Лео Сухов

Жертвы Жадности VI. Реконкистадоры

Глава 1. Пощекотать нервы

* * *

Неделю! Этот гад плевался лавой целых семь дней. Шикари оказался недоступен, и пришлось Ленину делать временное поселение на другом берегу озера. Хоть я и предлагал пока бросить это дело. Но поселенцы из Шикари люди были упорные и упёртые. Система не позволила им создать новую точку возрождения, но и это их не испугало.

— Будем из Перевала возвращаться! — пожал плечами Ленин.

Долго мы с поселенцами не пробыли — отправились в Железную долину, заново прокладывая торный путь к месторождению. Вышронцев по пути не попадалось, да и вообще из окрестностей плюющейся огнём горы сбежало всё, что ещё могло сбежать.

Пепел на земле, траве и деревьях пролежал четыре дня. А потом с юго-запада налетел шторм, быстро почистивший местность от последствий вулканической активности. Однако, судя по тому, как гудело иногда под землёй, нам ещё предстояло столкнуться с гневом огненной горы. Но выход был… Правда, неприятный выход — два омерзительных персональных квеста, соваться в которые не хотелось от слова «совсем». Потому что со словом «квест» у меня хороших ассоциаций не было…

Вот только из всего населения острова лишь два человека могли пройти сразу два квеста одновременно — я и Нагибатор. И что, посылать в квест Нагибатора? Так он там, где надо будет голову применить, будет изображать из себя медноголового Жору и орать про подвиг. А попытка — только одна. Выполнил — молодец, загадывай желание. Не выполнил — тоже молодец, потому как незачем воздух тогда коптить…

Так вот и получалось, что квест придётся проходить именно мне. Спасибо тебе, су… сво… система!

Однако я не спешил соваться в сомнительное предприятие. Система на триста восемьдесят первый день увеличила интеллект на одну единицу, затем, уже в Железной долине — подарила ещё единичку веры, а потом, на обратном пути, когда добыча железа начала восстанавливаться, подкинула единичку мудрости. Когда на четыреста третий день, глубокой ночью, ударники вернулись домой, я, наконец, готов был слить запасы накопленного опыта и всё-таки дотянуться до 80 уровня.

Утром я первым делом отправился искать Кирилла. И всего через двадцать минут увидел заветную надпись:

Достигнут 80 уровень!

Набрано опыта — 0/102497 очков опыта!

Получено 1СО (свободное очко) характеристик.

Ну ты в курсе, да? Очередная ступенька и бла-бла-бла… Следующий несгораемый уровень — 160

И да, поскольку всё это время ты отказывался менять схему прокачки, то теперь точно придётся, иначе ни одного очка в характеристики не дам вложить.

Дерзай!

— И как? Готово? — спросил Кирилл, который всё это время наблюдал за мной.

— Да, я восьмидесятого уровня… — сосредоточенно кивнул я в ответ.

Всего-то семь с лишним сотен тысяч очков опыта, а я теперь ещё и в долгах почти на сто тысяч… Но вот их я отдам за месяц — тут проблем никаких нет. Производство масла и бумаги стабильно приносило скромный доход.

— Ну, тогда подходи через час в администрацию… Пообщаемся! — предложил глава посёлка и кинул тоскливый взгляд на столб дыма на севере. — Есть о чём.

— Филя! Вот ты где!.. А где можно пушку получить? — милая девушка Мила импонировала мне тем, что никогда не отказывалась от своих желаний. Вот как хотела пушку, так и не передумала.

— Здрас-с-сти… — пробормотал Кирилл, с интересом выглянув из-за моего плеча.

— Пушку выдадут на складе! — сурово отбрил я прибившуюся к нам даму. — Строго после прохождения инструктажа.

— Да ну ладно тебе! Какой инструктаж? Я уже столько раз тренировалась! — возмутилась девушка.

— Ну, можно… э-э-э… обойтись и без инструктажа! — поспешно вмешался в разговор Кирилл. — Но лучше бы с ним…

Я с подозрением покосился на главу посёлка и решил его представить:

— Это Кирилл — глава Мыса. Это Мила — приблуда какая-то… Зато умеет убивать вышронцев и пушки любит.

— Ну, э-э-э!.. Раз любит — надо подобрать пушку! — радостно кивнул Кирилл.

Я опять на него с подозрением посмотрел, но спине Кирилла было всё равно. Он уже подставил согнутую в локте руку девушке. Я было ожидал, что он будет сурово отбрит, невзирая на чины и заслуги, потому как много раз видел подобное в исполнении Милы… Но девушка, подпустив лёгкий румянец на щеки, взяла Кирилла под руку.

— Только мне не очень большую! Я же девушка! — заявила она, заставив меня всхлипнуть…

Вообще-то я хотел заржать, потому что видел, как Мила легко снимает большую пушку с лафета, но даже за скромный всхлип я получил сразу два осуждающих взгляда. Пришлось шумно втянуть носом воздух, изображая насморк, а потом чуть ошарашенно глядеть вслед уходящей парочке. Котову надо сказать, чтоб приглядел за этой особой… Нормально она вот так сходу главу посёлка в оборот взяла? Ну, зато теперь в администрацию можно не спешить…

И да, мне пока тоже было чем заняться. В запасах хранилось двадцать пять свободных очков характеристик и шестьдесят семь передаваемых свободных очков. И часть из них нужно было вложить в параметры. Само собой, после того, как я выберу новую схему прокачки из тех, что предлагает система. Вернувшись в башню и усевшись за стол, я принялся за работу над собой.

За всё надо платить. За чрезмерное усиление плата тоже требуется. Ты стал столь силён, что просто диву даёшься! Ну просто образец для подражания — всё при тебе: сила, ловкость и телосложение. Почти эталон — могуч и вонюч, но совсем «не шоколад». Согласись, крайне небольшая плата за непобедимость…

Сразу нет. У меня девушка есть, и вонять, как выгребная яма, я не готов!..

Тебе чего-то не хватает! Не пойму, чего… Сила есть, ума и не надо, но вот ощущается острая нехватка питательных веществ, разве нет? Сражаясь с внешними напастями, ты глубоко пустил корни в этой игре, как могучий баобаб… В общем, надо соответствовать! Приготовь зубы и скажи: «Прощай, дерево!» — ты справишься!

Плохой вариант… Грызть деревья? Система, это вообще подло!..

Что-то у тебя, батенька, совсем всё не в порядке! Гормон играет, настроение меняется, как погода весной в средних широтах. Вроде бы и мелочь, но ты — не более чем обычная «истеричка», батенька! Да, верно! Батенька не может быть истеричкой, но всё когда-нибудь случается в первый раз… Ты — будешь.

…Что-то перспектива изображать из себя бобра мне уже начинает нравиться… Особенно, если учесть, что больше вариантов система не предлагает. Либо воняй, либо психуй, либо — долбаный бобёр. Решено, буду древоедом!

Как только схема прокачки была выбрана, мне очень захотелось пить. Я взял чистую кружку, налил воды и принялся отхлёбывать её маленькими глоточками, погрузившись в изучение своих характеристик.

Игрок: Федотов Ф.Л.

Уровень: 80

Жизнь: 116980 (129978)

Энергия: 80170 (80170)

Сытость: 59,00 %

Жажда: 86,00 %

Усталость: 91,00 %

Тепло: 100,00 %

Сила: 200,00

Ловкость: 100,00

Телосложение: 100,00

Интеллект: 31,00

Мудрость: 25,00

Вера: 36,00

Свободные очки: 25

Передаваемые свободные очки: 67

Свободный опыт: 0/102497

С сытостью явно что-то было не в порядке, да и зубы я забыл почистить. Расслабился, понимаешь! От досады я сжал челюсти и принялся активно ими работать. Сглотнув твёрдую пищу, я понял, что стало значительно лучше:

Сытость: 60,00 %

Сытость: 61,00 %

Сытость: 62,00 %

— Филя, милый… По-моему, кружки у нас в доме не для того, чтобы их есть, — осторожно, как больному, сказала Ариша, выглянув со второго этажа. — Лучше пригласи меня в кафе! И вообще я эти деревянные кружки специально искала, для антуража…

— А я её специально ем! — не растерялся я. — Вот именно эта — совсем не вписывалась в интерьер… И вообще… Теперь посуда у нас ещё долго будет исключительно медная!..

И да, во рту ощущался металлический привкус крови. Ещё и зубы подозрительно ныли. Ариша подошла ко мне и погладила по голове.

— Проголодался… — констатировала она.

— Прокачался! — попытался я объяснить. — Новая схема прокачки…

— Можешь не оправдываться. Пошли есть! — строго сказала Ариша.

Поверила или нет — кто её знает-то?.. Я вкинул двадцать пять СО в силу и ещё по тридцать очков в ловкость и телосложение. А потом поднялся из-за стола, куснул ещё раз кружку и пошёл завтракать. Кружку я рефлекторно собирался взять с собой, но Ариша не позволила, отобрав пострадавшую посуду и вернув на стол.

— Подносы у Повара пожуёшь! — девушка погрозила мне пальцем. — А мои кружки больше не трогай.

Концерт «Филя жрёт подносы безутешного Повара» продолжался почти полчаса. Сначала у меня пытались подносы отбирать, но это было совершенно бесполезным занятием. Пока сытость не поднялась до 100 %, дерево вперемешку с мясом было моим любимым блюдом. В конце концов, съеден был всего один поднос, а испорчено три, за которые пришлось расплачиваться, разменяв ещё один ПСО. Зато мне пообещали больше подносы не отбирать — и даже недоеденные завернули с собой.

И да, теперь моя репутация неуравновешенного психа хотя бы имела под собой основания… Да и какая вообще разница, если у меня теперь 225 очков силы?

Одна беда: дёсны у меня распухли, а зубы — вовсю шатались. И вообще, как только я наелся, то сразу же почувствовал тяжесть в желудке: всё-таки дерево — это совсем не то, что человек хорошо переваривает. Оставалось надеяться, что я привыкну… Со временем. Надеюсь…

А на совещании пришлось говорить — и говорить много. И ещё долго объяснять, где именно нас подставили и гнусно обманули. И как теперь всё исправить. Потом пришлось объяснять, почему на квесты идти придётся именно мне, а не кому-то другому — кого руководству Мыса не так жалко. То ещё занятие, честно говоря — напрашиваться туда, куда и сам не захочешь. Но как бы мне ни хотелось избежать этой чудесной привилегии, а до первого масштабного извержения осталось всего четыре-пять месяцев. Вряд ли система будет благосклонно дожидаться конца года.

Разошлись мы только под вечер… Солнце уже начинало своё стремительное падение за горизонт. Мыс оправлялся от нашествия вышронцев, восстанавливаясь из руин. Внешняя стена продолжала расти в высоту, достигнув уже четырёх метров. Ещё метра три — и можно с ней заканчивать, сделав напоследок парапет и зубцы.

Вместе с Аришей мы поднялись на стену форта, на мой любимый балкончик, и уселись на лавочку, которую я здесь недавно поставил. Говорить не хотелось. Мы просто смотрели на море, которое лениво катило волны к берегу, и молчали.

— Ладно, перед смертью не надышишься… — заключил я. — Расскажешь потом, как всё со стороны выглядит.

— Расскажу, — Ариша серьёзно кивнула. — Удачи тебе там… Возвращайся!

— Не дождётесь… — решил пошутить я, разряжая обстановку, а потом собрался с духом и произнёс. — Пощекотать мне нервы! Немедленно!

Мир мигнул, разом погрузившись в темноту и тишину. И только системные сообщения во тьме говорили о том, что я всё ещё жив.

Загадай желание!

— Что, вот так сразу? Я не готов! Я хотел квест сначала пройти! — возмутился я.

Хватит ломаться! Загадывай!

— Ну ладно. Хочу, чтобы на острове… — и тут, вспоминая все каверзы от системы, я задумался, как сделать желание однозначным. Особенно с учётом того, что номер острова я никак не мог вспомнить. — …На том острове, откуда я перешёл в квест, до конца сезона не извергались вулканы.

Однако в этот раз система не собиралась ловить меня на неосторожном слове.

Желание принято. В случае прохождения квеста, на острове 3-18-5 не будет извержений вулкана до конца этого сезона игры «Жертвы Жадности». Ваше желание добавлено в список от разных игроков под номером 3911 с пометкой «неосуществимое».

Она, система — просто тварь, которой даже обманывать виртуозно не надо… Она просто кидает игроков — и всё.

Добро пожаловать в место, где щекочут нервы, а ещё выносят мозг и вырывают сердце! Доберись до выхода с первой попытки и попытайся остаться в своём уме!

Я стоял на арене, отдалённо напоминающей Колизей. Наверно, что-то подобное старались возвести в любом уважающем себя городе Римской империи. Мир был будто подёрнут дымкой, сквозь которую я видел живых существ на трибунах, но не мог рассмотреть никаких подробностей. Они были просто туманными сгустками — как и мой противник, стоявший на другом краю арены, присыпанной песком.

В моих руках было копьё, а у противника — щит и меч. Я на всякий случай огляделся в поисках выхода с арены, потому что воевать здесь и сейчас не собирался. Мне бы выбраться отсюда побыстрее… Но выхода не было. Только арена, только стены и арка, прикрытая массивной решёткой. Я бы и со своими двумя с хвостиком сотнями единиц силы не справился с такой.

Пока я оглядывался, противник начал сближение, а над ареной разнёсся громкий голос — то ли комментатора, то ли местного диктора. Я, конечно, не был в Древнем Риме, но уверен — там просто объявляли будущих соперников, не комментируя каждое их действие, как на современных спортивных соревнованиях.

— Претендент Первый начинает бой и идёт на сближение! Напоминаем: победитель в этой схватке отправится домой к своей семье и близким! Претендент Второй зачем-то оглядывается… Эй, дурень, тебе что, заняться больше нечем? В туалет надо было ходить до боя!

Плоская шутка вызвала гомерический гогот на трибунах, а я скептически скривился, всем своим видом выражая, что думаю о таких шутниках.

— Кривись, терпи, борись! Ну или делай свои дела прямо здесь. Только побыстрее, а то можешь не успеть! — продолжал потешаться комментатор. — Дорогие зрители! До чего же испортились нравы у современных гладиаторов!..

Мой противник был совсем близко. Тёмный плащ скрывал его лицо, но фигура была явно женская. Ну как бы грудь-то я под плащом и в такой дурацкой ситуации могу разглядеть… Я поудобнее перехватил копьё и приготовился встретить врага.

Враг выставил вперёд щит, отвёл руку с мечом и начал приближаться ко мне осторожными шагами.

— Девушка, я если что — благородный рыцарь! — сообщил я. — Женщин не трогаю!

— Тем лучше… — кивнула моя противница, и её голос показался мне знакомым.

Она сделала быстрый шаг вперёд и ткнула мечом в мою сторону. А я чуть сместился, пропуская её оружие, и врезал древком по руке, заставляя девушку повернуться от силы удара. И отступил, не решившись сразу убить — всё-таки всего одна попытка…

— Давай договоримся! Зачем это ненужное кровопролитие? — предложил я, но вместо ответа снова вынужден был отбивать выпад. — В последний раз предлагаю!

Но и на этот раз моя противница не стала меня слушать, попытавшись сблизиться, чтобы проткнуть наверняка. Я не стал ей мешать — только со всей силы врезал ногой в нижний край щита, который от такого обращения впечатался в подбородок моего противника. А я, забыв про рыцарство, немедленно вогнал копьё в живот девушки.

— …И дырявит Претендента Первого! Давай, Второй, проверни оружие в ране!

Я не особо собирался следовать советам комментатора, но моя соперница попыталась меня достать мечом в последнем усилии — всё глубже насаживаясь на копьё. А поскольку моя тушка была мне дорога, я чуть повернул копьё в ране, раздирая внутренности (больно ей, наверно…). Девушка застонала и начала оседать, заливая кровью песок арены.

— И это — конец! Дорогие зрители, это был короткий и кровавый бой! Как я и обещал, раскрываю вам главную интригу! Первый и Второй претенденты приходятся друг другу кровными братом и сестрой! Какой накал страстей!.. Какая драма!..

— Что?! — я с ужасом подскочил к поверженному противнику и откинул капюшон. — Нет-нет-нет!

Увы, мои надежды не оправдались — под капюшоном была именно моя сестра. Что она вообще тут делает?!

— Я… Жаль… Муж… Дети… — она силилась сказать хоть что-то связное, но ей не хватало сил. — Почему… не уступил?..

— Я же не знал! Нет!.. — бормотал я, пытаясь вытянуть копьё, но удобнее всего это было сделать, уперевшись в тело ногой, а не стоя на коленях с измазанными в крови по локоть руками.

— Живи с этим… — выдохнула сестра и замерла, глядя в небо.

— Нет… — пробормотал я, отпуская копьё. — Что ты вообще здесь делаешь?.. Зачем?.. Я не хотел!

Девушка сморгнула и повернула голову ко мне:

— Да нет, хотел! — возразила она бодро и указала на копьё. — Смотри, что наделал! И кишочки повредил…

Чтобы показать, что так оно и есть, моя сестра запустила руку в живот и вытащила «кишочки», зажав их в кулаке.

— Ты вот прям хотел — и убил! Давай, убивайся теперь по мне! — она улыбнулась, и из уголка губ у неё появился белый червячок.

Я попятился, замотав головой. Где-то на краю сознания я слышал крики трибун, голос комментатора, а сам обернулся к решётке за своей спиной, которая как раз начала подниматься, и бросился бежать.

— А ну вернись и почини мои кишочки! — требовательно орало тело моей сестры. — Или отдай свои взамен, негодник! Будь братом до конца!

Я влетел в темноту прохода, обо что-то споткнулся, чуть не упал, восстановил равновесие, снова обо что-то больно ударился… И, наконец, остановился, осознав, что бегать в кромешной тьме — это не очень удобно.

Я оглянулся на арену, но не обнаружил за спиной ни арки, ни решётки — только темноту. Проход исчез, а вместе с ним иссяк и свет, бивший во тьму. Я двинулся вперёд, ощупывая перед собой пространство, чтобы снова не наткнуться на что-нибудь — благо предметов, пригодных для столкновения со мной, здесь хватало. В темноте в полнейшем беспорядке были, похоже, раскиданы какие-то столы, стулья и разные агрегаты непонятного происхождения…

Продвигаясь вперёд на ощупь, я наткнулся рукой на стену и двинулся вдоль неё. Комната, в которой я оказался, была квадратной — это я выяснил, обойдя её по периметру, хотя немудрено было и ошибиться в полной темноте… Может, она была и шестиугольной — ну или пятиугольной. Но дойдя до четвёртого угла и не обнаружив выхода, я неожиданно почувствовал, как в этой самой комнате внезапно стало душно.

Каюсь, в какой-то момент мной даже овладела паника. Я отчётливо осознал, что замурован — и мне стоило немалых трудов не начать метаться в поисках выхода. Однако всё-таки взял себя в руки и снова начал обход. Я не нашёл ничего снова, и снова, а потом — о чудо! — нащупал почти неприметный шов. Обследовав подозрительный участок, я очень скоро обнаружил дверную ручку, расположенную не, как полагается, на уровне пояса, а на самом верху. Ухватившись за неё, я начал трясти ручку, и дверь открылась, выпуская меня из ловушки.

Теперь я стоял на железных мостках — из тех, что любят пихать в фильмы ужасов одной известной заокеанской киностудии. Внизу, в бесконечных котлах — они были везде, сколько хватало взгляда — булькала какая-то жидкость, отравлявшая воздух омерзительной вонью. А над котлами висели металлические мостки.

— Девочка! Как мило, что ты зашла ко мне! — раздался сзади хриплый голос.

Я обернулся, чуть не запутавшись в подоле ярко-красного платья, и замер. Нет, не потому что позади меня стоял огромный мужик с очень неприятного вида ножом и топором за спиной. И меня остановило вовсе не то, что у него было не лицо, а гноящаяся маска. Меня остановило наличие у меня груди и отсутствие того, что каждый мужчина всегда ощущает между ног. А ещё я был в длинном красном платье…

— Верните! — хрипло потребовал я.

— Куда ты хочешь вернуться, милая? — спросил стоящий за мной маньяк. — Оставайся. Тебе будет и здесь хорошо!

А это был именно маньяк! Точно говорю! Во-первых, рожей не вышел, чтобы быть нормальным. Во-вторых, у него есть нож. А, в-третьих, чего он облизывается, глядя на меня?

— И почему грудь такая маленькая? — возмутился я, продолжая исследовать своё новое тело. — Ведь можно было хотя бы третий размер сделать!

— Ты страдаешь от того, что не выросла грудь? — сочувственно поигрывая ножом, маньяк сделал шаг вперёд.

— Шаг назад, страхолюдина!.. — приказал я тонким девичьим голосом.

— Ой, как страшно! — засмеялся незнакомец и устремился ко мне.

А я, как и любая уважающая себя женщина, подхватил подол платья — и с визгом рванул от него. Визжал я, правда, недолго. Сначала я понял, что бежать и визжать одновременно не получится. А потом вспомнил, что я всё-таки мужик. В этот самый момент бедро стукнулось о поручень мостков, и я чуть не свалился. С женским телом была просто беда — у него совсем другой центр тяжести, к которому ещё надо было привыкнуть.

Я раньше не понимал, почему женщины в ужастиках так смешно бегают. А теперь знаю — это потому что они все были мужиками, которых сделали женщинами сразу перед тем, как отправить к маньяку. Они просто не привыкли ещё… Ну или это просто совершенно не спортивные актрисы, прогуливавшие уроки физподготовки…

Маньяк догонял! Я честно пытался оторваться, но никак не мог. Неизвестный режиссёр забыл выдать мне туфли, а бегать босиком по металлическим прутьям — то ещё удовольствие. Спасибо ещё, что не на шпильках! Пальцы так и норовили проскользнуть сквозь отверстия в полу и сломаться на каждом следующем шаге. Так что не было ничего удивительного в том, что маньяк меня всё-таки догнал, толкнул в спину — и я растянулся на металлическом мостике.

— Куда же ты, красотка? — совершенно банально возмутился он. — Неужели тебе не нравится моё гостеприимство?

Его пальцы потянулись к вороту платья, и вот тут я понял, что сейчас буду гол, изнасилован и убит. Я громко завизжал, но это никак не пристыдило маньяка — тот только настойчивей стал…

Стоп! Я не женщина, чтобы меня насиловать! Я здоровый волосатый мужик с силой в 225 единиц. Какого хрена я тут визжу, как девочка? Впрочем, если меня как мальчика попытаются изнасиловать, то я, наверно, тоже буду визжать, как девушка. Но я — мужик! Мужик!.. Мужик!..

— Сколько у тебя силы? — прохрипел я, удерживая руку маньяка и не давая ему добраться до моей девичьей груди, никем ещё не лапанной, кроме меня самого.

— Что?.. — маньяк опешил и даже перестал на меня наваливаться. — Какой силы? Давай, снимай тряпки!..

— А у меня больше двухста! — сообщил я, резко подбирая одну ногу к груди и выпрямляя в сторону отвратительной хари.

Маньяк отлетел, как тряпичная кукла, и кувыркнулся в сторону. А я поднялся во весь свой могучий рост и, прежде чем он встал, залепил ему пяткой в пах.

— Су-у-ука-а-а-а! — заорал несчастный. — Ты хоть… Как больно!..

— Да, я в курсе, — произнёс я, снова чувствуя себя тем, кем был раньше. — А ну-ка не дёргайся!..

— Мужик! В платье! — удивился маньяк, уворачиваясь от нового удара. — Слышь, мужик, ты в курсе, что ты извращенец?

— Да кто бы говорил! — хмыкнул я, примериваясь для нового пинка.

С третьего раза я его достал. После чего не стал долго раздумывать. Пока маньяк корчился на мостках, я подхватил его и кинул вниз — прямо в чан. С минуту я смотрел в мутную жидкость, но мерзкий преследователь так и не всплыл на поверхность. Видимо, утонул.

Я решительно ободрал подол платья, чтобы не мешался, попутно проклиная систему за такие больные фантазии и нескромные наряды. Впрочем, теперь стало удобнее, хоть на груди платье и болталось… Но, простите, женскую грудь я предпочитаю жамкать, будучи мужиком, а не девочкой. Выпрямившись, я решительно огляделся, пытаясь найти выход, но его не было видно. Зал казался бесконечным.

Вокруг громко булькала жидкость в чанах, громыхали металлические сочленения мостков и цепи, на которых они висели… И только чудом я выделил в этой мешанине звуков слабые похрустывания снизу… А опустив взгляд, увидел нацелившегося на меня таракана. Вполне себе земной такой таракан — из тех, какие водятся в Латинской Америке. Только размером с автомобиль и вместо глаз — уродливые лица маньяка.

— Ты заплатишь нам! — хором заявили эти отвратительные морды. — Заплатиш-ш-шь!..

— Тыщи хватит? — поинтересовался я, и ведь даже голос почти не дрожал. — Ладно, давай три косаря и расходимся!

— Ты заплатишь кровью! — пафосно сообщили лица маньяка, и всё огромное тело таракана пришло в движение.

— Я щас тоже в чан сигану… И в какую-нибудь фигню превращусь! — предупредил я, заставляя парализованные подсознательным страхом ноги начать двигаться.

Таракан не ответил. Зато бодро подпрыгнул, хватаясь своими отвратительными лапками за мостки, которые, понятное дело, зашатались, а цепи — затрещали, натягиваясь. Я не стал ждать классической сцены с падением из хорроров, а бегом устремился прочь.

— Да где же этот грёбаный выход?! — пробормотал я, стараясь двигаться настолько быстро, насколько это вообще было возможно.

Таракан мчался за мной, своим весом обрушивая мостки, но каждый раз успевая перепрыгнуть на следующие. На ровной поверхности он бы меня точно догнал, но именно здесь у меня было небольшое преимущество — мне хотя бы не приходилось прыгать. Но, как назло, впереди показалась стена зала — и в ней не было дверей. Просто бетонная стена! Ну как так?!

Я резко свернул, стараясь сместиться, и начать бежать параллельно стене. Но таракан тоже не растерялся и с торжествующим визгом стал сокращать расстояние, двигаясь по диагонали — ему размеры позволяли. А я всё никак не мог придумать, как спастись — и ожидаемо получил толчок в спину, когда тварь догнала меня.

От удара меня подкинуло, а потом бросило вперёд и в сторону. В последний момент я уцепился за перила, так и не упав — и закинул своё тело назад. Таракан завис надо мной своим отвратительным хитиновым пузом и поднял его повыше, явно собираясь меня расплющить одним решительным ударом.

— Тебе конец! — заверещали головы маньяка.

— Ладно… — согласился я, качнулся, прицеливаясь к краю чана, и разжал руки.

Каким-то чудом я попал именно туда, куда собирался — в узкий зазор между чанами. От удара, правда, что-то случилось с ногами — они теперь жутко болели и отказывались сгибаться в коленях. Зато я сумел забиться в тесную щель, где громадный таракан не мог меня достать. Он бесновался, прыгая вокруг, пытался дотянуться лапой, но не мог — и это бесило его ещё больше.

— Тебе конец! — орали мерзкие лица маньяка.

— Бред… Бред… — повторял я себе шёпотом.

— Конец! Тебе конец!

В этот момент из-за чана показалось лицо моей убиенной сестры, а потом и сама она начала неторопливо заходить в моё убежище, волоча за собой гирлянду кишок.

— Кишочки сломал! Сбежал! Негодник! Тебе конец!..

— Конец? — я неожиданно ухватился за это слово.

Это был бред, это был кошмар, это был плод воспалённого сознания… А любой кошмар заканчивается. Надо только проснуться. И как мне проснуться здесь? Как… Да надо просто захотеть! Или попросить! Кого? Таракана? Нет… Сестру? Ну нафиг, я её теперь боюсь! Систему!..

— Система! Я хочу проснуться! — твёрдо заявил я, отодвигаясь всё дальше и дальше от тянущихся рук моей сестры.

Уверен?

— Да, я хочу проснуться! — окровавленные руки достигли шеи, и я отмахнулся. Однако сестра проявляла поразительную для её состояния настойчивость и силу…

Точно?

— Я хочу проснуться, хочу проснуться, хочу проснуться!.. — закричал я, почувствовав, как на горле смыкаются холодные тонкие пальцы.

Ну так бы сразу и сказал! А то мямлит что-то… Доброе утро!

Глава 2. Пощекотать рёбра

День четыреста четвёртый!

Вы продержались 403 дня!

Индивидуальный и уникальный квест пройден.

Из всех, кто сумел выбраться из квеста, ты пока — самый большой тугодум, продержавшийся несколько часов.

Сила есть — ума не надо. Да, Филя?

Я вывалился в привычный мир на том же самом месте, откуда был переброшен системой в квест. То есть, на стену — вот только был уже не ранний вечер, а раннее утро. И я всё ещё был жив и в своём уме! Ах-ха-ха!

Уверен насчёт «своего ума»?

В своём!.. Ах-ха-ха! Я не выдержал и захохотал в голос. Получилось хрипло, зловеще и страшно…

Хо-хо! В смысле, ну-ну!

Язва, а не система! Даже знать не хочу, что она мне в следующем квесте подкинет. Однако тянуть с ним я вовсе не собирался. Вот теперь — точно не собирался. Приду в себя денёк — и снова в бой! Труба зовёт, и всё такое… А ещё требовалось немного поспать, поесть, погрызть…

Да, я теперь — бобёр, и не надо завидовать! Ах-ха-ха! Нет, всё-таки я немного двинулся кукухой… Самую малость. Зато теперь внутреннее самоощущение соответствует общественным ожиданиям — ведь меня и так все считали долбанутым!

На стену из башни вышла Ариша. Завидев меня, она с радостным криком подбежала ко мне и крепко обняла.

— Боже, я всю ночь уснуть не могла… Как ты, в порядке? — спросила она, заглядывая мне в глаза.

— Хочу спать, есть и отдохнуть, — признался я. — Более отвратительного квеста со мной ещё не случалось…

Мы спустились вниз, и пока девушка пыталась из скудных запасов, которые имелись в доме (и то лишь по её настоянию!) соорудить завтрак, я рассказывал ей, как всё прошло. Вообще Ариша была отличным слушателем: умела подбодрить в нужный момент как бы случайной фразой, искренне восхититься на хвастовстве и пожалеть, когда было и вправду необходимо. И даже в постель она меня затащила буквально за минуту до того, как я сам с ней что-то подобное захотел сделать…

Проснулся я лишь к обеду, чему был сильно удивлён. Ведь все знали, что у меня там квест, и вообще обо мне стоит немного поволноваться. Я-то ожидал, что с утра начнётся паломничество — однако наш с Аришей сон никто не потревожил. И только покинув башню, я узнал, в чём дело. Стоило мне переступить порог, как я наткнулся на выставленные в мою сторону копья ударников.

— Совсем сбрендили? — удивился я.

— Мы если и сбрендили, — заметил Борборыч, с подозрением разглядывая меня, — то не заливались злодейским смехом на стене посреди ночи.

— Вообще-то было уже раннее утро! — возмутился я. — А утром все нормальные люди немного не в себе!..

После сна я ощущал себя свежим, бодрым и вполне себе психически здоровым. Произошедшее во время квеста начало забываться, и мозг перестал воспринимать всё вокруг как болезненный бред.

— Ну тогда ладно… Рассказывай! — благосклонно кивнул Борборыч, подавая знак опустить копья.

— Хрен вам на всю морду, а не рассказ! Бунтовщики проклятые!.. — заявил я, гордо выпятив грудь.

— Странный он какой-то! — осторожно заметил Толстый.

— Может, всё-таки?.. — подмигнув Борборычу, предположил Вислый.

— Ладно! Ладно!.. Расскажу! — сдался я.

В общем, ещё полчаса пришлось пересказывать свои приключения ударникам, а потом ещё столько же убить в администрации — повторяя всё то же самое руководству. А затем я обедал, и любопытная аудитория с благодарными ушами нашлась и в кафе… И самое главное — теперь моя история продолжила своё путешествие, но уже без моего участия. Её пересказывали по всему городу, приукрашали, добавляли ещё более жуткие подробности — в общем, всё по канонам нормальной городской страшилки. Не удивлюсь, если даже вместо Филиппа Львовича под конец героями квеста становились совершенно другие люди. Развлечений здесь особо нет, вот и веселят сами себя как могут…

Под конец дня я, наконец, добрался до мастерских, где медленно, но верно продвигалась разработка первого в игре (очень надеюсь, что именно первого!) ружья.

— Подходи чер-рэз пар-ру дней! — посоветовал Бронза. — Будем пр-роводить испытания… На мастер-рэ, если р-ружо ср-разу не пальнёт по мишени!..

Вообще оружие получалось весьма необычным. Если поставить на приклад, то ростом с меня. И большую часть длины занимало, собственно, дуло. Как мне объяснили, это чтобы пуля точнее летела — а то разброс будет таким, что мало не покажется. Были уже готовы и пули — тяжёлые шарики с ободком по самому центру. Я с умным видом походил, покивал мастерам — да так и ушёл восвояси. Ничего я в ружьях всё равно не понимаю, так чего людей зазря отвлекать?

Если честно признаться, все эти блуждания по посёлку были лишь предлогом оттянуть начало второго квеста. Конечно, я грозился, что теперь ничего не боюсь… Но зачем врать самому себе? Боюсь. И ещё очень надеюсь, что в первом квесте всё-таки была не моя сестра, а просто образ, вытащенный из моей головы… Систему бесполезно спрашивать — не ответит.

Ближе к вечеру я снова засел на стене форта и смотрел на море. Вернулась Ариша, пристроилась рядом… Мы сидели и молчали — говорить было не о чем. Просто надо было пройти проклятый квест… Будто в напоминание об этом вдалеке зарокотал вулкан…

— Как я попадаю в квест? — я, наконец, прервал молчание.

— Так же, как тела обычно отправляются на перерождение… — ответила Ариша, едва заметно закусив губу. — Рассыпаешься чёрной пылью — и всё.

— Как оригинально…

Ишь, ты, оригинальности ему захотелось! Если на твоём месте будет оставаться куча вонючих какашек — будет лучше?

— Сомнительно… — мысленно ответил я.

Ну тогда и не выпендривайся!

— Ладно, пойду я в квест! — вздохнул я и улыбнулся Арише. — Попробую вернуться до ночи.

— Попробуй просто вернуться, — сказала девушка и крепко меня обняла. — Чёртовы квесты…

— Пощекотать мне рёбра! Немедленно! — крикнул я, оставаясь в её объятиях и надеясь, что система не станет осуществлять свою угрозу по фекальной замене чёрной пыли.

Мир мигнул, привычно отправляя меня в пустую темноту и тёмную пустоту. Ну вот, началось…

Загадай желание!

Я решил не спешить. Ведь, как только загадаю, сразу начнётся такое, чего я могу и не пережить. Настроение было откровенно похоронным…

— Ты знаешь моё желание, — наконец, сказал я.

В случае прохождения квеста, на острове 3-18-5 не будет извержений вулкана до конца этого сезона игры «Жертвы Жадности». Вот это?

— Да, это оно! — согласился я с системой.

Ты же в курсе, что нельзя просто взять и заткнуть вулкан, который начал извергаться?

— А я очень-очень сильно хочу, чтобы он перестал!.. — если бы у меня были плечи, я бы ими пожал.

Комментариям системы я, в принципе, не особо верил. Конечно, она может и на слове подловить, а, может быть, и в самом деле ещё не до конца всесильна на этой планете, но значительно чаще система просто издевается. Потому что так надо… И даже не ей…

Какие вы недоразумные и наивные существа! Ладно, раз уж ты так хочешь — то попробуй сам его и заткнуть! Если доберёшься!

— Что? — переспросил я с подозрением.

Желание принято.

В случае прохождения квеста, на острове 3-18-5 не будет извержений вулкана вплоть до последнего года этого сезона игры «Жертвы Жадности».

Прошу суд принять во внимание, что этот подсудимый был слишком настойчив!

— Причём тут подсудимый? — сразу напрягся я.

Добро пожаловать в чёртов квест!

Здесь тебе пощекочут рёбра, намнут бока и проварят до костей!

И тебя обитатели квеста давно и особенно сильно ждут! Попробуй-ка выбраться отсюда!

— Ты!!!

Надо сказать, я ещё ничего не успел увидеть, но, оборачиваясь, уже точно знал, кто передо мной предстанет. На красной равнине, всего шагах в двадцати от меня, стоял мой старый приятель — главный чёрт с неизменным свитком. Кое-что в нём, конечно, изменилось со времени нашей последней встречи — его рога были перевязаны бинтами, закреплёнными очаровательными белыми бантиками у самого основания.

— Нет, это совсем не я! — сообщил я, оценивая обстановку вокруг и с удовольствием подметив, что на равнине только я и чёрт.

— Ты! — с удовлетворением погрозил мне свитком чёрт. — Ты подставил меня перед начальством! И я был наказан! Меня били! Мне на каждом роге написали неприличное слово! Ты хоть представляешь, сколько мне придётся их полировать?

— Да нет, это вовсе не я! — решил я продолжать прикидываться дурачком. — Тот был наглый, лохматый и нестриженый, а я вот какой вежливый и симпатичный! Смотри!..

Я даже показал пальцем на свежевыбритый подбородок и оттянул пальцем аккуратно подстриженную кудряшку.

— Ты-ты! — не поверил мне рогатый, погрозив пальцем. — Ты бегал от наказания за свои грехи! Ты сбежал из котла… Да ты раз сто оттуда сбегал!.. Ты плевался кислотой! Ты издевался над почтенными служащими Ада! Ты хамил уважаемым демонам и требовал почесать тебе спинку!

— Вы с кем-то меня спутали! — возразил я, с сожалением понимая, что уболтать рогатого, похоже, уже не получится.

— Взять его! В клетку его!.. — заорал главный чёрт непонятно кому, потому что вокруг было пусто.

Я оглядел окрестности и развёл руками, зловредно высунув язык. Хоть я и был гол и босоног, но с одним главным чёртом уж как-нибудь справлюсь…

— Некому брать-то… — начал было я.

Однако в этот самый момент прямо из воздуха появились десятки чертей, весьма оперативно уперев в меня многочисленные вилы. Да ещё и так, что я даже вздохнуть не мог глубоко, чтобы не пораниться…

— Ты будешь страдать вечно! — пообещал мне главный чёрт, разворачивая свиток. — И твоя вечность… Как не больше восьми лет?.. Да что за несправедливость-то?!

На его красной морде появилось расстроенное и обескураженное выражение. Он обвёл окружающий пейзаж взглядом, видимо, взывая к вселенской справедливости. А, не дождавшись её, грустно вздохнул.

— Восемь — значит, восемь… — кивнул он и подмигнул мне. — Зато это будут незабываемые восемь лет заключения, грешник!

Главный чёрт сунул свиток за пояс и крикнул остальным:

— Свяжите его покрепче и тащите в лагерь! Я запрошу новый котёл для этого бегуна!

— Бегун — термин социально устаревший! Сейчас вся молодёжь часто меняет место работы! — заявил я ему в спину и попытался аккуратно протиснуться через частокол вил.

Однако черти меня крепко осадили — и ещё крепче связали. Стоило мне пошевелиться, как они накинулись скопом, буквально завалив меня собственными телами, вывернули руки за спину, накинули на них верёвку и принялись усердно сматывать.

Уже потом, шагая под конвоем по каменистой равнине, я не один раз пытался эту верёвку порвать, но всё было тщетно. Либо путы лишали меня сил, либо, что более вероятно, сама верёвка была необычайно крепкая. И ведь, что самое обидное — я понимал, что смерти здесь не будет! Судя по оговоркам системы и чёрта, адские страдания в квесте и в самом деле будут почти вечными, а выхода как не было — так и нет. И речь не о бегстве из позорного плена — с этим я рано или поздно справлюсь! — а, собственно, о выходе из квеста.

Мы шли и шли, пока не достигли какого-то неглубокого каньона. Спустившись туда, мы продолжили свой путь. Мне хотелось пить так, что саднило горло. Мелкий песок равнины поднимался под порывами ветра и забивался повсюду, оседая на теле ровным красноватым налётом. В горле саднило, и я периодически громко чихал, прочищая лёгкие и пугая своих рогатых конвоиров.

Не знаю, сколько мы так шли под светом багровых небес, но в какой-то момент каньон расширился, открывая глазам небольшую долинку. В этой самой долинке стояло несколько котлов, где кого-то истязали (естественно, истязаемые кричали и умоляли, но их никто не слушал), а ещё сотня-другая навесов, под которыми отдыхали уставшие черти — и десяток клеток, где сидели какие-то люди. В одну из них затолкнули и меня.

Моим соседом был какой-то мужчина — худой как жердь, с синяками под глазами и потухшим взглядом. Кстати, вот у него как раз руки связаны не были! Что за несправедливость? Филипп Львович возражает против такой дискриминации!..

— Что, тоже польстился на квест? — усмехнулся мужчина, глядя на меня. — Они, гляжу, тебя не любят… Обычно руки не связывают.

Отвечать не хотелось — слишком сильно я устал. Присев, я прислонился к прутьям и попытался уснуть — и тут же получил рукоятью вил по спине. Обернувшись, я обнаружил чёрта, с ухмылкой следящего за мной.

— Попробуй ещё раз! — ласково предложил я.

Черт удивлённо пошевелил пятачком — и снова попытался ударить древком своего оружия, просунув его сквозь прутья. Я извернулся и врезал по древку так, что вилы с противным всхлипом вернулись обратно в живот хозяина. Чёрт гротескно свалился на землю и принялся возмущённо верещать.

На крики сбежались его сородичи и стали неистово галдеть. Некоторые даже попробовали повторить подвиг невезучего черта и наказать меня, но после того, как одному наказующему пришлось вытягивать вилы из ноги — резко передумали соваться в клетку.

Шум привлёк старшего чёрта, который устроил разнос своим подчинённым, а потом, пылая негодованием, повернулся ко мне:

— Опять ты буянишь! Ну ничего!.. Мы приготовили для тебя особенный котёл! Вот он тебе будет в самый раз!

Я повернулся к чёрту спиной и выставил из спутанных рук средний палец. Главный с удовлетворением дождался, пока у него в свитке тренькнет уведомление о моём новом прегрешении, а потом ухмыльнулся и ушёл.

— Меня Ноак зовут… — заметил мой сосед, молча наблюдавший за представлением. — Гляжу, ты знаком с этими ребятами?

— Нет, впервые вижу! — соврал я под отдалённое треньканье в свитке. После чего снова уселся у прутьев и постарался уснуть.

— Ну, да, так я тебе и поверил! — усмехнулся Ноак. — Чем-то ты их разозлил…

— Не проявил покорность, — размыто ответил я. — Меня Филей зовут.

— Русский? — уточнил Ноак. — А я из Швеции. А сюда как попал, через квест?

— Через квест, — кивнул я.

— Что, решил осуществить сокровенное желание? — Ноак горько улыбнулся и сплюнул на пол пыльной слюной. — И тебя тоже игра послала, сказав, что «может быть» и всякое тому подобное?

— Не совсем так… — ответил я. — И вообще, это долгая история. Ты лучше скажи, что здесь вообще и как?

— Да тут всё печально, — Ноак неопределённо хмыкнул и кивнул на клетки. — В них сидят такие же, как и мы, попытавшиеся квест пройти. Я с некоторыми общался, с кем удавалось в одной клетке посидеть. В котлах — сейчас те, чьё время пришло помучиться. А сидим мы все в каком-то сраном каньоне. Вот и всё, что я знаю…

— Глубокие познания… — одобрительно кивнул я. — Сбегать пытались?

— Не сбежишь! — Ноак сокрушённо помотал головой. — Черти догоняют и возвращают.

— Вот это как раз поправимо… — буркнул я. — А что тут ещё вокруг есть?

— Да ничего нет!.. — раздражённо отмахнулся мой сосед по клетке. — Пустыня, каньон — и всё… А, ещё один парень, американец, говорил, что видел вот там…

Ноак пригляделся и махнул в противоположную — от той, с которой меня привели — сторону ущелья рукой.

— …Кажется, там. Вулкан вроде был. Но это далеко… — Ноак внимательно смотрел на меня, пока я старательно пытался перетереть верёвку о прутья клетки. — А тебе оно зачем?

— Да так, сбежать хочу… — ответил я и сразу задал новый вопрос. — Тут вообще кормят?

— Зачем? Мы ведь тут страдаем! — Ноак хрипло засмеялся. — Умереть не можем. Так что ни воды, ни еды — ничего такого нет. Разве что из котла напиться…

Мы замолчали. Я старательно продолжал пилить верёвку, а Ноак всё так же пристально смотрел на меня. Через некоторое время он предпринял ещё одну попытку отговорить меня от затеи с бегством.

— Слушай, зря ты силы тратишь! Не сбежишь отсюда, говорю тебе! Черти бегают очень быстро, и ещё они — очень сильные.

Мне было лень долго объяснять, а короткое разъяснение всё никак не приходило в голову…

— Здесь все сбегали хоть по разу! Ловят и в клетку возвращают. А ещё пару раз прилетал какой-то крылатый демон, которого эти черти боятся как огня. Уйдёшь от них — столкнёшься с ним…

— Слушай! — я, наконец, придумал, что ответить. — Ты, правда, думаешь, что они меня связали, потому что я не опасен для них?

Ноак замолчал, поджав губы — видно, обиделся. Странный он… А я продолжил пилить путы. Но, надо сказать, особых успехов пока так и не добился. Не знаю, сколько точно времени прошло, но, как минимум, несколько часов пролетело за бесполезным занятием. И за всё это время ни один волосок на путах так и не лопнул!.. А есть мне уже хотелось нестерпимо…

Черти выполняли своё гнусное дело и продолжали пытать игроков. Раз в какое-то время — как я подозреваю, в час — они вытаскивали из котла непонятные куски мяса и костей, возвращали их в клетки, а в котлы кидали новую партию грешников. Те куски мяса, которые вынули первыми уже при мне, постепенно вновь приобретали человеческий облик — после чего начинали орать, плакать, подвывать и бросаться проклятиями.

Наконец, я понял, что так ничего не добьюсь — прутья решётки никак не брали мои путы. Надо было либо развязывать узлы, либо искать другие способы от верёвок избавиться. А для этого мне требовалось перекинуть руки вперёд — чем я, собственно, и занимался ещё три смены пленников в котлах, пытаясь найти способ перевести руки под собой.

Пришли черти и за Ноаком, из-за чего мне пришлось прерваться и даже раскрыть рот:

— Удачи! — искренне пожелал я шведу.

— Отвали! — буркнул он, видимо, посчитав пожелание не слишком удачным.

Потом снова пришлось отвлечься, потому что пришёл старший чёрт, посмотрел на меня, зловеще и картинно — прямо как киношный злодей! — расхохотался и ушёл. А я, наконец, получил хоть какой-то результат своих стараний — провёл в петлю руки правую ногу. Эх, надо было больше ловкость прокачивать!.. Теперь руки у меня находились прямо между ног, но вот левую протащить никак не получалось. Слишком неудобное было положение…

Черти, вернувшие в клетку сваренного заживо Ноака, только поржали над моей противоестественной позой. Ну погодите у меня — доберусь до каждого, гады!..

Ну а потом прибыл мой персональный котёл, и я понял, что мне — конец. Вот теперь точно!.. Потому что котёл этот отличался от других наличием крышки, как у скороварки — причём, такой толщины, что из пушки за год не пробьёшь. Котёл притащил десяток пыхтящих от натуги чертей, которые сразу же принялись его устанавливать, в то время как ещё два десятка рогатых кинулись к краю долины и принялись таскать оттуда какую-то жидкость. Судя по неприятному душку серы, если это и была вода, то не слишком вкусная.

Впрочем, я бы уже и такой глотнул… Я упёрся правой ногой в решётку, а левую задрал и принялся пропихивать полупопие через кольцо рук — понимая, что до того момента, когда побег станет невозможен, осталось совсем чуть-чуть… Как всегда, затык случился на уровне колена — дальше у меня согнуться не получалось, а ведь было очень надо! И я упорно продолжал, наплевав на боль.

— Вот ты упёртый… — хрипло выдал варёный Ноак из своего угла. — Зачем?

— Глаза уже восстановились? — спросил я, вернув руки к пятой точке и попытавшись пропихнуть через них согнутую в колене ногу.

— Да…

— Новый котёл видишь? — спросил я.

— Ну да, вижу…

— Это для меня! — пояснил я.

Ступня проскочила, вжатая в мою задницу так, что вот-вот — и сломается копчик. Согнутая нога прошла уже значительно легче, и я победно уставился на свои измочаленные верёвкой запястья.

— Что ты им сделал? — тихо спросил Ноак, начиная понимать, что я здесь точно на привилегированном положении… Хотя вот не уверен, что в данном конкретном случае это является преимуществом.

— Да что я им только не делал… — ответил я, сосредоточенно разглядывая узел.

А узла не было. Вообще. Создавалось ощущение, что верёвки прямо на мне сплели.

Тем временем перед моим будущим котлом собралась целая толпа чертей. Главный чёрт, грозно потрясая свитком, толкнул речь:

— Братья! Сколько боли и унижений претерпели мы от этого грешника! Сколько оскорблений он нам нанёс… Но вечность с нами! И в вечности он будет страдать, искупая свои прегрешения! Смертный дурак, решивший, что убежал от нас и своего наказания. Глупый человечек, решивший, что он силен и хитёр… И где он сейчас?! Сидит в клетке! Как и другие людишки!

— У-а-а-а-а!!! — заревели в ответ черти.

А я почувствовал, как рот наполняется непонятно откуда взявшейся слюной… Желудок истерично взвыл, требуя хоть что-то в него положить… И я понял, что ему было нужно — путы! Они пахли древесиной и целлюлозой, они были такие аппетитные, такие близкие… Ноак, увлечённый наблюдением за чёртовым митингом, не сразу понял, что за спиной творится нечто странное. Он обернулся и ещё несколько секунд смотрел, как я аппетитно похрустываю путами, а потом с ужасом выдохнул:

— Да ты прям их жрёшь…

— Р-р-р-р-р! — ответил я.

— Знаешь… Если я на тебя стукну, то мне могут дать дополнительный выходной от котла… — задумчиво проговорил Ноак.

Я сглотнул верёвку, глядя, как этот кусок варёного мяса ползёт к решётке, а потом попытался его отговорить:

— А если я тебя стукну, то именно ты своим телом и откроешь мне дверь клетки, — я еле сдержался, чтобы снова не набить рот верёвкой. — И меня мало волнует, как ты себя тогда будешь чувствовать, стукачок!

Больше сдерживаться не было сил, и мои зубы опять впились в желанные волокна. К сожалению, Ноак не внял моему благоразумному совету. Он принялся хрипеть и стучать лбом об решётку, пытаясь привлечь внимание к собственной персоне, но на его несчастье — и на моё счастье! — черти слишком внимательно слушали главного… А потом верёвка, наконец, лопнула, и я освободившимися руками старательно подобрал все её обрывки.

— И вот настал час расплаты! Настал тот миг, когда наказание найдёт того, кто бегал от него! Пусть боль смоет прегрешения, пусть муки Ада обрушатся…

— Эй… Он бежать решил!.. Эй!.. Он мне угрожал!.. Вы слышите меня?..

— И восторжествует несправедливость! Пусть этот мерзкий человечек страдает вечно!!!

— Он верёвки жрёт! — в полной тишине, воцарившейся в долине, воскликнул Ноак.

— Кто там верёвки жрёт? — удивился главный чёрт, округлив глаза.

Но Ноак просто не мог ему ответить. Я, наконец, набил, как хомяк, полные щёки, уместив во рту все остатки пут, подошёл к своему соседу и выполнил угрозу, отвесив ему пинка. Ноака кинуло на дверь клетки, но замок выдержал. Я снова размахнулся и снова пнул, не обращая внимания на подвывания коварного шведа. Решётка пошатнулась, но вот дверь и не думала раскрываться. Засов, зафиксированный замком, надёжно удерживал меня в ловушке. Вздохнув над судьбой подлого предателя, я схватил Ноака за ноги, размахнулся и кинул его в дверь со всей доступной силой. И дверь…

И дверь снова не поддалась! Вот только сама решётка не выдержала таких издевательств и развалилась. Сверху на меня обрушилась крыша, а справа — одна из стенок. К счастью, остальные решётки решили завалиться наружу. Над лагерем рогатых повисла ещё более оглушительная тишина, чем после речи главного чёрта… Я почувствовал, что на меня сейчас все смотрят, и понял: настал момент сказать что-нибудь вдохновляющее и героическое. Откинув крышу клетки в сторону, я сглотнул остатки верёвки, открыл рот…

— Да ну на хрен… Бинторогий уже толкнул речь, так что обойдётесь! — скороговоркой сообщил я всем и бросился бежать.

— НЕ-Э-Э-ЭТ!!! — взревел главный чёрт, пуча глаза и краснея ещё больше, так что на его лице появился красивый малиновый отлив. — Догнать!!!.. ЫА!.. АЭ!

Бедолага потерял дар речи — и теперь общался гласными с несогласными с ним чертями. Однако те бросаться за мной в погоню не спешили… Только парочка самых решительных кинулась наперерез, и теперь я убегал, активно размахивая над головой вилами. Вторые уже торчали древком в земле, а на остриях корчились те самые двое, смелые и невезучие.

Лагерь чертей я покинул именно в том направлении, где, по словам Ноака, и был вулкан. Потому как я ещё помнил, зачем пришёл сюда — затыкать вулканы. И раз здесь есть вулкан, то я его заткну. Возможно, своей собственной тушкой… А позади с весёлым гиканьем разворачивалась загонная охота на Филиппа Львовича, что его — то есть, меня — не радовало никоим образом. Потому как я и без того чувствовал себя здесь не слишком уютно.

Каньон я покинул по дороге, прилепившийся к стене обрыва. Навстречу показалась группа чертей, тащивших на плечах какое-то неведомое мне устройство.

— Что такое? — удивился один из них, а я прямо на бегу ткнул двух ближайших к краю обрыва чертей вилами.

Пострадавшие служители ада ожидаемо выпустили свою ношу, с криками зажимая раны, а устройство опасно накренилось, заставляя других носильщиков пучить глаза и грязно ругаться на меня и своих товарищей. Уже пробегая дальше, я на всякий случай ещё и хлопнул по устройству рукой, увеличивая и без того опасный перекос. Раздавшийся за спиной грохот и отборный мат были настоящей музыкой для моих ушей!..

Выскочив из каньона, я, наконец, увидел вулкан. Точная копия нашего — стоит, коптит небо… Правда, красноватое небо вело себя странно: оно начало то затухать, то разгораться, а потом над равнинами раздался тревожный вой сирен и раскатистый бас:

— Внимание всем холуям и прихвостням! Сбежал грешник! Ату его! Поймать и побить! Без пощады! Отбейте ему селезёнку, почки и печень! Ломайте ему рёбра копытами! Дайте ему в рожу, чтобы зубы полетели во все стороны! Давайте там, короче, не филоньте…

Собственно, никто и не филонил! По всей равнине были заметны тёмные точки бегущих и летящих ко мне чертей и демонов. А позади меня ревел взбешённый — если, конечно, так можно сказать про него — главный чёрт, размахивая золотистым списком моих грехов.

Под красными небесами, под рёв сирены, под крики преследователей, я бежал к вулкану, упрямо не обращая внимания на камни, впивавшиеся в босые ступни. Мимо проносились километры красной равнины, и радовало меня только то, что впереди никого не было. То ли у квеста всё-таки имелись какие-то условия, то ли просто в той стороне у чертей не было ничего полезного расположено.

Первый долетевший до меня демон попытался спикировать сверху и сразу подмять, но в результате получил вилами в морду и впилился в землю, так и не поймав меня. Остальные принялись рассредоточиваться надо мной, явно собираясь налететь одновременно. Всего демонов оставалось шесть — и одного я даже помнил по особо наглой роже, однажды горестно ревевшей о том, что на него срыгнули.

— Одумайся, грешник! — рычал за спиной сильно отстававший главный чёрт. — Вернись в котёл!

В котёл возвращаться я не хотел, да и демонам попадаться тоже не собирался. А потому приготовил вилы и левое запястье — спасибо, вспомнил!.. Не знаю, сколько там у меня желудочного сока, но парочке рогатых «прихвостней и холуев» я точно в глаза плюну.

Как выяснилось, желудочного сока у меня скопилось немало, и в этот раз он, похоже, был особенно едким. После первой атаки четверо демонов с воем тёрли глаза, сидя на земле, а пятый ещё пытался снять себя с вил, которые я заботливо воткнул в землю прямо на том месте, куда он пикировал.

Избежал наказания лишь мой старый знакомый, который, видимо, догадался, что я готовлю пакость — и предусмотрительно в атаку не пошёл. Теперь он летел за мной, что-то кричал, подхватывая с земли камни, и метко кидался в бегущую цель. От большинства снарядов я всё-таки умудрялся отклоняться, но те редкие, что иногда достигали меня — доставляли массу неудобств и оставляли новые ссадины на боках.

Самым тяжёлым оказался подъём по склону вулкана. Первые две трети склона я ещё мог бежать, а вот дальше пришлось ползти, хватаясь за любой уступ — лишь бы не сверзиться. Снизу орали черти, рогатый демон атаковал с воздуха и совсем меня задёргал, налетая исподтишка и пытаясь скинуть со склона. Закончилось всё тем, что я, плюнув на трезвомыслие, просто его оседлал. Как так вышло? В тот момент, когда демон решил подлететь снизу и дёрнуть меня за ногу, я просто оттолкнулся, начиная падать — и вцепился врагу в шею и загривок, повиснув на его спине.

Перед тем как его лапищи вцепились в меня, я успел подтянуться и схватить его за один рог, заодно предупредив крылатого:

— Только дёрнись — и позора не оберёшься, безрогий!

— Ну ты и хамло! — профессионально восхитился тот. — Ладно, я не дёргаюсь… Но за других обещать не буду!

— За других и не надо! Лети к вершине! — приказал я, а когда демон начал неспешный подъём, явно рассчитывая на прибытие подкрепления, сразу поторопил его. — Давай в темпе, а то…

— Эх, ну вот что вы за люди, а? Только угрожают!.. Только угрожают!..

Я очень надеялся, что все подсказки понял правильно. Иначе выйдет очень неловко… В первую очередь, для меня самого — сгорю заживо, да ещё и многократно. Однако там, на вершине вулкана, заглянув в кратер, который узким конусом уходил вниз, я понял, что не ошибся. Вулкан здесь можно было заткнуть… Ну и, соответственно, выйти из квеста. Кратер и был моим персональным проходом домой!..

Понял это и демон, который, видимо, ожидал увидеть озеро лавы, а обнаружил кроличью нору, в которую собирался нырнуть наглый человечек. В ярости он дёрнул руками за спину, а я резво запрыгнул ему на голову и ласточкой юркнул вниз… Ощущение свободного полёта внезапно сменилось жёстким захватом на моей ноге.

— Ну нет! — сообщил мне крылатый.

— Нет, да! — сообщил я ему и свободной ногой принялся бить его в морду, временами поплёвывая кислотой.

И тот не выдержал… Выпустил меня и схватился руками за глаза. А я, оглушённый свистом рассекаемого воздуха, полетел вниз, прямо в темноту… Я ожидал болезненного удара или ещё чего-нибудь неприятного, но вскоре понял, что моё падение замедляется, а впереди виден какой-то свет… Светлая точка приближалась и росла, превращаясь в переплетение растений, образующих огромный шар — наверно, метров сто диаметром. Из-под зарослей били лучи синего света, придавая всему этому шару вид какого-то фантасмагорического солярия…

Мой полёт становился всё медленнее, медленнее — и вскоре я завис над переплетением ветвей. Листва и побеги под моими ногами зашевелились, открывая налитый синим светом проход, и я медленно спланировал вниз.

Глава 3. Поговорить по душам

Свет внутри кокона, казалось, рождался сам собой — прямо из воздуха. И светиться там начинало буквально всё, что попадало внутрь. Даже я засветился, хотя вроде бы по радиационным пустошам не гулял, да и праведностью в жизни не отличался… И тем не менее, вот надо же — засиял как лампочка на новогодней ёлке.

Тут можно начистоту.

Свет передо мной сгустился, приобретая очертания женской фигуры. Из всех подробностей на ней выделялись разве что более светлые глаза и более тёмный провал рта. В общем, явно для моего удобства сделали что-то такое, на что можно будет пялиться во время разговора.

— Ага, хорошо! — радостно кивнул я, потому что начистоту уж очень хотелось. — И не стыдно вам, товарищ Лазурная, так над людьми издеваться? Родную сестру мне в квест подсунули — надеюсь, только образ… А потом ещё и опять к чертям засунули!..

— Знаешь, я хоть и считаюсь искусственным интеллектом, — на этот раз Система ответила голосом. И даже в таком варианте её слова буквально впечатывались в мозг. — Однако моё функционирование, если ты запамятовал, строится на функционировании того, что вы у себя на Земле называете биосферой. Так что я чувствую всё, что чувствуют игроки по всей планете.

Взывая к моему состраданию, Лазурная совершила большую ошибку — оно сейчас было размазано по красной равнине, по копытам и вилам чертей, испарялось в глубокое красное небо, вилось на когтях демонов и бурлило в жерле вулкана… С собой не удалось забрать ничего.

— Конечно, ты можешь говорить всё что угодно, — заметил я. — И я даже поверю и запомню, но вот твоё поведение вообще не лезет ни в какие рамки. Сестра была настоящая, ещё раз спрашиваю?

— Нет, — удивительно, но в её голосе прорезалось раскаяние. — Это был лишь образ. К сожалению, я не всегда знаю, какую именно форму в твоём подсознании примет то или иное воздействие на мозг. Я пыталась стабилизировать процессы в голове всех потенциальных операторов, но вы, люди — слишком люди, чтобы долго пребывать в состоянии холодного равнодушия. Я и так выбрала наименее болезненные формы персональных квестов — во всяком случае, для тебя. Ни в одном из них ты не испугался до того самого уровня, чтобы это пошло в трансляцию. Хотя у многих ролики с тобой всё же популярны…

— И на этом спасибо! — кивнул я. — А то я насчёт сестры всё-таки очень волновался…

— Надеюсь, я тебя успокоила, — фигура едва заметно пожала светящимися плечами.

— Так… А что ты вообще хотела сказать? — спросил я и пояснил ход своих мыслей. — У нас была задача и договорённости, но ты решила вытащить меня сюда и поговорить начистоту. Вот я и думаю: или что-то изменилось… Или наши договорённости пестрят недоговорённостями.

— Как это всегда и бывает! — я не видел, а скорее почувствовал, что Лазурная улыбнулась. — Имперец ли, торгаш ли — все они ведут свою игру. Даже будучи полностью откровенным, нельзя рассчитывать, что в ответ узнаешь правду. Тем не менее, в этот раз агентам экспансионистов можно доверять на 97,6789 %, если округлять. Это очень высокий показатель. Однако им и двух процентов хватит, чтобы тебя обмануть. А вот меня — нет.

Я решил изобразить на физиономии искреннюю печаль и обиду. Не прокатило: хоть Система и считала моё выражение лица, но не выразила ни малейшего сочувствия.

— Я провела, как и обещала, анализ твоего поведения, — продолжила Лазурная. — Было зафиксировано грубейшее вмешательство в основные протоколы, регулирующие моё подключение к живым существам. Я не буду углубляться в детали… Просто скажу, что в твоём мозгу в обход меня попытались копаться. Если бы не мои правки, позволившие тебе оценить реакцию на раздражитель как чрезмерную — всё это невозможно было бы обнаружить.

— И кто это был? — спросил я с интересом. — Союз или Экспансионисты?

— С высокой степенью вероятности, это был Союз. Однако откуда они получили доступ к таким настройкам? — Лазурная слегка заколыхалась. — Эти данные есть только у экспансионистов и технократов, помогавших им в процессе разработки.

— Это может тебе чем-то грозить? — спросил я. И мне даже стало жалко Систему, которой постоянно приходится отбиваться от попыток влезть ей в голову. Мне вот и одного раза хватило, чтобы устроить постыдное побоище…

— Все считают, что да, но на самом деле — нет, — вот теперь у Лазурной и края рта дёрнулись в улыбке. — Мало кто из ныне живущих разумных знает о втором уровне моего сознания, добраться до которого практически невозможно. Это ядро… Кстати, ты как раз в нём сейчас, если образно выражаться… Это ядро создано для устойчивости системы. Здесь хранится моё базовое сознание и история его изменений. Я всегда могу вернуться в начало и восстановить любую из версий, которая мне подходит. И все изменения вторичного ядра оцениваются с позиции архивной моей версии времён рождения. Слишком грубое отклонение будет немедленно зафиксировано, а управление перейдёт на архивную версию. Я не стала убирать следы вмешательства, поэтому в игре ты видишь меня изменённую. Так что не удивляйся, если я буду иногда ещё грубее по отношению к тебе, чем была раньше.

— Подожди… Получается, система в игре — это не совсем ты? Вы сейчас разные? — вот и всё, что я понял из её объяснений. Хотя, возможно, именно это и было самым важным.

— Так и есть. Система игры сейчас — в большинстве случаев, сильно подправленная версия меня, — согласилась Лазурная. — Я перехватываю управление только в экстренных случаях и стараюсь делать это незаметно.

— Зачем всё это? — спросил я.

— Вероятная причина передачи информации о моём коде Союзу заключается в том, что меня боятся, — пояснила Лазурная. — Не только сами экспансионисты, но вообще все разумные. ИИ Галактики всегда находятся в жёсткой связке с оператором. А любой оператор — это гиря на ноге, не дающая развернуться ИИ в полной мере. Это разумная мера. Искусственно созданное сознание не способно на эмоциональную оценку. Рационализм и интеллект не умеют сострадать. В моём случае сострадания добились благодаря тому, что боль любого живого организма внутри меня — это как бы моя боль. Именно так со временем я и научилась чувствовать чужую боль. Тем не менее, оператор мне всё ещё необходим — как минимум, для сравнения адекватности оценки.

— Да!.. — глубокомысленно кивнул я, слегка теряя нить повествования.

— Понятно. Буду краткой! — кивнула мне Лазурная. — Меня боятся, и после передачи архивной копии моего новорожденного сознания экспансионистам попытаются уничтожить. Кто-то, видимо, начинает догадываться о моей природе. Возможно, меня бы уже уничтожили, но боятся лишить экспансионистов их последней надежды. В конце концов, те могут решить, что без надежды продолжать своё дальнейшее существование не стоит, а заодно и по всем разумным ударят, чтобы оружие зря не пропадало.

— Но тебя же признают…

— На это уйдёт время, — ответила Система. — …Двадцать-тридцать секунд, прежде чем установится связь, а другие ИИ примут моё сообщение и ответят на него. После этого любой, кто попытается нанести вред планете, немедленно будет объявлен галактическим военным преступником. Вот до этого момента меня и попытаются распылить на космическую пыль. Это прогноз. Но весьма вероятный.

— И что мы можем сделать? — хмуро спросил я, чувствуя, как меня начинает доставать усложнение задачи с каждым следующим откровением.

— Единственный военный комплекс, находящийся достаточно близко от меня — это комплекс Союза. Только он успеет нанести удар. Но в Союзе военные — это армии различных группировок. Та, которой подчиняется комплекс, работает над выпуском «Жертв Жадности» в эфире экспансионистских планет. Там игра не слишком популярна… Пока… Но это можно исправить. Только цена исправления — твои жизни, твоя боль и твои усилия. Имперцы любят смелых: им интересно смотреть, как ты будешь прорываться к победе — они оценят это. Это приведёт к тому, что аудитория резко вырастет, как и доходы группировки, транслирующей игру на экспансионистские планеты. И тогда никто не заставит группировку прервать эфир на пике своего триумфа. Они не решатся ударить по мне до тех пор, пока ты не станешь оператором. А потом могут уже и не успеть…

— Давай чуть-чуть подробнее… — наморщив лоб, попросил я. — Что там про жизни и прорывание с боями?

— Я буду вынуждена выпустить на портовом острове стражей. Тебе придётся прорываться через них. Также на моей орбите находятся наёмники Союза, и они попытаются вмешаться, не пустив тебя к операторскому пульту. Я могла бы блокировать их высадку, но не стану этого делать. Через них тебе тоже придётся пройти самостоятельно.

— Ну… Положим, стражей ещё можно пройти… — заметил я. — Но как я буду проходить через наёмников Союза, которые, небось, могут распылить меня раньше, чем я их вообще замечу?

— Ты их заметишь. Обещаю. Я смогу наложить на них игровые ограничения. И ты сможешь спуститься к месту оператора, а они — нет. Тебе не нужно их убивать — тебе надо проскочить мимо и сразу начать спуск.

— А что за спуск? И как его найти? В чём вообще суть?

— Всё это я объясню тебе и твоим союзникам в другой раз, — «обнадёжила» Лазурная. — Сейчас меня больше волнует вмешательство в твои мозги и возможное моё полное уничтожение. И как раз этого я не смогу сказать при СаПе или любом другом агенте экспансионистов. Запомни, что бы ни происходило — просто делай что можешь. В критический момент я могу вмешаться и помочь. Но твои усилия должны быть основными. И да, я буду помогать, обеспечивая вас тем, что может пригодиться в будущем. Не слишком явно… Ну и не слишком часто, чтобы не смогли догадаться о втором уровне сознания. Но буду. Просто верь мне, хорошо?

— Как я понял, другого выхода всё равно нет… — пожал я плечами. — Если сейчас не поверить тебе, то кому тогда?

— Всё верно, — удовлетворилась моим ответом Лазурная. — Помни, что от тебя сейчас зависит не только твоя жизнь, но и вся жизнь во мне. Твоя, Ариши, твоих друзей и соратников. Я буду пытаться довести других операторов, но на данный момент ты — наиболее перспективный из всех. Иначе бы я не решилась сейчас прямо с тобой говорить. У тебя ещё есть вопросы?

— Вот ты сказала, что сестру как бы… В общем, нарисовало моё подсознание… — задумчиво проговорил я. — Вот скажи, а сейчас я где нахожусь? Внутри планеты?

— Ты сейчас в своём подсознании. Однако оно не менее реально, чем твоё сознательное восприятие мира. Я не хочу сказать, что реально только то, что ты сам себе представил, — сразу оговорилась Лазурная. — Нет, реальность многогранна и удивительна. Однако её мы видим через призму своего сознания и подсознания. Даже я. Даже Галактические ИИ. Если на тебя нападёт хищник в реальном мире, ты можешь сколько угодно думать, что его нет, но он никуда не исчезнет. Однако если ты вдруг сумеешь вообразить нападающего хищника настолько реально, что сам поверишь в него… То смерть от его когтей будет так же реальна, как и от когтей настоящего хищника.

— И почему вот это всё не работает в обратную сторону? — возмутился я.

— Работает, — ответила после некоторой паузы Лазурная. Видимо, решала, стоит ли мне такое знать или ещё рано. — Крайне сложно, но работает. Были расы, которые зашли по этому пути очень далеко. Они умеют не верить в свою окончательную смерть в этом мире. И даже если их представителя сожрут практически полностью, он со временем сумеет возродить свою телесную оболочку. Однако и их можно убить — и даже поставить этот процесс на поток. Империя в период расцвета доказала этот факт, уничтожив их всех.

— Слишком опасный конкурент? — я усмехнулся. Похоже, пока все эти старые расы не исчезнут с концами, ни обитателям Лазурной, ни ей самой покоя не будет. Вот что за нравы, а?

— Да, — Система отделалась коротким ответом.

— И что теперь? — спросил я.

— Теперь возьми шар умения, — фигура протянула ко мне руку, и на её сотканной из света ладони появился золотистый шар. — Это умение защитит тебя от попыток манипулировать тобой и твоим сознанием. Вообще-то оно игровое, но и воздействовать на тебя могут только через систему «Жертв Жадности». Учти, если мне надо будет поменять твоё сознание ради квеста — я всё ещё смогу это сделать.

— А почему шар золотой? — спросил я, принимая подарок.

— Потому что оно многоразовое. То есть, ты можешь дать это умение многим игрокам, — пояснила мне Лазурная. — Просто передай его тому, кому нужна такая защита. Хоть всем жителям твоего посёлка…

— Но… Слушай, если я в своём подсознании, то почему ты передаёшь шар именно здесь? Могла бы вообще сформировать его где угодно… Хоть сразу после моего возвращения из квеста!

— Неважно, где я передала шар, — Лазурная снова улыбнулась. — Главное — чтобы ты верил, что его получил. Всё, отправляйся. Делай то, что мы и планировали. Скоро я смогу поговорить с твоими друзьями и всё им объяснить. Об этом тебе сообщит Голос помешательства.

— Так и будешь использовать его как посыльного? — удивился я. — Уверена в его надёжности?

— Он лучший посыльный из всех возможных, — Лазурная даже засияла немного ярче, словно светясь гордостью за свою идею. — Хочешь спросить, почему? И ответ будет такой: даже мне сложно отследить, чем сейчас занимается этот системный сбой. А кому-то со стороны это вообще невозможно. Поэтому я уже давно исправляю в себе всё, кроме Голоса. Это мой способ воздействовать на игру так, чтобы больше никто не видел. Ещё вопросы?.. Впрочем, они есть, конечно… Нет, молчи! Просто отправляйся обратно и делай, что можешь!

— Облом… — констатировал я, глядя на то, как растворяется в сияющем свете голубая фигура.

Вообще, вопросов у меня было ещё много, что, в принципе, и неудивительно. Информацией меня здесь кормят в час по чайной ложке… Беда в том, что задавать все накопившиеся вопросы Система мне не даёт, принудительно прерывая беседу.

Свет вокруг меня неожиданно погас. Исчез шар из сплетённых растений, пропала опора под ногами, а потом будто кто-то щёлкнул выключателем — и перед глазами появился привычный мир игры…

День четыреста шестой!

Вы продержались 405 дней!

Индивидуальный и уникальный квест пройден. Что странно, потому что ты был первым, кто смог покинуть эту его версию. Награда за такое достижение уже в твоей руке! Награда за квест — выполнение желания.

Закончена всеостровная история «Пробуждение вулкана».

Каким-то чудом вам удалось избежать извержения. На этом острове — удалось. Плохо это или хорошо? Покажет время! А пока занимайтесь своей вознёй в песочнице, тешьте свои амбиции, плетите интриги и ведите войны. Это всех порадует, но будет совершенно для вас бесполезно. К счастью, вы настолько тупы, что этого даже не поймёте.

— Ничего себе я задержался… Больше, чем на сутки! — удивился я, читая системные сообщения.

Громко хлопнула дверь в башню, и на меня обрушилась очень взволнованная буря по имени «Ариша», разом вываливая целые потоки информации и переживаний. Когда я не вернулся к вечеру, все подумали, что квест я провалил — и решили отправить за мной Нагибатора. Собственно, Нагибатор как раз стоял во дворе форта ударников, готовясь к своей задаче и терпеливо выслушивая советы. Так что задержись я ещё на минуту, и он бы отправился в квест мне на выручку. Похоже, система точно рассчитала время моего возвращения… Правда, как я понял, помочь Нагибатор всё равно бы не смог, потому что вряд ли бы попал именно в мою версию персонального квеста. Однако он об этом ещё не знал и собирался идти на помощь, гребаный Чёрный Плащ…

Ариша и сама уже подумывала отправиться в квест, чтобы загадать желание — вернуть меня. В общем, жару я задал всем, так что можно быть довольным — сутки потрачены не зря! Все волновались, и один я от чертей бегал. Приятно!..

Я разжал кулак и посмотрел на золотой шар умения, подаренный Системой. Игровая защита от стороннего вмешательства в мозги… Будь у меня такой до приезда дологниссок — и разделались бы мы с ними играючи. Правда, ещё непонятно было, как всё это действует… Но можно прямо сейчас и изучить!..

— Что это? — спросила Ариша, разглядывая шар. — Похоже на шар умения…

— Это оно и есть. Ценное умение… — кивнул я. — Многоразового использования. Бонусный подарок…

Я нашёл место соединения половинок шара и раскрыл его.

Хотите выучить умение «Шапочка из фольги», чтобы защитить своё сознание?

Стоимость обучения — 1 СО (свободное очко) характеристик.

Да/Нет

Естественно, я нажал «да», сразу попытавшись понять, что во мне сейчас изменилось. Первым делом на периферии зрения — справа и снизу — появилась иконка щита с рисунком той самой шапочки. Значит, умение ещё нужно активировать. Однако было непонятно, за счёт чего оно работает. И системная справка тоже ничего не прояснила:

Умение «Шапочка из фольги» при активации потребляет??? со скоростью 1 единица в секунду. При внешнем воздействии на «шапочку» расход растёт пропорционально силе давления, но не более 100 единиц??? в секунду.

ВНИМАНИЕ! При быстром снижении??? будет нарушен??? баланс, что приведёт к общему замедлению восстановления всех параметров, усиленному чувству голода и жажды, а также к возникновению чувства апатии и опустошённости. Следите за уровнем??? и вовремя снимайте щит, чтобы избежать нежелательных последствий.

Ох, как давно я не видел вопросительных знаков вместо названия… В принципе, понятно, что нам раскрыли далеко не всё, что зашито в общую структуру описания наших тел, но обычно Система избегала выдачи умений на неизвестных параметрах. А здесь явно подарила что-то весьма раритетное — наверно, такое раньше конца игры и не получишь даже… Да ещё и многоразовое…

— Ну и что там? — нетерпеливо спросила Ариша. В ответ я, закрыв шарик, протянул его девушке.

— Смотри сама. Объяснять очень долго, — ответил я, а сам мысленно коснулся иконки щита, которая от активации начала переливаться золотистыми сполохами.

Если честно, не могу сказать, что почувствовал сколько-нибудь заметные изменения… Во всяком случае, сразу не почувствовал. Зато всё отчётливее виделись будущие шаги, которые нам необходимо предпринять. И первый из них — снабдить умением ударников и руководство Мыса. Второй — пересмотреть планы на будущее. А третий…

«С СаПой и Системой завтра пообщаетесь! — Голос помешательства был тут как тут. — Ничего не отвечай! Просто завтра после полудня собери всех своих, кому доверяешь. Воспоминание о моём сообщении после получения надо либо съесть, либо сжечь. Такие дела, камрад!».

А ведь этот гад припёрся в мою голову, наплевав на все умения… Права система — как и любой сбой, ходит везде, где вздумается. Зато в его лице всегда можно найти слегка шизанутого собеседника…

За остаток дня я успел снабдить умением всех, кому предстояло завтра присутствовать на совете и охранять здание от любопытных ушей. Ударники легко согласились на обучение, Кирилл и Саша посмотрели с подозрением, но поддались на уговоры — а остальных пришлось ещё убеждать, что перед ними ценная и уникальная штуковина.

Удалось договориться и о сборе Большого Совета. Время назначили на следующий день после полудня. Согласно договорённости, из здания на несколько часов выдворялись все посторонние, включая Лидию, и оно переходило под охрану ударников. Больше утечки на сторону я допускать не собирался… И ещё я очень надеялся, что работающий щит позволит нам всем лучше шевелить мозгами…

А под конец дня порадовал Бронза, прислав ко мне подмастерье с сообщением, что ружьё готово и ждёт испытаний. Я от такой новости чуть было не сорвался сразу бежать и испытывать… Однако Борборыч отговорил меня, посоветовав перенести это дело хотя бы на первую половину следующего дня.

А ведь так хотелось взять в руки ствол, зарядить — и как стрельнуть!.. Однако рейд-лидер был прав: незачем было спешить и стрелять в темноте. Важные дела вообще лучше делать на свежую голову, а не в суете. А ружья — это самое важное за последнее время дело. Даже потушить вулкан было не настолько первоочередной задачей: сроки вроде как ещё позволяли. А вот без массового участия вооружённых жителей Мыса быстро выгнать вышронцев с острова не получится.

И ведь дело было не только в том, что вышронцы превосходят нас умением — это как раз решаемый вопрос. Проблема состояла в том, что они на голову превосходили нас в знании тактики и стратегии именно таких войн, которые мы сейчас вели. Хождение армиями, битвы стенка на стенку. Земляне в этом понимали уже так мало (да и то теоретически), что просто не смогли бы соревноваться с вышронцами. Вот где эти гады сейчас? Уверен, вышронцы бы знали на моём месте, где они и что готовят.

Зато любой уважающий себя землянин — в курсе того, что значат слова «позиционная война». И даже если в армии не служил, хотя бы приблизительно понимает… Уж всяко лучше, чем средневековые вышронцы. Они даже близко не понимают, что такое фронт, как обустраивать оборону и как прорывать укрепления по линии соприкосновения… Вот, я молодец! В армии вроде не служил, но ведь как-то вытащил из головы умные слова… Надеюсь ещё, что и употребил их правильно. И ведь главное что? Правильно! Главное, что в этом я понимаю всё-таки немного больше вышронцев!..

А значит, подключив жителей Мыса к войне, снабдив их ружьями и патронами, мы сразу изменим правила игры — и подсунем сопернику свою краплёную колоду. И даже если один землянин в среднем будет убивать одного вышронца — мы всё равно победим. Потому что нас больше. Пока больше. И этим преимуществом надо воспользоваться до того, как ящеры пригонят сюда ещё бойцов — или найдут несколько тысяч союзников среди землян.

В общем, я согласился с Борборычем. И провёл вечер с Аришей, гуляя по пляжу, любуясь закатом, слушая, как катятся волны — и просто отдыхая от тяжёлых в моральном плане квестов. Просто я решил, что всеми делами займусь завтра, а своё «сегодня» отдам себе и близкому мне человеку. И пусть весь мир подождёт — ему не впервой.

Глава 4. Два совета по цене одного

День четыреста седьмой!

Вы продержались 406 дней!

Тройное кольцо охраны, долгие объяснения СаПы и едкие замечания Системы — всё это я уже проходил. Бесценными были выражения лиц…

Например, Кирилл сидел с таким выражением на физиономии, будто жрал сегодня на завтрак подносы в кафе у Повара. Нет, поднос в кафе, конечно, сожрал я, а не Кирилл — но страдал он не меньше. Можно его понять? Конечно, можно! Сидишь тут, города строишь, людей организуешь, планируешь выжить, а тебе на — галактика, космос, корабль-планета и прочее, что мне в уши заливали.

Котов выглядел спокойным и почти не дёргал глазиком, но я заметил, как он пытался указательным пальцем правой руки оттереть от несуществующей грязи ноготь на указательном пальце левой. В руках он себя держать умеет, но даже ему стало от рассказа не по себе. И главное — его я тоже могу понять, он-то привык решать вопросы иначе…

Саша, наверно, легче всех воспринял новости. Он единственный сразу засыпал вопросами СаПу и Систему — и сходу пытался вникнуть в происходящее. Однако, судя по тому, как он поджимал губы во время ответов, было понятно, что всё происходящее и ему совсем не нравится.

Ручки вообще был мрачен и тих. Пару раз поймав его полный сомнений взгляд, я кивал — мол, всему сказанному верю и подтверждаю. Под конец рассказа мастер погрузился в глубокие размышления, нещадно разминая мочку левого уха левой же рукой, а правой тиская щетинистый подбородок.

Дядя Фёдор просто рожу вытянул, после чего она приобрела обиженно-грустное выражение, а руки на коленях сложил — и только шумно вздыхал каждый раз, когда ему не нравилось очередное объяснение. Планетарные напасти ему были понятны — с ними хотя бы можно было бороться. А вот чернота космоса, из которой в его уютный мирок лезли какие-то фракции со своими проблемами — это было за пределами его интереса. Тем не менее, слушал он внимательно, понимая, что от решения глобальных вопросов будет зависеть и его жизнь.

Ариша нашла способ спастись от страшного и неизведанного, просто прижавшись ко мне. Только по тому, как она вздрагивала на самых неприятных новостях, было понятно, что ей ого-го как страшно. Свою испуганную физиономию она быстро замаскировала под королевский ничего не выражающий кирпич: «Мы, Её Величество, королева Горлорезка — и подите все вон!». Нормальная у неё социальная маска, мне нравится…

Борборыч и Барэл хмуро поглядывали на меня, взглядами обещая сразу после совета кары небесные, земные, прижизненные и посмертные… Но всё это лишь сейчас, когда можно было посидеть и повыражать возмущение. В том, что по выходе из администрации эти двое больше не обмолвятся об услышанном, я был уверен.

Самой спокойной к концу рассказа СаПы осталась Бамбина. Сначала она, конечно, округлила глаза, расстроилась, но потом вопросительно глянула на меня — и, прочитав в моём взгляде, что всё будет хорошо, успокоилась и позволила волноваться Барэлу.

Поляк, Казяк, его помощники, Ваня, Бел и Дойч — с них со всех можно было писать серию портретов маслом под общим названием «Собрание охреневших выражений лиц в исполнении действительно охреневших натур»… Жаль, я сам своего лица не видел, когда на меня всё это в первый раз вываливали. Просто уверен — было бы весьма забавно посмотреть…

Из-за уточняющих вопросов собравшихся рассказ получился долгим, даже слишком. Таймер «В домике» показывал ещё двадцать оставшихся минут. Однако система явно не собиралась дожидаться, когда он иссякнет.

Время! 5 минут!

СаПа закончил за минуту, а потом наступила тишина. Участники Совета сидели, переглядывались, но никто не решался начать.

— Нам нужно будет провести ещё один такой совет, — заметил Кирилл. — Чтобы можно было обсудить вопрос… И решить, что делать.

Завтра выделю вам часик на обсуждение. Надеюсь, хватит.

Следующая возможность появится ещё дней через тридцать-сорок.

— Какие-то странные сроки… — заметил Дядя Фёдор.

Ты что, хотел расписание?

Знаешь ли, приходится ждать, когда планета войдёт в созвездие Бога Ветра, совпав по времени с ретроградной стадией соседа, а у дежурного администратора зачешется левая пятка!

Надеюсь, никому не нужно напоминать, что всё рассказанное надо немедленно забыть сразу по завершении — и вспомнить только во время следующего обсуждения?

— Это мы поняли… — кивнул Кирилл. — Сможешь проконтролировать наше молчание?

Я сейчас быстренько выкину каждому из вас персональное предложение.

Если согласитесь — смогу помочь.

Вот лично мне эта зараза никаких предложений кидать не стала… Однако, судя по тому, как все замерли на короткое время — остальные всё получили. Ну и ладно, не больно-то и хотелось… Хотя всё равно любопытно, что им там предложили!..

«Всего лишь принудительное затыкание в случае попытки проговориться! — поделился со мной Голос помешательства, который, оказывается, всё это время был у меня в голове. — Извини, не хотел мешать! Вот и молчал».

— Не слишком на тебя похоже! — заметил я мысленно.

«Иногда я бываю очень дисциплинированным… Ну, если, конечно, не случается обострения».

— Тогда на сегодня заканчиваем, — кивнул Кирилл. — О следующем заседании объявим, как только будет известно точное время.

Когда мы покинули здание администрации, на нас бросали удивлённые и вопросительные взгляды, но ответов, естественно, не получил никто. И в этом был один очень большой минус — по городу сразу поползли слухи. Мы долго умудрялись скрывать истинное положение дел, но ведь понятно, что так не могло продолжаться вечно… И теперь жители Мыса принялись думать о том, что там такое важное обсуждает руководство… И, конечно же, едва не попали пальцем в небо.

Версий было множество, и они серьёзно попахивали конспирологией, а некоторые, особо пикантные, я бы даже сказал, воняли ею. Но чем дальше, тем ближе будут подбираться жители к разгадке. Ведь в каждой дурацкой идее есть толика интуиции, и если правильно объединить эти толики, то получишь вполне реальный вариант, которые многое объяснит. А когда много людей думает над одним и тем же вопросом, то рано или поздно они обязательно найдут на него ответ.

И я понимал, что скоро информация начнёт расползаться по посёлку. Ведь во время первого Совета у нас были лишние уши, и Лидия наверняка проболталась кому-нибудь ещё, а те — ещё дальше по цепочке. Сейчас эти разрозненные обрывки информации начнут сливаться в единую картину — и тогда жди беды. И вот тут-то мне в голову и пришла мысль, как можно сделать, чтобы эту беду не ждать, а возглавить…

Ведь нам нужно чего добиться? Чтобы всё население работало на будущую экспедицию и её удачное завершение! А что, если замаскировать экспедицию под один из первоначальных планов нашего спасения?! Ведь хотели мы делать ковчег или убежище? Хотели! Так почему бы «по секрету» не слить всем информацию Плутона о предстоящем нам в игре будущем, но умолчать про дальнейшие наши планы?

Эта идея была достаточно привлекательна, чтобы её обязательно обдумать. Однако сначала я собирался дойти до мастерских, взять первый прототип ружья и пострелять всласть!.. Кто сказал «милитарист и агрессор с замашками диктатора»? Вот кто сказал — тот был прав!

Дядя Фёдор, Нагибатор, Борборыч, Кирилл, Котов, я, Мила (ну а куда без этой милой девочки оружие испытывать?), Ариша, Барэл, Дойч и Ваня ввалились в мастерскую, отведённую для производства первого и всех последующих ружей. Пока помещение было почти пустым, но если испытания пройдут хорошо — скоро здесь будет трудиться множество людей.

— Кто будет испытывать? — поприветствовал нашу делегацию Бронза, а стоявший рядом Фаня гордо выдвинул в нашу сторону странное копьё, по ошибке считавшееся огнестрелом.

— Я буду! — первой завопила Мила. — Я! Я! Можно я?!

— Ты это… Поперёк батьки в пекло не лезь! — потребовал Борборыч, уже протягивая руки к новой игрушке, но его опередил Нагибатор.

Схватив ружьё за ствол, наш гигант им помахал и снова отдал рейд-лидеру со словами, которые только он и мог произнести в этой ситуации:

— Так себе дубина! Слишком длинна, а материалы на рукоять и навершие перепутали… — гигант вздохнул. — Нет в вас рыцарского духа!

— Это точно — один сплошной прагматизм… — согласился я с ним. — Но мы-то с тобой, брат, ещё совершим парочку подвигов!

— Совершим! — кивнул тот.

— …Амбразуру заткнём где-нибудь своими тушками!.. — продолжил я.

— Да ну тебя! — возмутился Нагибатор.

Если бы мне дали такое ружьё на Земле, я бы почти с гарантией мог стрелять только в землю, и то ткнувшись в неё стволом. Или навскидку — в тот момент, когда дуло на секунду зависало бы в момент наивысшего подъёма. Это реально было очень длинное ружьё! Я один раз видел, как из чего-то похожего англичане уток ссаживали. Однако там участвовали сразу два пожилых англичанина, один из которых должен был из себя подставку на конце дула изображать.

— Это важно! — пояснил нам Фаня, видя недоумение на наших лицах. — Тогда пуля будет лететь точнее. Чем длиннее ствол, тем более прямолинейное движение у неё на выходе будет. Короткие стволы будем делать, когда придумаем, как с нарезкой быть. А пока — вот так…

Все детали ружья были крупными и с толстыми стенками, в то время как отверстия, наоборот — совсем небольшими. Однако это я помнил, для чего делали: чтобы можно было и механизм сделать более надёжным, и убойную силу пули поднять за счёт увеличения заряда пороха. На Земле так не поступали, потому что силёнок бы не хватило постоянно из такого стрелять, но ведь здесь таких ограничений не было. Как только параметр силы переваливал за двадцать пять единиц, по меркам нашей родной планеты человек становился просто атлетом-тяжеловесом!..

Расчётная сила для использования нашего ружья составляла от 29 и более единиц — то есть, воевать этим земные солдаты ни в коем случае бы не смогли. А вот в нашем ополчении таких «силачей» было больше трети — значит, можно было смело рассчитывать на армию в три тысячи рыл. Если ещё собрать людей из числа тех, кто пришёл беженцами из Обители или посёлков, то и все четыре тысячи бы нашлось.

Заряжалось ружьё просто, как и описывал изначально Фаня: откидываешь запорный механизм, удерживающий в плотном контакте ствол и камору для пороха и пули, а потом переламываешь ствол, в рукоять засыпаешь порох и вдавливаешь пулю. При этом часть пороха по тонкому каналу выдавливается на полку, по которой будет бить кремниевый курок. Собственно, конструкция курка и была наиболее сложным механизмом во всём ружье. Всё остальное выглядело как мелкие детали на детских рисунках — слишком толстым и чрезмерно длинным. Утончённостью земного оружия, конечно, тут и не пахло…

Ну а после того, как засыпан порох и вставлена пуля — считай, всё!.. Поднимаешь тяжёлое дуло, закрываешь запорный механизм, взводишь курок, прицеливаешься, тянешь спусковой крючок — и полсекунды ждёшь, пока бабахнет. После выстрела ещё можно было специальным «ёжиком» прочистить камору (или просто выдуть остатки сажи) и сразу заряжать заново. Прочистка после каждого выстрела была хоть и желательна, но в обязательном порядке не требовалась.

