Александр Гедеон

Антимаг

Автор обложки — Ксения Никельсон

* * *

Глава 1

Говорят, за правым плечом каждого человека стоит ангел-хранитель, а за левым — демон-искуситель. Спор их извечен. Но в случае Лёхи Стрижова они чаще всего пребывали в трогательном единодушии, хором крича: «Хватит, мать твою!». Вот как в тот день, когда Лёха сидел за рулём раздолбанного грузовика, гружённого самодельной взрывчаткой.

А ведь утро так хорошо начиналось… Командование российской военной миссии в Мозамбике одарило своих подчинённых невиданной милостью — выходным днём с возможностью провести время в столице. Ещё больше радовало предстоящее свидание с Алиной — хорошенькой переводчицей в филиале одной из российских компаний.

В свой выходной Стриж твёрдо намеревался прислушаться к пассажиру на левом плече и совершить серийное грехопадение: для начала чревоугодие и праздность, а потом, если всё сложится удачно, дело дойдёт и до похоти.

Жаль, жизнь распорядилась иначе.

Едва Лёха с двумя коллегами высадились в центре города, как за углом ахнул взрыв. Не говоря ни слова, офицеры бросились на крики раненых, наплевав на инструкцию, что строго предписывала сразу покинуть опасную зону, оставив местных разгребать проблемы. Вот только в инструкции не говорилось, как после этого смотреть в зеркало и спать ночами.

Целью теракта стал местный рынок — хаотичное нагромождение лотков среди разноголосого людского моря. Мощный взрыв разметал людей, словно ураган — соломинки, превратив улицу в филиал ада. Дерево, кровельное железо и пластик, из которых была собрана большая часть лотков, дали массу осколков, убивая и калеча не хуже артиллерийских снарядов.

Те из уцелевших, кто поумнее, уже убрались подальше от опасного места, остальные столпились в стороне, охая, ахая и жадно наблюдая за чужими страданиями. Помогали раненым единицы.

Первая машина с медиками подъехала минут через десять после взрыва. А вскоре на улице и вовсе стало тесно: врачи, полиция, бронетранспортёры с местными вояками, журналисты, добровольные помощники и непременные зеваки.

Когда Лёху наконец оттеснили подоспевшие врачи, он накладывал жгут из ремешка от женской сумочки на практически оторванную руку пожилого мужчины. Стриж хотел отойти, чтобы не мешать профессионалам, но раненый вцепился в него уцелевшей рукой и не отпускал, пока медики не вкололи противошоковое.

Наконец Лёха отошёл в сторону и, пачкая брюки бурыми разводами, вынул из кармана пачку влажных салфеток.

— Выходной, мля, — нервно пробормотал он, вытирая окровавленные руки и оглядываясь по сторонам.

На глаза попалась стайка журналистов. Обычно страны Африки не удостаиваются внимания стервятников из крупных новостных агентств и если бы не желание снять репортаж про российских военных советников — хрен бы они здесь кучковались. «Цивилизованному миру» по большей части срать на негров, за права которых так яростно борются, вырывая друг у друга гранты, правозащитные организации.

Брезгливо сплюнув, Лёха обошёл возбуждённо галдящих в микрофоны щелкопёров и остановился в сторонке, облокотившись о борт бронетранспортёра.

Чёрный жандарм молча протянул ему воду. Благодарно кивнув, Стриж скрутил пробку и в два глотка опустошил бутылку. Сознание привычно фильтровало увиденное, выискивая возможную опасность. Внимание привлёк обшарпанный белый грузовичок, остановившийся неподалёку. Ничего особенного — местные то и дело предлагали помощь в перевозке легкораненых, но стоило Стрижу посмотреть в глаза водителю, как рука легла на автомат.

С таким взглядом идут убивать, а не спасать.

Стриж знал излюбленную террористами тактику «двойного удара»: первый взрыв служит приманкой, а второй, более мощный, бьёт уже по съехавшимся к месту трагедии спасателям и зевакам.

Водитель вылез из машины, но направился не к раненым и не к медикам, а развернулся, явно намереваясь уйти.

— Эй ты! — по-русски окликнул его Лёха.

Незнакомец обернулся и рванул пистолет из-под рубашки. На такой дистанции Стрижу даже не пришлось целиться — он лишь чуть шевельнул рукой и террориста перечеркнуло короткой очередью.

Убедившись, что правки не требуется, Лёха подбежал к машине, перешагнул через труп и откинул выцветший синий тент, которым был укрыт груз.

— Да ядрёна ж мать… — выругался Стриж, глядя на простенький мобильник, присобаченный к связке разномастных пластиковых бочек и канистр.

Не нужно быть экспертом, чтобы понять — бомба. И будет невероятной удачей, если по этому номеру мог позвонить только покойный водитель.

На удачу Стриж никогда не полагался.

«Дублёру» террориста потребуется совсем немного времени, чтобы понять, что напарник погиб и сделать звонок. Но вполне достаточно, чтобы Лёха успел укрыться за тушей броневика.

Стриж посмотрел на улицу, заваленную ранеными и убитыми, на толпу гражданских, на медиков, на своих друзей… И запрыгнул в кабину грузовика.

Чёрт с ними, инструкциями. Пришло время выполнять долг. Может, кто-то и считает, что лучше побыть пять минут трусом, чем вечность — трупом, но не старший лейтенант Алексей Стрижов.

Лёха повернул ключ, торчащий в замке зажигания. Рядом с рынком гнилым зубом торчал остов отеля, построенного лет десять назад и сожжённого при последнем перевороте. Туда Стриж и направил грузовик — к провалу подземной парковки. Даже если железобетон не заглушит сигнал мобильника — взрывную волну и осколки удержит точно.

Он почти успел: телефон в кузове предательски запиликал, когда Лёха уже выпрыгивал из кабины.

Взрыв убил Стрижа мгновенно.

Не было ни света в конце тоннеля, ни забвения. Лёху словно швырнуло в прорубь и неумолимо затягивало под лёд. В угасающем сознании билась пугающая мысль, что это совсем не похоже на рай.

Потом пришла боль и мыслей не осталось. В глаза ударил холодный слепящий свет, а из груди вырвался крик. Тело выгибало в агонии, сознание вспыхивало и вновь угасало, оставляя в памяти неясные образы. Пол из грубо отесанного камня. Люди. Не медики. Говорят что-то, но слов не понять. Крики боли. Десятки голосов, сливающихся в бредовую симфонию.

Темнота.

Лёха не представлял сколько валялся в бреду, время от времени приходя в себя. В голове была какая-то каша, перед глазами плыло, ощущения сплетались в бредовый ком. Запахи дерьма, блевотины, голоса людей, конское ржание, подкатывающая к горлу тошнота, круги перед глазами и ускользающее сознание — вот и всё, что составляло теперь жизнь Лёхи.

Когда голова наконец прояснилась, Стриж просто наслаждался, как может только человек, у которого впервые за долгое время ничего не болело. Шум дождя, барабанящего по дощатым стенам, убаюкивал, даря измученному разуму покой. Не мешала даже вонь нечистот — близкая, словно где-то рядом стоял деревенский сортир.

А затем в памяти начали проясняться последние события и Лёха открыл глаза. Он выжил. Непонятно как, но выжил. Но почему-то над головой потемневшие от времени доски, а не белый потолок больничной палаты. Зато Стриж мог пошевелить руками и ногами. Тело ощущалось странно, как после наркоза, но он точно не беспомощный ампутант.

Эта мысль принесла непередаваемое облегчение. Лёха прикрыл глаза и от души поблагодарил ангела-хранителя, совершившего чудо даже по библейским меркам.

— Ты с ним нянькаться собрался, Рябой? — в уши врезался хриплый мужской голос.

Стриж открыл глаза, повернул голову и растерянно уставился на двух людей, словно сбежавших из массовки исторического фильма про испанских конкистадоров. Оба в чёрных кирасах и шлемах, длинных плащах с откинутыми капюшонами и откровенно гнусным выражением на харях. Один — взрослый мужик, явно за тридцатник, с роскошными чёрными усищами, а второй — сопляк с рябой мордой и жалкой порослью под носом.

— Так десятник сказал пустотников помыть, — растерянно отозвался молодой.

— Всему вас учить надо, — хрипло проворчал усач и опрокинул на Лёху жбан холодной воды.

От неожиданности Стриж вдохнул жидкость и судорожно закашлялся. На миг снова показалось, что его затягивает под лёд, в жуткий потусторонний холод, и разум покинул Лёху, уступив животному страху. Страху перед чем-то невообразимо чуждым человеку.

Мгновение помешательства миновало, уступив злости. Он наконец сумел вдохнуть и снова закашлялся.

— Понял? — поинтересовался у Рябого усач, не обращая внимания на отплёвывающегося Стрижа.

— Прибью, — хрипло пообещал Лёха.

Мужики уставились на него с таким изумлением, словно подало голос одно из стоящих неподалёку вёдер.

— Заговорил чё-то, — поделился наблюдением Рябой.

— Ага, — согласился с его выводом хриплый. — И, по-моему, он хамит.

— Похоже, — сопляк гаденько хихикнул.

Усатый сплюнул и больно пнул Стрижа под рёбра.

— Ах ты сучий… — Лёха вскинул руки и замер, ошалело глядя на самые настоящие кандалы.

Зрелище было настолько поразительным, что Стриж ненадолго позабыл и об обидчиках, и о намерении проредить им зубы. На нём красовались не наручники, не кустарная конструкция из цепи, одолженной у соседской собаки, а самые настоящие кандалы. Такие он видел только в музее: металлические «браслеты», соединённые цепью. Наклонив голову, Стриж увидел такие же «украшения» у себя на ногах. Ещё одна цепь тянулась от широкого ремня из толстой кожи, опоясывающего талию, и крепилась к массивному металлическому кольцу в дощатой стене.

Вдобавок ко всему, одет Стриж был во что-то вроде длинного серого балахона со следами свежей блевотины на груди.

Эти открытия стоили Лёхе разбитой губы: пока он вдумчиво созерцал антикварные железки, рябой сопляк решил присоединиться к веселью и засветил Стрижу пинком по физии. Не сильно — на спаррингах куда сильнее прилетало, — но очень унизительно.

— Ты рожу-то ему не порти, — осадил молодого усатый и явно более опытный. — Десятник увидит — ор поднимет, что ему за пустышек перед графом ответ держать. В брюхо пинай, но в меру, только чтобы должное почтение вызвать.

Лёха, звякнув цепью, утёр кровь из разбитой губы. Несмотря на бредовость происходящего, меньше всего это напоминало сон. Боль была самая настоящая, во всех знакомых деталях. Всё реально: ушлёпки в кирасах, вонючая овечья шкура под спиной, ливень, хлещущий по деревянным стенам…

Лёха схватился за голову и с трудом удержался от стона.

— Может на него ещё пару вёдер вылить? — тем временем предложил молодой. Уж больно воняет.

— Они первое время все такие, — с видом знатока ответил старший. — Сперва долго болеют, ходят под себя да блюют, а потом вроде как приживаются и дело на лад идёт. Как в себя приходят и говорить начинают — их уже нормально моют и господам магам отдают.

Сказанные слова Лёха понимал, но смысла уловить не мог. Да и, говоря откровенно, сейчас его больше занимало изучение собственных возможностей. Сковывающие его кандалы не позволяли ни нормально замахнуться, ни даже широко шагнуть, зато от кольца в стене он мог отойти метра на два, обойдя практически всю тесную комнатёнку.

Особо не повоюешь, но при желании он сможет добраться до этих утырков.

— Ну а до тех пор, — Рябой нагнулся и поднял ещё одно ведро, — приходится страдать честным людям…

Лёху снова облили водой, но на этот раз он был готов. Лишь невольно вздрогнул, ощутив холод на коже.

— Чё-то притих, — с лёгким разочарованием заметил Рябой. — Похоже скоро снова вырубится.

— Да и хрен с ним, — отмахнулся усач. — Ты смотри какая дама тут томится в одиночестве. С утра уже не блюёт, видно соображать начала. Полей её водичкой как следует, Рябой, я баб чистых люблю.

— Как бы не влетело, — засомневался молодой. — Я слышал, это для графского сына пустотница.

Раздался плеск выливаемой воды и чей-то кашель.

— И чего? — не понял хриплый. — Я ж её трахнуть собираюсь, а не калечить. Всё равно как только маг её привяжет — она в ходячий кусок мяса превратится. А так хоть порадуется напоследок.

— А если граф придёт? — не унимался Рябой, опрокидывая очередное ведро воды.

— А чего его сиятельству в такой ливень грязь зазря месить? — удивился любитель одиноких дам. — На это у него мы есть. Захочет на пустотников поглядеть — нам и прикажет приволочь. По бабе ж не видно, трахали её, или нет. А чё она там на своём языке бормочет — кто разберёт?

— Чинга ту мадре[1], — женский голос прозвучал на удивление зло, а не испугано.

За ногами стражников Стриж разглядел лишь босые ноги с кандалами на тонких щиколотках, да подол такого же, как на нём, балахона.

— Не понял, но обиделся, — мужик осуждающе поцокал языком. — Рябой, есть чем рот ей заткнуть? А то десятник на вопли прибежит, придётся очереди ждать.

— Ты лучше себе хлебало заткни, — зло рыкнул Лёха. — Хером своего мальчонки, ушлёпок заднеприводный.

Собственные проблемы ушли на задний план. Насильников Стриж ненавидел люто и не собирался сейчас молча наблюдать. А кандалы… Да хрен с ними. Главное — успеть дотянуться хотя бы до одного. Второй, конечно, ткнёт тесаком — или как там правильно его пыряло на поясе называется, — но одного засранца Лёха точно с собой на тот свет захватит.

— Ну чё ты уставился? — Лёха встал, гремя цепями, словно Кентервильское привидение. — Ходи моя сторона, усатенькие, бриться будем.

— Не, этот придурок хорошего обращения не понимает. Явно какую-то пакость говорит, — вояки с ленцой обернулись к возмутителю спокойствия.

Ошибка. За спинами несостоявшихся насильников бесшумно поднялась женская фигурка и цепь захлестнула горло усача.

— Ох ты ж… — невольно выдохнул Стриж, любуясь великолепным броском через спину, проведённым девушкой.

Вояка даже вякнуть не успел — лишь мелькнули в воздухе каблуки его сапог да хрустнули шейные позвонки. На землю рухнул уже труп.

Рябомордый сопляк совершил вторую ошибку: вместо того, чтобы заорать, поднимая тревогу, он схватился за меч. Зря: девчонка моментально упала и прямо-таки танцевальным пируэтом подсекла вояке ноги. И на него сверху прыгнул Стриж, захлёстывая шею цепью.

Надо отдать должное — сопротивлялся стражник, как бешеный. Он смог стряхнуть с себя Лёху, попытался встать, но Стриж ухватил его за поля шлема и рывком сломал шею.

— Пон ункондо а ла кабеза, пута![2] — плюнула на труп девица.

— Фух, — выдохнул Лёха и тут же принялся обыскивать покойника.

Ключи нашлись у усача — связка из трёх штук на массивном металлическом кольце. Освободившись от кандалов, Стриж перекинул ключи соседке по заключению и пока та возилась с ними, разглядывал неожиданную союзницу.

Меньше всего она напоминала жгучую представительницу испаноговорящих народов: светлокожая, высокая, с большими миндалевидными зелёными глазами. Разве что длиннющие тёмные волосы, заплетённые в замысловатую косу, хоть как-то укладывались в теорию о латиноамериканском происхождении. Вот только показавшиеся из-под волос заострённые уши обнулили Лёхины выводы.

— Это у тебя пластика такая, или ты реально…

Что — «реально» — Лёха не договорил: проведя рукой по голове, он осёкся на полуслове и застыл с выпученными глазами.

— Нет, — тихо сказал он, проводя ладонью до затылка.

«О, да!» — злорадно ухмыльнулась реальность, давая ему нащупать собранные в какое-то сложное подобие косички волосы. Охренительно длинные волосы.

— … мать! — Лёха схватился за ухо, не обращая внимания на удивление в глазах девушки.

И тут при его посетила страшная мысль. Сглотнув, Стриж опустил руку и пощупал себя в паху.

— Ну, хоть тут всё нормально, — облегчённо выдохнул он и истерически хихикнул. — Я, мля, тоже грёбаный эльф…

— Эсперанто? — требовательно спросила «эльфийка», подтянула к себе труп и начала деловито обыскивать.

— Космолингва, мля! — отозвался Стриж, ощупывая острый кончик собственного уха. — Нашла время для лингвистики…

Но невольно задумался: где в ходу эсперанто? Сам Лёха про «универсальный язык» только читал давным-давно в каком-то журнале и уж точно не слышал, чтобы он где-то применялся реально. Хотя… Может, это чисто фишка латиносов? Всё же два схожих языка — испанский и португальский, — вот и разработали общий диалект на их основе. Чёрт, и ведь не спросишь — всё специалисты остались там же, где и Лёхина родная тушка.

А в том, что он оказался в чужом теле, Стриж уже не сомневался. Не было ни «африканского» загара, ни шрама от колючей проволоки на левом предплечье, полученном на втором курсе, ни родимого пятна на локте.

Но вид остроухой соседки, подозрительно сноровисто обшаривающей труп, подсказывал, что времени на рефлексию нет.

— Эдено?[3] — спросила девица, указывая на Лёхино ухо.

— Б…ство! — уточнил Стриж. — Вот как есть, самое, мать её, натуральное!

— Китеж! — обрадовалась чему-то эльфийка.

— Х…теж! — едва не рявкнул Лёха. — Нашла время сказки вспоминать… Тут и без них любого Кощея Бессмертного кондратий хватит! Мы с тобой — грёбаные персонажи сказок. Компрендэ?

Он сперва ткнул пальцем в своё ухо, а потом — в ухо собеседницы. Та развела руками, явно не понимая что он от неё хочет, а затем внимательно уставилась на свою ладонь и нахмурилась.

— Ми пиэль[4]… — озадаченно пробормотала она и закатала рукав рубахи до самого плеча.

— Ага, полный пиэль, — поддержал её Лёха, на всякий случай ещё раз ощупав своё хозяйство. — Прям полярный. Или ты не про это?

Девушка заговорила на чём-то, подозрительно напоминающем латынь, но оценив вытянувшееся от удивления лицо Стрижа махнула рукой, ткнула себя в грудь пальцем и произнесла:

— Миа.

Затем ткнула пальцем уже в Лёху и вопросительно подняла бровь.

— Лё… Алекс, — вовремя вспомнил транскрипцию своего имени «для западных партнёров» Стриж.

И добавил уже в первую очередь для себя:

— Истерику и вопросы типа «какого хера происходит?» оставим на потом. Давай рвать отсюда когти… — и продолжил обыскивать ближайший труп стражника.

То, что Миа тоже оказалась не в своём теле, Лёха уже понял. А также то, что в прошлом девушка была отнюдь не мирным обывателем. Мирняк не способен так быстро адаптироваться к новой обстановке, находясь в стрессовой ситуации. И уж тем более — сворачивать шеи людям, а потом спокойно обыскивать их трупы.

Так что скорее всего девушка служила в армии или спецподразделении полиции. Например, у тех же бразильцев — их вояки проходят неплохую по меркам Латинской Америки подготовку.

Подтверждением Лёхиных догадок послужило то, как просто оказалось наладить понимание с помощью жестикуляции. Стриж использовал жесты полицейского спецназа США, почерпнутые в кино и сети и, к его облегчению, они оказались понятны Мие. Что лишь укрепило вывод Стрижа: в большинстве стран Латинской Америки силовики равнялись на янки.

Так, жестикулируя под русско-испанские матюки и настороженно прислушиваясь к монотонному шуму ливня, они переоделись в снятые с трупов одежду и доспехи, а самих покойников завернули в шкуры, придав им позы спящих. На беглый взгляд сойдёт.

Снятые балахоны они без сожалений запихнули в местный нужник: дощатый ящик с дыркой, прикрытой откидной крышкой. Судя по состоянию одежды и тела, до сортира Стриж в новом облике добирался редко, гадя под себя. В этом ракурсе поливание водой, устроенное покойными стражниками, выглядело уже не так плохо.

Зато стало понятно, почему он едва ощущал вонь от нужника: похоже, от них с Мией разило не лучше. Оставалось надеяться, что после обтирания мокрой тряпкой и переодевания они уже не воняют, иначе побег обречён на провал. Их просто вычислят по невыносимой вони.

Миа потушила масляный фонарь, освещавший их камеру. Переглянувшись, беглецы поглубже надвинули шлемы, скрывая лица и шагнули в ночь.

— Ё…. твою мать! — шёпотом выругался Стриж, едва не сверзившись в грязь.

От позорного падения спасло лишь то, что он успел ухватиться за поручень, огибающий площадку фургона. Именно им оказалась деревянная темница.

— Затрахали сюрпризы злогребучие! — злобно прошипел Лёха и спрыгнул вниз, в жадно чавкнувшую грязь.

Ливень гулко забарабанил по шлемам, заглушая все остальные звуки. Беглецы замерли, настороженно вглядываясь в темноту. Зрение адаптировалось на удивление быстро. Причём не просто адаптировалось.

— Да ну нах… — поражённо выдохнул Лёха, сообразив, что видит в темноте не хуже кошки или совы. — Мотать мой лысый череп, это что — мне в башню ноктовизор[5] вмонтирован?

Пусть монохромно, но он теперь мог видеть в темноте. И хоть дождь изрядно осложнял задачу, Лёхе удалось осмотреть местность.

Беглецы оказались посреди лагеря, разбитого на лесной поляне. Внимание привлёк ярко освещённый шатёр, украшенный изображениями змей. Возле него мрачными изваяниями застыли аж четверо самых натуральных рыцарюг, вооружённых пиками и мечами. Сразу ясно: обитель местного главнюка, чином явно повыше десятника, которого упоминали покойнички. Жаль, нельзя захватить гада и вдумчиво допросить на предмет местных реалий.

Два остальных шатра, побольше размерами и попроще на вид, судя по долетающим оттуда звукам, вмещали простую солдатню.

Ещё Стриж заметил местный транспорт — с три десятка единиц модели «лошадь» и два прицепа к ним. Три, если считать фургон для пленников. Стреноженные коняги мирно ужинали травкой под присмотром пары часовых.

Лёха огорчённо вздохнул. Нет, на лошади он ездить умел — верховая езда входила в обязательный элемент подготовки, но во-первых, вряд ли обученная рыцарская лошадь подпустит к себе чужого человека, а во-вторых — без седла и уздечки нет ни единого шанса уйти от опытных кавалеристов.

Телега — или как там эти хреновины верно назвать, — тем более не вариант. Стриж просто не умел их — или в них? — запрягать и уж тем более — рулить.

Так что остаётся привычным способом — на своих двоих через лес. Вот тут как раз у Лёхи все шансы не только оставить преследователей с носом, но ещё и больно по этому самому носу стукнуть, дабы отбить желание гоняться дальше.

Вот только покинуть лагерь было не так просто: по периметру также торчали парные посты. Причём расставленные грамотно — в зоне видимости друг у друга. Начнёшь снимать одну пару — тут же ор поднимут остальные. И просто не пройти — непременно окликнут, запрашивая пароль.

Стрижу аж интересно стало: от чего так берегутся? Война идёт, или разбойнички тут настолько борзые, что могут на ораву рыцарюг напасть?

Миа стукнула по его шлему, привлекая внимание, и жестами пояснила нехитрый план: отвлечь стражу и дунуть в лес. Тут их мысли сходились. Осталось лишь придумать, что такого учудить, чтобы весь лагерь встал на уши.

Пока он натужно скрипел мозгами, Миа достала ножик, затрофеенный у убитого стражника и, поманив за собой Лёху, осторожно двинулась к лошадям.

— Ты что задумала? — прошипел Стриж, забыв, что девушка его не понимает, а может и вовсе не слышит. Барабанящий по шлему ливень изрядно забивал слух постоянным шумом.

Не доходя пары десятков шагов до лошадей, Миа резко взмахнула рукой. Лёха уважительно присвистнул, глядя, как ножик впивается в лошадиный круп.

Оскорблённая до глубины души животина встала на дыбы, пронзительным ржанием выдавая всю гамму эмоций. Остальной табун шарахнулся в стороны, вереща во всю мощь лёгких и не обращая внимания на часовых, пытающихся успокоить внезапно разбушевавшихся животных.

В лагере поднялась суматоха — из шатров посыпались вооружённые люди, на ходу затягивая ремни кирас и шлемов.

Всё это беглецы рассматривали на ходу, торопясь к лесу, благо парочка бегущих вояк вполне вписывалась во всеобщую суету и неразбериху.

И тут ночь превратилась в день. За спинами беглецов словно вспыхнуло солнце. Обернувшись, они поражённо замерли, глядя на стоящего у богатого шатра мужчину, из руки которого бил луч света, словно от мощного фонаря. Вот только луч этот не исчезал в небесах, а сплетался в световую сеть над лагерем, освещая каждую пядь и не оставляя ни единой тени, в которой можно было затаиться.

— Мадре Диос[6], — потрясённо прошептала Миа, глядя на невиданную иллюминацию.

Лёха хорошо её понимал. Он и сам, щурясь, обалдело пялился на световое шоу.

— Охренеть вовремя… — зло буркнул Стриж, отворачиваясь от мужика и поправляя шлем, чтобы скрыть лицо в тени полей.

Кто бы не был этот тип — подгадил он беглецам знатно. До заветного леса оставалось каких-то жалких сто метров, но вот кто даст их пробежать?

Шум утих — часть вояк успокаивала лошадей, а остальные, недовольно ворча, торчали под дождём, пока командиры выясняли причину переполоха.

— Эй, вы, двое! — хлестнул по ушам окрик.

Медленно обернувшись, Стриж увидел вояку в шлеме с алым плюмажем, печально обвисшим под ливнем. Какой-то чин рангом пониже, чем главнюк из шатра — офицер, или тот самый десятник. Да и как-то похрен на его звание, тут куда важнее другое: сейчас он приглядится — и всё, приплыли. А как всё хорошо шло…

— Хрена вы там яйца мнёте? — продолжал чин, упирая руки в бока. — Что-то рожи ваши разглядеть не могу… А ну, орёлики, подойдите поближе.

Миа тихонько выругалась по-испански. Лёха стрельнул глазами по сторонам и тоже не сдержал мата: на начальственный ор многие обратили внимание. Выбор не богат: или сдохнуть обоим, напоследок постаравшись продать жизнь подороже, или…

Стриж посмотрел на Мию. Ну что ж, как говорится: сам погибай — а товарища выручай. Прям как в прошлый раз. Хотя тогда он помирать не собирался.

Лёха жестами приказал Мие: «беги по моей команде.» Оставалось надеяться, что она не будет тупить и воспользуется подаренной возможностью.

— Э, дебил, ты чё там руками машешь? — рявкнул чин. — Кому сказано: ко мне оба!

Разворачиваясь, Лёха уже мысленно прикидывал, успеет ли подойти вплотную к горластому и урыть его раньше, чем тот опознает сбежавших пленников, как в уши врезался высокочастотный звук, едва на грани слышимости. Стриж, Миа, да и почти все вокруг пытались прикрыть уши, но избавиться от звука не выходило. В сводящий с ума визг органично вплёлся неописуемый инфернальный звук, от которого кровь в жилах Лёхи застыла, а колени разом подкосились.

Рядом свалилась Миа, уткнулась лбом в грязь и отчаянно скребла пальцами по шлему, будто пыталась выцарапать высверливающий мозг звук из черепа.

Температура упала резко, словно Стрижа швырнули в промышленный морозильник. Грязь за несколько секунд покрылась колючей ледяной коркой, а мокрая одежда буквально примёрзла к телу.

— Раскол! — прорвался сквозь этот ад сильный мужской голос. — К бою!

Командовал тот самый главнюк с встроенным прожектором. Световая сеть в его руке исчезла, вернув лагерь во власть ночи, но тут же в небо взмыли и повисли там поочерёдно четыре сияющих, как солнца, шара. Они разогнали и тьму, и холод, позволив выдрать сапоги из промёрзшей было грязи.

Ослаб и сверлящий мозг звук, будто в уши воткнули беруши. Бойцы, подбадриваемые матерком десятников и офицеров, сбегались к командиру, выстраиваясь в каре вокруг него.

— В строй, кретины! — взревел чин. — Бегом, удолбанцы! Где ваши арбалеты, вы, две кучи ослиного дерьма?!

Лёха бросил взгляд в сторону спасительного леса и замер: метрах в тридцати от него раскрылся… Стриж даже не знал названия тому, что увидел. Воздух переливался и сиял, будто неведомый великан зачерпнул ладонью северное сияние и швырнул себе под ноги.

И из этой хрени тянуло лютым холодом.

Жаль, на этом спецэффекты не ограничились. Из сияния соткалось несколько странных силуэтов. Зверюги размером с телёнка больше всего походили бы на волков, если бы не три головы, исторгающие безумный, пробирающий до костей вой. Когда за ними начали формироваться высокие рогатые силуэты, вспыхнуло пламя, отрезая лагерь от тварей.

Это походило на «огненную стену» на полигоне. Только там полыхала огнесмесь, залитая в специальные канавы, а тут не было ни канав, ни какого-либо намёка на применение зажигательного состава. Чёрт, да даже запаха не было!

Сходство с полигоном прибавляло то, что ливень абсолютно не мешал огню — как и при горении огнесмеси. Лишь в одном месте оставалась прореха — точно напротив ощетиневшегося пиками и алебардами строя. Эдакое ненавязчивое приглашение тварям, которое те радостно приняли, ломанувшись прямо на наконечники пик. Хлопнули арбалеты и первый ряд монстров свалился прямо под лапы собратьям. Упавших втоптали в грязь, даже не замедлив скорости.

Досмотреть ему не дала Миа. Дёрнув за плечо, она указала на самый удалённый от боя участок огня и приглашающе махнула рукой. Она похлопала себя по набрякшему от влаги плащу, натянула капюшон до самого подбородка и изобразила прыжок.

Смысл в этом был. Твари, чем бы они ни были, явно сосредоточились на предложенном участке боя. Как и люди. Но что будет, когда одна из сторон одержит победу? Точно ничего хорошего ни для Лёхи, ни для Мии. А огонь… Они слишком мокрые, чтобы загореться сразу. Да и, случись такое, к их услугам ливень и мокрая грязь.

Кивнув, Стриж огляделся в поисках ненужных свидетелей побега. Им оказался один из охранников шатра местного главнюка. Видно было там что-то ценное, раз он остался на посту, а не присоединился к бою, как остальные.

Лёха уже прикидывал, какой участок огненной стены не просматривается бдительным стражем, как заметил странное: увеличивающуюся прореху в полотнище шатра. В образовавшуюся дыру выбралась скрытая плащом женская фигурка. Почему женская? Из-под плаща выглядывал подол стремительно темнеющего от грязи платья.

С планированием у неизвестной явно было не очень: она умудрилась вылезти аккурат позади закованной в доспех туши стражника, и при этом явно нашумела, поскольку тот обернулся. Лёха уже подумал было, что стал свидетелем самого короткого в мире побега, как тонкая рука стремительно легла на забрало шлема, словно благословляя воина на ратные подвиги. А в следующее мгновение под шлемом полыхнуло пламя, которому позавидовала бы и доменная печь, и уже мёртвое тело рухнуло в грязь.

— Твоэмат… — ошалело пробормотала Миа, тоже наблюдавшая невероятное зрелище.

— Охренеть, — поддержал её Стриж.

Слова стражников про «господ магов» обретали смысл. Рехнуться можно…

Беглянка между тем, странно скособочившись и пошатываясь, двинулась к лесу. Наверное, латник перед смертью успел-таки пырнуть её чем-то из своего арсенала.

Всё это Стриж обдумывал на бегу, в компании Мии торопясь вслед за неизвестной. Местная — ценное подспорье для беглецов. Тем более, способная сжигать одним махом. Главное — договориться с ней до того, как с перепугу спалит и их с Мией.

А в том, что договориться можно, он не сомневался. Враг моего врага — мой друг, а раз дама так спешила покинуть защищённый лагерь в такой момент — на то были веские причины.

Оставалось загадкой, как еле плетущаяся беглянка собралась проскочить через огненную преграду. Неплохой момент для них с Мией, чтобы предложить помощь и положить начало взаимовыгодному партнёрству.

Вот только помощь не понадобилась: пламя расступилось перед женщиной, как море перед Моисеем, и вновь сомкнулось за её спиной.

— Твоэмат… — повторила Миа и, выдохнув, с разбегу бросилась в огонь.

Лёха задержался на секунду — подобрать алебарду покойника. Против тварей этот гибрид топора с копьём давал куда больше шансов, нежели короткие клинки убитых стражей, больше похожие на старинные сапёрные тесаки.

— Е…ть мой лысый череп! — с этими словами Стриж сиганул в огонь.

Не было ни жара, ни чего-то иного — Лёха словно проскочил сквозь элемент светового шоу.

— Мира дондэ вас, идиота![7] — рявкнула на него Мия, уворачиваясь от наконечника алебарды.

— Извини, — покаялся Лёха, понявший общий посыл, и оглянулся в поисках таинственной фигуры.

Та, пошатываясь, упорно брела прочь от лагеря.

Откуда-то сбоку, со стороны загадочного сияния, выскочили две твари и радостно устремились к беглянке. Та, увидев опасность, вскинула руку и бегущее первым чудище вспыхнуло, словно бенгальский огонь.

Участь собрата ничуть не впечатлила второго монстра: перепрыгнув через полыхающую тушу, он бросился в атаку. Лёха ожидал второго акта импровизированного файер-шоу, но магичка просто упала в грязь.

— Аблиа! — заорал Стриж и кинулся на чудище, не особенно задумываясь о разумности этого поступка.

— Идиота! — абсолютно справедливо охарактеризовала Лёху Мия, устремляясь следом.

Стриж замахнулся алебардой так, словно хотел содрать крюком местную луну с неба. Одна из голов твари, заметив нового врага, ощерила зубы, но поздно — тяжёлое лезвие с противным хрустом врубилось в позвоночник чудища, точно перед крестцом. Лёха здраво рассудил, что нет смысла рубить по башке, коли их три, а вот хребет — он один. И тварь подвижность потеряет однозначно.

Так и получилось — монстр с визгом шлёпнулся на задницу. Стриж с хэканьем вырвал алебарду и, примерившись, рубанул тварь по передней лапе. На этом его успехи закончились — пасть сомкнулась на древке, с лёгкостью размолов его в щепки. Челюсти у твари оказались на диво мощные.

— Муэрэ, иха де пута![8] — заорала Мия, подскочив сзади и умело всаживая клинок под лопатку твари.

Навалившись на рукоять всем весом, девушка вогнала тесак на всю длину лезвия. Тварь коротко взвыла в три глотки и замертво рухнула в грязь.

Плюнув на труп, Мия упёрлась в него ногой и вытянула клинок обратно, ловко увернувшись от плеснувшей из раны вонючей струи, абсолютно не похожей на обычную кровь.

— Алебарду жалко, — непонятно зачем сказал Стриж.

Подойдя к упавшей магичке, он наклонился и проверил пульс. Жива.

— Ну и куда тебя зацепило? — вслух поинтересовался Стриж, ища рану на теле девчонки.

А это была именно девчонка, едва ли старше Лёхиной сестры, в этом году выпускавшейся из школы. Хрупкая, длинные светлые волосы обрамляют худое осунувшееся лицо. Меньше всего она походила на кого-то способного заживо запечь человека прямо в доспехе.

— Странно, — резюмировал Лёха, не обнаружив ни единого пореза. — Чего ж ты вырубилась?

С этими словами он подхватил почти невесомое тело на руки и удивлённо уставился на Мию, подошедшую к девчонке с клинком в руке.

— Э, ты чего? — удивился он, на всякий случай отступив.

Та молча откромсала полосу ткани от подола платья девчонки и сноровисто примотала ей руки к телу. Оглядев результат, Мия указала на спасённую, затем положила пальцы на лоб Стрижу и сказала: «Бах!».

— А… — протянул Лёха.

Да, верно: не хватало ещё, чтобы очнувшись и увидев на Стриже и Мие доспехи своих пленителей, соплюха с перепугу шарахнула по ним пламенем.

— Разумно, — Лёха поудобнее перехватил свою ношу и зашагал вслед за Мией в чащу.

Лес принял беглецов в свои мокрые объятия.

Глава 2

Новое тело оказалось поразительно сильным и выносливым. Раньше Стриж ни за что не смог бы столько времени нести на руках груз, ни разу не остановившись на отдых. Лишь иногда возникали трудности: то подкашивалась нога, то голова начинала кружиться, а раз отнялась рука, из-за чего Стриж едва не уронил свою ношу в грязь. Но постепенно тело пришло в норму — видимо, нервная система окончательно подстроилась под нового владельца.

Схожие проблемы были и у Мии: несколько раз она валилась с ног и какое-то время не могла встать, но вскоре это прекратилось. Оставалось лишь благодарить небеса за то, что подобное не случилось во время драки с трёхголовой тварью. И молиться, чтобы не повторилось в будущем в самый неудачный момент.

На привал они встали уже на рассвете, окончательно выбившись из сил. Дождь к тому моменту прекратился, а вставшее солнце начало ощутимо припекать.

— Натуральная Абхазия, — оглядев лес, резюмировал Стриж. — Интересно — мандарины тут растут?

Подобранная девчонка мирно дрыхла у него на руках. Её не разбудили ни Лёхина ругань, когда он поскальзывался или спотыкался, ни перекидывания с рук на плечи.

Обнаруженную у неё полотняную сумку с чем-то вроде небольшого сундучка, он просто сунул Мие, не тратя времени на изучение. Вряд ли там собранные в дорогу бутерброды, а ничего другого полезного в их ситуации там поместиться не могло.

Отыскав место посуше и почище, Стриж уложил спасённую и уселся рядом, настороженно прислушиваясь к звукам леса.

Судя по всему, погоня если и была, то безнадёжно отстала. Собак в лагере Стриж не видел, ну а ломиться толпой, в доспехах, через заросли — так себе занятие.

Вдобавок хороший кавалерист вряд ли будет ещё и отличным марафонцем или хотя бы стайером. И уж тем более — следопытом, способным в кромешной тьме, под проливным дождём отыскать следы убегающей добычи. А в пешей погоне нужны именно такие. Так что некоторая фора у беглецов есть и надо использовать её с максимальной выгодой.

Но для начала — передохнуть и хоть немного подсушиться. Обувь — точно: сапоги после ночного марш-броска через лес промокли насквозь.

Лёха разулся и накинул на голенища портянки, мельком порадовашись, что местная солдатня тоже использует этот нехитрый предмет вместо каких-нибудь чулок. Или что там ещё носили в средневековье?

Затем настала очередь кирасы и шлема. Стриж отметил, что доспехи покрыты не краской, а чем-то вроде лака, причём как внешняя, так и внутренняя сторона. Явно защита от коррозии — чем-то подобным покрывали доспехи японцы, также живущие в субтропическом климате.

Трофейную одежду Лёха изучил с не меньшим интересом: похожая на гимнастёрку рубаха с кожаными вставками на плечах и локтях и удобные просторные штаны с кожаными же наколенниками были сшиты из лёгкой пурпурной материи, явно предназначенной для жизни в тёплом климате. Берет, заодно служивший подшлемником, пошит из такой же ткани. В общем, видно, что обмундировка и снаряга приспособлены именно к данной местности. Значит, вояки — тоже местные, а не какой-то экспедиционный корпус из других краёв. Хотя, если воюют давно — могли и адаптироваться…

Все эти выводы Лёха делал машинально, по привычке, занимая голову, пока руки развешивали вещи на ветки для просушки. На Стриже остались лишь нижняя рубаха и подштанники из чего-то, смахивающего на лён.

Миа, тоже раздевшаяся до исподнего, подошла к спящей девчонке, быстро срезала путы и убралась, от греха подальше. Лёха одобрительно кивнул: вряд ли их новая попутчица обрадуется, очнувшись связанной.

Взгляд невольно прикипел к облепленному мокрой рубахой телу эльфийки. Посмотреть было на что: стройные ножки, точёные бёдра, небольшая, но красивая грудь…

При других обстоятельствах, это зрелище захватило бы Стрижа целиком и полностью, но сейчас было не до того. Сейчас требовалось выбираться из этой задницы и разобраться, что вообще происходит. А потом уже пытаться познакомиться с Мией поближе.

Усилием воли вернувшись к текущим делам, Стриж взял меч и без жалости отчекрыжил доставшую его «косу».

— Так вот лучше, — резюмировал он, встряхнув укоротившейся шевелюрой.

К его удивлению, Миа схватила его за руку, отобрала отрезанные волосы и уселась на корень, деловито разделяя добычу на пряди.

— Вот нашла время рукоделием заниматься, — хмыкнул Лёха, наблюдая, как его новая знакомая ловко сплетает волосы в тонкие косички.

Но дальше комментировать не стал: короткое знакомство показало, что Миа знает, что делает.

Стриж же попытался оформить себе нормальную мужскую стрижку, вот только имея при себе лишь нож и без доступа к зеркалу сделать это оказалось не просто.

На помощь снова пришла Миа. Понаблюдав какое-то время за Лёхиными потугами, она отобрала у него нож и принялась отрезать прядь за прядью, безжалостно дёргая за волосы. Стриж скрипел зубами, но молчал — трофейное оружие не отличалось бритвенной остротой. В книгах герои получали клинки, что легко перерезали летящее пёрышко и сбривали волоски на руке. Из Лёхи герой получился не очень — доставшийся ему нож требовал основательной заточки.

После того как Миа отпилила — иначе и не скажешь — мешавшие ему волосы, Лёха взялся обустраивать лагерь, используя меч в роли мачете, благо клинок отлично подходил для такой работы.

Вырубив два кола с рогатками, Лёха воткнул их в землю, уложил на рогатки жердь и принялся строить заслон — простейшее укрытие от непогоды, представляющее собой половинку двускатного шалаша. Что шалаш, что заслон он умел сооружать с детства — сказались каникулы, проведённые у бабушки в деревне. Служба добавила к этим полезным навыкам много других знаний, которыми Стриж сейчас и воспользовался.

На роль лапника отлично подошли ветки неизвестного Лёхе дерева с длинными и широкими листьями. Их он и прикрепил к жерди, используя полоски коры вместо верёвок. Затем накидал внутрь таких же веток, накрыл плащом — и получилась постель, на которую Лёха перенёс дрыхнущую девчонку.

Её сон настораживал: ну не может человек так крепко спать несколько часов кряду, не реагируя ни на что вокруг. Даже одна из бывших Лёхиных дам сердца, носившая подпольное прозвище Храпунцель, не была способна на подобное. А эта девчонка — вон, безмятежно сопит в две дырочки. Может, её опоили чем-то незадолго до побега?

— Спящая царевна, новая версия, — хмыкнул Стриж, берясь за разведение костра.

Девчонку требовалось обогреть и просушить. Они с Мией — взрослые, да и движение изрядно грело кровь. А спящая девчонка, судя по одежде и отсутствию мозолей на руках, явно не из крестьянок и вряд ли была готова к подобным испытаниям.

Увы, об открытом огне не могло быть и речи: чёрт его знает что с ним и Мией, но девчонка — явно ценная пленница, или почётная заложница. Их будут преследовать, а дым — прекрасный ориентир.

Мыслящая в том же ключе Миа сняла с девчонки платье и укрыла её же плащом. Абсолютно сухим, надо сказать. Этот факт несколько озадачил обоих беглецов. Обычная на вид материя с богатой вышивкой серебром оказалась совершенно водонепроницаемой. Если бы девчонка не падала в грязь — отделалась бы мокрым подолом.

Помяв ткань плаща в пальцах, Лёха счёл, что скорее всего он пропитан чем-то водоотталкивающим и пожалел, что его одежда подобным похвастаться не могла.

— Алекс! — окликнула его Миа.

Стриж оглянулся и девушка подманила его пальцем к спящей девчонке, тыча пальцем в её ладонь. Подойдя, Лёха увидел затейливый орнамент, нарисованный чем-то вроде золотой краски.

— Местный боди-арт? — вслух спросил он, потерев пальцем рисунок.

Тот, несмотря ни на влагу, ни на давление, не размазался. На коже Стрижа тоже следов не осталось.

Пожав плечами, Лёха вернулся к делам. Местные татуировки сейчас интересовали его меньше всего.

Пока вещи сохли, он занимался разведением огня, чтобы обогреть девочку. Так что Стриж поудобнее перехватил меч и принялся копать яму под кострище. Работа шла споро и вскоре Стриж уже прорывал отнорок-поддувало. Такую конструкцию называли «дакотский очаг» или «костёр разведчика» — яма скрывала пламя костра, а приток воздуха из поддувала способствовал снижению дыма.

Пока он изображал землекопа, Миа натаскала сухих веток, умело уложила часть из них в яме и с помощью затрофеенного у убитых стражников огнива развела костёр.

Необычные навыки для полицейского. Хотя — может, у них там и городских копов учат выживать в сельве?

Хватало и других странностей: сняв пласт дёрна, девушка какое-то время изучала срез, потом раскрошила землю в руке и принюхалась. Потом поймала жука и зачем-то разрезала того отобранным у Лёхи ножом.

— Ты что делаешь, изверг? — опешил Стриж.

Бессмысленность действия его озадачила. Хотя, может, для него это бессмыслица, а для Мии — что-то нужное? Например проверяет на съедобность? Тоже бред: невозможно определить визуально — съедобен насекомус, или нет.

— Надеюсь, ты не будешь это есть, — искренне пожелал Лёха.

Щёлкнув пальцами, чтобы привлечь внимание девушки, он кивнул на жука и вопросительно поднял бровь: мол, что делаешь? Та лишь махнула рукой, явно не собираясь играть в «крокодила» ради объяснения. Вместо этого она срезала землю вокруг растения, взяла тот за стебель и очистила от почвы. Но есть не стала, а с интересом изучала корневую систему.

— Коп, энтомолог и ботаник, — поняв, что у девушки чисто научный интерес, хмыкнул Стриж. — Прям пара Тони Старку — миллиардеру, бабнику и филантропу.

Конечно, девушка его не поняла, продолжив странное занятие. К какому выводу она пришла — так и осталось загадкой. Как и то, зачем сплетала его обрезанные волосы. Рачительно завязав остатки Лёхиной гривы, она взялась за нож и укоротила уже собственную шевелюру. В отличие от Стрижа, девушка оставила достаточно волос, чтобы собрать их в «хвост», без затей перевязав тот гибким и прочным стеблем какого-то растения.

— А моя бывшая пропадала в парикмахерской часами, — умилился такой практичности Стриж.

Конечно, Миа его не поняла. Зато объяснила жестами, что скоро вернётся, она ушла в лес, прихватив с собой сплетённую из Лёхиных волос верёвочку.

— С чужими людьми не говори! — шутливо напутствовал её Стриж, гадая, что же задумала его спутница.

Сам он начал искать крупные камни, которые сразу закидывал в костёр. Дождавшись, пока они раскалятся, он выкатывал их на заранее подготовленный лист, заворачивал и засовывал внутрь импровизированной постели, на которой спала девчонка. Вовремя — та уже свернулась клубочком под плащом и постукивала зубами от холода.

— Ых, пожрать бы теперь, — вздохнул Лёха, убедившись, что их подопечная согрелась. — Что-то уже кишка кишке лупит по башке…

От полученных на службе навыков по добыче пропитания в лесу сейчас особого толка не было. Какие растения тут съедобны Стриж не представлял, а живность благоразумно держалась подальше, предпочитая свистеть и чирикать в густых кронах деревьев, откуда их хрен достанешь без чего-нибудь дальнобойного.

— Может, у тебя что найдётся? — спросил Лёха у спящей, вспомнив о сумке.

Бутербродов там не будет, но может что-то вроде местного лембаса отыщется? В конце-концов, эльфы же тут обитают. Очень голодные эльфы.

В сумке при тщательном осмотре не обнаружилось ничего, кроме металлической шкатулки с изображением похожей на орла птицы. Справившись с незатейливой щеколдой, Стриж открыл крышку и разочарованно вздохнул: вместо чего-то дельного внутри, аккуратно разложенные по ячейкам, располагались ювелирные украшения. В отдельном отсеке лежали белые лайковые перчатки на женскую ладошку — наверное, их полагалось надевать, прежде чем начать перебирать побрякушки, дабы не залапать металл.

— Женщины… — Лёха не сдержал ещё один разочарованный вздох. — Это ж додуматься: сбегать в лес, прихватив лишь ювелирку. Странно, что ещё и косметичку не взяла.

Вытряхнув на ладонь одну из побрякушек — что-то вроде медальона-пентаграммы, которые так любят таскать представители разного рода субкультур, — Лёха озадаченно нахмурился. Она была холодной. Не прохладной, как полагается металлу, а просто ледяной. Он попытался скинуть странную побрякушку обратно в мешочек, но та будто намертво примёрзла к коже.

— Что за… — Стриж затряс рукой, пытаясь сбросить проклятую цацку, но медальон продолжил охлаждаться, обжигая не хуже огня.

Хотелось орать от боли, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Тело скрутило судорогой, Лёха упал в траву и мог лишь с ужасом наблюдать, как медальон погружается в ладонь, словно нож в масло.

А потом в уши врезался тот самый инфернальный звук, с которого началась атака на лагерь. Перед тем, как сознание угасло, Стриж успел подумать о том, как бездарно завершилась его короткая вторая жизнь.

В этот раз тоже не было ни жемчужных врат, ни апостола Петра. Лёху трясли, как грушу, периодически отвешивая пощёчины.

— Деспиэрта, гринго![9] — в голосе Мии смешались тревога и злость.

С трудом разлепив внезапно ставшие тяжёлыми веки, Стриж убедился, что чёртов Галилей прав — Земля вертится. Причём под лихим углом и с бешеной скоростью. К счастью, приступ головокружения прошёл до того, как вестибулярный аппарат в союзе с желудком решили выразить свой протест подобным издевательствам.

— Да не тряси ты меня, женщина… — Лёха стряхнул с плеч руки Мии и кое-как принял вертикальное положение. — Ох…

Встряхнувшись, словно вылезший из воды пёс, Стриж оглядел свою руку и выругался: на ладони красовалось изображение трижды клятого амулета. Золотые линии складывались в знакомый рисунок пентаграммы, а его качество вызвало бы зависть у любого тату-мастера. И холод… Лёха так не мёрз ночью, под непрекращающимся дождём, как сейчас, под припекающим солнышком.

— Ну и что это за срань? — вслух задал Стриж риторический вопрос и тут же крикнул Мие. — Не трогай!

Та как раз протянула руку к выпавшему из шкатулки браслету. На её недоумённый взгляд — мол, чего орёшь, болезный? — Лёха сжатым кулаком указал на браслет, обозначая опасность, исходящую от предмета.

Девушка посмотрела на него, как на умалишённого, но руку от украшения убрала и выжидательно выгнула бровь. Стриж кулаком указал на шкатулку, затем продемонстрировал Мие «татуировку» и трижды хлопнул ладонью с оттопыренным большим пальцем по груди — «ранен», — объясняя причину своей отключки. Та перевела взгляд с безобидных побрякушек на Лёху, затем обратно и отошла на пару шагов от неожиданно-опасных предметов.

Её попытка осмотра особых результатов не принесла, хотя прикосновения тёплых, почти горячих рук оказались очень приятны. Стрижу было холодно с того самого мига, как он очнулся и сейчас испытывал острое желание выкинуть девчонку с тёплого лежака, улечься на прогретые камни и потребовать с магички ответа на главный вопрос последних суток: «Какого хрена вообще просиходит?!».

А ещё он бы многое отдал за возможность прижаться к горячей эльфийке и укутаться в сухое одеяло. Вот только одеяла у него не было, да и Миа вряд ли оценит его порыв. Она как раз закончила оттягивать ему веки, осматривая глаза, растерянно развела руками, демонстрируя полное непонимание происходящего, и уселась на ствол поваленного сухого дерева.

К изумлению Стрижа, эльфийка опустила руку в траву, подняла птичью тушку и принялась задумчиво её ощипывать. Лёха щёлкнул пальцами, привлекая внимание, показал на птицу, напомнившую ему фазана, и скорчил вопросительную физиономию — мол, как удалось добыть? Его мимические потуги Миа истолковала верно. Отложив добычу, она продемонстрировала пращу, сплетённую из его же волос.

— Ну ни хера себе вас выживанию обучают, — восхитился Стриж, на минуту забыв даже о своих неприятностях.

Немного понаблюдав за умело ощипывающей добычу Мией, он подошёл к спящей девчонке и легонько похлопал её по щекам. Та вяло заворочалась и натянула плащ по самую макушку, прячась от назойливой помехи.

Лёха на секунду замер, борясь с нахлынувшей тоской: точно так же реагировала на побудку его младшая сестра. Ровесница этой вот соплюхи, наверное. Стриж как раз должен был вернуться из командировки к её школьному выпускному.

— Потом сопли пораспускаю, — зашипел сам на себя Лёха.

Не получилось. Стриж сел рядом с девчонкой и уставился в землю. Сейчас, когда схлынуло напряжение, перед ним отчётливо раскрылась глубина задницы, в которую он угодил. Вся его прошлая жизнь закончилась. Командировки, служба, дом — всё, Стриж, забудь и выкинь. Даже тушка твоя бренная — и та осталась чёрти где. Если вообще осталась после взрыва.

Стриж взглянул на Мию. Вот кого происходящее, похоже, не выбило из колеи: сидит себе, птаху ощипывает.

Невозмутимое спокойствие девушки помогло Лёхе собраться. Он жив — это сейчас главное. Все остальные вопросы решаются по ходу дела. Не исключено, что есть шанс вернуться домой. Ну а пока чтобы выжить, нужно разобраться в происходящем.

— Харэ ныть, — Стриж встряхнулся и принялся тормошить девчонку, предусмотрительно держась вне досягаемости её рук. — Подъём, Спящая Красавица! Принца революционная толпа повесила, так что будим, чем имеем!

Успеха он добился только через пару минут. Девчонка походила на больного после наркоза: взгляд мутный, движения вялые, соображает явно с трудом.

Похоже, её всё же чем-то опоили в том шатре.

Когда наконец в голубых глазах беглянки появилось осмысленное выражение, она плотней завернулась в плащ и, стараясь скрыть дрожь в голосе, спросила:

— Почему я без одежды?

То, что обошлось без пиротехнического шоу, внушало умеренный оптимизм. А вот сам разговор не заладился. Выслушав ответ Мии, девчонка сказала:

— Я не понимаю язык пустотников.

Поймав подозрительный взгляд, Лёха верно истолковал его причину и отошёл к костру, взявшись за сооружение вертела из веток. Миа же демонстративно выжала край своей рубахи, затем указала на себя, на девчонку, и жестом показала, как снимает одежду.

Ответ девчонка явно поняла и успокоилась.

— Миа, — повторила «эльфийка» ритуал знакомства, ткнув пальцем сперва в себя, а затем в Лёху. — Алекс.

И вопросительно уставилась на незнакомку.

— Лаура из рода Лазурных Кречетов, — представилась та с таким достоинством, будто не сидела в лесу, укутанная лишь в плащ, а стояла на паркете в шелках и золоте. Впечатление немного портила лёгкая заторможенность, но с каждой минутой взгляд девчонки всё больше прояснялся.

Лёха раздражённо дёрнул щекой: меньше всего его сейчас интересовало имя туземки — были вопросы куда существеннее. Понять бы ещё, как их задать… Вот никогда он не любил игру «крокодил».

Истошный нечеловеческий визг буром ввинтился в мозг. Голова взорвалась дикой болью, мир завертелся перед глазами и Стриж понял, что падает прямо в костёр. Единственное, что он успел — выставить руку, чтобы не рухнуть лицом в пламя. А проклятый звук не умолкал, причиняя такую боль, что Стрижу хотелось вонзить нож себе в висок. Но тело не слушалось. Всё что Лёха мог — это смотреть на расплывчатое пятно перед глазами и чувствовать, как его волокут по мокрой земле.

— Мерда[10]… — услышал он голос Мии, когда в голове наконец прояснилось.

Она сидела рядом с ним на корточках и палкой тыкала в ладонь, пылающую болью от ожога.

— Да живой я, живой, — буркнул Стриж, некстати вспомнив старую хохму про «потыкай палочкой — может, он мёртвый».

Оттолкнув руку Мии, он помотал головой, прогоняя остатки боли, взглянул на обожжёную левую руку и застыл в обалдении: кисть покрывало что-то вроде щитков на штурмовой перчатке. Ну, или как на латной рыцарской. Не всю — только тыльную часть, но и этого хватило, чтобы Лёха забыл про набухающий волдырь.

— Это что за срань? — вслух спросил он, разглядывая конечность.

То, что это часть его собственного тела, Стриж не сомневался. Выглядело так, словно кожа в момент ороговела, образовав что-то вроде чешуи броненосца или панголина.

— Это что за сраная мутация? — Лёха обернулся к единственному источнику информации, который мог хоть что-то прояснить.

Сунув руку под нос девчонке, Стриж грозно вопросил:

— Это, мля, что за нахрен? Что за, мать их, версия «Людей на букву „Ху“»? Что за грёбань выла у меня в башке? А?!

При виде чешуи глаза Лауры удивлённо расширились, а взгляд заметался вокруг в поисках чего-то.

— Ты трогал мои вещи? Ты к чему-то прикасался? — требовательно, будто имела на это какое-то право, спросила она.

В ответ Стриж молча продемонстрировал правую ладонь со свежей татуировкой. Лаура раздосадованно дёрнула щекой и приказала Мие:

— Ты, принеси мою одежду.

Ответом ей был скептический взгляд эльфийки. Она подняла оструганну раньше палку, нанизала на неё ощипанную птичью тушку и принялась прилаживать ту над огнём.

— Потом красоту наведёшь, — раздражённо рявкнул на магичку Лёха. — Что это за хрень?!

— Я не понимаю твой язык, пустотник!

— А вот так понимаешь?! — Стриж схватил девчонку за плечо и вновь сунул ей под нос татуированную ладонь.

Не самое разумное поведение, если вспомнить, что несколько часов назад эта вот самая соплюха в два взмаха сожгла закованного в латы вояку и здоровенную тварь, но Лёхе уже было плевать.

— Говори, чупакабра, — задушевным голосом попросил он. — Не доводи до греха.

— Ты, пустотник, активировал незавершённый артефакт, который питает высший демон, — произнесла Лаура и указала на пентаграмму, украшающую ладонь Стрижа. — Теперь он — часть тебя.

— Зе…сь, — Лёха отпустил Лауру и уселся рядом.

— Хрена себе, завёл имплант-тамагочу, мля, — Стриж вновь обернулся к собеседнице. — Так, а в башке что было?

Он указал на свою голову, а потом изобразил руками взрыв. Очевидно — не самый удачный образ для общения с жителем средневековья. Не найдя понимания во взгляде Лауры, он достал нож и показал, как тот раз за разом пронзает ему висок.

— Тебе будто нож в голову воткнули? — поняла девчонка, отодвигаясь от него.

Стриж кивнул.

— Честно говоря, я не очень хорошо понимаю, что с тобой происходит, — помедлив, нехотя призналась Лаура. — Артефакт предназначен для магов, а не для пустотников. И он не завершён. Сперва демона заключают в сосуд, затем ослабляют долгой голодовкой, затем набрасывают плетение покорности и только затем вживляют в нового хозяина. Демон, лишённый собственной воли, подчиняется магу и помогает оберегать его тело, питаясь жизненной силой из крови.

Плотней укутавшись в плащ, она поднялась и медленно, будто встала после продолжительной болезни, пошла к висящему на ветке платью. Она шла босиком по мокрой траве, то и дело морщась. Ходить без обуви магичка явно не привыкла.

— Демон в твоём амулете заключён недавно и не успел ослабнуть, — не прервала свой шизофренический ликбез Лаура. — На вместилище не нанесено плетение покорности. Воля демона не сломлена. На ближайшие пару месяцев ты — его вместилище и пища.

