Закончив приготовления, я с благодарностью беру предложенную Бастианом руку и позволяю ему вести меня. Мое тело совершенно истощено, как будто я злоупотребила своей магией, потратив слишком много энергии и жизненных сил. Каждый шаг дается с трудом, и я надеюсь, что вино и еда помогут мне отвлечься от мрачных мыслей, иначе я просто не смогу изображать веселье на сегодняшнем празднике.

– У тебя все получится, – говорит Бастиан, и мне хочется ему верить. Мне хочется взять его уверенность и облачиться в нее, как в доспех. – Если понадобится, я всегда готов тебя поддержать

– Спасибо. – Я сжимаю его руку, и он заметно расслабляется. – Я постараюсь ответить тем же.

Его лицо смягчается, и он смотрит вперед. Мы оба понимаем, что пути назад нет. Нас ждут сотни холостяков, жадных до королевского титула, и мы готовы принять этот бой.

Глава 18

Вечеринки на Курмане совсем не похожи на громкие, многолюдные праздники, к которым я привыкла.

Здесь нет торговцев, примостившихся за прилавками с приторно-сладкой джиннадой. Нет поваров, которые торопливо раздают всем желающим шампуры с жареным мясом или засахаренными сладостями. Нигде не слышно безудержного смеха беспечных гуляк, толпящихся вокруг бочек с вином и элем.

Вместо этого я вижу горстку курманцев в струящихся ониксовых мантиях. Они используют магию левитации, чтобы раздавать людям крошечные порции еды и тонкие бокалы, скромно наполненные игристым вином. Привычный гул барабанов и труб сменился одиноким арфистом, который играет так нежно и мелодично, что я вот-вот засну. Гости практически не разговаривают между собой, но, когда в толпе все-таки раздаются голоса, они звучат очень тихо и обязательно сопровождаются вежливыми улыбками.

С точки зрения любого жителя Ариды, это нельзя назвать «вечеринкой».

От этой гнетущей тишины у меня по коже бегут мурашки.

– Почему все молчат?

– Ну почему же, они разговаривают, – Бастиан бросает беглый взгляд на залив, а затем принимается рассматривать местных холостяков. Я чувствую его нарастающее напряжение. – Просто не вслух. Ты забыла про телепатию?

Боги, я даже не хочу представлять, что они говорят обо мне.

Раньше мне нравилось, когда Мира использовала телепатию, ведь она всегда была в курсе самых интересных сплетен королевства. Но теперь я думаю, что это мой самый нелюбимый вид магии.

Я вижу, как Феррик беседует с ухмыляющейся Нелли. Время от времени женщина украдкой оглядывается на Ватею, из чего я делаю вывод, что речь идет именно о ней. Лицо Феррика заливается краской, когда Нелли наклоняется вперед и с заговорщицким видом шепчет что-то ему на ухо. И все же он послушно кивает, внимая ее романтическим советам.

Илия стоит рядом, прислушиваясь к их разговору с легкой усмешкой на губах. В то время как Нелли одета в великолепное платье из черного газа с блестящими изумрудными акцентами, на Илии темный бархатный костюм с богато украшенной накидкой. Волосы баронессы заплетены в длинную косу, ниспадающую на плечо, а медовые локоны Нелли завиты в элегантные кудряшки и уложены в очень странную высокую прическу, которая смотрелась бы крайне нелепо на ком угодно, кроме нее.

На Феррике практически такой же наряд, как и у Бастиана, но яркий оттенок ткани делает его бледную кожу почти призрачной. Ватея – главный объект его интереса – стоит рядом с Шанти, которая забрала целый поднос еды у одного из официантов и теперь с самодовольным видом потягивает игристое вино. Восторженные поклонники, толпящиеся вокруг, то и дело бросают на девушек смущенные взгляды, а некоторые явно собираются с духом, чтобы пригласить их на танец. Ватея невероятно хороша в своем шелковом платье, которое сидит на ней так же естественно и легко, как вторая кожа. Привыкшая к более холодным температурам, она отказалась от плаща или накидки, демонстрируя глубокий вырез и тонкие бриллиантовые бретельки. А вот Шанти решила полностью проигнорировать фирменный цвет и стиль Курманы. Короткое платье яркого лилового цвета, сочетающегося с ее глазами и волосами, соблазнительно обтягивает ее изгибы, и она явно упивается повышенным вниманием к своей персоне.

Нелли легонько подталкивает Феррика, и он направляется к девушкам, еле волоча ноги. Напоминая рыбу, вытащенную из воды, он то и дело оттягивает ворот рубашки, словно ему тяжело дышать. В конце концов бедняга добирается до Ватеи и произносит загадочные слова, которые заставляют его покраснеть до самых ушей. Русалка улыбается в ответ, и, как только Феррик протягивает руку, она хватает его за рукав и тащит танцевать.

Этой милой сцены оказывается достаточно, чтобы укрепить мой дух, и я наконец-то решаюсь отпустить Бастиана. По моей коже сразу же пробегает холодок, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы снова не взять его за руку.

– Оставь для меня хотя бы один танец. – Он напряженно улыбается, и в уголках его глаз появляются морщинки. – Если что, я буду рядом.

Как только он исчезает в толпе, ко мне подбегает взволнованная Нелли. Касем неотрывно следует за ней. В своей парадной форме и с блестящей королевской эмблемой на плече он выглядит как самый настоящий стражник. Особенно если закрыть глаза на то, что у него в руках огромный поднос с пятью мясными шампурами.

– Разве это не прекрасно? – с восторгом говорит Нелли и наклоняет голову, чтобы полюбоваться сотнями белых мерцающих фонарей, которые парят в небе, слегка покачиваясь на ветру. Они напоминают мне крошечные звезды, удерживаемые в воздухе магией разума. – Такое освещение задает определенное настроение, не правда ли? Все готово, женихи уже собрались, и виновница торжества наконец-то здесь. Вы готовы к важнейшему вечеру в вашей жизни?

Позади нее губы Касема искривляются в саркастичной усмешке, и он откусывает большой кусок мяса прямо с шампура. Я делаю вид, что ничего не заметила.

– Просто сгораю от нетерпения, – я подаю знак рукой одному из официантов, и ко мне подлетает смехотворно маленькая слоеная булочка с заварным кремом. Несмотря на то, что здесь подают очень вкусную еду, порции выглядят совсем крошечными, и мне понадобится как минимум пятьдесят подносов, чтобы как следует наесться.

Ко мне в руки опускается еще одна булочка, и я вздрагиваю, ощутив насыщенный вкус тушеного мяса вместо привычной сливочной начинки. Моя реакция забавляет официанта, и внезапно мимо меня проносится целая вереница маленьких слоеных пирожных, которые зависают в воздухе в ожидании, пока кто-нибудь их сорвет, словно звезды с неба.

Вот что я называю качественным обслуживанием. Но как только я тянусь за добавкой, Нелли хмурится и берет меня за руку.

– У вас еще будет время поесть. – Она тянет меня за собой, на удивление крепко сжимая мое запястье, а в ее глазах горит решимость. Все ее тело гудит нетерпением, пока она торопливо проводит меня сквозь толпу. Касем не отстает ни на шаг и чуть не врезается мне в спину, когда Нелли резко останавливается и громко хлопает в ладоши.

– Уважаемые жители Курманы, – начинает она с широкой улыбкой на лице. – Прямо здесь и сейчас я имею честь представить вам самую почетную гостью этого вечера, королеву Визидии, Ее Величество Амору Монтара.

Все взгляды устремляются на меня. Разговоры затихают, и некоторые мужчины самоуверенно расправляют плечи. Они поднимают подбородки и выпячивают грудь, пока их оценивающие взгляды блуждают по моему телу. Я стараюсь не смотреть на тех, чей взгляд задерживается слишком долго или кажется слишком вызывающим. Здесь, на публике, я буду образцом вежливости и приличий. Но при столкновении лицом к лицу мой кинжал может случайно оцарапать тех, кто видит во мне лишь ценную добычу. И я не несу никакой ответственности за то, скольким людям я оттопчу ноги во время танцев.

Когда все гости опускаются в поклоне, я вежливо машу рукой, давая понять, что это вовсе не обязательно. Раньше я бы пришла в восторг от этой картины. Я бы наслаждалась их почтением, переполненная гордостью и чувством собственного достоинства.

Но теперь, глядя на них, я вижу лица мертвецов, которые уставились на меня своими невидящими глазами.

Сколько из этих людей потеряли близких во время нападения Кавена? Или во время штормов на Керосте?

Я – лгунья, которая не заслуживает этих почестей. Величие рода Монтара – пустая сказка. Мы ничем не лучше всех остальных. Зверь, о котором предупреждал мой предок – король Като, – был всего лишь уловкой, чтобы захватить власть.

И все же эти люди склоняются передо мной, потому что никто из них не знает правды.

Собравшись с силами, я заставляю себя держаться, но на самом деле мне хочется развернуться и убежать подальше от этих любопытных взглядов. Вот только Орнелл может быть здесь, в этой толпе, и я буду поддерживать этот нелепый фарс, пока не найду его, чего бы это ни стоило.

Като Монтара был трусом. Тетя Калея была трусихой. Отец был трусом.

Я не стану такой же, как они.

– Пожалуйста, – продолжаю я, стараясь говорить как можно более непринужденно. – Сегодня в этом нет необходимости. Разве вы видите корону на моей голове? – Я жду, натянуто улыбаясь. – Вечер только начался, и я надеюсь, что еще успею лично познакомиться с каждым из вас. Не как королева, а… – замолкнув, я делаю глубокий вдох, чтобы изобразить волнение. Я поджимаю губы и смотрю на них из-под ресниц, играя роль дружелюбной королевы, скромной и романтичной. – Просто Амора.

Касем выступает вперед, чтобы сопроводить меня к берегу. Судя по легкой улыбке, играющей на его лице, я хорошо справляюсь со своей ролью. Он кладет руку мне на плечо и поворачивается к толпе, пока я недоумеваю, когда же он успел избавиться от своего подноса с едой.

– Как вы уже знаете, Ее Величество ищет жениха. Того, кто станет королем. – Касем играет бровями, и я с трудом сдерживаю смех, потому что никто из этих случайных незнакомцев не сможет стать королем. Как будто королевский титул – это приз за победу в каком-то конкурсе. Я много лет готовилась занять трон, и при этом большую часть времени я совершенно не понимала, что делала. Но все же я продолжаю улыбаться, как будто от этого зависит моя жизнь.

– Вечер только начинается, – говорит Нелли. – У каждого будет возможность представиться королеве. Так что, пожалуйста, наберитесь терпения, и пусть начнется праздник!

Касем слегка сжимает мою руку, и мы спускаемся вниз по ступенькам.

– Не забудь выпить немного вина, – говорит он ободряющим голосом. – Учитывая обстоятельства, это точно не помешает.

* * *

Касем был прав.

Я ожидала больше флирта и меньше разговоров о политике, но спустя три часа и двух бокалов игристого вина я нахожу себя среди бесконечной вереницы танцевальных партнеров, где каждый рассказывает одну и ту же историю о том, почему именно он должен стать королем и как плохо я управляю Визидией.

А самое главное – я еще не встретила никого по имени Орнелл.

Как и следовало ожидать, большинство из этих холостяков достаточно глупы, чтобы поверить, будто они могут впечатлить меня своими острыми языками, но у меня нет времени на их болтовню. Здесь слишком много людей, но мне нужно найти лишь одного. Я должна продолжать поиски.

– Я думаю, войскам Визидии нужна более строгая военная подготовка, – говорит мне один из мужчин. Нелли представила его как лорда Грегори. И поскольку лорд связан с аристократией – пусть даже весьма отдаленно, – ему кажется, будто он может вести себя как напыщенный болван. Это молодой человек примерно двадцати лет, с белоснежной кожей и волнистыми льняными волосами, которые он, должно быть, старательно доводил до совершенства. – Думаю, мы должны извлечь урок из событий прошлого года. Нам стоит начать с обязательных проектов и заняться созданием более эффективного оружия дальнего действия. У меня есть схема одного механизма, который работает за счет взрывчатого вещества. Вам точно понравится. Представьте себе ручную пушку…

– Очень интересно. – Я прерываю этот раздражающий поток речи взмахом руки. – Скажите, вы не знаете никого по имени Орнелл? Орнелл Розенблад.

Досадливо сморщив нос, лорд Грегори качает головой. Когда он снова начинает говорить, я осушаю бокал и подаю знак официанту, чтобы мне подали еще немного вина и сладостей. Мой надменный собеседник продолжает бормотать что-то об оружии, которое он надеется создать, и о том, что для его невероятных разработок нужен более серьезный бюджет. Я закидываю в рот одну из парящих булочек и вздрагиваю от удивления, распробовав новый вкус.

– Это мята! – восклицаю я вслух, и лорд наконец-то прерывает свою речь.

Его глаза сужаются от обиды.

– Простите?

Я указываю на вторую булочку и откусываю кусочек, прежде чем показать ему зеленое желе, которое сочится изнутри, а затем делаю еще один глоток вина.

– Это мятное желе. Не хотите попробовать? – я протягиваю лорду Грегори оставшуюся половину десерта. Он переводит взгляд на мой бокал с вином и снова смотрит на меня. Его губы кривятся от недовольства.

– Приятно видеть, что наша королева серьезно относится к поискам своего будущего мужа.

Его слова звучат так нелепо, что я не могу удержаться от смеха. Да, возможно, вино немного ударило мне в голову, но я все еще нахожусь в здравом уме. В конце концов, я на задании.

– Приятно видеть, что здесь хватает мужчин, которые считают себя более компетентными правителями, чем я, – небрежно бросаю я. – Скажите, вы родились с манией величия, или она появилась с возрастом?

У Грегори отвисает челюсть, но от удивления он не может выдавить ни одного слова. Между нами повисает неловкая тишина, и я слышу, как лопаются пузырьки в моем бокале. Сделав еще один глоток, я говорю:

– Каждый день на протяжении восемнадцати лет я готовилась взойти на престол. Я победила Кавена и спасла Визидию. Так что, пожалуйста, продолжайте меня принижать. Расскажите мне о своем дурацком оружии и о том, как оно разрешит наши политические конфликты. – Я сую ему в руки пустой бокал из-под вина. – Но вообще, если хорошенько подумать, я бы предпочла, чтобы вы замолчали. Прошу меня извинить.

Я ухожу, ни разу не оглянувшись. Все мое нутро кипит от раздражения. Полгода назад я бы переломала ему все пальцы за неуважение к короне. К сожалению, у меня больше нет такой возможности.

Не могу сказать, что я с нетерпением ждала этой вечеринки, но все-таки я надеялась, что здесь будет немного больше танцев и приятных собеседников. Было бы здорово немного отвлечься от проблем, связанных с неизбежными изменениями в жизни королевства.

– Улыбайся, Амора, – бормочу я себе под нос. – Смейся, Амора. Заставь их тебя полюбить, потому что для женщин установлены совсем другие стандарты, Амора.

В центре толпы я замечаю невысокого, коренастого мужчину, который с ног до головы одет в пастельно-голубой цвет. Не знаю, какую тему он выбрал для своего костюма, но странный, объемный воротник говорит о том, что этот мужчина прибыл из Икае. На мгновение мы пересекаемся взглядами, и он быстро оборачивается назад, где все еще стоит разъяренный Грегори с моим бокалом, зажатым в руке.

Мужчина тут же принимается что-то записывать на клочке пергамента, и я стискиваю зубы. Это один из репортеров, о которых предупреждала Шанти. И я только что подкинула ему отличный сюжет для статьи.

С бешено колотящимся сердцем я пытаюсь протиснуться сквозь толпу, как вдруг натыкаюсь на чью-то грудь. Я отшатываюсь, но мужчина ловит меня за руку, не давая мне упасть.

– Осторожно, – говорит он глубоким и хриплым голосом. – Я бы не хотел, чтобы из-за меня пострадала сама королева.

Я вглядываюсь в удивительно знакомое лицо: это лорд Элиас, младший брат леди Илии. Именно он заменял свою сестру во время совета на Ариде.

У него четко очерченная, квадратная челюсть и широкие плечи. В прошлый раз я не обратила на молодого лорда особого внимания, но вблизи его лицо оказывается достаточно красивым, чтобы у меня пересохло во рту. Я сжимаю губы, пытаясь собраться с мыслями, и никак не могу отвести взгляда от сияющих глаз цвета морской волны, которые так ярко выделяются на фоне его загорелой кожи. Он возвышается надо мной, и, глядя на его сверкающую ухмылку, я замечаю легкую щетину. К моему собственному удивлению, в этот момент мне хочется протянуть руку и дотронуться до его щеки.

– За это вас бы несомненно бросили в тюрьму, – говорю я, с трудом выдавливая каждое слово. Он смеется низким, гортанным смехом, и мое сердце начинает биться чуть быстрее. Я не хочу об этом задумываться, но у меня никак не получается избавиться от ощущения чего-то знакомого. Элиас напоминает мне белокурого Бастиана, сильного и широкоплечего, с глубоким смехом и хриплым голосом.

– Не сомневаюсь, что вы бы меня спасли, – поддразнивает он. – Я знаю, моя королева слишком великодушна, чтобы позволить мне сгнить в темнице.

Я делаю вид, что обдумываю его слова, слегка прищурив глаза.

– Похоже, вы совсем не знаете свою королеву. Но вот что я вам скажу. Я несомненно вас выручу, если вы достанете мне еще один бокал…

– Игристого вина? – за спиной Элиаса появляется Нелли. Сияя чуть ли не ярче луны, она протягивает нам бокалы с розовым вином. – Я так рада видеть, что вы нашли общий язык. Только вот танцевальный паркет совсем опустел…

Элиас издает смущенный, низкий смешок.

– Прошу простить мою невестку. – Он бросает на Нелли хмурый взгляд. – Она уже целый год пытается меня женить.

– Я просто пытаюсь помочь, – невинно говорит она между глотками вина. – Тебе нужна хорошая девушка, Элиас.

– И я вполне способен найти ее без посторонней помощи, уверяю тебя, – вздыхает Элиас, и его щеки вспыхивают очаровательным, легким румянцем. Он торопливо поворачивается ко мне и поднимает свой бокал. – Ваше Величество, надеюсь, это загладит мою вину?

– Это только начало, – отвечаю я, и наши бокалы с легким звоном бьются друг о друга.

Нелли медленно делает шаг назад.

– Пожалуй, оставлю вас наедине. – Она возвращается к другим гостям, но Илия быстро хватает ее за руку. Баронесса резко оборачивается, и ее взгляд скользит по мне чуть дольше, чем следует, а на ее лице появляется строгое, серьезное выражение.

Нелли плотно сжимает губы. Она мягко отдергивает руку, бормоча что-то себе под нос, но я не могу разобрать ни слова. Очевидно, между супругами вспыхнул спор, но они не хотят привлекать лишнего внимания и лишь тихо переговариваются, исчезая в толпе.

Я сгораю от любопытства, но пока поблизости рыщет репортер из Икае – я ничего не могу с этим поделать. Элиас – идеальный кандидат на роль жениха. Моя мать и весь народ Визидии придет в восторг: он харизматичен, красив и знатен. Пристальный взгляд репортера сильно ограничивает мои возможности, и шанс выяснить, о чем спорили Нелли и Илия, уже упущен. На сегодняшнем празднике нет места политике, да и Орнелла нигде не видно, так что мне остается только одно: устроить небольшое шоу.

– Должна признаться, я не ожидала встретить вас сегодня, лорд Элиас, – я стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно мягче. – Вы не похожи на человека, которого интересует корона.

– Я никогда об этом не думал. – Он слегка пожимает плечами, заглатывая наживку и устраиваясь поудобнее рядом со мной. – Но после посещения Ариды меня заинтересовала та, кто носит корону. И я подумал, почему бы не попытать счастья? Вдруг у нас с вами найдется что-то общее.

– Забавно, – говорю я. – Мне казалось, я вам совсем не интересна.

– Вы поверите, если я скажу, что все дело в моей невероятной стеснительности?

Может быть, это всего лишь притворство, но от его улыбки у меня перехватывает дыхание. За этот вечер я успела поговорить со множеством мужчин, но у меня никак не получалось выбросить из головы Бастиана. Я мысленно сравнивала его с каждым новым претендентом на мою руку. Я прислушивалась к их голосам, чтобы проверить, смогут ли они заставить мое сердце трепетать от волнения. Я заглядывала им в глаза, но это не доставляло мне никакого удовольствия. До сих пор Бастиан оставался безоговорочным победителем по всем пунктам.

И все-таки они с Элиасом чем-то похожи. Если я не буду сильно приглядываться или прислушиваться, молодой лорд вполне сможет составить мне неплохую компанию. Немного поразмыслив, я говорю:

– Можешь обращаться ко мне на ты.

Он коротко кивает головой.

– Ты знала, что имя Амора обозначает «прекрасное солнце»? – Не сделав ни одного глотка, Элиас оставляет бокал с игристым вином, отдавая предпочтение более классическому красному. – Именно так ты и выглядишь. Сияющая и прекрасная, как гигантский шар солнечного света.

Я хочу сделать маленький глоток, чтобы сохранять здравый рассудок, но слишком сильно запрокидываю бокал, проглатывая так много вина, что оно практически льется у меня из носа.

– Во имя всех богов, где ты услышал такую ерунду?

На губах Элиаса играет застенчивая улыбка.

– Нигде. Но это именно то значение, которое подходит к твоему имени.

И, о боги, я начинаю смеяться, хотя скорее всего дело вовсе не в нем. Наверное, я выпила слишком много алкоголя.

– И сколько раз ты пытался заарканить девушку таким нелепым комплиментом? – поддразниваю я, ткнув его локтем в живот.

С его губ срывается низкий смешок.

– Клянусь, этот я придумал специально для тебя.

В воздухе разливается музыка, но это уже не та мучительно скучная мелодия, которая звучала раньше. Она сразу меняет общее настроение, и гости начинают стекаться на танцевальную площадку, установленную на песке. На их лицах написана такая озадаченность, словно они никогда прежде не танцевали. Когда я поворачиваюсь к Элиасу, чтобы пригласить его на танец, он уже протягивает мне руку.

– Дамы, с которыми я танцевал в прошлом, говорили, что у меня две левые ноги, – признается он с кривой усмешкой. – Но должен ли я им верить? Как думаешь, ты достаточно компетентна, чтобы поставить мне объективную оценку?

А он умеет уговаривать.

Я принимаю его приглашение без лишних колебаний, потому что иначе я могу передумать. Если я хочу найти Орнелла, мне пора переходить к следующему жениху. С другой стороны, мне нужно поддерживать образ, и к тому же Элиас смог меня рассмешить. Возможно, все дело в том, что он напоминает мне Бастиана, или, может, я слишком хорошо запомнила ту ночь на Ариде, когда во время фальшивой казни он оказался единственным, кто не отвернулся от ужаса и отвращения. В чем бы ни была причина, я беру его за руку. Все взгляды устремлены в нашу сторону, и я уверена, что Бастиан тоже наблюдает за нами из-за спин других гостей. Но сейчас я не могу позволить себе думать о нем. Когда Элиас кладет руки на мои бедра, я напрягаюсь, и по моей коже бегут мурашки. Придвинувшись ближе, я кладу одну руку на сгиб его локтя, а другую – на его широкое плечо. И, хотя музыка немного ускорилась, она все еще достаточно спокойная и мелодичная для медленного танца.

Элиас крепко держит меня в своих руках, но я не ощущаю никакого дискомфорта. Его прикосновение кажется удивительно знакомым. Я растворяюсь в танце, и весь мир постепенно превращается в калейдоскоп разноцветных огней. Конечно, Элиас лукавил, когда говорил про две левые ноги: он отличный танцор и еще лучший собеседник. Поначалу мне удается угнаться за его остроумием, но чем дольше мы танцуем, тем более вялыми и расслабленными становятся мои конечности. Мои ноги начинают заплетаться, а размытые огни больше не кажутся такими красивыми. Глаза начинают болеть, и мне приходится прищуриться. Даже когда я останавливаюсь, мир вокруг меня продолжает вращаться.

Звезды, должно быть, я выпила больше, чем мне казалось.

Как только музыка затихает, я отстраняюсь от Элиаса, тяжело дыша и потирая потные ладони. Это не первый раз, когда я попробовала алкоголь, и я знаю свой предел. Я не пила на голодный желудок и делала очень маленькие глотки, но, видимо, этих предосторожностей оказалось недостаточно.

– Нам придется остановиться, – с трудом выдавливаю я. – Мне очень жаль.

Элиас широко распахивает глаза, но, к моему облегчению, он не выглядит обиженным.

– Ничего страшного. Но, кажется, ты побледнела. Я могу чем-то…

Я качаю головой. Не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии.

– Ты прекрасный партнер по танцам, но я должна познакомиться и с другими гостями, – теперь, когда мы остановились, моя голова больше не идет кругом. Мое зрение все еще немного размыто, и если я буду двигаться слишком быстро, то наверняка не удержусь на ногах. – Может, мы встретимся завтра? Я бы хотела, чтобы кто-нибудь показал мне остров. – Даже в своем нынешнем состоянии я замечаю, как вздымается его грудь, и мысленно смеюсь над его рвением.

– Для меня это большая честь, – он не колеблется ни секунды. – Встретимся здесь около полудня?

Но я не могу ответить. Обжигающая желчь поднимается к моему горлу, и я закрываю глаза, в надежде, что она отступит. Не хочу опозориться перед целым островом.

– Ваше Величество? Может, я все-таки могу чем-то…

– Ты можешь отойти подальше и дать ей отдышаться.

Меня накрывает волна облегчения, и я сразу понимаю, что голос принадлежит Бастиану. Открыв глаза, я вижу, что он стоит передо мной, протягивая мне стакан воды. Элиас не спешит уходить, и в глазах Бастиана вспыхивает угрожающий огонек, а голос переходит в тихое рычание.

– Развернись и уходи. Если будешь так пялиться, только привлечешь ненужное внимание.

Но уже слишком поздно. Репортер из Икае уже колдует над своим пергаментом, и я уверена, что в толпе скрывается еще десяток его коллег по перу, которые заняты тем же самым.

– Увидимся завтра, Элиас, – торопливо говорю я, пытаясь улыбнуться, но в этот момент к моему горлу подкатывает очередной приступ тошноты. К счастью, молодой лорд понимает намек и склоняет голову, прежде чем отступить назад.

– Тогда до завтра. Поправляйтесь, Ваше Величество.

Как только он уходит, я покачиваюсь, но все-таки удерживаюсь на ногах. Бастиан кладет руки мне на плечи, не давая мне упасть. Судя по выражению его лица, он наблюдал за мной весь вечер. Другого я от него и не ожидала.

– Ну, у тебя определенно есть типаж, – хотя с уходом Элиаса из его голоса исчезла скрытая угроза, он все еще говорит с заметным раздражением. – Что случилось?

Я хватаюсь за его руку, чтобы не свалиться на землю.

– Кажется, вино слишком сильно ударило в голову. Я думала, что выпила совсем немного… – я замолкаю, когда Бастиан кладет руку мне на талию. Я сразу же вспоминаю, как эти руки касались моей кожи еще пару часов назад, когда мы были в моей комнате, и у меня в животе разгорается жар.

– Как ты себя чувствуешь?

– Голова кружится. Но я еще не успела познакомиться со всеми холостяками. – Я потратила слишком много времени на Элиаса, а ведь мне еще предстоит найти Орнелла. Я уже готова оторваться от Бастиана, как вдруг его пальцы начинают скользить по моему бедру. Чувствуя, как напрягается мое тело, я поднимаю голову и пристально смотрю на пирата. – Что ты делаешь?

Он выпрямляется, избегая моего взгляда.

– Амора, у тебя язык заплетается. Разве ты хочешь, чтобы люди судачили о том, как их королева напилась во время своего первого визита на Курману, и показывали друг другу эти проклятые движущиеся картинки? Я не позволю тебе вернуться туда одной. – Бастиан поворачивается к толпе, прежде чем я успеваю возразить. – Это будет последний танец Ее Величества! Завтра ее ждет ранний подъем, и у вас еще будет возможность ей представиться. Если королева захочет поговорить с кем-то из вас, вам об этом сообщат, – последние несколько слов он произносит с явным раздражением, выплевывая их сквозь зубы.

– Еще один танец? – Моя голова раскалывается, а колени подгибаются сами собой.

– Мы не можем просто убежать с праздника, – мягко говорит Бастиан, и ему хватает приличия, чтобы изобразить сожаление. – Сделай мне одолжение и потанцуй еще немного, а потом мы уйдем отсюда, не вызывая подозрений. Ты сможешь выпить воды, поесть и как следует отоспаться, чтобы провести завтрашний день с моим двойником. Но сейчас ты должна собраться с силами и станцевать.

Несмотря на то, что Бастиан пытается перевести все в шутку, в его голосе слышится страх. Из-за связывающего нас проклятия я ощущаю его чувства так же ярко и отчетливо, как свои собственные.

На этот раз я позволяю этим эмоциям взять верх и прижимаюсь к груди Бастиана. За его плечом я замечаю Феррика, готового броситься на помощь, если я подам сигнал. Но сейчас меня может излечить только одно – прикосновение Бастиана. Ощущение его теплой кожи постепенно приводит меня в чувство, но этого недостаточно, чтобы полностью остановить головокружение.

Я уже бывала пьяна, но никогда не чувствовала ничего подобного. Должно быть, наш «танец» выглядит очень странно: Бастиан пытается удерживать мое обмякшее тело, пока весь окружающий мир плывет у меня перед глазами.

– Ты что-нибудь ела? – спрашивает он, не забывая фальшиво улыбаться для зрителей.

– Илия и Нелли поругались, – говорю я, даже не услышав вопрос.

– Ты знаешь из-за чего?

– Может, Илия злится, потому что все здесь фальшивое? – я смеюсь, уткнувшись в его плечо. Мне так жарко. Так липко. Все вокруг подернулось белой дымкой. – Она потратила столько денег на эту вечеринку, но здесь все фальшивое.

Музыка стихает, и я снова смеюсь, чувствуя, как мышцы Бастиана напрягаются под моей ладонью.

– Подожди еще секунду. Я вытащу тебя отсюда.

– Прошу прощения, – говорит кто-то еще. Может быть, это Феррик? Клянусь богами, я люблю Феррика. – Согласно протоколу, мы должны доставить королеву в ее комнату. Уже слишком поздно, а ей нужно готовиться к завтрашнему дню. Но для вас, господа, праздник не заканчивается. Ешьте, пейте, танцуйте! – он говорит что-то еще, и толпа отвечает ему дружным смехом, но я уже ничего не слышу.

Когда я окончательно теряю контроль над своим телом, Бастиан разворачивает меня спиной к гостям. Все, что я могу делать, – это держать его за руку, пока он уводит меня с пляжа.

– Да что с ней такое? – я смутно узнаю голос Ватеи. И когда она успела появиться рядом с нами?

– Она сказала, что выпила слишком много вина, – говорит Бастиан, понизив голос. – Просто веди себя естественно. Посмейся или что-нибудь вроде того. Звезды, Ватея, ты привлекаешь слишком много внимания.

Русалка тихо смеется, но как только мы отходим еще дальше, она шепчет:

– Ты уверен, что дело в вине?

– Я в порядке, – пытаюсь сказать я, но либо эти слова звучат только в моей в голове, либо все остальные просто меня игнорируют.

– Может, это пищевое отравление? – спрашивает Касем. Должно быть, мы отошли достаточно далеко, потому что земля уходит у меня из-под ног, и я оказываюсь на руках у Бастиана.

– Никто не должен увидеть, как мы несем Амору в ее комнату, – говорит он. – Шанти, не поможешь?

Последнее, что я помню, – это слова Бастиана и две теплые ладони на моих щеках.

Глава 19

Когда я просыпаюсь следующим утром, первым делом меня выворачивает в металлический таз, который стоит у кровати.

Я не помню, чтобы это уже происходило, но, кажется, меня тошнит не в первый раз.

Только после нескольких сухих вздохов я замечаю, что Бастиан сидит на кушетке напротив меня. Увидев его, я вздрагиваю, и мой желудок сжимается еще сильнее, а пират стискивает зубы.

– Похоже, на этот раз ты точно проснулась. – Он встает, чтобы собрать мои выбившиеся локоны и закрепить их заколкой, которой точно не было еще вчера вечером. – Вот, выпей воды, – не говоря ни слова, Бастиан берет таз и исчезает вместе с ним. Вернувшись через две минуты, он ставит чистый таз обратно под кровать. – Как ты себя чувствуешь?

– Кажется, лучше. – Мой желудок совершенно пуст, и тошнота немного утихла. Кожа уже не блестит от пота, но я надолго запомню это неприятное, липкое ощущение. – Что произошло? Помню, что я танцевала, а потом мы внезапно ушли с вечеринки, и после этого все было… как-то расплывчато.

Из ванной раздается грохот, а затем из дверного проема высовываются Ватея и Шанти.

– Я же говорила, что она проснулась, – фыркает Ватея, выскальзывая из ванной комнаты, чтобы присоединиться к нам. Острые черты ее лица исказились от волнения, и даже Шанти, которая следует за русалкой, выглядит настолько обеспокоенной, что у меня по коже бегут мурашки.

– Что с вашими лицами? Вы меня пугаете, – я пытаюсь пошутить, но, судя по их встревоженным взглядам, шутка не удалась. – Расслабьтесь. Я выпила слишком много вина, но теперь со мной все в порядке.

Феррик осторожно открывает дверь в мою комнату, удерживая тяжелый поднос с едой. Я ожидаю увидеть одно из изысканных блюд, которыми так восхищались Юриэль и тетя Калея, но с удивлением обнаруживаю, что передо мной скромные запасы из трюма «Смертной Казни». Вяленое мясо, сыр, рыба и орехи. Вслед за Ферриком заходит Касем с небольшим бочонком воды, который тоже взят с нашего корабля.

Я поднимаю брови, потирая свой урчащий от голода живот.

– Они не предложили нам завтрак?

– Предложили. Но ты будешь есть то, что мы тебе принесли.

Феррик ставит поднос на стол, и я неохотно откусываю кусок вяленого мяса. Несмотря на голод, мое внимание приковано вовсе не к еде. Команда смотрит на меня с такой жалостью, что это напоминает мне о тех временах, когда я была смертельно ранена Луской, а потом еще раз – Кавеном. Их тела напряжены, как будто они думают, что я могу потерять сознание в любой момент. Я собираюсь сказать, что со мной все в порядке и что они могут заняться своими делами, но то, как они переглядываются между собой, заставляет меня передумать.

Я думала, что они просто перебарщивают с заботой. Но, очевидно, здесь что-то не так.

– Амора, нам нужно тебе кое-что сказать. Не волнуйся и доверься нам, – голос Феррика дрожит, и я понимаю, что ему страшно. По моей коже бегут холодные мурашки. Он протягивает руку, и я без промедления сжимаю его ладонь. Ватея, не привыкшая к нежностям, сочувственно кладет руку мне на бедро, и даже Шанти сжимает губы, хотя она выглядит скорее рассерженной, чем опечаленной.

– Мы знали, что напряженность в королевстве достигла пика, – говорит Феррик. – Мы знали, что некоторые будут недовольны твоими решениями. Но твое вчерашнее самочувствие не имеет никакого отношения к алкоголю, Амора. Мы думаем, что тебя отравили.

Я отдергиваю руку, и резкий вдох замирает у меня в легких.

– Почему? – мой вопрос звучит более кратко, чем следовало бы. – Почему ты так думаешь?

Бастиан наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и смотрит на меня с самым суровым выражением, что я когда-либо видела.

– Тебя рвало кровью. Феррик провел здесь всю ночь, пытаясь сохранить тебе жизнь. Без него ты бы наверняка умерла. Тебя тошнило почти без остановки до самого восхода солнца.

– Ты тоже это видел? – я обращаюсь к Феррику, и он растерянно втягивает шею в плечи. Когда он открывает рот, чтобы ответить, его прерывает сухой голос Бастиана:

– Ты думаешь, я это придумал?

У него нет причин лгать, но я не хочу в это верить. Вчера вечером я не чувствовала никакой угрозы. Мне казалось, что я одурачила всех, устроив убедительное представление, как и хотела моя мама. Конечно, если не считать промашки с лордом Грегори.

Мне показалось, что все отнеслись ко мне довольно дружелюбно. Неужели кто-то из гостей просто притворялся?

– Нет, – тихо признаюсь я. – Но, может быть, вы ошиблись? В тех булочках было тушеное мясо. Я могла просто отравиться.

Бастиан морщит нос и откидывается на спинку.

– Мясо здесь ни при чем. Ты не забыла, что Курмана специализируется на травах? Большинство из них предназначены для исцеления. В небольших дозах они относительно безвредны, как лист золо, который можно увидеть на эмблеме Курманы. Но…не все травы безопасны, и, скажем так, я неплохо ориентируюсь на местном рынке. Найти яд совсем не сложно, особенно если знать, где искать. – Он переводит взгляд на Шанти, которая еще сильнее сжимает губы.

– Бастиан прав, – признает наемница. – Я купила немало ядовитых порошков, используя разные лица. Существует много разновидностей яда, но твой был смертельным. Тебе сильно повезло, что Феррик оказался рядом. Я не знаю, что это за отрава, но, скорее всего, доза была очень маленькой.

От осознания меня снова прошибает холодный пот. Я могла умереть прошлой ночью. Если бы не Феррик, я бы умерла.

Ватея натягивает одеяло мне на плечи, и ее глаза горят такой яростью, что я бы испугалась, если бы не знала, что она хочет меня защитить.

– Я убью того, кто это сделал, – ее слова звучат так небрежно, будто она просто сообщила о том, что будет есть тосты на завтрак. Феррик нежно кладет руку ей на плечо.

– А я тебе в этом помогу.

Бастиан сжимает кулаки.

– Но сперва нам нужно их найти.

Феррик кивает и садится на край кровати.

– О, мы их найдем, – говорит мой личный советник без малейшего колебания. Он опускает подбородок и уверенно чеканит каждое слово. – Мы найдем его, Амора. Ты не справишься с этим в одиночку. Если мы хотим найти отравителя, ты должна позволить нам помочь тебе.

К его – как и к моему – удивлению, мне нечего возразить. Я так долго чувствовала себя одинокой, даже когда моя команда была рядом. Но теперь, когда я вижу их ярость и чувствую их страх, я не могу отказаться от их помощи. Я хочу найти того, кто меня отравил, но я не хочу столкнуться с ним один на один.

Отец умер из-за королевского трона, а точнее – из-за решений, которые он принял, сидя на нем. Принимая корону, я понимала, что теперь смерть будет следовать за мной по пятам. Власть дает силу, но при этом делает тебя уязвимым. А без своей магии – без какой-либо магии – я не готова преодолеть эту опасность в одиночку.

Больше всего на свете я хочу довериться своим друзьям. Я не хочу самостоятельно искать преступника. Просто это… тяжело. Но, возможно, я смогу справиться с этим постепенно. Шаг за шагом.

Напряжение, сковавшее тело Феррика, наконец-то ослабевает, и он громко вздыхает от облегчения. Я бы даже посмеялась над такой чрезмерной реакцией, если бы не боялась, что меня снова стошнит.

– Хорошо, – Феррик понижает голос, и нам приходится наклониться поближе. Разумная мера предосторожности, учитывая, что нас могут подслушивать слуги. – Во второй половине дня мы сходим на рынок, чтобы выяснить, где был куплен яд и кому его продали. – Затем он поворачивается к Шанти, и она расправляет плечи, понимая, что за этим последует. – Нам понадобится твоя помощь.

– Только скажите, и я все сделаю. – Улыбка Шанти смертоносна, как зазубренный клинок, но она вспыхивает лишь на мгновение, прежде чем наемница поворачивается ко мне с серьезным выражением лица. – Но сперва ты должна кое-что увидеть, Амора.

Феррик резко вскидывает голову, прожигая девушку суровым взглядом.

– Я думал, мы решили с этим повременить.

– Она должна знать…

Я вздыхаю, глядя на их кислые лица.

– Что бы это ни было, я хочу посмотреть. Все равно этот день уже не может стать хуже.

Достав из кармана кусок пергамента, Шанти разворачивает его у меня перед глазами. Мне хватает одного взгляда на движущуюся картинку, чтобы понять, как я ошибалась. Этот день только что стал еще хуже.

ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО КОРОЛЕВА АМОРА: ДОСТОЙНАЯ ПРАВИТЕЛЬНИЦА ИЛИ КОРОНОВАННЫЙ РЕБЕНОК?

Вчера вечером официальные сопровождающие королевы Аморы увели королеву с ее собственного празднества за несколько часов до его окончания. Если верить сообщениям прислуги известного спа-курорта, Ее Величество тошнило до самого утра. Мы не можем не задаться очевидным вопросом: неужели королева беременна?

Численность рода Монтара стремительно сокращается, и ни для кого не секрет, что королеве нужно как можно быстрее произвести на свет будущего наследника престола. Источники утверждают, что отцом ребенка может быть темноволосый молодой человек, которого видели возле комнаты Ее Величества незадолго до начала праздника.

Но, возможно, есть и другой ответ. По словам лорда Грегори – внука представителя Сантоса, лорда Гаррисона, – во время вечеринки ее величество была сильно пьяна.

«Я пытался удержать ее в рамках приличий, – сказал он в эксклюзивном интервью. – Большую часть вечера мы разрабатывали стратегию управления Визидией и обсуждали расширение военного арсенала. Казалось, что с Аморой все в порядке. Она улыбалась и смеялась, и мы прекрасно проводили время. Но, возможно, она не справилась с напряжением, потому что скоро я начал замечать, как она выпивает бокал за бокалом. Когда я решил ее остановить, она начала злиться. Конечно, я сразу же нашел ее слуг и приказал увести королеву в ее покои. Сегодня я обязательно спрошу, как она себя чувствует. Этим вечером у нас как раз назначено свидание».

Если лорд Грегори прав, то мы должны серьезно задуматься: можно ли доверить будущее Визидии неопытной, восемнадцатилетней королеве? Не слишком ли много…

Не дочитав до конца, я комкаю пергамент с дурацкой картинкой, на которой я сую пустой бокал в руки лорда Грегори.