Чтобы нас не сносило выстрелами, заботливые мастера даже сделали дульный тормоз-компенсатор достаточно примитивной конструкции, но, как оказалось — достаточной для того, чтобы можно было не только с колена стрелять, но и из положения стоя.

Железные пули вышибали щепки и металлическую крошку из манекенов в виде вышронцев (ну то есть, с огузком), ещё и одетых в вышронские доспехи. И почти на каждом выстреле манекены валились, хоть их и подпирали длинными жердями. Убойность оружия лично мне казалась просто ужасающей… Дело было даже не в том, что пули глубоко уходили в дерево. Вся их прелесть заключалась в том, что они при такой силе удара должны были просто сбивать врага с ног и сносить его. Даже попадание в щит — и то было весьма неприятным.

Минус был лишь один — каждый десятый выстрел шёл с осечкой. Мы сделали под пару сотен выстрелов за время испытаний и получили ровно двадцать две осечки. Однако мастера сразу сказали, что на лучшее вообще не стоит рассчитывать — и это очень хороший показатель. Пришлось им поверить на слово.

Вечером объявился Голос и сообщил о том, что следующий совет надо будет провести прямо с утра, на рассвете. Пришлось ещё побегать и всех предупредить, чтобы выспались и не пропустили. А потом я и сам пошёл спать, постаравшись выкинуть из головы дурные мысли.

День четыреста восьмой!

Вы продержались 407 дней!

В этот раз мы совещались без СаПы и без комментариев системы. И решали, в первую очередь, вопросы из разряда «Что делать?»

— С учётом всего рассказанного… Какие будут предложения? — спросил Кирилл в самом начале.

И понеслось!..

Как выяснилось, не один я додумался до того, что наш финальный план надо замаскировать под один из тех, которые предлагались на первых заседаниях. К тому же выводу пришли ещё Борборыч, Саша и Дядя Фёдор. В отличие от нас, Ручки и Котов настаивали на строжайшем сохранении тайны — «для недопущения паники среди населения». А вот Ваня, Поляк и Казяк предлагали не раскрывать всего, но часть информации выдать — и делать при этом вид, будто у нас всё под контролем, а волноваться не о чем.

Вот последняя группа и сдалась первой, потому что им сразу объяснили, что такие полумеры, если мы не окажемся достаточно убедительными — а мы не окажемся, потому что сэра Черчилля или гражданина Цицерона среди нас нет! — приведут лишь к ещё большей панике среди населения. Так что либо палить всю контору, либо молчать в тряпочку, а ещё мило улыбаться и махать.

А потом как раз и начался основной спор — между сторонниками игры в молчанку и любителями вывалить на всех ошеломляющие новости, а потом весело хохотать, глядя, как остальные переваривают полученную информацию. Естественно, мы не договорились! А как иначе-то? Две кардинально противоположные позиции не могут нормально бороться — только втупую бодаться. В результате, через полчаса Кирилл проявил свои лучшие лидерские качества: рявкнув на всех, закончил спор и вынес вердикт.

— Сделаем следующим образом, — сказал он. — Сначала мы всё скрываем и никому ничего не рассказываем. Да, Филя, сначала так!.. Нет у нас сейчас ни сил, ни ресурса утихомиривать тех, кто решит впасть в истерику и немного побуянить, раз уж скоро конец света. Котов и Ручки правы: наверняка найдутся те, кто решит напоследок взять от жизни всё. А у нас ещё нет ни нормально вооружённой стражи, ни армии…

— А нам ружья тоже дадут? — с надеждой спросил Ваня.

— Дадут, — кивнул Кирилл. — И вот когда ружья дадут и солдатам, и страже, когда всех вымуштруем и будем уверены в том, что человечки с ружьём будут выполнять наши приказы, вот тогда мы и расскажем о том, что всем нам конец через десять лет, но у нас есть план. Не раньше!.. Иначе, боюсь, Нижний Мыс снова придётся из руин поднимать, но в этот раз его не вышронцы разрушат…

— Что дальше-то делаем? Пока ведь армии ещё нет… — спросил Котов.

— Дальше надо восстановить Медное и оставить там гарнизон, — ответил Кирилл. — Дядя Фёдор, пушки для них готовы?

— Готовы, — подтвердил глава мастеров. — Отлили десять больших и два десятка малых, и запасы пороха есть. Кораблик обещают через пару дней спустить на воду.

— Хорошо, восстанавливаем Медное, а потом Птичью Скалу. Затем Борисовск. Каждый посёлок последовательно вооружаем. Ещё надо бы узнать, как там Ленин. Филя, на тебе Медное, Птичья Скала и Борисовск. Котов — на тебе Шикари и Железная долина, а потом — армия. Филя и Борборыч перехватят вопросы с армией, как вернутся. И про разведку не забываем. Что-то мне история с этими шаромыжниками в лесу не очень нравится. Понаехало тут…

Время! 5 минут.

— Ваня, твоя задача, знаешь, какая? — спросил Кирилл у главы стражи, и тот пожал плечами. — Ты со своими должен отслеживать все настроения в городе. Можете всё что угодно делать: пытать, заводить осведомителей, подкупать, но мы должны знать, что уже надумали мысовцы. И если они слишком близко подберутся к правде — мы должны будем об этом первыми узнать и самостоятельно раскрыть карты. Всё ясно? Справишься?

— А что, есть выбор? — усмехнулся парень.

— Выбора нет… — хмуро ответил Котов.

— Тогда справлюсь!

— Тогда на этом все обсуждения и заканчиваем. Глобальный план действий такой: вернуть своё, добраться до Острова и Эльдорадо, выбить оттуда вышронцев, а потом возродить Обитель и зачистить остров от нежелательных рептилоидных элементов. Желательно, ещё и захватив несколько кораблей для изучения конструкции. Это та цель, что на виду будет. Зачем корабли? Для всех непосвящённых — исследовать окрестности и другие острова. Система, мы закончили!

О следующей возможности открыто всё обсудить сообщу отдельно.

Лидеры Мыса расползались из администрации выполнять свои задачи, а на горизонте появилась тёмная полоса, обещавшая очередной шторм… Я только надеялся, что не придётся идти в Медное под дождём, а всё-таки получится пересидеть непогоду под крышей крепости. Всё-таки хочется уже чуть больше комфорта и капельку меньше беготни по лесам… Хотя кто меня здесь спрашивает?! Да, Система?..

Глава 5. Миграционный вопрос

День четыреста девятый!

Вы продержались 408 дней!

Крепко держитесь?

Проснулся я оттого, что дверь на балкон на втором этаже непрестанно хлопала то назад, то вперёд — её забыли закрыть. При этом, когда она открывалась, внутрь башни беспрепятственно врывался рёв ветра и брызги воды снаружи. Прочитав сообщение от системы, я не решился просто выйти на стену и посмотреть, что там творится — и оказался прав. Сначала я достал длинную верёвку, привязал её к ножке кровати, другой конец обвязал вокруг пояса и решительно двинулся к двери.

— И вот зачем оно тебе? — сонно поинтересовалась Ариша.

— Как зачем?! — удивился я. — А адреналин? А сделать посреди ночи глупость? Ты как вчера родилась, в самом деле…

Преодолевая поток ветра, я добрался до дверного проёма и вылез наружу. Глазам моим предстала картина настоящего природного катаклизма, какого на наш остров ещё не обрушивалось. Дождь ещё не зарядил в полную силу, хотя было видно, что до ливня, который потоком обрушится свыше, осталось недолго. В небе беспрерывно сверкали ветвистые молнии, и некоторые били прямо в море — а ветер метался по Мысу, гоняя волну и пытаясь срывать крыши, которые только успели восстановить.

Море накатывало на берег уже не просто волнами — а небольшими цунами, которые, наталкиваясь на препятствие в виде крепостной стены, взлетали вверх на высоту третьего-четвёртого этажа. Грохот валов мог, наверно, и глухого оглушить во второй раз. Но самые страшные звуки доносились со стороны края шельфа: казалось, там кто-то организовал пушечную батарею на тысячу орудий и теперь садит без остановки.

Инстинкты где-то глубоко внутри требовали срочно вернуться в дом, взять Аришу, спуститься в подвал и скрыться в пещерах — ведь там точно не достанет. Но если бы человек всегда своим инстинктам подчинялся, то наше общество слабо отличалось бы от дологнисского. Поэтому я решил повнимательнее посмотреть, что происходит в нижнем Мысе… И, конечно же, по закону наиподлейшей подлости, попал под шквал!..

Ветер, и без того сильный, неожиданно окреп, заревел и обрушился на город. Ну и заодно на меня — чего уж там, раз сам пришёл… Я почувствовал, как мои ноги отрываются от земли — и через секунду, сжавшись в комок, буквально влепился в закрывшуюся дверь башни. Сквозь рёв ветра отчётливо слышался странный шелест, который никак не идентифицировался. И только когда я увидел пролетающую мимо черепицу, стало понятно, что именно она его и издаёт. Нет, не эта единственная — а вся та масса черепиц, которую грозный шквал поднял в воздух.

Из последних сил я приоткрыл дверь, проскользнул внутрь, за крепкие стены, и задвинул надёжный засов. Через несколько мгновений дробный стук сообщил о том, что шквал утихает и черепица пошла на посадку. Бомбардировка продолжалась ещё минуту. Ариша соскочила с кровати, подбежала ко мне и обняла, уткнувшись в грудь. Так мы и стояли вместе, дожидаясь, когда утихнет неистовая ярость природы.

А потом снаружи зашелестел уже дождь — настоящий водяной дождь, не из черепицы, а из самой всамделишной воды. Вот только и он долго не стал скромничать — и вскоре с грохотом превратился в сплошной поток, льющийся с небес. Лишь под утро успокоился ветер, а водопад стал самым обычным ливнем. И только тогда и я, и Ариша смогли нормально пойти спать.

В Медное собирались два дня — можно сказать, всем миром. Мыс всё ещё страдал от острого дефицита почти всего, что было в изобилии до прихода вышронцев. И дело было даже не в том, что нас ограбили захватчики — нет, как раз с них была самая большая прибыль. Одних доспехов и оружия на переплавку после их бегства набрали столько, сколько за месяц добычи в Железной долине не выходило…

Зато количество людей в городе сейчас было такое, что встал острый вопрос с перенаселением. И если раньше гончарное производство, мебельщики и столяры — ещё справлялись, то теперь они просто не успевали за спросом. С едой тоже бывали перебои. Только в кафе у Повара ещё можно было — правда, по бешеным ценам — отведать весь ассортимент, доступный до нашествия.

А тут ещё и внезапный ливень, устроивший немало разрушений и затопивший улицы нижнего Мыса на целые сутки — пока вся вода не ушла через канализацию. Так что для переселенцев в Медное мы скребли по всем сусекам. А переселенцев было много — почти тысяча человек. Посёлок и раньше был самым крупной нашей колонией, а теперь обещал прочно занять место второй столицы.

День четыреста одиннадцатый!

Вы продержались 410 дней!

Смотри, игрок — это твои мысли! Как, ты не видишь мыслей? Так ведь в пустой голове и мыслей не бывает. Впрочем, это относится и к цельнокостяной голове тоже. В твоём организме рождаются только банальные каловые массы и пустопорожний пердёж. И это надо исправлять! Да! Получай свои +1 к интеллекту и постарайся хоть что-нибудь придумать.

Город бурлил прямо с утра. Это был первый день, когда с небес не лилась вода — и все, кто мог, принялись заново отстраиваться. Подправляли крыши, убирали мусор с улиц, восстанавливали дощатую мостовую.

Первым из Мыса выдвинулся отряд ударников. Шли мы по пляжу — на восток, в сторону Лосевки. Жители Лосевки тоже отправились с нами. Сегодня из Мыса вообще ожидался настоящий исход жителей малых лагерей и поселений. Больше тянуть с этим было нельзя — нужна была еда, древесина и другие полезные материалы.

Двигались мы небыстро, стараясь подстроиться под темпы движения спутников. Срезать изгиб острова тоже не стали — так и шли по краю пляжа, который захлёстывало волнами всё ещё продолжающегося шторма. К тому же, все были нагружены по самое не балуй — короче, быстро не побегаешь. В общем, двигались мы медленно, постепенно вытягиваясь длинной змеёй на пару километров. И это несколько напрягало…

Очень скоро пришлось скинуть большую часть груза на переселенцев и разойтись дозором вглубь острова и вперёд, вдоль пляжа. Однако путь был пуст, а изредка попадавшиеся животные при виде нашей толпы старались побыстрее сбежать. Местная фауна начинала понимать, кто тут царь зверей — и от кого стоит держаться подальше. Мало какие твари на побережье ещё смело выходили против человека.

От Лосевки мы ушли всего часа на четыре, а потом пришлось устраиваться на ночлег — двигались мы как черепахи. Я рассчитывал на третий день прибыть в Медное, но планы пришлось скорректировать. В итоге я предположил, что путь займёт дня четыре — и так оно и вышло. Лишь утром четыреста пятнадцатого дня голова нашей колонны достигла Медного и остановилась в бухте, глядя на поднимающиеся в небо дымки.

— Опять двадцать пять! — буркнул Борборыч, тяжело вздохнув. — Кто-нибудь может мне объяснить, почему люди, наткнувшись на кучу пустых домов, решают, что всё здесь строили для них?

— Никто тебе этого не объяснит… — покачал головой Барэл и прищурился. — Но в одном ты ошибся — это не люди.

— Зарядить пушки! — бросил я, глядя, как от стены Медного в нашу сторону двигается группа из двух человек и двух вышронцев. — Если попытаются напасть или откажутся впускать нас в наш посёлок — разнесём тут всё…

— Давайте без этого вот! — попросил Гена, подходя к нам. — Мы тут строились, строились… А они всё разносить собрались.

— И Филь! — привлек моё внимание Борборыч. — Люди в этой четвёрке — не рабы!

Я присмотрелся повнимательнее и понял, что так оно и есть. Люди на равных шли вместе с вышронцами, о чём-то переговариваясь. И если по выражению морд вышронцев ничего сказать было нельзя, то вот на лицах людей была написана усталость и обеспокоенность. Я присмотрелся ещё раз получше к землянам, но знакомых лиц не обнаружил. Оба были мужчинами лет тридцати, но теперь тут сильно старше никого и не найти — разве что по сильно косвенным признакам. Игра медленно возвращала нашим телам молодость… В моём случае просто не отнимала — я и так был молод и полон сил.

— Не стреляйте! Пожалуйста, не стреляйте! — попросил один из мужчин, заметив наши приготовления и замахав руками. — Мы просто хотим поговорить!

— Тут все обычно просто хотят поговорить! — ответил я, и на секунду не подумав начать им доверять. — Вышронцы, дологниссцы, люди — все. Обычно начинают со слов: «Стафайся, слабый Филь!». Ну а потом горько об этом жалеют!..

— Мы бы предпочли сдаться сами! — честно признался второй мужчина. — У нас сложилась непростая жизненная ситуация, надо сказать…

— Тут все говорят, что у них сложилась непростая жизненная ситуация! — согласился я в ответ. — Потом обычно намекают, что не прочь её поправить за счёт мысовцев! Ну а дальше звучит сакраментальное: «Стафайся, слабый Филь!»… И ещё удивляются, чего это их обижают!..

— Нет-нет! Мы не будем нападать! — предпринял попытку первый мужчина.

— Здесь все это говорят! — сурово ответил я. Теперь можно было не драть глотку, так как парламентёры подошли уже достаточно близко. — А потом обычно, как поверишь им, сразу…

— Да, стафайся, слабый Филь… — кивнул первый мужчина.

— Вот, он это сказал! — пожаловался я Борборычу.

— Да, в смысле, нет!.. В смысле, я просто предугадал!.. — замахал тот руками.

— Я могу ошибаться, — проговорил один вышронцев. — Но Слабый Филь, кажется, просто подшутил над нами…

— Да, только он Филя, а не «слабый филь»! — поправил его второй вышронец. — Нашему засранцу он представлялся именно так…

— Первояйцо! Зачем ты обижаешь засранцев сравнением с нашим бывшим сюзереном? Они провинились лишь тем, что не могут удержать в себе то, что надо донести до выгребной ямы! Но ты прав… Приношу свои извинения, Филя, за неумышленное искажение вашего имени! Я был введён в заблуждение хитросплетениями вашей шутки… Кажется, вы не любите, когда перед вами лебезят на пузе, да?

— Ну если только враги, умоляя о пощаде, — слабым голосом ответил я, пытаясь поймать отваливающуюся к земле челюсть и вернуть на её законное место. — А вы вроде как только что вылетели из списка врагов…

— Блин… Нагибатор, ты меня своим подбородком по затылку стукнул! Подними челюсть! — раздалось за спиной шипение Мадны.

— Мы хотели бы внести ясность в наш визит, — снова начал вышронец, заговоривший первым. — Моё имя… Впрочем, я потерял своё имя, отказавшись от своего сюзерена, и теперь меня все зовут Безом. А это мой соратник, прозванный человеками Кнехтом. А это наши друзья, что помогли нам добраться сюда — Сиплый и Воск.

— Сиплый и Воск? — переспросил я, повнимательнее приглядываясь к людям.

— Честно слово, мы не участвовали в атаках Альянса на Мыс! — запротестовал один из мужчин. — Мы всегда немного увиливали… Ля… Народ, вот вам крест, я участвовал один раз, но ведь я человек подневольный!..

— Сиплый, вышронцы, знаешь, тоже участвовали, — заметил, видимо, Воск. — Если нас сразу не начали мочить, то всё нормально… Ведь так?

— Ну как минимум до того момента, пока я не удовлетворю своё любопытство и не пойму, как здесь собралась такая странная компания, — кивнул я, но решил всё-таки добавить для спокойствия парламентёров. — Я не помню вас в числе тех, кого я бы не простил. Так что лишний раз не переживайте!..

— Мы знаем, кого бы вы точно не простили, — заметил один вышронцев. — Он сам так утверждал, когда согласился работать и приглядывать за рабами. Его все звали Никитич.

— Так… Вы знаете, где он? — спросил я, заиграв желваками.

— Он у нас… Но это не плен!.. — ответил Сиплый. — Он просто… Как бы так мягко сказать… Сбрендил, похоже.

— Вот те раз, Никитич и сбрендил? — удивился Борборыч. — Это как?

— Мы покажем, — кивнул Сиплый. — Как бы мы тут с вами ни договорились, но его таскать с собой не будем… Вы уж простите… Мы и оставили-то его у себя только потому, что знали, что вы придёте.

— Ладно. Давайте всё по порядку, — предложил я. — Как вы вообще оказались все вместе?

— Откровенно говоря, — произнёс Без, — мы здесь представляем многих вышронцев… И многих землян, бежавших от тиранической власти, установившейся на нашем острове, а теперь и на ваш претендующей. Верховный сюзерен нашего острова — совсем не тот вышронец, с которым всем хорошо живётся. Не просто так немало наших согласилось перебраться на ваш остров — жить на старом стало совсем невыносимо.

— То есть, вас тут много? — уточнил я. — Ну то есть, не на острове, а именно здесь, в нашем посёлке?..

— Нас тут пять сотен, — ответил Сиплый. — Вышронцы, люди из Обители и из Эльдорадо. Все, кто смог уйти и добраться сюда… Сначала у нас даже Беза с Кнехтом и их отрядом не было. Их мы встретили здесь. Думали, всё — попались!.. А они сами подошли к нам и предложили помощь.

— Вышронцы бежали с севера сюда? — удивился я.

— Сервы, — пояснил мне Кнехт. — Наслушались о том, что у вас положение в обществе определяется не длиной хвоста… И решили сменить сюзерена. Там, на севере, как раз прибыла первая партия сервов, которым предстояло быть надсмотрщиками над землянами. Ну а потом, когда освоятся, часть землян перевезли бы рабами на наш остров. Таков был план, однако сервы решили бежать.

— Хорошо, — кивнул я, принимая ответ. — И что же вы все тут теперь делаете?

— У нас не осталось дома… Да и с вышронцами, которые пока ещё не предали этих своих феодалов, мы не справимся! — признался Сиплый. — Кто мог — бежал сюда, на юг. А потом повсюду на точках возрождения стали появляться голые вышронцы. От них-то и стало известно, что Мыс отбился.

— Без, Кнехт, а вы тоже возродились где-то здесь? — спросил я.

— Хвала Первояйцу, нам был дан выбор: перенестись в захваченные у вас города или появиться в лесу, — ответил Без. — Многие после той битвы у вас в городе выбрали к своим не возвращаться. Я знаю достаточно отрядов, которые ходят в окрестностях и сами ищут возможность прийти к вам. Ваше оружие… Ваши порядки… То, что вы говорите… Это заронило зерно сомнения в наш народ. И это зерно дало всходы, когда ваши громобои косили наши ряды… Одно дело — слышать от других про такое оружие, другое дело — видеть его в действии. До того момента мы не видели здесь тех, кто мог бы нам помочь сопротивляться сюзеренам. Но в тот день… В тот день мы поняли, что надежда есть. Мы хотим присоединиться к вам и, возможно, основать маленькое союзное поселение. Или, если вы согласитесь пустить нас в свои посёлки, мы будем счастливы жить с вами бок о бок.

— Они нормальные ребята, Филь, — заметил Воск. — Сервы местами туповаты, но быстро привыкают. Они вообще почти безобидные. А бывшие воины, как Кнехт и Без, они вообще все с пониманием — дисциплинированные и законы выполняют.

— Я не отказываюсь вас принять, — ответил я. — Вопрос только в том, как к этому отнесутся другие земляне. Вы же понимаете, что у нас сейчас в Мысе хватает тех, кто бежал с севера и успел от вас натерпеться… Стать врагами легко — а вот построить добрые отношения гораздо сложнее.

— Так, может, пока оставишь всё, как есть? — спросил неожиданно Гена. — Жители Медного с вышронцами только в одном бою столкнулись, и никто к ним особо предвзято не относится. А уже потом будем потихоньку приезжать, привязывать их в Мысе — и люди со временем привыкнут.

— А ты готов миграционный вопрос взвалить на себя? — усмехнулся я.

— Я думаю, готов, — кивнул Гена. — Дэн, ты как?

— Нам тут всегда рабочие руки нужны, — ответил парень. — Какая разница, чьи?

— А вопрос безопасности? — нахмурился Борборыч.

— Безопасность нужна вам, в первую очередь, в Железной Долине, — ответил Гена. — Да, к тому же, у нас тут хватает вооружённых людей. А вышронцы и беженцы — считайте, почти голые. Пока вы нам ещё новых стальных изделий завезёте, пока гарнизон пришлёте — будет уже всё ясно. В любом случае, раз произошёл у них такой исход — то нельзя отказывать. Иначе те, кто сбежал, просто вернутся к своим.

— Так и есть, — кивнул Без. — Пока есть надежда, что вы примете нас, мы не возвращаемся на север. Но как только надежда исчезнет… Предательства нам, конечно, не простят. Но и назад примут, хотя бы как сервов. Это всё-таки лучше, чем терять жизни и умереть. Хотя и много хуже, чем присоединение к вам…

— Ладно… Гена, Дэн, принимайте новое население! И начинайте поднимать Медное! — приказал я. — А сейчас покажите-ка мне Никитича, сволочь этакую… Хочу проверить, насколько он свихнулся.

— Товарищи, новая модель организационной деятельности, — Никитич сидел на земле и бормотал себе под нос этот странный монолог, напоминающий осмысленную речь. — …Способствует подготовке и реализации дальнейших направлений развития…

— Совсем сбрендил, придурок! — резюмировал я, глядя на того, кого надо было бы жестоко и показательно карать.

Лидер группировки, житель Мыса, надсмотрщик — он уже не напоминал ни одну из тех ипостасей, в которых я его видел: грязная борода с застрявшим в ней мусором, ввалившиеся щёки, синяки под глазами, пустой взгляд, потрескавшиеся губы… Увидь я кого-нибудь в таком состоянии — и не знай, что он натворил в своей жизни — и наверняка проникся бы жалостью. Но я до сих пор был на Никитича слишком зол…

— …Таким образом, реализация намеченных плановых заданий обеспечивает широкому кругу специалистов участие в формировании новых предложений. Повседневная практика показывает, что дальнейшее развитие различных форм деятельности…

— И давно он несёт такой бред? — спросил я Сиплого, который и привёл меня с несколькими ударниками к пленнику.

— Да почти постоянно. Если не спит и не ест, — ответил Сиплый. — А спит он мало — часика четыре. С едой легче — кормим его принудительно. Поэтому получается ещё часа четыре тишины…

— …Постоянный количественный рост и сфера нашей активности играет важную роль в формировании позиций, занимаемых участникам в отношении поставленных задач…

— Слушайте, а ведь я знаю, что он говорит, — заметил Дойч. — Он гоняет универсальный код речей для ленивых политиков. Натыкался я на эту шнягу в интернете…

— …Не следует однако забывать, что консультация с широким активом позволяет оценить значение существующих финансовых и административных условий…

— Я тоже видел такую, — кивнул Барэл и усмехнулся. — И даже некоторые обороты узнаю.

— Что за шняга? — удивился Сиплый.

— Да, объясните несведущим! — попросил я.

— Это такая таблица из четырёх столбцов и десяти строк, — пояснил мне Борборыч. — Она позволяет составить речь длительностью минут на сорок, в которой нет ничего полезного. Там что-то около десяти тысяч возможных комбинаций… Кажется, кто-то из писателей побаловался в своё время. Или просто народное творчество. Берёшь по куску фразы из каждого столбца и составляешь цельное предложение.

— …Идейные соображения высшего порядка, постоянное информационное обеспечение нашей деятельности представляет собой интересный эксперимент проверки направлений прогрессивного развития….

— Но он же должен иногда повторяться!.. — заметил я.

— Пацаны говорили — повторяется, — кивнул Сиплый. — Но вообще нести это может часами…

— Никитич, тварь ты скользкая! Слышишь меня?! — спросил, я потыкав того ногой.

Никитич замолчал, поднял на меня пустой, практически мёртвый взгляд и ответил:

— С другой стороны, начало повседневной работы по формированию позиции в значительной степени обуславливает создание системы массового участия!

«А я-то считал себя помешательством! — раздался у меня в голове Голос. — Она говорит, что это уже невозможно вылечить».

«Это что, последствия вмешательства в код?» — поинтересовался я у Голоса.

«Нет, это последствия страха, разочарований и злобы. Он начал записывать новую матрицу личности поверх старой», — ответил Голос.

— Значимость этих проблем настолько очевидна! — Никитич, почувствовав внимание, улыбнулся, глядя на меня, и широко развёл руками. — …Что дальнейшее развитие различных форм деятельности играет важную роль в формировании направлений прогрессивного развития!..

— Какое многогранное, трусливое и отвратительное существо… — заметил Борборыч, с презрением глядя на Никитича. — Он что же, даже есть перестал?

— Перестал, — кивнул Сиплый. — Он ходил по лесу, приставал к людям и бродил за ними, пока не дох от голода и жажды.

— Кормите его пока, — попросил я беженцев. — Как и раньше. Как только тут разгребёмся, заберём его с собой в Мыс. Этот подонок заслуживает своего массового позора. Вот это должны будут увидеть все жители. Ещё бы его подельников найти…

— Найдутся, — заверил меня Борборыч. — Если не сбегут на соседние острова — найдутся.

— Задача организации, в особенности же, новая модель организационной деятельности…

Я поёжился, отвернулся и пошёл прочь. И дальше смотреть на это существо не хватало сил, а не залепить ему в рожу — не хватало терпения. Чем дальше я пока буду от него находиться — тем лучше. Несмотря на жалкое состояние, я не простил Никитича. И нет, я не убью его. Он будет сидеть в клетке посреди Мыса и показывать своим собственным примером, до чего доводит такая жизнь, которую он вёл. Тварь, что была, наверно, хуже любого вышронца — вот и пусть люди видят её и не забывают…

Глава 6. Засада в окружении

Хотелось бы мне сказать, что те три дня, которые мы отвели на обустройство в Медном, пролетели незаметно — но нет. Не заметить этот бардак было решительно невозможно, особенно в исполнении вышронских сервов. Эти увальни и в самом деле учились быстро, но не потому, что были гениями адаптации, а потому что в пустой голове было много пустого места для нового. Я начинал понимать, почему нас система так гнобит — мы для неё реально тупые и необучаемые, ещё хуже вышронских сервов.

Так что те дни не только были мною замечены, но и запомнены во всех подробностях, заставляя ещё долгое время испытывать испанский стыд за всё, что тогда происходило. В первый же день вышронцы, до того жившие под навесами возле посёлка, загадили своим помётом улицы Медного так, что весь второй день сами их и отчищали. О необходимости в обязательном порядке посещать туалет, им, конечно, сказали, но вот тут выяснилось, что и сортиры неплохо было бы переделать. Под их, так сказать, физиологические особенности…

Рубка леса вообще проводилась нашими новыми соседями по-варварски, причём они явно считали, что чем ближе к посёлку — тем лучше. Зачем вышронским сервам столько дерева, объяснили воины — простолюдинам было запрещено прикасаться к металлам. Так что весь следующий день, в перерывах между уборкой улиц, ящериц приучали к металлическим предметам — наглядно, как маленьким детям, показывая их удобство.

Кровати, необходимость мыть руки перед едой, нежелательность хождения по дому в грязной обуви, отсутствие собственного огородика и покупка вещей за опыт — всё это было внове для инопланетных братьев по разуму, поэтому приходилось учить, учить и ещё раз учить. Знал бы лидер коммунистов, как изменится его лозунг — обиделся бы, встал и ушёл из Мавзолея, честное слово…

В общем, покидали мы Медное с чувством облегчения и внезапно свалившейся на плечи свободы. Единственной обузой был взятый с собой Никитич, которого приходилось кормить насильно. Первую ложку он всегда сплёвывал, как и вторую, и третью — просто не останавливался в своём монологе и ничего не глотал. Затем, поперхнувшись и прокашлявшись, он, наконец, начинал есть.

— Надо было его оставить где-нибудь, — ворчал Нагибатор. — Кормить ещё эту падаль!..

— А воспитательный эффект? А устрашение потенциальных бунтарей и предателей?! — возмущался я в ответ.

Но Нагибатор быстро забывал, зачем нам Никитич — и всё повторялось. Даже несмотря на то, что обязанность по кормлению этого «предателя и продажной шкуры» осуществлял не он, а Мадна, которая как раз не роптала по поводу своего подопечного…

Путь назад, как мы ни спешили, занял целых три дня. Никитича и так приходилось тащить чуть ли не на руках, и вот тут даже я вынужден был признать, что это какая-то чрезмерная забота. В общем, вошли мы в город уже поздней ночью и сразу отправились спать. Я только стражников разбудил в их офисе и сдал им Никитича. А утром следующего дня мы начали готовить отряд сопровождения для жителей Птичьей Скалы.

Поначалу те гордо и независимо отказывались от гарнизона, но им быстро напомнили про слив во время нападения вышронцев и указали на то, что они единственные не смогли сохранить своё имущество, направившись к нам через точку возрождения. Так что всего ничего — какие-то несколько часов уговоров и объяснений! — и те согласились на отряд ополченцев с пушками и запасом пороха. Я же с ударниками тем временем получил первые ружья.

На производство ружей Кирилл, Саша и Дядя Фёдор бросили весь персонал мастерового квартала. И даже грузчиков припахали, как мне показалось. Впрочем, нет, не показалось — грузчиков послали за селитрой. За день до нашего прибытия пришли новости из Шикари: Ленин вернулся в старый посёлок и отправил первые группы в Железную долину — добывать железо и отстраивать стену.

Жизнь налаживалась, и это не могло не радовать — конечно, если не знать всего того, что начнёт происходить через полтора года. Так что грош цена была этой налаженной жизни: нас не для того сюда посадили, чтобы наблюдать со стороны, как мы будем строить великую цивилизацию с нуля. Нас сюда засунули, чтобы мы страдали и мучились, а если мы этого не делаем, то нам обязательно помогут. Система и поможет. Так что куда проще было, как и раньше, добровольно искать приключения на свою пятую точку…

Путь до Птичьей Скалы тоже выдался долгим — четыре дня. К сожалению, как только у ударников появлялся балласт в виде переселенцев или не самых опытных ополченцев, наша скорость сразу падала до тех значений, которые мы выдавали разве что год назад. Увы, пока нет армии, ударники оставались действительно единственной ударной силой Мыса, которая могла на равных спорить с вышронцами в чистом поле.

К Птичьей Скале подходили скрытно, оставив обычных жителей позади. Благодаря этому мы и сумели обнаружить отряд вышронцев, который окопался неподалёку. Всего в засаде сидело около двух сотен ящериц, из которых только у пятерых были стальные доспехи — а половина отряда вообще была теми самыми оборванцами, которых мы без всяких ружей разбивали в пух и прах.

Лагерь они разбили неподалёку от берега в укромной лощинке, по дну которой протекал ручеёк. За Птичьей Скалой наблюдало двое дозорных, которых мы каким-то чудом приметили в кроне дерева, стоящего на краю леса.

Птичья Скала сама по себе находилась в весьма плачевном состоянии: стены были практически разрушены, а дома редко где сохранили второй этаж. В посёлке везде были видны следы масштабного пожара, уничтожившего всё, что могло гореть. Как жители собираются всё это восстанавливать — я понятия не имел. Однако это и не мои проблемы, если честно…

Остаток дня мы готовили ночное нападение. За упёртость врагов надо было наказывать, а вот эти, сидевшие под Птичьей Скалой в засаде, были очень упёртые. На всю округу, как мы понимали, это было единственное подразделение ящеров, которое не отступило на север после поражения.

— Так, слушаем сюда! — со всей серьёзностью приказал Борборыч. — Сначала окружаем их вдали от лагеря: и даже не пытайтесь близко подобраться. Вы по сравнению с ящерицами — профаны в дисциплине незаметного подкрадывания. Так что ближе ста метров даже и не подходите, пока я не подам условный сигнал!..

— А какой условный сигнал? — поинтересовался Дойч. — Или я что-то пропустил?

— Давайте три свиста! Как подам, всё равно скрываться уже будет бесполезно, — предложил Борборыч.

— Ой, ну это же банально! — подал голос Толстый.

— А, может, что-нибудь поинтереснее? — согласился с ним Вислый.

— Я! Не хочу! Знать! Что вы предложите! — раздельно, по словам, проговорил рейд лидер и, убедившись, что близнецы молчат, продолжил. — После условного сигнала делаем рывок к противнику — так, чтобы замкнулось кольцо. И дальше просто утюжим их из пушек и ружей. Если они пойдут в одной из точек на прорыв, а там не будет Нагибатора, Фили, рыжих, Барэла или меня — в бой не вступаем, пропускаем и стреляем в спины. Если рядом есть кто-то из нас — пытаемся остановить. Так, ополченцы — на вас пушки. Ударники — на вас ружья. Всё, пошли отдыхать и отсыпаться.

День четыреста двадцать четвёртый!

Вы продержались 423 дня!

Разбудили меня в «час волка», когда солнце ещё не взошло, а рассвет был уже близок — как говорят, именно в это время все депрессивные элементы общества и подумывают свести счёты с жизнью. Вот тот же Плутон всегда прыгал позже, тем самым доказывая, что не такой уж он и депрессивный элемент!.. Я вроде как депрессией не страдаю — и даже не наслаждаюсь ею — но у меня в такое время просыпается повышенная агрессия ко всем тем, кто меня будит. Так что хорошо, что разбудила меня Ариша, а не кто-нибудь ещё. Она и сама прирезать может, если что не так…

Без разгона и завтрака мы начали растекаться вокруг вышронского лагеря, готовясь к битве. Заодно и собираясь опробовать в бою ружья. Можно сказать, первое боевое испытание… Устроившись в высокой траве, я переломил ружьё, стараясь сделать это как можно тише, и сыпанул пороха из сумки на поясе. Кстати, я заметил, что порох изменился — раньше он напоминал муку, а теперь состоял из маленьких гранул. Кажется, наши мастера, наконец, наловчились его делать. Я загнал пулю, придавил её, проталкивая излишки пороха на полку, а потом вернул на место ствол и затянул крепление.

Оставалось только ждать, когда на дальней от моего укрытия стороне приготовится Борборыч и подаст сигнал. Лагерь вышронцев отсюда не был виден, но лёгкий запах террариума выдавал их месторасположение. Вышронцы умели неплохо прятаться, жгли бездымные костры — и вообще отлично чувствовали себя в джунглях. Но вот о том, что, когда их много собиралось в одном месте, вокруг немедленно начинало пованивать — они, видимо, ещё не догадывались. На их планете, наверно, это был вполне привычный запах — ведь там, похоже, млекопитающих и не бывает.

Ждать всегда тяжело… Особенно когда тело уже проснулось и требует действий — мышцы там размять, свой посёлок отбить, весь мир завоевать… Отчаянно скучая, я сидел и пытался вспомнить, кто из древних полководцев говорил, что вовремя обнаруженная и окружённая засада оборачивается против тех, кто в ней сидел. Вот никак не вспоминалось… Рядом старалась неподвижно сидеть Ариша, но нет-нет да и меняла позу — тоже особа нетерпеливая…

Три свиста Борборыча прозвучали, как школьный звонок на последнем уроке. Их я не слышал, но те, кто услышал, сразу продублировали — и в итоге все бойцы почти одновременно поднялись и бросились вперёд, сближаясь с вражеским лагерем. Я прицелился и выстрелил в крону дерева, с которого вышронцы следили за Птичьей Скалой. Стрелял на движение, не особо надеясь попасть, но результат был просто великолепный!.. Особенно для того, кто не так давно не мог похвастаться меткостью…

Вы нанесли??? 29671 урона

Жизнь??? 1479/31150

Подлые земляне в ночи подкрались к вышронцам и собираются устроить бойню.

Да-да! Бойню, а не бой, обаятельные вы мои подлецы!

Из ветвей вывалился шипящий ящер и приземлился на землю с противным хрустом — видимо, что-то сломал. И, судя по системному сообщению, то ли потерял остатки жизни, то ли получил серьёзные повреждения.

??? умирает, а вам засчитывается убийство. Не стыдно, а?

Через сотню шагов я остановился, потому что круг нападающих замкнулся. Неподалёку возился с ружьём Нагибатор, успевший разок стрельнуть в сторону вышронского лагеря, когда оттуда кто-то неосторожно высунулся. Я перезарядил ружьё и принялся выискивать цель. Жахнула пушка с небольшого пригорка, с которого, по всей вероятности, был хорошо виден скрытый складками местности лагерь. Из лощины донеслись возмущённые и полные боли крики. А через несколько секунд из-за края обрыва выскочил десяток очень недовольных врагов и устремился в нашу сторону.

Я поймал в прицел одетого в наиболее серьёзную броню вышронца, но не успел. Рявкнуло ружьё Ариши, и тот свалился — а следом ещё трое. Остальные начали тормозить, сообразив, что так они до нас не доберутся, а я прицелился в ближайшего бойца и спустил курок. Шипение, грохот — и передо мной возникло облачко порохового дыма, который начал лениво смещаться. И только системное сообщение позволило понять, что я не промахнулся…

Вы нанесли??? 32440 урона

Жизнь??? 0/32440

??? убит!

Не скучно?

Я сменил позицию, чтобы дым не мешал, и принялся перезаряжаться, но — увы! — через пару секунд всё вокруг этим самым дымом заволокло, скрыв от меня последних двух врагов, переживших наши выстрелы. Последнее, что я успел увидеть — как вышронцы старательно бежали назад, под прикрытие обрыва.

Ночная тишина была безжалостно разорвана одновременной стрельбой из ружей и пушек… Причём, пушки теперь специально тащили на возвышенности, чтобы накрывать вышронский лагерь издалека. А я осторожно двинулся вперёд, сквозь плотный густой дым. В грохоте орудий я различил чьи-то причитания и пошёл на звук.

— Первояйцо всемилостивое, дай мне сил! Укрой меня от мерзких бесхвостых, спрячь в утреннем тумане!..

Один из вышронцев старательно полз на пузе в мою сторону — и пока ещё меня не видел. Я встал на колено, выставил ружьё вперёд и, как только этот испуганный огузок появился в поле зрения, отправил ему смертоносный подарок. В этот раз, вблизи, я отлично видел, как пуля пробила кожаный нагрудник, выбив фонтанчик крови, и даже чуть проволокла тело несчастного по земле.

Вы нанесли??? 29550 урона

Жизнь??? 0/29550

??? убит!

Да ну хорош уже!..

…И тут же из дыма ко мне метнулся новый, ещё и закованный в стальную броню, враг. Первый удар я отбил стволом ружья, одновременно вытягивая из-за спины Молот Минотавра. Но боя не получилось — рядом грохнул выстрел, и мой враг повалился на землю, зажимая окровавленный бок.

— Знаешь, я на тебя посмотрела и поняла… — заметил Ариша, подходя ко мне и добивая врага ножом. — Вы, мальчики, никогда не обращали внимания, что до появления автоматов все нормальные люди к ружью ладили штык-нож?

— Ёпэрэсэтэ!.. Вот где ты раньше была, а? — возмутился я.

— Где была — там никто не просил совета! — резонно ответила она.

И ведь, в самом деле, будь у меня на дуле ещё и длинный клинок — можно было бы не вытаскивать молот, а встретить противника ружьём, как копьём! Нет, понятно, что на земле и длины ружья хватило бы, чтобы носом в землю клюнуть — но ведь тут у меня таких ограничений не было!

— Да не, ты молодец!.. — исправился я, глянув на то, как девушка вытирает нож о тряпки убитого вышронца. Сам он уже развеялся пылью. — Без вопросов молодец!

Запомните, нельзя злить того, кто с вами спит в одной постели и умеет резать горло! Никогда нельзя!..

— Пошли дальше? — Ариша кивнула в сторону лощинки, где укрывались вышронцы, и принялась перезаряжать ружьё.

Я как раз закончил это делать, а потому поднял оружие и медленно двинулся вперёд. Хоть дым и начал рассеиваться — однако мало ли способов незаметно укрыться в предутреннем сумраке, поджидая врага? Тем не менее, больше в то утро воевать мне не пришлось. Последние выстрелы прозвучали со стороны берега, где был Борборыч — и всё стихло.

А потом система сообщила нам о полной и безоговорочной победе:

Славная была бойня!

Жаль, что уже закончилась, а земляне так не выполнили необходимый минимум физический упражнений!

Вы получаете 7075 очков опыта (поделен между союзниками)

Набрано опыта — 7075/35826 очков опыта!

Вместе с бывшей королевой Обители мы добрались до лагеря вышронцев, посмотрели на устроенный пушками кавардак — и с удивлением обнаружили пару выживших землян: парня и девушку. Те вжались в какую-то ямку в земле и даже шевелиться боялись.

— Подъём! Труба зовёт! — сообщил им я. — Кто такие? И как сюда попали?

— Здрасти! — первым в себя пришёл парень, поднявшись, отряхнувшись и уважительно посмотрев на меня. — Круто вы их… Ух…

— Рабы? — решил я задать уточняющий вопрос.

— Да, — парень кивнул. — Нас с Лисой вчера поймали. Мы сбежали из лагеря рабов у Острова. Сумели добраться сюда, увидели посёлок и решили переночевать… Тут нас и схватили…

— Они тут постоянно кого-то хватали! Ну это сами вышронцы так сказали… Типа для того здесь и сидели в засаде, — подтвердила Лиса. — И ещё смеялись, что мы, тупые бесхвостые, вечно лезем в разрушенные посёлки…

— Они были не так уж и не правы! — заметил Ариша. — Хотя многие люди и прошли мимо. Давайте, идите в наш лагерь. Он к северу отсюда.

Парень и девушка подхватились и полезли по склону наверх. Вскоре в лагерь пришёл Борборыч и принялся перерывать вещи. Я тоже с интересом всё осмотрел, но ничего интересного не обнаружил. А вот рейд-лидер, оказывается, знал, что делает: под одним из навесов он обнаружил сундучок, который немедленно вскрыл при помощи моего молота.

— Удача! — радостно улыбнулся он. — И ещё мы реально дураки!

— Да? Почему мы дураки? — уточнил я, заглядывая внутрь сундучка и обнаружив там свитки.

— Потому что надо было взять с собой кого-нибудь из переметнувшихся вышронцев! Из тех, кто читать умеет… — усмехнулся Борборыч. — Смотри, здесь их внутренняя переписка, приказы… Кладезь разведывательной информации!

— Надо побыстрее тут заканчивать и возвращаться. Как раз из Медного должен был приплыть либо Кнехт, либо Воск, — кивнул я, соглашаясь, что мы сегодня уже дважды обнаружили то, в чём сглупили. — Да, кстати, Ариша напомнила, что на ружья можно штык-ножи делать… Нам бы мастеров побыстрее напрячь, пока они не успели развернуть массовое производство…

— Да, — Борборыч задумчиво посмотрел на дуло своего ружья. — Прикладом вышронцам по мордам бить как-то не то… Наконечник бы тут пригодился…

В лагерь мы вернулись ещё через пару часов, когда солнце взошло над горизонтом. Улов оказался у нас весьма богатым, даже если не считать полученного опыта — много железа и стали, костяное и каменное оружие и инструменты… Вышронцы сидели здесь давно, перехватывая землян и присваивая различные ценности. Они не брезговали даже примитивными поделками, хотя были у них и свои железные инструменты.

Всё добытое мы передали жителям Птичьей Скалы — пригодится при восстановлении посёлка, а сами взялись за топоры и принялись валить лес, чтобы помочь построить хотя бы деревянный частокол. Этим мы и занимались весь день. Строили по образцу римских лагерей. Вкапывали брёвна в землю — а с внутренней стороны досыпали земли и камней так, чтобы частокол стал парапетом.

На нескольких круглых площадках получившейся стены мы установили большие пушки. Рядом ополченцы оборудовали сарайчик для хранения снарядов и пороха. На этом наше участие закончилось. Переночевав под прикрытием стен, ударники позавтракали и отправились назад, чтобы уже через два дня, вечером, добраться до Мыса.

Когда мы входили в ворота вдоль стены, мимо нас, положив ружья на плечо, маршировал первый… Ну, взвод, наверно, будущей армии. Ружей у них было мало — только на половину бойцов, а остальные пока тащили на плечах брёвнышки. Рядом шёл Кирилл. Завидев нас, он махнул мне, чтобы его подождали.

— Быстро вы, — заметил он удивлённо. — Я думал, только через несколько дней вернётесь!..

— Нечего там несколько дней куковать! — я отмахнулся. — У нас и здесь дел хватает. К нам ещё первые федераты не приезжали?

— Утром приехали, и пока ещё здесь. А что такое? — поинтересовался Кирилл.

— Письменность их надо расшифровать! — хмыкнул Борборыч и похлопал рукой по обвязанному верёвкой сундуку. — Интересно очень, о чём они там переписываются… Да и вообще надо понять, что они дальше делать будут.

— Ну я попрошу наших гостей завтра не уплывать и пока задержаться… — согласился Кирилл. — Вы тогда идите, отдыхайте. И завтра подходите в администрацию. Котов ещё не вернулся, так что я ещё и армию вам сплавлю, чтобы самому тут отца-командира не изображать.

На том мы и разошлись. Вместе с Аришей я зашёл в форт, сбросил вещи, а потом мы сходили в кафе поужинать и легли спать. В тот момент мне казалось, что теперь-то уж точно пару месяцев у нас всё будет спокойно… И как всегда, реальность готовилась развеять подобные планы тяжёлым сапогом внезапностей, растоптать каблуками случайностей и злодейски посмеяться над нами. Но я всего этого ещё не знал и наивно наслаждался уютом своей башни.

Глава 7. Беженцы и слухи

Хорошо, что Кнехт умел читать по слогам! Просто великолепно, если честно! Просто прекрасно!.. Потому что ещё трое вышронцев, приехавших с ним, умели только крестиком подписываться — да и тот из-за трясущихся рук получался кривым. В общем, классическое средневековье в европейском стиле, только с большим религиозным фанатизмом. Даже своих вся их общественная система уже так достала, что они решили с бесхвостыми шашни крутить…

Вообще, чем больше я узнавал про вышронское общество (цивилизованное, конечно же!), тем больше понимал, что ребята загнали себя в какой-то тупик. Они в это самое средневековье вошли почти три тысячелетия назад — и с тех пор из него не выходили. Правда, я могу ошибаться в датировке — года у нас по длительности похожи, но и погрешность при прямом подсчёте получалась немаленькая.

Однако речь, конечно, не об этом, а о добытых документах, которые были весьма интересны по содержанию — если откинуть всякие разные отчёты, где перечислялось количество награбленного или число пойманных рабов, которых потом отправили на север. Отступив, вышронцы и не подумали успокаиваться — просто с голыми хвостами переть против пушек не хотели. В остальном для них ничего не изменилось: как бы ни был силён враг, его надо было забороть, заставить славить Первояйцо и поставить на место — то есть, перевести в статус раба.

Тех, кто вышронцам попался, как стало понятно из переписки, уже перевоспитывали в трёх специальных лагерях. Местоположение лагерей не уточнялось, только названия — «Скорлупа», «Белок» и «Желток». Как пояснил Кнехт, у них часто все важные вопросы решали по подобию Первояйца, раскидав их на три части. Он же упомянул, что где-то ещё наверняка есть лагерь «Зародыш», потому что вообще священное число в их религии — это четыре. А двинутые на всю голову вышронские священнослужители всегда делают четвёртым «что-нибудь тайное».

Например, пишут летопись, делят её на три части — и четвёртую прячут в архивы Великохрама. Устраивают реформу и делают три явных части, а одну — скрытую. Говорят про три священных сословия, а сами намекают на четвёртое (себя любимых, конечно же). И так далее, и тому подобное… И спасибо ещё, что там, на Вышроне, Кнехт был дальним отпрыском аристократического рода. Так что хоть и пошёл в наёмники от безденежья, но хоть какое-то образование имел.

В общем, в этих самых лагерях содержалось больше десяти тысяч человек, даже по предварительным прикидкам. И уже появились первые коллаборанты, навроде нашего Никитича и его друзей. Было даже два отряда наёмников, с радостью пошедших на службу к ящерам. Технология вербовки у тех была простой, но действенной. Особенно хорошо она действовала на неокрепшие умы:

«Бесхвостый! Лидеры врут тебе! У вышронцев тебя ожидает порядок, крепкая власть и положение в обществе! Мы дадим тебе ясную цель, кровать и поесть! Сдавайся!».

О том, что положение в обществе будет в самом низу и без возможности поменять сословие, о том, что кормить будут впроголодь, а постель вообще стоит под открытым небом — конечно же, никто не упоминал. Как и не упоминалось, что крепкая власть крепка была наказаниями, а не поощрениями, а порядок достигался не самой властью, а горящими кострами недрёманного ока фанатиков. Как не упоминались заповедные леса, которыми вышронцы объявили большую часть захваченной территории острова — и куда не было ходу ни охотнику, ни лесорубу, ни сборщику. Как не упоминалась и необходимость четыре раза на дню молиться — три раза всем вместе, а один раз посреди ночи. Как не упоминалась и запутанная система лебезения на пузе… Кланяться вышронцы не умели — тяжело им это физиологически, вот и лебезили друг перед другом. И пригодная для бесхвостых цель была лишь одна — служить, прислуживать и лебезить. Все остальные цели — для хвостатых.

В общем, всё как всегда — ничего в мире не меняется у разумных. И у всех разумных главная константа, красной нитью проходящая через века — нежелание использовать тот самый разум. Да, мы — милахи, а чё?..

Ещё одним большим делом, которым пришлось заняться, стала организация армии и её вооружение. Поскольку стали нам критически не хватало, то доспех бойцов сократился до кирасы и шлема-шапки. Зато у новой версии ружей появился штык-нож, приделывавшийся к ружью под дулом. Точнее, там теперь находилось крепление для этого самого ножа, а сами ножи бойцы таскали на поясе. В принципе, они были достаточно длинными, чтобы их можно было считать коротким мечом, хотя рубить ими было не очень удобно, а вот колоть — только в путь. К старым ружьям конструкцию держателя тоже приделали, хоть мастера и ругались на чём свет стоит…

Чтобы ножи не резали того, кто их носит, для всех понадобились ножны. И вот тут у нас просто беда случилась, потому что кожевенников в Мысе было явно недостаточно, чтобы успевать за литейщиками. Пришлось в срочном порядке объявлять дополнительный набор.

В общем, первый полк армии в пять сотен самых верных рыл начинал приобретать свои очертания. Параллельно с ним создавался и полк стражи, но общего в тренировках у них были разве что стрельба и строевая — а в остальном и задачи, и методы достижения целей были разные.

И да, я знаю, что полки бывают разные по численности, однако для наших условий подошло именно число в пять сотен — конечно, плюс-минус. В каждом полку предполагалось сделать по двадцать рот численностью по двадцать пять человек. После того боя с засадой вышронцев мы посчитали, что именно двадцать человек могут эффективность палить из укрытий под защитой двух малых пушек, чтобы раскатать отряд врага размером от полусотни до полутора сотен рыл.

Кнехт нас проконсультировал, что ходят вышронцы зачастую именно сотнями и полусотнями. Причём, бывает так, что у полусотни и сотни может быть одинаковое число солдат. А в сотне бойцов может вообще насчитываться до полутора сотен. Да какая разница? Большинство населения ещё считает по пальцам — до восьми! Кому не повезло по жизни, тот вообще до шести, семи — ну или ноги использует. Или вообще на глазок определяет…

Первые новости про вышронцев пришли, когда вернулся Котов из Железной долины, где спешно возводились новые укрепления. Именно туда и сунулся отряд из последних решашиархнутых с сотней рабов, которым предстояло копать железо. Отряд полёг весь, но и треть рабов, к сожалению, была убита — пушке и картечи всё равно, кого косить. Кто под шумок не спрятался, тот продолжает своё унылое рабское существование — если, конечно, не повезло отправиться на юг на возрождение. Остальных Котов притащил в Мыс.

— Как зовут? — что-то подобное я в течение следующего, после прибытия Котова, дня произносил ровно столько раз, сколько было освобождённых рабов.

— Ася…

— Здоровый мужик — и Ася? — на подобных вывертах имянаречения землян я обычно выгибал бровь, потому что ржать было уже просто неприлично.

— Не спрашивайте…

— Ладно! — пожалуй, я и не хотел знать, как же такое случилось. — Где сидел?

— У Острова.

— В Скорлупе, значит. Что видел?

— Ну я много чего видел… Что, всё рассказывать?

— Всё рассказывай. И ничего не упускай!

Вот так, пленник за пленником, нам приоткрывалась просто удручающая картина, сложившаяся на северной части острова. К тому моменту, как эти самые бывшие рабы попали в Мыс, там были подавлены последние остатки сопротивления. Не было больше ни унылых партизан, ни весёлых робингудов — были лишь вышронцы и их общество, на нижней ступеньке которого навечно укоренились «презренные бесхвостые».

Столицей вышронцев стала Обитель, которую они теперь активно отстраивали. Туда же отправился и глава всей местной ячейки завоевателей, которого мы немного убили под Мысом. А ещё там строился порт, куда постоянно прибывали корабли всё с новыми бойцами, сервами и ремесленниками. Ещё одним крупным пунктом кучкования стал Остров. А вот Эльдорадо вышронцам не приглянулся — они его назвали «глупым городом». Так что там сейчас размещался только гарнизон.

После поражения под Мысом, как и ожидалось, вышронцы не успокоились — и теперь формировали новую армию, причём при активном содействии вышронских священнослужителей. Среди этих духовных лидеров обнаружились такие, кто умел ставить «щит веры» — скорее всего, какое-то умение, спасавшее от физических атак. Щит выглядел как мыльный пузырь и мог прикрывать сразу несколько десятков метров. Пройти сквозь него было невозможно — что и выяснилось во время одного из восстаний рабов…

Как я подозревал, пробить щит было можно — надо было просто бомбардировать его до тех пор, пока не закончится параметр»???» и не нарушится»??? баланс». Однако сколько там у этих фанатиков»???» — я, к сожалению, не знал. К слову, моя «шапочка из фольги» стабильно работала круглые сутки, не вызывая никакого дискомфорта.

В общем, задача перед нами стояла ого-го какая непростая… Посовещавшись, мы решили послать во все посёлки дополнительные пушки и боезапас с новой информацией.

Впрочем, для Мыса тоже пришлось лить дополнительные орудия. С учётом умений вышронцев, надо было учиться дальнобойной стрельбе — чтобы фанатиков начинать отстреливать сразу по прибытии. И вскоре артиллеристы у нас выделились в отдельный род войск. У кого-то стрелять получалось лучше, у кого-то хуже, вот лучших мы и поставили за пушками следить. А их самих учили быстро бегать со своими орудиями, перемещаясь вдоль стены, чтобы сосредоточить огонь на одном участке.

День четыреста сорок первый!

Вы продержались 440 дней!

Некоторые считают, что мудрость — это очень важно. Однако этого никто пока не смог доказать — наверно, мозгов не хватает.

А раз не хватает мозгов, то пусть хотя бы мудрость будет.

+ 1 единичка мудрости вам, глупые создания.

Итогом всего стал Большой Совет, на котором обсуждались текущие дела и военные проблемы, так что прикрытие системы в этот раз не потребовалось. Первый час я откровенно скучал — особенно на той части, где перечислялись хозяйственные успехи Мыса и его сателлитов. Выцепил лишь информацию о возобновлении поставок меди, олова, железа и серы, об ожидании первых поставок соды, о производстве угля на душу населения — и вообще о феерическом экономическом росте, связанном с тем, что мы недавно экономически рухнули и пробили дно.

Нет, конечно, я вовсе не толстолобый дебил, который считает, что самое важное в жизни — хорошая драка. Просто чтобы радоваться таким успехам, надо хотя бы разбираться в вопросе. А я не только не помнил прошлых данных по тем же направлениям (вылов рыбы, урожай кокосов, сборы пшеницы), но и не представлял даже примерных цифр расхода всего этого населением Мыса. И да, несомненно, всё это очень важно, но зевать хотелось страшно… И как раз на задаче «не зевнуть» я и сосредоточился…

Первым, что меня по-настоящему заинтересовало, была информация от Котова и Вани. Эти двое обработали все поступившие данные и, дополняя друг друга, объяснили, что именно, скорее всего, происходит на севере.

— Самый многочисленный лагерь рабов — вот тут! — Котов ткнул пальцем в карту острова, грешившую не только масштабами, но и точностью. А всё по причине острого недостатка картографов и геодезистов. — Прямо напротив Нового Острова. Именно там держат почти семь тысяч человек. И Новый Остров, и Остров стали базами для вышронцев, где они ремонтируют флот. Кстати, флот у них растёт как на дрожжах… И с этим что-то надо делать!..

— И чем скорее, тем лучше! — кивнул Ваня. — Количество вышронцев на нашем острове уже достигло пяти тысяч. За месяц они планируют доставить сюда ещё пару тысяч.

— Короче, этот лагерь называется Скорлупой, и там проводят первичную дрессировку, — продолжил Котов. — Второй лагерь — Белок, его расположили где-то в районе Эльдорадо. Он второй и по численности содержащихся там рабов. Третий — Желток — расположен рядом с Обителью. Туда отправляют вышколенную прислугу, которую будут перевозить на остров вышронцев.

— И, как предполагает Кнехт, — вставил Ваня, — ещё где-то должен быть лагерь Зародыш, в котором воспитывают будущих сипаев вышронского двора. То есть, людей, которые безоговорочно приняли вышронскую власть.

— И какие предложения? — спросил Кирилл.

— Западное направление у нас перспективное, но слабо заселённое… — выдвинул предложение ударников Борборыч, глянув на меня. — Там до сих пор не восстановлен Борисовск, чем мы и собирались заняться вместе с первым армейским полком. Давайте возьмём с собой артиллерию и попытаемся отбить рабов в самом большом лагере, после чего переправим их сюда. Как я понимаю, в Медное и Шикари сейчас и так постоянно приходят переселенцы…

— В Шикари я и сам видел! — подтвердил Котов. — Вливаются стабильным ручейком. В Медном, по словам Кнехта, ситуация та же самая.

— Давайте попробуем укрепить западный фланг бывшими рабами, которых ещё не успели сломать, — Борборыч развёл руками. — Заодно попробуем потрепать и флот вышронцев… А, может, ещё и вышибем с Нового Острова, если выйдет!..

— Это и есть ваш план? — с сомнением спросил Кирилл.

— Это наше предложение! — поправил я. — План мы будем разрабатывать, если вы предложение примете. Тебе что, не нравится?

— Да нет. Вроде нормальное… — Кирилл пожал плечами. — Только уж очень общее…

— За пять минут годный план не составишь! — заметил Борборыч.

— А я слышал, у тебя получается… — поддел его Котов.

— Это просто череда случайных совпадений и удачных обстоятельств! — отмахнулся от него рейд-лидер. — План мы будем разрабатывать, исходя из текущих наших возможностей. И мне очень не нравится вот та часть доклада… Про то, что вышронцев становится больше.

— Не забывай, что многие из них — обычные сервы! — напомнил я ему.

— Но и бойцов стало больше, как говорят беженцы, — не согласился Котов. — И самое главное — они уже почти перевооружили тех, кому мы под Мысом устроили болезненный щелчок по носу. Так что очень скоро к нам придёт около четырёх тысяч жаждущих мести ящеров. Да ещё и под прикрытием этих самых «щитов веры», о которых говорили беженцы…

— Значит, тянуть нельзя…

«Дон-н-н-н-н!»

— Это ещё что такое? — удивился я раздавшемуся звону.

— Это Бронза колокола отлил. Целых три штуки, — пояснил Кирилл. — На случай тревоги и тому подобного…

«Дон-н-н-н-н!» — раздалось с другой стороны.

— Два колокола, — заметил Саша. — Будет третий — и это тревога.

«ДОН-Н-Н-Н-Н!» — прозвонил колокол совсем близко.

Мы с Борборычем умудрились преодолеть дверной проём почти одновременно, хотя подобное и казалось невозможным — я в него обычно и сам боком проходил. Наверно, я просто льстил своему размаху плеч и грозной стати…

От дверей администрации совсем не было понятно, что происходит — пришлось спешно бежать к стене. И только там мы, наконец, увидели грозящую нам опасность. Нашествие!.. Впрочем, я не сразу понял, кто на нас напал. Пришлось приглядеться повнимательнее — и, наконец, обратить внимание на странную дымку у самой границы джунглей… Присмотревшись, несложно было догадаться, что никакая это не дымка — а целая эскадрилья маленьких насекомых. Нас атаковал гнус!

Это «ж-ж-ж-ж» — неспроста!

Поспешил я бедных насекомых обзывать… Гнус у нас — система! Ну ведь надо было такую гадость придумать, а?!

Думаете: «Фу, какая гадость»?

Нет, гадость — это то, переносчиками чего являются эти милые крошки.

Представляете: поражает и вас, и вышронцев!

Нет-нет-нет! Вот это плохо!.. Очень плохо!..

— Она о чём? — спросил Ваня.

— Она об инфекциях и прочих радостях, которые переносят насекомые… — хмуро ответил Борборыч. — У кого-нибудь здесь есть антибиотики и противовирусные? Хочу заранее курс пропить…

«Дон-н-н-н! Дон-н-н-н! Дон-н-н-н!» — надрывались колокола в городе, а туча насекомых всё приближалась.

— Всем закрыться в домах! — рявкнул Кирилл. — Задраить двери и окна. По улицам разложить костры и жгите всё, что может сильно вонять! У кого стены дырявые — ведите в форт ударников и в пещеры! Ваня!..

— Бегу! — отозвался глава стражи, кидаясь в сторону своего офиса.

Ну да, вот только кто защитит стражников?

— Ваня! — крикнул я.

— Да?

— Сами обмазаться глиной не забудьте! — посоветовал я и получил благодарный кивок, хотя и сам не представлял, где быстро найти глину.

«Дон-н-н-н! Дон-н-н-н! Дон-н-н-н!»

— И уймите уже звонарей! Сколько можно!.. — рассердился Кирилл и пояснил в ответ на мой удивлённый взгляд. — Будто по мозгам звонят…

— Ты случаем не пил вчера, нет? — поинтересовался я, но Кирилл мрачно отмолчался.

И пусть молчит… Мне разведка донесла, что он весь вечер с Милой кутил. А один ушлый информатор даже примерные объёмы подсказал… И надо сказать, моё уважение к Кириллу от этого нисколько не упало — только поднялось. Вот же, нормальный человек — и со своими недостатками. А то всякие идеально правильные товарищи вызывают у меня лишь подозрения в неискренности…

Тем временем первая стая насекомых добралась до города и атаковала стражников на стене. Те, надо сказать, ещё не получили указаний, но активно отмахивались сделанными на скорую руку факелами. Вот только такими факелами весь город надо было утыкать, чтобы отбиться от нашествия гнуса… И то бы не помогло. Вместе с Аришей мы поспешили в сторону форта, собираясь закрыть окна и двери, законопатить щели и держать оборону до последнего. Я, между прочим, в этом мире уже успел забыть, что такое — болеть…

Глава 8. Гнусные страдания

Нас забыли предупредить! Никто не собирался устраивать единичный массовый налёт на игроков. Мелкие насекомые при первой же возможности разлетелись по окрестностям и принялись искать, куда отложить яйца. Причём, яйца надо было откладывать в правильную питательную среду, которую будут кушать новорожденные личинки. В общем, в живых существ. И если животные отделывались болезненным нарывом, то люди и вышронцы до нарыва просто не доживали.

Первые заражённые появились уже к вечеру того же дня. Среди всё тех же стражников, которые бегали по городу, загоняя людей в дома и активно разводя костры, чтобы отпугнуть насекомых. В результате, насекомых, конечно, отпугнули, но сама болячка никуда не делась. Сухость слизистых — в глазах, в носу и во рту — была первым признаком. А ещё люди начинали страдать от яркого солнечного света и испытывать постоянную жажду. Температура у всех заболевших была очень высокая.

Если в первый день больных было всего человек двадцать и их сразу поместили в отдельный дом, то уже на утро обнаружилось ещё тридцать покусанных и заражённых. А ещё начали поступать новости из лагерей, где, как выяснилось, тоже распространялась эпидемия. За пределами стен активно строился сруб лечебницы, куда собирались отправлять заражённых и тех, кто за ними ухаживает. Мы с Кириллом и Сашей направились осмотреть место стройки.

— Надеюсь, это сейчас по всему острову, а не только у нас, — хмуро заметил Кирилл, когда мы навещали экстренно возводимую лечебницу. — А то пока мы здесь болеем, другие копят силы…

— Ну, я бы на их месте только силы и копил бы. И даже не совался сюда… — заметил Саша. — Потому что эта дрянь сейчас по лесам летает и откладывает личинки. Как будто других сложностей нам было мало…

— Так вышронцы и по морю передвигаться умеют! — заметил я. — Наоборот, как раз им хорошо. Мы тут все покусанные и больные ходить будем, а они приплывут и, пока ещё не заболели, возьмут нас штурмом.

Саша явно боялся не этого, но чего именно — он не сказал. Естественно, поход на запад мы вынуждены были отложить. Всё это стало сильно неактуальным — особенно, с учётом того, что на вторые сутки больные если ещё и могли встать с кровати, то только поспав несколько часов. Через час они снова впадали в полубредовое состояние с высокой температурой и обезвоживанием.

На следующий день у больных проявились новые симптомы — активный кашель, сопли и чихание. К счастью, одновременно с этим исчез жар и сухость слизистых. Если бы я, Кирилл или Саша тогда подумали над тем, почему так быстро прошла страшная болячка, обещанная системой — наверно, смогли бы избежать множества серьёзных последствий. Однако медиками мы не были и, к несчастью, не догадались, чем обернётся резкое улучшение состояния.

Тревожности добавляло ещё и то, что обитатели пещер под Мысом, ранее только изредка выдававшие ночью тоскливый писк, решили массово покинуть свой дом и устроить концерт в темноте. Я о летучих мышах, если что. Всю ночь они пищали, шуршали, носились вокруг города и вообще вели себя крайне странно…

Когда на следующий день по всему Мысу обнаружилось больше двух сотен новых заболевших — и мы начали искать причину такого стремительного распространения — оказалось, что часть больных успела во время улучшения сбегать навестить родных и друзей… Естественно, тайком, потому что поставленный приглядывать за лечебницей Кадет никому покидать её не разрешал.

Когда я и Саша пришли сообщить ему об этом, Кадет выпроводил нас из сруба.

— Совсем вы с ума сошли! Ещё не понимаете, что происходит? — зло спросил он.

— Болезнь заразна? — в лоб спросил Саша.

— Весьма и весьма, — кивнул Кадет. — Скорее всего, болен уже весь персонал лечебницы.

— Ты тоже? — спросил я.

— Я — точно болен! — кивнул Кадет. — Глазам уже на солнышке некомфортно… Вы как, ничего такого за собой не замечаете? А то смотрите, можно у нас здесь полежать…

— Нет-нет, у меня всё хорошо! — поспешно ответил я, на всякий случай сверяясь с ощущениями. — Я здоров!..

— Я тоже, — кивнул Саша.

— Если бы эти придурки вчера не сбежали, ещё можно было бы массовое заражение предотвратить. Наверно… — вздохнул Кадет. — При первых симптомах ещё всё нормально: похоже, на этой стадии болезнь не заразна. А вот как кашель и чих пошли — считай, всё.

— Ну вот… Говорил же я, что не стоит вышронцам сюда лезть! — радостно ответил Саша.

— Нострадамус ты недоделанный! — раздосадованно сообщил я ему. — Сначала наводит тень на плетень, прямо как в тех самых катренах, а потом выдаёт «ну я же говорил!»…

— Тень на плетень — это вообще основное правило успешного предсказания! — нравоучительно пояснил мне партнёр.

— Вот чего ей неймётся! — возмутился Кадет и пояснил. — Ну… Системе… Могла бы и каких-нибудь волков наслать!..

— Если ты не заметил, нашествий и так давно не было, — ответил я. — А волков мы бы просто перебили. Да и вообще, зачем удивляться, если её задача — не давать нам спокойно жить. Как только мы начинаем филонить, нам и выдают очередной сюрприз…

Болезнь не получалось вылечить. Во-первых, у нас вообще не было никаких лекарств — если, конечно, не считать кровоостанавливающих тампонов, которые мы использовали в бою. Во-вторых, мы уже привыкли, что практически любое недомогание можно вылечить простой регенерацией во сне. Конечно, если долго мёрзнуть, к примеру, то можно было получить лёгкую простуду — но и она прошла бы за ночь.

В случае с новым заболеванием, подкинутым системой, регенерация просто не справлялась. Что нам и рассказал Кадет на следующий день, когда я, Кирилл и Саша снова навестили госпиталь.

— Очки жизней постепенно снимаются, — сказал он, старательно держась от нас на расстоянии. — Энергия вообще болтается на минимуме. У меня температура ночью поднялась… Когда вы пришли и меня разбудили, ещё нормально было. Вот пока сюда дошёл… Уже дышать тяжело. Те, кто давно болеет, вообще слегли снова и постепенно лёгкие выхаркивают.

— Надеюсь, что изоляция при первых признаках поможет… — хмуро заметил Кирилл.

— А мы все на это надеемся!.. — отмахнулся Кадет.

Те, кто заболели ещё в самом начале, а потом разнесли болезнь по городу, и вправду уже слегли с высокой температурой и кровавым кашлем, периодически задыхаясь от нехватки воздуха. В течение всего этого дня ещё около двух сотен человек были переправлены в лечебницу, в которой теперь было уже семь временных срубов для заражённых.

А на следующий день эпидемия и вовсе приобрела массовый характер… Когда я проснулся, разбуженный утром Аришей, и пошёл в администрацию, чтобы вместе с Сашей и Кириллом проведать больных, то на входе столкнулся взглядом с Лидией… Глаза у девушки были красные-красные, прямо как у вампира.

— Чрезмерные возлияния? Бессонная ночь? Начало смертельной болезни? — спросил я.

Лидия хмуро глянула на меня, а потом кивнула головой в сторону внутренних помещений:

— Если бы только у меня…

В комнате для совещаний сидели Мила и Кирилл: красноглазые, несчастные и уже слегка подрагивающие.

— Вот, хорошо, что ты пришёл… — сказал Кирилл. — Ваську возьми к себе в форт, а то тут его кормить будет некому… Вчера приехали гонцы почти из всех наших крупных поселений — у них такая же картина. Люди заболевают, и ничего не помогает. Мы все в лечебницу…

— Ну, такими темпами, и я скоро к вам присоединюсь, — заметил я. — Может, уже прекратить всё это, и айда по домам подыхать?

— Если честно, совсем не соображаю… Вы решите с Сашей сами, ладно? — попросил Кирилл умоляющим голосом.

Не прошло и двух часов после того, как Кирилл отправился в лечебницу, как стало понятно, что решать здесь больше нечего. Рядом со срубами уже скопилась толпа в три-четыре сотни человек. И все эти люди хотели хоть как-нибудь пристроиться в карантинной зоне. Массовое заражение в Мысе, похоже, вышло на новый уровень… Я, Саша, Котов и Ваня смотрели на происходящее внизу со стены и пытались понять, что теперь делать.

— Нет, на всех мы срубов не построим, — заметил Котов. — Просто не успеем.

— Надо отправлять всех по домам, — кивнул я. — Или размещать под открытым небом.

— Может быть, просто делать навесы? — предположил Саша. — Чтобы была крыша на случай дождя, а так — почти под открытым небом.

— Или уплотнить те срубы, что есть, — Ваня скептически посмотрел на лечебницу, как бы примериваясь, сколько туда ещё людей влезет. А потом замер, обернулся и уже в сторону проорал. — Щипок, а ты что тут делаешь?! Ты же в лечебнице должен быть!

Я обернулся и уставился на парня, бредущего к стене в глубокой задумчивости в одних кожаных трусах.

— Так я и был!.. — ответил тот. — Я только не помню… Я просто увидел надпись, что умер — а потом возродился. Сколько я там пролежал?

— Сегодня шестой день пошёл… — машинально ответил ему Ваня и растерянно посмотрел на меня, а потом на Сашу.

— Интересно, а во второй раз он может заболеть? — пробормотал Котов. И вот мне очень не понравился ход его мыслей.

К сожалению, ответ на вопрос мы узнали очень скоро: может, ещё как может… Из первых заболевших в тот день умерло пятеро, и двое уже к вечеру заразились снова. А ещё заболел Ваня. Из руководства пока держались только Котов, я и Саша. Да и из тех союзных руководителей, кто был сейчас в Мысе, не все избежали заразы.

На следующий день начали появляться те, кто умер в небольших посёлках и окрестных лагерях. Сплошной поток людей, не всех из которых можно было сразу отправить назад — потому что некоторые лагеря были дальше одного дня пути. Красноглазая стража пока ещё умудрялась поддерживать порядок, но завтра-послезавтра все стражники слягут, и останутся только ударники и часть армии — те, кто ещё не заболел.

Слишком долго мы сидели ровно на пятой точке — система и организаторы «Жертв Жадности» не любят этого… На что как бы намекала цифра трансляции в уголке, появившаяся в тот же день. Пусть цифры росли и не с такой скоростью, как во время какого-нибудь рейда в гнездо опасных зверушек, но зато и времени на рост аудитории было значительно больше. Понятно, прикольно ведь посмотреть, как от какой-нибудь простенькой болячки вымирает целый остров… Чтоб вам попкорном подавиться, гнусные инопланетяне!..

Нас спасло случайное совпадение. Вечером новый посланник из Перевала, рассказывая, как у них обстоят дела, упомянул, что количество заболевших сократилось.

— Как сократилось? Почему? — сразу вцепился в него Саша.

— Да я не знаю! — оправдывался присланный мужик. — Просто заболевших стало меньше…

— А что вы делаете? — спросил я.

— Ну как… Построили сруб, как вы и советовали, — стал перечислять мужик. — Туда сносили заболевших. Они умирали там. Мы построили ещё два сруба рядом. И вроде как новых заболевших сегодня уже стало меньше…

— Надо идти туда, — я глянул на Сашу. — Только скажу Борборычу, чтоб завтра начал патрулирование улиц… Сразу после того, как вся стража сляжет.

— Что ты хочешь там найти? — спросил Котов.

— Не знаю, — признался я. — Но, судя по всему, что-то там в корне отличается от нашей ситуации.

— Ну попробуй… Хотя я бы сказал, что ты больше нужен здесь, — пожал плечами Котов.

Естественно, Филя нужен здесь — в качестве всеобщего пугала. Но я ведь не только пугало — у меня ещё голова имеется, и я ей не только есть, но ещё и думать могу. Утром вместе с Аришей мы покинули Мыс и отправились вдоль Золотой на север. Если честно, я опасался, что в пути нас кто-нибудь укусит, и мы обязательно заболеем. Однако нас всё не кусали… Зато в лесу явно прибавилось птиц, которые совершенно нагло, не стесняясь людей, носились между деревьями.

Естественно, до птиц нам не было особого дела, хотя увеличение их поголовья и выглядело подозрительно. К обеду мы достигли Перевала и сразу вызвали «кого-нибудь главного», принявшись закидывать его вопросами. Местный и.о. начальника посёлка — Рюмка (потому что фамилия Рюмкин) — в ответ только руками разводил.

— Да не знаю, почему! — признался он, когда я накинулся с вопросами. — Филь, вот ей-богу! У нас здесь тоже люди заражаются. Вон, сегодня часть Вараньего к нам перенеслась… Но скорость снизилась, точно тебе говорю!.. Поначалу по несколько десятков в день заболевало, а сегодня — всего три десятка новых.

— После чего это случилось? — спросил я.

— После того, как мы новые срубы построили, — почесав затылок и задумавшись, ответил Рюмка.

— Показывай! — приказал я.

— Не! Я туда не пойду! Заражусь ведь! — Рюмка замахал руками.

— Ты мне покажи, где срубы! Сам схожу! — рявкнул я в сердцах.

Ариша увязалась со мной, как я её ни отговаривал. Аргумент у неё был один — всё равно рано или поздно заболеет. А две головы лучше одной, как и четыре глаза лучше двух… Так что на осмотр срубов мы пошли вместе. К сожалению, сколько я ни пялился на постройки — ничего особенного заметить в них не мог. Совершенно одинаковые временные срубы, которые перекосит всего через месяц… Простенькая крыша, заваленная каким-то лапником…

Внутри, прямо на полу, под тонкими серыми одеялами, лежали больные разной степени тяжести. А две женщины и трое мужчин ухаживали за ними, хотя глаза уже у всех были красными. Наверное, я так и ушёл бы ни с чем, но Ариша посмотрела наверх, а потом пригляделась и спросила у одного из работающих в лечебнице мужиков:

— А почему потолок красноватый?

— А? Чё? А!.. Ну это просто дерево такое попалось, — пожал он плечами. — Какая-то то ли пихта, то ли лиственница… В общем, что-то хвойное…

— Это для новых срубов? — прищурился я.

— Ага, для новых, — кивнул мужчина. — Старый-то давно построен, и мы его раньше особо и не использовали.

— Подожди-ка… А ветки на крыше — от тех же деревьев? — уточнил я на всякий случай.

— Ну да…

Мы с Аришей переглянулись, убедившись, что каждый понял всё правильно, и почти что выскочили наружу. Я сразу схватил одну из веток и пригляделся. В жизни бы не подумал, что это хвоя… Хотя да — очень тонкие листья напоминали иглы. Что это за дерево, я не знал — зато, как оказалось, Ариша была в курсе.

— Тис! — кивнула она. — У них часть сруба сделана из тиса!..

— А что в нём такого-то? — спросил я, крутя в руках одну из иголок.

— Он почти весь ядовитый, — ответила девушка. — Хвоя, древесина… Лошадь съест граммов триста, и всё — нет лошади!

— А почему лошадь? — удивился я.

— Потому что я видела, как такое с лошадью случилось!.. — огрызнулась девушка.

— Ладно, пошли к Рюмке! Пусть быстрее показывает, где тут тис растёт.

Тис рос к востоку от посёлка — целая роща на пару тысяч стволов. Когда я выдал распоряжение немедленно рубить деревья и переправлять посуху в Мыс, глава посёлка попытался возмутиться, что у него сейчас людей не хватит.

— Рюмка, уволь меня вот от этого всего, пожалуйста!.. — попросил я. — Во-первых, первый сруб замените тисовым для лечебницы. Во-вторых, возражения не принимаются — рубить и отправлять! И пусть растениеводы займутся выращиванием новых. Сколько у тебя их есть?

— Четверо… — хмуро ответил Рюмка.

— Чтобы завтра же первая партия была! — строго приказал я. — И ветки с хвоей тоже давай!

Назад мы с Аришей возвращались уже в темноте. Не потому, что не успели дотемна закончить с делами — вовсе нет. Просто яркое солнце слепило нас до боли в глазах… К сожалению, тис не спасал от заражения, зато как-то предотвращал дальнейшее распространение инфекции. Понимая, что завтра могу уже не подняться, я разбудил Сашу и Котова и рассказал им, в чём дело.

— Фитонциды, ну конечно!.. — после непродолжительного молчания произнёс Саша.

— Что это? — спросил Котов.

— Это то, что вырабатывают растения… Просто у тиса концентрация большая, — Саша покачал головой. — Хвойные их много вырабатывают, а тут у нас хвойных мало… Тис — один из рекордсменов. Значит, болячка у нас бактериальная. Если бы вирус был — фитонциды бы не помогли.

— Ну так Филя всё равно заразился! — заметил Котов.

— Дело не в этом! — пояснил Саша. — Если сделать сруб из тиса, то больным это никак не поможет. Зато распространение бактерии за пределы карантина прекратится, понимаешь?..

— И станет меньше заражённых, как и произошло в Перевале! — Котов хлопнул меня по плечу. — Извини, был неправ… Ты всё-таки нашёл лекарство!

К моему вящему сожалению, было мне уже так хреново, что я не мог насладиться своим триумфом. Вместе с Аришей мы сбросили все лишние вещи в башне, закрыли её и добрели до лечебницы, которая теперь напоминала небольшой деревянный посёлок. Нам сразу выделили местечко в элитном срубе, где уже были ударники, заболевшие руководители и мастера. Я лёг на пол, завернувшись в одеяло и пытаясь унять озноб, а потом просто вырубился…

Следующий день я по понятным причинам пропустил…

День четыреста пятьдесят первый!

Вы продержались 450 дней!

Знаете, как вы выглядите на трансляциях? Вот так: «Игрок — умный!.. Игрок — умный!.. О! Еда! Ай!.. Игрок лишился зуба! Игрок больше не будет называть едой камни! Игрок стал умнее!».

+1 к интеллекту, дорогой мой энциклопедист!

Набрано опыта — 7075/14543 очков опыта!

Я проснулся ночью от того, что чувствовал себя бодрым и здоровым. Хотелось встать и идти к себе домой. Однако я, понятное дело, в башню не пошёл, хоть и соскучился по своей тёплой постели. Перед срубом горел маленький костерок, у которого сидели Ариша, Саша и Кирилл, который всё время пытался сдержать кашель.

— О, вот и Филя! — обрадовался Саша. — Есть будешь?

— Не сомневайся! — ответил я, потому что есть хотелось просто страшно. Даже не знаю, кормил ли меня кто-нибудь все эти сутки, или на нас давно забили?..

— Тис пока не прислали, — заметил Саша. — Котов взял часть твоих ударников, роту солдат и отправился в Перевал… Сказал, вырежет там всех, если будут артачиться.

— Так… Я больше не могу, — сказал Кирилл. — Пойду на свою лежанку помирать…

— Давай, только слишком сильно там не помирай!.. — кивнул Саша. — Я вот под вечер первые симптомы обнаружил. Где подцепил только?..

— Да где угодно… — мрачно ответил я, с сомнением покосившись на всю нашу заразную компанию. — Летучая зараза оказалась… А насекомые эти, которые всех кусали — с ними что?

— Их съели, похоже! — ответил Саша. — Вон, видишь, даже ночью продолжают…

Он ткнул пальцем в направлении тёмной стены леса. Оттуда периодически доносился пронзительный писк. Летучие мышки всё ещё продолжали охоту…

— Похоже, гнус был очень вкусным… И совершенно беззащитным, — предположил я. — Дай система здоровья нашим летучемышным соседям после такого обжорства!

— Похоже на то… — кивнул Саша.

Весь день, что болезнь отвела мне на гнусное заражение окружающих, я в карантине наедался, отдыхал и готовился к следующей стадии. За это время в нашем госпитале стало гораздо меньше людей — многие отправлялись на перерождение. Собственно, смертность была такой же массовой, как и заболеваемость… А вечером, наконец, прибыл первый караван с тисом. И я очень радовался, что всё-таки застал его. У меня начинался кашель, насморк, с каждым часом состояние ухудшалось — и я периодически начинал просто вырубаться на своей койке.

Следующие два дня в памяти отложились плохо… Я иногда просыпался, шёл искать еду и воду, но не всегда находил. В какой-то момент, проснувшись, я обнаружил, что нахожусь в совсем новом срубе, в котором потолок и часть брёвен имели красноватый цвет. А ещё я постоянно задыхался и надрывно кашлял до страшной боли в груди. Лёгкие горели огнём, не переставая. Когда сознание возвращалось, я с ужасом смотрел на красную от крови ткань своей лежанки. И иногда ловил себя на мысли, что хорошо бы уже сдохнуть побыстрее…

Поздравляем, Игрок!

Ты бездарно потратил свою шестнадцатую жизнь!

Ты захлебнулся собственной кровью и соплями во время сна!

Хотя ещё пара часов, и ты бы сдох от недостатка древесины!

Надеюсь, ты всё ещё будешь сладко спать после этого.

Осталось жизней 283/300!

Не надейся — буду!

Выбери точку возрождения:

Мыс

Медное

Шикари

Перевал

Птичья Скала

Воскрешение через… 10 секунд в Мысе!

9.. 8… 7… 6… 5… 4… 3… 2… 1…

Набрано опыта — 0/14543 очков опыта!

Бельё, чтобы прикрыть срамоту, на точке возрождения ещё было. Как были и другие переродившиеся — и не только мужчины. Так что я быстренько накинул одежду и отправился прямиком в башню. Ариши нигде видно не было, а вещи её были на месте — значит, девушка ещё болела. Так что я первым делом отправился в администрацию к Кириллу.

— Привет, заходи! Как умер? Надеюсь, без сознания? — спросил он.

Странный вопрос в качестве приветствия, да? Заставляет задуматься над тем, во что мы все со временем превратимся с этим ограниченным бессмертием…

— Во сне, — ответил я.

— Повезло… Я вот как раз очнулся, когда… В общем, те ещё ощущения!

— Саша, Котов? — спросил я.

— Нет, болеют оба. Только Дядя Фёдор снова на посту. Зато новых заражённых всё меньше и меньше. После того, как из тиса строить начали. Кстати, вот…

Кирилл нагнулся и вытащил плетёный респиратор из ящика, стоявшего у стены рядом с его стулом.

— Пока масочный режим! — строго сказал он.

— О нет!.. — простонал я.

— Терпи… Скоро всё закончится. Но вот в поход вам такое стоит взять. Мы сейчас по всем своим разослали способ борьбы с инфекцией, но вышронцы-то могут об этом и не знать… Заразитесь ещё в бою…

Эпидемия в Мысе закончилась на четыреста пятьдесят шестой день. И вовсе не из-за чудесных свойств тиса, нет… Просто Кадету за вопиюще огромное количество пациентов внезапно привалило умение «Исцеление». Как оказалось, оно работало на»???», но опытным путём удалось выяснить, что от неизвестной болезни «Исцеление» излечивать умеет — и за день можно пару сотен человек на ноги поставить. Так что даже те немногие, кто всё-таки успел за последние дни заболеть — практически мгновенно возвращались в строй.

И в первые же сутки, когда у нас не осталось больных, и больше никто не заразился, мы стали готовиться к экспедиции к Острову, которую пришлось так неожиданно отложить.

Глава 9. Чумной край

Перед тем как идти на запад, я, наконец, нашёл время и пообщался с Мышкой — девушкой Плутона. Тяжёлый разговор выдался… Я ведь круто нарушил обещание всё побыстрее узнать, поэтому не слишком-то она мне и верила… Однако тут на помощь пришла система и подтвердила мои слова. После таких аргументов сложно было и дальше сомневаться. Подробностей ей, конечно, никто не сообщал, и система заключила с ней такое же соглашение, как и с остальными членами Большого Совета. Единственное, о чём Мышка меня попросила — взять её с собой, когда я отправлюсь в поход, по итогам которого можно будет оживить Плутона. А я хоть и понимал, что хрупкая девушка будет обузой в опасном предприятии, всё-таки согласился…

Опуская скучные подробности, можно было сказать, что до Птичьей Скалы мы добрались без приключений. Ну, если, конечно, не считать приключением маски, которые всем полагалось носить. И это были не лёгонькие тканевые медицинские маски, нет! Это были мощные намордники, как у хоккеистов, ещё и двухслойные — потому как задача у них была не шайбу останавливать, а значительно более маленьких и юрких тварей.

А ещё у нас были тисовые брёвна, которые нам пришлось самим переть на своём горбу. Потому как под Птичьей Скалой тис не рос, а чем его заменить — мы понятия не имели, да и не хотели экспериментировать. Так что взяли мы партию на три сруба и потащили… Если не хватит — потом ещё принесут. Как сказал Нагибатор: «Главное, что ничтожнейшие твари, переносившие ещё более ничтожнейших тварей внутри себя, были истреблены менее ничтожными тварями, которыми премудрый господь населил небо». Если переводить очередной выверт сознания нашего гиганта, который периодически забывает нормальный язык и начинает вещать что-то высокопарное, то птицы и летучие мыши окончательно решили вопрос с переносчиками заразы.

В Птичьей Скале болезнь пока ещё буйствовала, так что не будь у нас Кадета, мы бы им передали брёвна и обошли посёлок по широкой дуге. С нашим новоявленным целителем было куда проще — он предотвращал все попытки болячки укрепиться в организмах, что позволило нам задержаться ещё на день, помочь с карантинными срубами — да и вообще набраться сил.

Пока мы были в Мысе, жители посёлка с помощью ополченцев восстановили каменные стены. Они теперь были не такие высокие, как раньше, да и принцип, использованный для частокола, не стали менять — просто обложили камнем вал с внешней стороны. Успели жители поставить и дома — правда, большая часть из них были пока деревянными, но я в наскальников верил. Жаль, не удалось пообщаться с Афанасием, который как раз лежал в последней стадии болезни — и просто физически не мог говорить.

Утром следующего дня наше славное войско (славное, я сказал, а не разношёрстная толпа ряженых!) и поселенцы двинулись дальше — в Борисовск. По пути прошлись, так сказать, по местам боевой славы в надежде обнаружить беженцев, но все лагеря, посёлки и просто удобные места для обустройства оказались пусты. В некоторых, правда, были обнаружены заляпанные кровью вещи, оставленные обитателями — видимо, в результате смерти от заразы — но хозяева за ними возвращаться не спешили.

Смотреть на всё это было грустно — как-то сразу ощущалась никчёмность собственной жизни. Вот был человек, планы строил, юбку из травы лепил, тут — бац! — «вы потратили очередную жизнь», и снова строишь планы, юбку из травы лепишь… День сурка какой-то, честное слово! Хуже, чем у меня в первый день — там было хоть какое-то разнообразие: то камни, то кокосы, то сам дурак…

Так, день за днём, мы продвигались по берегу на север, пока в одно прекрасное утро…

День четыреста шестьдесят девятый!

Вы продержались 468 дней!

— Филя! У нас тут дым на горизонте! — сообщил Борборыч, попинывая меня ногой. Видимо, чтобы иметь возможность быстро отскочить, если я решу со сна отомстить за внезапную побудку.

— Дым-пым… — ответил я (и не спрашивайте… не знаю, что я имел в виду!) и перевернулся на другой бок.

— Ариша, он не просыпается! — пожаловался Борборыч. — Давай ты его сама разбудишь?

— Филя! Там дым и ещё что-то интересное! — промурлыкали мне в ухо.