— А потом? — автоматом уточнил Лёха, всё ещё осмысляя сказанное.

— А потом ты умрёшь.

Глава 3

Словам Лауры Стриж почему-то поверил сразу. Чего-то подобного он и ожидал: прямо достойное завершение всей случившейся с ним психоделики.

— Ну охереть и не встать — я для тамагочи ещё и батарейка, — развёл он руками. — Да гребучей Алисе в её сраной Стране Чудес такое и не снилось, мля. Это не грибы у укуренной гусеницы жрать… Э, а куда всё делось?

Левая рука вновь приобрела прежний вид. Даже ожог перестал болеть, а волдырь пожелтел, словно не пять минут назад вздулся, а с неделю назад.

Стриж осторожно притронулся к волдырю, надавил сильнее, а потом просто содрал омертвевшую кожу.

— Мотать-колотить, — поражённо выдохнул он, глядя на розовое пятно на том месте, где должна была быть рана.

Это заинтересовало и Мию. Она оставила вертел с мясом, подошла к Лёхе и повертела руку, разглядывая затянувшийся ожог. Последовавшую тираду, сопровождаемую эмоциональной жестикуляцией, Стриж не понял, но мысленно обозначил как матерную. Да у него и самого цензурных слов сейчас просто не оставалось.

Наблюдавшая за ним Лаура пояснила:

— Демон обживается в теле и защищает его от разрушения. У магов это занимает несколько недель, но в твоём случае демон сохранил разум…

Она неуверенно пожала плечами, давая понять, что до Стрижа желающих стать добровольно одержимыми не находилось.

— Может произойти всё, что угодно, — заключила магичка. — Демон быстро адаптируется и сделает тебя сильнее, или же начнёт испытывать нового носителя и убьёт тебя за пару часов, осушив. А может попытается подчинить и забрать контроль над телом. Я слышала подобную легенду о неосторожном маге, допустившем ошибку в плетении покорности. Но ни в одной легенде демон не доставался пустотнику.

Игнорируя вытянувшееся лицо Стрижа, она, явно пересиливая себя, обратилась к Мие:

— Поможешь мне одеться? Я не смогу сама, без служанки. А нам нужно бежать. Как только граф дождётся подмоги и разлом закроют — он отправится в погоню.

Картинно поколебавшись, явно в воспитательных целях, Миа кивнула и снизошла до помощи излишне нахальной малявке.

— Надеюсь, ходить и есть самостоятельно, без служанки, ты можешь? — риторически поинтересовался Стриж просто ради того, чтобы что-то сказать.

Новости выбили его из колеи. Демон-паразит с непредсказуемым поведением, трёхголовые Церберы местного разлива, колдуны-прожекторы с встроенными огнемётами, чужое тело — и всё как-то кучно, на одну его бедовую голову. Это уже не ключ, которым жизнь бьёт по голове, а как минимум кувалда. Если вообще не наковальня.

На фоне всего этого собственная смерть и переход в чужой мир как-то блекли.

Да ещё и вишенкой на торте — некий граф, жаждущий их лицезреть. Причём явно не в качестве дорогих гостей.

— Нехреново так у меня тут жизнь начинается, — вслух подвёл итог своим размышлениям Лёха. — Прям даже будет, что внукам рассказать.

Тут он понял, что на него красноречиво смотрят две пары глаз.

— А, ну да, — без слов понял намёк Стриж и деликатно отвернулся, чтобы не мешать облачению ясновельможной дамы Лауры из рода Лазурных Кречетов.

Чёрт его знает как Миа сумела донести до девчонки вопрос, но прозвучавшее заставило Стрижа навострить уши.

— Почему вы меня понимаете, а я вас — нет? — переспросила Лаура. — Вы — пустотники, души из чужого мира. Вас призывают и заключают в подходящие тела, чтобы черпать магическую силу, пригодную людям.

— Кио?[11] — раздался обалделый голос Мии.

— Магическая сила разлита в мире, как дождевые капли, — попыталась объяснить девчонка. — Мы, маги, способны собирать её медленно, по капле. Вы же подобны яме, в которой быстро скапливается вода. Пустота, которая заполняется разлитой вокруг силой. И её можно черпать.

Звучало полным бредом. Лёха потрогал свежую розовую кожу на месте ожога и покачал головой. В это он бы тоже не поверил, если вдуматься.

— Для вас эта сила бесполезна, — продолжала объяснять Лаура. — Вы не часть нашего мира и не способны её использовать. Но и наши заклинания не действуют на пустотников. Если маг попытается испепелить вас созданным огнём — вы останетесь невредимы.

Лёха вспомнил странное пламя, сквозь которое они с Мией проскочили во время побега.

Кстати о пламени… Стриж, не оборачиваясь, бочком подобрался к костру и повернул вертел с завтраком, чтобы не подгорел.

Сказать ему было нечего. Полученная информация с трудом укладывалась в голове жителя двадцать первого века: магия, демоны, «батарейки» из людей… Фильмы про Гарри Поттера стоят в сторонке и тихонько вздыхают от зависти! Для полного комплекта безумия не хватает лишь драконов и девахи, ими управляющей.

— Демоны тоже не принадлежат нашему миру, но для их сил вы уязвимы, — продолжила объяснять девчонка. — Потому маги подчиняют себе пустотников с помощью демонических артефактов и используют, как хранилища, из которых можно черпать силу для сотворения заклинаний. Лишённым воли пустотникам не требуется разговаривать — только понимать приказы. Потому для вас создают артефакты, дающие только понимание языка хозяев.

А вот это уже Стрижу очень не понравилось. Ещё не хватало провести остаток жизни на побегушках у какого-то хмыря с волшебной палочкой. Ну, или чем они тут машут перед тем, как колдануть.

Кое-что в рассказе не сходилось. Девчонка сказала «лишённым воли», но ни Лёха, ни Миа таковыми не являются. Нестыковочка, которую хотелось бы разъяснить.

Когда эльфийка присела напротив него у костра, Стриж обернулся. Уже одетая Лаура прижимала к груди злосчастную шкатулку и как раз доставала из той перчатки. Лёха запоздало осознал их предназначение и пообещал себе больше не касаться никакой неведомой хрени голыми руками.

Миа деловито потыкала птичью тушку ножом, проверяя степень готовности завтрака. Убедившись, что есть ещё рано, она коротким свистом окликнула Лауру.

Судя по оскорблённому виду девчонки, так пренебрежительно с ней никогда не обращались. Эльфийка же ткнула пальцем сперва в шкатулку, затем на свои губы, а после на уши Лауры.

Та озадаченно моргнула и эльфийка вновь показала связку «губы-уши».

— Вы хотите говорить на моём языке? — наконец догадалась та.

Миа кивнула, а Лаура задумалась.

— Это возможно, но займёт время, — предупредила она. — Нас будут искать. Может старый змей и занят охраной раскола, но кого-то в погоню он пошлёт. Мы должны уйти как можно дальше.

Лёха переглянулся с Мией. С одной стороны — да, лучше уходить. С другой — среди вояк не было никого, похожего на егерей или лёгкую пехоту. Только кавалеристы в латах. Плюс ливень надёжно смыл следы беглецов. Так что пока прибудет подмога из специалистов, пока разберутся, в каком направлении искать… А вот понимание ситуации и оперативный обмен информацией им жизненно необходимы. Как и еда — сил предстоит потратить немало.

Решившись, Стриж повторил жест Мии, продемонстрировав, что тоже хочет быть понятым.

Несмотря на по-летнему тёплое утро, его всё ещё знобило. Не помогала даже близость к костру — тепло уходило из тела. Поддавшись порыву, Стриж медленно выдохнул, опасаясь увидеть морозный парок. Ничего подобного.

Странно. Нечто похожее Лёха испытывал всего раз, когда ещё на третьем курсе его угораздило распороть руку и потерял довольно много крови. Может, у прежнего владельца тела малокровие? Не, вряд ли — тогда чёрта с два скакал бы таким лихим козликом всю ночь, да ещё и под грузом в виде девчонки. Но опять же — хрен знает, что там за физиология у остроухих.

— Не уверена, что у меня получится, — предупредила Лаура, выуживая из шкатулки что-то, похожее на золотое стило. — Я видела варианты плетения в книгах, но никогда не пробовала повторить на ком-то.

Миа вопросительно мотнула головой, словно предлагая Стрижу идти первым. В принципе, логично: он и так кандидат в покойники, а значит лучший подопытный.

— Нашли, блин, лабораторную крысу, — зло проворчал Стриж, но согласно кивнул.

Раз уж карма у него сегодня такая — все шишки огребать, — то и фиг с ним. Хуже уже вряд ли будет.

Вновь свиснув девчонке, Миа ткнула пальцем в Лёху, затем в Лауру и демонстративно провела ножом у горла.

Молчаливое предупреждение поняли все. Новость о невосприимчивости пустотников к магии ставила Мию в позицию, позволяющую диктовать свои условия. Вообще, с того самого момента, как «эльфийка» услышала о судьбе пустотников, её симпатий к спасённой явно поубавилось.

Лёхе стало интересно: сумеет ли Мия при необходимости выполнить угрозу? Сам он вряд ли смог бы спокойно зарезать подростка. И очень не хотел проверять это на практике.

На Лауру, похоже, угроза подействовала. По крайней мере, на нож она косилась с опаской.

Повинуясь жесту девчонки, Стриж закатал рукав нижней рубахи до плеча.

— А на жопе ничего не нарисовали хоть? — мрачно поинтересовался он, разглядывая затейливый золотой узор, охватывающий бицепс.

Сложный, полный мелких деталей рисунок напомнил Лёхе виденные по научно-популярному каналу национальные орнаменты. Передача была то ли про инков, то ли про ацтеков, то ли про какой-то ещё глубоко безразличный Стрижу народ.

Там, в графском лагере, было не до подробного осмотра и татуировку он попросту не заметил. А на переодевающуюся напарницу вежливо не смотрел. Как оказалось — зря. Кто знает, какие ещё сюрпризы скрывают их новые тела?

Пока Лаура, закусив губу, сосредоточенно изучала рисунок, Лёха рассматривал странный предмет в её руке. С виду — литой кусок металла без всяких видимых отверстий, желобов для краски, или завинчивающихся деталей.

— Будет очень больно, — «обрадовала» его девчонка. — Но недолго. Мне нужно нанести семь линий, чтобы изменить плетение.

— Вот где ты раньше была, когда я тату-мастера искал? — хмыкнул Стриж, жестом подбадривая Лауру.

Всё ещё ожидая появления иглы, Лёха с недоумением наблюдал, как его руке приближается золотое стило.

Когда острие прикоснулось к телу, вместо укола Стриж ощутил жжение, будто от попавшего на кожу кипящего масла. Лёха зашипел от боли, но руку удержал, хотя очень хотелось прекратить пытку и влепить подзатыльника юной садистке. Вспомнилось, как на втором курсе с однокашниками по пьяной лавочке «проверяли силу воли», держа запястье над огнём зажигалки. Тогда алкоголь играл роль обезболивающего, а вот сейчас такой «анестезии» не было. Пришлось терпеть, благо хоть было, на что отвлечься: наконечник стила плавился, нанося на кожу золотые линии.

— Гребучее средневековье, — выругался Стриж, отворачиваясь, чтобы скривить от боли рожу. — Что ж вы, гады, всё по живому норовите…

Совершенно некстати вспомнилось, что раны в Европе вплоть до девятнадцатого века лечили, заливая в них кипящее масло. Лёха от души понадеялся, что здесь медицина шагнула подальше.

Боль в плече сменилась зудом.

— Убери это! — удивительно властно для малолетней соплюхи приказала Лаура.

— Тон смени, — отозвался Лёха, оборачиваясь. — Пока…

Что «пока», — он не договорил, обнаружив очередной сюрприз от своего демонического «тамагочи» — на плече выросла чешуя, защищающая от ожогов.

— От души спасибо, братан, — поблагодарил Лёха «квартиранта». — Но вот сейчас — вообще не в тему.

Откуда-то изнутри поднялась волна нечеловеческой злобы. Хотелось порвать девчонку, причинившую ему боль, а потом сожрать, купаясь в горячей крови.

Последнее желание вызвало у Лёхи чувство полного охренения и осознание чужого присутствия. Тот, кто сидел в его теле, бился в бессильной ярости, желая растерзать мучительницу.

Наверное, что-то отразилось на его лице. Возможно даже в буквальном смысле — очень уж по-хозяйски «пассажир» Стрижа начал менять его тело. Во всяком случае Лаура уже не пыталась приказывать, а медленно, не делая резких движений, поднялась и попятилась.

— Если демон овладеет им, то убьёт всех нас, — теперь в её голосе звучала даже не тревога, а плохо скрытый страх.

И обращалась она к Мие, обеспокоенно наблюдавшей за Лёхой.

— Мои силы истощены, я не сумею его остановить, если он переродится в какую-то тварь, — предупредила Лаура, не особенно заморачиваясь тем, что Стриж тут и слышит её. — И ты вряд ли сумеешь. Но вместе…

Взгляд эльфийки не отрывался от Лёхи, но она приглашающе махнула рукой, предлагая девчонке развить мысль.

— Ты — пустотница, я могу черпать из тебя силу после привязки, — быстро проговорила Лаура. — У меня есть с собой артефакты, привязка происходит почти мгновенно.

— Ну абзац… — протянул Стриж, с тревогой прислушиваясь к своим ощущениям.

Для полного счастья ему только одержимости демоном не хватало. Нет, ну что за грёбаный мир: попаданец тут либо марионетка какого-нибудь сраного местечкового Дэвида Блэйна, либо — транспорт для демона. Срань полная. Ну вот почему он не попал, как все нормальные люди — в земное прошлое? Учил бы сейчас советских конструкторов командирскую башенку к танку приваривать, или в средневековье нормальном прогрессорством занимался.

Но демон не торопился с подчинением. Стриж всё ещё чувствовал чужие злость и желание убивать, но телом вполне владел. А вот милая девочка Лаура стелила мягче чужеродной твари, но вела к тому же результату. Сама же недавно рассказывала, что маги лишают свои «батарейки» воли. А также то, что пустотники невосприимчивы к её магии.

Похоже, Миа тоже прекрасно помнила эти нюансы и отрицательно покачала головой. А потом снова указала на Лёху, а затем повторила связку «ухо-губы».

— Я не могу завершить плетение, пока он обрастает чешуёй! — в голосе Лауры недовольство смешивалось с плохо скрываемым страхом. — И зачем это, если его подчинит демон?

Миа вопросительно посмотрела на Лёху. Тот пошевелил руками, встал, подпрыгнул, затем пару раз отжался и, удостоверившись, что всё с ним в порядке, показал Мие большой палец.

— Норма, — объявил Стриж результат нехитрого теста, а затем озадаченно уставился на чешую, придумывая, как её убрать.

Ничего дельного в голову не приходило. Вообще как приручают демонов? На Земле такая живность если и водилась когда, то вымерла немногим позже динозавров. Последних выживших всякие рыцари и святые доколошматили, не сообразив даже инструкцию потомкам на всякий пожарный оставить. Сиди теперь, соображай, что да как.

— Э, квартирант, — без всякой надежды на успех окликнул демона Стриж. — Есть кто дома?

И постучал кулаком по лбу.

Тишина.

Не исключено, что демон просто впал в ужас, сообразив, куда и к кому попал. По крайней мере Стриж точно бы ударился в панику, оказавшись в башке такого долбоклюя с собачьим везением.

Потыкав ножом птичью тушку, Миа отложила ту в сторону и поманила Лёху пальцем:

— Вэну[12].

— Бамбармия, — огрызнулся Стриж. — Киргуду. Чё надо?

Эльфийка жестом попросила его сунуть ногу в огонь. Босую ногу. В огонь.

— Тебя что, эта сопля заразила садизмом? — едко поинтересовался Лёха. — Или ты всегда такой была?

Эльфийка похлопала себя по плечу, а затем по ступне.

— Вот я осёл… — вздохнул Стриж, поняв задумку. — Извини, дружище, был не прав.

Всё верно: демон защищает тело носителя. Сейчас угрозы плечу нет, а если сунуть ногу в костёр — он переключится на новый источник угрозы. И вполне вероятно, что чешую с плеча уберёт.

Вытащив с помощью меча головню из костра, Стриж поднёс её к ноге. За жаром не последовало ожидаемой боли: как и рассчитывалось, демон оперативно кинулся устранять новую угрозу.

— Татуируй, фигли встала? — рявкнул Стриж на девчонку.

Та растерянно моргнула, но тут же бросилась завершать рисунок. До того, как чешуя вновь отросла на плече, она успела нанести ещё две линии.

— Вот засранец… — выругался Лёха, закидывая головёшку обратно в костёр.

Мир закружился перед глазами, и лишь рухнув в грязь Стриж запоздало осознал, что ноги его не держат.

— Демон его истощает, — услышал он голос Лауры.

Лёха хотел сесть и возразить, что всё в норме, но сумел лишь повернуться набок. Слабость навалилась зверская, какой не было даже после марш-бросков на первом курсе. Стриж понял, что ощущает выброшенная на берег медуза — то же, что он сейчас. Как в той дебильной песенке его детства — «не могу пошевелить ни рукой, ни головой».

Да ещё этот грёбаный холод…

— Татуху завершила? — поинтересовался Стриж, поморщившись от собственного голоса.

Ну натурально умирающий лебедь из дешёвой драмы, шепчущий предсмертные слова. Ответа не последовало, что подводило к неутешительному выводу: его до сих пор не понимают. Значит, и работа не закончена.

Чёрт…

Когда Миа помогла ему сесть, Лёха едва не скрипел зубами от злости на собственную беспомощность. Но стоило эльфийке сунуть ему под нос кусок жареной дичины, как мысли улетучились. Есть хотелось просто адски.

Уже вгрызаясь в мясо Стриж задумался над невольным каламбуром. Он, или демон в нём адски хочет есть? Сейчас ему было глубоко наплевать. Мясу ощутимо не хватало соли, но голод — действительно лучшая приправа.

Усевшись напротив, эльфийка махнула рукой Лауре и тоже принялась уплетать мясо. Лёха удивился было, что Миа зажала еду для девчонки, но та вновь взялась за своё странное стило и он скосил взгляд на плечо. Чешуи не было.

О предстоящей боли Стриж старался не думать. Нечего заранее настраивать демона на защиту. Не хватало ещё вырубиться от кровопотери. Изгнав мысли о расплавленном металле на коже, Лёха сосредоточился на еде. На вкус — совсем как дома, в детстве, когда у бабушки в деревне они с соседскими пацанами жарили на костре набитых из рогатки голубей.

— Эльфийские верования запрещают есть животных, — сообщила Лаура, примеряясь к Лёхиному плечу.

В животе у неё отчётливо заурчало, но девчонка ничего не попросила и вообще демонстрировала вселенское равнодушие к трапезе.

— Я — эльфийский православный атеист, — прожевав, ответил Стриж и потянулся за следующим куском.

Миа же демонстративно облизала пальцы. Лёха сосредоточился на этом приятном зрелище, чтобы как можно дольше отвлекать демонического паразита и дать время на завершения татуировки.

Металл вновь обжёг кожу, но на этот раз чешуя не отрастала. То ли демон удачно отвлёкся на созерцание облизывающей пальцы эльфийки, то ли перешёл в энергосберегающий режим, то ли тоже «отключился» от недостатка сил. А может тварь наконец-то сообразила, что не защищает, а убивает носителя.

— Скажи что-нибудь, — отведя стило велела Лаура.

— Господи, ну вот что всегда так однообразно? — картинно возмутился Лёха. — Почему именно «Что-нибудь»? Хоть бы раз кто что-то пооригинальнее спросил. Эх, ладно… Что-нибудь.

— Мне больше нравилось, когда я тебя не понимала, — сообщила Лаура и посмотрела на Мию. — Ты готова?

Та вопросительно уставилась на Лёху.

— Норма, — ухмыльнулся тот, показывая большой палец. — Только тестирование бесит однообразием.

Последнее было сказано исключительно для того, чтобы позлить девчонку: очень Лёхе не нравились её хозяйские замашки.

— Мы тратим драгоценное время, — напомнила Лаура, проигнорировав слова Стрижа.

Какое-то время Миа задумчиво жевала, затем вытерла руки о штаны, закатала рукав и подставила Лауре плечо с такой же, как у Лёхи, татуировкой. С ней дело пошло быстрее: без осложнения в виде чешуи корректировка золотого рисунка заняла от силы полминуты. Всё это время эльфийка шипела сквозь зубы от боли.

В какой-то момент поток незнакомых слов оформился во вполне знакомую матерную брань и Стриж обрадованно воскликнул:

— О, зашибись! Я теперь хоть понимаю, когда ты в семь загибов заворачиваешь! А то вас, потомков Кортеса, иной раз хрен поймёшь: то ли вы в любви объясняетесь, то ли уже приготовились кишки на шпагу наматывать.

— Я тебя понимаю… — обрадованно и немного удивлённо сообщила Миа.

Переведя взгляд на Лауру, эльфийка нахмурила брови:

— Это странно. Слишком легко и быстро. Раз, — она щёлкнула пальцами, — и у меня в голове знание чужого языка. У вас все так умеют?

— Стучать зубилом по камню — тоже не сложно, — оскорбилась девчонка. — Но почему-то не все могут ваять статуи.

Высказавшись, она развернулась и с независимым видом вернулась к тёплому лежаку под навесом. Сев, она принялась бережно раскладывать по местам стило и перчатки.

— Видимо, что-то вроде импланта с программой-переводчиком, — подал голос Стриж. — На вид — просто, на деле — задолбаешься его создавать.

— В том и дело, — задумчиво пробормотала Миа. — Где ты видел, чтобы подросток на коленке доработал сложный имплант?

— Ну, может, это туземный гений программирования, лауреат какой-нибудь местечковой Нобелевской премии, — Лёха оглядел объект обсуждения, задумчиво почёсывая затылок. — Но так-то ты вообще нашла, кого спросить: я импланты только в кино фантастическом и видел.

— В кино? — удивлённо уставилась на него эльфийка. — Ты с какой-то отсталой планеты?

— А что, ты знаешь много обитаемых планет? — Стриж усмехнулся. — Или программа перевода сбоит, путая географию с астрономией?

— Возможно, — кивнула Миа. — Как называется твоя родная планета?

— Подозреваю, что так же, как и твоя: Земля. Которая в иллюминаторе видна.

— Доминион Земли? — насторожилась эльфийка.

— Я только британские доминионы знаю, типа всяких Австралий, — развёл руками Стриж. — Так, стоп. Чую, правда сбой в программе этого переводчика. Зайдём с другого конца: сколько планет в Солнечной системе?

— Я же не навигатор, чтобы все планеты в системах помнить, — раздражённо махнула рукой собеседница. — Помню только Землю — колыбель человечества, и Марс — столицу Доминиона. Или вы там до сих пор считаете себя пупом вселенной и уверены, что все колонисты должны помнить количество планет в вашей системе?

Она хмыкнула, покачала головой, подняла с крупного листа остатки птичьей тушки и пошла к Лауре. Та приняла предложенную еду с таким видом, будто вовсе не голодна, а лишь делает одолжение присутствующим. Впечатление подпортило громкое и вовсе не царственное урчание её живота.

А Стриж сидел, как пыльным мешком из-за угла по голове огретый. Слова Мии прозвучали как издёвка. С одной стороны — средневековье, сраная магия, демон в башке. С другой — Мия абсолютно спокойно говорит о звёздных системах и некоем явно космическом государстве со столицей на Марсе. Да что вообще творится? Сюда что, из разных времён попадают?

— Доминионец, ты как сюда попал — помнишь? — поинтересовалась усевшаяся напротив эльфийка.

Вид у неё был задумчивый, а пальцы то и дело потирали татуировку на плече. Наверное, она ещё жглась.

— Какой, нахрен, доминионец?! — не выдержал Лёха. — Я — старший лейтенант Алексей Стрижов, Вооружённые Силы Российской Федерации! С планеты Земля! Две тысячи двадцать первый год, мы только на Луну слетали, да и то полсотни лет назад! Это если янки не врут, мля! Какой, к едрене фене, Доминион?!

— Две тысячи двадцать первый? — удивлённо вытаращилась на него Миа. — Ты жил четыре сотни лет назад?!

Она потёрла виски и покачала головой.

— Бред. Всё происходящее — бред…

— Ну да, — согласился Стриж. — Я вчера ещё гулял по Мапуто, а сегодня — уже в роли грёбаного Леголаса и разговариваю с Тауриэль, которая на самом деле — девочка из будущего, только нихрена не Алиса Селезнёва. Да и Гэндальф, — он мотнул головой в сторону Лауры, — у нас тоже подкачал.

Миа на него даже смотрела.

— Единственное разумное объяснение — меня зачем-то сунули в виртуал, — бормотала она, жестикулируя так, будто с кем-то спорила. — Но зачем в сказочный мир? Да ещё и в компании с матрицей личности человека из прошлого?.. Какой в этом смысл?

— Слышь, Нео, какая нахрен Матрица? — Стриж сочувственно похлопал её по плечу. — Это грёбаное недо-Средиземье — настоящее. И вместо агента Смита тут траханый Элронд. А мы с тобой — два долбаных эльфа. Вон, нас так даже птенец, выпавший из гнезда кречетов, называет.

Во взгляде Мии явно читалось «ты — идиот».

— Что, по-твоему, более вероятно? — поинтересовалась она. — Что после атаки дрона-камикадзе мой уцелевший мозг сунули в банку и подключили к компьютеру, или что я волшебным образом переместилась в сказочку с магией и единорогами, срущими бабочками? Да ещё и в обличье персонажа из какой-то игры?

Вздохнув, Миа буркнула:

— И рассказываю я это персонажу из этой же игры…

— Я что, выгляжу настолько тупым, что меня за бота принимают? — оскорбился Стриж.

Губы Мии тронула улыбка:

— Ну ты же умудрился заполучить паразита в первый же день пребывания на этой планете. Как по мне — ни разу не умно.

— Это с чего паразит? — картинно возмутился Лёха. — Вполне полезное приобретение — вон, даже языку нас научила… Или ты про моего демонюку?

На этот раз эльфийка расхохоталась в голос и даже пару раз хлопнула в ладоши.

— Виртуальность это, или реальность — разберёмся позже, — объявила она, отсмеявшись и поднимаясь на ноги. — Кто бы нас сюда не засунул — с реалистичностью он постарался. А значит, если нас нагонят, то бить будут с полным эффектом присутствия. Не жажду сравнить с реальными ощущениями. Пора сваливать.

— Ну да, бьют не по текстурам, а по роже, — поддержал её Лёха.

Взгляд зацепился за чёртову татуировку на ладони, напомнив о проблеме, которая никуда не делась и требует скорейшего решения. Всё же он везунчик: сдох от одной бомбы, чтобы теперь носить в себе другую, таймер на которой запущен.

Стриж тяжело вздохнул и окликнул чинно завтракавшую Лауру:

— Бон аппетит, мон шер ами. А поведай мне, гордая птица-кречет: к моему тамагочи инструкция прилагается?

И, помахав татуированной ладонью для вящей доходчивости, добавил:

— Ну, может, методы дрессуры есть какие.

— Я, конечно, слышала что мужики своим причиндалам имена придумывают, — осуждающе покачала головой Миа, — но чтобы у девчонки-подростка инструкции к нему спрашивать…

Лёха упёр руки в бока и скаредно поинтересовался:

— Только не говори, что в будущем не знают про тамагочи.

— Потом расскажешь о своих нездоровых фантазиях, — отмахнулась Миа.

Она сняла с ветки чуть подсохшую одежду и принялась одеваться.

— Не-не, погоди, — не отставал Лёха. — Ты ещё скажи, что не знаешь про «Тетрис».

Вздохнув, Миа повернулась к Стрижу и проникновенно сказала:

— Амиго, если ты не виртуальная имитация, то жил в докосмические тёмные времена. Я нихрена о той эпохе не знаю. В моём представлении ты не далеко ушёл от дикаря в шкурах, вооружённого луком и стрелами. Хотя, раз ты в курсе, что такое компьютер, значит вы там уже не палками воевали.

— Не, мы их только кидали при удобном случае, — не удержался от пошлости Стриж.

Судя по тому, как расхохоталась Миа — эта шутка прошла через века. Смех неожиданно взбодрил Лёху. Какое бы дерьмо не подкидывала жизнь, он твёрдо знал, что не сдохнет, пока найдёт в себе силы смеяться. Эту житейскую мудрость Стриж почерпнул в поэме Твардовского «Василий Тёркин» ещё в школе, но проверить её на практике довелось уже после училища — в первую командировку в Сирию.

«Духи» тогда зажали их группу, взяв в кольцо. Бой длился больше часа, пока подоспевшие «грачи»[13] не вывалили на бошки «бомжахедов» пламенный привет от ВКС. Уцелевшие боевики, в момент расчухав намёк, резво сдёрнули в пустыню, даже не собирая раненых.

И тогда командир группы, посмотрев на Лёху, бывшего в ту пору зелёным лейтенантом, выдал незамысловатое:

— Ну и рожа у тебя, Шарапов.

Простейшая, затёртая шутка вызвала у спецназовцев дикий хохот, выпускающий нервное напряжение. А Лёха, утирая выступившие от смеха слёзы, окончательно решил: сдохнет он тогда, когда не найдёт ни единого повода для смеха. Пусть даже такого пустякового, как бородатая шутки.

— Не, ну ладно — эти примитивы, — продолжал изгаляться Стриж, кивнув на Лауру. — Тут эльфы, сказка, из достижений цивилизации — горный кишлак, дикий ишак, да Гарри Поттер в президентах. Но вы-то в космос летаете. Перед инопланетянами не стыдно за пролюбленные достижения предков? О, кстати — а какие они хоть, инопланетяне эти?

— Без понятия, — отмахнулась Миа, утягивая болтающиеся на талии штаны. — За всю историю контактов с иными разумными не было.

— Это вот что за будущее такое скучное? — огорчился Стриж. — Фигли тогда в космосе этом делать, а? Космические пираты хоть есть?

— И пираты, и контрабандисты, и работорговцы — весь цвет человечества в наличии, — «обрадовала» его эльфийка. — Тут, судя по всему, тоже, а мы — потерянный товар. Так что предлагаю закрыть рот и шевелить ногами.

Она бесцеремонно ткнула пальцем в сторону Лауры:

— Тот хрен, который из руки свет пускал, он может отыскать нас с помощью этой вашей магии?

— Только если на вас поставили метку, — подумав, ответила девчонка. — Но вы предназначены для графского сына, метить чужого пустотника не принято.

— Это хорошо, — ободрилась Миа. — Тогда как нас будут искать?

— Пошлют кого-то, — пожала плечами Лаура и бросила беспокойный взгляд в гущу деревьев. — Сам граф обязан сдерживать тварей до тех пор, пока не прибудет представитель императорской семьи и не закроет разрыв. Он может послать в погоню кого-то из своих бойцов, или отправит гонца доверенному человеку и тот отправит верных людей искать нас.

Лёха мысленно пересчитал источники опасности: некий граф, его соратники и этот самый портал-разлом, из которого сыплются малоприятные твари.

Последнее его особенно заинтересовало.

— Так, колись, — сказал он, натягивая штаны. — Что это вообще за разломы? Как часто появляются? Где? Можно об этом как-то узнать заранее?

— Разлом — это разлом, — пожала плечами Лаура. — Вроде трещины в стене, отделяющей друг от друга миры. Из подобных разломов вытаскивают души пустотников. Иногда они возникают сами собой и выбрасывают тварей из миров хаоса. Предсказать появление разлома нельзя, только почувствовать открывшийся. А закрыть его способны только те, в ком течёт кровь императорского рода — Золотых Тигров.

— Ну хоть так, — вздохнул Стриж, обуваясь и лишний раз добрым словом помянув дядьку, научившему его перед поступлением в училище наматывать портянки.

Лёха тогда ещё посмеивался над этим бесполезным знанием — носки уже прочно вошли в обиход, — но дядьку расстраивать не жалал, да и самому интересно было. А теперь — на-ка вот, пригодилось.

Натянув сапоги, он притопнул, проверяя, как они сидят на ноге и вернулся к расспросам:

— А демоном эти моим ручным как управлять? Ну, должны же у вас быть хоть какие-то инструкции на этот случай.

— На этот случай никому в голову не придёт прикоснуться к чужому артефакту, — холодно ответила Лаура. — Чтобы управлять демоном или пустотником, требуется наложить плетение покорности. Возможно, если я подчиню тебя, то под контролем окажется и демон. А может после подавления твоей воли он полноценно завладеет телом.

— Расскажи об этом плетении покорности, — попросила Миа.

Усевшись, она к изумлению Стрижа тоже принялась сноровисто наматывать на ноги портянки.

— Как это делается? Нужно нанести похожий рисунок на тело? — эльфийка мотнула головой в сторону «золотой татуировки». — Сколько времени это занимает? Кто на это способен?

— Может, мы обсудим это позже? — нетерпеливо предложила девчонка. — Когда окажемся в безопасности?

— Мы обсудим это сейчас, — жёстко отрезала Миа. — Я хочу понять, что помешает тебе в один прекрасный момент превратить меня в ходячий источник питания. Лягу я спать, а ты возьмёшь одну из своих побрякушек и положишь мне на руку. И проснусь я безмозглым телом со свежей татухой.

— Успокойся, — ободрил её Стриж, — я уже занял данную экологическую нишу в нашем маленьком социуме. Но солидарен: колись, пернатая — что да как с этим «плетением покорности». А попробуешь врать — я тебе язык в косичку заплету.

И добро улыбнулся. От его улыбки Лаура почему-то вздрогнула, выбросила обглоданную косточку и плотно укуталась в плащ.

— Вас может привязать к себе только маг, — неохотно пояснила она. — Мы чувствуем свободных пустотников на небольшом расстоянии, так что вы привлечёте любого мага, оказавшегося неподалёку. Единственный способ разорвать связь между пустотником и его владельцем — убить мага. Вы очень ценны, потому маги всегда носят с собой артефакты подчинения. Их прикладывают к затылку, а не к руке. Убив соперника, маг тут же может подчинить себе его пустотника.

— Убить мага? — заинтересовалась Миа. — И что происходит с пустотником после этого? К нему возвращаются разум и воля?

— Только если он привязан не очень давно, — разочаровала её Лаура. — Где-то через год пустотник полностью утрачивает воспоминания и личность.

— Вот прислать бы сюда полк мотострелковый да загеноцидить всю эту магическую шваль, — с чувством сказал Лёха.

Этот мир нравился ему всё меньше и меньше.

— Покажи артефакты, которыми маги привязывают к себе пустотников, — настойчиво потребовала Миа. — На нас ведь не действует ваша магия, ты сама говорила.

Девчонка явно старалась сохранить бесстрастное выражение лица, но и Лёха, и Миа видели, что ей очень не хочется касаться этой темы.

— Похоже, деточка, — недобро усмехнулась эльфийка, доставая нож и красноречиво им поигрывая, — ты не очень понимаешь реальное положение дел. За нами идёт погоня, а ты — обуза при бегстве. Я не зверь и искренне собиралась тебе помочь, но…

Лёха с интересом наблюдал, куда ведёт разговор «гостья из будущего», но на всякий случай встал и подошёл ближе. Какую бы неприязнь ни вызывали у него местные маги, резать девчонку он не позволит. А вот припугнуть — запросто.

— …ты представляешь непонятную нам угрозу, — продолжала проникновенно вещать Миа. Юная наследница дома Кречетов не отрывала взгляда от мягко танцующего лезвия ножа. — И пользы от тебя пока слишком мало, чтобы рисковать попыткой спасения. Фокус с татуировкой отличный, но схожим образом ты можешь превратить нас в безмозглые куклы. Сама говорила, что у тебя с собой нужные артефакты. Лично я не готова так рисковать. Вдвоём с Алексом мы быстро увеличим радиус поиска, да и твои следы отвлекут и задержат погоню.

При этих словах Лаура побледнела.

— Ты до сих пор не сказала, на кой чёрт понадобилась графу, почему сбежала и мне, говоря откровенно, плевать, — небрежно бросила эльфийка. — Но у тебя есть шанс рассказать, какая от тебя польза. И если эта польза перевесит все риски — я готова помочь тебе добраться до безопасного места.

Лёха продолжал слушать, не вмешиваясь. С одной стороны, пока Миа делала всё правильно, а с другой… С другой у него был шанс получше узнать и оценить не только Лауру, но и невольную соратницу.

— Мы все можем помочь друг другу, — после продолжительной паузы ответила магичка. — Род Кречетов — искуснейшие артефакторы империи уже не первую сотню лет. Мы — одни из немногих, способных не только создавать сложные артефакты, заключая в те могущественные сущности, но и менять уже готовые плетения.

Лицо Мии приобрело скучающий вид, а нож на пару сантиметров приблизился к Лауре. Та побледнела ещё больше, и поспешно выпалила:

— Я знаю как изменить артефакт привязки так, чтобы вы не лишились воли!

А вот эти слова заинтересовали обоих эльфов. Нож Мии вернулся в ножны на поясе и она заинтересованно потребовала:

— Продолжай.

— Я изменю плетение на артефакте. Другие маги перестанут чувствовать в вас пустотников, а вы сможете выдать себя за моих слуг.

— Звучит интересно, — одобрила эльфийка. — Но ты сможешь черпать из нас силу, верно? И что-то мне подсказывает, что ничем хорошим это для нас не закончится.

— Если черпать силу разумно — с вами ничего плохого не случится, — поспешно уверила её Лаура. — Пустотники истощаются, болеют и умирают только если разом забрать у них очень много. Но я так никогда не делала! Мы очень бережно расходуем пустышек! У моего отца один живёт уже тринадцать лет!

И лишь взглянув в злые глаза Мии она поняла, что ляпнула лишнее.

— Никогда не думал, что фраза «пустить в расход» обретёт для меня новый смысл, — восхитился Стриж, решив подключиться к беседе. — И что помешает тебе быстренько «израсходовать» нас, испепелив погоню и избавившись ото всех сразу?

— Моё слово! — ответила Лаура таким тоном, будто в этом был какой-то сакральный смысл.

— Прости, деточка, — хмыкнула эльфийка и развела руками, — но для меня твои слова — всего лишь колебания воздуха, а не гарантия.

Тут Лёха был с ней совершенно согласен. Однако, ему не давал покоя один вопрос:

— Если вы можете привязывать пустотников, сохраняя тем разум, то почему не делаете этого? — спросил он. — Это же бесценный источник информации. Технологии, научные знания…

Лаура смотрела на него, как на дурака.

— Это запрещено законом. Кроме того, ни один маг не захочет иметь рядом незнакомца, на которого не действуют его заклятия. В прошлом были… очень печальные случаи. Да и большинство пустотников только и могут, что рассказывать о чудесах своих миров, но не способны воссоздать ничего из них. Они годятся только для подпитки магов.

Тут Лёха вынужден был согласиться. Это только в книгах про попаданцев каждый клерк умудрялся изготовить на коленке порох, огнестрельное оружие, а то и чего посложнее. На деле же… На деле чудо, если такой деятель приклад от ствола отличает и самостоятельно спусковой крючок найти может. А уж про технологию изготовления даже пороховой мякоти и говорить нечего. Один подбор ингредиентов и их смешивание в нужных пропорциях чего стоят. Дальше — сложнее: постройка пороховой мельницы, изготовление стволов для оружия…

— А сейчас ты, значит, готова нарушить закон? — скептически приподняла бровь эльфийка.

— Обстоятельства… — девчонка опустила голову, — … особенные.

— Мы — само внимание, — сказал Стриж.

— Они убили моего брата, — едва слышно выдавила Лаура и заплакала, разом растеряв аристократическую гордость и превратившись в обыкновенную девчонку-подростка. — Люди Гарма…

Из последующего сбивчивого рассказа, прерываемого уточняющими вопросами Мии, Лёха составил общую картину произошедшего. Девчонка, в сопровождении одного из старших братьев, свиты и стражи, отправилась к соседям на местное светское мероприятие. Его сути Стриж не уловил: то ли празднование совершеннолетия, то ли какой-то местный ритуал инициации наследника рода. Суть одна — гулянка для знати. И на этой самой гулянке Лаура из рода Лазурных Кречетов, младшая дочь графа Лавра, должна была познакомиться с будущим женихом из рода Пурпурных Змей.

Слушая про этот радужный зоопарк Лёха не ржал исключительно из сочувствия к плачущей девчонке. Тем более, что остальная история была не столь забавной, как названия здешних аристократических родов.

Как часто бывает в династических браках, девчонку сговорили заочно за сына того самого графа Гарма. Вот только будущий жених получил ранения, сдерживая тварей из разлома, открывшегося на границе земель Змеев, и на праздник прибыть не смог. Чтобы не тянуть с помолвкой, Гарм пригласил Лауру с братом в свой замок, чтобы провести ритуал по местным обычаям.

Местная аристократия жила в извечном соперничестве и интригах, но Змеи были давними соратниками Кречетов, и этот брак призван был скрепить союз. Ни помолвка, ни приглашение графа не были секретом, а потому брат Лауры с лёгким сердцем согласился и по окончанию торжества они со свитой присоединились к отряду Гарма.

Вот только на третий день пути пришли какие-то тревожные вести из дома и юный Кречет, оставив сестру на попечении служанок и будущего свёкра, собрал свой отряд и спешно отбыл.

Первые дни Лаура не особенно беспокоилась: братья часто вот так срывались для защиты границ от демонов. Да и граф Гарм уделял ей много внимания, расхваливая жениха и земли, которыми она когда-то будет править вместе с мужем. Но прошлой ночью Лаура проснулась от тихих голосов, доносившихся с графской половины шатра. Конечно же она поддалась любопытству и подслушала.

Человек Гарма доложил, что брат и все его люди убиты у границ, а их тела будут брошены у ближайшего открывшегося разлома. Когда демоны поработают над трупами, ни у кого не возникнет сомнений в причинах гибели отряда.

Несмотря на юный возраст, Лаура не бросилась к Гарму со слезами и обвинениями. Нет, она приказала служанке одеть себя, взяла шкатулку с артефактами, над которыми работала чтобы преподнести в дар будущему мужу, и как раз прикидывала, каким образом тайно покинуть лагерь, как поднялся шум, а затем она ощутила открывшийся неподалёку разлом.

Оставшуюся часть истории этой сбежавшей невесты Лёха с Мией наблюдали лично и даже приняли в ней посильное участие.

Лаура подняла голову, утёрла слёзы и зло сузила глаза.

— Если вы поможете добраться до границ моего графства — будете вознаграждены, — в её голосе прозвучала сталь. — Не знаю, что задумал Гарм, но он поплатится за смерть моего брата. И вы мне поможете.

Глядя на офигевших от такого заявления пустотников, она напомнила:

— Верите вы мне, или нет, но у вас нет другого пути. Либо вас привяжу я, позволив сохранить разум, либо кто-то другой, лишив его. Нельзя прятаться вечно.

— Если обещают награду — значит, сунут в самую дупу, — огласил Стриж нехитрую армейскую мудрость. — В дупе мы уже, так что уточним с наградой. Какими же сокровищами ты нас осыпешь, птичка?

Сочувствие, возникшее было после рассказа, быстро прошло, уступив место жёсткому прагматизму. Да, девчонку жаль, но пусть Лёха и не был маститым историком, обо всех этих дворянских средневековых дрязгах знал достаточно, чтобы понимать: Лаура — дитя своей эпохи. Все эти подковёрные интриги и подлянки — неотъемлемая часть её жизни, обыденность. И полностью доверять ей, — по крайней мере пока, при первом знакомстве, — не стоит. Надо сразу расставить все точки над «ё» и держать ухо востро, дабы не проснуться в одно не слишком прекрасное утро безмозглым поленом. И переговоры вести на том языке, что ей понятен — силы и выгоды.

— Серебро и безопасность, — ответила магичка. — Пока я жива — вас не почует другой маг. Никто не узнает что вы — пустотники. Вы получите крышу над головой, щедрое вознаграждение и возможность начать новую жизнь.

— Меня полностью устраивала жизнь старая, — хмыкнул Лёха. — Чёрт, на секунду даже почувствовал себя авантюристом, убегающим от неприятностей в Иностранный Легион…

Стриж цыкнул зубом и продолжил:

— А вот насчёт безопасности уточни. Как-то не похожа ты на гаранта спокойной жизни — скорее, самой телохранитель нужен.

— Вы будете жить на территории, принадлежащей моему роду, — гордо вскинула голову Лаура. Впечатление немного портили покрасневшие от слёз глаза и припухший нос. — Каждое графство защищено от появление случайных разломов особыми артефактами, так что вам на голову среди ночи не свалятся твари из миров хаоса. Кроме того, стража поддерживает порядок и законность среди подданных клана.

— А тут почему артефакт на защитил от появления разлома? — подозрительно сощурилась Миа.

— Мы пересекали пограничные земли между двумя графствами, — ответила девчонка. — Разломы там не редкость.

Эльфийка легко поднялась на ноги.

— Остальные вопросы зададим по пути. Нужно уйти как можно дальше, чтобы запутать погоню. Ты, птенчик, знаешь дорогу к своим землям?

— Туда, — безошибочно указала Лаура. В ответ на удивлённые взгляды Стрижа и Мии, она пояснила: — Я чувствую путевой артефакт моей семьи. Если у меня будут силы и мы подойдём достаточно близко — я смогу переместить нас к самой границе графства.

— Переместить… — задумчиво повторила эльфийка. — Ладно, двигаемся к твоему артефакту.

Глава 4

Следы привала маскировать не стали — много возни. Просто подхватили нехитрый скарб и двинулись в путь: Миа[14] — впереди, в роли головного дозора, в центре, «особо ценным грузом», поставили Лауру и Стриж — замыкающим и приглядывающим за тылами.

От этого построения очень скоро пришлось отказаться: мозг прострелил знакомый уже звук и Стриж рухнул на колени. Боль была такая, что Лёха согласился бы размозжить голову о древесный ствол, лишь бы прекратить мучения, но сил пошевелиться не было. А сучий демонический паразит всё не умолкал…

До слуха доносились голоса и Лёха попытался сосредоточиться на них.

— Что с ним? — присевшая рядом Миа могла лишь беспомощно наблюдать. — Чем ему помочь?

— Понятия не имею, — призналась Лаура. — Мне не рассказывали, что будет, если подселить демона в пустотника. Да ещё и сохранившего волю. Может, он сведёт его с ума. Может, быстро убьёт. А может — завладеет телом, изгнав душу пустотника.

— Хрен ему, а не моё тело, — упрямо прорычал Стриж, сжимая голову пальцами. — Не нравится — пусть проваливает!

Долбаный паразит наконец умолк. Может, тоже устал от чужеродного соседства, как и Лёха?

В голове наступила блаженная, звенящая тишина. Зубы стучали, словно Стрижа выгнали на мороз.

— Идти можешь? — тронула его за плечо Миа.

Прикосновение было обжигающе-горячим и очень приятным. Хотелось прижаться к девушке, завернуться в одеяло и греться.

Мечты, мечты…

— Сейчас и узнаем, — преувеличенно-бодро сказал Лёха, с трудом поднимаясь на ноги.

Его качнуло, но твёрдая рука Мии помогла сохранить равновесие. Первый шаг дался тяжело, но каждый следующий получался всё уверенней.

— Норма, — объявил Лёха через пару минут. — Вроде отпустило.

— Идёшь первым, буду видеть вас обоих, — сказала Миа, заняв место замыкающей.

Возражать Стриж не стал и неспешно двинулся во главе отряда. Холод отступил, но так до конца и не оставил тело. А ещё Лёха ощущал чуждое присутствие. Это походило на недобрый взгляд, что чувствуешь спиной, но смотрели на Стрижа изнутри.

За ним наблюдало нечто чужое.

— Слушай, Миа, ты где так портянки мотать училась? — поинтересовался он, чтобы отвлечься от неприятного ощущения. — Они что, у вас и в космосе в ходу?

«Гостья из будущего» действительно мотала портянки со сноровкой, совершенно неожиданной для пришельца из более развитой цивилизации.

— В космосе — нет, — отозвалась та. — А на моей родной планете все, кроме горожан, умеют обходиться минимумом ресурсов для выживания. Тиамат — не самое дружелюбное место.

Мысли о космической колонии напомнили счастливые времена детства, когда он зачитывался книгами Булычева, Гаррисона, Хайнлайна. Думать о фантастическом будущем было куда приятней, чем о магическом настоящем.

— А нафига вы там живёте тогда? — вслух спросил Стриж, оглянувшись через плечо. — Взяли бы, да на другую какую улетели.

— Сперва не могли, — развела руками Миа. — Миры в те времена колонизировали почти вслепую. После приземления корабль уже не взлетал, из его модулей собирали жильё для колонистов. А потом на Тиамат выросло несколько поколений, для которых планета стала домом. Может, не идеальным, но родным.

Лёха молча кивнул. Тут он был полностью согласен: дом есть дом. Бросить — самое простое, а вот привести его в порядок, сделать уютным, своим — тут нужен труд. И для этого надо свой дом действительно любить.

— Так мы далеко не уйдём, — резюмировала Миа, когда Лаура в очередной раз зацепилась длинным подолом за ветку кустарника. — Сейчас введём в этом мире моду на мини.

Вытащив кинжал, она принялась срезать «лишнее» с платья Лауры. Та попробовала было возмутиться, но одного злого взгляда эльфийки хватило, чтобы юная графиня умолкла.

Вопреки словам, до мини дело не дошло: подол Миа срезала чуть ниже колена, а оставшейся тканью обмотала открытые участки ног, отчего Лаура приобрела некоторое сходство с мумией.

— Страдать о неподобающем наряде будешь, если мы выживем и доберёмся до твоих земель, — оглядев результат своих усилий посоветовала Миа. — А сейчас топай быстрее.

Вздохнув, Лаура молча зашагала вперёд. Глядя, как она ставит ногу, Лёха запоздало понял, что её туфельки с довольно высоким — «кавалерийским», как сказали бы в его время, — каблуком абсолютно не годятся для пеших прогулок по лесу.

«Надо что-то придумать с обувью для девчонки» — подумал Стриж. Мелькнула было мысль вообще разуть Лауру, но, взвесив все «за» и «против», он отбросил эту идею как дурацкую: это простолюдины с детства босиком ходят, а вот аристократка вряд ли к такому привычна. Так что лучше пусть пока так, а потом что-то придумают.

Вырубился Лёха минут через десять. Голову снова разорвал инфернальный звук, мир перед глазами поплыл и угас. Вот только на этот раз из блаженного небытия его бесцеремонно вырвали: Миа отвешивала ему болезненные пощёчины.

— Будь ты в эротичном кожаном костюме — это было бы даже по-своему классно, — вяло пошутил Лёха, с трудом усаживаясь.

— Шутишь — значит жить будешь, — ухмыльнувшись, констатировала эльфийка.

Привалившись к древесному стволу, Стриж немного помолчал, дожидаясь, пока мир перестанет вращаться перед глазами и спросил:

— Квартирант, ты не охренел там? А?

Ответом послужила презрительная тишина. Похоже, жилец попался или тупой, или считающий ниже своего достоинства снисходить до разговора с домовладельцем. Хотя какой это, нахрен, квартирант? Оккупант натуральный.

— Похоже, эта дрянь решила меня добить, — сообщил Лёха результат своих размышлений.

— Весь этот грёбаный мир решил нас добить, — напомнила эльфийка, помогая ему подняться. — Я без понятия, что делать с твоим демоном, но от погони нужно двигать. Так что обопрись на меня и переставляй ноги.

— Дожил, блин, до момента славы — уже девчонки меня на руках носят, — Лёха с третьей попытки встал и опёрся на подставленное плечо.

— Кстати, я могу тебя поднять, — внезапно сообщила Миа. — Ты очень лёгкий. Возможно даже легче её. Да и я ощущаю себя легче, чем должен быть человек моего телосложения.

— Вы — эльфы, — сказала Лаура, словно это должно было что-то значить.

— И? — нетерпеливо поинтересовалась Миа. — У нас уши волшебную аэродинамику имеют, да ещё и встроенный антиграв?

Судя по приподнятым бровям девчонки, сказанного она не поняла.

— Ваши кости отличаются от человеческих, — на всякий случай сообщила магичка. — Очень лёгкие и очень прочные. Из них делают прекрасное оружие. Некоторые охотятся на эльфов только из-за ценной кости. А ещё из остроухих получаются хорошие сосуды для пустотников.

— Зашибись, натурализация, — буркнула эльфийка.

Скорость маленького отряда упала до минимума: Стриж еле плёлся, практически вися на плечах Мии.

— Эй, пернатая, — наконец додумавшись спросить совета у специалиста, окликнул он Лауру. — Может, есть способ взбодриться как-то?

— Не знаю, я не лекарь, — отозвалась та.

— Да что ты вообще знаешь, бестолочь! — взорвался Стриж.

Скопившееся за крайние сутки напряжение выплеснулось наружу.

— Это я не то, то я не это… — Стриж злобно сплюнул. — Угораздило же недоросля подобрать, мля. А, ну тебя, неуч…

Мотнув головой, он переключился на Мию:

— Что за «натурализация»?

— Генетические изменения для приспособления к условиям новой планеты, мой примитивный друг, — широко улыбаясь пояснила та.

— Хрена себе у вас генетика шагнула, — присвистнул Стриж. — И как это вообще выглядит?

— По-разному. Где-то меняют глаза под излучение местного светила, где-то кожу по тем же причинам. Корректируют обмен веществ, вырабатывают невосприимчивость к местной отраве, содержащейся в съедобной растительности.

Несмотря на то, что приходилось едва не тащить на себе Лёху и отодвигать с пути ветки, Миа умудрялась сопровождать свой рассказ активной жестикуляцией. Видно унаследовала это от своих латиноамериканских предков.

— А на твоей планете? — детское любопытство окончательно прогнало раздражение Стрижа. — Чем ты отличалась от людей моего времени?

— Развитым интеллектом, — гордо задрала подбородок эльфийка, но уже через секунду весело рассмеялась. — Шучу. Незначительные изменения в обмене веществ и серьёзная коррекция глаз. В самом начале колонизации планеты мы из-за аварии утратили очень много полезного оборудования. О робототехнике пришлось забыть, а сохранившейся промышленности едва хватало, чтобы не скатиться в каменный век. Уцелели генетические лаборатории, так что колонистам пришлось приспосабливаться и использовать ресурсы планеты. А основным ресурсом Тиамат оказалось зубастое и когтистое зверьё.

Воображение рисовало Лёхе фантастические картины опасного девственного мира, вроде Пирра, описанного Гаррисоном.

— Нам пришлось приспособиться для охоты, параллельно приручая местную фауну, — продолжала Миа. — Глаза изменили полностью: требовалось обострённое зрение и возможность выживать ночью без помощи приборов, которые мы не могли воспроизводить в достаточном количестве. Внешне они напоминают звериные: крупная зелёная радужка, вертикальный зрачок.

— Как у кошек? Круто! — Лёха представил такую «натурализацию» в своё время.

Да, была бы полезна: не таскать лишнюю тяжесть в виде ноктовизора, вдобавок на суеверных негров и прочих бомжахедов абзац как бы действовало. До обгаженных штанов.

— Наши любители кошкодевочек все ладошки бы намозолили, — вспомнил он сверстников сестры, обожающих странных рисованных анимешек.

— Кошкодевочек? — переспросила Миа и брезгливо сморщилась. — Вы там что, проводили эксперименты по скрещиванию с животными? Фу!

— Не, — поспешно открестился от такого Лёха. — Мы скорее проводим эксперименты по бытовой ампутации мозга.

— Эта недобрая традиция сохранилась на многих развитых планетах, — «утешила» его Миа.

— Слушай, а какую самую необычную натурализацию ты видела? — заинтересовался Стриж.

— Самую необычную? — задумчиво повторила Миа. — Есть планета, населённая эмпатами. Все поголовно озабоченные и при этом выделяют крышесносные феромоны.

— И вот чего я туда не попал? — огорчился такой несправедливости Стриж. — Чёрт, целая планета… Такого я даже в порно не видел. Нет же, мать-перемать, угораздило сюда влипнуть, к этим вот… — он кивнул на молча слушавшую их девчонку, — … жертвам саги о Гарри Поттере. Как хоть тот рай потрахушечный зовётся?

— Идиллия.

— И название так удачно подобрали, — мечтательно вздохнул Лёха. — А ты сама там бывала?

— Там меня и убили, — мрачно отозвалась Миа. — Если убили, конечно.

— Местные насмерть затрахали? — с нескрываемой завистью поинтересовался Стриж.

— Если бы, — горько вздохнула эльфийка. — Идиллийцы в силу эмпатии не способны причинять боль и воевать, так что защищать их планету отправили репликантов. Военные биороботы Доминиона, если верить документам, и редкостно хитрые сукины дети, если верить моему опыту. Как трахаются, да и трахаются ли вовсе, не проверяла.

— Абзац я скучно живу, — Лёха сокрушённо вздохнул. — Всей экзотики — бомжахеды разномастные, да сейчас вот эльфы с магами-недоучками. Всего траха — имеющий меня демонюка.

— Судя по твоему виду — до идиллийцев ему далеко, — посочувствовала Миа, после чего понизила голос до шёпота. — А насчёт магов-недоучек… Если нас реально любой из них сможет почуять и превратить в слюнявых идиотов — предложение девчонки стоит рассмотреть. Вот только нет никаких доказательств, что она говорит правду.

— А у нас куда не кинь — везде клин, — так же тихо отозвался Стриж. — Обманула — нам кранты. Смоемся — нам кранты: тупо на кости разберут туземцы и плевать им, натурализация то, или ещё какая хрень…

Тут он споткнулся о корень и разразился матерной тирадой, помянув разом и грёбаных магов, и демонов, и соплячку-недоучку и весь их трижды долбаный мир, будь он неладен.

Отведя душу, Лёха перевёл дух и завершил мысль:

— В общем, стой. Раз-два.

Отцепившись от Мии, он ухватился за дерево, чтобы не упасть.

— Так, пернатая, — обратился Стриж к возмущённо пыхтящей девчонке. — Значит, говоришь, можешь привязать к себе, не лишая разума?

— В теории, — уточнила она. — Я видела плетение в книге, поняла принцип, но никогда не делала такого сама.

— Поздравляю! — Стриж состроил одухотворённое лицо. — Сбылась твоя мечта, дитя! Ходи сюда и делай своё плетение.

И, перехватив удивлённый взгляд Мии, развёл руками:

— Ты можешь предложить другого кандидата?

И едва не плюхнулся на задницу — ослабевшие ноги предательски подкосились. Пришлось снова хвататься за ствол.

— А ты не помрёшь от такого обилия странных процедур? — поинтересовалась Миа.

Она поморщилась, а в животе у неё громко забулькало.

— Как я определю, грохнула тебя наша добрая магичка, или твой паразит, или просто несовместимость прошивок всех этих имплантов?

Потерев живот, эльфийка добавила:

— С другой стороны, испытывать на мне тоже рискованно. Ты в любой момент вырубишься и мы оба получим порабощающие клейма.

— Я же дала слово! — оскорблённо возразила Лаура.

Взгляд, которым её окинула Миа, доверительным не назвал бы даже прожжённый оптимист.

— Ты ещё не заслужила доверие к своим словам, — сообщила она. — Так что если с ним случится что-то нехорошее — я буду думать, что виновата ты.

Угрозу смазало очередное бурчание в животе. А затем Миа переменилась в лице и бросилась в сторону кустарника погуще.

— Так, автохтон пернатый, — проводив девушку сочувственным взглядом, Стриж повернулся к соплюхе. — Колись, какими болячками эльфы эти ваши болеют. Или опять скажешь, что «это мы не проходили, это нам не задавали»?

Проблема действительно серьёзная: не хватало ещё подцепить местную кишечную инфекцию, или каких паразитов. А на них, как помнил Стриж, средневековье было ой как богато, равно как и на прочую заразу типа чумы и проказы. Тут вот даже демоны-паразиты имеются, как выяснилось.

— Я не знаю… — растерянно протянула Лаура. — Какое мне дело до болезней эльфов?