– Твоя мать не в восторге от этих новостей, – робко говорит Касем. – Она кричала на меня все утро. – Глаза стражника затуманены молочно-белой дымкой магии разума. Постепенно его зрачки приобретают свой естественный цвет, и он устало потирает виски.

– Скажи ей, что это пищевое отравление, – мой голос дрожит от гнева, и я даже не пытаюсь его обуздать, позволяя эмоциям подпитывать мои силы. – Если мама узнает, что это был яд, или решит, что я позорю королевскую семью, она вернет меня обратно на Ариду.

– А по-моему, это хорошая идея, – говорит Феррик, положив руку на свои ножны. – На тебя совершили уже два покушения. Может, нам стоит вернуться домой и придумать новый план.

– Я не буду убегать, поджав хвост. Особенно когда на меня обращено внимание всего королевства. – Феррик, как никто другой, должен понимать, почему это так важно. Когда он открывает рот, чтобы возразить, я мерю их с Бастианом – готовым в любую минуту поддержать моего советника – пристальным взглядом. – Я королева Визидии. У меня есть определенная цель, и я никуда не уеду, пока не получу желаемое. – Я пытаюсь подняться на ноги, но мое тело все еще не желает слушаться. – Сейчас мы будем следовать намеченному плану, а вечером встретимся на рынке, чтобы найти того, кто хотел меня отравить. И, Касем, окажи мне небольшую услугу. Найди репортера, который написал эту статью. Я хочу с ним поговорить.

Глава 20

Несмотря на усталость, я должна натянуть фальшивую улыбку и притвориться, что со мной все в порядке.

Выгнав всех, кроме Ватеи, которая лежит на моей кушетке и смотрит на дверь с такой опаской, будто она вот-вот оживет и нападет на нас, я отправляюсь в ванную комнату, чтобы попытаться вдохнуть немного жизни в мою побледневшую кожу.

Я наполняю ванну порошками и тониками, которые должны зарядить меня энергией, а затем натираю кожу и волосы ароматными маслами. Закончив, я зачесываю волосы назад и собираю их в пучок. Розовая вода и румяна возвращают моему лицу более-менее свежий вид. И хотя я выгляжу гораздо бодрее, чем чувствую себя на самом деле, теперь я, по крайней мере, могу выйти из комнаты. В первую очередь для того, чтобы встретиться с лордом Фриборном.

Я хотела отменить эту встречу, но Феррик настоял на том, что отказ вызовет лишние подозрения. Однако я не должна есть и пить ничего, кроме того, что доставлено с борта «Смертной казни».

– Хорошо выглядишь. – Когда я выхожу из ванной комнаты, полностью одетая и накрашенная, Ватея встает с кушетки и потягивается. – Хочешь произвести впечатление на своего кавалера?

Вопросительные нотки ее голоса впиваются в мою кожу острыми иголками. Я хочу произвести впечатление на Элиаса? Конечно, он красив и умен, но мои мысли заняты гораздо более важными вещами. Молодой лорд стал приятной компанией на один вечер, и не более того.

– Я хочу впечатлить всю Курману, – отвечаю я, но эти слова отдают горечью у меня во рту. Если я буду вести себя слишком вызывающе, отравитель может догадаться, что мы пытаемся его найти. Меня ужасно раздражает, что я должна притворяться, будто ничего не произошло.

Ватея пристегивает к своему поясу небольшую сумку, а затем проводит пальцами по изящному стилету, чтобы убедиться, что он на месте. Еще на Ариде мы с Касемом помогли ей создать этот длинный зазубренный клинок. Это достаточно легкий и тонкий кинжал, который не затруднит ее движений как на суше, так и под водой. Главным оружием русалки всегда будет ее голос, управляющий морскими волнами, но что, если рядом не будет воды? К моему удивлению, Ватея сильно привязалась к этому клинку.

– Что ж, тогда пойдем и произведем на них впечатление. – Сунув ноги в черные сапоги, она бросает мне легкое пальто, и мы выходим из комнаты. Шанти ждет снаружи, сидя на полу и ковыряя свои ногти. Наемница с облегчением поднимается на ноги, а я думаю о том, какие грозные у меня спутницы. Эти девушки – самые опасные и способные бойцы в моей команде, и я рада, что в случае опасности они будут сражаться на моей стороне.

Но, к сожалению, не только Шанти ждет нашего появления. Бастиан стоит рядом с ней, скрестив руки на груди.

– Нам надо поговорить, – говорит он, бросая выразительный взгляд на Шанти, которая уже навострила уши. – Наедине.

– У меня назначена встреча… – начинаю я, но он молча берет меня за запястье и уводит обратно в комнату, многозначительно хлопнув дверью. Я слышу, как Ватея выплевывает несколько отборных ругательств.

– Фриборн может подождать. – Бросив мое запястье, Бастиан обращает на меня мрачный взгляд исподлобья. – Знаю, я говорил, будто меня не волнуют твои секреты, но на самом деле это не так. Мы играем с огнем, и сейчас самое время рассказать правду, Амора. Зачем мы здесь на самом деле?

У меня в груди все холодеет. Стараясь не выдавать своего волнения, я смотрю ему в глаза.

– Визидии нужен наследник…

– Не морочь мне голову, – низко рычит он. – Мы оба знаем, что это всего лишь предлог, Амора. Не забывай, что я чувствую твою душу. Вчера вечером ты искала вовсе не жениха. Каждый раз, когда тебе представляли нового претендента, ты была разочарована. Ты пытаешься кого-то найти, и я хочу знать, что это за человек. Больше никаких игр.

Мой язык наливается свинцом и становится совершенно бесполезным, когда я осознаю всю тяжесть своей затянувшейся лжи.

– Почему ты не хочешь говорить правду? – настаивает он, и на этот вопрос у меня, по крайней мере, есть ответ.

– Потому что мне нужно личное пространство, Бастиан, – слова вырываются у меня изо рта вместе с резким порывом дыхания, которое почти сбивает меня с ног. – Я хочу почувствовать, что я снова принадлежу сама себе. Что ты не имеешь никакого отношения к моим чувствам и решениям.

– Ты думаешь, я этого не хочу? Для нас обоих? – Он сжимает кулаки, пытаясь унять яростную дрожь. – Ты ведешь себя так, будто я намеренно причинил тебе вред, будто это был мой выбор. Я не накладывал на нас это проклятие, Амора, и я хотел этого не больше, чем ты. Но ты готова на все, лишь бы не говорить мне правду, потому что ты не желаешь работать в команде. Тебе хочется делать все в одиночку. И, судя по всему, мои страдания приносят тебе удовольствие, потому что ты вынуждаешь меня наблюдать за тем, как девушка, которую я люблю, устраивает целое представление, притворяясь, что она ищет себе мужа. Я должен молча смотреть, как ты разъезжаешь по королевству, пока кто-то пытается тебя убить, и при этом ты не позволяешь мне даже попытаться тебя защитить.

Как только эти слова слетают с губ Бастиана, он замирает, округлив глаза, потому что только теперь до него доходит, что он сказал. Кажется, что все вокруг замерло в ожидании, когда кто-нибудь из нас наконец-то нарушит повисшее молчание.

Моя кожа становится липкой, и я не знаю, стоит ли мне посмотреть ему в глаза или просто отвернуться. Но прежде, чем я успеваю принять решение, Бастиан закрывает лицо ладонями, издав тихий стон.

– Знаешь что, я не готов сейчас об этом говорить. – Он с досадой запускает пальцы в свои темные волосы. – Надеюсь, ты отлично проведешь время с этим статным аристократом. Он ведь такой очаровашка, просто мальчик с картинки.

Мне хочется его остановить. Возможно, успокаивающие слова даже слетают с моих губ, но я в этом не уверена. В любом случае, Бастиан распахивает дверь и выбегает в коридор, оставляя за спиной двух растерянных девушек, которые удивленно моргают, глядя на меня из-за открытой двери.

– Итак, – задумчиво произносит Шанти, глядя вслед удаляющейся фигуре Бастиана, а затем поворачивается ко мне и поджимает губы. – Я так понимаю, ты готова к свиданию?

Закипая от злости, я хватаю с кровати плащ и натягиваю его на себя. Как жаль, что я не обладаю элементальной магией, иначе я бы что-нибудь подожгла.

– Давайте поскорее с этим покончим.

* * *

Поджав губы, Элиас наматывает круги по белоснежному песку. Когда молодой лорд замечает наше приближение, он резко выпрямляет спину, и на его лице проскальзывает удивление.

– Амора! Я читал утренние газеты. Как ты себя чувствуешь? Я пытался тебя проведать, но твой стражник и близко меня не подпустил. Думаю, я ему не нравлюсь. – Он выглядит на удивление по-мальчишески. Моя кожа холодеет, и я вспоминаю слова Бастиана: мальчик с картинки.

В этом есть доля правды. И все же, пока одна часть меня хочет позлорадствовать над ревностью Бастиана, другая отчаянно желает отыскать его, чтобы…

Не знаю, что именно. Поджечь его сюртук? Столкнуть его в море? Поцеловать его невыносимое лицо?

Боги, я ненавижу неопределенность.

Заглядывая мне через плечо, Элиас приветственно кивает моим спутницам, но его взгляд слишком долго задерживается на Ватее. Даже если под одеждой невозможно разглядеть шрамы от жабр и плавников – каждый без труда догадается, что эта девушка отличается от обычных людей.

– Это ваши горничные? – спрашивает лорд.

Глаза Ватеи превращаются в опасные щелочки.

– Если горничные – это те, кто вырвет твое сердце собственными зубами или воткнут кинжал тебе в глаз, если ты косо посмотришь на королеву, то да. Мы ее горничные.

Элиас сглатывает, и его кадык нервно подпрыгивает.

– Вы не горничные. Приму к сведению.

Я хочу сказать, чтобы он не беспокоился, потому что Шанти и Ватея только лают и никогда не кусают, но это было бы ложью. Поэтому я просто беру его под руку и улыбаюсь, пусть и не совсем искренне.

– Должен признаться, я был расстроен, что ты так и не вернулась на праздник, – говорит Элиас, пока мы идем по пляжу. – Ты так быстро ускользнула. Но, я уверен, мы отлично проведем этот день, и я буду счастлив показать тебе остров.

В его голосе слышится неподдельная радость. Жаль, что это не взаимно. Прошлым вечером, когда я находилась под воздействием алкоголя и, судя по всему, какого-то неизвестного яда, – прогулка с Элиасом казалась прекрасной идеей. Но сейчас меня слишком занимают мысли о Бастиане.

Этот негодяй сказал, что любит меня. Не может быть, чтобы он говорил всерьез. Его чувства запутаны не меньше, чем мои. И как он посмел такое сказать? А потом просто уйти!

Собравшись с силами, я пытаюсь сосредоточиться на прогулке с Элиасом, который знает Курману лучше многих других, учитывая его положение. Мне нужно найти Орнелла Розенблада, и сегодня я намерена наконец-то продвинуться в своих поисках.

– Ты провел здесь всю свою жизнь? – Ватея и Шанти держатся на приличном расстоянии, но я все равно говорю очень тихо, чтобы создать более уединенную атмосферу. Чем больше он расслабится, тем больше информации я могу вытянуть.

– Все двадцать два года. – Его улыбка чересчур очаровательна. – Я побывал на большинстве других островов, но Курмана – мой дом. Если с моей сестрой что-то случится, я стану следующим в списке потенциальных претендентов на ее место. Поэтому я стараюсь оставаться на Курмане, чтобы быть в курсе всех событий.

От любопытства по моей коже бегут мурашки, но я стараюсь этого не показывать. Вместо этого я продолжаю изображать вежливый интерес.

– А в последнее время случалось что-нибудь интересное?

Например, связанное с ядами или отравлениями?

Возможно, Элиас не знает о том, что происходит на его острове, точно так же, как я не знала о том, как плохи дела Визидии, пока сидела на Ариде. Я внимательно наблюдаю за его лицом, ожидая увидеть какой-то знак, любую паузу или секундное колебание, которые могли бы подсказать, что он осведомлен о какой-то подозрительной деятельности, происходящей на Курмане. Но выражение его лица остается совершенно непоколебимым, и, к моему сожалению, лорд не выдает никаких лишних эмоций.

– Да нет, ничего особенного. Здесь, на севере, достаточно мягкий климат, и, в отличие от южных островов, мы не страдаем от катаклизмов. Наши доходы стабильно растут с тех самых пор, как мы увеличили количество спа-отелей и повысили цены на некоторые услуги. Мы невероятно стабильны и самодостаточны, так как производим огромное количество трав и масел, которые продаем прямо здесь, на острове.

– А что насчет преступности?

Ага, вот и оно. В одно мгновение его челюсть дергается, и я едва успеваю заметить эту мимолетную реакцию.

– Простите, Ваше Величество?

– Уровень преступности, – повторяю я. – У вас есть какая-то статистика?

– Осмелюсь сказать, что Курмана – самое безопасное место во всем королевстве. Недавно я побывал в Икае и был просто поражен, насколько там распространено мелкое воровство. Здесь, на Курмане, царит такое спокойствие, что у людей просто нет желания нарушать закон. И местные жители, и туристы находятся в абсолютной гармонии. Могу поручиться, что у нас самый минимальный уровень преступности.

Жители Курманы провожают нас взглядами, пока мы бредем по гладкому белому берегу. Этот песок выглядит таким рассыпчатым, что я сразу вспоминаю берега Зудо, покрытые снегом. Большинство людей склоняет головы, но некоторые дети просто таращатся на меня во все глаза, к вящему ужасу родителей, которые поспешно заставляют своих отпрысков опустить головы.

В свою очередь, Шанти наблюдает за ними, прищурив глаза. Она внимательно всматривается в лица зевак, пытаясь понять, кто из них пришел сюда в поисках новой истории для скандальной статьи. Мне остается только гадать, что напишут в сегодняшних заголовках.

КОРОЛЕВА АМОРА И ЛОРД ЭЛИАС ФРИБОРН: ИНТРИГУЮЩИЕ НОВОСТИ С КУРМАНЫ. МОЖЕТ, ЭТО ЛЮБОВЬ?

Или, например:

ЛОРД ИЛИ ПИРАТ: ОДИН ИЗ ЭТИХ ОЧАРОВАТЕЛЬНЫХ ХОЛОСТЯКОВ МОЖЕТ СТАТЬ НАШИМ НОВЫМ КОРОЛЕМ!

Чтобы не выдать своего внутреннего гнева, я стараюсь отмахнуться от этих мыслей и сфокусироваться на задании.

– Один друг нашей семьи родом с Курманы. Он всегда рассказывал замечательные истории о вашем острове, – мой голос звучит легко и непринужденно, словно я погрузилась в приятные воспоминания. – Вы, случайно, не знакомы с семьей Розенблад? Орнелл Розенблад? Я помню, как он говорил, что только на Курмане ванна с теплой грязью кажется самой роскошной вещью на свете. Я бы очень хотела с ним увидеться.

Все мое тело сжимается от напряжения, когда Элиас щурит глаза и морщит лоб, раздумывая над моим вопросом. Внутри меня вспыхивает надежда, которая вот-вот взорвется, как воздушный шарик. Я крепко сжимаю кулаки и впиваюсь ногтями в ладони, чтобы сдержать это чувство.

Но оно мгновенно сдувается, когда лорд вздыхает и поджимает губы.

– Прости. Это имя кажется очень знакомым, но я никак не могу вспомнить, где его слышал.

Я стараюсь не показывать своего разочарования, и теперь мне остается только наслаждаться прогулкой. Курмана действительно выглядит как совершенно иной мир. Чудесный, спокойный мир.

Группа туристов растянулась на песке, увлекшись своими книгами и газетами. Многие из них носят простую, свободную одежду, прикрывая глаза большими шляпами и очками. Местные официанты в черных льняных одеяниях используют магию разума, чтобы доставлять еду и напитки прямо по воздуху.

Еще больше туристов устроилось у костра, в то время как другие отдыхают на плоских лежаках. Их тела блестят от масел, пока массажисты кладут дымящиеся камни на их спины.

Но даже в такой расслабляющей атмосфере от моего внимания не ускользает поразительная тишина. Это напоминает мне о том, как я впервые встретила Зейл в ее лагере на Зудо. Но в отличие от Зудо здешняя тишина вызвана вовсе не страхом. Поскольку большинство курманцев используют телепатию, туристы следуют их примеру, сохраняя молчание. Даже когда они говорят вслух, их голоса звучат еле слышным шепотом.

– Мы можем войти, если хочешь, – предлагает Элиас, замечая, что я восхищенно рассматриваю красивую каменную хижину, из которой поднимается пар. – Это здание предназначено для медитации, чтобы очистить разум и душу. Некоторые утверждают, что в состоянии транса можно попробовать связаться с богами.

Я фыркаю.

– Как будто боги снизойдут до простых смертных.

Элиас смеется.

– Тогда паровая комната отменяется. Не переживай, тебе еще предстоит многое увидеть. – Он уводит меня в глубь острова, все дальше и дальше от пристани.

Все утро я провожу на прогулке, притворяясь, что моя голова не раскалывается от действия яда.

Дело не в том, что мне не нравится проводить время с Элиасом, но чем больше туристических мест мы посещаем, тем больше я задумываюсь о том, каково было бы прийти сюда вместе с Бастианом. Если бы я попросила его показать мне Зудо, он бы никогда не повел меня в банальные места, предназначенные для туристов. Бастиан показал бы мне пещеру, которую он исследовал в детстве, или лучшую точку обзора на всем острове. И даже если бы нам потребовалось два часа, чтобы залезть на вершину, оно бы того стоило. Он бы показал мне только те места, где сохранились маленькие осколки его души.

Я уверена, что даже здесь, на Курмане, Бастиан нашел бы что-то поинтереснее огромных ресторанов, в которых мне все равно нельзя есть, и спа-отелей, практически не отличимых друг от друга.

Вышагивая рядом с Элиасом, я не могу не задаться вопросом: в чем подноготная этого острова? Где его уязвимое место? Какие секреты хранятся в его непроходимых джунглях и как их найти?

Компания Бастиана окончательно меня избаловала: теперь обыденные вещи кажутся недостойными моего внимания.

– Твоя голова точно витает где-то в облаках, – шепчет Шанти, запрокидывая голову к небу и щурясь на солнце. – Как думаешь, если мы хорошенько поищем, то сможем ее найти?

Ее слова возвращают меня в реальность, и я закатываю глаза в ответ на ее ухмылку.

– Ха-ха, очень смешно.

В отдалении раскинулась чаща банановых деревьев, разросшихся до невероятных размеров. За ними, дальше к северу, простирается ландшафт, настолько густо заросший цветами и растениями, что я не вижу ни одного кусочка голой земли.

– Выше по склону находится рынок, – объясняет Элиас, проследив за моим взглядом. – Большинство местных жителей живет именно здесь. Мы делаем все возможное, чтобы район у воды оставался тихим, специально для туристов. Самим курманцам нравится жить в глубине острова, потому что там не обязательно сохранять тишину и правила далеко не такие строгие, как в районе спа-курортов. К тому же оттуда легко добраться до рынка и джунглей, в которых местные жители собирают травы для изготовления лекарств.

– И ядов, – бормочу я на ухо Ватее, которая тут же расправляет плечи и настороженно оглядывается вокруг.

Когда песок уступает место извивающимся корням и опавшим листьям, которые хрустят под моими сапогами, скромные постройки обретают форму, обозначая внешнюю часть рынка. У самого подножия холма стоит небольшое каменное здание, украшенное мхом и листьями толстых деревьев, которые нависают над ним, как вторая крыша. Над дверью висит маленькая картина с изображением чашки и клубящегося пара.

– Наконец-то мы добрались до одного из моих любимых мест на острове, – говорит Элиас, открывая скрипучую дверь. – Это частное заведение. Мне показалось, что здешняя атмосфера намного более…

Уединенная. Это именно то слово, которое он ищет, но при одной мысли об этом у меня по коже бегут мурашки.

Все, что я слышу, это слова Бастиана, раз за разом проносящиеся у меня в голове.

Девушка, которую я люблю.

Девушка, которую я люблю.

Люблю.

Сделав глубокий вдох, я пытаюсь привести свои мысли в порядок.

Каким бы аппетитным ни был запах медового хлеба, доносящийся из чайной, – я пытаюсь придумать отговорку, чтобы не заходить внутрь, но вдруг из глубины уютного кафе появляется гибкая, призрачная фигура Илии. Элиас мгновенно напрягается: кажется, он удивлен не меньше меня.

– Ли? – он косится на сестру. – Что ты здесь делаешь?

– Ищу тебя, – ее резкий голос пронзает меня, как осколок льда. – Мы же обсуждали твои обязанности на сегодня. Сейчас ты должен быть в лесу, помогать собирателям трав. У тебя нет времени на… это. – Баронесса машет костлявой рукой, указывая на нас двоих, и ее нахмуренные брови только подчеркивают остроту ее скул.

Элиас смотрит на нее с бунтарским огоньком в глазах.

– Амора приехала к нам всего на несколько дней…

– Я уверена, она поймет.

Глаза Илии сверкают так яростно, что я почти отступаю назад. Сегодня в ее взгляде есть что-то фатальное, чего не было еще вчера. Я тут же ловлю себя на внезапной мысли: вдруг она злится, потому что я все еще здесь? Вдруг она злится, потому что я выжила?

Как будто ей противна сама мысль о том, что ее брат находится рядом со мной. Даже Ватея и Шанти застыли на месте, готовые вмешаться в любую секунду.

– Я прекрасно все понимаю, – рычу я, чувствуя, как подозрение покалывает мою кожу. Я могла бы отослать баронессу прочь, велеть ей оставить нас в покое, но, даже несмотря на защиту Ватеи и Шанти, я не хочу рисковать. Я не поставлю их в такую опасную ситуацию, особенно если конфликта можно избежать.

– Может, мы продолжим после ужина? – с сожалением спрашивает Элиас. Понурив плечи, он смотрит на меня с извиняющимся выражением.

– Может быть, – отвечаю я, не глядя на него. Я смотрю в ледяные глаза Илии, которая гордо подняла голову в ожидании, когда я брошу ей вызов.

– Я читала утренний пергамент, – холодно говорит она. – Я рада, что вы чувствуете себя лучше, Ваше Величество. Не стесняйтесь исследовать наш скромный остров в свое удовольствие, но сейчас я вынуждена забрать Элиаса. Уверена, ваши горничные будут прекрасной компанией.

Ватея хмурится, но Илия этого не замечает. Баронесса поворачивается к брату, берет его за руку и оттаскивает от меня, как будто я заразная. Через несколько секунд они исчезают за деревьями, оставляя нас троих на крыльце пустой чайной. Только тогда я замечаю пожилую женщину, стоящую за прилавком. Ее глаза широко распахиваются от удивления, и она смотрит на меня с таким видом, словно вот-вот упадет в обморок.

Хриплым от волнения голосом она спрашивает:

– Чаю, ваше величество?

Глава 21

– Думаю, мы справимся гораздо быстрее, чем я ожидал, – говорит Феррик, оглядывая рынок, который тянется вдоль дороги.

Мы провели в кафе несколько долгих часов, притворяясь, что пьем чай. Только Шанти, заявившая, что она невосприимчива к большинству ядов, на самом деле попробовала все напитки и блюда, что были в меню. К вечеру рынок стал намного оживленнее. Он располагается на самом краю густых джунглей, там, где песок переходит в траву и корни. Некоторые торговцы соорудили прилавки возле своих деревянных хижин, но большинство просто сидит на земле, прислонившись к толстым стволам деревьев. Навесом им служат широкие листья, а все товары разложены на покрывалах, прямо у их ног. В отличие от рынка Икае, здесь нет крикливых торговцев с их резкими голосами и завышенными ценами. Никто не продает роскошные платья и не пробует эль прямо на улице, вдоль которой тянутся десятки таверн. На рынке Курманы, как и на всем остальном острове, царит тревожное спокойствие, и по моей спине пробегает нервный холодок. В отличие от туристической зоны, здесь люди свободно болтают и смеются, а некоторые даже торгуются. Но много разговоров происходит без слов. Время от времени я замечаю странные переглядывания и кивки, сопровождающие безмолвный, телепатический разговор. Вдоль прилавков бежит маленькая девочка, но прежде чем она успевает уйти слишком далеко, ее отец использует магию левитации, чтобы поднять малышку в воздух и вернуть ее назад. Ни капли не удивившись, девочка снова дает деру.

Даже если между отцом и дочерью состоялся какой-то разговор – это произошло в полной тишине. И хотя я восхищаюсь таинственной аурой магии разума, в спокойствии этих людей есть что-то…странное.

– От этого места у меня мурашки по коже бегут, – Бастиан говорит совсем тихо, стараясь не нарушать эту пугающую тишину. Самые громкие звуки доносятся из-за деревьев, где стрекочут насекомые. – Вы уверены, что мы не попались в ловушку какого-нибудь проклятия?

Эти безмолвные тела пугают меня намного больше, чем любое проклятие, но я не говорю ему об этом. После того, что произошло в моей комнате, мы даже не смотрим друг на друга. Краем глаза я едва могу разглядеть густые светлые кудри и голубые глаза, которыми Шанти наградила Бастиана. Его короткая щетина превратилась в самую настоящую бороду, и я никак не могу оторваться от этого зрелища. Я еще никогда не целовала кого-то с такой густой бородой, и теперь меня снедает досадное любопытство.

Но Бастиан не единственный, над кем поколдовала изобретательная Шанти. Чтобы не привлекать лишнего внимания, она выбрала каштановый цвет волос и придала своему лицу кроткий вид. А вот скрыть истинную сущность Ватеи оказалось совсем непросто. Шрамы русалки надежно скрыты магией зачарования, но любой, кто посмотрит на ее длинные рыжие волосы, большие глаза и пухлые розовые щеки, обязательно задастся вопросом: разве обычный человек может обладать такой красотой?

Феррик и Касем выглядят как близнецы: тяжелые одеяния цвета оникса сочетаются с их иссиня-черными волосами. Касем коротко острижен, а локоны Феррика достаточно длинные, чтобы он мог завязать их узлом на затылке. Его вытянутое лицо заметно расширилось, а фигура стала более тощей. Хотя я не смотрелась в зеркало после того, как Шанти изменила наш внешний вид недалеко от чайной, – по моим плечам рассыпаны красные кудри, и я знаю, что мои лицо и тело замаскированы не хуже, чем у всех остальных.

– Мы привлекаем слишком много внимания, – говорит Бастиан. – Нужно разделиться. Так будет легче добыть нужную информацию. Если что-нибудь случится, мы с Аморой сможем найти друг друга.

Что ж, у нашего проклятия все-таки есть один плюс. Где бы ни находился Бастиан, я без труда могу его отыскать, как свет маяка в безлунную ночь.

– Только не уходи слишком далеко. – Я невольно обхватываю свой живот, вспоминая обжигающую боль, которая пронзает мое тело, как только мы оказываемся слишком далеко друг от друга.

– Встретимся здесь на рассвете. – Феррик опускает руку на эфес своего меча, скрытого под плотной тканью черной мантии. Его зачарованные голубые глаза ловят мой взгляд. Только дождавшись моего кивка, он наконец расслабляется.

Бастиан кладет одну руку на плечо Феррика, а другую – на плечо Касема.

– Ну тогда вперед. А вы трое, – наши взгляды пересекаются на одно короткое мгновение, прежде чем он убирает волосы с лица и отворачивается. – Берегите себя.

Ватея упирает руку в бок.

– Со мной Амора в полной безопасности, можешь даже не сомневаться.

На этом наша группа разделяется, уходя все дальше в противоположные части рынка. Мы проходим мимо нескольких деревянных хижин, которые тянутся вдоль линии джунглей. Все здешние постройки выкрашены в белый цвет, чтобы выделяться на фоне листвы и гигантских изогнутых стволов деревьев. В основном на прилавках можно увидеть самые обыкновенные вещи, вроде кулинарных специй, лекарств и эликсиров для укрепления здоровья. Шанти указывает на бутылку с семенами дикой моркови – популярный метод предотвращения беременности – и многозначительно поводит бровями, глядя на меня.

– Лучше сосредоточься на деле, – бормочу я, стараясь не обращать внимания на жар, разлившийся в моей груди.

Если не считать непривычной тишины, это место вовсе не кажется странным или опасным, и все же в моих ушах звенят слова Бастиана, сказанные еще прошлым летом: У каждого города есть своя подноготная. Надо просто знать, где искать.

– А что мы ищем? – спрашивает Ватея, отмахиваясь от комаров.

Хорошо, что она первая задала этот вопрос, потому что я тоже ничего не понимаю.

– Мы ищем что-то очевидное, – говорит Шанти, уверенно шагающая вперед. – Но при этом – подозрительное.

Отличное объяснение.

Чем дольше мы бродим по рынку, вежливо отклоняя ненавязчивые предложения купить специй и эликсиров, тем яснее становится, что я окончательно потеряла свое лидерство в этой группе. Несмотря на свой кроткий облик, Шанти рыскает между прилавками, как хищница, изголодавшаяся по добыче. Нам с Ватеей остается только беспомощно переглянуться и последовать ее примеру.

Наемница делает вид, что разглядывает тележку с продуктами: в одной руке она вертит маленькую дыню, а другой – засовывает в карман персик. Когда мы отходим достаточно далеко, она с удовольствием вгрызается в свежий фрукт, утирая сок, который стекает по ее подбородку.

– Бастиан делает точно так же, – замечаю я, вспоминая проворность его пальцев. Бастиан может спрятать монету в левом рукаве, а через мгновение она каким-то образом появится в его правой ладони.

Шанти хохочет от всего сердца и откусывает еще один кусочек персика.

– А кто, по-твоему, его этому научил? – спрашивает она с набитым ртом.

От неожиданности я чуть не спотыкаюсь о собственные ноги. Ни для кого не секрет, что Бастиан и Шанти знали друг друга в прошлом. Во время нашей первой встречи она упомянула, что пират должен ей денег. Тогда я решила, что Бастиан случайно наткнулся на нее во время своего пребывания в Икае или, может, нанял ее для какой-то работы. Но теперь я понимаю, что все далеко не так просто.

Шанти кидает огрызок персика на песок.

– Тогда мы были еще совсем детьми. Я ушла из дома, и примерно в это же время Бастиан сбежал со своего острова. Это произошло задолго до того, как появились барракуды.

– Мы встретились на рынке, – продолжает она, вытирая персиковый сок о штаны. – Он хотел украсть кусок хлеба, а я положила глаз на серьги с розовыми бриллиантами. Не поймите меня неправильно, я тоже была голодна, но, по-моему, Бастиан мыслил слишком мелко. Зачем тебе хлеб, когда можно прикарманить дорогое украшение и купить целую пекарню? Тогда я еще не научилась полностью контролировать свою магию, но уже могла изменить свое лицо до неузнаваемости. Наложив на себя зачарование, я шла в магазин и притворялась, что рассматриваю товары. Иногда я даже покупала какую-то мелочь, чтобы торговец привык к моему фальшивому лицу и не обращал на меня особого внимания.

Целую неделю я крутилась возле этого магазина. Я приходила туда каждый день, меняя лица, чтобы выяснить, сколько там продавцов и кого из них будет проще обдурить. Бастиан тоже был там. Он бродил по улицам, воруя всякую мелочь вроде сладостей и фруктов. Мне казалось, он меня не замечает. Я привыкла наблюдать со стороны, уверенная, что никто и никогда не сможет меня узнать. Только вот Бастиан смог.

Шанти качает головой, и на ее губах появляется ностальгическая улыбка.

– Заполучив сережки, я сразу же убежала в свое укрытие. Кажется, это была какая-то заброшенная лачуга, которую никак не могли продать. Я была уверена, что меня никто не заметил, но оказалось, что все это время Бастиан следовал за мной. Он постучался в мою дверь и заявил, что видел, как я меняю свое лицо еще в самую первую ночь. С тех пор он научился различать все мои маски. Я считала его простаком, ворующим хлеб, но на самом деле это была долгосрочная афера. Бастиан знал, что я украла сережки, и видел, как я использую магию. Он бы мог сдать меня властям и получить награду, если бы захотел. Эти сережки не были первым украшением, которое я стащила: ювелиры жаловались на серию краж, и солдатам не терпелось поймать вора. Бастиан прекрасно об этом знал, и, когда я спросила, собирается ли он на меня донести, этот наглец только рассмеялся и предложил мне работать вместе с ним. Чертов умник. У меня не было выбора. Несколько раз я пыталась от него улизнуть, но он всегда меня находил. В общем, он оказался намного сообразительнее, чем мне показалось на первый взгляд.

Осознав, что на моем лице расплылась глупая улыбка, я пытаюсь скрыть ее от своих спутниц. Бастиан из рассказа Шанти напоминает мне того пирата, в которого я влюбилась.

– Что случилось потом? – спрашивает Ватея, понизив свой мелодичный голос, чтобы не привлекать лишнего внимания. – Почему вы разошлись?

Меня тоже снедает любопытство, и Шанти это замечает.

– Между нами не было никаких романтических чувств, если вы об этом. Меня никогда не интересовали мужчины. Мы стали деловыми партнерами, но, в отличие от меня, он так и не смог привыкнуть к Икае. Каждый вечер он уходил спать на свой корабль, а по утрам возвращался на берег, готовый к работе. У него было множество секретов, но я не возражала, потому что я тоже не спешила делиться своими тайнами. Мы никогда не требовали друг от друга откровенности: наше партнерство было слишком выгодным, и, я думаю, никто из нас не хотел все испортить. Конечно, я могла воровать и в одиночку, но два человека способны на большее. Один может быть приманкой, а другой – вором. Мы начали красть не только украшения, но и оружие. Дорогую одежду. Все, что плохо лежало.

Но когда Бастиан стал старше, – продолжает она, – мы поняли, что его улыбка способна не только отвлекать внимание торговцев: она может разбивать сердца. Он начал ухаживать за девушками из богатых семей, и мы оба начали осознавать, что ему больше не нужен подельник, способный изменять его облик. Бастиан слишком хорошо научился пользоваться своим собственным лицом. Он забрал у Икае все, что мог, и уплыл, когда ничего не осталось. Он больше не нуждался во мне, и, хотя это звучит грустно, я не сильно расстроилась. – Шанти пожимает плечами. – Между нами никогда не было настоящей дружбы, по крайней мере, в моем понимании этого слова. Не думаю, что Бастиан вообще понимал, что такое дружба. Но, благодаря ему, я поняла, насколько мне нравится работать в команде и что настоящего успеха очень трудно добиться в одиночку. Так что, когда он уехал, я нашла других бездомных ребят и основала клуб барракуд.

– А что насчет денег, которые он тебе задолжал? – спрашиваю я. – Ты упоминала об этом в нашу первую встречу.

– Время от времени Бастиан останавливался в нашем баре. В один из таких дней он украл мою чертову сережку, – к моему удивлению, в ее голосе звучит смех. – Я имею в виду те самые сережки с розовыми бриллиантами, которые я украла много лет назад. Они нравились мне так сильно, что я не смогла их продать. Одна из них все еще у меня, а вторую стащил Бастиан.

Я вспоминаю, что видела такую сережку еще прошлым летом, когда работала над созданием Рукана в каюте Бастиана. Тогда я не придала этому особого значения, решив, что это всего лишь напоминание о прошлых отношениях или просто дорогое украшение, которое он собирается продать.

Думаю, Бастиану всегда хотелось иметь друзей. Я, как никто другой, знаю, что он мечтал осесть где-нибудь на берегу, но у него не было такой возможности. Если Бастиан провел столько времени в компании Шанти, это вовсе не значит, что он ее использовал. Просто он надеялся, что наконец-то нашел свое место.

Шанти ему не безразлична: вот почему он не просто украл сережку, но и хранит ее до сих пор. Это напоминание о том, что у него был друг, на случай если они больше никогда не увидятся.

За пиратской личиной Бастиана скрывается хороший человек.

– Амора? – зовет Ватея, и ее медовый голос согревает мое сердце. – С тобой все в порядке?

Я хочу отмахнуться, но замираю на полпути, едва приподняв руку. Ватея – самое честное существо, которое я знаю. Насколько мне известно, русалки практически никогда не лгут. Они не видят смысла скрывать правду, чтобы пощадить чьи-то чувства.

– Как ты думаешь, если бы не проклятие, я была бы с Бастианом? – я стараюсь говорить как можно быстрее, чтобы не успеть пожалеть о своей излишней откровенности. – Думаешь, я его люблю?

Она смотрит мне прямо в глаза и, даже не моргнув, медленно произносит:

– Я думаю, ты и так знаешь ответ на этот вопрос.

С этими словами Ватея проходит мимо, оставляя меня переводить дыхание.

И почему она так в этом уверена?

– У нас нет времени на личные откровения. – Шанти подталкивает меня бедром, привлекая мое внимание, и кивком указывает вперед. – Посмотри. Видишь рукав той лавочницы? Вот она-то нам и нужна.

Я не сразу понимаю, что она имеет в виду – не то чтобы я стала в этом признаваться, – но на темном рукаве одной торговки действительно поблескивает золотистый лист золо.

– Это тот символ, который мы ищем? – спрашивает Ватея, озвучивая мой скептицизм. – Но здесь эти листья изображены на всем подряд.

– В том-то и прелесть, – говорит Шанти с нотками восхищения в голосе. – Листья золо известны тем, что имеют две жилки по центру. А здесь изображена только одна. Если хочешь что-то спрятать – прячь это на самом видном месте.

Я растерянно моргаю, понимая, что она права. Но, если бы Шанти не сказала, куда смотреть, я бы никогда не заметила ничего подозрительного.

Женщина с символом на рукаве вежливо улыбается, как и все прочие торговцы, но улыбка не отражается в ее глазах.

– Не желаете розмаринового хлеба?

У нее нет настоящей торговой палатки. Вместо этого она сидит на земле, прислонившись к стволу корявого дерева, а перед ней стоит деревянная корзина с хлебом.

Шанти берет буханку и принюхивается.

– Должно быть, вам приходится нелегко, учитывая конкуренцию. По дороге сюда мы видели как минимум четыре хлебные лавки. – Краем глаза я замечаю, как Ватея медленно отступает назад, останавливаясь слева от наемницы. Затем русалка едва заметно кивает, и я следую ее примеру, становясь напротив нее, справа от Шанти. Вместе мы образуем треугольник, преграждая торговке путь к отступлению.

– Мои покупатели знают, что у меня самый лучший товар, – говорит женщина.

– Какая у вас красивая туника. Мне нравится вышивка. – Шанти откусывает кусок хлеба и несколько секунд перекатывает его на языке, прежде чем сплюнуть на землю. – Да, я так и думала. Что это? Луносемянник? Должно быть, очень маленькая доза, потому что его довольно трудно почувствовать из-за розмарина. Разве луносемянник не применяют в качестве успокоительного?

Лицо торговки меркнет, и она тяжело вздыхает.

– Ты – та самая девчонка, о которой меня предупреждали? Маг-перевертыш? Нам нельзя ничего тебе продавать.

Шанти широко улыбается, словно дурная слава среди местных лавочников приносит ей искреннее удовольствие.

– Удачи с этим. Отведи нас в свой тайник и, пожалуйста, без лишних сцен, иначе мне придется серьезно с тобой поговорить. А я могу быть очень серьезной.

– Ты воровка. Если ты думаешь, что я буду тебе помогать, после того как ты украла целый…

Шанти щелкает языком.

– Тс-с-с. Какой смысл вспоминать прошлое, если мы находимся в настоящем? – Она бросает косой взгляд на меня, а затем на мои кинжалы и многозначительно выгибает бровь. Закатив глаза, я обнажаю Рукан, только потому что он выглядит более угрожающе. Я крепко сжимаю рукоять, и торговка тяжело сглатывает.

Шанти тянется за оружием, и я неохотно отдаю ей свой кинжал. Сначала я лишилась магии, а теперь еще и своего лучшего клинка. Без Рукана я чувствую себя практически голой. Я стараюсь выровнять дыхание, но чем больше меня охватывает волнение, тем отрывистее становятся мои вздохи.

В глазах начинает темнеть, но прежде, чем я успеваю погрузиться в свои видения, Ватея впивается в меня пристальным взглядом, и я снова пытаюсь взять себя в руки.

Я стараюсь думать о ее смехе, о ее песне, которая волнует море и направляет наш корабль. Я думаю о том, как она поет по ночам, сидя на носовой фигуре корабля, когда ей кажется, что вокруг никого нет.

Я не говорю на ее языке и не понимаю слов этой песни, но я мысленно повторяю знакомую мелодию, пока моя грудь не перестает сжиматься, а легкие снова не наполняются воздухом. Подняв голову, я расправляю плечи и киваю Ватее.

Со мной все в порядке.

Русалка кивает в ответ, и, хотя в ее глазах мелькает недоверие, она снова поворачивается к торговке.

– Ты же разбираешься в ядах, – небрежно говорит Шанти и демонстрирует торговке Рукан, любуясь странными переливчатыми крапинками и зазубренным лезвием. – Скажи, ты слышала легенды о Луске? От яда этого чудовища не существует антидота. Единственный способ выжить – это отрезать зараженную конечность, пока яд не распространился по всему телу. Этот кинжал и есть зазубренный крюк с щупальца Луски, потому что эта девушка, наша королева, одолела зверя прямо в открытом море. – Шанти кивает в мою сторону, явно наслаждаясь моментом, и лицо женщины бледнеет. Ее пальцы впиваются в землю, и она напрягает мышцы ног, готовясь бежать.

– Всего один порез на твоей прелестной шее, всего один укол, и ты уже…

Торговка вскакивает на ноги, но я к этому готова. Одним резким выпадом я сбиваю ее с ног. Женщина падает лицом в песок, и прежде, чем она успевает подняться, я сажусь ей на спину, обхватив рукоять своего стального кинжала. Другой рукой я хватаю торговку за волосы и отрываю ее лицо от земли.

– В следующий раз не затягивай с речью, – ворчу я на Шанти, которая тихо фыркает себе под нос.

– Придумать оригинальные угрозы не так-то просто, – вздыхает она. – Могла бы и похвалить.

По моей шее разливается жар, вынуждающий меня сосредоточиться. Моя кровь бурлит, а вены разрываются от пульсирующей энергии. Впервые за долгое время я чувствую себя живой. В глубине души я понимаю, что наслаждаться боем – это неправильно, но я ничего не могу с собой поделать.

Этот прилив адреналина приносит мне настоящее удовольствие.