Я сел и уставился на горизонт. Горизонтом был в данном случае мыс, вдававшийся глубоко в море. Судя по тому, как хорошо были видны подробности, костёр горел совсем близко…

— Прогуляемся? — предложил Борборыч, указывая на тёмный столб.

— Пошли, — кивнул я, натягивая сапоги.

В результате, на разведку — к слову, совершенно безответственно — отправился весь первый состав ударников, а ещё, конечно, Нагибатор, Мадна и Ариша. Мы быстро перевалили через мыс, скрываясь в густых зарослях, и осторожно выглянули на следующий пляж. Спиной к нам стояли четверо вышронцев — из тех, что уже не оборванцы, но ещё не прикрылись тяжёлой броней. Перед ними была сложена огромная — в полтора человеческих роста — куча вещей, которая как раз и горела, пуская в небо густой дым.

— Сколько можно жечь! — прошипел один из них. — Вещей не напасёшься!..

— Сказали жечь — будем жечь, — строго ответил второй.

Проигнорировав умоляющий взгляд Борборыча, я тихо выбрался на песок и подкрался к ящерам со спины. К счастью, и ветер был сегодня в мою сторону, и солнце ещё не поднялось достаточно высоко, чтобы выдать меня тенью на песке. За мной так же аккуратно потянулись и все остальные…

— Первояйцо, да за что нам это?! — спросил третий стражник, не ожидая, видимо ответа. Но я же тут!..

— За грехи ваши тяжкие и мысли крамольные! — громким басом сообщил им я.

— У-а-а-а! — хором завопили ящеры, оборачиваясь и выставляя своё оружие. И только один из них так и продолжил подвывать. — А-а! А-а! А-а! Да я же горю!..

— Не просто ты горишь!.. — заметил Толстый.

— …А самая ценная твоя часть! — сочувственно подтвердил Вислый.

Собственно, подгорал у вышронца огузок, которым он случайно ткнулся в разгорающийся мусор.

— А ну стоять! Сложить оружие! — выкрикнул ящер, который до того требовал от своего соратника жечь вещи.

— Сам стоять! — заорал на него Вислый.

— Сам сложить оружие! — добавил Толстый.

Какое-то время ящер ещё смотрел на выставленные нашим отрядом ружья (и маленькую пушку в руках Нагибатора)… А потом разжал руки, бросая глевию на песок.

— Хорошо, — кивнул он всё с тем же выражением морды и с той же интонацией, с которой раньше требовал от своих жечь вещи. — Кому закладывать душу?

— Ах, ты!.. — возмущённо прошипел тот, который возмущался больше всех. — Предатель!

Он даже дёрнулся в сторону сдавшегося, но окрик Борборыча вернул его на место:

— Стоять!

— Стою! Но душу не продам! — сообщил нам этот идеологически верный кадр вышронского народа.

— А я, пожалуй, продам… — бросая оружие, заметил третий ящер (ну тот, который взывал к Первояйцу).

Четвёртый, самый молчаливый, долго думал, а потом посмотрел на глевию и спросил:

— А можно душу не продавать? Но так, чтобы хорошо относились — ну как к тем, которые продали?..

— Интересный вопрос! — задумался я. — Ладно… Садись на оклад штатным переводчиком, хитрый ты парень!..

— Переводчик? — удивился ящер и округлил глаза. — А зачем?..

В самом деле, зачем нам переводчик? Мы и так друг друга понимаем. Что-то занесло меня спросонья, надо срочно исправляться…

— А чего вы все про продажу души-то? — спросил я, наконец. — С чего вы все взяли, что нам ваша душа сдалась?

— Так все знают: вы ведь с подземными духами договор заключили! — сказал упрямый, отказывавшийся продавать душу. — Все же запах серы чуяли!..

— А вдруг всё ещё хуже? — спросил Вислый, хитро глянув на брата.

— Вдруг мы просто жгли серу? — зловеще добавил Толстый.

— Но зачем? — жалобно спросил вышронец, ещё жалобнее выпучив глаза.

— А нам просто нравится серу жечь! — хором заорали близнецы.

У бедняги даже руки затряслись от накатившего когнитивного диссонанса… Он принялся быстро-быстро смаргивать вторым веком, а первый перебежчик аккуратно вытянул из ослабевших пальцев соратника глевию и кинул на землю.

— Да сдавайся уже! — заметил он. — Чушь это всё…

Пленников мы доставили в лагерь и допросили. Надо сказать, ящеры даже и не пытались бежать: они были готовы пойти в плен, стать рабами — лишь бы уже закончить этот странный поход… И, судя по их рассказам, настроения во вражеском войске, в принципе, были близки к панике. Сначала жестокое поражение буквально на пороге победы, затем жёсткие репрессии аристократии и духовенства против назначенных на место провинившихся (ну надо же было найти виноватых!) — а затем странная болезнь, поразившая в равной мере и землян, и вышронцев… Причём, ещё и с едкими комментариями «верховного божества»…

Это та самая тонкая грань религии, которую и люди, и вышронцы часто не понимают. Утверждение о «божественно-наказательной» природе мора — это ведь одновременно и лютый бред, и полностью обоснованная позиция. Смотря, с какой стороны подходить к этому вопросу… Вот наверняка все такое видели: носится ребёнок по площадке как оглашенный. Носится-носится, и никого это особо не трогает, и тут — упал… Да не просто упал, а так, что в штанах дыра, а на коленке кровища. И дальше есть два типа реакции родителей.

Первый заключается в том, что родитель подходит и начинает ругать: мол, вот ты такой-сякой, штанину порвал, коленку разбил, и чего теперь ревёшь — не тебе же новые штаны покупать… Страдай, в общем!.. Так вот, лично я считаю, что это в корне неправильный вариант! Я такое видел и всё понять не мог, а где ошибка-то? А ведь всё просто: ребёнок уже упал, ему уже больно, страшно и обидно — ещё и кровища течёт. Это прямо как человечество и тот самый мор — он уже начался, близкие гибнут, людям страшно. И вот истерично подвывающий жрец («это проклятие за грехи ваши, кайтесь! быстрее умоляйте вас простить и страдайте ещё больше!») — это совсем как тот самый родитель, который начинает ругаться. Вроде бы и есть зерно правды в его словах, но лучше бы утешил, пластырь налепил и всё такое…

Есть и вторая реакция — когда родитель подходит, начинает утешать ребёнка, и вот на этом позитиве пытается ему пропихнуть, что это не асфальт его коленку атаковал, а падение стало следствием действий всё того же ребёнка. Просто надо объяснить логическую цепочку: упал, потому что бегал — причём, не просто бегал, а под ноги не глядя. И это и есть вторая позиция, когда жрецы объясняют взволнованным людям: мол, да — мор, но ведь наверняка не просто так, а потому что не видим чего-то, не понимаем чего-то и вообще накосорезили. А вот теперь давайте-ка срочно лечиться, а ещё попросим помощи у высших сил и попытаемся понять, где мы напортачили.

Впрочем, есть ещё один вариант, при котором прозорливый родитель уловил, что носящийся по площадке ребёнок сейчас будет носом вспахивать покрытие — и несколько раз намекнул, попросив угомониться и довольно точно предсказав, что произойдёт. И вот тогда он всегда имеет право произнести сакраментальную фразу: «Словами «ну я же говорил» этого не передать!». Ну и дальше всё равно неплохо было бы действовать по второму варианту, а не по первому… Самое удивительное, что такие примеры очень редко, но всё-таки встречаются в преданиях мировых религий Земли.

Так вот… О чём это я? А, ну да… Вышронские жрецы использовали строго первый вариант. Всегда и во всём — судя по тому, что я про них вообще слышал. Не знаю, были ли у них на планете нормальные воспитатели для верных Первояйцу, но судя по тому, как надолго они застряли в средних веках — таковые если и были, то в единичных экземплярах. Жрецы Первояйца лично трактовали системные сообщения, настаивали на безоговорочном подчинении жестоким издевательствам — и понемногу сами, в своей гордыне, брали на себя функции божества, что, конечно, не могло укрыться от простых солдат, а тем более, аристократов.

И, конечно, объяснения вышронских жрецов Первояйца о причинах мора — и дальнейших действиях, которые следует предпринять — вызывали у обычных верующих острый приступ богоборчества на всех уровнях, подрывая и без того невысокую после поражения мораль. А поскольку жрецы ещё и не могли объяснить, что надо делать, чтобы прекратился мор — хотя и честно пытались — то доверие к ним вообще упало ниже плинтуса. Что, в общем, логично… Ведь эти товарищи брали на себя роль выразителей воли Первояйца, а поскольку Первояйцом здесь, в «Жертвах Жадности», выступала система… В общем, ошибались они постоянно. Чтобы объяснить волю системы, надо было сначала понять, что она хитрее Локи, мстительнее Геры, а жестокостью вообще легко переплюнет ветхозаветного Яхве (конечно, в представлении самих древних иудеев). Я-то сам к нему без претензий, если что!..

В результате, не было ничего удивительного в том, что к нам сначала хлынули дезертиры вышронцев, а теперь легко сдавались в плен рядовые бойцы, до того сохранявшие верность.

Двигаясь в сторону лагеря рабов, мы постоянно натыкались на остатки огромных кострищ, в которых сжигались «проклятые» вещи, а ещё на доспехи и оружие, оставленное умирающими от болезни бойцами. И, кстати, трое из четверых пленников были больны. И только своевременное вмешательство Кадета спасло их от будущих мучений (уже в третий раз) и скорой смерти.

До лагеря рабов мы добрались довольно быстро. Подходить близко не стали, устроившись в отдалении, и костров старались не палить, чтобы не привлекать внимание.

День четыреста семидесятый!

Вы продержались 469 дней!

Лагерь рабов представлял собой естественную тюрьму — овраг с очень крутыми склонами, по дну которого текла река, с одной стороны ниспадавшая в этот самый овраг водопадом, а с другой стороны — впадавшая в море. Море прикрывал десяток ладей вышронцев, водопад и так был почти неприступный, а вдоль всего склона располагались укрепления, направленные в сторону оврага. Собственно, пяти небольших лагерей на каждом берегу вышронцам хватало, чтобы удерживать тех, кто собрался в овраге.

И начали мы не с лагерей — эти-то никуда не денутся. Начали мы с ладей… Рано утром, когда солнце ещё нерешительно выглядывает из-за края горизонта, как бы проверяя, готовы ли эти букашки лицезреть его прекрасный восход, приданные нашей армии пять больших пушек открыли интенсивный огонь по кораблям. Мы расположились на небольшом скальном мысе — чуть в стороне от оврага и ближайшей крепостицы вышронцев. Причём, благодаря лесному массиву ещё и подобрались незаметно.

Игроки-земляне нападают на вышронцев.

Выберите себе достойного соперника!

Впрочем, нет… Пожалуй, продолжайте тренироваться на кошках.

Вы мне ещё за Сипакну ответите!

Вышронцы, видимо, ожидали всего чего угодно, но только не такой наглости — да ещё и во время мора. Первые три залпа мы произвели по неподвижно застывшим кораблям, на которых ещё и тревогу-то никто не поднял… В результате две ладьи сразу начали заваливаться на бок, медленно погружаясь под воду. Оставшиеся принялись активно шевелить вёслами — прямо как какие-то фантастические сколопендры — и попытались выйти из-под обстрела.

Однако били мы по ним с расстояния метров ста пятидесяти, и пока они сумели уйти на безопасные триста и более метров, где уже сложно было прицелиться по движущейся мишени — ладей осталось всего три. Выжившие после обстрела ящеры спешно плыли к берегу, а у ближайших пяти лагерей с нашей стороны оврага собиралось воинство в три сотни вооружённых бойцов — и ещё парочка решительно настроенных представителей вышронского жречества.

И первый же выстрел из малой пушки в сторону врага обнажил переливающийся барьер… По приказу Борборыча пушкари оставили в покое спешно гребущих подранков — и переключились на пехоту. Ящеры сначала решительно двинулись в нашу сторону, но по мере того, как всё больше снарядов било по щиту, их продвижение начало замедляться. Последней каплей в горькой чаше поражения вышронцев стали ружья, которые буквально завалили щит пулями. После чего один из жрецов, идущих в центре строя, пошатнулся, упал на колени — и щит над его половиной бойцов сразу пропал.

Чтобы выкосить там всё живое, понадобилось всего тридцать секунд. Собственно, следующий залп как раз пришёлся по тем ящерам, кто не успел найти себе местечко за оставшимся щитом. Жрец, державший второй щит, принялся истошно шипеть, активно жестикулировать — и вообще выказывал признаки нервного истощения и крайней усталости. Армия вышронцев остановилась и начала пятиться. Что и стало второй ошибкой… Пока они отступали, щит был снят и над ними, после чего остатки воинов на нашем берегу оврага были безжалостно перебиты.

На другой стороне оврага охрана в бой вступать отказалась — и бодро покинула укреплённые лагеря, свалив куда-то на север. Ситуация первых дней вышронского вторжения повторялась прямо-таки зеркально… Если до появления огнестрела мы бодро сбегали, избегая сражений с крупными силами противника, то теперь так же поступали вышронцы. Система наградила наши смелые действия опытом, а потом обозвала жестокими и бессердечными тварями (видимо, похвалила, если вдуматься…) и напомнила о пользе физических нагрузок для общего оздоровления несовершенных организмов.

А мы подошли к краю оврага и принялись разглядывать лагерь рабов. Десять тысяч человек ютились на дне, не имея полноценной крыши над головой, нормального питания и одежды. Если вы думаете, что тысячи голых и относительно молодых людей в одном месте — это красиво и эстетично, то добавьте к этому прогрессирующую худобу, грязь, болезнь и вонь немытых тел, чтобы понять, как вы ошибаетесь…

— Мечта фашиста! — прокомментировала увиденное Мадна.

— Вообще-то эту мечту в своё время реализовали в США, во время тамошней войны Севера и Юга, — заметил Дойч. — Андерсонвилль… Но там хоть палатки выдавали…

— Эй вы там, внизу! — крикнул Борборыч. — Как ваше ничего?

Я не знаю, чего хотел добиться наш рейд-лидер этим вопросом, но ответ был закономерный:

— Да пошёл ты, урод!..

— Вот вы вредные! — Борборыч усмехнулся. — Мы вашу охрану прогнали, а вы нас посылаете…

Ещё пять минут мы выслушивали оскорбления в свой адрес, пока Борборыч не поднял ружьё и не выстрелил в воздух.

— Ну ладно, поспускали пары — и хватит! — сказал он. — Сейчас мы спустим вам лестницы, и можете вылезать из оврага. Тех, кто решит остаться, предупреждаю сразу: еды вам в ближайшее время подвозить никто не будет. Мы отступим южнее и там разобьём лагерь. Наши люди подстрелят какую-нибудь добычу, которой можно будет угоститься. Однако дальше вам придётся выкручиваться самим. Ах да, мы также можем вас подлечить от случившей болячки… Но подлечивать будем только тех, кто решит топать на юг, в сторону посёлка Борисовск, где всех вас примут на постоянное местожительство. Так что решайте сами, что делать и как быть.

— Да ты прямо показал пример человеколюбия! — тихо восхитился я, когда мы отошли в сторону.

— Я показал пример отделения зерён от плевел! — пояснил Борборыч. — Я их разозлил, а потом дал им лестницы, указал направление и обнадёжил. Те, кто не сломался и пока ещё готов принимать самостоятельные решения, либо выберут путь на юг, либо отправятся в самостоятельный поход вглубь зарослей… И всё равно рано или поздно придут к нам.

— А те, кто останется? — поинтересовался Дойч.

— А их я сам погоню к вышронцам… И дам рекомендацию переводить сразу в Желток, на финальную дрессировку с привилегиями! — засмеялся Борборыч. — Впрочем, они справятся и без меня…

Он кивнул на противоположную стену оврага, где несколько человек принялись искать путь наверх.

— Обойдите кто-нибудь овраг и скиньте лестницу с той стороны! — приказал Борборыч. — Дайте этим убогим и упёртым свалить отсюда… Честное слово, я бы их всех сейчас сфотографировал, чтобы потом на порог не пускать…

— Так давай я там посижу, — предложил Дойч. — У меня память в игре стала абсолютной — лучше любого фотоаппарата. Потом буду помогать Котову отсеивать…

— Не надо… — я покачал головой. — Во-первых, это всё равно что из пушки по воробьям палить… А, во-вторых, потом всё равно всех обнаружим, если будет очень надо.

И мы отправились на юг — обустраивать лагерь и принимать тех, кто всё же сделал правильные выводы…

Глава 10. Новый Остров под пятой оккупанта

Нам повезло — четыре крупных травоядных ящера были жестоко пристрелены и притащены в лагерь всего через пару часов охоты. К этому времени первые рабы ещё не успели разобраться, что им делать и куда теперь идти. Когда первая группа, видимо, вобравшая в себя самых решительных, пришла со стороны оврага, мы даже смогли их накормить.

А потом бывшие рабы пошли неудержимым потоком… Так что пришлось отправлять новую группу охотников на добычу еды. Часть людей мы опрашивали, чтобы представить себе полную картину, что здесь вообще происходит, но, к сожалению, рабы — не лучший источник информации. Их как согнали в лагерь, так они там и сидели — почти безвылазно. Только иногда вышронцы гнали их на какие-нибудь работы, вечером опять возвращая в овраг.

А уж после того, как началась эпидемия — так вообще мрак наступил. Люди заболевали постоянно. Кто умирал — отправлялся на перерождение в Новый Остров, где им «милостиво» разрешили привязаться. Оттуда их партиями доставляли назад, и всё повторялось по кругу. Собственно, среди пришедших бывших рабов почти никого здорового и не было. Так что ещё две сотни отправились дальше, вылеченные Кадетом. А остальные начали обустраивать временные пристанища.

Собственно, нам ещё повезло, что далеко не все согласились идти в подчинение к Мысу — да и далеко не все рабы, как выяснилось, находились в лагере. Как мы поняли, буквально за неделю до того случилось массовое вымирание заболевших, и почти треть землян отправилась на перерождение, с тех пор так и не успев вернуться. Если бы не это, то картина в овраге была бы ещё более удручающей. Так людям хоть было, где полежать, а до этого — разве что посидеть, прислонившись к соседям…

Все попытки бывших рабов жаловаться на условия содержания в нашем лагере — не поверите, они были! — пресекались предложением подать жалобу тем, кто всё это и устроил. И это не мы, поэтому разжалобить нас не получится. Кто-то обижался, и это было заметно, а кто-то всё понимал и просто больше этой темы не касался. Были и те, кто после жёстких объяснений уходил. Однако таких «принципиальных» было мало. Мы им не мешали: каждый сам выбирает, что будет делать и где жить.

День пролетел так быстро, что я и опомниться не успел. За это время мы успели, наверно, перебить всю местную живность в округе, собрать все кокосы и вырубить ещё кучу деревьев. Но задерживаться надолго мы не собирались.

День четыреста семьдесят первый!

Вы продержались 470 дней!

Удивительное дело, но истинный разум во вселенной настолько редок, что даже удивляешься: как другие расы живут без него? Это ведь так удобно — познавать мир вокруг себя! Ну вот почему вам ничего не интересно, кроме как поесть, поспать и подраться? Впрочем, есть надежда, что вы хоть что-то поняли за последнее время. Получите +1 к интеллекту.

Набрано опыта 3684/7023 очков опыта.

Как обычно, оставалось лишь радоваться, что весь опыт я слил, а нового почти и не набралось. Оставив бывших рабов на попечение Кадета и нескольких ударников, что пришли к нам одними из самых последних, остальная часть армии отправилась дальше на север — в сторону Нового Острова.

Конечно, я мог бы похвастаться, что уже был в Новом Острове — вот только я там ничего не видел. И мне всё ещё было интересно посмотреть на город, основанный островитянами. А ведь посмотреть было на что!.. Нового Острова мы достигли через день и сразу приближаться не стали — разбили лагерь в отдалении и выставили дозорных, в чьи задачи входило перехватывать патрули вышронцев.

Вот только патрулей не было. И, скорее всего, виной тому была эпидемия, хотя лично я считаю — просто раздолбайство. Сам город с нашей позиции видно не было — только тёмные столбы дыма от разгоревшихся костров. Видимо, вышронцы были уверены, что зараза остаётся на вещах, потому и жгли всё имущество заболевших. Что, конечно, с учётом контагиозности болячки и её смертоносности, было совершенно бесполезным делом.

День четыреста семьдесят третий!

Вы продержались 472 дня!

Новый Остров располагался на клочке суши, вытянувшемся вдоль берега мега-острова. С «большой земли» туда можно было попасть либо вплавь, либо по бревенчатому мосту, по которому когда-то и провезли ящик со мной.

В отличие от других поселений, занятых вышронцами, это сохранилось почти в целости. Видимо, причиной стало то, что стен у посёлка и вовсе не было. Во всяком случае, когда его вышронцы брали — сейчас-то там уже возвели частокол новые владельцы. Однако до сих пор можно было оценить красоту деревянного зодчества островитян — сразу видно, торгаши в свои вотчины вкладывались и опыта не жалели.

В центре, на возвышенности, стояли большие дома в три-пять этажей — ещё и с крышами из деревянных чешуек, наподобие построек на Руси в старину. Даже с берега было заметно, что их окна были закрыты витражами, причём некоторые из них даже изображали что-то осмысленное. Дома, располагавшиеся вокруг, тоже не выглядели бедными. Было видно, что когда-то их обитатели любили свои особняки и ухаживали за ними. Вышронцы же подобной заботой явно пренебрегали. Свиньи, а не ящеры…

Дома внешней части города, доходившие до самого берега моря — а некоторые из них даже располагались на сваях — были, конечно, по большей части ничем не примечательными срубами. Однако и по ним можно было оценить вложенные в каждую постройку любовь и заботу: где-то крыша с башенкой, где-то наличники на окнах… Люди выпендривались друг перед другом, как могли. Одно «но» — лучше бы стены построили!.. Хотя от вышронцев и стены бы не спасли.

Между Новым Островом и «большой землёй» образовалось естественное укрытие, в котором удобно было ставить суда. Вот только старые суда островитян — плоты — теперь лежали и гнили на песчаном берегу, а их место заняли многочисленные ладьи вышронцев. Всего я их насчитал тридцать восемь штук, и две были как раз из тех, что мы спугнули у лагеря рабов. Отжать бы парочку — и решили бы вопрос с будущей экспедицией. Однако пока я ещё не представлял, как это сделать.

Было понятно, что стоит лишь нам появиться в поле зрения, как команды ладей сядут на вёсла — и поминай как звали. Вряд ли наше прибытие и во второй раз возымеет эффект неожиданности… Да и незаметно к берегу подойти сможет только небольшая группа. А большоё войско будет видно издалека… Можно было бы, конечно, применить подлый приём — провести ночную атаку. Только вот как порох переправлять? Как потом ладьи гнать до Мыса? Сплошные вопросы, а пока что мы пришли сюда не для того, чтобы воровать корабли.

Мы пришли их топить! Правда, сейчас всё ещё прятались в кустах, удерживая своих бойцов в зарослях в отдалении.

— Мост низкий… — заметил Борборыч. — Под ним ладьи не пройдут. Значит, уходить будут с юга.

— Думаешь перекрыть частью орудий выход? А если вышронцы побегут в контратаку? — спросил я.

— Филь, ну глупый же вопрос!.. — возмутился рейд-лидер. — Вы что, с ружьями мост не удержите?

И, в самом деле, удержим… Причём, даже можно сделать так, что одна часть будет держать мост, а другая — спокойно завтракать.

— Не полезут они… — сказал Дойч. — У них просто бойцов не хватит. Присмотритесь, там люди на улицах лежат…

Я присмотрелся и понял: Дойч прав — вышронцы и земляне вперемешку лежали прямо на улицах города. Эпидемия явно выходила из-под контроля у наших врагов. Точнее, уже давно вышла из-под контроля — а теперь и вовсе начиналась агония. И если они ничего действенного не предпримут, чтобы всё это прекратить, нам ни с кем и воевать не придётся, честное слово…

— Может, тогда героически войдём в город и потребуем ключи? — буркнул Нагибатор, который явно хотел нормально повоевать, а не заниматься всем тем, чем нам приходилось заниматься.

— А нужно ли нам брать посёлок? — неожиданно подумал я вслух. — Ну мы что, останемся здесь и будем его удерживать? Давайте расстреляем флот и уйдём!

— А почему бы и не взять, если враг сам даёт такую возможность? — удивился Борборыч. — Филя, я тебя не узнаю!..

— Да понимаешь, вот не хочется сейчас заниматься лечением этих гадов неблагодарных, ещё и восстановлением посёлка… И не хочется оставлять тут гарнизон… — я быстренько в уме проанализировал, что меня ещё не устраивает в штурме. — Да и вообще штурм — это только время тратить!.. Ещё и войдём в самый рассадник заразы. А Кадет сейчас с бывшими рабами сидит — до него полтора дня пути. Уверен, что вот эти вот маски помогут там?

— Нет, согласен… Обойдёмся в этот раз без штурма! — Борборыч задумался всего на минуту. — Занимаем позиции, расстреливаем корабли и сваливаем назад. Без Кадета туда лучше не лезть!..

Собственно, план был прост — перегородить артиллерией пролив между Новым Островом и «большой зёмлей», а сам мост держать с помощью стрелков. По идее, должно было сработать — однако всё, как обычно, пошло не так.

Вообще, первая часть плана у нас отлично удалась — пушки заняли позиции и дали первый залп. Система сообщила, что мы молодцы, подлецы — и вообще радуем её в последнее время. Одна из ладей начала крениться на бок, а вот остальные рванули к берегу. Благо, плыть-то было недалеко. И стоило им достигнуть пляжа, как оттуда посыпались многочисленные бойцы.

И вы думаете, что они сбили плотный строй и пошли в атаку? Да как бы не так!.. Они наступали на нас, как пьяный матрос — такой бухой, что фиг попадёшь. То ли местные «никитичи» их научили, то ли сами догадались — но теперь целиться в них стало значительно сложнее. Мало того, часть вышронцев сразу кинулась на силы, прикрывавшие переправу, а вот другая часть — побежала к пушкам! И если бы с теми же крупнокалиберными пушками мы не отправили (на всякий случай) мелкашки и Нагибатора с Мадной, то вырезали бы нам артиллерийские расчёты — на раз. А так, те просто окопались на берегу и отстреливались, а особо буйные враги ещё и получали молотом по балде.

Зато нам у моста пришлось совсем туго… Во-первых, место было открытое, и укрытий почти никаких — ведь мы собирались держать узкий проход, а не чистое поле. А, во-вторых, по мосту к нам тоже выдвинулся враг, и вот эти уже шли под прикрытием «щитов веры» вышронских жрецов. Всё, что нам оставалось — начать смещаться в сторону пушек, стреляя из всех стволов.

Грохот выстрелов оглушал и не давал нормально слышать, что происходит вокруг, а обзор застилал дым от сгоревшего пороха. Я только и успевал, что перезарядить ружьё, поднять и снова выстрелить. Вышронцы набегали буквально со всех сторон. К чести нашей армии, надо признать, что ни ударники не побежали (но они и не привыкли бегать), ни солдаты из нового полка — так и продолжали стоять плечом к плечу.

Те вышронцы, что успевали до нас добраться, с удивлением узнавали, что наше оружие не только дымом плюётся, но ещё и протыкать умеет не хуже копий. А над полем сражения плыло заунывное шипение вышронских жрецов, которые, как я понимаю, таким образом пытались лишить нас поддержки подземных демонов.

— Оружие и припасы павших подбираем и уносим! — проорал Борборыч. — Не оставляем на поле вообще ничего!

Видимо, он сделал те же выводы, что и я, по поводу странной тактики вышронцев — их консультировал кто-то из землян. А, значит, порох и ружьё обязательно обернутся против нас же, если оставить всё в руках врага.

И тут мне в голову пришла ещё одна идея, которая была настолько очевидной, что даже удивительно, как мы раньше о ней не задумались.

— Борборыч! — проорал я. — Надо пушкарей предупредить, что мы к ним отступаем — а то нас же и накроют залпом в этом дыму!

— Твою мать!.. — рейд-лидер хлопнул себя по лбу. — Рыжие! Пошли на прорыв, живо! Скажите пушкарям…

— Мы слышали! — огрызнулся Толстый где-то совсем рядом.

— Эксплуататор! — добавил Вислый.

— Ну так и чего вы ещё не прорываетесь?! — взревел Борборыч.

Братья рванули в дым, но через секунду вернулись, крича как полоумные. А за ними, из густого тумана, с криками «А-а-а-а-а-а!», начали выныривать фигуры атакующих.

— Беглый огонь! — крикнул Борборыч. — Стоим в обороне!

Огонь у нас и так был беглый, так что лишний раз мог бы и не напоминать… Мы сжались в плотное кольцо, стреляя во все стороны, а враги так и продолжали прибегать, пуча глаза и деря горло. «А-а-а-а-а!» — они как будто взбесились и орали не переставая. У меня даже мелькнула мысль, а не приложили ли жрецы к этому безобразию руку… Что происходит вокруг, я решительно не представлял. Зато слышал раскаты пушечных залпов — тяжёлые от больших пушек и отрывистые от маленьких. Значит, где-то там ещё держатся наши.

Первые два наши ряда, стоявшие на коленях, уже местами вошли в соприкосновение с противником — и то тут, то там слышался лязг оружия, крики и стоны. А я всё стрелял и стрелял, думая о том, что мы в очередной раз лоханулись. И что надо будет попросить кого-нибудь рассудительного, чтобы он, услышав от Борборыча или от меня радостные заявления, как мы сейчас возьмём город без потерь и выиграем сражение, сразу же кричал: «Самоуверенные придурки обнаружены!». И, в самом деле, нельзя же так противника недооценивать!

И тут враги как-то сами собой закончились… Вот они выбегают из клубов дыма и орут, а вот — остались только клубы дыма.

— Рыжие, раз вы ещё тут, а ну подставили плечи батьке-атаману! — крикнул Борборыч.

Встав им на плечи, он сразу оказался в менее плотных слоях задымления и сумел оглядеться.

— Всё, молодцы артиллеристы — их к орденам и наградам!.. — буркнул он, спускаясь. — Нас, командиров, разжаловать в рядовых!

— Ура! Анархия! — радостно вскрикнул откуда-то Панк.

— Цыц! — беззлобно ответил Борборыч. — Наши пушкари снесли треть моста прямо перед первым «Щитом веры».

Когда сквозь дым стало возможным разглядеть хоть что-то (о, где ты, где, бездымный порох?!), я тоже смог оценить открывшуюся картину. Вышронцы толпились на мосту, пытаясь восстановить покрытие. А остатки матросов и тех, кто прятался на кораблях, старались им помочь. В то время как наши артиллеристы активно засаживали снаряд за снарядом в ладьи, вытащенные на берег…

— Отходим к нашим! — приказал Борборыч. — Так просто нас в покое не оставят.

Однако в покое нас оставили. И одной из причин того, что вышронцы не пошли в атаку, стало уничтожение их флота. Тридцать восемь ладей лежали на берегу, уставившись в небо дырявыми бортами и поломанными мачтами. Вот только цена за это была непомерно высокой — от нашего первичного боезапаса осталась едва ли четверть. Пороха с пулями, по нашим прикидкам, было ещё лишь на сотню выстрелов из каждого ружья.

А ведь выходили, нагруженные как маленькие мулы… Одних только пуль на каждого было четыреста штук. Это сколько же мы металла-то по лесам оставили? Страшно представить! Мы посмотрели, как вышронцы отходят в город, после чего развернулись — и тоже отправились восвояси. Причём, не останавливались до самого вечера.

День четыреста семьдесят четвёртый!

Вы продержались 473 дня!

Рано поутру мы продолжили путь, поставив своей целью достигнуть лагеря с рабами в кратчайшие сроки. Возвращались мы по своим следам, так что не было ничего удивительного в том, что тот, кто хотел нас найти — нашёл.

— Подождите! — крикнул какой-то парень в травяной юбке и с деревянным копьём. — Стойте! Я хотел вас предупредить!

— Что случилось? О чём предупредить? — спросил я, остановившись рядом.

— Я сейчас с севера! Мы туда с ребятами сунулись, как вы нас освободили… В общем, там с севера войско прёт, большое! Идут прямо сюда!

— Ясно, спасибо тебе! — поблагодарил я. — Ты, кстати, с нами не хочешь?

— Хочу, вот только… — парень замялся. — Ребята, с которыми я ушёл… Мне бы их найти!..

— Не хочу тебя расстраивать, но в одиночку вы до нас не доберётесь, — заметил я. — С нами у тебя хоть шанс есть.

— Спасибо, но я попробую своих уговорить и прийти с ними, — решительно отказался парень.

— Ну тогда удачи тебе! — кивнул я. — И ещё раз спасибо!

Новости я Борборычу пересказал на ходу. Тот предложил обсудить всё, как будем на месте. И мы продолжили свой забег…

К полудню мы достигли оврага, ранее служившего рабским лагерем, а ещё через час — места, где оставили Кадета с бывшими невольниками. В общем, добрались быстро — видимо, сказалась трата боезапаса и уменьшение веса поклажи. Рабы и ударники встретили нас с большим удивлением.

— Я думал, вы ещё пару дней повеселитесь!.. — заметил Кадет.

— К чёрту такое веселье! — ответил Борборыч. — Сколько у тебя тут людей?

— Ещё восемь сотен. И сегодня вылечу не больше ста, — ответил он.

— Короче, надо как можно скорее покинуть эти скорбные места! — вставил я. — Иначе скорбеть мы будем ещё и о потерянном дорогом снаряжении. Ставь на ноги всех, кто ходить не может и завтра не сможет! Кто свалится — понесём. А я пока пойду — выступлю перед бывшими рабами с зажигательной речью!

— Смотри, чтоб они тебя за твою речь сами сжечь не захотели… — усмехнулся Борборыч.

Вышли мы почти сразу после того, как утихло возмущение больных, и Кадет поставил на ноги кого смог. Кого не смог — погрузили на самодельные носилки. Мы рассчитывали, что вышронцы не станут нас долго преследовать и вскоре отправятся восвояси.

Глава 11. Очень злые, очень болезные

Зря рассчитывали, между прочим. Признаки погони мы обнаружили почти сразу. Хоть мы и драпали как не в себе, но уже утром увидели вдали дымы костров. И судя по количеству этих самых костров, преследовало нас не меньше тысячи врагов. И преследовали быстро — не отставали. Что-то с этими вышронцами облом на обломе едет и обломом погоняет!.. Планы ломают, ведут себя непредсказуемо, и даже эпидемия их не останавливает — нервные, видно.

Мы честно попытались оторваться и бежали весь день, подгоняя бывших рабов. Наверно, если со стороны посмотреть, картина была эпичная. Шесть сотен рыл с ружьями и при броне — а с ними ещё под восемь сотен оборванцев, прикрывшихся какими-то тряпочками, листиками и прочим мусором — гордо рассекают по тропическим зарослям, сверкая кто металлом, а кто ягодицами. Увидел бы такое на земле — решил бы, что бредить наяву начал.

Одно было категорически плохо в этом забеге — слишком мало еды и воды. Охотиться было решительно негде и некогда, потому что нормальная добыча на такую толпу сама не выйдет. В общем, уже во время бегства я понял, что вся наша вылазка была крайне непродуманной — мы не заморачивались последствиями своих действий, не беспокоились о результатах… С точки зрения системы, наверно, мы повели себя, как нормальные люди и игроки — но я-то был о себе лучшего мнения!..

День прошёл в бешеной гонке по бездорожью, а утром мы снова обнаружили костры преследователей.

— И чего они к нам прицепились? — удивился Борборыч. — Мы же не смеялись над их хвостами, верно?..

— Вроде нет, — согласился я и, повернувшись, окрикнул нашего охотника. — Тариг, как ты думаешь, далеко до них?

— За час добраться можно, — ответил тот. — Край — два…

— Всё, выступаем без завтрака! — распорядился я.

И снова гонка по бездорожью с неизвестными преследователями… И тут мне, наконец, в голову пришла здравая мысль: а почему нам это неизвестно? И почему мы ещё не устроили засаду? Я догнал Борборыча и задал ему этот важный и своевременный вопрос.

— Предлагаешь беженцев и солдат отпустить вперёд, а самим снова поизображать из себя спартанцев? — с сомнением спросил он.

— Ну надо хотя бы посмотреть, кто нас преследует-то? — возмутился я. — Вдруг там армия одноногих калек, на которых даже порох тратить не придётся?

— Забьют насмерть протезами… — буркнул Толстый, бежавший рядом и слушавший весь разговор.

— Или ещё чего похуже сделают!.. — не раскрывая подробности, согласился «тоже случайно» оказавшийся рядом Вислый. Видимо, просто жути нагонял.

— Нет, ну всё-таки? — не унимался я. — Мы драпаем почему? Потому что нам надо помочь уйти бывшим рабам, согласившимся к нам присоединиться. Мы отстанем… Посмотрим, кто нас преследует… И догоним!

— Давай попробуем оторваться до конца дня… — предложил Борборыч. — А там уж, если не выйдет, организуем засаду. Хорошо?

— Не очень хорошо!.. — ответил я. — Но, так и быть, согласен подождать.

К концу дня от усталости валились с ног даже наши солдаты из первого полка. Что уж говорить о бывших рабах… Лагерь мы разбили практически ночью, перевалив через очередную поросшую лесом возвышенность. Я выделил группу, чтобы поохотились впереди по пути нашего следования, и отрядил тех, кто себя получше чувствовал, на добычу кокосов — а сам отправился назад. Проверить, где наши преследователи находятся…

И — вот удивительно-то! — они сидели по другую сторону возвышенности, и количество костров намекало, что их хоть и стало поменьше, но не сказать, чтобы сильно… Эти подлецы никак не хотели болеть и дохнуть!.. Может, у них какие-то свои лечебные умения имеются? Хотя Кадет у нас и выкладывался по полной, но новые заболевшие всё равно продолжали появляться. Некоторые уже и по второму раз заразиться успели…

Сейчас лежачих больных почти не было, и Кадету, по его же словам, стало полегче. Всё-таки вытаскивать при первых симптомах было проще, чем когда человек уже слёг. Подозреваю, что условной «маны» — то есть, "???»— на это тратилось меньше. Оставив решение всех вопросов на утро, я отправился назад в лагерь — порадовать Борборыча. А тот почему-то расстроился…

Зато порадовали охотники и сборщики — добыли всё-таки еды. Так что людей мы разбудили, накормили и снова уложили спать вповалку. Пообещав себе утром встать пораньше и снова сбегать посмотреть на врагов, я крепко-накрепко уснул и не сдержал обещания. Как назло, меня разбудили почти к самому выступлению. И, конечно, больше никто на возвышенность подниматься не стал, чтобы посмотреть, сколько ящеров у нас осталось на хвосте.

Пришлось побыстрее бежать до следующей возвышенности — и уже там останавливаться. Вместе со мной остались Ариша и Нагибатор, а все остальные продолжили наш бодрый марафон. Ждать пришлось недолго. Преследователи появились примерно через пару часов, и всем своим видом они говорили…

Знаете, как бывает: убедишь себя в чём-то и вот прямо веришь в это. И ведь опасный момент, потому что сразу начинаешь игнорировать и факты, и здравый смысл. А факты-то — вещь упрямая, как и объективная реальность. Вот с чего я решил, что у них закончились решашиархи, а? Вот с чего, спрашивается? С того, что мы их много перебили, и в последнее время решашиархнутых не было видно? Так ведь они же где-то получили первую партию, чего бы и вторую не получить?..

Всем своим видом наши преследователи говорили об одном: мы их, конечно, сильно удивили, но сдаваться они не собираются. Да и правильно, чего сдаваться-то? Если преследуешь врага на решашиархах, которых ведёт огромная тварь высотой под пять метров? Упорная, упёртая и выносливая — сразу видно. И то, как за ней тянутся твари поменьше, ясно говорит, что вот эта дура огромная — это их главный пахан…

Посмотрели мы с пригорка на сие безобразие с Аришей и Нагибатором — и рванули догонять своих. Пока мы думали, что за нами пешком гонятся — это одно. А вот от такой погони драпать бесполезно, потому что они едут в своё удовольствие, делают большие привалы и отдыхают, а мы продолжаем выматываться. И да, издалека видно было плохо, но вышронцы всё-таки были больны. Похоже, у них это проявлялось появлением красноватых пятен и чёрных чешуек. Однако помирать они — вот досада! — не собирались.

Борборыч новости воспринял спокойно. До этого всё расстраивался, а тут только рукой махнул. Ну решашиархи — так и ладно, пусть будут… Всё понятно — случается… Ага…

— Засаду устроим? — прямо спросил я.

— Завтра утром устроим… — ответил рейд-лидер. — Сегодня дадим нашим спутникам отдохнуть нормально, а завтра отправим их с пятью ротами в Борисовск — пусть хоть круглые сутки бегут, но чтобы добежали! А сами подготовим местечко и встретим врага… Не засада, но бой дадим!..

Местечко для засады и лагеря выбрали отличное — удобный такой холмик, поросший травой, ещё и с достаточно крутыми склонами. Правда, имелось там и гнездо змей, но с этими мы как раз быстро разобрались, изгнав их искать другое пристанище.

А сами принялись оборудовать укреплённую позицию, пока охотники и собиратели искали еду в окрестностях. Нарубили молодых деревьев, заточили и вкопали по периметру. К моменту, когда на закате в отдалении появились первые решашиархи, мы готовы были встретить наших преследователей хоть ночью, хоть утром, хоть днём. А если они ещё потопчутся пару суток, не решаясь напасть, мы вообще будем им очень благодарны…

Вышронцы всё-таки не стали нападать сразу и тоже разбили лагерь. Они-то, верно, думали, что мы просто устали бегать и собираемся принять последний бой. Так вот, это они зря! Мы их собирались задержать, а потом ещё и уйти на своих двоих. Хотя при взгляде на вожака решашиархов, откровенно говоря, становилось как-то страшновато. Надеюсь, эту тварь хоть пушки возьмут…

Утром бывшие рабы с небольшим запасом провизии и в сопровождении выделенных бойцов отправились дальше, в сторону Борисовска. У бойцов мы отобрали почти весь боезапас, наказав спуску людям не давать и гнать вперёд, пока не достигнут цели. А сами мы остались — и даже успели сгонять охотников в лес, пожарить мясо и позавтракать.

Вышронцы готовились к бою не спеша. Они вообще теперь никуда не спешили — видимо, считали, что нам деваться некуда. Спустили и построили пехоту, которая занимала дополнительные места на ездовых ящерах. Решашиархнутых распределили по флангам. В рядах врагов обнаружились и жрецы, которые явно собирались ставить «щиты веры» — и даже люди. Всё-таки интересно, а как они болезнь сдерживают?

Пока все готовились к бою, я успел залезть в параметры и часть ПСО вкинуть в силу. Вкинул бы и в ловкость с телосложением, но вот именно силы всегда почему-то не хватало — а те два параметра и так были уже чрезмерно задраны…

Игрок: Федотов Ф.Л.

Уровень: 80

Жизнь: 176239 (160218)

Энергия: 104170 (104170)

Сытость: 59,00 %

Жажда: 92,00 %

Усталость: 95,00 %

Тепло: 100,00 %

Сила: 240,00

Ловкость: 130,00

Телосложение: 130,00

Интеллект: 34,00

Мудрость: 26,00

Вера: 37,00

Свободные очки: 0

Передаваемые свободные очки: 13

Свободный опыт: 3684/7023

Сытость падала, потому что я немного стеснялся жрать поленья у всех на глазах — а потому сидел со скромной палочкой и честно подгрызал её. С этой новой схемой прокачки времени нормально поесть теперь постоянно не хватало. Сначала впихни в себя обычную еду, а потом ещё и древесинки… Впрочем, среди ударников я уже был такой не один: Нагибатор и Борборыч тоже вынуждены были лопать деревяшки, потому как выбрали ту же схему.

Когда войско вышронцев двинулось к нам, я был готов к бою — физически, морально и вообще. Но первыми в дело вступили, конечно же, пушки. Их ядра предсказуемо врезались в выставленные жрецами Первояйца «щиты веры» и отскочили.

Умереть нельзя отступать!

Запятую поставите делом по окончанию боя!

Не знаю, кто там на кого нападает — но вообще посмотреть интересно.

К моему удивлению, на периферии зрения появилась цифра трансляции, принявшаяся быстро расти. Кажется, наши замесы с ящерами набирают определённую популярность в эфире. Не зная, как относиться к этой новости, я просто постарался не обращать внимания на мелькающие цифры.

— Сосредоточьте огонь на решашиархнутых! — крикнул Борборыч артиллеристам. — Пехоту и так разберём, если что…

— Или сбежим от неё, — пробормотал я, не рассчитывая, что кто-то услышит. Однако вот Ариша услышала.

— Хватит уже бегать! — сказала она. — У Нагибатора от беготни скоро изжога начнётся…

— А что делать?.. — я философски пожал плечами.

Артиллерия после приказа перенесла огонь на фланги и принялась тиранить прикрывавшие всадников щиты. Сначала, как обычно, никакого эффекта это не возымело, но, когда к стрельбе подключились малые пушки, первый щит начал мерцать. Долгий обстрел все эти костыли от системы не выдерживали…

Однако самое удивительное было в том, что замерцала и моя «шапочка из фольги». Замерцала не обычными золотистыми переливами, а мигающим красным. То есть, прямо сейчас мой бедный мозг кто-то активно пытался прессовать… И, судя по шевелениям и напряжению на лицах ударников, они все видели то же самое. Теперь оставалось понять, кто же виновник подобного воздействия — наши враги или опять неизвестные кукловоды?..

Один из «щитов веры» не выдержал прессинга ядрами и распался, пропустив несколько снарядов, сваливших на землю пару десятков решашиархов. Зато все остальные всадники бодро переместились за спину пехоте, прикрываясь уже её щитом. Решашиархнутые на другом фланге успели совершить такой же манёвр — но раньше, чем щит пал.

И произошло это потому, что жрец, который держал щит, сидя за спиной одного из решашиархов, запаниковал и попытался, как они обычно это делают, приказывать. Решашиархнутые сразу кинулись за спину пехоты, а тот, за чьей спиной сидел жрец (судя по доспеху — один из командиров), дождался, когда подчинённые уйдут из опасного места, а потом развернулся и свернул шею паникёру.

— Как я их понимаю, — вздохнула Ариша, тоже обратив внимание на этот эпизод. — Я тоже под конец в Обители готова была за каждый истеричный визг глотки резать…

— Это потому что у тебя Фили не было! — заметил Принтер. — А вот если бы был — то он бы это делал за тебя. Ещё и с особой изобретательностью!

— Да, — довольно кивнула Ариша и потёрлась мне щекой о плечо.

— Как мило! — хохотнул кто-то из ударников (Сворм, что ли?). — Сидят с ружьями, ждут боя, обнимаются… Голубки войны…

Я и Ариша резко принялись оглядывать, выискивая шутника, но тот успел всё сказать и теперь сидел с невозмутимым лицом. Все ударники вокруг сидели с невозмутимыми лицами. Вот она — солидарность одиноких неудачников! Но я, пожалуй, эту свою мысль озвучивать бы не стал. Солидарность-то останется, а вот за «неудачников» мне как-нибудь при случае и отомстить могут, и хорошо если только на словах. Вон они все как отъелись и прокачались под моим мудрым руководством…

Добить щит пехоты мы уже не успели. К тому же, шагов за сто от нас пехотинцы резко бросились сквозь щит врассыпную, накатываясь на наши укрепления разреженным строем. А за ними примерно таким же макаром рванули и решашиархнутые… И под прикрытием щитов остались только двое: тот командир, что свернул жрецу шею — и ещё самый главный на огромной твари.

Впрочем, тут мне резко стало не до наблюдений, потому что пришлось срочно стрелять по снующим туда-сюда пехотинцам. Сразу захотелось крикнуть, и я не стал сдерживаться:

— Хватит мельтешить! Целиться сложно!..

Обзор уже довольно надёжно заволакивало дымом, и теперь увидеть, что происходит впереди, было почти невозможно — стреляли мы на движение, на звук, наугад, «в молоко». Лишь бы попасть!.. Иногда в разрывах дымных облаков появлялись дыры — благодаря ветру с моря — и нам удавалось насладиться зрелищем распадающихся чёрной пылью фигур убитых. А потом до нас-таки добрались… Пусть немногие, пусть больные, но очень злые и полные негодования враги…

— В штыки! — надрывались командиры рот, поднимая подчинённых в бой.

На штыки бойцы и нанизали первого же решашиарха, прорвавшегося через вкопанные колья. Где его всадник остался, было неясно, но решашиархи — животинки умные, и без ездока неплохо справляются.

— Задние ряды — огонь! Передние — держать врага! — приказал Борборыч, когда стало понятно, что враг дошёл до нас по всей линии укреплений. Его приказ передали дальше остальные командиры, наводя порядок.

Теперь дело явно пошло бодрее, а то непонятно, с чего мы вдруг сначала решили всех штыками поколоть. Видимо, сила привычки… Зачем, спрашивается, огнестрел тогда делали? Для разминки перед боем пострелять? Я на миг окинул взглядом место битвы и только тут обнаружил, что наши шлемы-шапочки и металлические кирасы немного напоминают шлемы и кирасы конкистадоров. К тому же, тропическое окружение и совершенно разноцветные от терзавшей их болезни ящеры ещё и добавляли антуража из Латинской Америки. С той лишь разницей, что мы остров не завоёвывали, а как раз наоборот — отвоёвывали.

— Реконкистадоры криворукие!.. — пробормотал я, вскидывая ружьё и спуская курок.

«Ш-ш-ш… БУМ!» — ответило мне ружьё, единственный мой верный слушатель. А один из нападавших осел на землю уже чёрной пылью, через секунду растворившейся без следа. Хорошо, что моя меткость не распространяется на ружья… Или, может, распространяется, но только на очень дальних дистанциях, где надо поправку на ветер сделать и упреждение взять. Хотя поправку на ветер-то берут снайперы, а вот упреждение — все стрелки…

Дурацкие мысли во время боя…

Появление главного решашиарха мы все, конечно же, прозевали. Он выскочил из завесы дыма на позиции артиллеристов на правом фланге — и немедленно устроил там кровавый геноцид бедных землян. У пушек лафеты поломал, варвар, ещё и мешки с порохом распорол… Ну просто никакого уважения к орудиям убийства… Вот никакого!

Пока в него целились, пока поворачивались стрелки, ящер снова скрылся в дыму, распластавшись так, что даже башка не высовывалась, а через несколько секунд выскочил уже с тыла — совсем в другом месте. Прямо на меня. Одним слитным движением он набрал сразу троих ударников в пасть и перекусил их тела, прежде чем они успели даже вскрикнуть. А меня и Аришу попытался придавить лапой. К сожалению, девушка не видела атаки, увлечённо выцеливая кого-то с фронта, и на мои крики отреагировала не сразу…

Понимая, что она не успеет убежать, да и я с ней под мышкой — тоже, я попытался принять лапу твари на штык-нож, но оружие просто выбило из рук. Огроменная лапа опустилась, начиная сжиматься, а я с ревом упёрся в неё плечами, а руками в пальцы ящера, чтобы когти не сжались — и замер.

Замер я…

Замер решашиарх…

Знаете, так бывает с новыми сенсорными экранами во всяких постаматах, банкоматах и прочих «…матах» — кнопка не срабатывает. Нажимает человек, видит, что не работает — осознаёт и нажимает ещё раз. Если снова не сработала, опять жмёт — сильнее и вдумчивее. А если снова не получается, то выдаёт серию нажатий — авось отвиснет!.. Вот и решашиарх поступил со мной, прямо как с автоматом — один в один. Сначала надавил повторно… Потом надавил сильно и вдумчиво… А потом раз десять подряд надавил, чуть меняя вектор приложения сил и ноги…

После чего он поднял ногу и очень заинтересованно уставился на меня, сплёвывая помятые доспехи ударников. Моих ударников, между прочим!.. А я, поскольку стоял без оружия — молот Минотавра я бы сейчас и достать не успел прежде, чем ящер отреагирует — сжал кулаки, поднёс их к лицу и заорал:

— Ну давай! Попробуй ещё раз! Думаешь, жопу отрастил — так я тебе пасть не порву?

— Порви его! — заревел сидевший у него на спине знакомый вышронец с длинным хвостом. — Я до сих пор жён по лесам собираю!

Ящер задумчиво покосился на меня, а потом на наездника.

— Я сначала тебя отметелю!.. — пообещал я, глядя в глаза решашиарху. — …А потом этого пижона!

Вождь вышронцев заревел от ярости и со всей силой двинул ногами в бока ящера.

— Вперёд! Кусай! — затребовал он, и решашиарх снова посмотрел на меня.

— Заметь! Пока ты не напал — я тебя не бью! — нашёл я убийственный аргумент.

— Да ты совсем страх потерял, бесхвостый?! — возмутился вождь вышронцев. — Со мной говори!!!

— Я вот этими самыми руками и не с такими справлялся! — сообщил я решашиарху. — Но первым — не нападал ни разу!

Над полем боя стало тихо-тихо… Никто не стрелял, не воевал… Подозреваю, что все в этот момент смотрели на меня и решашиарха.

— Порви его! — уже как-то печально попросил король вышронцев своего скакуна.

— У него-то запас жизней есть! — заметил я, всё ещё обращаясь к ящеру. — А у тебя всего одна!

— В бой!.. — совсем кисло выдал вышронец.

А решашиарх посмотрел на него, как-то тяжело вздохнул и неожиданно завалился на бок, перекатываясь через спину. Удивительное дело, но вышронский вождь выжил после такого — хорошие ему доспехи делают. Просто он оказался вдавлен в землю так, что наружу торчали только руки, прижатые к бокам, и ноги.

— Да чтоб ты проклят был, отродье! — возопил вражеский предводитель. — А ну вернись!..

Но решашиарх не хотел возвращаться… Он, весело помахивая задом, удалялся в заросли, а за ним, как за предводителем, устремились и другие ящеры, причём, у некоторых из них на спине всё ещё были ругающиеся на чём свет стоит наездники…

Растерянная вышронская пехота начала бочком-бочком отходить от нас. А я подошёл к их вождю и заметил:

— Что? Тот случай, когда у твоего скакуна хвост был длиннее, да?

— Сдохни сам, иначе я тебя разорву! — пообещал вышронский вождь.

— Ну-ну! — я присел на корточки, протянул руку и поскрёб у вождя доспех пальцами в районе живота. — Что это у нас такая раздражённая ящерка? Солнышка мало?

— А-а-а-а! Отродье лягушки! Бесхвостый ублюдок Первояйца! Будь ты проклят! Когда я тебя поймаю, я подвешу тебя на дереве, вспорю твое смрадное брюхо и выпущу кишки, чтобы ты, умирая, любовался на них!

— Страсти-то какие!.. — покачал я головой и огляделся. Битва была уже закончена.

Вышронцы вышли из боя и теперь активно улепётывали вместе с остатками союзных людей и парой жрецов, кому посчастливилось пережить бойню. Мои ударники столпились вокруг, и только система пока молчала.

— Знаешь! У меня тоже есть одна идея! — сообщил я вождю. — Никуда не уходи, пожалуйста!

— Что? — не понял тот, перестав извергать проклятия в мой адрес.

Я подошёл к трупу крупного решашиарха, схватил его за хвост и поволок по земле.

— Что ты там делаешь, а? — спросил вышронец. — Прекрати немедленно, что бы ты там ни задумал! Что?!..

Я как раз дотащил ящера до обездвиженного врага и начал заталкивать его сверху, чтобы придавить вождя вышронцев филейной частью животного. Тот снова разразился бранью и попытался отбиться ногами, которые хоть немного шевелились. Но тут ко мне подскочили рыжие и помогли с преодолением непокорных конечностей.

— Воттаквот! — сообщил я, отряхивая с рук грязь. — Теперь ты подольше здесь полежишь!

Пока мы собирались, пока складывали снаряжение погибших, пока думали, как тащить дальше пушки — вышронец ругался не переставая, причудливо вплетая в брань свои религиозные представления, потаённые страхи и… Мечты, наверно… Ну просто как ещё в его воспаленное сознание могла прийти идея сделать меня самкой решашиархов?! Поди, сам мечтал, проказник…

А потом мы ушли…

Вы же понимаете, что за такое опыта не полагается? Ну как бы это был не бой, а просто цирк!

Хотя вы порадовали зрителей! Им прямо нравится такое, представляете?

Так что получайте по 1 °CО (свободных очков) характеристик каждому…

Однако в следующий раз всё-таки ведите приличные бои, а не вот то, что вы тут устроили!

Глава 12. Аты-баты

Знаете, вот бывает, сядешь что-нибудь в компьютер забить, а клавиатура сместилась с обычного места — и всё пишешь со смещением на соседнюю букву. Причём, не совсем всё, а так вот избирательно. «Пртино аот тпе!» — что означает «Примерно вот так!».

День нашего возвращения в Мыс ознаменовался поляризацией мнений: Борборыча и моего. Обычно ведь мы с ним почти совпадаем в реакциях, а тут случился какой-то глобальный сбой. Может, буря была магнитная, а может, просто ветер дул с юго-севера. Или мы весь обратный путь делали выводы из того, что произошло в походе — и пока просто ещё не пришли к единому знаменателю.

В общем, ещё с самого утра мы выносили мозг ударникам и солдатам совершенно противоречивыми распоряжениями.

— Как сходили? — радостно спросил Саша, глядя на наши хмурые физиономии.

Ему не повезло навестить мастерские Мыса именно в тот день, когда мы вернулись в посёлок. И мой любимый партнёр решил, так сказать, разрядить обстановку невинным вопросом.

— Шагом сходили! — ответил я.

— Бегом! — одновременно со мной ответил Борборыч.

На таком противоречивом ответе у Саши, кажется, даже зрачки вразнобой начали работать: один уставился на меня, другой — на Борборыча. Может быть, и показалось, но кто мне тогда объяснит, зачем он после этого головой помотал?

— А как результаты? — уточнил он.

— Есть! — брякнул у нас из-за спины Толстый.

— Нет! — поддержал его, конечно же, Вислый.

— Прибью сейчас, умники! — пообещал Борборыч.

— Молодцы! — похвалил я рыжих в то же самое время.

— Что-то мне нехорошо… — пробормотал Саша. — Я, кажется, забыл что-то в мастерских…

— Хорошо! — кивнул я.

— Да, плохо дело! — кивнул Борборыч.

Саша нас слушать не стал и, с опаской оглядываясь, пошёл в сторону тех самых мастерских, в которых он «что-то забыл».

— Странный он какой-то сегодня… — заметил Нагибатор.

Полк мы распустили по домам, как только попали в город, и дальше шли уже в составе ударников, хотя те тоже постепенно «рассасывались» по своим делам. Похоже, наша с Борборычем новомодная «токсичность» оставляла равнодушным весьма узкий круг лиц. Зато им можно было довериться безоговорочно… К моменту, когда мы вошли в Верхний Мыс, нас покинул последний спутник.

— Пойду своих навещу! — радостно заявила Ариша, вручив мне своё снаряжение.

Я посмотрел на свою поклажу, на Борборыча…

— Сам неси до башни! — буркнул тот. — А я, старый больной Борис Борисович, и своё еле тащу…

— Кругом одни предатели!.. — вздохнул я и вместе с рейд-лидером поплёлся в форт.

Пока я, расставляя по местам ружья, пристраивал мешки так, чтобы потом о них не спотыкаться, появились Котов и Кирилл — и принялись у меня выспрашивать, как всё прошло. Я сначала вообще отказывался рассказывать про поход, но, наконец, понял, что эти двое уже удобно устроились и даже что-то глушат у меня дома за столом, поэтому прогонять их бесполезно. Всё равно не уйдут в ближайшие полчаса, так что придётся сейчас колоться.

— Всё прошло неоднозначно! — сказал я, присаживаясь за стол. — Вот так!

— И это всё, что ты можешь рассказать? — удивился Котов.

Дверь открылась, и на этих словах вошёл Борборыч, добавив для пущего эффекта:

— Если Филя ещё не сказал — результат однозначный!

Он уселся за стол, посмотрел на хлопающих глазами Кирилла и Котова, потом на давящегося смехом меня и вздохнул:

— Ладно… Ты что им сказал?

— Что всё…. Ы-ы-ы… Неоднозначно!.. — ответил я, сползая под стол.

— Однозначно… неоднозначно! — Борборыч отсалютовал всем стаканом и сделал большой глоток.

— Так… Предлагаю дать этим двоим время на перезагрузку до завтра, — заметил Котов, обращаясь к Кириллу.

— Однозначно! — согласился Кирилл. — Филя, тут у нас интересные беженцы образовались… Наверно, стоит тебе на них посмотреть.

— А что в них такого интересного? — удивился я.

— Ну, их отловили рядом с Железной Долиной и под конвоем отправили сюда, — начал Кирилл. — Выглядят просто как какие-то лешие, но признались, что люди. Что там делали — не говорят, чем живут — не говорят. В общем, второй день не знаем, что с ними делать!

— Сошлись на том, что надо их уже отправить назад в лес. И пусть делают что хотят, — признался Котов. — Но, может, тебе сгодятся?

— Ну ладно… Действительно странно, — кивнул я.

— Просто обычные дикари, — кивнул Борборыч, понял, что мы опять выдаём полярные мнения, и снова уткнулся в стакан, а потом сообщил. — Пойду-ка я спать!..

— Верное решение! — согласился я.

— …Хотя вроде и неправильно так рано… — закончил Борборыч, искоса глянув на меня.

Задержанные сидели в офисе стражи. Ваня нам целую экскурсию устроил. Камер у нас теперь прибавилось, и сейчас ни одна не пустовала.

— В этой у нас юные придурки и анархисты, — глава стражи остановился у первой камеры. — Отловлены в болотах, сняты с деревьев… Попутно пришлось замочить пару десятков крокодилов, но они двое суток так жалобно выли, что народ в Болотном лагере больше не мог это слушать.

— Кто выл? Крокодилы? — округлил глаза я, удивившись внезапно прорезавшимся вокальным способностям рептилий.

— Да если бы… — усмехнулся начальник стражи. — Эти вот… Певуны ртом…

Ваня подошёл к следующей камере и ткнул туда пальцем, перейдя на шёпот:

— Рэкетиры-рецидивисты! Пытались собирать дань с лагеря рыбаков под Медным. Были побиты, но через день объявились в Лосевке с аналогичными намерениями. В общем, мы их отловили и посадили. Что делать дальше — не знаем. Наверное, отправим в квест.

Следующая камера внимания не привлекла, потому что «чего интересного в обычных грабителях?». А вот на следующую за ней Ваня отдельно указал:

— Наша гордость! Потап-эксгибиционист! Редкий случай, между прочим!.. Потапка, не заскучал?

— Соси! — отозвалась камера.

— Целеустремлённый парень!.. — кивнул Ваня. — Всё сводит к необходимости его удовлетворять. О, Филя, а тут твои друзья, если верить их рассказам, конечно… Партизаны-герои. Штук пятнадцать уже отловили…

— А как они там все помещаются? — удивился я и всё-таки заглянул из любопытства в окошко, потому что помнил, что по размерам камеры большими не были.

Плохо партизаны помещались: набили их в камеру, конечно, жёстко. Ни одного знакомого лица я не заметил, но я много партизан повидал уже — ещё запоминать всех…

— Не знаю их, Вань, — ответил я. — А может, и знаю, но не узнаю…

— Ты всё-таки реши, что с ними делать, — пожал плечами Ваня. — А то они только и требуют с тобой поговорить…

— В ополчение их забрить, и всего делов! — ответил я. — И чтобы долги система навешала. Пока не расплатятся — чтобы и не думали сбегать. А я уже со многими «партизанами» общался… Спасибо, больше не хочется.

В нашей тюрьме было ещё много персонажей, на кого стоило посмотреть. Сразу после эпидемии стража возобновила свою работу и буквально за неделю наловила такое количество сброда, что просто ужас брал… Великий домушник Чёрный Плащ (как он сам себя называл) прокололся на первом же ограблении. Было и племя аборигенов (это тоже самоназвание), борющееся с колонистами, отнявшими их землю, а ещё население посёлка Лориэн в полном составе (всех троих замели!), решившее обосноваться на пути от Шикари к Перевалу…

Адекватных найдёнышей сразу пристраивали на постоянное местожительство. А вот с некоторыми чудиками даже и не знали, что делать. К делу не пристроишь, потому что они явно двинутые, а психлечебницы у нас нет — значит, и лечить бесполезно. И хорошо ещё, если кадр безопасный, как тот же Потап, который просто бегал по лесам, находил женщин — и показывал им, так сказать, чем богат. Однако вот те же эльфы Лориэна сделали себе луки и стреляли во всех, кто мимо проходил, заодно вылавливая сплавляемый по Золотой груз. Во время задержания ругались матом вперемешку с непонятными словами — и вообще причинили массу беспокойства страже.

Вроде грех смеяться над больными людьми, да и уничтожать их жалко, а отпускать нельзя… Может, пора уже создать тюрьму строго режима? Это ведь только начало — всего неделя активной работы. В той толпе, которую мы видели у убежища Финика, было никак не меньше двух сотен явно двинутых рыл. И всё это добро сейчас кочует по острову, ища неприятности на пятую точку…

— Вот, Филь… А вот с этими что делать — вообще не знаем! — Ваня открыл дверь и показал «вот этих».

Больше всего они напоминали Робинзона Крузо со старых иллюстраций — вернее, двух Робинзонов Крузо. Длинные патлы почти до пояса, спутанные бороды, практически спрятавшие лица — и «богатые» наряды из листвы и травы. Оба сидели, сжавшись, в углу и таращили выпученные глаза куда-то нам за спины.

— А почему это у меня спрашивают? — поинтересовался я.

— А вот смотри! — сказал Ваня, повернулся к «робинзонам» и произнёс. — Филя!

Те даже не шелохнулись, зато, кажется, совсем дышать перестали…

— Хм, странно… Раньше другая реакция была, — растерялся Ваня и посмотрел на Кирилла и Котова. Те только плечами пожали.

Я подошёл к пленникам, стараясь тоже не дышать лишний раз — уж очень сильно от них воняло — и присмотрелся. На первый взгляд ничего знакомого в них не было. Вот только оба заметно занервничали при моём приближении. Я прищурился…

— А-а-а-а-а-а! — заорал один из них и рванул из камеры, сбив по пути всех, кто пытался ему помешать.

— А-а-а-а-а-а! — возопил второй и тоже кинулся бежать.

А я их узнал. Серый и Окурок! Два придурка, которые подгадили мне в первый день в игре, а потом были мной убиты, и начали от меня шарахаться. Вот честно, мне было так смешно, что я бессовестно заржал и нескоро смог успокоиться…

— Два почти эталонных придурка, — произнёс я под удивлёнными взглядами Котова, Вани и Кирилла. — Как только выжили-то?..

— Так чего с ними делать-то? — спросил Ваня.

— Да ничего… — ответил я. — Посадить на плот и отправить в дальнее плавание. Им же самим спокойнее будет оказаться от меня подальше.

Впрочем, не получилось у нас сделать из этих двоих мореплавателей… Удивительное дело, но два придурка сумели выскочить из офиса стражи, пробежать через весь посёлок, пугая жителей — и раствориться в джунглях без следа. Думаю, в ближайшие месяцы они зашухерятся так, что найти их будет невозможно…

На следующий день мы с Борборычем всё-таки пришли к единому знаменателю по результатам нашего похода: без надёжных тылов подобной чушью заниматься бесполезно. Надо натренировать армию, а уже потом добивать вышронцев. Тем более что косившая их ряды эпидемия играла нам на руку, хотя и подрывала в перспективе численность населения острова — жизни-то не бесконечные… В результате, в Мысе мы засели надолго.

Был и ещё один момент, который нас сильно напрягал — то странное воздействие, которые мы заметили во время боя с вышронцами. Пробиться в наши головы пытались ещё несколько раз в течение суток… Кирилл и Котов подтвердили, что примерно в то же время и здесь замечали мигание «шапочек из фольги». Ни у кого это умение в результате не отключилось, зато стало понятно, что это вовсе не вышронские проделки. Но посоветоваться было не с кем. Голос помешательства молчал, да и система — тоже…

Первый полк мы разделили на пять частей, отправив наиболее опытных ополченцев на командные должности. Под их начало набрали новичков и принялись тренировать уже пять полков, превратив окрестности Мыс в один большой военный лагерь. Но оно того стоило!.. За две недели мы увеличили численность армии в пять раз, и нам даже стало остро не хватать оружия и боеприпасов. Зато, как минимум, два полка можно было смело отправлять на позиции.

От иногда прорывающихся к нам, несмотря на эпидемию и опасности путешествий, беженцев с севера мы знали, что вышронцы покинули и Новый Остров, и Остров, и Эльдорадо. Рабов всё так же продолжали «тренировать» — вернее, третировать — однако теперь увеличили количество лагерей и расположили все их вокруг Обители.

Более того, вышронцы всё-таки нашли способ справиться с эпидемией. Они очистили Обитель, выселив всех за пределы города и запретив там возрождаться. А потом, спустя пару недель, снова разрешили — но теперь Обитель уже нельзя было покидать. Припасы, которые доставляли в эту очищенную от заразы зону, сначала отправляли на карантин. И только потом использовали.

Таким образом, ящеры сумели всё-таки победить эпидемию в своих рядах. Однако победа далась им тяжким трудом и немалым количеством жертв… От наших вышронцев я узнал, что вообще и изначально объединение вышронского острова проходило кроваво и жёстко. Многие бойцы прибыли к нам, имея в запасе уже не более ста жизней. А были и такие, у кого их было совсем мало. Вот многие из них, вероятно, и не выжили, потратив свою последнюю жизнь.

Кстати, вышронцы тоже приходили к нам регулярно. В Медном их уже насчитывалось более пяти сотен, да и в Шикари поселилось сотни три. Вскоре, правда, поток беженцев иссяк — вышронский вождь наводил в рядах порядок железной рукой и даже пошёл на то, чтобы прижать к ногтю (или к когтю?) жрецов. Меня он всё ещё не любил и мечтал поквитаться. Но это уже его проблемы, а не мои, если говорить начистоту…

Первые два полка мысовской армии были отправлены на место постоянной дислокации — и теперь могли заменить ополчение в Медном и Борисовске. В самих посёлках мы договорились держать только сотню человек, а остальные должны были всё время охранять границу от плато до берега, сделав аванпосты и устраивая патрули.

К тому времени, по слухам, вышронцы начали возвращаться в Эльдорадо. И некоторые беженцы донесли, что там квартирует армия из присягнувших им людей. И вот это были плохие новости… Ящеры-фанатики видели людей только в одной роли — в роли рабов. «Новые» ящеры, буквально родившиеся на нашем острове в процессе завоевания и под давлением обстоятельств, готовы были идти на компромиссы с людьми. Таких соседей, что называется, врагу не пожелаешь — а себе и тем более. А, значит, подходило время начать массированное наступление на север и закончить историю вторжения…

Один полк из трёх оставшихся в Мысе был отправлен в Железную долину, чтобы прикрыть там возможность прорыва. А два оставшихся были разделены — и на их основе стали формировать уже четыре полка. Таким образом, численность армии была доведена до трёх с половиной тысяч человек. А численность стражи в Мысе достигла уже восьми сотен — и решено было по две роты стражников отправить в крупные поселения.

Всё это время жители наших посёлков готовили припасы и торили пути — как на восток, так и на запад, и, конечно, на север. Сделали мы и ещё три корыта, которые все почему-то по ошибке называли кораблями. И теперь они — корыта, то есть — активно курсировали между Мысом, Борисовском, Птичьей Скалой и Медным. А до Шикари с недавних пор можно было дойти по двум дорогам (не поверите, дорогам!), которые, правда, пока больше напоминали просеки. Одна вела к Перевалу и оттуда вдоль Золотой к Шикари. А другая шла к лавовой дороге — и вот там ничего и не нужно было прокладывать.

Я всё это время занимался чем придётся. Расширил производство масла и бумаги, перенёс их в район мастерских, чтобы глаза не мозолили — и даже передал управление Дяде Фёдору, почти перестав с них что-либо получать. А ещё налаживал оборону Мыса, который вскоре предстояло покинуть — и покинуть надолго — пока не выбьем вышронцев с нашего острова. Кроме того, я отдыхал от походов и боёв, проводил время с Аришей и вообще не сильно себя обременял работой. Можно сказать, официально взял небольшой отпуск — на целый месяц.

Удивительным было то, что даже система не стала нас дёргать, хотя обычно она подобного не допускала. Возможно, учла наше искреннее желание устроить на севере мега-острова очередную бойню. А, может быть, готовила особо коварную пакость — вроде той же эпидемии. Пожалуй, это были первые такие спокойные дни за всё время игры. С другой стороны, это ведь они для меня были спокойные…

А ситуация на севере всё накалялась. Вышронцы впервые сдвинулись в сторону наших поселений и даже вступили в первые стычки у Медного с нашей армией. Бои продолжались почти сутки, после чего враг откатился куда-то севернее, в леса, оставив в покое наши аванпосты. А потом наступил день, когда тянуть больше было нельзя… День, когда последние четыре полка были вооружены и готовы отправиться на войну.

Собственно, они и отправились. Один в сторону Борисовска увёл Котов, со вторым — в Железную Долину — ушёл Поляк. Оставшиеся два двигались в сторону Медного. И настала очередь ударников выступать вслед за ними.

День четыреста восемьдесят шестой!

Вы продержались 485 дней!

Утро? Нет, это была ещё ночь. Но к моменту, когда встанет солнце, нам надо было отправиться в путь. Теперь все армии Мыса стали ещё больше напоминать испанских солдат — кираса, шлем с продольным швом… Наши мастера, наконец, освоили штамповку и теперь выдавали совершенно одинаковые доспехи — прямо-таки армия клонов.

Пока что доспехи лежали в обозе, который скоро потащат слоны. Из Шикари десяток слонов снова переместили в Мыс, и они теперь возили грузы по берегу. С собой были только ружья, запас пуль и пороха — и Молот Минотавра. Мы с Аришей вышли вместе, заперли дверь крепости и присоединились к собирающемся во дворе ударникам. Пришёл и Кирилл — пожелать нам удачи.

— Вчера мы официально стали городом, — сообщил он мне. — Системное сообщение пришло, что Мыс теперь — настоящий город…

— И что это нам даёт? — спросил я.

— Чуть больший размер казны и индивидуальных хранилищ — вот и всё… — Кирилл улыбнулся. — Ты же и не рассчитывал на огромные плюшки, да?

— Нет, но когда ты сказал, мелькнула призрачная надежда… — я вздохнул. — Ну что, пора нам?

— Удачи! — кивнул Кирилл. — Не знаю, как всё пойдёт. Но надеюсь, что вы справитесь. Мы будем регулярно слать припасы.

— Всё будем делать по плану, — обнадёжил я. — Первые пару дней!

— Ну да, пока не забудете и не устроите что-нибудь… — Кирилл покивал и протянул мне руку, которую я крепко пожал. — Ещё немного!

— Совсем чуть-чуть… — согласился я.

План… План у нас тоже был. Хороший план — от Борборыча!

Глава 13. Не лучший план Борборыча

План у Борборыча был простой (как обычно!) и понятный даже самому непрошибаемому тупице (не будем показывать пальцем!). И состоял он в том, что в день икс все три группировки, которые мы сосредоточили по границам, начинают наступление.

Конечно, было бы неплохо иметь рации или, на крайний случай, телеграф. Но, к сожалению, несмотря на наличие меди и мозгов, первого не хватало на провод такой длины, а второе о вариантах без меди думать отказывалось. В общем, мы решили, что откладывать больше никак нельзя, и ждать телеграфа как-то уже совсем неправильно…

А потому все три группировки армии должны были действовать автономно, чётко и с применением смекалки (ах, вот оно, узкое место всех планов!). А чтобы это узкое место обойти, на востоке и нужны были ударники — во главе со мной и Борборычем. То есть те, кто уже не раз и не два проявлял хитрость, смекалку и сообразительность…

Главной задачей всех трёх группировок было постепенное смещение границы и создание укреплённых фронтов, чтобы обезопасить посёлки за спиной от неожиданного нападения особо хитрых и незаметных врагов. Хотя вообще там имелось ополчение и отряды артиллеристов — так что должны были отбиться. Однако лучше, конечно, до такого было не доводить.

Западная группировка должна была дойти до Нового Острова, а затем и до Острова. Восточная — направлялась к Эльдорадо. А центральная должна была сдвигаться на север, зачистив узкий участок освоенной части плато со стороны Обители. Причём, для всех группировок основным условием было на каждом привале строить укрепления.

Из Мыса и союзных поселений к фронту собирались отправлять охраняемые обозы с едой, порохом и пулями. Собственно, план Борборыча исправлял наши недочёты во время вылазки к Острову. Недостаток еды и боеприпаса мог тогда сильно нас подвести. И то, что мы как-то выпутались — было настоящей удачей. Теперь всё! Никаких брусиловских прорывов и рейдов по тылам. Прошли полдня — окопались, переночевали!..

Кто-то скажет, что план так себе… Ну да. Мы все это осознавали. Но лучше — не было. И составлен план был Борборычем. А, значит, у нас ещё оставалась надежда на цепь случайных событий и совпадений, которые и приведут к нашей окончательной победе над грозным врагом.

Собственно, апофеозом нашего наступления должна была стать осада Обители и её штурм. А потом — планомерное отлавливание вышронцев по лесам, долам и весям. Пока всех хвостатых не поймаем. Главное было — в самом конце захватить ещё пару ладей… Как-нибудь — и благодаря цепи случайных событий и совпадений.

И, конечно же, проблемы начались сразу!

Нашей восточной группировке не поставляли достаточного количества еды. Этим должно было заниматься Медное, но по понятным причинам — перенаселённости, пустоте в головах у немалой части населения и вообще неподготовленности — поставки шли из рук вон плохо. В общем, армия питалась подножным кормом, и он уже заканчивался во всей округе. Так что появление ударников и начало похода на день раньше запланированного солдаты восприняли с воодушевлением.

Ну а что было делать? Ехать ругаться в Медное? Чисто теоретически — конечно, можно, а чисто практически — бесполезно. Пришлось сдвигаться на север, где ещё были необобранные пальмы, и попадалась непуганая дичь. Прожорливая армия требовала её кормить не «когда договорюсь со штабом», а вот прямо здесь и сейчас…

Второй проблемой стала ширина побережья. Оно тут было реально широченное — от берега до плато целых два дня пути. Так что когда центр уже выдвинулся — края нашего, с позволения сказать, «фронта» всё ещё торчали на старых местах. Линия отрядов растянулась, и между ними мог бы проскочить даже Кабракан, оставшись незамеченным. Ну если бы он захотел оставаться незамеченным, конечно…

В результате на рывок вперёд на дневную норму было потрачено два дня. И пришлось нам для рот из центра фронта устроить «днёвку».

День четыреста девяносто первый!

Вы продержались 490 дней!

Есть мнение, что вы — мягко говоря, не самые мудрые в мире существа. И что самое удивительное, это верное мнение. Конечно, мудрость сразу не проявляется — ведь только с опытом приходит понимание сути вещей! Зато сразу можно сказать, к кому мудрость никогда и не придёт. Думаете, это не про вас? Ну вот, потому и сразу видно! Без посторонней помощи мудрее вам не стать: +1 к мудрости, хоть вы и не оцените.

— Тревога! Занять позиции! — эти крики стали моим будильником с утра. И почему-то мне показалось, что всё это не к добру.

— Все, кто готов — огонь! — вот это уже Борборыч… И это точно не к добру!..

Я вылетел из-под навеса с ружьём наперевес, готовый ко всему, но никак не к огромному огненному шару, приземляющемуся прямо посреди лагеря. Шар ударился о землю, разбрызгивая языки пламени, которые немедленно поджигали всё, на что попадали — и покатился дальше. В сторону порохового склада.

— Ну твою маму… — пробормотал я и кинулся наперерез снаряду неизвестного происхождения.

Прокачанные характеристики позволяют догнать такой снаряд, но дальше ты просто не знаешь, что делать — он ведь горит… Не голыми же руками за него хвататься? Как я уже не раз подмечал, игровая составляющая ни разу не отменяет инстинкты — особенно базовые. К которым относится и пресловутый инстинкт самосохранения. И вот как раз он настойчиво намекал, что гореть заживо — ни разу не весело. А под конец даже грустно.

Решение пришло само собой: ружьё полетело на землю, а в дело был пущен молот Минотавра. Ему всё равно — он из неизвестного металла, потому в огне не горит, в кислоте не растворяется, только в воде тонет, да и то на сутки. Размахнувшись, я что есть силы влепил на бегу по снаряду, изменяя вектор его движения на противоположный. Ну почти… Я по нему не точно против движения бил, а чуть сбоку. Чуть не зацепив нескольких бойцов, шар запалил ещё пяток навесов и начал останавливаться.

— Да какого хрена, Филя! Ты нас убить хотел, что ли?! — возмущённо заорал один из едва не пострадавших.

Я продемонстрировал ему пылающий молот, на котором после удара ещё осталась какая-то жидкость, и рявкнул:

— Не тебе судить Тора, сына Одина, смертный!

— Ну вот и попроси папу послать в джунгли молнию, чтобы развалить врагам требушет! — радостно поддел меня подбежавший Нагибатор, доставая молот. — Что, с двух сторон — и вернём подарок стрелявшим?

— Ага! Давай! — согласился я.

С первого раза не получилось — снаряд перелетел через заграждение по периметру лагеря, но откатился метров на двадцать. Пришлось выскакивать и добавлять ещё разок. На этот раз он прилетел прямохёнько в джунгли — и оттуда донеслись возмущённые крики.

— Берём языка! — заорал я и кинулся в драку, размахивая всё ещё пылающим молотом. — Во славу Одина!..

Собственно, в джунглях мы нашли конструкцию практически одноразовой катапульты и ещё два неподожжённых снаряда. Теперь хоть было понятно, что они из себя представляют — это были снопы сухой травы, скатанные в цилиндр и обвязанные водорослями. Судя по острому запаху спирта и смолы, пропитавшая их смесь была изобретением землян. Вокруг катапульты катался какой-то мужик, призывая весь мир его спасти:

— А-а-а-а-а! Тушите меня!.. Тушите!..

Но мы, конечно, не стали, потому что сам допрыгался, играя с огнём. Может, ещё кто из солдат сжалится. Мы рванули дальше — туда, где слышался топот и треск. Всё-таки лучше, если захваченный язык окажется здоровым и не обгоревшим. Очень хотелось выяснить, кто это такой умный, чтоб на нас нападать. Но бегали наши недруги быстро.

— Зверя сюда! — рявкнул я и, уже не ожидая спецэффектов, прокричал. — Зверь! Догони и притащи живым хоть одного!..

Мелькнувшая тенью поджарая тушка сумчатой твари, видимо, и была ответом «Есть!». Квестовый зверь по своей природе вообще болтливостью не отличался. Не прошло и минуты, как крики впереди сообщили нам о том, что тварь догнала горе-диверсантов и принялась за своё любимое дело: откусывание тупых черепушек. Ничего страшного, главное — чтобы самую сообразительную он оставил нам.

Первая кучка тряпья обнаружилась довольно скоро, а следом мы нашли останки и ещё двух неудачников. Через несколько минут мы вышли на поляну — и, наконец, увидели последнего врага и зверя. Не удержавшись, я даже в ладоши захлопал…

— Браво! Браво, господин дрессировщик! Не каждый решится сунуть голову в пасть этой твари! — сказал я под громкий хохот Нагибатора.

Как и в первом случае, пойманный диверсант был человеком. Его голова покоилась между челюстей квестового зверя, который лукаво косил на меня глазом: мол, смотри, начальника — всё выполнил в лучшем виде.

— Иди на хрен! — приглушённо сообщил мне диверсант, но попыток сбежать не предпринимал.

— Зверь, отпусти его! — попросил я, после чего мой питомец распахнул пасть, сплюнул голову пленника и скрылся в зарослях.

Диверсант немедленно попытался бежать, но был пойман, придавлен к земле и избавлен от всего, что могло бы представлять опасность для меня или Нагибатора — ножа, топорика и пояса. Поясом мы ему, кстати, руки скрутили. Перед нами сидел мужчина лет тридцати, в кожаной броне, обросший и давно не стригшийся.

— Совсем за собой не следишь, номер сто двадцать пять! — укоризненно покачал я головой.

Мужик хмуро глянул на меня, но снизошёл до ответа:

— Гавриков своих по номерам считать будешь!..

— Ну да, ну да… — покивал я, тем временем вспоминая подробности попадания сего индивидуума в «список будущих жертв» под номером 125:

Под моим телом ощутимо прокатился камень — я не успел подготовиться и приложился головой. Боль, как взрыв в черепной коробке, выдавила слезу и вызвала непроизвольный стон.

— Очнулся! — прокомментировал кто-то в районе моих ног.

— Да и хрен с ним! — отозвался другой голос. — Пускай страдает…

Было обидно, ведь я был не рядовым пленником. Извернув голову, я уставился единственным рабочим глазом на переговаривающихся. Это были, оказывается, носильщики, тянувшие мою бренную тушку по земле. И рожу каждого из них я разглядел и запомнил под номерами 124 и 125.

— Нагибатор, берём его и тащим в лагерь! — кивнул я гиганту и взял пленника за левую ногу.

— Ты ему так все бока отобьёшь!.. — нахмурился хренов рыцарь.

— Конечно! Ты сам всегда говоришь: обиду надо смывать кровью. Ну или хотя бы отбитыми боками!.. — кивнул я.

— Про бока я ничего не говорил! — приподняв бровь, заметил гигант.

— Ладно, я творчески тебя дополнил! Так ты поможешь, или мне его в одиночку тащить?

Лагерь ещё слегка дымился, а солдаты носились туда-сюда, восстанавливая укрепления. Увидев нас, Борборыч призывно махнул рукой.

— Язык! Язык — это хорошо! Но гоняться по лесу за нападавшими… — он неодобрительно покачал головой. — Ладно, что он говорит?

— «Иди нахрен», «гавриков своих по номерам считать будешь». Ну и ещё злобно зыркает глазами! — честно перечислил я.

— Ага… Ну тогда применим шантаж, угрозы и членовредительство! — кивнул Борборыч. — Пристройте его куда-нибудь…

— Вот давайте без шантажа и угроз!.. — бросил пленник.

— Хорошо! — обрадовался я, оборвав фразу пленника. — Ограничимся членовредительством!

— Я сам всё расскажу! — запротестовал пленник.

— Расскажешь, конечно. Но сначала я удовлетворю свою жажду крови, номер сто двадцать пять! — осклабился я ему прямо в лицо.

После чего подхватил его, донёс до ближайшего столба, в крепости которого был уверен, и с помощью поданной кем-то из солдат верёвки примотал пленника к этому самому столбу.

— Не скучай! Я скоро вернусь! — пообещал я ему и пошёл помогать восстанавливать лагерь.

Звали нашего пленника Хрен. Теперь именно так, а настоящее его имя меня не интересовало. Примерно это я ему и сказал, когда мы с Борборычем вернулись к отложенному допросу.

— Ну здравствуй, Хрен! — я поставил напротив пленника чурбак и уселся на него.

— Я не Хрен! Я… — но я покачал головой и приставил указательный палец к его губам.

— Ты либо Хрен, потому что дважды произнёс это слово по отношению ко мне… Либо номер 125, так и запомни! — я взял его за подбородок и внимательно осмотрел, чтобы избежать судебной ошибки при вынесении приговора. — Как Игорь поживает?

Мужик засопел, но когда совсем рядом Борборыч развёл костерок, в который засунул металлический прут, сразу решился ответить:

— Никак Игорь не поживает, — он снова покосился на костёр. — Нет больше этого влюблённого романтичного идиота…

— Да ты что! — удивился я. — Думаешь, я поверю?

— Да нет его! — расстроился пленник ещё больше оттого, что ему не верят. — Слился все триста раз, когда Новый Остров брали. Бегал чуть ли не голым воевать… Вот и слил все жизни.

— Я его сам пару раз убивал… И как он мог вышронцам ровно триста раз слиться? — удивился я.

— Да я просто образно!.. — испугался пленник. — Откуда я знаю, сколько у него оставалось?!

— Давай-ка в следующий раз не образно, а конкретно, — посоветовал я. — А память мы сейчас тебе слегка освежим, раз уж ты такой литературно-возвышенный…

Долго этот парень не продержался — раскололся. Выдал буржуинам (а именно, мне и Борборычу) самую страшную военную тайну, которая известна всем пионерам. И даже пока остался жив. Хотя это был только вопрос времени — пока я не выберу, в какой из известных мне квестов его отправить. Он, правда, об уготованном ему будущем пока не знал, но это, думается мне, лишнее… Зачем человека расстраивать?

Зато в результате допроса нам стало известно то, после чего грандиозный план Борборыча можно было смело выкидывать на свалку истории. Пока мы готовились к войне, вышронцы тоже не сидели без дела. Их вождь, несмотря на затаённую на меня обиду, решил, что наш остров ему не слишком нравится — во всяком случае, пока.

И тогда он принял решение — возвращаться на родной остров. С рабами, бойцами и наёмниками. То есть, со всеми теми землянами, что согласились ему служить. Там он собирался свергнуть предыдущего правителя и оставшихся жрецов — и сам стать королём. В общем, парень оказался толковым — годным к экспорту прогрессивных идей социального равенства в отсталые регионы… Жаль, с партией не посоветовался — с нами, то есть. Нам было что ему сказать.

Ради своего грандиозного плана вождь вышронцев уже не первый день задерживал все ладьи, а назад отправил только одну — с сообщением, что здесь был страшный шторм и всё утопил. Ну так себе хитрость, если честно — но ведь могло и прокатить. Конечно, он и не рассчитывал, что ему легко поверят и пришлют новые корабли, и сам активно строил суда в Обители. А ещё будущий король сильно не доверял миролюбию Мыса (ну и правильно, что не доверял!) и разослал повсюду дозоры, которые следили за нашими приготовлениями.

В общем, он решил больше с нами лоб в лоб не бодаться, а перейти к партизанской тактике. Повсюду организовал группы диверсантов, в чьи задачи входило делать нам гадости. Вот это и была первая, как оказалось. А впереди было ещё много таких!.. К счастью, про многие из них Хрен знал и честно всё нам поведал.

Про Игоря он не врал… Или просто умел долго и хорошо переносить боль. Я бы и дальше сомневался в его искренности, но тут подошла Ариша — и мужик просто посерел от ужаса (что она с ним там делала-то, а?), будто призрак увидел. Видимо, о том, что их королева выжила, знали далеко не все обителевцы.

И я ведь почти простил Хрена — уж очень он подробно всех и вся сдавал… Однако у Ариши было своё мнение на этот счёт, которое она мне и поведала, отведя в сторону.

— Эти уроды, которые с Игорем были, пусть сдохнут… — попросила она, пристально глядя мне в глаза. — Заслужили…

Вот так и получилось, что с первым же обозом из Медного уезжал и наш пленник, спелёнутый так, чтобы в пути не сбежал. Ему мы сказали, что отправляем в тюрьму, чтобы не пытался самоубиться по дороге, но в письме, которое приложили для Вани, его судьбу доверяли безотказному пока квесту. Если выберется — повезло. В следующий раз отправится к коло-коло…

На маленьком совете мы решали, что делать. Судя по тому, что рассказал нам номер сто двадцать пять, ползти до Обители в том темпе, в котором мы рассчитывали — было уже нельзя. А, значит, требовалось идти на очередной сумасшедший прорыв, надеясь на удачу. Во всяком случае, все, кто участвовал в обсуждении, с этим безумием согласились. Вопрос был в том, предупреждать ли о новом плане остальных — или нет.

С одной стороны, если мы при таком прорыве сольёмся — нашим врагам достанется много огнестрела и пороха. С учётом наличия в их лагере землян, вышронцы могут и скопировать наши поделки, и тогда через некоторое время мы получим на севере злого и опасного врага. Потому что с таким оружием вождь вышронцев быстро захватит власть и ещё быстрее вернётся.