— Ты говорила, что эльфы не едят мяса, — раздался из кустов сдавленный голос Мии. — Они вообще способны его переваривать?

Судя по лицу девчонки, этим вопросом она тоже никогда не задавалась. А вот для Лёхи он внезапно обрёл актуальность: в брюхе забулькало. Больших аналитических талантов для того, чтобы понять что сейчас будет, не требовалось и он, собрав все силы, отлип от дерева и поплёлся к кустам. Тут главное не скорость, тут главное — успеть, ибо когда стремишься в сортир, главное — не добежать, а донести.

Повезло. По пути Стрижа не вырубило, ноги не подкосились, а сил оказалось достаточно, чтобы добраться до ближайшего куста. Чёрт знает, как работал демон-защитник, но с кишечными проблемами он справляться не умел. А может оно и к лучшему: воспалённая фантазия Стрижа подкинула образ задницы, закупоренной наростом защитной чешуи.

Ну его нафиг!

Поскольку в кустах не было ни газетки, ни инструкции к освежителю воздуха, мысли пришлось занять размышлениями о возможной травоядной диете. Действительно: если местные эльфы не употребляют мясо, то желудок, само-собой, взбунтуется от непривычной пищи. И Лёхе ещё повезёт, если обойдётся всего лишь расстройством.

Но что тогда вообще жрут эти остроухие? Не хватало оказаться в теле вегетарианца, произошедшего от какого-нибудь местного травоядного. Но тогда аромат жареного мяса не возбуждал бы аппетит…

Лёха провёл языком по зубам: клыки на положеном месте. Физиология подсказывала, что эльфы всеядны, как и люди. Да и Лаура упоминала, что остроухим есть мясо не позволяет вера. Значит, ничего особо страшного не случилось — дело в непривычной пище.

— Нам нужно найти съедобную растительность, или погоня неспешно пойдёт по нашему загаженному следу и обнаружит нас неподалёку, слёгшими от обезвоживания, — подала голос Миа, явно пришедшая к схожему выводу.

— Они не могут только силос всякий жрать! — отозвался Лёха. — Стопудово что-то белковое наворачивают… Ох…

— Надеюсь, не червей, — мрачно отозвалась Миа.

— Уточним, — Лёха невольно передёрнулся от нарисовавшейся перспективы.

Люди способны харчить что угодно — вплоть до этих самых червей. Вьетнамская кухня тому яркое подтверждение. Но одно дело — смотреть в передаче, под пивко и задаваться вопросом «Как это можно жрать?», попутно заправляя в пасть очередную порцию закуси, и другое — потреблять это самому. Причём не на занятиях по выживанию, а на постоянной основе.

Когда живот, наконец, отпустило, перед Стрижом во весь рост встал вопрос туалетной бумаги.

— Грёбаное же средневековье, — он огляделся в поисках подходящего листа.

Задачу осложняло полное незнание местной флоры. Подтереться чем-то вроде борщевика ему не улыбалось вовсе: не хватало ещё для полного счастья огрести ожог пятой точки. Обдристаться до обожжёной задницы — перебор даже для Лёхи с его умением находить неприятности.

— Ещё один тебе минус, квартирант, — он сорвал большой лист, разорвал его напополам и провёл по руке, оставляя след сока. — Задницу подтирать не умеешь.

И тут же представил сюрреалистическую картину: демон отращивает на его жопе уже не чешую, а дворники с омывателем. Представил и пожалел о собственных словах. Кто его знает, может ещё и научится…

Выждав пару минут и не испытав никаких негативных ощущений от сока на коже, Лёха счёл, что с задачей по поиску местного аналога сортирной бумаги справился.

Доковыляв до девчонки, он сел прямо на влажную траву и поинтересовался:

— Мелочь, а яйца и рыбу эти эльфы жрут?

— Не знаю! — в голосе юной графини возмущение смешалось с отвращением. Да, наверное до сих пор ей не доводилось вести диалог с только что дриставшим в кустах собеседником. — Мы не держим у себя чистокровных эльфов! Полукровки едят всё!

— Значит, два вида способны иметь общее потомство? — заинтересовалась вернувшаяся Миа.

— А ты что, уже о семейной жизни задумалась? — вытаращился на неё Лёха. — Ну абзац ты оптимист. Тут, блин, думаешь, как бы не усраться насмерть, а ты вон, уже планов громадьё насочиняла.

— Я задумалась о генетическом сходстве видов, — ответила та и уставилась на поджавшую губы Лауру. — Нам нужна вода. Ты умеешь находить ручьи и озёра каким-то магическим способом?

— Нет…

— Толку от тебя! — вздохнула эльфийка.

Оглядевшись, она настрясла немного дождевой воды с растения с крупными листьями и протёрла руки.

— Если мы не решим вопрос с гигиеной — гадить по кустам будет нашим типовым досугом, — мрачно объявила Миа.

— Это да, — согласился Стриж, с трудом поднялся и повторил её манипуляции. — Чёрт, убить готов за зубную щётку и тюбик пасты. Эх, мечты… Так, вернёмся к делу.

— Только отойдём подальше, — брезгливо сморщив нос, предложила Миа.

Стриж не возражал. Правда, в его исполнении «отойдём» превратилось в «висел на плечах эльфийки».

Выбрав по одной ей понятным признакам место привала, Миа опустила Лёху на торчащий из земли корень у раскидистого дерева, напоминающего земной дуб, и помогла Стрижу снять доспехи.

Устроившись поудобнее, «испытатель» откинулся на ствол и заявил:

— Ну-с, к барьеру. Приступай, Пикассо…

Вытянуть руку оказалось невероятно сложно. Конечность словно чугуном залили и вдобавок пропустили ток — так она тряслась. Лёхе вообще хотелось плюнуть на всё, лечь на землю и уснуть. Чтобы, скорее всего, уже не проснуться.

— Живее давай, — поторопил он девчонку, борясь с искушением сдаться и уже не рыпаться. — Пока я копыта не отбросил.

— Мне требуется время, чтобы изменить артефакт, — отозвалась Лаура, выуживая злополучную шкатулку. — Нужно нарушить плетение покорности.

— Долго? — с беспокойством поглядывая в ту сторону, откуда они пришли, спросила эльфийка.

— Не думаю, — с сомнением в голосе ответила магичка. — Я же говорила, что никогда этого не делала. В теории, нужно стереть одно плетение, не затронув остальные, а потом заново запечатать контур.

Из всего этого Стриж уловил лишь то, что у него есть время поспать. Прикрыв глаза, он провалился в блаженное забытье.

В чувство он пришёл от пинков под рёбра. Похоже, экстремальные пробуждения в этом мире становятся обыденностью. Так недолго и привыкнуть, а там уже и один шаг до кожаного костюма и ударов плёткой по голой заднице.

— Миа, — возмутился было Лёха, открывая глаза.

И тут же заткнулся: будила его совсем не она. Разве что пока Стриж спал, эльфийка успела провести операцию по смене пола, обзавестись рыжей сальной шевелюрой и зарасти бородой по самые глаза.

— Это что за питекантроп? — вопросил Лёха, уже понимая, что ничего хорошего не происходит.

Мысли в голове текли вяло, то и дело путаясь, но Стриж пришёл к однозначному выводу: похоже, они вляпались в очередное дерьмо.

— Вставай, скотина, — прогудело откуда-то из недр бороды.

— Ёптыть, оно говорит! — картинно удивился Стриж, пытаясь подняться.

Руки тряслись, из-за чего он выглядел пьянчугой, старающимся избежать горячих поцелуев с землёй. Не получилось — руки подогнулись и Стриж шмякнулся носом в прелую листву. Во рту появился привкус крови.

— Что с ним? — прогудело над головой.

— Красота твоя неземная поразила до обморока, — проскрипел Стриж, сплёвывая. — Бороду сам стрижёшь, или в барбершопе, хипсерота ископаемая?

Мощный пинок приподнял горе-шутника в воздух. Перевернувшись в полёте, Лёха шмякнулся на спину. Удар вышиб из него дыхание, рёбра болели. Пару секунд Стриж пытался вдохнуть, а потом закашлялся. Из-за долбанного демона ему едва удавалось шевелиться.

— Охренел, голкипер грёбаный? — откашлявшись, просипел Лёха, ощупывя ушибленное место.

Рёбра болели, но даже вполовину не так сильно, как голова. На этот раз, похоже, повезло — обошлось без переломов. Правда, грозно зарычавший бородач, похоже, вознамерился исправить это упущение.

— Остынь, Ким, — скомандовал мужской голос откуда-то из-за спины рыжего.

К удивлению Стрижа, тот моментально повиновался. Бросив на Лёху злобный взгляд, детина опустил занесенную для пинка ногу и отошёл на пару шагов.

— Пенальти отменяется, — резюмировал Стриж, запоздало осматриваясь.

Увиденное ему не понравилось: беглецы оказались в окружении десятка личностей самого поганого облика. Натуральные разбойные рожи, вдобавок ещё и вооружённые луками и арбалетами. Наконечники стрел невежливо любовались беглецами, причём магичке уделило внимание сразу четверо стрелков.

Что эта развесёлая гоп-компания будет делать с женщинами гадать не приходилось, но чем-то помешать Стриж не мог. Тело отказывало, голова готова была взорваться, а пронзающий холод выпивал силы. Всё, что мог сейчас Лёха — говорить, собирая внимание на себя. Дать крошечный, но всё же шанс для Мии и Лауры сделать что-то, пока противник занят его избиением. К примеру, испепелить врагов магией.

— Вот только Робин Гада нам тут и не хватало, — театрально вздохнул Стриж. — Слышь, босота лесная, шли бы вы, а? У нас и грабить-то нечего.

— Заткнись, — командир разбойников вышел из-за спины бородача.

— А как же свобода слова? — возмутился Лёха и тут же схлопотал оплеуху.

Старший разбойник милостиво кивнул потирающему руку бородачу и тот влепил Стрижу ещё пару затрещин, отправив в нокдаун.

— Ещё есть желающие пошутить? — разбойник холодно оглядел девушек.

Миа утёрла рукавом кровавую юшку из-под носа и болезненно скривилась. Похоже, Лёха был не первым познакомившимся с кулаками и сапогами незваных гостей.

А вот Лаура выглядела невредимой, хоть и несколько униженной. Сперва Стриж решил, что юную магичку беспокоит бесславное поражение от лесной голытьбы, но заметил, как та старательно оттягивает укороченную юбку пониже, и сообразил: графиня стыдится своего наряда.

Мысль столь абсурдная, что Лёха расхохотался, за что тут же получил пинок в живот. Стрижа скрутило и вырвало желчью без единого следа недавно съеденного мяса.

— Я — Лаура из рода Лазурных Кречетов, дочь графа Лавра, — заявила магичка гордо, даже голос почти не дрогнул. — Окажите нам помощь и мой отец щедро вознаградит вас.

— Щедрее, чем его светлость господин Гарм? — хмыкнул разбойник. — Сомневаюсь. Да даже если и так — нам важнее милость господина Гарма. Ты, полуухая! — он указал пальцем на Мию. — Вяжи руки её светлости. Впереди, не за спиной!

И, обернувшись к Лауре, отвесил на удивление галантный поклон:

— Прошу прощения, ваша светлость, но его светлость господин Гарм дозволил нам прострелить вам ногу или руку, ежели вы решите применить магию.

— Ты гляди, какой аристократ помоечный выискался, — подал голос Лёха, чтобы вновь отправиться в аут от тумака бородатого громилы.

— А нам сказали, что с её светлостью два пустотника беглых, — пробормотал разбойник. — Они ж не говорят вовсе, а этот — не затыкается… Полуухая, давай живее!

Миа, явно ожидавшая чего-то от Лауры, бросила злой взгляд на целившего в неё бородача и подошла к магичке. Говоря откровенно, Лёха тоже ждал… Большего? Он помнил огненную стену там, в лагере, и полыхающую в пламени тварь. Но почему-то девчонка не спешила обращать врагов в пепел. Может, так и не восстановила силы?

Эльфийка медленно и неумело связывала Лауре руки. Подозрительно медленно и неумело. Сообразив, что напарница что-то придумала, Стриж вновь попытался отвлечь внимания на себя.

— Довелось раз прикончить одного скота, — задушевно начал он, стараясь не обращать внимания на боль в груди при каждом вдохе. — Тот тоже связанных любил. И мальчиков, и девочек. Слушай, а ты, часом, не из таких же, а?

На говорливого недоумка воззрились уже все разбойники. Причём с искренним удивлением и интересом: всё же не каждый день удаётся увидеть кретина, настырно выпрашивающего звездюли. Даже рыжебородый гад озадаченно почесал затылок, прежде чем выдать Стрижу заслуженную оплеуху.

— Не хватит? — холодно поинтересовался главарь у ворочающегося на палой листве Лёхи.

— Я… стоп-слово… забыл, — отозвался тот, ломтями откусывая воздух.

— Может, он того — убогий? — предположил один из арбалетчиков. — На голову скорбный. У нас в деревне был один такой — тоже трепал ерунду без умолку. Бей, не бей — без толку. В колодце утоп, бедолага, по пьянке.

Лёха встал на четвереньки и тряс головой, словно баран после сшибки с соперником.

— Этот тоже договорится — утоплю к чертям свинячим, — пинком сшибив его обратно на землю, заявил главарь.

— А вот хрен тебе за щёку, — Лёха перевернулся на спину и уставился в небо. — Говно не тонет…

Разбойники захрюкали, сдерживая смех. Видно было, что хохотать в полный голос им не позволяет только побагровевшая рожа главаря. Лёха догадывался, что «работника ножа и топора» от расправы над болтливым удолбанцем удерживают лишь полученные инструкции. Ну, или жажда наживы — за жмура денег не получишь.

— Не нужно его бить, пожалуйста, — раздался умоляющий голос Мии. — Если хотите — я его свяжу, кляп вставлю, но не убивайте.

— Вяжи, — охотно согласился главарь и тут же получил от Лёхи:

— То есть такой же — любишь связанных мальчиков и девочек.

— И кляп ему вставь, пока я язык не отрезал! — злобно рявкнул разбойник под фырканье и хрюканье подельников.

Подозрительно покорная Миа подчёркнуто медленно, не делая резких движений, подошла к Лёхе. В руке она держала тряпицу, очевидно призванную стать кляпом. В ней что-то знакомо блеснуло.

— Вставай, — сказала эльфийка, хватая Стрижа за шею.

Не успел тот удивиться столь дурацкому способу помощи, как почувствовал прикосновение металла к коже на затылке. Похоже, Лаура всё же успела доделать артефакт.

Голова взорвалась от недовольного воя демона. Ледяное прикосновение золота причиняло боль, усиливающуюся с каждым мигом. Время словно замедлилось, а мысли, наоборот, пустились галопом. Стриж понял, что не сможет вытерпеть боль молча, как и тогда, с демоном. И глядя на орущего пленника враг заподозрит неладное. Значит, надо как-то его отвлечь…

Вывернувшись из рук эльфийки, Лёха во всю глотку крикнул:

— Слышь, борода, пока есть время, хочу спросить: тебя мамка с обезьяной зачинала, или медведем?

За приближающейся ногой здоровяка Стриж наблюдал с торжеством. Пинок позволил ему заорать от боли, что разрывала тело. Но блаженное забытье всё не наступало.

Бородач пинал умело, демонстрируя недюжинный опыт и знание человеческой анатомии, но Лёхе удары казались чем-то незначительным на фоне той пытки, что творил с ним артефакт. Несмотря на боль, разум Стрижа оставалось достаточно ясным, чтобы осознавать происходящее вокруг. Вот вожак нахмурил брови, почуяв что-то неладное, и остановил занесённую для очередного удара ногу.

Умный, гад. Да и дурак наверх не выбьется. Вожаку положено быть умным, обладать поистине звериными инстинктами, чтобы вовремя почуять опасность. Вот как сейчас — сволочь явно понял, что не может избиваемый так орать — до разрыва голосовых связок.

Адская боль внезапно ушла, уступив место слабости. На лице Лауры появилось злое торжество, а в следующее мгновение вокруг полыхнуло пламя. По ушам ударил дикий, нечеловеческий вой сгорающих людей и живые факелы заметались меж деревьев. Вонь горящих волос, ткани и мяса — знакомая и ненавистная Стрижу, — заставила его свернуться в рвотном спазме. Рефлекс не Лёхи, а его нового тела, прежде ничего подобного не обонявшего.

«Получилось» — подумал Стриж, прежде чем вырубиться.

Глава 5

Для разнообразия, на этот раз Лёху никто не пинал и не бил, приводя в чувство. Хотя, его уже отмутузили так, что на этом фоне пара новых ударов стала бы каплей в море.

Болело всё, особенно голова. Уже знакомый инфернальный звук теперь звучал почти постоянно, но словно тише. Он уже не оглушал, сводя с ума, а превратился в постоянный фон, порождающий пульсирующие вспышки боли.

— Когда ж я уже сдохну… — едва слышно просипел Стриж, не торопясь открывать глаза.

Меньше всего он хотел видеть обгоревшие трупы. Самая лютая смерть, с точки зрения Лёхи — сгореть заживо. Он навсегда запомнил, как впервые увидел горящего человека — в ЦАР, на базаре в Банге. Торговцы поймали подростка, укравшего с лотка кусок копчёного мяса. На несчастного надели пару старых покрышек, облили бензином и подожгли. Когда Стриж с товарищем, услышав дикие крики казнимого, прибежали к месту самосуда, было уже поздно.

С тех пор Лёха не раз сталкивался с подобным, но именно тот, первый случай, запомнился ему больше всего.

Через несколько болезненных вдохов Стриж осознал, что не чувствует вони горелого мяса. Пахло лесом, человеческим потом, животными и дымом. Нормальным дымом от горящей древесины. Лёха открыл глаза и обнаружил, что лежит на плотной шкуре, укрытый видавшим виды одеялом.

— А кофе в постель? — натужно пошутил он.

— Живой, — сложно было сказать чего в голосе Мии было больше: удивления, или облегчения.

Она сидела у огня и помешивала что-то в котелке, подвешенном над костровой ямой — точно такой же, как сам Стриж вырыл на первом привале. Неподалеку возвышались две горки со всяким скарбом: закопчённые котелки, кружки, бурдюки и деревянные фляги с ремешками для ношения через плечо, одежда и обувь, пара ножей, ложки, нехитрая снедь и отдельно — несколько мешочков, похожих на средневековые кошельки или табачные кисеты. Тут же валялись пустые заплечные мешки, из которых всё это барахло и вытрясли.

— Трофеи? — догадался Стриж и охнул.

Грудь болела при каждом глубоком вдохе.

— Отыскала по следам где они сбросили вещи прежде, чем окружить нас, — кивнула эльфийка, с беспокойством глядя на Лёху.

Разбитая губа Мии чуть припухла и разговор явно доставлял ей неудобство.

— Да тебе цены нет, — Стриж, морщась от боли в отбитом теле, кое-как принял сидячее положение. — Ох… Этот сучий хипстер меня что, на отбивную пустить хотел?

Покойный ныне бородач действительно отделал Лёху так, как он не огребал даже в буйной молодости. Стриж с некоторым удивлением отметил, что болит даже то, что по идее болеть не может. Не меньшее удивление вызывало то, что двигаться он при этом ещё способен.

— На патологанатома, наверное, учился гад, — резюмировал Стриж. — Или на палача…

— Ты бы меньше шевелился, — посоветовала эльфийка.

Этому совету Лёха последовал с радостью.

— Ты меня оттуда уволокла? — спросил он сообразив, что вокруг нет не только обгоревших тел, но и следов огня на растительности.

— А ты очень хотел остаться там? — вопросом на вопрос ответила Миа.

Он взял протянутую флягу и осторожно пригубил. Там была не вода, а сухое красное вино — слабенькое, возможно, даже разведённое водой. Стриж некстати вспомнил, что в средневековье это было обычным делом — кипятить для обеззараживания воду ещё не додумались, потому разводили вином. А то и вовсе пили его вместо воды.

Зато красное вино помогало восстановить кровь, сожранную — или выпитую, — хреновым демоном.

— Грёбаный упырь, — выругавшись в адрес демона, Лёха сделал ещё глоток.

Боль потихоньку отпускала — то ли потому, что «тамагочи» латал свой носитель, то ли потому, что Стриж в кои-то веки внял совету меньше дёргаться. А может, и то и другое.

Глядя на котелок, Лёха поинтересовался:

— Это у них столько воды с собой было, или ты нашла?

— Они когда на нас вышли — сапоги были влажные, — пояснила эльфийка, помешивая варево. — Я по следам прошла, минутах в десяти отсюда они пересекли широкий ручей. С водой в ближайшее время проблем не будет.

— Вот ведь, — криво ухмыльнулся Лёха. — Я с их сапогами очень близко познакомился, а эту деталь как-то упустил.

— Радуйся, что вообще выжил, — покачала головой Миа. — Вот ты отморозок, Алекс! Чего ты добивался? Чтобы они тебя насмерть забили?

— Ну, вообще я надеялся, что наша магичка сразу их спалит, как только я внимание на себя отвлеку, — признался он. — В каком-то смысле даже получилось, пусть и не сразу.

Миа тяжело вздохнула.

— Тебе нужно отдыхать и восстанавливаться, — сказала она. — Я нашла какую-то крупу в запасах, но как и сколько её готовить — без понятия. Графиня, естественно, не в курсе, так что остаётся только пробовать и ждать, пока покажется съедобной.

— Горячее сырым не бывает, — выдал Стриж народную армейскую мудрость. — Да и сейчас я лучше пустую кашу намахну, чем шашлык какой…

Он невольно поморщился, вспомнив запах горелой человечины.

— Тем паче что от шашлыка опять начну дристать дальше, чем видеть, — отогнав непрошеное воспоминание, добавил Стриж. — Кстати, а где наше высокородное оружие массового поражения?

— Спит, — Миа указала на одеяло, под которым угадывался скорее клубок, чем человеческая фигура. — Похоже, её ещё с ночи не отпустило и наш скромный переход отнял последние силы.

Помолчав, она негромко произнесла:

— Всё это очень… Настоящее.

— Что? — не понял Стриж, прихлёбывая из фляги.

— Мир вокруг, — пояснила эльфийка, махнув рукой. — Я не знаю, кому под силу создать такую правдоподобную и детализированную виртуальность. Я снимала дёрн, разрезала червяка. Вполне типичный кольчатый червь, не полая трубка имитации. И почва… Камешки, ветки, ход этого самого червя, корни растений. Бессмысленные и ненужные детали для цифровой реальности.

Глубоко вдохнув, она добавила:

— И люди горели по-настоящему. А вонь… Это не имитация.

Лёха невесело улыбнулся.

— Знаешь, мне это всё тоже кажется бредом, — сказал он. — В духе книг и фильмов. Только вот сказочные тут только трендюли — я таких и столько даже дома за всю жизнь не огребал, как тут за сутки. А всё остальное — капец какое реальное.

Фляга опустела и Миа протянула ему полную. Благодарно кивнув девушке, Стриж завершил мысль:

— И я бы рад был проснуться в своём теле, в своём мире. Рассказать ребятам за завтраком, какая дичь мне приснилась. Но вся соль в том, что этого не будет. Всё, амба. Теперь это… — он медленно и осторожно обвёл рукой вокруг, — …наш «дом, любимый дом». И здесь всем насрать, что мы хотим или думаем по этому поводу.

Он закрыл глаза и замолчал, прислушиваясь к «голосу» демона в голове. Хотелось заорать «Заткнись, скотина!», но Лёха понимал — бессмысленно. Не заткнётся.

Какое-то время Миа обдумывала его слова, а затем негромко спросила:

— Что было перед тем, как ты оказался здесь?

— Взрыв, — не открывая глаз, отозвался Лёха. — Полный грузовик взрывчатки. Не знаю, сколько там в тротиловом эквиваленте — но мне хватило. А тебя этот дрон чем? Я ж в вашей машинерии — ноль. Плазмой там какой шарахнул, или ещё чем?

— Если коротко — тоже взрыв, — задумчиво проговорила Миа. — Как думаешь, это совпадение?

— Хрен его знает, — признался Лёха. — Для статистики маловато данных.

Собеседница кивнула, а потом тихо спросила:

— Если они могут переносить из нашего мира в свой, то сумеют провернуть обратный процесс?

Повисла тишина. Лишь трещали ветки в костре, булькала каша да ветер шумел в кронах деревьев.

— Если доживем — узнаем, — первым подал голос Лёха. — Будем решать задачи по одной. Сперва выживем, а потом уже потрясём местных знатоков всей этой магической тряхомундии. А может, наше приобретение у себя в библиотеке что отыщет.

Он взглядом указал на спящую девчонку.

— Другой вопрос: а как нас в таком виде дома воспримут? — продолжил Стриж. — Жили-были Миа с Лёхой, а тут — хоп! И Тауриэль с Леголасом вместо них. Не знаю, как у вас, а у нас в меня точно всякие антропологи вцепятся, как клещи в барбоску. И спасибо, если в виварий какой не запихнут, чтобы препарировать.

И снова приложился к фляге. Вино приятно туманило голову, лишний раз напомнив о плачевном состоянии — будь он здоров, ни за что не захмелел бы от такого объёма. Потому Лёха с сожалением отставил посудину — не хватало ещё налакаться вдрызг.

— Они могут переносить сознание, без тела, — заметила Миа. — Но твари сюда попадают вполне себе в физическом воплощении. И в остальном… Тут такие же люди, как в нашем мире. Те же органы, расположенные там же. Выглядят как мы, эмоционально мало отличаются. Это больше похоже на уникальную человеческую колонию, чем на чуждый мир. Взять хоть наши тела — они ведь как будто из сказок, основанных на легендах старой Земли. Я как-то смотрела репортаж о том, что большая часть привычных нам сказочных рас основаны на фольклоре. Как-то подозрительно много пересечений для простого совпадения.

— Не без того, — не стал отрицать очевидное Стриж. — Про потроха местных откуда знаешь?

Закупорив флягу, он отдал её Мие — чтобы не было соблазна приложиться вновь. Хотя накачаться по самые брови очень хотелось. И желательно — чем-нибудь крепким, вроде рома, что выдавали в Мозамбике за завтраком в качестве профилактики от малярии. Или спиртом.

— Сам как думаешь? — покосилась на него эльфийка.

— Только не говори, что жмуров потрошила, — поморщился Стриж, сделав очевидный вывод. — Руки хоть помыла после этого?

— Нет, блин, пальцы облизала! — неожиданно огрызнулась эльфийка и несколько раз глубоко вдохнула, явно борясь с подступающей тошнотой.

— Чувство юмора сильнее желудка? — посочувствовал Лёха.

— Вроде того, — продышавшись, Миа от души отхлебнула вина. — Я там блевала дальше, чем видела.

— А нафига тогда к жмурам полезла?

— Не на живых же мне проверять, насколько строение местных похоже на наше.

— Не, вы там в своём будущем точно тронутые на генетике, — повертел пальцем у виска Стриж. — Вот на кой тебе анатомия местных? Всё, к вам я не ходок: тут же разберёте на запчасти от дурного любопытства.

— Я тебе что — ходячий медблок, чтобы генетику на глазок анализировать? — вскинула бровь эльфийка. — Я всего лишь пыталась понять, насколько мы с аборигенами похожи. Да и если у них, скажем, по два сердца — это нужно учитывать в бою. Или ты веришь, что мы будем жить в сытости и безопасности при её малолетней светлости?

Она взмахнула руками, отчего с ложки во все стороны разлетелись густые горячие капли варева.

— Меня угораздило связаться с маньяками, — Стриж картинно откинул голову и закрыл глаза ладонью. — Одна — жмуров потрошит, другая — вообще сопливый пироманьяк, людей пачками сжигает. Кстати, — Лёха посерьёзнел. — Как она?

Вопрос был отнюдь не праздный. Вид заживо сгорающих разбойников пронял даже Лёху, несмотря на всю его подготовку и опыт. Что уж тут говорить о девчонке? Ну а если же она вообще никак на это не отреагировала — тут уже повод задуматься о здравости перспективы дальнейшего совместного путешествия с такой особой.

— Не очень, — вздохнула эльфийка и зачерпнула немного каши. Подула, попробовала, недовольно скривилась и вновь вернулась к помешиванию. — Когда она огонь вызвала — лицо аж светилось от радости, а вот дальше… По-моему, она перепугалась больше, чем горящие люди. Вокруг Лауры свободное пространство было, как в оке бури, и один из уродов этих прямо на неё побежал. Горит, кожа прямо плывёт, орёт так, что тем тварям из разлома не снилось. А она стоит и смотрит в ужасе…

Вздрогнув, эльфийка мотнула головой, прогоняя воспоминание, и перекрестилась.

— Если бы я его не пнула — прямо по ней бы и протоптался.

— М-да… — Лёха передёрнулся, представив себе это зрелище. — Кошмары ей теперь обеспечены… У вас там в будущем не научились такой стресс снимать? — без особой надежды поинтересовался он.

Миа лишь пожала плечами.

— Есть много всяких техник, но кому помогает, а кому нет. Слышала, в Доминионе есть спецы, которые могут просто удалить травмирующие воспоминания, но сама таких не видела.

— А ты хоть одной владеешь? — уточнил Стриж.

— Даже двумя, — отсалютовала ему флягой Миа, — напиться или исповедаться.

— А не рановато ей напиваться? — засомневался Стриж, глядя на свернувшуюся в клубок под одеялом Лауру. — Ребёнок же ещё совсем.

— Ну прости, детского психолога я в сумках не нашла, — развела руками эльфийка. — Раз доросла людей заживо жечь — от вина большого вреда не будет. Я дала ей хлебнуть, чтобы вырубилась и спала крепко. Всё равно пока ты на ноги не встанешь — далеко мы не уйдём. Вас двоих и вещи разом я не дотащу.

— Ладно, доставим родителям — там пусть сами графы-кречеты думают, — подвёл итог обсуждения Лёха. — Должна же от всей этой магии быть хоть какая-то польза, кроме файер-шоу в духе зондеркоманд СС.

Лаура что-то забормотала во сне и закуталась в одеяло так, что наружу торчал лишь нос — как у воробьишки в ласточкином гнезде.

— А как ты вообще нас дотащила? — запоздало удивился Стриж.

— По очереди, — просто ответила эльфийка. — Да и я говорила, что ты лёгкий. Мы оба.

Постучав по краю котелка, она сбила налипшую кашу с ложки и отложила ту в сторону.

— Смотри, что я могу, — загадочно сказала Миа, оглядываясь.

Сделала несколько шагов, она подпрыгнула метра на два, уцепилась за ветку и несколько раз подтянулась на одной руке. Глядя на это Лёха лишь завистливо присвистнул — для него сейчас сидеть и не падать было той ещё задачей.

— Дома я бы такое проделать не смогла, — легко приземлившись на траву сообщила эльфийка. — Возможно наша натурализация затронула не только кости, но и мягкие ткани, и кожу. Волосы у меня растут только на голове, всё остальное гладкое, словно после лазерной эпиляции.

Она снова уселась у костра и принялась помешивать кашу.

— Интересно, — протянул Лёха, изгоняя из воображения видения обнажённой Мии.

Судя по тому, что он даже избитый и едва способный шевелиться думает о подобном, гормональный баланс в новом теле тоже отличался от человеческого.

Желудок громко заурчал, напоминая о том, что питание в цепочке потребностей стоит выше размножения, и Стриж вытянул шею, стараясь заглянуть в котелок. Увидел явно сырую крупу и огорчённо вздохнул.

— Нужно найти других пустотников, — вдруг сказала Миа. — Из нашего мира.

Вытянув из кучки затрофеенной у разбойников снеди кусок сыра и сухарь, она протянула их Лёхе. Тот благодарно кивнул и вгрызся в еду не хуже оголодавшей собаки, не обращая внимания на специфический запах сыра — то ли овцы, то ли козы. Аппетит разыгрался такой, что Стриж затруднялся определить, какой треск громче — от сухаря на зубах, или за ушами.

— Если есть хоть один шанс, что моих друзей после того взрыва тоже вытащили сюда — я его использую, — твёрдо сказала эльфийка.

— Как?

Оглянувшись на спящую Лауру, Миа негромко напомнила:

— Мелкая говорила, что если убить мага — его пустотник освободится. Надо узнать, многих ли вытянули одновременно с нами, и куда отправили.

Лёха кивнул, мысленно добавив от себя ещё один пункт: вместе легче выжить. Даже если земляки будут из разного времени — этот мир одинаково чужд для всех.

— Надо как можно больше информации по этому миру насобирать, — добавил он. — Всей, что сможем найти и желательно — из разных источников. Для верности.

С хрустом прожевав кусок сухаря, он продолжил:

— Если не сможем вернуться домой — придётся ассимилироваться. А мне как-то не улыбается провести остатки дней мало что на побегушках у местечковой шишки, так ещё и служить при этом батарейкой. Как бы красиво при этом не заливали в уши.

— А ты, я смотрю, оптимист, — восхитилась Миа. — Если они тут такие же паскуды-рабовладельцы, как ушастые с Эдема, то как только мы доставим эту девоньку в родной дом — нас с тобой скуют по рукам и ногам и присобачат что-то там покорности, превращая в ценный и безопасный ресурс.

— Значит, доставляем её до границ родных и в темпе валим, — резюмировал Стриж. — Слушай, что за Эдем такой и что там за ушастые?

— Долбанутые на всю голову рабовладельцы, считающие себя богоизбранными, — не скрывая презрения сообщила девушка. — У них принято демонстрировать богатство имплантами. Золото или платина на лице — то ещё уродство. Вот в первую очередь они делают себе заострённые уши, вроде наших, а многие вставляют и металлические ногти, часто в форме когтей. Свою планету они назвали Эдемом, но места, более далекого от бога, я не представляю.

— Похоже на пуритан, — заметил Стриж, добивая остатки сыра и сухаря. — Только те рожу драгметаллами не украшают.

Доев, он зевнул и улёгся обратно на шкуру, сообщив Мие:

— Вырубает меня. Даже нытьё мего демонюки пучеглазого в башке не помогает. Я вздремну чуть… — и провалился в сон.

Вместо блаженного небытия его встретили холод, тьма и неясные образы, от которых одновременно веяло опасностью и чем-то приятным, заставляющим мечтать о том, как клыки рвут добычу.

Глава 6

Следующие сутки беглецы вынужденно провели на месте: Стриж набирался сил, а истощённая недавними событиями Лаура проспала почти весь день, а к вечеру у неё начался жар. Ночная прогулка под дождём и нервные потрясения сделали своё чёрное дело.

Если бы погоня настигла их сейчас — взяла бы «тёпленькими». Всё, что мог Стриж почти сутки — это есть и спать. Но к следующему утру он — ко всеобщему удивлению, — пришёл в норму. Ушибы и ссадины перестали болеть, слабость отступила. Осталься лишь чудовищный аппетит — жрал Лёха так, словно опять вернулся на первый курс и страдал от «нехватки», да ещё головная боль от «подающего голос» демона. Но хоть отправляющих в нокаут «криков» больше не было.

— Плюсы квартиранта, — вслух подвёл итоговую оценку Стриж, попутно азартно работая деревянной ложкой. — Заживает всё как на собаке, жрать можно всё… — он с аппетитом запихал в пасть шмат вяленого мяса.

Миа лишь завистливо вздохнула. Сама она пока ограничивалась скромным кусочком солонины, покрошенным в кашу. Выглядела она не очень: лицо осунулось, под глазами залегли тени. Всё это время девушка почти не спала, неся вахту рядом с больными. Едва Стриж хоть сколько-то оклемался — отправил Мию поспать, но уже через пару часов она с криком проснулась.

Рассказывать, что приснилось, девушка не стала, а Лёха не спрашивал. Видел такое не раз и не два, да и сам, бывало, вскакивал среди ночи. Сам он спал, на удивление, неплохо, если не считать странных и тревожных видений. И холода.

Холод теперь преследовал Стрижа, не позволяя отогреться ни под тремя одеялами, ни у костра. Словно где-то в теле поселился ледяной комок, поглощающий всё тепло. Зато желудок адаптировался за день — видать, постарался демон, сообразивший, что на одной каше «донор» не выдюжит и живо склеит ласты от недокорма.

— Минусы, — прожевав, продолжил Стриж. — Жру, как танк — соляру, и в голове какая-то хрень сверлит мозг.

— А талантов к целительству в тебе не прорезалось? — без особой надежды поинтересовалась эльфийка, покосившись на вскрикнувшую в бреду магичку.

Всё, что она могла сделать — это поить девчонку, да сбивать жар примочками на лоб и запястья. Благо, недостатка воды не было.

— Нет, — огорчённо вздохнул Стриж. — Нужен врач. Надеюсь, тутошние лепилы не конченые коновалы, что кипящим маслом раны лечат.

Отставив опустевший котелок, он встал и, подхватив тесак, принялся выбирать ветки, пригодные на жерди под волокушу. Вариант просто бросить девчонку и идти дальше никто не рассматривал.

Тело слушалось вполне прилично, что внушало умеренный оптимизм. Может, Лаура преувеличила опасность и паразит не спешит его убивать?

— Врач — это город, — с сомнением протянула Миа. — И он может принадлежать тому самому подколодному змею, от которого мы и сбежали. А мы с тобой слишком приметные и не знаем, как себя вести.

— У тебя диплом медика есть? У меня — нет, — Стриж скинул затрофеенный у разбойников камзол и закатал рукава нижней рубахи. — Да и будь он — из лекарств всё равно лишь бухло да компрессы. Даже сраную простуду не вылечить.

Поплевав на ладони, он принялся за работу.

— Полцарства за автодоктор, — вздохнула Миа.

— А автомедсестра бывает? — поинтересовался Лёха, орудуя тесаком. — Хотя не, лучше нормальную. В порнографическом халатике…

Он мечтательно закатил глаза.

— Смотрю, разбаловались вы там у себя в будущем. Прям натурально: вкалывают роботы — счастлив человек… Хык! — Стриж подхватил упавшую ветку и откинул в сторону.

— Может, отыскать какую-то деревенскую знахарку и пробраться к ней под покровом ночи? Вряд ли тут в каждом селении есть стража, — скорее от безысходности, чем всерьёз, предложила эльфийка.

— А где оно — село это? — Лёха оглянулся на девчонку. — Тут что ближе — туда и зайдём. Город, село — да хоть хуторок в степи, мля, главное, чтобы там был толковый лепила. А врач он там или знахарь — пофигу.

Вырубив вторую ветку, Стриж кинул её рядом с первой и принялся ровнять их по длине.

— Может, мелкая подскажет? — без особой надежды спросил он. — Попробуй разбудить.

— Без неё — только возвращаться на дорогу и ловить языка, — согласилась Миа и подсела к укутанной по самые уши магичке.

Пот лил с неё ручьями и оставалось только радоваться найденной в сумке запасной одежде покойников. Старое платье Лауры Миа просто сожгла, предпочитая скрыть принадлежность девочки к местной аристократии. Оставила только плащ — слишком хороши были его водоотталкивающие свойства.

— Лаура, — осторожно потрясла спящую эльфийка, — нам нужна твоя помощь. Попей, ответь на несколько вопросов и снова можешь засыпать.

Та невнятно промычала что-то в ответ и с трудом разлепила глаза. Миа тут же вручила ей бурдюк с прокипячённой и остуженной водой. Девчонка жадно припала к питью.

— Тебе нужен доктор, лекарь, врач, или как они у вас называются, — медленно, давая словам достичь сонного сознания, сказала Миа. — Где ближайшее поселение, в котором он может быть? Где мы вообще?

Болезненно поморщившись, девчонка повела плечами и пожаловалась слабым голосом:

— Одежда мокрая.

— Я тебя переодену, — пообещала Миа, жестом указав Лёхе на развешенную по веткам одежду.

Найденную одежду она ещё вчера безжалостно рассортировала и как могла выстирала. Для больной она припасла сразу четыре рубахи, не позволяя девчонке долго оставаться в пропитанной потом одежде.

Подав требуемое, Стриж привычно отвернулся и продолжил сооружать волокушу.

— Лаура, соберись, — продолжала попытки Миа. — Нам нужен лекарь. Где ближайшее поселение, ты знаешь?

— Драконий холм, — промямлила магичка. — На западе, близко. Торговый город. Там есть всё.

— Молодец, — подбодрила её Миа. — Теперь скажи, будут ли на нас охотиться, едва увидев. Мы же эльфы.

— Ни-е-ат, — зевок смазал слово, — если примут за полуухих. Их много, особенно слуг.

— За кого? — не поняла Миа.

— Полуухие, — девчонка снова зевнула. — Те, у которых в предках были эльфы.

— И как под них замаскироваться? — не оборачиваясь, поинтересовался Стриж.

— Что? — непонимающе спросила магичка.

— Чем отличаются полуухие? — зашла с другой стороны Миа.

— Больше похожи на людей, — подумав, пробормотала девчонка. — Едят мясо, одеваются и говорят как мы… Стригут волосы…

Каждое слово давалось девчонке с трудом — её одолевала болезненная дремота. Лёха же вспомнил невообразимую шевелюру своего «носителя». Похоже, местным ушастым религия запрещает не только есть мясо, но и стричься. Бедолаги.

Лаура снова зевнула и попросила:

— Пить…

Переодетая в сухое, она утолила жажду снова завернулась в одеяло и улеглась.

— Эй, рано спать! — попыталась продолжить разговор эльфийка, но особого успеха не добилась. Лаура невнятно бормотала в ответ на вопросы и, вздохнув, Миа оставила её в покое.

— Направление у нас есть, — сказала она, усаживаясь рядом со Стрижом. — Двигаемся на запад, а там может она отоспится и скажет больше. Нам бы узнать, какие в ходу деньги и что из её побрякушек можно продать. И кому.

— Да просто: что покупателя не угробит — то ему и продадим, — беспечно отмахнулся Стриж. — С «чеканной монетой» тоже разберёмся. Вряд ли тут медь дороже серебра.

Речь шла о монетах из кошельков разбойников — медных и серебряных. Различались они как размерами, так и изображениями: ничего не говорящие пришельцам из другого мира гербы — с одной стороны, и столь же непонятные символы, похожие на гибрид китайских иероглифов с арабской вязью — с другой.

— Подержи конец… — Стриж протянул Мие верёвку.

После короткого совещания решили, что носилки лучше волокуши — вдвоём и нести легче и больной удобнее лёжа, чем висеть, считая ухабы. Благо и переделки особой не требовалось — всего лишь переставить поперечины, чтобы получились ручки для переноски.

Ну а чтобы Лауре не было скучно — в компанию к ней закинули те трофеи, что не поместились в заплечные мешки: луки и арбалеты с уцелевшими стрелами.

— Прям древний Китай какой, — прокомментировал Стриж, укладывая носилки на плечи. — Презренные простолюдины несут знатную даму… Слушай, Миа, а кем ты была там, у себя?

— Кем я только не была, — хмыкнула та, поудобней устраивая свой конец носилок. — Сперва жила как все, в небольшом поселении в сельве. Охотилась, помогала родителям разводить зверьё на продажу. Потом охраняла инопланетников, что прилетали к нам по торговым делам. Их же если без присмотра за пределы столичного купола выпустить — часа не протянут. А потом улетела с одним из них мир посмотреть.

— А можно поподробнее? — попросил Стриж. — Это ж для тебя — обыденность, а у меня аж в заду свербит, так интересно — какое оно, будущее? А то наши фантасты как только его не описывали. Ну такие знатоки, прям каждый суслик — агроном.

Он переступил через поваленное деревце и продолжил:

— Что за поселения в сельве? У нас сельва — это только в Южной Америке. Сам ни разу не был там, правда.

— Как говорят на Новом Плимуте: любопытство кошку сгубило, — усмехнулась Миа, но рассказ начала.

Лёха с интересом слушал про разбросанные в смертоносных лесах — и в не менее смертоносных степях, — поселения, защищённые стенами и куполами. Про разнообразную живность, про генетически усовершенствованных фамильяров — преданных помощников людей, — про всё, что составляло жизнь на Тиамат, родной планете Мии.

— Гарри Гаррисон с его «Миром смерти» отдыхает, — восхищённо выдохнул Стриж, когда девушка завершила рассказ. — Обалдеть…

Стало ясно, откуда у Мии столько необычных навыков: охота, умение пользоваться пращой, разводить костёр и вообще выживать в лесу. Необычных для него, а для жителя её родины то были необходимые бытовые умения. Как чистка картошки для горожанина Лёхиной эпохи.

— А улетела куда? — жадно поинтересовался он.

И лишь потом сообразил, что скорее всего ляпнул бестактность: Миа сказала, что отправилась путешествовать с каким-то инопланетником. Чёрт знает — может, ей неприятно это вспоминать. Или больно.

— А куда глаза глядят, — просто ответила та. — Какое-то время моталась с тем торговцем по всему Союзу Первых и молодым колониям Доминиона, потом немного наёмничала, а как дома заговорили о войне — вернулась и завербовалась в армию, с нашими.

— И в каком ты звании? — из профессионального любопытства поинтересовался Лёха.

— Сержант Миа де Вега, сводный полк военной полиции, Вооружённые Силы Союза Первых! — дурашливо отозвалась эльфийка, пародируя уставное обращение.

— Старший лейтенант Алексей Стрижов, — в тон ответил Лёха. — Сорок пятая отдельная орденов Кутузова и Александра Невского бригада специального назначения Вооружённых Сил Российской Федерации. Поступаете под моё командование, сержант.

И добавил:

— Можешь звать просто по прозвищу — Стриж.

— Стриж — это же птица? — уточнила Миа. — На Плимуте много земных видов возродили.

— Да, — кивнул Лёха. — Небольшая быстрая птица.

— Тогда с определением субординации будут проблемы, — развеселилась девушка. — С одной стороны, ты выше по званию, а с другой — моим фамильяром была птица.

— Но-но! — Лёха воздел палец. — Стриж — птица вольная! И очень гордая: пока не пнёшь — не полетит!

— Лучше пока воздержись от полётов, — посоветовала ему Миа. — Пинали тебя в последнее время с избытком, сделай перерыв.

— Я бы рад, но… — Лёха развёл руками. — Зависит от обстоятельств. Ты это, не отвлекайся, рассказывай дальше про свои путешествия. Интересно же! И что за Союз Первых? И с кем воевали?

У него был миллион вопросов и требовалось прилагать усилия, чтобы не завалить Мию сразу всеми.

— Союз Первых — объединение колонистов, — пояснила гостья из будущего. — Первые поколения поселенцев жили в изоляции до тех пор, пока нас не обнаружил Доминион. Они принесли технологию Врат и мы познакомились с соседями-колонистами. А потом, не желая вливаться в метрополию и терять независимость, первопоселенцы сектора объединились.

На носилках заворочалась Лаура и эльфийка умолкла, прислушиваясь. Но магичка притихла и Миа продолжила рассказ.

— Доминион Земли отправил в наш регион корпорации для добычи ресурсов, наши политиканы с ними снюхались, заварилась каша, объявили мобилизацию и я решила вернуться и сделать в жизни хоть что-то хорошее. Как выяснилось — зря.

— Почему? — Лёха повернулся, чтобы взглянуть на собеседницу, но увидел лишь укрытые одеялом ноги Лауры и пучок стрел.

— В финале я умерла, оказалась в безумном сказочном мире и отвечаю на вопросы варвара из докосмических времён, — по голосу было слышно, что она улыбается. — А в остальном… Нам обещали войну за свободу родных миров, а получили мы вторжение на планету безобидных идиотов. И, судя по последним новостям, наши новообретённые союзники оказались теми ещё мразями, что выполняли грязную работу нашими руками.

— О, хоть что-то в мире неизменно, — хмыкнул Стриж. — Как писал классик: «Если тебе скажут, что союзники спешат к нам на выручку — не верь. Союзники — сволочи»[15]. А что за мир безобидных идиотов? Идиллия, про которую ты рассказывала?

— Ага. Они там вообще никогда не воюют. У них нет своей армии, да и от полиции одно название — смешанные с инопланетниками группы, чтобы разнимать пьяных туристов.

— О как… — Лёха недоверчиво хмыкнул. — А чего их тогда раньше никто не захватил? Те же работорговцы с Эдема, про которых ты рассказывала.

— Ну, во-первых, Идиллия — часть Доминиона Земли, — пояснила Миа. — А с имперцами связываться в одиночку — гарантированно огрести. Причём сильно: они никого не щадят. Была такая планета — Дорсай. Хотели отделиться, подняли бунт. Имперцы просто пригнали флот и разнесли города вместе с населением. С детьми, стариками, женщинами. Уцелели лишь те, кто был в космосе — на кораблях и орбитальных станциях. Но не будь у них корабля-«пробойника» — он позволяет открывать Врата между системами, — то и они бы не выжили. А так — успели удрать.

— Жуть какая… — Лёху передёрнуло. — Янки с их бомбёжкой Дрездена отдыхают. Ну а во-вторых?

— А во-вторых, идиллийцы в неволе не выживают. Они эмпаты, чувствуют чужие эмоции и передают свои. У работорговцев угасают максимум за пару недель. Ну и, в-третьих, к счастью, эдемцы — примитивы, — Миа усмехнулась. — Утратили технологии. Почему и как — не знаю, никогда их историей не интересовалась. Главное — эти сукины дети скатились к паровым машинам, остались на планете и куковали там, пока на них не наткнулись вновь с полсотни лет назад.

— Бодливой корове Бог рогов не дал, — прокомментировал это Стриж.

На носилках зашевелилась Лаура.

— Пить, — тихо попросила она.

Разговор продолжили, когда девочка напилась и уснула.

— А лет тебе сколько? — полюбопытствовал Стриж.

Вопрос был не особенно вежливым, но и обстоятельства не сказать, чтобы располагали к соблюдению условностей. Сейчас жизненный опыт соратницы важней этикета.

— Тридцать два стукнуло в прошлом месяце, — просто ответила Миа, а потом поправилась: — В прошлой жизни.

— А как вы в космосе путешествуете? — Лёха поудобнее пристроил носилки на плечах. — Ты вот говорила про ворота какие-то, который «пробойник» открывает. Это как? Просто между звёздными системами, или можно в параллельный мир попасть?

— Ну, если кто в параллельный мир попадал — то оттуда уже не возвращался, — ответила девушка. — Я не физик, так что могу сказать как это выглядит со стороны пользователя. В космосе конструируют специальное устройство — врата. Они аккумулируют энергию ближайшего светила и могут сделать что-то вроде дырки в привычной физике мира. Корабль входит в неё и выходит уже в другой точке. Если на выходе стоят такие же врата — выкинет точно, вплоть до десятков метров. А если нет — может раскидать в масштабах целой солнечной системы. Особо невезучих затягивает в гравитационный колодец, или подставляет под летящие метеориты, так что без крайней нужды перемещаются от врат к вратам. Существуют ещё мобильные врата — огромные корабли-пробойники, но стоят они так много, что не каждая планета может себе такой позволить. И даже не каждый союз из нескольких миров.

— Клёво, — восхитился Лёха. — Это что, прям — раз, и на месте?

— Ага, но некоторых тошнит при переходе. — Помолчав, она задумчиво добавила: — Слушай, а ведь я помню, что меня аж выворачивало после того, как я тут оказалась. Урывками, но помню. Как думаешь, просто совпадение?

— Меня тоже, — припомнил заблёванную рубаху Стриж. — Правда, сам процесс не помню, а вот шмотки испоганенные — весьма даже. И… — он на миг прикрыл глаза, вспоминая. — Чёрт, может, то бред был. Но помню, что пел кто-то надо мной. И было очень больно.

— Не, у нас прыжки обходятся без вокального сопровождения, — хохотнула Миа.

Стриж помолчал, обдумывая информацию.

— Вот чего я не учёный какой! — наконец с досадой воскликнул он. — Хрен знает — что и как, блин. Сходство — есть. А на деле… Мля, и спросить же толком не у кого.

— Ну почему же? — возразила Миа. — Нужно только выяснить кто и как выдёргивает наших мёртвых земляков в этот мир, и поставить это дело на поток. Физики тоже умирают. Когда-нибудь нам попадётся кто-то, способный разобраться в вопросе. А может даже открыть нам врата домой.

— Ну, если туземцы могут сюда нас выдёргивать — может, есть и способ отправить обратно. Только как с точностью? А то вытаскивают же нас, получается, из разных временных эпох. И отправить могу так же, наобум. Засувенирят куда-нибудь к первобытным — и привет.

Лёха запустил руку в перекинутую через плечо торбу и выудил сухарь и продемонстрировал спутнице.

— Будешь?

— Не, — отказалась эльфийка. — Жуй, тебе ведь теперь нужно есть за двоих.

Сказала, и рассмеялась собственной незатейливой шутке.

— А ведь тесты не показали беременности, — отшутился Стриж. — Блин, надо ж было залететь демоном… — и вгрызся в сухарь.

— Ну а ты чем занимался? — поинтересовалась Миа. — Ну, до того, как подался в одержимые. Вроде говорил, что офицер.

— Ну да, — Лёха добавил к сухарю кусок солонины. — Спецура я. Развед-диверсионные которые.

Отхлебнув чуть из фляжки, он продолжил:

— Только прям даже стыдно: у меня нет ни полётов в космос, ни инопланетников… Всё по Земле родной, да в основном пёхом. Даже из живности — только кошка вредная, да недопёсок сеструхин, породы чихерня-чинехерня.

— Это как? — не поняла Миа. — Что за «недопёсок»?

— Собака декоративной породы, — объяснил Стриж. — Не знаю, есть ли они в будущем. Такой шмырёк размером с рахитичную крысу, за которым глаз да глаз нужен, чтоб тараканы ненароком за обои не уволокли.

— Моей Чиките она бы понравилась, — вздохнула эльфийка.

— Дочка? — Лёха прекратил жевать.

— Фамильяр… Тиаматская гарпия, крупная хищная птица. Умница, но любила пошкодить. Иногда охотилась на мелких городских собак. Сколько штрафов я оплатила…

— Знаешь, если бы она прибила сеструхину самосерьку — тебе с удовольствием заплатил бы я, — усмехнулся Стриж. — До сих пор хочу придушить доброхота, подарившего мелкой это недоразумение. Манька — ну, кошка наша, — поначалу думала, что это крыса такая и попыталась придушить, но… — он хохотнул, вспомнив тот случай, — …визгливая сволочь обгадилась так, что пришлось отмывать и её, и кошку и половину квартиры.

— Зато теперь у тебя любимец, который грозит сожрать себя самого, — напомнила Миа и Лёха помрачнел.

Да, сегодня он чувствовал себя куда лучше, не говоря уже о практически исчезнувших следах побоев, но даже постоянное движение не могло согреть тело, а в голове, на грани слышимости, всё ещё звучало нечто чужеродное, напоминая о себе. И Лёха мог поспорить, что новый «квартирант» не передумал его жрать, а просто провёл ревизию пищевых запасов и делает всё, чтобы растянуть их на максимально долгий срок.

Наверное, поганец тоже хочет жить. И Стриж хорошо его понимал.

Глава 7

К дороге они вышли примерно после полудня. Солнце припекало так, что Миа обливалась потом, но Лёха так и не смог согреться. Это пугало. Холод пронизывал тело, вызывая непрошенные ассоциации с покойником.

Отгоняя дурные мысли, Стриж оглядел раскинувшийся за кромкой леса тракт.

— Местная федеральная трасса, — нарочито-бодро оценил он, останавливаясь на опушке.

Широкая, мощёная каменными плитами дорога напоминала древнеримские, виденные в исторических фильмах. Движение по ней шло без всякого подобия правил: пешеходы, всадники, повозки, перегоняемые стада животных — все перемещались как им заблагорассудится. Странно, что обходилось без аварий и заторов.

Шум стоял страшный: орали дурниной люди, требуя пропустить, уступить дорогу, обкладывая мешающих руганью, ржали лошади, мычали коровы, скрипели колёсами повозки, создавая натуральную «дорожную какофонию». Именно благодаря этому гаму последнюю часть пути по лесу они проделали уверенно, ориентируясь на звуки человеческих голосов.

Какое-то время беглецы приглядывались к разношёрстному люду, что двигался к городу. Пешие и конные, одиночки, небольшие группы и организованные караваны — вряд ли ещё пара путешественников с раненой привлекут особое внимание. Тем более, что среди путников было немало и остроухих. В основном они держались возле хорошо одетых людей в сопровождении охраны — очевидно, купцов, или местной мелкой знати. Некоторые полукровки были даже неплохо вооружены, и среди них иногда попадались женщины.

Последним Миа уделяла особое внимание, изучая особенности поведения. Очевидно, статус больше зависел от рода занятия, чем от видовой или половой принадлежности. Жёны торговцев в ярких платьях, удобно устроившись на облучках рядом с мужьями, снисходительно посматривали на идущих пешком «плебеев». Те одевались попроще, в некрашеную ткань, а некоторые простолюдинки «щеголяли» и в мужской, явно ношеной, одежде. На них посматривали с сочувствием или презрением, но чем-то из ряда вон выходящим явно не считали.

С гиканьем и свистом вдоль дороги проскакал вооружённый отряд, едва не задавив нерасторопных пешеходов. Среди всадников были две хорошо экипированные и вооружённые женщины. То ли охрана какого-то лорда, то ли те самые бойцы, что должны были оперативно реагировать на хаотично возникающие разломы.

— Похоже, мы не будем слишком уж выделяться из толпы, — заключила Миа после продолжительного наблюдения. — Полуэльфами тут никого не удивить, а появления чистокровных, похоже, просто не ожидают. Если будем прилюдно пожёвывать вяленое мясо — вопросов не возникнет. Насчёт одежды — тоже, таких оборванцев, как мы, хватает.

— Мы не оборванцы — это стиль «грандж»! — возмутился Стриж. — Только средневековый!

— Если тебе так легче… Видишь, многие повязывают что-то типа платков на голову? Нам нужно соорудить нечто подобное, чтобы закрыть уши. Меньше внимания привлечём.

Лёха кивнул. Местный вариант «банданы» он уже заценил. Судя по всему, их использовали для защиты от припекающего солнца те, кому оказалась не по карману шляпа.

— Сделаем, — ответил он, вытаскивая из сумки одну из затрофеенных рубах.

Протягивая её спутнице, он добавил:

— Знаешь, я в детстве читал книгу про Ходжу Насреддина. Персонаж такой, средневековый авантюрист-бессеребренник. И вот ему дико нравилась сутолока трактов. А сейчас вот смотрю на самый натуральный тракт и думаю: вот что здесь хорошего? И ведь нам туда переть… Эх.

— Чем больше толпа вокруг — тем проще затеряться, — не согласилась эльфийка, повязывая на голову оторванный от рубахи кусок материи. — Заодно послушаем, что и как говорят аборигены, присмотримся, как они себя ведут.

— Надо нам легенду придумать, чтобы местным скармливать, — озвучил очевидный факт Стриж. — Давай чуть отойдём и с мелкой посоветуемся.

Устроив носилки на траве, они нехотя разбудили Лауру. Жар немного спал и девочка наконец крепко уснула, перестав метаться в бреду. Но обстоятельства требовали продумать толковую историю их странной группы. Собственно, особенно думать не пришлось — у Лауры был готовый ответ.

— Скажите, что я дочь рубежника, — тяжело дыша, сказала она. Глаза девочки лихорадочно блестели, но выглядела она получше. — Это маги, охраняющие границы от тварей. Не знатные, но никто не станет трогать дочь рубежника без причины. На нас напали в пути, я обессилила от использования магии. Лекарь поймёт.

— По деньгам поясни, — Стриж высыпал на ладонь содержимое затрофеенного кошелька.

Вообще изначально кошельков было два — один с медью, второй — с серебром. Всего — два десятка монет разного размера, из которых лишь четыре — серебряные. И связка медных колечек. Потому Стриж ничтоже сумняшеся ссыпал всё это добро в один кошелёк, дабы не таскать лишнего.

— Что пояснить? — сонно осмотрела его трофеи Лаура.

— Как называется каждая монета и что на неё можно купить? — пришла на помощь Миа.