Выругавшись, женщина пытается оцарапать меня своими длинными ногтями. Один из них увенчан тонким металлическим наконечником, точно повторяющим форму ногтя. Она задевает мои брюки, и, хотя металл не достает до кожи, ткань начинает шипеть. Не знаю, какой яд нанесен на кончик накладного ногтя, но он жжет, и я чертыхаюсь, когда отрава начинает проедать брюки. Еще немного, и она доберется до моей кожи.

Я отпускаю волосы торговки и разрываю ткань лезвием кинжала, чтобы яд не успел впитаться и попасть в кровь. Женщина пытается сбросить меня со своей спины, но Ватея прижимает ее шею к земле подошвой сапога. В золотых глазах русалки мелькает опасный огонек.

– Что-то я проголодалась, – голос Ватеи пронизан холодом. – Попробуешь убежать – и я разделаю тебя, как рыбу.

– О-о-о, хорошо сказано, Ви, – вмешивается Шанти. – Я запомню эту фразу. Нужно обязательно использовать ее еще раз.

Побледнев, женщина замирает на земле.

– Ты не человек.

– Как приятно, что ты заметила, – говорит Ватея. Слова русалки так же смертоносны, как и ее горящие глаза. – Если тебе дорога твоя жизнь, то лучше не дергайся. У нас с девочками есть несколько вопросов, – она убирает ногу с шеи торговки, а я слезаю с ее спины, позволяя женщине подняться на ноги и отдышаться.

– Я вас отведу, – хрипит она, потирая шею. – И расскажу все, что вы хотите знать. Но лучше поторопиться, пока кто-нибудь нас не заметил.

Глава 22

Мы уходим все дальше от рынка, углубляясь в густые заросли огромных деревьев и раскидистых зарослей местной флоры. От влажного воздуха моя кожа быстро становится липкой. Вокруг роятся шумные насекомые, привлеченные сладостью нашего пота, и я отгоняю их непрерывным потоком ругательств, прежде чем они успевают облепить меня с ног до головы.

Чем больше мы углубляемся в джунгли – и чем дальше я удаляюсь от Бастиана, – тем тяжелее становятся мои конечности, скованные проклятием.

– Долго еще идти? – спрашиваю я, пока торговка копошится возле уродливого ствола, изучая его кору. Прищурившись, я замечаю, что на нем грубо вырезан крошечный лист золо, и моя тревога отступает. Эта женщина не пытается нас обмануть: она что-то ищет. В таких огромных джунглях очень легко заблудиться. Куда бы мы ни направлялись, это место наверняка очень хорошо спрятано.

– Мы почти на месте.

– Как ты нашла это место в прошлый раз? – спрашиваю я, обращаясь к Шанти.

– Я никогда не заходила так далеко в джунгли. – Наемница прихлопывает комара, который уселся ей на шею, и с отвращением разглядывает его мертвое тельце, отпечатавшееся на ее ладони. – Я приняла облик одного из местных лавочников и украла их товар. – Я выгибаю бровь, и она ухмыляется. – Простой девушке нужно зарабатывать себе на жизнь, Амора. Никто ведь не пострадал. Ну, может, только те, кто этого заслуживал.

Грудь щемит знакомое ощущение пустоты, оставшееся на месте моей пропавшей магии. Я бы дорого отдала, чтобы заглянуть в душу Шанти хотя бы одним глазком.

По мере того как мы углубляемся в джунгли, густые кроны над нашими головами сгущаются, закрывая небо. Плотные листья не пропускают солнечные свет, не позволяя определить, сколько времени осталось до заката. Мое сердце тревожно сжимается, и я поворачиваюсь к торговке.

– Лучше бы тебе поторопиться.

Женщина идет быстрее, но на ее лице появляется хмурое выражение. Я тащусь за ней, с трудом передвигая ноги, утопающие в густом влажном мху и разросшихся сорняках, которые так и норовят обвиться вокруг моих лодыжек. Ватея в очередной раз спотыкается о какую-то корягу и со злым рыком вонзает свой клинок в ближайший куст.

– Ты же понимаешь, что это просто растения? – небрежно спрашивает Шанти. – На самом деле они не пытаются причинить тебе вред.

Ватея плюет себе под ноги.

– Земля слишком загромождена. Как хорошо, что в море по большей части пусто. Там, по крайней мере, видно, куда ты плывешь.

Я содрогаюсь, вспоминая тот раз, когда мы опустились на огромную глубину, чтобы пробраться мимо магического барьера, созданного Кавеном. Море казалось необъятным, но уж точно не пустым. Я чувствовала присутствие таинственных существ, обитающих в неизведанных морских глубинах, которые наблюдали за мной из темноты.

К счастью для Ватеи, идти осталось недолго. Торговка стучит по стволу другого дерева, и на этот раз пустота отзывается эхом. Мы втроем замираем на месте. Женщина впивается в серую кору и принимается ее сдирать, как будто хочет открыть невидимую нам дверь.

– Лестница? – Ватея прищуривается и подходит к торговке, держа клинок наготове. Снова сжимая в руке Рукан, я подхожу к ней и заглядываю в основание дерева. И точно: передо мной целый ряд ступенек, спускающихся к корням дерева и уходящих в темноту.

Это гениально. Можно вечно блуждать по джунглям, но так и не найти это место.

– Я пойду первой, – предлагаю я. – Если она телепатка, внизу нас могут поджидать ее подельники. – Я направляюсь к дереву, но Ватея кладет руку мне на плечо.

– Ты – королева, – прямо говорит она. – Ты должна выжить.

Не дожидаясь моего ответа, она делает шаг вперед и спускается по лестнице. Я торопливо следую за ней, а Шанти с торговкой завершают нашу процессию.

– Только попробуй что-нибудь выкинуть, – Шанти обращается к торговке обманчиво дружелюбным голосом, прижимая к ее спине лезвие кинжала. – И ты умрешь, даже не успев вздохнуть.

Самодельные ступеньки из гниющего дерева опасно шатаются у нас под ногами. Мы медленно спускаемся навстречу тишине, держа оружие наготове.

Перед нами тянется удушающий, черный проход, наполненный таким застойным воздухом, что мои легкие сжимаются с каждым новым вдохом. Из-за непроглядной темноты мне приходится проверять каждую ступеньку, прежде чем сделать шаг вперед. Только когда лестница заканчивается и под моими ногами появляется ровная поверхность, я достаточно привыкаю к темноте, чтобы разглядеть маленький деревянный стол и масляную лампу. Одним заученным движением торговка зажигает лампу, озаряя тесное помещение тусклым янтарным светом.

Нас не поджидает компания головорезов. Никто, кроме нас, не обнажает оружие, и никакого сражения не предвидится.

– Вон там, – женщина кивает в сторону маленькой кладовой, и мы с Ватеей многозначительно переглядываемся. Ее понимающий взгляд подтверждает мои опасения: здесь что-то не так. Слишком просто.

– Нам стоит поторопиться, – говорю я. – Не хочу здесь задерживаться.

Флаконы с жидкими ядами и хлопковые мешочки, набитые порошками, тянутся вдоль стен. Вместо состава на белых этикетках обозначено действие каждой отдельной смеси. Когда я понимаю, что на большинстве ярлыков изображены маленькие черепа, по моей коже бегут мурашки, и я уже придумываю сотни разных способов сжечь это преступное логово до основания. Подумать только, этот тайник был спрятан прямо у меня под носом. Сколько еще таких мест разбросано по всей Визидии?

Знал ли об этом мой отец? После всего случившегося я бы ничему не удивилась. Как долго семья Монтара позволяла этому королевству разрушаться изнутри? С каждым днем мне все больше кажется, что я поставила перед собой невыполнимую задачу и Визидию уже не спасти.

– Кто-то пытался убить нашу королеву. – Шанти скользит взглядом по полкам и, не утруждая себя лишней скромностью, рассовывает по карманам несколько баночек и мешочков с порошками, несмотря на протесты торговки. Я прикусываю щеку, стараясь не думать о том, как наемница собирается их использовать. До сих пор Шанти не давала поводов для подозрений, и к тому же я слишком хорошо ей плачу. Мне не стоит ее опасаться.

Только если кто-нибудь не предложит ей больше денег…

Я ругаю себя за эти мысли, но не менее пристально Ватея наблюдает за каждым движением Шанти. Она щурит глаза, пытаясь разглядеть, что именно наемница берет с полок.

Вчерашний яд напоминает о себе, и комната начинает расплываться у меня перед глазами, а в висках пульсирует тупая боль.

– Мы думаем, что кто-то добавил отраву в ее еду, – говорит Шанти. – Это должно быть практически безвкусное вещество, которое трудно обнаружить.

Торговка фыркает.

– Вы думаете, это можно организовать на вечеринке? Подложить что-то в еду лично королеве? Слишком много народу. Слишком рискованно. Другие гости тоже наверняка бы отравились.

Внезапно Рукан кажется слишком тяжелым, и я с трудом удерживаю его в руке.

– Тогда как яд попал в мой организм?

– Можете назвать ваши симптомы? – Женщина подходит к полке и щурится, пытаясь разобрать надписи на этикетках в тусклом освещении комнаты. Ватея держится рядом, изучая разноцветные склянки с поджатыми губами.

– Меня тошнило кровью, и казалось, что весь мир идет кругом. Я проснулась с таким ощущением, будто я умираю от обезвоживания, а во время праздника мне никак не удавалось наесться. К концу вечера я вообще перестала понимать, что происходит, и в конце концов потеряла сознание.

– Это исключает наличие яда в крови. Слишком долгое время воздействия, и к тому же вы слишком быстро пришли в себя. – Торговка поворачивается к другой полке, не прекращая щурить глаза. – Возможно, вы действительно приняли отраву внутрь, но… нет. Слишком рискованно. Наверняка яд попал в организм другим путем. Может быть…

– Через кожу, – как только слова слетают с губ Шанти, мой желудок сводит от внезапного осознания.

Моя ванна. Яд был в маслах и тониках, которые я добавляла в воду. Которые я вдыхала вместе с паром и впитывала через кожу.

Которые леди Илия приготовила специально для меня.

Я даже не удивилась, что ванна была уже готова к моему приезду. В конце концов, я королева. Это вполне нормально.

Я думала, что кто-то хочет произвести хорошее первое впечатление, но на самом деле меня хотели убить.

Мои ноги подкашиваются, и я хватаюсь за полку, роняя одну из склянок. Она разбивается на мелкие осколки, с которых капает флуоресцентно-желтая жидкость.

В этот момент торговка цокает языком, доставая пузырек, который она так упорно искала.

– Вам знаком этот запах? – Она протягивает мне пузырек, но Шанти выхватывает его из рук женщины и делает глубокий вдох, прежде чем передать флакон мне.

Его содержимое пахнет лимонником и шалфеем.

К моему горлу подступает желчь.

– Кому ты его продала?

Лицо торговки остается бесстрастным.

– Кажется, это было давно. Я не могу вспомнить…

Я ударяю кулаком по ближайшей полке, и остальные склянки сыпятся на пол.

– Ты думаешь, я шучу? – я хватаю женщину за руку и тяну ее на себя. Не обращая внимания на ее резкие вздохи и жалобные мольбы, я провожу Руканом по тыльной стороне ее указательного пальца, вдавливая искривленное лезвие достаточно глубоко, чтобы кровь начала пузыриться. Под ее кожей мгновенно появляются сильные прожилки, а значит, яд уже попал в кровоток. Она начинает кричать, и я зажимаю ей рот, чтобы заглушить звук. Когда торговка пытается укусить меня за руку, я еще сильнее надавливаю на Рукан, и ее тело сотрясается от рыданий, пока клинок пронзает ее палец почти насквозь.

– У тебя есть одна минута, чтобы назвать имя. – Я убираю руку с ее рта, и, как только она начинает кричать, я выбиваю воздух у нее из легких одним точным ударом в живот.

Судьба целого королевства гораздо важнее одной человеческой жизни. Если я умру, мой народ никогда не получит свободу, которую он заслуживает. В отличие от сражения на Керосте, здесь, вдалеке от любопытных глаз, я могу спокойно обнажить оружие, учитывая тяжесть преступления этой женщины.

Желая убедиться, что торговка чувствует каждый сантиметр моего отравленного клинка, я провожу лезвием по другому пальцу.

– Чем больше яда попадает в твою кровь, тем быстрее он работает. Если ты еще раз закричишь, то я перережу тебе горло.

По ее щекам текут слезы, и она бросает на меня ненавидящий взгляд. Но как только я подношу Рукан к шее женщины, страх берет вверх, и вся ее решимость мгновенно испаряется.

– Кто-то заказал этот яд несколько дней назад. Это все, что я знаю! Этот человек никогда не приходил в мой магазин, но ему известно, кто я. Мы общались с помощью телепатии, и он скрывал свое лицо под капюшоном. Я всего лишь отдала ему товар.

Я не спешу убирать оружие, еще сильнее прижимая лезвие к ее горлу.

– Ради твоего же блага, я надеюсь, что ты вспомнишь что-то еще.

– Амора, – начинает Ватея, но я даже не оборачиваюсь.

Паника учащает дыхание испуганной женщины, а ее кожа становится липкой от пота.

– В-высокий рост! Этот человек высокого роста, а еще у него светлые волосы. И… боги, я больше ничего не знаю! Кто бы это ни был, его голос был изменен с помощью магии зачарования. Каждый раз он звучал совершенно по-другому. Но я никогда не видела лица, клянусь.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на своих спутниц.

– Этот человек знал, что мы приедем раньше времени. Он знал, в какую комнату меня поселят.

– Амора. – Ватея не сводит напряженного взгляда с лестницы. – Ты слышала, что она сказала? Они общались с помощью телепатии.

Наконец я понимаю, что она имеет в виду. Ужас охватывает все мое тело, от кончиков пальцев до самых ступней, и моя хватка на Рукане ослабевает.

– Нам нужно выбираться отсюда. – Значит, торговка вовсе не пыталась найти нужное дерево. Она просто тянула время. – Ви, Шанти, уходите! – начинать бой в таком тесном помещении – не самая хорошая идея.

Не колеблясь ни секунды, девушки убирают оружие и бросаются к лестнице, я отскакиваю от женщины, отпуская ее волосы. Она запрокидывает голову и сдавленно смеется, морщась от боли.

– Я слышала, что наша королева жестока, – рычит она. – Жаль, что я не дала этому загадочному покупателю более сильный яд.

Оставив ее лежать на полу, я хватаю масляную лампу.

– Мы не уйдем без тебя, – уверенно говорит Ватея, стоя у подножия лестницы рядом со взволнованной Шанти, которая, кажется, не совсем согласна с этим заявлением. – Что ты делаешь?

Я смотрю на полки с порошками и ядами. Возможно, у меня не получится остановить производство этих ядов, но я определенно могу затормозить их продажу, хотя бы на небольшой срок.

– Если ты выберешься отсюда живой, не забудь отрезать себе руку, – говорю я торговке. – Это единственный способ остановить яд.

Спотыкаясь, женщина поднимается на ноги, пока ручейки свежей крови, словно вино, стекают с кончиков ее пальцев. Когда я начинаю крушить полки, разбивая хрупкие склянки, она издает сдавленный звук.

Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Яды растекаются по полу разноцветными лужицами, и, вознеся молитву богам, я бросаю горящую лампу прямо в разрушенную кладовую. Развернувшись, я со всех ног бросаюсь к выходу, подталкивая вперед Ватею и Шанти. К счастью, яды и масло загораются не так быстро, как я предполагала, но на полпути к выходу оглушительный взрыв чуть не выбивает землю у меня из-под ног. Кто-то кричит в непроглядной темноте, и через мгновение все вокруг охватывает рычащее красное пламя.

Ватея пинком распахивает самодельную дверь и протягивает руку, чтобы помочь нам с Шанти выбраться наружу. Я едва успеваю вытащить торговку, которая ковыляет за нами, прежде чем русалка захлопывает дверь, словно это может остановить огонь.

Яд Рукана постепенно разливается по венам женщины: синие прожилки все ярче проступают на ее коже, поглощая пальцы и поднимаясь по рукам. Если она хочет спасти свою жизнь, ей лучше поторопиться. Я не дала ей поджариться заживо, но на этом моя помощь окончена. Она сама вырыла себе могилу.

В пылу событий мы даже не заметили, когда магия зачарования прекратила свое действие. Эта мысль даже не приходит мне в голову, пока Шанти не касается моего лица, позволяя теплу своей магии плавить мою кожу, словно воск. Краем глаза я вижу, что она придает моим волосам теплый медно-рыжий оттенок и закручивает их в кудрявые локоны. В зависимости от того, к чему она прикасается, я понимаю, что она изменяет форму моей челюсти и носа, а затем маскирует мою одежду.

Она быстро колдует над Ватеей, уменьшая лицо русалки и окрашивая ее волосы в тепло-каштановый цвет. Наконец, Шанти приступает к изменению своей внешности. На ее лице появляются морщины, под глазами набухают тяжелые мешки, а укоротившиеся волосы приобретают серый оттенок.

– Ты меня пугаешь, – говорю я ей, приходя в себя. Смесь дыма и яда щиплет мои глаза, и я не понимаю, стоит ли мне винить в этом вчерашнее отравление или токсичные испарения, вызванные пожаром. – Наверняка парни тоже лишились маскировки. Нам нужно поторопиться и…

Сильный удар в лицо заставляет меня пошатнуться. Я инстинктивно тянусь к своей челюсти, ожидая почувствовать кровь. Но со мной все в порядке, и вокруг нет ничего, что могло бы представлять опасность.

– Кто-нибудь видел…

Еще один удар. На этот раз он выбивает воздух из моих легких, и я обхватываю себя руками, пытаясь найти источник угрозы, пока пелена слез застилает мои глаза.

Осознание приходит слишком поздно. Мое дыхание превращается в череду быстрых рваных вздохов. На самом деле бьют не меня, а Бастиана.

– Кажется, парни попали в беду.

Глава 23

Мое тело протестует, пульсируя от чужой боли, но я заставляю свои горящие ноги бежать дальше. Мои спутницы не задают никаких вопросов, держась рядом, пока я прорываюсь сквозь густые заросли джунглей. Моя душа точно знает, куда идти, только вот мое тело не поспевает за ее порывом.

Я чувствую, как мы уже приближаемся к остальным, когда воздух окончательно покидает мои легкие. Упав на колени, я хватаюсь за горло. Темнота заволакивает мои глаза, напоминая о том, как я оказалась в воде вместе с Луской, уступая цепкой хватке океана.

Видение исчезает так же внезапно, как и появилось. Я отчаянно цепляюсь за корни деревьев, хватая ртом воздух.

Бастиан задыхается.

– Не останавливайтесь, – хриплю я и с трудом отрываюсь от дерева, делая несколько неуверенных шагов, прежде чем ко мне снова возвращается возможность бежать дальше. – Они совсем близко. Только будьте осторожны…

Меня охватывает еще один приступ тяжелой отдышки, и Ватея с Шанти подхватывают меня с двух сторон, дожидаясь, пока я не уйму дрожь в коленях.

Черт бы побрал это проклятие.

Моя грудь сжимается, и я ощущаю тепло, которое означает, что Бастиан где-то рядом. Но в темноте джунглей, под сплошным пологом огромных листьев, я не могу ничего разглядеть.

Почему я его не вижу?

– Берегись! – кричит Феррик, но уже слишком поздно. Огромные корни вырываются из-под земли, оттесняя нас назад. Они поднимаются в воздух, и, быстро осознав, что произойдет дальше, я отталкиваю Шанти и Ватею. Увеличившись втрое, корни со всей силы бьются о землю, ударяя меня прямо в грудь. Из моего горла вырывается сдавленный хрип, но у меня нет времени собраться с силами, потому что к нам уже тянутся новые извивающиеся корни.

– Это магия зачарования, – благоговейно шепчет Шанти. Она отшатывается назад, едва уворачиваясь от корней, которые обвивают мои ноги. Разрезав мои путы острым клинком, она быстро лезет в карман и достает один из флаконов с ядом. Наемница обмакивает несколько иголок в ядовитую жидкость, а затем цепляет их к своему браслету из рыбьих костей. Однако две иглы остаются у нее в руках, зажатые между ее пальцев.

– И, судя по всему, магия левитации. – Я подползаю ближе к Шанти, чувствуя, как саднит мое горло.

– Кто из вас королева? – знакомый низкий голос сковывает мои легкие, угрожая новым приступом удушья. – Покажись, и я отпущу всех остальных.

Прежде чем я успеваю ответить, ногти Ватеи впиваются мне в запястье.

– Ни единого слова.

Когда никто из нас не отзывается, в лиственном своде появляется разрыв, и я замечаю какое-то движение. Крепко сжав Рукан, я смотрю вверх, туда, где парят Бастиан, Касем и Феррик. Удушающие лианы, которые держат их в воздухе, могут ослабить хватку в любой момент.

Скорее всего, Феррик переживет падение с помощью магии восстановления, Касем использует магию воздуха, чтобы смягчить удар, но Бастиан, без сомнения, разобьется о землю.

– Не подходи! Это… – слова Бастиана обрываются, когда лиана обвивается вокруг его шеи и заползает в горло. Он задыхается, и я чувствую его боль как свою собственную. Мне приходится собрать последние остатки своих сил, чтобы не выдать этих ужасных ощущений и не задохнуться от призрачного щупальца лианы, извивающейся в моем горле.

Мой враг не должен догадаться о проклятии. Кроме того, Бастиан так и не успел сказать, с кем я сражаюсь. С болью в животе я понимаю, что ответ очевиден. Всего несколько человек знали о том, что я приеду раньше времени и в какой комнате я буду жить. Но только один из них недавно вернулся из Икае, где мог научиться магии зачарования.

– Покажись, Элиас, не будь трусом. – Я вырываюсь из хватки Ватеи и делаю шаг вперед. Чары Шанти все еще скрывают мой истинный облик, так что Элиасу придется поверить мне на слово. Мой неудавшийся отравитель использует магию левитации, чтобы спуститься с толстой ветки, на которой он сидел все это время. Его затуманенные белые глаза смотрят прямо на меня.

– Я надеялся, что ты не доживешь до утра, – говорит он срывающимся голосом. – Но ты оказалась умнее, чем я думал.

– Ты не первый мужчина, который мне это говорит. – Я сжимаю Рукан, прикидывая, с какого расстояния я смогу нанести удар. – Мне казалось, ты практикуешь телепатию, а не левитацию.

– А тебе не приходило в голову, что можно использовать и то и другое? – Меня тошнит от его самодовольства.

Вдруг земля проваливается у меня под ногами, а мое тело поднимается в воздух, и я вскрикиваю от неожиданности. Однако, заметив Рукан, Элиас меняет тактику и бросает меня обратно. Позади нас раздается резкий свист, а за ним следуют крики и проклятия, с которыми парни летят на землю. Они падают так быстро, что мое тело сжимается от страха. Касем едва успевает приложить руки ко рту и дунуть, создавая порыв воздуха, который отбрасывает Феррика и Бастиана за секунду до удара.

У Касема почти не остается времени, чтобы помочь самому себе, но в последнюю секунду ему все-таки удается смягчить падение. Пронзительный крик стражника говорит о том, что он сломал несколько костей. Что ж, по крайней мере, он жив.

Наблюдая за их благополучным приземлением, Элиас хмурится, и его разочарованное выражение заставляет меня задуматься. Он явно не дурак. На мою долю выпало немало сражений, и я прекрасно знаю, что опытный боец не станет рисковать, если ему неизвестно, какой магией обладает противник. Элиас не знает ничего об этих троих, и все же он позволил им вырваться из своей ловушки.

Я тут же вспоминаю о телепатических занятиях Феррика. Я вспоминаю, как из его носа лилась кровь и как болит голова Касема, когда он использует магию слишком часто.

Каждый новый вид магии забирает все больше сил, истощая тело. И Элиас не исключение. Он слишком легко выдал главный недостаток своей магии: у нее есть пределы. Вес, время или расстояние – что-то из этих факторов помешало Элиасу сражаться со мной, и поэтому ему пришлось отпустить своих пленников.

Этот бой будет нелегким, но теперь я знаю, что Элиас уязвим.

– Зачем ты это делаешь? – мне не сразу удается найти свой голос. – Я пытаюсь помочь Визидии.

В его ответе нет злости, а лишь глубокое тревожное презрение.

– Ты и правда считаешь себя спасительницей этого королевства? На протяжении веков мой остров жил в мире, несмотря на бездарное правление вашей семьи. Мы приняли все меры предосторожности, чтобы защитить себя. Но с того момента, как ты заняла трон, Курмана находится в опасности. Ты посягаешь на нашу независимость. На нашу силу. Ты разрушаешь Визидию.

– Вашу силу? – в моем голосе появляется сталь, и я хватаюсь за нее. – А как же сила других островов? Почему они должны жертвовать своим процветанием ради вашей стабильности? Почему они должны страдать ради вашего комфорта? Посмотри на Керост: множественная магия помогает им выжить.

Он раздраженно сжимает кулаки.

– Курмана всегда славилась своей самодостаточностью. Так почему другие острова не могут самостоятельно решать свои проблемы? Почему мы должны делиться нашими ресурсами? Почему мы вынуждены жить под твоим правлением? Почему мы не можем управлять своим собственным островом?

Мое пересохшее горло болит от дыма и цепкой хватки лиан, которые душили Бастиана. Я пытаюсь заговорить, но не нахожу ответа. У меня есть только один вопрос.

– Ты хочешь, чтобы Курмана отделилась от Визидии?

– Я хочу, чтобы все острова отделились от Визидии, – он буквально выплевывает слова, едкие и бурлящие от гнева. – Я устал наблюдать за тем, как мой остров берет на себя ответственность за жизни других. Мы усердно трудимся; так почему бы нам не пожинать плоды своих трудов? Почему мы должны ими делиться?

– Я не понимаю, как ты можешь быть настолько бессердечным? Неужели ты готов смотреть, как страдают другие, когда у тебя есть возможность им помочь?

– А я не понимаю, как вашей семье удалось убедить целое королевство, что именно род Монтара должен править Визидией. Ведь вы не сделали ничего для своего народа! Вы нам не нужны.

Как бы я ни старалась, мне сложно уследить за потоком его слов, потому что я все еще зациклена на идее, которая скрывается между строк. Я никогда не задумывалась об этом всерьез, но слова Элиаса производят ошеломительный эффект: зачем королевству единоличный правитель?

Чтобы управлять армией? Казнить заключенных? Быть решающим голосом в принятии новых законов?

Что особенного мы делаем для островов? Разве они не могут справляться со всем самостоятельно?

Можно ли с уверенностью утверждать, что я на самом деле помогаю своим людям?

Меня отвлекают тяжелые шаги, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть Бастиана, обнажившего свой палаш. Но его движения слишком медленные, и мое сердце замирает, когда я осознаю, что по его телу распространяется яд. Мне ни за что не победить Элиаса в открытом сражении. Мои разум и тело ослаблены ядом, который бежит по венам Бастиана и отравляет меня через наше проклятие. К тому же у меня нет магии. Если я хочу покончить с этим, мне нужно действовать быстро.

– Если ты умрешь, то этого будет достаточно, чтобы расшевелить все королевство, – говорит Элиас, закрываясь лианами плюща, словно щитом. Они наливаются соком, пока не становятся толстыми, как стволы деревьев. – Мы могли бы начать революцию и освободить все острова. Каждый остров отвечал бы сам за себя.

Убежденность Элиаса заставляет меня задуматься. Его самоуверенность и гордо расправленные плечи напоминают мне о Кавене. Возможно, когда-то у Кавена были действительно здравые идеи, но в итоге его собственная идеология сделала из него безумца.

– Ты не хочешь свободы, – я делаю шаг вперед, и Элиас смеряет меня осторожным, оценивающим взглядом. – Ты хочешь власти.

Даже отсутствие магии меня не остановит. Поднимая Рукан, я вижу перед собой всю кровь, которую пролил этот клинок. Может, я слаба, но не беспомощна. Я его одолею.

Как только я делаю первый шаг, меня отрывает от земли и бросает прямо на стену из лозы, которую Элиас воздвиг вокруг себя. Касем протягивает руку, пытаясь остановить столкновение, но его тело сгибается пополам, и он падает на колени. Моя спина со всей силы ударяется о ствол, и я кричу от ослепляющей боли. С жутким треском мое плечо ломается, раскалываясь сразу в нескольких местах.

Ватея и Шанти подбегают ближе, чтобы поймать меня, пока Феррик все еще лежит на земле, опутанный стеблями лозы. Его глаза закрыты, и мое сердце сжимается от дурных мыслей, но в этот момент я замечаю сосредоточенные складки между его бровями. Феррик вовсе не ранен: он исцеляет себя от того же яда, с которым борется Бастиан. Я не сомневаюсь, что Касем тоже находится под воздействием этой отравы.

За спиной Элиаса появляется Батсиан, и я не понимаю, как он вообще стоит на ногах. Должно быть, чистый адреналин заставляет его снова и снова замахиваться на Элиаса, хотя ни один из ударов так и не достигает цели. В мгновение ока перед Бастианом возникают новые лозы, которые бьют его в челюсть и плотно обвиваются вокруг его тела. Когда пират падает на землю, его неистовая боль отзывается в моей груди, и я задыхаюсь, хватаясь за ноющую челюсть.

Пока он отчаянно пытается встать на ноги, я осознаю три вещи:

Во-первых, мы превосходим Элиаса числом. Но, поскольку он практикует телепатию, мы должны как-то занять его внимание, чтобы он не мог вызвать подкрепление.

Во-вторых, Бастиану нужно немедленно избавиться от яда, который сжимает его горло, иначе мы оба можем расстаться с жизнью в любой момент.

В-третьих, я знаю, как выиграть этот бой.

Когда Шанти пытается поднять меня на ноги, я крепко хватаю ее за руку, снимая браслет с ее запястья так незаметно, как только могу. В ее глазах вспыхивает молчаливое предостережение, но она не задает вопросов и не подает виду, наблюдая за тем, как я просовываю иголки между костяшками пальцев.

– Ах ты, ублюдок! – Не изменяя своему упрямству, Бастиан снова поднимает меч на Элиаса. Я снова вспоминаю Кавена. Во время сражения со своим старшим братом Бастиан выглядел точно так же: его глаза горят яростью, и каждая напряженная мышца его тела говорит о том, что он готов убивать. И, хотя ему ни за что не победить Элиаса в таком состоянии, он отказывается отступать, выигрывая для нас дополнительное время. – Ты сгоришь за то, что с ней сделал.

– Это только начало. В следующий раз я ее убью. – Даже не пошевелив пальцем, Элиас снова сбивает Бастиана с ног. Сверкнув стальным лезвием, в его руках появляется тонкий клинок.

Когда он наклоняется над Бастианом и заносит кинжал, меня пронзает ледяной страх. Задыхаясь, я вскакиваю на ноги, но мне ни за что не успеть вовремя.

И все же я чувствую, что Бастиан не боится. Извиваясь, как угорь, он пинает противника в грудь и вытаскивает откуда-то из-под плаща тычковый нож, вонзая его в руку Элиаса. Лорд отшатывается, прижимая окровавленную руку к груди.

– За это ты умрешь!

Бастиан бросает на меня мимолетный, почти извиняющийся взгляд и тянется к сумке, которая висит у него на бедре.

Понимание приходит за мгновение до того, как я чувствую пульс моей магии, раскаленной и всепоглощающей. Она вспыхивает в Бастиане, как пожар. По моим венам разливается жидкий огонь, и я падаю на колени, задыхаясь под его давлением.

Я пытаюсь взять ее под контроль, открыться ее знакомой энергии. Но магия отказывается повиноваться. Потому что она больше не принадлежит мне. Теперь она подчиняется Бастиану, и он понятия не имеет, как ею пользоваться.

Он сжимает в руке осколок кости, покрытой кровью Элиаса, и я сгибаюсь пополам. Мышцы пирата решительно напряжены, но, когда он смотрит на кость, я ощущаю его замешательство.

Я вспоминаю свои собственные слова.

Надеюсь, что этого никогда не произойдет, но, если тебе все-таки придется ее использовать – ты поймешь, как это делать.

И каким бы омерзительным ни был этот порыв, он понимает.

Бастиан засовывает окровавленную кость к себе в рот, резко стискивает зубы и раскалывает кость, чуть не лишившись одного из своих собственных зубов. Крик Элиаса сопровождается пугающим хрустом, и его рука ломается под таким странным углом, что кости прорываются из-под кожи.

Он ревет, как раненый зверь, и падает на колени, пока Бастиан выплевывает осколки кости, давясь кровью, заливающей его губы и язык.

Элиас дышит сквозь стиснутые зубы, закипая от ярости и отчаяния. Жар и сила магии души окончательно захватывают Бастиана, и он достает еще одну кость, сжимая ее в трясущихся руках. Но эта новая, кровожадная энергия, бушующая в теле пирата, заставляет его согнуться пополам.

Затуманенные глаза Элиаса становятся белыми, как молоко, когда он поднимает свою здоровую руку, и снова тянет меня к себе. Сила левитации тащит меня по траве, пока рука Элиаса не оказывается на моей шее. Он прижимает меня к земле и вонзает кинжал в мое бедро.

– Только дернись, – шипит он между яростными вздохами, выплевывая каждое слово, – и я убью ее.

У меня не получается сдержать отчаянный крик, когда Элиас показательно проворачивает лезвие в ране, а затем выдергивает его обратно. То ли от боли Бастиана, то ли от моей собственной, у меня перед глазами все белеет. Я ощущаю каждый сантиметр холодной стали в своем теле.

Мои дрожащие пальцы впиваются в Элиаса, словно я вот-вот упаду.

И, видят боги, я бы хотела упасть. Сдаться. Но я не напрасно прошла через всю эту боль, и если я упаду, то непременно утащу его за собой.

Элиас снова пронзает мое бедро и грубо выдергивает лезвие. Но на этот раз, когда он склоняется надо мной, я хватаю его за волосы и, собрав последние остатки своей воли, протыкаю его горло ядовитыми иглами, зажатыми между моих пальцев.

Он отшатывается назад. Дымка в глазах Элиаса мгновенно рассеивается, и его белки наливаются кровью. Задыхаясь, он прижимает дрожащие пальцы к своей шее и нащупывает тонкие иглы. С его губ срывается тихий испуганный звук.

– Что ты со мной сделала? – Его руки начинают трястись, но он изо всех сил пытается удержать кинжал. – Что ты сделала?

Я заливаюсь почти истерическим хохотом, пока теплая кровь, сочащаяся из раны, заливает мои пальцы. Еще немного – и я окончательно истеку кровью. Остается только надеяться, что Элиас умрет еще быстрее.

– Не только ты умеешь пользоваться ядом.

По его шее стекают вязкие капли пузырящейся черной крови. Я смотрю на него сквозь туман, застилающий мои глаза, и на моих губах появляется слабая улыбка.

Издав отчаянный крик, Элиас сжимает свой кинжал, и я точно знаю, что он собирается с ним делать. Но прежде чем он успевает нанести очередной удар, его живот пронзает короткий нож. Тяжело дыша, Бастиан отпускает рукоять. Его глаза закатываются, пока яд и магия души, к которой его тело оказалось не готово, разъедают его изнутри. Мое дыхание становится отрывистым, и окружающий мир теряет четкие очертания.

Когда Бастиан теряет сознание, я тоже проваливаюсь в небытие.

Глава 24

Я просыпаюсь от запаха сандалового дерева и тревожного шепота.

На мгновение я задумываюсь о том, чтобы не открывать глаза и вернуться в крепкие объятья сна. Но один из приглушенных голосов принадлежит Бастиану, и от моего внимания не ускользает тот факт, что он звучит более хрипло, чем обычно. Чем дольше я прислушиваюсь, тем больше кусочков головоломки складывается в моей голове, пока я не вспоминаю яд. Меч. Бедро. Еще один человек убит моими руками.

– Амора? – раздается звонкий голос Нелли. – Ваше Величество, вы меня слышите? Мне кажется, она просыпается, – каблуки стучат по деревянному полу, и на мгновение мне кажется, что из комнаты выкачали весь воздух. Нехотя открыв глаза, я вижу, что надо мной нависают взволнованные лица Ватеи, Шанти, Феррика, Касема, Илии и Нелли. Но кое-кого здесь явно не хватает, и я хмурюсь, пока моей руки не касаются теплые шершавые пальцы.

Растрепанный Бастиан лежит на соседней койке.

– Мы постоянно теряем сознание, с этим надо что-то делать. Предлагаю установить новое правило: одно приключение – один обморок.

– Как насчет «одно приключение – ни одного обморока»? – вмешивается Феррик, не обращая внимания на скривившегося Бастиана. – Я не собираюсь становиться твоим личным целителем.

– Так какое же это приключение, если в итоге никто не упал в обморок?

Я сжимаю его ладонь, наслаждаясь теплом нашей внутренней связи. Мой натужный смех напоминает хриплое и болезненное кваканье лягушки.

– Как долго мы были без сознания?

– Ты? – в один миг шутливый тон Бастиана становится серьезным. – Два дня. Я очнулся на следующий день, но меня сразу же вернули в постель из-за моих… симптомов.

– У вас обоих были припадки, – сурово уточняет Нелли и бросает косой взгляд на Бастиана, который явно не хочет говорить прямо. Он отводит глаза, не желая смотреть мне в лицо, но мне не нужны слова, чтобы понять: с ним что-то не так. Я чувствую себя так, словно в меня выстрелили из пушки. Каждое движение дается с трудом, и все тело ноет от притупленной боли.

Эта боль принадлежит Бастиану, и я сразу понимаю, что причина кроется в магии души.

Благодаря проклятию Кавена, Бастиан получил доступ к моей магии, но он не принадлежит к роду Монтара, и его тело не готово к такой нагрузке. Некоторые из последователей Кавена пытались использовать магию души, но эти эксперименты заканчивались смертью или сумасшествием. В конце концов Кавен тоже стал ее жертвой. Оскверненная магия души исказила его восприятие, разожгла безумную жажду крови и в итоге полностью поглотила его рассудок.

Я пытаюсь заглянуть в глаза Бастиану, но он снова отворачивается, притворяясь, что его внимание занято чем-то еще.

– Ты ведешь себя слишком безрассудно, – Феррик первым нарушает тишину, сжимая мою простыню до побелевших костяшек. – Теперь ты королева, Амора. Ты не должна подвергать себя опасности.

– Но я всегда выбираюсь целой и невредимой, – ядовитые слова срываются с моего языка прежде, чем я успеваю себя одернуть. – Другим везет гораздо меньше.

Бастиан недовольно поджимает губы, но это правда. Каждый раз, когда я ввязываюсь в бой, рядом всегда есть кто-то, кому приходится гораздо хуже, чем мне. Отцу. Тете Калее. Мире. Бастиану.

Нелли откашливается, пытаясь снять напряжение. Она сидит у изножья кровати и протирает мою ногу тряпкой, с которой капает густая желтая жидкость. Феррик, расположившийся напротив, внимательно наблюдает за ее движениями.

– Я могу сколько угодно залечивать твои раны, – ворчит он, почувствовав мой взгляд, – Но я не могу восполнить твою кровь. Я благодарен за спасение, но это мы должны защищать тебя, а не наоборот. Ты нужна нашему королевству.

Его слова достигают цели, и я пытаюсь подавить дрожь, охватившую мое тело.

– Прости, – извинение дается мне с трудом. От ярости на щеках Феррика ходят желваки.

– Твои раны исцелены. – Он поднимается на ноги, но не двигается с места. – Мне едва хватило сил, чтобы сохранить жизнь тебе, Бастиану и Элиасу. У тебя на ноге останется шрам, но для этого есть специальные мази. Конечно, я могу попытаться его залечить, когда мы вернемся на корабль…

Его слова заставляют меня подскочить. Из-за резкого движения кровь приливает к голове, а ноющая пульсация в бедре заставляет меня прикусить язык, чтобы не выругаться вслух.

– Элиас жив?

Феррик виновато хмурится и расправляет плечи.

– Я не знал, как правильно поступить. Он наблюдал за тем, как я исцеляю вас с Бастианом. Просто смотрел, не отводя взгляда, и… Да. Он жив.

Я украдкой бросаю взгляд на Бастиана, и на этот раз он смотрит мне прямо в глаза. Элиас видел, как Бастиан использовал магию души. Визидия не должна об этом узнать, по крайней мере, пока я не буду готова рассказать людям всю правду.

– Ты должна кое-что знать, – голос Феррика звучит мягко, но что-то в его тоне привлекает мое внимание. – Кажется, яд затронул его разум. Элиас не помнит, кто он такой.

Хорошо, если это правда. Но я не могу так рисковать, и в моей голове уже формируется идея, как сохранить все это в секрете.

– То, что ты сделала с Элиасом… Ты это спланировала? – до сих пор Илия хранила молчание. На остром лице баронессы залегли тени, из-за чего она выглядит гораздо старше своих лет.

– Я просто пыталась выжить, – говорю я, вспоминая, какой гнев горел в ее глазах, когда она застала Элиаса в моей компании. Тогда я подумала, что Илия меня ненавидит, но, может, она просто пыталась меня защитить. – А ты знала, что он меня отравил?

Изящная фигура баронессы практически тонет в складках глубокого кресла, судя по следам высохших слез на ее щеках, сейчас она была бы только рада провалиться под землю.

– У меня были некоторые подозрения. – Она выпрямляется, чтобы положить руку на плечо Феррика, и голос ее дрожит. – Я не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты спас жизнь моему брату. Я никогда не думала… У него были своеобразные взгляды на будущее Курманы и всего королевства, но я никогда их не одобряла. Я и представить себе не могла, что он зайдет так далеко.

Нелли берет руку Илии и кладет ее себе на колени, чтобы поддержать жену.

– Это моя вина. Илия говорила, что он сильно изменился, но я не хотела в это верить. Я знаю его с самого детства, он мне как брат. Мне казалось, что если Элиас познакомится с тобой лично и выслушает твою точку зрения, то он осознает, что у одной проблемы может быть несколько разных решений. Я надеялась, что это станет для него хорошим уроком.

Раскаяние Нелли настолько сильно, что я практически могу ощутить, как оно исходит от нее невидимыми волнами.

– Так вы обе знали, что на вашем острове производят всевозможные яды? И о том, как именно Элиас хотел изменить Визидию?