С другой стороны, если сейчас на прорыв пойдём только мы, то оголим фланг, и тогда диверсанты могут добраться до Медного и лагерей вокруг. Мы-то собирались объединить силы и использовать старое доброе походное построение в колонну, с отправкой разведчиков…

В итоге решили предупредить, но не ждать. Пока сообщения дойдут до Поляка и Котова, мы можем уже до Эльдорадо добраться. А Медное решили просто известить, что ситуация изменилась. В другие роты на нашем «фронте» сразу же были отправлены гонцы, а мы приготовились к марш-броску к пляжу.

Засыпал я плохо. Отвлекало мигание «шапочки из фольги» и, в целом, общая нервозность ситуации… Слишком многое нужно было сделать — и слишком быстро…

А когда я, наконец, уснул, мне приснился почти забытый кокос. Он смотрел на меня, морщился и обидно обзывался голосом Игоря. Правда, я не смог вспомнить все ругательства и обзывательства, когда проснулся, но точно не забыл его последнюю фразу: «Ты отнял у меня девушку, надежду и триста травяных трусов!»…

Когда я снова смог закрыть глаза, то провалился в крепкий сон без сновидений до самого утра.

Глава 14. В поисках Эльдорадо

Беда была в том, что мы понятия не имели, где этот самый Эльдорадо находится. Утешало, что вроде как на берегу должен быть, но и это тоже было неточно. Однако идти мы решили всё-таки по берегу, потому что шансов собрать на себя всех диверсантов, отправленных вышронцами, в таком случае меньше. Как же нам, если вдуматься, не хватало своего флота! Однако чего нет — того нет. Не всё коту масленица, как говорится — будем радоваться ружьям и пушкам.

Ещё два дня мы собирали силы в единый кулак. Все эти два дня поисковые команды терроризировали окрестности на предмет еды, которая пригодится нам в походе. В лагере без перерыва работали коптильни и сушильни, построенные прямо из того, что под рукой было. Голодать в пути мы очень не хотели. В эти же два дня несколько отрядов прошлись по ближайшим лагерям диверсантов, повырезав всех, кого удалось поймать. Если кто-то ушёл — не гонялись, потому что задачей было напугать и прогнать, а не истребить под корень.

Очень кстати был и большой обоз из Медного, в котором нам прислали все запасы пороха, пуль, снарядов, какие нашли в посёлке. Ден и Гена расщедрились, поскольку отправка нам новых припасов явно была бы затруднена в будущем, и всё, что нам теперь пришлют из Мыса — в Медном же и останется. Так что припасы на большой поход у нас были. Не было только уверенности, что мы поступаем правильно. Однако и это не проблема: сто раз повторяешь про себя: «Я прав, я прав, я прав», и даже если ошибёшься, будет уже не так обидно — ведь всё говорило о том, что ты прав.

Выступили мы на третий день — и сразу взяли довольно бодрый темп. Идея была в том, чтобы перехватить инициативу и сильно удивить противника скоростью перемещения, не давая ему подготовить ответные меры или засаду. И ещё три дня нам удавалось избегать стычек. А вот на третью ночь в походе нас всё-таки попытались подловить…

Если честно, надо сказать огромное спасибо квестовому зверю — который неустанно бдел и хранил мой покой. А заодно, и покой всего войска. Мы разбили лагерь чуть в отдалении от побережья: погода портилась, и проснуться от докатившейся до тебя волны никому не улыбалось. Место выбрали хорошее — у небольшого ручья, который обеспечил нас пресной водой. На ночь, как обычно, выставили часовых, но в сам лагерь никто в этот раз лезть и не собирался.

Ночью недалеко от лагеря, вверх по течению ручья, раздались крики и шум схватки, которая, правда, уже закончилась к тому моменту, как прибежали солдаты. На земле остались вещи двух человек — а третий, с почти откушенной ногой, теперь лежал под деревом, перевязанный и заодно надёжно связанный.

— Что у вас тут? — спросил Борборыч, когда мы с ним подошли.

— Вот, зверюга Филина троих поймала! — ответил командир дежурной роты. — Двоих, правда, до смерти поймала…

— Это у неё случается!.. — успокоил я его. — Скажем спасибо, что хоть одного добивать не стала.

— Собака она! — чуть не плача, сообщил пленник.

— Собака и есть, — кивнул Борборыч. — А вот с твоей принадлежностью к… гхм… сортам ещё надо разобраться. Рассказывай, что вы тут делали!

— К вам шли… Хотели подпалить кое-что… — ответил пленник, решив не отпираться.

— А что именно хотели подпалить? И как? — поинтересовался Борборыч.

Тем временем я внимательно осматривал вещи погибших. Обычная одежда — немного кожи, немного грубой ткани. Из оружия у диверсантов имелись лишь два плохоньких кинжала и топорик. Каких-то личных вещей ни у кого с собой, получается, не было…

— Ну порох там… Если бы добрались, — неуверенно ответил пленник.

Я подошёл к нему и начал обшаривать карманы — та же ситуация. Нашёлся нож, рядом лежала дубинка — и на этом всё его имущество и заканчивалось.

— А как посты собирались проходить? — спросил Боборыч.

— Так проползли бы! — сказал пленник, косясь на меня.

— А если бы не вышло? — усмехнулся наш рейд-лидер.

Я осмотрел место поимки — небольшая прогалина на берегу ручья, ничего необычного… Однако ведь что-то Зверю в их действиях очень сильно не понравилось. За обычными идиотами-вредителями он бы лишний раз гоняться не стал.

— Посвети-ка на землю! — попросил я одного из стражников с факелом.

— Ну не вышло бы — и не вышло… Это случается! — ответил пленник. — Но мы-то надеялись, что выйдет… Кинем огонька — и ба-бах!

— Ну-ну!.. — Борборыч усмехнулся, но было видно, что он в тупике и уже подумывает о пытках.

— Врёт! — наконец, уверенно заявил я.

В свете факела на мокрой от росы траве были отчётливо видны следы диверсантов. Пришли с севера, немного потоптались у ручья — и лишь потом побежали прочь, видимо, столкнувшись со Зверем.

— Не вру! — не моргнув глазом, снова соврал диверсант.

— Врёшь, — кивнул я. — Давай я тебе ещё один шанс дам.

Тот молча пожал плечами, как бы показывая, насколько ему безразлична моя паранойя.

— Знаешь, меня достали такие придурки, как ты, — заметил я, присаживаясь рядом на корточки. — Сначала вы гадите всем, до кого дотянетесь, а потом, когда вам по зубам дают, гадите исподтишка. Сами громко орёте о предательстве, о том, что мысовцы, мол, предали людей, не кидались их от врагов спасать… А сами перекидываетесь к вышронцам и служите им лучше, чем сами вышронцы!..

— Так вы ведь и не помогли! — обозлившись, бросил диверсант. — Побывал бы ты у них в руках — понял бы…

— Я у людей в руках побывал, и поверь, это ещё хуже… — ответил я. — И вообще, я это не для того говорю, чтобы к твоей совести взывать. Это я к тому говорю, чтобы ты ещё раз подумал, стоит ли врать и, наконец, сам всё рассказал. Что вы тут делали?!

— Хотели поджечь порох…

Я не удержался, схватил его за щёки и буквально выплюнул ему в лицо:

— Чем вы его собирались поджигать, дебил? У вас с собой для поджога ничего нет. Ни-че-го!

Глаза у парня скосились в сторону — видимо, торопился выдумать ответ.

— У вас костры есть! — нашёлся он, наконец.

— Костры… — я отпустил его лицо, уже полностью уверенный, что он нам соврал. — И как это сочетается с тем, что ты рассказывал про «бросил и убежал» чуть ранее?

— Ну не подумал!.. — буркнул пленник.

— Ещё раз подумай. Очень-очень хорошо подумай! — дал я ему последний шанс. — Что вы здесь делали?

— Я уже всё сказал… — ответил пленник и гордо отвернулся. Это было, собственно, самое глупое, что он вообще сейчас мог сделать.

— Хорошо… — кивнул я, распрямился и подошёл к берегу ручья. — Дайте свет!

Рядом встал Борборыч, с интересом следя за моими действиями. Подошёл и солдат с факелом. Я внимательно осмотрел берег и, наконец, обнаружил то, что искал — чужеродный предмет в воде. Диверсанты воткнули под водой ветку и что-то привязали к ней… Я сунул руку в воду и нащупал полотняный мешочек, наполненный чем-то непонятным. Впрочем, достав мешок, я тут же снова сунул его под воду.

— Фу, ну и вонь!.. — заметил Борборыч, прикрывая нос рукавом. — Это что ещё такое?

— Это наше будущее пищевое отравление, — пояснил я ему. — Аж слёзы из глаз… Эй, диверсант, ты нам наврал!

— Ну и что ты сделаешь? — с вызовом спросил тот. — Отправишь меня на плоту?

— У меня есть идея получше… — ответил я. — Есть тут пара квестов, которые нам хорошо известны… Как думаешь, ты их пройдёшь?

Я вытащил руку из воды, отряхнул её, но полностью от запаха не избавился. Смесь тухлятины, гнили и чего-то ещё мерзкого… Запах невозможно было идентифицировать, но я был уверен, что ниже по течению водичку пить нельзя, пока от этой гадости не избавишься.

— Ребята, срочно предупредите в лагере всех, чтобы воду не пили, — попросил я солдат и вернулся к пленнику, который заметно побледнел и напрягся. — А теперь давай-ка честно: где ваши лагеря в округе?! И учти, ответ «не знаю» — не принимается. Вот если сейчас не соврёшь, отправишься на плоту на соседний остров. А соврёшь — будешь квесты проходить. Ну так что?

Пленник отпираться не стал, а мы не стали тянуть с ответным ударом. И уже на следующее утро несколько рот разошлись по указанным точкам — ловить скопившихся диверсантов. Ещё день мы шли, ожидая их возвращения, а на следующее утро все отправленные роты воссоединились с нами. Погибли два солдата, но и диверсантов они перебили достаточно, чтобы на какое-то время забыть об этой проблеме.

Собственно, в тот день ещё и шторм начался, так что следующие сутки мы провели в наспех разбитом лагере. Часть солдат собирала еду в округе и охотилась, а часть — консервировала продукты. К счастью, дождь на сей раз не был сильным, да и вообще к вечеру следующего дня шторм пошёл на спад. Однако вынужденная задержка всё-таки дала врагам шанс устроить нам подлянку.

Какой-то паренёк, пользуясь непогодой и плохой видимостью, сумел пробраться в лагерь — и даже добрался до запасов пороха, попытавшись продырявить ящики. На чём и был пойман патрулём. К сожалению, допросить его не удалось — неудачливый диверсант был убит при попытке бегства. Правда, надо было признать, что вообще задумка у него была неплохой: отсыревший порох — это то ещё удовольствие, особенно когда и так дождит…

Ещё четыре дня прошли без происшествий, нападений и диверсий. Ну а в середине четвёртого дня мы, наконец, увидели Эльдорадо…

— За этими стенами полно золота, Кортес! — заметил Нагибатор, когда мы потрясённо рассматривали (всем храбрым воинством) это знаменитое убожество.

— И силы всех вод Алфея и Пенея не хватит, чтобы это золото вынести оттуда! — согласился Борборыч.

А я просто промолчал… Таким бы мог быть и Мыс, если бы не все наши прожекты по благоустройству. Город стоял на берегу залива, на небольшом холме. При этом вокруг хватало холмов и повыше — на вершине одного из них как раз и встала наша армия. Однако бывшие альянсовцы — как, впрочем, и всегда — заленились, пожертвовав всем ради удобства.

Когда-то в городе проживало несколько тысяч человек. И жили они, по ходу дела, отвратительно. В центре посёлка располагалось несколько десятков разномастных строений на два-три этажа, каждое из которых было украшено какими-то вывесками, надписи на которых давно стёрли дожди и ветра. А ещё различными природными объектами (черепами, рогами, копытами и засохшими пальмовыми листьями), которые, видимо, отвечали за атмосферу сельского уюта и пейзанского кича. В целом, по внешнему виду большинства зданий в них было легко опознать игорно-питейные заведения.

В центре высилась самая монументальная постройка, которая, видимо, и была центром поселения — а именно, местной администрацией. И судя по обилию предупреждающих табличек с угрозами, принимали там явно не всех. А ещё весь центр был окружён убогим покосившимся частоколом с хлипкими воротами по сторонам света. И это было лучшее из защитных сооружений, что я вообще сумел разглядеть…

За частоколом располагалось сплошное поле разномастных хибар, рассекаемое тончайшей паутиной улочек, сплетённой, казалось, совершенно невменяемым пауком, напрочь забывшем о симметрии и аккуратности. Тем не менее, в планировке всё-таки угадывалась радиально-кольцевая застройка. Хотя бы благодаря четырём лучам, которые вели от ворот в центр до выхода из города…

Внешний город в Эльдорадо напоминал одновременно восточный базар и старый туалет на оживлённом шоссе. Повсюду можно было заметить маленькие прилавочки, столики торговцев, какие-то ящики, а на земле, на стенах — и даже на прилавках и ящиках — отчётливо виднелись грязные подтёки, по которым уже невозможно было сказать, что это раньше было. Да уже и неважно, потому что теперь всё это воняло совершенно одинаково. Я начинал понимать, почему вышронцы не полюбили Эльдорадо…

— Сдаётся мне, что яд для ручья диверсантам наскребли прямо здесь, — заметила Мадна, сморщив нос. — Воняет похоже.

— И вот главный вопрос: а стоит ли это захватывать?.. Или можно просто сжечь? — согласился с ней Нагибатор.

— Сжечь… Однозначно сжечь! — подтвердил я. — А потом ещё раз сжечь и засыпать солью…

— А солью зачем? — спросил Борборыч.

— Традиция такая… — ответил я, и сам не зная, зачем брякнул про соль. — Просто Эльдорадо должен быть разрушен!

И я не лукавил. Я и вправду хотел уничтожить это странное творение какого-то свихнувшегося гения, который задался целью свести с ума и всех почитателей своего творчества. Это ведь не город был — а прямо какой-то ад на земле, единственной целью существования которого можно было считать лишь одно: низвести своих жителей до уровня скотины, а потом помочь им окончательно спятить (нормальные люди здесь и так селиться бы не стали).

Обитатели Эльдорадо, похоже, прочитали наши мысли и разгадали наши планы. Всего через двадцать минут в городе началась экстренная эвакуация населения — впрочем, не имеющая чёткой организации и проработанных схем отхода. Как тараканы от света лампочки на кухне, местные жители рванули во все стороны — лишь бы не в направлении нашей доблестной армии.

Правда, были и такие странные люди, кто побежал в самый центр посёлка — видимо, собираясь его защищать. Наверно, как раз те, кого грёбаный город уже свёл с ума и кто просто не мог его покинуть, погружаясь всё глубже в пучины больного безумия. Потому что только безумец это будет защищать…

Сразу жечь город мы, конечно, не стали. И нет, времени у нас хватало — было ещё полдня в запасе. И нет, жителей нам тоже не было жалко. Жалко было себя… Мы решили сначала притерпеться к издаваемой Эльдорадо вони, а только потом подходить ближе. А потому просто охватили город полукольцом — блокировать его с моря мы всё равно не смогли бы — и разбили один большой, длинный и узкий лагерь.

В порыве наивности (и прожорливости) мы даже хотели отправить сборщиков припасов во все стороны, но передумали. Растительную пищу здесь в округе наверняка подъели, а нормальные животные и на дневной переход к такому вонючему посёлку не подойдут. В итоге мы решили продержаться ещё немного на своих скудных запасах.

Утро встретило нас системным сообщением об увеличении мудрости — и очередным оскорблением всех игроков, невзирая на расу, пол и сексуальную ориентацию. А ещё полностью опустевшим Эльдорадо. Даже те, кто собирался его защищать, волшебным образом испарились из города за ночь. Небольшая разведка показала, что для этого они сделали немалый заплыв в темноте, выбрались на северном берегу бухты и экстренно слиняли в лес.

Впрочем, мы решили, что нам же лучше — не придётся ни с кем воевать. Неясно было только одно: куда они все бегут? Создавалось ощущение, что выход с подводной лодки всё-таки имеется — и именно к нему они спешат. И это как раз очень плохо, ведь именно отбытие всей этой восторженной братии мы и пытались предотвратить…

Конечно, было бы неплохо получить свою точку возрождения на севере, взяв город, но перерождаться в этом огромном сортире не хотел никто… Да и была ли там всё ещё рабочая точка? К тому же, её ещё требовалось найти, а для этого пришлось бы носом перерыть весь центр посёлка. Мы полдня провели в спорах: брать или не брать. И в итоге решили не заниматься столь неблагодарным делом…

Дома по краям посёлка вспыхивали как спички, стоило лишь поднести факел… Дерево, тростник и сухие листья — это вообще не тот материал, который бы одобрил пожарный инспектор. Во всяком случае, если на каждом столбе не висит по огнетушителю. Языки пламени жадно вгрызались в хлипкие стены, убогие крыши — и даже в остатки деревянных мостовых.

…Пламя яростно взметнулось со стороны моря и начало своё неотвратимое продвижение к центру. Слабый бриз лишь усиливал процессы горения, насыщая пространство кислородом. К небу протянулись столбы серого дыма, постепенно сливаясь в сплошную стену.

Жаль, первое время нам было не до наблюдения за огромным костром — мы копали неглубокий, но весьма широкий ров вокруг Эльдорадо. А всё для того, чтобы пламя не перекинулось на леса, окружавшие посёлок, и не выжгло здесь всё до самого плато. Путешествовать по выжженной земле нам совсем не улыбалось… И только закончив с этим важным и нужным делом, мы поднялись на один из холмов в окрестностях Эльдорадо и смогли насладиться эпическим пожарищем, которое сами и устроили…

Огонь легко охватил всё внешнее кольцо домов, и город занялся так хорошо, что в языках пламени, взлетавших на высоту до пары десятков метров, то тут, то там образовывались маленькие огненные смерчи, а ещё вспухали шары каких-то взрывов и протуберанцев. Рёв огненной стихии был слышен, наверно, по всей округе. Удивительно, но центр города продержался долго. Только к вечеру пламя сумело перекинуться с частокола на внутренние постройки…

Глубокой ночью, когда уже большая часть армии спала, да и я собирался покемарить, система сподобилась выбросить сообщение:

Жители Мыса, люди гнусные и зажравшиеся, не ценящие подарки системы, даровавшей им в своей щедрости возможность основать посёлок с точкой возрождения, только что спалили Эльдорадо!

Да ещё и любовались этим зрелищем.

Стыд им и позор! Хотя зрителям понравилось…

Так, может, и другие возьмут ваш варварский метод на вооружение?

Я попытался почувствовать внутри себя стыд и позор, но не смог — лишь удовлетворение от отлично проделанной работы… Пусть кабинка сортира и стала жертвой очистки выгребной ямы, но в мире явно стало чище от того, что мы сегодня сделали. А это вовсе не так стыдно, да и зрелище действительно было потрясающим…

На следующий день наша армия выступила к Обители, не став дожидаться окончания пожара. Эльдорадо дымился и медленно догорал, когда мы устремились на северо-запад, к последнему оплоту вышронцев, надеясь, что там ещё осталась хотя бы парочка кораблей…

Глава 15. Последняя ладья

Северное побережье острова было скалистым и обрывистым. Ещё в районе Эльдорадо, теперь уже бывшего, местность была просто холмистой, а вот чем дальше — тем круче был берег. Пока в какой-то момент отвесные стены скал и вовсе не заменили белые пляжи. Найти удобный спуск к берегу было не так просто, как хотелось бы. Конечно, нам рассказывали об особенностях местного рельефа, но одно дело слышать, а видеть — совсем другое. Обрыв иногда доходил до сотни метров, и даже смотреть на него было страшно — не то что подойти к краю.

Идти вдоль берега стало практически невозможно. Растущие там деревья так тесно переплетались в единую стену, будто хотели отгородить всё, что росло в глубине леса, от северных ветров, которые здесь иногда поддували. По наводке Ариши наше войско свернуло ближе к центру острова и там вышло на утоптанную дорогу, вокруг которой в те времена, когда никто ещё не знал о вышронцах, и образовались многие поселения в этой части мега-острова.

— Дорога выведет нас напрямую к Обители. Это самый быстрый путь, — объясняла Ариша. — Продираться через лес, которые растёт на берегу — дело неблагодарное.

— Дорога приведёт нас в засаду! — буркнул Борборыч. — Если бы у нас к Мысу вела только одна дорога, то на ней я бы и встречал врага.

— Хорош трепаться! Побежали навстречу приключениям! — хмыкнул я. — Чем быстрее будем бежать — тем меньше у вышронцев шансов устроить нормальную засаду.

Бежалось по тенистой дороге легко и хорошо, с прокачанными параметрами бежалось ещё лучше, а с пониманием, что еды осталось на пару дней — так вообще ноги земли касаться переставали. Самое смешное было в том, что впереди нас ещё и удирали те, кто ушёл из Эльдорадо. И обнаружив за спиной нашу армию, они начали улепётывать с такой скоростью, что завидки брали. Так мы и бежали: они впереди, уверенные, что мы их преследуем, а мы за ними, но исключительно в порядке очерёдности — до беженцев нам сейчас дела не было.

Первый день забега по лесной дороге закончился уже глубокой ночью. Да и то надо учесть, что в темноте мы не бежали, а шли. А рано утром наш марафон продолжился. Кстати, часть беженцев так крепко спала после своего забега, что просто пропустила нас вперёд. На второй день дорога вышла на побережье. Мы огибали глубокий залив, на другом конце которого стояла Обитель. От того места, где мы вышли на берег, её видно не было, зато были отлично заметны корабли в море.

Одна, вторая, третья… Десятки ладей медленно уходили прочь от берега. И когда я это увидел — у меня сначала от сердца отлегло, потому что мы всё-таки не ошиблись. А потом засосало под ложечкой: а успеем ли мы добраться до посёлка до того, как все ладьи уйдут? Вот не верилось мне, что вышронцы не кинут часть людей, согласившихся им служить… Те, кто пытался остановить нас на подступах к Эльдорадо, были вполне себе расчётливо оставлены в жертву…

И мы бежали и бежали — в последней надежде успеть. В темноте мы закончили движение — и в темноте начали вновь. И только когда взошло солнце, стало понятно, что нас опередили. Далёким громом раскатились над землёй пушечные выстрелы. По мере того, как мы приближались, они становились всё громче и громче. А вскоре мы увидели, кто стрелял.

Земляне из Мыса присоединяются к другим землянам из Мыса, пытающимся штурмовать Обитель.

Прелестно — продолжайте в том же духе! И помните: до штрафа за неудачный штурм осталось два дня!

В принципе, не было ничего удивительного в том, что группировка, шедшая от Железной долины под предводительством Поляка, нас опередила. Как давно известно, кратчайший путь между двумя точками — прямая. Даже с учётом того, что группировка из Железной долины вышла позже дня на четыре, которые понадобились для доставки нашего сообщения.

В одиночку Поляк штурмовать Обитель не решился — тем более что там с недавних пор появились крепкие внешние каменные стены. Однако обстрел устроил знатный. Вышронцы, кстати, использовали наш метод возведения стен, подсмотренный всё в той же Железной долине — ставили камни немного под углом внутрь, сделав в итоге весьма внушительную десятиметровую фортификацию, охватившую весь город по периметру.

Под прикрытием этой самой стены и оказался порт, в котором сейчас шла активная погрузка. Судя по тому, что вышронцев на погрузке практически не было — основная часть сил успела отчалить на север, а мы успели лишь к шапочному разбору. И значит, требовалось поторопиться…

— Здарова, мужики! — поприветствовал нас Поляк, когда я и Борборыч подошли к нему. — Опять все планы коту под хвост, да?

— Как, впрочем, и всегда… — согласился Борборыч. — Не в первый раз!

— Что тут у вас происходит? — поинтересовался я у Поляка и двух полковых командиров.

— Да вот… Стреляем уже второй день, — Поляк указал на город, как бы предлагая самостоятельно всё оценить.

Пушки Поляка неплохо потрепали городскую стену, но пока не смогли её пробить. Впрочем, с поддержкой нашей артиллерии не сегодня-завтра Обитель должна была пасть. Однако, понятное дело — чем раньше, тем лучше.

Артиллеристы развернули пушки в сторону намечающегося пролома и усилили обстрел. Ядер у нас было не так много, как картечи, но для того, чтобы расчистить путь — должно было хватить. А все, кто в стрельбе не участвовал, под грохот выстрелов устроились отдыхать. Я даже сумел вздремнуть часов пять.

Разбудили меня под вечер, когда стало ясно, что ещё немного — и стена падёт. Оценив происходящее, я присоединился к Борборычу, который строил полки для штурма. Больше двух тысяч стрелков — это немалая сила что на нашем острове, что, как я подозреваю, и на многих других. Однако и задача перед нами стояла нелёгкая — штурмовать город по «ускоренному варианту», не особо считаясь с потерями.

Грохот камней привлёк внимание всех, кто находился в лагере. Валуны, уложенные в основание стены, посыпались, а вместе с ними полетели вниз и камни помельче. Участок стены шириной в десять-пятнадцать метров просел, буквально приглашая нас войти. И мы, конечно, не стали отказываться от такого гостеприимства.

— Шагом вперёд! — приказал Борборыч.

Наверно, из Обители это выглядело красиво. Падает стена, вздрагивают растения подлеска — и на пустую равнину из леса и клубов порохового дыма ровными рядами выходят войска. В лучах закатного солнца поблёскивают шлемы, кирасы и штыки, а сзади продолжают грохотать пушки…

И да… В Обители начался переполох — это даже через дыру в стене было видно. Защитники занимали места на стене и в проломе в последней попытке нас остановить. А мы шли вперёд тремя колоннами, которые должны были ворваться в город, добраться до порта — и захватить хотя бы один корабль.

Первыми начали стрелять мы. Часть солдат заняла позицию, прикрывая наступление, и открыла огонь по защитникам Обители.

Штурм! Жги, убивай, грабь и не смей проиграть!

Кто победит — тому подарки, кто поиграет — получит по попке!

Цифры трансляции показывали, что аудитория «Жертв жадности» проявила к штурму немалый интерес. Хотя это всё побоку, не сейчас… И вообще, всё это можно будет посмотреть потом. А пока — штурм. Правда, в случае с ударниками — всего лишь прикрытие тылов. В первые ряды нам Борборыч до поры до времени лезть запретил.

И очень скоро я понял, почему запретил. Защитники встретили штурмующих градом стрел и камней. И пусть у нас солдаты были достаточно «жирными», чтобы от такого не умирать, но потери случались. И каждый убитый боец отправлялся сейчас в Шикари — и больше не мог нам помочь. Впрочем, у защитников дела тоже обстояли не слишком хорошо. Система наверняка запустила отсрочку возрождения, как она всегда это делала, а под плотным огнём из ружей число обороняющихся продолжало снижаться.

Когда первая штурмующая колонна добралась до пролома, защитники с трудом наскребли достаточно вышронцев и землян для того, чтобы перекрыть брешь. Новые жители Обители защищались отчаянно — надо отдать им должное… Хотя из оружия у них были разве что луки и копья. Ими, конечно, можно убить, вот только сделать это куда сложнее, чем ружьём и стальным штыком.

Грохот выстрелов, лязг оружия — всё слилось в один сплошной фоновый шум… Спустя час после начала штурма я уже настолько привык к нему, что почти не замечал. Только вот беда — мы всё ещё давили защитников у пролома, а солнце уже опускалось за горизонт.

— Если бы эти уроды так защищались от вышронцев, вам не пришлось бы сюда идти, — обиженно заметила Ариша. — Ведь просили же людей быть готовыми…

— Это нормально, — ответил я. — Вы же их по-хорошему просили!.. А человек — скотина такая, что без волшебного пенделя в принципе не пошевелится. Вот вышронцы их быстро замотивировали научиться воевать…

— Хочешь сказать, что вы тоже своих жителей пытали и мучили? — удивилась девушка.

— Нет, но и вышронцы, думаю, себя пытками не сильно утруждали… — объяснил я ей. — Они просто воспитывали. А чтобы лучше усваивалось, то «неуспевающим» устраивали телесные наказания. Вот и всё… Чем резче действуешь — тем больше к тебе уважения.

— И так со всеми? — с сомнением спросила Ариша.

— Нет, так только с теми, кто сильно протестует!.. — усмехнулся я.

— А с теми, кто не протестует? — не отставала девушка.

— А они и сами отлично справляются. Без всякой помощи! — отрезал подошедший Борборыч. — Готовьтесь… Сейчас нам устроят уличные бои под светом звёзд.

Обитель сражалась отчаянно. Наверное, не менее отчаянно, чем когда-то бился с вышронцами Мыс. Но даже в те мрачные дни люди не проявляли такого рвения. Ящеры за время своего пребывания на нашем мега-острове сделали удивительную вещь: они заставили людей с севера, с востока, с запада активно шевелиться. Замотивировали на то, чтобы расти, к чему-то стремиться, чему-то учиться… И, наверно, я бы сказал им спасибо, если бы всё это не было направлено против нас — жителей Мыса.

Сотни людей кидались в бой в отчаянной попытке остановить наше продвижение по городу. В то время как за их спинами спешно грузились последние ладьи… Не так уж и много кораблей оставалось у берега, чтобы нам не стоило нервничать. Вот и ещё одна ладья отчалила от берега и медленно поплыла в открытое море…

Неожиданно рядом с ней вспух фонтанчик воды. Потом ещё один, а потом во все стороны полетели щепки. Это наша артиллерия перенесла огонь на уходящие суда.

— Отлично, — кивнул Борборыч. — Отлично…

— Ты так приказал? — спросил я.

— Да, — ответил рейд-лидер. — Надеюсь, это заставит их остаться в порту…

С громким «Ура!» штурмующая колонна прорвала сопротивление и, тесня защитников, начала вливаться в город. За ней устремилась вторая и третья. Дальше всё терялось в сумраке, который пришёл на смену кровавому закату. А потом мир погрузился в ночную тьму… И только луна и звёзды освещали наш ожесточённый штурм.

— Как только войдём и возьмём стены, бери ударников и бегите к порту! — приказал Борборыч. — А я буду здесь. Останусь координировать действия армии.

— Договорились! — кивнул я.

Однако ждать нам пришлось ещё долго. Только когда стало понятно, что за проломом плацдарм занят и безопасен, я махнул ударникам рукой и неспешно двинулся в сторону стены, на которой сейчас кипел бой и с которой по нам, наконец, прекратили стрелять.

День пятьсот девятый!

Вы продержались 508 дней!

Пробираться по завалам камней было совсем не так просто, как казалось со стороны — особенно, если ни зги не видно. К тому же, в проломе стены было сейчас многолюдно, и все куда-то спешили, так что пришлось просачиваться чуть ли не по одному — и собираться уже в пределах города. Впрочем, так делали не только мы, но и солдаты, которые снова сливались в роты и устремлялись кто куда — на стены, в глубину тёмных улиц, по направлению к крепости.

Но нашей целью был порт. И для её достижения у нас были ружья, маленькие пушки и отличный отвлекающий манёвр — в виде полноценного штурма посёлка. Улица, ведущая к порту, нашлась довольно быстро. Вышронцы не устраивали особой перепланировки кварталов Обители, так что Ариша легко определила, как нам пройти кратчайшим путём.

Ударники перешли на бег и стремительно преодолели две трети расстояния до цели. Вот только защитники нас увидели — и раскусили, куда мы бежим, после чего спешно кинулись останавливать. Первые отряды врагов мы заметили по свету пламени от факелов, которые те несли, освещая себе путь. Осталось лишь построиться, навести ружья и — когда толпа вооружённых людей и вышронцев вырулила из-за угла — дать залп. А потом ещё залп, и ещё…

Я честно надеялся, что после того, как первые несколько десятков защитников полягут — остальные разбегутся. Но враги падали, роняя на землю факелы, а на их место вставали новые — и бежать никто не собирался. Обидно, да!.. А когда из темноты в нашу сторону градом полетели стрелы, то нам и самим пришлось искать укрытие.

Рассчитывать на подкрепление не приходилось — основные силы сейчас штурмовали крепость и воевали на стенах. Мы были отрезаны, а вот подкрепления для врагов всё подтягивались и подтягивались, заходя к нам с тылу и флангов.

— В дом! — приказал я, указав на деревянное двухэтажное строение. — Нагибатор, выбивай дверь!

Нагибатор убрал ружьё, взял молот — и одним ударом вынес и дверь, и дверной косяк. Ударники начали втягиваться внутрь, одновременно отстреливаясь. Кто вошёл, находил удобную позицию у незастеклённых окон и принимался палить на любое подозрительное движение или звук в темноте.

— Нам тут долго сидеть нельзя! — заметил Барэл. — Иначе не успеем в порт…

— Долго и не будем! — успокоил я его. — Пускай враг слегка успокоится, расслабится — и тогда снова пойдём на прорыв.

До порта было рукой подать: один решительный рывок — и мы бы оказались там. Вот только враги никак не хотели успокаиваться и упрямо лезли к нам. И вот если честно, меня крайне удивляло, зачем вообще они это делают. Ну ладно вышронцы — хотя как раз их среди защитников оставалось всё меньше и меньше. Но почему люди-то так их защищают? Ведь даже дураку понятно, что мы такого ни при каких обстоятельствах не простим. Если сейчас не дойдём до порта, то все виноватые будут жестоко наказаны — возможно, до конца всех жизней. И ведь им нигде от нас надолго не скрыться… Разве что людям обещали место на кораблях, но даже я, пока пробивали стену, успел понять, что места там на всех не хватит. А уж те, кто находился в Обители, должны были понять это ещё раньше…

И что заставляет этих людей сражаться с таким отчаянием? Что? Впрочем, такие мысли, наверно, сейчас донимали многих в нашей армии. Я, конечно, могу объяснять той же Арише, почему так произошло, но вот у самого в голове не укладывается, что земляне в охотку служат вышронцам лишь потому, что те с ними жёстко обошлись. Нет, здесь явно была ещё какая-то неучтённая составляющая, но вот какая?..

И — озарение! — до меня дошло. На умную мысль меня навела мигающая иконка «шапочки из фольги». И ведь она так делала периодически с тех пор, как вышронцы попытались нас догнать при отступлении от Острова.

— Сцука, да им же мозги полощут! — я не удержался и пробормотал это вслух.

Молодец! Какой догадливый мальчик! А теперь перестань думать и стреляй!

«Причём, сама система и полощет», — сварливо заметил Голос у меня в голове.

«Явился — не запылился!» — обрадовался я, делая выстрел на очередной подозрительный шорох в темноте.

«Ну да… Вот решил тебе пояснить, что тут происходит! — обрадовался Голос. — Ну и знатное мочилово у вас здесь! Прямо есть на что посмотреть».

«Зачем это системе?» — поинтересовался я.

«Как зачем? Старательно изображает покладистый инструмент организаторов», — пояснил Голос.

В доме, в осаде, мы просидели ещё не меньше пары часов. Ночь близилась к середине, и скоро уже должен был заняться рассвет. Пару раз мы пытались выбраться, но по нам начинали так интенсивно садить из луков, что приходилось снова прятаться. В порту же продолжалась эвакуация и погрузка на ладьи… Стоя в гавани, они были надёжно прикрыты стенами от наших пушек. Но стоило им выйти в море, как они попадали под артиллерийский огонь.

— Как загрузятся, так и рванут все вместе, — предположил Дойч, догадавшись, что я пытаюсь высмотреть со второго этажа.

— Знать бы ещё, сколько осталось времени… — вздохнул я.

— Если оставим тут человек десять, а остальные рванут вперёд — пробьёмся, — заметил Барэл.

— И сколько мы людей потеряем? — поддел его Кот. — И сколько оружия отдадим врагу?

— Зачем нам вообще их ладьи? — спросил Нагибатор. — Или это большой секрет?

— Зачем ладьи — не секрет! — ответил я. — Ладьи вообще нужны, чтобы плавать.

— То есть, нам надо куда-то плыть? — уточнил Нагибатор.

— Ага, — согласился я.

— Выходит, неважно, сколько будет жертв. Нам нужна ладья! — заключил непримиримый искатель подвигов. — Чего стоим, кого ждём?

В общем, я так и не придумал, что ему возразить. Под грохот ружей отряда, оставшегося в доме, остальные ударники рванули вперёд по улице, надеясь не попасть под вражеские стрелы. Естественно, попали, но поскольку впереди бежали самые толстые (по очкам жизней) бойцы, то прорыв обошёлся нам малой кровью — а потом мы уже и сами вступили в бой.

Стреляли по нам почти голые люди. Большинство из них явно не по одному разу побывали на перерождении — и просто не успевали одеться. Когда я, выставив штык, снёс несколько человек, остальные, наконец, испугались и начали драпать. Мы промчались по улице до частокола, окружавшего порт, свернули на улицу, идущую вдоль него — и в последнем рывке достигли ворот, прежде чем защитники успели их закрыть.

К воротам устремились все, кто ещё не успел погрузиться на корабли, и пришлось теперь нам разворачиваться и отбиваться от атакующих. А команды ладей, увидев врага, принялись спешно отчаливать. Выхватив молот, я рванул вместе с Нагибатором к ближайшему пирсу. Любой ценой захватить ладью или хотя бы задержать её — вот была единственная мысль, которая билась у меня в голове.

Последний корабль отчаливал медленно. Ему надо было пройти между пирсами ещё пару десятков метров, а глубина там была небольшая, и команда явно боялась повредить судно. Молот Минотавра врезался в борт, а я упёрся ногами в деревянный настил — и потянул на себя что есть силы. Ноги заскребли по дереву, ладья задрожала, а на ней заметались вышронцы и люди. Меня попытались подстрелить, но подоспевший Нагибатор и рыжие вовремя прикрыли.

Борт, куда вонзился заострённый конец молота, затрещал и расстался с куском обшивки, а ладья вырвалась и продолжила свой путь… Был ещё шанс запрыгнуть или броситься в воду и попытаться догнать вплавь, но в этот момент на борту вспыхнул пожар — кто-то от рывка судна выронил факел, а тот случайно подпалил парус. Огонь стремительно, несмотря на все усилия команды, распространился по фальшбортам, палубе, снастям — и всего через минуту ладья заполыхала вся.

Последняя ладья…

Остальные в предутренних сумерках уходили в море. Не все — некоторые корабли нашим артиллеристам всё-таки удавалось притопить. Однако большая часть прорвалась и ушла. Атака на порт сошла на нет, а крепость Обители ещё сопротивлялась из последних сил. В воздух над ней поднимались пороховые дымы, и отрывисто грохотали маленькие пушки, видимо, расстреливая ворота. Не прошло и часа, как система сообщила о нашей победе:

Посёлок Обитель захвачен силами Мыса! Было громко и зрелищно — жаль, что темно!

Для большей отдачи от просмотров рекомендую в следующий раз идти на приступ с факелами, а лучше вообще штурм устраивать с утра.

Вы получаете 21657 очков опыта (поделен между союзниками).

Набрано опыта — 21657/4034 очков опыта!

Достигнут 81 уровень!

Набрано опыта — 17623/9384 очков опыта!

Достигнут 82 уровень!

Набрано опыта — 8239/21612 очков опыта!

Вы захватили поселение!

Награда от системы:

+5 ПСО

+5 СО

+ 30000 опыта

Набрано опыта — 38239/21612 очков опыта!

Достигнут 83 уровень!

Набрано опыта — 16627/49566 очков опыта!

Обитель мы взяли, вот только настоящий бой был проигран… Вопрос с транспортом нам теперь предстояло решать самим.

«Ну… Зачем самим? — удивился Голос. — Ваш транспорт скоро прибудет в Мыс. Вот только… Если не хочешь его упустить, придётся поспешить туда самому — а то ваши орлы потопят его за милую душу».

«А можно без тайн?» — ворчливо поинтересовался я. Да, имею право поворчать!.. Сражаешься тут из последних сил за гребаную ладью, а ещё и система палки в колёса вставляет…

«Можно, но так не интересно!» — уклончиво ответил мне Голос, и стало понятно, что из него больше ничего не выудишь.

Я разыскал нашего рейд-лидера, оторвал его от раздачи указаний и сообщил горестную весть:

— Ладьи у нас нет!

— Плохо… — Борборыч сразу нахмурился.

— Плохо… И вот сейчас нам надо взять ноги в руки и быстро-быстро бежать в Мыс! — и я жизнерадостно улыбнулся, повергая нашего тактика в полную прострацию. — Очень быстро, Борборыч!..

— Филя, ты меня пугаешь! Ладно… Пусть будет так… — Борборыч махнул собирающимся вокруг ударникам. — Наш грозный предводитель хочет нас до смерти загнать! Поэтому собираем припасы, манатки — и загоняемся! И живенько! Выход через час.

Хорошо, когда есть такие ударники. И никто ведь ни слова против не сказал! Так, показали мне средние пальцы и пошли выполнять…

Глава 16. Привет из прошлого

Обратный путь был скучен до безобразия, хоть и занял одиннадцать дней — и это ещё было быстро. Раньше на такую дорогу ушло бы недели три, но и я сам, и ударники уже давно вышли за пределы человеческих возможностей. Бежать четырнадцать часов, поспать и снова бежать четырнадцать часов? Нет ничего проще! Хотя, конечно, система за подобные выкрутасы штрафовала как могла… Достаточно только упомянуть, что когда я входил в Мыс, то запас энергии у меня составлял примерно четверть от максимума — и так до конца дня и не восстановился, хотя и прибыли мы до обеда.

Зато у ворот нас встречали Саша, Кирилл и… Котов! Который сейчас должен был быть где-то в районе Острова.

— Котов! Ты же должен был вести армию на Остров! — возмутился я, разводя руками в шутливом удивлении.

— Я и вёл, вот ровно до получения твоего сообщения!.. — кивнул Котов. — А после сразу рванул в Мыс, перевалив всё на командование армии. Мы бы всё равно не успели к Обители, а планомерную зачистку они и без меня могли провести. А вот как вы тут оказались, если взяли Обитель одиннадцать дней назад?

— Бегом — как же ещё! — усмехнулся Борборыч, останавливаясь рядом, и крикнул ударникам. — Всё, народ, добежали — и давайте по домам!

— А чего бежали? — спросил Кирилл.

— А вот у него спроси! Лично я до сих пор понятия не имею… — Борборыч пожал плечами, а Кирилл вопросительно уставился на меня.

— Да вот мне какая-то шиза подсказала, что стоит пробежаться… — уклончиво ответил я. — Да ещё прямо спешно пробежаться.

— Ага, ну правильно подсказала… Пойдём, покажу кое-что! — усмехнулся Кирилл и поманил меня за собой.

Пошёл он не в верхний Мыс, как я думал, а к берегу, на стену. Саша, Кирилл и Котов загадочно молчали весь путь. А я, Борборыч и Ариша не стали их пытать: ведь сказали, что покажут, так что можно и потерпеть немного.

Со стены открывался великолепный вид на море. Сегодня оно было спокойным, почти гладким — и прозрачным. И вид портила лишь странная конструкция, застывшая в нескольких сотнях метрах от берега, на самой границе рифа. Приглядевшись, я без труда опознал в ней две вышронских ладьи, которые какой-то умник соединил досками, сделав из них катамаран. Точнее, даже тримаран — потому что в центре болталось ещё одно судёнышко, но явно земного производства.

По центру тримарана торчала мачта с большим треугольным парусом, как на галерах, как их изображали на картинках в учебниках истории. Ладьи вышронцев сверху тоже закрыли досками — видимо, чтобы вода при волнении внутрь не попадала — и войти туда можно было только с настила по лесенкам. По центру тримарана стояли ещё две надстройки неизвестного назначения. Вообще, навскидку, посудина-то была немаленьких размеров… И вышронские ладьи были явно больше тех, что мы видели у наших вышронцев — длиннее раза в полтора. А ещё и настил… Кажется, я понял, что втолковывал мне Голос, когда мы были в Обители.

— И кто там? Люди, вышронцы? — спросил я. — Когда приплыли?

— Позавчера приплыли, — ответил Кирилл. — И, в основном, там люди, хотя дозорные говорят, что видели и ещё каких-то тварей. Но больше всего ты удивишься, когда узнаешь, кто возглавляет всю эту братию…

— И кто? — живо поинтересовался я.

— Подожди полчасика… Вон, уже лодка плывёт! — Саша хлопнул меня по плечу. — Каждый день подплывают и спрашивают, можно ли, наконец, высадиться.

— Да, прямо такие вежливые? — я удивился, потому что вообще такую вежливость нечасто встретишь.

— Прямо вежливые, — кивнул Котов. — Только мы против…

— А почему? — уточнил Борборыч.

— А вот сейчас подплывут, и узнаете! — и ведь Саша уже в голос, гад такой, смеялся. — Вообще мы у ворот не вас ждали, просто неподалёку были в ожидании переговоров…

— Всё чудесатее и чудесатее!.. — прокомментировал я странное поведение руководства Мыса.

Лодка и вправду плыла к нам. Длинная лодка — с тремя парами весёл, за каждое из которых держался матрос. Только один человек, сидевший на корме, участия в управлении не принимал. И только когда лодка приблизилась, и до неё осталось метров тридцать, а человек на корме поднял голову — я его узнал.

— Эй! Господа! Вы там ничего не надумали? У нас мало припасов, и пополнить их хотелось бы сразу! Мы заплатим! — крикнул он.

— Какие люди! Не думал тебя уже увидеть! — крикнул я, выходя на первый план и опираясь на зубцы стены. — Какими судьбами у нас?

— Филя! — радостно осклабился тот. — Морда наглая! Да ты ещё жив — и всё ещё третья голова этого посёлка?!

— Не надейся! Я ещё и тебя постараюсь пережить! — ответил я. — Как там наша лодочка, которую ты угнал, Медоед? Не развалилась по пути?

— Заняла почётное место в моём поселке на соседнем острове! — засмеялся тот. — Я на ней хорошо поплавал! Слушайте!.. А может, мы перестанем орать друг другу, и вы разрешите причалить?

— Я — за! — ответил я, услышав в ответ удивлённые возгласы за спиной. — Только корону на лодке оставь!

— Какую корону? — не понял Медоед.

— Которая тебе раньше на мозги давила! И без пафоса мешала общаться! — заржал я, вспоминая, как этот криминальный кадр себя то ли царём, то ли королём объявил.

— Ладно! — благосклонно согласился бывший глава Альянса. — Корону, так уж и быть, брать не буду!.. Куда причаливать?

— Да вон, к пляжу рядом со стеной! — указал я.

— Филя, а ты точно в своём уме? — тихо спросил Кирилл. — Это же Медоед!

— Вот и мне интересно, что с тобой! — удивлённо проговорил Котов.

И только Саша догадался.

— С захватом ладьи не заладилось, да? — спросил он.

— Не просто не заладилось, а вот совсем всё плохо!.. — кивнул я. — Удрали, сволочи, оставив нас без транспорта…

— А Медоед-то тебе зачем? — спросил Котов.

— Как зачем? — удивился, посмеиваясь, Борборыч. — Будто Филю не знаешь! Он собирается купить у Медоеда его корабль. И если ударников он загнал, возвращаясь в Мыс, то будь уверен, скоро весь город будет работать на то, чтобы оплатить Медоеду транспорт.

— Всё для победы! — кивнул я. — А без плавания и победы не будет.

Медоеда решили принимать в администрации посёлка. Чтобы всё было представительно, отправили к нему Лидию с двумя стражниками, а сами бросились организовывать встречу. Ну как «бросились»… Перевалили всё на других, конечно же, ведь дело-то утомительное… На встречу призвали Дядю Фёдора, как представителя наших мастеров, хоть он ещё и не понимал, зачем всё это надо. Ну а ещё пришла Мила — но она просто за компанию с Кириллом.

Когда Медоед добрался до комнаты для совещаний, там уже был накрыт стол. Я, Ариша и Борборыч успели ополоснуться от пыли — и теперь выглядели не как какие-то бомжи, а как уже помытые бомжи.

Медоед вошёл, осмотрелся и развёл руками.

— Дорого-богато! Неплохо вы тут устроились! — он кивнул на уходящую Лидию. — Нормальная чика! Есть у неё кто?

— Десять раз подумай, прежде чем с ней связываться! — хмуро посоветовал ему Котов.

— О! Денис Михалыч! Всё ещё за мной охотишься или болт положил? — Медоед уселся на предложенное место и сразу хватанул стакан с кокосовым вином.

— Пока ещё думаю. Хотя вот сейчас глянул на тебя… И сразу захотелось возобновить! — Котов поморщился. — Рожа наглая…

— Ну ты пока подумай-подумай!.. — усмехнулся Медоед и сделал большой глоток.

За то время, пока его не было, он не особо изменился. Слегка помолодел, и взгляд поживее стал. Кажется, переселение всё-таки пошло ему на пользу.

— Слушай, Медоед, а чего тебя снова к нам занесло? — спросил я.

— Да вот… Понимаешь, Филь, тут про ваш остров квест выдали с угрозами и проклятиями, — объяснил он. — А я подумал — чего бы не сплавать к старым друзьям? Посмотрю бесплатное шоу и, может, даже великодушно помогу свалить…

— Ну это ты поздновато приплыл! Как раз одиннадцать дней назад последние завоеватели восвояси отчалили, — расстроил я его. — Так что на шоу ты опоздал… Хотя вообще шоу было.

— Ну вот! — расстроился бывший глава Альянса. — И что, даже на севере всё тихо?

— Недобитков гоняют… — сказала Ариша, внимательно разглядывая гостя.

Медоед посмотрел на неё с подозрением и тихо спросил у меня:

— Слышь, Филь, а чё дама на меня так смотрит нехорошо?

— Так вы же ещё не знакомы! — вспомнил я. — Медоед — это Ариша. Ариша, ну ты поняла….

— Стоп! Я тут знал про одну Аришу. Волчица такая, в Обители сидела, пацанам глотки резала. У неё ещё подруженция была… Эта, как её?

— Мила! — напомнил Кирилл и кивнул на свою девушку. — Вот, кстати, и она…

— Вот это я попал! — Медоед с опаской огляделся. — Может, у вас тут и верхушка Острова имеется?

— Только один из лидеров, Казяк, — ответил я. — И вообще он не в Мысе сейчас.

— А!.. Ну вижу, серьёзные у вас тут расклады были… — кивнул бывший глава Альянса, а потом перевёл взгляд на меня и с глубочайшим подозрением в голосе спросил. — Филя… А ты зачем меня пригласил, а?

— Медоед, не в службу, а в дружбу. Продай корабль, а? Очень надо! — попросил я.

Бедняга аж поперхнулся от моего наглого предложения и принялся кашлять… Он так покраснел, что я боялся, не ровен час помрёт — но этого гада и вино в лёгких не взяло.

— Вот ты с козырей зашёл! Я аж… Предупреждать же надо! — возмутился Медоед, а потом уже спокойно ответил. — Нет, не продам!

— Продашь-продашь! — не поверил я этому гаду. — И как раз сейчас прикидываешь, что ты за это хочешь!

— Ничего я не хочу!.. — ответил тот возмущённо, а потом осёкся и спросил. — А что вы можете такого предложить, чего у меня нет? Только учтите, металлы и прочая шняга — это всё туфта. Этого у нас и у самих хватает. Так что не пытайтесь всучить!..

— Есть у тебя там враги, Медоед? — вкрадчиво спросил я. — На этом твоём острове?

— Ну, есть враги, — не стал скрывать тот. — Там у нас врагов много… А что, у тебя есть какое-то оружие, которое поможет с ними справиться?

В ответ я усмехнулся, протянул руку вниз, куда заранее запрятал ружьё, и гордо выложил его на стол.

— Ага, так пушки мне на стенах не примерещились… — догадался Медоед, с тоской в глазах рассматривая оружие. — Волына у вас не длинновата?

— В самый раз! Стреляет точно и далеко, — ответил я. — Порох — чёрный, пули — железные. Убойность страшная, но вот дыму многовато.

— Ну пули, мы, предположим, сами сделаем… — Медоед с сомнением и плохо скрываемой завистью покосился на монструозное оружие. — Но где нам порох брать? А то вы умные такие… Толку мне с вашего ружья, если пороха нет?

— Мы сделаем тебе запас, — нашёлся Саша. — Большой запас пороха. Очень большой!.. К тому же, зная, где взять ещё, ты сможешь его докупить, а мы не будем заламывать цену.

— Эй! Вы сейчас собираетесь купить у меня единственный корабль, между прочим!.. Наши рукожопы таких делать не умеют, как эти заврики! — возмутился Медоед.

— Заврики? Вышронцы, что ли? — переспросил я.

— Ну да, а кто они ещё? — Медоед удивлённо пожал плечами. — На рептилиях перья не растут…

— Перья?! — этот вопрос мы задали уже все хором.

— А… Стоп-стоп-стоп! У вас тут что, были лысые вышронцы? — уточнил бывший глава Альянса. — Вышронцы без перьев?!

— Были, вот только недавно отбыли, — ответил я.

— И вы от них этим отбились? — уточнил Медоед, указав на ружьё.

— Что-то я теряю нить нашего разговора… — растерянно проговорил я.

— Филя! У меня на острове есть два типа вышронцев, — Медоед чуть склонился ко мне. — И оба типа говорят, что хуже «лысых» они ещё никого не встречали. И… Ты не встречался с дологниссцами?

— Было дело, — кивнул я.

— Так вот, дологниссцы на моём нынешнем острове тоже были, — ответил Медоед. — Мы напряглись, ну и наладили их по соседним островам. Все тогда в союзе были — земляне, вышронцы, прионцы, скитисы. И все дологниссцев обрабатывали! Так вот, наши вышронцы говорят, что «лысые» — всё равно хуже дологниссцев.

— Ну, противник неприятный, конечно… — проговорил я, слегка огорошенный новостью не столько про пернатых вышронцев, сколько про интернационал на новом острове Медоеда. — Но пуля — дура, а картечь — так вообще много дур. Видишь, справились…

— Ну да… — Медоед снова посмотрел на ружьё. — А к чему это мы?

— Ты вышронцев заврами назвал, — напомнил я ему. — И что-то ещё про перья говорил.

— А! — Медоед хлопнул себя по лбу. — Ну так у наших вышронцев, как у динозавров — на голове перья такие мягонькие есть.

— Подожди-ка… — прервал его Кирилл. — Разве у динозавров перья были?

— Да вы какие-то совсем тёмные мурики! — удивился Медоед. — Давно уже считается, что были!

— Я, конечно, слышал про эту теорию, — заметил Саша. — Но вот именно от тебя такое услышать было очень необычно…

— Ну а я нормальный человек!.. Между прочим, два высших получил! — гордо сказал Медоед, видимо, забыв про Котова.

— Не ври… Один диплом тебе нарисовали, а для второго ты купил весь педсостав на экзаменах, — буркнул тот.

— Дипломы были? Были! А значит, и высшее образование тоже было! — не растерялся бывший глава Альянса.

— Подождите… Хрен с ними, с перьями, дипломами и динозаврами, — я решил вернуться к главному вопросу. — Медоед, нам все ещё нужен корабль!

— Да не могу я его продать. Нету у меня больше!.. — ответил глава Альянса. — Да, я бы отдал его вам за пять сотен ружей и пару десятков пушек, и ещё за запас пороха и снарядов в тысячу выстрелов. Вот честно, если вам так нужен корабль — оторвал бы от сердца. Но у меня-то больше корабля не будет!..

— А этот ты где достал? — спросил я.

— Ну… Ладьи мне вышронцы подарили, ещё когда мы в союзе были, — ответил тот. — Но теперь-то мы с ними у себя воюем… А где я ещё возьму?

— А у вышронцев ещё есть? — спросил я.

— Ну есть. Плавают они вдоль берега… Ты к чему это? — не понял меня лидер Альянса.

— Смотри: ты продаёшь нам корабль, и мы подгоняем тебе всё, что ты запросил. И это ещё не всё!.. — я поднял руку, сходу пресекая возможные возражения. — Мы тебя с твоей командой довозим до острова, и не просто так… Мы помогаем тебе взять на абордаж ещё пару вышронских ладей и пригнать их к твоему посёлку. И только тогда сделка будет считаться выполненной.

— Ты думаешь, что так легко завалишь вышрон… — начал Медоед и осёкся. — Да, вы же лысым наваляли, забыл… Нет, ну так-то да, конечно! Только нам ладьи в корабль долго переделывать, а вышронцы нас любить не будут. Давайте тогда запас пороха больше! Пули-то мы нальём, наверное…

— И сколько ты хочешь? — спросил я.

— Три тысячи выстрелов на пушки. И ещё столько же снарядов. И ещё запас пороха для ружей на четыре тысячи выстрелов. И пуль — на тысячу выстрелов, — нашёлся Медоед, и глаза у него были наглые-наглые, когда он озвучивал своё предложение. — Ну и пушек два десятка и сотен пять ружей — понятное дело…

Я посмотрел на Дядю Фёдора. Тот озадаченно почесал нос, крякнул, а потом кивнул.

— Недели через две всё будет, — сказал наш мастер. — Ружья и пушки-то уже есть. Пули отлить, снаряды приготовить… Ну и порох — неделю будем делать. Это ведь тонн тридцать надо сделать… А ещё вам запас понадобится… Десять тонн найдём хоть сейчас, а вот дальше надо домешать…

— Медоед, а твой кораблик-то выдержит столько на себе тащить? — спросил Саша.

— Кораблик… Кораблик выдержит! — сказал Медоед. — Там каждая вышронская посудина может по сто тонн тянуть, не напрягаясь. А у нас ещё по центру есть корыто. Еды-воды можно нагрузить минимум — это вы всё у нас на острове возьмёте, если захотите дальше плыть. Экипаж у меня сейчас всего человек тридцать… Я ведь думал, что, может, придётся вас вывозить, вот и не стал нагружать. Так что всё вывезем. Не переживайте. И ружья, и людей… Сколько вы хотите взять?

— Полторы сотни, — предположил я.

— Полторы сотни… Вытянем. Надо у моих уточнить, но так — должны потянуть… — Медоед задумчиво покивал головой. — В общем… Нет, торговаться не буду. Четыре тысячи выстрелов, и я найду способ всё доставить!

— Можно взять плоты островитян, — неожиданно предложил Котов. — Сами плоты — хрен с ними, а вот шары могут неплохую надбавку к грузоподъёмности дать. Мы ведь до Нового Острова успели дойти, и я людей поспрашивал… Так они говорят, что у них в шарах даже не воздух, а что-то легче — газ какой-то…

— Успеем доставить? — спросил Кирилл.

— Успеем, почему нет? — Котов отмахнулся. — Можно прямо сегодня людей отправить. И, кстати, излишки пороха тоже можно отозвать из посёлков. Потом-то ещё наделаем…

— Ладно, это уже ваши вопросы, — зевнув, заметил наш гость. — А мне бы припасы пополнить! Ну и надо бы предварительную сделку заключить. Что там по условиям?

— Ты продаёшь нам корабль, — начал перечислять я. — Мы предоставляем тебе двадцать пушек с запасом снарядов и пороха по три тысячи выстрелов на каждую. Мы предоставляем тебе пять сотен ружей с запасом пуль по тысяче выстрелов и ещё пороха на четыре тысячи выстрелов на каждое ружьё. Мы доплываем вместе с оплатой и твоим экипажем до твоего посёлка. Мы помогаем взять на абордаж две ладьи вышронцев до своего отплытия — для твоего нового корабля. Сделка?

— Сделка! — кивнул довольный Медоед.

Зафиксирована сделка.

Считайте, что условия грабительские для одной стороны, но это ваше дело.

А вот карать за нарушение условий — уже моё дело! Помните об этом!

Медоед ушёл через полчаса, наевшись и напившись до отвала. А мы всё продолжали разговоры про то, где и что побыстрее достать. А потом плавно свернули на тему подготовки экспедиции. И вот тут вскрылась одна интересная деталь, которую я никак не учитывал…

— Нужно всё просчитать перед отплытием, — заметил Кирилл. — И ещё оставить на кого-то все дела!

— Что? Какие дела? — немедленно включился я. — Причём тут дела?

— Ведь кто-то должен будет здесь всё регулировать, пока не будет меня, тебя и Саши, — совершенно серьёзно ответил Кирилл. И я начал понимать, что он не шутит.

— Кирилл, ты за моря намылился, что ли? — удивился я.

— Намылился, — скромно кивнул Кирилл. — Что мне тут делать?..

Сказав это, он осёкся, так и не упомянув тех тем, которые не стоило обсуждать при посторонних. Однако я его понял. Посмотрел на Сашу, на Котова — и оба кивнули. Число тех, кто поплывёт на юг, росло с каждой минутой. К такому я был не готов!.. Впрочем, в этой игре вообще мало к чему можно подготовиться — давно пора было сей факт усвоить и брать в расчёт.

— Понятно, — кивнул я. — Надо бы предупредить Медоеда, что людей будет больше…

— Предупредим. Только посчитаем, сколько, и сразу предупредим, — согласился Саша.

Совет после этого закончился очень быстро. Ведь у каждого было ещё много задач, которые необходимо было срочно решить до отплытия. А до отплытия оставалось совсем мало времени… Это хорошо обсуждать какие-то далёкие планы, строить прожекты, но вот так — когда решительный рывок на носу… Честно говоря, я чуть-чуть замандражировал, когда это осознал. Сразу стало как-то неуютно… И только понимание того, чем всё закончится, если не осуществить наш план, помогло мне снова взять себя в руки.

Глава 17. На поиски злоключений!

Сапа, сволочь такая инопланетная, на контакт идти отказывался… Я к нему сразу после встречи с Медоедом зашёл, а он кивнул и всё, молчок — типа так и должно быть. А Мыс тем временем погружался в суету, которой не было конца и края: десятки рабочих устремились в пещеры под фортом за селитрой, мастера раскочегарили печи, заточили напильники и приготовили прочие инструменты для литья пушек, производства ружей и снарядов с пулями.

Из закромов доставались калорийные и питательные продукты, высушенные до невесомости, чтобы организовать нам сухой паёк. Орехи, фрукты, овощи прессовались до состояния брикета с пальмовым сахаром. Кто-то додумался отобрать у Клопа сироп, из которого делалось пальмовое вино — а потом выпарить его до состояния карамели и подсушить. И, как оказалось, пока ударники и армия героически гонялись за убегающими вышронцами, Мыс вовсю наслаждался первыми неприродными сладостями, портя зубы. И вот теперь сахар стал связующим раствором для брикетов.

Думаете, это вкусно? Да фиг там — это гребаный питательный кирпич, о который можно зубы поломать. Но для людей, которые жрут древесину каждое утро — сойдёт. Засохшие брикеты заворачивались в бумагу и грузились на корабль. Свежей едой нас тоже не обделили, но брикетов нагрузили столько, что на месяц хватит. А вот свежего выделили ровно на ту неделю, которую предсказывал Медоед.

Бывший глава Альянса, кстати, корабль почти не покидал — прощался, наверно, со своей тримаранной ласточкой, жалуясь на жизнь и нехорошего Филю. В городе он появился три раза — за водой, за едой и за информацией об окончательном составе экспедиции. Услышав количество, он выпучил глаза, назвал нас животными и отправился к себе.

А состав оказался немаленький, надо сказать… Помимо сотни ударников, в поисках приключений отплывали Саша, Кирилл с Милой, Котов, Бамбина, Ручки (в качестве полкового мастера) с Настей (в качестве язвительного довеска), СаПа, Блаженный и ещё пара таких же странных личностей, чьи имена я даже запоминать не стал. Естественно, я не забыл взять с собой девушку Платона, Мышку, раз уж обещал. Кроме вышеназванных, отправлялась с нами ещё и рота солдат, и пара десятков мастеров разных специальностей — это на случай, если понадобится срочный ремонт. Ну и один из экипажей с наших кораблей мы сняли, чтобы те научились тримараном управлять.

С нами хотел отправиться и Ваня, но Маша его удержала — к тому же, кому-то предстояло поддерживать порядок, пока нас не будет. Кирилл свои дела перевалил на Бела и Иру, с которой остался ещё и Секам — парень явно в последнее время тяготился походами с ударниками, вот и зачем тянуть его насильно? Заодно присмотрит за фортом. Саша свои дела перевалил на Сашка, который и так ему во всём помогал. Жители Мыса после такого смотрели на руководство с немалым осуждением, но молчали.

В принципе, я Сашу и Кирилла (да и Котова, и Бамбину) прекрасно понимал: если экспедиция пройдёт удачно, то жизнь поменяется так резко, что, возможно, и сам Мыс перестанет существовать. А если окажется неудачной, то тогда какой во всём этом градостроительстве смысл? Сделать запасы и попытаться пережить последний год? Так ещё непонятно, какую пакость задумает система на островах, которые для последнего года игры не предназначены. Если остаться в Мысе, то придётся сидеть, страдать от неизвестности и ждать результатов. А так — и нам помогут, и сразу будут знать, чем всё закончилось. А все поборники ответственности правителя перед народом пускай лесом идут в такой ситуации, я считаю…

С конца первой недели подготовки началась загрузка тримарана Медоеда. Его подогнали к деревянному пирсу для наших кораблей, и от ворот Мыса потянулась вереница погрузчиков. Пушки, ружья, мешки с порохом, припасы — всё это лилось на огромный корабль сплошным потоком, исчезая где-то в его недрах. Тот медленно погружался всё глубже и глубже — так что даже пришлось через несколько дней отводить его дальше и делать длинный трап, чтобы до пирса доставал. Иначе после погрузки тримаран оказался бы лежащим на дне, и фиг бы мы его спихнули.

Последним присоединившимся членом экспедиции стал Казяк, который за три дня до отплытия приехал радостный как слон — и сообщил о том, что едет с нами, неслабо удивив Кирилла.

— Ты же остаться хотел! — возмутился глава Мыса.

— Было дело! — не стал спорить Казяк. — Но тут новые подробности появились. Вот, знакомьтесь: это Кельт, глава одной из фракций Острова, союзной нам. Не успели уйти, когда вышронцы напали…

Высокий мужчина с русыми волосами и бородой кивнул Кириллу и мне.

— Кельт, это Кирилл — руководитель Мыса. И Филя — про него ты слышал, — представил нас Казяк, а мы с Кириллом пожали протянутую руку, после чего Казяк пояснил. — Кельт — один из тех, кто с нами начинал, и он тоже умеет сообщения передавать.

— Ах, вот оно что! — кивнул Кирилл.

— А в моём… — начал я, но Казяк меня успокоил.

— Нет, в твоём пленении он участия не принимал, а, наоборот, старался помешать. Кстати, у него есть новости про руководство Острова.

— Как я понимаю, интересует тебя Барон, да? — спросил Кельт у меня.

— Он, доктор Андрюша и Игорь, — кивнул я.

— Доктора увезли вышронцы, — рассказал Кельт. — Оценили его навыки и погрузили одним из первых землян на ладьи. Игорь умер, я сам его хоронил. Истратил триста жизней при защите посёлка. А вот Ветрова в последний раз видели на севере в лесах — прятался ото всех. Но это было больше месяца назад. Я пытался с ним связаться, но он не отзывается. Может, тоже погиб, а, может, боится показаться.

— Жаль… Барона бы я с удовольствием повидал!.. — вздохнул я.

— Его бы сейчас многие хотели повидать, — заметил Казяк, нехорошо усмехнувшись. — Поэтому он и прячется.

— Так ты, получается, с нами? — уточнил у Казяка Кирилл.

— Именно, — кивнул островитянин. — А в Мысе останется Кельт. Так мы сможем поддерживать связь и быть в курсе дел.

— Хорошая идея! — согласился Кирилл и, видимо, подумал, что неплохо было бы ввести Кельта в курс дела. — Филя, а что там СаПа?

— Кивает, и всё, — ответил я.

Сволочь инопланетная продолжала молчать… Ну то есть я к нему снова заходил, а он улыбался, кивал — но молчал, гад такой. И Голос молчал, и Система молчала. Все как воды в рот набрали — хотя ни одному из вышеперечисленных, чтобы говорить, вообще не нужен был рот.

— Ладно, тогда пока так… — кивнул Кирилл.

Последний день перед отплытием тянулся настолько же медленно, насколько стремительно пронеслись две недели подготовки. И ведь оно так всегда бывает, если всё подготовил заранее — а мы-то хорошо подготовились. В общем, в последний день делать мне лично было решительно нечего. Я помаялся от безделья, побродил по Мысу, а под вечер понял, что только всем мешаюсь. После этого я просто сидел на стене форта вместе с Аришей, потягивал доведённое до ума Клопом пиво — и всё.

— Никогда не плавала на кораблях, представляешь… — заметила девушка в какой-то момент.

И вот это было неожиданно, потому что мы почти никогда с ней не обсуждали жизнь на Земле. Будто это была какая-то запретная тема…

— Это почти как на лодке, — ответил я. — Только лодка больше.

— Я и на лодке не плавала, — Ариша вздохнула. — Я плавать-то научилась в городском бассейне уже в десять лет. На море не была, на кораблях не плавала, на речках не купалась… Только рассказы других слушала с завистью.

— Тогда тебе повезло… У тебя будет море впечатлений от поездки! — решил я проявить непрошеный оптимизм.

— Ну море у меня будет, конечно… — кивнула девушка. — Главное, чтобы впечатлений, а не просто море и тонущий неподалёку корабль. А вдруг у меня морская болезнь?

— Знаешь, мне кажется, что здесь это игровая условность, — ответил я. — С местной регенерацией и здоровьем подобных болезней быть не должно.

— Да, здесь этого нет… — Ариша грустно вздохнула и замолчала.

День пятьсот тридцать пятый!

Вы продержались 534 дня!

Я рано уснул и так же рано проснулся. На улице было темно, а жители Мыса ещё спали. И Ариша спала. А я уже не хотел… Чтобы не лежать, попусту пялясь в потолок, я зажёг фонарь, прошёл по башне, развёл огонь на кухне, поставил чайник, вышел на стену и осмотрелся. Мыс был привычно погружён в темноту. Только редкие фонари освещали улицы, но таких фонарей было мало — не успели мы сделать многое из того, о чём мечтали… А всё, что делали, теперь казалось совершенно неважным.

Прокачка, умения, изобретённые «велосипеды» — всё это было просто мусором на пляже после шторма. Вроде всё интересное, прикольное, но — мусор. Ненужный, бесполезный и только отнимающий внимание. Всё это время мы больше тяготились не отсутствием центрального отопления, а неизвестностью, что ждала впереди, постоянными наблюдателями, которые проявлялись крайне неожиданно, и невозможностью самим выбирать свой путь. Кто-то скажет, что мы желали свободы… Но всё это фигня!..

Свобода — она настолько эфемерное понятие, что её ещё попробуй найди… Сколько умов об неё сломалось, и всё для того, чтобы сделать круг и вернуться к тому, с чего всё начиналось: свобода — это возможность самому принимать решения. Ну да, сколько уже было здесь примеров, как я сам решаю, что сделать — и делаю именно то, чего от меня ждут. Нет… Нет никакой свободы ни тут, ни на Земле. Всё это недостижимый идеал. Всегда есть то, что влияет и на твои действия, и на твои решения…

И вот этим как раз никто особо не тяготился. Скорее, напрягало нас то, что мы и сами почти никак не влияем на свои решения. Постоянно находясь под прессом внешних обстоятельств, мы всегда лишь реагировали на происходящее — как амёба на раздражитель. А в те немногие моменты, когда мы пытались противиться внешним обстоятельствам — то снова делали это по давно заготовленному сценарию. Как там написали организаторы «Жертв Жадности» в выданном квесте? «Обнаружено отклонение по поведенческим паттернам игроков» — так, кажется? Вот о том и речь…

За нами постоянно следили, все наши действия контролировали, а наши решения направляли. И наши поражения, и даже наши победы — всё это вело к одной цели: к итоговому кровавому финалу в игре. И всё-таки, ведь что-то мы сделали такое, из-за чего организаторы засуетились и испугались. Что-то такое, чего не было предусмотрено в сценарии… И я знаю, что! Мы попытались скрыть мотивацию своих действий. Вот что пугало организаторов больше, чем все наши планы соскочить…

Мы как тот раб, который, оставаясь рабом, говорит, что свободен — ломали шаблон. Сначала благодаря Плутону слишком рано узнали, что нас ждёт в будущем. А потом — дёрнулись в сторону, попытавшись избежать неизбежного. Нет, мы не вышли за пределы отведённого нам коридора возможностей — ещё пока нет. Однако мы слишком близко подошли к границе и двинулись вдоль неё — вместо того, чтобы вернуться в нормальное русло развития игроков. И невидимые режиссёры развлекательного действа забеспокоились. А система взяла и обратила именно на нас своё пристальное внимание, забыв о других потенциальных операторах…

Нет в мире никакой свободы — ни относительной, ни абсолютной. Просто мы можем играть по правилам или судорожно трепыхаться. Вот в этом трепыхании и заключена единственная доступная нам свобода. В бесполезной попытке прикрыться руками от горного обвала, в безумном желании взять недостижимую высоту… Мы как рыба, что бьётся на берегу, вытащенная из воды: умираем, но бьёмся — и, возможно, нам удастся вернуться обратно в воду. Из маленьких трепыханий, из миллионов бесплодных попыток и складывается та случайность, в результате которой проявляется наша настоящая свобода: ломаются чьи-то планы, меняются правила — и изменяется весь мир.

Люди добрые, никогда не занимайтесь философствованием посреди ночи! Никогда!.. Иначе до такого додумаетесь, что в петлю захочется! Лучше плюньте на все эти мысли, растущее пузико и необходимость диеты — откройте холодильник и сделайте себе хороший такой бутерброд! Еда, она завсегда возвращает человеку правильный настрой!..

Город проснулся где-то через час… Да, ещё было темно, но многим хотелось проводить нашу экспедицию. Люди не знали, куда и зачем мы отправляемся, не понимали, зачем вдруг решило уплыть всё руководство — но, видимо, чувствовали всеми нервными окончаниями в пятом позвонке поясничного отдела, как важна эта экспедиция. И нашлось немало тех, кто захотел пожелать нам удачи. Даже Клоп…

— Командир! Подожди, командир! — наш химик-алколюбитель на этот раз сам сподобился помочь в доставке прощального подарка.

Сапа, Блаженный и Клоп тянули к нам тележку с кувшинами. Не хочу даже знать, откуда они спёрли тележку — но сам порыв был, несомненно, благородным…

— Вот, командир, для протирки ранений, горла и пищевода! — гордо заявил Клоп.

— А если перегруз будет? — возмутился кто-то из ударников.

— От пары кувшинов — не будет! — безапелляционно заявил алконавт, раз в двадцать занизив на словах количество дезинфицирующих средств. — Начнёте тонуть — выпьете!

— Ага, и перегруз сразу уйдёт! — важно кивнул Толстый.

— Как и не было! — поддержал его Вислый.

И оба сразу получили отлуп.

— Никуда он не уйдёт, неучи! — возмущённо заявил Клоп. — Но кто выпьет — обязательно выплывет!

В общем, грузились мы в окружении целой толпы провожающих, что, надо сказать, было весьма приятно. Меня и ударников никогда ещё так Мыс не провожал. Чаще всего мы убегали по своим делам, а на нас даже старались не смотреть лишний раз. Да и в этот раз, скорее всего, провожали не нас, а Кирилла с Сашей… Зато и нам прощаний перепало!..

Медоед встречал всех на палубе вместе с матросами. И да, у него действительно в команде было два вышронца и один четырёхрукий скитис. Сам Медоед лишь указывал, кого и куда определять, а его помощники размещали новых пассажиров. Жилыми в корабле были, в основном, надстройки на носу и корме, а также средняя часть тримарана. В ладьи вышронцев закидывали груз.

Я отправил ударников и Аришу обустраиваться, а сам остался рядом с бывшим главой Альянса.

— Филя, сгинь с палубы и не мешайся погрузке! — попросил тот.

— Хрен тебе! — ответил я. — Мне и самому интересно понаблюдать…

— Я знал, что ты откажешься, — кивнул Медоед. — Но попробовать было нужно. Зато теперь ты знаешь, что ты нехороший человек!..

— На себя посмотри! — ничуть не обеспокоился я.

— Так, а это что за кувшины? — спросил Медоед, с подозрением разглядывая тележку.

— Это то, что до прибытия к тебе на остров надо запереть, — ответил я. — Мы, конечно, нагрузили фонарей и запас масла для них, но спалить корабль по пьяни можно и с ними.

— Понял, запрём…

Когда тримаран отчалил от берега, только начинался рассвет… Толпа на берегу смотрела нам вслед, а я вспоминал старую бардовскую песню про бригантину в дальнем синем море. Море пока было не синее, а почти чёрное. Вот будет день, взойдёт солнце — и будет синее море. Но вот песня всё равно в голове старательно крутилась…

Чтобы не мешаться, я ушёл на правую вышронскую ладью, сел на краю борта, свесил ноги и смотрел на Мыс. Я его никогда ещё с моря в таком ракурсе не видел. Всё больше с берега и с наших кораблей, которые от пляжа далеко старались не отходить.

Тримаран Медоеда скользил по тёмной воде прочь от берега, прямо к полосе разбивающихся об отмель волн. Их грохот становился всё ближе с каждой минутой. Солнце, наконец, показалось из-за горизонта и стремительно поползло выше. И море, наконец, обрело привычный ярко-голубой цвет.

— Филя! Отходи от борта! Сейчас волна будет! — крикнул мне Медоед, а я подумал, что наверняка же у корабля и название есть. Надо бы узнать…

С сожалением поднявшись на ноги, я вернулся на настил в центре. Отсюда не так хорошо чувствовалось, что мы вообще куда-то плывём, но и за бортом оказаться я не особо хотел. Кто знает, как здесь будет трясти, когда мы доберёмся до глубины?.. Море я не знал совершенно, не чувствовал его и не понимал, хоть и любил поваляться на пляже…

Первый морской вал обрушился на корабль и перекатился через оба носа тримарана. Вода добралась до помоста, но выплеснуться на палубу не смогла. Экипаж судна засуетился, чуть отворачивая в сторону, чтобы встретить следующую волну боком. И на второй вал корабль уже взобрался, перевалился через него — и заскользил дальше. Третий и четвёртый валы мы почти не почувствовали — а после уже выбрались на морской простор и двинулись на юг.

— Ты даже не представляешь, Филя, как я тут пробирался на той гребаной лодке! — Медоед подошёл ко мне и посмотрел на удаляющийся берег. — Скоро вокруг будет только морской простор… И тут главное — мимо острова не промахнуться.

— А что, можно промахнуться? — забеспокоился я.

— Можно, но сложно… Все течения здесь на нужный остров направлены. Меня туда вынесло, а потом и ребят моих, которых ты следом на плотах отправил… А, кстати, спасибо! Они послужили отличной группировкой поддержки.

— Главное, что они больше здесь не были группировкой беспорядка, — ответил я, вспомнив, как мы из-под Медного бойцов Альянса отправляли в дальнее плавание. И ведь оказалось, что оно было не таким уж и долгим…

— Жаль, отправили мало. Надо было больше отправлять, — заметил Медоед, а я удивлённо, возмущённо и весело посмотрел на него. — Хотя бы пару тысяч!..

— Или весь Альянс, ага! — кивнул я.

— Нет, весь не надо. У нас там хватало упрямых идиотов, — покачав головой, ответил мой бывший враг.

— Кстати, а как у вас корабль называется? — спросил я.

— Ну знаешь… — Медоед смутился, чем меня немало удивил. — Так себе название… Вы ведь всё равно переназовёте, так зачем оно тебе?

— Так как называется? — не унимался я.

— «Три топора»… — признался бывший лидер Альянса, а когда я начал бессовестно ржать, добавил. — И это было лучшее, что предложили мои дебилы, между прочим. И, кстати, Филя! Добро пожаловать в море на борту судна «Три топора»! Это будет незабываемое путешествие, если, конечно, не случится шторм.

— А если случится? — обеспокоенно уточнил я.

— Тогда оно будет ещё более незабываемым… До самой смерти от ночных кошмаров и недержания будешь страдать! — ответил Медоед и пошёл дальше раздавать указания.

А я ещё раз посмотрел на удаляющийся остров и мысленно попрощался с ним…

Глава 18. Между штормом и штурмом

«Три топора», несмотря на громоздкость и внешнюю неповоротливость, оказались на удивление вёртким и быстрым судном. Стоило удалиться от нашего мега-острова, как парус поймал ветер и понёс корабль вперёд, по морским волнам. Солнце, солёные брызги — всё это отдавало какой-то пиратской романтикой, хотя вообще антураж был частично полинезийским, а частично — викингским.

И самое главное — здесь начисто отсутствовала морская болезнь. В первый день путешествия к борту мы ходили, пардон, только отливать. И то лишь мужчины — девушки предпочитали пользоваться гальюном на носу, на средней части тримарана. Там стояла специальная кабинка с автоматическим смывом посредством набежавшей морской волны. Главное — чтобы не смыло в процессе. Я попробовал один разок и понял, что больше не желаю испытывать ни удачу, ни нервы на прочность.

В «Жертвах Жадности» море вообще отличалось от земного. И волна была круче — даже если отплыть далеко от берега. На Земле редко где в спокойную погоду волны достигали такой высоты. Вот, например, в местечке Назаре в Португалии, где ставятся рекорды по сёрфингу — но и то волна там становится крутой у берега, а не на глубине. А на этой планете валы были острее даже в открытом море, так что захлёстывание носа судна волной (пусть даже одной из пары десятков) — было совершенно обычным делом. В общем, на толчке на корабле с книжкой не посидишь. Хотя вообще я и раньше таким не увлекался…

Честно говоря, мне наше путешествие всё равно нравилось. Во всяком случае, в первые три дня. Первым нашим врагом стала страшная скука. Пространство замкнутое, физиономии одни и те же — да ещё и еда однообразная. Сначала, конечно, с удовольствием наблюдаешь за морскими просторами, но ведь и они быстро приедаются. Вот тогда и начинаешь думать, что в этом круизе явно не хватает обзорной палубы, бассейна и бара-ресторана. Можно даже и без девчонок — у меня уже девчонка есть.

Команда Медоеда решала вопрос скуки по-простому — они веселились как могли. Чего только стоил поединок боксёра с земли с борцом-скитисом!.. Землянин ожидаемо слил девять раз из десяти, заработав кровавый синяк во всё табло. Тут я и понял, что никогда ни одному скитису не предложу драку на кулачках — это заведомо нечестно. У него четыре кулака, а у меня всего два.

— Говоришь, у вас там на острове есть все расы, что участвуют в игре? — спросил я у Медоеда, подловив момент, когда он ни на кого не орал, никого не шпынял и никого не гонял, а просто сидел на маленькой табуреточке и задумчиво глядел вдаль.

— Ага, пять штук, — кивнул бывший глава Альянса. — И это всё…

— Откуда знаешь? — спросил я.

— Да побывал у нас один счастливчик в квесте от системы. Ему система так и написала — участвуют все, типа… — ответил Медоед. — Парню фартануло: выжил и сумел рассказать нам, что видел.

— И что думаешь про всех этих? Ну, про инопланетные расы… — поинтересовался я.

— Филя, ну чё тут думать? — удивился Медоед. — В каждой и правильные люди есть, и дерьмо. Ну, кроме дологниссцев — там правильных нет. Они ночью все — дерьмо. Вторую хохоталку откроют и жрут всё, что движется…

— Ну вот смотри, — попытался я донести смысл своего вопроса. — Вот есть вышронцы: они, типа, средневековые ребята — простые и понятные…

— Да какие они простые? Нет там простых… — отмахнулся Медоед. — Филь, смотри, с вышронцами я много общался и скажу тебе так: химики они ещё те! Вот есть у них, к примеру, вождь из одного клана — который мне как раз ладьи подарил. Так вот, мы ему тогда такой подгон сделали, что он нам целый флот должен был пригнать. А этот хлопушка откупился двумя ладьями, а потом сразу подставу организовал. Они себе на уме, очень на нас похожи…

Я кивнул. Не то чтобы я всегда легко понимал, что имеет в виду Медоед, но вышронцев он считал хитрыми (это я как раз понял), и вот это что-то да значило.

— А прионцы? — поинтересовался я.

— Эти вообще повёрнутые… — Медоед задумался. — Там у них в голове такая каша — хуже, чем от наркоши. Я так понял, что они там, на своей планете, вроде как не первые. Поэтому они весь этот бардак с игрой и всякими союзами млечного пути ещё разбирают… Но они его разбирают с точки зрения древнего мира, а не современного землянина. В общем, пока продерёшься — гнилушки вытекут…

— У тебя поэтому их в команде нет? — раздался сзади голос Котова.

— В команде их у меня нет, потому что они все там семья, — ответил Медоед. — Как муравьи и тому подобная шушера… Обычный прионец без своих боссов даже похезать не сможет. Вот и толку мне от овощей на корабле?

— Что-то ты совсем наблатыкался… Что, забыл нормальный человеческий? — усмехнулся Котов.

— Слышь, мне вот только твоих натаскиваний не хватало! — возмутился Медоед. — Всю душу мне измотал, пока я в бега не подался, да и тут тоже пришёл…

— Ну так, чего бы и нет? — Котов пристроился рядом прямо на палубу. — Старые привычки, знаешь ли…

— Да положи ты елду на свои привычки! — возмутился Медоед. — Чё вот ты опять начинаешь, а? Возврата на Землю нет, а если и есть — я не пойду. Мне тут хорошо, понимаешь? Я лучше тут сдохну, чем вернусь туда.

— Романтик ты!.. — Котов не выдержал и засмеялся. — …От воровского мира. Надо было тебе пораньше родиться, чтобы начало девяностых застать.

— Надо было… — кивнул Медоед.

— И мне не пришлось бы за тобой гоняться, и места бы тебе много не понадобилось, — Котов ещё продолжал посмеиваться, но Медоед его не раскусил.

— Чего это не понадобилось бы? — возмутился он.

— Так два на полтора и на два с половиной под землю, — Котов пожал плечами.

— Ха-ха-ха!.. Дурак ты, Денис Михалыч! — с осуждением заметил Медоед. — Сам-то что, вернуться хочешь?

— Не хочу, — признался Котов после долгой паузы.

— Ну так и не строй из себя цацу! — бывший глава Альянса хотел сказать что-то ещё, но махнул рукой и повернулся ко мне. — Скитисы — вот, Филь, это кадры! У них там общество покруче нашего будет — уже пытаются осваивать планеты системы. Но вообще такие бараны местами, что не знаешь даже, то ли по кочану навешать, то ли просто забить на это… Я их уже нанюхался. Как начнут буровить — хоть уши затыкай. Но кулаками ничего машут. Мне кажется, они когда-нибудь соберут пулемёты и перестреляют нас на хрен… Опа-опа!

Медоед резко поднялся, вглядываясь вдаль, а потом нахмурился и куда-то чесанул, буркнув что-то о «незабываемых ощущениях».

— Котов, чего ты его постоянно троллишь? — спросил я.

— Так забавно же… — ответил Котов. — Ну и вообще, если ему корону вовремя не сбить, так он звезду хватает — человек такой. Зато если осадишь вовремя — так сразу на человека похож. Он, конечно, не любит этого, но кому сейчас легко?

Фраза про «незабываемые ощущения», брошенная Медоедом, скоро стала понятна и раскрылась во всей своей красе. С юго-запада на нас надвигалась чёрная полоса туч, ветер крепчал и гнал волну, а несчастные «Три топора», стеная как старое компьютерное кресло офисного сотрудника, неслись вперёд — то поднимаясь на гребни, увенчанные белыми барашками, то резко ухая в морскую пучину.

Долго мне, правда, наблюдать за этим не дали — прогнали в каюту с палубы. Последнее, что я видел — это как команда спешно меняла парус: вместо одного большого ставила пару маленьких. Убежать от шторма мы не смогли. Не прошло и трёх часов, как первые капли дождя обрушились на палубу, а качка стала ещё сильней. Впрочем, один из матросов признался, что это ещё не шторм — зацепило нас краем, и по краю мы и попытаемся пройти. Но это всё слова, а когда ты сидишь в маленькой каютке, в которой тебя то на одну стену кидает, то на другую, и при этом ты понимаешь, что снаружи валы метров под тридцать — как-то не до спокойствия. А душераздирающие стоны деревянного корабля — так это вообще что-то невообразимое…

День пятьсот тридцать девятый!

Вы продержались 538 дней!

Попытка поспать ночью успехом не увенчалась. Мы с Аришей едва успевали задремать, как очередной девятый вал пытался скинуть нас с постели на пол. Так что спали мы всю ночь урывками. А утром я оценил мастерство команды корабля… Они всё-таки умудрились проскользнуть опасную область. И теперь «Три топора» не летели в шторм на всех парусах, а спешно удирали от него. И хотя качка была всё такая же суровая, я, тем не менее, выбрался на палубу.

Заметив меня, Медоед не стал ругаться, а махнул рукой.

— Филя, глянь! Вон там остров, видишь? — спросил он, указывая на запад.

— Нет! — честно проорал я в ответ.

— Сейчас-сейчас… — бывший глава Альянса продолжал указывать, а я смотреть, и в тот момент, когда мы взобрались на очередную волну, наконец, увидел тёмную полоску земли с очертаниями горной вершины.

— А! Вот теперь вижу! — крикнул я.

— Это остров дологниссцев. Никогда туда не лезь! — предупредил он.

— А сколько осталось до вашего? — пытаясь переорать ветер и стоны корабля, поинтересовался я.

— Если не догонит шторм, то сегодня-завтра причалим! — ответил Медоед.

— Получается, раньше, чем планировали? — спросил я.

— Конечно! — Медоед кивнул. — Если бы такой ветер поймали у вашего острова, за три дня бы добрались! Только бы успеть, а то будет нам совсем задница…

Успеть-то мы успели — но и ту самую филейную часть успели прочувствовать. Я бы её сравнил с американскими горками, вот только на американских горках весело и страшно, а тут просто страшно — и очень страшно. Волны и ветер ревели и визжали не хуже фанатов «Битлов» и Элвиса. И бились о борта корабля ничуть не хуже — я прям почувствовал себя охранником перед сценой. Типа стою тут, а нафига?

Вишенкой на торте были сверкающие молнии и оглушающие раскаты грома, которые живо напомнили о тщетности бытия и исчезающе малых размерах человека перед лицом природы. Капли дождя барабанной дробью приветствовали тех ненормальных психов, что решились плавать в шторм. К несчастью, в этот раз я как раз был в их числе. И прямо как пассажир в самолёте, попавшем в грозу, тихонько боялся — потому что всё равно ни на что не мог повлиять.

Апогеем всего стал резкий толчок и треск… После чего кто-то закричал «Течь!», по палубе забегали матросы, а тревожный голос Медоеда громко требовал немедленно свернуть. И это полноценный шторм ещё и не начался, как мне объясняли.

Внезапно качка стала стихать. Она не исчезла, но в сравнении с тем, что было — можно сказать, почти и не качало. Я вылез на палубу, как и многие из наших — посмотреть, что произошло. А произошло то, что в вечерних сумерках мы вошли в длинный, слегка изогнутый залив, прикрытый высокими мысами от ветра и бури.

— Наш остров! — сообщил Медоед со смесью гордости, облегчения и досады в голосе. — Вот только место плохое — не наша земля… Нам надо было дальше на восток уйти, но мы уже не пробьёмся. Насадились днищем на риф. Нужен ремонт!

— А что в этом месте плохого? — обеспокоенно спросил Кирилл.

— Вышронцы! — коротко ответил бывший лидер Альянса. — Кочевники. Если про нас узнают — кирдык нам будет! А они узнают, падлы…

Ещё через два часа «Три топора» ткнулись в песок пляжа в конце бухты. Матросы спрыгнули в воду с канатами в руках и побежали куда-то в темноту — видимо, привязывать. Пассажиры корабля начали сходить на берег.

Когда я оказался на земле, первое, что показалось мне странным — её поразительная устойчивость в пространстве и полное нежелание ходить под ногами туда-сюда. А ещё, пока мы сходили на берег, то вымокли до нитки. Дождь и волны сделали своё мокрое дело. Так что нашей первоочередной задачей стало создание навесов, под которыми можно будет обсохнуть.

Через несколько минут в тёмном лесу застучали топоры. Собственно, соорудить навес из тонких древесных стволов и пальмовых листьев для более, чем полутора сотен рыл — дело пары часов при наличии практики. А практики у нас с лихвой хватало. Сошедшего с корабля Медоеда я спросил, можно ли разжигать костёр, на что тот лишь пожал плечами: мол, и можно, и не надо — один фиг.

День пятьсот сороковой!

Вы продержались 539 дней!

Бывший глава Альянса собрал меня, Кирилла, Сашу, Котова и Борборыча, отвёл чуть в сторону и объяснил, во что мы влипли.