— Купить? — явно теряя нить разговора, переспросила магичка. — За колечко — одна восьмая гроша, осьмушка — можно купить буханку чёрного хлеба, может две. Два колечка меняют на мелкий медяк — четвертак, четверть гроша. Четыре мелких меняют на грош, — она вяло ткнула пальцем в медяк покрупней и откинулась на лежак, борясь с приступом дурноты.

Стриж терпеливо переждал и, когда девчонка снова повернула к нему голову, уточнил:

— Что можно купить за грош?

— За него можно поесть горячего в таверне, за два-три — переночевать. Десять грошей можно разменять на серебрушку, или купить новые сапоги. Десять мелких серебрушек тебе сменяют на серебряный империал.

— А золото? — уточнил Лёха.

— Только для магов, — девочка снова улеглась и прикрыла глаза. — В золоте живут демоны…

— Это многое объясняет в истории человечества, — хмыкнул Стриж, ссыпая монеты обратно в кошель. — Спи.

— В золоте живут демоны, — задумчиво повторила эльфийка, а потом широко улыбнулась Лёхе. — Теперь я буду звать тебя Золотце.

— Ну прям как елей на душу налила, — хохотнул тот. — А то меня всё больше «говнюком» норовили обозвать.

— Ну, может в твоё время демоны жили не в золоте, а в более приземлённых субстанциях, — пожала плечами Миа, а потом указала на Лёхину ладонь. — Ты бы татуху свою чем-то замотал, чтобы не привлекать внимания. Кто его знает, как отреагируют местные.

Тот кивнул и полез в заплечный мешок. Найдя там одну из полос ткани, что Миа нарезала под компрессы, он замотал им ладонь, как эластичным бинтом, сказав:

— Будут спрашивать — скажу, что ожог, неудачно в костёр упал.

— Пожалуй, её сиятельству я ручонку тоже перевяжу, — поразмыслив, сказала эльфийка. — Кто его знает, может и её татуха ненужное внимание привлекать будет.

Лёха вздохнул и с сомнением посмотрел в сторону тракта. Беглецов ищут, а значит есть ненулевая вероятность, что городским стражникам уже посеребрили руки и дали ориентировку на Лауру. С ним и Мией проще: вряд ли кто-то ждал, что иномирцы вдруг заговорят на местном языке, так что тут описание не совпадёт. Но графиня…

— Может, стоит и Лауре укоротить шевелюру? — поинтересовался он у спутницы. — Больно уж она у нас приметная.

— Идея здравая, — согласилась Миа, как раз закончившая бинтовать руку спящей девочки. — Но вряд ли она обрадуется нашей самодеятельности.

— Так мы и не аниматоры, чтобы её радовать, — хмыкнул Лёха, поглядывая на дорогу. — Пусть себе ругается, когда выживет и вернётся к родителям.

Миа зачерпнула немного влажной, глинистой земли и задумчиво перетёрла ту между пальцами.

— Будь она в себе — я бы согласилась, — вздохнула она. — А в таком состоянии… Соображает плохо, так что обнаружив новую стрижку может начать кричать что-нибудь о том, что коса имеет сакральное значение для графинь, или кречетов, или ещё чего в том духе.

— Мда, неловко выйдет, — согласился Стриж. — Может ей ещё вина дать, чтобы спала крепче и рот не открывала?

— Дай, — одобрила Миа. — А я пока придам ей менее аристократичный вид.

Вопреки опасениям, никто на тракте не обратил особого внимания на пару эльфов, несущих на носилках больную девчонку. Разве только гуртовщик, гонящий перед собой стадо блеющих и щедро посыпающих «горохом» дорогу овец, поинтересовался, не чумная ли и, получив отрицательный ответ, потерял к путешественникам всякий интерес.

Повезло и с транспортом: за два медных колечка их подвёз на груженой овечьими шкурами телеге говорливый дедок. Изложенную Лёхой легенду он проглотил, не поморщившись, и всю дорогу до города рассказывал о былых деньках своей бурной молодости, когда служил в «анпираторских егерях». Несомненно, дед немало присочинял, но Стриж охотно слушал, мотая на ус всё, что касалось местной специфики.

Разговорившийся дедок выудил из торбы деревянную баклажку с самогоном, Лёха в ответ предложил солонину, так и ехали до самого города, прикладываясь к горлышку и закусывая вяленым мясом. Точнее, прикладывался дед, а вот Стриж и Миа лишь делали вид, что пьют.

Наконец лес расступился, открывая вид на Драконий Холм.

Город оправдал ожидания Стрижа: классическое такое средневековье, с крепостной стеной, рвом и стражей у подъёмного моста. Изначально поселение заложили на холме — там и сейчас возвышался внушительный замок, в котором, наверное, заседала местная администрация, — но со временем разросся, захватив окрестности. Даже широкая река оказалась в плену городских стен.

Стриж, чувствуя себя туристом, с интересом разглядывал всё это средневековое великолепие. Было видно, что за укреплениями следят: глаз подмечал свежую кладку в местах ремонта, тщательно очищенные от растительности берега рва, а на насыпи возилась группа то ли рабочих, то ли солдат местного гарнизона, заменяющих гнилые колья.

А ещё город утопал в зелени. Оно и неудивительно: в жарком климате камень изрядно нагревался, превращая стены и мостовые в натуральную печь. Деревья создавали тень и дарили прохладу.

Встав на телеге, Лёха попытался прикинуть размеры города. Не получилось — мешал холм. Но всё равно весьма и весьма внушительно, особенно учитывая местные примитивные технологии строительства.

— Вам отсель до дохтура ближе, — дыхнув перегаром, сообщил дедок, тыча пятернёй в ворота. — А мне к южным — там базар. Ну, бывайте…

Сгрузив носилки с телеги, беглецы заняли место в хвосте очереди из желающих войти в город. Вопреки книжным штампам, стража не скучала, не брала взятки и не пошлила. Замотанный служивый в чёрно-жёлтом содрал с путешественников три колечка въездной пошлины — по одному с каждого, — осведомился, чем больна девчонка и почему одежда явно с чужого плеча.

Пока Лёха рассказывал заученную легенду, служивый окинул внимательным взглядом Лауру. Сейчас она мало напоминала любимую дочь главы клана Лазурных Кречетов. Лоб и веки прикрывал влажный компресс, из-под неряшливой самодельной банданы выбивались тёмные от грязи локоны. На осунувшемся лице остались разводы от плохо вытертых сажи и пыли, под ногтями и на пальцах была грязь. Скрывающую татуировку повязку пропитала кровь, которую Миа щедро размазала из собственного порезанного пальца.

Стриж не был уверен, что маскировка сработала как надо, но стражник ничем особого интереса не выдал, выслушал легенду и сказал:

— Ношение мечей, в городе разрешено лишь служивым и благородным. Луки и арбалеты — лишь служивым. Остальным — лишь ножи, кинжалы и короткие дубинки для защиты.

Миа с Лёхой, поняв намёк, молча сняли тесаки с поясов. Стражник ловко оплёл их кожаным шнурком, не дающим вынуть клинок из ножен, закрепил узел восковой печатью, проделал ту же процедуру с остальным трофейным оружием и махнул рукой:

— Проходите.

— Секунду, уважаемый, — окликнул его Стриж. — Не подскажете, как найти доктора?

— Грамотный? — уточнил стражник.

— Не-а, — честно признался Лёха.

— Вот по этой улице до второго поворота налево, — показал рукой стражник. — Там увидишь красную вывеску с белой птицей. Вот в том доме доктор, что часто рубежников лечит.

— Спасибо, — поблагодарил его Лёха и сказал, когда они отошли от ворот. — Эх, зря мы деда отпустили. Надо было договориться, чтобы до доктора довёз.

— Иди уже, — поторопила его эльфийка. — Раньше дотащим — раньше отдохнём.

— Мы не то что не женаты — ещё даже не переспали, а ты уже командуешь, — вздохнул Лёха. — Даёшь домострой с патриархатом!

— Ещё не переспали? — умилилась эльфийка. — Я смотрю, ты оптимист. Попал хрен знает куда, встрял по самые уши, тебя пожирает паразит, а ты думаешь о перепихоне. Кстати, что такое домострой?

— В моё время — мечта подкаблучника, — честно признался Стриж. — Это когда мужик в доме — царь и бог, а самка человека ему прислуга за всё. А на деле — допотопное наставление по семейной жизни. Эдакая «Памятка домохозяйки». И домохозяина.

— Я смотрю, легко и безопасно вы там жили, в прошлом, раз вас волновала подобная чепуха, — удивлённо протянула Миа, но тему развивать не стала.

Добрались без проблем — лишь в одном месте кто-то из толпы раздражённо обозвал их «тупыми полуухими», да выпавший из дверей питейного заведения вусмерть пьяный мужичок заплетающимся языком предложил Мие незабываемую ночь, после чего свалился в сточную канаву и уснул.

— Прям как наши патрули на Идиллии, — умилилась эльфийка.

— У вас разрешают пить на службе? — опешил Стриж. — Ну ни хера себе….

— Если бы… — они бережно сгрузили носилки у двери под красной вывеской с белой птицей. — Я же тебе рассказывала про феромоны и идиллийцев. Представь себе гимназистку в казарме. Представил? Вот теми гимназистками почувствовали себя мы. И теперь прибавь к этому лучшее в секторе бесплатное бухло и найди веские аргументы для обитателей отсталых планет торчать в никому не нужном патруле в городе убеждённых пацифистов.

— Да дофига. Те же диверсанты, шпионы, партизаны… — принялся перечислять Лёха и осёкся, вспомнив собственный туземный контингент в Мозамбике.

«Товарищи негры» без всяких феромонов и прочего при каждом удобном случае набирались по самые брови и уползали к «женщинам с низкой социальной ответственностью», плевав на свои служебные обязанности с самой высокой пальмы. Что уж тут говорить про описанные Мией блага? Там бы, наверное, и куда более обученный и морально устойчивый пустился во все тяжкие.

Конец диалогу положил распахнувший двери мрачный детина в тёмно-сером.

— И чё надо? — прорычал он.

Взгляд его упал на носилки с девчонкой.

— А, — детина вроде как даже подобрел. — Четыре гроша за осмотр, дальше — от хвори зависит.

Лёха молча вынул из кармана кошель и отсчитал в подставленную ладонь четыре медяка.

Убедившись в платёжеспособности клиентов, детина посторонился и скомандовал:

— Заносите.

— Доктор? — уточнил Стриж, недоверчиво разглядывая мордоворота.

— Помощник, — детина ухмыльнулся. — Опыт перенимаю.

— Нихрена себе Борменталь[16] на стероидах, — пробормотал Стриж, наклоняясь к носилкам.

— Эти тоже болеют? — «Борменталь» указал на трофейное оружие.

— Да вроде нет.

— Тогда оставь в прихожей, — велел он и кинул монеты в наполненную водой глиняную миску. — Слева от двери на полку положи.

Медяки, вопреки всем законам физики, всплыли. Детина удовлетворённо кивнул, выудил монеты, развернулся и затопал в глубину дома.

— Мастер Киун! К вам посетитель!

Стриж и Миа ошарашено переглянулись.

— Это что сейчас было? — поинтересовался Лёха. — Не, я часто слышал, что деньги — дерьмо, но не в буквальном же смысле!

— Может, какая-то местная система обеззараживания? — предположила Миа, осторожно принюхиваясь к миске. — Может, там вовсе не вода, а неизвестный нам антисептик? Или миска магическая…

Лёха опустил в жидкость мизинец. Вынув палец, он внимательно осмотрел его, принюхался и осторожно лизнул.

— Да не, обычная вода, — огласил он результат «исследований».

Глядя на его способ познания нового, Миа лишь сокрушённо вздохнула:

— Я почему-то даже не сомневаюсь, что к концу дня ты подцепишь ещё какую-то неведомую дрянь…

— Ну, может, они с моим квартирантом устроят войну и убьют друг друга, — легкомысленно ответил Стриж.

Воровато оглянувшись, он вынул из кошелька серебряную монету и кинул в миску. Монета всплыла и закачалась на воде, как игрушечный кораблик. Лёха хмыкнул и кинул в воду медяк. Через полминуты в миске дрейфовала флотилия из монет и связки колечек. А вот медная пуговица пошла на дно, как и положено металлу.

— Флот адмирала Ямамото движется к атоллу Мидуэй, — прокомментировал Стриж, показывая на монеты. — Не зная, что за ними следит подводная лодка «Наутилус».

Миа лишь удивлённо вскинула брови.

— Ладно, спросим у мелкой, когда придёт в кондицию, — решила она. — А пока займёмся более насущными проблемами. Отправляем больную на лечение и купим нормальную обувь. Меня даже портянки едва спасают — слишком большая разница в размерах.

Лёха кивнул и ткнул пальцем в серебряк:

— Бам! Пикирующие бомбардировщики янки атакуют «Сорю»! — и, оглянувшись на сокрушённо качавшую головой Мию, развёл руками:

— Что? Ну когда я ещё в кораблики монетками поиграю?

Но монеты и пуговицу из миски выловил.

— Давай займёмся трофеями, а заодно узнаем, где их можно продать, — предложила эльфийка. — Зуб даю, этот здоровяк точно знает где торгуют оружием.

— Стопудово этот шкаф ещё и анестезиолог, — доверительно поведал Лёха, забирая трофеи с носилок.

Миа лишь пожала плечами, оглядывая помещение.

— Как думаешь, какую заразу тут можно подцепить? — спросила она. — Деревянные стены, самые примитивные представления о санитарии, отсутствие дезинфекции…

— Руки у «Борменталя» чистые, — не согласился Стриж. — И пахло от него… травами какими-то, что ли.

— Всё равно нужно проконтролировать, чем они тут лечат, — подозрительно прищурилась Миа. — Может, заговоры почитают и на том успокоятся.

Вышеназванный «Борменталь» как раз вернулся. Проследив, как Стриж перекладывает трофеи на широкую полку, «перенимающий опыт ученик» приказал:

— Разувайтесь. Вот, держите, — кинул на пол две пары войлочных тапок.

Миа и Стриж удивлённо переглянулись. Лёха вообще ожидал увидеть что-то вроде киношного образа — покрытый засохшей кровью стол, рои мух, грязный врач, перебирающий ржавые инструменты, — а тут прям всё рвало шаблоны. Вот, даже аналог бахил выдали.

Дальше больше: в ярко освещённой смотровой обнаружился собственно врач — Стриж опередил его безошибочно по тому почтению, с каким обращался к нему детина, — и молодая девушка, как раз надевающая красный халат поверх одежды.

— Перекладывайте, скомандовал врач, показывая на застеленную чистой простынёй кушетку. — И вон отсюда эту грязь, — холёный палец доктора ткнул в носилки. — Ну-с, Фрейя, осмотри юную госпожу…

Запунцовевшая от гордости оказанным доверием девушка шагнула к Лауре и положила ей ладошку на лоб.

— Жар, — начала она.

Дальше отвесившему челюсть Лёхе досмотреть не дали: его в обнимку с носилками вытолкал из смотровой «Борменталь», прогудев:

— Раздеть её надо. Больную. Неча тебе пялится…

— А доктор? — не удержался от подколки Стриж.

— А доктор — существо бесполое, — явно процитировал кого-то детина. — Ну, пока на работе.

— Ты тогда чего там не остался? — полюбопытствовал Стриж.

— Кто-то ж должен присмотреть, чтобы ты не спёр чего, — прямо ответил «Борменталь». — Без обид, но лучше перебдеть.

Лёха пожал плечами, мол, какие обиды, и поинтересовался, кивнув на полку с трофейным оружием:

— Не подскажешь, кому тут продать можно?

— Там дальше по улице лавка оружейная, — детина ткнул пальцем, указывая направление.

— Ага, — кивнул он и поинтересовался. — Можно его у вас пока оставить? Мы пока пройдёмся, посмотрим что к чему, а потом уже и продавать понесём.

— Можно и оставить, — согласился «Борменталь», — за четвертак.

— Четвертак?! — возмутился Стриж. — Тебе ж оружие не на руках носить, оно само полежит на полочке спокойно. Осьмуха.

— Согласен. Демон с тобой… — невольно попав, что называется, не в бровь, а в глаз.

— Со мной, — хмыкнул Стриж, прислушавшись к скулежу «квартиранта» в черепушке.

Расплатившись за хранение, он привалился к стене и блаженно расслабился в ожидании. Миа вернулась только когда больную осмотрели, назвали цену за лечение и «госпитализацию». Надо сказать, на это ушла почти вся наличность — болеть в этом мире оказалось не дешёвым «удовольствием».

Поразмыслив, шкатулку с артефактами забрали с собой. Чёрт его знает, будут местные эскулапы шариться по вещам пациентки, или нет. Не хватало ещё по незнанию активировать какую-нибудь подлянку, вроде засевшего в Лёхе демона.

— Не доверяю я им, — подозрительно оглядываясь сообщила Миа, едва они отошли от дома лекаря. — Я бы на месте Гарма подкупила стражу на воротах, и каких-то осведомителей в местных гостиницах и больницах. Это помимо контроля всех путей к её землям.

— А вот и проверим, — Стриж ухватил её за локоть и потянул к растущему неподалёку раскидистому дереву.

Больше всего оно напоминало дуб, но с куда более крупными листьями и густой кроной.

Быстро оглядевшись, Стриж убедился в отсутствии свидетелей. От любопытных взглядов пешеходов их скрывал высокий декоративный кустарник, а окна лечебницы были прикрыты ставнями.

— Как ты там показывала? — поплевав на руки, Лёха подпрыгнул и ухватился за ветку метрах в двух над землёй.

Действительно, новое тело оказалось поразительно лёгким и прыгучим: он без труда подтянулся и быстро влез сперва на первую ветку, а потом и выше, прячась в густой кроне.

— Что, мой примитивный друг, по родной пальме соскучился? — ехидно поинтересовалась Миа, забравшись следом. — Вы ж там только-только от обезьян эволюционировали?

— Судя по твоим рассказам — вы там стремитесь обратно к ним, — не остался в долгу Лёха.

Спорить та не стала, вместо этого устраиваясь поудобней.

— Думаешь, продаст доктор пациентку? — шёпотом спросила Миа.

— Доверяй, но проверяй, — тихо отозвался Стриж. — Проверить не повредит. Вот и посидим, поглядим: не прилетит ли птичка поинтересоваться за Лауру…

Потянулись минуты. Что Лёха, что Миа прекрасно знали, что засада — это умение терпеливо сидеть и выжидать, ничем себя не проявляя, дабы не засадили уже тебе самому.

Примерно через полчаса из лечебницы вышла девушка с пустой корзиной. Оглядевшись, поправила чепец, изучила бумажку с какими-то каракулями, бережно сложила её и, положив в корзину, поспешила по улице.

Миа и Лёха переглянулись и продолжили наблюдение.

Наконец к двери лечебницы подошёл тип, описать которого можно было одним словом — неприметный. Встреть такого — и через секунду уже забудешь лицо. Одет неброско, среднего роста — классический шпик.

Беглецы хмуро переглянулись. Вряд ли им повезёт и тип пришёл за лекарством от простатита. Выходит, стуканул доктор.

Незнакомец постучал в двери. Высунувшийся «Борменталь» оглядел его с высоты собственного роста и пророкотал:

— Ну?

— Я по поводу хворой дочери рубежника, — пояснил шпик негромко. — Которая с магическим истощением слегла.

«Сука», — одними губами прошептала Миа и сжала пальцы на рукояти ножа. Лёха лишь скрипнул зубами, прикидывая, как тихо и незаметно подобраться к шпику и перерезать ему глотку. Голос демона, так и не смолкающий в голове, зазвучал особенно кровожадно.

— Да хоть по поводу кого, — равнодушно пожал плечищами «Борменталь». — Не велено про хворых всем встречным-поперечным рассказывать. Но… — он воровато огляделся, — … за серебрушку малую — так и быть, но только для тебя и не в передачу. А то до мастера дойдёт — и вылечу на улицу.

— Ну ты совесть-то поимей! — попробовал сбить цену шпик. — Куда серебруху-то, за что?

— За риск выхватить пинка под зад от учителя, — пояснил детина. — Не устраивает — проваливай, ищи кого подешевше.

— Демон с тобой, жадоба! — ругнулся шпик, доставая кошель. — На!

«Борменталь», абсолютно не впечатлённый гневом собеседника, взял монету и на миг скрылся из виду — видно, тоже кинул заработанное в воду. Стриж жестом показал Мие на ветку под ней и бесшумно скользнул вниз, доставая нож.

Девушка устроилась рядом. Лёха указал на шпика, распределяя цели. Себе он оставил сволочного «интерна».

— Ну вот, — начал «Борменталь». — Чего хотел-то от хворой?

— Выглядит как? — подался вперёд шпик. — Синеглазая, волосы светлые, лет шестнадцати на вид?

Детина потянулся и почесал спину.

— Не, такой не было, — честно глядя на шпика сказал «Борменталь». — У нас девка смуглая, в самом соку.

Он руками изобразил впечатляющие достоинства пациентки и причмокнул губами.

— Волосы тёмные, как и глаза, — продолжил он. — Двух пальцев на правой руке не хватает. От истощения магического слегла, её слуги принесли. Ежели посмотреть хочешь — ночи ждать надо, когда дохтур отдыхать отправится. Сейчас никак. И это, девку щупать не позволю, у нас тут всё же лекарня, а не бордель.

Лёха удивлённо моргнул и спрятал нож. Видать, не всё так плохо в этом мире, раз сохранились порядочные люди.

Шпик зло сплюнул, выругался и отбыл восвояси несолоно хлебавши.

— Ты это… Заходи, если что, — «Борменталь» помахал ему лапищей. — Всегда рад помочь хорошему человеку.

И тихо добавил:

— Ишь, расшастались… Куда только стража смотрит. Дармоеды желтопузые.

Дверь в лечебницу захлопнулась.

— Вот и ответ, — Лёха подмигнул Мие. — По крайней мере, тут мы за девчонку можем быть спокойны.

— Надо ему хоть бухлом местным проставиться, — всё ещё обалдело покачала головой эльфийка. — А заодно неплохо бы понять, как этот хрен про нас узнал. Явно или от стражников на воротах, или от кого-то, кто там пасётся.

— Нищие, — Лёха ухмыльнулся. — Я с таким сталкивался. Видела, там шпана мелкая отиралась? Вот один из них и стуканул, куда надо. Стража дороже, а такие вот мальцы оголодавшие за грош голыми на столе спляшут.

— Значит, нужно поскорее превратиться из оборванцев в приличных слуг средней руки госпожи, — заключила Миа. — Потому что ориентировка на беглых чужаков в обносках.

Лёха кивнул, спрыгнул с ветки и направился за оставленным в лекарне оружием.

Глава 8

Лауру на попечение медиков оставили с лёгким сердцем. Даже свёрток с её шкатулкой оставили на хранение, рассудив, что на рынке куда больше шансов остаться без ценного груза.

Стоило нагруженным трофеями беглецам пройти пару улочек, Стриж вдруг осознал некую странность. Не обращая внимания на удивлённо уставившихся на него Мию и прохожих, он зажмурился и принялся крутиться на месте, словно выполняя упражнение для вестибулярного аппарата. Покрутившись столько, что едва стоял на ногах, он, не открывая глаз, указал на дом доктора и спросил:

— Мелкая в той стороне?

— Ага, — не скрывая удивления подтвердила Миа. — Как ты это сделал?

— Я, мать-перемать, теперь ещё и грёбаный компас на нашу мелочь, — Лёха открыл глаза. — Хрен пойми как — но я чую, где она. Подозреваю, что она может таким же образом чуять, где я.

— Теперь мы можем не волноваться, что девчонку похитят. И, похоже, тебе не стоит особо рассчитывать на побег, если наша протеже, вернувшись к отцу, не захочет отпускать свою батарейку, — мрачно предрекла Миа. — Хорошо, хоть я не прошла через этот грёбаный ритуал…

— Время покажет, — Лёха поправил мешок со скарбом за плечами. — У мелкой вон… — он стукнул себя по лбу, — … уже как минимум один конкурент, от меня запитывающийся. Эх, ладно, всё решим по мере надобности. А сейчас — к насущным вопросам.

И зашагал к нужной вывеске.

Трофейное оружие они после часа споров продали за тридцать серебрушек, сохранив невозмутимые лица, когда продавец высыпал монеты в ведро с водой, а потом выудил всплывшие. Вообще, так делали все виденные Лёхой торговцы, что приводило того к двум самым правдоподобным версиям: это либо часть религиозного культа, либо какая-то магическая проверка подлинности валюты.

Себе же путешественники оставили по ножу, положив их в торбы — незачем лишний раз привлекать к себе внимание стражи острым предметом на поясе. Может, тут к остроухим относятся с повышенным подозрением, так что лучше поберечься.

— Не знаю, что я хочу раньше: новую обувь, поесть, или помыться, — призналась Миа, оглядывая разнообразные вывески. — Пожалуй, поесть. Чувствуешь, какой-то выпечкой пахнет?

— Ага, — Лёха втянул ноздрями воздух.

В брюхе шумно заурчало и в тон ему отозвался в голове демон.

— Как же ты достал, грёбаный инфернальный нытик, — сообщил ему Стриж.

Источником ароматного запаха оказались плетёные корзины, за которыми восседала румяная жизнерадостная бабулька. Прохожие охотно раскупали у неё выпечку, что служило лучшей рекламой качества.

— И почём? — поинтересовался у старушки Стриж.

— Осьмуха за два, с любой начинкой, полуухий, — весело отозвалась бабулька. — Хошь — с мясом, хошь — вот, с яйцами да луком, а хошь — сладкие…

— Давай на грош всех понемногу, — Стриж протянул ей монету.

— Ты гляди, — поразилась торговка. — Вроде тощие, а прожорливые.

— Оголодали в дороге, по нормальным харчам соскучились, — с улыбкой объяснил Стриж.

И совершенно честно добавил:

— А я пирожки люблю — страсть. Ажно рожа трусится.

Миа согласно кивнула, уже уминая протянутый старушкой пирожок.

— Так вы что, не местные? — поинтересовалась бабулька.

— Есть такое, — кивнул Лёха.

Врать бабке смысла не было — чужаков в них видно за версту, а неумелое враньё может насторожить. Так что лучше отвечать полуправдой.

— А ночлег сыскали уже? — прищурилась торговка.

— А что? — немного насторожился Стриж.

— Дык то, — бабулька указала рукой на соседнюю улицу. — Вот той дорогой ежели пойдёте, то перед мостом — вправо, мимо работных домов, и упрётесь прямо в постоялый двор «Старая кляча». Там и занедорого, и ночлег хороший, и кормят сносно. Скажете — от пирожочницы Агафы, вам и малость цену сбросют.

Лёха расслабился. Бабка просто подрабатывает «рекламным агентом», за процент наводя клиентов на нужный постоялый двор. Прям как таксисты в его мире.

— Спасибо, уважаемая Агафа, — поблагодарил её Стриж.

Пирожочница положила пирожки в торбу Мии и путешественники двинулись к постоялому двору, на ходу воздавая должное свежей выпечке.

— Матерь божья, как же это вкусно, — объявила эльфийка, прикончив первый пирожок и сразу выудив следующий. — Это даже примирило меня с травоядной диетой.

Словно в насмешку, следующий пирожок оказался с мясной начинкой. Вздохнув, Миа всё же откусила немного, а остальное протянула Лёхе.

— Тесто необычное, — заметил тот, энергично расправляясь с подарком. — Как из гречки, что ли…

— Прости, но я мало разбираюсь в земных злаках, — развела руками Миа.

— Какие-то потомки у меня… недалёкие.

— Потомки? У тебя есть дети? — удивилась эльфийка.

— Ага, — Стриж вздохнул. — Мальчики. Сорок штук. Чёрненькие, в возрасте от двадцати до сорока и все от разных пап и мам. Зато спать, жрать и на горшок ходят по команде.

Мимо промаршировал патруль местной стражи — трое вооружённых алебардами и короткими мечами крепких мужиков, внимательно оглядывавших улицу.

Лёха поглядел им вслед и завершил рассказ о своей «семье»:

— В общем, «личный состав» всё это называется.

Миа, как водится, рассмеялась. Вообще, её способность радоваться даже незатейливым шуткам наводила на мысль, что это качество она приобрела по ходу не самой простой жизни.

Нужный поворот увёл их с людной улицы. Зелёнь здесь росла куда гуще и оставляла впечатление запущенности, словно за ней никто не ухаживал, дома — победнее.

— Наверное, это и есть «работные дома», — Лёха взглядом указал на три стоящих рядом каменные трёхэтажки, возле которых кучковались личности со следами вчерашних возлияний на лицах.

— Интересно, а что они тут собой представляют? — задумчиво протянула Миа. — У нас они есть только на Новом Плимуте и Акадии, и лучше туда не соваться.

— Почему? — полюбопытствовал Лёха.

Для него термин «работный дом» был достоянием далёкой старины, да и то по прочитанным в детстве книгам. Он смутно помнил описание беспросветной нищеты и тяжёлой работы, на этом воспоминания заканчивались.

— Поганые места, — объяснила Миа. — Примитивные производства для перевоспитания мелких уголовников, вроде трудотерапии. Как от принудительной социализации стали отказываться — попытались ввести такую систему.

— Что за принудительная социализация? — не понял Стриж. — Общественные работы?

— Вроде того, — хмыкнула эльфийка, подозрительно озираясь. — Переработка бесполезного преступника в безопасного и полезного для общества киборга. Как говорил наш «молчи-молчи»: «Из пидоргов — в киборги».

— Блин, хорошая идея, — Стриж задумчиво сжевал остатки пирожка. — Жаль, у нас так нельзя — и технологий нет, и херота правозащиная на дерьмо изойдёт… У нас вон даже вышак отменили — типа, негуманно, все дела.

Личности у домов разразились обрадованным гвалтом, словно бакланы, которым кинули рыбёшку. Оглянувшись, Стриж увидел подростка, волокущего глиняные кувшины. И, судя по радости автохтонов «работных домов», плескалась там отнюдь не водичка. Как там говорил персонаж старой книжки про пиратов? «Я у тебя пить прошу, а не умыться!»?

— Амиго, а мы не перегнули с экономией? — Миа немного ссутулилась и втянула голову в плечи, стараясь стать незаметней. — Райончик у гостиницы не очень.

Три выросших на пути фигуры с шипастыми дубинками в руках послужили наглядным доказательством её правоты.

— Раз-два-три-четыре-пять, жадность — это скверно… — протянул Стриж, оценивая ситуацию.

Помимо троих на дороге, играющих роль шлагбаума, присутствовал четвёртый персонаж с самодельным кистенём — пожиже габаритами и поумнее рожей. Понятно — бесстрашный лидер и мозг. Выпивохи у домов — не с ними, иначе тут же подтянулись бы поближе. Но вместо этого чинно расселись рядком и уставились на бесплатное представление, прикладываясь к кувшинам.

— Это ты верно про жадность сказал, полуухий, — стоящий в середине звучно шлёпну дубиной по ладони. — Древние завещали нам делиться…

— Ну так иди и делись, амёба — чё к нам пристал? — Лёха удивлённо вздёрнул брови домиком и развёл руками. — Мы тебе что — микробиологи?

Из переулка вышел ещё один тип и остановился, поигрывая ножом. Хреново — он и вожак отрезают возможность к отступлению. И оружие в их руках показывает — гуманизмом ребята не страдают, переведут в покойники без сантиментов и размышлений. Значит, надо и с ними так же, желательно — на опережение.

— Чё сказал? — недобро нахмурился детина, многозначительно качнув дубинкой.

— Братик у меня умом слаб, — жалко и заискивающе улыбнулась ему Миа, пятясь спиной к стене. — В детстве головой роняли. Не бейте его, уважаемые, мы всё что есть отдадим. Только что заработали — на пирожки потратили…

И продемонстрировала надкушенное лакомство. Выглядела она нелепо и смешно.

— Ага, — часто закивал Стриж, пятясь следом, — пирожки будете?

Он опустил руку, глядя, как ладонь Мии ныряет в торбу.

— Будем, — охотно кивнул детина, шагнув следом. — Сладенького захотелось.

Его подельники синхронно шагнули следом.

— У меня есть, — Лёха продемонстрировал торбу. — С вареньем будете?

Детина презрительно скривился. Стриж огляделся — вожак и тип с ножом расслабились, поверив в разыгранный спектакль. Лёху явно списали, как потенциального противника, переведя в разряд лохов, падающих в ужасе от лёгкой оплеухи.

— Сначала другой попробуем, — детина выпустил дубинку, повисшую у него на запястье и протянул грабли к Мие. — Иди к дяде, пирожочек мой.

— Какие же вы, мля, однообразные, — тихо выдохнула она, молниеносным движением всаживая нож ему в горло.

Детина выпучил глаза и, ухватившись за шею, упал на колени, едва не выдернув нож из руки девушки. Его подельники замешкались на короткий миг, подарив Стрижу бесценную возможность достать оружие. Дальше события понеслись галопом.

Всё же банда была опытной и слаженной. Моментально справившись с шоком, бандиты кинулись на своих жертв. Один попытался вонзить нож в живот Стрижу, но тот качнулся в сторону, пропуская оружие мимо. Одновременно что-то хищное и голодное внутри бросило его вперёд, к противнику, едва не нанизав на клинок. Лезвие бандита по касательной рассекло кожу, а вот нож Лёхи вонзился ему под подбородок. Клинок легко пробил нёбо и поразило то, что заменяло детине мозги.

Его тело ещё не осознало смерти, продолжая бег. Стриж едва успел выдернуть нож, как труп пронёсся мимо и с хрустом свалился в кустарник, где и остался лежать, подёргивая ногами.

Противнику Мии повезло ещё меньше: девушка просто упала на колени и вбила нож ему в пах. Улица огласилась истошным визгом — выпустив дубинку, налётчик упал, зажимая рану и вопя до разрыва голосовых связок.

Вожак и его оставшийся подручный переглянулись и разбежались в стороны, оставив поле боя за теми, кого ещё несколько секунд назад считали своей законной добычей.

Лёха отчего-то шумно втягивал носом воздух, жадно ловя запах крови. Когда он перевёл взгляд на остолбеневших пьянчуг, те даже забыли про выпивку. Они испуганно таращились на грозных чужаков, за пару секунд фактически истребивших банду.

Стриж многозначительно качнул ножом и выпивохи кинулись к дверям своих жилищ, в страхе позабыв про выпивку.

— То-то же, — Лёха сплюнул. — А то нашли себе кино Тарантины, мля…

Визгун орал уже тише. «Не жилец», — понял Стриж, глядя на выбивающиеся из-под пальцев бандита струйки крови. Миа разрезала ублюдку паховую артерию и жить тому оставалось совсем немного.

— Сильно зацепило? — коротко спросила эльфийка, глядя на запятнавшую рубаху кровь.

Она технично вытерла нож об одежду убитого и спрятала его в сумку.

— Нет, — коротко отозвался Стриж. — Ходу.

Лёхе абсолютно не улыбалось сталкиваться как с местными правоохранителями, так и с толкованием необходимой самообороны.

Миа кивнула и побежала в переулок. Стриж — следом.

Остановились они в паре кварталов от места побоища, забежав в проулок между домами.

— Слышь, полуухие! — раздалось из-за потемневшего от времени дощатого забора. — Ежели ссать вздумаете — собаку спущу!

— А срать можно? — уточнил Стриж.

За забором возмущённо клацнула челюсть. Лёха не стал дожидаться очередного витка скандала и примирительно сказал:

— Да шучу я, шучу, мил человек. Мы так, просто мимо идём, вот, остановились дух перевести.

— Шутник, мать-перемать, — проворчали из-за забора. — Развелось вас… Давай, переводи дух и ходи дальше. Ишь, ходют, ходют…

Ворчание, сопровождаемое стариковским шарканьем ног, удалилось.

— Какие тут, однако, милые люди, — подмигнул Стриж Мие.

— Ты как на нож напоролся? — спросила та, бесцеремонно задирая рубаху и осматривая порез. — Увальни они здоровые, но неповоротливые.

— Сбылась моя мечта: девушки прям на улице раздевают, — хмыкнул Стриж. — Да как… Квартирант, придурок, подсобил. Тоже, видать, в мордобое захотел поучаствовать, а как — сам и не понял.

Он посмотрел на свою рану и удивлённо округлил глаза: порез уже не кровоточил и покрылся бурой коркой.

— Ладно, «тамагочи», считай, косяк свой заглаживаешь, — резюмировал Лёха.

Голод всё нарастал. Стриж не глядя выудил пирожок и откусил едва не половину.

— Нам нужна гостиница в более спокойном и благополучном районе, — озвучила предложение Миа, после чего задумчиво уставилась на пирожок в Лёхиной руке. — Как думаешь, случайно так совпало, что возле дешёвой ночлежки гопари эти паслись, или бабка эта не случайно нас туда отправила?

— Да хрен её знает, — Стриж почесал затылок. — Запросто может и наводчицей быть. Мне дядька про таких рассказывал — в девяностые… Ну, была у нас такая нехорошая эпоха, долго рассказывать, в общем, такое было. Наводчик пасся у вокзала, вылавливая приезжих, советовал квартиру на съём или гостиницу, а там по пути уже ждали бандиты.

Он огорчённо изучил подранную и перепачканную бурым рубаху и некстати ляпнул:

— Но пирожки вкусные…

Миа кивнула, вытащила последний оставшийся пирожок и с удовольствием откусила от него. Недавняя резня явно не испортила ей аппетит.

— Переодевайся и пойдём искать райончик получше, — улыбнулась эльфийка.

Зажиточные районы Драконьего Холма напоминал Стрижу виды старинных городов Европы: чистые мощёные улицы; добротные каменные дома в два-три этажа, крытые черепицей; аккуратные и опрятные горожане; деревянные вывески лавок и питейных заведений. Для неграмотных надписи дублировались картинками, поясняющими вид предоставляемых услуг и горластыми зазывалами, заманивающих «почтенную публику».

Один из таких зазывал надрывал глотку у борделя, не жалея красок расписывая все те прелести, что ждут посетителей. Зачем он тут вообще нужен — Стриж не особенно понимал: на многочисленных балкончиках в призывных позах располагались работники обоих полов, а со стороны пустующих раздавались весьма характерные звуки. Лёха почувствовал некое шевеление, но не там, где обычно при просмотре порно, а в голове: алчно заворчал демон.

«Мля, он ещё и озабоченный» — подумал Стриж, едва сдержав огорчённый вздох.

— Диковинки востока, смуглые танцовщицы с юга, пустынные варвары, чистокровные дикие эльфы, — орал зазывала, — в доме удовольствий «Властный дракон» вы найдёте то, что давно искали!

Брови Мии поползли вверх при упоминании чистокровных эльфов.

— Слушай, — шепнула она Лёхе, — а их разве не разделывают на косточки? Или сперва трахают, а потом расчленяют?

— Да чёрт их знает, — так же тихо отозвался Стриж. — Может, утрахивают насмерть. А может — это казнь для преступников, или пленных из враждебного племени. Информации мало…

— Что-то не похоже, что там кого-то казнят, — заслышав особенно громкий вскрик сообщила Миа и бросила взгляд в сторону балкона.

Там с надменным видом восседал то ли полукровка, то ли чистокровный эльф. Во всяком случае волосы у него были аж до пят, но заплетены в самую обычную косу, и рядом не стоявшую со сложной конструкцией, что носили на себе Лёха и Миа при побеге.

Зазывала бросил на них быстрый взгляд, а потом подскочил и заговорщицки прошептал:

— Полуухие, а не хотите заработать? Половина выручки с клиента — ваша! Отмоем, приоденем, дадим парики, пока свои волосы отрастут — будете как чистокровки! Хозяин с оплатой не обидит! Вон, смотрите сами.

Он указал на балкон с «эльфом». Выглядел тот вполне довольным жизнью, ничуть не походя на подневольное существо.

Стриж аж поперхнулся от такого предложения. Прогрессорство через бордель — такого в книгах про попаданцев он не встречал. «Камасутре» туземцев учить, чтоль? Так Стриж не особый её знаток — только армейской версии, но она местным точно не понравится.

— Мы подумаем, — к ещё большему его изумлению ответила Миа.

— Да чего тут думать? — даже удивился зазывала, окидывая их сочувствующим взглядом. — Хоть поедите досыта. Давно, небось, такого не было?

Миа лишь грустно пожала плечами и повторила:

— Мы подумаем.

— Я надеюсь, ты это не всерьёз? — осведомился Стриж, когда они отошли от зазывалы.

— Мы выглядим, как местные бомжи, — напомнила ему девушка, — и вести себя должны соответственно. Для полуголодных бродяг предложение должно звучать достаточно привлекательно, чтобы его всерьёз обдумать. Или ты собрался орать на всю улицу, что твоя офицерская честь требует вызвать его на дуэль за оскорбление? Так, кажется, было принято у предков китежцев?

— Кого? — озадачился Стриж. — Чёрт знает, про кого ты, но у нас дуэльный кодекс отменили ещё при царе. А потом отменили и самого царя. Считай лет за восемьдесят до моего рождения.

Он оглянулся на бордель и резюмировал:

— И не знаю, что и как тут с дуэлями, а вот трахаться с эльфами у местных, я смотрю, в чести.

— Видимо они занимают нишу обслуги в местной социальной экосистеме, — безразлично пожала плечами Миа. — Наша юная подруга упоминала, что полуухие обычно ходят в слугах у местных, чему удивляться? Интересно, а бывают знатные полукровки?

— Увидим, чего гадать? — отозвался Стриж.

Они зашагали дальше с интересом изучая город. Впечатление немного портил конский навоз на мостовых да вонь из сточных канав, куда сливали нечистоты. Но — вопреки ожиданиям, — никто не выплескивал содержимое ночных горшков в окна и не мочился с балконов. Видать, здешняя цивилизация ещё не дошла до подобных изысков.

— Наверное, это местный Арбат, — чинно вышагивая рядом с Мией, сделал вывод Лёха. — Дюже всё чисто и прилизано… — он перешагнул через горку «конских яблок». — Ну, для средневековья. И цены в местных «Хилтонах» стопудово соответствующе.

— Ты можешь говорить так, чтобы тебя понимала я и окружающие? — тихо спросила эльфийка. После недавней стычки она осматривалась с большим подозрением. — Твои Хилтоны и Арбаты остались далеко, отсюда не видно.

— Ну извини, — в тон отозвался Стриж. — Я в душе не е-ё, как вы там у себя в будущем самые крутые улицы и гостиницы зовёте. Хотя — что с вас взять, дикарей, если вы даже «тетрис» пролюбить умудрились?

Проходящий мимо патруль оглянулся на спорщиков. Лёха моментально заткнулся, сообразив, что сейчас как раз тот самый случай, когда длинный язык опутывает шею.

— Будь твой паразит поумнее — нарастил бы тебе чешуйчатый кляп на рот, — прошептала пришедшая к тому же выводу Миа.

— Ты просто завидуешь моему питомцу, — фыркнул Лёха. — Хотя… Твоя Чикита, как минимум, тебя не жрала.

Путешественники дошли до реки, через которую был перекинут каменный мост.

— Вот теперь я вижу нормальное такое средневековье, — хмыкнул Лёха, показывая на оборванца, присевшего со спущенными штанами на перила.

— Ниже по течению купаться не пойдём, — резюмировала Миа, с мрачным любопытством любопытством разглядывая столь необычную картину. — Как думаешь, тут изобрели аналог мыла и зубной пасты?

Она продемонстрировала руки. Грязи под ногтями хватило бы, наверное, чтобы соорудить достойный погребальный курган для мыши. — И можно ли купаться в местной реке где-то выше по течению, или есть какой-то запрет?

— Фиг знает, — пожал плечами Стриж.

Оглянувшись на тужащегося оборванца, он брезгливо сморщил нос и продолжил:

— В центре народ чистый. Значит, где-то моются. Сомневаюсь, что ради этого бегут куда-то за город. Значит, или дома, или есть что-то типа общественных бань. Ну и чем мыться — тоже есть. Вон, вспомни, как от врачей пахло. Ох ты ж…

Он шарахнулся в сторону, едва не сбив с ног Мию — через мост на полной скорости проскакал верховой, даже не подумавший притормозить перед пешеходами. Лёхе сразу вспомнился Дюма — фрагмент, где Д’артаньян, мчащийся по своим делам на лошади, сбивает какого-то горожанина и даже не оглядывается на подобный пустяк. Вот они — все прелести сословного общества. Особенно для тех, кто ниже по социальной лестнице.

— Прямо как сенатор на Новом Плимуте, — зло сплюнула Миа. — Но тот хоть со спецсигналом и по выделенной полосе торопится.

— У нас так мажоры гоняют, — Лёха посмотрел вслед наезднику, запоминая — вдруг свезёт столкнуться без свидетелей. — Ну, дети богатеньких пап и мам, — пояснил он на случай, если термин в будущем исчез.

— На Тиамат гонять негде, — развела руками эльфийка. — Под куполами мало места, а за их пределами можно врезаться в черепорога, решившего развалиться посреди дороги. Или обнаружить дыру, проделанную кем-то из крупных животных, устроивших брачные танцы на трассе. Строго говоря, потому у нас передвигаются или верхом, или в надёжных бронированных вездеходах.

— Вот чего я к вам не попал, а? — уже в который раз за время знакомства огорчился Стриж. — Куда интереснее, чем вся эта смесь гаррипоттеровщины с реконструкторским фестивалем…

— Ну, как видишь, мой примитивный друг, тут тоже хватает приключений, — криво улыбнулась Миа. — Давай постараемся хотя бы сегодня их больше не найти.

Глава 9

Вопреки опасениям, до подходящего постоялого двора добрались без происшествий, рискнув спросить дорогу у стражника. Выяснилось, что места для постоя располагаются у базарных площадей, дабы приезжим торговцам не тратить время на дорогу от лавки до ночлега.

Как и гостиницы в мире Стрижа, постоялые дворы предлагали гостям сервис любого уровня, в зависимости от дохода: от ночёвки на сеновале при конюшне за четвертак, до комнаты в империал.

Путешественники ограничились золотой серединой — той, что поближе к низкобюджетной, — сняв двухместный номер ценой в два гроша за сутки. Ещё осьмуха ушла за оплату «камеры хранения», куда сдали запрещённое к ношению в городской черте оружие и полтора гроша — на заказ обеда.

— Да прям неплохо, — оценил Стриж снятое жильё.

Действительно, по сравнению с местами, где ему доводилось ночевать в той же Африке, комната, всё убранство которой составляли небольшой стол, стул, две кровати и грубо сколоченный деревянный сундук между ними, выглядела пятизвёздочным отелем.

По крайней мере, со стен и потолка не сыпалась членистоногая живность, под ногами не хлюпала грязь, стол был чист, а тюфяки на кроватях приятно пахли свежим сеном. Такая мелочь, как отсутствие подушек и постельного белья, Стрижа совершенно не смутила. Если что — есть трофейные одеяла, хватит за глаза.

Лёха зябко повёл плечами: озноб, к которому он вроде привык, усилился.

— Как бы не пришлось просить затопить на ночь печь, — пошутил Стриж, доставая из мешка суконный жилет.

— Думаешь, у них тут есть мобильные печки? — усомнилась Миа и наконец присмотрелась к мелко подрагивающему от холода Лёхе. — Как ты можешь мёрзнуть в такую жару? Закончим с делами, купим тебе красного вина и побольше мяса, чтобы помочь кроветворению в теле.

— Не надо вина, — с сожалением отказался Лёха. — В два глотка уже уносит, даже от разбавленного. Может, у них тут сок гранатовый есть.

— Перед сном не критично, — отмахнулась Миа, обходя комнату и заглядывая в каждый угол. — Тебе важно поднять уровень гемоглобина и отоспаться.

Раздался громкий стук и игривый женский голос вопросил:

— Еду заказывали?

За дверью Стриж обнаружил пышногрудую и весьма миловидную работницу постоялого двора. Та не стала дожидаться, пока Лёха отойдёт и профессионально протиснулась, потеревшись об него и при этом не уронив ничего с подноса.

Судя по поведению, деваха подрабатывала как могла, развлекая постояльцев и в нерабочее время. И, надо сказать, досуг выглядел весьма привлекательно. А стоило представить, как тепло будет с ней под одеялом… Стриж даже пожалел, что заказал один номер на двоих. Вряд ли Миа оценит такое «согревание» на соседней койке.

— Может, вам ещё чего принести? — поставив поднос на стол спросила разносчица.

При этом она выгибала спину, выгодно демонстрируя все достоинства фигуры.

— Красное вино у вас есть? — с интересом глядя на нехитрый процесс соблазнения, поинтересовалась Миа. — И какие-то морсы, или компоты?

— Найдутся, — кивнула девица, глядя только на Лёху. — Ягодный морс, компот с яблоками и вишней, вино домашнее, сливовое.

— Ягодный морс, — выбрал тот, мысленно прикидывая, сколько тут стоит наведаться в комнату с этой барышней.

— Сейчас принесу, — откровенно улыбнулась ему разносчица. — Ещё чего-нибудь желаете?

— Может, позже, — не сумел отказаться Стриж.

— Я до утра работаю, — кокетливо подмигнула ему девушка. — Меня Розалиной звать.

— Я запомнил, — вернул улыбку Стриж. — Красивое имя.

Миа взяла миску с мясной похлёбкой и принялась быстро работать ложкой, не обращая внимания ни на Лёху, ни на заигрывающую Розалину.

Стриж рассчитался за морс, уловил многозначительное движение бровью, добавил пару медных колечек и девушку как ветром сдуло.

— Какие тут… пылкие женщины с низкой социальной ответственностью, — он уселся на кровать и взял тарелку.

— Ну так вроде местные с ушастыми с удовольствием скрещиваются. А может просто все, кроме тебя, уже в курсе, какой букет заболеваний она дарит кавалерам, — предположила Миа. — Так что ты бы не спешил налаживать личную жизнь, пока не разберёшься с местной контрацепцией и методами лечения ходовых болезней. А заодно как не стать папашей.

Подумав, она хмыкнула и предположила:

— Кстати, может тут как раз ушастыми детишками лихо торгуют, потому она на тебя так и вешается.

— Вариант, — кивнул Лёха, с содроганием вспомнив «родную Африку» с её экзотическими болячками и едва ли не легальной торговлей детьми.

Он до сих пор помнил свой шок, когда узнал, что в Африке процветает жуткий бизнес по торговле детьми-альбиносами — широко распространено верование, что их мясо целебно. Причём зачастую родители несчастных сами растят и откармливают своих чад, чтобы продать знахарям на убой, как скот. Те же продают не только мясо — из внутренних органов и костей мастерят амулеты, тоже якобы обладающие мистическими свойствами.

От воспоминания пропал не только аппетит, но и желание продолжить знакомство с Розалиной. Тут Миа права — сперва стоит разобраться в местных нравах и обычаях, а потом уже знакомиться поближе с улыбчивыми девицами.

— Ну, значит, не судьба — резюмировал Стриж со вздохом.

— Отсыпь мне часть налички, — попросила эльфийка, с сомнением рассматривая выуженный из похлёбки кусочек мяса. — По крайней мере есть шанс, что сразу у двоих всё не упрут.

Решив не рисковать, она перекинула кусок в Лёхину миску.

— Да, конечно, — Стриж занялся дележом финансов.

Разделив оставшиеся монеты на две равные кучки, он пересыпал их в кошельки и отдал один Мие.

— Спасибо, — та кинула его на кровать. — Нужно купить одежду по размеру, помыться, а потом узнать, как добраться до границы этих самых кречетов и сбагрить девчонку. Не жажду проверять, сдержит ли она слово. Судя по всему, мы вполне сможем смешаться с аборигенами и свалить на все четыре стороны.

Лёха кивнул, соглашаясь и взялся за ложку. Запахи еды и вечный голод быстро изгнали тень неприятных воспоминаний. Брюхо заурчало в предвкушении и в тон ему заскулил демон.

Стриж зачерпнул супа и отправил в рот. Вкус вызвал приступ ностальгии по курсантской молодости — почти таким же кормили в столовой. Просто, нажористо и без изысков: мясо, куски крупно нарубленных овощей, немного зелени, из всех специй — соль.

— Я бы чесночку добавил, — сделав паузу, сообщил Стриж. — Да и картохи.

— И перца, — согласилась Миа. — Интересно, тут вообще специи в ходу?

— Скорее всего не под наш бюджет, — предположил Лёха. — Но жить без лаврушки и душистого перца я как-нибудь смогу, а без крови — сомнительно. С моим квартирантом надо что-то решать.

В слова Лауры, что этот паразит не лечится, верить не хотелось. Раз кто-то может подселить такую тварь в тело, значит должен найтись и тот, кто сумеет её выселить.

— Угу, — промычала эльфийка и, прожевав, сказала: — Только хорошо бы получить второе мнение на этот счёт. Сдаётся мне, малявка изрядно лапши нам на уши навешала. Нам нужен маг, который разбирается во всей этой тряхомундии с демонами и артефактами.

— Тогда сегодня приведём себя в порядок и завтра попробуем потереться вокруг местных и послушать, что говорят о Кречетах, Гарме и магах вообще, — решил Стриж.

— Разумно, — одобрила план Миа и отправила ему в миску очередной кусочек мяса.

Придвинув к нему кувшин с морсом, она отсалютовала ложкой и подмигнула:

— Пей до дна, Золотце, в котором живёт демон.

Лёха лишь вздохнул и налил полную кружку.

Как Стриж и подозревал, шоппинг в средневековье — даже таком вот фентезюшном, — оказался делом хлопотным. Ни тебе общественного транспорта, ни магазинов готовой одежды и обуви. Портные, шляпники, сапожники лишь снимали мерку, уточняли пожелания клиента, брали задаток и просили вернуться днём позже для примерки и подгонки.

— Я раньше как-то и не задумывалась о том, что не всегда можно было прийти и купить готовое, — шёпотом призналась Миа после того, как сапожник снял с неё мерки и велел приходить за готовой обувью через пару дней. — Что размера может не быть — это я привыкла, но чтобы практически всё надо было заказывать с нуля…

Она покачала головой и развела руками, как бы сообщая миру, что поражена до глубины души. Лёха только вздохнул. Он отчаянно скучал по своему времени. По привычной одежде, по возможности выпить чашку кофе, просматривая новости в смартфоне, или читая свежую «проду» от любимого автора. Да, Стриж и раньше оказывался вдали от благ цивилизации, но всегда знал, что вернётся к ним, когда завершит работу.

— Убила бы за мороженое, — обмахиваясь рукой вздохнула эльфийка.

Это признание вызвало невольную улыбку. Хоть в чём-то ему повезло: Миа, несмотря на принадлежность к другой эпохе, его понимает. И возможность поговорить с кем-то схожей культуры бесценна.

Девушка остановилась у портняжной мастерской, разглядывая скудный ассортимент на прилавке у входа. Из готовых вещей можно было купить разве что плащи, пояса, шляпы, да разного рода украшения.

Портной тут был «полуухим». Лёха с Мией обменялись взглядами, явно придя к одному и тому же выводу: этот знает, что обычно носят соплеменники.

— После вас, — галантно уступил дорогу Стриж.

— Кому тут на башку яблоко уронить надо, чтобы хоть до водяного колеса и прялки «Дженни»[17] додумались? — в сердцах выдал он, почти час спустя покидая мастерскую.

— Понятия не имею о чём ты, но задумайся, может именно ты совершишь тут промышленный рывок, — отозвалась довольная Миа. — Только сперва уточни, не сжигают ли тут за это.

В руках она держала чистую рубаху — один из немногих готовых предметов, что нашёлся у портного. Точнее, заказчик не выкупил товар в срок. И хоть по размеру она не слишком подошла, Мие так хотелось сразу после мытья надеть что-то чистое, что рубашку наскоро подогнали под неё. Глядя на получившийся результат, портной неодобрительно цокал языком, но эльфийка только отмахивалась — по сравнению с тем, что на ней было надето, покупка казалась верхом совершенства.

Позаботилась она и о Лауре, заказав для неё одежду. Размер прикинула «на глаз». Даже если где-то не угадала — лишнее ушьют за несколько минут и группа будет готова отправляться, как только девчонка поправится.

— Сперва я изменю моду, — буркнул Стриж, поправляя купленную тут же бандану. — Не хочу выглядеть, как гибрид товарища Сухова с капитаном Алатристе.

Он распахнул ворот рубахи и повязал шейный платок — ещё одну обновку, — скрыв от чужих взглядов татуировку на шее.

Воротник рубахи плохо справлялся с этой задачей и Стриж постоянно ловил любопытные взгляды прохожих, норовящих получше рассмотреть рисунок. Оставалось надеяться, что знатоков среди них не нашлось.

Заказал он и митенки из тонкой кожи, чтобы скрыть знак на ладони. К счастью, тут перчатки с обрезанными пальцами были в ходу, и Лёхе не пришлось выдумывать подходящее объяснение для заказа.

— Без понятия, о ком ты, но сейчас мы с тобой выглядим как морские пираты из дешёвого голофильма про докосмическую эпоху, — вздохнула Миа, поправляя свою новую, в тон рубахи, бандану. — Особенно запахом. Пойдём мыться, а то на нас смотрят, как на бездомных бродяг.

— Мы и есть бездомные бродяги, — напомнил Лёха.

— Умеешь ты поднять настроение, — вздохнула его спутница.

Темнело и на главных улицах зажглись фонари. По сути то были масляные лампы на столбах, которые не столько освещали улицу, сколько обозначали путь во тьме. Фонари коптили и плевались маслом не хуже взбесившегося верблюда, из-за чего прохожие старались держаться от них подальше, но всё равно, с точки зрения Стрижа — это был уже немалый прорыв в благоустройстве.

— Интересно, а почему не магические какие? — полюбопытствовал он.

— Скорее всего — дорого, — отозвалась Миа.

До бани добрались без приключений. Стриж уже начал привыкать к этому нетипичному средневековью, потому даже не очень удивился, когда им предложили выбор: общий зал — с разделением на мужскую и женскую половины, — или отдельная комната с парной и бассейном. Правда, стоило это удовольствие аж полтора гроша за час, тогда как за мытьё в общей зале брали всего осьмушку. Тут даже совещаться не пришлось — Стриж молча выложил монеты на стойку, с молчаливого согласия Мии зарезервировав аж три часа.

«Администратор» — Стриж не знал, как в средневековье назывался его аналог, — отсчитывая сдачу, поинтересовался, не нужна ли «достопочтенным посетителям» компания в парилку. Не нужно было обладать дедуктивными способностями Шерлока Холмса, чтобы понять, какую именно компанию предлагают: ту, в ряды которой совсем недавно зазывали самого Стрижа с Мией.

Отдельно пришлось раскошелится за кувшин жидкого мыла, два деревянных таза, мочалки и полотенца. И — гулять так гулять, — жбан прохладного ягодного морса, — остыть после парилки.

— Могу предложить вам услуги цирюльника, — сообщил распорядитель бань, когда Лёха стянул с головы бандану.

Да уж, наверное стрижка от барбершопа «Миа с тупым мечом», вышла ещё та.

— Мысль дельная, — отведя его в сторону негромко сказала эльфийка. — Приведи себя в порядок, а я пока узнаю, есть ли тут походный вариант мыльно-рыльного набора. И какой-нибудь аналог зубной пасты. Если уже займу комнату — постучи вот так, я отопру дверь.

Она отстучала нехитрую комбинацию пальцем по Лёхиной ладони.

— Может, я лучше после тебя? — предложил он.

— А если паразит вырубит тебя прямо в парилке и ты там помрёшь? — напомнила о неприятном Миа. — Так что придётся тебе как-нибудь смирить скромность и терпеть мой сальный взгляд.

— Тогда, как офицер и джентльмен, я буду обязан на тебе жениться, — пафосно объявил Стриж.

— Тебе нельзя в моё время, — весело шепнула ему эльфийка. — У нас там общие душевые на кораблях. Ты бы…

Что «он бы» Лёха так и не узнал. Миа умолкла на полуслове и уставилась куда-то. Проследив за её взглядом, Стриж увидел зеркало. Первое, встреченное ими в этом мире.