Нелли опускает голову, и по ее щекам текут слезы, а Илия, напротив, вскидывает подбородок, напряженно сжав челюсть.

– Мы пытались остановить торговлю ядами, пока в это дело не успели вмешаться королевские солдаты, – говорит баронесса. – Я не хотела верить, что мой брат на такое способен. Но я обещаю сделать все возможное, чтобы загладить вину перед короной, а также перед всем островом. Я думала, что Элиасу нужно дать шанс проявить себя. Я хотела показать ему, что быть правителем совсем не просто…Но, кажется, я недооценила его высокомерие. Он еще слишком молод. Должно быть, власть ударила ему в голову.

– Я еще моложе его, и я королева, – эти слова заставляют Илию замолчать, она вжимает голову в плечи, когда я поворачиваюсь к Касему. – Иногда не нужно пытаться преподать кому-то урок – его нужно просто наказать. Возраст Элиаса не оправдывает спланированного цареубийства. Касем, ты немедленно отвезешь его на Ариду, где он будет ждать моего возвращения, сидя в тюремной камере. Я хочу лично присутствовать на его суде.

Илия вздрагивает, как от удара. Мы обе понимаем, что Элиасу не выиграть этот суд. Она открывает и закрывает рот, так ничего и не сказав. Нелли тоже молчит, но я вижу, как дрожит ее нижняя губа.

Ради них я бы хотела сделать исключение, но Элиас совершил серьезное преступление. К тому же он слишком много знает, даже если пока этого не осознает. Даже если я посажу его в тюрьму, он сможет использовать телепатию и без особого труда распространить информацию по всему королевству.

– Я должен остаться с тобой, – неуверенно возражает побледневший Касем. Он не хуже меня понимает, что Элиас должен замолчать навсегда. Его семья знает, что он отравлен, так что никто не удивится, если он умрет на корабле по дороге в Ариду.

– Феррик займет должность телепата, – говорю я. – Это дело первой важности.

Илия издает странный, сдавленный звук, и Феррик кладет руку ей на плечо. На одно короткое мгновение во мне вспыхивает ненависть. Я ненавижу его за то, что он может извиниться, за то, что он не несет никакой ответственности за это решение. Пока я валяюсь в больничной койке, едва выжив после попытки остановить цареубийцу, кто-то другой может быть просто хорошим парнем.

Нелли крепко держит Илию за руку, и, словно пытаясь разрядить ситуацию, Феррик кивает в ее сторону.

– Нелли много лет изучала целебные свойства курманских трав. Она сделала мазь для твоей ноги.

Моргнув, я опускаю глаза и смотрю на свою ногу, онемевшую от густой зеленой пасты, которая пахнет мятой и базиликом.

– Если Амора когда-нибудь выберет себе другого советника, я приеду сюда учиться. – Феррик с благоговением смотрит на баночку с мазью. – Здесь так много всего интересного. Так много трав и растений для изготовления тоников, лекарств и…

– Ядов. – Я поднимаю брови, и Феррик хмурится.

– Да… И ядов. Но на этом острове есть и много хорошего, Амора. Эти травы спасли множество жизней.

– Я должна была сообщить вам, когда впервые услышала о этом, – Илия говорит срывающимся голосом. Горе и раскаяние – самые яркие эмоции из тех, что она проявляла до сих пор. – На каждое невероятное лекарство, которое создают наши целители, находится человек с дурными намерениями, который превращает его во что-то отвратительное. Я отправляла солдат на разведку, и мы даже произвели несколько арестов. Я думала, что мы справимся с этой проблемой самостоятельно. Мы не хотели никого пугать, – она делает паузу. – Но теперь я вижу, что этого было недостаточно. Чем лучше у нас получалось находить преступников – тем лучше они прятались. Я никогда не думала, что мой брат окажется вовлечен во что-то подобное.

– Ты права, – говорю я. – Ты должна была сообщить нам об этой проблеме. Теперь нам придется искать способ контролировать распространение этих веществ. Мы можем закрыть доступ к джунглям. Расставить патрульных и пропускать только тех, у кого есть разрешение на сбор лечебных трав. А главное, никто не должен ходить в джунгли в одиночку. Пусть собиратели объединяются в группы.

– Амора, – только теперь, когда Бастиан закатывает глаза, я замечаю, какие темные круги залегли под ними. – Ты чуть не истекла кровью. Политика может подождать, пока ты не поправишься. – Он осторожно приподнимается на локте и снова протягивает мне руку. – Я думаю, что нам нужно как можно скорее отправляться дальше. Чем меньше людей будет знать о произошедшем, тем лучше. Все, кому нужно об этом знать, находятся в этой комнате.

Отправляться дальше.

Я напрягаюсь.

Четыре дня на Курмане. Четыре дня, потраченных впустую. Я ни на шаг не приблизилась к Орнеллу Розенбладу. Не на такой результат я рассчитывала.

– А что вы сказали людям? – мой голос звучит неуверенно. Я почти боюсь задавать этот вопрос.

– Мы сказали, что ты страдаешь от ужасного пищевого отравления, – тихо говорит Нелли. – И что мы с трудом удерживаем тебя в постели, потому что тебе не терпится поскорее вернуться к своему народу.

– Об этом пишут во всех газетах, – вмешивается Шанти. – И это хорошо. Люди злятся на Курману, а не на тебя. Весь народ Визидии сочувствует своей королеве.

Но даже чувство благодарности не может заглушить боль, вспыхнувшую в моей груди.

Я провалилась во всех отношениях. Я должна была заслужить любовь своего народа и найти Орнелла вместе с артефактом, но ни одна из этих задач не пошла по намеченному плану.

На Керосте меня атаковали за то, что я решила провести вечер в окружении своих подданных.

На Курмане меня отравил мятежник, который хотел положить конец моему правлению.

Я не хочу даже думать о том, что может случиться в следующем пункте назначения.

Я почти готова сдаться. Принять свое проклятие, смириться с утраченной магией и просто сидеть на троне, пока кто-нибудь не придет меня сместить. Кто бы это ни был, мне остается только пожелать удачи этому бедному ублюдку. Пусть разбирается с проблемами этого королевства вместо меня.

И все же я не могу решиться на этот шаг. Я не могу притворяться, что мне все равно.

Потому что я была рождена для того, чтобы править Визидей. Мои люди заслуживают воздаяния за то, что с ними сделала моя семья, и, к сожалению, только я могу искупить вину рода Монтара. Пока в моей груди все еще бьется сердце, я не отступлюсь.

– Элиас говорил, что ты хорошо запоминаешь имена, – говорю я, обращаясь к Илие. Я чувствую себя так, словно плаваю в мутной воде, пытаясь найти нужные слова. – Тебе приходилось слышать фамилию Розенблад? Я ищу путешественника по имени Орнелл Розенблад, и у меня есть основания полагать, что сейчас он находится здесь, на Курмане. Перед отъездом мне обязательно нужно с ним увидеться.

Илия смотрит на меня широко распахнутыми глазами, и я готова заплакать от облегчения. Мысленно я благодарю богов за то, что они наконец-то смилостивились надо мной.

Илия знает это имя. Я понимаю это без слов. Но почему-то ее взгляд падает на Нелли, чьи заплаканные глаза больше напоминают блюдца.

– Откуда тебе известно мое настоящее имя?

Глава 25

Все это время я наивно полагала, что Орнелл – мужчина. Пока я искала холостяка, она все это время была у меня под носом.

– Если тебе нужна моя помощь, – хрипло говорит Бастиан, – самое время рассказать мне, что происходит.

В комнате остались только мы двое. По моему приказу Нелли ждет снаружи, а все остальные разошлись по своим делам. Глядя на Бастиана, я чувствую, как мои щеки заливает румянец, а сердце сжимается от волнения. Я не могу не думать о его признании.

Девушка, которую я люблю. Девушка, которую я люблю.

Здесь, на Курмане, что-то между нами изменилось. После того, как он пытался наложить защитное проклятье на мою дверь и отвлекал Элиаса, несмотря на отравление и истощение от использования магии душ, – я просто не могу на него злиться. Несмотря на проклятие, я без колебаний доверила бы ему свою жизнь.

– Я нашла способ уничтожить проклятие рода Монтара.

Наконец, я рассказываю ему обо всем: о Бларте, таинственном артефакте и жутких видениях, из-за которых я не могу уснуть. О лицах, которые я вижу каждый раз, как закрываю глаза. Я рассказываю ему о могущественном источнике силы самих богов и о том, как с его помощью я исправлю все ошибки своей семьи. Все это время Бастиан смотрит в пол, не произнося ни слова. Но я говорю за нас обоих. Правда льется из меня непрерывным потоком, и я просто не могу остановиться. Наконец-то я могу дышать свободно.

– Ватея знает, что ты заодно с Блартом? – первым делом спрашивает Бастиан. – Ты должна ей сказать.

Я виновато опускаю голову. Ватея заслуживает знать, что мы поймали человека, который истязал ее на протяжении многих лет. Но теперь, когда моя цель так близка, я не могу рисковать. К тому же что она обо мне подумает? Ведь я так долго хранила этот секрет.

– Когда придет время, я все ей расскажу.

Я напрягаюсь, когда Бастиан поднимается на ноги и задумчиво проводит рукой по темной щетине, которая уже начала превращаться в бороду. Меня пугает его возможная реакция. Я жду, что он начнет кричать или скажет, что я слишком наивна, раз слепо доверяю такому обманщику, как Бларт.

– Я хочу того же, что и ты, – наконец говорит он. – Я хочу быть свободным. Но у нас ничего не получится, если мы не будем работать заодно. Я помогу тебе, если ты пообещаешь, что между нами больше не будет секретов.

Я невольно вздрагиваю. Те же самые слова я говорила ему прошлым летом. Я никогда не думала, что буду чувствовать себя такой виноватой, оказавшись по другую сторону баррикад.

– И ты меня простишь? – неуверенно спрашиваю я. – Вот так просто?

Он издает тихий смешок.

– Ты прощала меня и за худшее, Амора. Так что скажешь? Мы договорились?

Я киваю, чувствуя, как горят мои щеки.

– Договорились.

– Тогда самое время узнать, что Орнелл может нам рассказать, – Бастиан подходит к двери, чтобы позвать встревоженную Нелли, которая ждет в коридоре. – Ты принесла то, что я просил? – спрашивает он, и целительница утвердительно кивает, протягивая ему большой гладкий камень. Бастиан кладет его на маленький столик и садится рядом с Нелли.

– Тебе нужно всего лишь подумать о том, что ты хочешь нам показать, – объясняет он. – Позволь своим воспоминаниям течь свободным потоком. Хорошо? – не прекращая говорить, он пытается унять дрожь в своих руках, но его тело сотрясается от остаточных толчков магии души, и я чувствую, как у меня внутри все закипает. Наконец боль отступает, и с моих губ срывается облегченный выдох, а Бастиан крепко сжимает гладкий камень, делая вид, что ничего не произошло.

Нелли могла бы просто рассказать свою историю, но только воспоминания смогут заполнить все пробелы. С помощью магии проклятий Нелли может показать мне все, что ей известно об артефакте. В свою очередь, я должна заметить и расшифровать все подсказки.

– Нелли, так как мы будем возвращаться в твои воспоминания, тебе придется смазать камень своей кровью, – говорит Бастиан. – Вся основная работа ложиться на твои плечи. Я буду лишь направлять тебя в нужную сторону и проецировать воспоминания в камень. Не убирай руку, пока не покажешь нам все.

Нелли кивает и смотрит на меня, когда я откидываюсь на койку, положив больную ногу на подушки.

– Ты уверен, что это сработает? – спрашиваю я. – Она не обладает магией проклятий.

Бастиан бросает на меня косой взгляд. Вытащив свой клинок, он берет Нелли за руку и осторожно прижимает кончик лезвия к ее указательному пальцу. Подняв камень, он вытирает кровь целительницы о гладкую серую поверхность.

– Сработает, потому что я буду ее направлять. Точно так же, как прошлым летом, когда ты видела воспоминания Сиры.

Как странно видеть, насколько универсальна магия проклятий. Много лет я верила, что у этой пугающей магии есть только одна цель – запирать людей в самых странных видениях, какие только придумает ее обладатель. Но ее способность передавать мысли, образы или воспоминания от одного человека к другому – это наглядная демонстрация того, насколько разнообразной может быть магия. Она меняется и развивается, как живой организм. Вот чего я хочу для своего королевства.

Когда Нелли обхватывает камень обеими руками и закрывает глаза, Бастиан тоже прижимает к нему палец.

– Амора, прикоснись к камню, – говорит он, и я повинуюсь.

Сосредоточенно наморщив лоб, я прислушиваюсь к отдаленному пульсу магии, звучащему внутри меня. Магия Бастиана кажется прохладной и безмятежной. Она совсем не похожа на ненасытного, жестокого зверя магии души, и мне странно думать о том, что так и должно быть. То, что я практиковала всю свою жизнь, оказалось не магией, а проклятием. И, хотя способности Бастиана тоже требуют больших затрат внутренней энергии, эту усталость можно вылечить с помощью хорошего сна. В случае с магией души усталость может оказаться смертельной.

Наконец магия проклятий достигает пика, и меня уносит поток воспоминаний, которые Нелли передает через Бастиана.

* * *

Его зовут Роган Розенблад, и больше всего на свете я хочу, чтобы он посмотрел на меня.

По ощущениям это ничем не отличается от прошлого раза, когда я оказалась в воспоминаниях Сиры. Только на этот раз я не женщина, а маленькая девочка лет восьми. Роган Розенблад – мой отец, и я так отчаянно хочу его внимания, что мне начинает казаться, будто это мои собственные чувства.

Я наблюдаю за папой через щель в двери его кабинета, приоткрытой ровно настолько, чтобы я могла заглянуть внутрь. Как обычно, он сидит за своим столом, корпя над целой кучей пергаментов. Перед ним разбросаны всевозможные заметки, карты, схемы, путеводители по созвездиям и даже массивные тома старых морских легенд, обтянутые кожей.

Мне говорили, что задолго до моего рождения папа был моряком. Но он никогда не вспоминает о тех временах.

По комнате разбросаны пустые графины из-под эля и застоявшегося вина, а папины волосы растрепались оттого, что он постоянно проводит по ним руками и дергает за кончики, бормоча ругательные слова, которые мне нельзя повторять.

– Он должен быть здесь, – ворчит папа, и его голос звучит так низко и безумно, что у меня по коже бегут мурашки. – Он должен быть здесь. Проклятые пробужденные, почему его здесь нет? – вскочив с места, он ударяет кулаком по видавшему виды деревянному столу. Незажженная лампа летит вниз, разбрызгивая масло по соломенному полу. Солома и дерево жадно впитывают густую липкую жидкость, но папа этого даже не замечает. Только услышав мой удивленный вздох, он поворачивается к двери.

– Мэрайя? – тон его голоса острый, как бритва, и я отшатываюсь от двери, приготовившись бежать. Но уже слишком поздно. В кабинете раздаются тяжелые, пьяные шаги, которые с каждой секундой становятся все ближе. – Мне казалось, я велел никогда так не делать…

Папа распахивает хлипкую дверь, и его лицо искажается в замешательстве. Только посмотрев вниз, он замечает меня. Я дрожу, прижимаясь к стене и отчаянно желая стать такой же крошечной, какой я себя чувствую.

– Т-ты не спустился к ужину, – заикаясь, говорю я. – Я хотела… проверить…

Он вздыхает, и здесь, в тусклом свете коридора, я замечаю, что его влажные глаза налиты кровью. Грубо распахнув дверь, папа говорит: «Входи» – но в его голосе нет ни капли нежности. В нем нет того тепла, которое я так надеюсь найти.

Но сейчас мне все равно; папа никогда не пускал меня в свой кабинет, и я даже не помню, когда в последний раз с ним разговаривала. Я с радостью цепляюсь за эту возможность.

– Между прочим, я тоже люблю карты. – Я искоса смотрю на него, в надежде, что мне удалось произвести на него впечатление. – А еще я знаю все главные созвездия и умею по ним ориентироваться. Мы с моей подругой хотим стать моряками, прямо как ты! Она будет капитаном, а я штурманом. Если только… ты не решишь снова отправиться в плавание. Тогда я могла бы стать твоим штурманом. Если ты не против.

– О, я точно отправлюсь в плавание, – прямо говорит он, и мое сердце уже готово взлететь ввысь. – Как только пойму, куда мне плыть. Но я не возьму тебя с собой.

Мое сердце падает вниз, застревая где-то в горле. Я прекрасно понимаю, что папа никогда не возьмет меня в плавание, но в глубине души я надеялась, что он хотя бы подумает над моим предложением. Каждую ночь я изучаю карты и книги по навигации. Я могла бы быть очень полезной, если бы только он дал мне шанс.

Меня охватывает печаль, но я не подаю виду. В конце концов, папа никогда не показывает своих эмоций. Может быть, морякам не положено этого делать. Может быть, это испытание, и я тоже не должна проявлять своих чувств.

– Ты что-то ищешь? – Я сажусь на край маленькой кровати позади него. Задрав подбородок, я стараюсь говорить как можно серьезнее, чтобы быть достойной его внимания.

К моему удивлению, это работает. Папа не прогоняет меня прочь, не бросает на меня испепеляющий взгляд. Он просто садится в кресло и проводит обеими руками по своим светлым волосам, со вздохом дергая их за кончики.

– Да, – коротко говорит он, и я колеблюсь, не зная, расспрашивать ли мне дальше или молчать. В конце концов, я решаюсь на что-то среднее.

Совсем тихо, почти надеясь, что меня не услышат, я спрашиваю:

– А что именно?

Кресло тревожно скрипит, когда папа откидывается назад и делает большой глоток из графина. Даже отсюда я чувствую его дыхание, сладкое от рома.

– Ты действительно хочешь знать, Орнелл?

Мое нутро подсказывает, что мне лучше уйти; я никогда не видела папу в таком состоянии, и здесь что-то не так. Но прежде, чем я успеваю пошевелиться, он снова начинает говорить, и я не решаюсь его прервать. Он еще никогда не говорил так много в моем присутствии. Я должна быть счастлива, что мне выпала такая удача.

Я медленно киваю.

– Я ищу ту, которая владеет моим сердцем, – его голос звучит ровно и уверенно, каждое слово словно удар. – Я хочу вернуть свою любимую женщину в мир живых.

Все мое тело немеет.

– Но… мама и так жива, – я знаю, что это наивные слова, но они все равно срываются с моего языка. Папа никогда не говорил про любовь, никогда не вкладывал в свои речи таких сильных эмоций. Должно быть, все дело в роме, потому что его остекленевшие глаза все больше наливаются кровью, и с каждым новым глотком он начинает говорить все быстрее и быстрее.

– А Корина мертва, – он скрипит зубами. – И сколько бы раз я ни пытался ее спасти, мне этого не удавалось. Скажи, ты это читала?

Закинув ноги на стол, папа указывает на книгу по мореплаванию, затянутую в плотный кожаный переплет. Передо мной открыта страница с необычной картинкой, на которой птица летит в город, парящий в облаках. Я никогда не читала эту книгу, но мне известно, что в ней описаны легенды Визидии, о келпи, гидрах или Луске. Мама говорит, что все эти истории были придуманы пьяными матросами, которые не знали, как еще скоротать долгие, одинокие вечера.

– Существует легенда о пробужденных – четырех покровителях, которые стали первыми созданиями богов. Каждому из них было дано задание защищать землю, море, небо и человечество. Они стоят на страже нашего мира, потому что в их телах заключена божественная сила. Если человек сможет достать хотя бы одну чешуйку с их кожи или перо из их крыльев, он станет самым могущественным человеком в мире. – В глазах папы загорается такой голодный огонь, что мои руки начинают дрожать. Испугавшись, я прижимаю ладони к коленям. – Но их магия имеет свою цену. Чтобы получить то, чего ты больше всего хочешь больше всего на свете, нужно отдать то, что ты любишь больше всего на свете.

– Когда мне было восемнадцать, – продолжает он, – я обручился с женщиной, ради которой был готов сдвинуть звезды. Ее звали Корина. Мы должны были пожениться следующим летом, но однажды она отправилась на рыбалку со своим отцом и больше не вернулась. Никто из нас не подозревал, что это была вовсе не рыбалка, а охота на русалок. Браконьеры хотели украсть чешую с их хвостов, но русалки использовали свои гипнотические голоса, чтобы убить всех, кто был на борту корабля. Нам с Кориной больше не суждено было увидеться, но я не мог принять такую судьбу. Только услышав о ее смерти, я сразу понял, что мне нужно найти способ вернуть ее назад. И не важно, какую цену мне придется за это заплатить.

Через пять лет после этого я узнал секрет пробужденных. Если бы мне удалось заполучить хоть каплю их могущества, я мог бы усилить магию времени. Вернуться назад и сохранить ей жизнь. И я это сделал, – он переходит на шепот, как будто он забыл о моем присутствии и теперь разговаривает сам с собой. – Я это сделал. Я нашел покровителя воды – зверя, заросшего кораллами и водорослями, – и украл чешую с его спины. В тот день моя судьба изменилась навсегда.

Его длинные бледные пальцы крепко сжимают графин.

– Но с богами никогда не бывает просто. Я никогда не прекращал любить Корину, она была смыслом моей жизни, каждым моим вдохом. Вот только я не знал, как работает магия пробужденных. Я думал, что могу просто предложить что-то взамен, и, если бы это вернуло Корину, я бы отдал все, что угодно. Но она была тем, чего я хотел больше всего на свете, и одновременно тем, что я любил больше всего на свете.

Я повернул время вспять и вернул ее назад. Но она не помнила меня. Я пытался вновь завоевать ее сердце, но Корина не хотела даже говорить со мной. И в конце концов мои усилия ни к чему не привели. В тот самый судьбоносный день она села на корабль вместе со своим отцом, и русалки снова отняли ее у меня.

Тогда я попытался во второй раз. Согласно легендам, у покровителя неба были крылья, мягкие и белые, как облака. Я отправился на остров, который лежит далеко за пределами королевства. Там, где горные пики касались неба, люди в последний раз видели небесного пробужденного. Я потратил на поиски два долгих года и наконец нашел перо, наполненное магической силой. Я снова обратил время, и Корина снова ускользнула из моих рук, сев на этот проклятый корабль. Не знаю, что я потерял в тот раз, но зато я приобрел кое-что более важное. Я наконец-то понял, что сначала мне нужно полюбить что-то еще, что-то совершенно новое, – он делает долгий глоток из графина. – Я решил завести семью, ведь тогда я бы мог дать этим чертовым покровителям что-то новое в обмен на Корину.

Мне кажется, что свет масляной лампы потускнел, а сквозняк в комнате только усилился, пробирая меня до костей. Комнату заполняют тени. Они выползают из самых темных щелей и тянутся по полу. Они хватают меня за горло, отчего мой голос становится хриплым.

– Ты хотел обменять меня и маму? Но… тогда мы умрем, – я словно говорю чьим-то чужим, скрипучим голосом. Наверное, я все не так поняла. Конечно, папа не имел этого в виду.

Папа никогда бы не обменял меня…

Его профиль освещен тусклым янтарным светом, который не оставляет ничего, кроме острых, затененных углов, превращая его в затаившееся чудовище. Он даже не поворачивается ко мне, не пытается развеять страх, кипящий в моем животе, и я чувствую, что не могу двигаться.

– Мне просто нужно найти защитника. – Он снова склоняется над пергаментами, лежащими на столе, и я вижу, что среди них есть карта, исписанная заметками. Некоторые острова обведены кружком или перечеркнуты, по краям нацарапаны грубые пометки. Мне в глаза бросаются такие слова, как «левиафан?» и «огненный змей?», сопровождаемые номерами страниц, заметками и рисунками зверей. Покровитель воздуха прекрасен даже на картинке, с густыми белыми перьями, похожими на мех, и изогнутым обсидиановым клювом. Несмотря на четыре массивных когтя, он не похож на злобного монстра. Он выглядит так мирно, что охота на него должна считаться преступлением.

Я замираю в ожидании, что папа рассмеется или продолжит свой рассказ. Но он сгорбился за столом, перебирая бумаги, и я не могу разобрать ни слова из стремительного потока безумного шепота, который срывается с его губ. Он уже забыл о моем присутствии.

Я молю богов, чтобы он меня не заметил, чтобы мои шаги были легки, а дыхание – бесшумным. Соскользнув с кровати, я выхожу из комнаты, и мое сердце бьется так сильно, что мне становится страшно: вдруг папа услышит его даже сейчас, когда я бегу по коридору, прямо в мамину комнату. Мама всегда говорила, что папа любит людей по-своему.

Но, когда я забираюсь к ней в постель, задыхаясь от слез, которые даже не успела осмыслить, когда я рассказываю ей о случившемся, я понимаю, что теперь мы обе знаем правду: папа никогда нас не любил. И никогда не полюбит.

Вот что боги забрали у него во второй раз, когда он попытался украсть их магию: его сердце.

Роган Розенблад и в самом деле был бессердечным человеком.

* * *

Кажется, что проходят часы, прежде чем Нелли отрывается от камня с шумным вздохом, и мы с Бастианом следуем ее примеру. Но, даже вернувшись в реальность, я мысленно возвращаюсь к последним минутам воспоминаний Нелли.

Они с матерью сбежали на той же неделе, оставив Рогана в одиночестве. Они переехали на Сантос, к семье ее матери, где Орнелл сменила имя и занялась магией восстановления, когда ей исполнилось двенадцать лет. Потом она отправилась работать на Курману и, к счастью, больше никогда не вспоминала своего отца.

И все же сейчас меня мало волнует печальное детство Нелли, и даже новая информация о том, что магия пробужденных не дается просто так: чтобы получить то, чего ты больше всего хочешь, нужно отдать то, что ты больше всего любишь.

Это не имеет значения. Важно лишь то, что Роган Розенблад успешно использовал магию пробужденных, чтобы воссоединиться с умершим человеком.

И если у него получилось, что мешает мне сделать то же самое?

Глава 26

Щеки Нелли блестят от слез, а в ее больших изумрудных глазах застыло удивление.

– Простите. – Она быстро вытирает лицо краем рубашки. – Мне очень жаль. Не знаю, что на меня нашло. Просто… это не тот человек, о котором мне хотелось бы вспоминать.

– Не стоит извиняться. – Бастиан смотрит на нее с глубоким сочувствием. – Некоторые воспоминания легче похоронить навсегда.

Я не скучаю по этому мрачному выражению, которое искажает его лицо, затеняя глаза. Эмоции Бастиана отзываются во мне, и, хотя мы не можем читать мысли друг друга, его тоска говорит о том, что он думает о давно ушедших временах. О тех временах, когда он жил на Зудо со своей семьей.

Задолго до того, как Кавен – его родной брат – лишил его этой мирной жизни и отнял у меня моего отца.

– В каком-то смысле это был катарсис. – Улыбка Нелли тонка, как тростинка, а ее легкий голос звучит слишком резко. – Он был ужасным человеком, и все же я была одержима им и его проклятыми картами. Мне кажется…Думаю, я видела в Элиасе частичку своего отца. Я не смогла помочь отцу, но подумала, что, может быть, смогу помочь Элиасу, понимаете? Иногда очень трудно признать, что ты не несешь ответственности за решения и поступки других людей. Я ничем не могла им помочь.

Бастиан не сводит с меня внимательного взгляда. В отличие от Феррика, который бы отчаянно сигналил мне глазами в надежде, что я буду более тактичной, пират выглядит вполне заинтригованным, когда я спрашиваю:

– Нелли, ты не находила ничего интересного в картах своего отца?

Нелли мрачнеет, поджимая губы.

– Чего бы ни добивался мой отец, Ваше Величество, – вы не захотите об этом знать. Магия, которую он использовал, не должна быть частью этого мира. Это тайные знания, которые не должны быть доступны людям.

Выпрямившись на кровати, я смотрю ей в глаза, стараясь звучать как можно более властно:

– Если тебе известно, где найти пробужденного, ты должна мне об этом сказать. Ты можешь сделать это добровольно, или мне придется тебе приказать.

Вся решимость Нелли испаряется, и ее глаза вновь наполняются слезами.

– Валука, – неуверенно шепчет целительница, словно внутри нее идет моральная борьба, и она не уверена, что об этом стоит рассказывать. – Как я уже сказала, я была одержима своим отцом. Даже после побега я продолжила искать информацию о пробужденных. Я потратила много лет, пытаясь отыскать одного из них, как будто это могло заставить моего отца полюбить меня или понять, что я чего-то стою, – она усмехается и опускает голову. – До меня доходили слухи о том, что их видели около Кероста. Люди верили, что местные шторма вызваны разгневанным пробужденным, который живет в прибрежных водах. Но мне никогда не нравилась эта легенда. Она казалась слишком простой и наивной.

Мне приглянулась другая история. О таинственном змее, который живет в глубине вулканов Валуки, – продолжает Нелли. – Эти вулканы считаются действующими, поэтому подтвердить правдивость этой истории очень сложно, но я все-таки отправилась на Валуку. Я так и не смогла подобраться к вулкану из-за непроходимой завесы дыма. Это неестественно. Но… я почувствовала особое присутствие. Я не могу это объяснить, но в дыму скрывалось что-то могущественное. Я готова поклясться, что он скрывается именно там. Но я надеюсь, что ты никогда его не найдешь. Это для твоего же блага, Амора, – с этими словами она поднимается и направляется к двери. – Не забудь, что рану нужно мазать два раза в день, и обязательно делай растяжку. Поправляйтесь, Ваше Величество. И удачи.

Как только за ней закрывается дверь, Бастиан впивается в меня изучающим взглядом.

– Ты знала, на что способен этот артефакт?

Его тоска по прошлому становится практически невыносимой, и я прекрасно понимаю это чувство. С помощью силы богов мы могли бы все изменить.

– Я не знала таких подробностей.

Мы могли бы оживить мертвых…Я могла бы вернуть отца.

Голод, вспыхнувший в глазах Бастиана, говорит мне, что мы думаем об одном и том же, и впервые за все время, что нас объединяет это проклятье, мне хочется заглянуть в его разум, чтобы прочесть его мысли.

– Ты очень по ним скучаешь, да? – спрашиваю я.

Прежде чем ответить, Бастиан расправляет плечи и выпрямляет спину.

– Каждый день.

– И тебе не становится легче?

Несколько минут он задумчиво молчит, поджав губы. Затем медленно подходит к моей кровати и садится на самый край. Бастиан берет меня за руку, и от его прикосновения моя кожа холодеет.

– Потеря может толкнуть людей на ужасные поступки, – большой палец Бастиана скользит по моим костяшкам, но его взгляд кажется отстраненным, словно он потерялся где-то в своих собственных мыслях. – Я сбежал из дома и долгие годы бесцельно скитался по королевству, пока мои люди страдали. А Роган отказался от способности любить и был готов пожертвовать своей семьей.

Я не знаю, можно ли окончательно оправиться от горя, – продолжает он. – Если и так, то мне еще предстоит проделать этот путь. Потому что, несмотря на все преступления Кавена, я все еще скучаю по тем временам, когда он еще не нашел проклятый нож Като и не устроил кровавое восстание. Я все еще думаю о том, мог ли я что-то сделать. Может, я совершил какую-то ошибку и упустил шанс спасти свою семью?

Бастиан не смотрит на меня, но я чувствую, как разрывается его душа. В конце концов, у нас она одна на двоих. Даже без этого проклятия мы с Бастианом – одно целое.

– Боль потери уничтожит тебя, Амора, – в его карих глазах застыло отчаяние. – Она заберет все, если ты ей позволишь, но ей никогда не бывает достаточно. Так что не смей полностью отдаваться своему горю.

Он еще крепче сжимает мою руку, и я точно знаю, что он имеет в виду. Бастиану не нужно читать мои мысли, чтобы понять мою душу. Если бы он мог вернуть своих родителей, я не сомневаюсь, что он бы это сделал.

Мой отец не был идеальным человеком, и уж точно не был идеальным королем. Но, видят боги, я ужасно его любила.

Я бы согласилась жить со своими проклятиями, если бы только могла увидеть его снова. Попросить его совета. Выйти в море и отправиться на поиски самых яростных морских чудовищ вместе с ним.

Боги, я бы отдала что угодно, лишь бы снова услышать его смех.

Но для чего бы я ни использовала магию пробужденных – цена будет непомерно высокой.

Чтобы получить то, чего ты больше всего хочешь, нужно отдать то, что ты больше всего любишь.

Есть много вещей, которые я люблю, но что я люблю больше всего? Чем именно мне придется заплатить, если я воспользуюсь этой магией?

– Пообещай, что не будешь использовать этот артефакт, – никогда прежде Бастиан не говорил со мной таким мягким голосом. – Думаю, мы сможем придумать, как извлечь из него пользу, не принося такие большие жертвы. Я не хочу, чтобы ты к нему прикасалась, Амора. Особенно до того, как мы найдем другой способ его использовать.

От него исходит чистый страх, но я все понимаю. Бастиан имеет полное право сомневаться в моих намерениях.

Если бы у меня была возможность вернуть отца – мы могли бы исцелить Визидию вместе. Мы могли бы вернуть магии души ее первоначальное назначение. Он бы мог искупить свою вину.

– Обещаю, – ложь срывается с моих губ быстрее, чем я успеваю передумать. – Мы найдем другой способ использовать артефакт.

Я слезаю с кровати под пристальным взглядом Бастиана, и выглядываю в щель между тяжелыми атласными портьерами, давая понять, что этот разговор окончен. Как я и думала, за окном стоит глубокая ночь.

Илия оказалась достаточно умна, чтобы отвезти нас в свой личный дом, а не в общественную лечебницу. И, хотя я видела только свою гостевую комнату, белоснежный каменный пол и резной деревянный потолок говорят о том, что это место просто великолепно.

Моя нога почти зажила, но мышцы левого бедра все еще сжимаются от острой боли при малейшем движении. Стиснув зубы, я беру Бастиана под руку, и мы спускаемся по витой каменной лестнице.

– Нас уже ждут, – говорит он, стараясь придерживаться моего темпа. К сожалению, это означает, что мы движемся чуть быстрее улитки.

Я ожидаю увидеть тихий ночной пляж, но, когда Бастиан открывает дверь, мои глаза широко распахиваются от удивления.

Вдоль берега выстроились жители Курманы, одетые в свои лучшие одежды. Склонив головы, они протягивают руки с подношениями: шелками, фруктами и сладостями. Я практически спотыкаюсь от неожиданности, и у меня перехватывает дыхание. Бастиан поддерживает меня за спину, ухмыляясь от уха до уха.

– Я знаю, что не должна была им говорить, – с крыльца доносится робкий голос Ильи, – но за время твоего пребывания на Курмане им так и не удалось с тобой познакомиться. Люди хотят хотя бы попрощаться со своей королевой.

Отпустив руку Бастиана, я осторожно выпрямляю спину и выхожу на берег, стараясь скрыть свою хромоту.

У первого человека знакомое лицо: я говорила с ним во время праздника. Он опускается на колено и протягивает великолепную шелковую шаль.

– Она будет греть вас в пути, – говорит он, когда я медленно беру шаль у него из рук, поглаживая роскошную ткань.

Женщина, стоящая рядом, тоже опускается на колено и предлагает бутылку игристого красного вина.

– Чтобы во время путешествия вам не было скучно.

Я смеюсь и благодарю ее, протягивая бутылку Бастиану, который идет следом. Даже репортер из Икае ждет на берегу, и его руки дрожат, когда он приносит свои извинения, протягивая мне коробку со сладостями. Я морщу нос и отворачиваюсь. У меня не было возможности с ним поговорить, но я уверена, что Касем уже сделал ему выговор.

Я бы хотела попробовать пищу, которую предлагают мои люди; я бы хотела использовать лосьоны и масла, которые они кладут мне в ладони. Я хочу им доверять, но боль в бедре напоминает мне о том, что нужно быть осторожной. Улыбаясь, я принимаю их подношения, но позже я непременно избавлюсь от всего, что может быть отравлено. Мне не хочется этого признавать, но так будет безопаснее.

Курманские солдаты помогают донести все подарки до «Смертной казни», и впервые с прошлого лета моя грудь наполняется гордостью.

Возможно, Элиас действительно был исключительным случаем. Возможно, не все жители Визидии считают меня ужасным правителем.

Касем ждет нас у трапа «Смертной казни».

– Я буду молиться, чтобы твое пребывание на других островах было более безопасным и приятным. – Он широко расставляет руки и заключает меня в крепкие объятия. Я тихо смеюсь, уткнувшись в грудь своему стражнику и обнимая его в ответ.

– Передай привет Мире, – говорю я и отстраняюсь, позволяя Касему задержаться у края трапа. – И передай моей матери, что мы отправляемся на Валуку.

Нахмурившись, Касем запускает бледные пальцы в свои медово-русые волосы.

– Я сообщу, чтобы они начали подготовку. Если тебе что-нибудь понадобится, пусть Феррик свяжется со мной. Честно говоря, он ужасный телепат: его голос всегда звучит так, словно кто-то кричит в морскую раковину. Но, в любом случае, он сможет передать все твои пожелания.

– Хорошо. И мне не хочется просить тебя об этом, Касем, но… ты знаешь, что делать с Элиасом.

Он быстро кивает, не нуждаясь в объяснениях.

– Я с этим разберусь. Береги себя, ладно? Я уверен, что со всем справишься.

Кивнув, я отпускаю его и поднимаюсь на борт, где меня уже ждут улыбающиеся Шанти и Ватея.

Когда мы поднимаем якоря и удаляемся от берега, Бастиан оборачивается ко мне через плечо.

– К Валуке?

– К Валуке.

Подняв компас, он выкручивает штурвал, устанавливая курс на запад.

– Держись крепче, Феррик, и постарайся не выплюнуть свой несчастный желудок. Нас всех ждет бурная ночь.

Глава 27

Даже убаюкивающего покачивания волн недостаточно, чтобы меня усыпить. Теперь мне кажется, что я больше никогда не смогу проспать всю ночь до самого утра, если только не отравлюсь или не заболею. Надо было стащить немного усыпляющего порошка, пока мы были на Курмане.

Из-за ноющей боли в бедре я остаюсь настороже, напрягаясь от каждого скрипа и каждого удара ветра о борт корабля. Я понимаю, что в этом нет никакой логики. Здесь, посреди моря, я в полной безопасности, если только Луска не решит снова попытать удачу. И все же воспоминания о Керосте и Курмане роятся в моей голове. Они обманывают мои глаза, и тени, затаившиеся по углам, принимают формы жутких чудовищ, которые существуют только в моем воображении.

Некоторые жители Кероста восстали против моего правления, полагая, что для них уже слишком поздно налаживать отношения с остальным королевством.

Элиас хотел разрушить трон и свергнуть монархию. Он считал, что Курмана может стать независимой, и ради этого был готов пойти на убийство.

Возможно, Элиас был слишком жаден до власти, но я не могу отрицать, что в его позиции есть смысл.

Моя семья натворила много бед, так почему именно мы должны править Визидией?

Но есть еще одна мысль, которая не дает мне покоя.

Я думала, что у меня есть четкий план: найти артефакт, разрушить проклятья и вернуть Визидии ее первоначальный облик. Но теперь где-то в глубине моей души зарождаются серьезные сомнения.

Если я найду этот артефакт, у меня появится возможность вернуть отца. Эта мысль заставляет меня позабыть о предупреждении Бастиана, о моем долге перед всей Визидией и о том, что отец был ужасным королем. Мне хочется быть эгоистичной. Больше всего на свете я хочу еще раз услышать его смех. Я хочу увидеть его настоящие глаза, а не два жутких отверстия, наполненных дымом и тенями, которые поджидают меня во сне.

Но, если я сделаю себе этот подарок, что будет с Визидией? Если я не расскажу людям правду и не верну магию, которая принадлежит им по праву, то чем я лучше любого другого Монтара?

Не говоря уже о том, что мне в любом случае придется заплатить огромную цену.

Чтобы получить то, чего ты больше всего хочешь, нужно отдать то, что ты больше всего любишь.

Но что же это?

– Ты расскажешь мне, в чем проблема, или так и будешь вздыхать всю ночь? – голос Ватеи пронзает тишину нашей темной каюты. Даже ее сонное бормотание напоминает колыбельную.

– А если я все-таки выберу вздохи? – либо она закатит глаза, либо съест меня живьем за эту глупую шутку. В любом случае я точно буду знать, что она окончательно проснулась и готова вести разговор.

К моему удивлению, Ватея фыркает.

– Тогда я растоплю свечу и набью уши воском, а ты можешь вздыхать сколько душе угодно. – В темноте каюты я не могу разглядеть очертания русалки, но, судя по шороху, она ерзает на своей подвесной койке. Когда она снова подает голос, он звучит более громко и отчетливо. – Что случилось?

Несмотря на то, что мы не видим друг друга, я поворачиваюсь к ней, стараясь не обращать внимания на пульсирующее бедро.

– Почему ты все еще здесь, Ви?

Судя по продолжительному молчанию, что это не тот вопрос, которого она ожидала. Русалка колеблется, и, когда мне начинает казаться, что она уже не ответит, в темноте раздается ее нехарактерно тихий голос:

– Тебе неприятна моя компания?

– Дело совсем не в этом. Но ты могла бы отправиться куда угодно и делать все, что только захочешь. Так почему ты здесь, с нами? Зачем тебе рисковать своей жизнью, когда у тебя есть столько возможностей?

Выдержав драматичную паузу, Ватея протяжно вздыхает.

– Если бы я знала, что мы будем изливать свои чувства, я бы даже не просыпалась.

Я закатываю глаза, раздумывая над тем, чтобы бросить в нее подушку. Однако, вспомнив про ее острые зубы, я сразу же отказываюсь от этой идеи.

– Ну же, подыграй мне, – прошу я. – Хотя бы один раз.

Она переворачивается на бок, и я готова поклясться, что ее желтые глаза видят меня в темноте.

– Ладно, если уж ты действительно хочешь знать. Но я произнесу эти слова только один раз и больше никогда их не повторю, – поначалу слова Ватеи звучат как предупреждение, но ее голос быстро становится робким, почти переходя в шепот. – Я никогда не думала, что мне нужны друзья, пока не встретила тебя, Амора. Русалки относятся к этому совсем иначе: между нами есть связь, но она не похожа на ту близость, которая возникает между вами, людьми. И кажется…мне нравятся ваши обычаи. По какой-то причине я испытываю к вам, глупым рыбешкам, досадную привязанность. Кроме того, я всегда хотела посмотреть королевство, а путешествовать на корабле гораздо удобнее, чем работать плавниками.