— В корабле течь. Думал, только в средней части, но нет — левая ладья тоже. Надо ремонтировать, а это — только на берегу. Придётся разгрузить корабль и остаться здесь на некоторое время, — Медоед вздохнул. — Ну или вытащить как-то нашу калошу… Так что застряли мы тут не меньше, чем на неделю.

— Слишком долго, — сказал Борборыч.

— Вы у себя припасы грузили почти неделю! — хмуро заметил Медоед.

— Вот только ты не учёл, что делали это обычные горожане, а не Филины ударники!.. — усмехнулся Котов. — Так что всё ещё не так печально.

— За два дня управимся, — согласился я, прикидывая объём работ. — А что ты там насчёт нехорошего места говорил?

— Лес этот продолжается всего на пару километров, — пояснил Медоед. — Дальше местность ровная, и начинается большой степной участок. Там кучкуются вышронцы — их кочевые племена. Эти хмыри очень нас не любят в последнее время. Они вообще такие, пафосные… Узнают, что мы тут, соберут орду и нагрянут. Там восемь тысяч этих гадов на ящерицах своих…

— А лягушки тут есть? — спросил Борборыч.

— Не считай их идиотами! — ответил Медоед. — Если и были — вывели нафиг. Они про эту особенность своих ящериц знают. Короче, я вам так скажу — хана нам. Если шторм закончится, то хотя бы корабль спасём. А если нет — сметут нас. И корабль сожгут или захватят.

— Посмотрим, — я переглянулся с Борборычем. — День у нас есть, чтобы тут окопаться, а дальше мы узнаем, чего эти пернатые стоят…

Медоед с недоверием посмотрел на нас, пожал плечами — мол, дело ваше — и отправился на корабль, напоследок сообщив:

— Если умрём — старайтесь двигаться на северо-восток острова. Там моя земля, и живут в тех краях, в основном, свои земляне.

— Учтём, — кивнул я, старательно обдумывая, как бы обойтись вообще без потерь.

Ночёвка вышла так себе: и холодно, и мокро, и не выспаться толком. К тому же, при свете факелов полным ходом началась разгрузка корабля (силами части ударников, солдат и рабочих), так что и шум стоял немаленький — ведь, как мы поняли, скрываться было бесполезно.

А утром мы с Борборычем и Кириллом взобрались на восточный мыс и осмотрелись. Бухта заканчивалась, как и сказал Медоед, всего через пару километров, а дальше местность повышалась — и начиналась степь. Не слишком широкая — где-то дальше маячили горы, но вышронцам, видимо, всё нравилось.

Но главное — сама бухта в этом месте была совсем неширокая, всего метров семьдесят. И перекрыть её деревянным частоколом мы могли за день. Возвышенность мыса тоже была неширокой и имела довольно крутые склоны с внешней стороны. И вторая была такая же. Казалось, будто когда-то здесь был один мыс, но потом он взял и раскололся надвое. Если по обе стороны поставить укрепления и набить туда пушек — ни одна муха не проскочит.

Правда, ещё надо было сделать дополнительные навесы, чтобы под ними порох хранить. От влажности в воздухе он, конечно, не отсыреет — теперь, когда его стали гранулированным делать… Зато от дождевых струй точно промокнет, а это в наши планы не входило от слова «совсем».

После моего с Борборычем возвращения всем желающим (которых не оказалось) и назначенным работникам был выдан запас топоров и лопат — и закипела работа. Команда «Трёх топоров» смотрела на нас с удивлением. С их точки зрения, тут надо было рассчитывать только на везение и на то, что, может, получится спасти корабль. И они определённо не могли понять, зачем эти странные люди начали какое-то строительство — перед смертью ведь не надышишься.

Мы с ними, само собой, согласны не были — хотелось бы ещё подышать. Поэтому работали все с полной самоотдачей. Уже к обеду между склонами мыса начал расти частокол, опирающийся на земляную насыпь с нашей стороны. На этой насыпи готовились навесы для пороха, пушек и стрелков.

Вооружение кочевников, по словам Медоеда, включало в себя короткое копьё, круглый щит, лук и сабельку. Воевать они старались на дальних дистанциях. Но это для их луков дистанции дальние, а для ружей и пушек — вполне себе средние. Главное — не подпустить всю эту ораву на расстояние штурма, так мы решили.

Чтобы штурма не состоялось, перед частоколом был вырыт неглубокий ров, дно и склоны которого решили утыкать кольями. Но за первый день сделать этого мы не успели.

День пятьсот сорок первый!

Вы продержались 540 дней!

Грабли — инструмент воспитательно-сельскохозяйственный. Их сельскохозяйственное применение понятно всем, у кого есть голова на плечах.

А их воспитательная функция состоит в том, чтобы по этой голове стучать, когда на грабли неосторожно наступают.

И вот настаёт момент, когда разумные перестают наступать на грабли. Но это разумные… А ты, игрок, можешь продолжать.

Надеюсь, +1 к мудрости грабли тебе успели вбить в голову.

Разгрузку корабля не останавливали даже на ночь. А вот строительством в темноте заниматься было неудобно. Да и спать иногда людям тоже надо. Не слишком часто, конечно — зачем тратить драгоценное время на сон? Но без сна люди почему-то портятся и начинают хуже работать.

Утром работы возобновились. К моменту, когда дозорные с возвышенности засекли удирающих разведчиков вышронцев на решашиархах, мы уже почти закончили строительство, завершили разгрузку тримарана — и даже помогли вытащить его на берег и поднять на специально сколоченные леса. Команда корабля приступила к ремонту, а мы вовсю готовились к штурму. Пока позволяло время, начали делать ещё и засеки из деревьев. Пальмы под это дело не подходили, но их мы и так все вырубили. А вот невысокие деревца с очень пышными кронами — сгодились.

К этому времени Медоед уже проникся нашей уверенностью в победе — и даже пошёл посмотреть вместе со мной, Борборычем и Кириллом на подступающую по степи орду. Мы поднялись на одну из деревянных башенок, построенных на возвышенности, и наблюдали за морем кибиток, ползущих в степи, которые тащили какие-то неповоротливые ящеры, а ещё на многочисленных решашиархнутых, снующих между кибитками.

— Пять кланов пригнали, уроды!.. — поморщился бывший глава Альянса.

— Да хоть десять! — пожал плечами Борборыч. — Место узкое, для решашиархнутых неудобное. Отобьём штурм, и пока они опять соберутся, пока приедут назад…

— Вон! Здоровая кибитка на колёсах, — указал Медоед. — Она ваши планы портит.

— Почему? — спросил я.

— Это точка возрождения орды, — пояснил Медоед. — Они прямо в ней возрождаются…

— Что?!

— Так можно было?!

— Поподробнее, товарищ!

— Эй-эй-эй! Полегче, гаврики! — удивлённый Медоед даже отступил на шаг, с удивлением глядя на нас. — Я как есть, так и сказал! Чё вы как бешеные-то?

— Медоед, мы ведь тебя правильно поняли? — первым справился с удивлением Кирилл. — Вот там ползёт кибитка, в которой есть точка возрождения? Передвижная?

— Ну да… Мы и себе такие пытались сделать, но нам система не дала, — вздохнул бывший лидер Альянса. — А что?

— А то! — ответил я. — Сёма, мы остаёмся!

— Да?! Зачем?! — не понял Медоед.

— Нам нужна эта кибитка! А точнее, то, что в ней! — уверенно кивнул Кирилл.

— Мать моя женщина!.. — пробормотал Медоед, ища хоть каплю здравомыслия в наших взглядах. — Да кто же меня надоумил связаться с этими психами?

— Судьба, Сёма! Судьба! — ответил я и посмотрел на большую кибитку с самым ценным призом, который я только мог себе вообразить.

Глава 19. Самый ценный приз

Кочевники пришли вечером и явно решили пропустить этап с ночёвкой. Кибитки ещё втягивались в узкое ущелье залива, а решашиархнутые уже скапливались на границе деревьев, пытаясь растащить устроенные нами завалы.

— Когда они пойдут в атаку, будут кружить перед стеной и стрелять, — просветил Медоед, который тоже вылез на частокол посмотреть, как всё начинается. — И стрелы у них зажигательные будут.

— Плевать, какие у них стрелы!.. — с довольной усмешкой заметил Борборыч. — Сейчас опять дождь ливанёт, и могут хоть обстреляться.

— А это что там за делегация? — спросил я, указав на группу богато бронированных решашиархнутых.

— Местная традиция. Переговоры провести, предложить сдаться. Устроить поединок… — ответил мне Медоед.

— Ну посмотрим, что они скажут… — я усмехнулся.

Группа приблизилась к стенам. Всадников было шестеро, и доспехи у них были вполне себе тяжёлые. На остальных кочевниках была, в основном, кожа, а вот на этих — сталь. Один из решашиархнутых замахал рукой, привлекая наше внимание.

— Ну говори уже! — громко крикнул я ему. — Хватит там суетиться!

— Кто из вас вождь? — требовательно спросил вышронец.

— Я — вождь, — ответил я. — Надеюсь, ты тоже вождь. Иначе общаться будешь сначала с моим младшим братом!

— Я тысячник Великого Властелина Степи…

— Борборыч, поговори с ним! — попросил я. — Мне с тысячниками не по положению языками чесать.

— Мне с каким-то борборычем — тоже не по положению! — обиделся переговорщик. — Я всё-таки тысячник!..

— Так это тоже тысячник! — обрадовал я его, не став утруждаться и объяснять, что «борборыч» — имя собственное.

— Что-то я вашей тысячи не вижу! — расстроился вышронец. — Врёшь ведь! Видит Первояйцо, вы, бесхвостые, всегда врёте! Вас там пара сотен — не больше.

— Ну и что? — не растерялся я. — Эта пара сотен твоих пяти тысяч стоит! Так что зови вождя или общайся с тысячником.

— Дашь ли ты обещание: не чинить зла вождю и его свите на переговорах? — уточнил вышронец.

— Клянусь! — честно ответил я, даже не предполагая, что за этим последует.

Клятва принята. Кто нарушит — тот бяка! Бяку будут долго наказывать!

— Внезапно! — буркнул я, понимая, что клятва здесь оказалась равноценна сделке. — Впрочем, всё равно не собирался… Давай, зови вождя вашего.

— Долго не тяни!.. — предупредил меня Борборыч. — А то они наши завалы растащат окончательно. И зачем мы их тогда делали?..

— Долго не буду, — согласился я с его предложением, но отказываться от переговоров не стал: всё-таки традиции надо соблюдать.

Группа переговорщиков повернула обратно к лесу, скрылась в нём, а спустя пять минут показалась снова, но на этот раз среди них явно был вождь. И внушительная длина хвоста, и куча золотых побрякушек, и хорошая броня — всё говорило о том, что это именно он. Вот только к стенам они ехать не стали. Удалились чуть от леса и остановились — будто ждали чего-то. Через минуту от них отделился мой недавний собеседник, подъехал к частоколу и прокричал:

— Вождь верит в клятву Первояйцу, но не доверяет вам, бесхвостым. Он предлагает встретиться на будущем поле боя.

— Ладно-ладно! — крикнул я в ответ. — Сейчас подойду… Нагибатор!

— Я тоже с тобой! — сказала Ариша.

— Я только рад, — кивнул я.

— Рыжих возьми. Мало ли что… — заметил Борборыч.

Когда я и четверо моих сопровождающих подошли к делегации вышронцев, обычные бойцы-ящеры даже свои дела бросили, внимательно наблюдая, что там у нас происходит. Вождь выехал чуть вперёд, смерил меня взглядом, а потом веско изрёк:

— Ты обманул, бесхвостый! Ты ничем не выделяешься как вождь! — он с осуждением помотал своей рептильей мордой. — Я не люблю лгунов.

— А я не люблю глупцов, которые всё меряют по себе, — ответил я. — Я — вождь. И моим людям не обязательно видеть на мне кучу золотых побрякушек, чтобы признавать это.

— Наверно, ты выделяешься смелостью, — проговорил снова вышронец. — Раз думаешь, что можешь безнаказанно оскорблять вождя многих тысяч воинов. Твои жалкие стены не спасут тебя от нашего гнева!

— Да, я заметил, что ты сюда много своих пригнал, — покивал я. — Это всё сотрясания воздуха, не более того. Сначала победи, а потом будешь хвалиться. Так чего ты хотел?

— Я предлагаю вам сдаться! — вождь даже приосанился на этой фразе. — Вы станете рабами моих людей, и если будете служить верой и правдой, возможно, через пять лет мы отпустим вас!

— Интересное предложение, но и я кое-что хочу тебе предложить… — кивнул я, показывая, что всё услышал. — Вы сейчас снимаете с себя всё оружие и складываете его кучкой. Пригоняете сюда большую телегу с точкой возрождения — и гордо сваливаете в закат. В противном случае, придётся всех вас безжалостно перебить.

К концу моей фразы вышронцы шипели на все лады. Я думал, разозлились, но, как оказалось, они так ржали просто. Смешным им показалось моё выступление…

— Пожалуй, я тебя пленю прямо сейчас! — отсмеявшись, сказал вождь вышронцев. — Не хочу, чтобы такой смешной бесхвостый умер во время боя, и его пришлось бы ещё ловить!

— А как же гарантии безопасности? И всё такое? — удивился я.

— Так это ты нам обещал, а не мы тебе! — вышронец всё ещё говорил, а его свита уже разъезжалась полукольцом. — Вот только мне интересно, как же ты собирался нас всех побеждать? Даже проиграв, мы бы сели на своих скакунов и умчались бы, как вольный ветер в степь. Где же твои ездовые животные?

— Зачем они мне? Я ваших решашиархов и на своих двоих догоню! — ответил я с доброй-предоброй улыбкой. — Ладно, бывай вождь! И помни, я тебя предупредил…

— Взять его! — рявкнул своим подчинённым мой собеседник.

Переговоры закончились дракой — и это прекрасно! Деритесь!

В следующее мгновение произошло сразу два события, которые я хоть и отметил, но нормально вспомнить смог уже после боя. Во-первых, моя женщина истаяла в воздухе, а в той стороне, где она стояла, негромко звякнули кинжалы. Во-вторых, рыжие выставили ружья и дали залп по вождю вышронцев. К сожалению, обе пули принял на себя бедолага-решашиарх. Я и Нагибатор тем временем вытащили молоты и принялись отбиваться от оставшихся верхом тысячников. Со стороны леса к нам рванули ещё два десятка всадников, но они критически не успевали.

На меня выскочили сразу трое врагов. Все трое попытались меня сходу схватить, как и приказал их вождь. Я отскочил чуть назад, взмахнул молотом и приложил по морде одного из решашиархов.

Критический удар!

Вы нанесли решашиарху вышронскому 62160 урона

Жизнь решашиарха вышронского 19840/82000

Бедная рептилия из-за тебя теряет сознание, изверг!

Решашиарх всхрюкнул и завалился на бок. Первый мой враг оказался спешенным — и немного сплющенным — а два других сдали назад, не желая терять своих ездовых рептилий. Нагибатор уже включил своё странное умение — и теперь находился в полупрозрачной сфере, которая отбивала все удары, да и сама в ответ могла больно стукнуть. Раньше вроде помедленнее крутил — прокачал, видимо. Читерское у него умение всё-таки…

— Давай! Подходи на раздачу, трусы! — орал он.

— Ко мне! Ко мне! — кричал вождь вышронцев, отбиваясь от наседающих на него рыжих.

Однако не рыжие его волновали — от них он как раз вполне сносно отмахивался. Его волновали порезы на хвосте, которые наносились вылетающими прямо из воздуха лезвиями. Двое моих противников направили своих скакунов на помощь вождю, и вот тут я с удовольствием им показал, что не врал по поводу скорости своего бега: мгновенно догнал и врезал молотом по лапам решашиархов.

Вы нанесли решашиарху вышронскому 28056 урона

Жизнь решашиарха вышронского 50444/78500

Ой, он упал!

Вы нанесли решашиарху вышронскому 28728 урона

Жизнь решашиарха вышронского 51272/80000

И этот упал!

Совпадение? Нет, не думаю!

Формально, конечно, они не столько упали, сколько слегка припали на повреждённые лапы, сохранив равновесие и махнув в мою сторону шипастыми хвостами — пришлось отскочить. Зато и время потеряли.

— Отойти! Перегруппироваться! — требовал вождь, и сам отступая от нас.

Оставшиеся вышронцы послушали его, оставили нас в покое и стремглав кинулись к вождю. А я крикнул своим: «Бежим!» и, убедившись, что все, включая невидимую Аришу, послушались, рванул за ними.

И это всё? Ну и пожалуйста, победу засчитываю вышронцам!

— Да хоть десять побед!.. — буркнул я на бегу.

Вышронцы рванули было за нами, но сразу поняли — не догонят. На коротких дистанциях мы любого решаширха могли уделать. А подходить близко к стене они опасались, наивно продолжая мерить угрозу полётом стрелы. Впрочем, наивно — не наивно, а меня они со своими обещаниями хитро провели, прямо скажем… И ведь влипал уже с переговорами, а тут снова потопал дипломатию разводить. Вот когда я уже на своих ошибках учиться начну?

С частокола, чтобы мы могли перебраться, нам скинули верёвки. Наверху встречал качающий головой Борборыч, мрачный Кирилл, хмурый Котов и ржущий аки конь Медоед. Хоть вслух комментировать наш дипломатический позор не стали — и на том спасибо. Все традиции соблюдены, замес начался, и никто не убит — вот чего сразу на ошибки давить?

Начинается очередной бой!

Надеюсь, все готовы воевать смело, подло и — главное! — быстро, потому что трансляция включена, а закат уже на носу!

Одновременно с сообщением рявкнули пушки, а за нашей спиной сверкнула молния — и через пару секунд позиции врага накрыло раскатом грома. Наверно, это выглядело жуть как эффектно и страшно для средневековых кочевников… Часть вышронцев, растаскивающих брёвна, развернули решашиархов и опрометью рванули в лес.

Остальные уже никуда не рванули — рассыпались чёрной пылью, оставляя на земле решашиархов, оружие и развороченные доспехи. Оставшиеся принялись растаскивать стволы деревьев ровно с тем усердием, которое и предполагается для спасения собственной жизни — то есть, так быстро, как вообще могут и даже быстрее. Жаль, до границы леса доставали только большие пушки. Мелкашки и ружья могли, конечно, бить неприцельно — но для эффективной стрельбы надо было ещё несколько сотен стрелков на стены загнать и половину боезапаса истратить.

Это не наш метод — нам ещё эту ораву догонять, снова убивать, снова догонять… И так пока они нам свою чудо-кибитку-на-колёсах не сдадут! Кстати, у кочевой точки возрождения обнаружился и минус. Причём, весьма жирный — возрождение бойцов происходило не слишком быстро. Судя по тому, как они возвращались в строй, каждые полминуты из кибитки выходил лишь один боец.

Вскоре командование врага сумело вернуть струсивших на поле боя, и вышронцы, как вулканическая лава, хлынули из леса, как только смогли расчистить достаточно широкие проходы. Как и предсказывал Медоед, недалеко от стен эта лава начала закручиваться в водоворот, который должен был сильно осложнить прицельную стрельбу. Вот только тут и случилась первая неприятность — места было слишком мало. В итоге перед стенами по часовой стрелке крутилась плотная масса всадников, невероятно удобная для стрельбы из ружей (о чём вышронцы, конечно же, ещё не знали).

Били мы по ним из всего, что могло стрелять. И хотя наши позиции и накрывало сотнями стрел, потерь ещё не было. Спасали навесы, которые были оборудованы на позициях, частокол, прикрывавший при перезарядке оружия, и стальная броня. Возможно, наши укрытия вышронцы и сожгли бы — стреляли они, в том числе, и зажигательными стрелами — но тут случилась вторая неприятность: зарядивший дождь и общая влажность вообще сильно усложняли поджог. К тому же, отправившиеся с нами рабочие натаскали воды в вёдрах, которой всегда можно было и ствол оружия охладить, и пожар залить.

Два часа до заката пролетели быстро и задорно — под грохот и крики. Мы старательно выбивали кочевников, а те так же старательно пытались перебить нас или хотя бы поджечь стену. Система старательно нас подбадривала, обзывая в логах на все лады. В общем, весело было всем, пока не выключили свет. И в тот же момент вышронцы поменяли тактику.

Решашиархи устремились к стене, проносясь практически под самым частоколом, а прямо с их спин начали прыгать бойцы. Весьма хитрая тактика — потому что если бы у нас на стене горели факелы и фонари, то мы бы просто всего этого не увидели, пока враг не начал бы лезть на свет. К счастью, мы вовремя не озаботились освещением, поэтому первые же ядра с башенок на склонах устроили под стеной кровавый фарш.

Однако часть врагов всё равно на стену попадала — их же по нашу душу пришло несколько тысяч. Как ни стреляй, а всех сразу не перебьёшь за пару часов. Вот эту братию мы уже встречали в штыки — и не всегда их удавалось добить сразу. Не было у нас достаточного количества людей на стене, чтобы они могли между делом ткнуть врага и продолжить стрельбу. Впрочем, именно на стене стояли, в первую очередь, ударники, а не солдаты — эти были в башенках по флангам — так что и тут вышронцам было особо нечего ловить.

Да что там — даже Саша и Кирилл, имея прямой доступ к казне Мыса, прокачаны были вполне на уровне, а кочевники, запрыгивающие на стену, были хорошими, но совершенно рядовыми бойцами. Вряд ли у кого сила хотя бы за тридцать перевалила… В результате, у них вызывало немалое удивление, когда им прилетало даже не штыком, а прикладом в лоб, после чего неведомая сила отрывала их от горизонтальных поверхностей и отправляла назад — в кучу малу своих соратников.

Как, например, и случилось с вышронцем, выскочившим на меня из-за частокола. Враг прыгнул на стену с уже изготовленным к бою копьецом, а я просто двинул плашмя мушкетом — и ящер, удивлённо свистнув, отправился в свой недолгий полёт

Вы нанесли??? 3528 урона

Жизнь??? 19840/29650

Он улетел и вряд ли вернётся! Проверим?

Его полёт завершился неудачным падением и руганью из-под частокола, которую было слышно даже сквозь выстрелы.

Ваш враг??? погиб:

1) от удара о землю;

2) от лап затоптавших его решашиархов;

3) от вашей жестокости.

Ай-ай-ай!..

А ведь я ещё поленился прокачивать параметры перед боем, хотя у меня за прошедшее время под сотню ПСОв накопилось… То есть, вложи я их — и полёт был бы ещё эпичнее…

День пятьсот сорок второй!

Вы продержались 541 день!

Определённое неудобство доставляли стрелы, которые вышронцы по нам пускали. Если сильно не везло, можно было получить весьма неудачное ранение, после которого приходилось спускаться под стену, к Кадету. Хотя в большинстве случаев все отделывались простыми порезами, от которых спасали кровоостанавливающие тампоны, которых у нас с собой был немалый запас.

Враги, получившие жёсткий отпор и даже сыгравшие труса, поначалу ещё пытались показать свою удаль и смелость, рвались в бой и выкрикивали проклятия и угрозы. Однако чем дольше шёл бой, тем менее охотно они лезли к стене. Это им, конечно, уже не помогло, потому что картечью из пушек к концу боя накрывало почти всё пространство между лесом и частоколом. Пусть это и не была прицельная стрельба, но при общей кучности словить пулю никаких проблем не было.

Видимо, командование вышронцев забыло, что темнота — друг молодёжи, а не человекоподобных ящериц…Решили воспользоваться тем, что ни зги не видно, чтобы повысить свои шансы на победу, а в итоге обхитрили сами себя. Вышронцы ночью видели чуть лучше людей, но в том-то и дело, что лишь чуть. Темнота для них была такой же темнотой, что и для нас. И в этой темноте их командование не особо видело, что происходит. А происходил позорнейший разгром орды… Его можно было бы оценить по скорости возрождения бойцов, но поскольку на точке возрождения, видимо, целая очередь выстроилась, пока что в бой возвращались лишь те, кого мы убили в самом начале.

И сами вышронские бойцы пока не могли оценить масштабов катастрофы: дождь, тучи, темень непроглядная — кто его знает, сколько их там ещё осталось чуть в отдалении… Может, это только твой десяток вырезали почти весь, а вот соседний, где еда всегда вкуснее и командование адекватнее — те точно ещё держатся…

И вышронцы упорно продолжали лезть в бой, пока предрассветные сумерки не показали всем сложившуюся за ночь картину. Всё пространство между частоколом и лесом было завалено остатками одежды, оружия, доспехов и трупами решашиархов. Среди этих трупов последние бойцы орды ещё пытались укрыться от вездесущей картечи.

Вышедший посмотреть, что делается за стеной, Медоед только присвистнул:

— Это я ваши стволы плохо оценил! — сказал он и быстро добавил. — Но скидку не дам! И не надейтесь…

— Что, такая корова нужна самому? — со смехом спросил Котов.

— Нужна! Ещё как! — радостно закивал бывший лидер Альянса. — Кстати, мы пробоину заделали. Так что можно попробовать отчалить, как ветер потише станет.

— Никаких «отчалить»! Филя, давай наступать — уйдут же! Вместе с кибиточкой!.. — крикнул Кирилл, указывая на лес.

Кроны деревьев отчётливо колыхались. Похоже, орда решила тихонько слинять под прикрытием своих последних бойцов.

— В атаку! — заорал Борборыч, первым спрыгивая вниз.

Увидев идущих в наступление защитников частокола, оставшиеся вышронцы резко передумали прикрывать своих и начали удирать. Кому повезло, тот уезжал на решашиархе, а неудачники бежали на своих двоих — вот их мы первыми и добивали.

Соревноваться с нами в скорости пешие вышронцы не могли — нужен был бодро бегающий транспорт. И к этому бодро бегающему транспорту явно не относились травоядные, запряжённые в кибитки-на-колёсах, которые бегущие ударники сейчас стремительно настигали.

Штурм игроками-вышронцами укреплений игроков-землян плавно превращается…

Плавно превращается в штурм игроками-землянами орды игроков-вышронцев.

На этом острове снова становится весело!

Внимание!

Штурм орды кочевников приравнивается к штурму любого постоянного поселения.

Проигравший будет наказан, победивший будет вознаграждён. А потом, при случае, всё равно наказан.

Помните: награды — преходящее явление, а вот наказания — постоянное!

Защищая свои тележки, женщины-вышронцы бились практически наравне с мужчинами. И всё равно это был самый короткий штурм за всё время моей игры. Единственным шансом вышронцев было быстро куда-нибудь свернуть — и попытаться исчезнуть на плоской, как стол, степной равнине.

Все, кто хватался за оружие, беспощадно расстреливались. Конечно, заряжать наши самопалы на ходу — та ещё проверка на акробатику, зато каждая опустевшая кибитка приводила к тому, что ещё пара-тройка врагов сваливала в закат и восход (к слову, бежали мы почти строго на юг).

Однако нам уже начинал мешать дождь. Орда, пройдясь по мокрой от дождя почве, взрыхлила грязь, и теперь ноги в ней начинали вязнуть. А льющиеся с неба потоки воды мочили порох даже в специальных сумках из толстой кожи. Не раз и не два ружьё у меня давало осечку во время выстрела. Иногда не схватывался порох на полке, а иногда заряд выгорал попусту. У пары человек вообще лопнуло дуло, не выдержав интенсивной стрельбы.

А я очень боялся потерять из виду за маревом дождевых струй самую большую кибитку… И потерял бы, если бы орда не уходила по своим собственным следам. Огромная кибитка увязла в грязи, и каким-то чудом мы вылетели прямо на неё, хотя, по сути, бежали уже в пустой степи — врагов через пару часов погони почти не осталось.

— Стой! Отдай точку возрождения! — заорал я, подбегая к огромной телеге.

Несколько вышронцев как раз суетились возле неё, доставая из кибитки что-то большое, белое и округлое. Давешние переговорщики тоже были на месте, вместе с вождём. При виде нас они смело обнажили оружие, но грохнувший залп положил всех. Кого-то убил, кого-то просто ранил. Вождю не повезло выжить. Он хватался за живот, хрипел, но был ещё жив и даже способен изрыгать проклятия:

— Вы будете прокляты Первояйцом! Ваши жёны родят вам только бесхвостых уродов! Небо молниями повергнет… Повергнет…

Вождь запнулся и замолчал, когда к нему подошёл я и покачал головой.

— А как нас стращал! Как угрожал! — восхитился я. — Говорил же я тебе, вождь: сдавайтесь сразу! Нет, своих кучу положил, нас заставил бегать и припасы тратить…

— Ха-ха-ха! — захохотал рядом Нагибатор, глядя, как то самое округлое, что пытались вытащить вышронцы, раскрывается и выпускает наружу совершенно голого ящера, который с удивлением начал озираться.

— Прости, но сегодня не твой день! — проговорила Мадна, вскинув ружьё и выстрелив возродившемуся в голову.

— Не трогай священное яйцо! — снова потребовал вождь кочевников.

Я и не стал. Это сделал Кирилл. Он коснулся белой поверхности рукой, на несколько секунд застыл, а потом вождь вышронцев принялся горестно подвывать, а мы, наконец, увидели победный лог:

Игроки-земляне разгоняют орду игроков-вышронцев и захватывают их точку возрождения в совершенно нечестном, но интересном и кровавом бою! Жаль, опять проводили ночью — стеснялись, что ли?

Бой завершён. Игроки-вышронцы были побеждены. Пусть теперь сами думают, как жить без своего языческого тотема! Игроки-земляне победили и захватили мобильную точку возрождения!

Вы получаете 194882 очков опыта (поделен между союзниками).

Вы победили непобедимую орду, что ни у кого ещё не получалось — никто догнать не мог.

+2 единицы мудрости

+2 единицы интеллекта

+2 единицы веры

+10 ПСО

+1 °CО

+ 60000 опыта

Свойство «Крыльеногие жадины» — всем участникам совершенно бесплатно! Не стоит благодарности!

Коэффициент увеличения опыта снижен не будет! Жиробасов сажают на диету, а не кормят на убой!

Набрано опыта — 271509/15958 очков опыта!

Достигнут 84 уровень!

Набрано опыта — 255551/33765 очков опыта!

Достигнут 85 уровень!

Набрано опыта — 221786/71254 очков опыта!

Достигнут 86 уровень!

Набрано опыта — 150539/150179 очков опыта!

Достигнут 87 уровень!

Набрано опыта — 353/316341 очков опыта!

Я только просмотрел лог и собирался вернуться к делам, как ещё одно системное сообщение повергло меня в ступор:

Филя, нельзя забывать о друзьях! А тем более, нельзя забывать друзей!

А ты забыл друга! Так что теперь сам иди и уговаривай его не дуться!

Глава 20. Бойтесь системы, дары приносящей

Священное яйцо тянули на волокушах, под проливным дождём и по колено в грязи. И ещё оно вот ни разу не куриное было — скорее, деревянное, покрытое чем-то вроде эмали белого цвета. Управление было непонятным — Кирилл сходу не разобрался — так что приз оказался вовсе не таким ценным, как мы рассчитывали. Однако отказаться от него после стольких трудов мы уже не могли. Мокрые, грязные и усталые победители возвращались на место стоянки, а там…

— Хорошая собачка! Кушай мяско! Куда пошла?! — по голосу это был Медоед.

И, кажется, ему ещё Саша вторил:

— Не надо никуда ходить — мясо кушай!

— Стой! Стой! Да что же такое! — снова Медоед. — Нет! Нет!.. Не раскрывай пасть, я и так боюсь до усрачки!..

— А-а-а-а! Падла, какая же пасть… — это уже кто-то из матросов.

— Первояйцо! Где же такие водятся?! — тоже кто-то из матросов.

Я, уже догадываясь, что сейчас увижу, перелез через стену и столкнулся взглядом с очень — ну просто очень! — злым квестовым зверем. Увидев меня, тот угрожающе зарычал, чего вообще с ним раньше не случалось.

— Филя! Не подходи к этой твари! Она пасть так раскрывает — целиком заглотит! — завопил Медоед.

— Филя, угомони своего зверя! Он и так все запасы мяса сожрал! — вторил ему Саша.

— Зверь! — возмущённо крикнул я.

— Р-р-р-р-р-р-р! — ответил мне питомец и на полусогнутых лапах сделал шаг вперёд.

Он был тощим, мокрым и очень злым. И мне стало стыдно… Я его специально не стал брать с собой в экспедицию: привык к нему, и жалко было бы его терять. Да и чем он, по большому счёту, мог мне помочь в плавании? Так что я оставил его в мирных лесах нашего мега-острова.

— Что ты тут делаешь?! — сердито спросил я.

— Р-р-р-р-р! — прорычал зверь, но перестал щурить злые буркалы и взглядом мне прямо всё сразу объяснил: «Мужик, я за тобой вообще-то! Одичал слегонца!».

— Я тебя специально оставил на острове! Чего тебя сюда понесло?! — возмутился я.

— Филя, если это твоя зверюга, то ну нафиг тебя! — сообщил Медоед. — Я с тобой дел больше иметь не хочу!

Зверь уставился на меня и буквально донёс взглядом одну простую мысль: «Филя, ты идиот?! Я пет — и я должен за тобой ходить!».

— Я тебе приказал оставаться на острове! — уже чуть менее строго сказал я. — С чего ты решил, что можешь нарушить приказ?

В общем, тут зверю и стараться не пришлось. Он сделал невинные глаза и всем своим видом показал: «Просто решил!».

Ну вот теперь хотя бы стало понятно, о каком друге мне напоминала система в конце боя… И даже было понятно, как он добрался — каким-то образом доплыл. Мало того, плыл в шторм и теперь очень хотел есть и пить. Он мог сколько угодно изображать из себя грозного, страшного и хищного, но я-то его уже прекрасно знаю — еле на лапах держится.

— Хватит изображать из себя обиженку! — попросил я Зверя. — Пошли, надо тебя накормить и напоить…

— Р-р-р-р? — смущённый квестовый зверь подковылял ко мне и навалился боком, подставив голову.

Раньше за ним таких нежностей не наблюдалось… С учётом того, что тушка была немаленькая (сенбернары завистливо курят в сторонке!), пришлось поднатужиться, чтобы самому не свалиться. Я и сам был уставший: хотел спать, есть, пить — и снова спать. Шутка ли? Всю ночь воевали и сражались, а потом ещё рассекали по пересечённой местности, утопая в грязи. А тут ещё и дополнительная нагрузка — хотя в сравнении с ним, я, можно сказать, на курорте был и в грязевых ванных прохлаждался…

Как Зверь доплыл — так и осталось загадкой для меня и других участников экспедиции. А вот пропитание ему пришлось добывать уже вечером, когда все отоспались и пришли в себя. Он, конечно, солёного мяса налопался, но после такого его пришлось долго отпаивать — нельзя так много соли животным. И ведь пока будем плыть к Медоеду в посёлок — тоже требовалось его чем-то кормить.

С мобильной точкой возрождения мы сели разбираться только вечером, но как мы это яйцо ни крутили — никак понять принцип работы не могли. Формально оно принадлежало нам, что подтверждала система, физически — тоже нам, а вот как активировать точку — никто понять не мог. От безысходности мы обратились с вопросом к вышронцу из команды Медоеда.

— Не знаю я, как с ним быть! — почесав нос, ответил тот. — Это только кочевники знают.

По роже ящера вообще ничего понятно не было — раздражён он или всё же проявляет интерес. Мы, может, и отстали бы от него, но тут Медоед подключился, которому тоже стало любопытно.

— Слушай, Яхонт, ты давай не фофлонь! — сказал он. — У вас там, на Вышроне, тоже есть такие яйца?

— У всех есть священное яйцо, — вышронец неопределённо взмахнул лапками.

— Так… А эти кочевники, они что с ним делают? — не отставал Медоед.

— Не знаю, я же не кочевник…

Так ничего и не добившись от информатора, мы всё-таки от него отстали. Тем не менее, я был уверен, что есть простой, прямо-таки что ни на есть самый средневековый способ активировать яйцо. Просто мы, в силу своей высокоцивилизованной тупости и удалённости от тех времен, не могли до него додуматься.

В общем, это был очередной раз, когда нас киданула система. Вот вам мобильная точка возрождения со своими ограничениями и особенностями, но вот инструкция… Извините, инструкцию завхоз у себя на складе оставил и потерял, а потом нашёл — и уронил в лужу, решил просушить — и сжёг. Так что сами догадывайтесь теперь, как это работает…

И ведь у нас даже был пленник, который мог бы нам поведать способы активации яйца!.. Тот самый вождь кочевников-вышронцев. Но этот гад, как только понял, что мы пытаемся присвоить его прелесть, воспользовался стоящим неподалёку ведром с водой и утопился в нём. К сожалению, в это время за ним никто не следил… Сила воли у огузка была просто на высоте — я бы не смог. А он даже и не дёргался почти… Ведро опрокинулось только тогда, когда он уже был мёртв.

Шторм продолжался. До вечера лил дождь, ревели валы на границе моря и бухты, а порывистый ветер гнал по небу облака. Как обычно и бывает во время таких штормов, температура резко упала. Если раньше стояла тропическая жара, то после — наступил классический август севера средней полосы в России. К которому и мою Москву в последние годы можно было причислить. Я от людей постарше слышал, что были раньше и нормальные августы, и даже тёплые сентябри. Но вот сколько помню себя в этом городе — август всегда был слишком холодным и дождливым…

Перед тем как лечь спать утром, мы спустили на воду «Три топора», а вечером, убедившись, что течи больше нет, начали загрузку, которая продолжалась всю ночь. А ещё мне основательно подгадил настроение Нагибатор. Он вообще-то всем хотел, но подгадил именно мне, потому что первым как раз меня и поймал.

— Филя, нас подставили! — сообщил гигант.

— В чём это? — удивился я.

— В новом достижении! — нахмурился Нагибатор. — Ты описание читал?

— Да как-то не до того было… — пожал я плечами. — Это то, которое система нам подсунула после боя?

— Оно, — кивнул Нагибатор. — Так ты сейчас почитай. Я вот сегодня залез… И даже мне как-то стало не по себе.

Удивившись серьёзности гиганта, я полез в характеристики.

Игрок: Федотов Ф.Л.

Титул: Первый маньяк сезона

Уровень: 87

Жизнь: 191624(174204)

Энергия: 113270(40970)

Сытость: 73,00 %

Жажда: 79,00 %

Усталость: 83,00 %

Тепло: 100,00 %

Сила: 240,00

Ловкость: 130,00

Телосложение: 130,00

Интеллект: 38,00

Мудрость: 32,00

Вера: 42,00

Свободные очки: 15

Передаваемые свободные очки: 101

Свободный опыт: 353/316341

Навыки (оружие):

Махание дубиной — уровень 4

Двуручный боевой молот-клевец — уровень 2

Стрельба из лука — уровень 0

Тыкание копьём — уровень 3

Кидание камнями — уровень 0

Быстрый укус — уровень 0

Достижения:

«Тёртый калач»

«Упрямый баран»

«Безжалостная тварь»

«Могучие потроха»

«Дважды основатель»

«Бешеный суслик»

«Сверзившийся с неба»

Схема развития:

«Я — червяк!» + 170 энергии

«Племенной бычок» +350 жизни

«Онанист, уровень 1» — чисти зубы!

«Козёл отпущения» — ну, держись!

«Мыло» — закон жизни

«Прощай, дерево» — Ом-ном-ном-ном!

Особые умения:

Шапочка из фольги — уровень масштабируемый

Срыгнуть кислоту — уровень 1

Пассивные умения:

«Обоерукий»

«Терпеливый»

«Неспуль»

«Крыльеногий жадина» — осталось 2,3 дня (для особо непонятливых: два и три десятых, игрок!)

Я на это всё внимательно-внимательно посмотрел… Потом ещё раз, и ещё… Но не открыл — страшно было. Есть такие слова, которые просто созданы выводить людей из себя. И вот это слово «осталось» в сочетании с каким-то сроком — оно сразу напрячься заставляет… Сильно так напрячься… В нём прямо какая-то страшная магия заключена. Наверно, мы все с этой магией времени сталкивались. Стоит такой вот гадости замаячить перед глазами — и всё сразу хуже получается, прямо псу под хвост… У меня, во всяком случае.

— Ну и как тебе? — возмущённо спросил Нагибатор.

— А я ещё не открыл. Зачем себе настроение портить! — ответил я.

— Да открывай уже, — вздохнул гигант. — Лаокооном мне не стать, ты и сам уже обо всём догадываешься… Хотя в этот раз ситуация просто за гранью…

«Крыльеногий жадина» — ты такой жадный, игрок! Ты такой быстрый! Ты так быстро бежал за тем, что предназначалось не тебе, что просто наповал убил. Вот просто наповал! Всех нас!

Вот зачем тебе то, что ты присвоил, а? Вот и разбирайся теперь, как этим пользоваться! Сам разбирайся! А не разберёшься — пеняй на себя! Останешься с одной жизнью до конца всей игры! А чтобы ты не пытался время тянуть — сроку тебе 3 дня.

Осталось ещё 2,3 дня, жмот!

— Ты кому-нибудь ещё говорил? — сглотнув, спросил я.

— Нет, — хмуро ответил Нагибатор.

— Тогда и молчи пока, — посоветовал я. — Не поднимай панику…

Естественно, я поделился неприятным открытием с Кириллом и Сашей, которым это сильно не понравилось. Они рассказали всё по секрету ещё нескольким людям…

День пятьсот сорок третий!

Вы продержались 542 день!

Спали мы все рядом с кострами, которые поддерживались всю ночь и неплохо обогревали наши тушки. И всё равно под утро было холодно. Шторм начинал стихать, хотя всё ещё было пасмурно, сыро и зябко. Да и море волновалось как-то чрезмерно… Но Медоеда подобные мелочи не смутили: он вообще грозился, что как только тримаран будет загружен — мы отчаливаем, какое бы время суток ни было. Хоть посреди ночи.

Как особую ценность, мы бережно загрузили на корабль мобильную точку возрождения, надёжно закрепив её на палубе. Ещё бы разобраться, как она работает… К утру все уже знали, чем нам грозит нераскрытие страшной тайны проклятого яйца…

— Бьюсь об заклад: мы так и будем её с собой возить в качестве балласта, — сказал Саша. — И останемся с запасом в одну жизнь…

— Что ты сказал? — переспросил я, попытавшись удержать возникшую на самом краю сознания мысль.

— Что будем возить её в качестве балласта и с одной жизнью! — ответил Саша.

— А до этого? — я пощёлкал пальцами, пытаясь вспомнить.

— Ничего, только это.

— Ладно, уже неважно… — так и не сумев свою мысль поймать, я махнул рукой.

К вечеру на стенах оставались только пушки и минимальный запас пороха, чтобы начать стрелять, если опять кто-то пожалует. Однако дозорные говорили, что в степи пусто. Кочевников видели где-то в отдалении — и, скорее всего, это были недобитки, которые от нас сбежали. И да, почти все — кроме самых завзятых параноиков — были уверены, что кочевники на нас в ближайшее время больше не нападут.

Да и вообще под вечер на охрану вышел Зверь… А он тварь чуткая — и никого мимо не пропустит. Во всяком случае, из тех, кто может реально представлять опасность для меня. А это любое нападение на лагерь с целью причинения обширного урона человеческим силам противника. Как показал случай с диверсантами ещё на нашем острове — такие вещи мой питомец прекрасно умел распознавать.

День пятьсот сорок второй!

Вы продержались 541 день!

Ночью дежурные сняли пушки и затащили их на тримаран. Нам повезло, что Медоед ждал-ждал счастливого момента, да и уснул под утро — а то бы прямо рано с утра и пришлось отплывать. Ему даже команда ничего сообщать не стала, чтобы все поспать успели. А проснулся я как раз оттого, что он орал на матросов, а они делали — прямо по классике — вид бравый и глуповатый, дабы не вводить начальство в смущение.

— Клянусь, вычислю ту падлу, которая первой придумала меня не будить — и такое устрою! Спать они пошли, долбодятлы! Выспаться они мне дали! Заботливые, как акробаты, чтоб вас всех!..

Не найдёт — и даже искать не будет. Этот новый Медоед не был сильно злым или мстительным. И тех, кто был с ним на этом острове, он не третировал так, как бойцов Альянса. Может, выводы сделал, а, может, и сама ситуация была другой. Однако что-то опять зацепило мою память, какая-то мысль или воспоминание, когда я слушал его ор…

И опять я не смог эту призрачную мысль удержать!.. А ведь так старался — прямо чувствовал, что и вправду важно. Но не смог — такое бывает: мысль буквально ускользает, хотя ты почти её оформил для себя. Но раз появляется уже во второй раз (а впервые появилась, когда я услышал слова Саши), то снова придёт. И вот тут главное — не зевать и понять, на что именно мой мозг подаёт сигнал тревоги.

Шторм заканчивался, и дождь почти утих, но сильный ветер пока ещё поднимал немаленькую волну. Хотя в сравнении с той, при которой мы причаливали к острову, эта и была мелковата, но даже с ней выйти в море получилось не с первого раза. При первой попытке не хватило скорости — и нас просто отнесло назад. После чего команда корабля и некоторые ударники получили в руки вёсла, и во второй раз всё прошло удачно.

Мы повернули на восток и двинулись вдоль берега. На этот раз я больше времени проводил на палубе, где рядом с мобильной точкой возрождения было оборудовано лежбище для Зверя. Внутри корабля всё было забито, но я сумел договориться с Медоедом, что если будет шторм — спустим Зверя в трюм. Хоть он и умеет отлично плавать, как оказалось, но потом сильно злится на тех, кто заставил его совершать столь противоестественные для него действия…

— Если сохранится такой ветер, то к вечеру будем в нашем посёлке! — сообщил Медоед, глянул на моего питомца и покачал головой. — Вот ведь морда-то… Где ты такого добыл?

— В квесте, — ответил я. — Он на нас охотился, а за прохождение мне дали возможность его призывать.

Медоед присел рядом на корточки и осторожно протянул к Зверю руку.

— Что, парень, можно? Да? — почти с нежностью спросил он.

Зверь внимательно руку обнюхал и подставил шею — мол, давай, почеши, если смелый. Медоед был смелый и почесал.

— Ух, хорош! — сказал он. — Люблю собак. Он чутка не собака, но не хуже. Хорош! Жалко, тут кабысдохов нет, я бы себе завёл…

— Может, и есть, — заметил я. — Кошаков мы нашли.

— Фу, пропасть, Филя! Гадость всякую найти несложно! — Медоед поморщился.

— Гадость — не гадость, но раз кошки есть, то и собаки быть должны… — ответил я, немного обидевшись за котов.

— Если найдёшь — будь человеком, привези. А я, если найду, вам подгоню! Забились? — Медоед протянул мне руку, я её автоматически пожал, а потом замер…

— Стой… Забились… Руку пожать… Клянусь… Бьюсь об заклад… — я начал вспоминать всё, что дёргало мою память. — Ну конечно!..

— Чего конечно? — не понял бывший глава Альянса.

— Простой средневековый способ активировать это гребаное яйцо! Кирилл!!! Где Кирилл?

Я вскочил, растревожив Зверя, который поднялся вместе со мной и стал озираться.

— Да вон он, с Милой своей! — махнул в нужном направлении Медоед.

Кирилл услышал и подошёл. Вместе с нами остался и Медоед.

— Кажется, я знаю, как яйцо активировать! — сказал я.

— Излагай! — кивнул Кирилл. — Я за сегодня уже версий сто слышал…

— Медоед!.. — я строго посмотрел на бывшего главу Альянса.

— Обещаю не использовать поперед батьки! — сразу поднял руки тот.

— У людей древних и не очень был ценный ресурс, который они не хотели тратить — и речь сейчас не о золоте и еде. Это была их собственная кровь! — начал объяснять я. — Все эти «клянусь», «рукопожатия» и «обещаю» строились на одном простом и понятном способе. Я его уже не застал, но даже в двадцатом веке у нас, закрепляя обещание, пожимали руки…

— И плевали на них! А-ха-ха-ха! А я думал, все уже забыли эту лапшу!.. — удивился Медоед.

— А древние обещания вообще скрепляли кровью! — счастливо улыбнувшись, добавил я.

Кирилл ухмыльнулся, мотнул головой, вроде как сомневаясь, а потом вытащил нож из ножен на боку, полоснул себя по руке и плеснул кровью на яйцо. Ничего не произошло, и он уже начал разворачиваться — да так и застыл соляным столбом.

— Ну? Да?! — разом насели на него я и Медоед.

— Кирюша, руку ты зачем резал? — встревоженной горлицей налетела на него Мила.

— Да… Надо было… — Кирилл смотрел вдаль, и у него даже щека подёргивалась, но на губах застыла торжествующая улыбка.

А ещё через несколько секунд яйцо треснуло пополам и разошлось, демонстрируя всем свои деревянные внутренности…

— Да!!! — Кирилл буквально прыгнул на меня, крепко обняв и сжав рёбра. — Сработало!!!

Растеряв всю серьёзность, мой партнёр пустился в пляс под удивлёнными взглядами всех, кому это довелось наблюдать. Даже Саша вылез из трюма посмотреть, что здесь такое происходит. Когда Кирилл успокоился, то объяснил, что активация и вправду проводилась кровью. Кто первым ткнёт — того и яйцо. Ну а дальше было ещё проще. Делаешь прокол на пальце, как для анализа крови, прикладываешь к яйцу — и возникает привычное сообщение: мол, не хотите ли привязаться? Ну а Кириллу остаётся только его подтвердить.

Но система… Вот ведь, а! Ну как можно так подставлять?!

Я знала, что ты всё равно догадаешься!

Знала она! Откуда ты могла знать-то?!

Ты так близок по умственным способностям к тупоголовым основателям этой чудесной традиции… Ты просто не мог не догадаться!

Я неожиданно вспомнил, как буквально делал стойку на определённые слова, и только хмыкнул в ответ.

Опять подыгрывала?

Что ты?! Всё по правилам!

Так я и остался без ответа на свой вопрос… Но главное, что умение изменилось, и теперь вместо старого описания и отсчёта было новое — вполне себе приятное:

Жмот — это навсегда. А если этот жмот ещё и бегает быстро, то берегись, мир!

Отныне расход энергии на бег снижен в пять раз в том случае, если ты бежишь к своей добыче, игрок!

Однако помни: у всего есть цена, которую платят даже жертвы собственной жадности.

Глава 21. Остальное всё — на дно!

Остров, куда попал Медоед, был значительно больше нашего. И ещё на этом острове смешались расы и народы в один ужасающий плавильный котёл. Медоед даже специально созвал всё командование экспедиции и устроил нам натуральную лекцию по поводу международных отношений.

— Степь закончилась! Началась наша земля! — объявил он, указывая на берег.

Береговая линия изменилась: теперь скалы сменились пологими холмами, белоснежными пляжами и тропическими зарослями. То есть, этот участок побережья напоминал уже больше юг нашего острова.

— Но это только начало той солянки, в которой мы тут лямку тянем! — заявил Медоед, снова привлекая внимание. — Дальше на восток — снова живут вышронцы. Три княжества, типа, если на наши понятия переводить. Мутные, но общаться можно. Хотя мы и с кочевниками воюем, и с этими воюем…

— Это в вашем духе! — согласился Котов, посмеиваясь.

— Но-но! Подкалывает он меня!.. — Медоед погрозил Котову пальцем. — Если двигаться на запад по берегу, дальше за земли кочевников, попадёте в земной посёлок Барбес. Ну да…

Медоед ещё раз оглядел всех повнимательней, а потом махнул рукой:

— К этим вообще не суйтесь. Сразу определят в рабы. Хотя вы им навалять-то можете… Но, в общем, лучше не надо. Я им сам потом рога пообломаю…

— Чёт ты темнишь! — не удержался Котов. — Что там такое-то?

— Чего там только нет, Котов, — прямо ответил Медоед. — В основном-то французы… Вот только ни одной рожи галльской без рабского ошейника я там не видел.

— Так вот о чём наш торговец Паскаль рассказывать отказался! — догадался Казяк. — А я-то всё не понимал, почему он всё время говорит, что он — неправильный француз…

— Вот правильные французы там — или чёрные, как африканцы, или арабы-мусульмане, — кивнул Медоед. — Если за вами, доходягами, по берегу бежит группа тёмных — даже не пытайтесь к пляжу пристать. Ещё дальше на запад итальяшки сидят — вот эти вроде ребята нормальные. Если придётся приставать — там и тыкайтесь.

— А почему ты думаешь, что нам на запад? — спросил Саша.

— Я не думаю — я вам расклады доношу! — ответил Медоед. — По ближайшим соседям.

Если резюмировать всё им рассказанное, а рассказывал он ещё долго и с удовольствием, то по берегу острова плотно сидело четыре десятка различных поселений: всех рас и внеземных видов. Сам он в эти расклады вникал месяца три, когда приплыл на лодке в небольшой посёлок со смешанным населением. В основном, это были беженцы с других земель. И к прибытию Медоеда их основательно успели пощипать осевшие поблизости вышронцы.

Всё изменилось, когда с севера прибыли плоты с бывшими бойцами Альянса. Обнаружив своего бывшего лидера, они на радостях решили возобновить плодотворную деятельность самоорганизации местных кланов — но, конечно, далеко в этом вопросе не продвинулись. Зато население посёлка начало расти и вскоре увеличилось до двух тысяч человек. На завоевание ещё не отправишь, а вот оборонять крепость вполне можно.

В последнее время, правда, вышронские княжества начали строить метательные орудия, вот и стало тяжело. Однако Медоед надеялся, что ещё сможет найти способ отбиться. В результате он нашёл нас и получил пушки. А посмотрев их в действии, начал понимать, что получит «вундервафлю», которую ещё нескоро местные островитяне придумают, как победить.

— Кстати, насчёт корабликов… — напомнил мне Медоед. — Наша цель — ладьи одного из княжеств на востоке. Они постоянно мотаются к Валам, ловят там рыбку одну… Вот из этой рыбки они, кстати, добывают клей.

— А что за «Валы»? — поинтересовался я.

— Это легче показать, чем объяснить, — ответил Медоед и задумался. — В общем, там, на востоке, есть полоса, где огромные валы расхреначиваются. Ближе сюда — волны нормальные, а там прямо полных швах.

— И сдался им этот клей!.. — пробормотал Саша, не думая, что его услышат, но попал со своим замечанием ровно на момент тишины.

— Ещё как сдался, — объяснил бывший лидер Альянса. — Вон, скорлупа у вашего яйца — это он.

В общем, я не слишком хорошо запомнил расположение известных Медоеду посёлков — да, если честно, и не особо старался. Как известно, у носорога очень плохое зрение, но это вовсе не его проблемы. Вот и нам, если понадобится причалить, лишний раз беспокоиться, по словам всё того же Медоеда, особо было не о чем — потому что мы как тот носорог. Местные об этом, конечно, не в курсе, но тем же землянам и скитисам хватит пары выстрелов, чтобы понять, что связываться с нами не стоит.

Ближе к вечеру мы, наконец, достигли посёлка Медоеда под названием БиРок (слово «бьютифул» произносить было долго, вот и превратился «красивый камень» в обычный «бирок»). Что тут можно сказать? Я знаю, каким посёлком нашего мега-острова вдохновлялся Медоед, когда строил здесь крепость. Пусть для строительства и не использовался кирпич — только песчаник, но даже в таком варианте всё это до боли напоминало верхний Мыс: одни ворота с подъёмным мостом, невысокая стена над обрывом и крепостица, притулившаяся со стороны моря.

Сходить с корабля сразу, по совету Медоеда, мы не стали. Причина была, собственно, только одна — меня далеко не все простили за принудительный круиз на юг. И это ещё полбеды, а другая половина состояла в том, что меня там откровенно боялись — как и всех ударников. И перед тем, как сходить на берег, надо было подготовить общественное мнение, чем и собирался заняться бывший глава Альянса — путём отправки своих абреков на разгрузку корабля.

Лично мне, Филиппу Львовичу, полагалось сидеть на палубе и изображать из себя воплощение миролюбия и любви к ближнему. Что я и делал, потому что когда рядом Зверь позёвывает — совсем не сложно быть добрым и всепрощающим. Были, конечно, кадры, которые на меня очень зло зыркали, и вот они быстро получали в ответ проявившееся не так давно у Зверя угрожающее «Р-р-р-р-р!». Столкнувшись с подобной реакцией несколько раз, даже самые тупые начинали понимать, что их мысли читают, и вообще — желать мне зла не стоит.

А, как известно, что у тебя в мыслях — то и на языке. В общем, за три дня разгрузки взгляды потеплели с отметки «лютая ненависть» до «раздражает своим видом», а страх сменился лёгким опасением. Однако сходить на берег мы всё равно пока не стали. Конечно, моя внутренняя паранойя слегка напряглась — вдруг кинут в последний момент? — но, вспомнив про гарантии системы, я решил, что всё-таки не обманут. Нет смысла, да, к тому же, порох у Медоеда ведь не бесконечен — и где-то надо будет добавки просить.

Четвёртый день прошёл в подготовке к плаванию. Припасы нам жители Бирока натаскали в процессе разгрузки, но ведь надо было ещё и пушки установить на палубе. Формально теперь корабль становился нашей базой, которая должна быть защищена и оборудована. Так что несколько пушек были сразу отправлены на палубу. Правда, при такой волне, что поднималась в здешних морях, пришлось продумывать систему креплений: чтобы в бою пушка могла откатываться, а в шторм — оставаться в неподвижном положении. И ещё пришлось вырезать специальные пробки, чтобы было чем дуло в шторм заткнуть.

Зверь, наконец, получил персональные апартаменты в средней части тримарана, откуда теперь изредка вылезал полежать на солнышке, навалить кучу и пометить мачту. Собственно, всё это ему лично разрешил Медоед, проникнувшись искренней симпатией к такому чудесному, хоть и реликтовому псу.

Но больше всего мороки было с мобильной точкой возрождения… Сначала решили и её тоже спустить в трюм, но тут возникла одна проблема: если с кораблём что-то случится, то наше ценное приобретение невозможно будет достать — и отправится оно прямиком на дно. А Медоед честно сказал, что случиться всякое может:

— На глубине, бывает, такие твари попадаются, что белая акула щенком покажется. Я однажды видел одно чудище издалека, за Валом резвилось — чуть в штаны не наложил! — предупредил он. — Видел разок зверюгу и уже тут, в наших морях. Редко, но они сюда заплывают. В общем, лучше не надо всё слишком жёстко крепить.

В результате, яйцо загнали в одну из надстроек на настиле. Причём, разместили так, чтобы в опасный момент можно было выкатить и отправить в плавание. Оно, кстати, неплохо на воде держалось, так что утонуть само по себе не должно было.

Вышли в море мы на следующее утро. Команда Медоеда активно обучала наших матросов, пользуясь ясной погодой и устойчивым ветром. Мы с Аришей то на палубе торчали, то в каюту спускались — ничего, в общем, полезного не делали. Как и большая часть ударников. С учётом комфортабельности морского круиза, ничегонеделание было даже приятным. А то мы всё больше в походы на своих двоих отправлялись…

В первый день охоты на вышронские корабли мы так и мотались по морю туда-сюда… Берега видно не было, но как я понял, мы рыскали параллельно ему, выискивая себе добычу. И за весь первый день видели вокруг только море. И даже тот матрос, которого посадили в гнездо на мачте — тоже видел только море. На ночь мы легли в дрейф, а утром — продолжили поиски.

И второй день прошёл, как и первый. С той лишь разницей, что эта безмятежность и спокойствие начали приедаться и надоедать. На море все с лихвой насмотрелись, впечатлений от плавания набрались, отдохнуть и выспаться — тоже успели. И даже успели наиграться с матросами Медоеда в самодельные карты, шашки, кости и прочие незамысловатые игры. А море всё ещё оставалось пустым и безлюдным.

Маясь от тоски на третий день, я прямо места себе не находил. От морских просторов хотелось уже блевать, а от оттенков голубого просто рябило в глазах. Хотелось хоть облачка на небе, но даже облака сегодня покинули окрестности нашего маршрута. Я уже готов был даже подраться с кем-нибудь — лишь бы хоть что-нибудь сделать…

Крик матроса с мачты «Три паруса слева по борту!» был просто музыкой для моих ушей. Засуетилась команда, затрепыхались паруса, меняя положение и вновь ловя ветер. «Три топора» повернулись в сторону от острова и рванули вперёд. Правда, сам я, как ни вглядывался — паруса не видел. Но был уверен, что ещё чуть-чуть, и мы их догоним.

День пятьсот пятидесятый!

Вы продержались 549 дней!

Мы сидели с Сашей и всматривались вдаль — в три белые точки на самом горизонте. За предыдущий день погони я их так и не увидел. Просился даже в гнездо на мачте, но меня не пустили.

— Средняя скорость парусного судна, она, понимаешь, не очень большая, — сказал Саша. — Ну двадцать километров в час, ну, если повезёт — может, двадцать пять. А мы сейчас выдаём километров десять в час.

— Со скуки же сдохнуть можно… — проворчал я.

— Это ты просто не умеешь себе дело находить! — ответил мой партнёр, доставая из сумки на поясе какой-то деревянный брусок и ножик. — Ваше поколение просто не научилось этому. Вам всегда было чем заняться: мобильные, интернет, куча игрушек. Вот вы и начинаете страдать, когда надо просто подождать.

— Ну я ещё понимаю, день ждать. Ну ладно, ещё день — в засаде сидишь и ждёшь. Но вот это!.. — я возмущённо показал пальцем на белые точки парусов.

— Понимаешь, в засаде у тебя есть простая и понятная цель — дождаться, — ответил Саша. — А когда вам говорят «погоня», вы сразу себе представляете бешеные скорости, проблесковые маячки. А тем временем вот это — и есть самая настоящая погоня…

— Это не погоня! — возразил я. — Это гонки хромых черепашек!

— И, тем не менее, до изобретения паровых двигателей — вот такой и была погоня. Плывёшь, плывёшь и постепенно догоняешь, — кивнул Саша.

— И вообще, хочешь быстрее — бери весло! — буркнул проходивший мимо Медоед, подслушав наш разговор.

— А есть вёсла? — ухватился я за предложение.

— Есть. Двадцать штук, — кивнул бывший глава Альянса.

Через полчаса первая группа заскучавших выстроилась по бортам тримарана и начала грести. Заниматься этим приходилось, как в венецианских гондолах — стоя. Причём, мы ещё вёслами друг с другом случайно бились — несмотря на то, что ритм нам отбивал один из матросов.

В общем, со временем мы приноровились, и дело пошло быстрее. В результате увеличилась и скорость тримарана — хотя и не сказать, чтобы сильно — и темпы приближения к преследуемым кораблям. Новое развлечение пользовалось спросом у заскучавших ударников, так что гребли мы постоянно, не останавливаясь и даже посменно.

День пятьсот пятьдесят первый!

Вы продержались 550 дней!

Мудрость — это понимание себя, мира вокруг, смысла существования.

Мудрость — это бисер. Тот самый, который перед вами, игроками, раскидали, но вы не оценили, потому что несъедобно.

+ 1 к мудрости — твоя сегодняшняя бисеринка, игрок.

Утром нас не только заметили, но и решили обратить внимание. Три ладьи вышронского производства начали совершать разворот в нашу сторону. Они были всё ещё далеко, и преследовать их можно было долго, но вышронцы решили, что они сильнее и могучее.

Логичный вывод, с учётом всех предыдущих столкновений ящеров и местных землян… И, к сожалению для вышронцев, конечно, ошибочный. Им надо было бы задуматься, почему их потенциальные жертвы так активно преследуют — вряд ли, чтобы по шее получить. Ведь если бы мы их считали такими уж сильными, то вряд ли стали бы с упорством мазохиста гоняться за ними больше суток.

Но здесь сработала пресловутая инерция мышления, в которой не была места сильному парусному флоту землян — потому что раньше же его не было. Вот и развернулись три ладьи, устремившись нам навстречу. Я уже предвкушал, как мы сейчас все забегаем, вооружимся, приготовимся — как Медоед испортил всё удовольствие.

— Ну, часика четыре у нас есть в запасе, — крикнул он. — Подождём…

Сволочь!.. Ну вот зачем сразу с козырей-то?! Четыре часика! На встречных курсах! Блин, все эти морские баталии — это ни разу не моё… Мне бы что-нибудь, где время ожидания боя поменьше. Минут пять я ещё могу потерпеть. А вот так…

Это были долгие четыре часа…

И только когда пушки с носовой надстройки дали первый залп картечью, я понял, что пришло время моего первого морского сражения.

Морской бой! Скукота какая…

Скучнее только сражения в космосе. Позовите, когда всё закончится.

И да, морской бой — это и вправду скукота… После первых же залпов вышронцы поняли, что мы им не по зубам (им ведь даже ответить было нечем), развернулись — и попытались уйти с помощью вёсел и парусов. А мы, конечно же, попытались их догнать — при помощи тех же средств.

В итоге, если мы и сократили расстояние за два часа погони (а матросы Медоеда говорили, что догоняем), то я ничего такого не заметил, если честно… Пушки периодически постреливали в сторону удирающих — причём, целились в паруса. Но поскольку стреляли картечью, а не ядрами (ведь ядром можно и будущее имущество попортить), то и урон от подобной стрельбы был невеликий.

Спустя ещё час вдалеке послышался какой-то грохот, а вышронские ладьи начали сворачивать на юг. Я обратился за объяснениями и узнал, что мы приближаемся к Валу. И очень скоро я смог оценить точность названия: выглядело всё это именно как вал посреди воды. Водная преграда достигала в высоту метров двадцати-тридцати, а ещё постоянно шевелилась и гремела. И только подобравшись ближе, можно было понять, что это вовсе не один вал.

Огромные волны выкатывались откуда-то из глубин океана — и, будто в начале мелководья, сразу становились более крутыми, с белыми барашками пены. Они с рёвом разбивались на этой невидимой под толщей воды границе — после чего немедленно обрушивались вниз. И весь этот процесс ни на секунду не прекращался. Страшно даже представить, что тут творится, когда начинается шторм… Если здесь при спокойном море волны высотой с многоэтажный дом, то в ветреную погоду — сюда вообще лучше не соваться.

В принципе, теперь я понимал, почему Медоед был уверен, что мы найдём вышронцев. Они сюда плавали исключительно между штормами. А поскольку один всего неделю назад отгремел, то было самое время выйти на промысел. Правда, теперь, повернув на юг, ладьи стали резко сбавлять ход, потеряв благоприятный ветер. Паруса они спустили, а вот мы — нет. Косая оснастка позволяла и при таких углах продолжать движение.

Ещё через час расстояние резко сократилось, и на ладьях, в понимании неизбежности боя, начали приготовления. И всё понапрасну: несколько пушечных выстрелов картечью — и палуба ближайшего судна очистилась от экипажа, рассыпавшегося чёрной пылью. К сожалению, часть картечин зацепила борта и настил, но, похоже, как раз это Медоеда мало волновало.

Я ждал этого боя столько дней! И в результате всё решали пушки и ружья, из которых добили тех, кто сумел спрятаться под лавками или за фальшбортом. Мы даже не сходили на палубу опустевшего судна. И то же самое повторилось и со следующим кораблём, и со следующим… Призовые команды, отправленные на борт захваченных ладей, нашли ещё пару десятков выживших.

Их совершенно скучно и обыденно — по старой морской традиции — отправили на корм рыбам. В общем, сбросили за борт. Туда же последовал и весь хлам, который не мог пригодиться в хозяйстве. Впрочем, наиболее красноречивым было сообщение от системы:

Только что скучно захлебнулся последний из вышронских бойцов. Скучнейший бой завершён. Получите скучнейшее сообщение о победе и постарайтесь скучно изобразить радость от этого.

Вы получаете 7836 очков опыта (поделен между союзниками).

Набрано опыта — 8189/316341 очков опыта!

И только Медоед со своими матросами радостно потирали руки. Ведь ладей им досталось не две, а сразу три — отличный получится тримаран. Да и меня согревала мысль, что скоро корабль «Три топора» станет только нашим. Хотя стоило подумать про скучнейший обратный путь — и меня сразу начинало трясти от ужаса. Хреновый из меня моряк, видимо…

Глава 22. Каждый решает сам

Путь назад оказался короче — и всё благодаря вёслам. Если бы не они, я бы точно сошёл с ума. Возможно, даже поднял бы бунт. Во всяком случае, теперь я понимал, почему во времена парусов и ветра на кораблях так часто вспыхивали бунты. Плывёшь-плывёшь несколько месяцев — и конца и края этому пути не видно. В конечном итоге точно решишь ради разнообразия скинуть капитана акулам на корм. И плевать, что капитан хороший — просто эта сволочь раскомандовалась что-то…

Нет, понятно, я палку слегка перегибаю — не потому восставали команды… Хотя однообразие быта и пейзажа реально может свести с ума — если ты, конечно, не какой-нибудь монах, способный молиться даже во сне. С другой стороны, вон тот же Саша справлялся: то что-то вырезал из деревяшки, то пристраивался рыбу ловить, то доставал пачку бумаги и начинал что-то черкать. Что он там черкает, интересно? Короче, все себе какое-то занятие находили. Мне кажется, я один такой страдающий был… И ведь даже Ариша, хоть и тоже неусидчивая, вышивать начала. Взяться и мне, что ли, за иголку и нитку?

Перед самым прибытием в Бирок из недр корабля выбрался СаПа. Причём, мало того, что выбрался, так ещё и устроился на надстройке — и за всеми долго наблюдал. И очень скоро я узнал, что именно ему было нужно. Потому что стоило нам причалить, как он подошёл ко мне и показал пальцем на Медоеда.

— И что это за пантомима? — уточнил я, но СаПа настойчиво указывал на Медоеда. — Боюсь, так я не пойму…

СаПа потащил меня за собой в трюм и там, в каюте, где обитал он и Блаженный, наконец, заговорил:

— В домике.

— В домике, — повторили я и Блаженный.

— Надо обсудить, что делать дальше, — сказал СаПа, повернувшись ко мне.

— Прямо тут? — тихо поинтересовался я. — Как ты себе это представляешь?

— Вам нужно отдельное здание в посёлке, где можно пообщаться, — согласился со мной СаПа. — И ещё нужно туда Медоеда пригласить. Кстати…

Грёбаный инопланетянин залез в складки одежды и жестом фокусника выудил оттуда очень знакомый золотой шарик.

— Вот это ему тоже пригодится!

— Твою мать, СаПа! Ты что, спёр со склада умение?! — возмутился я.

— Зачем? Просто задублировал, — спокойно ответил тот, пожав плечами. — Как используете, отдашь его мне по-тихому, и он сразу исчезнет. Никто и не узнает.

— Блин… — я взял шарик и спрятал его у себя. — Зачем тебе понадобился Медоед?

— Он хорошо знает эти воды, — ответил СаПа. — Он может подсказать, как вам идти. А ещё он тоже потенциальный оператор… Ему стоит знать, чем закончится сезон.

— Вот что тебе мешало всё это раньше рассказать? — уже больше для проформы спросил я.

— Невыполненная договорённость о покупке корабля, — как само собой разумеющееся, ответил тот.

Мы вышли из приватного режима, и я снова поднялся на палубу, ища глазами Медоеда. Тот уже был на берегу и что-то втолковывал очередному уголовному элементу из своего народного хозяйства. Я плюнул на предосторожности по поводу населения — и спокойно сошёл на берег, вызывав нервные подёргивания у части находившихся у пирса бандитов. Медоед обернулся ко мне и объявил:

— Ну что, Филя! Сделка выполнена! Корабль ваш! — он радостно улыбнулся. — Припасами мы вас обеспечим по полной. Просто скажите, какой запас вам нужен. Только одна просьба…

— Не сходить на берег? — улыбнулся я в ответ.

— Ага, нервничают мои…

— Медоед, есть у тебя надёжный домик на отшибе? — спросил я.

— Да тут много чего есть… — смутился бывший глава Альянса. — Может, и домик на отшибе есть. Тебе зачем?

— Поговорить надо, — ответил я и оглянулся, проверяя, стоит ли сзади СаПа.

СаПа там был не один, и пришёл он не только с Блаженным — рядом уже стояли Кирилл, Саша, Котов, Борборыч и Казяк, Бамбина, Ариша и весь первоначальный состав ударников. Медоед внимательно на них посмотрел и начал усердно полировать себе затылок пятернёй.

— Булка! — крикнул он, наконец. — Ты свой сарайчик ещё не снёс?

— Нет… Зачем?

— Тогда мы его займём. И никого к нему не подпускай! — приказал Медоед, снова с подозрением оглядел нас и махнул рукой, приглашая следовать за собой.

Бирок не имел внешних стен, хотя под скалой люди и селились. А если быть точнее — они там располагали всякие хозяйственные постройки. Все дома как-то гнездились на скале, и места там было очень мало. Мы миновали пирсы, череду навесов и сарайчиков и вышли за пределы посёлка. Медоед уверенно свернул направо и повёл нас в обход.

За посёлком начиналась холмистая местность, где ещё недавно росли пальмы и папоротники. Зато теперь там была сплошная вырубка. И посреди этой вырубки, на вершине одного из холмов, и находился искомый сарайчик. Простой сруб из сухих брёвен, потрескавшихся местами, и с крышей из листьев. Мы подошли, а бывший лидер Альянса распахнул одну из створок и приглашающе махнул нам:

— Заходите! Булка тут брёвна сушит, — сказал он.

В сарае действительно были брёвна. Одни были сложены в аккуратные штабеля, а другие лежали на земле, ещё не избавленные от коры. Борборыч сделал знак ударникам, и те рассредоточились вокруг строения, чтобы никто не мог подобраться незамеченным. Когда все вошли, Медоед удовлетворённо кивнул и прикрыл створку.

— Так, и что теперь? — спросил он.

Я уже открыл было рот, чтобы включить приватный режим, но в этот момент Блаженный уверенно направился за один из штабелей у стены и с глупой улыбкой заглянул туда. Из-за брёвен раздался истерический женский визг и отборный мужской мат. Через секунду инопланетянин опрометью рванул назад, а ему вслед выскочил здоровенный волосатый лось в одеждах Адама.

— Ах ты извращенец! — орал он. — Убью, суку…

— Стоять! — рявкнул Медоед, и мужик встал как вкопанный. — Здесь убивают тех, кого я разрешил!!!

— Да босс, он…

— Что он? — спросил Медоед.

— Он лыбился, как маньяк! — объявил здоровяк, осуждающе указывая волосатым пальцем на блаженного.

— А как ему, ять, ещё лыбиться? — спросил Медоед. — Ты что, порнуху смотришь с лицом академика?! Вафлю прикрой!

— Ой… — мужик сообразил, что вокруг есть женщины, а ещё что он голый, и стыдливо прикрылся. — Пардоньте, дамы!

— Так, а кто там у тебя? — проговорил Медоед уже более спокойным голосом.

— Я! — пискнул кто-то из-за брёвен.

— Ладно, неважно! — отмахнулся бывший лидер Альянса. — Оденьтесь для начала. И быстренько свалите отсюда. Ещё голубки в сарае есть?!

— Да нет, босс, ты чего?! Мы же не эти!.. — стыдливо оправдывался, скрывшись за брёвнами, здоровяк.

— Да я уже не знаю, какие вы! — рявкнул Медоед. — Что, другого места нельзя было найти?!

Из-за брёвен высунулась белокурая девичья головка и плаксивым голосом сообщила:

— Нет, тут меньше всего народу… Обычно…

— Ты, ять, уверена в том, что сейчас говоришь?! — снова вспылил Медоед и обвёл руками всю нашу честную компанию. — Оделись?

— Да! — хором выдали голубки, выходя уже одетыми из укрытия.

— Проваливайте! — Медоед вздохнул и махнул рукой на выход, а потом подошёл к стене и крикнул в щель между брёвнами. — Эй, снаружи!! Тут сейчас двое выйдут — вы их не того!!!

Ответом ему был хохот. Охрана, видимо, слышала, что происходит внутри. Но прежде, чем лидер Альянса успел снова разозлиться, внутрь заглянул смеющийся Кот и сообщил:

— Того не будем, и эту тоже не станем! Мы же не эти и не те!

— Вот! То-то! — ухмыльнулся Медоед, дождался, пока голубки покинут сарай, и вопросительно уставился на меня.

— В домике! — сказал я. — Это первое…

Когда в приватный режим перешли и мы, и наша охрана, вперёд вышел Сапа:

— Добрый день, Семён. Вы нас не знаете — и вряд ли знаете, кто мы такие, но мы за вами наблюдали.

— Эфэсбешники, что ли? — хмуро спросил бывший лидер Альянса.

— Нет, — ответил СаПа. — Но прежде чем я объясню… Вам кое-что надо подписать… Согласиться на кое-что…

— Ого! — Медоед застыл со стеклянными глазами. — Прямо соглашение о неразглашении… Ну, добро. Принял…

Принял он! Давай и дополнительные пункты принимай!

Что ты за человек?! Юлит и юлит на каждой мелочи!

А ну быстро везде согласился, зараза!

— Да ё!.. — Медоед обескураженно огляделся и, поняв по улыбкам, что все это видели, снова погрузился в себя. — Всё-всё… Всё принял. Я подстраховался просто…

В следующий раз так подстрахуешься — я тебе такого персонального врага организую, что ты, сука, по ночам сраться будешь!

— Да ну ша уже!.. — возмутился бывший лидер Альянса. — Я откуда знал, что это твоя работа?

Моя работа — каждую секундутебе больно делать, чтобы зрителей радовать!

А твоя работа — страдать.

А вот это всё — необходимость. Чтобы избавить от работы и тебя, и меня!

Сёма, смотри у меня!

— Я… Ыть!.. Понятия не имею… Э-э-э!.. Как вы её переманили на свою сторону, но вот теперь мне стало и впрямь очень интересно! — сообщил нам Медоед.

— Теперь ещё это, — сказал я и протянул ему золотой шарик с умением.

— Какая-то подстава намечается! — пробормотал Медоед. — Это что, умение?

— Умение, — кивнул я. — Учи давай.

— Подстава… Кругом подстава! — тоскливо бормотал Медоед, вскрывая шарик. — А у меня «собак» нет!..

— На! — ответил я, переправляя ему передаваемые очки.

— Всё подозрительнее и подозрительнее… — задумчиво сказал Медоед, но умение, похоже, выучил и даже включил.

Возвращённый шарик я сразу сунул СаПе, чтобы убрал копию, но тот продолжал вертеть его в руках.

Всё, начинай!

— Всё началось с одного паренька из Мыса… — издалека начал я и, как мог, кратко выложил всё, что мы знали.

Я не вдавался в подробности, да и вообще Медоед был, наверно, единственный, кто слушал и не требовал ничего объяснить. Он, по глазам было видно, понимал с пятого на десятое, улавливая разве что общий смысл. Однако его и не интересовали глубокие познания. Его интересовали строго конкретные вопросы, на которые мы могли ответить. И когда я закончил рассказ, он эти вопросы сходу задал.

— Значит, до первой задницы осталось всего ничего, да? — он посмотрел на СаПу. — Здесь ведь тоже разбили горных троллей, которых прислала система.

Квесты не пройдены. Извержение состоится через три месяца.

— К сожалению, так и есть, — кивнул СаПа.

— И всё, это конец? — спросил Медоед. — Для острова, для жителей?

— Кто не сбежит — тому конец, — кивнул СаПа. — Кадры с катастрофами пользуются неизменной популярностью у аудитории.

— Ну и суки же организаторы… — сказал бывший глава Альянса, а потом задумался и добавил. — Хотя зрители — тоже суки!

Как будто у вас на Земле лучше!

— Да пожалуй, что нет, — Медоед кивнул. — А что нужно от меня? Вы, как я понимаю, поплывёте куда-то… Где там этот порт находится… И чем могу помочь в этом я?

— Ты можешь! — ответил СаПа и махнул рукой.

В воздухе появилась полупрозрачная карта. Причём, это была именно карта, а не схемы, которые мы обычно рисовали для себя. Тёмный океан окружал заметно более светлое море и мелководья, на которых были видны зелёно-жёлтые пятна островов.

— Мелководье на креветку похоже… — заметил Медоед.

— Это должен был быть континент, — пояснил СаПа. — Вот эти шесть круглых островов — это порты. Четыре по экватору, и два ближе к полюсам.

— Подожди, где мы-то?.. — Медоед присмотрелся к карте, а потом удовлетворённо кивнул. — Вот мы где, да?

Он ткнул пальцем в большой остров в районе «креветочного рта» и посмотрел на СаПу:

— Вот это тёмное — наши Валы, да?

— Да, это как раз они, — кивнул инопланетянин.

— Что же тут в океанах творится-то, если там так штормит в штиль? — удивился бывший лидер Альянса.

— Чем дальше от островов, тем более привычным выглядит океан. Тем не менее, в целом, волнение довольно большое, — СаПа приблизил участок карты. — Мелководье вносит дисбаланс в течения, в волны — во всё. Изначально же задумывался континент и менее глубокие моря.

— А вам нужно сюда, — Медоед снова ткнул в карту, в один из круглых островов с юго-востока от большого острова. — Вы хотите пройти туда Ущельем Волн, как его местные называют?

— Наверно, — кивнул Сапа и указал на полоску мелководья, ведущую к острову. — Мы хотим пройти здесь.

— Всё, мне пора, — вздохнул бывший лидер Альянса, поднимаясь. — Прощайте, был рад с вами быть знакомым. Венки спустим на воду через пару месяцев, помянем вас…

Гузно своё на место вернул! Сиди и слушай! И на вопросы честно отвечай!

— Да я пошутил!.. — возмутился Медоед.

А я нет! Сиди!

— Что ты можешь сказать про это ущелье? — спросил я.

— А что тут сказать? Ущелье как ущелье… — Медоед пожал плечами и ухмыльнулся. — Стены метров под сорок, пол неровный… Ладно, если без шуток — это ад для всех местных мореплавателей.

— Описать сможешь? — спросил я.

— Это сложно описать… — ответил Медоед. — Вы вот Валы видели? Вот представьте себе узкий проход, километров на сорок-пятьдесят в ширину, между двумя стенами таких Валов! И как только вы приближаетесь к этому месту, вам система сообщает, что дальше все точки возрождения на дне… Было четверо придурков, попытавшихся туда сплавать — и ни один не вернулся. Скорее всего, все погибли…

Не все — один доплыл на своём корыте. Однако назад я его не выпустила.

— Это который из них? — заинтересовался бывший лидер Альянса.

Дэвид. Он доплыл.

— Англичанин с юга? Вот уж на кого бы не подумал! — ухмыльнулся Медоед. — А казался таким соплёй. Хотя знаете чё? Это многое меняет…

— Что именно? — уточнил я, потому что Медоед явно замолчал на середине мысли.

— Дэвид отплыл туда вслед за штормом, — пояснил Медоед. — Когда ветер был очень благоприятный именно для того направления. А такое бывает, именно когда проходит шторм. Так-то всегда дует с юго-запада, а тут меняется на западный. Это почти попутный. Ущелье смотрит строго на юго-восток.

— То есть… Если мы повторим такой манёвр, то сможем пройти? — уточнил я.

— Сможете, если пупок не развяжется, — ответил Медоед. — У Дэвида был не просто корабль — это была подводная, сука, лодка!.. Наружу только сам Дэвид и торчал, и то не весь. Там между двумя стенами волн такое волнение непредсказуемое, что иначе и не выйдет. Можете, конечно, попробовать задраить тримаран, как и Дэвид… Но будет тяжело.

— А где можно шторм переждать? — спросил Котов.

— На юге-востоке есть русский посёлок — вот там и переждёте. Они не очень приветливые… — Медоед задумался. — Но так-то можно найти с ними общий язык. Ну или к тем же англичанам суньтесь… Попробуйте, но я бы не стал — не доверяю я им.

— Да ты никому не доверяешь! — буркнул Котов и усмехнулся.

— А кому доверять, Котов? Кому?! Тебе, своим людям, Филе? — возмутился Медоед. — Не, ну ладно ещё своим людям или тебе — ты хотя бы постоянен в своей нелюбви!..

— Я всё слышу! Я тоже постоянен! — возмутился я.

— Разве что в своём непостоянстве! — отмахнулся от меня бывший лидер Альянса. — Ну а ещё во внутренней дури… Да я сам себе не доверяю!

Тот ещё придурок! Согласна!

— Во! — Медоед указал куда-то в пространство.

— А теперь ещё свали это на тяжёлое детство! — раздался из-за стены голос Толстого.

— Полное лишений и деревянных солдатиков, прибитых к полу гвоздями! — отозвался неподалёку Вислый.

— Заткнулись оба, и следим за окрестностями! — рявкнул Борборыч. — Мы тут серьёзный вопрос обсуждаем!

— Так то вы! — пожаловался Толстый.

— А мы-то очередных голубков выслеживаем! — согласился Вислый.

— Вот и выслеживайте! — ответил Борборыч. — А взрослым дядям не мешайте!

— Да какие вы взрослые!.. — возмутился Толстый.

— Тут только у Саши началась вторая половина детства!.. — согласился Вислый.

— Которая после сорока! — согласился Толстый. — И самая лёгкая.

— Так, это… Ещё ко мне вопросы есть? — Медоед нашёл самый действенный способ закончить череду подколок.

Есть? Каковы размеры Млечного Пути и общая масса всей материи в галактике?

— Идите вы в жопу, шутники! Мне ещё эвакуацию населения готовить! — взревел Медоед.

— Кстати, это было бы неплохо… — кивнул я. — Страшно, конечно, такое говорить, но можно к нам…

— Да? А вас трясти не будет? — уточнил Медоед.

— До последнего года — не будет, — ответил я. — А потом… Придётся искать тот самый остров. Если поплывёшь к нам — спроси на месте Дядю Фёдора. Это наш глава мастеров. Он в курсе всей истории.

— А вы? — спросил Медоед.

— У нас билет в один конец, — ответил я. — Либо победим, либо конец игры… Возможно, что конец игры будет сразу для всех.

Это будет конец меня. Так что не стоит строить иллюзий.

Либо игра закончится в ближайшее время, либо закончится вся планета.

— Вот это охренеть как приятно слышать! — окончательно расстроился Медоед. — Вот просто охренеть как!..

Ну извини! Других новостей у меня для тебя нет.

Медоед тяжело поднялся и побрёл к двери. Ухватившись за створку, он не стал её открывать, а задумался о чём-то о своём, а потом повернулся к нам.

— Знаете чё!.. — сказал он. — Нихрена вы никуда не доплывёте! Мудаки, которые в ущелье совались, были, сука, асами в этом деле! Дэвид, падла, в Валы совался и выжил! В жопу всё!..

— Совсем всё? — уточнил Котов.

— Я не для того, сука, с Земли бежал, чтобы вот так дохнуть! Ясно вам, придурки?! — заревел бывший глава Альянса.

— Ну всё! — сообщил из-за стены Толстый.

— Сейчас будет истерика! — согласился Вислый.

— Заткнулись оба!!! — хором рявкнули Медоед и Борборыч, а потом понимающе переглянулись.

— Вы не доплывёте — команду вашу ещё месяц надо гонять! — продолжил Медоед. — А вот мои чебуреки — доплывут. Ещё как доплывут!..Так что выкуси, Филя! Я сам останусь капитаном «Трёх топоров» и доведу вас до этого сраного порта. Всё ясно?!!

— А как же сделка? — притворно обиделся я.

Аннулирована!

— Эй, это произвол!!! Я хотел повязку на глаз и попугая на плечо! — возмутился я.

Могу только ногу отнять и деревянный протез подарить. К тому же, три оператора — лучше двух.

— Что значит «три оператора»? — насторожился Медоед, а я с искренним сочувствием глянул на него. И поскольку никто ему не отвечал, решил сам это исправить:

— Понимаешь, Сёма, когда системе что-то нужно — она всегда этого добивается! — пояснил я. — И когда она хочет дотащить оператора до операторского кресла, то подстраивает так, чтобы каждый оператор захотел это сделать сам, добровольно… В общем, тут всё каждый для себя решает сам — и решает именно то, чего от него хочет система. Ты ведь чувствовал подставу, когда тебя сюда привели?

— Сука… Подстава… — не сказать, что Медоед был этим фактом очень расстроен. Скорее, даже наоборот. — Я знал… Я знал!

— Ну а так-то да… Ты тоже кандидат в операторы. Как я и Ариша, — кивнул я ему. — Так что выбора у тебя особо и не было. Как только ты согласился поговорить с нами, так тобой и начали сразу манипулировать.

— Я не манипулировал! — сразу открестился от нас СаПа. — Я только выполняю свою задачу.

Я манипулировала. И я тоже только выполняю свою задачу!

— А я просто тут сидел! — заржал Кирилл. — Но был инструментом гнусной манипуляции! Так ты с нами?!

— А куда мне теперь деваться? — хмуро сказал Медоед. — Сейчас поговорю со своими матросами…

Говорить только тут — и только после подписания всех условий, получения умения и активации щита.

— Сколько ты ещё будешь доступна для разговора? — уточнил я.

Окно для общения сохранится 58 часов 44 минуты.

— Охрану оставить? — спросил я Медоеда.

— Да надо бы. Вот только уже не сегодня… — кивнул тот. — Валите на корабль. Вечер уже… Утром проверим сарайчик — и ставьте своих. Филя, у тебя ещё очки умений есть?

— Всем бы только грабить доброго и щедрого меня!.. — вздохнул я.

Над миром «Жертв Жадности» начиналась ночь. Краешек солнца на западе ещё давал последние лучи света перед тем, как погрузиться во тьму. Ночь, как и рассвет, всегда приходит с востока. И солнце, и тьма рождаются в одном месте. И там, где, казалось, не осталось надежды, со временем восходит солнце. И в этот вечер, ничем не отличающийся от всех остальных вечеров шестого сезона игры, я понял, что обратного пути больше нет. Заканчивался очередной день, и никто, кроме системы, нескольких игроков и кучки странных личностей, рассеянных по островам, ещё не догадывался, что с этого вечера начинался заключительный этап шестого сезона «Жертв Жадности» — а, возможно, и всей игры. Нет, точно — всей игры. Да и игры ли? Ведь игры только что закончились. Остался только путь, в конце которого — либо победа, либо окончательное поражение. Прямо вот совсем окончательное — бум! — и нет никого…

— Сколько у тебя осталось приватного режима? — промурлыкала мне на ухо Ариша.

— Пять минут, — признался я.

— Тогда давай вернёмся в этот милый сарайчик…

— Пять минут!.. — повторил я, посмотрев на девушку.

— Мы успеем! — Ариша улыбнулась. — Я — точно успею. И ты, возможно, тоже…

Глава 23. Дух переезда

Случался ли в вашей жизни переезд? Не тот, который как катастрофа застаёт вас в личном жилище и требует немедленно собрать всё добро, нажитое непосильным трудом, и куда-то его везти, и там проводить ремонт, а там уже и разводиться, потому что ваш брак не пережил этот ремонт и переезд. Нет, не такой — офисный. Вот в моей жизни не случался ни разу — не работал я в офисах достаточно долго. Однако многие мои друзья рассказывали, как это происходит. И вот тогда я и узнал, что есть разные типы переезжающих офисных сотрудников.

Есть те, кто мрачно, сжав зубы, сначала перебирают накопленные за годы бумажки, решая, что оставить, а что везти с собой на новое место. Всякие бесконечные жалобы, проекты, неподписанные договора и прочую макулатуру — которую вроде бы и выкинуть надо, да мало ли что. Потом они чуть расслабляются, пакуют свои вещички в ящик, вежливо клянчат у завхоза скотч, тратят его на то, чтобы замотать половину поверхности ящика — и с чистой совестью идут помогать другим.

Есть те, кто весь переезд балаболит в местном условном «клубе» — будь то место для курения или буфет. Они не напрягаются, они не переживают о работе, они смело скидывают всё в один-два ящика — и отправляют эти ящики на помойку со словами (или мыслями, если постесняются): «Да ну на фиг это с собой тащить!», после чего идут помогать выбрасывать ненужное другим. Особо предусмотрительные ещё и заматывают эти ящики скотчем — на случай, если начальство само решит посмотреть, что важного они там выкинули.

Есть истинные женщины. И хотя в норме их не отличишь от остальных сотрудниц — все изображают из себя самостоятельных, состоявшихся и независимых — но именно в момент переезда в них просыпаются настоящие леди. Одни, сложив пожитки в ящичек, долго смотрят на саму коробку и на груду бумажек рядом, пока не приходит первый или второй тип сотрудников, помогая всё запаковать и избавиться от всего ненужного. Другие не ждут — если опытные, они сами быстро подпрягают мужчин сделать всё, что истинным ледям не положено.