Не сговариваясь, они подошли к нему и уставились на свои отражения. Это было очень странно — смотреть на себя, а видеть чужое лицо. На Лëху серо-голубыми глазами смотрел типичный эльф — мечта малолетних фанаток «Властелина колец». Светлые волосы, высокий лоб, миндалевидные глаза, узкий подбородок, прямой нос, острые уши — в общем, типичный шаблон жанра фэнтези. Стриж утешился тем, что похож сейчас больше на актëра Рутгэра Хауэра, чем на смазливого Орландо Блума.

— Я грёбаное весло, — печально вздохнула Миа, разглядывая себя с разных сторон.

— Девка, эвон, подросла, а тоща, как полвесла, — автоматически отозвался Лёха цитатой из бессмертного произведения Филатова. — Не гони: ты-то как раз выглядишь отлично. А вот на меня без слёз не взглянешь.

— Мы как два малолетки, — хихикнула эльфийка, — стоим тут и жалуемся на внешность. Для полноты образа не хватает прыщей.

— И рекламы средств от них, — вспомнил Стриж доставший его в детстве ролик.

— Всё, вали стричься, у нас ещё много дел, — махнула рукой Миа, отобрала сумку со сменной одеждой и зашагала к оплаченной комнате.

Лёха проводил её взглядом и отправился к местному Фигаро.

Собственно, схожие примитивные «парикмахерские» Стриж не раз видел в Африке — кресло, таз с горячей водой для бритья, набор опасных бритв и ножниц. Брить Стрижу было нечего, потому цирюльник взялся за ножницы. Но у Лёхи были свои планы на причёску — он решил сделать привычный «бокс», благо проблем с этим не было: подобной здесь щеголяли многие мужчины. Пришлось цирюльнику после ножниц всё же браться за бритву и убирать с висков и затылка Лёхи всякий намёк на растительность.

В какой-то момент Стриж ощутил на себе чужой взгляд и заметил рыжеволосую женщину. После посещения портного он мог с уверенностью сказать, что одета она была достаточно дорого и на мужской манер. Скорее эффектная, чем красивая, она достаточно откровенно разглядывала Лёху, а когда перехватила его взгляд — подмигнула.

Внимание незнакомки вызвало острый приступ паранойи, но женщина не делала ничего, продолжая просто смотреть на Стрижа.

— Ты тут первый день работаешь? — прямо спросила рыжая, окинув его грязные лохмотья весёлым взглядом. — Только наняли?

Тут Лёха сообразил, что его приняли за нового, а потому интересного, работника бань. Не того, что таскает воду и дрова для печей, а из тех, которые составляют интересную компанию.

«Мля, вот почему я не попал в тело какого-нибудь зелёного брутального орка, а стал остроухой профурсеткой?» — мысленно вопросил он небеса. Те, как водится, не удостоили его ответа.

— Нет, — буркнул Лёха, немного расслабившись. — Просто помыться пришёл.

— Даже так? — его ответ явно не расстроил рыжую. — А подзаработать не хочешь?

Пожалуй, его видок вполне мог навести на мысли о нужде в любой, даже такой, работе: ношеная одежда с чужого плеча, грязь и мрачное выражение на роже.

— Я как раз сегодня нанялся на работу, — соврал Лёха.

— А жаль, — с сожалением покачала головой дама, окидывая его откровенным взглядом. — Я нашла бы чем тебя занять.

Тут у Стрижа исчезли последние сомнения: нанять его хотели для постельных утех. Мысль едва не заставила расхохотаться — потрясающий карьерный рост от офицера до ушастого жигало в чужом мире.

— Меня устраивает работа охранником, — на всякий случай уточнил Стриж.

Тонкие губы женщины досадливо изогнулись. Несмотря на острый нос и треугольное лицо, она была очень даже ничего: стройная, длинноногая, под рубахой угадывалась красивая грудь.

— Жаль, жаль, — промурлыкала рыжая и склонила голову набок. — Ты — местный? У кого служишь?

— Проездом, — лаконично ответил Лёха, не желая вдаваться в подробности.

— Где остановился? — с обезоруживающей прямотой спросила дама. — Не хочешь встретиться вечером, выпить вина, познакомиться получше? Или, — она приблизила губы к его уху и понизила голос до шёпота, — может я присоединюсь к тебе и потру спинку?

Чёрт, предложение звучало соблазнительно. Даже очень. Судя по реакции тела, его давно не баловали женским вниманием. Даже демон в голове будто одобрительно заворчал.

— Вечером — звучит отлично, — не стал отказываться Стриж, мысленно приказывая разошедшемуся демону заткнуться. Тот, понятное дело, и не думал послушаться. — Мне нужно помыться и доделать кое-какие дела, а потом я свободен.

Собственно, дело действительно было: метнуться к лекарю, проверить как там Лаура, а заодно расспросить «Борменталя» как тут обстоят дела с нехорошими болезнями и средствами контрацепции. Ну и вызнать, нормально ли это, когда не бедная дама вот так открыто подкатывает к полуухому незнакомцу. В привычном Лёхе мире это вызывало подозрения, но тут, кто знает, может и норма.

— Куда подойти и кого спросить? — уточнил он.

— Постоялый двор «Серебряный кубок», — многообещающе улыбнулась рыжая, — это у северных ворот. Скажешь, что пришёл по приглашению госпожи Мирабель, тебя проводят.

— Договорились, — вежливо улыбнулся Стриж.

«Госпожа Мирабель» снова подмигнула, отлипла от стены и направилась к одному из кабинетов, соблазнительно покачивая бёдрами. Лёха проводил её взглядом и нахмурился. Что если дамочка — человек Гарма? Нет, в этом не было смысла. Она бы просто проследила, в какую дверь он войдёт, а потом вызвала подмогу и их с Мией взяли бы тёпленькими, причём буквально. Для грабежа он выглядит совершенно непрезентабельно, а других вариантов не было. Не хватало понимания местных реалий и опасностей.

Решив прихватить кувшин местного пива и вечером предметно расспросить Борменталя на тему женщин, Лёха направился в снятую парилку.

Глава 10

После условного стука прошло немного времени и Лёхе открыла завернутая в полотенце Миа. После предложения рыжей зрелище оказалось слишком приятным и Стриж поспешно юркнул за дверь, оказавшись за спиной девушки.

— А ничего так, — преувеличенно-бодро оценил он «нумер».

Достаточно большой предбанник вмещал полки для одежды и обуви и стол с парой стульев, стоящий на краю бассейна с проточной водой.

Стриж сунул в воду палец и удивлённо констатировал:

— Тёпленькая. Интересно, чем греют?

— Термоисточник, — пожала обнажёнными плечами Миа. — Или магия опять.

Стриж молча кивнул, соглашаясь. В принципе — ему-то какое дело до того, чем тут греют? Хоть электричеством от магического ядерного реактора — лишь бы помыться нормально.

За дверью из плотной древесины обнаружилась парная, живо напомнившая Лёхе хаммам, который он посещал в Сирии — такие же каменные лавки и кадка с водой для мытья.

Мимо прошла Миа, на ходу снимая полотенце. Растерянно моргнув, Лёха деликатно отвернулся и пробормотал:

— Даме уступаю право первой очереди.

— У вас там, в прошлом, реально раздельные казармы и душевые? — с удивлением поинтересовалась из парилки Миа.

— Да, — не оборачиваясь, с сожалением отозвался Стриж. — К сожалению. Такие вот мы старомодные.

Немного подумал и добавил:

— У нас даже женщин не во все рода войск берут.

— Из-за каких-то религиозных или идеологических причин, или просто плохо развиты технологии? Я как-то видела документалку о том, как на Акадии местные вручную волокли примитивную пушку.

— Да причин много, — ответил Лёха. — И физические возможности в том числе. Экзоскелеты только разрабатывать начали, по сути. Потому у нас женщины в основном в тыловых службах, медики и связь.

— Если экзоскелеты только в планах — логично, разница в мышечной массе приличная, — донеслось из парилки. — Но поскольку у нас казармы и душевые общие — не строй из себя рыцаря печального образа и иди мыться. Тут зеркала нет, а осмотреть друг друга на предмет местных паразитов и повреждений всё равно нужно. Не вертеться же мне голой в общем коридоре.

Лёха молча разделся, обернулся полотенцем и, стараясь не смотреть на Мию, торопливо сквозанул в нагретую парилку, пока девушка не заметила шевеление ткани в паху.

— Сцуко, надо же, какой мне эльф озабоченный попался, — прошипел он.

Растянувшись на полированном камне лавки, Стриж уставился в потолок, чувствуя, как согревается впервые с момента контакта с тем чёртовым артефактом.

А ещё это позволяло не смотреть на устроившуюся напротив Мию. Помогало, правда, фигово: воображение невольно рисовало такие волнующие картины, что он счёл за лучшее всё же повернуть голову и посмотреть на реальную девушку. Помогло лишь отчасти: Миа лежала на камнях обнажённой, но вид ссадин, царапин и кровоподтёков несколько охлаждал пыл.

Взгляд Лёхи остановился на незамеченней ранее золотой татуировке.

— У тебя татуха на пояснице, — сообщил он, — вроде тех, что нам Лаура рисовала. Ещё какая-то магическая хрень?

Лежащая вниз животом эльфийка попыталась извернуться, чтобы рассмотреть, но особого успеха не добилась. Вместо этого она приподнялась, открывая чарующий вид на грудь, и потребовала:

— Покажи поясницу.

Стриж нехотя повернулся к ней спиной и немного ослабил полотенце.

— А у тебя такой нет, — сообщила Миа. — Надо будет спросить у малой, что это значит.

Лёха невнятно угукнул.

— Сними ты уже эту тряпку, — фыркнула девушка, — нужно осмотреть друг друга. Не знаю как у вас, а у нас подкожные паразиты, хищные лозы и просто мелкие кровососы — печальная норма жизни. Чем раньше обнаружишь — тем дольше проживёшь.

— Хищные лозы? — переспросил Лёха не только из искреннего любопытства, но и чтобы отвлечься от мыслей о самом тщательном осмотре тела Мии.

Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, он повернулся к спутнице. Та подняла волосы, обнажая шею, и повернулась к нему спиной. Вид был что надо и Стрижу понадобилась вся сила воли, чтобы оторвать взгляд от манящих изгибов и сосредоточиться на состоянии кожи напарницы.

— Ага, — ответила Миа, явно не смущаясь происходящего. — Цепляешь где-то колючку, а она через какое-то время прорастает прямо в тело. Причём вбрасывает токсин, который нехило так обезболивает. Если периодически не осматривать кожные покровы — можешь дать ей разрастись настолько, что токсин парализует нервную систему.

Её передёрнуло.

— Жуткая смерть, скажу я тебе — стать удобрением заживо.

— Фу, блин, — скривился Стриж, представив такую сцену.

Надо сказать, что история помогла. Мысли о растении-паразите вытеснили эротические фантазии и Лёха со всем тщанием осмотрел Мию, а затем позволил проинспектировать уже себя.

— Кожа чистая, — объявила эльфийка чуть позже. — Голову тебе цирюльник осматривал.

Она вздохнула и запустила пальцы в свои волосы.

— Меня от этой растительности распирает паранойя, — призналась она, — но местные женщины не стригутся слишком коротко, а особенно выделяться я не хочу.

Она взяла купленный тут же гребень и принялась вычёсывать волосы, бдительно следя, не зацепился ли между частыми зубьями какой-нибудь паразит.

— А вы там, значит, все лысые? — заинтересовался Лёха.

— Кто в сельве живёт — предпочитает или очень короткие стрижки, — не прерывая своего занятия ответила Миа. — Городские — кто во что горазд. Вообще у них мода на причёски из множества мелких косичек. Мне кажется, только ради того, чтобы раздражать своим видом лесных.

— У вас какой-то конфликт на фоне места проживания? — не понял Стриж.

— Не конфликт, — хмыкнула девушка. — Скорее разное отношение к прогрессу и традициям. Эти городские пижоны даже фамильяров не заводят, что не мешает им быть в целом приятными ребятами.

Она вздохнула и отложила гребень в сторону.

— С одним таким, Сантьяго, я как раз подумывала на свидание сходить. Но не срослось…

Похоже, грустить долго Миа не умела. Тряхнув головой, она улыбнулась, вылила на себя ковшик с водой, довольно фыркнула и спросила:

— А ты? Остался у тебя кто-то, по кому ты скучаешь? Семья, подруга?

— Сестра, — коротко ответил Лёха. — Ровесница нашей находки.

— Есть кому о ней позаботиться?

— Дядя, — неохотно отозвался Стриж.

Вспоминать о доме не хотелось. Это всё не вернёшь и терзать душу пустыми воспоминаниями — глупо.

— А у тебя? — в свою очередь спросил он.

— Родители, братья, сёстры, — зачерпнув мыло из кувшина, Миа с видимым наслаждением размазала его по телу, несмотря на то, что то уже было вполне чистым. — Я — девятый, и не самый младший, ребёнок в семье. По мне особо скучать не будут. Я и так почти не бывала дома.

— Охренеть у вас семьи, — присвистнул Стриж.

— Ну так планета сама себя не заселит, — пожала плечами девушка.

Тут было не поспорить, особенно с учётом того, что мысли Лёхи упрямо возвращались к теме размножения, а взгляд — к обнажённой девушке. Та самозабвенно поливала себя водой из деревянного ковшика, весело отфыркиваясь и мурлыча незнакомую мелодию.

Чёрт его знает как там, в далёком будущем, они обходились общими душевыми, но Стрижа этого зрелище уводило предельно далеко от рабочего настроя. Зато демон в башке умолк и, Лёха мог поклясться, ощущался… заинтересованным?

«Грёбаный паразит-вуайерист!» — мысленно возмутился Стриж, сел на лавку и, отвернувшись, вновь ухватил ковшик.

В сознание гвоздем впился недовольный вопль демона.

«А вот хрен тебе!» — беззвучно рявкнул Лёха и облил себя восхитительно-горячей водой.

Полегчало.

Вопреки расхожему мнению, мужчины не всегда думают о сексе. И даже не всегда ставят его во главу угла. Не на пустом же месте возникла известная армейская фраза «Жрать хочу больше, чем трахаться!». Сейчас в Лёхином рейтинге секс и жратву с пьедестала скинуло мытьё.

Чёрт его знает, сколько не мылся бывший владелец тела, — может, этих эльфов, как ленивца из мультика, дождь моет, — но сейчас казалось, что грязь с тела отпадает кусками. Он работал мочалкой с таким остервенением, будто пытался свести татуировки.

Завершив мытьё, Лёха счастливо шмякнулся на лавку и автоматически выдал привычное «курсантское-послебанное»:

— Ща потрахаться — и спать…

И лишь ляпнув сообразил, насколько неуместно сказанное. Но в ответ, неожиданно, раздался хохот Мии.

— Что-то за века не переменилось, — утирая выступившие от смеха слёзы сказала она. — Но подкат в тройке худших в моей жизни.

— Что, даже не лидер? — со смесью облегчения и любопытства спросил Стриж. — Боюсь представить остальные варианты.

— Правильно боишься, — всё ещё улыбаясь сказала девушка. — Золотую медаль взял переводчик, которого мы наняли для сделки на одной из планет Доминиона. Он прямо с порога заявил: «Детка, я — специалист по языку и он весь к твоим услугам».

Лёха весело заржал. Отсмеявшись, он поинтересовался:

— А кто серебряный и бронзовый призёры?

— Серебро, пожалуй, достаётся тебе, — хмыкнула Миа, — а бронза… Как-то один лысый акадиец подсел ко мне за столик и выдал: «Где-то неподалёку вкушали боги, иначе откуда бы тут взялась такая божественная крошка?»

— Куртуазно, — оценил Стриж. — А хоть один из них увенчался успехом кроме места в рейтинге?

— Ну, у тебя все шансы, — снова рассмеявшись, эльфийка поднялась с лавки, взъерошила короткий ёжик Лёхиных волос и вышла из парилки.

Секунду спустя раздался плеск воды.

Стриж растерянно моргнул, осмысляя сказанное, и почувствовал, как на лице расплывается идиотическая улыбка. После парной воздух в предбаннике показался холодным, но при виде обнажённой Мии в небольшом бассейне по телу снова разлился жар. Отмытая, блестящая от влаги, выглядела она просто восхитительно. Даже демон внутри как-то одобрительно заворчал и словно толкал Стрижа навстречу девушке.

Тот в кои-то веки был с ним солидарен.

Вода в бассейне приятно охладила распаренное тело, зато прикосновения девушки буквально обжигали.

— Имплантов и контрацептивов тут нет, — прижавшись к нему шепнула Миа, — так приложим немного фантазии…

Сейчас фантазий Лёхи хватило бы на десятерых. Отвечая на горячие поцелуи, он скользил руками по телу эльфийки, решая, с которой фантазии начать. Потеряв голову от возбуждения, Лёха едва замечал как в нормальное человеческое желание вплетается нечто чуждое и голодное.

Дыхание стало хриплым, едва не рычащим. Стриж всё крепче прижимал к себе девушку, покрывая её шею и плечи жадными поцелуями. Миа попыталась игриво оттолкнуть его, но Лёха не поддался. Он хотел её так, как никого и никогда до этого.

Сокрушительный удар в печень заставил Стрижа сложиться пополам и хлебнуть воды.

— Что за нахер?!.. — откашлявшись, просипел он.

Желание добраться до Мии и схватить было практически неодолимым, но она уже успела выбраться из бассейна и зажимала полотенцем плечо. По её коже стекала струйка крови.

— Пощупай свои зубы, — рыкнула девушка.

Лёха, скособочась и тяжело дыша, мрачно взглянул на неё, но всё же провёл языком по челюсти.

— Что за нахер?! — невольно процитировал он самого себя, обнаружив не предусмотренный базовой комплектацией набор клыков. Точнее — выросшие в размерах собственные. Остальные зубы заострились, больше напоминая акульи, а не человеческие.

— У меня тот же вопрос, — тяжело дыша толи от страха, толи от возбуждения, ответила девушка. — Ты меня укусил!

Она продемонстрировала несколько кровоточащих ран на плече, куда Стриж её целовал. Во всяком случае он мог поклясться, что только целовал. Пальцы скрежетнули о бортик и Лёха с ужасом обнаружил месте ногтей кривые звериные когти.

Так страшно ему ещё никогда не было. В памяти разом всплыли все виденные ужастики про оборотней и одержимых, над которыми он в своё время потешался. И которые неожиданно стали реальностью.

Отступив к противоположному от Мии бортику, Стриж обхватил голову дрожащими руками и попытался собрать разбегающиеся мысли. Сучий демон… Сучий демон не только жрёт его самого, но ещё и пытается заставить сожрать других…

До сих пор Лёха воспринимал сидящую в нём тварь как болезнь. Необычный паразит, питающийся его кровью. То, что просто нужно вылечить. Но сейчас он осознал, что им овладевает чуждое существо с собственными целями.

Как и все, побывавшие в реальном бою, Стриж был человеком верующим. Не то чтобы он всерьёз воспринимал все христианские догматы, посещал церковь и соблюдал посты, но был уверен, что сверху есть кто-то, кому не всё равно. Кто-то, посылающий крылатых хранителей, один из которых присматривал и за ним.

Парадокс, но в это же время ни в чертей, ни в демонов, ни в ад он не верил. Люди, по убеждению Лёхи, сами по себе были достаточно плохи, чтобы приписывать их поступки дурному влиянию рогатых злодеев. Да и ад его собратья творили самостоятельно и вполне умело прямо на земле, без всякого мифического пекла.

А теперь выходило, что демоны вполне реальны и один из них превращает его в злобное чудовище.

Мысли текли вязко, словно кисель. Стриж отстранённо смотрел на Мию, завернувшуюся в полотенце, слышал, как она требует самую крепкую выпивку, что тут есть. Наблюдал, как промывает рану, обильно поливая ту из принесённого кувшина. Наблюдал, и чувствовал чужое недовольство внутри. Хищное, злое, разочарованное.

В мозг снова засверлился чуждый человеку звук и Стриж застонал, подумывая разбить треклятую голову о бортик бассейна.

— Вылезай, — посоветовала Миа. — Если вырубишься — утонешь. Вряд ли это то, что тебе сейчас поможет.

— Не уверен, что мне хоть что-то поможет, — буркнул Лёха, но всё же выбрался из бассейна.

— Не попробуешь — не узнаешь, — отозвалась Миа, сооружая повязку из чистой тряпицы, очевидно купленной тут же.

Близко к Стрижу она старалась не подходить и постоянно держала того в поле зрения.

Разумно, учитывая обстоятельства.

— А может и не нужно пробовать? — спросил он, опустив голову. — Может лучше сдохнуть сейчас, пока я себя ещё контролирую?

Несмотря на жар из парной, Лёху снова бил озноб.

— Сдохнуть всегда успеешь, — оптимистично заметила девушка. — Сперва навестим нашу заводчицу демонов, справимся о здоровье, а заодно о том, что делать с твоим паразитом. Если она не в курсе — в городе должен найтись кто-то, кто понимает больше. Кто-то же торгует артефактами и подобной хренотой.

Стриж поднял на неё взгляд:

— А если я снова попытаюсь тебя сожрать?

— Значит, я попытаюсь тебя убить, — честно предупредила эльфийка. — А до тех пор будем искать выход.

— Надеюсь, твоя попытка будет удачной, — Стриж попытался изобразить улыбку, но вышло откровенно жалко. — Этот гад даже обжечься не даёт…

Усевшись за стол, Лёха налил себе морс. Испытанный приём — питьё всегда отвлекает: рефлекс, призванный не дать захлебнуться.

— Ночуем отдельно, — наконец сказал он.

— Чтобы ты ночью кого-то сожрал? — Миа натянула новую рубаху, уселась напротив и тоже налила себе ягодный напиток. — Нет, спим в одной комнате, но я тебя свяжу. Не совсем то, чем я планировала заниматься ночью, но что уж поделать?

На него она смотрела внимательно, но без страха или отвращения. Даже с сочувствием.

— Как Лаура оклемается — бери её и сваливайте без меня, — приказал Стриж.

— Как говорил один мой друг — может тебе ещё спинку вареньем намазать? — хмыкнула Миа, отхлёбывая из кружки. — Не знаю, как в твоё время, о мой примитивный друг, но в моём своих бросать не принято. Тем более, когда они подхватили какую-то незнакомую заразу. А никого более «своего» у меня в этом мире нет.

— Ты понимаешь, что я становлюсь опасен для вас? — Стриж посмотрел ей в глаза. — Неизвестно, что эта хрень ещё выкинет.

— Посадим тебя на карантин, или соорудим намордник. Тебе пойдёт, — хмыкнула эльфийка и отсалютовала ему кружкой. — Решение есть всегда. Нужно его искать, приняв все меры предосторожности.

Лёха кивнул, ощущая, как в груди разлилось что-то тёплое, отгоняя вернувшийся холод. Мысль, что в этом чёртовом мире есть кто-то, на кого можно положиться, дарила силы и надежду.

— Может Лаура подкинет толковую идею, — продолжила неунывающая Миа. — Чего там у нас в сказках демоны боятся? Серебра? Святой воды?

Лёха грустно хмыкнул, открыл было рот и завис, вспомнив всё то обилие потусторонней живности, что вывалили кинопром и писатели в его время.

— Да хрен его знает, — наконец выдал он, наполовину шутя. Но лишь наполовину. До сих пор он и демонов считал выдумкой масскульта. — В моё время жанр ужасов был довольно популярен, так там чего только не предлагалось для победы на демонами.

Потерев ладонями лицо, Стриж вздохнул:

— Давай начнём с классики, чего уж…

Щелкнув пальцами и победно улыбнувшись, девушка широким жестом перекрестила Лёху. Тот мрачно отхлебнул из стакана, не чувствуя никакого дискомфорта.

Демон тоже не проявлял недовольства.

— Пока ничего, — огласил Стриж результат испытаний.

Несмотря на неудачу, он приободрился. Незатейливая шутка Мии развеяла траурное настроение, вернув некоторую долю оптимизма. Переиначив старую детскую песенку — «Что мне день, что мне зной, что мне демон сволочной, когда мои друзья со мной.»

— На этом мои познания иссякли, — развела руками эльфийка, едва заметно поморщившись. — Так что допиваем, одеваемся и идем навещать больную.

Ночной город с точки зрения жителя двадцать первого века был тих и по-своему красив. В темноте мерцали огоньки масляных фонарей, им в ответ тепло подмигивали дома своими глазами-окнами. Над всем этим раскинулось бескрайнее небо, усыпанное звёздами — яркими и крупными. Такими, каких Лёха не видел никогда в своей жизни.

Вся эта красота умиротворяла, отгоняя навалившиеся проблемы на задний план.

Всё будет хорошо. Все проблемы решаемы. Главное — он жив и у него есть минимум один друг, который не бросил в беде.

Покосившись на Мию, Лёха улыбнулся. Жаль, конечно, что вышел такой облом в бассейне, но, перефразируя персонажа Терри Пратчетта, «это был самый лучший секс, который не случился»[18].

Стриж вдохнул полной грудью ночной воздух и процитировал героев культового фильма:

— Жить — хорошо! А хорошо жить — ещё лучше!

— Отлично сказано, — одобрила Миа.

Она шла неподалёку, но всегда сохраняла дистанцию. Шагая рядом с ней, Стриж невольно задумался: а когда он в последний раз так вот гулял с девушкой — по ночным улицам под звёздами? Выходило, что давненько: три года назад, на пятом курсе. Короткий, бурный роман, по окончанию которого они расстались без какого-либо сожаления или взаимной неприязни.

Сознание привычно разделилось: одна часть внимательно фиксировала происходящее вокруг, тогда как другая — путешествовала в воспоминаниях.

— Помогите! — детский крик бесцеремонно выдернул Стрижа в реальность.

От моста к ним бежала фигура, размахивая руками. Ночное зрение позволило Стрижу рассмотреть бедно одетого мальчишку лет десяти.

— Мою госпожу ранили! — подбежав к Мие с Лёхой, зачастил он. — У неё кровь. Помогите!

На мосту действительно лежало тело. Стриж с некоторым удивлением рассмотрел в тусклом свете фонарей рыжие волосы своей недавней знакомой Мирабель, и солидное пятно крови на светлой рубахе.

— Её порезали и забрали кошелёк, — малец едва не рыдал. — Пожалуйста, спасите госпожу!

Миа и Стриж не сговариваясь оглянулись, но вокруг не было никого, способного помочь, или представлявшего угрозу. Лишь на том берегу лениво плелась лошадь, запряжённая в телегу.

— Я посмотрю, — бросила Миа, подходя к раненой. — Прикрывай.

Стриж кивнул, признавая её правоту. Кто знает, может демон захочет сожрать раненую. Да и грабитель мог попытаться повторить успех. Озираясь, Лёха чувствовал, как шевельнулась его солдатская «чуйка». Что-то тут нечисто.

Но ничего подозрительного не было. Мальчишка всхлипывал рядом, утирая слёзы рукавом, а Миа, присев, осматривала раненую. Женщина попыталась что-то сказать и эльфийка склонилась чуть ниже. В следующий миг рука Мирабель метнулась к её затылку.

Миа страшно заорала, царапая скрюченными пальцами шею чуть ниже затылка. В то же мгновение тело Стрижа пронзила дикая боль, колени подогнулись и он, слабо сипя, упёрся руками в перила, стараясь не упасть.

— «Пустышка» наша, — услышал он удовлетворённый женский голос.

Цветные круги перед глазами пропали и Лёха осознал, что висит на перилах моста. Он попытался выпрямиться, но тело не слушалось.

— Живой, ты гляди, — услышал он тот же голос. — Я тебя как учила, придурок? На вдохе, в почку!

— Я так и сделал, наставница! — взволнованно воскликнул детский голос.

«Мелкая сволочь пырнула меня ножом» — Осознал Стриж. — «Миа…»

Сильный удар в плечо сбросил его в реку. Последнее, что увидел Лёха перед падением в воду — пустой, безучастный взгляд Мии.

Глава 11

Несмотря на поздний час, в квартале кожевников было шумно. Ватага подростков, возглавляемая Дылдой Ольфом, охотилась на конкурента, посмевшего сунуть нос на их территорию.

Азартные вопли загонщиков подстёгивали жертву, заставляя выжимать все силы в попытке спастись.

Юркая тень выбежала на берег. Ей наперерез, гикая и свистя, кинулись трое. Тень заметалась, ища путь к бегству, но тщетно — враги окружили, загоняя на мостки для стирки белья.

Тень, осыпаемая насмешками и угрозами, пятилась, пока не замерла на краю дощатого настила.

— Мы тебя предупреждали, сопля полуухая, — Ольф растолкал своих подручных и навис над жертвой, поигрывая дубинкой. — Если ты на нашей земле — то работаешь с нами и отстёгиваешь в общак. Или убираешься восвояси.

Подростки за его спиной заорали, поддерживая вожака.

— Заткнитесь, мелкие ублюдки! — прогремел недовольный рев разбуженного трудяги. — Отхожу по рёбрам так, что неделю отлёживаться будете! Ольф, поганец, тебя первым!

Ватажники вмиг притихли, вызвав злорадный смешок своей жертвы — худенького рыжеволосого мальчишки лет десяти.

— Смешно тебе? — прошипел Ольф, ещё более озлобленный уроном своему авторитету.

Дубинка впечаталась в живот мальчишки, сбивая с ног.

— В последний раз спрашиваю: будешь на нас работать? — Ольф ногой перевернул свернувшегося в клубок пацана.

— Нет! — с ненавистью глядя на мучителя, прошипел тот.

Ольф с деланным сожалением вздохнул и пинком сбросил жертву в воду.

— Не дайте ему выплыть, — приказал он подручным.

Подростки резво ссыпались с мостков на берег, выглядывая, куда выплывет наглый упрямец.

— Ольф, смотри! — окликнул вожака один из них.

— Ну чего там? — Ольф неторопливо оглянулся.

— Вот, — подручный указал на приткнувшийся к берегу труп.

— Хм, — Ольф неторопливо спустился с подмосток.

За его спиной двое подручных длинными жердями оттолкнули от опор мостков вынырнувшего мальчишку. Тот неумело замахал руками, пробуя отплыть в сторону, но куда бы не повернул — везде поджидали враги. Ольф с удовлетворённо хмыкнул: хана крысёнышу. Плавать эта мелкая сволочь не умеет — вон как руками машет, дурак, — да ещё и в одежде. До другого берега не доплывёт, а тут… Если не запросит пощады и не согласиться работать на Ольфа — то пусть дохнет. Хорошо бы ещё выловить потом его тушку и содрать тряпки — грош у старьёвщика точно можно выручить.

Но пока один покойник на подходе — можно изучить уже имеющегося. Может, у него в карманах найдётся что-нибудь интересное: порой приносит таких, кого не стали — или не успели, — обирать в центре, перед тем как скинуть в реку.

Ольф наклонился, разглядывая мертвеца. Увидев острые уши, он огорчённо вздохнул: людская одежда и короткая стрижка выдали полукровку. Хоть бы раз свезло найти чистокровку: вырученных за кости денег хватило бы на домик в чистом квартале, подальше от здешней вони, выедающей лёгкие. Но кто ж такую ценность выкинет?

— Давай его на берег, — скомандовал он подручным.

Те тяжело вздохнули, но послушно полезли в воду. Вытащив мертвеца на землю, они отошли в сторону, пропуская Ольфа.

Но стоило тому залезть в карман, как труп открыл глаза и с нечеловеческим рычанием вцепился когтями в ногу Ольфа.

— А-а-а-а-а! — заорал неудачливый мародёр, с ужасом глядя на клыки, растущие в пасти ожившего покойника и пытаясь выдернуть ногу из хватки.

Тщетно: когти твари глубоко впились в плоть парня. Ольф забился, словно попавшая в капкан лиса.

— Помогите! — крикнул он своим подручным, но тех уже и след простыл — только где-то среди домов гуляло эхо панических воплей.

Лишь недотопленный мелкий засранец, уцепившись за сваю, смотрел на своего мучителя со смесью торжества и ужаса во взгляде.

Ольф рванулся изо всех сил, чувствуя, как когти твари рвут мышцы и кожу Плевать — главное выжить! Плоть подалась с чавкающим хрустом. Хлынула кровь, но Ольфу сейчас было не до таких мелочей — главное, он смог вырваться из когтей чудища!

Страх заглушал боль глубоких рваных ран, позволяя бежать. Прихрамывая и подвывая от страха, Ольф припустил прочь, оставляя за собой кровавый след.

Первое, что почувствовал Лёха — вонь. Неимоверная, разъедающая ноздри не хуже слезоточивого газа. Чихнув, он открыл глаза и уставился на грязное полотнище, заменяющее потолок.

Тело бил озноб. Мысли в голове ворочались, словно угодившие в патоку мухи. Первой была самая банальная: «Где я?»

— На, — услышал Стриж детский голос и рядом с его головой упало что-то мягкое.

Повернув голову, Лёха едва не уткнулся носом в окровавленную, кое-как ощипанную птичью тушку.

В желудке заурчало, в голове обрадованно взвыл демон и Лёха, сам того не осознавая, впился зубами в ещё тёплое мясо.

Остановиться было трудно, но Стриж сумел это сделать. Демон обиженно взвыл, требуя продолжать трапезу, но Лёха уже отбросил тушку, сел и начал отплёвываться от пуха и перьев.

Нет, экстремальные пробуждения в этом мире точно стали его «визитной карточкой».

— Дерьмо, — выругался Стриж, ногтем выковыривая застрявший между зубов кусок пера. Между очень острых зубов, надо сказать.

Оглядевшись, он обнаружил, что сидит на куче тряпья, брошенного прямо на земляной пол лачуги, собранной из хлама. Такие он видел в Африке — невообразимого вида сооружения, построенные из всего, что подвернулось под руку, вплоть до кусков картона.

До картона здесь не дошло, — наверное, просто потому, что местная цивилизация до такого ещё не додумалась, — потому его роль взяли на себя гнилые доски и куски ветхой материи.

Лёха хотел понять, как сюда попал, но тщетно — воспоминания обрывались на их с Мией походе в баню.

Миа… В голове словно щёлкнул предохранитель, открывая воспоминания: Стриж вспомнил всё, что было до момента падения с моста.

— Твою же мать… — Лёха попытался вскочить, но тщетно — ослабевшие ноги почти не слушались.

За тряпкой, играющей роль входной двери, кто-то зашебуршился и вновь затих. Стриж напрягся и огляделся в поисках оружия. Ничего подходящего не обнаружилось — даже корявые доски стен на проверку оказались гнилыми.

— Я принёс тебе гуся, — произнёс детский голос.

Лёха едва не подпрыгнул от неожиданности.

— Не хочешь гуся… — продолжал голос за дверью, — …съешь Ольфа. Он жирный. Я покажу, где он живёт.

— Никого я есть не собираюсь, — Стриж с отвращением посмотрел на птичью тушку. — Кто ты? И как я здесь оказался?

Тряпка зашевелилась и в лачугу осторожно просунулась вихрастый рыжеволосый мальчишка с острыми ушами.

— Лука я, — сказал он, опасливо косясь на Лёху. — Лука Полуухий. Но здешние всё больше Клопом кличут.

Было видно, что пацан готов при первом намёке на опасность задать стрекача.

Стриж внимательно разглядывал нового знакомца. Грязный, одетый в живописное рваньё, Лука больше походил на местного Гавроша, нежели на библейского персонажа.

— Лука, — зачем-то повторил Лёха. — Ну, будем знакомы. Я — Алекс.

Мальчишка кивнул, настороженно поблескивая глазами из-под грязной чёлки.

— Как я здесь оказался? — спросил Лёха, осматривая себя.

Вроде цел. Стриж попытался нащупать рану на пояснице, но обнаружил лишь небольшую дырку в рубахе. Под ней не осталось даже шрама — «квартирант» постарался, не иначе. Не забыть сказать ему «спасибо» за это.

— Я подманил, — Лука шмыгнул носом. — Ты на кровь полз. Я украл гуся у старой Лив, перерезал глотку и сделал дорожку к дому.

— И зачем? — прищурился Стриж.

Действительно, для чего мальчишке заманивать к себе в дом — если это, конечно, можно назвать «домом» — заведомо опасную тварь? Да ещё и столь своеобразным способом.

Лука помялся и, отвернувшись, буркнул:

— Тебя Ольф боится. И его пристебаи. Я им сказал, что приручил тебя и могу заставить сожрать кого угодно.

— И они поверили? — удивился Стриж.

— Ну да, — мальчишка утёр нос рукавом рубахи. — Я им показал, как тебя кормлю. За осьмуху…

— Ты ещё и коммерсант, — невольно восхитился Лёха. — Тоже гусятиной сырой кормил?

— Угу…

Стриж пощупал свои штаны. Сухие и вроде как чистые с внутренней стороны. Ну, хоть не обделался, пока валялся в отключке — и то хлеб. Заодно в кармане обнаружился кошель с остатками денег. Видимо, Стриж своей трапезой настолько впечатлил местное отребье, что те и думать забыли шмонать его.

Кстати…

— И сколько я тут? — поинтересовался он.

— Два дня… Ай! — мальчишку сдуло на улицу, когда Лёха упёрся рукой в стену и попытался встать.

— Да стой ты, дурак мелкий! — крикнул ему Лёха. — Не бойся. Два дня…

Он кое-как смог принять вертикальное положение, упираясь в гнилые доски. Ноги дрожали, но Стриж упорно двигался к выходу, то и дело стукаясь головой о вонючие доски кровли.

Два дня. Чёрт, за два дня проклятая сволочь запросто могла свалить из города, прихватив с собой Мию!

В лачугу осторожно заглянул Лука.

— Хочешь заработать? — с ходу спросил Стриж.

— Сколько? — прищурился мальчишка.

— Грош, — Стриж вынул кошель и продемонстрировал Луке монету.

Тот задумался. Внутри него явно шла борьба между алчностью и осторожностью. Победила алчность.

— И что нужно делать? — спросил пацан.

— Помоги мне добраться до дома лекаря Киуна, — Стриж убрал монету в кошель. — Я покажу дорогу.

Направление к Лауре он чувствовал безошибочно.

И ещё одно. Заранее содрогаясь от отвращения, Стриж подобрал тушку гуся с пола и сказал:

— Веди задворками. Не люблю, когда посторонние смотрят, как я принимаю пищу…

Дорога к дому доктора превратилась для Стрижа в аналог марш-броска. Даже опираясь на плечо мальчишки, он еле ковылял, шатаясь, как пьяный.

В «чистом» квартале пара вонючих оборванцев немедленно привлекла внимание стражи. Хорошо, Лука подсказал, что бедняков часто нанимают за пару медных колец посыльными — доставить сообщение, чтобы не гонять слуг. Такой вот местный аналог СМС от оператора «Трущобы».

Стражникам Лёха брякнул единственное известное ему имя, имеющее хоть какой-то авторитет — герцога Гарма. Подействовало — стража отвалила, морщась и отплёвываясь от вони.

— Мы как два скунса, — констатировал Стриж, продолжая путь.

— Это кто? — не понял Лука.

— Это, мой юный падаван, такой зверь, — объяснил Стриж, мысленно уже переименовавший пацана в Люка. — Вонью врагов отпугивает. Говорят, что охотничьи собаки даже мрут от этой вонищи.

Лука брезгливо передёрнул плечами, представив себе подобное.

Знакомый уже детина-ученик, распахнув дверь, рявкнул:

— Пшли вон, рукосуи! Не подаём! О…

Он замолчал, озадаченно разглядывая Стрижа, положившего руку на плечо испуганно сжавшегося мальчишки.

— Подхватил чего? — наконец поинтересовался «Борменталь». — Видок у тебя — натурально мертвяк оживший.

— Ножом пару дней назад пырнули, — сказал полуправду Лёха. — Крови много потерял. Как там больная?

— Больная? — брови детины поползли вверх. — Однако… Госпожу — и вот так запросто…

Стриж мысленно отвесил себе смачный подзатыльник, сообразив, что по местным реалиям и занимаемой им «экологический нише» полагается именовать девчонку не иначе, как «госпожой».

— Личная привилегия, — буркнул Лёха и поковылял в прихожую.

— Стоять, — ладонь детины упёрлась ему в грудь. — Привилегии лезть сюда в таком виде ты ещё не заработал. Не хватало ещё заразу занести. Воняешь, будто у золотаря в бочке искупался.

— Почти угадал, — выдавил усмешку Стриж. — В реку упал, в квартале кожевников.

— Лучше бы у золотаря в бочке, — сочувственно поморщился «Борменталь». — Ты это… Госпоже твоей уже лучше, можете забирать. Кстати, а девка ваша где?

— На постоялом дворе ждёт, — соврал Лёха. — Ей тоже перепало.

— Вот же угораздило вас, — детина кивнул на Луку. — А это кто?

— Нанял, — коротко ответил Лёха. — Госпоже прислужником.

«Борменталь» кивнул и сказал:

— Тут подожди. Проветрись, госпожа выйдет.

Лёха молча кивнул и облокотился на стену.

— Не дрейфь, мой юный падаван, — преувеличенно-бодро подмигнул он мальчишке.

В голове мелькнула запоздалая мысль: пока что Луке лучше не видеть Лауру. Чёрт знает — какие там связи у этого сраного Гарма среди босоты. Может, в городе уже каждый мелкий жулик в курсе о девчонке из Кречетов. Где гарантия, что узнав Лауру, Лука не сдаст её за пару серебряков?

Опять же — пока что мальчишка не сделал ничего, чтобы Лёха ему не доверял. Но… Рисковать не стоит.

Лёха немного подумал, потом вытащил из кармана кошель и, вынув серебрушку, протянул Луке.

— Дуй на постоялый двор «Верная жена», — сказал он. — Закажи одноместные покои с комнатой для прислуги. И пусть воду для мытья греют, в две… — тут он подумал, что Лаура, возможно, тоже захочет искупаться. — … нет, три кадки.

Лука кивнул и спрятал монету за щеку.

— И Лука, — Стриж посмотрел ему в глаза. — Ты, конечно, можешь удрать с монетой. Но подумай о том, что с нами заработаешь больше. Всё, беги.

Мальчишку как ветром сдуло. Навалилась слабость и Лёха сел под тем самым деревом, с которого они с Мией вели наблюдение за лекарней. Воспоминание вызвало злость и решимость всё исправить. Любой ценой.

Лаура вышла через пару минут. Бледная, исхудавшая, но вполне бодрая. По крайней мере шла она уверенно и без посторонней помощи. Видавшую виду рубаху с чужого плеча и висящие мешком штаны, ушитые в талии, она прятала, кутаясь в свой нарядный плащ.

— Сила древних, как же ты воняешь! — скривилась она, едва переступив порог.

— Кто ж виноват, что у вас такая парфюмерия? — развёл руками Стриж, с трудом вставая.

Силы возвращались, пусть и медленно. Гусиная диета явно пошла ему на пользу.

— Возвращайся, когда отмоешься, — велела девчонка и хотела было развернуться, как на плечо ей опустилась ладонь.

— Интонации смени, — в голосе Стрижа лязгнул металл, а пальцы сжались крепче, когда графиня попыталась стряхнуть его руку. — И будь попроще.

Демон в его голове яростно взвыл, требуя крови девчонки.

— Идём на постоялый двор, — Лёха почувствовал зуд в пальцах и убрал руку до того, как демон выпустил когти.

— Никогда, — зашипела Лаура, словно разъярённая кошка, — не смей касаться меня, пустышка! И не смей мне указывать!

— Надо же, сколько гонора, — Лёха заложил руки за спину и оглядел взбешенную графиню. — Хорошо. Оставайся. Но прежде чем уйду — ты ответишь на ряд вопросов.

Его намерение явно не понравилось магичке, но она не подала вида, вздёрнув голову с независимым видом.

— И куда ты пойдёшь? — презрительно спросила она. — Ты связан со мной. Не станет меня — ты превратишься в лакомую добычу для любого мага. Если до того тебя не сожрёт демон.

— Меньше пафоса, — оборвал её Стриж. — Не твоя печаль — что со мной и как. Пока что, как видишь, жив и без твоих стараний. А вот ты… — он многозначительно перевёл взгляд на двери лечебницы, напоминая Лауре, кто её сюда доставил.

Он махнул рукой, отгоняя привлечённую вонью муху.

— В общем, отвечай на пару вопросов — и иди своей дорогой, — Стриж чихнул, несколько смазав эффект.

Лёха и сам не был уверен, что сделает, если девчонка включит «графиню» и откажется говорить. Наверное, ничего хорошего. В конце-концов, соплячка по доброй воле не сделала ему ничего хорошего — только то, что шло на пользу ей самой. А Миа много раз могла бросить и его, и эту неблагодарную соплю со всеми их проблемами.

Для кого как, а для Стрижа вопрос приоритетов не стоял.

Девчонка огляделась и отошла от дверей лечебницы в тень дерева, словно опасалась, что её подслушают.

— Задавай свои вопросы, — нехотя выдавила из себя Лаура.

— Где в этом городе можно найти беспринципную суку, способную на убийство ради наживы? — спросил Стриж, вновь усаживаясь у ствола.

Каждая кроха сил понадобится ему позже.

— Да где угодно, — пожала плечами графиня.

— А если сука — маг? — сузил круг Лёха.

— Маг в Драконьем Холме, готовый на убийство ради наживы? — повторила Лаура и, не задумываясь, ответила. — Ищи в «Весёлой головешке».

— Что за «Весёлая головешка»? — прищурился Стриж.

— Это постоялый двор за городскими стенами, — понизив голос ответила Лаура. — Традиционное место для вербовки наёмников, чаще магов. Как правило, для таких дел, которые не должны связывать с нанимателем. Городские власти по негласному договору не суются туда без веской причины, а постояльцы «Головешки» не устраивают неприятностей в городе. Люди Гарма точно наймут кого-то оттуда для нашей поимки.

— Угу, — Лёха почесал подбородок. — Что-нибудь ещё про это место знаешь?

— Знаю, что ни тебе, ни мне туда соваться нельзя, — очень серьёзно, без прежнего апломба, сказала Лаура. — Зачем тебе вообще знать об этом?

— Сука, которую я ищу, украла Мию, — коротко ответил Стриж.

— Украла? — удивление на лице девчонки быстро сменилось пониманием. — Она её привязала?

Будничность вопроса заставила Лёху скрипнуть зубами. Злоба оживила притихшего было демона, наполнив сознание голодом и азартом.

— Да, — сказал он хрипло.

— Она в своём праве, — в голосе Лауры послышалось сожаление, но Стрижне был уверен, что оно касается Мии, а не упущенной «батарейки». — Пустотник без хозяина — законная добыча.

— Хер я клал на её право, — зло ощерился Стриж. — Ты говорила, что если убить мага, его пустотники освобождаются. Есть какие-то тонкости, ритуалы там обязательные? Может, на труп нужно три раза плюнуть, или ещё что?

Лаура брезгливо сморщилась:

— Нет, ничего подобного. Связь разрушится при смерти хозяина по любой причине.

— Это хорошо, — одобрил Лёха. — А убивают магов также, как обычных людей? Ну, там, не надо голову отрезать, или труп обязательно сжигать?

— Ничего такого, если только в маге нет демона-защитника, вроде твоего, — во взгляде графини было всё больше удивления и тревоги.

Оглядев Стрижа с ног до головы, она спросила:

— Зачем тебе это? Ты и так едва держишься на ногах, битва с профессиональным наёмником тебе не по зубам. Ты едва знаешь эту пустотницу, что тебе за дело до неё?

Лёха вспомнил, с какой обыденностью Лаура рассказывала, как бросила своих служанок в шатре Гарма при побеге. А их она знала всяко дольше, чем Мию. Это были её люди. Так какое ей дело до случайной пустотницы? А объяснять — так не поймёт же. Тут другая мораль.

— Так надо, — он посмотрел в глаза девчонке. — Ты не поймёшь.

Она и не поняла. Для неё была значимой смерть брата, но не какой-то случайной ушастой батарейки.

— Если тебя поймают — то будут пытать, выясняя, кто тебя послал, — попыталась воззвать к разуму Лёхи графиня. — И очень быстро определят, что ты невосприимчив к магии. Заметят плетения на твоём теле. Поймут, что ты пустотник. А потом выпытают имя мага, который нарушил закон и сохранил тебе разум. А если нет — отдадут имперскому дознавателю. А он сумеет выследить мага, который наделил тебя знанием нашего языка и привязал артефактом без плетения покорности.

Во взгляде Лауры читался страх. Соплячка, не побоявшаяся прорываться мимо демонов, не впавшая в панику перед бандой разбойников, боялась.

— Меня казнят, — дрогнувшим голосом сказала она. — Страшной смертью. Говорят, в застенках у императора заточён высший демон. Он пожирает не только плоть и жизненную силу, но и саму душу.

Лёха молчал. Все страхи и проблемы юной графини меркли при одном воспоминании о пустом равнодушном взгляде Мии.

— Я дам тебе много серебра, ты купишь себе всё, что захочешь, — Лаура раскинула руки, словно пыталась обнять весь город. — Кого захочешь. Десяток новых подружек. Просто забудь о ней и помоги мне добраться домой.

— Ну, если у тебя так много серебра — купи себе нового брата, — оскалил зубы в издевательской улыбке Стриж. — Лучше — десяток, чтобы запас был.

Пощёчина не удалась — Лёха перехватил руку взбешённой девчонки и с интересом смотрел, как у той по щекам катятся слёзы. Похоже, он попал в больное место.

— Не смей сравнивать! — прошипела Лаура, вырвав руку.

Её трясло от злости и… страха? Стриж не был до конца уверен, но выглядело так, что девчонка боялась. Интересно, чего? Того, что он попадётся и подставит её? Что её душу пожрёт неведомый демон в императорских застенках? Или что он уйдёт и оставит совсем одну, с мыслями о погибшем родиче и людях Гарма, рыщущих по дорогам и лесам вокруг её графства?

Пару минут он молча наблюдал за девчонкой. Больше из необходимости — снова навалилась слабость, голова кружилась и Лёха не был уверен, что вообще сумеет встать. Интересно, тут есть аналог такси, способного доставить его на постоялый двор?

— Я иду с тобой, — огорошила задумавшегося Стрижа магичка.

— И зачем? — задал он отнюдь не праздный вопрос.

Всегда нужно знать мотивацию человека, идущего на риск вместе с тобой. Просто чтобы знать — чего от него можно ожидать, а чего — нет. Лаура ясно объяснила, что до Мии ей дела нет. Равно как и до Лёхи — вряд ли она вдруг воспылала к нему дружескими чувствами.

— Чтобы меня не казнили, когда ты попадёшься, — с вызовом ответила графиня.

— Напарник с шкурными интересами, — вздохнул Стриж. — Что может быть надёжнее.

— Напарник, который собрался к самым опасным людям города и при этом в любой момент может вырубиться от истощения, — парировала Лаура.

— Туше, — впервые за время разговора улыбка Стрижа была искренной.

Глава 12

Пока Лаура мылась, Стриж общался с Лукой, которого уже успел официально переименовать в Люка и назначить «юным падаваном». Всё равно вынуждено бездельничали: Лёха утолял зверский голод, поглощая всё, что приносила удивлённая таким аппетитом Розалина. При виде её покачивающихся бёдер демон подозрительно оживился. Но Стриж слишком хорошо помнил, чем закончился интерес «пассажира» к Мие и старался не смотреть на девушку.

Силы восстанавливались с внушающей оптимизм скоростью, но чувство голода не ослабевало, а тело знобило, словно при лихорадке. В мозгу то и дело возникали видения крови и клыков, рвущих зубами ещё живую плоть. Мерзкое зрелище вызывало обильное слюноотделение, но Лёха упрямо запихивал в себя варёную говядину, тушёную печень и ягодные морсы.

Разговоры с бродяжкой помогали отвлечься, а заодно и чуть больше узнать о новом мире. Попутно Лёха следил, чтобы хозяин или кто из прислуги не устроил «пип-шоу», дав за монетку подглядеть за моющейся девушкой.

Мальчишка поначалу стеснялся, но как следует наевшись впервые за много дней разговорился и рассказал свою историю.

Наверное, она была банальна для этого мира. Настоящих родителей Лука не помнил — умерли от чумы, когда он был ещё младенцем. Воспитал его дядька у себя на ферме.

Дядька с тёткой Луку любили. Мальчишка отзывался о них тепло, как о настоящих родителях. Да, по сути, они ими и были, воспитывая племянника как родного. Всё было хорошо, пока два года назад не случился сильный неурожай. Дядька не смог выплатить налоги и семью выкинули на улицу, забрав ферму. Пришлось в поисках лучшей доли перебираться в город. Но, как говорится, пришла беда — отворяй ворота: в городе приёмные родители подцепили какую-то болезнь и сгорели за считанные дни. Лука остался один. С тех пор и беспризорничал.

Слушая рассказ мальчишки, Лёха понимал, почему Лука рьяно выполняет любое поручение: мальчишка увидел шанс убраться из зловонной клоаки кожевенного квартала. И Стриж собирался ему в этом помочь. Тем более, что пацан был смышлёным и исполнительным. Пока обессиленный Лёха мылся и набивал живот на постоялом дворе, Лука успел смотаться к портному и сапожнику за готовым уже заказом.

Переодевшись в чистое, Стриж бережно сложил одежду Мии в дорожную сумку. Он обязательно отдаст её хозяйке. Убьёт ту рыжую мразоту и передаст сумку Мие.

Когда отмытая до скрипа магичка вышла, Лёха отправил Луку купаться, а сам посоветовал Лауре:

— Найми мальчишку в слуги.

— Для чего мне какой-то вонючий побродяжка? — брезгливо сморщила та нос. — Ладно бы ещё девчонка — такая хоть поможет одеться, будет спать у кровати, чтобы ночью вынести горшок, или принести воды. Но мальчишка-то мне зачем?

— А у нас тут богатый выбор? — картинно оглянулся Лёха. — Тебе лишний раз показываться на люди нельзя: можешь встретить знакомых, или тебя узнает кто-то из людей Гарма. Та мразь, что забрала Мию, знает меня в лицо — со слежкой будут проблемы. Да и взрослый мужик привлекает куда больше внимания, чем мелкий бродяжка. Их тут полно.

Лаура задумчиво пожевала губу и с сомнением покосилась на дверь, за которой купался мальчонка.

— Нам нужен человек, который знает город и практически невидим для горожан, — продолжал Стриж. — И вряд ли мы можем найти кого-то надёжного по объявлению о найме. Да он обгадится, когда увидит мои растущие зубы или когти. Демон уже не раз это проделывал и я что-то сомневаюсь, что вдруг решит остановиться.

Во взгляде девушки сомнение сменилось тревогой. Лёха же едва не залпом осушил кружку морса и задумался, что демон делает с таким количеством пищи и жидкости. В обычное время желудок уже бы разорвало, но сейчас он не чувствовал даже тяжести или позыва отлить.

— Лука всё это уже видел и не сбежал, — вернулся Лёха к обоснованию найма. — Только представь, насколько дерьмовой должна быть твоя жизнь, чтобы за пару грошей пойти с мужиком, который недавно рвал зубами и когтями гуся, а до этого пытался загрызть человека. А теперь вообрази, как верно он будет тебе служить за перспективу жить в тепле и сытости среди слуг графини из знатного рода.

Собственно, нанять малого за пару серебрушек он мог и сам, но подозревал, что сделка будет недолговечной в силу скорой смерти нанимателя. А при Лауре он всяко устроится лучше, чем при ходячем трупе, всё чаще норовящем отведать человечинки.

После непродолжительного размышления Лаура приняла решение:

— Ты прав, сейчас нам пригодится такой человек. А если проявит себя достойно — у Кречетов найдётся работа для того, кто был верен в трудные времена.

— Отлично, — Лёха откинулся на подушку и устало прикрыл глаза.

На ближайшее время мальчишка пристроен, а у них появился неприметный помощник.

Как и в земном средневековье, Драконий Холм строился вокруг крепости. Со временем разросшееся вокруг поселение тоже обнести надёжной стеной, замкнув город в каменное кольцо. Население росло, а места внутри стен не становилось больше, так что город выплеснулся за их пределы. Туда, за кромку надёжных стен, в первую очередь выселили бедняков и ремесленников, чья работа мешала соседям. Так появился уже знакомый Лёхе кожевенный квартал, соседствующий с красильным — не менее зловонным.

С противоположной стороны города, выше по течению реки, расположились многочисленные торговые склады. Лаура пояснила, что большинство знатных домов имели в Драконьем Холме своих «торговых представителей». Они продавали излишки и товары, произведённые в родном графстве, а также закупали всё необходимое для отправки домой. Охраняемые караваны прибывали пару раз в месяц и забирали товары с клановых складов.

К нему-то и направлялись беглецы.

— Выходит, в городе есть люди из твоего клана? — несколько уточнил Стриж.

— Да, в верхнем городе нам принадлежит особняк, — кивнула Лаура, брезгливо обходя кучу навоза на мощёной камнем дороге. — Могу поспорить, за ним день и ночь следят люди Гарма, как и за нашими слугами. Я не настолько глупа, чтобы появляться там. Единственный надёжный человек, за которого я бы могла поручиться, сейчас в отъезде, а передавать записку слугам слишком рискованно.

Тут Лёха был полностью согласен: слишком очевидная ловушка, чтобы соваться в неё.

Какой-то подозрительный тип в рванине заинтересовался было припозднившимися путниками, но хватило сомкнутых на рукояти ножа пальцев, чтобы интерес угас. Сейчас Стриж чувствовал себя вполне терпимо и был уверен, что справится со случайным гопником местного разлива. А в крайнем случае Лаура устроит фаер-шоу.

Вообще, этот район был полон контрастов: мощённая центральная улица, вдоль которой выстроились добротные каменные пакгаузы в два этажа, а рядом — грязные трущобы бедноты. Лёха готов был поклясться, что район криминальный, но не видел никакой стражи или охраны складов. И не похоже, что они скрываются за заборами, или прямо внутри: не было слышно разговоров, да и вообще Стриж не заметил признаков человеческого присутствия.

Зато откуда-то несло знакомой трупной вонью. Стриж узнал её сразу — часто доводилось её обонять ещё в прошлой жизни. Намного чаще, чем хотел бы.

О её источнике оставалось только догадываться. Какой-то бедолага, зарезанный в тёмном переулке? Нищий, до гниющих останков которого никому нет дела? Особо забористый магический товар, вроде пальцев повешенной на перекрёстке девственницы?

В этом безумном мире Лёха уже ничему бы не удивился, но на всякий случай сомкнул пальцы на рукояти ножа.

— Слушай, а кто охраняет товары? — спросил он, внимательно следя за тёмными проулками.

Вопреки ожиданиям, никто не озаботился достойным освещением улицы, словно приглашая ворьё пойти и поживиться графскими богатствами.

— Увидишь, — загадочно улыбнулась Лаура, уверенно подходя к одному из каменных же заборов.

На литых воротах красовался уже знакомый Стрижу символ — хищная птица. Выполнена она была из потемневшего от времени серебра, но почему-то Лёха не видел желающих сковырнуть драгоценный металл.

— И что, никто не пытается отпилить кусок и продать? — недоверчиво прищурился он, указывая на украшение.

— Иногда пытаются, — безразлично пожала плечами Лаура. — Я видела как-то утром труп такого глупца.

Что-то подсказывало, что оправдываться тот глупец уже не мог в силу трупного окоченения.

— Здесь хранится собственность магов, — девчонка обвела рукой улицу. — Все знают, что мы защищаем то, что принадлежит нам.

Лёха даже не сомневался — успел насмотреться на местные нравы. Да и запах мертвечины стал заметно сильнее, что наводило на нехорошие мысли. Может, тут в охране какой-нибудь зомбак на цепи?

— А если я потрогаю эту штуковину? — заинтересовался он, указав на серебряную птицу. — Что будет?

— Ты? — Лаура подняла ладонь с причудливой золотой вязью и коснулась ею фигурки кречета на воротах. Что-то пришло в движение, щёлкнуло, лязгнуло и ворота открылись от лёгкого толчка.