Ее слова пронзают меня насквозь, раскалывая надвое. Я знаю, что должна рассказать ей правду. Я просто обязана это сделать.

– Ви, я хочу тебе кое-что…

– Все, мы закончили этот разговор, – торопливо прерывает Ватея, и я понимаю, что она смущена. – А теперь скажи, что с тобой не так. О чем ты вздыхаешь?

– Я не…

– Скажи мне, или я уйду спать на палубу.

Чувство вины холодит мою кожу, но я упустила подходящий момент, чтобы рассказать правду. Вместо этого я уступаю ее настойчивому беспокойству и спрашиваю:

– Как ты думаешь, Элиас был прав?

– Я думаю, Элиас хотел власти, – задумчиво отвечает Ватея.

– Но ты думаешь, что он был прав? Может быть, проблема Визидии в том, что всеми островами правит один человек?

За этими словами следует такая долгая пауза, словно русалка уснула.

– Да что с тобой такое?

Моя голова раскалывается от мыслей, и я поднимаю глаза на тени, расплескавшиеся по потолку.

– Я думаю, что он выбрал неправильные методы, но в его идее был смысл. Монтара правили королевством на протяжении веков, и все же, мне хватит пальцев одной руки, чтобы сосчитать все хорошие поступки, совершенные моей семьей. В руках моего рода сосредоточено слишком много власти, и Визидия зачахла под нашим правлением. Посмотри, как расцвел Керост! Как только им разрешили использовать множественную магию, они взяли все в свои руки и восстановили свой остров. Можешь представить, чего бы добились эти люди, если бы у них с самого начала была такая возможность? Я не могу перестать думать о том, насколько другим был бы этот мир…если бы моя семья не держала все под своим контролем.

Поразмыслив над моими словами, Ватея спрашивает:

– Ты уверена, что этот мир был бы лучше нынешнего?

В том-то и дело. Я вечно возвращаюсь к тому же вопросу. Сколько бы я об этом ни думала, мне не узнать наверняка.

– Как бы ты поступила? – Я пытаюсь поймать ее взгляд, тускло светящийся в темноте. – Если бы ты была на моем месте, то ухватилась бы за власть или отступила в сторону?

– На твоем месте я бы перестала винить себя за грехи мертвецов, даже если нас связывают кровные узы, – это жестокие слова, но именно поэтому мне так легко разговаривать с Ватеей. С ней можно не притворяться. – Иногда, чтобы продвинуться вперед, нужно сделать шаг назад. Только ты можешь разобраться с этой ситуацией и примириться с собой, Амора. Но, если ты надеешься на лучшее будущее, тебе придется выбраться из прошлого. Для тебя нет ничего важнее твоего королевства, и я верю, что ты сделаешь правильный выбор.

Мне кажется, что мир вокруг меня остановился.

Для тебя нет ничего важнее твоего королевства.

К горлу подступает парализующая тошнота, и я понимаю, что она права: я люблю Визидию больше всего на свете.

Если я воспользуюсь магией пробужденных, мне придется отказаться от своего королевства.

Но что это значит? Я не могу править Визидией? Или мне придется жить где-то еще, в какой-то далекой, неведомой земле? Или, может, я просто перестану любить свое королевство? И если это так, смогу ли я с этим справиться?

– Амора? – сладко протягивает Ватея, и я понимаю, что она засыпает.

– Приятных снов, Ви, – я закидываю руки за голову, готовясь к очередной бессонной ночи. – Со мной все будет в порядке.

Я в этом даже не сомневаюсь.

* * *

Как и всегда, вместе с дремотой ко мне приходят видения об отце.

Мне снится дым, который застилает его лицо, когда он вонзает меч себе в живот. Я вижу, как огонь сжигает его кожу сантиметр за сантиметром.

Он тянется ко мне, пока мертвецы наваливаются на него со всех сторон, покрывая его тело, словно плащом из лиц и конечностей.

Я бросаюсь к нему на помощь. Мне так хочется увидеть его лицо, скрытое дымом. Я молю богов, чтобы они позволили мне побыть с ним еще хотя бы одно мгновение.

Но с каждым шагом я удаляюсь все дальше, пока от его тела не остается лишь дым, пепел и призрачное воспоминание о руке, которая тянется ко мне в поисках спасения.

И я снова смотрю, как горит мой отец, осознавая, что его смерть останется на моей совести.

И я снова просыпаюсь.

Глава 28

Прибыв в порт ранним утром, мы видим, что бухта Валуки залита бирюзовыми всполохами. Языки пламени двигаются в причудливом танце, пока сияющие огненные искры вылетают прямо из моря и взрываются в небесах, опадая тысячами ослепительных розовых угольков. У меня перехватывает дыхание, когда они обрушиваются на «Смертную казнь» сверкающим дождем и исчезают, не успев коснуться палубы.

Доки набиты валуканцами в их лучших рубиновых одеяниях, из-за чего создается впечатление, что на берегу расплескалось целое море крови. Они меняют направление волн, закручивая их в мерцающие воронки и создавая воздушные вихри. Порывы ветра развевают мои волосы, и я громко смеюсь, схватившись за фальшборт корабля.

Ветер играет на волнах, словно на музыкальном инструменте. Он толкает и давит, воет и шепчет. Группа валуканцев на берегу залива вытягивает руки высоко над головой, позволяя морю струиться сквозь кончики пальцев. Повинуясь их зову, волны расширяются и искажаются, пока их вода не начинает обретать форму тела. Потом пасти. Хвоста. Наконец, передо мной появляется морской дракон. Огромный зверь следует за каждым движением магов, извиваясь вокруг нашего корабля. Он ныряет в воду, а затем выскакивает на поверхность и разевает страшную пасть, пока вода с его огромных усов капает прямо на меня. Мое сердце колотится так быстро, что вот-вот разорвется от восторга.

В груди магического зверя расцветает огонь, и он запрокидывает голову, выдыхая в небо целый фонтан угольков. Вокруг него шипит пар, и я благоговейно осматриваюсь вокруг.

– Неужели это все для нас?

– Нет. – Пока мы смотрим, как дракон расправляет огромные водянистые крылья, руки Бастиана мягко ложатся на мою талию. – Это все для тебя.

Я не отталкиваю его.

С последним огненным вздохом зверь взмывает в небо, прежде чем его тело рассыпается на тысячи капель воды, которые сверкают, как драконья чешуя.

С исчезновением дракона море кажется слишком тихим. Теперь волны тянут нас к пристани, где дюжина валуканцев помогает нам пришвартовать корабль. Бастиан заметно напрягается, и, отстранившись от него, я замечаю, что вся приветственная процессия состоит из молодых мужчин.

Оглядевшись вокруг, Ватея подходит ко мне и тихо присвистывает.

– А вот и холостяки.

Феррик встает рядом с ней, вглядываясь в толпу.

– Да уж, они времени даром не теряют.

– И ничего не знают о приличиях, – фыркает Бастиан. – Звезды, на улице даже не жарко. Эй ты, надень рубашку, на борту дамы! – кричит он ухмыляющемуся валуканцу.

Губы Ватеи растягиваются в ехидной усмешке.

– Ты ревнуешь, Бастиан?

Расправив плечи, он всем своим видом демонстрирует полное безразличие.

– Конечно, нет. Ты видела, как Амора раздевает меня глазами? Мне не о чем беспокоиться.

Когда трап «Смертной казни» опускается на берег, я не спеша рассматриваю встречающих, чтобы еще больше досадить Бастиану. Один из молодых парней ловит мой взгляд и хитро улыбается. У него темная кожа, короткие кудрявые волосы и невероятно обаятельная улыбка. Он машет мне рукой, и я отвечаю ему тем же.

– Серьезно? – спрашивает Бастиан.

– Это простая вежливость, – невинно отвечаю я. Рассмеявшись, Ватея берет меня за руку и тащит на берег, где нас уже ждет не менее пятидесяти валуканцев. Во главе процессии стоят лорд Баргас и Азами. На них ослепительные алые камзолы с золотой вышивкой, напоминающие наряд Бастиана, который был на нем в ту самую ночь, когда мы встретились. На их манжетах поблескивает эмблема в виде двух угрей, обвившихся вокруг дымящегося вулкана.

– Добро пожаловать, Ваше Величество, – в голосе Азами звучит самый искренний энтузиазм, который я только слышала за время этого путешествия. Отбросив формальности, она заключает меня в быстрые, но крепкие объятья, а лорд Баргас наблюдает за нами с довольной ухмылкой.

Теперь я вижу то, чего не замечала на Ариде: его плечи ссутулились, а кожа под глазами обвисла от возраста и усталости. Руки, которые он старательно прижимает к бокам, слегка подрагивают.

– Подумать только, маленькая девочка, которая выросла у меня на глазах, стала королевой Визидии. Ваш отец гордился бы вами. – Он кладет руку на плечо Азами. – Простите меня, Ваше Величество, но мои старые кости уже не те, что прежде. Я поручил Азами присматривать за вами во время вашего пребывания здесь. Для вас обеих это хорошая возможность познакомиться поближе, ведь скоро моя племянница станет новым советником Валуки.

Азами буквально светится от радости.

– Добро пожаловать, Ваше Величество. Надеюсь, вам понравилось наше небольшое представление?

Я смеюсь, не упуская искорки света, горящие в ее глазах.

– Это было невероятно. Вам не стоило так утруждаться только ради нас.

Порт находится на пересечении территории огня и воды, а сама Валука простирается вперед на бесконечные мили и тянется во всех направлениях. Остров разделен на отдельные сектора, посвященные каждому элементу, и вдалеке, с правой стороны, я могу различить заросли деревьев, которые ведут к болотистой водной территории. Слева в небо уходят шпили скалистых гор, обозначающих границу территории земли и территории воздуха, которая находится за ней.

Далеко на севере вырисовываются три огромных вулкана, принадлежащих территории огня. Два меньших вулкана кажутся спящими, но самый большой из них возвышается над островом, изрыгая клубы густого серого дыма, который извивается над его жерлом, как змея.

– Это не может быть хорошим знаком, – скептически замечает Ватея.

Лорд Баргас и Азами бросают изумленные взгляды в сторону вулкана и прыскают со смеху.

– Не переживайте, – говорит Азами. – Он не опасен.

– И вас не волнует весь этот дым? – не сдается Ватея.

Азами ведет нас к восточному краю острова, на котором располагается водная территория.

– Конечно, нет, – легко отвечает она. – Согласно легендам, в вулкане живет зверь, который защищает Валуку от опасности. Мы считаем, что дым – это признак его присутствия.

Артефакт, дарующий силу богов, уже совсем рядом. Мне хочется развернуться и побежать прямо на поиски змея – не просто мифического защитника, а одного из пробужденных, созданного богами еще на заре времен.

Когда я была совсем маленькой, отец рассказывал мне легенды об огненном змее, обещая, что однажды он найдет зверя и украдет чешую с его спины, просто ради забавы. Он говорил, что обязательно возьмет меня с собой, и это будет приключение только для нас двоих.

Мы не знали, что этот зверь – один из пробужденных, но огненный змей всегда стоял на одной ступени с Луской и прочими мифическими существами: он казался настолько могущественным и потусторонным, что просто не мог существовать в реальном мире. Но тем не менее я всегда верила в его существование и мечтала, что однажды мне удастся увидеть это удивительное существо. Правда, в моих мечтах отец неизменно был рядом со мной.

– Вы когда-нибудь его видели? – спрашиваю я, стараясь не отвлекаться на размышления. Если бы я приехала на Валуку с отцом и при других обстоятельствах, мне бы хотелось посмотреть на его лицо в тот момент, когда бы мы увидели огненного змея. Я бы отдала все, что угодно, лишь бы пережить это событие вместе с ним.

– Мы предпочитаем его не беспокоить, – мягко отвечает Азами, словно ощутив печаль в моем голосе. – Существует распространенное мнение, что змей защищает остров, но у нас, валуканцев, есть другое поверье. Если этот вулкан извергнется – весь остров будет уничтожен. Мы не думаем, что змей защищает вулканы от нас; мы верим, что он защищает нас от вулканов. И поэтому мы ему не докучаем. Кроме того, мы не смогли бы приблизиться к этим испарениям, даже если бы попытались.

Этот вариант легенды застает меня врасплох. Я выросла на историях, в которых говорилось, что клыки огненного змея длиннее человеческого тела. Что по его венам бежит раскаленный яд, а одно прикосновение его чешуи может расплавить кожу. Его никто никогда не видел, потому что люди слишком боялись встречи со зверем – по крайней мере, так я считала раньше. А теперь выясняется, что он просто слишком занят защитой целого острова.

– Не обращайте внимания на вулкан, Ваше Величество. Я хочу показать вам кое-что более грандиозное! – голос Азами полон радостного возбуждения. – Последние несколько месяцев наши дела идут как нельзя лучше. Я знаю, что не все острова были готовы к новым законам, но для Валуки они оказались просто благословением. Позвольте, я все вам продемонстрирую.

– Зови меня просто Амора.

Азами улыбается и вежливо склоняет голову.

– Я признаю, что, когда она впервые высказала свою идею, я пришел в замешательство, – добавляет лорд Баргас своим хриплым баритоном. – На протяжении веков королевство следовало одним и тем же законам. Я вырос и состарился среди старых порядков, и это одна из причин, по которой я оставляю свою должность. Азами еще молода: она способна адаптироваться к меняющимся временам, в отличие от меня.

– Прошлым летом мы находились на грани кризиса из-за того, что наши горячие источники начали высыхать. Но теперь… – не договорив, Азами улыбается, и у меня внутри все теплеет. – Вы должны это увидеть. Следуйте за мной! Не переживайте, носильщики доставят багаж в ваши покои.

Каждая клеточка моего тела ноет от усталости, и последнее, чего бы мне хотелось – это вести светский разговор с незнакомцами. Особенно когда мне нужно спешить на поиски огненного змея.

Но, в конце концов, у меня есть еще одна миссия, которую я использую для прикрытия. Я практически уверена, что не все здесь настоящие валуканцы. Среди людей в ослепительной рубиновой одежде наверняка найдется несколько репортеров из Икае, смешавшихся с толпой. Я должна дождаться нужного момента, чтобы ускользнуть от их пристальных взглядов.

Кроме того, энтузиазм Азами по-настоящему заразителен. Несмотря ни на что, мне хочется следовать за ней. Поэтому я говорю:

– С удовольствием.

В конце концов, какое значение имеет еще одна ночь? Всего одна ночь, прежде чем мне придется выбирать свою судьбу.

– Тогда идем, – Азами хватает меня за руку. – Тебя ждет Валука.

* * *

Зимы на Валуке слишком жаркие для верхней одежды. Даже моя тонкая льняная рубашка прилипает к влажной коже.

Боги, я боюсь даже представить, каково здесь летом.

Мы находимся на водной территории, окруженной болотами с такой густой и зеленой водой, что разглядеть дно просто невозможно. Разросшиеся лианы и сучковатые корни, прорастающие из-под земли, образуют кривые дорожки всего в нескольких дюймах от края воды. Здесь почти нет деревьев, и перед нами расстилается широкая полоса топей с мокрой землей, которая прилипает к нашим ботинкам.

– Наш остров самый большой в королевстве, – говорит лорд Баргас, заложив руки за спину. Он оглядывается вокруг и морщит нос, заметив грязь на своих сапогах и брюках. – Из-за этого нам пришлось обратиться к альтернативным способам транспортировки. Боюсь, именно здесь я вас и оставлю. Но я не оставлю вас без подарка.

Он взмахивает обеими руками, и болота вокруг нас оживают. Вода стремительно закручивается воронкой и, точно так же, как это было в заливе, принимает форму зверя. На это раз перед нами парит небольшой дракон водянисто-зеленого цвета. В тот же момент вода из ближайших болот превращается в четырех лошадей. Они топчут землю своими замутненными копытами и потряхивают длинными нитями водорослей и лозы, которые заменяют им гриву.

– Они доставят вас куда угодно, – объясняет лорд Баргас. – Азами, я оставляю нашу королеву и ее спутников на твое попечение.

Азами ухмыляется, сжимая кулак и ударяя им по земле. Кусок почвы, на котором стоит девушка, раскалывается у нее под ногами и приподнимается над влажной травой.

– Они в хороших руках, дядя. Ты готова, Амора?

Дракон обвивается вокруг меня, ныряет между моих ног, и в одно мгновение я оказываюсь у него на спине. Я вскрикиваю, приготовившись промокнуть насквозь, но те места, к которым я прикасаюсь, покрылись толстым слоем льда.

– Вы уверены, что нет более… гигиеничного способа добраться до места назначения? – Феррик брезгливо морщится, глядя на мутную воду, пока Шанти радостно взбирается на своего коня. Ватея осторожно проводит пальцами по воде: скорее, от любопытства, а не из опасения. Я практически вижу, как в ее голове крутятся шестеренки. Русалка пытается понять, сможет ли она создать что-то подобное.

– Я и не подозревал, что магия Валуки может быть такой универсальной, – говорит Бастиан, глядя на свою лошадь.

– Неужели? – с притворным удивлением спрашивает лорд Баргас. – Я думал, что человек, выдающий себя за валуканца, должен разбираться в элементальной магии, – он не оставляет Бастиану ни единого шанса огрызнуться в ответ. Лорд едва заметно сгибает запястье, и водяная лошадь бодает пирата головой в живот, закидывая его на свою спину.

– Даже не смей, старик… – слова Бастиана прерываются резком вскриком, потому что лошадь срывается с места, и ему приходится схватиться за ее скользкую гриву. Все это время лорд Баргас смеется с таким искренним удовольствием, что у него трясется живот.

Мы оправляемся следом за Бастианом, и лорд Баргас машет нам на прощание, не переставая заливисто хохотать. Я крепко сжимаю спину водяного дракона обеими ногами, стараясь удержаться верхом.

Ветер хлещет меня по щекам, и мои пальцы немеют от прикосновений к ледяной спине дракона, который мчится вперед, паря над остальными.

Шанти хохочет, используя травянистую гриву лошади в качестве поводьев.

– Быстрее! – кричит она, и конь повинуется. Он несется по болотам, словно по твердой земле, а из его рта вырывается туманное дыхание.

Не привыкшие проигрывать, мы с Ватеей обмениваемся взглядами и со смехом припускаем за ней. Я раскидываю руки навстречу ветру, и мне кажется, будто я лечу. Мы петляем между корявыми, согнувшимися деревьями, заросшими густым мхом.

Внизу, подо мной, земля подталкивает Азами вперед, и девушка быстро продвигается по болотистой местности, почти не отставая от нас, хотя ей намного сложнее огибать все препятствия.

Щурясь от ветра, я вжимаю голову в плечи и закрываю рот, чтобы в него не залетели комары, щедро населяющие стоячие болота. В считанные минуты мы преодолеваем несколько миль и наконец замечаем группу людей, которые ждут нас посреди топей. Они сбились в кучу на большом участке земли, полностью освобожденном от деревьев. Заметив нас, они широко ухмыляются. Приземлившись, мой дракон начинает дрожать и в один момент просто рассеивается, превращаясь в пар. Оказавшись на твердой почве, я покачиваюсь, пытаясь унять головокружение, но адреналин в моей крови зашкаливает от полета и скорости.

Звезды, я бы заплатила любые деньги, чтобы испытать это еще раз.

– Ну и как тебе наш скромный остров? – спрашивает Азами, заранее зная ответ.

Все еще пытаясь отдышаться, я отрывисто смеюсь в ответ.

– Я уже планирую свой следующий визит.

Кажется, ее улыбка просто не может стать еще ярче.

– Тогда тебе понравится то, что будет дальше, – земля под ее ногами плавно опускается вниз и уходит в почву. – Добро пожаловать на величайшее шоу в Визидии!

Как только она произносит эти слова, все присутствующие валуканцы принимаются за дело. Маги земли одновременно топают левыми ногами, а затем резко вскидывают их вверх. Земля под нами начинает дрожать и вздыматься, пока на поверхности не появляется полукруглая площадка со скамейками, сделанными из грязи. Другие валуканцы выпускают языки раскаленного пламени из своих ртов и ладоней, обжигая скамейки, чтобы они как следует затвердели. Наконец, Азами жестом приглашает нас сесть. Только в этот момент я замечаю, что, в отличие от всех нас, Бастиан промок до нитки, и его влажные волосы прилипли к голове.

– Ничего не говори, – ворчит он и усаживается на скамью, скрестив руки на груди. Валуканцы занимают свои места, и Азами встает между ними, повернувшись к нам спиной. Мы впятером задерживаем дыхание. На мгновение мне кажется, что мы снова угодили в ловушку. Здесь слишком много народу, и, если на нас нападут, мы не сможем отбиться.

Но затем Азами поворачивается к нам, и вот мы уже не просто сидим посреди болот Валуки, а наблюдаем самое грандиозное представление, что я когда-либо видела. Это похоже на водное шоу, которое они устроили в заливе, но еще больше и сложнее, чем я могла бы вообразить.

Совершенно синхронно маги воды поднимаются на ноги, пока за ними тянется шлейф мутной болотной воды. В их ладонях вода превращается в идеальные сферы, которые они перебрасывают между собой. С каждым новым броском вода принимает новую форму, пока все маги не выстраиваются в ряд, держа в руках маленьких разноцветных дельфинов.

Наклонившись вперед, несколько валуканцев выдыхают холодный белый воздух и замораживают водяных дельфинов, которые сразу же летят вниз, но вместо того, чтобы разбиться, они просто уходят под землю. Затем дельфины снова появляются на поверхности, и это выглядит так, словно они плывут по суше, а земля извивается и поднимается вокруг них, наподобие волн.

– Звезды, – Шанти резко втягивает воздух, наклоняясь вперед, и в ее глазах сверкает знакомый голод. Такое выражение появляется на ее лице каждый раз, когда она видит какую-то ценность и желает немедленно ее заполучить.

Следом идут маги огня, изрыгающие горячие сферы пламени, которые они сразу же передают магам воздуха. Воздух разжигает пламя, создавая под собой бушующий огненный водоворот. Мы дружно ахаем, когда четверо магов с завидным изяществом прыгают прямо в огонь. Я невольно выдыхаю, увидев, что пламя не приносит им никакого вреда. Управляя воздухом, они образуют вокруг себя вихрь и взмывают в высь, разлетаясь в разные стороны. Оседлав воздушные потоки, маги зависают в воздухе, и со стороны это выглядит так, будто они едут на облаках.

Некоторые валуканцы практикуют магию зачарования. Они меняют форму и цвет воздуха, придавая ему вид темно-синих облаков, на фоне которых мерцают звезды, или яростного морского зверя, готового напасть в любую секунду.

Наконец они парят вниз и бесшумно приземляются на ноги, не забывая кланяться и улыбаться своим зрителям.

Мы тут же вскакиваем на ноги и принимаемся хлопать в ладоши. Азами смотрит на нас сияющими глазами, взволнованно прижимая руки к груди.

– Вам понравилось? Правда?

– Конечно! Это было просто невер…

– У меня столько идей! – перебивает Шанти. Слова льются из нее непрерывным потоком. – Я никогда не видела такого смешения магии стихий и зачарования. Это просто невероятно! Я думаю, что шоу лучше проводить по ночам. Сделайте цвета ярче. А еще вы можете добавить музыку, которая будет сопровождать все действия выступающих!

Хотя поначалу лицо Азами вытягивается от удивления, она смеется, когда Шанти закидывает руку ей на плечо.

– Ты же собираешься развивать эту идею? На ней можно хорошо заработать!

– Таков план. Сперва нам нужно поднатореть в магии зачарования, но мы уже над этим работаем. Мы хотим адаптироваться к меняющимся временам и показать, что перемены – это не страшно.

Внутри меня бурлит смесь восхищения и восторга. Азами поворачивается ко мне, и я недоумеваю, как я вообще могла в чем-то ее подозревать?

– Я хочу, чтобы Валука до краев наполнилась магией, – она говорит с такой осторожностью, словно опасается моей возможной реакции. – Я хочу, чтобы здесь можно было кататься на водных лошадях и летать вместе с ветром. Я хочу устраивать такие захватывающие волшебные представления, чтобы люди возвращались сюда снова и снова.

– Это гениально. – На губах Шанти расплывается такая голодная, кривая ухмылка, что я уже собираюсь оттащить ее от Азами, но будущая советница слишком воодушевлена. Улыбаясь от уха до уха, она с энтузиазмом хватается за руку наемницы.

– Это все твоя идея? – спрашиваю я.

Азами больше не кажется застенчивой. Она расправляет плечи и отбрасывает непослушные черные пряди за спину, чтобы ничего не мешало ей смотреть мне прямо в глаза.

– Много лет Визидия находилась в застое, – уверенно говорит она. – И большинство ее жителей боятся принимать изменения. Они не хотят видеть, каким потрясающим местом могло бы стать наше королевство, если бы мы позволили ему процветать. Ты меняешь устаревшие законы нашего общества, и я верю в твою миссию. Я верю в то, что ты делаешь, и хочу быть частью этого процесса.

Ее улыбка согревает мое сердце, заполняя пустоту в моей груди, о которой я даже не подозревала.

– Я хочу помочь тебе создать новую Визидию, – голос Азами струится мягко и уверенно, как летний дождь. – Я верю, что вместе мы сможем изменить наше королевство к лучшему.

К моему удивлению, я верю каждому ее слову.

– Азами Баргас, – говорю я. – Ты непременно станешь одним из величайших советников в истории Визидии.

Глава 29

Наш первый день на Валуке только начался.

Мужчины оживленно роятся вокруг нас, проверяя свои волосы и дыхание, когда им кажется, что я смотрю в другую сторону. В отличие от холостяков Курманы, они одеты скорее удобно, чем нарядно: на большинстве из них свободные туники и хлопковые штаны. Такая одежда не сковывает движения, позволяя им оставаться свободными и гибкими, что просто необходимо для элементальной магии.

– Мы хотели устроить представление для тебя, – говорит мне Азами. – А не наоборот. Я знаю, что ты приехала к нам с определенной целью, Амора, но я не хотела, чтобы ты чувствовала себя диковинкой, выставленной напоказ. Мне хотелось, чтобы все прошло как можно естественнее.

– Полагаю, именно поэтому ты не дала мне времени как следует подготовиться?

Азами виновато улыбается.

– Какой смысл прихорашиваться, если ты все равно вспотеешь. Я подумала, будет здорово показать тебе нашу магию. Мы можем выяснить, к какой стихии ты предрасположена!

На мгновение мне кажется, что жара резко улетучивается, и по моей коже бегут холодные мурашки.

– Я…думала, что люди могут выбирать свою стихию.

Она заправляет за ухо гладкую черную прядь.

– Конечно, могут. Но обычно людей тянет к одному, определенному элементу. Ты это почувствуешь. Как только ты найдешь свою стихию – она поглотит тебя целиком, как будто ей всегда было суждено быть частью тебя, – Азами хватает меня за руку и ведет через болотистую местность, к более твердой земле.

– У меня особая связь с землей, – объявляет она, когда к нам приближается горстка валуканских мужчин. Поклонившись и назвав свои имена, они устраиваются рядом с нами.

При обычных обстоятельствах Азами была бы совершенно права: на мой взгляд, лучший способ познакомиться с людьми каждого острова – это увидеть их повседневную жизнь. Но с одной половиной души я не могу заниматься магией, как бы мне этого ни хотелось. Верховный Анимант должен быть самым могущественным человеком в королевстве. Что подумают мои люди, когда узнают, что я не могу научиться стихийной магии?

Азами не ошиблась, когда сказала, что я вспотею. Мое тело онемело от холода, и все же капли пота стекают по моей шее, вызывая у меня тошноту.

– Для начала примите устойчивую позицию, – объясняет молодой человек с загорелым веснушчатым лицом и зелеными глазами. – Прислушайтесь к земле. Почувствуйте, как ее сила проходит через ваши ступни. – Он делает преувеличенно глубокий вдох и ждет, пока я повторю за ним. – Чувствуете?

Я закапываюсь ступнями в землю и прислушиваюсь к себе, но все, что я чувствую, – это острое желание вымыть ноги.

Я искоса смотрю на остальных. Усевшись на землю, Ватея трагично заявляет, что ей слишком жарко, а значит, хозяева должны бросить все дела и поскорее отнести ее в море, пока она не иссохла.

Шанти, Феррик и Бастиан изо всех сил пытаются сосредоточиться, несмотря на то что их кожа блестит от пота. За час никому из нашей команды так и не удалось почувствовать связь с землей. Валуканцы ободрительно похлопывают нас по плечам, и, хотя Азами выглядит слегка разочарованной, улыбка ни на мгновение не покидает ее лица.

– Ничего страшного, – объявляет девушка с завидной решимостью, благодаря которой, как я полагаю, она и ставит такие невероятные представления. – У нас впереди целый день. Вы еще успеете найти свою стихию!

Но мы не находим ее и на болотах, где очаровательный мужчина демонстрирует нам магию воды, которая, по его словам, подобна танцу: мягкому и плавному или яростному и резкому. Это напоминает мне о валуканской девушке, которая учила жителей Кероста.

Ватея быстро подхватывает его технику, впечатляя группу местных мужчин, которые с восторгом аплодируют ее мастерству. Только когда они отвлекаются, губы девушки шевелятся, напевая тихую мелодию, и я понимаю, что она управляет водой с помощью своих русалочьих чар, обманывая местных магов.

И, хотя я была бы не против создания водяного дракона, чтобы прокатиться у него на спине, мой интерес вспыхивает по-настоящему только при виде ревущего костра. Чтобы использовать магию души, мне всегда нужен был огонь. Если бы я могла создавать его самостоятельно, я была бы непобедима.

Мы все протягиваем руки к огненной яме и послушно следуем советам наставника, стараясь успокоить наши умы и потянуться за теплом, которое должно каким-то образом отозваться в наших сердцах, но только в ладонях Феррика загорается яркое пламя. Я вздрагиваю, услышав его удивленный вздох, и меня охватывает зависть.

– Успокойся, – говорит один из валуканцев и берет Феррика за плечи. – Дыши глубже. Для того чтобы управлять огнем, нужен острый ум. Сконцентрируйся на ощущениях в своих ладонях. Вдохни и выдохни.

Я делаю глубокий вдох, умоляя богов, чтобы магия огня откликнулась на мой зов. Меня ужасно раздражает, что кто-то другой преуспел больше меня, и в то же время мне становится стыдно за свою зависть. Особенно когда в глазах Феррика загораются угольки неподдельного восторга и он сознает, что перед ним открылся мир новых возможностей.

Из его носа течет тонкая струйка крови, но он просто утирает ее рукавом: никакие трудности, связанные с изучением новой магии, не могут поколебать его решимости.

Мое разочарование и чувство вины только усиливаются, когда мы доходим до последней стихии – воздуха. Азами смотрит на меня с нетерпеливым любопытством, но на этот раз удача выпадает Бастиану и Шанти. Они пропускают воздушные потоки сквозь пальцы, разбрасывают листья резкими порывами ветра и со смехом треплют друг другу волосы.

Улыбка Бастиана светится от эмоций, бьющих через край, и я прекрасно понимаю это радостное возбуждение, которое исходит от его души. Овладев магией ветра, он сможет управлять парусами «Смертной казни». Возможно, ему вообще не понадобится целая команда. Это просто замечательно, но почему-то мне кажется, что я больше ему не нужна.

Я никому из них не нужна.

И, по-моему, это справедливо. Феррик и Бастиан обучились трем видам магии, а у меня нет ни одной. Моя семья практически уничтожила это королевство. Мой собственный народ пытается меня убить.

Я бы отказалась от самой себя, если бы могла.

– Неужели ты не почувствовала связи ни с одной стихией? – спрашивает Азами. – Может быть, мы что-то упустили. Если тебе нужно больше времени, наши учителя будут не против задержаться и помочь тебе.

Я знаю, что у нее добрые намерения. Как и все прочие, Азами полагает, что я хочу найти себе жениха, и к тому же она достаточно добра, чтобы сделать мое знакомство с местными холостяками как можно более естественным и расслабленным. До сих пор она делала все возможное, чтобы мне было комфортно. И все же я чувствую, как в моей груди нарастает давление, которое разрывает меня изнутри, оставляя после себя удушающую тяжесть.

В глазах валуканцев застыло разочарование. Желание завоевать мое расположение испорчено горечью неоправданных ожиданий. Верховный Анимант Визидии должен быть самым сильным магом королевства, но сегодня целый остров стал свидетелем моего провала.

Их взгляды возвращают меня в прошлое, на праздник в честь моего дня рождения, когда я позволила своей магии взять вверх. Воспоминания якорем утягивают меня за собой, все ниже и ниже, пока неприступная стена, которую я воздвигла вокруг себя, не начинает рушиться. Я хватаюсь за живот и за горло, пытаясь сделать хотя бы один вдох, пока в ушах звенят голоса прошлого.

Она все уничтожит!

Это ее надо казнить! Она убьет нас всех!

Бастиан резко вскидывает голову, молниеносно перехватывая мой взгляд, когда у меня начинает темнеть в глазах. Мне не нужно просить его о помощи: он уже стоит рядом, крепко сжимая мои плечи.

Зачем я это делаю?

Пусть они считают меня слабой, раз я не могу научиться их магии. Ну и что с того?

Зачем я все это делаю?

Какая разница, что обо мне думает вся Визидия, когда ключ к ее судьбе почти у меня в руках? Я могла бы подарить им магию души. Я могла бы вернуть королевству его первозданный вид и рассказать людям правду. Я могла бы привести их в будущее, которого они заслуживают.

Или я могла бы поступить так, как хочется мне. Я могла бы вернуть отца и разделить с ним все тяготы правления. Я бы снова увидела мамину улыбку. Я бы услышал папин смех и показала бы ему Рукан. Мы с ним могли бы восстановить Визидию, и я бы перестала чувствовать себя такой одинокой.

Неважно, что думают другие. Судьба Визидии в моих руках, и я сделаю то, что должна. Королеве не обязательно улыбаться. Ей не нужно играть в игры.

Королева должна править.

– Я больше не хочу этим заниматься, – поначалу мне кажется, что эти слова принадлежат кому-то другому. Они срываются с моих губ ядовитым шепотом, и Азами приходится наклониться ближе.

– Амора?

У меня подгибаются ноги.

– Вечеринка окончена, – раздается далекий голос Бастиана. – Все могут расходиться по домам. Королева увидится с вами завтра…

– Нет, – как только я произношу это слово, мне становится легче. Оно приносит необычайное ощущение свободы, от которого хочется рассмеяться. – Нет, я не думаю, что мы еще увидимся. Я… С меня хватит.

Лицо Азами становится пепельно-серым. Валуканцы ошарашенно смотрят на меня из-за ее спины.

– Что-то не так, Ваше Величество? Я уверена, что смогу исправить…

– Дело не в этом, – с каждым словом давление на мою грудь ослабевает. С каждым вдохом я все больше чувствую себя собой. – Я ценю все, что ты мне показала, и все, что ты делаешь для Валуки. Я уверена, что все эти мужчины – чудесные люди, но я слишком долго и усердно работала, чтобы надеть корону на свою голову. Я пожертвовала слишком многим ради своих людей. Ни один человек, каким бы добрым и замечательным он ни был, никогда этого не поймет и не будет готов к такой ответственности. И я устала притворяться, что смогу доверить свое королевство кому-то еще. Скажи лорду Баргасу, чтобы он передал всей Визидии: с меня хватит. Я больше не участвую в этом фарсе.

На всех островах, где мы успели побывать, я потратила слишком много времени, притворяясь кем-то еще. Дважды я чуть не умерла из-за того, что пыталась понравиться другим людям.

Я – Амора Монтара, и я больше не буду пешкой. Я буду королевой.

* * *

– Самое время прекратить это нелепое представление, – говорит Ватея, когда мы возвращаемся в нашу комнату. – Я удивлена, что ты продержалась так долго.

Накрыв голову подушкой, я вдыхаю свежий запах лаванды. Как бы мне хотелось раствориться в этом аромате. Я рада, что мне больше не придется обмениваться любезностями с потенциальными женихами, но что будет завтра, когда в газетах разразится настоящая буря?

Это не имеет значения. Я не могу допустить, чтобы общественное мнение имело надо мной такую огромную власть. Так или иначе завтра я найду пробужденного и навсегда изменю судьбу Визидии.

Только когда моя кровать скрипит под дополнительным весом, я отрываюсь от подушки и смотрю на Ватею, которая прожигает меня своими золотыми глазами.

– Ты что, жалеешь себя? – она говорит с такой прямотой, что на мгновение я снова вспоминаю о том, насколько ей чужды человеческие обычаи. – Или ты снова скучаешь по своему отцу?

– Я всегда по нему скучаю. – Я сажусь в кровати, и ее взгляд следует за моими движениями.

– Я тоже много по кому скучаю, – голос Ватеи звучит почти безразлично, но ее плечи опускаются, словно на них давит огромный вес. В ее глазах загорается и тут же меркнет тусклый огонек. На протяжении веков люди ловили русалок из-за чешуи и по другим, еще более отвратительным причинам. Я уверена, что за долгие годы своей жизни Ватея перенесла немало потерь.

– Я знаю, что его правление было построено на лжи. Я знаю, что он делал все возможное, лишь бы сохранить все в тайне, – наконец говорю я, изо всех сил напрягая связки, чтобы меня было слышно. – Я это знаю. Но…я бы все отдала, чтобы увидеть его снова. Хотя бы на мгновение, – что-то внутри меня раскалывается под ее пылающим взглядом. Меня захлестывают эмоции, и, как вода в прорванной плотине, мои чувства разом выливаются наружу. – Несмотря ни на что, он все еще мой отец. И мне кажется, что он смог бы направить меня на верный путь, если бы только я могла вернуть его назад.

– Ты не можешь исправить последствия вековой лжи всего за несколько месяцев. – Ватея крепко берет меня за плечо. – Ты делаешь все, что можешь, Амора. Этого достаточно. Я потеряла очень многих, но я не могу позволить себе потеряться в прошлом вместе с ними. Они бы не хотели, чтобы наши жизни остановились из-за того, что их время вышло. Ты можешь скорбеть, но не надо посвящать себя вечному трауру.

Легче сказать, чем сделать. Скольких бы ни потеряла Ватея, она не несет ответственности за страдания и смерти сотен людей. В отличие от меня.

– Как боги могут быть такими жестокими? Почему они забрали его у меня? – мои слова кажутся жалкими, но я вкладываю в них всю свою душу. Я надеюсь, что эти слова станут пощечиной для самих богов. Надеюсь, что они прочувствуют каждую каплю моей ярости. – Я просто хочу, чтобы они вернули его назад. – Вместе с отцом мы могли бы восстановить магию. Победить Кавена. Спасти столько жизней.

Если бы я не знала Ватею, мне бы показалось, что в ее глазах блеснула жалость.

– Даже я знаю, что не стоит проклинать своих богов, Амора. – Ватея соскальзывает с моей кровати и гасит свечу. – Вдруг они тебя услышат?

Глава 30

Кто-то наблюдает за мной.

Задыхаясь, я резко подскакиваю в постели.

Единственный источник света в темной комнате – это лунный свет, пробивающийся сквозь щель между портьерами. Прищурившись, я вглядываюсь в серебристую дымку, но вижу лишь Ватею, которая крепко спит в соседней кровати.

Я осторожно ложусь обратно в постель, уверенная, что мои взбудораженные нервы просто играют со мной злые шутки. Но как только мимо моего окна проскальзывает чья-то тень, я вскакиваю на ноги, сжимая Рукан. Я уже хочу разбудить Ватею, как вдруг тень начинает смеяться. Это гулкий, самодовольный смех, который сотрясает мои легкие и сбивает с ног. Я бы ни с чем не перепутала этот звук. Но… этого не может быть.

– Отец? – мой голос звучит тихо и сипло, но все же в ответ снова раздается раскатистый смех. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не разрыдаться от его близости.

Ватея даже шевелится, и я с силой щипаю себя за руку, желая убедиться в том, что это всего лишь жестокий сон. Когда щипок отзывается обжигающей болью, у меня перехватывает дыхание. Не теряя ни секунды, я набрасываю плащ поверх ночной рубашки, застегиваю пояс с ножнами и выбегаю из комнаты. Я бегу через дом словно в тумане, пока холодный мрамор кусает мои босые ноги.

– Отец! – оказавшись вдали от спален, я зову громче. Он снова смеется, и на этот раз я вижу свою цель – размытое пятно теней и света, убегающее прочь.

Я не думаю. Я просто следую за ним, удаляясь все дальше и дальше от дома, пока земля не превращается в камень, больно впивающийся в мои ступни. Всем своим существом я осознаю, что это не может быть реальностью. Это проклятие. Мираж. Что-то неведомое.

Но отец прямо здесь, передо мной. Он двигается так быстро, что, если я хочу его поймать – мне нельзя колебаться.

– Подожди меня, – шепчу я ему вслед, сжимая кулаки, когда камень впивается мне в пятку. – Подожди секунду!

Как только эти слова срываются с моих губ, передо мной появляется светящаяся фигура. Зверь, сотканный из мерцающего голубого пламени, высокий и гордый. Это огромный волк, и он пылает так ярко, что мне хочется закрыть глаза.

Его дымящиеся лапы нетерпеливо топчутся по земле, а из пылающего меха постоянно сыплются свежие угольки. Его глаза – два белых огненных шара, и, когда зверь останавливает на мне свой светящийся взгляд, я тянусь за кинжалом.

Заметив мое движение, волк фыркает, выпуская белый дым из ноздрей, словно он пытается сказать, чтобы я не боялась. Он здесь не для того, чтобы сражаться.

– Ты отведешь меня к нему? – Я делаю шаг вперед и осторожно протягиваю руку к его шее. К моему удивлению, пламя не оставляет ожога на коже. Я собираюсь с духом и забираюсь на спину волка, не желая отставать от отца.

Как только я сажусь верхом, волк пускается вперед с такой скоростью, будто пытается обогнать ветер, оставляя за собой дорожку из синих угольков. Оказавшись на спине зверя, я понимаю, что напрасно поддалась эмоциям. Возможно, я угодила в чью-то ловушку. Этот волк появился не сам по себе, и он явно знает, куда идет. Но все же смех отца был слишком настоящим. Слишком близким.