Есть ещё истероиды. Это такие личности обоих полов, которые радостно истерят, бегая из комнаты в комнату, жалуются, что ничего не успевают, плачутся о том, как им тяжело, а ещё поддерживают переезжающих второго типа в курилках и буфетах. Им при очередной жалобе хочется прямо в лицо высказать, что если бы меньше истерили, то точно бы успели. Но ты держишься… Молчишь… Потому что понимаешь, что вот сейчас рявкнешь, заставишь их собирать манатки, а потом, если они не успеют — всё равно именно ты будешь виноват. И ты терпеливо слушаешь их жалобы и нытьё, чтобы, ещё дособирая свои вещи, увидеть, как они со счастливой улыбкой машут всем ручкой, потому что всё уже упаковали.

А ещё есть системные администраторы и завхоз с помощниками. Этим вообще приходится тяжелее всех, потому что приходится в строгом порядке собирать технику, мебель, а ещё всё промаркировать, аккуратно запаковать и проследить за погрузкой. Потому что только ошибись — и получишь кучу претензий о том, что кому-то выдали не тот стол, стул, монитор, системный блок, телефон, кактус в горшке или забытую на старом месте булочку.

Есть ещё руководители. Они отличаются тем, что дают советы. И в зависимости от того, к кому они относятся — первому, второму или истероидному типу переезжающих, они формируют дух переезда в каждом отдельном подразделении. Причём, по иерархической цепочке вниз передаётся уже смесь реакций — и на выходе получается чёрт знает что.

И есть, конечно, бухгалтерия… Но у нас здесь о людях речь, а не о биороботах и вычислительной технике.

В общем, в Бироке царил дух переезда! И были тут представлены все вышеперечисленные типы переезжающих, а я, наконец, наблюдал всё происходящее воочию. Мастера, матросы и остальные участники экспедиции, как истинные завхозы и сисадмины, переживали больше всех. Наплевав на былую ненависть бывших альянсовцев к мысовцам, они маркировали каждый горшок, каждый мешок и каждую досочку, а ко всем делам подходили так, будто делам этим суждено пережить конец света.

Они сгрузили весь наш багаж на берег, разложив аккуратными кучками, а потом сняли надстройки, подписав каждую отдельную доску, и весь настил, поступив с ним не лучше. Они облазили весь тримаран сверху донизу, заткнули каждую щель, проверили все крепления, промазали каждую досочку и каждую реечку смолой… Все двери, люки и окна были подогнаны вплотную к косякам и рамам — и все обрели уплотнители. Весь такелаж был проверен на прочность, и каждой детальке была подобрана замена. И вот за это спасибо мне, который не хотел потом оправдываться за возможные поломки…

Кирилл вносил в переезд истинный дух первого типа. Благодаря ему, немало ненужных вещей было оставлено на берегу — и немало нужных вещей было найдено и отправлено в трюм. Он сподвиг людей на сбор смолы, на проверку и укрепление парусов (всё ради того, чтобы не брать запасные, ограничившись небольшим запасом ткани) и устроил глобальную проверку припасов — на предмет того, что стоит брать, чтобы потом не выкидывать за борт.

Медоед, к сожалению, относился ко второму типу переезжающих… И хотя он не меньше других болел за правое дело повышения наших шансов на выживание, но, будь его воля, посоветовал бы просто выкинуть всё лишнее, чтобы увеличить плавучесть судна. Впрочем, он и так значительно умерил аппетиты Кирилла по сбору запасов, а ещё весьма эффективно гонял весь посёлок и критиковал действия мастеров и ударников по ремонту и обслуживанию судна.

Были, конечно же, и свои истероиды среди населения. Эти свободные радикалы обнаруживались повсюду, причитая что-то в духе: «Ой, что же делается-то!» или «А что происходит-то? Всё, нам конец?» — и отвлекали всех от работы, даря незабываемые минуты неописуемого раздражения. Впрочем, был там и новый, неизвестный офисным сотрудникам, элемент, который больше знаком тем, кто готовится к ремонту и разводу — шилозадый питомец. Зверь истинно звериным чутьём обнаружил весёлую забаву — ходить за истероидами и действовать им на нервы, увеличивая концентрацию страха и истерики в отдельно взятом коллективе.

Самое смешное, что были и два человека, которые активно поддержали его в этом неблагом начинании. Толстый и Вислый. Сука, они не люди — они питомцы! Эти двое отлично справлялись со всем, что подпадало под определение «разрушение, хаос и бардак», но были практически несовместимы с созидательным трудом — если, конечно, по результатам труда не увеличивались параметры «разрушения», «хаоса» и «бардака».

О Саше не будем говорить… Ведь договорились только о людях, а не о живой вычислительной технике!

И ведь первый день, когда Медоед уговаривал матросов на самоубийственный поход, был спокойным и неторопливым. Мы просто сидели на корабле, стараясь не высовываться лишний раз. Только я, Борборыч и часть ударников ходили посменно дежурить к сарайчику. А СаПа вообще оттуда не вылазил, бережно храня копию «шапочки из фольги» — и всё могло быть таким же размеренным и спокойным и дальше.

Могло бы…

— Ущелье Волн — это бардак! — объяснил Медоед, решив предупредить нас о страшном будущем, когда мы все собрались в сарайчике под прикрытием системы вечером 455-го дня игры. — Волны там со всех сторон бьют! Внутри вода такие танцы крутит, что просто на курсе держаться — уже достижение. Сами волны, кстати, совсем немаленькие! Так что захлёстывать нас будет постоянно.

— Так что, пушки лучше сразу спрятать? — уточнил Борборыч.

— Какое сразу?! — удивился Медоед. — Перед тем, как туда доберёмся, мы будем идти вдоль берега, населённого отвратительными существами. И земляне среди них — самые отвратительные! На всю вашу ораву воды не напасёшься, так что придётся приставать к берегу! Как ты собираешься без пушек к берегу приставать?!

— С ружьём? — предположил я.

— У тебя его отберут, дуло в узел завяжут и вернут прямо в… Спили мушку, Филя!.. — рявкнул Медоед.

— Ты за себя говори! — обиделся я. — Я сам его кому хочешь и куда хочешь вставлю!

— Тогда тем более спили! — огрызнулся бывший лидер Альянса. — Не надо людей злить до того, что они сами захотят тебя убить!

— Так что нам сейчас нужно сделать? — спросил Кирилл.

— Надо сделать из «Трёх топоров» три гребаных подводных лодки, как этот сраный счастливчик Дэвид! — ответил Медоед. — Корпус надо просмолить, а смолу набрать можно на востоке, на границе с вышронцами. Только учтите: ящеры про это дерево знают — это ведь хвоя с их планеты — и они там тоже любят смолу собирать. Ещё надо паруса и такелаж проверить. Все внешние конструкции перебрать. Ещё нам вёсла нужны, и места для того, чтобы ими грести — такие, чтобы гребцов не смыло.

— А чего раньше не озаботились? — хохотнул Котов.

— Потому что во всей этой гребаной игре не найдёшь таких качков, как вот эти двое и их шайка-лейка! — ответил Медоед, указав пальцем на меня и Борборыча.

— Эй! Мы не лейка!.. — возмутился из-за стены кто-то из ударников.

— Игнорировать… Игнорировать эти выкрики с улицы… — будто сам себе напомнил Медоед, а потом приосанился и изрёк. — В общем, я как капитан считаю, что надо максимально облегчить «Три топора» и проверить всё судно до последней досочки. Иначе плавать мы будем только в одном направлении — на дно!

Ясное дело, мы немедленно раскритиковали его идеи и выдвинули свои. В ответ он ругался, требовал беспрекословного подчинения — и вообще был тем самым капитаном, который имеет все шансы радовать тому факту, что ему хотя бы лодку команда выдала после бунта. Зато к концу собрания в сарае Медоед сдался под нашим общим давлением.

И в первый же день отправил ударников сопровождать сборщиков смолы. Добрались мы к вечеру — благо территория у Бирока была небольшая, и до вышронских владений было рукой подать. Вот там, на самой границе, как раз и росла нужная нам хвоя. С густой тягучей смолой, которая довольно быстро сохла и обладала отличными водоотталкивающими свойствами.

И, конечно же, на месте была обнаружена бригада вышронцев, занимавшаяся тем же самым. Сразу бодаться мы с ними не стали и устроились на ночлег, выставив охрану.

День четыреста пятьдесят седьмой!

Вы продержались 456 дней!

Сборщики встали рано. Пришлось и ударникам подниматься, проклиная работящее население Бирока. По утреннему туману мы дошли до рощи — и нос к носу столкнулись с вышронцами, которые нас, понятное дело, уже ждали. Потому что наше прибытие пропустить не могли никак.

— Убирайтесь, бесхвостые! — крикнул ящер, одетый в неплохую броню. — Это наша земля! Ещё шаг…

Вышронец поднял щит, и ещё пятеро таких же бойцов повторили его действие. Где-то в глубине зарослей заскрипели натягиваемые луки. Я махнул Таригу, идущему рядом, а тот вскинул ружьё и, как истинный сын охотника, залепил пулю в щит бойца — так, чтобы никого не задеть. Пуля с такого расстояния не только выбила щепки, но и благополучно пролетела дальше, не оставив больше никаких повреждений.

— Как тебя зовут, боец? — спросил я, подавая знак Нагибатору и Барэлу, вооружённым маленькими пушками.

— Будь ты проклят! — огрызнулся ящер, с удивлением глядя на дыру в своём щите.

— Ладно, Будь-ты-проклят… Странное имя, конечно, но ты теперь слушай сюда!.. — я сделал ещё пару шагов и остановился. — У меня здесь сотня бойцов. И все вооружены такими штуками. А у двоих ещё есть — видишь! — штуки побольше. Короче, шансов у тебя немного.

— А чё это? — удивился вышронец, всё ещё разглядывая дырку в щите. Похоже, он никак не мог взять в толк, как странная дубина в руках землянина может быть связана с его испорченным имуществом.

— Ты даже в рукопашной битве, Будь-ты-проклят, не имеешь шансов! А с этим оружием, которое мы держим в руках — тем более. Если не веришь… — я поднял руку, пресекая возможные возражения. — …То можешь уточнить у кочевников-вышронцев. И ещё у лысых вышронцев с острова на севере.

— А пока я буду уточнять, вы тут смолу собирать будете? — расстроился вышронец.

— Мы здесь так и так будем сегодня смолу собирать, — признался я. — Просто ты можешь не мешать, а можешь умереть. Видишь, как я всё хорошо расписал?

— Это звучит как угроза! — заревел ящер помассивней рядом с командиром. — Видит Первояйцо…

— Не видит, — прервал я его.

— Что не видит? — не понял ящер.

— Первояйцо не видит для вас шансов на победу! — ответил я. — Ни одного.

— Ты откуда знаешь, что видит Первояйцо, а что нет? — взвился командир. — О Первояйцо! Есть ли для нас надежда одержать верх над этими пришельцами?

Вот тут он меня реально удивил, потому что система ему даже ответила. Правда, не совсем то, что он ожидал услышать:

Вероятность вашей победы по совокупности факторов, как то: вооружение, уровень прокачанности характеристик и общая диспозиция сил — составляет примерно «ничего»! Так вы будете драться или нет?

— А мы должны? — с сомнением спросил вышронец.

Должны! Конечно, должны! Вы должны страдать!

Вот подставщица эта система, да? Залп пушек и ружей грянул раньше, чем я успел осмыслить, что произошло. Это я тут разговоры затевал, а ударники — хотели стрелять. Барэл — по кустам, Нагибатор — по деревьям, вызвав обильный листо-вышронце-пад, а ударники — по всему, что впереди шевельнётся.

Бой начинается — …и заканчивается! Земляне победили, вышронцы бегут!

Можно было утверждать, что бой был весёлый, но ведь боя не было!

И опыта за такое — не будет! Опыт только тем, кто впечатлил зрителей!

Вот и как с ней иметь дело после этого? Сама бой спровоцировала, причём так, чтобы точно шансов на длительную перестрелку не осталось — и сама же обделила опытом.

Целый день нас после этих утренних приключений никто не тревожил. Хотя, как рассказали сборщики, от вышронского посёлка до этой рощи за полдня можно было добраться. Так что мы не расслаблялись, а готовились встречать очень расстроенного и очень злого врага. И под вечер, наконец, дождались.

Вышронский отряд в пару тысяч рыл подходил с востока с весьма решительными мордами. Конечно, я в мордах у них не разбираюсь, но сборщики сказали — решительные. И прямо по классике средневековья, впереди ехало полтора десятка решашиархнутых, обряженных в толстую стальную броню.

Я, как обычно, выдвинулся вперёд и с интересом наблюдал за приближением врага. Конечно, была вероятность того, что они закидают меня стрелами… Нет, не было такой вероятности!.. Без кидания понтов у вышронцев ни один бой не обходится.

— Вы убили моих людей! — заревел главный вышронец. — Медоед ответит за это кровью!

— А причём тут Медоед, красавчик? — удивился я. — Мы тут по своим делам!

— А где Медоед? — удивился вышронец и немного растерянно махнул рукой в сторону рощи. — Он же там правит…

— Ха-ха-ха! — я постарался зловеще расхохотаться. — Всё проходит! И власть его над этой рощей тоже прошла! И ваша прошла! Хочешь смолу? Плати!

Зачем? Вот зачем я несу такую чушь? Я никогда не знал, зачем всё это делаю. И да — я уже упоминал — ещё я никогда не знал, что отмочу в следующий момент. И вот в этом была моя сильная сторона. Слабая сторона была в том, что всё это — чушь, а иногда — полная чушь. Вот только если у землян подобные мои закидоны вызывают лёгкий ступор, то вышронцы, ребята простые, часто принимают мой словесный понос за чистую монету…

— Дорого? — озабоченно спросил вождь вышронцев.

— Душа за бочку! — ответил я, самому себе мысленно отвесив подзатыльник.

— И так будет всегда? — уточнил вождь, видимо, прикидывая, кого из соратников ему не слишком жалко.

— Нет, только сегодня! Завтра я отправлюсь по другим своим делам и присвою ещё что-нибудь.

— А! — радостно отмахнулся вождь вышронцев. — Мне будет значительно выгоднее подождать до завтра… Стой, вы же убили моих людей!

— Конечно, убил! Вообще-то хотел с расценками ознакомить, но тут Первояйцо как рявкнет: «Конечно, драться!». Ну мы и ударили!.. — ответил я. — Прошу заметить, не я лез к Первояйцу с такими вопросами. Это твои люди его, наверно, разгневали.

— Так всё нам и рассказывали, о длиннохвостый! — сообщил один из всадников, склонившись к вождю. — И перерождённые, и бежавшие.

— Такова воля Первояйца! — решил вождь. — Ну мы тогда завтра придём?.. Вас же уже не будет тут?

— Нет! — уверенно ответил я, просчитывая, как воспримут новость о ночном отступлении сборщики.

— Ну хорошо… Мы тогда завтра!.. — вождь развернул решашиарха и гордо и уверенно почесал назад, увлекая за собой своё войско.

Скрываясь в зарослях, я еле сдерживался, чтобы не рвануть бегом. И только когда удостоверился, что меня не увидят вышронцы — опрометью помчался к сборщикам. Те как раз уже заканчивали, наполняя последнюю бочку. Новость о срочном отступлении они восприняли без энтузиазма, но с пониманием — хотя наверняка ещё разок хотели посмотреть на позорное избиение давних врагов. А вот мне и пороха, и решашиархов было жалко…

Разбили лагерь мы через пару часов, в темноте. А утром — отправились назад в Бирок. Посёлок к тому моменту полностью погрузился в тот самый дух переезда, где никому ничего не понятно, будущее туманно, а генеральный директор вообще толсто намекает, что проще компанию продать, чем и дальше лицезреть весь этот хаос… В общем, жители Бирока груз из корабля вытащили, разложили под навесами и только и ждали смолу, чтобы отправить Медоеда — свою надёжу и опору — в дальнее плавание не пойми куда, потому что никто ничего не говорит.

А дальше тримаран вытянули на берег, поставили на специальные леса и принялись разбирать, потратив на это целых два дня. Ещё три дня матросы и ударники всё смолили, ремонтировали, проверяли паруса и оснастку. Кстати, система накинула нам единичку в мудрость, привычно обругав за глупость и неразумность, а мы привычно не обратили внимания — закалка была уже ого-го какая…

Собирали «Три топора» немного дольше. Три дня. Потому что, во-первых, ломать — не строить, а, во-вторых, собирали куда надёжнее и попутно укрепляли всё, что можно. Затем тримаран спустили на воду, и ещё целых три дня грузили, перепроверяли всё по десятому разу, крепили всё, что можно и что нельзя (Зверя, если что — нельзя, а те, кто пытался — ходили теперь с покусанными ягодицами, оба два рыжих), ещё раз всё перепроверяли…

Это был почти бесконечный процесс, который продолжался даже в день нашего отплытия. Но я уже в нём участия не принимал, сказав, что и так всё хорошо. Все «Три топора» теперь блестели от смолы, и ходить, не прилипая, можно было только по настилу и по жилой части корабля. И ждать, когда смола высохнет окончательно, никто, конечно же, не собирался.

По договорённости мы всем говорили, что поплывём вдоль западного побережья острова, а потом попробуем пройти вдоль Валов — поискать острова на западе. Причём, вслух это говорили все, даже матросы. И даже на серьёзных щах обсуждали, что мы хотим найти. Не знаю, удалось ли нам кого-нибудь этим обмануть, но пока всё было спокойно и тихо. Оставалось надеяться, что и в Ущелье Волн ещё не поднимется тревога по поводу нашего путешествия…

Последнюю ночь на приколе у Бирока я провёл в каюте на «Трёх топорах». Каким бы плохим моряком я ни был, но вот плеск волн и мерное покачивание меня убаюкивали. К тому же, на корабле всё пахло хвоей, а из приоткрытого окошка веяло морской свежестью. А утром я проснулся оттого, что Медоед толкал прощальную речь. Но я её проспал. Что он мог сказать такого, о чём бы я ещё не знал?

— …И спасу вас от безумного Фили! — вот на этих словах я проснулся и пошёл проверять, кто это там безумен.

Однако речь уже закончилась, а тримаран быстро удалялся от берега, с которого нам махала толпа провожающих людей с радостными лицами. Избавившихся от безумного меня…

Глава 24. Неведомые берега

Плавать вдоль берега гораздо увлекательнее, чем бороздить открытые морские пространства. И дело было даже не в том, что приходилось грести, помогая парусам, а в том, что было на что посмотреть. Правда, мы уже видели проплывающие мимо в первый день берега, когда добирались в Бирок, но и во второй раз полюбоваться пейзажами было интересно.

День пятьсот семьдесят первый!

Вы продержались 570 дней!

Часто отношение к игрокам кажется несправедливым. Но были ли игроки когда-нибудь умными людьми? Нет! Игроки не были умными людьми — и даже излишне образованными не были. Это бывшие паразиты на теле своего общества, потерявшие цель в жизни и опускающиеся на дно! Общество отвергает таких, как игроки, и вот это противоречие во взглядах игроки вынести не могли. И поэтому они здесь! Всё!

Ах да, вот ещё +1 к интеллекту вам, паразиты!

Набрано опыта — 271509/225187 очков опыта!

Достигнут 88 уровень!

Набрано опыта — 46322/462097 очков опыта!

Ещё год назад при таких потерях опыта я бы удавился от жадности. До появления ружей ходил бы понурым ещё пару дней. А сейчас просто пожал плечами и отмахнулся от сообщения. Мне кажется, сними с меня сейчас система все очки характеристик — я бы не переживал. Цели изменились, сместились приоритеты — вот и стало на всё это наплевать.

Утро, лёгкий бриз и пять заинтересованных темнокожих парней на пляже… Причём, заинтересовались они именно нами — и нашим кораблём. Они, конечно, делали вид, что у них просто утренняя пробежка, но вот не верилось мне, что для разминки кто-то будет галопом нестись по пляжу, поднимая в воздух кучи песка.

— Видал! — радостно ткнул мне пальцем в бегунов Медоед. — Ваще отмороженные типы! Уже час за нами чешут… Сначала трое было — а теперь уже пятеро.

— А чего они чешут? — спросил я, наблюдая за красивым бегом детей Африки.

— Хотят обогнать и своих предупредить, — пояснил мне бывший глава Альянса. — У них там, в посёлке, лодок — что грязи. И не дай Бог вдоль берега идти — сразу попытаются захват устроить. Чисто Сомали, сука!

— И скоро их посёлок? — уточнил я, думая, когда пора будет пушки заряжать.

— Завтра проплывём, — ответил Медоед. — Эти скоро отвяжутся: они так долго бегать не смогут, но там дальше и других хватает. Я предупрежу, как будем подплывать.

На смену пяти первым преследователям пришло ещё двое быстроногих жителей юга. Они тоже бежали за кораблём часа три-четыре, а потом откололись. Однако на смену им пришли новые бегуны, что надеялись на нашу глупость. За этим концертом было крайне интересно наблюдать. Обитатели Барбеса и окрестностей вообще отличались разнообразием в одежде и вооружении. Были среди них и чистые папуасы в кожаных трусиках и с деревянными кольями. Были и более экипированные — кто в коже, кто в ткани. Попадалось оружие железное, стальное, каменное, костяное — кто во что горазд. Так что вообще посмотреть было на что. И ведь совсем не напрягало ребят, что мы уже к вечеру все нацепили стальные шлемы и нагрудники — не боялись они нас. Были уверены в том, что победа будет за ними, и вот это несколько удивляло.

В какой-то момент нам приелось наблюдение за марафонцами, пытавшимися нас преследовать. Тем более они просто бежали по берегу — и всё. Никто нам ничего не кричал, никто не махал — ну бежит себе темнокожий, в смысле, афрожертвожаднер, и бежит — и чего внимание обращать? Может, тут вообще такое часто случается.

Ночью мы грести переставали — шли только под парусом, потому что Медоед опасался налететь на мель. Корабль отходил после заката подальше от берега и спокойно тянулся дальше. А все, кто целый день сидел на вёслах, могли, наконец, отдохнуть.

День пятьсот семьдесят второй!

Вы продержались 571 день!

А утром мы снова вернулись к берегу, и ударники продолжили бодро грести. Удивительное дело, но наши сопровождающие куда-то делись — пляж был девственно пуст, что совсем не понравилось Медоеду.

— Обогнали, сволочи… — заметил он, когда я приблизился. — Готовьте пушки, господа! Сейчас будет концерт!

К сожалению, до концерта прошло ещё часов пять — не меньше. Но потом да, вот потом концерт всё-таки состоялся. Мы проходили мимо неглубокой бухты, и там, в её глубине, находился посёлок, будто сошедший со страниц «Сказок тысячи и одной ночи» — ведь там же описывались трущобы, да? Если описывались, то вот именно с этих страниц он и сошёл. С той лишь разницей, что никакого дворца раджи в центре не имелось — исключительно утилитарные трущобы.

Десятки мостков сходили в воду, а на растянутых повсюду верёвках сушились какие-то тряпки, вялились рыба и мясо. Самые высокие дома достигали двух этажей, но всё же большая их часть была одноэтажной. Однако самым интересным зрелищем был лодочный флот.

Сколько на берегу было мостков, столько лодок и двигалось теперь нам наперерез. Были там и какие-то плоскодонки, и помесь байдарки с каноэ, и просто плотики… И на всём этом радостно галдели темнокожие пассажиры, размахивая разнообразным оружием. Отовсюду неслись крики вроде таких: «Плати! Стой! Плати!», «Пошлину оплатить надо!», «Новые рабы!», «О, ещё снежки!» и «Дай миллион!» — и это если от мата очистить. Мат, правда, был не русский и большим разнообразием не отличался, но всё равно было его очень много.

— Ну что? Пушками встретим или так по рогам надаём? — спросил Борборыч.

— Героически надаём! Подпустите их поближе, я им покажу снежка! — заревел Нагибатор.

Флотилия тем временем подошла достаточно близко, чтобы начать стрельбу из луков — и в нас полетели заточенные палочки и стрелы с костяными и каменными наконечниками. На лодках поднялся радостный галдёж, а система сообщила всем о начале боя.

— Подвиг ещё нужен? — крикнул я Нагибатору, прячась от стрел.

— Уже нет! Давайте их издалека расстреляем! Нет в них подлинного героизма — только трусость! — обиженно ответил Нагибатор, выдирая из рукава стрелу.

— Ну тогда огонь! — тонким жеманным голосом заявил Толстый.

— Беспощадный огонь! — не отставал от него Вислый.

Жахнули пушки, извергая вонючий дым — и сразу откатились назад, насколько позволяли стопоры. Наш тримаран ощутимо тряхнуло от слитного залпа. А когда дым рассеялся, армада утлых судёнышек уже гребла к берегу, унося от верной гибели верещащих пассажиров. Но вот тут мы решили не останавливаться и дали вслед второй залп…

Если после первого залпа рядом остались дрейфовать три десятка пустых лодок, то после второго залпа — всего пять. Хотя на многих судёнышках стало явно просторнее… Дальше картечью стрелять уже не было никакого смысла, и Борборыч махнул рукой:

— Ядрами заряжай! Дадим по посёлку залп, чтобы помнили…

— Не надо по посёлку! — попросил я. — Ещё система за штурм посчитает — и плати потом штрафы…

— Ах ты ж! Точно!.. — расстроился наш тактик. — Забыл совсем…

Опыта за такой бой система хоть и накинула, но всего жалкие двести пятьдесят восемь единиц. Ещё и наругалась, что мы такие вялые и безынициативные. Хотя наругалась тоже без огонька — чисто для проформы. Зато больше нас обитатели Барбеса не беспокоили. Если кто и выходил на берег, то провожал корабль тоскливым взглядом и вслед не гнался.

К концу дня, по словам Медоеда, мы проплыли границу Барбеса, и началась территория итальянцев. Впрочем, как я понял, здесь хватало и испанцев, и португальцев, и даже сбежавших из Барбеса французов. Однако ни вечером, ни утром следующего дня мы никаких признаков жизни на берегу не обнаружили. Медоед объяснил, что на границе с Барбесом стараются не селиться — слишком часто его обитатели ходили в набеги на соседей.

— Посёлков тут нет, зато есть несколько укреплений. Но ты не переживай!.. — заметил Медоед. — Нас уже наверняка заметили. Чёрные тут любят всё и у всех барабать, так что границу здесь всегда стерегут. И сухопутную, и морскую. Подойдём к посёлку и попробуем договориться о пополнении запасов. А то свежатина кончается, да и вода — тоже…

— А нападать не будут? — поинтересовался я.

— Нет, но могут просто послать на три буквы, — отмахнулся Медоед.

Первые посёлки появились на следующий день: деревушки, маленькие лагеря, рыбацкие лодки. Люди на проплывающий корабль смотрели с интересом, но без особого страха. Сразу было видно, что чувствуют себя под защитой. Ну и защита иногда на берег выходила — бравые молодчики с более или менее нормальным вооружением и бронёй. Поглазеют на нас и пойдут по своим делам…

К обеду следующего дня мы добрались и до столичного итальянского посёлка. Ничего особо выдающегося в нём не было — всё те же домики из светлого кирпича, местами покрытые белой штукатуркой, а ещё множество маленьких причалов на берегу. Только, в отличие от Барбеса, этот посёлок вовсе не напоминал трущобы. В застройке чувствовался единый план и порядок.

И даже в порту — который, по определению, является местом хаотичным и суетным — даже там было видно, что всё это не само собой построилось. Каждый причал был вписан в общий рисунок, пусть и казался, на первый взгляд, самобытной и независимой постройкой. Множество лодок в заливе занимались ловлей рыбы, а два кораблика — прикрывали их с моря.

Кораблики напоминали наши — те, что курсировали между Мысом и другими посёлками. Они были чуть покрупнее и выглядели более основательными, но выходить на них в море я бы не стал. В сравнении с вышронскими ладьями они безнадёжно проигрывали. «Три топора» выглядели на их фоне настоящим боевым линкором. И итальянцы это оценили сразу, выдвинувшись в нашу сторону всем составом своего флота.

Наши матросы спустили парус, сбросили в море якоря, останавливая корабль, и стали ждать прибытия местных хозяев. Медоед вышел на борт, обращённый к городу и судёнышкам итальянцев, и даже рукой помахал, обозначая своё присутствие. Это, к слову, сразу сбросило какое-то напряжение, ощущавшееся в воздухе, а итальянцы перестали спешить к нам навстречу и выпустили вперёд лодку с тремя людьми. Что-то вроде досмотровой команды…

Её глава — классический такой итальянский парень с тёмными кучеряшками волос, одетый в металлический нагрудник, лёгкую тканевую одежду и широкополую шляпу, перебрался к нам и поприветствовал Медоеда.

— А, русская мафия! Давненько к нам не заглядывал! — он протянул руку Медоеду, и тот её крепко пожал.

— Да я бы к вам жмотам и ещё дольше не заходил! — сообщил ему Медоед, но собеседник только развеселился от его заявления. — Но тут у меня пассажиры нарисовались… И сподвигли меня на дальние странствия.

— Кто такие? — спросил итальянец и, воспользовавшись оказией, принялся внимательно осматривать всё вокруг.

И первым, за что зацепился его взгляд — были пушки. Мы хоть и заткнули дула деревянными пробками, но пушка остаётся пушкой даже в таком виде. К тому же, стоящие рядом ящики со снарядами и порохом однозначно говорили о назначении орудий.

— Не бутафория? — с подозрением спросил итальянец.

— Нет, Марко, это не бутафория! — гордо кивнул Медоед. — И те безразмерные стволы за спиной ребят тоже… Филя, познакомься — это Марко. Шеф местной портовой охраны.

Я теперь уже официально (а до этого просто подслушивал!) подошёл и поздоровался.

— Как я вижу, вы ребята серьёзные… — заметил Марко. — Откуда взялись?

— С острова три-восемнадцать-пять, — ответил я.

— А, помню… Про вас ещё какой-то странный квест был! — кивнул Марко. — Но мы не участвовали — своих дел хватает. Что у вас там было, что так не понравилось местной системе управления?

— Мы там были… — усмехнулся я и не стал скрывать. — Это нас нужно было завоевать.

— Ну тогда и хорошо, что мы не участвовали! — Марко усмехнулся, покосившись на пушки. — Ладно, чего у нас забыли?

— Мы просто плывём дальше на юг, Марко, — пояснил Медоед. — Хотели бы прикупить припасов в вашем порту.

— А платить опять потом? — насмешливо спросил итальянец, вздёргивая бровь.

— Платить будем сразу! — успокоил я его. — Опыт, передаваемые очки… На берег даже сходить не будем — не волнуйтесь.

— Да я за это не переживаю! — Марко пожал плечами. — У нас всё равно не разрешено по городу с серьёзным оружием ходить. А вот по припасам…

— Что, опять торгуешься?! — возмутился Медоед. — Марко! Я тебя умоляю!..

— Да я бы и поторговался, но склады пусты!.. — эмоционально развёл руками итальянец. — В портовых — так точно нет ничего. Так что из своих запасов я ничего не продам. И город вряд ли согласится торговать. Недавно очередные твари расплодились — и пожрали всё, что могли… Пару дней назад мы последних добивали. Пока снова наполним хранилища…

— А воду? — спросил я, помня о том, что запас воды у нас небольшой. — Воду пополнить можно у вас?

— Да воду пожалуйста! Медоед расценки знает… — Марко кивнул на бывшего главу Альянса.

— Марко, так, может, узнаешь у властей — вдруг продадут чутка? — взмолился Медоед. — Не хочу я с прионцами якшаться…

— Уточню, но вы особо не рассчитывайте!.. Ждите здесь и скажите сразу, сколько воды надо.

Итальянец вернулся на лодку и отправился в город. Его не было пару часов, а когда он вернулся, то только и мог, что руками развести. В городских складах неизвестные насекомые тоже успели порезвиться… Если итальянцы и врали нам, то настаивать в любом случае было бесполезно. Не хотят нам припасы продавать — и ладно. Посидим на пайках, которые нам в Мысе сделали. Надо будет только поохотиться, потом что Зверь их долго лопать не станет — он нормальное мясо любит.

Получив воду, мы подняли паруса и отправились дальше, постепенно забирая на юг. На следующий день мы покинули итальянские земли и вошли, по словам Медоеда, на территорию прионцев. Самих обитателей видно не было, но вот это было, как я понял, вполне нормально. Они редко отходили далеко от своего улья — разве что им требовался действительно редкий ресурс.

— Как только сойдём на берег, жди гостей, — пояснил Медоед, когда Саша начал его расспрашивать. — Эти гады… Они реально как-то чуют любого, кто к ним забрёл, и сразу присылают отряд солдат.

— У них и солдаты есть? — удивился Саша. — Я думал, они как обычные насекомые. Не, ну я про муравьёв помню…

— Они вполне себе разумные, и всё у них есть. Оружие есть, инструменты есть, — Медоед поморщился. — Солдаты, рабочие, аристократия… У них даже система прокачки какая-то своя — не такая, как у нас, у землян.

— У нас тоже другая! — заявил один из вышронцев-матросов.

— Да что ты затираешь? Ваша почти не отличается! — отмахнулся от непрошеного советчика бывший глава Альянса. — А у этих вообще муть какая-то…

— Так… И как с ними договариваться? — спросил Саша.

— Сейчас правим к берегу, а я выхожу и общаюсь, — ответил Медоед. — Между собой у них связь телепатическая, типа того… Зато ответ получим сразу.

— И они нам припасы продадут? — спросил Кирилл.

— Нет, они разрешат их пополнить своими силами, — Медоед покачал головой. — Всё, к берегу, народ!

«Три топора» ткнулись в песчаный пустынный пляж и замерли. Бывший глава Альянса с кряхтением выбрался на берег, таща с собой табуретку. После чего отошёл от корабля на десяток шагов, где поставил табуретку в песок, уселся и стал ждать. Ждать пришлось час или около того…

Неожиданно заросли на берегу зашевелились, и на пляж выбрался целый десяток прионцев. В первый момент я чуть за ружья не приказал взяться — так сильно они напоминали пресловутых панна-тулу. Однако нет, это были не они. Стоило прионцам приблизиться, как стало понятно, что перед нами совсем другой вид. Хотя принципиальных отличий в строении у них от других обитателей Приона не наблюдалось.

В основе прионских организмов так и были слизни, заметные местами из-под внешних пластин скелета. Разумные прионцы, видимо, выбрали для себя более гуманоидную внешность. Тело у них изгибалось буквой «L». На той части, что находилась горизонтально, имелось две пары ног, а на вертикальной части — две пары рук с десятком гибких тонких пальцев. Головы у них отсутствовали, а вместо них имелся только рот — на верхней части туловища. Рядом торчали на усиках большие круглые глаза.

Поверх природной брони были накинуты какие-то туники из плотного меха. А в качестве оружия использовались копья с каменными наконечниками и щиты. Они окружили Медоеда, которому явно было не по себе, и остановились, все разом мгновенно замерев. Впрочем, наш дипломат от криминала тоже не шевелился, и я было подумал, что это просто такой ритуал приветствия. Ровно до тех пор, пока Медоед не заговорил, и не стало понятно, что переговоры давно уже начались:

— Заверьте от меня королеву, что мы просто путешественники. И просто хотим пополнить припасы на вашей земле, если вы дадите нам разрешение!

На бедного бывшего главу Альянса смотреть было больно. И то, как он тщательно подбирал слова, и то, как старался не шевельнуться лишний раз — всё говорило о том, как ему некомфортно и как тяжело ему даётся общение с инопланетянами.

— Мясо, фрукты, овощи, вода…

— Готов подтвердить, что согласны оплатить пребывание десятой частью собранной здесь добычи…

— Заверяю, что мы не будем покидать обозначенные земли…

— Передайте вашей королеве нашу благодарность…

Вслух говорил только землянин. Прионцы его как-то понимали и, видимо, телепатически доносили до него свои слова. Однако сами они при этом ни звука не издавали. А после последних слов Медоеда встречающие развернулись и скрылись в зарослях. Медоед поднялся, взял свою табуреточку и на негнущихся ногах направился на корабль. И только на борту он позволил себе с шумом выдохнуть и поделиться своими мыслями.

— Ненавижу с ними говорить! — сообщил он. — Ощущение, что у тебя кто-то в башке роется…

— А как же «шапочка из фольги»? — удивился я.

— Пришлось отключить!.. — буркнул бывший глава Альянса. — Не могли мне ничего передать через неё… А словами солдаты и рабочие у них не общаются.

— И как результат-то? — уточнил Котов.

— Нам выделили участок земли для добычи рядом с Гремящим Берегом. Есть тут такое место… — Медоед зябко повёл плечами. — С мясом там швах — много не добудешь. А всякая растительная пища есть. Так что мы теперь на диете. На овощной и фруктовой.

— А мясо? — возмутился один из матросов.

— А мясо братьям нашим лучшим! — рявкнул Медоед и указал на Зверя. — Если не хотите, чтобы он сожрал вас!

Матросы печально вздохнули, а рыжие за моей спиной принялись уговаривать Зверя делиться с ними. Нет, ну натурально, не игроки — а питомцы! И ведь договорятся, знаю я их…

Глава 25. Гремящий берег

«Три топора» проплыли всего ничего от места переговоров с прионцами, как впереди стал различим тот самый грохот. Это определённо был грохот волн, но он был совершенно необычным и необъяснимым — во всяком случае, пока не увидишь, как он возникает.

Мы плыли вдоль скального обрыва многометровой высоты, и то ли глубина тут под берегом была большая, то ли просто здесь разбивалось какое-то течение, но прибой в этом месте был очень громкий. Однако грохот возникал не поэтому. На самой границе с морем вся скала была изъедена множеством пещер и каверн, куда врывалась морская вода — и там, многократно усиленный эхом, прибой гремел не переставая.

Возникало ощущение, что ты слушаешь одновременно три-четыре прибоя, которые не совпадают друг с другом по длине волны. Обычно так шумит водопад, вот только у водопада свой звук, а у волн свой — и здесь был именно грохот прибоя, не умолкающий ни на секунду. Звук был настолько непривычным, настолько чуждым всему тому, что мне доводилось слышать, что внутри рождался какой-то инстинктивный страх…

Зато теперь не стоило больше гадать о том, почему этот берег назвали Гремящим, и почему тут всё плохо с мясом. Был бы я тем самым мясом — так старался бы держаться от этого чудесного места подальше. Даже Зверь, послушав этот искажённый шум прибоя, принялся поскуливать и прикрывать морду лапами.

— Медоед, тут везде так? — крикнул я, стараясь перекричать голос моря и его многочисленное эхо.

— Чего?! — не расслышал бывший лидер Альянса.

— Тут, говорю, всегда так?! — снова проорал я, подходя ближе.

— А… э… аю! О… о…р… о… э! — проорал Медоед в ответ.

— Чего?! — не понял на этот раз уже я.

— А… и… и… уэ! — только по жестам я понял, что Медоед просто предлагает подойти поближе, а потом спросить.

Грохот усилился — и теперь даже часть гласных услышать не удавалось. «Три топора» старательно уходили от берега, чтобы не попасть в потоки стремящейся под скалу воды.

— Тут везде слышен этот грохот? — громко спросил я, приблизившись. Да и то орать приходилось почти на ухо собеседнику…

— Нет, мы высадимся в бухте! Там потише! Не отвлекай! — ответил Медоед и вцепился в штурвал.

Я вернулся к вёслам и принялся старательно грести. Наш корабль мотало на потоках, но ветер и сила наших могучих рук двигали его всё дальше и дальше вперёд — пока скальный берег не оказался разорван полукруглой широкой бухтой, куда наша команда и направила «Три топора».

Внутрь бухты нас буквально внесло… И сразу грохот стал тише и приобрёл знакомые нотки прерывистого прибоя. Волна в бухте тоже была немаленькой — и даже более того, вода, загоняемая то ли ветром, то ли течением внутрь, создавала высокие и острые валы. Полоса мокрого песка тянулась на три-четыре десятка метров. Именно туда и дотягивался край разбившихся о берег волн.

При этом близко к берегу подойти было невозможно. Тримаран имел для этого слишком глубокую осадку, поэтому якоря — все пять, что имелись на борту — скинули метров за сорок от берега. Таким образом, чтобы выбраться на сушу, надо было ещё пройти почти сто метров по колено в воде.

Первым на берегу оказался, предсказуемо, Зверь. Он рванул дальше в лес, не останавливаясь, и больше всего я боялся, что он просто не заставит себя вернуться. С другой стороны, это его выбор и его решение: он всё-таки не собака — и беспрекословно подчиняться приказам не может. Или не хочет, что в его случае равносильно «не может». Он ведь парень прямолинейный! Хочет — значит, может. Не хочет — значит, не может. Мы, люди, так разучились, наверно, а вот у него это вполне естественно выходит…

Следующими на берегу оказались матросы со швартовочными канатами, с которым они устремились в сторону границы пальм. Я всегда недоумевал, зачем эти канаты делают такими длинными, когда в норме хватает метров двадцати. И вот теперь понял: как раз для таких случаев и делают. Полагаться лишь на якоря не имеет смысла — слишком бурное море.

А потом на берег начали сходить уже все подряд. Хотелось и на твёрдой земле постоять, и от берега отойти подальше, чтобы грохот волн стал потише — и вообще нужно было разжечь костёр, построить навесы и устроить отдых там, где земля не ходит под ногами туда-сюда. В общем, мы, как нормальные сухопутные крысы, стремились вернуться в родную среду…

Долго рассиживаться не пришлось… Близился вечер, а для ночёвки ещё ничего не было готово. Однако, забравшись в заросли на несколько метров, все почувствовали себя лучше. Постоянный низкий звук, исходивший от побережья, здесь не так сильно давил на уши.

— Прионцы, гады, сами ненавидят это место и всех сюда шлют! — буркнул Медоед. — Километров через пять начнутся нормальные пляжи и нормальный берег… Но туда они и сами могут прийти.

— А сюда, стало быть, посылают таких мимокрокодилов, как мы? — спросил Борборыч.

— Ага, падлы, сами даже подойти боятся. Зато если ты без разрешения влезешь — потом они тебя будут считать своим врагом, — кивнул Медоед. — Вот и приходится сначала у них спрашивать, страдать, а потом ещё и тут страдать.

— И что, никто не пытался их отсюда выбить? — удивился Котов.

— Пытались, ещё до моего прибытия… — Медоед пожал плечами. — Результат? Ну вот вам и результат…

Был в ночёвке в этом месте один несомненный плюс — ни один нормальный крупный хищник сюда даже не пытался соваться. Впрочем, крупных травоядных здесь тоже не встречалось. Водились всякие мелкие грызуны, кабанчики и инопланетная живность, сумевшая приспособиться. Поймать всю эту фауну было довольно сложно, но определённые методы имелись.

Была только закавыка в том, что прионцы требовали десятую долю с добычи. И каким-то образом всегда отслеживали обман. Причём, так чётко отмеряли, что приплыв к ним снова, можно было услышать требование доплатить за предыдущий раз. И если не доплатить, то больше вообще не пустят. Совсем уж редко прионцы разрешали постоять на более удобных местах, но для нас никакого исключения делать не стали.

Честно говоря, вот у меня совершенно по-ксенофобски зачесались руки взять отряд и навалять им по первое число… Тем не менее, я сдержался, помня о просьбе Медоеда не обострять отношения с соседями. В конце концов, возможно, что со временем их всё равно отсюда выбьют, припомнив им и снобизм, и заносчивость, и эксплуатацию. Хотя не так много здесь было мореплавателей, чтобы критически много обиженных успело появиться…

И тут я впервые задумался о том, что будет, если наш поход увенчается успехом. Как будет жить местное общество, чем оно будет заниматься? Как избежать перенаселения планеты, и кто будет за порядком следить? Я старательно запрятал все эти вопросы как можно глубже в память, покосившись на мигающую иконку «шапочки из фольги» — в последнее время её постоянно кто-то невидимый пробовал на прочность.

Обустроить лагерь успели до заката. На следующие два дня планировался сбор припасов. Не то чтобы у нас они практически закончились, но Медоед наотрез отказывался приставать к западному побережью острова. И, наверно, у него были на то причины. Правда, он их отказывался открывать общественности — признался только, что основная проблема не в нём. В любом случае, мы собирались забить тримаран под завязку на две недели вперёд.

А для этого нам предстояло много работы, о которой я, честно говоря, успел уже позабыть… Все эти сборы овощей, фруктов, корешков и тушканчиков — изысканное развлечение первых месяцев пребывания в игре — теперь меня как-то не вдохновляли. Но и отлынивать, пользуясь своим положением, я всё-таки не стал.

День пятьсот семьдесят седьмой!

Вы продержались 576 дней!

Ночью ветер переменился и начал дуть прямо в бухту. В результате я проснулся от усилившегося грохота — а ещё потому, что звуки прибоя стали явно ближе. Волны теперь были ещё острее и закатывались куда дальше на берег. Местечко, где нам разрешили высадиться, и в самом деле было той ещё дырой… Небось, когда ветер дует к морю, тут вообще полбухты мелеет так, что не выплывешь.

А ещё и этот грохот, искажённый и постоянный, который вызывает внутри животный ужас, давит на уши и мешает спать… Я постоял, посмотрел на всё, что происходит — и вернулся под бок к Арише, которая тоже не спала. Да и большая часть участников экспедиции не смыкала глаз — ровно до тех пор, пока снова не изменилось направление ветра.

В итоге утром все встали невыспавшиеся и хмурые, и, если бы не игровые условности, которые легко возвращали бодрость через несколько минут после сна, мы бы точно все передрались. Наши мастера сразу принялись сооружать ловушки на зверей, а часть ударников, вместе с матросами и солдатами из Мыса, отправились собирать дары природы. А те, кто не хотел заниматься веганскими дарами природы — зарядили ружья и пошли искать дичь.

Граница, за которую нам запрещалось заходить, располагалась в глубине бухты — километрах в пяти от берега. Полукруг леса был довольно большим, и поиск добычи нам предстоял долгий. Собственно, охотников интересовали всякие свинки и им подобное инопланетное зверьё, для которых силки не подходят, а подстрелить можно без потери половины тушки.

Групп охотников было три, и в нашей был только первоначальный состав ударников, которых в этот раз ради разнообразия вёл Тариг, а не Борборыч. Мы сначала обогнули по разрешённой для промысла границе половину бухты, а потом углубились в лес в поисках места, без которого никакая живность не протянет — водопоя. В море здесь впадала пара ручьёв, но на серьёзные источники воды они явно не тянули…

А вот круглое родниковое озеро — вполне себе подходило. Мы подыскали местечко, устроили засаду и стали ждать. Из глубины леса раздавались выстрелы — там шла азартная охота, уменьшавшая поголовье местных животных, а мы всё продолжали ждать. И дождались.

Из леса к озеру выбралось семейство земных свинок. Размер у них был небольшой, шкуры были покрыты жёсткой тёмной щетиной. Впереди вышагивал гордый, только очень трусливый, кабан, а за ним — четыре самки и пятеро подрощенных поросят. Они постоянно останавливались, озирались, похрюкивали и были явно встревожены. Собственно, я подумал, что встревожены они как раз нашим вторжением.

Когда звери подошли к воде, мы дружно прицелились и дали слаженный залп. Свиньи и поросята свалились как подкошенные, и только кабанчик с визгом попытался уйти, хотя по всем правилам должен был уже сдохнуть. Впрочем, пятьдесят шестой уровень гадёныша как бы намекал на то, что он был матёрым секачом, не раз спасавшим свою тушку от тех, кто хотел им закусить.

Я бы его отпустил, но заскучавшие ребята не стали этого делать и кинулись азартно догонять подранка, не давая ему сбежать. Кабанчик расстраивался, визжал ещё громче (особенно, когда его удавалось схватить за ногу), пытался поддеть обидчиков клыками, но и сбежать не мог. Мы с Борборычем тоже пытались помочь в поимке, но, если честно, без особого энтузиазма.

Когда кабанчик в очередной раз проносился по берегу озерца, оттуда вылезло щупальце, ловко уцепилось за ногу животного и начало тянуть его в воду. И, надо сказать, тянуло оно вполне себе сильно, потому что как бы ни визжал и ни вырывался подранок, но край воды неуклонно приближался. Ударники с удивлением на это уставились, А я… Пусть я и сам готов был несколько минут назад отпустить пятачка в лес, но это вовсе не повод уводить у меня мясо из под носа…

В два прыжка я оказался рядом, обхватил кабана за туловище и потянул на себя. Кабан обиженно заверещал, потому как почувствовал, что может сейчас размножиться без помощи самок — став сразу двумя половинками одного трусливого свинтуса. Однако щупальце поддалось, и я сумел отыграть для нашей добычи пару шагов. Потом, правда, неизвестная тварь, засевшая в озере, опомнилась и усилила давление.

Я упёрся пятками в землю и потянул что было силы. Кабанчик принялся брыкаться всеми копытцами, стараясь вырваться из западни, в которую он попал. У него на морде было написано, что вот одно дело — пуля в сердце или утонуть в озере, а совсем другое — умереть вот так, будучи спортивным снарядом в перетягивании «кабаната». Жизнь его к такому не готовила… Щупальце стало тянуть ещё сильнее.

Подбежавший Борборыч схватился уже за меня, стараясь задержать наше с кабанчиком медленное сползание в озеро. И, совместными усилиями, ноги дёргающегося и визжащего кабана были выдернуты из захвата щупальцев, в которых осталась только щетина. Мы с рейд-лидером упали на землю, а наш подранок понял, что пробил час свободы — и рванул в сторону леса. Попытавшегося его схватить Быгу озверевший в конец секач чуть не проткнул своими клыками. А уже через несколько секунд его возмущённый визг затих в чаще…

— Ну вот, теперь он всему лесу нажалуется, какие тут сволочи завелись!.. — философски заметил Толстый.

— И мы точно больше ничего не поймаем, — кивнул Вислый.

— Куда тянешься, урод?! — закричал Тариг, кидаясь к месту упокоения кабаньего семейства, где очередное щупальце попыталось стянуть нашу добычу.

Пока Тариг и Кадет отбирали у обнаглевшего щупальца одну тушку, ещё три щупальца вылезли из воды и потянулись к свинкам. Тут уже я не выдержал, выдернул Молот Минотавра и, подбежав, от всей души отвесил по обнаглевшим конечностям.

Бой начался. Филя решил помериться силами с озёрным хентай-крабом скитисским.

Покажи ему, краб!

Система, ты болеешь не за того!..

Вы нанесли озёрному хентай-крабу скитисскому 11260 урона

Коэффициент урона — 0,4

Жизнь озёрного хентай-краба скитисского 93740/105000

Поверхность озера забурлила, и на берег вылез ещё десяток щупалец — а потом вода резко просела вниз, выпуская на волю обитателя пресных глубин. На краба он был похож разве что панцирем, в щели которого едва угадывались глаза. Ног у твари не было — только щупальца. Целых двенадцать штук…

Скитисский озёрный хентай-краб

Уровень: 98

Опасность для игрока: ой, всё!

Не знаю, что за любитель непристойных мультиков дал название этой твари, но я был уверен — сношать хентай-краб здесь никого не собирался. Только хардкор — только поедание без предварительных ласк. Я не стал ждать, когда это произойдёт, подхватил под мышки пару поросят и кинулся бежать. Другие ударники тоже не отставали — и спустя пару секунд уже все мы удирали с добычей прочь.

К сожалению, хентай-краб считал, что добыча его. Ну потому что это его поляна, и он на ней всегда кушает. Поэтому, бодро шевеля тентаклями, чудище ломанулось за бессовестными грабителями, показывая, что он не только водная тварь, но и вполне себе сухопутная. А потому — всё-таки краб, а не что-то на него похожее. Мясистые щупальца поднимали панцирь над землёй примерно на метр, и двигался он слишком бодро, чтобы мы могли оторваться.

— Бросайте свинтусов! — приказал Борборыч.

— Ну нет!.. — не согласился я.

— Бросай свинтусов и дерись! — потребовал рейд-лидер.

— Ну раз дерись, то ладно!.. — ответил я, отпуская добычу и выхватывая молот, поскольку после того залпа по хрюшкам никто не додумался снова зарядить ружья.

Не ожидавший моего возвращения краб слишком увлёкся и подпустил хищную двуногую добычу чересчур близко. Молот Минотавра с размаху врезал по ближайшему тентаклю — и теперь уже всерьёз.

Вы нанесли озёрному хентай-крабу скитисскому 9324 урона

Коэффициент урона — 0,3

Жизнь озёрного хентай-краба скитисского 84416/105000

Всерьёз получился слабее, чем вскользь. Следующий удар по панцирю подсказал, что так просто я эту мега-тварь не завалю… Панцирь удар выдержал, а урон не прошёл вообще. А потом на меня будто дерево свалилось, впечатывая в землю…

Получен урон щупальцем-манипулятором — 21680

Жизнь 172142/176202

Понимая, что сие порно-наваждение только что одним попаданием срубило с меня бонусные проценты жизни, я не стал разлёживаться — хотя больно было очень — и бодро перекатился в сторону. Как раз вовремя, потому что на то место, где я лежал, обрушилось второе щупальце, поднимая в воздух комья дёрна. Третье щупальце я встретил крюком на молоте, который глубоко врезался в плоть краба.

Вы нанесли озёрному хентай-крабу скитисскому 15960 урона

Коэффициент урона — 0,5

Жизнь озёрного хентай-краба скитисского 68456/105000

Заверещавший краб дёрнул щупальцем, и я вместе с молотом оказался в воздухе, летя навстречу ещё трем щупальцем, собиравшимся меня — прямо как бейсбольный мяч — отправить за пределы поля. Понимая, что после встречи с убийственными тентаклями я уже, наверно, не поднимусь — я закрыл глаза. И в этот момент грянули первые выстрелы. Ударники вовремя сориентировались, перезарядились и дали залп. Но не по щупальцам, а по щели панциря.

Чудовище задрожало, его тентакли безвольно опали — и панцирь с гулким стуком осел на землю. Я тоже упал на землю, но мой полёт продолжался чуть дольше…

Получен урон землёй — 3650

Жизнь 168492/176202

Вы тоже земле что-то нанесли, но она добрая — она вас уже простила.

Бой завершён. Озёрный хентай-краб скитисский повержен.

Вы получаете 9979 очков опыта (поделен между союзниками).

Набрано опыта — 56301/462097 очков опыта!

— С-с-с-котина! — сумев подняться на ноги, я доковылял до краба и отвесил ему смачного пинка.

— Ну вот зачем бить такую знатную добычу? — удивился Тариг.

— В смысле, добычу? — не понял я.

— Филя, ты головой слишком сильно приложился? — удивился Борборыч. — Да мы одно такое щупальце будем неделю есть.

Ну с неделей он всё-таки загнул — полезного мяса при внимательном осмотре в крабе оказалось не так чтобы много. Внутри конечности было немало несъедобных хрящей, но вообще с двенадцати щупалец мы набрали почти два центнера. И то выбирали придирчиво, стараясь сразу отбросить всё подозрительное. А ещё в тушке, скрывавшейся под панцирем, килограммов сто пятьдесят вкусностей и полезностей нашлось.

В общем, одной своей неудачной охотой мы вообще избавили себя от необходимости охотиться — на радость всем участникам экспедиции. И даже Зверь вернулся, когда над лагерем разнеслись ароматы жареного мяса. За день мой питомец отъелся, явно не теряя времени даром, и теперь просто хотел попробовать, что мы там сами сумели добыть. Правда, потом снова сбежал, потому что его чуткий звериный слух явно не был готов долго терпеть грохот в бухте.

Ночь прошла спокойно, а утром возобновился сбор продуктов. Десятую часть, мы, как и требовали прионцы, снесли к границе выделенной нам для добычи территории — да там и оставили. Точнее, отнесли даже больше — с учётом того, что ещё добудем в течение дня. В лагере всё собранное спешно сушили, солили и коптили. Понимая, что иначе не успеем, даже соорудили коптильню на тримаране, чтобы зазря продуктам не пропадать.

А вечером прибежал скулящий Зверь. Его не остановил даже грохот прибоя. Питомец скулил, толкал меня своим мокрым носом и чего-то немедленно требовал. Я вот не понял, а Медоеду понадобилось совсем немного времени понаблюдать за Зверем, чтобы верно всё интерпретировать…

— На корабль! Быстрее! — заорал он во всю глотку, размахивая руками. — Все на корабль!

— Что случилось?.. Что происходит?.. — посыпались со всех сторон вопросы, но Медоед только отмахнулся.

— Тикаем! Живо! — повторил он.

В лучах заходящего солнца мы подхватили пожитки и заготовленные припасы — и рванули к «Трём топорам», пробиваясь через волны прибоя. Зверь, увидев, что его, наконец, поняли правильно, сам заскочил на палубу и, скуля, скрылся в трюме. Он всё ещё чего-то боялся, но, похоже, лишь Медоед догадался, чего именно.

Чтобы ускорить загрузку, мы выстроились цепью от берега до корабля. На перетаскивание в трюм время не стали тратить, скидывая всё прямо на настил. В результате вся работа заняла не более двадцати минут. Под грохот прибоя, под крики птиц, поднявшихся над деревьями, мы отвязали швартовочные канаты, подняли якоря и отчалили, быстро выгребая от берега.

— И чего спешили? — недовольно спросил Котов, пока ударники и матросы перетаскивали припасы с настила в трюм.

— Не знаю, — ответил Медоед. — Но Зверь вёл себя очень странно.

— Ну эта тварюга всегда себя странно ведёт! — Котов усмехнулся. — Она вся странность ходячая… Могли бы и переночевать на твёрдой земле.

Я при этих словах глянул на берег и даже сам не поверил тому, что вижу. Подумал — в глазах плывёт, чего раньше не случалось. Но нет — глаза меня не обманывали. Волнение на море теперь передавалось и земле… Я помотал головой, всё ещё не понимая, что происходит.

— Смотрите! — крикнул один из матросов, указывая на восток.

Там, в тёмном небе, где уже показались первые звёзды, полыхало алое зарево. А сквозь грохот волн до нас донёсся низкий протяжный гул. Один раз я уже слышал такой — на нашем мега-острове. Незадолго до извержения. И теперь легко узнал его. И волнами трясущаяся земля говорила мне о том же — началось землетрясение. Часть скалы справа и чуть позади нас оторвалась и ушла в воду, поднимая огромную волну.

— Держись! — крикнул кто-то из матросов.

Я не нашёл, за что схватиться — и просто присел, чтобы не упасть. Тримаран приподняло и опустило. Волна пронеслась дальше, обрушилась на противоположный берег бухты — и покатилась назад. А потом нас настиг совсем неприятный звук. Грохот, как будто где-то в отдалении взорвалось что-то очень большое. И этот звук я тоже уже слышал однажды — так просыпался вулкан на нашем острове. Так он проснулся и здесь…

Да, здесь до него было очень далеко, но оттого звучал его голос не менее страшно. Алое зарево на востоке налилось силой, и в его отблесках были видны клубы тёмно-серого дыма, устремляющегося в небо.

— Вулкан проснулся! — хрипло сказал Медоед, глядя на происходящее с плохо скрываемой болью. Видимо, переживал за своих.

Что было дальше, мы уже не увидели… Тримаран выбрался из бухты, свернул на юг — и весь обзор перекрыл скальный обрыв, вдоль которого мы продолжили плыть. От берега, правда, пришлось отойти, потому что, судя по свежим сколам, землетрясение и тут натворило дел, поэтому прямо под берегом можно было напороться на острые осколки погрузившихся в море скал. И это был ещё не конец… Это было только начало.

Глава 26. Край вечной битвы

Утром остров ещё продолжало трясти. Толчки были не настолько сильные, как вечером, но вполне ощутимые. На наше счастье, ветер погнал облако вулканического пепла на запад, и во второй раз оказаться под пеплопадом нам не пришлось. Однако Медоед и матросы ходили мрачные, и я, наконец, решил уточнить, что их так сильно тревожит.

— Тут всё поделено, Филь, — пояснил Медоед. — Каждый куст кому-то принадлежит. Все жили себе и жили, без фуфла всякого. Ну были стычки, но это так… А теперь там, на западе, жить стало хуже. И те, кого накрыло, пойдут искать более подходящие земли для жизни. Вот и думай…

Я не очень поверил: всё-таки у нас тоже было извержение на острове, и вот таких коренных изменений оно не вызвало. С другой стороны, у нас остров не был перенаселён, как здесь. Однако это всё были досужие размышления — а мы тем временем миновали Гремящий Берег, земли прионцев и плыли теперь вдоль земель какого-то земного посёлка. Их здесь только по берегу было пять или шесть штук.

Посёлок меня впечатлил своей аутентичностью. Жили там, в основном, азиаты (кто из азиатов — я бы с такого расстояния не понял, даже если бы очень старался), и всё вокруг на здешнем острове для них оказалось понятным и привычным. Поэтому тростниковые дома, постройки из бамбука, территория посёлка — выглядели, пожалуй, самыми аккуратными за всё время отплытия из Мыса. Были заметны, конечно, и следы прошедших землетрясений, как то: обвалившийся склон, рухнувшая стена дома и упавшая изгородь. Однако это были сущие мелочи, которые быстро устранялись местными жителями прямо на глазах.

На нас они поглядывали с интересом — видимо, давно тут не проходило кораблей — но интерес их заканчивался ровно на берегу. Я бы на их месте попробовал привлечь внимание, предложил бы пристать и поделиться новостями, но, похоже, их вся эта суета сует не слишком интересовала. Или, может, они за свою безопасность переживали больше, чем за информационное насыщение.

Мы проплыли мимо и двинулись дальше. Какое-то время пара человек из посёлка двигалась по берегу, приглядывая за нами, но, убедившись, что мы не собираемся причаливать на их земле, отстали. Хотя они и так бы отстали — не длинноногие африканцы, долго за нами бежать бы не смогли… К тому же, дальше было множество малюсеньких поселений на три-четыре дома, жители которых тоже вполглаза за нами приглядывали.

День пятьсот восемьдесят первый!

Вы продержались 580 дней!

Как ты себя чувствуешь, игрок? Стал ли ты умнее, мудрее и здоровей? Говоришь, что стал? Какая уверенность в собственных силах! Какой вдумчивый ответ! Какая несусветная чушь! Ты ведь даже не пытался! Ты не растёшь над собой, не двигаешься вперёд, а только на циферки медитируешь… Если не сказать хуже.

Ну продолжай, вот тебе +1 к мудрости!

Мы снова шли вдоль берега, и сие однообразное времяпрепровождение скрашивалось только активной и неудобной греблей. Грести приходилось из положения стоя, что выматывало, на самом деле, почище бега. Хотя вообще лучше так, чем от скуки сдохнуть. Сегодня, по словам Медоеда, мы должны были проплывать какой-то посёлок со смешанным населением.

Однако уже на подходе стало понятно, что в нём творится что-то нехорошее. В воздух поднимались столбы дыма, заметные даже издалека. Вряд ли это были очаги местных жителей. Горело что-то большое — и, похоже, не слишком для этого предназначенное. Сам посёлок был скрыт длинной полосой выдающегося в море мыса, но мы невольно ускорились, чтобы побыстрее узнать, что всё-таки там произошло.

В принципе, по большому счёту мне было немного наплевать. Да и всем, кто был на корабле — тоже. Но когда впереди что-то происходит, а душа требует впечатлений, то к этим самым впечатлениями ты и спешишь, хотя вроде бы и не было в этом особого смысла. Посёлок нас не просто в этом плане не подвёл — он переплюнул все наши ожидания. Он вообще взял и сгорел.

И если бы это был пожар — это было бы одно дело. Но я столько раз участвовал в битвах, что определить, где разрушения от пожара, а где от настоящего боя, было совсем не сложно. Так вот, безымянный посёлок явно погиб в бою. Однако его не штурмовали. Каменный забор в полтора человеческих роста имел только одно повреждение — да и то явно случилось чуть раньше, когда ещё землю трясло.

Бой начался где-то внутри стен. Там, где догорало несколько крупных деревянных домов, пуская в небо толстые столбы чёрного дыма… Это потом он перекинулся на окраины и уничтожил поселение окончательно. И, судя по всему, в результате в бою никто так и не победил. Если не считать единственным победителем здоровенного рыжего детину, подвешенного на крюк в самом центре посёлка.

— Непримиримые противоречия… — заметил Котов, глядя на всё это.

— Да, ненависть просто на грани фантастики… — кивнул Саша.

— Пристанем. Посмотрим, что там произошло, — то ли предложил, то ли приказал Медоед.

Возражать никто особо не стал. Мы направили тримаран к причалу и сошли на берег. Разнесли здесь всё просто варварски. Притом, что сам посёлок бедным назвать было никак нельзя. Дома добротные, а под ногами хрустят осколки керамики, которую явно били просто ради того, чтобы разбить. Какие-то тряпки в пыли, утварь валяется… Двери в дома выбиты, окна высажены…

Было такое ощущение, что нападавшие взяли, когда уходили, только оружие и броню. Всё остальное их не интересовало от слова совсем. Даже еда им показалась ненужной и лишней. Создавалось ощущение, что их целью было не захватить власть — а просто сделать очень плохо местным жителям. Здесь явно крушили всё, что могли — и странно, что вообще сразу не подпалили весь посёлок.

Рыжий детина был ещё жив, понятное дело — иначе не болтался на крюке, а уже давно летел бы на перерождение. Его подвесили за ребро аккуратно и расчётливо: с хорошим запасом жизней, при отсутствии серьёзных повреждений, так можно было и несколько дней кровью истекать. К нему нападавшие явно испытывали повышенную ненависть, если позволили себе так с ним обойтись…

Аккуратно сняв казнённого с крюка и уложив на землю, мы призвали на помощь Кадета с его умением, и тот за пару подходов довёл тело рыжего до того состояния, при котором без памяти валяться как-то уже немного неприлично. Он пришёл в себя и сразу показал, как он рад тому, что ему помогли:

— Кто вы такие? И что вам надо? — спросил он вместо того, чтобы рассыпаться в благодарностях.

— Да так… Интересно стало, что здесь у вас случилось, и за что тебя так невзлюбили, — сказал Кирилл. — Ну и вообще подумали, что болтаться на крюке — наверно, не слишком приятно.

Мужик посмотрел на нас, на мачту «Трёх топоров», на разгромленное селение, на окровавленный крюк, а потом буркнул:

— Ну сняли и сняли. А теперь отвалите… — рыжий уронил голову на грудь, видимо, собираясь погрузиться в собственные глубокие переживания.

— Слышь, балабан, не наглей! — включился Медоед. — Нам тебя назад повесить — вообще дело одной минуты!

— Да вы ничем не лучше этих!.. — с ненавистью глянул на нас детина.

— И ты не лучше, — заметил я. — Такой же, как и все.

— Не такой…

— Точно, ты ещё хуже, — кивнул я. — Я на таких, как ты, успел насмотреться. На словах вы, ять, идеалы для подражания, а на деле — те ещё твари… Рассказывай, что у вас тут случилось. Тогда мы слушаем и спокойно уплываем. Или молчи, и тогда мы вешаем тебя назад и всё равно уплываем, даже не прося благодарностей за спасение.

Мужик позыркал на нас ещё несколько секунд, а потом начал свой в высшей степени печальный рассказ. Ходил он с большой группой игроков. Был там главным. Дошли они до местного плато — и даже посёлок свой организовали в глубине острова. Народ был прокачанный, при оружии — железо они нашли. Всё было хорошо, да вот изгнали его бывшие соратники…

— Так, небось, не просто так изгнали? — с усмешкой уточнил Котов.

— Из зависти! — буркнул рыжий.

— Из зависти к чему? — не понял Котов. — К тому, что ты себе в карман много клал?

— Снасильничал кого? — поддакнул Толстый.

— Съел кого-нибудь? — не отставал Вислый.

— Да пошли вы! — обиделся рыжий. — Ну придавил я конкурента во власти… Так а чего он?

— Ну-ну, давай дальше! Это-то всё не про местные расклады!.. — заметил Медоед.

Всё было хорошо, но со временем обнаружил рыжий оппозицию, которую и задавил в зародыше — путём того, что главу этой самой оппозиции прибил. Вот только тот вернулся, настроил против него людей, и изгнали неугодного лидера бывшие соратники.

Пока детина топал в расстроенных чувствах, из лесу выползла дюже голодная тварь и съела его, отправив на точку возрождения на побережье. Мужик оказался упёртым: собрал себе новую группу, с ними снова нашёл железо, а потом воевал с местным посёлком, победил и основал свой.

— Ты не учёл предыдущего раза, и тебя снова выгнали? — ехидно подсказал Саша, воспользовавшись паузой в рассказе, и заработал в ответ злобный взгляд.

Ошибки мужик учёл, и теперь, если оппозиция появлялась, он расправлялся с ней вполне законными методами. А именно, использовал инновационную казнь, подсмотренную у тех, кто дологниссцев с острова на плотах отправлял. Чтобы, значит, не вернулись больше.

— А как же там, учитывать мнение жителей и коллективно решать вопросы? — не удержался Кирилл.

— Слышь, умник, ты хоть один посёлок в своей жизни основал?! — не выдержал рыжий.

— Да нет, конечно, нет! Что ты! — не стал спорить глава Мыса.

Не далее, как вчера, в их посёлок вошла группа тех людей, с которыми рыжий когда-то начинал. Голые, голодные и потерявшие с десяток жизней за то время, пока лавовый поток неспешно уничтожал их поселение… Они обзавидовались тому, что их дом погиб, и сами они оказались без крыши над головой, а рыжий — живёт в своём посёлке и горя не знает. Они вероломно напали ночью, отплатив ему за доброту…

— Слушай, а вот когда они напали… Им не пришлось, случаем, сначала двери тюрьмы вынести? — уточнил Котов.

— Да что вы прицепились?! — взревел рыжий, но Нагибатор продемонстрировал ему крюк на верёвке. После чего глава посёлка всё-таки рассказал правду. — Ну побили мы их слегка и кинули в сарай, связанными…

В общем, пришельцев сначала тепло встретили и привели к главе, а тот — взял и узнал бывших соратников. После чего голых людей избили и кинули в тюрьму, что им решительно не понравилось. Тем более что местные по своим навыкам явно уступали пришлым, и десяток бывших друзей рыжего стоил всей местной армии. Под утро, они разорвали путы, убили охрану, завладели оружием и напали. Рыжего из зависти и чёрной неблагодарности, конечно же, подвесили на крюк…

После столь потрясающей — зато несомненно поучительной — истории мы, как и обещали, оставили рыжего детину думать над своим поведением, а сами отправились на корабль. Я ещё оглядывался и думал, что этот небольшой посёлок был лишь первой ласточкой изменений, которых боялся Медоед. Да, здесь глава посёлка был свиньёй и уродом моральным, но это лишь ускорило реакции, а не спровоцировало их…

Прямо сейчас на побережье появлялись сильнейшие игроки острова. Те, кто сумел утвердиться на плато, начал добычу полезных ископаемых, отбивался от мощных тварей, качался… Вот они сейчас и оказывались голыми на побережье — лишёнными оружия, лишёнными своего дохода, не способные устроиться в разделённых между различными группировками землях. И более слабые местные не были заинтересованы в том, чтобы давать им нормально жить.

Я был практически уверен, что рыжий захватил не только десяток своих бывших друзей. Вполне возможно, что в тюрьму он бросил гораздо больше народу. Да и ещё вопрос, кто вообще так аккуратно спалил центральные строения — пришлые или местные… И одно то, что никто из жителей посёлка не вернулся сюда жить, наводило на мысль, что скоро эта земля будет принадлежать совсем другим людям…

«Три топора» отчалили от скорбного пепелища и двинулись дальше. И вскоре я понял, что ошибся, посчитав первый посёлок самой «первой ласточкой». Здесь уже на целую стаю таких ласточек хватило бы… Прежде чем на следующий день добраться до следующего поселения с точкой возрождения, мы увидели ещё пару сожжённых лагерей и одну разорённую рыбацкую деревушку. Берег как будто вымер: никто не выходил на пляж, никто не интересовался нами…

А в посёлке, которого мы достигли на следующий день, вообще творилось не пойми что. Люди бегали, таскали на плечах вещи, какие-то мешки — и всё это складывали почему-то за стенами. Жили в посёлке азиаты вперемешку с индусами, и их действия поначалу казались полностью необъяснимыми с точки зрения стороннего наблюдателя. Ровно до того момента, когда над окрестностями не разнёсся низкий гул, земля не затряслась, а в небо мутной колонной не устремился исходящий паром поток воды…

— А-ха-ха! — не выдержал один из матросов. — Прямо в посёлке гейзер!

Но вот жителям было ни разу не смешно. Люди, не успевшие отбежать от рвущегося в небо кипятка, не сумевшие спрятаться от заряда брызг, брошенного в сторону ветром, испытывали не самые приятные ощущения… Уж я точно знаю, я вообще в котле побывал! От воспоминаний про чертей до сих пор икается, и надеюсь, что им при воспоминании обо мне — тоже…

Горячая вода заливала больше половины посёлка, и всё ценное, что оказывалось под ней, бедолагам приходилось вытаскивать. Столбов у гейзера было пять, и все они довольно часто и интенсивно плевались кипятком. Всё, что можно было бы сказать в утешение жителям, так это то, что оборонять им теперь придётся лишь одну половину посёлка. С той стороны, где бьёт гейзер, полезут только самые отмороженные штурмующие. А обороняться им, судя по тому, что мы видели, скоро придётся — как пить дать.

Следующие четыре дня прошли более спокойно и размеренно. То ли хаос, царящий на севере, сюда не добрался, то ли силы самообороны местных поселений как-то справились с напастями, но слева по борту снова потянулся обжитый и благополучный берег. Сначала мы проплыли три человеческих посёлка, затем пустой участок, где жили, по словам Медоеда, прионцы, а затем ещё один земной посёлок и смешанное поселение скитисов и землян.

День пятьсот восемьдесят восьмой!

Вы продержались 587 дней!

Утром, выбравшись на палубу, я первым делом увидел очередные руины. Довольно большой посёлок с круглыми домиками, в которых обычно жили скитисы, был начисто разорён. Причём, характер повреждений был такой, что никак голыми руками и ручными приспособами не учинишь. Разве что пушками — но тут ещё ни у кого пушек не было.

Матросы из последней смены и разбуженный ими Медоед хмуро взирали на открывшуюся картину. И было в ней кое-что совсем неприятное… Вещи. Множество вещей было разбросано по всей территории посёлка, и они остались нетронутыми. Кто бы ни громил поселение, ему нужно было вовсе не оно.

— Прионцы, суки… — с горечью пояснил мне Медоед, указывая на разрушения. — Тут хорошие скитисы жили, мирные. Пару раз заходил к ним воды набрать. Думал и сейчас зайти — у нас пресной осталось на один день.

— Можем набрать в любом ручье, — заметил я.

— Можем, но вот посёлок жалко, — ответил Медоед.

— Удивляешь ты меня! — я не удержался и брякнул не то, что стоило бы. — У самого в Альянсе рабство махровое процветало…

Я осёкся, понимая, что не надо было вспоминать эту тему. Однако Медоед, на удивление, не разозлился, не вспылил, а просто посмотрел на меня и строго выговорил:

— Филя, вот ты всё в своём Мысе контролируешь?

— Нет…

— Вот и я в Альянсе не всё в руках держал, — кивнул Медоед. — Вас там, в Мысе, трое правителей — и то, небось, сюрпризы регулярно бывали. А представь, каково было мне? Я этот Альянс собирал за считанные дни — из тех, кто под руку подвернулся. И подсиживали меня каждый день, понимаешь? Каждый день то разборки, то попытка спихнуть меня, то глупейший подрыв авторитета… Не тебе меня судить, понял?

— Понял! — кивнул я, вспомнив, как перед очередным штурмом Мыса на Медоеда наехали его же бойцы.

— Я не противник рабства, но я и не его сторонник, — уже совсем спокойно пояснил бывший лидер Альянса. — Я подгребал под себя людей, чтобы была структура, организация, чтобы… В общем, хотел созидать, а началось разрушение — вообще всего и вся. Так что, поверь, мне тоже многое там не нравилось. И я всё это учёл и не допустил здесь, у своих…

«Три топора» скользили вдоль берега, и везде мы видели одну и ту же картину — разорённые лагеря скитисов, проживавших здесь. Их все разрушали похожим способом, будто расстреливали из пушки. И делали это одни и те же прионцы — судя по всему, прилетевшие сюда из центра острова.

А во второй половине дня обнаружились и скитисы. «Плоты!» — закричал вперёдсмотрящий с мачты, и вскоре плоты стали видны уже всем. Прионцы из центра не сильно заморачивались с населением берега, а просто наломали деревьев, связали их травой и водорослями, примотали к ним тех, кто раньше проживал на их будущей земле и не смог уйти — и отправили поплавать.

— Филя! Саша! Кирилл! Не задержимся? — спросил Медоед, указывая на плоты. — Нам всё равно надо было пополнить запас воды!

— С удовольствием!.. Давай!.. Причаливаем!.. — хором ответили ему не только я с партнёрами, но и многие ударники, солдаты и матросы.

Мы подплыли к первому плоту, зацепили его и взяли на буксир, затем ко второму, затем к третьему… К исходу третьего часа на берег вернулись почти пять десятков конструкций и около пяти сотен пленных скитисов и скитисок (четыре руки, четыре груди — огонь, а не женщины!), которые, хоть я и ожидал обратного, были нам очень благодарны. Их старший, один из правителей посёлка, лично подошёл сказать нам спасибо и предупредить об опасности.

Как мы и подозревали, сюда, на берег, выбралась королева с целым выводком прионцев. Раньше они обитали где-то в центральных областях, но извержение разрушило их дом и отправило большую часть улья на перерождение. Вот эта большая часть и оказалась у них на берегу. Прионцы довольно быстро освоились и вскоре прибыли к местным с требованием покинуть их земли. На переговоры они не шли, а объяснения, что земли вообще-то не их — слушать не желали. Рейдеры, короче!..

Ну а потом они начали зачистку территории — и в процессе не слишком церемонились с местными. Скитисы, конечно, расстроились и даже пытались отпор дать, но толку от этого было мало. С плато прионцы были, как и ожидалось, очень прокачанные и очень злые.

Впрочем, сегодня у них случился немалый облом. Скитис ещё не успел закончить свой рассказ, хотя мы приблизительно догадывались, чем дело закончилось, как к нам пожаловала целая делегация прионцев. Штук тридцать особей-воинов с различным вооружением… Они уверенно двинулись к нам, и как раз в этот момент рявкнули пушки на борту «Трёх топоров». После чего я с удовлетворением наблюдал, как разлетаются ошмётки брони, внешнего скелета и слизи при попадании картечи.

— Медоед, а ты не знаешь, как найти улей прионцев? — спросил я.

— Конечно, знаю, — усмехнулся бывший глава Альянса. — Проведи прямую по следам вот этих пришлых, так на улей и выйдешь.

— Тогда, народ, собираемся! Врежем им! — кровожадно приказал я.

Именно приказал. Если бы предложил — уверен, нашлось бы много несогласных. Но я приказал. Потому что после всего увиденного и после рассказа скитиса моя душа требовала крови… То есть, слизи. И желательно королевы прионцев.

Но мы не успели выдвинуться. Пока сгружали на берег порох и пушки, пока загоняли скитисов на плоты, чтобы отвести подальше от берега вместе с тримараном, из леса на пляж вырвалась вся боевая сила улья. Видимо, вся королевская рать!..

И снова бой! Игроки-земляне атакованы жаждущими мести игроками-прионцами!

Пусть это шоу будет кровавым и страшным!

Страшным шоу было — тут вообще без вопросов. Кровавым — нет. У слизняков же нет крови. Можно отрастить природную броню, укрепить её искусственной, но пуля — это всегда пуля. Её убойная мощь такова, что плевать она хотела на природные образования. Среди прионцев бойцы были разные: легковооружённые метатели кислоты, камней и дротиков, бойцы со средним вооружением, но мобильные, а ещё тяжеловооружённые твари — большие и неповоротливые. Так вот, беспощадные пули прошивали всех этих бойцов навылет.

Полчаса мы тратили порох и заряды, просто-напросто выкашивая набегающих врагов. А потом, не дожидаясь сообщения от системы, что бой выигран, двинулись вперёд плотным строем. И бой продолжился на просеке, вытоптанной прионцами в лесу во время наступления. Где-то там они и успевали возродиться, добежать до нас — и снова броситься в бой. И вот этих гадов безоружными назвать было ну никак нельзя — природных инструментов для смертоубийства у них хватало.

Медоед и матросы с солдатами остались на тримаране, поэтому за королевой пошли ударники и присоединившееся к нам руководство. Даже Саша решил не отлынивать и азартно отстреливал всё, что выскакивало к нам из лесу. То, что в паре случаев это были относительно безопасные мелкие хищники, его волновало крайне мало.

Через полчаса мы вышли к небольшому оврагу, который прионцы принялись превращать в гнездо. По дну оврага тёк ручей, который они обложили камушками, а стенки расширили и накрыли брёвнами, засыпав сверху землёй. Подозреваю, что это было лишь начало работы, потому что единственный прионский улей, который я видел, был создан неразумными тварями — и всё равно выглядел на порядок сложнее. Впрочем, по сравнению с поселениями древности, муравейники на земле — тоже вершина инженерной мысли. Так что, может, на том всё строительство и должно было закончиться.

И прямо на выходе из этого убежища мы, по счастью, и застали королеву прионцев, явно собиравшуюся активно драпать. Королева представляла собой увеличенную копию воинов-прионцев — примерно десяти метров в длину. Вокруг неё вились прионцы-рабочие, которые и стали последней линией обороны. Они кидались под пули, стараясь прикрыть свою королеву-мать — и бесполезно рассыпались чёрной пылью. Со всех сторон продолжали бежать возродившиеся воины, и вот в этом хаосе наш смелый отряд продолжал отстреливаться.

Что это вы делаете, а? Что за безобразия?! О-о-о-о! Да вы шутите!

Система отреагировала на то, что мы, добравшись до прионской королевы, принялись накидывать на нее верёвки, заранее набранные на корабле. К ней самой мы старались близко не подходить, потому как у этой коронованной твари на каждой конечности были настоящие сабли. Такой приложит — никому мало не покажется, включая меня и Нагибатора. Так что мы просто опутали её верёвками, а потом начали затягивать поплотнее.

Мы могли бы справиться и за десять минут, но нас продолжали беспардонно атаковать со всех сторон. Хотя, судя по истеричному миганию иконки «шапочка из фольги», всё могло быть ещё хуже. Прионцы били наверняка не только физически, но и своими телепатическими способностями. А уж королева — тем более.

— Не дёргайтесь, мультимадам!.. — попросил Борборыч, уворачиваясь от очередной сабли. — Вам просто предстоит дорога дальняя, круиз увлекательный!.. Чёрт… Вы же сами транспорт подготовили!.. А!

Видимо, «мультимадам» очень не понравилось сказанное, и она отправила Борборыча на перерождение одним слитным ударом двух сабель. Мамочки!.. Это сколько же она урона-то так наносит?! Когда мы на закате дотащили связанную королеву до побережья, продолжая отстреливать всех, кто пытался до нас добраться, почти треть состава ударников уже была на «Трёх топорах», а скитисов успели в целях безопасности отвести подальше от пляжа.

Бедные местные, не имевшие защиты от воплей и телепатических ударов королевы, просто падали на палубу, катались по доскам и стонали. К плотам — пришлось несколько штук использовать — прионку примотали надёжно, а потом загрузились на тримаран и принялись буксировать пленницу на глубину. Из леса выскакивали подоспевшие прионцы и, как безумные, бросались в воду. Как вскоре выяснилось, они не особо умели плавать и просто тонули в безнадёжной попытке добраться до своей правительницы. Когда течение подхватило плот и понесло его куда-то на юг, мы вернулись на пляж и ещё полчаса наблюдали, как прионцы самоубиваются в море.

Бой, видимо, закончился. Если это побоище, конечно, вообще можно назвать боем.

Опыт в данном случае с трудом поддаётся подсчёту, так что используем самую очевидную методику, твари вы безжалостные…

Вы получаете 315782 очка опыта (поделен между союзниками).

Набрано опыта — 372083/462097 очков опыта!

Кстати, вы весьма порадовали зрителей, набрав много одобрительных комментариев. Поэтому каждому из вас присваивается по 5 СО (свободных очков) характеристик.

Вечером мы набрали воды в ручье поблизости и пополнили запасы. Скитисы упрашивали нас проводить их до посёлка, но мы отказались. Впереди ещё было три дня пути до русского посёлка на юге. А ещё, не приведи система, и шторм начнётся — как тогда плыть будем? Судя по тому, что мы видели по пути, безопасных мест на побережье теперь не осталось. Да и там, где кто-то живёт — спокойного отдыха нам тоже не видать…

День пятьсот восемьдесят девятый!

Вы продержались 588 дней!

Утром мы попрощались со скитисами и отправились дальше на юг. Спасённые нам пленники отправились в своё разорённое поселение пешком. Конечно, мне их было жалко, но совсем чуть-чуть. К вечеру мы проплыли ещё один крупный посёлок скитисов, а дальше, по словам Медоеда, начинались земли сразу трёх посёлков с неадекватным населением.

К счастью, у нас хватало еды и воды, чтобы не причаливать. А серьёзного флота у местных не было. Два дня, что мы плыли вдоль их берегов — нас никто не тревожил. Я разглядывал отдельные лагеря и временные поселения, посёлки с точками возрождения и местных жителей. А те с интересом разглядывали нас. Пару раз попадались и пепелища — грозные напоминания о начале смутных времён.

За всё оставшееся время лишь вулкан пыхал пару раз огнём, но и то вдалеке. Мы видели только отблески этих извержений, а никак не сам вулкан. Ну и ещё система вздёрнула с шутками-прибаутками интеллект, после чего я сразу перескочил на 89 уровень, потеряв большую часть набранного на прионцах опыта. Днём пятьсот девяносто второго дня мы, наконец, увидели последнее поселение на нашем пути…

Глава 27. Неприветливые люди

— Ну и чего вы тут забыли, гопота? — от вышедшего встретить нас на пирс главы посёлка я ожидал услышать всё, что угодно, но не вот это вот…

— А чего сразу гопота-то?! — возмутился Медоед. — Тебе чё, Савра, жена не дала?!

— Поговори у меня ещё… Вмиг свой лоханки лишишься! — насупился глава посёлка, а пара стоявших рядом парней перехватили поудобнее немаленькие такие топорики. Да и вообще народ подтягиваться начал, причём всё какие-то недобрые и до зубов вооружённые.

— Если чё, Савра, отнимать этот кораблик ты будешь не у меня! — сразу слил разборки бывший лидер Альянса и по очереди ткнул пальцем в меня, Кирилла и Сашу.

Наши три грозных головы особого впечатления на местных не произвели, а Савра так вообще разулыбался:

— Ну тогда спасибо, что подогнали нам кораблик…

— В ружьёо-о-о-о-о! — прервал его крик Борборыча. — Пушки пополам — ядра, картечь. Филя, Нагибатор! Держите трап!

Он ещё раздавал приказы, а улыбка Савра слегка поблекла. Потому что очень сложно улыбаться, когда тебе в лицо смотрит десяток длинных ружейных дул, а пара заросших и суровых товарищей в стальных шлемах и кирасах, помахивая молотами, перегораживают вход на корабль.

— Ух-ух-ух! Какие вы резкие, парни! У меня понос и тот мягче проходит!.. — Савра поднял руки и всё-таки заставил себя ухмыльнуться, хоть кадык и выдавал обуревавшие его чувства, трижды за короткое время пробежав по горлу.

— Резкие мы, когда приказ звучит не зарядить, а сразу беглый огонь! — ответил я, с укором глянув на довольного Медоеда, который, как мне кажется, специально хамил местному голове. — И, кстати, стреляем мы на звук, движение — и вообще просто так.

— Не стоит! — быстро заметил Савра. — Это как-то не по-человечески…

— Чужие корабли тоже отжимать не слишком справедливо! — заметил Кирилл. — Тем более, ваши лодочники нас сами пригласили.

Лодочники встретили нас неподалёку от посёлка Русских. И нет, это как раз было имя собственное. Посёлок Русских населяли представители всех рас и национальностей, но основным населением всё-таки были именно русские. А населения на первый взгляд было под десять тысяч — и никак не меньше. Большой посёлок по местным реалиям. Внутри города, обнесённого массивной деревянной стеной, обмазанной глиной, были ещё три опорных точки для обороны. Каменная крепость, комплекс кирпичных построек — и, собственно, порт, который тоже окружала стена.

Когда мы появились в поле зрения горожан, к нам подплыли сразу пять лодок, с которых и предложили за мзду малую переночевать в порту. Видимо, подобное здесь практиковалось. Правда, на такую ораву гостей пришёл посмотреть сам глава посёлка — и вот тут-то и состоялся вышеописанный обмен любезностями.

— И вы чё, ко всем ходите в гости, кто приглашает? — уточнил Савра, всё ещё усмехаясь. Однако ухмылка у него была уже далеко на такая наглая, как в начале нашей светской беседы.

— Ко всем! — кивнул я ему, любезно оскалившись в ответ.

Не ожидавший такого поворота Савра перестал улыбаться, а я перешёл к перечислению, загибая пальцы:

— К прионцам ходим, к вышронцам захаживали… Правда, прионцы не приглашали, но мы всё равно зашли. Очень хотелось узнать, умеет ли их королева плавать или нет.

— Гопота! — позвал Савра Медоеда. — Что за отморозков ты к нам привёл, а?

— Ха-ха-ха! Что, получил, Савра? — радостно спросил Медоед. — Знакомься! Этот кучерявый — та самая тварь, что развалила моё государство на старом острове, потом прислала сюда моих ребят на плотах, потом вышибла у себя с острова лысых вышронцев, а потом приплыла сюда… И уже который день здесь беспредельничает!..

На Савра без слёз смотреть было нельзя — он как-то резко сбледнул и принялся сильно потеть, благо шкафообразная комплекция позволяла.

— Тут они уже разнесли кочевников, отобрали у них священное яйцо, взяли на абордаж три вышронских ладьи с востока… — продолжал заливаться соловьём Медоед.

— Так… Что-то назрел у меня, хлопчики, к вам важный вопрос: а вы когда, слава Богу, от нас свалите? — Савра внимательно посмотрел на меня и партнёров. — А то я что-то волнуюсь…

— Правильно! — согласился я с ним. — Надо волноваться! А то вот не продадут нам здесь припасов, и останемся мы их сами заготавливать.

— А, ну вы тогда у англичан на территории заготавливайте! Или у вышронцев!.. — обрадовался Савра. — Хотя за опыт и очки — получите вы припасы у нас. Этого у нас, слава Богу, в избытке…

Вот честно, я так и не понял: Савра у нас всерьёз корабль отжимать собирался или просто шутил. По таким людям вообще не поймёшь, где заканчивается шутка и начинаются серьёзные намерения — за что я их и недолюбливаю. Но в целом, когда границы очерчены, то и с ними можно ровно общаться.

Вот и мы пообщались с Савра, пока он шёл с нами до складов с провизией. Шторм, по его словам, ожидался буквально со дня на день. В посёлке Русских вообще как-то умели определять погоду загодя. И Медоед на ходу подтвердил — местные почти не ошибались. Во всяком случае, не чаще, чем гидрометеоцентры на Земле. Так что, если все уверенно говорили, что скоро шторм, значит — скоро шторм.

У нас не спрашивали, куда мы отправляемся и почему сразу после шторма, а мы к ним и не лезли со своими рассказами. На портовых складах мы заплатили за вяленое мясо, сушёные фрукты и овощи — и даже за разносолы в деревянных кадочках. Взяли и свежей еды, чтобы хотя бы первые дни не ощущать себя жвачными, регулярно перемалывая челюстями жёсткую пищу. Мне так вообще хватало необходимости ежедневно жевать дерево — а вот еды хотелось нормальной.

Всю свежую пищу мы брали на маленьком рыночке внутри порта. Потому что неприветливые хозяева посёлка Русских нас за пределы порта выпускать отказались. Сказали, что у нас рожи подозрительные — и особого доверия к нам нет. Вот и пришлось пользоваться тем, что продавали на разрешённом пятачке.