— Ничего, — продолжила она, входя во двор. — Если артефакт серебряный. А если золотой — значит в нём демон. Для него ты уязвим.

«В золоте живут демоны», вспомнил Стриж её слова и невольно посмотрел на собственную «татуировку».

— Всегда подозревал, что я — чистое золото! — усмехнулся он и тут же помрачнел, вспомнив Мию и её шутливое «золотце».

Шагнувшая из глубины двора фигура враз заставила Лёху позабыть обо всём. Стриж поначалу решил, что это — сотрудник местного ЧОП, но, увидев золотые огни за смотровыми щелями забрала, понял ошибку.

Робот. Натуральный местный Шрайк[19]: инкрустированный золотом стальной доспех с таким обилием клинков по телу, что последователи Фрейда прослезились бы от счастья, окажись здесь. Или обмочились от ужаса — воняла эта смертоубийственная машина так, что закладывало нос.

Именно эта штуковина была источником трупной вони.

Сперва Лёха подумал, что херовы маги реально воткнули в латы покойника. В памяти всплыли страшилки про зомби, но тут же пропали, стоило рассмотреть истинный источник трупного запаха. Тело «робота» покрывала засохшая кровь и приставшие ошмётки плоти.

— Всех высечь! — зажав нос, гнусаво сказала Лаура.

Шрайка, как решил называть его Стриж, девчонка не боялась. Стоило ей показать золотую вязь на руке, как чудо местной робототехники остановилось и покорно позволило себя коснуться. Брезгливо поморщившись и всё ещё зажимая нос, Лаура дотронулась ладонью до золотого орнамента на груди Шрайка.

— Не трогать, — указала она на Лёху. — Слушать мои команды.

В щелях забрала сверкнуло золотом.

— Это что такое? — справившись с удивлением спросил Стриж.

— Охранный голем, — гнусаво ответила Лаура. — Непростительно грязный охранный голем.

— А, — Лёха, морщась от вони, огляделся. — То есть боевые отравляющие вещества органического происхождения не входят в базовую комплектацию?

В углу двора обнаружилась тёмная масса. Приглядевшись, Стриж с трудом опознал в этом месиве человеческие останки. Несчастный выглядел так, словно по нему проехался танк, а то, что не было раздавлено — пропустили через мясорубку. Чудом уцелели лишь обутая в башмак ступня да нижняя челюсть.

Оглядев вонючую кучу, бывшую некогда человеком, Лёха поинтересовался:

— А на кой этом долдону лезвия? Срань господня, он же и без них вон какой фарш намолотил — любой патологоанатом аж захрюкает от изумления.

— Выглядит страшнее, — пояснила магичка. Её вид потрохов и изуродованные останки во дворе не особенно впечатляли, хоть она и старалась смотреть на них пореже. — Всегда лучше просто пугать воров — иначе двор быстро завалит трупами идиотов, уверенных что им точно повезёт. Кстати, нужно убрать тело. Похоже, тут уже пару дней никто не появлялся.

— Больше, — уверенно заявил Стриж.

— Наверное, уехали к Горностаям покупать лошадей, — предположила Лаура. — Отец упоминал, что хотел отправить управляющего лично отобрать племенных кобыл и отправить в поместье со следующим караваном. Для нас разумней всего отправиться с ним же. Товар всегда сопровождает несколько боевых магов клана, а иногда и кто-то из братьев. Да и нас могут вывезти в сундуках, так что никто ничего не узнает.

Лёха одобрительно кивнул. Звучало лучше, чем бродить по лесам в ожидании погони. Тем более, что тут у них есть нехилая такая подмога в виде Шрайка.

— Мы не привлечём внимания, слоняясь тут? — уточнил Стриж, оглядываясь.

Слежки ни за собой, ни за зданием склада он не замечал, но это не давало полной гарантии, что её не было.

— Если я не буду высовываться — не должны, — подумав, сказала магичка. — Вы с мальчишкой не будете особенно бросаться в глаза: слуги должны очищать двор от трупов и мыть голема.

— Выговор им, с занесением в лобно-роговой отсек за халатное отношение к служебным обязанностям, — оценил работу Лёха. — Но сидеть за каменными стенами под защитой эдакой громадины всяко лучше, чем двигаться по дороге или даже через лес. Отправлю Люка за вещами и запасом еды. Убьём угрёбка, освободим Мию и дождёмся тут попутного каравана.

Оценивающе оглядев голема, он спросил:

— А может эта штука просто пойдёт с нами? Могу поспорить, он этого мага в нежнейший фарш перемелет.

Лаура с сожалением покачала головой:

— Этот голем привязан к месту. Он не покинет его, даже если я прикажу. Да и не против всякого мага голем устоит. Зависит от техник, которыми тот владеет.

— Жаль, — разочарованно цокнул языком Стриж. — Этот танк нам бы не помешал.

Он не сомневался, что Шрайк сам по себе заставит врага накидать в штаны. Как танк в Лёхиной реальности. Но — увы, — с этим облом.

— А ты не можешь его хакнуть? — без особой надежды спросил Стриж у Лауры. — Ну, колдануть там, или чип… в смысле, артефакт какой вставить, чтобы можно было его с собой взять?

За запором прошуршали чьи-то лёгке шаги. Голем бдительно вскинулся, заставив Стрижа шарахнуться в сторону, закрывая собой Лауру.

— Долбануться, — выдохнул Лёха, когда «Шрайк» вновь замер, убедившись, что тревога ложная.

Девчонка была права — лезвия придавали механизму жутковатый вид. Но и так от голема постоянно исходило ощущение угрозы. Лёха подумал, что наверное, так себя ощущают укротители опасных животных — вроде и прирученная зверюга, а всё равно надо быть настороже.

— Если бы это было так просто, — вздохнула Лаура, — границы патрулировали бы големы, а не маги.

— А в чём сложность? — не унимался Стриж.

Заиметь «тяжёлую единицу техники» в качестве поддержики было бы очень и очень здорово. Особенно если сволочная магичка будет не одна, а с компанией: судя по покойнику, с живой силой «Шрайк» расправлялся на отлично.

— В силе, что он расходует, — коротко пояснила девчонка. — Всё это здание стоит на колоссальном артефакте-печати, который определённым образом собирает энергию и концентрирует её, питая голема. Если тот покинет границы печати — то просто растратит силы за считанные минуты и превратится в недвижимую статую. Печати сложны в изготовлении и должны закладываться в основание здания при его строительстве, потому даже не во всех зажиточных поместьях, замках и крепостях есть такие охранники.

— Вот почему даже у вас танк — это всегда охрененно дорого и сложно? — огорчился Стриж. — Чёрт…

Вопросов у Лёхи оставалось ещё много, но прямо сейчас его больше интересовала Миа, а не тонкости местного големостроения.

А вот Лаура, как заправский старшина, моментально озадачила Луку отмывкой голема. Заодно она отыскала местный гардероб с запасной одеждой, и выдала худо-бедно подходящую по размеру ливрею выцветшего и линялого, но всё же лазурного цвета. Где взять моющие принадлежности и набрать воду она не знала и предложила Луке самому выяснить это.

Пацан сбледнул, но храбро кинулся выполнять поручение.

— И надо выкинуть труп, — девчонка задумчиво перевела взгляд на то, что некогда было человеком. — На улице подберут божедомы[20].

Стриж оглядел смердящую кучу. Судя по состоянию и вони, бедолага провалялся тут с неделю, так что теперь его транспортировка на улицу превращалась в увлекательную игру «не дай каше расползтись».

— Какой интересный нежный фарш, — вслух пробормотал Лёха, разглядывая останки.

Лаура сдавленно хрюкнула, а потом зажала руками рот и кинулась за угол.

Поняв, что на напарников в вопросе уборки покойника надежды нет, Лёха вздохнул и пошёл искать лопату и что-нибудь похожее на брезент. Хоть и свербило ему поскорее засесть на наблюдательный пункт — бытовые вопросы тоже требовали скорейшего решения. Вонища — чёрт с ней, но по жаре так недолго и заразу какую подхватить. Так что придётся немного побыть, как говорил Лаура, «божедомом».

Почему постоялый двор назвали «Весёлая головешка» Стриж понял спустя пару часов наблюдения. В какой-то момент из дверей заведения с истошным криком вылетел горящий заживо человек и со всех ног понёсся к реке. Этот забег сопровождался весёлым хохотом выскочивших следом завсегдатаев.

До воды бедолага не добежал. Рухнув наземь в нескольких метрах от берега, он немного подёргался, пытаясь ползти, и затих. Один из наёмников картинно раскланялся под одобрительные возгласы и вся компания вернулась в «Весёлую головешку». К трупу тотчас метнулся оборванец и принялся обирать ещё горячего покойника.

— Какие милые ребята, — пробормотал Стриж.

Они с Лаурой оборудовали наблюдательный пост на чердаке кланового склада. Небольшие окна не были даже зарешёчены, но Лёха не позавидовал бы вору, рискнувшему пробраться в этот пакгауз. Построено каменное здание было добротно и так, что охранный голем без труда мог подняться на чердак.

— Вы точно Кречеты, а не «Скайнет»? — глядя, как бродяга сдёргивает с обгорелого трупа перстень, вернулся Стриж к теме артефактов. — Голем ну прям вылитый Терминатор.

— Мы — лучший клан артефакторов, — в голосе девчонки звучала вполне объяснимая гордость. — Кто бы ни были твои Скайнет — они не сравнятся с нашим мастерством. Эти знания мы получили от Древних.

— Что за Древние такие? — Лёха опустил голову на руки, пережидая приступ головокружения.

— Боги, даровавшие магию, — с благоговением ответила Лаура. — Когда-то они одарили самых верных служителей могущественными артефактами, ставшими основой наших клановых сил. Этому, — она махнула в сторону голема, — обучили мою семью Древние.

— И куда они делись? — поинтересовался Стриж.

— Никто точно не знает, — пожала плечами магичка. — Говорят, эльфы сговорились с демонами и сумели закрыть порталы в миры Древних. После этого стали появляться разломы.

— Это от кого из них у вас пошла традиция всё через задницу делать? — ехидно полюбопытствовал Лёха, поднимая голову. — Или умеете хоть что-то колдануть без побочных эффектов? Ну, чтоб демоны никого не жрали, или маг без подзарядки мог работать.

Лаура скорчила недовольную гримасу. От непочтительной манеры общения Стрижа её заметно передёргивало, но по крайней мере она перестала устраивать по этому поводу сцены. Он бы не удивился узнай, что каждый раз девчонка воображает какую-то особо причудливую казнь наглого пустотника.

Ну и чёрт с ней, лишь бы слушалась.

— В твоём мире ты так же неподобающее обращался к тем, кто выше тебя по праву рождения? — подтверждая его подозрения спросила Лаура.

— Для подобающего обращения есть только те, кто выше меня по званию, — Лёха весело усмехнулся. — Это даже прописано в великой книге — Уставе! А тех, кто выше по рождению — отменила революция как пережиток старого режима. Потом было ещё одни «высокородные» сунулись — так их мой прадед в их же столице пинками доколачивал. Их потомки до сих пор в нашу сторону только косые взгляды кидают, и то когда уверены, что по роже не прилетит.

Он брезгливо поморщился, глядя, как оборванец переворачивает труп в поисках хоть чего-то, имеющего цену.

— Теперь я понимаю всю мудрость запрета на сохранения разума и воли пустотникам, — не оценила Лёхин спич магичка.

— Ничего, будет Великий Октябрь и на вашей улице, — хмыкнул Стриж и посерьёзнел. — Вот она!

Давешняя сволочь в сопровождении своего сопляка и Мии шла по улице. Эльфийка не обращала внимание ни на что вокруг — даже обдирающий покойника двуногий падальщик не удостоился её взгляда.

Лёха отметил, что стерва переодела Мию. Заботливая сука. Судя по всему, «пустышке» досталась старая одежда с плеча хозяйки. Заботливая и экономная сука.

Положив ладонь на рукоять ножа, Стриж представил, как вспорет мрази глотку. В голове обрадованно взвыл демон, требуя крови. И Лёха мысленно ему вторил.

Тем временем магичка что-то сказала своему сопливому подручному. Мальчишка кивнул и побежал обратно — видимо, за чем-то позабытым. Или ещё чем — мало ли какие дела могут быть ночью у поганцев?

В голове Стрижа щёлкнуло: вот он, шанс разузнать о противнике побольше. Взять сопляка «языком» и выведать всё о его госпоже.

До сих пор особых успехов на этом поприще не было. Лёха отправил Луку на постоялый двор «Серебряный кубок», куда в бане звала его рыжая стерва. Естественно, никакой Мирабель там и в помине не было.

Теперь же у него появилась отличная возможность узнать всё о мрази, укравшей Мию и, по сути, прикончившей его самого.

Стриж дождался, пока мелкая сволочь протрусит мимо укрытия и свистнул Клопу, наблюдающему за «Весёлой головешкой» из проулка напротив.

Полукровка, сменивший ливрею кречетов на старые обноски, вскинулся и преданно уставился на Лёху. Стриж, в очередной раз помянув добрым словом ночное зрение эльфов и их полукровок, указал на убегающего сопляка, а потом — на свои глаза. Систему жестов они обговорили заранее, так что приказ наблюдать за мелким говнюком Лука понял сразу.

Кивнув, мальчишка выскользнул из тени. Двигался он умело, прячась в тени, — навык, вбитый тяжёлой жизнью сироты в трущобах.

Взрослая сволота тем временем добралась до входа в питейный зал. Стоящие у дверей тёмные личности прервали диспут о достоинствах и недостатках устроенного сгоревшим покойником забега, переключившись на новый объект — Мию. «Обновку» магички встретили смачными комментариями и вопросами, заставив Стрижа пожалеть об отсутствии «Шмеля»[21] — разнести нахрен всё это гнездовье мразей. И посмотреть, как им самим понравится роль головешек.

Кто-то протянул к девушке свои грабли и тут же схлопотал по ним от «хозяйки» под гоготание остальной компашки. Так, перебрасываясь сальными шуточками, вся кодла завалилась внутрь.

— Миа понимает, что вокруг происходит? — Лёха, играя желваками, обернулся к Лауре.

— Насколько я знаю — нет, — после паузы ответила та. Судя по выражению лица — её происходящее не удивляло и не трогало. — Но, сам понимаешь, никто не расспрашивал пустотников об их впечатлениях при смене хозяев.

— Надеюсь, однажды у нас придумают, как сюда проход сделать, — Лёха недобро прищурился. — И тогда вся эта ваша магическая кодла испытает массу новых впечатлений от встречи с современной армией.

Взгляд Лауры стал неприязненным.

— Говорят, когда-то, ещё во времена Древних, существовали порталы и в мир пустотников, — сообщила она. — Как видишь, мы живы и здоровы.

— Потому что это было в те времена, когда гаковница[22] за техно-чудо прокатывала, — объяснил Стриж. — А сейчас даже ваши городишки штурмовать не надо: достаточно пуска пары «Искандеров» и встретитесь вы со своими Древними лично. Хотя, наверное, даже просто танк показать — и сами насмерть обгадитесь.

Из «Головешки» послышался особенно громкий хохот, заглушить который не смогли даже деревянные стены постоялого двора. Стриж от души понадеялся, что объектом веселья не стала Миа.

— С каждой минутой, проведённой совместно, я лишь укрепляюсь в верности закона, требующего лишать вас, пустотников, разума и воли, — Лаура чуть отодвинулась, стараясь оказаться дальше от Лёхи. — Можно подумать, в твоём мире всеобщее благоденствие и счастье, простым людом никто не управляет, нет стражников, нет преступников, и никто не отбирает у соседа кусок хлеба, если сам голоден.

— Не идеален, — не стал отрицать очевидное Стриж. — Но куда лучше вашего. Дерьма тоже хватает, но такое вот, — он кивнул на «Головешку», — вырезается наглухо, как злокачественная опухоль.

На чердаке воцарилась тишина, нарушаемая лишь мышиной вознёй в углах, да долетающими из «Головешки» гоготом и пьяными воплями.

Немного остыв, Стриж сообразил, что всё же ляпнул лишнего. Хороший-плохой, но это родной дом Лауры. Никому не будет приятно, когда залётный хмырь начнёт обсирать его родину, как диарейный голубь — памятник.

Взглянув на сердито сопящую девчонку, Стриж сказал:

— Ну, зато я знаю тут как минимум одного достойного мага. Вредного, правда, да и гонору много слишком, но это лечится. Так что в вашем мире не всё так плохо.

Лёха никогда не был силён в комплиментах и теперь, глядя на лицо Лауры, запоздало сообразил, что «не всё так плохо» — не самая удачная похвала.

— Получив пустотницу, наёмница быстро найдёт себе хороший заказ, — сменила тему Лаура. — То, что она до сих пор тут — везение. Наверное, праздновала невероятную удачу. Разгуливающая по городу ничейная пустышка — это как найти посреди дороги горшок с золотом.

Она бросила выразительный взгляд на Лёху, всем своим видом говоря «я же предупреждала, но вы, идиоты, считаете себя умнее всех».

— Горшок с золотом ещё нужно суметь унести и сохранить, — Стриж задумчиво нахмурился.

Стерву нужно брать как можно скорее. Подловить на обратной дороге? А если будет с корешами? Да и следить в городе — пусть даже и с примитивной правоохранительной системой, — чревато. Лучше выловить её подальше от обжитой местности.

Но сначала — допросить «языка». Маленькая сволочь однозначно много знает про свою подельницу.

— Берём и допрашиваем мелкого, — объявил Стриж итог своих измышлений. — И пляшем от полученной информации.

Глава 13

Лука вернулся довольно быстро. Лаура к тому моменту уже безмятежно дрыхла, устроившись на своём плаще, брошенном на солому.

Когда Стриж выглянул на условленный свист, запыхавшийся мальчишка доложил:

— Возвращается. Скоро тут будет.

Стриж оглянулся на спящую магичку. Девчонка так сладко посапывала, что рука не поднималась будить. Но жёсткая необходимость диктовала свои условия.

— Подъём! — Лёха потрепал девчонку за плечо, которым та сразу же раздражённо дёрнула.

— Не касайся меня без нужды! — потребовала Лаура с явной неприязнью на лице.

Лёха даже не стал гадать, в чём причина: в эльфийском теле, природе пустотника, или низком происхождении. Не до местного колорита и культурных особенностей.

— Ты знаешь, где тут можно провести допрос, не привлекая внимания? — сразу перешёл он к делу.

Пожатие плеч было красноречивее слов.

— Я бывала тут всего несколько раз, — призналась Лаура. — Во время крупных торговых ярмарок, но не в таких районах. Я и на этот склад-то случайно попала, когда брата попросили посмотреть что с големом. Мне было интересно и я увязалась за ним.

При упоминании брата её голос стих, растеряв обычное высокомерие.

— Плохо, — Стриж ожесточённо поскрёб затылок.

Время утекало стремительно. Мелкий дерьмец мог появиться в любую секунду, а Лёха вместо действия сидит и ломает голову в попытке найти место для допроса. Или рискнуть, затащить на чердак? Блин, а если заверещит и поднимет на уши весь этот грёбаный кабак и окрестные улицы впридачу?

— Чёрт, — вслух сказал Стриж. — Не по улицам же его тащить…

— Ты можешь привести его прямо сюда, — подумав, предложила Лаура. — Если он не будет орать ближайшие пару часов — я нанесу плетение тишины на стены той комнатушки.

Она махнула рукой в сторону практически свободного от ящиков и сундуков закутка площадью не больше четырёх квадратных метров, напоминающего Стрижу просторный стенной шкаф.

— Тут есть запасы серебра для транспортировки в замок. Отец меня потом убьёт, — нехотя призналась Лаура, — но обстоятельства… необычные.

— Это точно — необычные, — хмыкнул Лёха, складывая свой плащ. — Ты следи, чтоб Терминатор не ожил в неподходящий момент.

— Подожди, — остановила его девчонка. — На нём может быть ученический артефакт. Кольцо, кулон, может даже крупная серьга. Серебро. По нему маг может отследить ученика, а тот — позвать на помощь. Сразу найди, сними с мальчишки и носи у тела. Ты подавишь его действие не хуже плетения тишины.

— Понял, — кивнул Стриж и вышел.

Оглядев улицу, он убедился в отсутствии лишних глаз и через полминуты уже инструктировал Люка, стоя рядом с ним на улице. Быстро распределив роли, они затаились в тени, поджидая добычу.

Мелкий поганец появился минут через пять, неторопливо дефилируя к кабаку. Ясно и ежу, что его и наставницу здесь знают и как минимум держат на хорошем счету — в противном случае сопляк не был бы столь беспечен.

Едва мальчишка поравнялся с местом засады, Стриж молниеносно накинул ему плащ на голову, а Люк — влепил хорошего тумака в живот, выбивая дыхание. Лёха ударом оглушил сипящего засранца и потащил к забору.

— Наблюдай за кабаком, — приказал он Луке. — Появится старшая — проследи за ней.

— Ага, — Клоп кивнул и перебежал на свой прежний наблюдательный пост в проулке.

Через пару минут Стриж уже демонстрировал бессознательный улов Лауре.

— Как тебе наша новая певчая птичка? — он размотал плащ и без всякой жалости скинул мальчишку на деревянный пол.

Ещё недавно он и вообразить не мог, что способен так обращаться с ребёнком, но до сих пор дети не всаживали ему нож в печень. Да, в Африке он проходил инструктаж о детях-солдатах, но бог миловал и встретиться с ними Лёхе так и не довелось.

— Не отвлекай, — недовольно бросила Лаура, разложившая в ряд серебряные слитки.

Расплавленные остатки замка, запиравшего сундук с рисунком синей хищной птицы, валялись неподалёку. Лёха связал пленника, сунул тому в рот кляп и с интересом наблюдал за действиями магички. В каком-то смысле она напоминала детсадовца, играющего с пластилином. Она будто грела слитки в руках, а затем оторвала кусок от ставшего гибким и подвижным слитка.

— Ну ни хера себе кружок художественной лепки… — поражённо выдохнул Стриж.

Таких номеров, как говорится, не то что в цирке — в шоу экстрасенсов и то не покажут. Не будь девчонка так увлечена работой — наверное, отметила бы в календаре день, когда Лёха натурально потерял дар речи от удивления.

Катая между ладонями серебро, Лаура придавала ему форму знакомого Стрижу стила. Таким, только из золота, она исправляла татуировку на его руке.

Не удержавшись, Стриж взял один из слитков и попытался помять в руках. Естественно, ничего не получилось — металл оставался твёрдым, как ему и полагалось. Лёха даже постучал слитком об пол, получив в качестве эффекта лишь взгляд девчонки, ясно выражающий её мнение об умственных способностях товарища старшего лейтенанта.

— Слушай, а ты можешь так серебряных монет налепить? — вернув слиток на место спросил Стриж.

— Могу, но они будут тонуть, — подтвердила давнюю Лёхину догадку Лаура.

— Так это типа проверки на подлинность? — для полной ясности уточнил он. — Настоящие монеты всплывают, а подделки — тонут?

Девушка кивнула, не прерывая работу.

— Это особая техника небольшого семейства, поколениями работающего на императорский дом, — пояснила она. — В медяках тоже небольшая доля зачарованного серебра, так что любой босяк может отличить поддельную монету от настоящей.

— Практично, — одобрил Стриж. — А зачем в меди примесь серебра?

Лаура посмотрела на него, как на идиота, а потом, видимо вспомнив, что перед ней чужак, пояснила:

— Серебро — металл магов. Мы можем вливать в него свою силу и придавать новые свойства с помощью плетений. Этим я сейчас и занимаюсь — вливаю силу в серебро, чтобы потом начертать плетение тишины.

— А золото? — заинтересовался Стриж, вспомнив злополучный артефакт, подаривший ему прожорливого «пассажира».

— Золото — металл демонов. В него можно заключить сущность демона, или «сырую» демоническую силу. Драгоценные камни хороши для обеих сил, но они дороже. На пустотников действует только сила демонов, потому плетения на твоём теле выполнены золотом.

— Никогда не думал, что стану золотой молодёжью в буквальном смысле, — невесело усмехнулся Стриж, разглядывая татуировку на руке. — Кстати: а молодёжь ли я вообще? Сколько живут эти ваши эльфы?

— Дольше людей — это всё, что я знаю, — пожала плечами Лаура, не прерывая своего странного занятия. — Говорят, когда-то они были бессмертны, но после того, как закрыли пути в миры Древних — были прокляты и начали стареть и умирать.

— Ну, хоть тут свезло, — Лёха почесал затылок. — Жить вечно — это же такая скука…

Взгляд магички подсказал, что она не разделяет этого мнения. Спорить, впрочем, Лаура не стала, сосредоточившись на работе.

На то, чтобы разукрасить каморку затейливым орнаментом, у Лауры ушло порядка двух часов и половина серебряного слитка. Стриж в это время развлекался тем, что правил нож о намотанный на кулак кожаный ремень и мерзко ухмылялся очнувшемуся сопляку.

На того было жалко смотреть: узнав в неверном свете Лёху, пацан побледнел едва ли не до прозрачности и задёргался в путах, мыча сквозь кляп.

— Пусть он умолкнет, — не оборачиваясь, потребовала Лаура.

Это Лёха выполнил с готовностью: сунув нож под нос мальчишке, он пообещал задушевным голосом:

— Ещё звук — и что-нибудь тебе отрежу.

Подействовало — сопляк послушно затих, изредка всхлипывая. Стриж украдкой перевёл дух. Он и сам не был уверен, что способен воплотить угрозу в жизнь. Одно дело — напугать до усрачки, или насовать мелкому угрёбку вразумляющих тумаков, но совсем другое — реально пытать ребёнка.

Да, он прекрасно помнил, что этот малец без особых колебаний пошёл на хладнокровное убийство. Его, Лёхи, убийство. Догадывался также, что оно могло быть не первым. Был уверен, что благодаря наставнице он точно повторит это в будущем. С огромной радостью Стриж отправил бы мелкого угрёбка в местную детскую колонию, или передал аналогу полиции, но самолично вынести приговор и привести его в исполнение… Это было выше него.

Может, кто-то назвал бы его слишком мягкотелым, но Лёха искренне надеялся, что сумеет прожить жизнь и сдохнуть не причиняя вреда хотя бы детям.

Кровожадно ухмыляясь мальцу, Лёха мрачно размышлял о том, что вряд ли его моральные нормы помогут выжить в новом мире.

Когда Лаура завершила свою работу Стриж ухватил связанного пленника за шиворот и швырнул в каморку, как куль с мукой. Войдя следом, он с интересом наблюдал, как магичка закрывает двустворчатые двери, замыкая рисунок. Тот на миг замерцал и вновь угас. Девчонка кивнула, давая знать, что со звукоизоляцией всё в порядке.

Лёха присел рядом с мычащим, на этот раз от боли, гадёнышем и сказал:

— Сейчас мы поиграем в игру «Вопрос-ответ». Я — задаю вопрос, ты — отвечаешь. Ответишь на всё правильно — выиграешь жизнь. Орать и звать на помощь бессмысленно — никто не услышит. За каждую попытку соврать — буду отрезать у тебя что-нибудь. Понял?

Лёха вынул кляп и задал первый вопрос:

— Кто твоя хозяйка?

Ответ он получил своеобразный: запахло палёным, пацан дёрнул рукой и едва не впечатал ладонь в нос Стрижу. Тот перехватил руку и озадаченно моргнул, силясь понять какой ущерб сопляк думал нанести этим жалким жестом, как Лёхину голову объяло пламя.

— Мля! — Стриж отпрянул, едва не пропоров себе рожу ножом.

Хлопнув по лицу в попытке сбить огонь, Лёха замер. А потом принялся ощупывать голову. Ничего. Ни пламени, ни ожогов — всё цело.

А вот демон в голове Стрижа взбесился. Непонятно, что его разозлило — магия, нападение или всё вместе, — но ревел он, словно разъяренный медведь в чащобе.

Мальчишка тем временем верещал во всю глотку, призывая на помощь. Лёха, придя в себя, хотел было вырубить визгуна тумаком, но увидел победную ухмылку Лауры и остановился. Девчонка смотрела на орущего сопляка с весёлым снисхождением — как на убогого, развлекающего толпу своими выходками.

— Лиса! Лиса, помоги! — надрывался мальчишка, едва не заглушая рёв демона лёхиной башке. — Лиса! Я здесь! Лиса! Слышишь?!

— Я слышу, — устав слушать вопли «и снаружи и внутри», Стриж ладонью заткнул рот пленнику. — Легче стало?

Увидев совершенно не пострадавшее лицо Лёхи, маленький мерзавец звучно икнул и обмочился.

— По меньшей мере мы знаем, что он — ученик той магички, а его наставница не сильна в артефакторике, — заключила Лаура, брезгливо разглядывая растекающуюся лужу и обгоревшие остатки верёвки, связывавшей пленника.

На этот раз Стриж счёл, что её высокомерие имело под собой основание: там, в лесу, девчонка не обделалась, столкнувшись с тварью из раскола.

Лёха отпустил совершенно деморализованного сопляка и сказал, поигрывая ножом:

— Выбирай — что тебе отрезать.

— Не надо! — пацан попытался отползти, но уткнулся в стену каморки.

Умоляюще вскинув перед собой руки, он затараторил:

— Скажу, всё скажу! Пощадите, умоляю!

— Ты рассказывай, рассказывай, — оборвал его мольбы Стриж. — Больше расскажешь — больше шансов на помилование получишь…

И пацан заговорил. Сбивчиво, заикаясь, он рассказал, что его наставницу все зовут Лисой и сама она утверждает, что принадлежит роду Осенних Лисиц. Услышав это название Лаура лишь пожала плечами — видимо семейство было не из самых известных.

Сама Лиса уже давно промышляла наёмничьим ремеслом, выполняя в основном работу по устранению ставших лишними людей. Любимая техника — магическая плётка, одинаково годная для открытого боя, тихого удушения, или связывания цели. В ближнем бою, как и большинство, она предпочитала огонь. Но доводить до этого самого ближнего боя не любила, как и до прямых столкновений. Предпочитала подлость, обман, засады и удары исподтишка.

— Пироманы хреновы, — буркнул Стриж, обдумывая услышанное. — Слышь, кречет мой гордый, что у вас тут за фетиш такой на файер-шоу?

При упоминании кречетов Лаура бросила на Лёху гневный взгляд, а затем недовольно ответила:

— Я не понимаю, что ты пытаешься узнать. Это просто набор странных слов. Если ты не хочешь, чтобы каждый шелудивый пёс знал, что ты — чужак — учись говорить так, как принято у нас!

— Вот почему меня занесло к отсталым народам? — горестно вздохнул Стриж. — Ладно, птица гордая, говорю упрощённо: откуда у вас такая любовь к огню?

Забившийся в угол сопляк старался даже не дышать слишком громко, чтобы ненароком не вызвать гнев своих пленителей.

— Обучение начинают с простого — владения одной из чистых стихий, — снизошла до объяснения Лаура. — Демоны не любят огонь, потому большинство предпочитает обучаться тому, что сможет защитить от тварей разлома.

При упоминании огня Лёхин демон вновь яростно взревел. Стриж ощутил его жажду крови. Крови магов. Она была так сильна, что Лёха на всякий случай проверил языком свои зубы — не растут ли вновь клыки. Нет, в этот раз обошлось.

Он облегчённо выдохнул. Не хватало ещё вновь потерять контроль, как тогда, в бане. Или после ранения.

— На изучение каждой техники и заклинания уходят месяцы, так что маги предпочитают не тратить время на работу с неоформленной чистой стихией и после освоения огня сразу переходят к более тонким и полезным работам. Потому, когда дело доходит до простого стихийного удара, большинство атакует огнём.

Лёха кивнул, принимая объяснение. Демон, огорчённый невозможностью добраться до ненавистных магов, взрыкнул, словно хищник в вольере.

«Заткнись, сволочь!» — мысленно рявкнул на него Стриж. — «Утихни!».

Демон ответил недовольным ворчанием, словно понимал.

— Вернёмся к нашим баранам, — вслух сказал Стриж. — Точнее, к Лисе. На кого она сейчас работает?

— Госпожа лишилась пустышки больше полугода назад, — затараторил пацан, — а потому вынуждена была браться за мелкие заказы. Теперь же, с новой пустышкой, она не хочет размениваться на мелочёвку. Лиса оповестила постоянных клиентов, что готова к сложному, хорошо оплачиваемому делу, и ждёт.

— Ждёт… — задумчиво повторил Стриж.

Сев на задницу, он уставился в стену, словно ожидая увидеть там инструкцию по решению проблемы. Ну или разработанный и утверждённый командованием план действий. Но ничего этого, разумеется, Стриж не увидел — лишь разбуженного паука, высунувшегося посмотреть, какая сволочь мешает ему вкушать честно заработанный отдых. Лёхина рожа восьмилапому не понравилась — резво дав задний ход, паук ретировался в убежище.

— Как нанять эту сволочь? — Лёха вновь переключился на пленника.

— Нанять? — удивлённо икнул пацан, не ожидавший ничего подобного.

— Ты совсем тупой? — Стриж покрутил нож между пальцами, давая пленнику возможность насладиться игрой света на лезвии. — Что непонятного в слове «нанять»? Может тебя простимулировать?

Последние слова он прорычал нечеловеческим голосом: ярость демона едва не захлестнула разум. Стриж невероятным усилием смог остановиться, когда до лица завизжавшего от ужаса мальчишки оставалась пара сантиметров. Челюсти клацнули, ухватив воздух вместо плоти и демон разочарованно взвыл, протестуя против такого гуманизма.

Леха застыл, глядя в выпученные от страха глаза жертвы. Пацан боялся шевельнуться и, казалось, даже не дышал. Стриж молча смотрел на него, с облегчением чувствуя, как уменьшаются до нормальных размеров клыки и радуясь, что этого не видит Лаура.

Говорить пацан не мог, только часто-часто дышал, не отрывая взгляд от Лёхи.

— Позволь, я попробую, — слова Лауры выражали просьбу, а тон — приказ.

Стриж молча кивнул, не рискуя открывать рот и демонстрировать зубы.

Графиня встала перед учеником мага, брезгливо оглядела его с ног до головы, и тихо, но властно спросила:

— Если знатная госпожа желает инкогнито воспользоваться… услугами твоей наставницы, как ей поступить? Не пойдёт же она в этот притон. И не пошлёт слугу, который мог бы выдать личность хозяйки.

После Лёхи Лаура выглядела успокаивающе безопасной и ласковой. Взгляд пацана буквально прикипел к ней в беспомощной попытке выкинуть страшного зубастого покойника из своего мира. Так дети прячутся под одеялом от кошмаров, перед которыми пасует неокрепший разум.

— Господа посылают запечатанные письма через уличных босяков, — с готовностью заговорил сопляк. — Они же приносят ответ. Госпожа Лиса грамотная, ей шлют письма.

— Прям слишком грамотная, сучка, — в сердцах сплюнул Лёха.

Непонятно, на кого он сейчас больше злился: эту долбанную Лису, её обгадившегося ученика, злогребучего демона, или себя самого за потерю контроля.

— И сколько стоит её работа? — чуть успокоившись, спросил Стриж.

— Зависит от заказа, — всё ещё не глядя на него ответил пацан. — Обычного человека тихо убить — дюжина серебрушек или серебряный империал. А ежели кого непростого, или мага там из слабых — уже от шести империалов.

— Понятно, — Стриж посмотрел на трясущегося пленника. — Так, двигаемся дальше…

За час допроса сопляк выложил всё, что знал о своей наставнице: её привычки, адрес проживания, места, где любит есть, маршруты прогулок и профессиональные навыки.

Выпотрошив сопляка, что называется, до донышка, Стриж задумался, как с ним поступить. Хоть и сволочь — но всё же ребёнок. И у Лёхи рука не поднималась его убить.

— Прикончи его, — приказ Лауры отвлёк Стрижа от размышлений.

Он перевёл взгляд на сжавшегося в углу пленника и покачал головой:

— Нет. Я не убиваю женщин и детей.

Тут он запнулся, осознав, что затеял всё это как раз для убийства женщины, и исправился:

— Я не убиваю детей.

Графиня посмотрела на него, как на умалишённого.

— Ты сам рассказывал, как он пырнул тебя на мосту, — напомнила Лаура. — Он уже не ребёнок. Это ученик мага, отнявший жизнь у незнакомца ради, по сути, грабежа. И без раздумий попытается ещё раз, побежав к своей наставнице с новостями.

— Я не убиваю детей, — чувствуя себя полным идиотом, упрямо повторил Лёха.

Умом он признавал правоту девчонки. Но… Ничего не мог с собой поделать. Стриж прекрасно понимал, что реалии этого мира отличаются от земных. Точнее, тех, которым Лёха привык дома — в той же Африке, к примеру, нравы были ещё похлеще, чем здесь. И не просто так они пускали в бой детей-солдат. Знали, насколько «белым людям» сложно выстрелить в восьмилетку. И насколько сложно после этого жить.

Потому офицеры с боевым опытом нередко погибали от рук едва обученных детей. Просто не могли перешагнуть через себя. Не могли убить тех, кого бы должны защищать.

Это только в книгах герои запросто убивают кого угодно, а потом идут за пивком в ближайший трактир. Их не мучают кошмары, у них не бывает ПТСР. Они всегда брутальны, угрюмы и немногословны.

У настоящих, живых людей всё иначе. Они шутят и придуриваются днём, чтобы не сойти с ума от воспоминаний, что приходят ночами. А мёртвые дети возвращаются всегда.

— Он продаст нас как только мы его отпустим! — голос Лауры выдернул Стрижа из мрачных размышлений.

— Я это понимаю, — рявкнул тот в ответ. — Мне нужно время подумать.

— Тут не о чем думать! — приказной тон соплячки начал уже раздражать Лёху. — Его нужно убить.

Он вперил тяжёлый взгляд на Лауру и рявкнул, чеканя каждое слово:

— Мне. Нужно. Подумать.

Он вышел из каморки и поднялся на чердак — подышать свежим воздухом и поискать решение проблемы. Внизу гулко шагал охранный голем, видимо патрулируя территорию.

Полный ужаса и боли крик врезался в уши Стрижу и тут же оборвался. Кровь гулко стучала в висках когда он едва не скатился по лестнице. Ворвавшись в комнатушку Лёха замер, глядя на чудовищную картину: золочёный истукан топтался в том, что осталось от мальчишки.

Густо смердело свежей кровью и нечистотами.

— Какого хера ты натворила?! — заорал Стриж на Лауру.

Ярость поднималась откуда-то из груди, застилая глаза кровавой пеленой.

— Нельзя оставлять врага за спиной, — дрожащим голосом ответила девчонка, не глядя на останки.

А вот учуявший свежую кровь демон победно взревел. Его хищное ликование накладывалось на ярость Стрижа, туманя разум. Лёха почувствовал, как вновь отрастают клыки и когти, а рот наполняется вязкой слюной.

Запах крови мёртвого мага пьянил, будоража аппетит, и, одновременно вызывал отвращение.

— Алекс?.. — тихо окликнула его Лаура, медленно перемещаясь за тушу голема.

И правильно: в глазах Стрижа она тоже начала выглядеть очень аппетитно. В гастрономическом смысле. Зубы отросли и заострились, в голове гулко бился полный предвкушения утробный рык демона. Он жаждал рвать и жрать.

«Хер тебе!», — мысленно рявкнул Лёха и, с трудом преодолевая сопротивление, попятился прочь из каморки. Демон внутри издал тот чудовищный звук, что взрывал мозг, и ноги Стрижа подкосились. Рухнув на колени, он упрямо сжал острые зубы, и продолжил ползти к выходу. Из пропоротых клыками губ сочилась кровь.

Эта боль придала сил.

Тело так знобило от холода, что в замутнённом сознании возникла навязчивая идея ползти в сторону «Головешки». Его там подожгут и станет тепло. Стриж представил объявшее его пламя и неожиданно осознал, что тварь внутри притихла, затаилась.

«Что, сучёнок, страшно тебе?» — злорадно подумал Лёха. — «Жить хочешь?».

Ответа не было, что он чувствовал, что прав.

— Алекс, — окликнула его Лаура. — Ты ещё тут?

Девчонка застыла в воротах, разумно не покидая огороженную территорию. Рядом с ней равнодушным истуканом стоял голем, готовый растерзать хоть Лёху, хоть демона, прикажи ему хозяйка.

— Жги меня, — вместо слов из трансформирующегося рта Стрижа вырвалось невнятное рычание.

— Что? — не отрывая от него взгляда, переспросила магичка.

— Жги! — с трудом всё же произнёс Лёха.

Уговаривать не пришлось: из вытянутой руки Лауры выплеснулось яркое пламя, поглотив Стрижа. Поглотил его и ужас. Ужас человека, видевшего сгорающих заживо, и ужас твари, что сидела внутри.

Вой демона снова всверлился в сознание, но теперь в нём чувствовалась паника. И пока тварь металась в ужасе, Лёха ощущал, что возвращает контроль над телом.

Первый страх миновал и он с торжествующей ухмылкой рассматривал объятую пламенем руку. Магический огонь словно отталкивало невидимое силовое поле, повторяющее контуры тела Стрижа и немного выступающее за его пределы.

С каждой секундой головная боль от воплей демона усиливалась, но сознание при этом прояснялось. Лёха пошевелил пальцами, на которых постепенно уменьшались когти, и краем сознания отметил, что одежда не загорелась. Холод, правда, не отпустил, но даже возможность стоять на своих двоих сейчас казалась победой.

Начав соображать, Лёха оглянулся. Яркое пламя в ночи должно было привлечь внимание местных, но вокруг не было ни души. И лишь спустя несколько секунд он сообразил, что рядом с «Горящей головешкой» отблески пламени означали «веселье» очередного мага и приближаться к этому месту станет только идиот.

Отлично.

— Продолжай! — велел Стриж девчонке, когда пламя начало иссякать.

Лаура без разговоров поливала его огнём. Может, сообразила, что от этого есть толк, а может просто давно мечтала спалить наглого пустотника и по-своему отводила душу.

— Жгите всех — бог узнает своих! — зло прохрипел Стриж ощущая, что может говорить. Зубы почти вернулись к нормальному состоянию, а из горла больше не рвалось рычание.

Увы, торжество длилось недолго. Инфернальный вой стих, но покой не пришёл. Наоборот, внутри Лёхи словно расправлялось нечто упрямое и злое. Чужая воля столкнулась с его собственной и Стриж готов был поклясться, что тварь внутри него — не ведомый инстинктами зверь, а нечто разумное. И пусть разум этот ощущался чуждым, он был способен преодолеть животный страх перед огнём.

Челюсть снова заломило, зубы начали заостряться. Кем бы ни было это существо — сдаваться оно не собиралась.

«Не дождёшься, сука!», — мысленно рявкнул Стриж и рванул вверх по улице, к городской стене.

Он спешил достичь цели пока тело его слушалось. Помогать демон не собирался: в какой-то момент ноги отказали и Лёха рухнул лицом в брусчатку. Из носа хлынула кровь и тварь внутри злорадно заворчала. Но кровь остановила, явно не собираясь попусту расходовать ценный ресурс.

«Жить хочешь?» — мысленно поинтересовался у демона Лёха и зло усмехнулся.

Плевать на непослушные ноги, он доберётся хоть на четвереньках, хоть ползком. Пока может шевелить хоть чем-то — хрен демону промеж рогов, а не тело Стрижа. Пошатываясь, он поднялся на четвереньки и пополз к цели. Переставить когтистые руки, подтащить ноги, снова переставить руки…

Бесконечный цикл поглотил сознание, отсекая всё лишнее. Были только Лёха и его цель. Он не слышал, как весело перешучивающаяся босота подошла обобрать пьяного идиота. Не осознавал, как поворачивает к ним лицо. Не помнил ужаса в глазах и испуганных криков.

Добравшись до цели, Стриж обессиленно рухнул, переводя дух.

Над головой возвышалась городская стена, а внизу, метрах в двадцати, поблескивала грязь окраинных улиц. Лёха совершенно не к месту подумал, что обрыв некогда был склоном холма, превращённым в эскарп, или как там правильно называлось в средневековье. Противнику, наверное, было бы очень увлекательно высаживаться на берег и лезть к стенам по узкой, простреливаемой со всех сторон, дороге.

Хорошее место, чтобы встретить и своего врага.

Глубоко вздохнув, Стриж волевым усилием поднялся на непослушные ноги и встал у края обрыва. И пусть внизу не проплывали облака и стаи птиц, высота достаточная, чтобы гарантировано разбиться.

— Значит так, сучара рогатая, — зло сказал Лёха не сомневаясь, что демон его слышит и как-то понимает. — Или ты прекращаешь это дерьмо, или я прямо сейчас поставлю точку в этом споре. Сдохнем оба и без вариантов.

Демон молчал, но Стриж нутром чувствовал его напряжённое и злое внимание.

— В прошлый раз после ножа в печень мы отлёживались два дня, — продолжил Стриж, глядя вниз. — Этого Шалтая-Болтая ты уже не соберёшь. И так уж вышло, что в сейчас для тебя выживание гораздо важнее, чем для меня. А значит, мы или договариваемся о добрососедских отношениях, или я заканчиваю этот цирк.

Лёха вспомнил пустой взгляд Мии и упрямо тряхнул головой, прогоняя видение. В таком состоянии он её не спасёт. Весь его выбор — обуздать тварь, или сдохнуть сейчас, до превращения в кровожадного монстра.

Беснующийся демон внутри, кажется, притих. Когти и зубы начали уменьшаться и Стриж с некоторым облегчением позволил себе сесть, свесив ноги с обрыва.

— Я тебя даже в чём-то понимаю и не виню, — продолжил он свой монолог сумасшедшего. — Ты, как и я сам, здесь не по своей воле. Тебя тоже сунули в чужое тело, но при этом даже не первым пилотом. Сочувствую, но я занял эту тушку раньше и превращаться в зубастого каннибала не собираюсь.

Внутри снова поднялась волна злости и Стриж примирительно сказал:

— Но мы можем прийти к какому-то компромиссу. Я готов иногда жрать сырых гусей, кур и прочую скотину, раз тебе такая диета больше по душе.

В желудке требовательно заурчало, то ли сообщая о согласии с таким подходом, то ли напоминая, что пережившее не одну трансформацию тело требует подпитки.

— Может, твой родной мир сильно отличается от этого, — улёгшись на спину, Стриж уставился в звёздное небо, — и ты просто не понимаешь расклад. Если ты завладеешь моим телом и начнёшь жрать людей, то в глазах местных станешь монстром. На тебя откроют охоту и быстро уничтожат. Я уже заценил, что они тут поднаторели в убийстве демонов.

В груди разгоралось чужое недовольство, но Лёха продолжал:

— Тебя грохнут, и достаточно быстро. А если мы доберёмся до родителей нашего птенца кречета, то может и не сдохнем от истощения. Они склепали тот артефакт, в котором ты сидел. Смогли склепать — может могут и расклепать. Даю тебе слово, что использую все возможности, чтобы выпнуть тебя из своего тела и отправить домой, или на вольные хлеба. Без меня можешь бегать и жрать магов сколько хочешь — мне не жалко.

Рот снова наполнился слюной. Стриж повернул голову, сплюнул и снова уставился в небо с чужими, незнакомыми созвездиями.

— Всё, что от тебя требуется — не мешать мне, — попросил Лёха. — Если поможешь — вообще зашибись, но хотя бы не мешай. Хочешь чего-то — попробуй как-то об этом сообщить, а не устраивать истерики с выносом мозга. Блин, ты ж не моя бывшая, чтобы я угадывал, чем ты там недоволен и чего хочешь.

Демон, похоже, Лёху не понял и тот упростил мысль:

— Ищи способы сообщать мне, что тебе нужно. Хочешь что-то сожрать? Пусть урчит живот рядом с этим, или, как сейчас, слюни текут. Считаешь, что мне нужно куда-то идти? Можешь перехватить управление пальцем и ткнуть в нужную сторону. Но чтобы без фанатизма и не посреди драки. Понятно?

Демон притих. Не было больше ни клыков, ни когтей, ни адского звука в голове.

— Будем считать, что мы друг друга поняли, — заключил Лёха, с трудом отползая от обрыва. Он не был уверен, что сумеет встать с первой попытки и не жаждал сверзиться вниз.

— Но если ты мне завтра завалишь освобождение Мии — я найду как нас убить, — предупредил он демона. — Усёк?

В следующий миг голову словно копьём пронзило. Хотелось орать, но из сдавленного спазмом горла вырывалось лишь жалкое сипение. В глазах потемнело, а затем в черноте мелькнуло нечто невнятное. Слишком быстро, чтобы увидеть и понять.

Незримое копьё в мозгу словно провернули и вместе с болью вновь что-то мелькнуло, на этот раз медленнее. Что-то белое и красное. Экзекуция повторялась, пока Стриж не осознал, что видит клыки, рвущие гуся. Живого. Пожираемая птица била крыльями и разбрызгивала кровь.

— По… нял… — едва слышно просипел Лёха.

Боль ушла оставив пустую измученную оболочку.

Сложно сказать, сколько Стриж лежал на камнях и собирался с силами. Голова раскалывалась, словно её раздробили на мелкие части и небрежно сшили заново.

— Вот и поговорили… — хрипло прошептал он, с трудом поднимаясь на ноги.

Глава 14

Каким чудом Лёха добрёл до склада — он и сам не понимал. В голове будто взорвался осколочно-фугасный снаряд: каждая мысль давалась мучительно, словно шаг босиком по битому стеклу.

Лука притаился в тени у склада. Завидев Стрижа, он неуверенно оглянулся и с явной опаской подошёл поближе.

Стриж кинул ему несколько грошей и приказал:

— Купи пару гусей. Живых. И сюда принеси.

Мальчишка, отводя глаза, молча кивнул, собрал монеты и скрылся в темноте. Стриж поглядел ему вслед, прошёл в незапертые ворота и толкнул дверь пакгауза.

Смердело внутри жутко. Видимо демону нравился запах только «свежих» магов — никакого аппетита эта вонь не возбуждала. И слава богу.

Морщась, Стриж огляделся. Основной источник вони торчал посреди склада, посверкивая металлом. там, где не был заляпан кровью. Его хозяйка обнаружилась в дальнем углу: сидя на ящике, девчонка настороженно наблюдала за Лёхой.

Едва не рухнув на низкий сундук, тот с отвращением оглядел изгвазданную одежду. Благо, хватило ума купить вещей с запасом, чтобы было, во что переодеться как раз в таких случаях. Заплечный мешок с пожитками лежал на чердаке склада, но Стриж не был уверен, что сумеет сейчас туда забраться.

Да и тут у него осталось важное дело.

Настало время объяснить «высокородной госпоже» правила работы в команде. Причём так, чтобы проняло даже сквозь дворянскую спесь и подростковую дурь.

Задача не из простых.

В тот момент, когда голем по приказу Лауры убил пацана, Лёха готов был тумаками вколотить в её тупую голову образ работы в команде. И необходимость выполнения приказов командира.

Но теперь, обессилевший после укрощения демона, вымотанный до предела, Стриж задумался, был ли этот путь верным. Он привык работать с профессиональными солдатами. Половозрелыми мужиками, добровольно избравшими такой путь и принявшими власть командиров над собой. Вряд ли такие же методы годятся для избалованной девочки-подростка.

Лаура с рождения привыкла, что ей подчиняются все, кто ниже по происхождению и социальному статусу. В «пищевой цепочке» этого мира Лёха был даже не пылью под её башмаками, а самим башмаком. Он — пустотник, расходник для магов. Всё равно, что аккумулятор для его смартфона. И он, Стриж, всерьёз бы охренел, если бы аккумулятор заговорил, начал качать права и учить его жизни.

То, что Лаура «привязала» его к себе без потери разума — невероятная удача. И вызвана она была не большой симпатией или добродушием девчонки, а необходимостью выжить в лесу. Имей графиня нужные навыки, или подходящих слуг — Лёха закончил бы также, как Миа. Ходил бы с пустым взглядом и веселил друзей новой хозяйки. Это было нормой в её мире, нравится Стрижу такой расклад, или нет. И то, что девчонка, пусть и в силу необходимости, снисходит до общения с кем-то, чей статус болтается где-то между собакой и вещью, — уже нехилый эволюционный прорыв.

Если представить ситуацию в привычных образах родного мира, Лаура — девочка-мажор, вдруг оказавшаяся в трущобах без брата, папы или охраны. И чтобы вернуться домой, она вынуждена якшаться с бомжом, который ещё и пытается ею командовать.

Но так уж вышло, что в этом мире от «бомжа» зависит её жизнь. Да и его, Лёхи, тоже. А значит нужно найти способ донести до графини мысль о командной работе.

— Скажи, пожалуйста, — Лёха снял изгвазданный жилет и положил рядом. — Зачем ты это сделала?

Скрестив руки на груди, Лаура с вызовом уставилась на него.

— Он слишком много узнал, — сказала магичка. — Как думаешь, что было бы, расскажи он обо мне, о том, что ты выжил после смертельного удара…

— Хрен с тем, что он знал, — перебил её Лёха. — Почему ты даже не посоветовалась?

Устало помассировав веки, он продолжил:

— Если мы работаем в команде — то, чёрт подери, не должны делать что-то, даже не поставив друг друга в известность.

— Я пыталась, — вздёрнула подбородок Лаура. Виноватой она себя явно не чувствовала. — Но ты повторял, что не убиваешь детей. Тебе и не пришлось убивать. Я сделала всё необходимое сама.

Несмотря на отважный вид, в сторону каморки с её кошмарным содержимым девчонка старалась не смотреть. Но взгляд время от времени всё же замирал на двери и вытекшей из-под неё крови.

— Сделала за меня… — криво усмехнулся Стриж. — Как будто я от этого остался чистеньким, ага. Не при чём…

То, что вызывало ярость и жажду разрушений несколько часов назад, теперь порождало лишь горечь. В каком-то смысле Лёха был даже благодарен демону за истощённое состояние: веди он этот разговор в силе — орал бы на девчонку так, что разговора бы не вышло.

— Он был опасен для меня, пока жив, — неожиданно жёстко сказала графиня. — Да и для тебя тоже. Он видел, что магия на тебя не действует. И, конечно же, рассказал бы об этом любому, кто заплатит хоть грош. Как думаешь, что они подумают? Что ты — неведомое чудо природы, которое нужно поймать и распотрошить, или что я нарушила закон и сохранила разум своему пустотнику?

— Вот это ты и должна была сказать, а не делать по-своему, — устало сказал Лёха.

Перед глазами поплыло и он осторожно сполз на пол и упёрся в сундук спиной.

— Что выбор простой — или мы, или он, — после паузы продолжил Стриж. — Потом дать мне время подумать и принять решение. Я бы взял грех на душу, но пацан умер бы быстро и без мучений, а не… так.

Девчонка молчала, но разглядеть её лицо Стриж не мог — оно казалось размытым пятном. Как, впрочем, и весь мир.

— Знаешь, — хрипло сказал он, — у меня дома всё иначе. Такого, как у вас, нет. Для меня это всё — седая старина. Даже короли в моём мире остались лишь в паре-тройке стран. И то не правят — так, для красоты, подчеркнуть древность государства и незыблемость традиций. Магия — вообще сказка. Вместо магии у нас — техника.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — подозрительно спросила девчонка.

— Затем, что если мы работаем вместе — то надо знать хоть что-то друг о друге, — объяснил Лёха. — Понимать мотивы тех или иных поступков. А какое-то время нам лучше работать вместе. Ты ведь не просто так не обратилась к городским властям за помощью. Да и к людям своего отца не пошла.

— Я говорила, что не знаю, кому из них платит Гарм, — напомнила девчонка. — И за нашим торговцем его люди точно следят днём и ночью ожидая, что я к нему приду.

— И правильно, — осторожно кивнул Стриж. Движение отозвалось головной болью. — Зато ты точно знаешь, что Гарм не платит ни мне, ни Мие. И что нам можно доверять — тоже должна была уже усвоить. Мы не бросили тебя в лесу, дотащили до лекаря, оплатили лечение. Ни я, ни она не побежали продавать информацию о тебе местным властям, людям Гарма, или ещё кому-то.

Чтобы не смотреть на цветные круги, он закрыл глаза. Полегчало.

— Вы просто понимали, что не выживете без меня в чужом мире, — упрямо возразила девчонка. — И твоя подруга это доказала собственным печальным примером.

Напоминание о том, что случилось с Мией вызвало злость, но Лёха унял её. Нужно говорить, а не злиться. И, если не получится добиться понимания и послушания — просто уйти, оставив соплячку наедине с её проблемами и гонором. А со спасением Мии он справится и в одиночку.

— На тебе свет клином не сошёлся, — сказал он. — Как видишь, без тебя я выжил в трущобах.

— Тебе помог этот бродяжка, — презрительно бросила девчонка.

— Помог, — Лёха отодрал от рубашки высохший кусок грязи и отбросил в сторону. — А помог бы он тебе, высокородная госпожа? Или убежал, пользуясь тем, что твоё бессознательное тело обдирают его враги?

Лаура промолчала.

— Я и один справлюсь, — сказал Стриж. — Дома я был офицером. Не знаю, существует ли у вас такое понятие, уж извини. Я командовал солдатами, обученными для войны. Так вот, меня пять лет обучали тому, как выжить в любых условиях и сохранить жизни своих людей. Даже в самых невероятных. По опыту войн таких страшных, какие твой мир, надеюсь, не увидит.

Открыв глаза, Лёха облегчённо выдохнул: мир снова обрёл чёткость, а он — возможность нормально видеть.

— Даже здесь, в чужом городе, я не пропаду, — продолжил он. — Вернусь в трущобы и начну собирать информацию, которая поможет выжить, спасти Мию и стать чем-то большим, чем просто оборванец. Из трущоб это делать проще — там право сильного.

Он осторожно размял шею и отметил, что головная боль отступает. Медленно, но всё же.

— И Мию я вытащу потому, что она из тех, кто своих не бросает, — глядя в глаза Лауре сообщил он. — На кого можно положиться, понимаешь? Ради таких людей рискуют жизнью. Ради своих. Ты же предпочитаешь оставаться высокомерной своевольной девчонкой. Не быть своей, но при этом командовать. Может, в твоих землях это и работает, но не здесь. Не со мной. Ты либо унимаешь свой гонор и работаешь в команде, либо мы расходимся каждый в свою сторону.

Лаура с ногами залезла на сундук, завернулась в плащ и исподлобья мрачно смотрела на Лёху. Только голему было плевать на всё — стоял и вонял, посверкивая драгоценными камнями сквозь прорези в забрале.

— Если меня убьют, — наконец сказала она. — Ты станешь обычной пустышкой. Законной добычей для любого мага.

— Есть такой риск, — не стал отрицать очевидное Стриж. — Но риск — неотъемлемая часть моей прошлой жизни, так что в этой, считай, ничего особенно не поменяется. Но ты теряешь куда больше — жизнь.

С улицы донёсся пьяный рёв, долженствующий изображать пение. Кто-то из пьянчуг, споткнувшись, смачно выматерился и голем тут же повернулся на звук. Стриж готов был поклясться, что магический Терминатор разочарованно вздохнул, уяснив, что тревога ложная.

Стриж вновь надел жилет и зябко поёжился. Скорее бы уже Лука принёс жратву для долбанного демона, а то так и окоченеть недолго.

— Ты почти ничего не знаешь о моём мире, — напомнила Лаура. — Я не пыталась учить тебя, как выживать в лесу, но ты постоянно рвёшься принимать решения о том, чего до конца не понимаешь. Ставишь своё слово выше моего, хотя не видишь картины в целом. Требуешь доверять твоим решениям, но при этом не думаешь посоветоваться со мной.

— И я был не прав в этом, — признал ошибку Лёха. — Проблема в том, что твои советы обычно учитывают только твои интересы. Тебе даже на Мию плевать. Вспомни, как ты убеждала меня забыть и оставить всё как есть. И так всегда. Большинство твоих советов сводятся к тому, как сделать лучше тебе и только тебе. Решила сбежать из лагеря Гарма? Плевать на служанок, которые там остались. Миа в беде? Плевать, сама виновата. Меня сожрёт изнутри демон? Сам дурак, нечего было лезть куда не следует. И всё у тебя так.