Я не могу повернуть назад. Только не сейчас, когда он так близко.

Когда мы находим отца, он обращен ко мне спиной, а его тело, сотворенное из языков красного пламени, сливается с его скакуном – гигантским лосем с серебряными рогами. Вместе они несутся через горы, петляя вокруг гейзеров, которые поднимаются к небу, щедро наполненному падающими звездами, и оставляя за собой туманный шлейф. Как только туман касается огненного волка, его шкура начинает шипеть, испуская белый дым.

– Посмотри на меня, – шепчу я, в надежде, что отец развернется ко мне. Я уговариваю и даже умоляю его показать мне свое лицо, чтобы я знала наверняка, но в тот же момент мне страшно, что, как только он это сделает, я проснусь.

Когда отец все-таки поворачивается, огонь вокруг его тела угасает. Впервые за долгое время я вижу его лицо.

Я вижу его загорелую кожу, сморщившуюся за годы, проведенные в море. Теплые карие глаза, которые с гордостью смотрят на меня. И улыбку. Широкую, чудесную и прекрасную.

– Это ты. Это действительно ты.

Отец не отвечает. Вместо этого он поднимает руку к небу, используя магию, которую я никогда не видела, чтобы достать танцующий завиток созвездий. Звездная нить обвивается вокруг его рук и поднимается к плечам, переливаясь оттенками розового, голубого и зеленого. Он снова смеется, протягивая мне руку. На этот раз созвездия проскальзывают между его пальцев и вплетаются в мои волосы. Я смеюсь, когда они кружатся вокруг меня, прежде чем взмыть обратно на небо, осыпав меня дождем из магии и звезд.

Я откидываю голову назад, едва замечая, что мои щеки намокли от слез, потому что мне все равно.

Когда-нибудь мне придется очнуться ото сна, но сейчас я молюсь всем богам, которые только могут меня услышать, чтобы реальность не возвращалась. Я хочу оставаться в этом моменте как можно дольше. Слушать его смех. Видеть его улыбку.

Всю свою жизнь я мечтала об этом приключении с отцом. Теперь, когда он здесь, я молюсь, чтобы оно длилось вечно, пока галактика не поглотит нас целиком и наш мир не исчезнет.

Но даже у богов есть свои пределы. Они и так были слишком добры ко мне.

Тело отца начинает дымиться, и, пришпорив своего скакуна, он снова бросается вперед. Только на этот раз он поднимается все выше и выше, словно хочет попасть прямо на небо. Я прижимаюсь к волку, крепко сжимая его мех, когда он пускается следом.

С каждой секундой тело отца дымится все больше и больше. Все вокруг заволакивает туман, сжимающий мои легкие и обжигающий горло, но я упрямо следую за отцом. Он ни за что не ускользнет от меня во второй раз.

– Не останавливайся, – шепчу я на ухо волку, когда нас начинает окутывать дым. – Догони его.

Зверь ярко вспыхивает, освещая наш путь в белом тумане, и тепло его шкуры согревает мои пальцы. Он бежит вперед и останавливается, только когда мы наконец нагоняем отца.

Он сидит прямо передо мной: мерцающий огонек среди дыма и теней. Он украл месяц с ночного неба и надел себе на лицо вместо улыбки.

– Ты, несомненно, переняла мою тягу к приключениям, – его слова наполнены гордостью, которая пронзает мою грудь не хуже самого острого клинка.

– Боги, – шепчу я онемевшими губами и спрыгиваю на землю. Каждое слово царапает мое горло. – Я так по тебе скучаю. – Мне так много нужно ему сказать. Так много поведать.

Но отец превращается в дым и быстро рассеивается в воздухе. Я тянусь к нему, отчаянно желая удержать его здесь, со мной, но он не собирается оставаться.

– Я скучаю по тебе больше, чем ты можешь себе представить. Но мне нужно, чтобы ты была храброй, Амора, – его тело исчезает, как ночная дымка, растворившаяся в звездном небе. – Будь храброй, моя девочка, и сделай то, чего я не смог.

Я пытаюсь его позвать. Пытаюсь ухватиться за него, но моя рука проходит сквозь пустоту. Отец исчез так же быстро, как и появился. И все же на том месте, где он стоял, все еще клубятся клочки дыма. Они принимают форму существа, которое возвышается позади, существа, которое мы должны были отыскать вместе с отцом.

Существа с большими кроваво-красными глазами.

Итак, дитя наконец-то соизволило появиться. Добро пожаловать, Кроха. Мне было интересно, когда же ты придешь ко мне.

Я отшатываюсь, когда тени начинают шевелиться, принимая форму огромного существа, которое подкрадывается все ближе. Только сейчас я понимаю, где нахожусь, и что плотная завеса дыма появилась вовсе не из-за растворившегося тела моего отца.

Он привел меня к подножию вулкана, где ждет защитник, которого я искала.

Он привел меня к пробужденному.

Но каким образом? От того места, где мы остановились, до вулканов оставалось еще несколько часов пути. Наверное, мгновения, проведенные с отцом, показались мне секундами.

Надо мной возвышается гладкое тело змея. Он словно создан из ночного неба, растущего, тянущегося и сжимающегося по мере того, как тени отступают под напором свечения вулканической лавы. Ониксовая чешуя блестит в полутьме, и я скольжу взглядом по его извивающейся фигуре, поднимаясь все выше и выше, пока не достигаю двух красных глаз, которые рассматривают меня в ответ, скорее с любопытством, чем с угрозой. Змей ползет вперед, излучая такую необычайную силу, что я никак не могу взять себя в руки. Мои конечности совершенно онемели, и каждое движение требует мучительного усилия.

Мои дрожащие пальцы отчаянно сжимают Рукан. Взглянув на кинжал, змей громко шипит, и его раздвоенный язык касается моей щеки.

Я вижу, ты решила немного поохотиться.

Я заставляю себя посмотреть ему в глаза. Змеиная пасть не шевелится, и все же, я готова поклясться, что отчетливо слышу каждое слово.

– Держи оружие в ножнах, Кроха, или я проглочу тебя.

Несмотря на дрожь, я стремительно прячу кинжал в ножны.

– Ты можешь использовать телепатию?

Опустившись ниже, змей складывается кольцами и высовывает голову, чтобы наблюдать за мной.

Я – творение богов, Кроха. Мне известна вся магия, которая была, есть и будет. Ты смеешь во мне сомневаться?

Я тяжело сглатываю. Извинения уже вертятся у меня на языке, но тут я понимаю, что змей улыбается. Разглядывая меня с нескрываемым интересом, он высовывает раздвоенный язык, и я сжимаю зубы. Страж просто играет со мной.

– Как я здесь оказалась? – спрашиваю я, не в силах унять дрожь в голосе. – Это было… он был настоящим? Неужели это действительно был он?

Он был настолько реален, насколько это возможно

Змей лениво растягивает каждое слово.

Ты ведь хотела снова увидеть его, не так ли?

Я сжимаю кулаки, пытаясь заставить свои мышцы вновь заработать.

– Тогда почему ты снова забрал его у меня? Я так много не успела сказать! Так много рассказать…

Я видел твое бремя, Кроха. Тебе кажется, что ты одна, но мы наблюдали, и мы знали. Сегодняшняя ночь была подарком богов. Это проявление их доброты за все тяготы, которые тебе пришлось вынести. Тебе было дано то, чего ищут все скорбящие – один последний миг. Зачем тратить этот момент на слова?

– Значит, ты создал видение, чтобы заманить меня сюда?

Это не было видением. Дух твоего отца живет в тебе, Кроха. Я всего лишь придал ему форму, пусть и на короткое время.

Мне хочется плакать. Мне хочется взмахнуть кинжалом и вонзать его в зверя снова и снова, пока он не вернет мне отца. Но пробужденный прав. Я бы не изменила ни одной секунды нашей сегодняшней встречи с отцом, просто этого было недостаточно. Самой вечности было бы недостаточно.

Но это было хоть что-то.

Это был шанс увидеть отца, не окруженного мертвецами. На этот раз он не тянулся ко мне в поисках спасения.

Он просто отправился в очередное приключение, только теперь он путешествует не по морю, а среди звезд.

Отец все еще переживает свои приключения, только теперь они среди звезд.

– Чему ты покровительствуешь? – спрашиваю я, вновь обретая голос.

На мгновение змей задумывается над моим вопросом.

Что ж, я не тот, кто охраняет святость небес, и не тот, кто охраняет ярость приливов. Может быть, я охраняю гнев пламени? Или, может быть, я стою на страже человеческой невинности? Что-то из этих двух.

Подумав о Луске, я опускаю взгляд на Рукан, и змей шипит от отвращения.

Зверь, которого ты убила, не был стражем. Иначе сейчас ты бы не стояла передо мной. А теперь скажи мне, Кроха, зачем ты пришла сюда? На протяжении многих лет я видел тебя в своей голове, но я не знаю, что ты ищешь. Здесь не место таким, как ты.

Змей прав. Мои легкие уже наполняются дымом, и дышать становится все труднее. Думаю, единственная причина, по которой я все еще не задохнулась этими испарениями – это магия зверя. Если бы он захотел, то мог бы позволить мне умереть в любой момент. Но я зашла слишком далеко. Теперь я так просто не сдамся.

– Я здесь, чтобы позаимствовать магию богов.

Змей подползает так близко, что блестящие чешуйки его тела касаются моей кожи. Я пытаюсь дотянуться до них руками или схватиться за свой клинок, чтобы отсечь хотя бы одну, но ошеломительная энергия, исходящая от зверя, отбрасывает меня назад.

Что ты будешь делать с такой силой? Я вижу на твоем пути развилку; по какой дороге ты собираешься идти?

– Как королева Визидии, я буду делать с ним все, что захочу. Мой ответ не должен иметь для тебя значения.

Сами боги благоволят ко мне. Какое мне дело до королев?

Змей не смеется физически, но его голос, звучащий в моей голове, искрится мрачным весельем.

Я недовольно ощетиниваюсь, но зверя это ничуть не волнует.

Он прижимается ко мне, обвиваясь вокруг моего тела.

Я наблюдаю за вами, крохами, с незапамятных времен, и каждый правитель, которого я когда-либо знал, в первую очередь заботился о себе. Этой ночью тебе был послан невероятный дар, но твоя жадность не знает границ, и ты хочешь большего. О, я понимаю. Ты и так это знаешь, не правда ли? Ты представляешь, каким процветающим мог бы стать этот мир и его магия, если бы не твоя жадность. Ты представляешь, как сильно могло бы измениться это место. Возможности бесконечны. Мне тоже любопытно, как будет выглядеть новый мир. Возможно, когда-нибудь я узнаю.

– Монтара совершали не только плохие поступки, – не знаю, почему я спорю. Змей словно вторит моему внутреннему голосу, и мне кажется, что вступать в дискуссию с пробужденным просто бесполезно. Но я все равно вырываюсь из его скользкой хватки и поворачиваюсь к нему лицом. – Наверняка мы сделали хоть что-то хорошее.

Интересно, что перевесит? Плохое или хорошее? Потому что, задумываясь над ответом, я вижу лишь возможности. Я вижу «то, что могло бы быть», но никогда «то, что будет». Новые виды магии, которые могли бы быть открыты, но не те, которые появятся в будущем. Я вижу изменения, которые могли бы произойти в твоем королевстве, но не знаю, какие изменения ты выберешь. Я могу только представить мир, о котором ты мечтаешь, Кроха. И я жду его появления так же, как и ты.

Голос змея становится густым и мелодичным. Я проваливаюсь в полудрему, убаюканная его словами. Я забываю про жар. Дым. Жжение. И я вижу то, что показывает мне змей: мир, который не ограничивает магию, а растет вместе с ней. Он адаптируется и расширяется. Я представляю себе мир, переполненный магией: королевство, которому было позволено потратить столетия на создание и исследование своей магии, вместо королевства, сдерживаемого жадностью.

И это просто прекрасно.

Я вижу магию в виде цветов, растущих из кончиков пальцев. В молодом человеке, который поет песни птицам и понимает каждое слово, которое они пропевают в ответ. Это мир, полный красок и волшебства, каких я никогда прежде не видела, и от его красоты у меня щиплет в глазах, а по щекам текут слезы.

Я вижу это так ясно, что у меня болит сердце. Вот каким бы стал этот мир, если бы не моя семья.

– Я пытаюсь все исправить, – слова скребут мое пересохшее горло. – Я все исправлю.

Тот мир, что находится в твоих руках прямо сейчас, – да, тут ты права. Но никто не сможет изменить будущее, вмешавшись в события давно ушедшего прошлого.

Голос змея разливается по моим венам обжигающим льдом и замораживает меня на месте.

– Если ты не хотел, чтобы я вернула отца, то зачем показал его мне? Зачем говорить мне, что это возможно?

Мы не так жестоки, как ты думаешь, Кроха. Ты не просила той тяжкой участи, что выпала на твою долю. За это ты получила подарок. Разве этих мгновений недостаточно, чтобы увидеть его? Чтобы понять, что он все еще здесь, все еще наблюдает за тобой?

Теперь я знаю, что отец обрел мир, но мне все равно кажется, что этого недостаточно. Если только он не будет стоять рядом со мной, живой и здоровый, – этого никогда не будет достаточно.

И снова моя рука тянется к Рукану. Однако на этот раз я расстегиваю ножны, собирая каждую каплю своей храбрости, чтобы унять дрожь.

– Раз уж тебе известно все на свете, то ты наверняка знаешь, что я не уйду без чешуи.

Я знаю всего лишь несколько определенных вещей, Кроха. Во-первых, нам с тобой суждено было встретиться; не существует такой временной линии, в которой ты не искала бы меня. А во-вторых, у тебя есть выбор, и что бы ты ни решила, судьба мира, каким мы его знаем, изменится навсегда. Ты можешь его спасти или ввергнуть в хаос. Выбирай с умом.

Я знаю, что он имеет в виду. Змей говорит о том, что я получу возможность изменить историю Визидии и вернуть отца, но я не должна ее использовать. Я должна двигаться в будущее, а не пытаться изменить прошлое.

– Значит, ты хочешь, чтобы я снова с ним попрощалась, – это не вопрос. – Какое жестокое наказание. Даже для богов.

Я ничего от тебя не хочу, Кроха. Здесь нет правильного или неправильного ответа, есть только возможности.

Змей моргает своими красными глазками-бусинками, словно изучая меня.

Меня всегда восхищала человеческая наивность. Ведь даже если я скажу, какой выбор ты должна сделать, в конце концов ты выберешь то, что захочешь. Мои слова не будут иметь никакого значения. Кроме того, я не бог. Я не знаю, что на самом деле нужно этому миру: разрушение или спасение. Но вот что я тебе скажу: боги не очень-то жалуют тех, кто пытается украсть их мертвецов. Самое мудрое решение – это двигаться вперед, а не назад.

– Скажи мне, – говорю я, пытаясь унять дрожь в руках. – Что я такого сделала, чтобы все это заслужить?

Ты сделала только то, для чего была создана. Это твоя судьба, и именно поэтому сегодня ты получила особый дар. Я не завидую твоему пути. Несомненно, он оставит много шрамов. Но эти шрамы заживут, и в них ты найдешь себя. Ты найдешь свое предназначение.

Тело змея еще раз оборачивается вокруг меня.

Помни, что всем существам отведено свое время, даже мне. Ты – королева Визидии, и с этим титулом тебе досталась ответственность, которую никто не сможет разделить. Как ты и сказала, это жестокая судьба, но она твоя. И то, как ты решишь ею распорядиться, навсегда определит будущее Визидии. Ты отвечаешь не только за себя. Помни это.

Помни это. Помни это?

Мне не нужны наставления, ведь я только и делаю, что помню. Я помню, как меня наполняла магия, как она горела в моей душе неукротимым пламенем. Я помню время, когда большая часть Визидии не жила в страхе. Когда мне не приходилось отвлекать свой народ, чтобы принять новый закон. Когда мне не нужно было опасаться каждого встречного, из страха, что он попытается меня убить.

Я помню время, когда я могла целовать кого хотела, не сомневаясь в своих чувствах.

Когда смех отца гремел над заливом, пока мы заходили в порт на «Герцогине», и как вся Визидия доверяла своему королю, еще до того, как Кавен стал представлять серьезную угрозу.

Я помню его призрачный поцелуй на моем лбу. Помню, как из его тела полилась кровь и как потускнели его глаза. Меч, пронзающий его плоть, и пугающие сны о том, как он протягивает мне руку, а я даже не могу разглядеть его лицо.

Я помню все.

Я крепко сжимаю кулаки и смотрю на змея

– Я не уйду отсюда без чешуи.

Он опускает голову, высунув язык.

Я не тот страж, который станет тебя останавливать. Моя единственная задача – защищать землю.

Земля начинает дрожать, и я теряю равновесие, но все же удерживаюсь на ногах. Схватив Рукан, я вонзаю лезвие в змея и рассекаю его кожу, отрывая кусок чешуи. Зверь шипит, но не сопротивляется, словно он хочет, чтобы я завершила начатое. Наконец, чешуя оказывается в моих руках.

Я вскрикиваю, чуть не уронив ценную добычу, потому что змеиная чешуя обжигает мою ладонь. Но чем дольше я ее держу – тем больше силы просачивается сквозь мою кожу, добираясь до самых костей. Я не ощущала ничего подобного с тех самых пор, как лишилась своей магии, и мое тело дрожит от напора этой невероятной энергии. Всего один кусочек чешуи этого зверя хранит в себе больше магии, чем я могла себе представить.

Я прижимаю чешую к своей груди, пятясь подальше от змея, который откидывается назад и поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

Как я и говорил, не мне поручено хранить силу богов, Кроха. У нее есть свой страж, и он уже здесь.

Змей бросает взгляд на вулкан за моей спиной, и в этот момент над его жерлом вспыхивает молния. Из пасти вулкана вырываются черные клубы дыма, и раскаленный поток белой магмы извергается прямо в ночное небо.

Посреди этой магмы появляются странные очертания, искажающиеся в ночи. Они становятся все больше и больше, пока у меня не перехватывает дыхание, и я, наконец, понимаю.

Я нашла не одного пробужденного, а целых двух.

Это огненный змей.

Глава 31

В отличие от земного стража, который отползает назад и сворачивается в клубок, чтобы наблюдать за происходящим с безопасного расстояния, огненный страж не тратит время на разговоры и сразу же обнажает огромные клыки, выдыхая горячий пар мне в лицо. Все тело пробужденного состоит из огня, и он оставляет за собой след из бурлящей лавы, уничтожающей все на своем пути. С его клыков капает магма, а его глаза – раскаленная добела сердцевина пламени. Воздух плавится от жары, которая исходит от его тела, и дышать становится практически невозможно.

Как глупо было наделить эту девчонку такой властью. Прошлое ничему тебя не научило.

Голос огненного пробужденного осуждающе гремит у меня над головой, но земной страж лишь медленно моргает, сохраняя полную невозмутимость.

Все равно крохи будут поступать так, как им хочется. Этой девочке было суждено оказаться здесь.

Огненный страж с отвращением высовывает язык, но все же подползает чуть ближе, и я задыхаюсь от его присутствия. Дым сдавливает мое горло, пока я отступаю назад в поисках пылающего волка, который привез меня сюда. К счастью, он все еще ждет меня, вонзив когти в землю и сияя ярким белым пламенем. Откликнувшись на мой безмолвный зов, он помогает мне забраться на его спину. Мы стремительно пускаемся вниз по склону горы, и я отчаянно прижимаю к груди змеиную чешую.

Хватит ей помогать!

Тело огненного змея с грохотом бьется о землю, и он злобно шипит, бросаясь в погоню. Земной пробужденный ничего не отвечает, а лишь сворачивается кольцами, растворяясь в тенях.

Лава, которая тянется за огненным стражем, пожирает землю под его массивным брюхом, угрожая расколоть целый остров.

Я не понимаю, почему ядовитые испарения вулкана все еще не отравили мое дыхание. Должно быть, это та же самая магия, которая удерживает меня на спине пылающего волка, несущегося вниз со скоростью ветра.

Брось чешую и уходи, человек. Я больше не буду тебя упрашивать.

Не обращая внимания на змея, я прижимаю блестящую ониксовую чешую к своей груди, используя ее в качестве маяка, чтобы собраться с мыслями и удержаться верхом на волке.

Я не сдамся. Только не сейчас.

Пробужденный запрокидывает голову, обнажает гигантские клыки и наносит удар.

Волк резко поворачивает влево, и я отчаянно цепляюсь за его тлеющую шерсть пальцами свободной руки. Всепоглощающий жар, который исходит от тела огненного стража, плавит воздух, и моя кожа покрывается липким потом.

Каменный склон под нашими ногами сотрясается и гремит от каждого движения, а от земли идет пар. Я хочу спрятать лицо от опасных гейзеров, но в этот момент замечаю вспышку черных волос.

– Что ты делаешь? – кричу я. – Уходи отсюда!

Босая Ватея стоит на краю горного склона, и ночная рубашка прилипает к ее влажной коже. Она упирается ногами в землю, оценивая расположения гейзеров.

– Продолжайте бежать, – после этого короткого предупреждения она погружается в пение. Это медовое вино с опьяняюще-сладким привкусом и горчинкой, от которой у меня кружится голова. С каждой секундой дрожь земли становится все сильнее, и даже пробужденный вынужден замереть.

Но уже слишком поздно. Песня Ватеи повелевает водой, и, когда русалка поднимает руки к небу, по земле бегут трещины, и мощный водный поток ударяет змея прямо в брюхо. Он рычит, поворачиваясь к ней, но я оказываюсь быстрее. Дернув своего волка за огненную шерсть, я резко направляю его к Ватее, хватаю ее за запястье и подтягиваю к себе.

– Ты бы уже спустилась с этой горы, – задыхаясь, рычит она. Ее руки слабо обхватывают мою талию, и она судорожно трясется, как рыба, вытащенная из воды прямо на жару. – О чем ты думала, Амора?

Позади нас кричит змей. Его тело так громко шипит, что у меня болят уши, а исходящий от него пар обжигает глаза. Я прищуриваюсь, пытаясь понять, где мы находимся. Чешуя земляного стража горит в моей ладони, угрожая прожечь в ней дыру. По дрожащей земле и пару, который неотступно следует за мной, я понимаю, что змей все еще позади нас. Он замедлился, но не остановился.

– У меня не было времени на раздумья, – мои легкие сжимаются, начиная поддаваться воздействию вулканических испарений. – Ты можешь еще раз призвать воду?

– Я могу попробовать, – дрожащим голосом Ватея затягивает свою песню, взывая к другому гейзеру. На этот раз вода ударяет не только в змея, но и в огненного волка. Он шипит и брыкается, пытаясь удержаться на ногах, но мы с Ватеей все равно слетаем с его спины.

Ватея падает на колени, рыча от боли. Из-за невыносимой жары ее дыхание становится слишком тяжелым и отрывистым. Она больше не сможет призвать свою магию, даже если попытается.

Таща ее за собой, я крепко сжимаю Рукан и поворачиваюсь к змею, который нависает над нами, изрыгая пар и угли.

Клыки пробужденного – это лава, которая капает из пасти зверя прямо на его блестящую чешую. Они поразительно яркие и белые, как берег Курманы. И они вот-вот поглотят меня.

Но все меняется в мгновение ока.

Змей с ревом откидывает голову, и я изумленно отшатываюсь, пытаясь найти источник его боли.

Позади него появляется Бастиан на своем собственном скакуне. Ладони пирата залиты кровью, а вокруг него парят камни, покрытые багровыми отпечатками. Объединив два вида магии, Бастиан швыряет проклятые камни в зверя, и его глаза сверкают от ярости.

Но этот зверь не похож на Луску. Проклятие удерживает его всего на несколько секунд.

Обернувшись, я вижу, как Феррик сажает Ватею на пылающую оранжевую лошадь

– В следующий раз, когда ты позовешь меня в очередное приключение, клянусь богами, лучше бы это был отпуск, Амора! – кричит он.

– Если мы выберемся отсюда, я отвезу тебя куда угодно. А теперь поторопись и отвези Ватею в более прохладное место, – каждый вдох обжигает мое горло, и я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на Бастиане.

– Я обязан тебя защищать…

– Я выиграю для королевы немного времени, – голос принадлежит Шанти, которая следует за ним на приличном расстоянии. Она явно намеревается выбраться отсюда самой первой, если что-то пойдет не так. – Уводи Ватею, Феррик.

Ватея шипит в ответ на эти слова, но Феррик лишь тяжело сглатывает и кивает.

– Просто выберись отсюда живой, хорошо? – говорит он мне.

Я киваю.

– Хорошо.

Он обхватывает Ватею руками, чтобы удержать ее в седле, и пришпоривает лошадь. Огненный скакун уносится прочь, не оставляя после себя ничего, кроме тлеющих углей.

– Тебе тоже надо убираться отсюда, – говорю я Шанти, которая закатывает глаза.

– Поверь мне, я этим и занимаюсь. Только оставлю небольшой прощальный подарок.

Опустившись на корточки, она хлопает ладонью по земле. Как и та странная дверь, за которой я впервые обнаружила клуб барракуд, мир вокруг нас превращается в иллюзию магии зачарования.

Из земли вырастают лишние деревья. Все вокруг застилает туман. Миражи огненных волков возникают из ничего. Они расхаживают взад и вперед, отвлекая внимание своим ярким свечением.

Закончив, Шанти устало покачивается и хватается за своего огненного коня.

– Надеюсь, мои иллюзии вам пригодятся.

– Непременно. Увидимся на борту «Смертной казни».

Я не провожаю ее взглядом. Вместо этого я поворачиваюсь к Бастиану, который все еще сражается с пробужденным с помощью проклятий, но они не оказывают почти никакого эффекта. Каждый раз, когда Бастиан ударяет стража камнем, змей замирает на несколько секунд, а затем вырывается из проклятия и бросается на обидчика, плюясь огнем. К счастью, этого времени оказывается достаточно, чтобы Бастиан успел добраться до меня и скрыться в тумане.

Довольно!

Магма набухает, мгновенно освещая ночь. Мне становится ясно, что какой бы великолепной ни была магия Шанти и какими бы быстрыми ни были эти скакуны, мы ни за что не сможем убежать от пробужденного.

– Она у тебя? – его голос совсем охрип от дыма.

Кивнув, я сжимаю в руке кусок чешуи с окровавленной змеиной кожей.

– Нам придется сражаться.

– Мы даже не можем к нему прикоснуться, – не соглашается Бастиан. – Он просто расплавит наше оружие.

Он прав; даже Рукан не сравнится с этим зверем. Чтобы получить хоть какой-то шанс на победу, нам понадобится сила богов. Как удачно, что она у нас есть.

Огненный змей нависает над нами. От него исходит всепоглощающая мощь вперемешку с жаром – настоящий зверь из легенд.

Но я уже победила одного легендарного зверя и могу сделать это снова.

– Мы должны использовать магию души. Это единственный способ, – в одной руке я сжимаю чешую, а другой – уверенно беру руку Бастиана, как будто мое тело точно знает, что нужно делать. Как только мои пальцы касаются его кожи, у меня возникает ощущение, что весь огонь, бушующий вокруг нас, теперь горит в моем сердце.

Теперь, когда у меня руках сила богов, я чувствую, как моя магия пульсирует внутри Бастиана. Она горит в моей крови и пускает корни в моих венах, распространяясь, как лесной пожар.

Бастиан вырывает руку, и пламя мгновенно гаснет. Даже в изнуряющей жаре мне становится холодно, как зимой.

– Ты же видела, что случилось в прошлый раз, – он хмурится. – Я не могу ее контролировать. Не говоря уже о том, что мне пришлось попробовать кровь Элиаса на вкус. Я не могу сделать того же с лавой, Амора.

– Тогда мы используем мою магию. – В этом дыму мы долго не протянем. Каждый вдох причиняет боль, царапая горло и легкие. – Моя магия души не была создана богами. Мы можем использовать ее против пробужденных.

Его лицо искажает паника.

– Но ты не можешь использовать свою магию.

– Я не могу использовать ее в одиночку. Мне нужно, чтобы ты мне доверился, Бастиан.

И, хотя я знаю, что он напуган, что больше всего на свете он хочет убежать, Бастиан хватает меня за плечо.

– Я тебе доверяю.

Это все, что мне нужно.

Я снимаю с запястья сморщенную змеиную кожу и беру ее в обе ладони, как чашку, молясь о том, чтобы это сработало. Земного пробужденного не беспокоил огонь, он не боялся сгореть.

Его кожа невосприимчива к огню. Иначе зачем бы ему жить так близко к вулкану?

Наконец, я набираюсь храбрости, чтобы сделать выпад, не ради того, чтобы напасть на стража. Меня интересует лава, которая стекает с его тела, как вторая кожа. К моему облегчению, она плещется в самодельной чашке из змеиной кожи, не обжигая меня.

Огненный змей предусмотрительно отступает, и его белые глаза горят от злости.

Что ты делаешь?

Кажется, он и так знает ответ: у меня есть огонь, а теперь еще и его кожа. У меня есть все, что нужно для магии души.

Пожар разгорается еще сильнее, и остается только один способ узнать, сработает ли мой план. Я крепко беру Бастиана за руку и обращаюсь к магии, разделенной нашим проклятьем.

– Мы должны попытаться.

– Это моя душа, Амора. Если я впущу тебя…пути назад уже не будет. Ты больше не сможешь от меня убежать.

– Я знаю. – Я сжимаю его руку. – Это и моя душа, ты не забыл? Отведи меня к ней.

У нас нет времени беспокоиться о последствиях и о том, что это будет значить для нас обоих. Бастиан окружает себя магией души, словно щитом, и, несмотря на опасность, я закрываю глаза и следую его примеру, пока она не поглощает нас целиком.

Я чувствую его везде. В моем теле, в моей душе, в моем разуме. Я чувствую его дух. Вкус соли на его коже. И он открывает мне свою душу, доверяя все самое личное.

Душа Бастиана полна боли. Тоски. И все же она так ярко сияет тягой к приключениям, что от этого света можно ослепнуть.

Он прекрасен.

Я колеблюсь, чувствуя знакомое присутствие магии, которая пытается проникнуть в мою душу, точно так же, как она сделала это с отцом в ту ночь, когда он погиб.

Сначала я отказываюсь ее впускать. Мое тело напрягается само по себе, отвергая это вторжение. Несколько месяцев я упорно пряталась от Бастиана. Я спряталась в своих мыслях, избегая собственных чувств. Но это осталось в прошлом.

Теперь я впускаю ее. И в тот же момент магия поглощает нас целиком.

Я передаю змеиную кожу и расплавленное пламя в руки Бастиану, и он бросает часть огненного змея в извивающееся пламя, оставляя себе кожу земного пробужденного.

Мы – два человека с одной душой.

Магия души перетекает в меня через Бастиана, и я наслаждаюсь ее прохладой, бегущей по моим венам. Она вновь наполняет меня, делает меня целой. Я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на магии, вспыхнувшей внутри нас. Теперь, когда нас двое, магия повинуется нашей команде.

Мы скармливаем змеиную кожу голодному пламени, и огонь тотчас же гаснет. Пробужденный откидывает голову, когда лава начинает отслаиваться от его обуглившегося тела. Без огненной брони он уже не такой большой, каким казался прежде, и не далеко такой угрожающий.

Поток нашей магии резко обрывается, я практически падаю на колени, но в последний момент Бастиан успевает меня подхватить. Ощутив прикосновение его кожи, я понимаю, что после того, как он впустил меня в свою душу, наша связь изменилась. Я чувствую его еще сильнее, чем раньше. Напряжение в его мышцах. Благоговейный трепет, с которым он наблюдает за пробужденным, отступающим в темноту.

Ни один из нас не ощущает той смертельной усталости, которую испытал Бастиан, впервые использовав магию души.

Вместе мы оказались достаточно сильны, чтобы обуздать ее.

Послушай меня, человек.

Из темноты доносится злобное шипение пробужденного.

Если ты выберешь неверный путь – дороги назад уже не будет.

Но мы не слушаем. Мы только бежим.

Глава 32

Запыхавшиеся и потрепанные, мы добираемся до «Смертной казни» и торопливо забираемся по трапу, спотыкаясь на ходу.

Остальные уже подготовили корабль к отплытию. Как только мы оказываемся на борту, Ватея начинает заклинать волны, не теряя ни секунды. Русалка выглядит гораздо лучше, и, судя по ее мокрым волосам, за время нашего отсутствия она успела нырнуть в воду. Единственное, о чем я жалею, – это упущенная возможность попрощаться с Азами и поблагодарить ее за все, что она для нас сделала, но время не ждет.

Я падаю на колени, жадно хватая ртом чистый морской воздух. Моя голова кружится, а глаза затуманены, и все же я борюсь с желанием отключиться прямо здесь и сейчас, хотя, возможно, это как раз то, что нужно моему телу. Но я отказываюсь обращать внимание на головокружение и поддаваться своим слипающимся глазам.

– Как я посмотрю, никому в этой команде не нужен сон, – ворчит Шанти, крепко обхватив себя руками. – Почему мы вечно вляпывается в неприятности именно по ночам?

Проигнорировав ее жалобу, я прижимаю змеиную чешую к груди, наслаждаясь ее магической пульсацией. Ее тепло согревает мою кожу. Ее скрытая магия настолько могущественна, что мои кости стучат от переизбытка энергии, а по спине бегут мурашки.

Это настоящая магия. Подумать только, а ведь я считала себя сильной. Но на самом деле мне нечего противопоставить этому маленькому куску чешуи. Это кажется невозможным. Божественным.

И я хочу заполучить эту магию навсегда. Эту силу. Эти божественные способности. Все это мое.

Мое.

Мое…

– Амора? – Я напрягаюсь, когда Феррик присаживается рядом. На его бровях осели пот и пепел, а лицо покрыто слоем пыли, но я сосредотачиваюсь на беспокойстве, промелькнувшем в его глазах. – Что это?

Змеиная чешуя больше не теплая – она обжигает. Я вскрикиваю и кладу ее на палубу. Еще немного, и она проела бы мне руку. Присутствие Феррика помогает мне прийти в себя, и я с нарастающим ужасом понимаю, что эти мысли были не совсем моими.

Эта магия могущественна и опасна.

– Это чешуя пробужденного. – Сопротивляясь желанию снова прикоснуться к ней, я прижимаю ладони к коленям. – С ее помощью я собираюсь все исправить.

Когда Бастиан тянется вперед, чтобы дотронуться до чешуи, я инстинктивно шлепаю его по руке и тут же замираю на месте. Теперь на меня смотрят даже Шанти и Ватея, не говоря уже обо всех остальных. Я сцепляю свои подрагивающие пальцы.

– Я… Прости меня за это. Только, пожалуйста, не прикасайся к ней.

Бастиан озабоченно хмурит брови, но тем не менее убирает руки.

– О чем ты думала, отправляясь туда в одиночку? Тебя могли убить.

С трудом заставив себя подняться на ноги, я молча хватаю чешую и снова прижимаю ее к себе. То, что я видела этой ночью, просто невозможно описать словами. Я не смогу объяснить, что мне довелось пережить.

Теперь у меня есть шанс вернуть отца. У меня есть шанс вернуть всех, кто погиб в ту ночь. Все, что мне нужно сделать, – это воспользоваться им.

Даже если это означает, что Визидия не будет восстановлена, а мне придется найти другой способ снять свое проклятие.

Даже если это означает, что я потеряю свою команду.

Мое тело дрожит от тяжести божественной магии, которую я держу в своих руках, и нетерпеливого предвкушения, что же будет дальше.

– Держим курс на Ариду.

– И это все? – медовый голос Ватеи отдает горечью. Я бросаю на русалку пристальный взгляд, но ничто не может сравниться с той яростью, которая бушует у нее в глазах. – Бастиан прав. Не сказав ни слова, ты улизнула посреди ночи после того, как на тебя совершили несколько покушений, и в итоге чуть не попала в пасть к гигантской змее. Мы твои друзья или твои подданные? Потому что я чуть не умерла за тебя, Амора. И я никак не могу понять, почему ты бросилась навстречу опасности, даже не предупредив тех, которые о тебе переживают.

Я еще крепче прижимаю к себе змеиную чешую, наслаждаясь ее силой. Этот зов сильнее песни сирены, и больше всего на свете я хочу ему повиноваться. Я просто не знаю, какой путь выбрать: изменить прошлое или принять будущее.

– Вы – мои друзья, но также и мои подданые, – почти шепчу я, но у меня просто нет сил говорить громче. – Мне очень жаль, что рядом со мной вас всегда поджидает опасность. Как подруга, я бы хотела вас защитить, и я надеюсь, что вы бы согласились доверить мне свои жизни. Но как ваша королева, я прошу вас подчиняться приказам.

Ватея отворачивается, сжимая кулаки, а Бастиан кладет руку мне на плечо.

– Просто скажи нам, все ли с тобой в порядке.

Я пытаюсь сосредоточиться на магии, пульсирующей под моими пальцами. На возможном будущем, которое я могла бы дать Визидии, если бы повернула время вспять. Если бы у меня было больше сторонников. Если бы рядом со мной был отец, а мой народ больше доверял своему правителю. Огненный змей хотел, чтобы я примирилась со смертью отца, но созданное им видение только заставило меня еще больше желать настоящего воссоединения.

Если бы я вернула его назад, то смогла бы снова засыпать по ночам. Больше никаких мертвецов, наблюдающих за мной из мира грез.

Но с каждым днем цена этой реальности становится все более серьезной. И если отвечать на вопрос Бастиана: нет, я не знаю, все ли со мной в порядке. Возможно, и нет. Но я не могу тратить время на раздумья. Так или иначе скоро все изменится навсегда.

Я вспоминаю о всепоглощающем чувстве, которое я испытывала, стоя рука об руку с Бастианом, когда мы объединили наши души. Даже сейчас мне кажется, будто наши внутренности, сырые и кровоточащие, были вскрыты и выставлены напоказ друг для друга. И все же я не могу отвести взгляд.

Я не хочу отводить взгляд.

Потому что, открывшись ему, я узнала правду.

Бастиан Альтаир – мой дом, и я не хочу его покидать.

Я беру его за руку и коротко сжимаю ее всего один раз. Прежде чем эмоции возьмут надо мной вверх, я говорю:

– Встретимся в твоей каюте. Мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

Глава 33

Войти в каюту капитана – все равно что погрузиться в воспоминания. Я пересекаю комнату и с тяжелым сердцем смотрю на роскошную кровать с балдахином. Теплое мерцание масляной лампы напоминает мне о первом настоящем поцелуе с Бастианом и о первых днях, которые я провела здесь, после того как потеряла свою магию

Мои пальцы скользят по столу Бастиана, и я мысленно восхищаюсь аккуратно разложенными атласами и картами. Мне еще не доводилось встречать людей с такой любовью к порядку. Его шкаф разделен на цветные секции, которые обозначают наряды с разных островов, а под ними выстроился целый ряд обуви, тщательно выровненной в соответствии со стилем и высотой голенища. Каждая вещь находится на своем, строго определенном месте, и от этой мысли я невольно улыбаюсь. Бастиан совершенно несносен, но эта своеобразная привычка добавляет ему очарования.

Время тянется бесконечно долго, пока я иду к его кровати и усаживаюсь на темно-синие простыни, скрестив ноги. Я спрятала змеиную чешую в своей каюте, чтобы уберечь себя, от искушения прикоснуться к ней, так что здесь нет ничего, что помогло бы мне отвлечься от бурлящих нервов, которые заставляют меня ковырять кожу вокруг ногтей, сдирая ее до крови.

Когда дверь в каюту капитана с треском распахивается настежь, этот клубок нервов подскакивает к моему горлу, сжимая его так сильно, что я боюсь навсегда потерять голос. Бастиан закрывает дверь, медленно ступая по скрипучей деревянной лестнице. При виде меня он нерешительно сглатывает и замирает на месте.

– Я знаю, что на тебя слишком много всего навалилось, и мне очень жаль. – Он осторожно садится на край кровати, стараясь меня не потревожить. – Но… ты ведь знаешь, что можешь с нами поговорить? Мы все хотим тебя поддержать.

Должно быть, Бастиан чувствует мое волнение, потому что он ободряюще протягивает мне руку. Поджав губы, я принимаю ее, переплетая наши пальцы. В тот момент, когда наши руки соприкасаются, вся тяжесть мгновенно улетучивается. Рядом с ним мне становится легче дышать.

И, хотя раньше это ужасно меня раздражало, теперь я склоняюсь к нему, желая навсегда выжечь ощущение его прикосновения в своей памяти.

– Последние месяцы были просто ужасными, – тихо говорю я. – Я старалась держаться подальше от тебя, но мне становилось только хуже.

Что-то в его поведении меняется. Дыхание Бастиана становится слишком резким, а его хватка смягчается под моими пальцами.

– Амора…

Я качаю головой, прежде чем он успевает сказать что-то еще, и поднимаюсь на колени. Не сводя глаз с Бастиана, я сокращаю расстояние между нами, ожидая, когда он замрет от напряжения. Когда он начнет колебаться. Когда он скажет мне, что для этого уже слишком поздно.

Но Бастиан не делает ничего подобного. Вместо того чтобы оттолкнуть меня, он кладет руки на мои бедра и притягивает меня ближе, усаживая к себе на колени. Когда я перекидываю ногу, чтобы усесться на него сверху, он поднимает на меня голодный взгляд своих сияющих карих глаз и еще крепче сжимает мои бедра.

– Тебе придется объяснить, что мы здесь делаем, – его голос звучит низко и хрипло. – Я не хочу, чтобы между нами произошло недопонимание.

Я еще сильнее прижимаюсь к нему бедрами и запускаю пальцы в его темные волосы. Бастиан откидывает голову, а с его губ срывается низкий стон.

– Я в ужасе от того, что чувствую к тебе, Бастиан Альтаир. Но я бы солгала, если бы сказала, что эти чувства появились вместе с проклятьем. Я хотела тебя тогда и, клянусь богами, хочу сейчас. Но только если это взаимно. Я пойму, если ты откажешься.

Но, пожалуйста, пожалуйста, согласись.

Он вглядывается в мое лицо, словно пытается оценить реальность происходящего. В конце концов, его уверенный взгляд встречается с моим.