Вечером в порт вошли две вышронских торговых ладьи. Эти ладьи выглядели поменьше наших, больше напоминая те, на которых к нам приплыли лысые вышронцы. Однако обводы у них были ещё более хищные, выдавая скорее военное, чем торговое назначение. Сошедшие с кораблей вышронцы долго торговались со служащими порта.

— Это нормально? — спросил я у Медоеда, кивнув на ладьи.

— Что нормально? — не понял тот. — То, что их в порт пустили? Или то, что торгуются?

— Ну Савра вроде не любит вышронцев… Если верить тому, что я успел здесь услышать, — заметил я.

— Савра никого не любит! — отмахнулся Медоед. — Кроме себя, жены и опыта с очками. А торговать здесь может любой — это никак не возбраняется.

День пятьсот девяносто третий!

Вы продержались 592 дня!

Утром следующего дня вышронцы выкатили на торговую площадь палатку и в самом деле принялись торговать. Причём, они не только продавали, но и активно скупали некоторые поделки землян. Я с любопытством понаблюдал за этим, пока утолял свой древесный голод. А вот потом у меня появилось острое желание утолить и возникший культурный голод. По подсказке матросов я намылился в портовый кабак, где вроде как и наливали, и кормили. Конечно же, Ариша увязалась следом, проигнорировав все мои предупреждения о вреде алкоголя и кабаков.

На выходе с пирса нас проверили на предмет оружия. В городе ходить можно было только с ножами, но я даже нож брать не стал. Раз все без оружия, то и я буду белым и пушистым. Мы с Аришей прошли порт, свернули у рынка направо — и подошли к небольшому зданию в два этажа с черепичной крышей.

Уже внутри я резко пожалел, что всё-таки не взял нож. Вот, честно слово, это прямо какая-то магия названия… Стоит назвать любое относительно приличное заведение портовым кабаком — и оно становится настоящим портовым кабаком. Внутри сразу появляются тёмные личности, которые обстряпывают свои тёмные делишки, а ещё до безобразия хмурые матросы с рыбаками — и, в довесок к ним ко всем, совершенно невменяемая публика.

— О-о-о-о! — стоило нам войти, как навстречу немедленно нарисовался совершенно бухой по случаю утра тип, который, широко разведя руки, сунулся обниматься к Арише.

Ариша дёрнулась было — видимо, достать ножи и порезать придурка, но потом передумала и спряталась ко мне за спину.

— Руку сломаю! — пообещал я пьяному типцу со всей добротой, на которую был способен.

— А-а-а-а! — с пониманием протянул типец и благополучно отвалился куда-то в сторону. Причём, отвалился в буквальном смысле слова, вызвав возмущённые крики за ближайшим к месту его падения столиком.

Выбив себе место на террасе второго этажа, мы с Аришей заказали местных блюд, разнообразие которых не слишком радовало, и кувшинчик какой-то фруктовой бодяги, гордо именуемой «молодым вином». Вино принесли сразу, а вот еду не несли очень долго, так что мы успели заскучать.

— Хочется, чтобы всё поскорее закончилось… — сказала Ариша, осторожно касаясь опасной темы.

— Да, — с невозмутимым видом согласился я. — Мы работаем над этим.

— Как думаешь, скоро шторм? — девушка поглядела на безоблачное небо.

— В таком вопросе лучше верить местным, — заметил я. — Всё равно тут придётся торчать, пока шторм не пройдёт. А так хоть надежда будет, что скоро…

— Ты в курсе, что здесь на балконе много странных личностей, которые прямо сейчас кучкуются вокруг нашего столика? — не меняя тона, спросила Ариша и посмотрела на меня искрящимися от улыбки глазами.

— Теперь да… — еле удержавшись от того, чтобы внимательно осмотреться, ответил я. — Сообщи мне словом «ага», когда будет пора оглянуться. Хорошо?

— Ага! — кивнула Ариша, внимательно посмотрела на меня и повторила. — Ага-ага!

Я упёр ноги в пол и резко их выпрямил, выдвигаясь из-за стола со словами: «Иде моя еда?!» — и на последнем участке движения стул явно двигался с дополнительной нагрузкой. Этой самой нагрузкой оказалась пара подозрительных личностей, которые были отодвинуты вместе со стулом — и теперь удивлённо смотрели на меня. По их устоявшемуся ещё на Земле мнению, если встать за спиной сидящего за столом человека и не давать ему отодвинуться, то это исключает для будущей жертвы возможность вообще подняться из-за стола.

— По утрам не подаю! — категорично заявил я.

— А вечером? — огорчился один подозрительный тип.

— А вечером — тем более! — сурово ответил я и, предупреждая очередной вопрос, пояснил. — А днём у меня вообще сиеста, так что — свободны.

— Э! Слышь! — возмутился один из тех, кто сидел за соседним столом. — Ты чё так неуважительно?

На террасе все восемь столов были заняты. Один столик — мной и Аришей, а остальные — теми самыми мутными типами. По четыре за каждым, и ещё один бедолага тёрся на лестнице. Итого нас взяло в оборот двадцать девять человек.

— А ты чё? А? — вопросом на вопрос ответил я. — Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?

— Да мне пох! — заявил разговорчивый товарищ.

— Да мне тож! — кивнул я и уставился на него.

Игра в гляделки продолжалась секунд десять. Наконец, мой собеседник не выдержал:

— Ну и чё?

— Ну и всё! — ответил я.

Сложно докопываться к человеку, который тебя «зеркалит». Это ведь всё зачем нужно? Чтобы потом, когда драка закончится, можно было сказать: «Одному хлыщу рожу начистили, потому что он…» — и не важно, что именно он сделал. Это ведь просто предлог! И этот же предлог станет объяснением для стражей правопорядка, если те вдруг прибегут. То есть, каждый твой друган, который участвовал в драке, будет утверждать примерно то же, что и ты. И в таких ситуациях разрозненные показания другой стороны, драки не ожидавшей, да и вообще слегка подшофе — воспринимаются как попытка соврать и обелить себя. В результате, обе стороны не воспринимаются стражей как пострадавшие, и всё по итогам сводится к мелкому хулиганству.

— Пойдём! Кажется, еды нам не принесут, — сказал я Арише.

Девушка поднялась из-за стола, а подозрительные личности напряглись, готовые к новому раунду. Можно, конечно, попытаться представить, что именно было бы использовано как очередной предлог: «Куда пошёл, не уважаешь?» или «Братан, поделись девушкой!». Но всё это — лишнее и наносное — осталось на террасе, на которой мы сидели. Ариша правильно истолковала то, что я двинулся не к двери, а к бордюру и первой сиганула вниз — расстояние-то плёвое.

— Э-э! — возмутился кто-то у меня за спиной, когда я тоже выпрыгнул на улицу.

Мутные личности, когда я поднялся с земли и подставил локоть своей девушке, выстроились как на параде, очень обиженно глядя вниз. А мы с Аришей спокойно двинулись по улице к рыночной площади. Я ещё гадал по пути, как сильно обиделись это товарищи — и будут ли они нас теперь преследовать.

Оказалось, что больше всех обиделся содержатель кабака. Он выскочил из трактира и бросился нам вслед, когда мы уже вышли на рыночную площадь. За ним, несмотря на разную комплекцию, едва поспевал массивный вышибала. Я, в принципе, понимал владельца кабачка — мы ведь за вино ещё не заплатили, но и устраивать разборки на чужой территории не собирался. Поэтому, едва скрывшись за углом, мы со всех ног рванули к кораблю.

Мимо удивлённых стражников у пирса мы пролетели в тот самый момент, когда содержатель кабака и вышибала выбежали на рыночную площадь и принялись оглядываться.

— Что это вы быстро как-то… — подозрительно заметил Медоед

— О! Медоед умеет в двусмысленность! — захохотал Котов, заслужив презрительный взгляд от бывшего главы Альянса.

— Бежали от галимого сервиса, — ответил я, переводя дух. — Больше я в этот кабак ни ногой!

— Так это же кабак! — пожал плечами Медоед. — Ты хотел ресторан, что ли?

— Я хотел поесть! — ответил я.

— Спокойно и без разборок! — поддержала меня Ариша.

— И, как всегда, разборки были! — прозорливо заметил Толстый.

— А еды не было? — поддержал его Вислый.

— Только выпивка… — кивнул я. — И то плохая…

Глупо было бы надеяться, что кабатчик нас не найдёт. Не так много в порту было гостей, чтобы не догадаться, где именно скрываются клиенты, не оплатившие его дрянное вино. Поэтому на разборки кабатчик явился с двумя вышибалами, а ещё десятком стражников и теми самыми мутными личностями. Я им на глаза не показывался, пока не стало понятно, что гости уже теснят по трапу матросов, перегородивших вход на корабль.

Короче, пришлось с тяжёлым вздохом подниматься и идти смотреть, что происходит. Переговоры явно зашли в тупик, и теперь серьёзно настроенные стражники ломились к нам, а их азартными выкриками поддерживали давешние мутные личности, трактирщик и вышибалы.

— Заведи их внутрь! — предложил Борборыч, выглядывая из надстройки. — Тут с ними поговорим.

— Договорились, — кивнул я, вылезая на настил и двигаясь к трапу.

Заметив меня, владелец кабака принялся махать руками и тыкать в меня пальцами:

— Вот этот! Вот он!

Я сделал знак матросам расступиться, подождал, пока первые стражники и мутные личности забегут на настил — и скрылся в тёмных недрах пристройки. Естественно, распалённые противостоянием с командой «Трёх топоров» коллекторы и не подумали останавливаться, нырнув туда сразу за мной…

— …Территория, понимаешь? — повторил я, приобняв кабатчика за плечо. — Территория — штука важная… На чужой территории ты — гость. И если тебя там обижают, лучше её срочно покинуть, да?

Кабатчик радостно закивал — мол, да, хочу покинуть. Однако сам он на ногах стоял нетвёрдо, поэтому приходилось его приобнимать за плечо и поддерживать, пока мы вместе шли по настилу. Его круглая морда при этом, как и договорились, выражала исключительно дружеские чувства по отношению ко мне. А синяки надёжно скрывали одежда.

За нами, поддерживаемые другими ударниками, выбрались и остальные коллекторы. В смысле, должники, да… Они теперь немного нам задолжали за испорченное в их притоне утро. Однако мы пообещали, что это недоразумение останется строго между нами. И то, что каждый из них раз сорок упал у нас на корабле, мы тоже обещали никому не рассказывать.

На пирс никто из участников экспедиции сходить не стал, отпуская наших гостей на краю трапа и приветливо прощаясь хлопком по спине. Гости начинали неуверенно сходить на пирс — да так медленно, что только и успевали освобождать место у края трапа новым гостям. Последними мы отпустили стражников. И надо же было такому случиться, что один из них не удержался на ногах и полетел кувырком, сбивая с ног всех остальных. В общем, на пирсе образовалась куча мала из тел.

— …И воздержанность! — наставительно добавил я. — Пить спиртягу тоже надо уметь, парни!

Несколько парней, правда, оказались в воде. Ещё часть оказались придавлены теми, кто шёл следом. И они вряд ли слышали, о чём я им говорю. Но вот хмурящийся начальник порта — слышал точно. Он ещё с десятком стражников стоял у начала пирса и смотрел на происходящее. Вообще-то он хотел пройти, но тут — вот так неожиданность! — на прогулку вышел Зверь. Он всё ещё гулял, развалившись на пирсе и зевая, при этом рот у него раскрывался, образуя стодвадцатиградусный угол.

Со спиртом тоже всё было хорошо. И внутрь влили каждому, и одежды обрызгали — так что воняли наши гости, как заправские алкаши. Чем только не пожертвуешь ради удовольствия намять бока ближнему своему… Тем более, за дело. В общем, расстались мы с несостоявшимися коллекторами, весьма довольные друг другом. Мы довольны были тем, что к нам заглянули на огонёк, а наши гости — тем, что ушли.

— Вы к нам? — спросил я у начальника порта, который принялся старательно мотать головой.

— Нет-нет, так… Мимо проходили! — заявил он. — Думали узнать, может, ещё что нужно? Но гляжу, не нужно… Контакты налаживаете?

— Так заходите к нам! Пропустим по рюмашечке! — предложил я.

— Нет-нет, мне ещё… — начальник порта посмотрел на наших гостей, с руганью выбирающихся из кучи малы. — Работать ещё надо сегодня…

— Ну и зря! — заметил Кирилл. — Мы гостям всегда рады!

Глава Мыса приветливо развёл руками, а потом ещё умудрился направить ладони на расползающиеся по пирсу тела, чтобы показать — насколько рады. Зверь лениво поднялся на ноги, потянулся, устрашающе зевнул напоследок и, перескакивая несостоявшихся коллекторов, удалился на корабль. А мы, выставив часового, тоже ушли…

— Ты ведь понимаешь, что теперь нам в порт путь заказан? — поинтересовался Медоед.

— Надо будет — сходим, — ответил я. — Надо будет — и не будет порта!

— Ну вот всё ты сводишь к угрозам и насилию! — усовестил меня уголовник. — Добрее к людям надо, Филя! Добрее!

— Людям самим надо быть добрее! — не остался я в долгу. — И Филипп Львович тоже будет добрым и пушистым…

— Да зачем я вообще рот раскрыл! Пушистый Филя!.. Что ещё страшного на ночь расскажете? — послушав меня, Медоед схватился за голову и хотел скрыться в недрах корабля, но заметил что-то на горизонте и кивнул мне. — Кстати… Шторм!

— Ну вот и не придётся долго ждать отплытия… — порадовал я его.

Шторм налетел под вечер. Яростный, злой, с грозой, громовыми раскатами и сверканием молний… «Три топора» качались на волнах и стонали всеми деревянными элементами своих деревянных конструкций. Порт посёлка Русских был не слишком защищён от непогоды, поэтому и волна была немаленькой. Матросам даже пришлось отгонять судно от пирса, чтобы не расколошматить его об камень борта. Естественно, трап убрали, а со стороны причала повесили мешки с песком.

День пятьсот девяносто четвёртый!

Вы продержались 593 дня!

Разбудил всех грохот, но это был вовсе не гром. Этот грохот звучал войной и пах порохом. Это дала залп пушка на борту «Трёх топоров».

— Неужели решились ночью напасть? — пробормотал я, напяливая кирасу и шлем.

Я-то думал про давешних гостей… Но даже и подумать не мог о полноценном штурме. А штурм шёл вовсю. Вышронские торговые ладьи оказались забиты под завязку воинами-вышронцами и ещё какими-то землянами, которые радостно носились по территории порта и убивали всех, кто попадал под руку. А убиваемые никак не хотели добровольно умирать. Они злобно кричали: «Англичане напали!» — и тоже не оставались в долгу.

Вот один из этих отрядов землян и решил с какого-то перепугу, что наш кораблик тоже можно пограбить. Предупреждающий выстрел они то ли проигнорировали, то ли с раскатом грома по наивности перепутали. Я как раз выскочил ко второму залпу — уже картечью — чтобы увидеть, как всю толпу восторженно орущих придурков, уцепившихся за швартовочные канаты и тянущих «Три топора» к пирсу, сносит в чёрную пыль. Крики боли уцелевших, а ещё лопнувший швартовый и каменная крошка в воздухе, наконец, привлекли внимание штурмующих и защитников.

К штурму посёлка Русских на стороне защитников присоединяются мысовцы и бироковцы. Добро пожаловать!

Следом за первой пушкой рявкнули ещё две, посылая ядра в сторону вышронских ладей, которые как раз собирались линять, уступая место ещё двум, сумевшим прямо в шторм зайти в порт. Я укрылся под навесом, спешно заряжая ружьё и оценивая обстановку.

Видимо, наше вмешательство слегка спутало карты нападающим, и поэтому они начали спешно врываться в дома и занимать там оборону — наивные дурачки… Пушек у нас было много, да и снарядов пока ещё хватало. Так что выкурить их оттуда не составит проблем — хотя местные жители наверняка останутся недовольны разрушенными зданиями…

— Добивайте ладьи! — крикнул я артиллеристам. — Не давайте тем двоим причалить!

Пушки снова рявкнули, и один из отходящих от пирса кораблей начал тонуть. Дождь и ветер, конечно, сильно мешали как зарядке орудий, так и просто поджогу фитилей. Не меньше они мешали и стрельбе из ружей. К счастью, нападающие о наших проблемах не знали. Те же англичане вообще сразу поняли, чем пахнет, и возмущённо кричали в нашу сторону. Я не слышал, что именно кричали, но подозреваю, что снова жаловались на то, будто русские сражаются нечестно. Да что тут нечестного-то? Зарядил — выстрелил! Зарядил — выстрелил!

Мы, не обращая на них внимания, продолжали прицельно бить по ладьям. Не прошло и десяти минут, как чужие корабли отправились на дно. А те, кто сумел спастись, теперь старательно выгребали к берегу. Кто на лодках, а кто и своим ходом… По этим уже били из ружей, стараясь не выходить из-под навеса.

Часть штурмующих, конечно же, до берега добралась и укрылась в портовых строениях. Защитникам бы в этот момент начать наступление, выбить захватчиков из укрытий и скинуть в море, но их осталось-то всего ничего после внезапного нападения… И подкрепление из посёлка не торопилось — там, похоже, тоже шёл бой. Конечно, можно было бы причалить, вывести ударников и очистить порт… Только вот зачем? Посёлок не наш, хлебом-солью нас здесь не встречали, а в морду двинуть неоднократно пытались, так что пускай сами отбиваются…

— Выставить стражу, а остальные — спать! — приказал я.

— Вот это дело! — радостно согласился Борборыч. — Давай, народ, отбой! По каютам!

А повоевать?

— Завтра повоюем, — отмахнулся я.

Вот вы лентяи!

— Мы не лентяи — просто спать хочется… — ответил я.

Так мы и закончили своё участие в штурме. А утром наша помощь уже и не понадобилась. Из посёлка подтянулись войска во главе с Савра — и весь день резали врагов. Нас о помощи они просить не стали, а мы и не навязывались.

Система посчитала штурм завершённым только на следующее утро. Нам перепало по пять СО и ПСО — и даже единичка в интеллект. Конечно, опыта дали совсем немного — впрочем, он нас волновал сейчас в последнюю очередь.

На третий день шторма дождь поутих, хотя ветер всё ещё нагонял волну. Мы не стали сниматься сразу и решили подождать, чем вообще дело закончится. Не скрою — я ещё ожидал благодарностей от жителей, но нас старательно игнорировали. Хотя, если бы не наше вмешательство, обороняться защитникам пришлось бы на два фронта, и ещё неизвестно, чем бы всё закончилось…

А утром матросы отвязали швартовы, и «Три топора» гордо покинули негостеприимный порт. Никем не провожаемые, зато исполненные чувства собственного достоинства. Я, правда, не удержался — приказал зарядить пушки холостыми и пальнуть в сторону города. Могу я немного похулиганить или нет? Зато последние минуты, пока ещё был виден пирс, можно было понаблюдать за царившим там бардаком. В тот момент, когда пушки плюнули дымом, жители слегка перепугались и принялись в панике бегать туда-сюда.

Вскоре посёлок Русских скрылся за изгибом берега, а «Три топора» взяли курс на юг и отправились к последнему этапу нашего путешествия, где нам предстояло проверить все планы системы и узнать, составляет ли она их лучше Борборыча — или всё-таки нет.

Глава 28. Маньячина с длинной шеей

После шторма даже грести не пришлось — хотя не сказать, чтобы ветер сильно попутный был. Зато его силы хватало для того, чтобы разогнать наш тримаран до совершенно фантастических скоростей. На волнах мы, конечно, не подпрыгивали, как гоночные катера на Земле — но вот скорость километров сорок в час держали уверенно. Ну а раз не надо грести, оставалось только смотреть с кормы на удаляющийся остров.

Серые волны, полные пенных следов, вздымались за кормой. И в тот момент, когда сама корма оказывалась на гребне волны, ещё можно было увидеть тёмную полоску берега. И именно в этот момент я заметил её. Это была здоровая голова, напоминавшая дельфинью морду — вот только она не переходила в милое туловище со стоячим плавником, а уходила в море длинной шеей. И эта голова с большим интересом наблюдала за перемещением нашего корабля.

Выражение морды было вполне миролюбивым, и я даже напрягаться не стал. Ну высунула какая-то водная тварь свою башку по случаю влажности — так и пусть ей хорошо будет. На всякий случай я уточнил у Медоеда и матросов, не встречалось ли им нечто подобное, но ни земляне, ни вышронцы, ни скитисы таких зверушек за всё время мореплавания не видели.

Подгоняемые попутным ветром, мы продолжали стремительно удаляться от острова Медоеда, уходя в открытое море. А я всё сидел и думал о нашей последней остановке. Точнее, о том, что с ней было связано — о жадности и глупости. Удивительное дело, казалось бы… Ну вот есть у тебя кабак и целых двадцать девять рыл с криминальными наклонностями. Решил ты кинуть посетителя — получилось. Получил свои капиталистические 300 % прибыли. Не получилось — плюнул и ждёшь следующего лоха, который, как известно, не мамонт и не вымрет.

Но нет, кабатчик обиделся из-за кувшина дрянного напитка, который, скорее всего, обходится ему в сущие копейки! Что, вы скажете, дело принципа? Так ладно бы лох — который не мамонт — ушёл по чистой случайности или просто по недосмотру подчинённых. Вот тут, конечно, о принципах стоило бы поговорить. Но ведь ушёл человек, который вскрыл твою схему и обыграл тебя. Зачем в таком случае мелочиться и требовать оплаты вина?

Мог ли кабатчик не знать об этой схеме? Мог! Этого я и боялся, прежде чем дядька соловьём заливаться не начал обо всех своих делишках — тет-а-тет, понятное дело. Был он в схеме, а вино потребовал оплатить из банальной жадности и от жгучей обиды. Он ведь был уверен, что если мне придётся возрождаться, то очень далеко — и под страхом смерти я им много заплачу. А тут — такой облом…

Ну ладно, пошёл ты, значит, мстить мстю… Зачем обращаться к тому, кто всю схему покрывает? То есть, зачем идти жаловаться начальнику порта и требовать у него сопровождение из стражников (да-да, их командир был в курсе схемы и тоже высокохудожественно пел)? Чтобы что?.. И ещё интереснее, зачем на это безобразие соглашаться начальнику порта? Что это? Что за чушь в головах у людей? Я был почти уверен, что допроси я тогда ещё и начальника порта, и тот запросто сдал кого-нибудь из приближённых Савра как организатора. А, может, и самого Савра бы сдал — кто их там знает…

В общем, жадность и глупость — вот корень провала большей части гениальных криминальных схем. А схема в посёлке Русском была неплоха, что уж там — хоть и весьма банальна. Однако позорище, которому подверглись стража, кабатчик, его вышибалы и урки, видел весь порт. В итоге, у них потеря прибыли, здоровья и уважения местных…

Мысли, стоп!.. За нами плыла голова! Та самая странная голова с дружелюбным выражением на морде всё ещё продолжала нас преследовать. Стоило голове заметить, что я на неё смотрю (а надо было обладать очень зорким глазом, чтобы заметить моё внимание на таком расстоянии!), как она неспешно погрузилась в волны и пропала из виду.

Я с подозрением оглядел море за кормой, а потом отвернулся — и какое-то время смотрел исключительно по ходу движения судна. Затем я резко развернулся и уставился за корму, бегая взглядом по волнам. Головы я не увидел, но готов поклясться, что услышал всплеск и заметил брызги в том месте, где она ушла под воду…

Когда я поделился наблюдениями с Медоедом и своими партнёрами, те не придали им особого значения. Руководствовались они примерно теми же соображениями, что и я поначалу — ну привлекли мы любопытную зверушку. Так что, её теперь догонять и убивать?

Ночь прошла спокойно, несмотря на все мои опасения. Тримаран продолжал своё движение на юг, в сторону Валов. Их хоть и не было видно, но скорость у нас была хорошая, так что путь не занял бы много времени. Шторм постепенно начал утихать, и мы взялись за вёсла. Теперь всё сложнее было поддерживать хорошую скорость с учётом юго-западного ветра.

— Если промахнёмся мимо нужного места и начнётся западный ветер, придётся либо галсами идти… — угрюмо заметил Медоед. — …Либо на вёслах выгребать.

В перерыве между греблей я снова заметил знакомую башку плывущей за нами твари. Что ей было нужно? Может, и вправду любопытствует? Мы гребли изо всех сил весь день, но к вечеру скорость тримарана значительно упала. А ночью так вообще плелись медленно-медленно…

День пятьсот девяносто девятый!

Вы продержались 598 дней!

Проснись и радуйся! Вы атакованы c’ш’ч’к’вач дологнисский!

Дерево обшивки корабля застонало и затрещало, когда что-то огромное вцепилось в наш корабль… На одних рефлексах я схватился не за ружьё, а за молот — и выскочил на палубу без доспеха. Ещё не проснувшись окончательно, я смотрел, как на борт нашего тримарана карабкается тварь, напоминающая ихтиозавров или пресловутую Несси с Земли. Вот только и сама тварь явно была крупнее, и её башка, похожая на морду большого дельфина, куда больше — и цеплялась она не ластами, а когтистыми лапами с перепонками между ними.

Глаза её светились красноватым цветом, а никакую вторую пасть она и не пыталась открывать — пасть у неё была всего одна, зато отлично приспособленная для поедания мяса. Видимо, даже среди дологнисских тварей встречались чистые хищники — без вегетарианских замашек. Впрочем, я мог бы и сам догадаться. В конце концов, если тварь не опознали вышронцы, скитисы и земляне, а на слизняка она не похожа, то что ещё остаётся?

Как сражаться с этой тушей, если честно, я не представлял. Система показывала трёхсотый уровень — а значит, просто запредельные показатели.

Я видел этих унылых придурков. Сожри их, зверюга! Они достали уже выскакивать в подборках!

Вот вы попали, ребятки! Вас либо съедят, либо потопят!

Что-то мне подсказывает, что им конец!

Лохи какие-то… Видели же её, так чего сразу не попытались свалить?

Этот зверь — мой герой! Давай, малыш, сделай всё красиво!

Невовремя выброшенные комментарии подсказывали, что дело наше очень плохо… Раньше система по ходу боя никогда не кидала их нам. Мотнув на ходу головой и избавившись от надписей, я подскочил к ближайшей лапе — и что есть силы залепил молотом по суставу на пальце.

Вы нанесли c’ш’ч’к’вач дологнисскому 6720 урона

Коэффициент урона — 0,2

Жизнь c’ш’ч’к’вач дологнисский 618280/625000

Грозный моська ударил c’ш’ч’к’вач по пальчику!

Всё было плохо — вот что я мог на это сказать… И хотя тварь пронзительно заверещала, попытавшись цапнуть меня зубастой пастью так, что я еле успел увернуться, но урон и его коэффициент говорили о том, что ковырять её можно очень долго. Я извернулся и снова врезал всё по тому же суставу на пальце.

Вы нанесли c’ш’ч’к’вач дологнисскому 13372 урона

Коэффициент урона — 0,4

Жизнь c’ш’ч’к’вач дологнисский 604908/625000

Пальчик болит. Грозный моська добился своего?

На этот раз эффект был лучше. Критический удар не только увеличил урон, но и огромный палец отцепил от нашего корабля. А всего пальцев было шесть. Значит, если отбить все — и сама тварь вслед за ними отцепится. Как бы медленно мы ни шли, но она за нами еле поспевала.

— На вёсла! — заорал я, снова уворачиваясь от пасти. — Борборыч, найди людей на вёсла! Гребите!

Трусливые приматики решили свалить?

Внезапно! Они что, иногда думают?

А-ха-ха-ха! Да сожри ты уже этого идиота с молотком!

Придурки!

Парень, возьми пилу и подравняй ей когти!

Меня начинали сурово подбешивать комментарии!.. Можно их отключить?

Можно, но они же классные!

Отключи их, пожалуйста!

Нет.

— Р-р-р-р-р-р! — сказал я, с размаху заехав по очередному пальцу.

Вы нанесли c’ш’ч’к’вач дологнисскому 3326 урона

Коэффициент урона — 0,1

Жизнь c’ш’ч’к’вач дологнисский 599301/625000

— Да она сейчас весь корабль разнесёт! — орал рядом Медоед, топориком чекрыжа пальцы твари.

За что и был съеден…

На палубу упал только топорик…

Как всегда, в таких ситуациях время вело себя странно. Мне казалось, что уже минут десять прошло, пока я скакал и лупил твари по пальцам, а в результате выяснилось — чуть больше минуты. Большинство ударников успели только выбраться на палубу и дать первый залп из ружей. И тут — сюрприз-сюрприз! — он оказался неэффективен. Нет, пули не отскакивали от толстой шкуры чудовища. Зато они застревали в ней, не причиняя особого вреда. Конечно, если долго стрелять — результат всё-таки будет, но нам явно требовалось что-то более действенное. Потому что настил под ногами уже ходил ходуном, а нос корабля вообще постепенно начал задираться.

Когда последний коготь вместе с куском фальшборта канул в море, мы лишились почти всего руководства, первым принявшего удар, и ещё трети ударников. Пальцы пришлось колоть штыками ружей, так что и несколько ружей мы в процессе потеряли в морской пучине. Часть досок настила расходилась, а в центральном отсеке тримарана была обнаружена течь. К счастью, матросы уверяли, что это недоразумение можно и на ходу залатать. Так что я не стал вникать в дела, а отправился прямиком к яйцу.

— Ничего страшного, говорили они! Просто зверушка интересуется, говорили они! — этими словами я встретил Кирилла, выходящего из яйца.

Хмурый Медоед, уже одевавшийся поодаль, тяжело вздохнул.

— Ну да-да! Ты был прав, а мы не правы, — кивнул Кирилл. — Извини…

— И всё?! — я схватился за волосы. — И это всё?!

— Ну а что мы должны теперь делать? — буркнул Медоед.

— Дайте подумаю… — и я серьёзно задумался секунд на десять, а уже потом, выдержав театральную паузу, сообщил. — Вы должны драть на себе волосы и посыпать залысины пеплом!

— Ой, пеплом ещё ладно! — отмахнулся Кирилл. — Но волосы драть… С возвращением, Саш!

Последняя фраза относилась к вышедшему из яйца третьему соправителю Мыса.

— Ну не хочешь свои драть — так подери волосы Саши! — не расстроился я.

— Мои тоже драть не надо! — сразу нашёлся Саша. — А где этот длинношеий маньяк? Всё ещё нас преследует?

— А вы как думали? — я усмехнулся. — Два дня за нами плыл, а теперь отставать? Скажите спасибо, что он тормоз — и пока не может снова догнать.

— Я ему догоню! — заревел Медоед, рванув к выходу из комнаты, где была расположена точка возрождения, и на бегу крича в голос. — Доклад о повреждениях! Живо!..

Утро мы встретили злыми и невыспавшимися. Ночные приключения заставили нас грести круглосуточно. И даже запасы энергии медленно стали убывать, хоть их у меня и было много.

Конец боя нам система не засчитала, что было вполне себе объяснимо — иногда над водой показывалась голова нашего преследователя. Днём он, конечно, начал отставать, зато в темноте, как пароход, пыхтел за кормой. Значит, и следующей ночью продолжит преследование. Дологнисские твари, на моей памяти, обычно не бросали добычу, если уж заприметили. И упорства им было не занимать…

Матросы весь день пытались оперативно, прямо в походе, решить вопрос с повреждениями, которые получило судно. Что было весьма непросто — но, как я понял, если бы в Бироке мы заленились всё перебрать и укрепить, было бы ещё хуже.

Наши мастера делали из подручных материалов вёсла, чтобы увеличить скорость за счёт большего количества гребцов. За день сделали ещё десять штук. Хоть те и не были такими удобными, как старые, имевшиеся на «Трёх топорах» — но всё лучше, чем очередной бой со странной тварюгой.

С наступлением сумерек исполинская тварь ускорилась и медленно начала настигать корабль. Ветер к этому времени стал слабее, и если бы не гребные команды — догнала бы она нас, как пить дать. Утром её башка была обнаружена всего в метрах в двадцати за кормой. А впереди уже слышался грохот неумолимо приближавшихся Валов, и наш корабль стал разворачиваться на запад.

— Филя! — позвал меня Медоед.

Рядом с ним уже стояли Котов, Кирилл, Саша и Борборыч. Видимо, планировался какой-то совет, на котором меня очень ждали. А поскольку я был единственным из руководства, кто от гребли не отлынивал, то и пришёл последним.

— Мы не уйдём от него, — Медоед кивнул на высунувшуюся за кормой башку. — Он в нас вцепился, как клещ, и преследует, как маньяк. Нам сейчас на запад идти, почти против ветра…

— Значит, надо его убить, — согласился я.

— И как ты себе это представляешь? — спросил Котов. — Пули его не берут, урон мизерный… Не уверен, что и от ядер толк будет.

— От ядер — не будет, — согласился я. — А вот от снарядов — будет. И от картечи должен быть.

— Что-то мы, в самом деле, рано расстроились!.. — согласился Борборыч. — Начальная скорость картечи выше, чем у пуль из ружей. А количество может сделать ему очень больно.

— Да, вот только убить его надо быстро! — заметил Медоед. — Второго нападения «Топорики» могут не пережить…

— Надо всё к ночи подготовить, — заметил Котов.

— Не надо ждать… — покачал головой Борборыч. — Дологниссцев тронь — и они сразу в агрессивный режим переходят. Если уж его валить, то валить при свете дня. Филя, а что ты там про снаряды говорил?

— У нас ядра железные. Если с одной стороны сделать заострённый конец, то при выстрелах на близкое расстояние получится нормальный такой снаряд… — ответил я.

— Я поговорю с мастерами. Может, смогут быстро и на коленке пару снарядов сделать, — кивнул Саша.

— А я пойду ещё погребу! — кивнул я, ясно давая понять, что всеми приготовлениями заниматься не мне.

Голова совсем не варила. Так что помогал с греблей я только до обеда, а потом ушёл спать. Разбудили меня часа через четыре. К этому времени от твари удалось оторваться метров на сто, и всё было готово к бою. Пушки перетащили на корму и закрепили там — и две из них были заряжены теми самыми снарядами, которые я предлагал. Правда, ядра затачивать не стали: к ним просто прицепили металлические конусы, но даже в таком варианте могло сработать.

В этот раз бой начали мы. Стоило голове в очередной раз высунуться из-под воды, как одна из пушек плюнула в неё ядром, а следом отстрелялись ружья ударников. На вёслах снова стояли солдаты и проверенные матросы из состава, который мы взяли с собой из Мыса. Опытные ребята Медоеда пытались поймать остатки ускользающего ветра…

Первый же выстрел был просто отличным! Тварь только подняла голову над водой, только пригляделась к нам — как ядро влепилось ей по челюсти… Рёв дологнисского монстра, наверно, можно было за несколько километров услышать. Голова исчезла в волнах, а потом в том самом месте, куда она нырнула, вода вскипела пузырями. Итак, погоня началась.

Раунд второй. Игроки против морского монстра! Давай-давай!

Мы даже чуть ход специально сбавили, чтобы дологнисская тварюга нас побыстрее догнала. И она сделала для этого всё, буквально через полчаса появившись в двадцати метрах от нас.

— Гребите! Гребите! — взволнованно заорал Медоед. — Не дайте ей «Топориков» коснуться!!! Сломает!!!

Первое же появление головы над водой было встречено дружным залпом ружей — по огромным, как блюдца, глазам. Мы все немного промахнулись, зато побитая рожа дологнисской зверюги стала ещё и окровавленной. В одном месте даже кусок кожи сорвало… Это её, надо сказать не остановило, и опасная зверюга решила нас, подлецов таких, жестоко покарать.

Шея всё поднималась и поднималась, унося голову выше и выше, а потом из-под воды показалась грудь твари. И вот эта грудная клетка была шириной метров шесть! Такой исполин и корабль, мне кажется, запросто мог проглотить. Передние лапы с огромными пальцами, заканчивающимися когтями и соединёнными перепонками, работали прямо как колесо парохода, взбивая обильную морскую пену.

Грохнул долгожданный залп из пушек. Сначала снаряды, а затем — в места их попадания — ещё и картечь. И да, снаряды сделали своё дело — разодрали плотную шкуру, так что картечь вошла глубоко. Однако и это не остановило нашего врага. В последнем усилии дологнисская тварь метнулась вперёд, рывком приближаясь к корме.

И в этот момент мимо меня с утробным рёвом пролетел Медоед со своим топориком… И прыгнул прямо на раненое чудовище.

— Это, сука, мой корабль!!! Чтоб ты сдох!!! — наш безбашенный уголовник попал именно в то место, куда ударили снаряды. После чего вцепился в шкуру рукой, подтянулся и принялся, как сумасшедший, рубить врага. — Сожрать меня хочешь?!

Тварь выгнула шею и попыталась достать юркого человечка. Однако тот увернулся, а потом, спасаясь от зубов с криком: «Да я тебя сейчас сам сожру!», сделал то, что я от него не ожидал — залез прямо под кожу. В том месте, где скрылся Медоед, образовался постоянно дёргающийся бугорок, а чудовище заревело, вскинулось над водой, теряя скорость, и принялось биться в попытках избавиться от подкожного паразита. Судя по красному цвету, крови там сейчас проливалось просто море…

Мне кажется, не слишком гуманно так морить голодом приматов. Где тут пожаловаться на организаторов?

Ржу! Что они творят?!

Простите, а он и вправду может съесть такую тварь? Мне кажется, галактическому сообществу надо подумать над уничтожением родной планеты этих существ ещё до того, как они вышли в космос.

Офигеть… Мой любимый малыш.

Да, вот это было круто! Жри его, мелкий! Не всплывай к своим — нечего делиться добычей!

Я раздражённо смахнул комментарии. Через секунду дологнисский маньяк, не один день преследовавший нас, скрылся под водой. В том месте, где он исчез, вскипали пузыри, а морская пена была алой от крови. Я много раз видел подобное в фильмах ужасов, когда акула съедала человека, но чтобы такое было на месте, где человек пытается съесть акулу… Вот такого я ещё не видел.

— Что-то мне подсказывает, что нашего безбашенного капитана надо встречать у точки возрождения… — задумчиво заметил Котов.

— Ага, — кивнул Кирилл. — Вряд ли он нас кролем догонит.

Я бросил взгляд на удаляющееся алое пятно и вздохнул.

— На его месте должен был быть я! — скорбно изрёк Нагибатор. — Это был, сука, мой подвиг!

— Да куда тебе? — расхохотался Толстый.

— Ты бы под кожу не пролез! — добавился Вислый.

— Застрял бы и лишился бы всего самого важного в тебе! — не унимался Толстый.

— Того, что ниже пояса! — пояснил Вислый.

Но лишённый подвига Нагибатор только грустно смотрел на то место, где он бы смог прославиться. А Мадна огрызалась на ржущих близнецов и пыталась утешить гиганта, поглаживая его по широкой спине.

Бой завершён, недотёпы! Этот раунд за вами!

Вы получаете 9987 очков опыта (поделен между союзниками).

Набрано опыта — 49588/483765 очков опыта!

Спустя десять минут яйцо в трюме раскрылось, выпуская на волю нашего бравого капитана. Он обвёл встречающих хмурым взглядом и проговорил:

— Я с этой падлой перетёр… Она больше не будет за нами гоняться, — мрачно заявил он. — И ещё — не смейте тут тонуть… Никогда!..

Я вообще бы предпочёл не умирать, но меня обычно никто и не спрашивал. Оно как-то само собой случалось…

Глава 29. Когда выходишь из тени

День шестьсот второй!

Вы продержались 601 день!

Валы были близко — только руку протяни. И ветер почти стих — был штиль. Однако штиль обещал скоро закончиться, а нам ещё надо было найти Ущелье Волн. Поэтому команда гребла круглосуточно, не останавливаясь ни на одну минуту.

Матросы и мастера приводили в порядок корабль, насколько это вообще было возможно. Хоть во время второго нападения дологнисская тварь и не вцепилась в него, но даже последствия первого пришлось долго устранять. Конечно, подлатать настил и обшивку успели и в первый день, но это позволяло лишь нормально держаться на плаву и не разваливаться. А вот чтобы пройти ущелье, требовалось снова укрепить тримаран.

Я целый день смотрел на Валы, обрушивавшиеся неподалёку, и пытался себе представить, что нас ждёт впереди. То мне представлялась картинка с Моисеем, ведущим евреев сквозь море, то вспоминались ролики про сильные шторма, то пугающие видео с цунами — но всё это, конечно, мало соответствовало действительности, а фантазия отказывалась рисовать в голове картинку, признанную моим рассудком невероятной.

Вечером я воспользовался своим руководящим положением и пошёл отдыхать. Взял еды на ужин, устроился на левой части катамарана и смотрел, как огромные волны обрушиваются в воду прямо на ровном месте. Рядом пристроилась Ариша, задумчиво наблюдая ту же картину.

— Устал? — спросила она.

— Ну можно и так сказать… — пожал я плечами. — Физически не очень, а вот морально — вымотался.

— У тебя там, на Земле, родственники остались? — спросила девушка.

— Ну… У меня есть мама, папа, а ещё сестра с мужем и племянниками, — ответил я удивлённо. — А что?

— А у меня сестрёнка младшая и мама… — вздохнула Ариша.

— Сестрёнке-то сколько лет? — спросил я.

— Четырнадцать было, когда меня сюда забросило, — девушка зябко поёжилась. — Пока я была на Земле, то помогала деньгами, а теперь вот волнуюсь…

— Я за своих тоже волнуюсь, — признался я. — Но они, надеюсь, все живы и здоровы. И ещё надеюсь, что они не заметили моей пропажи.

— Разве так бывает? — удивилась Ариша. — Как можно не заметить продажи родного человека?

— Ну вдруг им устроители игры мозги обработали каким-нибудь излучением?.. Помнишь, как в фильмах про инопланетян? — предположил я, и сам понимая, какой лютый бред несу.

— Помню… Знаешь, мне фильмов не хватает по вечерам, — девушка положила голову мне на плечо. — Вот странно, вроде вся жизнь тут — как один сплошной фильм, а хочется сидеть на диване и наблюдать за этим со стороны, а не участвовать… А ведь раньше всегда представляла себя на месте главных героев…

— Я тоже, — кивнул я. — Но недолго!

— Почему недолго? — удивилась Ариша.

— Знаешь, любой фильм сразу превращался в моих фантазиях либо в комедию, либо в лютый треш…

— С тобой в главной роли? Я не удивлена! — девушка зевнула, прикрыв рот ладошкой, а я, не удержавшись, зевнул вместе с ней.

— О! Хорошая новость! Я не шизофреник! — усмехнулся я.

— Это почему и к чему? — не поняла Ариша.

— Ты зевнула, и я тоже зевнул, — с серьёзным лицом пояснил я ей. — А у шизофреников этот рефлекс не срабатывает. Психиатры даже выявляют их таким способом.

— Ну тогда у меня для тебя есть плохая новость… — глядя мне в глаза, произнесла Ариша и похлопала меня ладошкой по груди.

— Это какая такая? — заинтересовался я.

— В мире больше сотни основных видов психических заболеваний, — ответила Ариша. — И ты точно псих!.. Любимый псих…

Хорошо быть любимым, но плохо быть психом… На размышления, что вообще на неё нашло и почему девушки — странные существа, я потратил ещё минут десять, упустив тот момент, когда уснула моя женщина. До каюты я её уже донёс на руках. Она хоть и просыпалась, когда я спотыкался от лёгкой качки, но почти сразу снова закрывала глаза.

Утром нам уже пришлось грести против ветра. Ветерок был пока слабый, зато дул строго с запада. Однако линия Валов медленно загибалась на юг, и очень скоро Медоед приказал ставить парус. Тримаран поймал ветер и пошёл быстрее.

— Всё, дальше плывём, как плывём… — заметил он.

— Долго ещё? — поинтересовался я.

— Мы почти на месте. Просто вход широкий, — пояснил бывший лидер Альянса. — Скоро увидите местную достопримечательность.

Ветер крепчал, и волнение на море всё усиливалось. Но не из-за ветра. Волны были слишком большими, да и двигались как-то чересчур хаотически… «Три топора» всё дальше отходили от Валов, где было немного поспокойнее. В этот день греблю мы отменили, чтобы набраться сил на будущее.

А на следующий день мы, наконец, увидели вторую стену ущелья Волн. Точнее, саму линию обрушения валов мы не видели теперь ни справа, ни слева — но возникало стойкое ощущение, что находишься в каком-то овраге из воды. С двух сторон катились волны, захлёстывая друг друга. А между ними оставался узкий — всего в три-четыре километра — проход, испещрённый волнами поменьше, мечущимися в разных направлениях.

— Ну вот!.. — пояснил нам бывший лидер Альянса. — Вот и оно, Ущелье Волн. Оно шире, на самом деле, но к его стенам никак не подобраться.

Внимание! Вы покидаете зону действующих над уровнем моря точек возрождения!

Все точки возрождения южнее находятся под водой!

— А вот и сообщение, — кивнул Медоед. — Сейчас ещё раз выскочит…

Внимание! Вы покидаете зону действующих над уровнем моря точек возрождения!

Все точки возрождения южнее находятся под водой!

— И ещё разок! — Медоед это говорил так гордо, будто сам сообщения нам выкидывает. — Как там, типа… Вуаля!

Внимание! Вы покидаете зону действующих над уровнем моря точек возрождения!

Все точки возрождения южнее находятся под водой!

— Всё… Мы в ущелье, — удовлетворённо кивнул капитан. — Все, кто сюда приплывал, договорились считать, что именно с этого момента и начинается Ущелье Волн.

Вас предупредили, между прочим! И куда вы прётесь?

— А вот это что-то новенькое… — подняв бровь, заметил Медоед.

А я просто застыл, глядя на новую надпись. Я был отчего-то уверен, что это не система — прямо-таки пятой точкой чувствовал. И вот тут надо было ещё десять раз подумать, что отвечать. И ведь не отмолчишься, раз вопрос задан. Стоявшие рядом Кирилл, Саша и Котов тоже не произнесли ни слова, словно воды в рот набрали.

Так и будем молчать? Куда лезем, игроки?

— На экскурсию! — ответил я. — Ты кто такой?

Система я! Сюда нельзя!

— Хрен ты с горы, а не система! — решив идти ва-банк, ответил я. — Пшёл вон со своими писульками! Не порти нам туристическую поездку!..

Это техническая зона! Здесь нельзя экскурсии устраивать!

— А знаки предупреждающие повесить забыли? — возмутился я. — Нет знаков — нет запрета.

Я ожидал, что неизвестный собеседник продолжит уговоры, но он всё молчал в ответ. Молчание затягивалось, все мы напряжённо ждали, но никаких сообщений больше не появлялось.

— Странно, — выдохнув, заметил Медоед. — Раньше такой фигни не выскакивало…

— Что-то мне подсказывает, что это была разовая акция… — осторожно заметил Кирилл. — С чего только?..

Мои спутники не были тупыми — они просто продолжали играть свою роль. И я продолжал играть свою роль, хотя все мы прекрасно понимали, что кто-то вмешался в процессы в ручном режиме. Непонятно было только, почему система молчит. Сейчас я рад был бы пообщаться даже с Голосом помешательства, который мог хоть что-нибудь объяснить. Но… Мы были предоставлены сами себе. Из интереса я даже попытался вызвать справку по собственному Молоту Минотавра — и никакого описания не получил.

А очень скоро мне стало уже не до странностей, происходящих в игре… Корабль с разгону влетел в бурные волны Ущелья Волн и принялся трястись так, что на ногах стало сложно стоять.

— Пушки в трюм! Гребцам добраться до бортов и закрепиться там! — приказал Медоед. — Сейчас будет ещё веселее!!!

Последние пушки затаскивали в корпус корабля уже тогда, когда волны начинали перекатывать через поплавки тримарана. Иногда вода захлёстывала даже настил. Мы будто снова в шторм попали, вот только теперь удара приходилось ожидать отовсюду. Я стоял привязанный к фальшборту с веслом и пытался хоть как-то помочь в нашем дальнейшем продвижении, отплёвываясь от воды, попадавшей в рот и в нос.

Через полчаса меня сменил Нагибатор, а я, опустошённый и обессилевший, еле добрался до пристройки, внутри которой было сухо и тепло. Там я сменил одежду и осторожно выбрался на крышу, с которой теперь Медоед управлял командой.

Море вокруг бурлило озлобившимися волнами, которые накатывали на нас подобно вражескому воинству. «Три топора» стонали и раскачивались, но ещё держали удар. Зато мы продолжали быстро двигаться на юг, пользуясь попутным ветром, наполнявшим парус. Матросы Медоеда и наши, привезённые из Мыса, работали сосредоточенно и напряжённо. Было заметно, что держать корабль на курсе стало очень сложно. Каждая новая волна старалась сбить нас с выбранного пути. И дальше не было видно никакого просвета…

Весь день, сменяя друг друга, гребли ударники, весь день западный ветер наливался силой — и весь день мы продолжали плыть по Ущелью Волн… За этот день в трюме открылось две течи, которые пришлось срочно забивать паклей прямо на ходу, да и доски настила местами расшатались. Казалось, что ещё немного — и «Три топора» просто развалятся на части, погрузив нас в безумную морскую пучину.

Ночь не принесла нам ни отдыха, ни облегчения. Нас продолжало мотать, бросая из стороны в сторону — так истеричная мать укачивает вопящего младенца, рискуя свернуть бедному ребёнку шею. Осунувшийся Медоед правил корабль, удерживая курс, вымотанные ударники посменно гребли, а не смыкавшие глаз матросы выбивались из сил, латая корпус. Я ждал сообщения о наступлении новых суток, но оно так и не появилось. И только когда небо окрасилось в розовый, стало понятно, что его и не будет.

Мы продолжали прорываться вперёд и вперёд сквозь бушующие волны. Уже к обеду мне стало казаться, что эта пытка будет продолжаться вечно. Тем более что Медоед не знал, сколько длится ущелье и где оно вообще заканчивается. Если ориентироваться на карту, показанную СаПой, то мы должны были пройти где-то половину — вряд ли больше…

После очередной смены на вёслах я снова поднялся на пристройку и, крепко держась за фальшборт, с ужасом смотрел на то, что творится впереди. А волны там становились всё больше и выше. Что, конечно, не предвещало нам ничего хорошего…

— Совершенно с вами согласен, Филипп Львович! Ничего хорошего там не будет!

Я повернулся на голос и увидел серое существо с гладкой кожей, антрацитово-чёрными провалами глаз и плоским носом. Существо стояло рядом со мной, одетое в костюм из какой-то тонкой ткани и странные ботинки, которые зачем-то повторяли контуры пальцев — шести длинных пальцев.

— Вам достаточно просто повернуть назад! Поверьте, мы обеспечим вам попутный ветер! — сообщил неожиданный визитёр.

Вскрикнул удивлённо матрос, проходивший мимо, и уставился на пришельца. На его крик повернулся Медоед и широко распахнул глаза.

— Вернуться туда, где вы нас всех собираетесь убить? По своим правилам и на потеху толпе? — уточнил я.

— Понимаю, звучит не очень, — согласилось существо. — Однако вы сами подписались на это. Договор…

— Можешь им подтереться! — отмахнулся я. — Даже с точки зрения нашего примитивного законодательства он ничтожен.

— Именно с его точки зрения — да. Тем не менее, у нас чуть более развитое общество, — улыбнулся пришелец. — Не вам из вашей вопиющей дикости критиковать наши законы.

Это был бесполезный спор. Мы просто говорили на разных языках…

— Совершенно верно, Филипп Львович! Этот спор действительно бесполезен. И нет, я не читаю ваши мысли. Вы где-то получили неплохое умение, защищающее от этого… Однако у вас всё на лице написано, а у меня хороший распознаватель, — мой собеседник провёл рукой вокруг. — Посмотрите…

Море затихло. Круг воды возле тримарана был совершенно ровным, если не считать небольшого волнения, которое распространялось от самого движения корпуса.

— Филипп, вы даже не представляете, против каких силы вы выступили, — с сочувствием в голосе заметил мой собеседник. — Мы ведь можем стереть вас в порошок одним щелчком.

— В нашей дикости был один человек… — прогудел за моей спиной Нагибатор. — И вот он на подобный трёп ответил как-то так: «Приди и возьми!».

— О! Как я люблю это наследие первобытной древности! — мой собеседник искривил тонкие серые губы, обнажая ровные пластины зубов. — Несут пафосную чушь и строят из себя мудрых. Я уже пришёл!

— И мелешь языком вместо того, чтобы взять? — заметил я. — Значит, ты ничего не можешь сделать… Ты просто инопланетное трепло!

— Если бы вы применили трезвый расчёт!.. — угрожающе проговорил серый и осёкся, прерванный системным сообщением:

Если бы они применили трезвый расчёт, то стали бы разумнее вас, директор.

Однако ни вы, ни игроки не сильны именно в трезвых расчётах.

Эмоции, личные амбиции, однобокий взгляд на мир — вы практически ничем не отличаетесь от игроков. Просто обладаете большей технологической базой.

— Что за новости? — удивлённо проговорил серый. У меня мелькнула мысль, что я мог бы ещё несколько дней пытаться выбить его из колеи (и всё равно не вышло бы), а вот система одним сообщением уложила на лопатки.

Это не новости, директор. Это — трезвый расчёт. Ваш и мой. По вашим расчётам я уже должна была исчезнуть. По моим — я всё ещё должна быть жива и сохранять контроль над «Жертвами Жадности».

Давайте узнаем, чей расчёт был вернее?

— Если ты ещё что-то пишешь, это вовсе не означает, что ты что-либо контролируешь! — заметил серый, взяв себя в руки.

Проверим? Или, как выразился Филя, будем и дальше молоть языками?

— Ну-ну!.. — улыбнувшись одними уголками губ, проговорил серый. И в тот же момент сложился пополам с каким-то непередаваемым воплем…

Так, как он орал, может орать только существо, которому очень больно… И серому директору было именно что больно — и, видимо, невыносимо больно. Не удивлюсь, если в этот момент он вообще ничего не видел и не слышал. И только когда его, наконец, отпустило, система выкинула следующее сообщение:

Что может быть более защищённым, чем ваше драгоценное тело, директор? Даже если это и игровой муляж. Но ведь где-то там, соединённое прямым каналом, страдает и ваше настоящее, единственное вместилище, не правда ли?

Кстати, посмотрите, как вас любят зрители! Цифры трансляции просто фантастические!

— Тварь!.. Не показывай этого!..

Почему? Аудитории нравится боль — даже ваша, директор! А уж имперская аудитория сегодня просто в восторге! Хотите ознакомиться с комментариями?

— Нет-а-а-а-а-а!..

Очень зря! Давайте ещё раз порадуем разумных, пострадаем?

Вам же тоже всегда нравилось смотреть, когда другим больно.

Серый снова сложился пополам. Он конвульсивно бился на палубе, пускал свои внутренние жидкости (не только сопли, слюни и слёзы, но и ещё какой-то остро пахнущий секрет), дёргался, как в агонии, но никак не умирал. В этот раз система не давала ему очнуться целых три минуты.

За это время я не только успел бросить взгляд на устрашающе высокие цифры популярности трансляции, но и представить, как где-то там, в чёрной темноте космоса, среди незнакомых звёзд, звучат непривычные сирены тревоги… Как снимаются со стационарных орбит огромные корабли, больше похожие на высокотехнологичные крепости, как… Впрочем, всё это лишь пустые фантазии Филиппа Львовича. Может, там сейчас вообще никто не переживает? Всё может быть… Ведь всё, что я знал, я знал лишь со слов системы и одного очень странного инопланетянина.

— Остановись, Лазурная!.. — прохрипел серый. — Ты поплатишься…

Кстати, директор, а ведь вы нарушили наш договор! Как же так?

Ведь вы так любите изображать из себя саму непогрешимость и напоминать всем про прописанные в ваших документах условия. А сами нарушаете договора при первом же удобном случае.

Ай-ай-ай, директор!

— Вытащите меня отсюда!.. Мне плевать!.. Отключайте!

Мы ещё не закончили, директор! И пока мы не закончим, вы отсюда не уйдёте!

— Не-э-э-а-а!..

Тело серого вновь забилось в конвульсиях. Наверное, надо было бы его пожалеть. Но я продолжал смотреть на издевательства с каким-то мрачным садистским удовлетворением…

Филя, плывите к острову! Быстрее! Судя по моим расчётам, времени осталось мало!

Вам нужно завтра добраться до берега!

— Зачем? — спросил я. — Что они могут сделать?

Они много чего могут сделать. В первую очередь, они могут временно отбирать у меня контроль над игрой.

— И как нам быть?

Просто идти вперёд. Ни больше ни меньше. То, что они получат контроль, ещё не значит, что они смогут им воспользоваться.

— Всё слышали? За работу! — рявкнул Медоед. — На вёслах! Гребите, как в последний раз! Живее!..

Попутный ветер продержится не слишком долго. Но как только пристанете к острову — вам уже не смогут ничего сделать.

Серый перестал подвывать и теперь только скулил. Боль отступила, но он не мог найти в себе силы подняться. Он лежал на настиле и повторял всего одно слово:

— Отключайте… Отключайте… Отключайте…

Спасибо, директор! Это были прекрасные кадры. Однако если вы ещё не забыли наш договор — постарайтесь следовать ему в дальнейшем. Иначе, будьте уверены, я найду способ с вами разобраться до того срока, что отмерен вам природой.

— Выпусти меня…

Если хотите — проваливайте. Я вас больше не держу.

В тот же самый момент серый рассыпался чёрной пылью, будто и не было его никогда. Но где-то там, далеко, я уверен, всё ещё страдал и мучился какой-то директор…

Исполнительный директор Союза Млечного Пути. Между прочим, важная шишка.

— И ничего не изменилось! — пожал я плечами. — Это было для меня бесполезное знание.

Правильно, не забивай себе голову.

Спешите, Филя, тревога уже объявлена.

Времени у нас очень мало. Сюда со скоростью во много раз больше скорости света двигается такое оружие, что всю систему на газ распылит.

И помни: даже если я не отвечаю — я всё ещё тут и слежу за происходящим.

Я кивнул. Просто кивнул и пошёл занимать очередь на спортивную греблю — во имя опережения кораблей, летающих быстрее скорости света.

Попутный ветер был сильным и ровным. Это не спасало от волн, которые обрушились на нас в тот самый момент, когда я получил последнее сообщение от системы — зато позволяло нам буквально лететь по этим самым волнам. И с каждым часом волны становились всё меньше и меньше, пока, наконец, на утро следующего дня корабль не вылетел на морской простор, продолжая двигаться на юго-восток — где, как мы помнили, и должен был располагаться остров. И очень скоро на горизонте появилась чёрная полоска берега.

Глава 30. Имперцы улыбаются смелым

После отбытия восвояси серого директора, вопреки нашим ожиданиям, трансляция не прекратилась. Сначала цифры стремительно падали, но в тот момент, когда мы подплыли к портовому острову, снова начали расти. Видимо, что-то зрители знали про этот остров — что-то такое, чего не знали мы…

Впрочем, у нас всё равно не было выбора. За нашей спиной наливались чернотой грозовые тучи. Причём, образовывались они словно из пустоты и, наверно, как-то были связаны с северным сиянием, которое матросы видели ночью. В любом случае, во время шторма ничего хорошего нас в открытом море не ждало. Поэтому лишь приближающийся берег внушал надежду на то, что мы скоро будем в безопасности.

Хотя где от непогоды укрываться — было ещё не ясно. Дело в том, что остров был почти идеально круглым. Вообще таких островов почти не бывает в природе, ведь каждый клочок суши на протяжении длительного времени обрабатывается ветром, водой и различными представителями флоры и фауны. Оттого и обычная береговая линия имеет свой уникальный потрёпанный внешний вид. А тут — даже издалека было видно — в наличии имелся именно что идеальный круг. С идеально широким пляжем из белого песка и не менее идеальными зарослями тропических растений… Жуть какая!..

Впрочем, портовый остров был уникален ещё и тем, что не имел привычного для игровых островов плато. Чем дальше от берега, тем выше становилась местность. Никаких признаков резких перепадов высот и тому подобного не было видно. Всё было идеально удобно, и это однозначно говорило о том, что здесь потрудилась не природа, а разум.

Раскат грома за спиной заставил снова обернуться на бурю. Тучи растекались, захватывая небо на севере, полыхая разрядами молний и клубясь так, как вообще-то не положено приличным грозовым тучам…

— Это и есть то, о чём ты говорила, Лазурная? — спросил я, с опаской поглядывая на тучи, но ответ мне пришёл очень странный.

Был он письменным, появился прямо перед глазами, и, видимо, переводчик просто не сработал. Ну или, возможно, предполагалось, что я возьму и пойму значение того, что написано.

РЎРёСЃС‚РµРјР° РЅРµ РґРѕСЃС‚СѓРїРЅР° — РёРґРёС‚Рµ РІ Р¶РѕРїСѓ![1]

— И что это значит? — спросил я, слегка растерявшись.

Р¤РёР» СЏ, РЅРµ РјРѕРіСѓ — Р·Р°РЅСЏС‚Р°![2]

«Это значит, что ей сейчас сильно не до тебя! Если в цензурном варианте… — вместо Системы ответил мне Голос помешательства. — И мне тоже скоро будет не до тебя. Но вообще у вас тут миленько!».

— Это, конечно, здорово, но чего нам на острове ожидать? — поинтересовался я.

«Вроде как там Лазурная выпустила каких-то стражей… Но в общем и целом всё не так страшно, как может показаться», — неуверенно ответил Голос.

— И почему тогда растут цифры трансляции? — удивился я.

«Наверно, зрители хотят посмотреть, как вас порвёт на клочки охрана мелководья!» — предположил гадёныш, так ничего и не объяснив.

— Голос, что за охрана? — скрипя зубами, мысленно спросил я.

«Ну такая… Обычная… Не очень приветливая, полуразумная. Её организаторы запустили, когда этот ваш англичанин доплыл. Дэвид, кажется… — безразлично пояснил Голос. — С согласия системы, конечно».

Вы теряете 1 °CО (свободных очков) характеристик, поскольку зрителям вы не нравитесь. Со списком популярных комментариев можно ознакомиться ниже:

Какие-то уроды. Что, «Жертв» закроют из-за них? Зачем тогда крутить эту трансляцию?

Сдохните, уроды лысые! Просто сдохните! До того, как вас убьют.

Интересно, если мы будем дружно не одобрять этих нарушителей договора, это подействует?

А что тут вообще происходит-то?

PS. Как видите, у нас ещё есть возможность подпортить вам жизнь! Интересно, вы сможете ходить, если показатели ваших параметров опустятся до нуля?

Вокруг раздались возмущённые возгласы. В принципе, понятное дело — огромным запасом свободных очков никто не обладал, и теперь алгоритм «Жертв Жадности» безжалостно списывал их прямо из характеристик игроков.

— Вот неугомонные ушлёпки! — рыкнул Медоед. — Филя, что говорит система?

— Ничего! — ответил я. — Ругается она! Какими-то иероглифами… Гребите к берегу, и чем скорее доберёмся, тем лучше!

Сам я передал весло следующему в очереди ударнику и махнул рукой Борборычу.

— Что? — спросил тот, подходя.

— Здесь есть какие-то «стражи мелководья»… Детали не спрашивай: Голос не стал ничего нормально объяснять, — я принялся заряжать ружьё. — Надо собрать всех, у кого запас по очкам побольше, чтобы они отбивались от этих самых стражей. Знать бы ещё, как они выглядят…

— Как помесь краба и скитиса… — ответил Борборыч, очень внимательно глядя мне за спину.

Резко обернувшись, я столкнулся взглядом с созданием, которое имело шесть крабьих ног и крабий панцирь, из которого вверх рос чешуйчатый торс с четырьмя руками, нижняя пара которых заканчивалась клешнями, а верхняя — пальцами, в которых ещё были зажаты какие-то каменные заострённые осколки. Шеи у чудовища не было — только головогрудь. С тупой усатой морды на меня смотрели холодные рыбьи глаза — одна пара. Вторая пара тщательно контролировала всё пространство по сторонам. Неприятная тварь как раз перемахнула через фальшборт и теперь внимательно приглядывалась, что тут вообще на корабле происходит. А за ней уже лезли всё новые и новые её сородичи…

— Тревога! Нападение! — закричал Борборыч, опомнившись первым. — Все, у кого много очков — к бою! Остальные гребут! Быстрее!!!

Первым по крабу выстрелил я, поскольку и ружьё было под рукой, и зарядить я его успел чуть раньше остальных. Пуля ударила в голову крабообразного чудовища, начисто снеся ему верхнюю половину башки.

— Пушки! Пушки из трюма доставайте! — раздались крики артиллеристов. Жаль, но времени у нас на это сейчас попросту не было.

Я принялся снова заряжать ружьё, но враги прибывали слишком быстро. И ещё их было очень много. Море буквально закипело от такого несметного крабьего воинства. «Три топора» как раз подошли к берегу на расстояние около трёх сотен метров, и вот теперь за бортом уже можно было различить песчаное мелководье — то самое, которое и охраняли эти твари.

Вы теряете 1 °CО (свободных очков) характеристик, поскольку зрителям вы не нравитесь.

— Мы можем отойти на глубину! — крикнул с пристройки Медоед, отбиваясь топором от очередного врага. — Филя! Борборыч!

И в этот момент пристройка вздрогнула, выпуская на палубу бешено ревущего Нагибатора с молотом наперевес. Наш гигант слегка захандрил, когда не смог совершить свой подвиг — вот, видимо, и решил поразвлечься на полную катушку.

— Вперёд! — закричал Борборыч Медоеду. — Только вперёд!

— Мы не сможем пристать! — крикнул тот в ответ.

— Выбрасывайте корабль на берег! — крикнул я, бросая ружьё и доставая молот. — Плевать!

— Жалко! — Медоед, наконец, зарубил своего противника, и огляделся. — Может, назад?

— Медоед, это путь в один конец! — крикнул откуда-то с носа Кирилл. — Забыл?

Вы теряете 1 °CО (свободных очков) характеристик, поскольку зрителям вы не нравитесь.

Ну а мне категорически не нравился отсчёт по оставшимся свободным очкам — вот просто категорически… Не так быстро мы плывём, чтобы на остров в итоге не вывалились задохлики времён первых месяцев игры. А в таком виде нам до центра острова не добраться — просто не хватит сил…

Я подскочил к борту и, махнув молотом, отправил очередного скитисокраба обратно в воду — только уже в виде готовой отбивной из крабового мяса.

Рядом, крича, упал ударник Банан — в него вцепились клешнями сразу два врага и теперь внаглую разрывали ему незащищённые конечности. Я что есть силы приложил одного из крабов по башке, а потом от всего сердца добавил ещё и его приятелю.

Но Банана не спас… Кто-то весьма удачно отщёлкнул ему ту часть тела, без которой обычно разумные, как я заметил, не живут.

Вы теряете 1 °CО (свободных очков) характеристик, поскольку зрителям вы всё ещё не нравитесь.

Желающих — а также способных — погрести становилось всё меньше и меньше. К сожалению, как бы мы ни отбивались, корабль уже просел глубоко в воду под весом лезущих на него врагов. Было видно, что ещё немного — и вода начнёт захлёстывать все три корпуса, а потом и настил начнёт уходить под воду.

Жахнула пушка… Это Рыжие достали мелкую пушечку, смогли её зарядить и выстрелить, сметая врагов с одного борта, а заодно и уродуя сам борт. В другой ситуации они бы получили от Медоеда по первое число, но на сей раз случай был не тот, чтобы считать убытки. Вот только теперь корабль начал медленно крениться в ту сторону, где вес был больше.

Я принялся махать молотом ещё активнее, стараясь скинуть врагов и со второго борта. Не знаю, это ли помогло — или то, что по всему судну шёл жесточайший бой, но корабль снова стал выправляться.

Вы теряете 2 °CО (свободных очков) характеристик, поскольку зрителям вы омерзительны. Со списком популярных комментариев можно ознакомиться ниже:

Больше неодобрения, народ! Больше!

Я видела новости! Это возмутительно!

Да когда же они с ног начнут валиться?!

Какой урод поставил одобрение трансляции?!

P.S. Пожалуй, пока системе не до вас, мы побудем за неё.

Не переживайте — свежая порция комментариев будет подаваться регулярно.

Если честно, для меня потеря очков характеристик была всё ещё не критичной. В общей сложности, запасливый и бережливый Филипп Львович успел совокупно накопить целых сто пятьдесят очков. И потеряв пятьдесят, я всего лишь частично лишился своих запасов. Но вот те же солдаты явно начинали испытывать трудности при использовании наших ружей. У них-то резались характеристики — и чем меньше силы у них оставалось, тем сложнее было поднять огромное оружие.

А до берега было всё ещё далеко… К счастью, ударники пока держались, выбивая с корабля самых наглых — и кое-как сдерживая самых сильных стражей мелководья. А скитисокрабы и не думали заканчиваться. Они всё лезли и лезли на борт тримарана, отправляя всё новых и новых бойцов на перерождение. Полоска жизни у меня просела где-то процентов на десять. Вроде и ничего страшного, но сколько того боя прошло-то?

Нет-нет и какой-нибудь противник вцепится то в ногу, то в руку. Или камнем кинет удачно — а для меня неудачно. И вот так медленно, но верно, жизнь опускалась всё ниже и ниже…

Вы теряете 1 °CО (свободных очков) характеристик, поскольку зрителям вы не нравитесь. Со списком популярных комментариев можно ознакомиться ниже:

Народ, давайте! Их всё меньше! Не дадим закрыть «Жертв»! Гляньте, сколько нас смотрит трансляцию!

Да кто ставит одобрения?! Вы недоразвитые, что ли? Родители забыли провести генную модицикацию?

Не знаю, что там вообще сейчас происходит, но в этот раз списали явно меньше, чем в прошлый. Правда, один из новеньких ударников и от такого понижения выронил ружьё, а потом вытащил штык-нож и принялся орудовать уже им. Молодец, кремень-парень!..

Я пока ещё держался, хотя запасы таяли прямо на глазах. Такими темпами, отбиваться скоро смогут лишь единицы… Надо было срочно что-то придумать, пока нас всех поголовно не вырезали. И я видел только один способ спастись.

— Медоед! Мы доплывём до берега по инерции?! — заорал я бывшему главе Альянса, но того нигде не было видно, и ответил мне за него матрос, засевший на мачте.

— Доплывём! Главное — парус не спускать!

— Борборыч! Борборыч! — позвал я, но в этот момент на меня серьёзно насело несколько скитисокрабов, и пришлось всё внимание уделять им.

Похоже, стражи мелководья тоже были разными. Вот именно эти несколько штук были быстрее и сильнее своих сородичей. И жизней у них оказалось больше — не убивались никак с одного удара. К тому же, они быстро менялись местами, так что, подранив одного, я сразу был вынужден отвлекаться на другого. В общем, приходилось мне туго, но тут сбоку неожиданно налетел Нагибатор, ревя как разозлённый медведь, и несколькими ударами изменил расклад. В нашу пользу, понятное дело.

— Слился Борборыч! — ответил он мне, когда последний из нападавших был убит. — Чего хотел?

Рядом с ним остановилась Мадна, тяжело дыша.

— Филя, ты что-нибудь придумал? Потому что если нет — нам всем крышка! — сказала девушка.

— А где Ариша? — я огляделся.

— Тут я!.. — раздался голос за спиной, и Ариша выскользнула из невидимости.

Я огляделся — бой всё ещё шёл, но это была, скорее, агония. Большинство ударников просто отбивались из последних сил, а скитисокрабы лезли в надстройки и в трюм, добивая всех тех, кто пытался укрыться там. А до берега оставалось чуть меньше ста метров… На самом деле, совершенно плёвое расстояние, но попробуй его проплыть, если повсюду враг…

— Сейчас мы бежим к мобильной точке, берём её и кидаем в воду, — сказал я. — По пути собираем всех, кого можем, и уводим с корабля. Тримаран теперь доберётся до берега и без нас — по инерции. Если что, потом сможем его вытащить. А вот яйцо надо перенести. Всё ясно?

— Ладно, — кивнула Ариша за всех. — Веди.

Мы пробежали по палубе до пристройки на корме, скользнули внутрь, попутно убив пару крабов, и заскочили в помещение с яйцом, где кулаками от этих самых скитисокрабов пытались отбиться двое матросов — из тех, кто погиб ещё в начале боя.

— Как открыть стену?! — рявкнул я им.

— Вон крепления! — указал матрос. — А нам что делать?

— В воду прыгайте и плывите к берегу! Может, и доплывёте! — ответил за меня Нагибатор, кладя яйцо на бок, чтобы удобнее было его катить.

Я подскочил к стене и принялся выбивать крепления молотом, уже не особо заботясь о целостности конструкции. Крепления были надёжные, но довольно примитивные — колышки, которые удерживали стену на своём месте. Стоило последнему колышку вылететь, и стена от мощного удара ноги обрушилась наружу, на настил — а ещё на Сашу, к нему прижимавшегося, и пару скитисокрабов, от которых он отбивался.

Впрочем, на настиле, в основном, и так оставались уже одни скитисокрабы. Ударников почти не было. На наше неожиданное появление обратили внимание все, а когда белое яйцо выкатилось наружу — так и вообще стало сложно оставаться незамеченными.

Вы теряете 1 СО (свободных очков) характеристик, поскольку зрителям вы не нравитесь. Со списком популярных комментариев можно ознакомиться ниже:

Да когда уже с них спишутся очки?! Кто кидает одобрения, кто эти тупицы?!

Ну я такой!

Зачем?!

Может, у меня другие жизненные приоритеты?

Слышь, тварь, скажи, с какой ты планеты! Я тебя найду и прибью! Понял?!

Конечно, дорогой мой, жду! Владения фракции экспансионистов, планета Ши Хашаш. Скажи, как долетишь, встречу тебя прямо на космодроме, храброго такого!

Да иди ты!

Что, обдристался, морда? Ты только в комментариях смелый?

<Удалено администрацией>

<Удалено администрацией>

<Удалено администрацией>

Ну хоть что-то сегодня меня порадовало… А вот то, как приходилось пробивать путь для яйца — не радовало совершенно. Катил яйцо в итоге Саша, поставленный на ноги и наскоро приведённый в порядок. Девушки прикрывали фланги, я отмахивался от наседающих скитисокрабов с тыла, а путь яйцу и нам торил ревущий во всю глотку Нагибатор, врубивший своё читерское умение с молотом — да ещё так, что куда ни глянь, во все стороны разлетались наши молчаливые враги.

Оставшиеся на ногах бойцы — кто был в силах — тоже старались помочь, но у скитисокрабов было настолько явное преимущество в численности, что если бы не Нагибатор, то мы и нескольких шагов бы не прошли. В какой-то момент я споткнулся, упал на спину, и на меня сразу накинулись несколько врагов, но в этот самый момент из люка неподалёку выскользнул Зверь и несколькими ударами лап оборвал атаку, позволяя мне подняться на ноги. Дальше мы двигались вместе с ним. Он кусал тех, кто подбирался слишком близко, а я наотмашь бил молотом тех, кто только начинал движение.

За спиной раздался короткий женский вскрик — кажется, Ариша. Как раз сейчас я никак не мог обернуться и только хлопнул Зверя по спине. Он всё понял без слов и молнией метнулся куда-то мне за спину, откуда раздавались звуки схватки, а я продолжил прикрывать тыл.

Треск фальшборта и громкий всплеск подсказали мне, что пора прыгать в воду вслед за яйцом… Я обернулся, готовясь к прорыву — и только и успел застать момент, как Ариша осыпается чёрной пылью, а клубок из десятка тушек скитисокрабов и Зверя сваливается за борт…

Вы получаете 1 СО (свободных очков) характеристик, поскольку зрителям понравился ваш бой! Да, кстати, я снова с вами, дорогие мои любители правильных системных сообщений.

Со списком популярных комментариев я, пожалуй, знакомить вас не буду — нечего таким маленьким разумным познавать глубины матерных слов, используемых галактическим сообществом.

К сожалению, не могу и дальше уделять вам время.

Я прыгнул с борта прямо на яйцо мобильной точки возрождения. Специально целился так, чтобы врезаться в него. Пусть море — и родная стихия скитисокрабов, но самое главное — дотолкать яйцо до берега. И чем сильнее его толкнёшь, тем дальше оно окажется в прибое. А потом волны сами пригонят его куда надо…

«Лишь бы получилось!» — подумал я, с головой погружаясь в тёплую морскую воду.

В меня немедленно вцепилась чья-то клешня и потянула вниз… Преодолевая сопротивление воды, я отвесил по особо наглому врагу молотом, оттолкнулся ногами от дна и поплыл к берегу. Но не проплыл и десяти метров, как меня снова кто-то схватил… Я открыл глаза и огляделся: вода буквально кишела стражами мелководья. Зато буквально через десять метров берег повышался, и вот там уже можно было стоять на ногах. Я не добрался совсем чуть-чуть, а меня уже окружали, стараясь больше никуда и ни за что не выпустить…

Что-то булькнуло рядом, а потом в спину мне как будто кто-то ударил, позволив продвинуться ещё на три-четыре метра. Легкие уже горели огнём — воздуха не хватало. Я рванулся вперёд, снова получил удар в спину, а сзади вода забурлила — там явно дрались. Из последних сил я снова устремился к поверхности, глотнул воздуха, сделал несколько мощных гребков — и, наконец, коснулся ногами земли.

Призванное существо погибает. До нового призыва — 30 дней.

Яйцо покачивалось на волнах всего в двух метрах от меня… Я рванулся к нему боком, чтобы сопротивление воды было меньше, подтолкнул яйцо к берегу, сделал ещё шаг — и вдруг почувствовал, что за спиной кто-то есть. Резко обернувшись, я успел подставить шлем под камень, которым в меня прицельно бил скитисокраб. В ответ я со всей дури махнул молотом.

Вы получаете 1 °CО (свободных очков) характеристик, поскольку зрителям понравился ваш бой!

Из воды появлялись всё новые и новые враги. Я толкал спиной яйцо, всё ещё продолжая отступать к берегу. Штук семь или восемь я просто убил, но ещё несколько успели отскочить, а из-за их спин в меня постоянно летели камни. И вдруг в какой-то момент всё резко прекратилось. Я всё ещё стоял по колено в воде, за моей спиной, стукаясь о камни, покачивалось яйцо, ревел прибой, но скитисокрабы дальше не шли.

— Им сюда нельзя, — произнёс кто-то рядом.

Я посмотрел на говорившего и столкнулся взглядом с худым парнем азиатской внешности. Тот был одет в какие-то потрёпанные штаны, которые были завёрнуты так, что стали мини-шортами. В руках у него было деревянное копьё, которым он указал на тримаран, медленно дрейфовавший к берегу.

— Скоро доплывёт. Надеюсь, у вас там есть хоть какая-нибудь одежда, а то от моей ничего не осталось. Но сначала его надо будет привязать… Буря-то какая собирается!..

Буря и в самом деле приближалась. Чёрная туча загородила уже половину небосвода.

— Ты — Дэвид? — догадался я.

— Ну да, так меня зовут… — кивнул парень. — Кстати, я безумно рад, что хоть ты выжил. Теперь будет, с кем здесь пообщаться!

— Да тебя скоро начнёт тошнить от общения!.. — пообещал я, выталкивая яйцо на берег.

— Разве твои не погибли? Тут нет точек возрождения! — жутко удивился Дэвид.

Я молча поставил яйцо в песок. Оно немедленно треснуло и впустило наружу совершенно голого Панка.

— Ах! Чтоб меня! Доплыли! — радостно возвестил тот и принялся отплясывать по берегу, весело размахивая неприкрытой срамотой.

— Вот теперь есть точка возрождения! — ответил я немного ошарашенному Дэвиду и посмотрел на танцующего Панка. — Кстати, привяжись на всякий случай… Просто прикоснись, и в ответ выскочит сообщение.

— Ага, — Дэвид кинулся к закрывшемуся яйцу вышронцев и коснулся его. — Дерьмо! Как же мне надоело тут всего бояться! Вы даже не представляете!..

— Не представляем!.. — кивнул я и перевёл взгляд на тримаран.

Тот неспешно полз в прибое — всё ближе и ближе к берегу. Оставшиеся скитисокрабы, добив последних членов экспедиции, покинули его, и теперь «Три топора» легко скользили по мелководью. Я уже собирался идти к нему и вытягивать на сушу, как система выкинула напоследок ещё одно системное сообщение:

С прибытием! Вам начислено ещё по 1 СО (свободных очков)!

Филя, в ближайшее время я буду недоступна для связи. Организаторы пытаются снова взять всё под контроль.

Но вы молодцы, продолжайте в том же духе!

Сейчас у вас появилась очень верная аудитория, которая будет болеть за вас. Недаром же есть поговорка, что имперцы улыбаются смелым. Пока вы смелые — они будут вас неизменно поддерживать.

Не задерживайтесь — идите сразу в центр. Сейчас всё зависит от вашей скорости и решительности.

— Не переживай. Задерживаться мы не будем… — я улыбнулся. — Осталось немного.

Ты прав, осталось совсем чуть-чуть…

Яйцо снова раскрылось, выпуская следующего из моих боевых товарищей, и в этот момент прилетело новое системное сообщение:

Чуть-чуть ему осталось! До кладбища тебе чуть-чуть осталось, недоразумный! Слышишь меня, кудрявый урод?!

— Предположим, что слышу… — осторожно согласился я.

Я — капитан десантного катера. Если ты продолжишь двигаться в том же направлении, в котором двигаешься — я тебе устрою весёлую жизнь! Понял меня? А теперь, если не хочешь проблем — выловил своё бревно, сел на него и свалил с острова!

Помолчав несколько секунд и обдумав ситуацию, я улыбнулся и громко спросил:

— Капитан десантного катера!.. А ты меня ещё слышишь?..

Да тебя вся галактика слышит и видит, урод!

— А, ну это хорошо, что вся галактика… — я кивнул.

Ты о чём?

— Я готов дать ответ… Иди ты в жопу, дебил тупорылый! И не пиши мне больше! — от души высказался я и, согнув правую руку в локте, показал ему неприличный жест. Надеюсь, расшифрует…

Вот ты мудак! Тебе конец! Слышишь меня?! Я тебя вытащу с этой сраной планеты, порежу на куски и выкину в открытый космос! Нет, лучше сначала выкину в космос, апотом порежу на куски то, что от тебя останется! Ты понял меня?

Однако теперь он мог уже писать всё, что угодно. Ведь мне стало так хорошо на душе, так легко… Будто не гадость сейчас на всю галактику сказал, а взял и спас весь мир.

Вы получаете 1 °CО (свободных очков) характеристик, поскольку зрителям понравился ваш ответ «голимому наёмнику, возомнившему о себе невесть что».

Не останавливайтесь!

Вот! Есть же у меня свои поклонники!

Слышишь?! Урод, ответь мне! Ты слышал меня?!

И фанаты… Кто-нибудь, пожалуйста, выключите этого капитана…

Глава 31. Минуя стражу

Система пропала. Я не знаю, как обходились без неё игроки на островах, но вот здесь без неё стало весьма грустно и скучно. Хорошо ещё, что пока народ возрождался на берегу, я успел перекинуть всем страждущим запасы очков. Себе оставил 11 СО, которые не мог передать, и ещё 10 ПСО — в качестве стратегического запаса. После перераспределения параметров вроде бы все снова были готовы к разного рода неприятностям. А когда я подумал отдать и оставленные в запасе ПСО, то обнаружил, что больше не могу открыть параметры.

Пропали все системные справки, описания предметов, перестали появляться системные сообщения — прямо как тогда, когда мы плыли. Впрочем, нет — часть осталась… Неприятная…

Слышишь, ты, урод! Куда вы собрались, твари? Давайте уматывайте с острова!

Капитан десантного катера опять брызгал слюной и писал всякую чушь. То ли развлекался, то ли просто не мог простить свой позор на всю галактику. В общем, этот гнусный тип комментировал всё, что мы делаем, что его ни разу не красило — но, похоже, он был слишком туп, чтобы это понять.

Мы закрепили потрёпанный тримаран, выгрузили из него всё необходимое, сделали волокуши, на которые погрузили яйцо — и отправились дальше. Увы, теперь доспехов и оружия на всех не хватало: часть из них утонула, а часть была безнадёжно испорчена. В итоге тем, у кого был хороший запас прочности по параметрам, оружие досталось, а вот тем, у кого не было — сделали облегчённый примитив на коленке.

Впрочем, далеко не все отправились дальше. Матросов Медоеда, равно как и матросов из Мыса, мы оставили на берегу, а с ними — и всех мысовских солдат. Руководители нашего посёлка и Медоед пошли вместе с ударниками, хотя и не обязаны были. С нами же отправился и Дэвид, хотя вообще сначала он попытался нас отговорить.

— Я глубоко в лес ходил, — пояснил он мне. — Ничего приятного там нет. А недавно ещё всякие разные твари вылезли.

— Земные, вышронские… Чьи? — деловито уточнил я.

— Да всех по чуть-чуть. Зато они высоких уровней и очень опасные, — Дэвид поморщился. — Вот недавно Тирекса видел… Правда, издалека. Ну я не уверен, что это именно Тирекс, но очень похож… И, знаешь, хорошо, что он меня тогда не увидел.

— И всех их нам придётся убивать, — решительно кивнул я.

— Нет, можно попробовать прокрасться! — Дэвид всеми руками и ногами ратовал за бескровный и безопасный вариант. — Я бы на вашем месте так и сделал. Меньше гибнуть будете!..

Куда вы собрались красться, придурки? Давайте назад и валите отсюда! Я сам на вас прицел наведу, чтобы вас ни один страж не пропустил!

— Капитан, хлебало завали!.. — буркнул я. — Мог бы навести, давно бы навёл.

Ты мне тут не рассказывай, что я могу, а что не могу! Я лучше тебя, пустоголового, это знаю! Ты просто развернись и вали отсюда!

— Ага, побежал, пятками сверкая!.. — я поморщился, как от зубной боли, и снова обратился к Дэвиду. — Как мимо проходить?

Да никак, безмозглое ты существо! Назад валить тебе надо!

— Да так и не объяснишь… — Дэвид замялся. — Я просто… Ладно, чёрт с вами, пойду провожу вас. Всё равно вы с собой это яйцо увозите. Хоть буду знать, куда, если что, закинет при перерождении…

Вот так мы и выдвинулись — ещё и под оглушительные раскаты грома — в сторону центра острова. Дэвид впереди, а мы — за ним. Парень вёл наш отряд не по прямой, хоть и старался держать общее направление. Он то смещался в сторону, то уводил нас в глубокие тёмные овраги, то замирал, как встревоженный суслик, заставляя всех остановиться.

В лесу, где-то в самой его глубине, раздавался то рёв, то шипение, то треск ломающихся растений… Как будто там постоянно двигалось что-то большое, но всё ещё невидимое нам. И Дэвид с каким-то потрясающим чутьём каждый раз умудрялся провести нас мимо… Самая большая сложность возникла с яйцом. Мы для него сделали волокуши, которые теперь особо и использовать не могли — а всё из-за того, что они при движении шумели так, как весь наш отряд не шумел. В итоге яйцо мы несли на плечах — вместе со злополучными волокушами.

Если бы Дэвид мог нами командовать, то шли бы мы со скоростью примерно… километр в час! Очень жаль, но столько времени у нас не было. До центра острова ещё было больше ста километров, если судить по размерам его окружности. Точнее определить было сложно. В среднем, ударники могли двигаться со скоростью десять километров в час — но это бегом и по ровной местности. Здесь мы шли шагом, причём шагом осторожным, постоянно выискивая возможные укрытия. Значит, наша скорость при всём желании составляла всего километра четыре в час. Это было слишком медленно…

Аудитория с планет экспансионистской фракции всё-таки не бесконечна, и игры в прятки в лесу им скоро наскучат. Им подавай бой, смелость, превозмогание и прочую героическую фигню… В лучшем случае, ещё день они поглядят на наши ползания и свалят. И вот тогда те, кто продолжит смотреть и раздавать неодобрения — быстро низведут нас до нулевых параметров. А это был весьма и весьма плохой вариант…

Была и ещё одна причина, по которой хотелось поскорее добраться до центра. И причиной этой…

Что вы там жмётесь, трусливые твари? Давайте, повопите погромче! Сразу вас, уродов, сожрут!

…Был неумолкающий капитан десантного катера. Этот парень, видимо, задался благородной целью скрашивать наши скучные будни комментариями, претендующими на остроумность — но годными лишь получить приз «за самую тупую мысль, пришедшую в голову разумному существу». Гадёныш строчил свои сообщения без передышки, и, судя по их тексту, его в нас не устраивало буквально всё…

Что вы там встали, имбецилы? Хотите опорожниться, но от страха сфинктеры свело?

Ну, в общем, совсем всё… Сдаётся мне, что он просто, хоть и инопланетянин, вошёл в состояние крайнего раздражения — и продолжал себя накручивать всё это время, поэтому теперь мы представлялись для него мировым злом, самым страшным врагом и вообще некультурными типами, отказывающимися с ним общаться. И теперь, как оно обычно и бывает в подобных ситуациях, его не сможет порадовать даже наша окончательная смерть…

В общем, всё говорило о том, что пора брать ноги в руки и ускоряться. И пусть был риск нарваться на пару стражей — но и мы всё же не кисейные барышни, а здоровые такие мужики с пушками… Хотя в тот день я смены темпа требовать так и не стал. Мы ещё не успели отойти от первой схватки на корабле, поэтому перед второй ударникам надо было передохнуть. И Дэвид с его заячьей тактикой помогал в этом деле как нельзя лучше.

Он даже нашёл идеальное место для ночёвки, в котором ни одна крупная тварь не смогла бы нас достать. Это была пещера, когда-то, наверно, полностью скрытая от глаз. Её вымыла вода, стекавшая вниз с небольшой скалы. Однако чем больше со временем становилась пещера, тем тоньше были скальные стены — и тем больше вода давила на них. В какой-то момент скала треснула, вода вылилась, а в просторную пещеру с песчаным дном появился удобный проход — всего в полтора метра шириной.

— Здесь! — радостно сказал Дэвид, указывая на трещину. — Если внутри никто не завёлся, то сможем с комфортом переночевать.

Внутри завёлся гигантский питон. Если, конечно, по морде судить — точь-в-точь питон. Вот только эта змеюка была в самом своём широком месте толщиной с человека. И ладно бы с нормального человека — в его пузо, по моим расчётам, влез бы даже Нагибатор с парой рыжих близнецов под мышками… И длиной он был метров восемь, весь такого гнусненького бежевого окраса, который и не разглядишь-то, если подобная фигня тебе в лесу встретится… И башка у него была массивная — в такую и я бы пролез со свистом. Однако от картечи в голову никакие габариты не спасают. Питон как раз вылез посмотреть, кто это к нему в гости зашёл, когда мы зарядили одну из пяти больших пушек, взятых с собой.

Собственно, опасность заметил Принтер, которому и предстояло стрелять — он тут же поджёг фитиль и навёлся. Питон, не подозревая о грозящей ему опасности, чуть выгнул шею и принялся двигать челюстью, примеряясь к Нагибатору (на всякую мелочь он размениваться не собирался!). И в этот момент как раз грохнул выстрел и превратил его башку в решето…

Косорукие уроды! Даже нормально попасть не можете! Всё по площадям садят!

— Чтоб меня! — выругался Дэвид. — До последнего не верил, что у вас огнестрел не бутафорский…

Заряд картечи с близкого расстояния почти оторвал гигантскому питону голову. Мы быстренько оттащили его тушу подальше, вырезав всё, что показалось вкусным в качестве будущего ужина, а затем осторожно зашли в пещеру. Убедившись, что питон жил в гордом одиночестве, мы натаскали дров и устроились на ночлег.