Судя по виду, о содеянном девчонка не сожалела.

— Знаешь, что отличает лидера? — спросил Стриж.

— Знатность рода и должность, которую он занимает, — сверкнула глазами Лаура.

— Лидера отличает забота о его людях, — покачал головой Лёха. — И пока ты это не усвоишь — твои потуги командовать ничего не стоят.

Он поёрзал, устраиваясь поудобней, и мысленно поторопил Луку. Есть хотелось зверски.

— Ты права, я без понятия чему тебя учили, — продолжил он попытки достучаться до графини. — Может всё, к чему тебя готовили — это стать женой наследника союзного рода и укрепить политические связи, да делать всякие полезные артефакты вместо солений и варений.

Судя по тому, как помрачнела Лаура — он был близок к истине.

— Но ты перечеркнула этот путь, — продолжал Стриж. — Сама. И я тебя за это уважаю. Надо иметь храбрость, чтобы сбежать ночью в лесу посреди битвы с жуткими тварями.

Похоже, похвала стала неожиданностью для Лауры. Она бросила на Лёху удивлённый взгляд и, кажется, даже немного покраснела.

— Ты поставила цель и пошла к ней, — развил успех тот. — Может, не слишком умно — неплохо было бы прихватить с собой еды, и выбрать одежду поудобней. Может эгоистично, не подумав о служанках. Но кто совершенен? Вопрос в том, будешь ли ты учиться и меняться, чтобы достичь своей цели. Ты сейчас не краса и гордость дома Кречетов, невеста всем на зависть. И цель у тебя — не замуж выйти, а добраться домой, не попав в руки врага. И в компании у тебя не фрейлины, компаньонки и служанки, а я. И со мной не получится так, как ты привыкла, понимаешь?

К его немалому облегчению Лаура, помедлив, всё же кивнула.

— У нас общая цель — выжить, сохранив команду в целости, и добраться до твоих владений. Ты вряд ли справишься сама, — девчонка возмущённо вскинулась и Стриж успокаивающе поднял ладонь. — Не потому, что недостаточно сильна или умна, а просто потому, что у тебя нет подобного опыта. А цену ошибки ты сама прекрасно представляешь. Нам с Мией твоя гибель тоже ничего хорошего не принесёт. Мы станем мишенью для магов, да и меня рано или поздно сожрёт демон. Так помоги мне вытащить нас из всего этого дерьма, а потом, дома, можешь снова превращаться в надменную дочь знатного рода.

То, что Лаура молчала, внушало умеренный оптимизм. Значит задумалась. Стриж её не торопил, вновь прикрыв глаза. Ему сейчас нужны еда и отдых. Кажется, он даже успел задремать, когда Лаура сказала:

— Хорошо, я буду считать тебя кем-то вроде командира охраны, приставленной отцом, но только при условии, что ты не будешь отмахиваться от моих слов, как сегодня.

— Договорились, — согласно кивнул Стриж.

Где-то неподалёку возмущённо загоготали гуси и он ощутил, как заломило челюсть, а рот наполнился слюной. При мысли о том, что птицу придётся есть живьём к горлу подкатил ком, но Лёха упрямо сжал заострившиеся зубы. Лучше уж гуси, чем человечина.

Остаток ночи провели, составляя план операции по спасению Мии. Лука, отмыв кровь и очистив голема, забылся тревожным сном.

В качестве рабочей версии приняли идею Лауры использовать её в качестве наживки. Беглянка, ослабевшая после применения магии без «батарейки» и ищущая надёжную охрану — вполне пристойный повод для найма. Стрижу мысль светить графскую дочку не нравилась, но быстро придумать что-то получше он не сумел.

«Узких мест» у плана хватало. Исчезновение ученика заставит Лису напрячься и, с большой вероятностью, залечь на дно до выяснения. И в этом случае она вряд ли возьмётся за странный анонимный заказ. Почему именно Лису хотят видеть в качестве охранницы при её-то специализации? Этот выбор нужно как-то обосновать, а заодно мотивировать на побег из города.

Идея родилась из старой байки об Артуре Конан Дойле. Как-то Лёха читал, что знаменитый писатель решил пошутить и послал десяти членам палаты общин с безупречной репутацией одну и ту же телеграмму: «Все раскрылось. Бегите». Наутро ни одного из них уже не было в Англии.

Стриж мог поспорить, что Лиса знает за собой столько грехов, что не усомнится в реальности угрозы. Особенно, если к сообщению приложить часть тела пропавшего ученика.

Подавив отвращение от собственного плана, Лёха попытался поставить себя на место Лисы. Вероятно она и прочие наёмники уже получили ориентировку на девчонку, которую ищут Змеи. Скорее всего без имён — велик шанс, что в этом случае кто-то сочтёт, что Кречеты заплатят за информацию больше.

Ночь у Лисы не задалась: ученик пропал, позже она получила его останки с угрожающим анонимным письмом и решает залечь на дно. Но сообщения с готовностью взяться за сложное дело уже отправлены постоянным клиентам и что если один из них порекомендовал её для деликатной миссии сопровождения? Не просто охрана обессилевшей девчонки, но защита от подобных себе — магов?

Сложит Лиса два и два? Девчонку в бегах, что так интересует Змей, и нанимательницу? Решит залечь в городе, где её ищет анонимный недруг, или предпочтёт покинуть Драконий Холм ради перспективного контракта? Если девчонка не та — заработок всё равно солидный. Если та самая — Змеи хорошо заплатят и, возможно, предоставят временное убежище на территории своего клана.

Лучший вариант — это если она решит в одиночестве проследить за Лукой, которому предстоит доставить письмо. Тогда Стриж прикончит её тут же, рядом с убежищем. Худший — Лиса сразу стуканёт Змеям об интересном заказе. Или прихватит в качестве поддержки дюжину подельников из «Весёлой головни».

Как успел понять Лёха со слов Лауры, в бою с магами важен элемент неожиданности. Далеко не все из них в бою полагаются только на заклинания — многие не дураки и пофехтовать, и просто поработать кулаками. Особенно безродные, или привыкшие обходиться без пустышек. Так что лучшую тактику для Стрижа озвучил ещё Суворов — быстрота и натиск[23]. Сократить дистанцию и убить за те секунды, что длится замешательство от понимания, что заклинание дало сбой.

В случае, если магов будет много — шансы на победу стремительно сокращаются. Помимо заклинаний непрямого воздействия, способных обрушить на Лёху очень даже материальную стену, или дерево, можно банально схлопотать арбалетный болт или нож под рёбра.

При этой мысли он неосознанно коснулся пальцами зажившей уже раны. Повторять этот чудный опыт почему-то не хотелось.

Ещё меньше Лёха желал тащить с собой Лауру. В качестве «подсадной утки» можно было использовать и Луку, или вовсе укрыть одеялом горку тряпья. Но девчонка, к его удивлению, возразила: если план даст сбой — маг в роли группы огневой поддержки будет куда полезнее, чем десятилетний бродяжка.

Так что в глухой предрассветный час Лисе было отправлено СМС в виде Луки с письмом, запечатанным хитроумной серебряной вязью. Как объяснила Лаура — вскрыть такое может только маг. У любого другого оно просто сгорит в руках при попытке заглянуть внутрь.

Указания Лука получил чёткие: зайти на постоялый двор, едва завидев бродягу с ящичком в руках. Так, чтобы заказ пришёл парой минут раньше угрозы, а мальчишка проследил за реакцией Лисы на «посылку».

Главное, чтобы она всё ещё оставалась там. По уверениям покойного уже ученика, в «Головешке» она обычно торчала до самого рассвета.

Сам Стриж, повязав на рожу подобие куфии, зашёл поглубже в трущобы и отыскал бродягу, готового за пару грошей доставить посылку в «Головешку» рыжей Лисе. Вручив тому ящик с узнаваемыми частями тела пацана, «ученическим кольцом» и запиской «Давно не виделись, сука», Лёха проводил бездомного до главной улицы, а потом скрылся в переулке.

Уже с привычного наблюдательного пункта он увидел, как в «Весёлую головешку» заходит Лука, а чуть позже и нищий с ящиком.

Ожидание было мучительным. Воображение рисовало то горящего Луку, под весёлый хохот выбегающего из постоялого двора, то Лису, спешно покидающую город в компании Мии, то кавалькаду бойцов с эмблемами пурпурных змей, прибывших по зову наёмницы…

Ничего из этого не случилось. Сперва «Головню» покинул изрядно перепуганный нищий, а позже — Лука. Подавив желание броситься ему навстречу и выхватить записку с ответом, Стриж продолжил слежку за постоялым двором. А Луке ещё предстояло обойти несколько мест в городе прежде, чем вернуться на склад. Вполне вероятно, Лиса послала кого-то следить за мальцом в надежде узнать куда тот отнесёт ответ.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Лёха прикидывал что нужно купить на местном рынке на случай пешего перехода через лес. Намерение отбыть с караваном Кречетов — прекрасно, но как показывает практика — лучше быть готовым ко всему.

Отдельным пунктом шёл транспорт: по легенде обессилевшая магичка просто физически не способна держаться в седле. Поэтому решили взять в прокат небольшой фургон, благо Лука сколько-то понимал в этом деле и способен был управиться с таким транспортом.

Так, за решением мелких задач, Стриж дождался Луку. Тот протянул ответ, без затей написанный на обороте письма Лауры и заново запечатанный уже наёмницей.

— Она согласна при условии, что мы выступим до полудня, — озвучила прочитанное Лаура.

— Отлично! — кровожадно ощерился Лёха. — Люк, бери деньги и возьми нам фургон на день, как договаривались. А заодно докупи кое-что…

Надиктовав нехитрый список, Лёха вернулся к последней нерешённой проблеме: Лиса видела Стрижа. Она явно, едва почуяв ничейную «пустышку», начала пасти их с Мией. Вряд ли появление покойничка, собственноручно сброшенного в реку пару дней назад, не вызовет подозрений.

Всё, что приходило в голову из средств маскировки: накладная борода, либо медицинская маска. Последнее было скорее приветом из прошлого: в связи с недавней пандемией весь цивилизованный мир сверкал глазами поверх «намордников» разной степени защиты. Вот только тут цивилизацией и не пахло, и даже местный Асклепий, лечивший Лауру, лица не закрывал.

Что с накладными бородами — вообще непонятно. Единственным компетентным источником в этом вопросе был цирюльник, к которому Стриж и собрался идти до того, как в голову пулей влетела идея.

Демон.

Вчера он корёжил такие хари на месте Лёхиного лица, что мама родная не узнала бы. Значит, чисто теоретически, он может повторить это и сегодня. Главное — не перестараться: при виде зубастой рожи Лиса попытается его убить чисто из чувства самосохранения.

— Тамагочи, — попробовал наладить контакт Стриж, — нужна помощь.

Тишина.

— Ты это мне? — удивлённо покосилась на него Лаура.

Она снова лепила серебряные стилосы из слитка, набивая шкатулку до упора.

— Нет, демонюке своему, — отмахнулся Лёха.

Девчонка промолчала: в то, что Стриж сумел договориться с поселившейся в нём тварью, она не верила до сих пор. Доказательством тому был голем, ходивший за магичкой хвостом.

Плевать.

— Дружище, я тебе навстречу пошёл? — вернулся к переговорам Лёха. — Я живого гуся ел?!

От воспоминаний его передёрнуло. Одно дело — жрать не пойми что в беспамятстве, а совсем другое — осознанно откусывать куски ещё живой птицы. Убитый, но ещё тёплый гусь демона больше не удовлетворял. Как там говорила Лаура? Питается жизненной силой? Похоже тамагочи в попытках выжить и не убить носителя пытался тянуть её из других источников. И, судя по замашкам, самыми «питательными» он считал магов.

Этот путь Лёха пресёк сразу. Завись от него судьбы родной планеты, или хотя бы страны — может он и опустился бы до каннибализма. Выжить, достичь цели, спасти людей, а потом пустить себе пулю в лоб, избавляясь от жизни с подобными воспоминаниями. Всё же некоторые табу в людях сильнее страха смерти. Сейчас же он скорее сдохнет, чем начнёт жрать людей.

С домашней птицей было проще, особенно учитывая корректировки, внесённые демоном. Сырое мясо и кровь теперь пахли для Лёхи даже приятно, так что если закрыть глаза и расслабиться, дав волю «постояльцу», выходило терпимо. Вновь отросшие зубы перемалывали плоть и даже кости не хуже электромясорубки. Демон даже перья сплёвывал редко: ощипывать живую птицу у Лёхи рука не поднялась, он и без того чувствовал себя живодёром.

И после всего этого подлая демонюка делала вид, что её тут нет!

Подумав, Стриж подошёл к клетке с четвёркой гогочущих гусей. Этот «стратегический запас» он закупал лично. Тонкие прутья плетёной корзины с крышкой едва выдерживали напор возмущённых теснотой птиц.

При виде пернатых живот заурчал.

— Хочешь птичку? — участливо спросил Лёха у демона.

В животе заурчало ещё сильнее.

— А я хочу помощи, — сообщил Стриж. — Ты менял мне форму челюсти, когда отращивал зубы. Сделай тоже самое, но чтобы зубы остались человеческими.

Не уверенный, что демон понимает такие сложные образы, Лёха представил широкую мощную челюсть с выпирающим подбородком. Кости уже привычно заломило, словно кто-то толкал их изнутри. Челюсть пошла вширь, зубы заострились.

— Не-не, — воспротивился Лёха, — зубы как раньше.

В животе заурчало громче, а зубы, кажется, ещё подросли.

— Ладно, пока оставь, — отмахнулся Стриж. — Теперь нарасти мне кость над глазами.

Он вообразил мощные надбровные дуги, характерные для не очень умных людей. Хрен с ним, что выглядит погано, зато придаст ему вид недалёкого тупицы, изрядно деградировавшего со времён эльфийских предков.

Голова заболела так, что перед глазами заплясали искры. Охнув от неожиданности, Стриж едва не упал. Присев от греха подальше, он принялся тереть пальцами лоб. Почему-то наращенные надбровные дуги страшно чесались.

Наблюдавшая за ним Лаура поражённо выдохнула и даже не возразила когда Лёха стянул у неё ополовиненный слиток.

— Молодец, — оценил своё отражение в серебре Стриж. — Теперь сделай нос шире и крупнее.

Он вообразил шнобель, достойный этой хари и тут же пожалел об этом: в глазах потемнело, а голова закружилась так, что Лёха едва не растянулся на полу. Хорошо хоть уже сидел.

— Намёк понял, — просипел он, отдышавшись, и стащил с себя рубаху и штаны. Ел его «тамагочи» так, что капитально уделывал одежду в крови.

Когда Лёха достал из корзины возмущённо вопящего гуся, по телу прошла дрожь предвкушения, а рот наполнился слюной. Выдохнув, Стриж уселся, закрыл глаза и расслабился.

— Жри, чего уж…

Тварь разделалась с птицей в считаные минуты. Очевидно, демон изменил желудок Лёхи под свои нужды, потому что рвал и проглатывал мясо практически не жуя. Плоть насыщала истощённое демоном тело, а жизнь птицы — поселившуюся в нём сущность.

— Зубы верни, как было, а остальное оставь, — велел Лёха, когда демон довольно заурчал, сплёвывая серое перо.

Наблюдавшая за ним Лаура покачала головой:

— Никто раньше не делал такого. По крайней мере я о подобном не слышала и не читала. Речь демонов для нас чужда, как волчий вой, или птичий крик. Никому не удавалось достичь какого-то понимания с ними. Только подчинение через плетение покорности. Чтобы обучиться управлять силами покорённого демона, магам требуются годы, и при этом они не могут того, что сделал сейчас ты.

— Ну что сказать: я не только талантливо попадаю в задницы, но и поднаторел выбираться из них, — развёл руками Лёха.

Глава 15

Лиса, как и условлено, ожидала нанимательницу за северными воротами, на небольшой полянке у дороги. Причём не одна — помимо Мии, рядом с ней торчали две рожи, виденные Стрижом у «Весёлой головешки». Все — верхом и вооружённые до зубов.

Несмотря на «жирный» заказ, физиономию Лисы трудно было назвать довольной — сволочная магичка была напряжёна, то и дело насторожённо зыркала по сторонам. Бережётся, скотина.

Хоть присутствие двух вооружённых мордоворотов серьёзно осложняло дело, Стриж не удержался от паскудной ухмылки: бойся, сука, бойся. То ли ещё будет.

Лука, выполняющий роль водителя, направил фургон к магичке. Волами мальчишка управлял отлично, равно как и ухаживал за ними. Сам Стриж талантами животновода и дрессировщика не блистал, живых волов вообще видел впервые, так что роль «механика-водителя» целиком легла на Клопа. Чему мальчишка только обрадовался.

— Высокородная госпожа Лиса? — поинтересовался сидящий на облучке Стриж, когда фургон поравнялся с наёмниками.

Сейчас был самый опасный момент: если «пластическая операция», проведённая демоном, не поможет и Лиса опознает Лёху, то придётся переходить к активной фазе тут же. Что не гарантирует успеха.

Магичка пристально вгляделась в лицо Стрижа. Очень внимательно, словно изучая. Лёха уже решил было, что всё, операция провалена, но Лиса выпрямилась в седле и высокомерно кивнула:

— Она самая. А ты, полагаю, слуга моей нанимательницы?

Мордовороты молчали, бдительно поглядывая по сторонам. Стриж готов был биться об заклад, что эти «двое из ларца» были обычными наёмниками, никакими магическими талантами не обладающими.

Зато своим арсеналом пользоваться умеют — иначе стерва с собой бы их не потянула. Вдобавок ещё и в кольчугах оба, — в отличии от одетой в чёрный камзол магички, — а на поясах висят шлемы. Хреновый расклад, учитывая, что у Стрижа из оружия лишь короткий меч да нож.

Но переигрывать план поздно.

— Так точно, высокородная госпожа Лисица, — Лёха привстал на облучке и поклонился, старательно подражая местным.

Люк в точности повторил его действия, разве что куда более естественно.

— Могу я взглянуть на неё? — игнорируя актёрские потуги Лёхи, холодно поинтересовалась Лиса.

— Она спит, — предупредил Стриж, откидывая полог фургона. — Не разбудите, высокородная госпожа.

Лаура, всё ещё бледная и худая, выглядела вполне подходяще для роли истощённой после злоупотребления магией. Лисица тронула коня с места и осторожно заглянул под тент. Вид спящей на ложе из шкур девчонки вызвал у неё довольную улыбку. Узнала, или просто рада, что «клиентка» и впрямь истощённая соплячка, а это всё — не подстава?

— Серьёзное истощение? — с поддельным сочувствием поинтересовалась Лиса.

— Агась, — тяжело вздохнул Стриж и протянул завёрнутый в лоскут ткани слиток:

— Задаток, высокородная госпожа, как и оговаривалось.

Развернув материю, магичка взглянула на серебро и с удовлетворённой улыбкой спрятала в седельную сумку. В крупной плетёной корзине возмущённо загоготали гуси, вызвав удивление на лице Лисы.

— Госпоже бульон свежий варить, — доверительно сообщил Стриж. — Ну и нам горяченького поесть, силы подкрепить.

Демон внутри заворчал в предвкушении и Лёха мысленно цыкнул на «пассажира». Не сейчас.

— Похвальная забота, — вежливо улыбнулась магичка и переглянулась с наёмниками. — Едем.

Стриж быстро взглянул на Мию и тут же отвернулся, чтобы не видеть её пустой взгляд. Люк громко цокнул и волы, продолжая жевать свою бесконечную жвачку, послушно тронулись с места.

В отличие от тракта, которым путешественники прибыли в город, эта дорога была не столь многолюдна. Хотя, может, просто то был базарный день, а сейчас — местные будни, вот и тихо на дороге: все работают.

Если Лиса получила заказ на Лауру, то Лёху уберут как только дорога нырнёт под кроны деревьев и их не будет видно со стены. По мнению магички, опасности ни взрослый слуга, ни сопливый малец не представляют, а потому расправа случится сразу же, как вокруг не будет свидетелей.

Значит, ему нужно подгадать правильный момент первым.

За время пути навстречу попалось несколько груженых овощами телег, да обогнал несущийся галопом всадник в жёлтой униформе с изображением тигра.

Стриж выгадывал момент, когда Лисица окажется рядом, но она, словно чуя неприятности, всё время ехала впереди и чуть левее фургона. Лошадь Мии шла за ней следом, привязанная к седлу за недоуздок.

А вот мордовороты постоянно ехали по обе стороны фургона едва не впритирку к облучку. Понятно, почему — как настанет нужный момент, им предстоит грязная работа по устранению Стрижа и мальчишки. Да вот кто только им это позволит…

— Напою госпожу, — громко, чтобы слышали и мордовороты и Лиса, сказал Стриж Люку и полез в фургон.

Дорога опустела, а кроны деревьев уже заслоняли городскую стену.

Передавая девчонке бурдючок с водой, Стриж тихо шепнул:

— Левый урод — мой, правый — твой. Как начну — действуй.

Лаура молча кивнула.

Выбравшись обратно на облучок, Лёха выпрямился, со вкусом потянулся, а потом ухватил едущего рядом бандита за рукав кольчуги и рванул на себя, одновременно выхватывая нож.

Мордоворот от неожиданности вскрикнул, но крик перешёл в хрип, когда отточенное лезвие распороло ему горло. Стриж разжал руку и умирающий рухнул в дорожную пыль.

Всё произошло настолько быстро, что второй наёмник успел лишь обалдело выпучить глаза, прежде чем вылетевший из фургона огненный шар превратил его в факел.

Испуганно вскрикнул Лука, заржали лошади, шарахясь в стороны, но их всех перекрыл полный муки вой горящего заживо человека.

Волы остановились, выставив рога в сторону возможной опасности. Обезумевшая от ужаса лошадь встала на дыбы, сбрасывая с себя живой факел. Орущий на одной ноте наёмник вылетел из седла, но зацепившись за стремя, поволокся следом за своим конём, не прекращая кричать.

Лиса оказалась куда более опытным бойцом: развернув свою лошадь, она одновременно смогла перехватить недоуздок лошади Мии, не давая сбросить девушку, и взмахнула свободной рукой.

В воздухе мелькнуло нечто, похожее на призрачное щупальце, и захлестнуло Стрижу шею. Лиса торжествующе усмехнулась, но ликование тут же сменилось растерянностью — магическая плеть бесследно растаяла в воздухе, не причинив жертве никакого вреда.

А Лёха уже летел, распластавшись в воздухе. Лиса отпустила лошадь своей «пустышки» и схватилась за кинжал, но было уже поздно.

Два тела рухнули на дорогу. Стриж подмял под себя Лису и занёс нож для удара. И встретился с ней взглядом. В глазах магички была та неописуемая смесь эмоций, что бывает у убиваемых людей: ужас, безумная надежда и мольба.

Нож замер. Лёха не мог заставить себя убить перепуганную молодую женщину.

Заминка чуть не стоила жизни: Лиса полоснула его ногтями левой руки по лицу, целясь в глаза. Стриж едва успел откинуть голову, но всё равно магичка пробороздила щёку, выдирая лоскуты кожи. Одновременно с этим она ловко выхватила из-под одежды небольшой стилет. Лёха, действуя уже на рефлексах, отбил ладонь магички, пытающуюся удержать его вооружённую руку и заученно вбил лезвие в тело женщины.

Лиса вздрогнула и обмякла, удивлённо глядя на своего убийцу. Из уголка её глаза стекла одинокая слезинка и застыла на щеке, словно покойница оплакивала саму себя.

Её кровь пахла так приятно и маняще, что рот наполнился слюной. Осознав это, Лёха скривился от отвращения, поднялся и попытался утереть кровь с лица, но тщетно — лишь размазал жутким гримом.

Ублюдок с перерезанным горлом был ещё жив, суча ногами в предсмертной агонии так, что слетел сапог. Мелькнула было мысль добить его, но тут же пропала — и так сдохнет. Есть дела поважнее.

Стриж успел подхватить обмякшую в седле Мию до того, как та кулём свалилась на землю.

— Так, старина, — окликнул Лёха демона, вовремя вспомнив одну немаловажную деталь. — Спасибо, теперь переделываем мою морду обратно.

Увы, демон его либо не понял, либо проигнорировал просьбу.

— Тогда вместо гуся жрёшь перловую кашу, — огласил меню на ближайшее будущее Стриж.

Говорить было сложно — приходилось постоянно отплёвываться от попадающей в рот крови. Пропоротое ногтями лицо не спешило заживать.

Да и чёрт с ним.

Осторожно положив Мию на траву, Лёха вновь утёр кровь рукавом и с нарастающим беспокойством оглядел подругу. Внешне никаких повреждений не видно, но…

В следующую секунду девушка перевернулась на бок и свернулась в позу эмбриона, зажав обеими руками голову. С её губ сорвался крик, переходящий в тихое шипение. Татуировка на затылке потемнела и вдруг вспучилась, словно гнойник. Пальцы Мии вцепились в опухоль, скребя ту ногтями. Прежде, чем Лёха успел её остановить, на траву посыпались тёмные хрупкие обломки, в которых угадывались очертания артефакта.

— Миа, ты меня слышишь? — Стриж осторожно потряс девушку за плечо. — Это я, Алекс.

— А-а-а, — простонала эльфийка, слепо шаря пальцами по шее. — Сука, как больно…

Лёха перевёл дух. Вроде получилось.

— Миа, ты меня помнишь? — на всякий случай спросил он.

— Примитив… — сквозь зубы процедила эльфийка. Дыхание её было тяжёлым, словно после долгого бега. — Что со мной?

— Всё хорошо, — несмотря на боль, Миа шутила и Стриж облегчённо улыбнулся. — Всё уже хорошо.

— А почему тогда мне так плохо? — простонала она, с явным трудом пытаясь подняться.

В протянутую Лёхой руку эльфийка вцепилась, словно в спасательный круг. Мутным взглядом оглядела побоище, заметила мёртвую Лису, а потом перевела взгляд на Лёху. Похоже, видок у него был не очень: Миа дёрнулась, а затем немного нервно пошутила.

— Ты её сожрал, что ли? И что у тебя с лицом?

— Не, — нашёл в себе силы улыбнуться Стриж. — Даже не понадкусывал.

«Потому что идиот!» — послышалось ему в недовольном ворчании демона.

— А рожу мне мой «тамагочи» подрихтовал, — игнорируя «внутренний голос» продолжил Лёха, — чтобы лярва эта не опознала.

— А я бы не возражала даже если б ты её сожрал — злой взгляд Мии снова остановился на трупе магички.

Стрижу отчётливо послышался умилённый всхлип демона и вздох сожаления.

На заметно подрагивающих ногах Миа побрела к телу магички. Лёха не вмешивался, молча поддерживая подругу, чтобы та не упала. Добравшись до цели, Миа от души пнула труп. Удар получился скорее символический и если бы Стриж не подхватил потерявшую равновесие эльфийку, она бы растянулась рядом с покойницей.

— Ты что-нибудь помнишь? — осторожно поинтересовался Лёха.

— Нет, — сквозь зубы процедила Миа и снова пнула труп.

Почему-то Стриж ей не поверил.

— Нам лучше поскорее убраться отсюда, — напомнила Лаура, перебравшаяся на облучок к Луке.

Видимо произошедшее впечатлило и её: она не побрезговала сесть рядом с безродным бродяжкой. Самого Луку этот факт, кажется, напугал больше недавнего боя. Он сидел бледный и боялся даже пошевелиться.

Миа плюнула на труп, а затем перевела взгляд на Лауру и хмуро сдвинула брови. Лёха почувствовал недоброе. Вряд ли после произошедшего у напарницы прибавилось симпатии к магам.

Отпихнув Стрижа, эльфийка неловко, но решительно двинулась к повозке. Лёха держался рядом, готовый в любую секунду вмешаться, и судорожно размышлял как погасить возможный конфликт с наименьшим ущербом.

Миа забралась на облучок и ткнула пальцем в опешившую от такой наглости Лауру.

— Ты… — тяжело дыша, прохрипела эльфийка. — Сделай со мной тоже, что с Алексом. Сейчас же!

Стрижу показалось, что за злостью в голосе Мии скрывается страх. Он понятия не имел, что та испытывала в роли «пустышки», но почему-то был уверен, что ничего хорошего.

— Ляг, а то свалишься, — к чести Лауры, та не стала «включать графиню» и просто указала на застеленный шкурами пол фургона.

Миа осторожно перебралась туда и с видимым облегчением растянулась на овчине. Поймав взгляд Лёхи, она попросила:

— Убей её, если она лишит меня разума.

Услышав это Лаура замерла и перевела испытующий взгляд на Стрижа.

— Не лишит, — попытался успокоить он Мию. — Она же помогла тебя вытащить, помнишь? Хотя вполне могла бросить.

— Пообещай! — с лихорадочным блеском в глазах потребовала эльфийка.

Лёха мысленно выругался. До разума Мии он вряд ли сейчас достучится, а портить подобным обещанием и без того шаткие отношения с девчонкой — плохая затея. Но, неожиданно, графиня перехватила его взгляд и кивнула.

Надо же.

— Обещаю, что убью любого, кто попытается лишить тебя разума и свободы воли, — торжественно пообещал Стриж, выбрав наиболее нейтральную формулировку.

Мию это, кажется, успокоило. Она всё ещё напряжённо следила как Лаура достаёт из шкатулки золотой артефакт, но не сопротивлялась, когда тот коснулся её шеи чуть пониже затылка.

А потом раздался крик и Миа сжалась, переживая агонию. Смотреть на это Лёха не хотел и снова побрёл к трупу рыжей магички размышляя, по какой такой причине в его жизни звуков боли, агонии и смерти во много раз больше, чем смеха. И это при том, что он пытается хохмить, не переставая. Может, стоит поработать над шутками?

Он нагнулся и подобрал стилет покойницы.

Оружие, похожее на четырёхгранное шило с простой крестообразной гардой, было выполнено из странного золотисто-зелёного материала. Никаких украшений, инкрустации — простой и функциональный инструмент убийцы. Стриж покрутил стилет в руках и сунул за пояс. Потом надо будет отдать трофей Мие.

Кровь из рассечённой щеки снова попала в рот и Лёха раздражённо сплюнул. Демон огорчённо взвыл, явно намекая, что носитель — хуже пресловутой собаки на сене: и сам не «ам» — и другому не дам. Не дождавшись от Стрижа встречных предложений и каких-либо шагов навстречу, «тамагочи» всё же затянул раны, не позволяя драгоценной крови расходоваться впустую.

— Хороший мальчик, — хмыкнул Лёха и собрался было вернуться к телеге, но ноги перестали слушаться.

Падая, он успел выставить перед собой руки чтобы не рухнуть рожей прямо в труп. Заострившиеся зубы бессильно лязгнули и Стриж поспешно перекатился на спину. Как раз вовремя — руки тоже начали отказывать.

Демон внутри бесновался, а запах крови ощущался пьянящим и привлекательным.

— Алекс? — встревоженный голос Лауры он едва слышал сквозь инфернальные завывания.

В глазах потемнело, а голову словно смяла великанская рука.

Лёха заорал, захлёбываясь собственным криком. В темноте проступал неясный образ, в котором угадывался человек, рвущий зубами труп.

«Хрен тебе!» — упрямая мысль билась в угасающем сознании. — «Это моё тело!»

В мозг словно воткнули нож, а затем несколько раз прокрутили. Нечто странное словно эхом повторило: «МОЁ!»

Это мало походило на голос, скорее скрежет и рык случайно сложились в знакомое сочетание звуков. Как если бы заговорил сгоревший бронетранспортёр, сминая броню в попытке имитировать движения губ.

«Сгинь, сука иномирная!» — упрямо пытался восстановить контроль над телом Стриж.

«СУКА» — издевательским эхом проскрипело нечто.

Кажется, кто-то поднял и потащил Лёху. Прикосновения он едва ощущал, словно сквозь костюм химзащиты. Смутно осознал, как щёлкнул зубами в попытке укусить. С ужасом почувствовал вкус крови во рту. Ощутил, как зубы перемалывают податливую плоть и кости.

Нечто словно взбивало мозг в гоголь-моголь. Вспыхивали и угасали казавшиеся случайными образы: булочная у дома, лицо первого командира, кукла сестры, автобус, картошка в мундире, секс с бывшей, мангал с шашлыком, сгоревшее тело…

С каждым новым образом боль нарастала, пока измученное сознание Лёхи не угасло.

Сколько он провалялся без сознания — Стриж не знал. Только вяло подумал, что напоминает героя книги начинающего автора: те до крайности любят завершать главы в момент отхода ко сну, или потери сознания. Ох и задал бы он трёпку этому бездарю, доведись им встретиться…

Воспоминание о вкусе крови и размалывающих кости зубах прогнало ленивую дремоту. Лёха дёрнулся и попытался вскочить, но обнаружил, что лежит связанным по рукам и ногам на дне фургона.

— Миа? — осторожно позвал он, холодея от ужаса. — Лука?

«Я сожрал кого-то из своих!» — билась в мозгу ужасная мысль.

Хруст костей стоял в ушах, как кошмарный сон.

— Очнулся? — в знакомом женском голосе слышалось облегчение.

Зашуршал полог и в поле зрения появилось лицо Мии.

— Это ты, Алекс? — не спеша приближаться, спросила она.

— Я, — отозвался он и сглотнул подступивший к горлу ком. — Миа… Кого я сожрал?

— Гуся, — успокоила его девушка.

Стриж облегчённо выдохнул.

— Когда тебя начало корёжить, — продолжала эльфийка, — мальчишка схватил гуся и сунул тебе в рот. Живым. Матерь Божья, как же орала бедная птица, когда ты её жрал…

— Лучше гуся, чем кого-то из вас, — Стриж прикрыл глаза.

Теперь он ощущал чудовищную слабость, словно после долгой болезни. И опустошённость. Чёртов демон своими выходками превратил Стрижа в выжатую тряпку.

Сквозь тент просвечивало солнце. Судя по отсутствию тряски, пению птиц и шелесту листвы — они стояли где-то в лесу.

Рядом осторожно присела Миа, с мрачным вниманием разглядывая Лёху.

— Почему стоим? — в его голосе послышалось напряжение.

— Ждём, пока ты придёшь в норму, — пояснила Миа. Вид у неё был угрюмый и вымотанный. — Не везти же тебя в город с клыкастой харей, перемазанной кровью?

— Разумно, — согласился Стриж.

Он осторожно пощупал языком зубы и с облегчением убедился, что клыки исчезли. В голове царила блаженная тишина. Демон утих. Наверное, тоже вымотался. Жаль, что не сдох от переутомления, сволочь.

Миа коснулась пальцами его губы и чуть сдвинула, разглядывая зубы:

— Извини, это необходимость.

— Дарёному Стрижу в зубы не смотрят, — недовольно проворчал Лёха.

Порывов укусить эльфийку не было и он украдкой перевёл дух. Вроде отпустило. Вопрос: надолго ли?

— Не намордник же тебе сооружать, — без тени улыбки ответила Миа.

— А что? — мрачно пошутил Лёха. — Буду ходить модный, как Ганнибал Лектор.

Аналогия вышла невесёлая. Может, ему реально стоит спрятать харю за какой-нибудь железной маской? Или демон умудрится прогрызть и её?

— Вставай, нужно убираться отсюда, — сказала девушка, развязывая узлы на верёвке.

— А если я снова?.. — мрачно начал Стриж, растирая руки.

— Тогда я тебя вырублю, — со всей серьёзностью пообещала Миа. — Я в норме, должна справиться. Твой паразит не особенно умно действует, по повадкам скорее напоминает зверя. Будем держать стратегический запас гусей под рукой.

Шутка вышла несколько натянутой, а взгляд девушки оставался серьёзным и мрачным. Она не походила на себя привычную: весёлую, жизнерадостную, всегда готовую пошутить и посмеяться.

— Если мне совсем крышу сорвёт — бей сразу наповал, — попросил Лёха. — В идеале — срубить башку, или мозги выбить. Этого тварь точно не переживёт.

Миа молча посмотрела ему в глаза, затем кивнула и показала топорик на длинной рукояти. Хищное, изогнутое на манер птичьего клюва лезвие идеально подходило для пробивания черепа. Лёха некстати вспомнил, что в его мире эта штука называлась «клевец». А конкретно этот висел на поясе говнюка, которому Стриж перерезал глотку.

— Трофей? — уточнил он.

— Да, мальчишка собрал, — с нотками одобрения в голосе ответила Миа. — Пока Лаура меня… — она провела ладонью по тыльной стороне шеи, где находилась «привязывающая» татуировка, и вздрогнула. — В общем, хозяйственный малец.

— Молодец, падаван! — Стриж поднялся на ноги и ощутил, как уголки губ поползли вверх. Тело слушалось, в голове не звучало никаких голосов. И, главное, нет желания кого-то сожрать. Просто праздник какой-то!

— Что за падаван? — не поняла Миа.

Лёха театрально вздохнул и воскликнул:

— Грёбаный Дисней! Просрал таки франшизу!

Пару секунд Миа непонимающе разглядывала его, а затем тихо сказала:

— Спасибо, что вытащил.

Она снова потёрла основание шеи, словно магическая татуировка до сих пор причиняла боль.

— Своих не бросаю, — глядя ей в глаза ответил Стриж, а затем процитировал недавние слова Мии. — Никого более «своего» у меня в этом мире нет. И пусть утрутся маги, демоны и весь этот грёбанный мир.

— Аминь, — очень серьёзно кивнула Миа.

Остальные встретили Лёху настороженно и первое время опасались приближаться. Он их не осуждал — и сам бы держался подальше от подобного типа, особенно учитывая, что он весь покрыт кровью.

Едва он привёл себя в порядок и переоделся, небольшая команда направилась обратно в город. Утром они выехали через северные ворота и теперь вынуждены были сделать крюк, чтобы добраться до склада за южной стеной.

Лука сидел на козлах, а Миа предпочла идти пешком, рядом с волами. Она поглаживала здоровенную животину по холке и что-то ласково ему говорила. В этот момент она выглядела почти прежней и даже начала улыбаться. Стриж пообещал себе подарить девушке какого-нибудь питомца, как только будет возможность осесть на одном месте.

Сам же он изучал подобранные Лукой трофеи. Заинтересовали его два предмета: небольшая фигурка грифона, инкрустированная золотом и узкий стилет, целиком вырезанный из кости странного золотисто-зелёного цвета.

— Что это? — спросил Лёха у Лауры, сидевшей на сундуке для багажа.

Та смотрела на него уже почти без опаски. Демон сидел тихо и не порывался никого сожрать.

— Это, — она указала на фигурку, — слабенький огненный артефакт. Такие используют чтобы развести огонь. Популярны у состоятельных людей, не способных к магии. Поверни лапу.

Лёха последовал совету и из клюва грифона вырвалось пламя чуть помощнее, чем у газовой зажигалки.

— Понятно, а это? — он продемонстрировал стилет. — Из чего он?

— Это эльфийская кость, — пояснила графиня. — Лёгкая и прочная, как лучшая сталь. Хорошо принимает магию, годится для изготовления артефактов.

Стриж с интересом повертел стилет в руке, а затем, вооружившись ножом, попытался надрезать кость. На той не осталось ни царапины.

— Как же из них что-то вырезают? — озадачился он.

— Для работы с эльфийской костью создают особые магические инструменты, — не скрывая превосходства сообщила девчонка.

— А есть артефактное оружие, способное перерубить такую кость? — заинтересованно уставился на неё Стриж.

— Конечно, — оживилась Лаура, явно радуясь возможности поговорить об артефакторике. — Но используют его в основном ловцы. Маги предпочитают заклинать клинки против демонов разломов…

Лёха ощутил, как нечто внутри напряглось и зло заворчало. Тема явно пришлась демону не по душе.

— А что за ловцы такие? — решил внести ясность Стриж.

— Отряды, которые выслеживают и пленяют диких эльфов, а затем продают живых для вселения в них пустотников, а из мёртвых достают кости.

Судя по виду, Лауру идея охоты на разумных для последующего их порабощения или свежевания ничем не смущала. Простые люди, простые нравы…

— А эти дикие эльфы, — Миа влезла на облучок и повернула голову к Лауре. — Где они живут? Сколько их?..

Вопросов и у Мии, и у Лёхи было предостаточно. Если вдуматься, именно дикие эльфы могли стать неплохим выходом для беглецов, если вдруг глава рода Кречетов не оценит присутствие пары разумных пустотников рядом с дочерью. А шанс, что и говорить, велик. И лучшим решением будет дождаться каравана, вручить графиню родственникам и смыться под шумок в дикие места к ушастым родственникам.

Остётся, конечно, шанс, что их попытаются отловить, используя Лауру как компас, но он очень мал. Кому нужно отлавливать по лесам пару беглецов, способных убить магов? Особенно, если они будут в компании себе подобных?

Увы, плану не суждено было осуществиться. Мало того, что эльфы постоянно кочевали и найти их было той ещё задачей, так ещё и стремились убить пустотников. Почему — Лаура не знала, но предположила, что это как-то связано с их верованиями.

Лёха пытался расспросить, куда девается душа носителя, когда в тело вселяется пустотник, но тут Лаура лишь развела руками. Этим занимался императорский род. Всё, что знала графиня — тела перед подселением лишали разума, превращая в немое тупое животное. Как это делали, и обратим ли процесс — тайна.

Впереди показались городские ворота и Стриж уже собирался скомандовать Лауре прятаться в сундуке, как заметил вдалеке нечто знакомое. Стоунхендж! Не разрушенный, камни покрыты серебряной вязью, но совершенно точно это был стоунхендж.

— Что это?! — выпалил Лёха, тыча рукой в сторону каменного круга.

— Городской путевой камень, — как нечто само собой разумеющееся сообщила Лаура.

— Поясни, — потребовал Стриж.

— Любой маг, изучивший плетение этого камня, может переместиться к нему, — терпеливо пояснила графиня. — Расстояние зависит от умений мага, запаса сил и ряда других условий, но…

— И ты могла просто переместиться к городу? — подала голос Миа, на которую круг из камней не произвёл никакого впечатления.

— Могла, — кивнула Лаура. — Даже с вами обоими. Но там меня точно ждут люди Гарма.

— Мы же не восприимчивы к твоей магии, — подозрительно прищурилась Миа.

— Пустотники могут проходить вслед за хозяином, — неуверенно сказала Лаура. — Мы связаны.

Она отвела взгляд в сторону, а потом опустила его в пол. Стриж нахмурился, заподозрив ложь, а затем понял, что означает выражение лица Лауры.

— Ты сама не понимаешь, как это работает! — догадался он.

Щёки девчонки покраснели и она обиженно буркнула:

— Я только приступила к изучению этой дисциплины…

— Ладно-ладно, — примирительно поднял ладони Стриж. — А у вас тут какая-то академия магии есть? Ну, где учатся представители знатных родов.

Лаура посмотрела на него, как на идиота.

— Семьи хранят в секрете свои знания и техники, — сказала она. — Кто в своём уме будет учить детей чужаков?!

— Мда, — вздохнул Лёха, — а я хотел своими глазами увидеть Хогвартс…

Глава 16

Подспудно Лёха ожидал какую-то подлянку, но до склада добрались без происшествий. Впору было думать, что им повезло и никакого заказа на поимку Лауры наёмница не получала.

Беспокоило Стрижа состояние Мии: из неунывающей и жизнерадостной она превратилась в молчаливую и угрюмую. Первым делом девушка сняла выданные Лисой вещи и переоделась в свои, заказанные когда-то у портного. Обноски магички Миа швырнула в ведро для мытья пола и Лёхе казалось, что будь тут очаг или камин — сожгла бы к чёрту.

Но Лёха понимал, что расспрашивать её о пережитом под контролем было рано. Может позже, когда эмоции улягутся.

Лишь «знакомство» со Шрайком вызвало у Мии проблеск былого любопытства. Голема она осмотрела, ощупала и, кажется, даже обнюхала, попутно задавая вопросы Лауре. Юная магичка тоже выглядела встревоженной. По её словам за это время на складе уже должен был появиться кто-то из работников хотя бы для уборки.

Даже Луку потряхивало. Жизнь у мальца и до этого была не сахар, но сегодня на его глазах убили разом троих, одного при этом сожгли заживо. Есть от чего трястись рукам.

Оглядев своё невеликое воинство Лёха отчётливо понял, что всём нужна разгрузка. Небольшой, пусть чисто символический, праздник. Перевести дух, осознать, что они победили, спасли Мию и сделали это сами, без чьей-либо помощи.

— Лука, подойди, — позвал он мальчишку.

Тот с готовностью подскочил, готовый выполнить любое распоряжение. Какой бы ужас не творился вокруг, для него это было дорогой вверх из нищеты. И сходить с этой дороги пацан явно не собирался.

— Мой юный падаван, — торжественно провозгласил Лёха, — объявляю благодарность за проявленную смелость и отвагу! Именного оружия при себе пока нет, так что прими пока это.

Он протянул опешевшему пацану трофейный кинжал поверх перевязи с ножнами.

— Носи с гордостью, защищай наших девчонок.

— С-спасибо, — пробормотал Лука.

По его лицу расплылась счастливая улыбка.

— Ну и премиальные лично от меня, — в ладонь мальчишки упала серебрушка. — За то, что сообразил сунуть демону гуся.

— Да чего там… — смутился малец, краснея на глазах.

— Далеко не всем взрослым мужикам, которых я знал, хватило бы смелости делать то, что делал сегодня ты, — очень серьёзно сказал Стриж. — Ты — храбрец, и не позволяй никому убедить тебя в обратном.

Глядя в сияющие глаза бродяжки, Лёха улыбнулся. Может, в этом суровом мире в том, что сделал Лука, не было ничего особенного, но для него значило много. Пацан не струсил, не налажал, и не растерялся когда демон сорвал Стрижу крышу.

К ним подошла Миа и положила руку на плечо мальчишки.

— Мне пока нечем тебя отблагодарить, — тихо сказала она, — но я твоя должница. Как и твоя.

Она кивнула Лауре, с интересом наблюдавшей за импровизированной церемонией.

— Я запомню, — пообещала юная графиня.

Лёха взял в руки стилет из эльфийской кости и протянул тот Лауре:

— А это — твоей светлости. Думаю, такое оружие достойно дочери гордого клана Кречетов?

Судя по тому, как быстро пальцы девчонки сомкнулись на рукояти стилета — он угадал.

— Ты знаешь, сколько он стоит? — подозрительно прищурилась Лаура.

— Думаю, что много, — беспечно улыбнулся Стриж.

— И отдаёшь мне? — в голосе графини слышалось подозрение.

Лёха кивнул.

— Как бы то ни было, ты помогла мне, — сказал он. — Мы вытащили Мию. Без тебя я бы не справился. Прими в качестве моей благодарности и признания заслуг.

Показалось, или на щеках высокомерной графской дочери появился лёгкий румянец?

— Тогда у меня тоже есть подарок, — неожиданно заявила Лаура и вытащила из кармана маленькую золотую брошь в форме ящерки.

В ответ на немой вопрос Стрижа она пояснила:

— Это было среди артефактов Лисы. Клан Речных Ящериц специализируется на иллюзиях. В основном их услугами пользуются состоятельные дамы, когда хотят немного освежить свой вид.

Она отогнула ворот рубахи Мии и приколола брошь с изнанки так, чтобы её не было видно.

Лука, уже успевший опоясаться ремнём с «наградным оружием», заинтересованно вскинул голову.

— Возможности иллюзии от артефакта очень скромные, — Лаура повернула одну из лап ящерки до характерного щелчка, — но способны изменить цвет глаз, оттенок и вид кожи, спрятать морщины и небольшие шрамы.

Глаза Мии из зелёных сделались карими, а после нового поворота лапки — синими. После того, как Лаура повертела другую лапу ящерки, кожа эльфийки приобрела густой южный загар.

— Офигеть, — под восхищённый вздох Луки пробормотал Стриж и коснулся пальцем щеки Мии. Загар никуда не делся. — А ты такое делать умеешь?

— Нет, — в голосе графини послышались нотки ревности. — Это фамильная техника Ящериц и основа благосостояния их рода. Если Мию заметит кто-то из Головешки — вряд ли узнает.

— Спасибо, — Миа завязала ворот, скрывая брошь, и неосознанным жестом потёрла затылок. — Эта штука мне очень поможет.

Лаура встретилась взглядом с Лёхой.

— Я учусь заботиться о своих людях.

Стриж одобрительно хмыкнул: кто бы мог подумать, что графиня всё же сделает выводы из их разговора. Остаётся надеяться, что она не пересмотрит своё отношение едва оказавшись среди родичей.

— Я ненадолго отлучусь в город, — объявил он.

— Я с тобой, — тут же сказала эльфийка.

Спорить Лёха не стал — помимо желания устроить команде небольшой праздник, им с Мией было что обсудить. Ну а тут, под защитой Шрайка, ребятня в безопасности.

— Хорошо, — кивнул он и обратился к мальчишке. — Лука, на тебе охрана графини.

Лаура, за которой тенью следовал Шрайк, лишь беззвучно фыркнула, а Лука со всей серьёзностью кивнул и сжал пальцы на рукояти кинжала.

— Понял.

Едой для небольшого празднования они с Мией затарились основательно: в основном это были горячая выпечка и сладости. Вряд ли Луку часто баловали подобным и в лучшие времена, да и Лаура после их скромной пищи явно будет рада поесть вкусненького. Даже Миа, жуя пирожок с повидлом, выглядела не такой угрюмой.

Её состояние всё больше беспокоило Лёху. Он даже прикупил кувшин вина в надежде, что хорошая еда и выпивка позволят Мие немного расслабиться и выговориться.

Он как раз прикидывал, как подвести её к разговору о пережитом под контролем Лисы, как свернул за угол и в поле зрения показался склад клана Кречетов. Массивные литые ворота будто разрезали чем-то невероятно горячим: на петлях висели жалкие оплывшие куски металла. Серебряная вязь застыла неряшливыми потёками.

Корзины со снедью рухнули на брусчатку, а Миа и Стриж бросились к пакгаузу, на ходу доставая ножи.

Ворвавшись во двор, они успели увидеть, как рослый мужчина, несущий на плече Лауру, исчезает в световом вихре. Яркая вспышка заставила зажмурится, а когда Стриж вновь открыл глаза, то увидел лишь оседающую воронку пыли.

Осмыслить происходящее они не успели: из здания склада донёсся отчаянный детский крик. Стриж ринулся внутрь, на долю секунды опередив Мию. Лука висел на стене, пришпиленный, словно мотылёк, шипами с охранного голема. Обломки самого Шрайка валялись, зияя оплавленными краями.

Чудовищной инсталляцией любовались два мужика в одежде пурпурных тонов. Один из них держал в руке шпагу, странно напоминающую световой меч: и гарда, и лезвие походили на уплотнённую и потускневшую частичку солнца. Не нужно было гадать кто рассёк ворота и расправился с големом.

Оглянувшись на незваных гостей, он с недовольной гримасой взмахнул рукой, словно прогоняя нерадивых слуг. Из его руки веером вылетели словно выкованные из света ножи. Стриж не сдержал злобного оскала при виде растерянности на лице мага, когда ножи безвредно рассыпались миллионами искр, ударившись об иномирцев.

С выражением растерянности он и умер: отправленный Мией самый обычный нож достиг цели: лезвие с мерзким влажным хрустом угодило магу в глаз и глубоко вошло в мозг.

А вот замешательство его напарника не продлилась долго: над головами сверкнули сияющие диски и пустотники едва успели отпрыгнуть в стороны. На то место, где они только что находились, обрушились обломки стропил и черепицы.

Маг и не думал останавливаться на достигнутом, теперь уже посылая что-то вроде мелких световых шариков. Коснувшись препятствия, «шарики» взрывались, осыпая пространство осколками.

— Твою мать! — проорал Стриж, падая за сундук.

Перевернувшись на бок, он с шипением выдернул из плеча здоровенную щепку.

— Хренасе АГС[24]… — прошипел он, отбрасывая окровавленную деревяшку.

Лёха переполз за соседний сундук и огляделся в поисках чего-нибудь, годного на роль зеркала. Как назло, ничего подходящего не обнаружилось. Пришлось высовываться самому.

Мага окружало что-то вроде кокона, при соприкосновении с которым осколки просто сгорали. На появление противника говнюк отреагировал разу: Стриж едва успел нырнуть обратно, как в крышке ларя образовалась внушительная дыра, а над головой просвистели осколки. Запахло палёным — загорелась сложенная внутри ткань.

За соседним сундуком шёпотом ругалась Миа, выдёргивая щепки из бедра.

— Сильно зацепило? — спросил Лёха, переползая на новое место, пока прежнее укрытие постепенно превращалось в щепки. Нужно было понять, в каком состоянии Миа, но увидеть её не удавалось.

За спиной вновь громыхнуло — сучий маг «выстрелил» на звук голоса. Стриж стиснул зубы и закатился за обитый металлом сундук, больше похожий на сейф.

Нужно было что-то решать. Да, через какое-то время маг выдохнется, раз уж пришёл без «пустышки», но Лука до этого счастливого момента может просто не дожить. Сейчас между ним и осколками находился защитный кокон мага, но скоро Стрижу придётся покинуть и это убежище и пацан окажется в зоне поражения. Если раньше не истечёт кровью.

Миа тоже заблокирована и безоружна — клевец она оставила на складе при выходе в город. Да в этих условиях особо и не повоюешь. Даже будь у неё нож — он вряд ли преодолеет защиту мага. Вдобавок ко всему сучёнок начал обстреливать потолок и осколки полетели уже сверху.

«Хочешь вкусняшку?» — мысленно обратился к демону Страж и со всей доступной скоростью рванул к магу. Нечто внутри кровожадно взрыкнуло и на коже проступила прочная чешуя.

Вовремя. Маг, видимо, решил побыстрее покончисть с докучливыми врагами и увеличил «мощность заряда», разворотив сундук, словно консервную банку. На пол посыпались серебряные слитки, словно выловленная рыба на дно рыбацкой лодки. Но Лёха было плевать на всё это: он мчался на врага. Осколки очередного взорванного сундука застучали по проступившей чешуе. Плечо в паре мест ожгло болью, но Стриж всё же добрался до мага.

Этому бойцу Лиса не годилась и в подмётки: понимая, что на малой дистанции фокус с осколками не пройдёт, он выхватил шпагу. Стрижа встретила отточенная сталь.

Едва обстрел прекратился, Миа начала сокращать расстояние, двигаясь от укрытия к укрытию. Лёха же перемещался, заставляя мага поворачиваться и открывать спину напарнице. Тот не глядя швырял за спину россыпи шариков, заставляя Мию прятаться, а сам атаковал Лёху.

Нож против шпаги — плохая затея. Особенно, когда эту шпагу держит опытная рука. А проверять, пробьёт ли она чешую не хотелось — местные привыкли сражаться с демонами. Достать Стрижа магу не удавалось, но и тот не сумел подобраться для удара ножом. Надежда была на Мию: как только она приблизится, противник вынужден будет рассеивать внимание.

Понимал это и маг. Кокон вокруг него уплотнился, рука взметнулась к крыше. Сознание Стрижа молнией озарило понимание: говнюк решил обрушить кровлю и решить проблему радикально.

«С меня грёбаная стая гусей!» — мысленно пообещал Стриж и рванул к магу.

Демон взвыл, протестуя против самоубийственного решения «носителя», но Лёхе было плевать на его мнение.

Маг не подвёл, заученно приняв Стрижа на острие шпаги. Лёха отбил клинок рукой, чувствуя, как чешуя и плоть отходят пластом под отточенным лезвием. А затем под металлом противно скрипнула кость. Его собственная кость.

В рёве демона отчётливо послышалась боль, смешанная с яростью и желанием отомстить мучителю. И тут Стриж был с ним полностью солидарен.

Оттолкнув клинок, он ухватился раненой рукой за витую гарду, надеясь, что пальцы ещё слушаются. Маг попытался отдёрнуть оружие, но Лёха вцепился мёртвой хваткой. Всё. что смог волшебник — это перехватить руку с ножом.

Лёха выдохнул и подсечкой сбил врага на пол. Падающий маг ухватил его за рукав и потянул следом. Двое объятых жаждой убийства мужчин рухнули на залитые кровью доски и с рычанием вцепились друг в друга, словно звери. Шпага отлетела в сторону от катающегося по полу клубка.

Раненая рука Стрижа окончательно вышла из строя, повиснув плетью. Лёха извернулся, оказавшись на маге и навалился на него всем телом. Силы стремительно уходили вместе с кровью, хлещущей из раны.

Точку поставила Миа, ударом ноги в голову вырубившая мага. Демон кровожадно зарычал, но Лёха перекатился в сторону и остался лежать на спине, тяжело дыша. Зубы снова заострялись.

— Я не буду жрать людей, — упрямо заявил Лёха, пока Миа технично перетягивала ему кровоточащую руку.

«Жрать!» — прозвучало в голове.

— Ты в норме? — с тревогой спросила напарница.

— Не знаю, — честно ответил Стриж. — Займись Лукой, я не рискну подойти.

Эльфийка понятливо кивнула и взялась уже за безвольно обвисшего мальчишку. Жив они или нет — Лёха не знал, но подходить попросту боялся. Боялся очнуться, пожирающим Луку.

— Я не буду жрать людей, — снова попытался он достучаться до недовольно ревущего демона. — Придумай какой-то иной способ тянуть жизнь или магию из этих говнюков, и мы договоримся.

Показалось, или демон озадаченно притих?

— Не жрать, — попытался объяснить Стриж. — Ты можешь забирать их силу как-то иначе?

Он попытался вспомнить что-то подходящее из масскульта, но выходило не очень. В памяти упрямо всплывали то вампиры, пьющие кровь, то жрущие людей монстры.

«Жрать!» — звучало в голове тупое монотонное повторение. «Жрать. Жрать. Жрать».

— Не жрать! — снова рявкнул Лёха, заработав обеспокоенный взгляд Мии.

Та сняла пацана со стены и пыталась остановить кровь. Значит, жив. Стриж испытал невероятное облегчение, временно приглушившее даже боль из покалеченной руки. Демон ненадолго примолк, а потом довольно повторил бьющую в висках мысль: «Жив!».

Лёха растерянно моргнул. Какое дело его «пассажиру» до пацана? Или это — эхо его собственной радости? Вот только времени разбираться и вникать не было: Луку требовалось доставить к доктору, и быстро. А для этого ему самому неплохо было бы заняться своей раной и заодно справиться с голодным демонов внутри.

Покосившись на руку, Стриж убедился, что кровь остановилась. В уродливом срезе отчётливо виднелась кость: не человеческая, золотистая, с едва заметной зеленцой. Плоть медленно затягивала рану.

Одной проблемой меньше. Ещё бы этот гадёныш додумался унять боль…

Застонав, Лёха повернулся на бок и уставился на мага. Сейчас следовало связать гниду и попробовать допросить, но Стриж не был уверен, что демон позволит. Да и слишком мало он знал о магах, чтобы быть уверенным в правильности такого поступка. А ну как он очнётся и исчезнет, как тот урод, что забрал Лауру? Некий внутренний компас безошибочно указывал направление к девчонке и найти её можно без посторонней помощи. Так стоит ли рисковать попыткой допроса?

«Жрать! Жрать! Жрать!» — истерически пульсировал в голове голос демона.

— Не буду я его жрать! — снова рявкнул Лёха. — Не жрать! Поглоти его жизнь как-то иначе.

Он снова попытался представить что-то подходящее. Воображение пасовало, занятое мыслями о возможности помочь Люку и Лауре, зато память подкинула образ жертвоприношения из какого-то фильма. Жертва лежит на алтаре, а в её грудь вонзается зловещий кинжал. Следом возник другой образ, где после касания какого-то колдуна жертва падала иссушённой мумией.

Содрогнувшись, Лёха представил себе такое и тут же сосредоточился на образе кинжала. Не надо подкидывать демону тупые идеи, а то коснувшись той же Мии он рискует обнаружить у своих ног труп.