– Я хочу тебя, Амора. Всю тебя. Отныне и навсегда, это все, чего я когда-либо хотел.

В его словах звучит неожиданная сладость, к которой я совсем не привыкла. Мои прежние ночи с мужчинами проходили совсем по-другому. То был безумный водоворот из переплетенных конечностей и жаждущих тел, прижатых друг к другу, в надежде утолить временный голод. Но никто из них не был способен утолить того отчаянного голода, который я испытываю сейчас. Это совершенно новое, глубинное желание.

Еще никто не смотрел на меня так, как он.

– Ты – это все, чего я хочу, – твердо повторяет Бастиан, не смея отвести взгляд. – Но я должен знать, что ты хочешь того же.

– Хочу. – Я откидываюсь назад и расстегиваю плащ, позволяя ему упасть на пол. Следом отправляется моя рубашка: не отводя взгляда от Бастиана, я снимаю ее через голову и отбрасываю в сторону, совершенно не заботясь о том, что она может порваться или испачкаться.

Как только моя одежда падает на пол, Бастиан хватает меня за бедра и швыряет на кровать. Он быстро снимает рубашку, прежде чем оказаться сверху, прокладывая дорожку из поцелуев от уха до подбородка, чтобы, наконец, добраться до моих губ. Моей шеи. Затем он нежно прикусывает кожу на моей ключице, и я обнимаю его, когда он опускается ниже. Я провожу пальцами по рельефным мышцам спины Бастиана и хватаю его за кудрявые волосы, когда он опускается слишком низко, чтобы я могла до него дотянуться. Его губы скользят вниз, от моего пупка к бедрам, и там он нерешительно замирает, поднимая на меня вопросительный взгляд, от которого мое желание вспыхивает еще сильнее, чем прежде. Я прекрасно понимаю, что он предлагает, и я этого хочу.

Я коротко киваю в ответ, и он расстегивает пуговицы моих брюк, быстро стягивая их вниз и отбрасывая в сторону. Через мгновение его губы снова касаются моей кожи. Однако на этот раз они спускаются еще ниже, и, когда он находит самую чувствительную точку, я расцветаю. Я хватаюсь за его волосы. За простыни. За все, до чего я могу дотянуться, пока мое тело не содрогается, сжимаясь вокруг него. Я задыхаюсь, наслаждаясь этими приятными спазмами. Но я еще с ним не закончила.

Я тяну Бастиана наверх, чтобы его тело оказалось поверх моего, и крепко целую его в губы.

– Еще, – говорю я, уткнувшись в его шею и воспламеняясь от его низкого смеха.

– Ты уверена?

– Да, – еще никогда в жизни я не была так уверена. – Я просто приму семена дикой моркови, и все будет в порядке, – я тянусь к штанам Бастиана, но, когда он встает, чтобы закончить раздеваться, все, что мне остается, – это откинуться на кровать и любоваться видом.

Золотистые переливы его смуглой кожи сияют как солнце в мерцании свечей. Его грудь и плечи стали еще шире, чем я помню. Мне надоедает ждать, и я поднимаюсь на колени, утаскивая его обратно в кровать.

Глаза Бастиана широко распахиваются от изумления, когда вместо того, чтобы лечь обратно на простыни, я сажусь к нему на колени.

– Почему у тебя такой удивленный вид? – я смеюсь, успокаивающе поглаживая его волосы и осыпая поцелуями его смуглую шею. – Ведь у тебя уже были девушки?

– Да. – Его руки опускаются на мои бедра, и я вздрагиваю, когда его большие пальцы принимаются вырисовывать узоры на моей обнаженной коже. – Только не… так.

Он кивает на мое тело, и я сразу понимаю, что Бастиан привык контролировать ситуацию.

Возможно, это эгоистично, но сегодня я хочу быть главной. Ведь вне зависимости от того, что произойдет после этого – независимо от того, какой выбор я сделаю, – именно мне придется заплатить непомерную цену. Так что сегодня я буду эгоистичной.

Я беру лицо Бастиана в свои ладони и нежно целую его в губы.

– Все в порядке. Если одному из нас что-то не понравится, мы остановимся.

Запустив пальцы в мои кудри, он заправляет за ухо выбившуюся прядь, пока его большой палец гладит меня по щеке. На его губах появляется мягкая улыбка, и он целует меня в ответ.

Это медленный, нежный поцелуй, от которого мое тело начинает плавиться. Но он быстро перерастает во что-то яростное и отчаянное, и, в конце концов, мне начинает казаться, что кроме Бастиана в мире нет ничего, что могло бы меня насытить.

Когда мы соединяемся, становясь одним целым, больше всего на свете я хочу, чтобы этот момент длился как можно дольше. Не знаю, какую роль в этом играет наше проклятье, но близость с Бастианом не похожа ни на что, из того, что мне когда-либо приходилось испытывать. Наши тела словно созданы друг для друга. Моя кожа плавится под его пальцами. Когда я касаюсь его губами, все его тело покоряется моей воле.

Я не знаю, как долго мы были сплетены друг с другом, прежде чем откинуться на простыни. Мы оба запыхались от быстрого темпа, и наши тела блестят от пота, но ни один из нас не делает ни малейшего движения, чтобы отстраниться.

Бастиан прижимает меня к своей обнаженной груди, зарываясь лицом в изгиб моей шеи. Я хочу навсегда запечатлеть этот момент в моей памяти. Запомнить ощущение его тихого, довольного дыхания. Тепло его тела, касающегося моей кожи. Как он поглаживает мои кудри, наматывая их на мозолистые пальцы.

Он куда более уязвим, чем мне казалось, и я не могу не думать о том, что ожидает нас в будущем. Если бы в соседней каюте меня не ждала чешуя пробужденного – что бы мы делали дальше?

– Ты что-то задумала. – Его дыхание щекочет мою шею, и я чувствую, как по спине бегут приятные мурашки. – Я доверяю тебе, Амора. Как и все мы. Но еще мы беспокоимся о тебе. Скажи, ты переживаешь из-за воспоминаний Нелли? Из-за выбора, который сделал ее отец?

На мгновение я замираю, и Бастиан напрягается, как будто боится, что я могу отстраниться. Но я остаюсь в его объятьях, несмотря на чувство вины, которое наполняет мой желудок свинцом.

– Кавен навсегда изменил это королевство, – я стараюсь говорить спокойным голосом. – Народ больше не хочет мне доверять, даже если я одна из немногих, кто знает правду о нашей истории. Я пытаюсь исправить ущерб, нанесенный моей семьей. Но если бы люди знали правду о роде Монтара…Они бы ни за что не стали меня слушать. С артефактом у меня есть шанс все изменить. У меня есть шанс исправить Визидию.

– Амора, – я непроизвольно расслабляюсь, когда мое имя слетает с его губ. Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на том, как его пальцы играют с моими кудрями, пока он говорит. – Иногда самые болезненные переживания в итоге приводят к чему-то прекрасному. До того, как ты пришла к власти, Зудо был почти стерт с лица земли. Жители Кероста убивали себя, обменивая время своей жизни на инструменты, чтобы просто восстановить свои дома. Магия была ограничена.

Твоя семья совершила ошибки, которые изменили историю этого королевства, – продолжает он. – Но если ты не скажешь людям правду, то чем ты лучше своих предков? Ни один Монтара никогда не давал Визидии выбора, пока на трон не взошла ты. Я знаю, что это трудно, и…Я знаю, что у тебя появилась возможность, которой очень сложно сопротивляться. Но Амора, которую я знаю, сделает все, чтобы дать своим людям свободу. Чтобы дать им будущее, которого они заслуживают. И это та Амора, которую я люблю.

У меня в горле встает ком, из-за которого слова даются еще тяжелее.

– Я скучаю по нему, Бастиан. Мне кажется, если бы отец был здесь – он бы точно знал, что со всем этим делать. Я думаю, что он мог бы все исправить.

Бастиан прижимается лбом к моему затылку и с нежным вздохом целует меня в шею.

– Тебе не нужна его помощь, ведь ты уже знаешь, что нужно сделать. Может, он был любящим отцом, но точно не великим правителем. Он ничего не исправил. В первую очередь его волновали интересы королевской семьи и собственное благополучие. Ты не такая, как твой отец. Да, Визидия меняется, но она становится только сильнее. Возможно, она все еще ищет себя, но однажды все стабилизируется, я тебе обещаю.

Может, он был любящим отцом, но точно не великим правителем. Эти слова задевают самые яростные, глубинные струны моей души. Все мое тело напрягается, и я мысленно возвращаюсь к змеиной чешуе. Всего через два дня моя жизнь может кардинально измениться. Все, что мне нужно, – это маг времени, и отец вернется домой живой и невредимый.

Всю свою жизнь я верила, что мне суждено занять трон Визидии, но теперь, сидя на нем, я точно знаю, что не гожусь на эту роль, как и мой отец.

Я полагаю, настоящий вопрос состоит в том, кто из нас хуже.

– Как ты думаешь, он мог бы стать хорошим королем? – мои слова звучат полушепотом, и я даже не уверена, что произнесла их вслух. – Как ты думаешь, если бы я попыталась рассказать ему о Кавене, он бы стал меня слушать? Есть ли хоть какая-то вероятность, что он бы встал на нашу сторону?

Бастиан колеблется, и этого достаточно, чтобы ответить на мой вопрос, и все же он говорит:

– Я думаю, что любовь твоего отца к тебе была поистине велика, и он не всегда знал, что с ней делать. Он знал, что ты его боготворишь. И, я думаю, меньше всего на свете ему бы хотелось, чтобы собственная дочь начала его презирать. Из-за этого он бы всеми силами скрывал от тебя правду. Так что нет, я не думаю, что он бы принял нашу сторону. И в этом состоит главная разница между вами двумя. Я думаю, что все произошло именно так, как и должно было. А еще я думаю, что ничего из этого разговора не выйдет ничего хорошего, – нежно поглаживая мою кожу, он наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

Иногда мужчине трудно быть открытым и делиться своими чувствами, – продолжает Бастиан. – Все королевство ожидало, что он будет суровым и сильным, и он притворился таким, каким его хотели видеть другие. Но рядом с тобой он сбрасывал все маски. У вас были такие отношения, которые я бы хотел выстроить со своим отцом, если бы только мог. Я едва знал короля Одрика, но я видел вас вместе в день твоего рождения.

– Не существует правильного способа горевать, – он переплетает свои пальцы с моими. – Ты должна скорбеть так, как хочется лично тебе. Твой отец верил в тебя. Он умер, чтобы ты могла жить и помогать королевству, ведь он сам так и не смог этого сделать. Меньше всего он хотел бы, чтобы ты отказалась от жертвы, которую он принес.

За все это время я так и не рассказала никому о событиях той ночи. Мама хотела знать подробности, но как я ни старалась, у меня не получалось выдавить и слова. Каждый раз, погружаясь в воспоминания, я думала о крови. Я думала о том, как жизнь покидает его тело, и снова терялась в своей боли.

Но сегодня все по-другому. На этот раз, думая о смерти отца, я вижу вовсе не кровь и не меч, пронзающий его живот. Я переношусь в тот момент, когда он отвел меня в самое потайное место своей души, и я сказала ему свои последние слова: я не могу тебя простить.

Все это время я старалась не вспоминать об этом моменте, и о словах, которые хотела бы взять назад.

Я потратила наши последние минуты на то, чтобы рассказать ему, как он был не прав, и обвинить его во всех грехах. И этой ночью – даже если на самом деле это был не он – я так и не набралась смелости, чтобы извиниться.

Я даже не осознаю, что плачу, пока Бастиан не прижимает меня к себе, закутывая нас обоих в мягкие простыни. Он говорит что-то утешительное, но я не могу разобрать ни слова. Я утыкаюсь лицом в его грудь, не в силах справиться с захлестнувшими меня чувствами. Болью, скорбью и абсолютным, бесконечным оцепенением.

– Я сказала, что не смогу его простить. – Мое дыхание обжигает кожу Бастиана, и я едва не задыхаюсь от отчаяния. – Это были мои последние слова. Я не попрощалась. Не сказала, как сильно я его люблю. Я сказала, что никогда не смогу его простить.

– Тебе не обязательно было говорить, как сильно ты его любишь. – Бастиан обнимает меня еще крепче, несмотря на то что я растираю слезы по его груди. – Он и так это знал. Клянусь тебе, если на свете и была одна вещь, которую король Одрик знал наверняка, так это то, что ты его любила.

Боги, как я хочу, чтобы он был прав. Больше всего я хочу в это поверить. Но я уже никогда не узнаю, как было на самом деле.

Отец умер. И, если я решу уничтожить свое проклятие, у меня никогда не будет шанса сказать ему, как сильно я его люблю.

Глава 34

Проснувшись перед рассветом, я вылезаю из теплой постели Бастиана и тихо натягиваю свою одежду. Избегая скрипучих ступенек, я выхожу из каюты капитана, чтобы успеть вернуться в свою койку задолго до того, как кто-нибудь из команды проснется.

К моему удивлению, в каюте меня ждет бодрствующая Ватея. Они с Ферриком стоят друг напротив друга: он немного растерян, в то время как она просто кипит от ярости. Русалка издает низкое, сердитое шипение, пока мой личный советник пытается ее успокоить, примиряюще подняв руки.

Моя рука соскальзывает с двери, когда в меня впиваются золотые глаза Ватеи. Я еще никогда не видела ее такой рассерженной. Даже утаскивая мужчин в море, она никогда не выглядела и вполовину такой пугающей, как сейчас.

Она рывком поднимается с пола и без предупреждения прижимает меня к стене, подставив предплечье к моему горлу.

– Подумать только, а ведь я называла тебя подругой, – ее угрожающее рычание могло бы переплюнуть Луску и даже самих пробужденных. Ее вторая рука с выпущенными когтями царапает деревянную стену возле моей головы. – Ты использовала меня, как и все остальные. Ты ничем не лучше любого из них!

– Дай ей сказать, Ватея! – Феррик хватает ее за плечо, и она так быстро оборачивается, что я даже не успеваю осознать произошедшее, пока Феррик не отшатывается назад, спотыкаясь и прижимая к груди кровоточащую руку. Только тогда в глазах Ватеи снова вспыхивает свет. Пораженная ужасом, она поднимает обе руки и делает шаг назад.

– Мне говорили не доверять людям. – Море беснуется за бортом корабля, и волны яростно раскачивают «Смертную казнь», подхватывая настроение русалки. – Я думала, что вы другие, но вы, люди, только и умеете лгать. Вы берете все, что хотите, и вы постоянно лжете.

Я хватаюсь за горло, задыхаясь от слов, которые мне приходится с трудом выдавливать из себя.

– О чем ты…

– Бларт! – кричит она, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони. – Вы поймали Бларта и ничего мне не сказали!

Мои пальцы немеют. Феррик опускает покрасневшие глаза в пол. Посреди каюты лежит камень с воспоминаниями Нелли, и я понимаю, что Ватея знает обо всем.

– Она догадалась, что ты что-то скрываешь, и пошла искать улики, – совершенно несчастный Феррик приваливается к стене, даже не пытаясь залечить собственную руку. – Мы должны были рассказать ей правду.

– Ви, – тихо говорю я, – прости меня. Клянусь, я хотела тебе сказать. Просто… я боялась.

– Меня зовут Ватея, – ее слова остры, как ледяные колья, готовые пронзить меня в любую секунду. Она пинает проклятый камень сапогом, и я вздрагиваю, когда он ударяется о деревянную стену. – Я не какая-то хрупкая дева, которую нужно жалеть. Ты спросила меня, почему я осталась, почему я рискую своей жизнью ради тебя, и я сказала правду. У тебя было много возможностей все мне рассказать, но ты струсила. – Ватея снова пинает камень, распаляясь еще больше. Она выглядит так, словно больше не может сдерживать ярость, содрогаясь от резких вдохов и запуская окровавленные пальцы в свои растрепанные волосы.

– Я должна уничтожить это проклятие, – мой голос дрожит сильнее, чем мне бы хотелось. – Бларт нужен был мне живым.

– А ты уверена, что ты его уничтожишь? – она еще никогда не говорила таким холодным тоном – Мы с Ферриком видели, что сделал тот человек в воспоминаниях. Он повернул время вспять, чтобы воскресить мертвеца, Амора. Скажи мне, что ты не собираешься делать то же самое. Скажи мне, что ты не собираешься потратить впустую каждое мгновение наших жизней за последние несколько месяцев. Я зашла так далеко вовсе не для того, чтобы вернуться к началу. Я заслуживаю лучшего. Это королевство заслуживает лучшего.

Мое молчание длится слишком долго. Хмурое выражение все больше въедается в острые черты русалки, словно хочет навсегда остаться на ее лице.

– Я… нет. Я не уверена, – мои слова звучат совсем не так, как я хочу.

– Вы – одно сплошное разочарование, Ваше Величество, – выплевывает Ватея. – Я бы все равно тебе помогла. Я бы помогла тебе даже больше, чем ты можешь себе представить, если бы только ты была честна.

Я следую за ней, когда она разворачивается и убегает вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Оказавшись на палубе, она не теряет ни секунды и сразу же принимается стягивать свою одежду, а затем хватается за канаты и подтягивается к фальшборту.

– Мой народ был прав, что никогда не хотел связываться с вами, людьми. – Она бросает на меня ядовитый взгляд через плечо. – Я не буду ничьей подданной. Я надеюсь, что когда-нибудь ты снова найдешь себя, но сейчас ты совершенно потеряна, а с меня хватит. Мне надоело, что меня вечно используют.

В этот момент Ватея кажется более человечной, чем когда-либо прежде. В том, как она хмурит брови, прежде чем медленно повернуться к морю, сквозит печаль. А потом она прыгает.

Как только ее тело касается воды, мои колени начинают дрожать, и я задыхаюсь, складываясь пополам.

Вдалеке из моря поднимается розово-золотой плавник и ударяется об воду с фонтаном прощальных брызг, прежде чем исчезнуть насовсем.

Вот так, Ватея покинула нас.

Я стараюсь не смотреть на Феррика. Его плечи поникли, тело обмякло, и я заставляю себя отвернуться, когда горе искажает его лицо.

– Мне очень жаль, – его слова едва слышны в шуме ветра. – Она нашла камень, и мне пришлось все ей рассказать. Я больше не мог лгать.

– Как ты вообще оказался в моей каюте? – Я смотрю прямо на Феррика, и, хотя его щеки краснеют от волнения, он не спешит отвечать. – Я сама хотела обо всем ей рассказать, когда придет время, – я никак не могу выбросить из головы его слова.

Я не мог лгать. Не мог лгать…

Я слышу осуждение в его тоне. Разочарование. Предупреждение божественного стража, который говорит мне, что все должны умереть.

Серое небо застилает периферию моего зрения, и его мрачные тени поглощают меня с головой. Я падаю все глубже и глубже, туда, где меня ждет отец. На этот раз он не восседает верхом на огненном скакуне, освещая темноту ослепительной улыбкой. Как и прежде, его лицо скрыто дымом, а рука тянется ко мне.

Он сказал, что я должна быть храброй. Но что это значит? Вне зависимости от своего выбора, я потеряю тех, кого люблю. Что бы я ни делала – я потеряю Визидию, если использую силу пробужденных.

– Мы не позволим тебе снова исчезнуть, – я едва слышу голос Бастиана сквозь туман в голове. Спутанные мысли не дают мне сосредоточиться. Только когда он кладет руку мне на плечо, я наконец ощущаю его присутствие, и туман рассеивается, позволяя мне разобрать его слова. – Вернись к нам, Амора.

Кто-то из парней набрасывает мне на плечи пальто и помогает спуститься на палубу, где мы садимся, прислонившись к мачте. Глядя на море, раскинувшееся до самого горизонта, и вдыхая соленый воздух, я постепенно успокаиваюсь. Наконец, мои пальцы перестают судорожно искать маленькую кожаную сумку, которой на самом деле нет, и я откидываюсь назад. Я поднимаю голову к небу, и некоторое время мы втроем сидим в тишине. Только когда Феррик задевает мою ногу, я возвращаюсь в реальность.

– Я предпочитаю сушу, – говорит он удивительно мягким голосом, – но некоторые ощущения можно получить только находясь в море. Их ничто не заменит. Например, это непередаваемое чувство, что мы одни во всем мире, что все вокруг принадлежит нам. Море, звезды и луна. Осталось только протянуть руку и схватить. Так что я понимаю, почему вы любите корабельную жизнь.

– Ты тоже ее любишь, – бормочет Бастиан, не сводя глаз с неба. – Не притворяйся.

– Я уже привык к ней. Но для меня все иначе. Вы оба любите приключения. Отправиться, куда глаза глядят, увидеть мир, познакомиться с новыми людьми и обычаями. А я предпочитаю землю. Мне нравится стабильность: всегда знать, где что находится, и жить по определенному расписанию. Но в путешествиях есть свои достоинства, и самый главный – это время, проведенное с вами. На Ариде у меня не было такой команды. Да что там, у меня и друзей-то не было, если не считать Касема. Благодаря вам мне удалось лучше разобраться в себе. Я чувствую себя совсем другим человеком, и теперь я даже не могу представить, чтобы моя жизнь сложилась как-то иначе.

Эти слова впиваются в мою кожу, растапливают мое сердце и разрывают его на части. За время наших путешествий на «Смертной казни» Феррик, действительно, повзрослел и обрел себя.

– Прости за то, о чем я тебя просила, – шепчу я. – Мне жаль, что она ушла.

– Мне тоже очень жаль, – он запрокидывает голову к небу и тихо вздыхает. – Но у меня такое чувство, что мы расстались не навсегда. Я думаю, Ватея переживает эмоции совсем иначе, чем мы. У нее есть полное право злиться, но я надеюсь, что она даст нам еще один шанс.

Я осторожно придвигаюсь ближе к Феррику и кладу голову ему на плечо. Он тоже наклоняется, так что его щека прижимается к моим волосам.

– Ты знаешь, что я всегда буду тебя любить. – Он целует меня в макушку, и мое сердце смягчается. – Я всегда буду рядом с тобой, потому что ты моя лучшая подруга. Но решение, которое ты собираешься принять, затронет не только тебя. Поговори с нами.

– Визидия рушится, – мой голос дрожит. – Все меняется слишком быстро, и я ничего не могу с этим поделать. Люди хотят моей смерти. Как я могу править королевством, если кто-то пытается меня отравить? Кто-то хочет, чтобы я умерла. Если бы мой отец был здесь… он мог бы помочь.

– Даже если сейчас наступили трудные времена, это не значит, что ты сделала что-то не так. Ты пытаешься исправить вековую несправедливость. Ничего страшного, если тебе кажется, что это тяжело; это и должно быть тяжело. Но ты со всем справишься, а мы тебе в этом поможем. – Глядя на Феррика, я не вижу на его лице ни справедливого гнева, ни сочувствия. Вместо этого в его зеленых глазах отражается жалость. Он осторожно кладет руку мне на плечо, чтобы я не отворачивалась.

Я резко отмахиваюсь.

– Не обращайся со мной, как с ребенком, – огрызаюсь я и сразу же жалею о своих словах. – Со мной все порядке.

– Если ты и правда в порядке, тогда расскажи мне, что ты собираешься делать с чешуей, – с вызовом говорит Феррик. – Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься вернуть прошлое и заставить нас снова сражаться с Кавеном.

Я молча отвожу взгляд. Феррик слишком хорошо меня знает.

– Ты назначила меня своим советником, – вдруг заявляет он командным тоном. – И сейчас тебе как никогда нужен совет. Так что закрой рот и слушай, потому что мы застряли на корабле посреди моря, и тебе все равно некуда деться. – Во взгляде Феррика появляется что-то дикое, и я понимаю, что он намеревается высказать все, что думает. Внезапный порыв ветра заставляет меня выпрямить спину и прижаться к мачте, как будто сами боги хотят, чтобы я его выслушала. – Ты совершенно не в порядке. Подумай о последствиях своих действий. Всю свою жизнь ты хотела править этим королевством, Амора. Так правь им. Если ты сдашься, то будешь ничем не лучше своих предков.

– Я подумала о последствиях! Я подумала обо всем.

– Неужели? Тогда скажи мне, что хорошего может выйти из этого решения. Как ты спасешь Визидию, вернув ее к исходной точке?

Я знаю, что мне необходим этот разговор. Эти мысли слишком долго крутились у меня в голове и никак не находили выхода. И все же я не могу бороться со своими инстинктами. Мне хочется защищаться. И, хотя где-то в глубине души я осознаю важность этого разговора, в действительности он всего лишь вызывает у меня раздражение.

– Если мы сможем остановить Кавена до того, как он нападет на Ариду, – с надеждой говорю я, – то спасем много жизней.

– И уничтожим еще больше, – Феррик не колеблется ни секунды. – Нет никаких сомнений, что Визидия переживает трудные времена, но прежде, чем зажить, рана всегда покрывается струпьями. Они неприятны на вид и часто приносят боль, и тебе хочется просто отодрать их от своей кожи, чтобы все было как раньше. Но если ты повернешь время вспять, то вернешь Ватею обратно в плен. Керост и Зудо снова будут страдать. А что, если в этот раз на их восстановление уйдет больше времени? Сколько жизней мы можем потерять? Ты помнишь каждого солдата, который был на стороне Кавена? Ведь если ты сболтнешь лишнего не тому человеку, он может напасть под совершенно новым именем. Или он укрепит барьер вокруг Зудо, сделав его совсем неприступным. Это слишком рискованно. Ты просто потеряешь время, пытаясь убедить своего отца, что восстание на Зудо стоит его внимания.

Я тоже любил короля Одрика, – продолжает Феррик, только гораздо тише. – Но он был плохим правителем, и мы должны перестать притворяться, будто это не так. Что если он не изменит своего мнения, и ты не сможешь его убедить? Как еще ты поможешь Визидии? Ты просто подвергнешь это королевство еще большей опасности.

Я пытаюсь сопротивляться, но его слова достигают цели. Хотя я любила отца до глубины души, я не могу отрицать, что он знал всю правду. Он мог бы прекратить всю эту ложь, но предпочел молчаливое бездействие. В ночь моего дня рождения Бастиан дал ему шанс помочь Визидии, но отец проигнорировал его, а когда я попросила рассказать мне, что происходит, солгал мне в лицо.

Феррик прав: даже если я верну отца, нет никакой гарантии, что все пойдет так, как я задумала. Даже если бы я не провалила свое испытание, даже если бы я заявила о своем титуле наследницы той ночью, – отец лгал мне слишком долго. Он не знал другого способа управлять королевством.

Визидия заслуживает лучшего правителя, чем он. Или я.

Это жестокая судьба, но она твоя. И то, как ты решишь ею распорядиться, навсегда определит будущее Визидии. Помни это.

– Возможно, в нашем королевстве не все идет гладко, но ты совершаешь правильный поступок, позволяя людям следовать этому курсу, – говорит Феррик. – Посмотри, как процветает Керост. И все благодаря тому, что ты отправила туда магов с Валуки, которые помогли местным жителям отстроить дома и научили их защищаться от природных катаклизмов. Сейчас они живут лучше, чем когда-либо, и все это только благодаря тому, что ты сделала магию доступной для всех.

– Подумай о Зудо, – вмешивается Бастиан с горячей убежденностью в голосе. – Наконец-то мой народ снова стал частью королевства. Ты освободила их от Кавена и прислала солдат, чтобы помочь им восстановиться. Валука тоже находилась в опасности, но закон, позволяющий использовать множественную магию, стал для них настоящим благословением.

– А что насчет Курманы? – напоминаю я, потому что Феррик и Бастиан видят только половину картины. – На каждый хороший поступок, который я совершила, найдется миллион моих же ошибок. Люди хотят моей смерти.

Этими словами я надеялась поколебать уверенность Феррика, но он лишь качает головой.

– Элиас был один, и ему хотелось власти. Он почувствовал переменчивые настроения Визидии и решил ими воспользоваться. Для него ты была оправданием, а не причиной. Если бы ему не представилась возможность пойти против тебя, он бы наверняка придумал что-то еще, лишь бы утолить свою жажду власти. В этом нет твоей вины. Если уж на то пошло, ты помогла людям Курманы, пролив свет на проблемы, которые существуют на их острове. Новые законы, которые ты создашь, только помогут защитить их от опасности.

Даже несмотря на то, что мы не всегда сходимся во мнениях, я понимаю, почему именно Феррик стал моим личным советником. Даже в такие трудные моменты, как сейчас, он способен проявлять завидную рациональность. Это одновременно восхищает и раздражает.

Почувствовав прилив адреналина, я стискиваю зубы, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Не знаю, что вызвало такую бурю эмоций, но я чувствую совершенно все. Растерянность. Боль. Разочарование. Вину.

В глубине души я знаю, что Феррик говорит правду. Я знаю, что должна к нему прислушаться. Но чем больше он говорит – тем больше я отдаляюсь от отца.

Я вздрагиваю, когда теплые пальцы Феррика сжимают мою ладонь.

– Я тоже потерял родителя, – мягко говорит он, но его слова – это еще один нож, пронзающий мое сердце. – Каждый из нас перенес утрату. Я знаю, что это больно. Никакая физическая боль не сможет сравниться с тем, что я чувствовал после смерти матери. Мне очень жаль, что я не могу исцелить твою скорбь, Амора. Я бы, не раздумывая, забрал твою боль, но никто не может подарить тебе это облегчение. Мне очень, очень жаль. И все же, у тебя есть мы с Бастианом. Мы всегда тебя поддержим.

Это мой предел. Все эмоции, бушующие внутри меня, рвутся наружу, и я больше не могу их сдерживать.

По моим щекам текут горячие слезы, а моя грудь сотрясается от отчаянных, тяжелых вздохов. Я сползаю на пол, и Феррик торопливо подхватывает меня в свои объятия. Я не слышу слов, которые он произносит, но чувствую движение его губ и теплое дыхание на своих волосах.

– Я не готова, – шепчу я ему в плечо, снова и снова, как молитву. – Я еще не готова попрощаться.

Я не знаю, что отвечает Феррик, потому что все, что я слышу, – это мои собственные рыдания. Все, что я вижу, – это окровавленное тело отца. Его призрак тянется ко мне, и моя рука сама собой тянется ему навстречу.

– Он хотел бы этого, – голос Феррика прорывается сквозь дымку, застилающую мое зрение, и я вздрагиваю. Рука, которую я протягиваю к отцу, наливается свинцом и начинает медленно опускаться вниз. – Он хотел бы, чтобы ты жила той жизнью, которую заслуживаешь.

Я смотрю на отца. На руку, которую он мне протягивает. Я делаю шаг к нему, и на этот раз я не намерена отступать. Присутствие Бастиана и Феррика успокаивает меня, и дым, окружающий фигуру отца, начинает принимать форму его огненного скакуна.

Отец поднимает на меня свои ясные и теплые глаза. Я окончательно опускаю руку, чувствуя, как в моей груди разгорается пламя. Его губы слегка подрагивают, и он улыбается.

Я люблю тебя. Я пытаюсь прокричать ему эти слова. Сказать ему все, что я не успела сказать раньше. Но с моих губ срывается совсем другая фраза. Я не знаю, как мне справиться со всем этим без тебя.

Медленно, не сводя с меня глаз, он опускает руку. Я чувствую себя так, словно кто-то открыл мои старые раны и воткнул в каждую из них по кинжалу, чтобы снова и снова проворачивать острые лезвия, причиняя мне невыносимую боль. Наконец, я понимаю, что отец не просит спасти его. Он не тянется ко мне. Все это время он пытался попрощаться.

– Может, сейчас ты запуталась, но со временем ты все поймешь, – я не знаю, откуда доносится голос, но я слышу его громко и отчетливо. – Сделай эту жизнь такой, какой она должна быть.

Дым возвращается, наполняя мои легкие. Он снова окутывает тело отца, и его фигура полностью исчезает из вида.

Я не знаю, было ли это видение плодом моего собственного воображения или подарком от пробужденных. Но я точно знаю, что отец ушел навсегда.

Открыв глаза, я снова вижу перед собой бесконечную морскую гладь и вдруг обнаруживаю, что рыдания больше не вырываются из моей груди судорожными всхлипами. Мои щеки все еще мокры от слез, но я снова могу дышать.

Я снова вижу перед собой улыбку отца, и его слова эхом отзываются в моем сознании. Сделай эту жизнь такой, какой она должна быть.

Наконец-то я все поняла. Я знаю, что должна сделать.

* * *

Поздно вечером я сижу на носу корабля, свесив ноги с головы дракона, и бросаю в воду крошечные кусочки пергамента.

Мне очень стыдно.

Пожалуйста, вернись.

Я худший человек в мире, и ты можешь сколько угодно мне это повторять, только, пожалуйста, вернись.

Мое настроение такое же мрачное, как темные волны, которые уносят обрывки пергамента. Ватея вряд ли когда-нибудь их увидит. Скорее всего, она уже очень далеко. Но я должна хоть что-то предпринять.

Поэтому я пишу эти маленькие записки и бросаю их в воду одну за другой, пока у меня не остается пергамента. Тем не менее, у меня осталось еще одно извинение.

Подняв голову к небу, я закрываю глаза и собираю все остатки мужества, какие только могу найти.

Феррик был прав, когда сказал, что здесь, на борту «Смертной казни», нам начинает казаться, будто мы одни в этом мире. Будто все море принадлежит нам. Я представляю себя, стоящую за штурвалом: мои руки покрыты мозолями, а кожа, согретая солнцем, выдает во мне бывалого моряка, такого же, как и мой отец.

– Я сожалею о том, что мне придется сделать, – говорю я, обращаясь к небесам. – Я не знаю, чего бы ты хотел или как бы ты поступил. Но я надеюсь, что ты мной гордишься. Я знаю, что это правильный путь. Так мы искупим все свои грехи перед этим королевством.

Даже самый опытный лекарь с Сантоса не сможет исцелить мою боль. Она разрушает меня изнутри, а потом собирает заново только за тем, чтобы снова разрушить. Может, этот процесс никогда не остановится, но я надеюсь, что однажды он хотя бы немного замедлится.

– Я тебя люблю, – я посылаю свои слова богам, чтобы они могли передать их отцу. – Но это наше последнее прощание.

И, когда морской бриз касается моей кожи, наполняя легкие просоленным воздухом, я знаю, что отец все слышит и тоже прощается со мной.

СВАДЬБА? ИЛИ КОРОЛЕВСКИЙ ОБМАН?

Похоже, поиски будущего короля Визидии прекратились так же внезапно, как и начались.

Нам сообщают, что в первый же день пребывания на Валуке у Ее Величества Аморы Монтара произошел самый настоящий нервный срыв. Она отказалась участвовать во всех запланированных мероприятиях после того, как не смогла найти связь ни с одним стихийным элементом. Свидетели утверждают, что Ее Величество исчезла вскоре после этой внезапной вспышки гнева, и с тех пор ее никто не видел. Предположительно, и она, и корабль, на котором она путешествует, исчезли с острова посреди ночи.

Несмотря на наше искреннее беспокойство о состоянии королевы, лорд Баргас и будущий советник Азами Баргас отказались давать какие-либо комментарии по этому вопросу. Согласно своему расписанию, королева должна была пробыть на Валуке еще несколько дней, но на данный момент о нынешнем местонахождении Ее Величества почти ничего не известно.

Учитывая показания свидетелей, у нас не остается иного выбора, кроме как сформулировать свои собственные теории. На данный момент у нас есть несколько предположений: возможно, нервный срыв Ее Величества имеет какое-то отношение к трагической смерти Элиаса Фриборна, с которым Амора, по слухам, заигрывала всего несколько дней назад?

Может, будущий король Визидии уже найден?

Или чувства нашей королевы были отвергнуты?

А может, мы слишком доверяем Ее Величеству? Вполне вероятно, что основными причинами ее поведения являются банальная подростковая нерешительность и отсутствие опыта.

Как бы там ни было, все, что мы можем сделать, это дождаться появления Ее Величества. Возможно, тогда мы наконец-то получим хоть какие-то объяснения.

Глава 35

В прошлый раз, когда я возвращалась на Ариду, меня встречал пушечный огонь и черные клубы дыма. Крики моих людей, сражающихся за свои жизни.

Но сейчас я не ощущаю ничего, кроме отчаянной решимости.

Ничего, кроме надежды.

– Приготовьтесь.

Зимнее море свирепо и безжалостно. Я крепко сжимаю штурвал, цепляясь пальцами за влажное дерево, чтобы ответить на вызов бушующих волн.

Вдалеке виднеется кроваво-красный песок Ариды, обозначающий конечную цель нашего путешествия. Мы с Бастианом сосредотачиваемся на яркой береговой полосе, пока море подталкивает нас к причалу. Феррик и Шанти хватаются за канаты, чтобы не упасть. За время, проведенное в пути, Бастиан по-настоящему пристрастился к магии воздуха: он закручивает соленый воздух кончиками пальцев и надувает паруса, пока я направляю корабль в доки.

Из нас получилась отличная команда.

Когда мы причаливаем, Шанти первой соскальзывает по канатной лестнице, и Феррик сразу же следует за ней. С радостным возгласом он падает на колени, погружая руки в теплый песок, словно хочет завернуться в него, как в одеяло. Я хотела бы разделить его энтузиазм, но мое горло сжимается от беспокойства. Мне столько всего предстоит сделать, а ведь я даже не знаю, как народ Визидии отреагирует на последствия моего решения.

Беспокойство сразу же улетучивается, когда теплая мозолистая рука ложится на мою талию.

Наше прибытие переполошило королевских солдат: они не ожидали такого скорого возвращения и теперь смотрят на нас широко раскрытыми глазами. Постепенно они начинают стекаться к кораблю, чтобы помочь разгрузить трюм, но я останавливаю их взмахом руки.

– Сообщите всему королевству, что через неделю я собираюсь кое-что обсудить со своими подданными, – говорю я. – Убедитесь, чтобы эта новость дошла до всех островов. Приглашаются все желающие. И в этот раз представители Кероста тоже должны присутствовать на собрании.

Айзек – капитан королевской стражи – заметно колеблется.

– Будет лучше, если вы позволите мне проводить вас во дворец, Ваше Величество. Мы должны сообщить всем, что вы в безопасности. В прессе было много разговоров…

Феррик узнал об этой статье с помощью телепатии и сообщил мне о ее содержании. Но меня больше не волнует, как я выгляжу со стороны. Я уже приняла решение, и ничто не заставит меня передумать.

Кроме того, Бларт слишком долго избегал правосудия.

– Ты должен делать то, что я говорю, Айзек, – мой голос непоколебим. – А сейчас мне нужно, чтобы вы привели пленника. Его зовут Бларт, и он очень опасен. Будьте осторожны.

Солдатам не требуется много времени, чтобы его найти. Скованный по рукам и ногам, Бларт выглядит еще более изможденным, чем прежде, когда его тащат вниз по берегу. Он щурится от непривычного солнечного света, и я вижу, что под его глазами залегли глубокие тени. Магия времени наложила на него свой отпечаток: каждый шаг кажется болезненным и неторопливым. Торговец временем осторожно ступает на левую ногу, то и дело хватаясь за колено, а его кожа напоминает помятый пергамент, испещренный темными пятнами. При виде его Бастиан морщится.

Глядя на Бларта, я не могу сказать, что он обеспокоен или, наоборот, взбудоражен моим прибытием. Он остается совершенно спокоен, и только его голодные глаза обшаривают мои руки и карманы пальто в поисках артефакта.

– Ты его нашла? – это первые слова, слетающие с его губ, и солдат хмурится, грубо одергивая пленника.

– Поклонись своей королеве, – сурово говорит Айзек.

– Мне не нужны его поклоны, – я киваю в сторону Бларта. – Сколько раз ты собираешься идти против богов, Роган?

Это просто догадка, но его глаза тут же меркнут, а руки начинают дрожать. Значит, я оказалась права.

– Я встретила твою дочь, но она была не на Керосте, как ты думал. Она живет счастливой семейной жизнью далеко-далеко от тебя, где ей больше никогда не придется видеть твое мерзкое лицо.

– Мне плевать, что ты нашла ее. Артефакт. Где артефакт? – Он тянется за чешуей, и, когда я вижу, как трясутся его скованные руки, мне становится жаль этого старика. Но жалость быстро проходит, и я напоминаю себе, что передо мной стоит человек, который прожил гораздо дольше, чем заслуживает любой из смертных. Который дважды повернул время вспять.

Прошлым летом на Керосте он использовал магию времени, чтобы выглядеть моложе: совсем как в те годы, когда он знал Корину. Больше всего на свете он хотел вернуть прошлое.

Я не допущу его ошибок.

– Это не для тебя, – я складываю руки за спиной, гордо подняв голову.

Он втягивает голову в плечи, а в его глазах загорается огонь, который напоминает мне о нашем сражении на Керосте. Инстинктивно мне хочется призвать свою магию, но вместо этого я кладу руку на эфес Рукана.

– Осторожнее, Амора, – шепчет Шанти, тоже почувствовав угрозу.

– Я знаю, – отвечаю я. – Не подходи.

– Я расскажу всем твой секрет, – говорит Бларт ледяным голосом. – Посмотрим, что они о тебе подумают, маленькая королева. Вот увидишь, они сорвут корону с твоей головы.

Одним быстрым движением я выхватываю свой стальной кинжал и прижимаю его к горлу Бларта.

– Ну давай, – и я не шучу. Именно поэтому я вернулась на Ариду: меня больше не волнует, что обо мне думают люди. Им пора узнать правду.

Но, подходя к Бларту, я даже не догадываюсь, что это именно то, чего он ждал. Как и другие жители Визидии, он изучил новую магию, но сумел сохранить это в тайне. Вокруг него вспыхивает голубое пламя, которое разбивает цепи и отбрасывает стражников. Я не успеваю отскочить, и языки пламени раскаляют лезвие стального кинжала, обжигая мою ладонь. Я отшатываюсь, инстинктивно роняя клинок, и мое сердце уходит в пятки, когда Бларт хватается за рукоятку.

Он первым набрасывается на солдат, ускоряясь с помощью магии времени, и распарывает их животы прежде, чем я успеваю моргнуть. Оцепенев, я смотрю, как Айзек падает на песок. Этот бой сильно отличается от нашего сражения на Керосте. За Блартом невозможно уследить. Ему больше не нужно тратить энергию на поддержание молодости, и он пускает в ход всю силу своей магии времени.