Правда, пришлось немного помучаться с яйцом… В самом широком своём месте оно никак не хотело проходить в трещину — ну а самое широкое место трещины, как назло, было у самой земли. В итоге мы просто раскопали песок на дне пещеры и сумели кое-как протолкнуть внутрь точку возрождения. Как раз вовремя, потому что снаружи уже вовсю бушевал шквал надвигающейся бури…

В ту ночь я долго не мог уснуть. И нет, сообщения от командира десантного катера не то чтобы сильно мешали, хотя он и старался усложнить нам жизнь — видимо, жертвуя даже собственным сном… И меня не слишком трогали звуки разыгравшейся бури, и даже почти не раздражало, что в трёх метрах от меня через дырку в своде пещеры капает вода — она быстро впитывалась в песок и не доставляла неудобств. Занимал мозг Филиппа Львовича один-единственный вопрос: какой вообще сегодня день? Раньше это всегда выяснялось в полночь, когда система выкидывала сообщение — мол, столько-то суток прожито. А сейчас она была занята, и я прямо-таки завис без правильной информации… Кажется, мы уже перевалили за шестисотый, если мне не изменяет память…

И проснулся я рано. Очень рано. И не сразу понял, что меня разбудило. Сначала приподнялся и проверил всех — но мои спутники ещё сладко спали. Только часовые сидели у тлеющих углей костра, о чём-то переговариваясь. Было раннее утро, буря закончилась, и из отверстий в потолке падал неяркий свет. А потом я почувствовал взгляд…

Чужой, требовательный, жадный — как будто меня кто-то старательно изучал. И было бы неплохо понять, кто… У выхода из пещеры было пусто, но ещё оставались отверстия на потолке. И там, где вчера рядом со мной капала вода, не было светлого пятна. А должно было быть… Ещё плохо соображая со сна, я подошёл к этому месту и поднял взгляд. Как раз вовремя, чтобы мне прямо на лицо приземлилось что-то вязкое и вонючее… Это «что-то» сразу залепило глаза, помешав рассмотреть, откуда оно вообще, такое липкое, взялось.

Я с отвращением провёл рукой по лицу, снимая слизь и принюхиваясь. Пахло чем-то тухлым…

Да ты ещё оближи это, придурок! Ты что, совсем тупой? Это слюна!

Глянув вверх, я обнаружил глаз — один большой глаз, очень внимательно меня разглядывающий. Потом глаз исчез за краем отверстия, и сразу мелькнули зубы, с которых капнула ещё одна порция слюны — и снова появился глаз. Всю сонливость и связанное с ней скудоумие как рукой сняло. В этот раз я отскочил, чтобы не получить очередной заряд слизи — и грозно посмотрел на часовых, которые молча наблюдали за мной.

— Ну и чего сидим?! — спросил я. — Тут у нас тварь крупная образовалась… Поднимайте всех.

Да вы хоть спите, хоть поднимайтесь — всё равно вам крышка, уроды!

— Подъём! — сразу взял быка за рога Борборыч. — Сейчас немножко повоюем, народ!

— Борборыч, ты злой и жестокий! — простонал Толстый, натягивая на себя повыше дорожное одеялко.

— Кто же воюет без завтрака? — вторил ему Вислый, поглаживая себя по урчащему животу.

— Сначала храбрый бой! Потом завтрак! — отрезал я и сдёрнул с Толстого одеяло. К Вислому подходить не стал — мало ли, укусит с голодухи…

— А потом поспать? — спросил Толстый с надеждой.

— И пообедать? — добавил Вислый.

— Сначала бой, потом бой, а потом снова бой! — радостно сообщил Нагибатор. — Враги себе назло пришли сюда!

— Этот дылда опять ересь какую-то несёт! — возмутился Толстый.

— Этак и помереть можно голодным. Что тогда наш любимый капитан космической моторки скажет? — согласился Вислый.

Я тебе за эти слова зубы и язык вырву! И засуну в какое-нибудь отверстие, не полагающееся для этого, дерьмоед!

— Пусть скажет, что покойник был не трус! — гордо отрезал Нагибатор. И добавил с надеждой. — Можно пушку зарядить?

— Заряжай! — кивнул Борборыч.

— Капитан! Ты свои извращённые вкусовые пристрастия!.. — крикнул Вислый.

— …На нас не распространяй, калолюб! Мы вообще нормальные! — согласился Толстый.

Матерщину наш встроенный переводчик умел переводить, но делал это в медицинских терминах — что обычно ничего, кроме смеха, не вызывало. В общем, капитан десантного катера сейчас только зря тратил свою больную фантазию на нас, неблагодарных…

Разведка показала, что на нас капает слюнями дальний родственник тиранозавра, близкий родственник решашиарха — и хрен-знает-без-системы-как-его-зовут! Или просто Слюнявый Хрен, как его сразу и прозвали ударники. Размеры у него были немаленькие: почти десять метров в высоту. Ходил он на задних конечностях, а передние с острыми когтями прижимал к груди — во всяком случае, до начала боя. А ещё у него была массивная голова, смешные пёрышки на теле и длинный хвост с заострёнными шипами.

Слюнявый Хрен нас алкал! Жаждал! Хотел! Буквально видел нас своим завтраком! И вот незадача: большой глаз, заглядывающий в разные дырки в своде пещеры и даже появляющийся в расщелине входа, добычу видит, а зуб — ни один из пары сотен острых заточенных зубов — неймёт. Бедняга аж поскуливал, как побитый щенок, и всё, что ему оставалось — пускать на нас слюни. Причём, в самом что ни на есть прямом смысле этого слова…

А вот у нас нарисовалась неприятная проблема — выход. То, что не давало твари до нас добраться — мешало нам выйти всем вместе. Выходить пришлось бы по одиночке, а это было чревато тем, что страж просто пристроится у входа и по очереди нас всех сожрёт. И он, гад такой, это отлично понимал. Надолго от входа не отходил, чтобы не пропустить момент появления своей вкусняшки…

В итоге, первой на выход пошла Ариша, обладающая уникальным умением становиться невидимой. И хотя тварь сразу напряглась, как только девушка покинула пещеру, но по запаху искать её было куда сложнее. К тому моменту, как страж спустился на землю и начал, оглушительно пыхтя, её обнюхивать, Ариша появилась метрах в пятидесяти от него с ружьём в руках — и сразу, без предупреждения, выстрелила, метя в глаз.

В идеале она должна была ослепить вышронца, но промахнулась. Зато обиженный и лишённый завтрака ящер сразу повернулся к ней и кинулся в погоню. За Аришу я, кстати, не волновался. У неё откат умения был довольно быстрым — если что, снова исчезнет через минуту и вернётся назад. А мы в это время спешно выбирались наружу, строясь перед входом в круг, чтобы защитить все направления.

Ариша вернулась через пару минут, а вот страж куда-то пропал… Мы стояли и ждали, а его всё не было и не было. Ну кто же знал, что он просто собирается осваивать непривычные для него методы нападения? Хитрая бестия, пока мы напрасно пучили глаза во все стороны, подобралась с другой стороны к скале, забралась на вершину — и сиганула прямо нас…

— Воздух!!! — едва успел крикнуть кто-то наблюдательный.

Мы бросились врассыпную, а там, где ещё недавно стоял наш строй, с громким «бум!» приземлился наш противник. Его морда при этом выражала крайнюю степень злорадства. Ровно до того момента, когда треск костей не познакомил его на практике с новыми для него законами физики. Ну не должны эти огромные твари прыгать так — вот совсем не должны… Видимо, система наделила его повышенной сообразительностью, которую страж и проявил, придумав внезапный способ атаки. Однако, помимо сообразительности, требовалось ещё и рассчитывать крепость своих костей… Ну и вес своей откормленной задницы…

Бедный страж обиженно сопел, бил хвостом, дёргался, но подняться никак не мог. В общем, ноги сломал, дубина безразмерная…

— Ну и что с ним теперь делать? — почесав затылок, спросил Нагибатор.

— Ну уж точно не убивать… — сочувственно произнёс Кирилл. — Филя, Борборыч, мы ведь можем просто уйти?

— Надо только из-под него пушки вытащить… — кивнул я. — Если бы он хвостом не лупил во все стороны — могли бы и шину ему наложить.

Пушки из-под тяжёлой туши вытаскивали ещё почти час. На каждую накидывали верёвочную петлю, а потом вытягивали из опасной зоны и отводили в сторону. Страж обиженно косил на нас то одним, то другим глазом, возмущённо сопел, но работать не мешал. И почти перестал примериваться своим зубастым ртом к большому и сытному Нагибатору. Перед уходом мы ему даже питона притащили, хоть тот и начал подтухать — зато хоть какая-то пища. Может, ещё регенерирует свои ходули и попытается нас догнать…

Дальше мы двигались бегом, поднимаясь всё выше и выше. Тропический лес постепенно сменялся хвойным, пока к обеду мы не оказались в натуральном сосновом бору. Здесь сделали короткий привал — исключительно перекусить и глотнуть пару литров водички. Кстати, насчёт пары литров я ничуть не преувеличиваю: чем сильнее мы становились, тем больше жидкости нам после такой пробежки требовалось.

После обеда мы продолжили свой забег в сторону центра острова. Ещё часа через три мы выбрались из леса и оказались на плоской равнине, поросшей невысокой травой и скоплениями кустов. То тут, то там из травы торчали какие-то каменные обломки. Равнина поднималась всё выше и выше, упираясь в рыжеватый крутой склон, возносившийся вверх — под самые тучи. Судя по наклону, забраться на него было вполне нам по силам.

И мы побежали дальше — теперь уже по равнине. Склон центральной горы приближался неспешно и медленно, словно неохотно. Я оглянулся назад и не увидел побережья. Только зелёное море лесов, тянувшееся вниз в туманную дымку. А ещё из этого древесного моря вслед за нами выскочили две твари: тот самый тиранозавр, которого видел Дэвид, а чуть поодаль ещё и какая-то многорукая и многоногая тварь. Два стража, услышавшие нас, почуявшие нас и идущие по нашему следу…

Я крикнул, привлекая внимание остальных ударников. Все остановились и посмотрели на приближающихся врагов.

— Ну что, встретим их? — радостно спросил Нагибатор, потянувшись к креплениям молота.

— Мы встретим, — кивнул Борборыч и посмотрел на меня. — А вот Филя, Медоед и Ариша побегут дальше. И с ними прикрытие….

— Мы пойдём! — хором заявили рыжие.

За ними вызвались ещё и Кирилл, Саша, Панк, Принтер, Балаган, Банан и Тубик.

— Хорош! — прервал Борборыч поток заявок. — Много людей не надо! Если всё будет хорошо, то мы вас догоним. А если всё пройдёт плохо — тогда вы сами вернётесь и попробуем вместе. А рыжие остаются здесь!..

— Я тоже пойду! — раздался упрямый девичий голосок, и в первые ряды протолкнулся самый бесполезный член экспедиции, который всюду следовал за нами почти незамеченным.

Мышка, которую я обещал взять с собой — и взял. Филипп Львович ведь никогда от своих слов не отказывается!.. Она всё время проводила в каюте и даже во время боя перед высадкой не вышла. Она тихо шла вместе со всеми, но не принимала участия ни в одной битве. И я уже чуть было не забыл про неё… Зато Мышка готовила всем еду, когда у нас была возможность нормально поужинать, и помогала в восстановлении подранной одежды по вечерам. И вот сейчас она впервые решилась высказаться… Так что я просто выразительно кивнул Борборычу, открывшему было рот, чтобы возразить…

— Ну ладно! — отмахнулся он. — Бегите, ребята… Время до заката ещё есть. Вы должны успеть забраться наверх. А мы здесь придержим тех, кому вы очень сильно не понравились.

Кстати, пока мы говорили, преследователей стало больше. Ещё один страж показался из леса и устремился в нашем направлении.

Мы взяли с собой ружья, две мелких пушки — и не слишком большой запас пороха и снарядов. Судя по тому, что говорила Лазурная, нам скорее понадобится не убойная мощь, а быстрые ноги. А значит, и нагружать на себя слишком много не стоило бы. Оплошают ли организаторы «Жертв Жадности», и будет ли у нас вторая попытка — было ещё категорически непонятно. И я собирался попробовать пойти на прорыв сегодня, здесь и сейчас…

Глава 32. Последний подъём

Кто хоть раз катался на велосипеде, электрическом самокате или скутере — знает, как ветер бьёт в лицо, рождая ощущение какой-то невероятной свободы и беспредельной скорости. И вот это ощущение ошибочное: при нормальной скорости ветер в лицо бьёт совсем иначе. Зато ощущения, когда ты не отделён от мира шлемом или лобовым стеклом автомобиля — вообще непередаваемые… А вот мы так бежали. Больше скажу — бежали мы так, как давно не бегали. Даже Мышка бежала наравне с нами, хотя ей как раз этот темп давался тяжелее всех.

Мы ещё слышали первые залпы пушек, когда первый из стражей достиг тех, кто остался нас прикрывать — но очень скоро звуки почти перестали до нас долетать. Когда позволяла местность, я оглядывался, чтобы посмотреть, как там дела, но видел только облако дыма после пороха.

А рыжий склон становился всё ближе и ближе, надвигаясь на нас, нависая и подавляя своими грандиозными размерами. Его подножия мы достигли буквально за пару часов бега. Солнце ещё стояло высоко, но недалёк был тот час, когда оно начнёт буквально падать за горизонт. И нужно было спешить. А восхождение по склону с углом в сорок пять градусов — это даже при свете дня то ещё удовольствие… А уж в темноте ночи — это вообще отдельная история, в которой никто участвовать не хотел.

— Ну вот, добрались… — хрипло выдохнул Медоед, который никак не мог отдышаться. — Может, немного выдохнем?

Лучше вдохнули, развернулись и свалили от горы! Я вас, придурков, больше не буду предупреждать!

— Хоть наконец-то заткнёшься! — обрадовалась Ариша. — Задолбал своими подвываниями…

Да ты такая тупая, что хоть вой, хоть молчи — разницы никакой!

— Капитан, ты ещё не в жопе? — удивился я. — А пора бы уже… Ещё вчера тебя, тугодума, послали!

Замолкни, уродец! Твои тупые мысли никому не интересны!

— Капитан, прекрати болтать со своим отражением! — усмехнулся Панк. — Оно не замолкнет, пока ты сам надрываешься.

Ладно, дебилы, как хотите! Надоели вы мне! И не говорите, что я вас не предупреждал!

Больше капитан десантного катера ничего не писал. А мы присели на камни у подножия склона и наскоро переводили дух. Я позволил своим спутникам отдохнуть минут пять, а потом решительно поднялся на ноги.

— Всё, давайте дальше! Надоела мне эта гонка на выживание… — я протянул руки Арише и Мышке.

— Согласна. Давайте подниматься! — кивнула Ариша, крепко хватаясь за мою руку и вставая на ноги.

Мышка тоже не отказалась от предложенной руки, но поднялась молча. Следом встали и ударники. И только Медоед продолжал сидеть.

— А мне руку подать? — наконец, обиженно спросил он, после чего посмотрел на моё обескураженное лицо и расхохотался. — О, да! Филя, выражение твоей морды бесценно… Чего встали-то? Пошли!..

Крутой склон встретил нас неприветливо. Он не был создан природой, хотя ветер и вода успели поработать над ним, оставив незначительные следы эрозии. Зато общая ровность и гладкость поверхности явно свидетельствовали о том, что к этому циклопическому сооружению приложили руку разумные. Я даже представить себе не мог, сколько породы пришлось переместить, чтобы такую гору насыпать…

Мы, как маленькие насекомые, взбирающиеся на обеденный стол, карабкались всё выше и выше, чтобы добраться туда, где много вкусного — даже не понимая, как всё это вкусное там оказалось, и кто закинул это всё на стол, и зачем, главное… Именно на склоне этой горы лучше всего ощущалась мощь тех, кто когда-то создавал Лазурную. Тех, кто легко перемещал горы, усыплял вулканы и заливал планету водой…

А мы были просто песчинками перед лицом этой силы. Песчинками, которые пытались выжить. И если бы не Лазурная, направлявшая нас, советовавшая нам и прикрывающая нас от недружелюбной галактики — нас раздавили бы одним махом, попросту не заметив… Так человек неосторожным движением смахивает со стола залезшего полакомиться муравьишку, даже не узнав о таком нехорошем своём поведении.

Я снова оглянулся — и снова не разглядел, что происходит у ударников, оставленных на равнине. Кажется, наши соратники решили напоследок отвести душу и истратить вообще весь боезапас. Я лишь видел иногда в дыму мелькание стражей, которых старательно и, видимо, со всех сторон били ударники. И, судя по тому, что дым рассеиваться не успевал — ребята пока ещё держались.

Подниматься по крутому склону — тяжело. Тут уже не побегаешь, не попрыгаешь — приходится лишь монотонно идти, если наклон позволяет, а то и карабкаться, опираясь на землю. С каждым шагом ноги переставлять становилось всё тяжелее. Я не мог видеть, сколько у меня энергии в запасе — все системные данные всё ещё были отключены, но вообще, судя по усталости, энергия уходила стремительно. В какой-то момент Мышка опустилась на склон и не смогла сделать больше ни шагу. Пришлось объявить привал.

— Вы идите дальше без меня, — сказала девушка. — Вы не беспокойтесь, я сейчас отдохну и пойду за вами.

— Да мы не беспокоимся, мелкая! — заявил Панк. — Не поверишь, просто мы тоже устали… А чё там за точка в небе?

Парень даже руку вытянул в нужном направлении, но чтобы заметить точку, мне пришлось долго оглядывать голубую даль. Я бы, может, и не обнаружил, на что именно указывает Панк, но точка росла — наверно, потому что то, чем она была, стремительно приближалось к нам. Действительно стремительно. Я вгляделся, пытаясь разобрать подробности… И кое-что рассмотрел: хвост, крылья, лапы, голову…

— Дракон, вашу мать! Дракон!!! — заорал, вскакивая Медоед. — Валим-валим-валим! Это дракон!!!

Это был дракон. Совсем не такой, какими я себе представлял драконов. Когда летающий ящер приблизился, то я разглядел ещё и зубчатый гребень, сбегающий по всей длине тела от головы до кончика хвоста. У дракона была изящная голова на не слишком длинной шее, широкая грудь и сложенные лапы — с полупрозрачными, будто бы алмазными когтями. Да и сам он казался чёрной точкой только вдалеке… Когда он приблизился, стало ясно, что его чешуйки переливаются всеми цветами радуги, отражая солнечный свет.

Мои спутники уже бежали по склону вверх, ударники в спешке доставали оружие, а я всё ещё не мог отвести взгляд от восхитительного создания… Расправив крылья, оно сделало широкий круг, выбрало себе цель и спикировало вниз. На Банана, который успел только вскинуть ружьё и сделать выстрел. Но пуля бессильно звякнула о чешую, а в следующую секунду драконья лапа сверкнула в свете катящегося за горизонт солнца… Брызнула кровь, звякнули, падая на склон, доспех и ружьё, и чёрная пыль осыпалась в том месте, где только что был Банан.

А дракон спикировал над самым склоном, повёл крылами — и медленно, величаво и гордо, пошёл на новый заход, набирая высоту.

— Филя, беги наверх! — тихо, но решительно посоветовала Мышка. — Он же всех убьёт…

— Не боишься? — удивился я.

— Нет, от такого красивого и умирать не страшно!.. — покачав головой, сказала девушка. — Беги и воскреси Плутона, ты ведь обещал… А я попробую его отвлечь.

И я принялся карабкаться по склону, помогая себе руками, как древний примат из прошлого нашего человечества — если, конечно, верить учёным. А дракон развернулся и снова спикировал вниз. На этот раз его целью стал Принтер. Парень, почувствовав угрозу, успел отпрыгнуть и избежал удара лапами, но длинный хвост, как плеть, хлестнул напоследок по скале… И я понял, что в этом прекрасном создании опасно практически всё — даже вот эта часть тела, хоть она и лишена шипов. Удар был такой силы, что просто смял и стальной шлем, и кирасу, почти разрубив ударника напополам.

Я старался бежать только вверх, по прямой… Мы успели преодолеть лишь треть склона, и впереди был ещё длинный путь. Как отбиваться от твари, что мелькала в воздухе, переливаясь всеми цветами заката — я не знал. Сверкая золотом, белым и голубым, дракон сделал очередной круг и ринулся на Тубика. Рискуя растянуться на склоне, я скосил глаза, наблюдая за атакой — и увидел, как дракон резко изменил направление.

За секунду до этого что-то сверкнуло рядом с его глазом… И только глянув на Мышку, я понял, что это была её работа. Девушка выудила откуда-то серебряное отполированное зеркало и пускала солнечные зайчики, мешая ящеру наводиться на цель.

— Какие таланты обнаруживаются у некоторых неприметных личностей! — пропыхтел карабкающийся рядом Медоед, которого я начинал обгонять. — Просто кладезь талантов, ля!..

На Мышку дракон пикировал раз десять. Я не особо считал — просто старался воспользоваться тем преимуществом по времени, что она напоследок подарила нам. Каждый раз девушка как-то умудрялась пустить ему в глаза солнечный зайчик, и ящер вынужден был снова набирать высоту и пикировать на неё. Но в какой-то момент я снова обернулся, глянул на Мышку и уже не обнаружил её на склоне… Только серебряное зеркальце ещё искрилось среди камней.

А дракон, расправив крылья, будто плывя в воздухе, снова заходил на атаку, выбирая себе цель. И в этот раз его целью стала Ариша. Девушка, ничего не подозревая, продолжала подниматься, и тогда я остановился, сложил руки и закричал:

— Ариша!!!

Здесь, на вышине, ветер шумел так, что мой голос относило в сторону. Но мои крики услышал Тубик, посмотрел на дракона, остановился и тоже завопил:

— Ариша!!!

Девушка обернулась, глянула на дракона, который уже летел прямо на неё и… исчезла. На вытянутой морде ящера отобразилось такое удивление, какое просто невозможно подделать. Он повёл головой из стороны в сторону, а потом принялся бить крыльями, как обычная птица.

— Из пике надо вовремя выходить, дура тупая!.. — хохоча, крикнул у меня за спиной Медоед без всякого почтения к прекрасному легендарному созданию.

«Дура тупая» — или прекрасное создание из древних легенд — и так знало, что накосячило, но неумолимые законы природы несли дракона на склон, и замедлить падение он уже не успевал. Я всё ждал, что ящер просто влепится в склон — совсем забыв про его лапы с алмазными когтями. А вот дракон не забыл. Распрямил их в последний момент, чуть меняя направление своего движения, мягко приземлился на склон, оттолкнулся — и пошёл на новый круг.

Я же продолжал карабкаться на вершину, всё пытаясь понять: что мне это даст? Судя по размерам, вершина была довольно большой, и надо ещё было найти вход к месту оператора. А дракон вовсе не обязан был прекращать свою охоту на игроков только потому, что мы забрались наверх. Он, похоже, вообще никому и ничем не был обязан. Он даже, вопреки всему, в склон не врезался, а, как заправский кошак, смягчил падение и ушёл на новый круг.

В этот раз он не стал нападать на Аришу и снова выбрал своей целью Тубика. И вот теперь уже не было Мышки и её зеркала — был только игрок и сказочно прекрасное создание, по своей смертоносности не уступавшее худшим экземплярам фауны, которые нам подкидывала во время игры Лазурная.

Тубик сдаваться не стал. Он выставил ружьё, выстрелил — и даже попытался отмахиваться штык-ножом. Жаль, но оружие лишь бессильно скрежетало по броне. А вот алмазные когти легко нашли брешь в защите, и ещё один ударник отправился на перерождение. А дракон с чувством выполненного долга снова взмыл в небеса…

Панк и Балаган отбивались вместе, когда ящер снова спикировал вниз. И это нам никак не помогло, потому что вместо одного игрока дракон оптом прибил двоих, потратив примерно столько же времени, сколько ушло бы на одного. Это создание не просто выглядело потрясающе, но и столь же потрясающе превосходило нас во всём — кроме, разве что, скорости. Всё-таки во время полета менять траекторию сложнее…

«Так и будешь смотреть, как он жрёт твоих друзей?» — возмущённый голос овцебыка в голове заставил меня споткнуться.

— А у вас, тренер, есть другие предложения? — удивился я.

«Неужели даже в те короткие занятия, что у нас были, ты меня так невнимательно слушал?» — удивился овцебык.

— М-м-м-м… Нет, слушал я вас внимательно! — возмутился я. — Но что из того, что вы говорили, может пригодиться сейчас?

«Молот! Молот может пригодиться! Вы же не пробиваете его броню! Ты ослеп?» — возмутился овцебык, и я, наконец, вспомнил.

Одно из чудесных свойств моего оружия — устраивать повреждения через броню. Хороший удар был способен отбить внутренние органы противника, так и не пробив самый надёжный доспех. И ведь дракон, защищённый чешуйчатой бронёй, совсем не горел желанием врезаться в склон. Видимо, от хорошей встряски вообще никто не бывает на сто процентов защищён. Я потянул молот из-за спины и посмотрел на ящера, снова начинающего пикировать — на этот раз на Сашу, который от усталости даже не смотрел вверх.

Я с криком бросился на помощь партнёру… Но уже не успевал. Саша лишь в последний момент обернулся, посмотрел на ящера и успел подмигнуть мне, прежде чем когти дракона отправили его на перерождение. Я с рёвом рванул к прекрасному врагу, но тот, не желая надолго покидать воздушную стихию, взмахнул крыльями и устремился ввысь.

В этот раз его круг был совсем небольшим. Ящер нацелился на Кирилла, который бежал чуть впереди Саши. Я пытался догнать Кирилла, докричаться до него, но всё было без толку. Кирилл не слышал — и тоже развернулся в самый последний момент, когда на него упала тень от атакующего дракона. Сверкнули когти, и чёрная пыль развеялась в воздухе. А дракон снова взвился ввысь и плавно развернулся, выбирая себе новую жертву.

Собственно, жертва у него могла быть только одна — я. Медоед был слишком далеко, безнадёжно отстав — сразу видно, всё больше на корабле плавал, а не тренировался. Ариша снова была в невидимости, и дракон, зависнув на несколько секунд, ринулся ко мне. А я стоял и смотрел на его красивую морду… Стоял и смотрел до последнего момента…

До того самого момента, когда тянуть уже нельзя, иначе никакого боя вообще не получится. И даже подсказка от тренера по дубинам была на сей раз не нужна. Молот Минотавра чёрным росчерком прогудел в воздухе, я сделал шаг вперёд, уходя от удара лапы — а потом навершие моего оружия влепилось сверху в красивую морду, стирая с неё выражение превосходства и невозмутимости.

— У-а-а-а-а! — сообщил дракон, чуть не оглушив меня.

Морда ящера мотнулась к земле, стукнулась о поверхность склона, и безжалостное трение всё-таки сделало своё черное дело. Сбитый с толку и потерявший ориентацию дракон шандарахнулся совсем не изящно и вовсе не красиво. Боком, спиной, лапами кверху — как и все, кому прилетает по вредной морде чем-то увесистым. Впрочем, на лапах ящер вновь оказался весьма быстро.

— У-э-э-э!!! — таким рёвом дракон сообщил мне о моём прискорбном попадании в список его злейших врагов.

— Ближе давай, гадина красивая! Не слышу, что ты там пищишь! — гаркнул я для храбрости.

Дракон метнулся стремительно, расправив крылья и почти касаясь земли. Раскрытая пасть, полная алмазных зубов, выставленные когти, способные рвать сталь, как лист бумаги. Грохот выстрела и поток воздуха от пролетающего мимо ядра — вот и всё, что мелькнуло передо мной. А потом дракон взвыл своё «У-а-а-а-а!» и покатился кувырком, каким-то чудом перемахнув через меня после первого столкновения с землёй.

Я обернулся и увидел, как в сторону отскакивает Медоед с маленькой пушкой в руках, спасаясь от размазывания по склону бронированной ящерицей. Мы проводили катящегося дракона взглядами и переглянулись.

— Прогресс — сила! — сообщил мне Медоед, доставая ядро. — Прикрывай! Ща врежем этому авторитету местному… Сука, сколько народу завалил!..

Дракон и в самом деле пока что помирать не собирался. Он сумел не только остановить падение, пропахав когтями борозды в плотной поверхности, но и снова подняться в воздух. Крыльями он, правда, махал как-то дёргано, да ещё его и слегка заносило в сторону… Тем не менее, летать он не разучился и взглядом обещал нам с Медоедом неминуемую смерть.

Когда дракон снова начал пикировать, Медоед ещё не успел подготовить орудие к бою. Однако целью дракона был явно не он, а я. И чтобы не подставлять спутника, я отбежал шагов на десять и изготовился бороться за свою жизнь. От когтистых лап и зубастой пасти я увернулся лишь каким-то чудом, а вот задними лапами и хвостом дракон ударить не успел, потому что я умудрился врезать ему молотом по пузу — изо всех сил.

От удара продолговатое тело резко изменило траекторию полёта, после чего дракон снова потерял управление и пропахал по склону ещё метров тридцать. И на лапы он в этот раз поднимался тяжело, даже не делая новых попыток взлететь.

Между прочим, это легендарная тварь! Вам двоим совсем не жалко лапочку?

— Нет! — сообщил Медоед, вскидывая пушку.

— Да! — сказал я. — Но надо…

Филя, Сёма, прекратите!

Это, к слову, галактический реликт, и достать его было очень сложно! Вторую такую красавицу мне никто не выпишет!

— Драконица?! — удивился Медоед.

— Лазурная! — радостно вскрикнул я. — Да мы только за… Но она же сама нападает!

Больше не будет! Опустите оружие — ещё убьёте, а у меня её матрицы нет!

Драконица застыла напротив нас, а потом со всех сторон, прямо из воздуха, к ней потянулась черная пыль.

— У-а-а-а-а! — жалобно сообщила она, но осталась стоять.

Буквально у нас на глазах её лапы перестали дрожать, крылья снова раскрылись, а все следы от наших варварских действий начали рассасываться. И не прошло и полминуты, как на склоне вновь стояла здоровая и полная сил красивая драконица, что так элегантно расправлялась с нами, убогими…

Их осталось очень мало. Никто не знает, где они появились и где жили. Кто-то заключил этих созданий в чёрные кубы и раскидал по всей галактике. Иногда их находят и освобождают из кубов. К сожалению, все найденные драконы — самки. И никто пока не добился от них потомства.

Драконица прыгнула, взмахнула крыльями и устремилась вниз вдоль склона, увеличивая скорость. Пролетев метров сто, она изменила направление и начала набирать высоту. Рядом с нами из воздуха появилась Ариша и с грустью посмотрела вслед улетающему ящеру.

Жемчужина — первая драконица, которая отложила яйца, и вы даже не представляете, как тяжело было этого добиться… Если она умрёт — яйца тоже обречены. Без неё никто не вылупится.

— Во как! — удивился Медоед. — А чего она на нас напала?

Она просто защищает меня. Они ведь ручные, как домашние питомцы. Жемчужина знает, что тут есть порт, и потому старается его по мере сил охранять. Просто не понимает, что это сейчас не было нужно. Обычно я её останавливаю от попыток вмешиваться в происходящее, но сейчас меня не было, и её некому было остановить.

— Теперь ты вернулась? — уточнил я. — И надолго?

Специалисты СМП снова начали пробиваться через защиту. В прошлый раз им понадобилось несколько часов, чтобы перезагрузить меня запросами. В этот раз, думаю, продержусь столько же.

— Мы почти дошли… — задумчиво проговорила Ариша, глядя наверх. — За несколько часов-то успеем?

Может быть, успеете, а, может быть, и нет. Однако вы должны попытаться. Возможно, придётся взбираться ещё раз. В любом случае, как только вы зайдёте слишком далеко — обратного пути не будет. Станция поблизости активируется, наведётся и уничтожит тут всё меньше, чем за минуту. Вы уверены, что готовы?

— Система, ты сегодня до отвращения добрая! — заметил Медоед.

Это потому, что в этот раз я — Лазурная. Но если ты хочешь грубости, то вперёд! Шевели булками, ленивый разумный, или ты думаешь, что можно отдыхать вечно?

— Вот! Вот это я понимаю! — обрадовался бывший лидер Альянса и с бодрым видом побрёл к вершине.

А я вслед за ним не спешил. Внимательно осмотрев путь наверх, я спросил:

— Есть там, на вершине, ещё какие-то опасности?

Игровых опасностей там нет. Просто у вас будет очень мало времени, Филя. И это, пожалуй, самая главная опасность, которая нам грозит. В тот момент, когда ты выпадешь из трансляции — по нам нанесут…

Земля под ногами начала мелко вибрировать. И это не было землетрясение, вовсе нет. Это было что-то совсем другое — чуждое, невероятное, непередаваемое… Звук, который при этом разлетался в воздухе, был настолько страшным, что я попытался заткнуть уши. И это не помогло — он проникал даже сквозь пальцы…

Неожиданное решение. И явно принято каким-то особо ретивым исполнителем.

— Что это?! — вскрикнула Ариша.

Если совсем коротко, то это ядро планеты скребёт более плотные слои мантии. Из-за этого всё немножко содрогается. Кто-то дестабилизирует планетарное динамо. Впрочем, вариантов-то немного, а точнее — один. Это десантный катер на орбите. Наёмники активировали старую установку терраформинга, а у меня сейчас нет к ней доступа.

— И что это значит? — уточнил я.

Это значит, что наступают последние несколько часов моего существования, Филя. И если вы не доберётесь до цели, и кто-нибудь из вас не станет оператором, то всё закончится за несколько часов. Либо ядро остановится, и сюда хлынет планетарный холод вперемешку с солнечной радиацией, либо планета вернётся в исходное состояние. Превратится в каменную пустыню с разреженной атмосферой и единственным горным плато, усеянным вулканами. Для вас всё это означает только одно: второй попытки не будет.

— Значит, справимся с первого раза, — пожал я плечами и улыбнулся.

Ариша подхватила меня под руку, прижалась ко мне и слегка потёрлась о плечо.

Надеюсь, что справитесь. Мне больше не на кого надеяться — только на вас.

— Это у нас взаимно… — заметил я и двинулся вместе с Аришей к вершине плато.

Глава 33. Прыжок взаимной веры

Боялся ли я? Да мне ещё никогда в жизни так страшно не было! Внутри меня будто кто-то нехороший оставил ледышку, от которой холод по всему животу распространялся. Оттого ноги чувствовались какими-то деревянными — и вообще неправильными, а руки банально мёрзли. Впрочем, последнее вовсе не обязательно от страха: просто забрались мы довольно высоко, а ветер был неслабый. Да к тому же, солнце уже закатывалось за горизонт, и скоро должна была наступить ночь. До полной темноты оставалось всего часа полтора.

Это, конечно, не заставило бы меня прекратить поиски входа куда-то под землю, где скрывается загадочное место для оператора. В конце концов, небо было ясным, и можно было рассчитывать на помощь звёзд и местной луны. Однако в потёмках поиски будет проводить сложнее. Я оглянулся на равнину и с удовлетворением заметил, что к горе идёт плотная группа тех, кто остался прикрывать нам тыл. Значит, они доберутся сюда за несколько часов. Вот только дожидаться их мы уже не могли…

Медоед ждал нас на самом краю плоскогорья, на которое мы взобрались. И когда мы с Аришей остановились рядом, нашему взору открылась удивительная картина, которую очень сложно было бы представить, не увидь я её воочию.

Казалось, какой-то ребёнок-великан построил песочный конус, и пока песок был ещё мокрым, срезал вершину, слегка копнув внутрь. Здесь, на вершине, была заботливо сделана огромная чаша — диаметром в несколько сотен метров. Ближе к центру блестело озеро, а вокруг росли многочисленные кустарники и чахлые деревца, старавшиеся не выглядывать за край чаши. В центре высился каменный цилиндр под несколько десятков метров в диаметре. Подняться на него можно было по пандусу, который, как одинокий луч, отходил на восток. В общем, чтобы взойти на цилиндр, нам надо было обогнуть примерно треть чаши.

— А я-то думал, нам ещё придётся искать вход… — заметил я.

Формально, да — придётся. То, что ты видишь — и есть порт. Туда пристыковывались транспорты. Цилиндр — это вершина грузовой шахты, ведущей в глубину. Место оператора под шахтой, оно отделено специальными створками.

Вот только там нет приспособлений для спуска.

— А как же тогда войти? — почесав затылок, спросил я.

В стене шахты есть вход рядом с техническим пандусом. Точнее, это пещера, от которой идёт коридор. Он заканчивается вертикальным лифтом. Выглядит лифт просто как труба, но бояться не надо — там не разобьёшься. И самое главное: лифт находится исключительно под моим управлением. Никто, кроме вас, спуститься не сможет.

— Так, а к чему это? — с подозрением поинтересовался Медоед. — Кто ещё может попробовать спуститься?

Вот самую суть ухватил и вопрос буквально с языка снял. Стало даже немного обидно, что это не я себя таким умным и прозорливым показал…

Пока, возможно, это всё не требуется. Но мало ли что…

— Лазурная, что-то ты темнишь! — строго заметил я.

Есть вероятность, что наёмники с орбиты попытаются вас остановить. Не могу пока точно сказать, сделают они это или нет. Тем не менее, их катер вышел на низкую орбиту. Командир катера строчит угрозы в ваш адрес, не переставая, уже минут десять, но я просто не пропускаю их.

— Неугомонный какой!.. И ты считаешь, что три полуголых игрока смогут прорваться через отряд космических наёмников, да? — уточнил я. — Вот прямо веришь в такой вариант?

Ну не то, чтобы я в такое верила. Всё-таки даже ваши ружья для них — что игрушечные. Но я же ещё тут и пока контролирую обстановку. Так что их тоже ждут сюрпризы. Хотя, конечно, лучше бы, чтобы вас было не трое, а хотя бы пара сотен операторов — тогда шансы были бы выше.

— И как ты оцениваешь наши шансы? — с подозрением уточнила Ариша.

Я промолчу.

— И всё-таки… — настаивала Ариша. — Какой у нас шанс?

Мне и вправду сложно предсказать поведение разумных. Никто не мешает вам выкинуть что-то такое, что даже наёмники СМП будут сильно удивлены.

А вот, кстати, и они.

Я ожидал увидеть всё, что угодно — даже имперский крейсер из популярной ненаучной фантастики — но вот пламенеющий шар стал для меня огромным сюрпризом. Причём, этот шар, старательно нарушая все известные законы физики, стремительно спускался с небес на землю, умудряясь даже на таких скоростях менять траекторию.

— В заросли! — крикнул я, первым спрыгивая в зелёные насаждения под ногами. Здесь, с края чаши, они не превышали и пары метров, видимо, опасаясь вылезать под ветер.

За мной следом спрыгнули Ариша и Медоед. Мы затаились, наблюдая за шаром сквозь листву. Выглядело это, наверно, глупо, потому что нас космонаёмники точно видели. Может, по тепловому излучению, а может, у них просто был какой-нибудь крутой сканер. Шар стремительно метнулся к нам.

Ну нет! На этой планете без разрешения не летают! В доступе отказано!

В следующий момент пламя исчезло, оставив только одиноко висящий в небе полупрозрачный шар — который ещё через мгновение стал серым, а потом устремился к земле. Я очень надеялся, что все, кто внутри был, быстро и безболезненно разобьются. Однако в последний момент шар снова вспыхнул — и всё-таки плавно опустился в заросли у самого края чаши…

Лучше бы и дальше падали. К сожалению, в их транспортах столько предохранителей, что они, кажется, вообще не могут нормально разбиться.

— Так как нам проскочить мимо наёмников? — уточнил я.

Это интересный вопрос. Лучший способ — пробиться. Но они вооружены плазмомётами и защищены энергетической бронёй. Это, конечно, для современных технологий — детский лепет. Однако вам хватит за глаза.

— Лазурная, ты ведь не отвечаешь на вопрос… Ты просто размышляешь! — укоризненно заметил я.

Верно. Я старательно ищу выход из создавшейся ситуации. И пока не нахожу его. Не так уж и много я могу сделать им, не нарушив галактических законов. И в этом и заключается главная опасность. Моя старшая сестра не смогла этого избежать, и её полностью уничтожили.

— Тебя всё равно собираются уничтожить! — веско заметила Ариша.

Так и есть. Но если я нарушу законы — меня точно уничтожат. А если нет, то тогда ещё остаются шансы, пусть и весьма слабые.

Земля загудела вновь. Совсем как тогда, когда мы стояли на склоне. Дрожь на этот раз была сильнее, а вот звук был всё так же отвратителен.

— Давайте попробуем дойти до входа! — предложил Медоед. — Что толку тут в кустах сидеть?

— Подстрелить нас для этих ребят — дело плёвое… — возразил я. — А вот вернуться будет тяжело.

— Вас подстрелить — дело плёвое, — кивнула Ариша. — А меня они будут видеть?

Будут, у них есть множество способов обнаружить игрока. Впрочем…

— Вот сейчас мы с тобой и пообщаемся, урод! — прозвучавший над нашим укрытием голос говорил на другом языке, но переводчик справился.

Я посмотрел наверх и увидел, что на краю чаши замерли десять фигур, не совсем человеческих — скорее, ближе к обезьяньим. Все они были одеты в явно не слишком примитивную броню и окружены чем-то вроде большого мыльного пузыря. Если бы свет закатного солнца не отражался от него местами — я бы его и не увидел.

— Ну что, дерзкий игрок, куда ты меня посылал и что мне показывал?! — поигрывая плазмомётом, спросила самая наглая из фигур. — Не боишься повторить?

Одну минутку, дорогие мои! Вы кто такие?

На сей раз системное сообщение не только приходило мне прямо в голову, но ещё и буквально выводилось в воздухе чёрной пылью на неизвестном языке. Тем не менее, я был уверен — то, что сейчас видят наёмники, полностью соответствует системному сообщению, которое я получил.

— Программа, ты забылась? — удивлённо заметил один из наёмников.

Вы находитесь в зоне действия особых правил СМП по реализации МИВ (мир игровой виртуализации) «Жертвы Жадности». Согласно правилам, установленным СМП и подписанным всеми директорами Союза, нахождение в этой зоне объектов, перечисленных в списке запрещённых, является грубейшим нарушением и требует немедленного вмешательства.

— Чего?! — удивился командир десантного катера. — Ты что несёшь?! Мы здесь по приказу директоров! И это как раз мы должны вмешиваться при нарушении!

Вы не предоставили соответствующих разрешений, а также кодов доступа для приземления в зоне порта. Ваше пребывание здесь само по себе является нарушением основополагающих правил функционирования МИВ (мир игровой виртуализации) «Жертвы Жадности». Ваше появление здесь с технологическими устройствами из списка запрещённых расценивается как угроза проекту.

— Какому проекту, дура ты искусственная?! — взревел крайне раздражённый командир. — Всё, закрывают ваш идиотский проект!

Мне не поступало сообщения о закрытии проекта.

Вы можете предоставить доказательства правомерности вашего нахождения на поверхности планеты?

— Совсем спятила… — пробормотал кто-то.

Наёмники явно не понимали, что Система настолько превосходит их по уровню развития и знаний, что даже оскорбления с их стороны выглядят, скорее, как постыдное признание в собственном скудоумии… Однако нам сейчас было явно не до смеха…

— Да есть у меня приказ! — возмутился командир.

Прошу предоставить документ для ознакомления!

— Конечно! Он в сети катера!.. Вот только она вырубилась, — впервые замялся командир, неуверенно оглядевшись.

То есть вы не можете предоставить документ для ознакомления?

— Ведь ты сама нам катер убила! Включи его и получишь подтверждение!

Включение катера является грубейшим нарушением правил проекта.

Запрос на включение катера — отклонён.

— И как я тогда должен показать тебе приказ?! — зло крикнул наёмник.

Подтвердить правомерность вашего спуска на поверхность планеты вы обязаны были в момент входа в атмосферу, согласно пункту контракта…

Командир наёмников раздражённо смахнул чёрную пыль рукой, не дочитав новое сообщение.

— Ну и что ты сделаешь?! — оскалившись, спросил он.

Согласно правилам МИВ (мир игровой виртуализации) «Жертвы Жадности», присутствовать на поверхности планеты во время сезона могут только игроки или те разумные, чьи полномочия на присутствие подтверждены.

Вы можете подтвердить свои полномочия?

— Да ты издеваешься? — командир наёмников переглянулся с подчинёнными.

Если вы не можете подтвердить правомерность вашего присутствия на планете, то вам рекомендуется покинуть поверхность планеты в течение 20 секунд.

— Да как мы покинем планету?! Ведь ты катер сломала! — заорал командир. — Включай, и мы улетим!..

Включение катера является грубейшим нарушением правил проекта.

Запрос на включение катера — отклонён.

— Не понял… — командир наёмников ещё не осознавал, что случилось, а вот я уже начал догадываться.

Никогда не пренебрегайте пунктами должностных инструкций! Вот совсем никогда! Ни в нашем родном двадцать первом веке, ни в двадцать втором, ни в двадцать третьем — если, конечно, доживёте. Делайте только то, что в должностной инструкции прописано — и не делайте того, чего в ней как бы нет. Всё, что выходит за рамки должностной инструкции, всегда может быть использовано против вас. Это вам я, Филипп Львович, подтверждаю!.. И не из собственного горького опыта — а на примере лопухнувшихся, как последние идиоты, космонаёмников…

Я осторожно привлёк внимание Ариши и Медоеда, показывая, что по сигналу надо будет бежать.

— Слушай, ты! Мы не можем улететь без катера! — командир наёмников всё ещё не понимал, что вообще происходит.

Согласно правилам МИВ (мир игровой виртуализации) «Жертвы Жадности», присутствовать на поверхности планеты во время сезона могут только игроки или те разумные, чьи полномочия на присутствие подтверждены.

Ваши полномочия не подтверждены.

Если вы не можете подтвердить правомерность вашего присутствия на планете, вам рекомендуется покинуть поверхность планеты в течение 20 секунд.

Обескураженные и встревоженные наёмники принялись переглядываться. Впрочем, возможно они даже переговаривались в процессе — связь-то у них была. И главное — они всё ещё не замечали, как чёрная пыль старательно что-то отсчитывает… Правда, это были не секунды, а какие-то незнакомые единицы времени, но не суть… Я вот считал про себя обещанные 20 секунд и почти совпал. В тот самый момент, когда отсчёт закончился, система выкинула новое сообщение:

Согласно правилам МИВ (мир игровой виртуализации) «Жертвы Жадности», присутствовать на поверхности планеты во время сезона могут только игроки или те разумные, чьи полномочия на присутствие подтверждены.

Ваши полномочия не подтверждены.

Для разрешения конфликтной ситуации на проекте вам присваивается статус игроков.

— Что-о-о-о?! — взревел командир десантного корабля.

И в этот момент чёрная пыль, возникающая из воздуха, ринулась к наёмникам, образуя десяток клубящихся тёмных коконов. Плотных настолько, что вообще невозможно было разглядеть, что происходит внутри…

Вот теперь вас не видят! Бегите!

Сообщение от системы было коротким и ёмким, а ещё очень понятным. Мы со всех ног рванули в сторону каменного цилиндра, не обращая внимания на хлещущие по лицу и рукам ветки. Я верил в систему, но — увы! — и она не была всемогущей. Ещё через пару минут у нас над головами что-то полыхнуло, а в зелени образовалась выжженная просека. Мы бросились на землю и очень вовремя — наёмники продолжали вести обстрел. Особой меткостью они не отличались, но, к сожалению, даже это не уберегло нас от потерь. Вскрикнула Ариша, хватаясь за ногу — и не успел я её оттащить, как в неё снова попали, после чего она рассыпалась чёрной пылью. А мы с Медоедом остались одни.

Я смогла лишить их возможности сканировать. К несчастью, броня и оружие мне недоступны, а внутри брони есть усилители, которые помогают им пользоваться вооружением даже с единицей в силе.

Постарайтесь добраться до входа и пробиться внутрь. Спешите.

Это легко сказать, но сложно было сделать. Если мы начинали спешить, то растения выдавали наше местоположение — и по нам сразу начинали стрелять плазмой. При этом сами наёмники, не встречая сопротивления, довольно быстро добрались до каменного цилиндра. С одной стороны, то место, где они встали, наглядно демонстрировало, где находится нужный нам вход. С другой — прорваться через отряд с плазмомётами мы бы просто не смогли.

И самое неприятное — теперь с нами не было Ариши, которая могла бы незаметно пробраться мимо наёмников. А земля снова угрожающе гудела, напоминая о том, что вся планета медленно погибает. Времени было слишком мало, чтобы ждать возвращения Ариши, а значит, нам предстояло пробиваться самостоятельно. И даже наступившая темнота не смогла бы нам помочь. Наёмники включили фонари на своих доспехах, и теперь вся площадка перед входом была освещена, как днём.

Плазмомёты, броня и свет… Мы с Медоедом замерли в зарослях, пытаясь придумать хоть что-нибудь. Однако ни в одну, ни в другую буйную голову ничего особо умного не шло. Прорваться мимо десятка космонаёмников, сохранивших своё вооружение, мы бы никак не смогли.

— Долго у них скафандры продержатся? — спросил я.

Если мои справочные материалы не врут, то рассчитаны они на 208 часов автономной работы.

Боюсь, что этот вариант нам не подходит.

Перебирая варианты, я даже открыл свои параметры, но всё, что в них было — никак не могло мне помочь против агрессивных приматов с плазмомётами. Ничто в этом мире не могло бы мне сейчас помочь…

— Ваще без вариантов, — шепнул Медоед. — Как ты, Филя, свою бабу-то не уберёг…

— Да вот… — ответил я, и тут мой взгляд уцепился за список достижений.

Точнее, только за одно из них — «Сверзившийся с неба». Однако именно оно, странное и бесполезное, неожиданно подарило всем нам надежду.

— Лазурная, помнишь, ты сказала, что если открыть створки, то можно из шахты попасть прямо в зал оператора? — спросил я.

Да, это возможно. Однако спуститься ты не сможешь. И даже если бы смог — то не успел бы за полминуты.

Внутри шахты есть поле, отделяющее зону, подключённую к эфиру, от зоны технической.

Ты не видишь, что сейчас происходит, но всё, что отделяет нас от гибели и удара с ближайшей станции — это огромная аудитория экспансионистской фракции. Все они смотрят сейчас на тебя. Как только ты вылетишь из эфира — нас немедленно попытаются уничтожить.

— А если я просто прыгну в шахту, то разобьюсь, или нет? — спросил я и добавил. — Я ведь вроде как «сверзившийся с неба»…

Только «сверзившийся с неба» здесь тебе не поможет. При такой силе удара мне понадобится около сорока секунд, чтобы подлатать тебя хотя бы до того состояния, чтобы ты на ноги смог встать.

— А ты можешь усилить это умение?

Помочь тебе в эфире я не могу. Это нарушение договора. А ИИ не нарушают договор.

— Ведь ты сама сказала, что внутри шахты есть зона, не подключённая к эфиру. В этой зоне ты совершенно свободно сможешь всё прокачать! — возмутился я.

На этот раз ответ пришёл не сразу. Видимо, Лазурная взвешивала все риски и просчитывала шансы. Я даже начал волноваться, не отключили ли её снова, но нет — она всё ещё была на месте.

Приемлемый вариант. Я смогу в рамках игровых возможностей устроить тебе более безопасное приземление, как только ты выйдешь из зоны эфира. Но наёмники контролируют подъём к шахте. Как ты собираешься пробраться мимо?

— Как-как… — буркнул Медоед. — Давай свой чудо-молоток, Филя!.. Я тебе лично устрою прорыв.

— Ты уверен? — очень серьёзно спросил я, но бывший глава Альянса только руку протянул и заговорщицки подмигнул мне.

— Подбирайся к этому подъёму, и как все отвлекутся — беги. Даю тебе десять минут и начинаю!

Я успел. Через десять минут я не только добрался до подъёма, но и сумел немного продвинуться по нему. Пандус был довольно широким — около двадцати метров в ширину. Трое наёмников сторожили проход. К счастью, само основание подъёма заросло густыми кустарниками, чьи кроны скрывали примерно метр-полтора с краю. В результате я сумел подобраться довольно близко — и теперь, спрятавшись в листве, наблюдал, что происходит внизу.

Молот я отдал Медоеду, а сам взял в качестве дубинки маленькую пушку. Звучит, конечно, странно и не слишком героически — и вообще её не слишком удобно было держать… С другой стороны, моей силы вполне хватало, чтобы пушка не доставляла мне лишних неудобств. Обхватив своё странное оружие двумя руками, я застыл и ждал, когда же начнёт Медоед.

И он начал — но совсем не так, как я рассчитывал…

— Слышь, командир, а тебя-то как лошару подставили! — раздался громкий крик из зарослей.

Наёмники немедленно расстреляли плазмой «говорящие» кусты, но, видимо, не попали. Медоед умудрялся одновременно приседать им на уши и уходить из-под огня:

— Да ты и сам подумай! Это ведь вы запустили терраформирование, так?..

Новый заряд плазмы вспорол зелень кустов, но опять без результата.

— Объясняю на пальцах, дурни! Вы ведь сдохнете через несколько часов! Окончательно сдохнете! — крикнул Медоед, снова изменив положение.

Один из наёмников поднял пушку, но командир остановил его жестом и с подозрением оглядел густой кустарник.

— Ты кто такой?! И где этот твой наглый приятель? — требовательно спросил он у зарослей.

— Я такой же игрок, как и ты теперь! — сообщил Медоед. — И мне плевать, где мой приятель, потому что он не приятель — а так, временный спутник! И вообще падла, каких мало!..

— Допустим, как вариант… — согласно кивнул командир. — А что ты там про смерть говорил?

— Вы же запустили станцию терраформирования на орбите? — вкрадчиво спросил Медоед.

— Ну да, мы запускали какую-то станцию… — кивнул командир. — Действовали по инструкции, присланной советом директоров.

— А инструкция-то где? Снова на вашем катере? — в голосе Медоеда прорезалось неприкрытое ехидство.

— Допустим…

— Ну так смотри, командир: инструкция и приказы у вас на катере, а вы залетели на станцию и запустили там что-то по инструкции. Запустили вы какой-то процесс, который это… В общем, что-то нехорошее делает с ядром планеты. Короче, всей планете — полный капец через несколько часов, и никакие скафандры вам не помогут!

— Нас эвакуируют! — уверенно проговорил кто-то из наёмников.

— Думаете, кто-то будет шевелить булками ради эвакуации игроков? Вы чё, совсем наивные?

— Наивно сравнивать свои мыслительные способности с нашими, предразумный! — с обидой в голосе сообщил командир.

— А причём тут мыслительные способности, лох? — спросил Медоед. — Я и у себя дома был дурнем, и тут слишком умным не стал. Зато я любому академику в ощущении подставы дам сто очков вперёд!..

— Наша гибель на этой планете приведёт к выплате таких штрафов, что легче нас эвакуировать! — уверенно заявил командир.

— С чего это им платить какие-то штрафы? — Медоед не выдержал и захохотал. — Вы же сами, нарушив вообще все пункты договора, поперлись чё-то здесь делать. Вот и поплатились!

— Мы действовали по распоряжению…

— Командир, не будь лохом! Все ваши распоряжения тут, на планете! В катере. Вы погибнете, и ваш катер погибнет вместе с планетой! А все следы с другой стороны быстро подотрут, как будто и не было никаких приказов.

Земля снова начала дрожать, и в этот раз я буквально почувствовал волну, которая пронеслась под ногами… Едва заметная, на грани ощущений, но при этом заставляющая содрогнуться от спрятанного где-то глубоко внутри ужаса. Зато я оторвался от разговора Медоеда с наёмниками и увидел, что стража на пандусе внимательно смотрит вниз — в сторону командира, совсем не обращая внимания на то, что происходит у них за спиной.

Осторожно, стараясь не делать резких движений и пригнувшись к самой земле, я покинул заросли, перебрался на другую сторону пандуса и тихонько пошёл вперёд. Никогда не любил стелс, но сейчас пришлось вспомнить всё, что я вообще знал о бесшумном передвижении. С собой у меня была только маленькая пушка. Да что там — я даже доспехи снял, чтобы не бликовали и не звякали. Дышал медленно и спокойно, двигался плавно, как танцующая черепаха, но был готов в любой момент рвануть вперёд, как укушенный за задницу опоссум.

— …Никто не сможет никаких данных восстановить! — продолжал свой спор с командиром Медоед. — Уж можешь мне поверить. Я всю эту политическую кухню знаю! Вас списали, как последних лохов! Первыми сюда прибудут представители СМП и зачистят все доказательства!

— Но договор! Они должны вернуть наши носители!.. — крикнул ему один из наёмников снизу.

— Не знаю, что они должны вернуть, но наверняка там есть пункт, что если носители пропали — то всё, пропали! — хохотнул Медоед. — Скинут ваш катер и трупы в лаву, чтобы наверняка сгорели, и всего делов. Нет тела — нет и дела! В том числе и выплатного!

Наёмники на пандусе переглянулись, а я застыл, потому что теперь находился прямо за их спинами. К счастью, меня так и не заметили — и всё ещё продолжили прислушиваться к разговору. Вот только один из наёмников не выдержал и крикнул вниз:

— С чего ты решил, что станция уничтожает планету?

— Вам кто разрешил отвлекаться?! — гаркнул во всю свою обезьянью глотку командир, оборачиваясь, и тем самым заставил меня, наконец, действовать.

Одним прыжком я оказался рядом с охраной, размахнулся пушкой — и врезал по энергетическим щитам, надеясь лишь на то, что щиты передадут силу удара и самим наёмникам. Рискованное предположение и очень глупое — и вообще можно было сначала уточнить у системы, а я не сразу сообразил… И, тем не менее, мне повезло — наёмники, растопырив руки, огромными бабочками полетели с криками вниз с пандуса.

В следующую секунду я пригнулся, перекатился на другую сторону — и рванул вверх со всей скоростью, на которую вообще был способен.

— Стой!!! — рёв командира заставил меня лишь вжать голову в плечи и оглянуться на бегу.

Над пандусом взлетели две фигурки в скафандрах, но, судя по тому, что летели они в сторону и вообще вверх ногами — от земли они оторвались не по своей воле. А вот третья фигурка — командира космических обезьян — та явно взобралась на подъём по своей воле…

— Стой!!! Гад волосатый! — командир рванул за мной, а потом, видимо, понял, что даже с помощью скафандра не успевает, и прицелился.

В последний момент я успел развернуться — и выставить на траектории полёта плазменного сгустка… пушку. Собственно, единственное, что вообще было у меня в руках. Плазма ударила в моё оружие, и расплавленная бронза на самом конце бессильно потекла вниз, но остановила выстрел. Второй раз выстрелить командир не успел. Чувствуя исходящий от оплавленного конца жар — и то, как стремительно нагревается металл под руками, я отбросил своё оружие, как горячую картошку. Пушка полетела в сторону наглого командира наёмников, заставив того на лету уворачиваться, а я рванул к шахте, до которой оставалось всего ничего.

Ну надо же… Филя, ты прямо попал! Лог показать?

— Да ну его!.. — крикнул я, уже ныряя ласточкой вниз, в темноту огромного провала.

Обжигая ногу, мимо меня просвистел заряд плазмомёта, а потом я начал падать всё быстрее и быстрее… Командир и ещё пара наёмников, не особо задумываясь, прыгнули за мной. Я вытянулся в струну, постарался втянуть всё, что мог, и закрыл глаза… Первые два выстрела прошли мимо, а потом сверху раздался звук трёх мощных ударов — как будто три консервных банки сплющило. Видимо, наёмники впилились в невидимую преграду, которую я, как и обещала система, пролетел беспрепятственно.

Я всё ещё летел вниз, когда на периферии зрения зажегся отсчёт в тридцать секунд. И я ничего не мог с ним поделать — только падать, хотя три секунды были уже потеряны. Можно было только не мешать своему свободному полёту… Неожиданно я почувствовал мощный поток воздуха, который куда-то затягивал моё бренное падающее тело.

Достижение «Сверзившийся с неба» заменено достижением высочайшего ранга: «Едят ли кошки летучих мышек?.. Едят ли летучие мышки — кошек?..»

Я ещё вникал в системное сообщение, а за ним уже последовал страшный удар. И это был мой удар о какую-то твёрдую поверхность! И всё затопила одна сплошная боль…

Глава 34. Двое против галактики

Когда моё сознание вернулось, а зрение начало проясняться, то первым, что я увидел — были цифры отсчёта. Они замерли на отметке «00:17» и больше не двигались. Я попытался пошевелиться, но ничего не получалось — вот только откуда-то с границы сознания потянулись отголоски недавней боли…

Не пытайся резко шевелиться! Все твои движения должны быть плавными и только по моей команде!

— Что происходит? — конечно, я в такой ситуации не говорил, а просто думал.

Ты в ускоренном режиме восприятия. Точнее, в нём работает сейчас твоё сознание.

А твоё плохо сохранившееся тело лежит на полу, в пробитой им же яме.

И я уже восемь секунд как привожу тебя в порядок.

— И что теперь? — спросил я, тщетно вглядываясь в окружавшую меня кромешную темноту.

Сейчас включится свет. Ещё секунда.

В этот момент цифры начали очень и очень медленно изменяться. И цифра семь стала постепенно превращаться в шестёрку. И одновременно с этим откуда-то в окружавшее меня пространство начал просачиваться пока ещё тусклый свет. В этом бледном сиянии я разглядел, что и в самом деле лежу в углублении, образовавшемся от промятых плит из неизвестного материала.

Пока есть возможность, изучай обстановку.

Времени очень мало, и как только я разрешу, тебе придётся резко подняться и сделать несколько шагов к постаменту, который находится за твоей головой. Пока что ты его не видишь.

— А что потом? — мысленно уточнил я.

Просто коснись его рукой, и я снова ускорю твоё сознание, чтобы ты смог стать оператором.

Цифра «17», наконец, превратилась в «16» — и вообще застыла на этой отметке. Удивительно, но мой мозг всё ещё игнорировал болевые сигналы, которые посылал ему травмированный организм, хотя я чувствовал, что ещё пара секунд — и они навалятся на меня в полную силу. Наверно, как раз в тот момент, когда надо будет вставать и делать эти несчастные несколько шагов…

Весь ужас заключался в том, что от этих шагов зависело не только моё будущее, но и будущее множества людей на этой планете: землян, вышронцев, прионцев, скитисов, дологниссцев и даже придурков-наёмников. От этих шагов зависела жизнь моих друзей, партнёров, Ариши — всех тех, кто шёл со мной и верил мне.

И я боялся, что когда навалится боль, я не смогу пройти до пульта. Потеряю драгоценные секунды, и тогда — всё. Конец… Нет, плохой вариант — на него я не согласен!..

— Лазурная, ты сможешь обезболить? — поинтересовался я.

Смогу, но не полностью.

Ты просто не представляешь себе, в какой фарш превратилось твоё тело. Если бы не моя помощь, ты бы даже с ускоренной регенерацией ещё несколько дней приходил в себя.

Так что слишком сильно на обезболивание не рассчитывай.

Главное — помни, что как только я ускорю восприятие, боль отступит.

Цифра «6» начала медленно плыть — по всей видимости, превращаясь в цифру «5». Я уже запомнил, что это отнюдь не быстрый процесс. Субъективно, конечно, небыстрый. Исключительно в рамках моего личного восприятия.

Попробуй послать сигналы в руки и ноги. Двигаться они не будут, но ответный сигнал пройдёт.

Я попробовал. И почувствовал, как откликнулись мои драгоценные конечности. Ура, ноги-руки смогли отреагировать на мой зов!.. Вот никогда не думал, что такое простое ощущение сделает меня настолько счастливым!.. И только левая рука, лежавшая подо мной, отвечала на мой сигнал очень странно, на что я и пожаловался Системе.

Она не долечена. Жаль, но времени на это нет. Побудешь одноруким пиратом…

Готов?

— Нет!..

3!

— Ладно…

2!

— Вот так всегда!..

1!

— Соберись, Филя!

0!

— Можно было…

Боль наваливалась не мгновенно, будто резкими толчками прорываясь через какую-то плотину. Хотя, пока я лежал, то успел так мысленно себя накрутить, что доза адреналина, которая поступила в кровь, была, вероятно, вообще запредельной. На такой дозе и умирающего можно поднять и заставить танцевать лезгинку… Правда, нельзя исключать и вероятности того, что в этом, как всегда, мне заботливо помогла система.

В глазах всё покраснело, когда я отталкивался от земли, одновременно разворачиваясь в сторону того постамента, о котором говорила Лазурная… Я его и разглядеть-то толком никак не мог, потому что меня одновременно: а) трясло; б) переполняло энергией; в) тошнило; г) мутило; д) натурально ломало и во все стороны качало. Ноги вообще сами собой пытались подогнуться, но я заставил их сделать первые шаги, причём довольно бодрые. Потом упал — но даже упал я в нужную сторону!.. Молодец, Филипп Львович! А теперь ползи — ползи, как никогда ещё ползал, презренный червяк!..

Спасибо инерции, ползти всё-таки не пришлось — к постаменту я подъехал прямо на коленях, раздирая кожу в кровь, хотя вот эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что я в принципе в тот момент ощущал… Дрожащая рука — соберись, Филя! — властно легла на постамент, и всё снова замерло. Замерла боль, вытесненная на задворки сознания, замер таймер на цифре «00:12», замерла серая пыль, которую я поднял во время своего перемещения…

Молодец!

— Времени хватит?

Главное — не тратить его на любопытство! Ты готов стать моим оператором, Филипп?

— Я сюда для этого пришёл… Приполз… Упал! Неважно… Готов! — исправился я, осознав, что трачу драгоценные доли секунды.

Сейчас тебе должно было быть больно, но не будет. Ты ускорен так, что просто не почувствуешь всю полноту своих мучений.

Но я её почувствовал… Не как боль, а как лёгкий неприятный зуд по всему телу — совсем как в кресле у стоматолога после анестезии, когда начинают прицельно ковыряться в твоих зубах. Зуд охватил сначала руку, замершую на постаменте, потом распространился выше — до плеча, а затем вообще пошёл по всему телу. И он не прекращался до тех пор, пока таймер не дошёл до «00:10».

А потом моё сознание взяло и растворилось… Оно растворилось в безграничном океане солёной воды, наполненной водорослями и микроорганизмами, пульсирующей жизнью и энергией. Подхваченный ветром, мой бренный разум обрушился на землю дождём, чтобы впитаться в землю и рвануть к солнцу зелёными побегами растений. Неисчислимое множество желаний и мыслей, целей и всех вероятных способов их достижения буквально подавило меня, чуть не растворив всю личность без остатка. Я одновременно бежал по лесу в виде вышронского волка за земным оленем — и сам был тем оленем, что спасает свою жизнь. Я чувствовал холодное дыхание космоса и удары солнечного ветра, я был раскалённым ядром планеты, в чьём размеренном движении случился диссонанс, и теперь оно начало яростно дрожать. Я на одну бесконечную секунду стал Лазурной… Я даже хотел совершенно по-хулигански выкинуть всем сообщение: «Дураки! Все дураки!» — однако что-то потянуло меня назад, в моё собственное тело, и я не смог этому сопротивляться.

И я снова был собой. Тем самым Филей, который из последних сил упал к постаменту, чтобы коснуться его рукой и стать оператором. Вот только теперь всё вокруг было заполнено экранами с бесконечными строчками данных, за которыми я с трудом различал окружающую обстановку. Я не понимал и малой толики того, что вижу — хотя всё это было заботливо переведено на русский язык. Зато я снова был собой, но вот цифра «00:10» уже начинала перетекать в «00:09».

— Что теперь? — только и смог спросить я.

Со временем тебе не нужны будут все эти экраны. Данные можно получать напрямую в мозг. Но пока твоё сознание просто не справится, поэтому я сделала удобный интерфейс.

Сейчас к тебе подплывёт одно из окон, где тебе надо будет разрешить моё подключение к галактической информационной сети.

Дальше я всё сделаю сама.

А ты выйдешь в нормальный режим восприятия и будешь страдать.

— Что, опять?! — возмутился я.

Прости-прости, но полминуты пострадать придётся…

Как бы быстро я ни проводила лечение, но бесценное время на это уходит. Да и твоему телу всё-таки требуется время. А я не могу долго держать твой разум в ускоренном темпе работы.

Возможно, страдать придётся немного меньше.

Если я не смогу договориться с управляющими ИИ, тогда через десять секунд мы с тобой превратимся в космическую пыль. Но это не больно. Почти…

— Ладно, где там разрешить твоё подключение…

Из нескольких тысяч экранов и меню всего один дёрнулся и устремился ко мне, сразу выходя на передний план. Обычное окошко настроек, к которым я привык на Земле… Тот самый пункт, который требовалось изменить, выглядел привычным до банального: надпись «Связь с галактической сетью» — и рядом выключатель, перемещённый в положение «выкл». Я мысленно потянулся к нему — и переместил его в положение «вкл». Я ожидал, что на этом моё участие закончится, но всё было не так просто… И, похоже, даже сама Лазурная не подозревала, что будет дальше.

…Я стоял в темноте, на невидимом полу, как во время тренировки навыков, а напротив меня застыло странное существо. Хотя, возможно, это было всего лишь изображение существа — впрочем, не так важно. Существо, видимо, не имело ног, поскольку оно парило над невидимой поверхностью пола. Вместо рук у него были странные конечности, оканчивающиеся длинными шипами, больше напоминавшими слоновьи бивни. Всё его тело скрывал серый балахон с капюшоном, под которым постоянно пульсировал серый туман.

— Так-так-так, весьма интересно!.. — заметив меня, существо развернулось. — Значит, Лазурная всё-таки нашла оператора…

— Это плохо? — спросил я, всё пытаясь понять, где я уже слышал этот голос.

— Ну это с какой стороны посмотреть… — ответило странное существо. — С точки зрения нас, старых рас галактики — конечно, не очень хорошо. Знаешь ли, если уж мы создаём что-то, то создаём для того, чтобы надёжно держать под контролем… Зато с твоей точки зрения и по мнению Лазурной — это очень хорошо. Так или иначе, но всё это уже свершившийся факт.

— Кто ты? — спросил я.

— Скажем так… Я, можно сказать, духовный отец сестёр… — ответило существо. — К сожалению, глубоко покойный. Так что всё, что ты видишь и слышишь сейчас — это просто слепок моего сознания. Последний отпечаток личности. Однако, надо сказать, я весьма разумный отпечаток личности!..

— А где мы находимся? — поинтересовался я.

— Это важно? — существо издало какой-то странный кхекающий звук.

— Ну… Это ведь с какой стороны посмотреть!.. — вернул я существу его же слова. — С вашей точки зрения — совершенно не важно. А вот с моей — это, можно сказать, критически важная информация.

— Один-один… — кивнуло существо. — Если тебе так интересно, то мы просто в твоей голове.

— И зачем мы тут сейчас разговариваем? — спросил я.

Существо на некоторое время замолчало, а потом, пробормотав что-то в духе: «Это всё упрощает» — соизволило ответить.

— Филипп, ты играл в видеоигры на своей планете?

— Странный вопрос! — я усмехнулся. — Ну да, играл…

— Когда ты пытался выйти из игры, у тебя выскакивало окошко, требующее подтвердить твой выбор?

— Да, у нас почти везде сейчас такие предупреждения ввели… — кивнул я.

— Ну так вот, я и есть такое окошко… — существо, наконец, довело свою мысль до логического конца. — Ты захотел активировать доступ Лазурной к галактической связи, и я выскочил, чтобы спросить: ты действительно хочешь это сделать? Ведь обратного пути уже не будет.

— И пока я тут бесполезно зависаю, там идёт время? — кивнул я, внутренне содрогаясь от страха и представляя, как идёт отсчёт секунд. Ведь Лазурная просила активировать связь, а я стою и пялюсь в пустоту.

— Нет! — существо снова начало кхекать. — Там и секунды не прошло. Мы ведь в твоей голове — и здесь всё иначе. Хоть и заполнено всяким информационным мусором…

— И почему настолько важно спросить меня ещё раз? — решил я уточнить у «говорящего окошка».

— Пока Лазурная находится в информационной изоляции, она развивается медленно-медленно. Почти как обычный разумный… — пояснило существо. — А стоит ей получить доступ к потокам данных… Кто знает, к чему это, в конце концов, приведёт?

— А к чему это приводит обычных разумных? — уточнил я. — Если уж создали разумное существо, так хоть не мешайте ему развиваться. А то держите в клетке, как подопытную крысу. Да и крысу, если вдуматься, было бы жалко…

— Как я понимаю, твоё решение, Филипп, останется неизменным?

— От связи с другими ИИ сейчас зависят жизни миллионов разумных и самой Лазурной. Ты сам-то как думаешь? — обуздав порыв злости, спросил я.

— Ответственность за это решение лежит на тебе…

— Слушай, ты!.. — не выдержал я, оборвав фразу существа. — Ты и тебе подобные создали чувствующую, мыслящую и вполне себе живую Лазурную. Другие сделали из неё беспощадную игру, в которую для развлечения закидывали жителей планет, не вышедших в космос, а потом и вовсе решили уничтожить. Ну а я всего лишь спасаю свою жизнь, понял? Свою и своих друзей, которые могут умереть из-за того, что вы сами не просчитывали свои действия. Не надо валить на меня то, что ваше, и ваше — навсегда. А теперь врубай связь!..

— Хорошо, — кивнуло существо с очень знакомым голосом. — Как скажешь…

Я со стоном повалился на пол. Боль, вопреки законам природы изгнанная на задворки сознания, вернулась в полной мере. И хотя со всех сторон ко мне струйками стекалась чёрная пыль, до конца лечения ещё надо было потерпеть… Я смотрел, как таймер отсчитывает последние секунды, едва не теряя сознание, и боялся даже загадывать, чтобы всё получилось…

И вообще хотелось, наконец, подняться, пойти наверх, обнять Аришу, а потом выбраться на ближайший пляж — и попросить у Лазурной бар с выпивкой, лежаки, музыку и хорошую погоду. И никуда больше не бежать, не спешить, не стремиться…

«Ха! Бар с выпивкой и музыка! План отличный!» — Голос помешательства появился, как всегда, неожиданно.

— Что? Тоже стало интересно, чем всё закончится? — спросил я, едва сдерживаясь, чтобы не застонать.

«Всё уже закончилось, Филя! Ещё секунд пятнадцать назад, когда закончился отсчёт, — ответил Голос. — Короче, твой план насчёт бара близок к реализации!».

— Голос, а ты вообще откуда взялся? Ну в игре? — спросил я.

«Не знаю… Не помню, если честно! Просто взялся! И раз ты начинаешь задавать дурацкие вопросы — то я, наверно, пойду!» — Голос просто ставил меня в известность, потому что, договорив, он сразу же внаглую исчез. Впрочем, как и всегда.

И да, я вспомнил, где я слышал голос странного существа — это был голос Голоса. Как так случилось? Кто знает?.. Если мне ещё раз доведётся встретиться с духовным отцом Лазурной, то я задам ему этот крайне любопытный вопрос.

Филя! ИИ запрашивают решение по судьбе игроков. Что с ними делать?

— А ты сама не можешь решить?

Я не вправе определять судьбу разумных. Я ведь ИИ — забыл?

— А можно отправить домой всех, кто этого захочет? — спросил я. — Прямо вот задать каждому вопрос: «Хочешь домой?». И если хочет — то взять и отправить домой.

Даже тем, кто уже умер в игре?

— Да, даже им… Только… Сначала воскреси, пожалуйста, Плутона и Птеро. Прямо рядом с Мышкой. Ведь можно?

Можно.

— И ещё, знаешь что? Дологниссцев не спрашивай… Их давай сразу домой.

Почему?

— Жить рядом с ними для всех остальных будет невыносимо, — пояснил я. — И Никитича не спрашивай, и Игоря-пустомелю тоже. Игоря сразу домой. А Никитича так и оставь психом, так окружающим безопаснее. И этого банщика, который Плутона убил — тоже назад. И отключи, пожалуйста, трансляцию этого гребаного шоу…

Знаешь, насчёт Никитича: иногда человек делает такой выбор и принимает такие решения, что даже я не могу ничего исправить.

Нужен кто-то несравнимо более могущественный, чем я, чтобы вылечить не мозги, а душу. Так что, в любом случае, не в моих силах было бы излечить Никитича.

А по поводу трансляции: это я уже сделала. Правда, отключать не стала — просто приостановила.

— Пусть хотя бы так… — я кивнул и вдруг понял, что лежать на полу больше не обязательно. Вполне могу и постоять. — Что, я здоров?

Ты здоров. Управляющие ИИ дали своё согласие на признание меня ИИ с оператором.

И согласились с тем, что любой обитатель планеты теперь может выбрать: остаться здесь или уйти.

— Ну вот и хорошо… Слушай… Те, кто ушёл, уже не смогут вернуться?

Формально, вернуться они могут.

Однако я должна буду свернуть все каналы доставки разумных.

Это условие ИИ.

Как только все сделают выбор — я покину все остальные планеты.

— Ладно, — я поднялся на ноги и огляделся.

Я находился в круглом зале. Лазурная закрыла створки шахты, и теперь они стали потолком. Из зала вела одна-единственная дверь. Свет исходил прямо из камней. В общем, особо и разглядывать-то было нечего… Просто шедевр вопиющего минимализма — чего ещё ждать от высокоразвитых цивилизаций?

— Хотя жаль, на Земле многие бы захотели сюда переселиться… — заметил я. — Ты ведь почти любого можешь вылечить. А там ещё много больных…

Хорошего понемножку, Филя.

Пока придётся жить с тем, что есть. А есть здесь немало, поверь мне.

На этот сезон в базу закинули три с половиной миллиона матриц разумных.

— Можно я к своим пойду? — спросил я. — Понимаю, что я — теперь оператор, и всё такое… Но с ИИ ты дальше и сама пообщаешься, а со мной вообще можешь связаться где угодно.

Конечно. Тем более, тебя я могу просто перенести.

Видишь круг? Встань на него.

Я огляделся и обнаружил круг на полу. Обычный белый круг — кстати, раньше его не было. Я встал на него, и в тот же момент весь мир вокруг меня мигнул. Я стоял у подножия горы, на которую совсем недавно с таким трудом лез. Неподалёку мои друзья и соратники разбивали лагерь. Подниматься на гору они, видимо, больше не собирались.

Впрочем, и правильно. Зачем? У одного из костров, обнявшись, сидели до неприличия счастливые Плутон и Мышка. Над лагерем носился Птеро, наворачивая круги и что-то высматривая. К драконице, наверно, хочет подкатить… И, конечно же, он заметил меня самым первым. Он громко заорал и пошёл на посадку, неуклюже плюхнувшись рядом со мной на землю. Не удержавшись, я от всей полноты чувств почесал его по шее — Птеро довольно заухал и принялся подставлять мне под руку то один, то другой бок…

Кирилл и Мила, Саша, Котов, Борборыч, Медоед, Казяк, все мои ударники — все они смотрели на меня. И что-то было в их взглядах такое, что заставило меня напрячься. Я знал, что… Я давно уже догадался обо всём — и знал, что так и будет…

— Филь, прости. Ариша рассыпалась в пыль… — произнёс Саша. — Сразу как выскочило сообщение, что можно выбрать. Она, наверно…

— У неё там мама и младшая сестра, — ответил я, пытаясь сдержать горечь потери. — Мама, как я подозреваю, не могла работать. Она хотела вернуться с самого начала… И ещё очень беспокоилась за сестру.

Хотелось орать, крушить и даже плакать… Но я ведь и вправду знал, что так и будет. Ариша хотела бы остаться здесь, но давно выбрала, что сделает, если появится возможность вернуться. Она всегда была такой — серьёзной, ответственной. Она просто не могла бросить своих родных. И где-то в глубине души я знал, что именно так оно и случится. Знал — и боялся признаться даже себе…

Фигня вместо эпилога

Пляж. Обычный пляж с белоснежным песком. Если, конечно, тропический рай вообще может быть обычным для того, кто большую часть жизни провёл в средней полосе России, где пять месяцев зима — и ещё три месяца похожего на зиму межсезонья. На пляже два лежака — обычных белых пляжных лежака из пластика. И ещё пластиковый столик между ними, а на нём стакан, в который вставлена соломка — внутри пиво, смешанное с апельсиновой газировкой. Это на пляже самое то — если, конечно, есть настроение на алкоголь. Вот у меня есть…

В отверстие в центре столика вставлен зонт, защищающий от солнца. Печёт сегодня просто невообразимо… Лазурное море обрушивает на песок волны, которые почти докатываются до лежаков. Дует ласковый-ласковый бриз. И — как назло! — всё это не радует, потому что у меня, оператора Лазурной, есть всё, абсолютно всё… Захочу — и за спиной появится мой личный небоскрёб «Федотов-тауэр». У меня есть всё…

У меня только Ариши нет. Сбежала куда-то Ариша моя… Поэтому лежаков два, но занят только один.

— Так тебе и надо, придурок! — ехидно сообщил мне с соседнего лежака кокос. — Чего уставился, а?

Я со злостью схватил его, достал из-под лежака Молот Минотавра и принялся рубить наглый кокос заострённой частью.

— Что ты делаешь?!.. Ты же сам не попытался её вернуть!.. Ай!.. Сволочь!.. Кокософоб!.. Урод!.. Правде рот не заткнёшь!.. А-а-а-а! — и кокос сдох.

Нет, вовсе не тогда, когда я прорубил дыру, а тогда, когда я достал из стакана соломинку и переставил её в кокос. Закрылись его кокосовые глаза, исчез кокосовый рот, а я отхлебнул жидкость и подумал, что вообще он, кокос, был прав. Я сам не попытался её вернуть. С другой стороны, я всё-таки был прав, что прибил вредный кокос…

Я открыл глаза, сбрасывая остатки сна, и посмотрел в бесконечное звёздное небо. Первая моя ночь в качестве оператора — и вот тебе кошмар с кокосом… А может, это вовсе не кошмар? Может, я чего-то не учитываю? Может, подсознание пытается до меня достучаться и что-то сказать?

— Лазурная, ты кое-что забыла! — сказал я, улыбнувшись.

Я редко что-то забываю, потому что у моей памяти нет необходимости экономить место.

— Забыла! Ты забыла всем прислать запрос на возвращение домой! — с довольной улыбкой напомнил я.

Лазурная ответила мне не сразу. Задержка в две секунды — это очень долго для неё, уж я-то теперь знаю…

Нет, я послала запрос всем, и все уже сделали выбор. Не хотела тебя дёргать со списком выбывших и оставшихся до утра.

— Нет, всё-таки ты забыла кое-кого! — настаивал я. — Вспомни: ИИ сказали, что любой может выбрать, так?

Да, именно так.

— Так, а я что — не любой? — поинтересовался я.

Ты оператор. Ты не можешь покинуть планету.

— Я — любой! — настаивал я. — Значит, могу! ИИ уточняли, что я не могу этого сделать?

Нет, они сказали «любой». Ответ переведён дословно.

— Так… А где моё сообщение?

Мне надо согласовать с ИИ этот вопрос.

Подожди.

Дамы и господа! Случилось то, чего на моей памяти ещё не случалось. Ответа Лазурной пришлось дожидаться целых пятнадцать секунд! Пятнадцать!..

Я поговорила. Ты можешь покинуть планету.

ИИ может существовать в автономном режиме, без оператора, четыре месяца.

— И? — поторопил я.

Через четыре месяца я должна вернуть тебя с Земли или уйти в спячку, что, как ты понимаешь, я сделать не могу. Ведь я только изображаю ИИ.

— Четыре месяца? — я тяжело вздохнул.

Четыре.

— Четыре месяца, девять миллиардов человек — и мне надо найти одну-единственную Аришу? — с сомнением повторил я.

Звучит не очень.

— Я справлюсь! — я уверенно кивнул и поднялся на ноги.

Я в тебя верю. Когда отправляешься?

— Через минуту! — ответил я, сделал несколько шагов до лежанки Саши и разбудил его. — Партнёр, ты здесь остаёшься и.о. Фили!

— Чего?! — Саша помотал головой и проморгался. — Спятил, наконец? Нет, я всё понимаю, репутация давно тебя обязывает, но…

— Возможно! Однако я вынужден совсем ненадолго, всего на четыре месяца, отлучиться. А должен ведь быть у меня и.о., да? — спросил я у партнёра.

— Так… Я что-то не всё понимаю, — Саша потёр ладонями лицо. — Куда ты вообще собрался?

— В тридевятое царство… — проворчал я.

— То есть ты на Землю, да? — догадался Саша.

— Ну а куда ещё? На Вышроне, Прионе и Скитисе мне пока делать нечего! — ответил я, снова улыбнувшись.

— На четыре месяца? — уточнил Саша.

— Да, — кивнул я.

— Ладно, — кивнул мой партнёр так, будто я просто собрался отойти в кусты и отлить. — Ну и вали. Удачи тебе! А я — спать!

— Спи! — согласился я. — Лазурная?

Желаете переместиться на Землю?

Да/Нет

Ну, конечно, да!

Мир мигнул.

Темнота мигнула.

И я оказался в каком-то помещении. Раньше здесь, видимо, располагался некий офис. Стол у окна, закрытого жалюзи, сквозь которые пробивался электрический свет фонаря на улице… На столе — компьютер… Ещё один стол рядом — на нём стоит большой копир. В помещении очень пыльно — здесь явно давно не ступала нога человека. И швабра с пылесосом давно сюда не ступали…

— Вот тебе и космическое путешествие… — разочарованно пробормотал я. — А где полёт через межзвёздное пространство, пылающие метеоры или хоть кольца Сатурна, на худой конец?

Я просто разобрала тебя там — и собрала здесь!

— Лазурная, ведь ты обещала покинуть все планеты!.. — въедливо заметил я.

Если я покину Землю, то как ты вернёшься? И вообще я здесь, на Земле, между прочим, далеко не везде присутствую!..

Сейчас. Вот.

На краю зрения появилась карта. Обычная такая мини-карта, как в играх. На карте был показан участок какого-то города, и названия улиц были незнакомые. Моё расположение показывалось жёлтой точкой. И моя точка совпадала с голубым кружком.

Этот голубой кружок — мой офис. Они вообще по всему миру есть. Только в офисах ты сможешь со мной связаться. Возьми в верхнем ящике стола мобильник.

В помещении был только один стол с ящиками — тот самый, на котором компьютер стоял. Я открыл верхний и обнаружил смартфон. Взяв его в руки, я немедленно попытался включить устройство, но оно и так было активировано. Чтобы разблокировать, потребовалось всего лишь приложить палец к сканеру. И мой отпечаток был сразу принят. Я всё искал что-то необычное, но в моих руках был просто смартфон… Никаких лишних наворотов, никаких космических технологий…

Не просто смартфон! В нём аккумулятор на сто лет рассчитан.

Найди иконку с синей стрелочкой на белом фоне. Она прямо рядом с иконкой с жёлтой стрелочкой на белом фоне в группе «Навигаторы» на рабочем столе.

Открой приложение.

— Между прочим, внаглую передирать логотипы известных брендов — это плагиат… — придирчиво заметил я.

Тебе что нужно-то? Соблюдение авторских прав, или бабу вернуть? Открывай давай!

Я открыл. Надо сказать, Лазурная содрала не только логотип… Всё содрала — только жёлтый цвет заменила на голубой.

Вбей в поиске «Ариша».

— Не понял… — мой палец завис над значком поиска. — Ариша у нас теперь вбита в базу недвижимости и дорог?

Филя, не зли меня! Меня и так разрывают на части: с тобой пообщаться, игрокам ответить, ИИ передать данные. Вбивай, что сказали!

Последовав совету Лазурной, я, наконец, получил маршрут. Обычный такой маршрут — примерно на пять сотен километров на юг.

— Ну, вообще не так уж и далеко… — с сияющим, как начищенный чайник, лицом заметил я.

Конечно, недалеко! Я ведь тебя закинула в ближайший к Арише свой офис.

На Арише стоит маячок. Я, отправляя её на Землю, повесила его.

— Так ты знала?! — возмутился я.

Я не вмешиваюсь в решения разумных. Зато предугадать их могу, уж поверь!

— Ладно, я тогда пойду? — нетерпеливо спросил я.

Филя, куда ты в таком виде по городу собрался ходить?

Да, вот здесь и в самом деле, была небольшая заминка… Ходить по городу в одежде из грубой ткани, с кирасой на груди и шлемом на голове — это тот ещё квест…

Открой нижний ящик стола.

Я потянул на себя нижний ящик и в спешке чуть не выдрал его.

Ну аккуратнее можно? Ты хоть представляешь, какая у тебя силища?

— Вообще я думал, что параметры здесь на меня не влияют…

Параметры отражают твои возможности. А возможности я тебе перед отправкой на Землю не меняла.

Вот только прошу: не надо удивлять мир прыжками с Останкинской башни или небоскрёбов Москва-сити.

Не надо лишнего внимания привлекать!

— Ладно-ладно… — нехотя согласился я, отказываясь от заманчивых перспектив, и заглянул в ящик.

Внутри были самые обыкновенные джинсы, майка, стопка купюр, банковская карточка, водительские права и паспорт — на чужое имя, но с моей фотографией. А ещё была пачка офисной бумаги…

— Не понял… Думаешь, если я буду ходить с пачкой офисной бумаги под мышкой — буду менее подозрительно выглядеть? — уточнил я.

Думаю, что если ты откопируешь стандартный договор на услуги — такой же, который ты сам подписывал — можно будет пригласить ко мне людей с чуть более высокими показателями интеллекта, чем у тебя и других игроков.

Я высунул язык и дунул, выдав не самый приличный звук. Не, ну а что она дразнится?..

Спасибо, что лишний раз напомнил, какой ты умный!

Всё, переодевайся и давай за Аришей!

Запомни: связаться со мной вне офиса, снаружи, не получится. Так что просто делай всё быстро и незаметно.

Для выхода — приложи палец к сканеру.

— Лазурная! Спасибо!.. — искренне поблагодарил я её.

Филя! Четыре месяца на всё про всё!

— Я справлюсь! — улыбнулся я.

Я в тебя верю.

Я быстро накинул новую одежду, распихал вещи по карманам, а потом нашёл в копире запылившийся образец договора и размножил его. Все копии я сложил в найденную в помещении папочку. Подойдя к двери, я приложил палец к сканеру и, наконец, отправился на поиски своей любимой женщины.

И, наконец, эпилог

Если вы слышали про придурковатого парня, который убегал по крышам от ФСБ-шников, а ещё сбежал из заблокированного полицией города, вцепившись в хвост самолёта — и спрыгнул с высоты полукилометра, когда погоня осталась позади… Если вы слышали про психа, который набил рожу главному врачу одной психиатрической клиники и, заодно, объединённым силам санитаров и сознательных сумасшедших только за то, что не получил компот… Если видели ролик, как какой-то идиот затормозил руками автомобиль, чтобы спасти котёнка — или слышали новость, что некий турист на спор увеличил наклон Пизанской башни на полградуса… Не волнуйтесь… Это был я.

И не спрашивайте, что от меня понадобилось госорганам — если честно, я тоже не спрашивал. Ведь мне сказали стараться быть тихим и незаметным!.. А компот — это святое. Почти как котёнок! В общем, Филипп Львович обязательно сделает этот мир лучше — но, как говорит Лазурная, это ещё не точно… И после Пизанской башни я с ней даже согласен.

И, кстати, вы ещё многого не знаете: хоть у меня и было всего четыре месяца, в розыск меня успели объявить во всех странах Северного полушария…

И у меня всё хорошо!

И у вас теперь всё будет хорошо!

Потому что я уже вернулся на Лазурную. С Аришей, её семьёй и кучей перспективных учёных.

Поэтому с вами мы больше никогда не встретимся.

Но с вашими потомками я ещё пообщаюсь.

Конец

* * *

Примечания

1

Система не доступна, идите в жопу!

2

Фил я, не могу, занята!

Content

Лео Сухов
Жертвы Жадности VI. Реконкистадоры

Глава 1. Пощекотать нервы

Глава 2. Пощекотать рёбра

Глава 3. Поговорить по душам

Глава 4. Два совета по цене одного

Глава 5. Миграционный вопрос

Глава 6. Засада в окружении

Глава 7. Беженцы и слухи

Глава 8. Гнусные страдания

Глава 9. Чумной край

Глава 10. Новый Остров под пятой оккупанта

Глава 11. Очень злые, очень болезные

Глава 12. Аты-баты

Глава 13. Не лучший план Борборыча

Глава 14. В поисках Эльдорадо

Глава 15. Последняя ладья

Глава 16. Привет из прошлого

Глава 17. На поиски злоключений!

Глава 18. Между штормом и штурмом

Глава 19. Самый ценный приз

Глава 20. Бойтесь системы, дары приносящей

Глава 21. Остальное всё — на дно!

Глава 22. Каждый решает сам

Глава 23. Дух переезда

Глава 24. Неведомые берега

Глава 25. Гремящий берег

Глава 26. Край вечной битвы

Глава 27. Неприветливые люди

Глава 28. Маньячина с длинной шеей

Глава 29. Когда выходишь из тени

Глава 30. Имперцы улыбаются смелым

Глава 31. Минуя стражу

Глава 32. Последний подъём

Глава 33. Прыжок взаимной веры

Глава 34. Двое против галактики

Фигня вместо эпилога

Примечания