Бларт наваливается на меня, приставляя кинжал к моей горлу.

– Где он? – Безумец распахивает мое пальто, чтобы обыскать карманы, стягивает сапоги, чтобы проверить, нет ли там артефакта. Тяжело дыша, я пытаюсь вслепую нащупать Рукан, но тяжесть Бларта сковывает мои движения. Я снова пытаюсь призвать свою магию, но это бесполезно. Когда Бларт не находит того, что ему нужно, он прижимает холодное лезвие к моей коже, и я понимаю, каково это – быть совершенно бессильной. Никакой магии. Никакого оружия. Только я и мужчина в два раза больше меня, который прижимает меня к земле, с яростью в помутневших глазах.

Все, что я могу сделать, это схватить его за руку, сжимающую кинжал, но этого недостаточно.

Этого недостаточно.

– Эй! – услышав крик Феррика, Бларт вскидывает голову, и я наконец могу наполнить легкие воздухом, в котором они так отчаянно нуждались. – Это то, что ты ищешь?

И да благословят боги этого идиота: Феррик держит в руках змеиную чешую, которую я спрятала в своей каюте. Она ловит солнечных зайчиков и переливается, словно вода. Бларт тут же вскакивает на ноги.

Только моя команда может быть настолько глупа, чтобы вступить в бой с магом времени. В моей голове проносятся слова, однажды сказанные моим отцом.

Из тех, кто практикует магию времени, выходят лучшие солдаты. Они могут так быстро проткнуть врага мечом, что никто не успеет и глазом моргнуть.

Увидев это своими глазами, я понимаю, что отец был прав.

Бларт подскакивает к Феррику, попадаясь на приманку. Бастиан посылает порыв ветра, который сбивает мага времени с ног, давая Феррику достаточно времени, чтобы спрятать чешую. Наши взгляды пересекаются, и я киваю, говоря ему, что со мной все в порядке. Сейчас у него нет времени отвлекаться.

Пошатываясь, я поднимаюсь на ноги и, наконец, выхватываю из ножен Рукан. Теперь я по-настоящему разозлилась.

Придя в себя, Бларт бросается не за Ферриком, а за Шанти. Злобно сверкая глазами, он приставляет мой кинжал к ее горлу

– Отдай мне артефакт, или она умрет, – цедит он сквозь зубы, тяжело дыша. Но он явно недооценил Шанти. Она откидывает голову назад с такой силой, что ломает старику нос. Он рычит от боли, и она вырывается из его хватки, распыляя вокруг облако ярко-желтого порошка. Дунув, она направляет желтую дымку прямо в лицо Бларту и отскакивает в сторону, вытаскивая из-за пояса два длинных ножа.

Может ей и не нравится пачкать руки, но, судя по тому, как ловко она управляется с этими клинками, опыт у нее определенно есть.

Порошок замедляет движения Бларта, и он покачивается на ходу, но все равно не останавливается.

– Эти твари сказали мне, что я снова увижу Корину, – выплевывает он. – Отдай мне чешую! Я должен увидеть ее снова!

В другое время я, возможно, пожалела бы его.

Он переводит взгляд с Феррика на Шанти и бросается на девушку с такой скоростью, что я едва успеваю это заметить. Шанти держит свои клинки наготове, но она не может тягаться со скоростью мага времени. Бларт отбрасывает ее назад, но Феррик, должно быть, разгадал его план. Он прыгает на Бларта за секунду до того, как кинжал может задеть Шанти, и вместо этого лезвие рассекает бок Феррика.

Мое сердце сжимается. Феррик сгибается и хрипит, но его целительная магия уже заживляет рану изнутри. Но магия Феррика может залечивать только по одной ране за раз, и Бларт снова замахивается кинжалом.

Мы с Бастианом бросаемся к нему, но в этот момент море с ревом выходит из берегов. Вода подхватывает Шанти и тащит ее за собой, прежде чем полностью поглотить Феррика и Бларта. Бастиан обхватывает меня руками, когда волны обрушиваются вниз, швыряя нас на песок. Я ударяюсь плечом, и что-то в моей руке ломается с громким хрустом. Я задыхаюсь, глотая морскую воду, но мгновение спустя волны исчезают. Моргая из-за соленой воды, которая щиплет мои глаза, я пытаюсь разглядеть Бларта. Он стоит на четвереньках, пытаясь отдышаться, а позади него бушующие волны вздымаются и оседают у ног Ватеи.

Меня охватывает такое сильное облегчение, что я перестаю чувствовать пульсирующую боль в своей руке.

– Не смей к нему прикасаться, – голос Ватеи – это тысячи песен, слившихся в одну, и от этой какофонии у меня кружится голова, а уши вот-вот начнут кровоточить. – Встань, Бларт. Ты думал, что больше меня не увидишь?

Его лицо искажается от страха, но он остается неподвижным.

– Я сказала, ВСТАНЬ! – Она – эпицентр своего собственного урагана. Даже небо темнеет, когда боги закрывают глаза в страхе перед ней. Бларта накрывает мощный поток воды, который хватает его за горло и подталкивает вперед, заставляя торговца временем подняться на ноги.

К его чести, он не молит о пощаде, когда Ватея выходит из моря, сбрасывая свой плавник. Позади русалки бурлят волны, такие же яростные и голодные, как она сама.

– Я много лет думала о том, что с тобой сделаю, – она даже не вздрагивает, когда безумный старик набрасывается на нее с кинжалом. Море служит ее щитом, и волны проглатывают кинжал прежде, чем Бларт успевает нанести удар, а затем выплевывают стальной клинок прямо мне под ноги. Я быстро хватаю его мокрыми пальцами. – Мне снилось, как я вонзаю кинжал в твое горло и высасываю из тебя всю кровь. Как я режу тебя, медленно разрезаю тебя на кусочки, а ты умоляешь меня о смерти. В других снах я выманивала тебя к морю. Я вырывала твое сердце и пожирала твое тело. Но, похоже, ваши боги благоволят мне, потому что ни один из этих снов не сравнится с той возможностью, которую они мне даровали.

Море расступается, и теперь я понимаю, что Ватея пришла не одна. У нее за спиной появляется другая русалка. Ее кожа бела, как мокрый снег, а полные губы подернулись синевой, как у трупа. Вокруг ее головы рассыпаются белокурые волосы, и она смотрит на нас пронзительными лавандовыми глазами-щелочками, совсем как у кошки.

Как только Бларт видит русалку, его плечи опускаются, а грудь сотрясается от рыданий.

– Корина, – в его устах это имя похоже на молитву, и мой желудок сжимается от этого звука.

Корина. Любовь, которую забрали русалки. Оказывается, он никогда ее не терял.

Корина приоткрывает рот, и я кричу, чтобы Шанти с парнями заткнули уши. Песня Корины не похожа на мелодичные напевы Ватеи: гравий и сталь смешиваются в ее голосе, создавая ощущение чего-то неправильного. Но Бларт все равно зачарован. Маг времени бредет по песку, спотыкаясь каждый раз, когда он останавливается, чтобы посмотреть на Корину. Он выкрикивает ее имя, умоляя ее остановиться, но она не слушает.

– Ты обменял ее любовь к тебе, – говорит Ватея с таким злобным смехом, что я отползаю назад, утопая в песке. Все это время я была благодарна за то, что она на моей стороне. Но сейчас я уже в этом не уверена. – Теперь ты станешь нашим пленником и проведешь остаток вечности на морском дне, вот только она никогда тебя не вспомнит. Как бы ты ни старался, как бы ни умолял, она не отзовется на твои мольбы. И каждый день ты будешь оплакивать ту, что стоит прямо перед тобой. А когда ты захочешь умереть, я позабочусь о том, чтобы ты выжил. Теперь ты мой трофей, и я буду делать с тобой все, что захочу.

Корина хватает Бларта за горло и прижимается губами к его губам, но он так не выходит из транса. Его кожа становится голубой, как лед, и как только он начинает кричать, русалка утаскивает его в воду.

Они больше не появляются на поверхности.

Ватея встает прямо передо мной, и я наконец поднимаюсь с колен.

– Прости, – выпаливаю я. – Я говорю это не потому, что ты ужасно меня напугала. Мне правда стыдно.

На ее губах появляется едва заметная улыбка, но я не останавливаюсь.

– Ватея, клянусь, я никогда не желала тебе зла. Я бы все тебе рассказала после возвращения на Ариду, а Бларт обязательно ответил бы за свои преступления. Но… боги, прости. Он причинил тебе столько боли, и мне очень жаль.

Она кладет руку мне на плечо, и я стараюсь не вздрогнуть при виде длинных когтей, острых, как ножи.

– Я понимаю, что ты хотела как лучше, – в голосе русалки все еще звучит магия. От ее сладости у меня начинает болеть голова. – Но ты открыла мои старые раны, Амора, и я не знаю, когда они начнут заживать.

– Но мы можем попробовать? – Я решительно беру ее за руку. – Мы можем попытаться их вылечить?

Она медленно кивает. Но у меня нет времени насладиться чувством облегчения, потому что с берега доносится крик Шанти.

– Нам нужна помощь!

Я слышу кашель. Мокрый, рваный кашель, и мое тело холодеет при виде промокшего Феррика. Он громко хрипит, лежа на песке, и Шанти крепко прижимает руки к его груди, но кровь просачивается сквозь ее пальцы, даже не думая останавливаться.

Рана, нанесенная Блартом, оказалась глубже, чем я думала. Несмотря на все усилия, Феррик не может остановить кровотечение.

Я бросаюсь к нему, чтобы помочь Шанти зажать рану. В этот момент Айзек с трудом поднимается на ноги. Он дрожит, прижимая руку к кровоточащему боку. Но крови совсем немного: к счастью, это не смертельная рана.

– Беги за целителями! – кричу я ему. – Сейчас же!

Кровь Феррика слишком быстро вытекает из его тела. Я еще сильнее прижимаю его рану, но Феррик кладет дрожащую руку поверх моей. Он улыбается, и слезы затуманивают мои глаза.

– Спасибо, что позволила мне поучаствовать в твоем приключении, – его пальцы слабо сжимают мою руку. – Я не мог бы пожелать лучшей команды.

К нам подбегают Ватея и Бастиан. Не отводя глаз от Феррика, русалка напевает свою песню, словно пытается управлять кровью. В отличие от моря, кровь не подчиняется. Но Ватея не останавливается. Сосредоточенно наморщив лоб, она пытается снова и снова.

– Заткнись, Феррик. – Я выдергиваю руку из его пальцев, надавливая на рану. – У нас впереди еще много приключений. Тебе просто нужно продержаться до прихода целителей, – я изо всех сил надавливаю на рану, чувствуя его теплую кровь на своих руках, пока в голове проносятся мысли об отце и той ночи, когда я позволила ему умереть. – Пожалуйста, держись. Я больше не хочу никого терять. Я не хочу потерять тебя.

Он старается не показывать боли, но я вижу, как он стискивает зубы и как заплетается его язык, когда он пытается говорить. В его руке, сжатой в кулак, поблескивает змеиная чешуя. Мне нужно лишь вырвать ее у Феррика, и тогда я смогу все исправить. Мы повторим бой. Я буду держать свой кинжал подальше от Бларта. Я…

– Амора, – он снова берет меня за руку и осторожно отводит ее в сторону. – Перестань строить грандиозные планы и дай мне попрощаться.

Я не хочу. Всем своим существом я не хочу его отпускать. Но плачу не только я. Бастиан крепко держит Феррика за плечи, его грудь дрожит, когда он прижимается лбом ко лбу своего друга. Я не слышу, что он говорит, с трудом выдавливая каждое слово между рыданиями и всхлипами.

– Ты – самая настоящая заноза в заднице, – беззлобно говорит ему Феррик. – Но ты стал мне братом, и я благодарен за каждую минуту, что мы провели вместе. За исключением того раза, когда ты отрубил мне руку, – он поворачивается к Ватее, его улыбка трещит по швам. – Прости меня за все. Я не должен был тебе лгать.

– В тот день на Керосте именно ты подошел ко мне первым, – мягко шепчет она. – Именно ты меня спас. А я так и не поблагодарила тебя за это. – Она наклоняется, крепко прижимаясь губами к губам Феррика. Его рука осторожно обхватывает ее голову, слабые пальцы путаются в шелковых волосах.

Поцелуй заканчивается, и Феррик прижимается к щеке Ватеи, шепча что-то ей на ухо.

Когда Ватея откидывается назад, в ее глазах блестят слезы, но она не плачет. Русалка словно не понимает, что происходит. Как будто здесь что-то не так.

И она права. Люди слишком хрупки. Это неправильно. Феррик поднимает голову, чтобы поцеловать меня в висок, и я не представляю, каких усилий ему стоит это движение.

– Послушай. Я не хочу, чтобы ты оплакивала меня, Амора. Я хочу, чтобы ты жила для этого королевства и для себя. Я люблю тебя, и… прости меня за то, что я собираюсь сделать.

– Я тоже тебя люблю, – говорю я, потому что это единственное, что имеет значение. Когда отец умирал у меня на глазах, между нами все еще оставались обиды и невысказанные слова. Я не позволю этому повториться. Но только после того, как я говорю это вслух, до меня доходит смысл его последних слов, и по моей коже бежит холодок.

Я снова смотрю на его руку, крепко сжимающую чешую.

– Феррик…

– Это было мое последнее приключение, – каждое слово дается ему с трудом, а его тело содрогается от легких судорог. – Но пообещай мне, что у тебя их будет еще целая тысяча.

Чешуя разлетается на кусочки прежде, чем я успеваю его остановить. Феррик кладет одну руку на мою грудь, а другую – на грудь Бастиана, и мои вены наполняются огнем. Магия восстановления наполняет меня целиком, достигая самых темных глубин. Она проникает в мою душу и делает ее целой.

Я чувствую, как пустота внутри меня наполняется магией, и я снова становлюсь собой – Аморой Монтара.

Открыв глаза, я вижу Феррика. Он больше не пытается выглядеть сильным, и по его щекам текут слезы. Задыхаясь, я тянусь к нему, но мои руки проходят сквозь воздух.

Мгновение спустя я спрашиваю себя… До кого я пыталась дотянуться?

И чья кровь на моих руках?

Глава 36

Вместе с весной в королевство пришли перемены.

Безмятежный ветер развевает мои волосы, когда я стою на балконе, глядя на извилистые ряды радужных эвкалиптов и дальше, на бесконечное море. Водная гладь блестит на солнце, как тысяча великолепных синих кристаллов.

– Это серьезное решение. – Бастиан твердо кладет руку мне на плечо. – Ты должна гордиться собой.

Я накрываю его руку своей ладонью, наслаждаясь теплом, которое разливается по моей коже от его прикосновения. Потому что теперь он не имеет надо мной никакой власти. Наконец-то мы можем быть самими собой.

Сегодня на Бастиане тот же яркий рубиновый сюртук, что и при нашей первой встрече. Это напоминает мне о его истинной сущности: плутоватом пирате, жаждущем приключений. Это напоминает мне о человеке, в которого я влюбилась и с которым, надеюсь, у меня будет еще много приключений. Если мы переживем сегодняшний день.

Хотя вид Бастиана в этом сюртуке наполняет мое сердце теплом, он все равно не может отвлечь меня от необъяснимой печали, поселившейся в моей душе. Печали, которую я никак не могу понять.

Я не могу игнорировать зияющую дыру, которая появилась в моей памяти в тот самый день, когда мои проклятия были уничтожены. Я не могу игнорировать странную спальню, которая находится напротив моей; она уставлена рапирами и травами, а в шкафу полно изумрудно-зеленой одежды, но за целую неделю в нее никто так и не зашел. И я не могу игнорировать то, как мой взгляд каждый раз цепляется за дверь, словно я жду, что она откроется, но не знаю, кого я ожидаю увидеть. Я просто этого не помню.

Никто не помнит.

Что-то случилось в тот день, когда Бларта утащили в море. Должно быть, кто-то использовал змеиную чешую, чтобы разрушить проклятие рода Монтара, но ни один из нас не помнит, кто это сделал и что именно произошло.

Все, что я помню, – это кровь на моих руках, вот только никто из моей команды не был ранен.

– Тебе не кажется, словно мы что-то упускаем? – Я разглаживаю свою одежду, но это не сапфировое платье, а свободные льняные брюки. Сегодня я хочу выглядеть не как королева, а как обычная жительница Визидии. – Это было слишком просто.

Бастиан обхватывает меня своими сильными руками.

– Я бы не назвал этот год «простым». Мы столкнулись с легендарным огненным змеем. С Луской. Мы одолели Кавена. Нас травили и ранили столько раз, что я не могу сосчитать. И все же мы победили. – Его теплые пальцы сжимают мои ладони. – Должно быть, один из нас использовал чешую, чтобы снять проклятие, но самое главное, что мы все еще здесь. Наша команда жива и здорова. Проклятие разрушено, и у нас есть все, чего мы хотели. Этот год, без сомнения, был тяжелым, но сейчас я наслаждаюсь заслуженным отдыхом. – Наклонившись вперед, он нежно целует меня в щеку. – Тебе стоит сделать то же самое.

Он прав, и мне действительно хочется отдохнуть. Может, это я разрушила проклятие? Но в таком случае то, что я потеряла, исчезло без следа, словно его забрали сами боги. И мне никогда его не вернуть, как бы я ни старалась вспомнить. Но моя магия снова со мной, и проклятия рода Монтара больше не существует.

Я получила почти все, чего так сильно хотела, но какова была цена? Моя семья и команда в безопасности. Моя любовь к Визидии осталась неизменной.

Я просто не могла быть той, кто использовал чешую. Так кто это сделал?

– Амора? – с порога доносится мамин голос. – Нам пора. Касем скоро будет здесь.

Освободив меня из объятий, Бастиан в последний раз целует меня в лоб, прежде чем положить руку мне на талию и проводить в комнату.

– Встретимся там, хорошо? Ты со всем справишься.

Я киваю, и мое тело замирает, когда я замечаю, что меня ждут не только мама, но и Ватея.

Я была не единственной, кто навсегда изменился в тот день на пляже. Ее глаза потемнели, слова стали холоднее. Я люблю Ватею и хочу быть для нее хорошей подругой: на этот раз по-настоящему. Но я не могу исправить то, что натворила. Я могу только попытаться двигаться вперед и надеяться, что этого будет достаточно.

Увидев меня, мама хватает меня за руки. Ее собственные руки стали гораздо тоньше, чем были раньше, но с каждым днем она становится все крепче и здоровее.

– Ты в этом уверена? – она говорит так быстро, что я едва могу разобрать слова. – Еще не поздно передумать.

Но я не передумаю. После всего, через что я прошла – после всего, что я видела, – я четко знаю, что мне нужно сделать. Сегодня вечером Визидия наконец-то станет свободной.

– С нами все будет в порядке. – Я сжимаю ее руку, позволяя осознанию того, что отца больше нет рядом, укрепиться в нас обеих. Мысли о нем больше не тянут меня ко дну, как якорь. Теперь они лишь напоминают о том, чем нам пришлось пожертвовать, чтобы даровать Визидии свободу, которую она заслуживает.

Я чувствую, что мама напряжена, но она лишь коротко кивает в ответ и притягивает меня к себе, прижимаясь лбом к моему лбу.

– Ты королева, которую это королевство всегда заслуживало, Амора. – Ее теплые губы прижимаются к моей щеке. – Я очень тобой горжусь.

В этой комнате слишком много эмоций. Слишком много боли. Поцеловав мою руку на прощание, мама уходит. В ее отсутствие Ватея кажется выше. Плечи русалки гордо расправлены, а острый подбородок поднят вверх. Она просто прекрасна в своем блестящем сапфировом платье, но ее взгляд говорит мне, что это, возможно, последний раз, когда я вижу ее в цветах Ариды.

– Ты уходишь, – в моем голосе нет вопросительной интонации, но я все равно чувствую укол в сердце, когда она кивает головой.

– Я уйду сразу после твоей речи. Прощания очень… сопливые. И трудные. Но мне пора тебя покинуть, – каждое ее слово, одно за другим, разрывает мне сердце. Я сжимаю край своей рубашки, просто чтобы за что-то ухватиться.

– Куда ты пойдешь?

Ее темные ресницы блестят от влаги, но она не плачет.

– Я не уверена, – говорит Ватея. – Когда-нибудь я отыщу тебя снова. Но я не смогу быть помощником в твоем приключении. Я буду помнить и ценить время, которое мы провели вместе, но за пределами Ариды лежит целый мир, и я намерена его увидеть.

Я не хочу быть эгоисткой и поэтому стараюсь не заплакать. Ватея заслуживает этого больше всего на свете. Она заслуживает всего мира, и я должна позволить ей уйти.

– Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь мне о своих путешествиях. – Я протягиваю руку, надеясь, что она ее примет. Когда Ватея обхватывает мою ладонь, мне приходится собрать все свои силы, чтобы сжать ее пальцы и при этом не разрыдаться.

– Конечно. – Она медленно убирает руку, и это приносит мне облегчение. Потому что, если бы это зависело от меня, я бы никогда не позволила ей уйти.

– Я буду скучать по тебе, Ватея. Но я надеюсь, что у тебя будут самые захватывающие приключения, какие только можно представить, – каждое слово – это кинжал, пронзающий меня снова и снова, и я больше не могу сдерживаться. Я отворачиваюсь первой, потому что эта боль напоминает мне о том дне, когда я потеряла отца. Да, Ватея не умерла, но она покидает меня. От моего сердца откалывается еще один кусочек.

Я не оборачиваюсь, даже когда слышу звук ее шагов. Даже когда открывается дверь. Даже когда с порога доносится ее тихий, но твердый голос.

– Амора? – Я хочу запомнить этот медовый голос навсегда. Я хочу запечатлеть его глубоко в своей памяти, чтобы он всегда был со мной. – Зови меня Ви.

Дверь закрывается, и я хватаюсь за столбик кровати, чтобы унять дрожь. Это то, чего она хотела, и, когда через несколько секунд кто-то неуверенно стучится в мою дверь, я говорю себе, что должна радоваться, ведь она получила шанс воплотить свою мечту. Пускай даже без меня.

Касем ждет снаружи, сложив руки за спиной. Его голубые глаза смотрят на меня из-под длинных светлых ресниц. Королевская эмблема главного советника Ариды горит на фоне его сапфирового мундира, словно маленькое солнце, отлично сочетаясь с золотом его волос. Он пытается улыбнуться, но его губы кривятся от беспокойства, когда он замечает слезы в моих глазах.

– Все ждут тебя. Ты готова?

Я думаю о Ватее и тысячах приключений, которые ей предстоит пережить. Взяв его за руку, я решаю, что пришло время и для моих приключений.

Чем бы ни закончился этот день – уже завтра Визидия изменится навсегда. Но, бросая последний взгляд в окно, я вижу вдалеке «Смертную казнь», которая покачивается на спокойных весенних волнах, и я знаю, что это правильный выбор.

Боги создали меня, чтобы я правила Визидией. Я выросла с этим убеждением. Это были предсмертные слова отца. Теперь я верю им больше, чем когда-либо прежде.

Еще на Валуке пробужденный предупредил меня, что скоро я сделаю выбор, который может привести Визидию в светлое будущее, а может – к неизбежной гибели. Сегодня я точно уверена, что нас ждет светлое будущее.

Мы идем дальше по склону утеса, в сад, который находится в самой высокой точке Ариды. Сотни цветов протягивают огромные лепестки, чтобы поприветствовать нас. Они прекрасны в солнечном свете, но только луна может заставить их расцвести по-настоящему и показать свою биолюминесценцию – зрелище, ради которого сюда съезжаются люди со всего королевства.

Когда-то я считала эти сады местом умиротворения. Я искала здесь убежище и красоту, которая просто не может принадлежать миру смертных. Но теперь я не могу спокойно наслаждаться их красотой: в этом месте произошло слишком много событий. Здесь началось мое путешествие – здесь оно и закончится.

На площадке собралась толпа, пестрящая самыми разными цветами, включая аметистовый оттенок Кероста. Сплетни и шепот разносятся по саду с такой скоростью, что даже растения дрожат в предвкушении сегодняшней встречи.

Советники всех островов выстроились в ряд позади трона, который стоит на поляне, окруженной маленькими розовыми грибами и пурпурными цветами. Эти цветы сыплются с раскидистого дерева, которое нависает над садом, словно корона. Мать уже ждет меня у трона, а Касем занимает свое место среди советников. Бастиан наблюдает за мной из толпы, и, проходя мимо него, я делаю глубокий вдох, а затем занимаю свое место на троне. Мать водружает мне на голову корону Верховного Аниманта. Ее рука нежно касается моей щеки, и мы встречаемся взглядами.

Сделай эту жизнь такой, какой она должна быть. Я слышу голос отца в ее улыбке, прежде чем она кланяется и занимает свое место слева от трона. Гигантская костяная корона давит на мою голову, съедая меня заживо, пока я ищу в толпе лица, которые мне так нужно увидеть.

Ватея и Бастиан стоят бок о бок. Глаза Бастиана сияют гордостью, а Ватея одобрительно кивает головой.

Мира стоит рядом с Юриэлем и тетей Калеей. Тетя боязливо сжимается под моим взглядом, но время для гнева уже прошло. Я не могу винить ее за то, что случилось с отцом. Сейчас, как никогда, нам нужно объединиться. Пришло время признать, что ей так же больно, как и мне.

Я не вижу ее настоящего лица, но, когда блондинка с кроваво-красными глазами подмигивает мне из толпы, я знаю, что Шанти тоже здесь.

Сдержав улыбку, я принимаюсь искать еще одно лицо. Только через мгновение я понимаю, что понятия не имею, кого я ищу. Мысленно я вижу глаза, зеленые как изумруд, и волосы, рыжие как огонь.

Но я не знаю, кому они принадлежат. Кто бы это ни был, его здесь нет.

– Добро пожаловать, – после недолгих колебаний ко мне вновь возвращается голос, и я сосредотачиваю свое внимание на нетерпеливой толпе. – Я благодарна всем, кто смог приехать, и особенно нашим друзьям с Кероста. Я знаю, что королевство не всегда было к вам справедливо, но я очень ценю ваше присутствие.

Взгляды моих людей обращены на меня, и я чувствую, как глубоко внутри меня начинает разгораться волнение. Сжав подлокотники трона, я позволяю их любопытству подпитывать мои слова.

Я не дрогну. Все, что я сделала, – каждая трудность и каждое препятствие, с которыми я столкнулась, – все это привело меня сюда.

– На протяжении столетий вы верили семейству Монтара, дозволяя нам защищать это королевство в меру наших возможностей. Вам говорили, что в нашей крови живет ужасный зверь, потому что когда-то мой великий предок Като Монтара – первый король Визидии – рискнул своей жизнью ради королевства. Вам говорили, что множественная магия пробудит зверя и он вырвется на свободу, чтобы уничтожить Визидию.

Я нахожу в толпе лицо Бастиана, и он едва заметно кивает головой, чтобы меня приободрить. Сделав глубокий вдох, я собираюсь с духом, чтобы продолжить свою речь.

– Но сегодня я хочу рассказать вам правду, потому что, как бы я ни любила свою семью, Визидия заслуживает лучшего. Като Монтара не был героем. Он был вором и лжецом. Множественная магия никогда не была опасной, а зверь – это просто легенда.

Заглушая нарастающий шепот, я рассказываю им правду о создании Визидии и о лжи, на которой было построено наше королевство. Я рассказываю, как Като украл множественную магию с помощью Сиры и как она прокляла род Монтара.

Я рассказываю им обо всем, и с каждым словом мне становится все легче и легче.

– Я прошу прощения за все, что сделала моя семья, и за мою собственную ложь. Я не могу стереть весь причиненный вред одним взмахом руки, но я верю, что мы найдем способ с этим справиться.

Я ожидала гнева и криков. Но, к моему удивлению, жители Визидии застыли в тревожном молчании, ловя каждое мое слово. Дрожащими руками я снимаю корону и бросаю последний взгляд на скелет огромного угря. На протяжении веков эту корону носили самые вероломные обманщики: Като, отец, я.

Она больше никогда не достанется моей семье.

– Сегодня мы восстановим Визидию и вернем ее истинный облик. – Я поднимаюсь с короной в руке. – С сегодняшнего дня каждый может практиковать магию души. Вся магия принадлежит вам. С сегодняшнего дня никто больше не будет носить эту корону и сидеть на этом троне! У нас больше не будет ни короля, ни королевы. Не будет монархии!

– Мы – королевство семи островов, – каждое пылкое слово наполнено страстью, которую я не могу сдержать. – Значит, нам нужно семь лидеров, которые будут трудиться на благо королевства. Больше не будет никакого кровного наследия, никакой королевской семьи. Каждые два года наши люди будут голосовать за представителя, которого они хотят видеть во главе своего острова. Вместе мы поведем Визидию в будущее, которого заслуживает каждый из нас.

Я поворачиваюсь к советникам, которые стоят позади меня, гордо расправив плечи и выпятив грудь.

– Все, кто за, скажите «да».

– Да, – Касем откликается первым, и его голубые глаза сияют от гордости.

– Да, – немедленно вторит ему Азами.

Один за другим советники соглашаются на мое предложение. Только лорд Гаррисон заметно колеблется, но, не желая выставлять себя в дурном свете, он кивает и отвечает «да» своим низким баритоном. А затем все внимание вновь возвращается ко мне. Корона дрожит в моих руках, и я сразу понимаю, что с ней делать.

Кажется, что мои руки принадлежат кому-то другому, но я поднимаю корону над головой и со всей силы швыряю ее на землю. Кости разлетаются на тысячи осколков, и вместе с ними исчезает все, что когда-то было мне дорого.

Это начало новой жизни. Не только для Визидии, но и для меня.

Возможно, моя мать станет советницей Ариды. Я помогу им понять, с чего следует начать, но я больше не буду командовать. Моя работа сделана, а мое будущее принадлежит морю.

Я даже не слышу своего тяжелого дыхания, пока не отрываюсь от расколотых костей и не перевожу взгляд на своих людей. Они опустились на колени, склонив головы, и все остатки моей решимости улетучиваются в один момент.

Это больше, чем я заслуживаю, но у меня нет сил их остановить.

– Спасибо, – говорю я, наконец-то позволяя себе заплакать. Наши беды еще не закончились. На горизонте появляется новая Визидия, а вместе с ней и новое, чужое будущее, но мы справимся со всеми трудностями. Вместе.

Это будет нелегко, но оно того стоит. Будущее Визидии начинается прямо сейчас.

– Спасибо, что позволили мне быть вашей королевой.

Эпилог

Превосходный день для того, чтобы поднять паруса.

Сладкий весенний воздух раздувает паруса, и я запрокидываю голову, чтобы насладиться его бризом.

Бастиан стоит у штурвала позади меня, вдыхая соленый воздух и широко улыбаясь.

– Куда? – Его глаза горят так ярко, что могли бы бросить вызов самим звездам. – Хочешь вызвать Луску на матч-реванш? Исследовать тайные тропы Сантоса? Напиться в какой-нибудь таверне на Икае?

Я провожу пальцами по шероховатому дереву палубы, пытаясь запомнить все мельчайшие детали этого момента: от тумана, скользящего по моей коже, до слов Бастиана. Я растворяюсь в своих ощущениях, воображая все приключения, которые ждут нас впереди.

Я представляю, как учусь изменять свою внешность на Морнате. Как я плыву на Валуку, чтобы Азами научила меня создавать водных драконов. Как я провожу время с Эфрой, пока она рассказывает мне все о взаимодействии человеческого тела со временем, и как мы восстанавливаем остров.

Теперь для меня открыт весь мир вместе со своей магией. И я намерена изучить все ее виды.

Шепот зимних воспоминаний проносится в прохладном воздухе, и я поворачиваюсь, чтобы закутаться в тепло своего пальто. Но вдруг мое внимание привлекает тихий хруст бумаги. Я опускаю руку в карман и достаю маленький листок пергамента, спрятанный внутри.

Бастиан все еще перечисляет вещи, которыми мы должны заняться: навестить Шанти в Икае, наконец-то увидеть далекий Сантос, и даже найти способ добраться до облаков, чтобы найти легендарное небесное королевство. Но его слова уходят на второй план, когда я разворачиваю пергамент. Лист сложен так плотно, что я боюсь порвать его своими дрожащими руками. Я пытаюсь успокоиться, но дрожь не унимается, даже когда я разворачиваю пергамент.

Амора,

Если ты это читаешь, то, в первую очередь, я хочу сказать, что мне очень жаль. Увидев воспоминания Нелли, я сразу понял, что именно мне нужно сделать. Визидия должна быть свободна, и только ты можешь воплотить это в реальность.

Я сожалею о том, что мне пришлось сделать. Если все случится так, как я предполагаю, то ты ничего не вспомнишь, и это даже к лучшему. И если я ошибаюсь, что ж, наверное, я должен кое-что тебе объяснить. Как ты знаешь, чтобы получить желаемое, нужно отдать то, что ты любишь больше всего на свете, и мне кажется, что больше всего я люблю время, проведенное со всеми вами. Моей командой.

Я бы солгал, если бы сказал, что не хочу навсегда остаться в твоей памяти. Но ты не должна оплакивать очередную потерю; я не хочу, чтобы ты страдала. Я хочу лишь одного: чтобы и ты, и Визидия наконец обрели заслуженную свободу.

Так что прими мой подарок и будь счастлива. Но взамен ты должна сделать для меня две вещи:

Во-первых, делай то, что лучше для Визидии. Скажи им правду. Позволь всем использовать магию души.

Во-вторых, будь счастлива. Даже с этим проклятым пиратом. Мне больше не доведется отправиться в приключение, так что тебе придется сделать это за нас обоих.

И, если подумать, я хочу добавить третий пункт. Имей в виду, что я уничтожил твои проклятия не для того, чтобы тебя убили. Меня больше не будет рядом, чтобы исцелить тебя, так что хорошенько подумай, прежде чем ввязываться в бой. И, пожалуйста, постарайся научиться доверять другим. Я знаю, что это тяжело, но у тебя просто потрясающая команда. Уж я-то знаю, о чем говорю.

А теперь запрыгивай на корабль и отправляйся изучать свое королевство. Я молюсь, чтобы однажды мы могли увидеться вновь.

А до тех пор счастливого плавания.

Ф

Боль охватывает все мое тело, пронизывая легкие и проникая в грудь. По моему лицу текут слезы, и их так много, что я почти ничего не вижу, но мне совершенно непонятно, откуда они взялись.

Я напрягаю память, но, как ни стараюсь, я не могу понять, кто мог написать это письмо. И все же в нем есть что-то знакомое. Что-то такое, что заставляет меня осторожно прижать к груди скомканный листок, стараясь не испортить чернила своими слезами.

– Амора?

Вздрогнув, я выпрямляю спину. Должно быть, события этого года плохо отразились на моих нервах, иначе зачем бы мне плакать о ком-то, кого я не знаю? Должно быть, это шутка. Странная прощальная шутка Касема.

Но я не выбрасываю письмо. Я аккуратно складываю его обратно и прячу в карман для сохранности, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. Наконец, я поворачиваюсь к Бастиану, но не со слезами, а с улыбкой.

Я не знаю, кто написал это письмо, но если его слова правдивы, то он сделал мне невероятный подарок. Значит, я должна выполнить его последние пожелания.

– А как насчет Зудо? – спрашиваю я.

Бастиан напрягается, и вдруг я вспоминаю о том, что больше не могу читать его эмоции. Но мне не нужно чувствовать его душу: теперь я ее вижу. Сверкающая, прекрасная и яркая, как звезды. Он откашливается, стараясь не расплакаться, и я беру его за руку. Свободной рукой я обхватываю потрепанный штурвал.

– На Зудо, – повторяет он, и звезды в его глазах сияют гордостью.

– Навстречу тысяче новых приключений.

Море зовет нас в свои нетерпеливые объятья – просто девушка и пират, готовые взять этот мир штурмом.

Благодарности

Меня предупреждали, что писать вторую часть книги будет трудно, но никто не сказал, что писать благодарности еще труднее! С чего мне вообще начать?

Во-первых, я благодарна Богу за то, что он помог мне пережить «проклятье второй книги», и за то, что он привел в мою жизнь удивительных людей и невероятную команду. Писательство оказалось намного сложнее, чем я думала, но, когда тебя окружают такие замечательные люди, все становится гораздо радужнее.

Мама и папа, я уже поблагодарила вас за вашу любовь и поддержку, поэтому в этой книге я буду благодарить вас за то, что вы продаете мои книги незнакомым людям прямо с рук, чем ужасно меня смущаете. Пожалуйста, не читайте дальше тридцать второй главы, люблю вас.

Спасибо Джошу, за то, что пять лет назад ты не стал смеяться над моей манией величия, когда я сказала, что построю свою франшизу, как Патрик Ротфусс. Я благодарна, что ты пытаешься разобраться в диком и запутанном мире издательского дела вместе со мной, даже когда разобраться становится очень сложно.

Томи, я не могу представить этот процесс без тебя. Спасибо за звонки, поздние ночи, корейское барбекю, тайскую еду и видео на YouTube. На свете нет другого человека, с кем бы я так хотела строить империи.

*Вставь сюда ту неофициальную цитату Азулы.*

Ши, я пишу это, находясь в карантине, и мне так тебя не хватает! Я бесконечно благодарна за то, что мы все живем в одном городе, за нашу общую любовь к тайской еде, и за то, что ты стала моим другом.

Хейли Маршалл, мне очень неловко за то, сколько раз я просила тебя вычитать мой текст. Спасибо, что ты всегда была рядом: за твои глаза, уши, мозг и сердце.

Кристин Дуайер, моя младшая сестра-близнец, я даже не знаю, с чего начать. Спасибо тебе за то, что ты одна из самых великолепных людей, которых я когда-либо встречала, за то, что ты просто существуешь на свете, и за то, что ты познакомила меня с корейскими дорамами. Моя жизнь изменилась навсегда (теперь я плачу еще больше, спасибо). Интересно, должна ли я поблагодарить Ли Мин Хо?..

Рейчел Гриффин, этот порочный мир не достоин твоей чистоты. Спасибо тебе за то, что ты просто замечательный человек, которого мне посчастливилось знать. Я была рада побыть Зимней Ведьмой.

Шелби РэпМонстер Махурин, хотела бы я быть такой же спокойной (и таким же крутым репером), как ты. Спасибо, что не сбежала, когда я тебя похитила. #BunkBuddies4Life

Эдриенн Янг – за здоровую дозу реальности и перспективы. Я уважаю и восхищаюсь тобой и твоей невероятной трудовой этикой.

Моему агенту, Питеру Кнаппу, я бесконечно благодарна за поддержку. Какое счастье, когда на твоей стороне есть такой замечательный человек!

Большое спасибо моим редакторам Николь Отто и Эрин Стайн. Николь, я не уверена, что на свете есть человек, который понимает этот мир и этих персонажей так же хорошо, как ты. Я так благодарна за то, что ты работала со мной над историей Аморы, и теперь ты никогда от меня не сбежишь. Ура!:) И, Эрин, твоя крутость и редакторское мастерство очень вдохновляют. Спасибо вам за то, что вы собрали такую невероятную команду в Imprint. Мне посчастливилось «оставить свой след» вместе со всеми вами.

Натали Соуза, боже мой, кланяюсь тебе в ноги! Я боялась, что мне не понравится обложка книги и что я не смогу внести свои предложения. Но после работы с тобой я поняла, что волновалась совершенно напрасно. Эти книги выглядят просто потрясающе, спасибо.

Джон Морган, Джессика Чанг и Камилла Келлог – за то, что вы проделали невероятный объем работы, помогая подготовить эту книгу к изданию.

Морган Рат, каждый раз, когда я получаю твое электронное письмо, я мысленно называю тебя своим личным Волшебником-Публицистом. Но этого звания явно недостаточно. Может быть, Великий Волшебник-Публицист? Всемогущий Волшебник-Публицист? Я обязательно придумаю прозвище, которое будет отражать твою прекрасную натуру!

Аллегра Грин и Оливия Олек, я была так счастлива работать с вами над маркетингом этой книги. Вы такие умные, такие замечательные, и ваши письма всегда делают меня немного счастливее. У меня такая потрясающая команда!

Линда Минтон и Илана Уоррелл, спасибо вам за ваше экспертное мнение и помощь в подготовке этой книги (и за то, что вы всегда подмечали, когда я случайно путала цвет глаз некоторых персонажей).

Спасибо всем в издательстве Macmillan. Список получился довольно длинный, но совершенно замечательный: Мелисса Кроче, Джулия Гардинер, Эллисон Верост, Молли Бруйетт, Кэтрин Литтл, Мариэль Доусон, Люси Дель Приоре, Джордан Уинч, Кристин Дулани, Раймонд Эрнесто Колон, Дон Райан, Хейли Йозвяк и Лоис Эванс, от всей души благодарю вас за то, что вы являетесь частью этой замечательной команды.

Роксана Эдуард, Эма Барнс и Эбигейл Кунс, спасибо за вашу потрясающую работу. Именно благодаря вам эта книга смогла попасть в руки читателей. Я мечтаю, чтобы она дошла до читателей в самых разных странах мира.

Джемма О’Брайен, Королева Искусств, спасибо тебе за то, что ты оживила этот мир прямо на обложке книги. Она превзошла все мои ожидания, и я просто в нее влюблена.

Команда «Смертной казни», благодарю вас за поддержку и энтузиазм по поводу этой серии. Я так счастлива, что у меня есть возможность разделить этот волшебный мир со всеми вами. Особая благодарность Мэдисон Нанкервис, Николь Фаербер, Бьянке Висаги, Британи Фейт Ричардс, Дженнифер Доулер, Бри Челтон Вуд, Холли Хьюз, Клэр Еве Лейтон, Бре Линн Р., Николь Клоу, Дейдреанне Исак, Шантель Перейре, Маре Хабл, Джессике Олсон, Дане Ненигофф и Лили А.!

И всем моим читателям, всем, кто поддерживал меня и мои книги – спасибо вам! Ваши письма, сообщения, творчество и энтузиазм для меня значат гораздо больше, чем вы можете себе представить. Спасибо вам за то, что вы поднялись на борт «Смертной Казни» и отправились со мной в это путешествие. Мы это сделали!

Content

Аделин Грейс
Все приливы судьбы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Эпилог

Благодарности