Кинжал. Отличная идея. Специальный клинок для ритуального заклания и вытягивания жизненной силы. Не каннибализм. Не случайное убийство. Гуманно и управляемо.

— Не жрать, — чувствуя себя шизофреником, повторял Лёха. — Забирай по-другому.

«Забирай!» — голос демона прозвучал радостно и жадно.

В следующий миг в глазах потемнело от боли. Стриж заорал, и ухватился за руку которую, казалось, отрывают от тела. Прямо из запястья медленно прорастала его собственная кость. Сплющенная и заострённая, словно кинжал, она двигалась вдоль тыльной стороны ладони. По сравнению с этим, отрезанный кусок мышцы казался сущей царапиной, а агония от привязки к магу — обычной мигренью. Тело выкручивало от боли, дыхание с хрипом вырывалось из лёгких, кисть будто медленно прокручивало через мясорубку, но блаженное забытие не приходило.

Сквозь цветные круги он смутно видел стоящую рядом Мию. Мысли текли вязко, едва пробиваясь сквозь заполняющую сознание боль.

Не подходи… Не подходи!

Боль утихла только когда зазубренный костяной клинок перестал расти.

«Забирай!» — рычал демон. — «Забирай!»

Борясь с головокружением и тошнотой, Лёха пополз к магу.

— Алекс, это ты? — с тревогой спросила Миа.

В руке она держала его нож и не спускала глаз с ползущего одержимого.

— Я, — хрипло выдохнул тот.

Добравшись до цели, он с трудом приподнялся и, повинуясь толкающему изнутри демону, вонзил «кинжал» в грудь мага. Тот выгнулся в спазме, едва не скинув с себя Стрижа, и издал нечто среднее между криком и сипением. Нога Мии вдавила его плечо в пол, пригвождая к месту. Лёха был ей благодарен: сейчас ему просто не хватило бы сил удержать жертву.

А та быстро холодела. Не остывала, как покойник, а замерзала в буквальном смысле. Кожа мага посинела и покрылась инеем. Откуда-то изнутри вместе с холодом поднималось хищное чужое торжество.

Лёха попытался вытащить костяной клинок из тела, но тот будто врос. Демон питался и явно не желал прерывать процесс. Когда же он, наконец, насытился, Стриж обессиленно упал на спину и наблюдал, как изо рта с дыханием выходит холодный пар.

— Саб-Зиро вин, мля…

Шутка вышла слабой и не убедительной. Просто ритуал, способ доказать себе, что ещё жив и в рассудке.

— Алекс, — позвала Миа.

Лёха нехотя повернул голову и увидел у раскуроченных ворот склада несколько неприятного вида людей. Одного из них — тощего беловолосого мужика, он помнил по наблюдению за «Весёлой головешкой».

Похоже, наёмники решили узнать, что за шумные соседи объявились у них под боком.

Глава 17

Переступать порог изрядно пострадавшего склада наёмники не спешили, за что Лёха был им искренне благодарен. У него не было сил не то что драться — даже шевелиться. Тело болело и, казалось, промёрзло до самых костей. Если у демона и получилось насытиться силой убитого мага, со Стрижом он поделиться и не подумал. Всего прибытка — когда чешуя исчезла, обнажились почти затянувшиеся раны от осколков.

Лёха с трудом сел и бросил взгляд на головорезов, что столпились у ворот. Человек пятнадцать, не меньше. Но заходить во двор никто из них не рисковал: про Шрайка наверняка знало всё отребье города. Останки тех, кто не знал — или не поверил, — поутру подбирали божедомы. Да и самый тугодумный мордоворот понимал: так нагло вломиться на территорию влиятельного клана может лишь кто-то могущественный. А это уже разборки не их уровня.

С другой стороны, ворота и магическая защита уничтожены, а серебро и драгоценные камни так заманчиво поблёскивают в свете вяло горящего рулона ткани.

Миа занималась Лукой, пытаясь остановить кровь, и с тревогой смотрела на всё увеличивающуюся толпу у ворот.

Над головой захлопали крылья, по складу заложил вираж крупный ворон. Сделав пару кругов, он уселся на стропила и уставился на Лёху. Тот вздрогнул поняв, что у птицы человеческие глаза.

Уже знакомый Лёхе беловолосый приятель Лисы первым перепрыгнул через покорёженные остатки ворот и осторожно двинулся вперёд. Вместо глаз у него были мерзкого вида бельма.

Остальные не спешили, предпочтя посмотреть какой приём окажут смельчаку. Ворон каркнул, спикировал из-под крыши и уселся на плечо беловолосому. Тот моргнул и посмотрел на Стрижа абсолютно нормальными карими глазами.

Если судить по довольной ухмылке, увиденное ему понравилось. Ещё бы: истекающий кровью мальчишка, занятая им полуухая и её собрат весь в крови и едва способный подняться. Настораживали только окоченевший труп рядом, да второе тело с кровавой раной вместо глаза.

«Давай», — мысленно уговаривал Лёха демона, — «поделись со мной силами. Ты же пожрал, гнида! Теперь надо урыть этого говнюка!»

Причём сделать это предельно быстро и показательно. Только жестокая расправа удержит остальных от намерения попытать удачу.

«Можешь забрать и его силу», — Стриж зашёл с другой стороны. — «Вкусняшка твоя!»

Откуда-то из глубины поднялось кровожадное торжество и на коже снова начала проступать чешуя. Одновременно с этим в воздухе что-то блеснуло. Миа метнула нож прямёхонько в голову беловолосому, вот только на его пути возникло препятствие. Ворон чёрной молнией рванул навстречу клинку, поймал тот телом и исчез. Нож упал на пол, словно натолкнулся на стену.

Маг резко рванул навстречу и лишь спустя мгновение Лёха понял, что это он сам мощным прыжком влетел в противника. Покрытая толстой угловатой бронёй рука пригвоздила беловолосого к полу, а костяной клинок вошёл в грудь наёмника. Тот судорожно вдохнул и захрипел, его кожа стремительно покрывалась инеем.

В его глазах Стриж увидел отражение собственного страха. Это сделал не он! Демон, чтоб он сдох, сделал это сам!

Попытка вытащить костяной кинжал из жертвы не дала ничего — рука не повиновалась. Зато к неимоверному облегчению Лёха сумел поднять голову и посмотрел на толпу. Наёмники наблюдали расправу с самыми разными выражениями лиц: от страха до азарта и злорадства.

Стриж же испытывал неописуемое облегчение: тело его слушалось, если не считать будто приросшего к магу костяного клинка. А значит, самое время сделать вид, что он — крутой маг какого-нибудь могущественного клана и полон желания казнить зарвавшуюся чернь.

Окинув толпу задумчивым взглядом, он спросил:

— Где ж я вас всех хоронить-то буду?..

Намёк поняли правильно и уже через несколько секунд в пределах видимости не осталось ни одного чужака.

— Нужно убираться, — негромко сказала Миа. Она снова взялась за раны Луки. — Нужно решить, что делать. И быстро.

Демон, словно насосавшийся клещ, с довольным урчанием «отвалился» от заледеневшего тела и Лёха наконец высвободил руку. Разум судорожно перебирал варианты действий.

Требовалось как можно скорее доставить Луку к доктору и отправляться за Лаурой. Направление к девчонке он чувствовал безошибочно, одновременно ощущая, что она где-то достаточно близко. Скорее всего ещё в пределах города.

Вариант бросить Луку умирать он даже не рассматривал. Может, кто-то слишком умный стал бы рассуждать об умении расставлять приоритеты, но… Лёха предпочитал оставаться дураком, который не бросает своих, чем лживым дерьмом в маске мудреца-пророка.

— Нужно доставить Луку к медикам и вытаскивать Лауру, — озвучил очевидное Стриж. — И быстро.

К его радости Миа кивнула без разговоров о целесообразности спасения ребёнка.

— Времени на разведку у нас не будет, — сказала эльфийка. — Лауру в любой момент могут убить, а нас с тобой сразу почувствуют все маги в округе. И что-то подсказывает, что там, где её держат, магов хватает.

Лёха попытался встать, чтобы оценить собственное состояние. Это даже удалось — силы возвращались. Ощущение в теле было странным, но рана на руке почти затянулась. Есть хотелось зверски. Стриж отыскал посечённую осколками сумку с запасами, достал кусок копчёного мяса и жадно вгрызся в него.

Миа была права — времени на нормальную разведку и подготовку у них не будет. Но и переть напролом тоже не вариант. Как показало недавнее сражение — иммунитет к магии далеко не панацея и умный противник найдёт как достать пустотников опосредованно. Да и шпагами помахать местные не дураки.

По-хорошему нужно изучить объект и его окрестности, выбрать пути подхода и отхода, изучить режим караульной службы, в идеале — взять и допросить «языка»… Ага, ещё запросить авиаразведку, снимки со спутника и губозакатывающую машинку. Времени не было. После открытого нападения на собственность «союзного» клана не стоит особо надеяться, что с похищенной девчонкой станут обращаться в соответствии с её статусом.

Запихав в рот побольше мяса, Лёха подошёл к телу мага с кровавым пятном на месте глазницы и начал вдумчивый обыск. Лаура упоминала, что рабочим выдавали что-то вроде магических пропусков, позволяющих входить на территорию склада не боясь охранного голема. Что-то подобное могло быть и у покойников. Может, какой-то пропуск, или удостоверение личности…

Он и сам понимал, что это вряд ли прокатит. Помимо возможной магической привязки таких пропусков или «документов», мёртвых магов скорее всего хорошо знают в лицо.

Сумасшедшая идея заставила Стрижа остановиться. Вот оно! Лицо! Если демон смог изменить его физиономию один раз, почему не сделать это снова? Только теперь скопировать рожу покойника!

— Слушай сюда, квартирант, — от волнения Лёха заговорил вслух.

Миа удивлённо вскинула голову, но он лишь отмахнулся.

— Ты пожрал, как и хотел, но теперь нужно выложиться по-полной. Мы с тобой должны вытащить Лауру, понял?

Никакой реакции. Очевидно, демон был умнее Стрижа и плевать хотел на спасение каких-то там людишек.

— Хорошо, — с энтузиазмом сумасшедшего продолжил монолог Лёха, — зайдём с другой стороны. Если Лауру убьют, нас с тобой поработит любой маг. И прощай сотрудничество и вкусняшки, здравствуй рабство и голодный паёк.

Поднявшиеся изнутри недовольство и злость подсказали, что Стриж на верном пути. Он внимательно рассматривал лицо мёртвого мага и продолжал говорить:

— Нужно, чтобы ты снова изменил мне лицо. Чтобы я был похож на этого человека. Это поможет защитить нас с тобой от рабства. Понял?

Судя по боли, от которой потемнело в глазах, демон понял. Кости ломались и срастались заново, делая лицо шире и массивней. Дико чесалась голова, на которой стремительно отрастали волосы. Костяной нож исчез, втянувшись обратно в руку.

— Матерь божья… — услышал Лёха поражённый голос Мии.

Это, впрочем, не помешало ей стаскивать одежду с трупа. Кое-где она была посечена осколками, но, в конце-концов, он и должен был пройти через бой с неизвестным противником. Вряд ли это вызовет лишние вопросы.

— Я так не смогу, — покачала головой Миа, когда Лёха переоделся в пурпурно-чёрный наряд. — Даже если я переоденусь и натяну капюшон…

Второй покойник был куда выше и раза в два больше эльфийки.

— Тебе и не нужно, — сообщил Стриж, сунув в кошелёк горсть драгоценных камней и развороченного сундука. — Ты будешь взятой в бою пустышкой.

Миа вздрогнула и неосознанно потёрла затылок.

— Справишься? — с некоторым беспокойством оглядел её Лёха.

— Да, — помедлив, кивнула напарница.

В кои-то веки им повезло: фургон и волы уцелели. Пока Лёха устраивал Луку на шкурах, Миа заняла место на облучке. Стриж не стал спрашивать, когда она научилась управляться с гужевым транспортом, сосредоточившись на предстоящей операции.

Стражники на воротах их даже не остановили. Или знали мага, облик которого принял Стриж, в лицо, или пропуском сработала клановая одежда. На повороте, ведущем к лечебнице Киуна, Лёха спрыгнул и побежал в направлении замка и богатых районов. В той стороне он ощущал присутствие Лауры.

Бежать было на удивление легко: он не только восстановился, но словно набрался сил.

Чутьё привело Стрижа к одному из особняков на холме. Фонарей и патрулей стражи в этом районе было на порядок больше, чем кварталах у подножия, а дома почтенных граждан отличались от замка разве что меньшими размерами да отсутствием сторожевых башен. Хотя после знакомства с местными магическими реалиями Лёха подозревал, что мощные стены — скорее статусный атрибут, чем необходимость. А так любого придурка, рискнувшего сунуться без приглашения, встретит голем или ещё какая волшебная хреновина, после которой и божедомы не понадобятся.

При виде пурпурной змеи на створках ворот Лёха недобро оскалился. Он хорошо помнил своё появление в этом мире. Как там Лаура называла местного главнюка? Гарм? Ну здравствуй, несостоявшийся хозяин. Не серчай, что без приглашения — работа такая. Нехрен детей воровать, паскуда.

Проходящий мимо патруль стражи направился было к Стрижу, но, разглядев цвета его одежды, резко потерял интерес и продолжил путь.

Лёха посмотрел им вслед и неторопливо двинулся вокруг стены, изучая объект. Увы, всё что удалось разглядеть — это тускло поблескивающую медную кровлю дома. Зато ворота, кованая калитка и верхняя часть стен были инкрустированы серебряной вязью, что внушало умеренный оптимизм.

Серебро — это хорошо, а вот золото сулит проблемы.

Плюс ещё охрана у самих ворот — вон, чьи-то башмаки видны в щель под створками. Лёха понятия не имел, как тут устроен контрольно-пропускной режим, но времени на выяснение не было. Магов, имён которых Стриж не знал, оставили с явно нелегальной им важной миссией — поимкой Лауры и зачисткой свидетелей. Это не доверят абы кому. Исполнитель — явно приближённое и доверенное лицо. А что для такого человека служивый у ворот? Грязь под сапогом.

Когда Миа присоединилась к Стрижу, у того уже была разработана модель поведения. А если не сработает она — поможет нож, спрятанный в руке. Вот только трупы охранников очень быстро вызовут всеобщий переполох.

— Как Лука? — коротко поинтересовался Лёха.

— Жить будет, — отозвалась Миа. — Я оставила пару камней, чтобы о нём позаботились как следует.

Стриж одобрительно кивнул. По крайней мере пацана поставят на ноги, даже если они не вернутся.

— Готова?

Эльфийка кивнула, глубоко вдохнула и придала лицу безразличное выражение. Даже глаза смотрели в одну точку. С учётом ночного полумрака и неверного освещения, вышло очень похоже.

Стриж решительно, не таясь, вышел из-за поворота и направился к воротам. Миа покорно шла следом с видом вселенского безразличия. Руку с ножом прикрывал наброшенный на плечи плащ.

Остановившись перед воротами, Лёха нетерпеливо и громко бухнул кулаком в створку. Сдвинулся ставень и в смотровую щель на него подозрительно уставилась пара глаз. Стриж раздражённо откинул капюшон, позволяя рассмотреть лицо.

Сработало. Щель захлопнулась, едва слышно стукнул засов и ворота распахнулись, пропуская иномирцев во двор.

Створки придерживали двое вооружённых крепышей в ливреях. На Лёху поглядывали с любопытством и страхом, из чего он сделал вывод: укокошенные сволочи имели солидный статус для местной обслуги.

— Где хозяин? — высокомерно процедил Стриж, чуть повернув голову к одному из сторожей.

Говорить он старался как можно меньше — голоса покойника Лёха не слышал и не хотел засыпаться на этой детали.

— Его светлость Гарм изволили отдыхать, — торопливо выпалил стражник. — А его светлость Феб пока бодрствуют.

Кто такой этот самый Феб — Стриж не представлял, но небрежно кивнул и направился к дому. Миа шла за ним, изображая покорную «пустышку».

Чутьё подсказывало, что Лаура уже близко и Лёха едва сдерживался, чтобы не перейти на бег. Нет, нужно идти решительно и с умеренной поспешностью, будто он направляется по важному делу.

Войдя в дом, они прошли длинным коридором, игнорируя взгляды попадавшихся по пути слуг. Не смотря на поздний час, прислуга не думала укладываться — всё же хозяева приехали.

— Барги, дружище! — голос за спиной прогремел артиллерийским залпом.

Стриж обернулся и увидел молодого парня, с улыбкой идущего к нему.

— Я уж заждался! — незнакомец от души хлопнул Лёху по плечу. — О, пустышку взял?

Он оглядел Мию, одобрительно хмыкнул и шлёпнул её пониже спины.

— Ничего так, прям на все случаи жизни… А где Хедд?

Мысли в голове Стрижа лихорадочно метались. Пока что этот «друг» не заметил подмены, но стоит раскрыть рот — и обман раскроется. Значит, придётся наследить. Чёрт, а ведь всё так хорошо шло…

Лёха благодушно указал парню за спину. Тот, продолжая улыбаться, оглянулся, подписав этим свой смертный приговор: Стриж молниеносно ухватил его за затылок и подбородок и рывком сломал шею.

Хруст позвонков в пустом коридоре прозвучал оглушительно. Иномирцы огляделись, но, к огромному их облегчению, никто не спешил на шум и не орал, поднимая тревогу.

Миа подхватила убитого за ноги и вдвоём они затолкали труп за портьеру, а потом торопливо пошли дальше. Теперь время шло на секунды. В любой момент излишне старательный — или глазастый — слуга может обнаружить мертвеца и поднять шум.

«Хочешь вкусняшку?» — мысленно обратился к демону Стриж.

Внутри вспыхнула знакомая уже хищная радость. Тварь заворчала, предвкушая пиршество.

«Следующий — твой, — пообещал Лёха. — Готовься».

Он опасался, что его и в этот раз скрутит в агонии, но всё прошло намного легче. Руку пронзило болью, а из запястья медленно выдвигался костяной клинок.

Очередной поворот привёл спасателей к массивной металлической двери, за которой обнаружилась лестница, ведущая в подвал. Отсутствие охраны объяснялось просто: дверь покрывали серебряные символы.

Магическая защита. И вряд ли она тут для охраны запаса солений. Лаура где-то там.

Стоило коснуться двери, как с неё сорвалось нечто, напоминающее шаровую молнию. Заклятие разбилось о Стрижа, не причинив вреда.

— Спорю, что Лауру туда ни хрена не для дегустации вин пригласили, — тихо пробормотал он, шагая вниз по ступенькам.

Миа, не разжимая губ, едва слышно угукнула.

Подвал освещался единственной тусклой лампой. Сознательно это делалось, или нет, но такое освещение давило на психику, создавая атмосферу обречённости. Лёха зябко повёл плечами, оглядел три низкие двери и решительно направился к средней.

Из-за неё не доносилось ни звука. Стриж переглянулся с Мией, оглядел петли и потянул створку на себя.

— Выбор у тебя небольшой, — тут же услышали они низкий мужской голос.

Спиной к Лёхе стоял высокий мужчина с собранными в хвост тёмными волосами. Облачён он был в чёрно-красное. Стриж увидел закованную в кандалы Лауру. Девчонка выглядела потрясённой и потерянной, но никакой крови на одежде или следов побоев не было. Уже хорошо.

Взгляд скользнул по стенам и Лёха машинально отметил серебряный узор на стене. Очень похоже на ту «звукоизоляцию», что осталась в разорённом складе.

Услышав скрип петель, мужчина обернулся, недовольно нахмурив брови. Лёха его узнал: тот самый гад, что исчез с Лаурой в магическом вихре.

— Проблема решена? — поинтересовался он. — И у кого ты взял пустышку?

Стриж молча выбросил вперёд руку, проткнув подонку костяным кинжалом горло. Маг захрипел и выгнулся дугой. Лёха ухватил его за одежду и сбил на пол, усевшись сверху. Демон в голове обрадованно ревел, наслаждаясь угощением.

Миа вошла следом, прикрыв за собой дверь. При виде эльфийки Лаура, до того испуганно смотревшая на Стрижа, просветлела.

— Миа? — будто не до конца веря в происходящее спросила она. — Кто это с тобой?

— Догадайся с трёх попыток, гордый птенец гнезда Кречетов, — подмигнул девчонке Стриж.

— Алекс? — удивлённо выдохнула девчонка. — Но как?..

— Потом объясню, — Миа взялась за кандалы и тут же с шипением отдёрнула руку.

— Это «холодное железо», — запоздало пояснила Лаура. — Чистокровные не могут его касаться. Даже у полуухих бывают волдыри и ожоги от него.

— И зачем оно нужно? — прищурился Стриж.

Труп под ним покрылся инеем, но демон всё ещё жрал, высасывая из мага последние крохи жизненной энергии.

— «Холодное железо» запирает магию в теле, — сказала Лаура. — Не даёт творить заклинания.

— Какая полезная штуковина, — одобрил Лёха, свободной рукой обыскивая покойника.

В кармане обнаружился небольшой ключ. Но едва Стриж ухватил находку, как пальцы обожгло болью, словно он коснулся раскалённого металла.

— Мля! — Лёха отдёрнул руку и выпавший ключ зазвенел о камни пола.

— Явно от кандалов, — сделал вывод Стриж, дуя на обожжёные пальцы.

Ключ действительно подошёл. Правда, для этого пришлось искромсать на обмотки камзол мертвеца, но это никого не волновало. Вскоре освобождённая Лаура растирала запястья, поглядывала на покрытый изморозью труп со смесью страха и злорадства.

Стриж повернулся к ней:

— Что этот хрен от тебя хотел?

— Это Феб, сын графа Гарма и мой несостоявшийся жених, — казалось, даже произносить это вслух Лауре неприятно. — Предлагал хорошо подумать и всё же выйти за него замуж.

— Выбор колец своеобразный, — Миа тряхнула кандалами, а затем рачительно завернула их в остатки камзола покойника. — И обстановочка предложения руки и сердца тоже так себе. Оригинальный выбор, но атмосфера не та.

— А как же «спросить благословение отца» и всё такое? — полюбопытствовал Стриж. — Уже не в моде?

Демон наконец нажрался и сыто заурчал, позволив выдернуть «кинжал» из трупа.

— Мой отец мёртв, — голос Лауры дрожал разом от гнева и подступивших к горлу слёз. — Как и вся верхушка клана.

Миа и Лёха поражённо уставились на девчонку. А та, шмыгнув носом, неожиданно твёрдо заявила:

— Я должна попасть домой.

— Нам бы сперва из особняка выбраться, — напомнил Стриж. — Вряд ли твой уход воспримут так же спокойно, как моё появление. Даже если я буду сопровождать тебя в этом облике.

В этом облике! Лёха едва не стукнул себя кулаком по лбу, коря за тугодумие.

— Я могу переместить нас к городскому путевому камню, — тем временем говорила Лаура. — Раз я в плену — его больше не стерегут.

— Разумно, — согласилась Миа. — Тащи нас.

— Отсюда не могу, — Лаура с ненавистью взглянула на труп своего несостоявшегося жениха. — Клановые особняки защищены от путевой магии, перемещаться можно только в охраняемый зал.

— Насколько охраняемый? — уточнил Стриж, тщательно очищая лицо Феба от инея.

— Если гостей не ждут — полагаются на защитные плетения, — Лаура наблюдала за его действиями с плохо скрытым отвращением на лице. — Я знаю дорогу.

— Бывала тут? — понимающе взглянула на девчонку Миа.

— Гостила с отцом, — нехотя, будто слова давались с трудом, ответила графиня.

— Минуту, — Лёха наклонился к убитому. — Сделай мне его лицо.

В этот раз демон не выпендривался. Стриж прикусил губу и зарычал, пережидая боль трансформации. Когда всё закончилось, он ещё несколько секунд сидел, пережидая, пока исчезнут круги перед глазами.

— Это делает демон? — на этот раз во взгляде Лауры смешались недоверие и жадный интерес. — Он повторил чужое лицо?

— Он самый. Пошли, — скомандовал Стриж, подхватывая оружие убитого — короткую саблю из знакомой уже эльфийской кости.

Лаура шла впереди, опустив голову и старательно изображая сломленную пленницу. Лёха держал её за плечо с видом снисходительного превосходства. Последней шла Миа, всё также изображая лишённую разума пустышку.

Судя по тому, что попавшийся на пути слуга не обратил на троицу особого внимания — маскарад сработал.

Они поднялись на второй этаж и остановились перед высокой дверью, обильно украшенной серебром. Лёха толкнул тяжелую створку, открывая проход. На этот раз в него влетел огненный сгусток, повторив бесславную судьбу молнии.

Огромный, едва не во весь этаж зал не был освещён, очевидно за ненадобностью, но эльфийское зрение позволило разглядеть достаточно. Тут хранились трофеи. Клыкастые и зубастые головы на стенах, и даже ростовые чучела не удостоились внимания Стрижа — сейчас он высматривал движение живых противников.

Таких не обнаружилось и Лёха развернулся ко входу, готовый встретить любого, кто войдёт в комнату.

— Миа, прикрой, — бросил он напарнице.

Та встала к нему спиной, на всякий случай контролируя пространство зала.

— Сколько времени тебе нужно? — спросил Стриж у Лауры.

— Совсем немного, — за спиной появилось свечение, разрастающееся с каждой секундой.

Это напоминало позёмку, но вместо снежинок кружился густой мягкий свет.

— Не выходите за пределы вихря, иначе я не смогу вас перенести, — предупредила Лаура.

Лёха не удержался, и бросил взгляд через плечо, на колдующую девчонку. Магический свет за её силуэтом отразился от огромных алых глаз на здоровенной драконьей морде.

Такого страха Стриж не испытывал никогда. Чуждое, неведомое человеку чувство словно вздыбило несуществующую шерсть, а ноги, повинуясь воле демона, швырнули Лёху прочь от опасности.

Удар спиной о стену вышиб дыхание. Судорожно хватая ртом воздух Стриж смотрел, как угасает световой вихрь там, где секунду назад стояли Миа и Лаура.

Пока он соображал, что случилось, снизу донёсся истошный женский крик. Судя по всему, кто-то наткнулся на покойника.

— Ну, зашибись, — мрачно резюмировал Лёха, прислушиваясь к поднимающейся суматохе.

Глава 18

Шум нарастал. Кто-то зычно призывал слуг к оружию, направляя в цейхгауз. И Стрижу это очень не понравилось: может, прислуга и не особенно хорошо воюет, но толпой да с перепугу ведь и правда убить могут.

Вскочив на ноги, Лёха вновь встретился взглядом с головой чудовища. Дракон. По крайней мере это была первая ассоциация при взгляде на морду здоровенной рептилии. Несмотря на поджимающее время, Лёха подошёл ближе, желая лучше рассмотреть то, что так напугало демона. А в том, что зрелище привело «квартиранта» в ужас, он не сомневался.

На этот раз демон не подавал признаков жизни. Может, в режиме «ночного зрения» морды выглядела не столь впечатляюще и Стриж достал из кармана магическую «зажигалку». В неверном свете сверкнуло золото чешуи.

Тишина. Демон молчал.

Помня, чем тут может кончиться прикосновение к золоту, Лёха стукнул по морде рептилии ножом. Раздался характерный металлический стук. Стоило приблизить огонёк ближе к чешуе, как стали видны мелкие царапины. Металл и позолота. Имитация.

Демон молчал.

— Ты там сдох, что ли? — буркнул Лёха, озираясь.

И в этот миг до него дошло, что он больше не слышит демона. Совсем. До этого тварь в голове не затыкалась, просто снижала уровень шума до терпимого. А сейчас — мёртвая тишина.

Неужели и правда сдох?

Мысль особой радости не вызвала. В последнее время преимуществ «квартирант» дарил больше, чем бед. Да и ходить остаток жизни с рожей Феба… Но сейчас это меньшая из проблем. Куда важнее эту самую рожу вместе с остальным организмом эвакуировать отсюда в безопасное место. А там уже найти Мию и Лауру, благо направление к последней он всё ещё чувствовал.

Выбравшись из зала, который в любую минуту мог превратиться в смертельную ловушку, Стриж с деловым видом сбежал вниз по лестнице, держа оружие наготове. Сейчас у него лицо хозяйского сына. Пока есть время и труп Феба не нашли — надо воспользоваться. Пусть слуги видят встревоженного молодого господина, готового отражать нападение на дом.

Так и получилось: едва Стриж спустился на один пролёт вниз по лестнице, как к нему, бряцая железом, кинулись трое до зубов вооружённых молодчиков.

— Охранять темницу, никого не пускать! — подражая басу Феба, приказал Стриж.

Мордовороты дружно развернулись и кинулись к подвалу. Лёха облегчённо выдохнул. Как оказалось — зря.

— Что происходит? — услышал он властный бас этажом ниже.

— Ваша светлость… — торопливо зачастил чей-то голос. — Майлз убит…

Стриж услышал характерный лязг доспехов и топот ног, обутых в тяжёлые сапоги.

Граф Гарм, чтоб он сдох, собственной персоной. Да ещё и с вооружённой свитой. Будь он один — может Лёха и рискнул бы подобраться под личиной сына и убить говнюка раньше, чем тот сообразит в чём дело. Может даже ему бы удалось уволочь тело наверх, спрятать среди трофеев, а самому выбраться в графском облике и одежде. Но охрана…

Опытные бойцы нашпигуют его железом так быстро, что вряд ли даже демон справится с восстановлением. Если он вообще возьмётся за лечение.

Просто пройти мимо — тоже не вариант. Если даже Гарм в суете поднявшейся тревоги не заметит, что у его сына изменился язык тела, то совершенно точно подзовёт к себе и спросит что там с девчонкой Кречетов. И тут Лёхе конец. Вряд ли граф был настолько дерьмовым отцом, чтобы не заметить, что у Феба изменился голос. И без этого Стриж слишком плохо говорил на местный манер, чтобы не вызвать подозрений.

Развернувшись, Лёха рванул на второй этаж, на ходу слегка оцарапав ладонь ножом. Забежав в первую попавшуюся дверь, он огляделся. Чья-то спальня, судя по кровати с балдахином — далеко не последнего человека в этом доме. Как бы не его покойной светлости Феба.

Лёха бросил взгляд на ладонь. Царапина кровоточила, и не думая заживать.

Гребанный демон!

— Его светлось Феб убит! — резанул по ушам чей-то крик.

Тут же крик подхватило ещё несколько глоток. Лёха метнулся к окну и от души хватанул кулаком по подоконнику: вместо нормальных створок здесь стояли четыре вертикальные узкие, в которые и кошке не протиснуться. А внизу уже какой-то грёбаный доброхот орал, указывая, куда побежал человек, «похожий на его светлость».

— Сука! — сквозь зубы прошипел Стриж.

Теперь лицо, которое знала каждая собака в этом особняке, стало помехой.

— Проснись, баба ты истеричная! — тихо рычал Лёха, ища выход. — Сделай мне другую рожу, утырок ты малохольный!

Ничего. Ни боли трансформации, ни воплей демона в голове.

— От инфаркта, что ли, сдох? — спросил сам себя Лёха, осторожно выглядывая из комнаты.

— Проверить путевой зал и двор! — услышал он голос Гарма-старшего.

По лестнице тотчас затопотало множество ног. Лёха бесшумно прикрыл дверь, дождался, пока враг пробежит на третий этаж и осторожно вылез и комнаты.

Внизу стало тише — часть преследователей выбежала во двор. Нужно ловить момент, пока первый этаж пуст. Сейчас самое безопасное место — этот самый цейхгауз. Вряд ли до окончания поисков туда ещё кто-то сунется.

Лёха сбежал вниз. Выглянул в коридор и, убедившись, что он пуст, побежал в том направлении, куда бежала за оружием прислуга.

Как он и надеялся, оружейная комната была пуста.

Ночное зрение помогло рассмотреть стойки для оружия — сейчас пустые, — и полки с различными предметами местного воинского обихода.

Особенно Стрижа заинтересовала аккуратно свёрнутая верёвочная лестница с крюками на конце. То, что ему сейчас нужно, чтобы перебраться через стену особняка. Главное — до неё добраться.

А с этим как раз проблема: судя по долетающим со двора звукам, поиски входят в самую активную фазу. Сейчас обшарят двор и всей оравой примутся шерстить особняк, заглядывая во все углы и щели так, что даже тараканам не укрыться.

Лёха схватил лестницу и выбежал из оружейки. Ему нужен чёрный вход — не через парадный же загружают продовольствие на кухню.

Выскочив в коридор, Стриж нос к носу столкнулся с пожилым мужчиной в ливрее. В руках тот сжимал короткое копьё с широким листообразным наконечником.

Увидев Стрижа, слуга заорал, как будто его режут и попытался пырнуть Лёху. Стриж едва успел перехватить древко и ткнул врага в живот.

Крик сменился хрипом. Слуга уронил копьё и, ухватившись руками за рану, сполз по стене на пол.

— Гадство! — выругался Стриж, слыша, как во дворе и наверху разом зазвучали команды бежать на крик.

Подхватив уроненную лестницу, Лёха опрометью кинулся в боковой коридор. Если он верно понял планировку особняка — кухня должна быть где-то там, в противоположном от цейхгауза[25] крыле.

Чуткий слух уловил шум впереди. Стриж огляделся в поисках укрытия. Нету — узкий коридор был пуст. И тут его осенило. Подёргав руками штору и убедившись, что она выдержит его вес, Лёха зажал саблю в зубы, кошкой вскарабкался под потолок и повис там, сжавшись в комок. Тёмная одежда неплохо маскировала его в темноте, а люди не склонны без причины задирать голову.

Вовремя: из распахнувшейся двери показались воины, с ног до головы закованные в доспехи. Натуральные рыцари, такие же — а может, и те же самые, — как охраняли шатёр Гарма. Лёха мысленно вознёс хвалу небесам, что латники надели свои глухие шлемы: смотровые щели сильно ограничивали обзор.

Вояки прогрохотали под ним, словно бронепоезд. Сходство усиливалось из-за фонаря, вмонтированного в их щиты. Стриж припомнил, что вроде как в его мире такие щиты называли «траншейными» и помимо фонаря утыкивали множеством клинков[26].

Когда преследователи скрылись за поворотом, Стриж облегчённо выдохнул. С этими вояками так просто, как со слугой, он бы не справился. Точнее — не справился бы вообще. Не с его фехтовальными навыками вступать в бой против таких рыцарюг — вякнуть не успеешь, как на тонкие ломтики накромсают. Да и лёгонькая сабля — не то оружие, которым пробивают латы. Для дуэлей — да, сойдёт, а вот для серьёзного боя против одоспешенного врага — нет.

Спрыгнув на пол, Стриж метнулся к двери, из которой только что выбежали латники, и оказался на неосвещённой кухне. Благодаря ночному зрению, он мог видеть столы и расставленную на них посуду, что позволило избежать лишнего шума.

Подобравшись к двери на улицу, Лёха прислушался. Вроде никого. Странно, неужели они так увлеклись его ловлей в доме, что оставили чёрный ход без охраны?

Тихо, стараясь не выдать себя ни единым звуком, Стриж повернул ручку и медленно приоткрыл дверь. Из образовавшейся щели полился свет. Не огонь, а ровный свет, будто от электрической люстры.

Криков «вот этот ублюдок!» не последовало и Лёха ещё немного приоткрыл дверь. Дверной проём перекрывала магическая сеть из уже виденных густых световых нитей.

Логично, зачем ставить на пост бойца, способного пригодиться в поисках, когда можно просто запереть выход магией?

Засада была в том, что за этой иллюминацией ни черта не было видно. Прямо за ней мог стоять хоть отряд арбалетчиков, но Лёха увидит их только когда минует эту «световую решётку».

Звуки погони приближались и времени на колебания не осталось. Прижав к себе моток верёвочной лестницы и прикрыв его руками, Лёха проскочил сквозь магическую преграду. Увы, лестнице не так повезло: оставшийся торчать край отрезало и солидный кусок верёвки упал на мостовую.

Зато некому было злорадствовать по этому поводу: у чёрного хода было пусто. Судя по шуму — его сейчас ловят в доме. Ну, что же — ловите конский топот, господа.

Стриж вновь зажал саблю в зубах и побежал к стене, на ходу разматывая лестницу. Повезло: срезало нижние секции и кусок из середины. Ничего, часть пути наверх можно проделать и без перекладин.

Закинув крюки на стену, Лёха подёргал, проверяя, прочно ли закрепилось, и полез наверх по болтающейся верёвке. Руки скользили, но он упрямо лез вверх. Стоило добраться до уцелевших перекладин, как дело пошло быстрее. Но не успел Стриж порадоваться этому, как по ушам резанул чей-то крик.

— Вот он! На стену лезет!

Обернувшись, он увидел слугу на балконе второго этажа.

Из дверей дома выбежал уже знакомый мужик. Тот самый, что освещал поляну в ту ночь, когда Лёха впервые осознал себя в этом мире.

Граф Гарм собственной персоной. Увидев Стрижа, он поднял руку и «выстрелил» здоровенным огненным шаром, безвредно разбившемся об иномирца. Лёха ухмыльнулся и показал магу средний палец. Эта издевательская выходка едва не сорвала побег: верёвочная лестница загорелась и стремительно теряла прочность.

— Твою мать! — прошипел Стриж, с максимально возможной скоростью карабкаясь вверх.

Ладони обожгло, но он не обращал на это внимание: пара ожогов куда лучше переизбытка стали в организме. Гарм поливал его огнём и светом так, что камни стены нагрелись и раскалились.

Чертыхаясь, Лёха перевалился через горячую стену, повис на руках и спрыгнул. Мощёная мостовая больно ударила по ногам, но он смог удержать равновесие.

С улицы донёсся топот и тревожные свистки — стража спешила на шум в особняке клана Пурпурных Змей. Лёха бросился бежать, стараясь ступать бесшумно и держась в тени домов.

Увы, не в этом квартале. И без того бдительная стража уже стекалась по улицам к особняку Змей. Если бы Лёха знал город — может и сумел бы проскользнуть между патрулями, но…

Завидев впереди троицу с алебардами, Стриж побежал прямо к ним.

— В особняк пробрался вор! — сообщил он на бегу, резонно подозревая, что его рожа знакома хоть кому-то из стражников. — Вы не видели здесь никого?

Старший патруля поднял масляный фонарь, освещая лицо Стрижа. Покойный Феб оказался ему известен, потому что стражник склонил голову в поклоне и ответил:

— Нет, ваша светлость. Улица была пуста.

— Тогда помогите найти ублюдка, — приказал Лёха. — Осмотрите тот переулок… — он указал рукой в сторону замка, -.. а я — туда.

И махнул вниз по склону. Старший стражник кивнул и троица в чёрно-жёлтом с топотом скрылась в переулке.

Лёха облегчённо выдохнул и припустил во всю прыть, торопясь покинуть опасное место.

Ветром промчавшись сквозь богатый квартал, Лёха оказался в районе попроще, где дома стояли впритык друг к другу.

Стриж подпрыгнул, ухватился за ветку дерева и полез выше. Добравшись до макушки, он перепрыгнул на крышу соседского дома.

— Натурально акробатом стал, — утерев со лба пот, усмехнулся он.

Теперь ему лучше бежать по крышам, как киношному герою — на случай, если пустят по его следу собак. Правда, у киношных героев ноги не скользили по черепице, как у Лёхи сейчас. Приходилось смотреть, прежде чем сделать шаг. Но это, как говорил Карлсон, «дело житейское». Не труднее, чем на полосе препятствий. Разогнаться — перепрыгнуть на соседнюю крышу. С неё — на следующую. При этом он не особенно боялся нашуметь или провалиться к шокированным жильцам — эльфы оказались на удивление лёгкими и прыгучими.

Так вот, перепрыгивая с крыши на крышу, словно ниндзя из боевика, Лёха добрался до подножия холма.

— В следующий раз для спасения прекрасной дамы найму рыцаря, — пообещал он сам себе, останавливаясь передохнуть.

Тяжело дыша, Стриж напряжённо прислушался. С холма доносились обрывки криков, но они не приближались. Преследователи его потеряли и теперь прочёсывали подряд все районы.

Удачи им.

Стащив приметный пурпурный камзол с клановым гербом, Лёха оставил его на крыше, а сам спрыгнул на мостовую. Рубаха и чёрные штаны не особо привлекали внимание, чего нельзя сказать о его роже покойного наследника клана Пурпурных Змей.

— Тамагочи, твою мать, у тебя там батарейка села? — зло спросил Стриж, но ответа не дождался.

Глубоко вдохнув, он прикинул дальнейшие действия. Первым порывом было сбежать из города ко всем чертям и двинуться по следу Лауры. У Мии должно хватить рассудительности, чтобы не дожидаться его, а уводить девчонку подальше от города и клана Змей. В чём бы ни была причина — Лаура им нужна и охота продолжится. А Лёха, с его-то способностью менять лица, по мнению Мии должен быть если не в полнейшей безопасности, то близко к ней.

Усмехнувшись собственным мыслям, Стриж попытался дозваться демона. Безуспешно.

Увы, на практике пока он вынужден носить облик покойного Феба, а значит из города надо валить как можно быстрее. Слишком многие могут знать молодого графа. Даже если Змеи предпочтут скрыть факт смерти наследника, его будут искать. Скажут о ком-то очень похожем, или об искусном артефакте с иллюзией. Если уж кто-то владеет такой техникой, то вряд ли ограничивается только «эстетической сферой».

В городе его обнаружат быстро, а вот в лесу зверью и комарам глубоко по барабану на кого он похож. Вот только от одной сабли да зажигалки толку будет мало. Большая часть припасов осталась в разорённом здании склада Кречетов и возвращаться туда сейчас — самая тупая затея из возможных.

Пытаться купить что-то среди ночи, да ещё и с лицом известного аристократа, имея в качестве налички горсть драгоценных камней в кармане — тоже сомнительное предприятие.

Тут Лёха вспомнил, как Миа забрасывала дорожные мешки в фургон, пока он нёс раненого Луку. Его самого тогда изрядно потряхивало после демонических фокусов и переделки лица, а мысли были заняты состоянием пацана и планами по спасению Лауры. А вот Миа, умница, подумала об отходе из города.

Используя в качестве ориентира замок на холме и городские ворота, что были видны во время бега по крышам, Лёха сориентировался и побежал к лечебнице. Он понятия не имел о чём договорилась с медиками Миа, но явно позаботилась о том, чтобы забрать припасы по возвращении.

Воза у лечебницы не было — видно, кто-то из слуг врача отогнал. На стук выглянул незнакомый Стрижу детина, по габаритам даже превосходящий «Борменталя».

— Ну, чего надо? — мрачно поинтересовался он, многозначительно покачивая дубинкой.

— Вам полуухая сегодня мальчишку привозила, — держась в тени дерева, чтобы не было видно лица, осторожно начал Стриж.

— Служанка щедрой госпожи, не любящей лишних вопросов? — понятливо хмыкнул детина.

— Да, — коротко ответил Стриж. — Как мальчишка?

— Мастер говорит — жить будет, — успокоенный охранник повесил дубинку на пояс. — Но несколько недель полежит у нас, пока всё заживёт. Ты за вещами?

— Да, — коротко ответил Лёха.

Мордоворот на минуту скрылся в доме.

— Держи, — сказал он, протягивая Стрижу два заплечных мешка. — Удачи.

— Она нам пригодится, — ухмыльнулся Лёха. — Не подскажешь — где можно сейчас лошадь купить?

— Лошадь? — детина ненадолго задумался. — В конюшнях Хоббса. Там не обманут. Это у южных ворот, там лошадей и скотину продают. Как придёшь туда — увидишь сразу: у него одного золотой конь с пламенем вместо гривы на вывеске нарисован.

— Спасибо, — от души поблагодарил его Стриж.

Поборов искушение хоть одним глазком посмотреть, как там Лука, он развернулся и побежал в указанном направлении.

Когда Лёха добрался до конюшни, небо уже посветлело. Он понятия не имел, узнают ли Феба в этом месте, а времени на осторожность не было. Может конкретно графского сына тут и не знали, но такую породу должны были чувствовать безошибочно. Так что Стриж едва ли не с пинка ворвался в дом при конюшне, бросил на стол драгоценный камень и рявкнул, потребовав седлать лучшего жеребца немедленно!

Как он и надеялся, вопросов никто не задавал и уже через десять минут Лёха на поспешно взнузданном коне направлялся к городским воротам. Был тот лучшим, или нет — он не имел ни малейшего понятия, но при попытке осмотреть ассортимент и выбрать точно засыпался бы на полном незнании матчасти.

Да и не до того было. Сейчас важно как можно быстрее убраться из города и догнать девушек. А они, судя по внутреннему «радару», удалялись, причём с довольно приличной скоростью. Тоже раздобыли лошадей?

Гадать было бессмысленно — сейчас требовалось выбраться самому. Главная опасность — стража у ворот. Если Гарм уже подал кого-то, очень похожего на его сына, в розыск, то всё — тушите свет, сливайте воду. И хорошо, если получится удрать обратно в город. Но что делать Лёха не представлял. Сперва стоило с безопасного расстояния посмотреть на охрану ворот. Может, там уже дежурит несколько лбов в пурпурном, помогая местной страже.

За спиной зацокали по брусчатке подкованные копыта. Обернувшись, Стриж увидел лошадь, которую выводил из соседних ворот человек в жёлтой форме с изображением тигра. Лёха вспомнил, что точно так же одетый всадник вчера утром обогнал их на дороге. Понятно, что какой-то местный служивый. Может, гонец, или как тут правильно фельдъегеря называются?

Отвернувшись, Стриж занялся было своей лошадью, но тут в голове щёлкнуло: вот он, пропуск из города! Гонцов точно не останавливают, а яркая одежда отвлечёт внимание от лица!

Лёха быстро огляделся. Пусто. Такой подарок судьбы упускать просто грех.

«Фельдъегерь» возился с седлом, проводя финальный «техосмотр» перед выездом. К делу он подошёл ответственно, так, что увлёкшись не не заметил подкравшегося сзади Стрижа. Потому и не успел понять, что его оглушило.

— Извини, дружище, мне надо рвать отсюда когти, — подхватив бесчувственное тело, сказал Стриж.

Затащив гонца в проулок между домами, он принялся снимать с него форму. Оказалось немного великовато в талии, но не критично — достаточно подтянуть шнуровкой и ремешком. Плоскую кожаную сумку, спрятанную под одеждой гонца, Стриж брать не стал: ему нахрен не нужна, а служивому, глядишь, и не так перепадёт за утерю казённого имущества. Просто спрятал под тело оглушённого.

— Ну, поехали, — сказал он, вскакивая в седло купленного коня. Мешки с вещами он убрал в седельные сумки — почти такие же, как у гонца. В предрассветном сумраке должно прокатить.

Так и получилось: стража не обратила никакого внимания на мчащегося галопом всадника в жёлтом.

Стриж вырвался из города.

Глава 19

Стриж остановил лошадь, едва город скрылся за деревьями. Нечего загонять лошадь впустую. Да и от приметной жёлтой формы надо избавляться — первый же разговор с человеком, хоть чуть знающем специфику службы гонцов, вскроет обман.

Потому, поймав момент, когда на дороге никого не было, Лёха свернул в лес.

Переодеваться было трудно: сейчас, когда схлынул адреналин, обожжёные ладони болели. Содранные волдыри покрылись коркой, трескающейся при каждом движении, и Лёха старался не думать о заразе, которую мог подхватить. Оставалось надеяться на иммунитет нового тела.

Из вещей гонца Лёха оставил лишь пояс, на котором висел короткий, слегка изогнутый меч. Саблю Феба же спрятал в перемётную суму, замотав в вырезанный из камзола гонца кусок ткани.

Переодевшись, Стриж вернулся в седло, стараясь не обращать внимания на горящие огнём ладони.

— И как все эти казаки-гусары коленями управляли? — проворчал он, кое-как беря поводья.

В этот раз он пустил лошадь шагом — так проще было и держаться в седле, и придерживать поводья.

Тракта Лёха держался довольно долго — даже начал клевать носом, убаюканный мерным покачиванием. Но в какой-то момент он ощутил, что Лаура резко сворачивает с маршрута, которого держалась раньше.

Нахмурившись, Стриж обругал себя последними словами за то, что до сих пор не озаботился покупкой карты. Может, графиня просто следовала изгибу речного русла, или свернула к мосту или броду, или же пришла пора бросить лошадей и уходить в лес.

Или что-то случилось и Миа с Лаурой бегут от опасности?

Он обратился к «внутреннему компасу», пытаясь оценить расстояние. Всё ещё далеко. Но теперь прямой путь к юной графине проходил через лес, скакать по которому с Лёхиными навыками было очень дурной идеей. Даже если конь не переломает ноги — седок получит веткой по голове или глазам.

Как бы сейчас пригодились местная карта и навыки её чтения!

Поразмыслив, Стриж всё же продолжил движение по дороге, оценивая скорость, с которой Лаура отклонялась от прежнего маршрута. Насколько он мог судить, после резкого рывка в сторону, практически перпендикулярно прежней траектории, графиня какое-то время сохраняла прежнюю скорость, а потом замедлилась.

Всё же бросили лошадей и пошли пешком? Но почему? Что там впереди такого?

Лёха поравнялся с фургоном, которым управлял кряжистый мужик, заросший бородой по самые брови.

— Уважаемый, — обратился к нему Стриж. — Я не местный, заплутал. Не подскажете — что там дальше по дороге?

Мужик подозрительно оглядел Лёху, но всё же ответил:

— Перекрёсток дальше будет. Влево — земли Кречетов, вправо — Горностаев, прямо — граница. Проклятые земли, уважаемый. Да и не проедете там без подорожной-то.

— Спасибо, уважаемый, — Стриж наклонил голову в вежливом поклоне, попутно заметив, что уже куда естественней следует местному этикету.

Ясно, что ему влево. Тем более что и Лаура держит путь туда же — к родовым землям.

Выехав на холм, Стриж огляделся. Зелёное море леса прорезали три ниточки дорог, расходящихся от перекрёстка у подножия. Лаура и Миа должны были идти по уходящей влево, но «компас» указывал, что девушки двинулись через лес. Срезают угол, или спасаются от погони? Узнать можно лишь одним способом.

Съехав с холма, Стриж спешился. Всё, дальше на своих двоих.

Шипя от боли в обожжёных ладонях, Лёха расседлал лошадь и снял с неё недоузок. Освобождённая животина весело всхрапнула и принялась обедать травой, растущей на обочине.

— Приятного аппетита, — пожелал ей Стриж, навьючивая на себя поклажу.

То, что бесхозную лошадь и прилагающееся к ней имущество подберут в ближайшее время — Лёха не сомневался.

Местные рюкзаки — он так и не привык называть из «заплечными мешками» — вызывали у Стрижа ностальгию: классические армейские «сидоры»[27]. Цилиндрическая торба из грубого холста с матерчатыми лямками, служившими заодно завязкой горловины — просто, удобно, дёшево. Вдобавок и увешался Лёха барахлом почти как дома перед выходом на боевую задачу — со всех сторон. Один вещмешок — спереди, второй — за спину, через плечо — холщовая сумка с плащом и магическими побрякушками Лауры. Аналога автомата только нет, но это Лёха как-нибудь переживёт.

Подогнав груз как следует, он зашагал в лес. Идти было довольно легко — бурелома в здешних лесах не водилось, а новое тело успешно справлялось с нагрузкой.

Когда чуждый инфернальный звук врезался в мозг, Лёха даже обрадовался. Похоже, «тамагочи» снова в строю. И только мгновение спустя пришло осознание, что источник звука где-то в лесу.

— Вот дерьмо! — живо вспомнив, где и при каких обстоятельствах он впервые услышал этот звук, ругнулся Стриж.

Разом забыв про обожжёные ладони, он выхватил меч и перешёл на бег, настороженно вглядываясь в чащу. Клинок, конечно, коротковат для боя против тварей вроде той, которую в своё время прикончили они с Мией, но другого просто нет. А, судя по звуку, где-то в окрестностях появился этот хренов разлом. Если повезёт — Лёха успеет убраться настолько далеко, что это будет не его проблема.

Наверное, никогда раньше не передвигался по лесу так быстро. Теперь к его попытке нагнать девчонок добавился дополнительный стимул в виде спасения собственной шкуры, что помогало поддерживать нужную скорость.

Когда, казалось, опасность миновала, из чащи раздался оглушительный треск веток.

— Твою же ж мать! — воскликнул Стриж, отчаянно надеясь, что это просто безобидный травоядный образец местной фауны прокладывает себе дорогу.

Облом: между деревьев показалась внушительная туша демона. На этот раз тварь мало походила на собаку — скорее напоминала трехголовую змею размером с лошадь. Чешую демона покрывал иней.

Словно этого мало, слева на Стрижа вышел ещё один монстр: человекоподобное чешуйчатое тело венчала звериная рогатая морда, отдалённо напоминающая козлиную. Колени тварь выгибала назад, а вместо хвоста на Лёху разевала пасть змеиная морда. Мощные когти на пятипалых руках и оскаленные клыки не позволяли усомниться, что рацион демона состоит совсем не из травы.

В отличие от прошлого раза, твари не спешили бросаться на добычу, словно сомневались, съедобна ли она.

Стриж сбросил мешки наземь и повёл плечами, готовясь к бою. Весьма вероятно, что последнему.

Чудища тоже не особо торопились атаковать.

— Шли бы вы, а? — посоветовал им Стриж. — Я ни разу не Геракл.

Действительно, монстры напоминали персонажей из мифов Древней Греции. Лернейская гидра и гибрид сатира с мантикорой.

— Может, на слово поверите, что я невкусный? — спросил Лёха в тщетной попытке ободрить самого себя.

Будь у него алебарда, будь демон один — шансы бы оставались. А сейчас… Он судорожно огляделся и зацепился взглядом за толстую надёжную ветвь, вполне способную выдержать его вес. Гидра точно не способна забраться на дерево, да и «козлу» с его копытами будет не просто.

Лёха сделал осторожный шаг в сторону, готовясь к прыжку, но козлоголовый открыл пасть и чудовищный звук ударил по ушам. Ноги подогнулись и Стриж рухнул на землю, словно придавленный.

Козгололовый ощерил зубы и в один прыжок оказался рядом. Мощное копыто придавило грудь, выдавливая воздух из лёгких. Из пасти монстра раздался торжествующий потусторонний рык. Эхом в Лёхиной голове раздался похожий и до боли знакомый голос демона.

«Тамагочи» проснулся.

Горло и лицо Стрижа будто разбили резким ударом кувалды. Кости пришли в движение, но не получалось даже заорать. В горле что-то рвалось и срасталось заново, напрочь перекрыв приток воздуха. Удушье и боль породили панику. Лёха попытался приподнять сдавившее грудь копыто, но проще было сдвинуть скалу.

Оскаленная морда приблизилась, повеяло холодом и смрадом. В глазах потемнело. Лёгкие горели, животный ужас прогнал все мысли, кроме одной, но всепоглощающей — ДЫШАТЬ!

Горло словно рассёк острый нож и в него, наконец, хлынул воздух. Судорожно дыша, Лёха обнаружил, что его обросшие чешуёй руки с натугой приподняли копыто. Рот, подчиняясь чужой воле, открылся и исторг невозможный для человека звук, отдающий болью в голове.

Давление пропало. Рогатый демон убрал копыто, склонил морду к самому лицу Стрижа и принюхался. Похоже, его происходящее удивляло не меньше, чем Лёху. Гидра, до того нацелившаяся откусить добыче ноги, заинтересованное приподняла все три головы.

А рот Стрижа снова открылся и выдал звук, больше походивший на скрежет сминаемого металла, чем на речь. Но, очевидно, это была именно речь, потому что демоны отступили и рогатый снова заверещал, временами явно уходя в ультразвук.

Чужая воля заставило тело подняться и Лёха даже не пытался сопротивляться. Демон может договориться со своими? Пусть договаривается.

От исторгаемых звуков раскалывалась голова, но Стриж терпел. Больная голова однозначно лучше оторванной. А ещё ему начало казаться, что он улавливает направление этой «беседы». Он не понимал ни звука, но казалось, будто переговоры вели только «тамагочи» и рогатый, а гидра лишь слушалась приказов, словно неразумный зверь. А его «пассажир» именно приказывал. Что? Да чёрт его знает. Точнее, демон.

Чем бы ни закончились эти переговоры, монстры развернулись и ушли в лес, оставив Лёху в одиночестве. Хотя, вряд ли это слово подходило в его ситуации.

«Ну у тебя и друзья» — хотел сказать он, не не сумел.

Перестроенное демоном горло не могло воспроизвести человеческую речь. Стриж даже не был уверен, что у него сейчас есть привычные голосовые связки. Язык и ротовая полость тоже отличались от человеческих, больше напоминая жуткую жабью харю.

От мысли, что демон сейчас снова «уснёт» и оставит с таким лицом, Лёху прошиб пот. Он сглотнул и мысленно попросил «пассажира» вернуть себя в норму, клятвенно пообещав найти и скормить тому какого-нибудь мага.

Соблазнился ли демон на посулы, или просто наконец начал налаживаться контакт, но Стрижа снова скрутила боль трансформации, сопровождавшаяся удушьем. Перестройка горла попросту отняла возможность дышать.

Снова нахлынул страх. Скрюченные пальцы скребли горло, в котором что-то двигалось, рвалось и срасталось. Боль лишь усиливала ужас и когда воздух, наконец, хлынул в горло, Лёха просто рухнул в траву и какое-то время жадно дышал.

Успокоившись, он от души хлебнул воды из фляги. Желудок скрутило от голода и Стриж начал жадно есть, едва не ополовинив припасы, рассчитанные на четверых. Желудок при этом не казался переполненным — пища за считанные минуты усваивалась телом.

— Манал я такие переговоры, — утолив, наконец, голод сказал он.

Последняя трансформация отняла силы. Тело, и без того измученное ночными приключениями, требовало не только пищи, но и отдыха. Хотя бы короткого. С учётом слоняющихся по округе козлоголового и гидры, вряд ли его застанут врасплох. Даже если погоня как-то взяла след беглеца — сперва им придётся заняться демонами.

— Спасибо, — чувствуя себя шизофреником в период весеннего обострения сказал Лёха. — Не знаю, что там было в поместье, но вернулся ты прямо вовремя.

Краем глаза он заметил движение, схватился за меч и резко повернул голову. Никого. Ни единого подозрительного звука. Лёха моргнул и увидел перед собой обнажённую, блестящую от пота и воды Мию.

— ВЫЖИВАНИЕ, — губы Мии двигались, но чудовищный металлический скрежет, складывающийся в знакомые сочетания звуков, раздавался прямо в голове Стрижа. — СВОБОДА.

Лёха дёрнулся от неожиданности и обнажённая эльфийка, словно приклеенное прямо к сетчатке изображение, переместилась, зависнув в воздухе.

— Твою ж мать… — выдохнул Стриж и помотал рукой перед глазами.

Фигура девушки перекрывала часть обзора, превратившись в слепое пятно.

— Пассажир, это ты устроил? — озадаченно вертя головой спросил Лёха. — Прекращай. Зрелище, конечно, приятное, но бельмо на глазах мне не нужно.

Миа пропала и зрение вернулось в норму. Лёха облегчённо выдохнул, но спустя пару секунд видение возникло снова. На этот раз галлюцинация закрепились на местности, не загораживая обзор.

— Так ты у меня что, девчонка? — удивился Стриж.

В принципе, логично: выносить мозг этот демон умел получше его бывшей.

— НЕТ ЖЕНЩИН. НЕТ МУЖЧИН. ЕСТЬ Я, — губы Мии снова двигались, но лицо оставалось мёртвым, словно у манекена.

— А ты можешь не орать так? — схватившись за голову попросил Лёха.

— УЧУСЬ, — пролязгал демон в облике эльфийки. — ВРЕМЯ.

— Ох, сука… — выдохнул Стриж, в мозг которого будто поместили блендер. — А можно как-то аккуратней?

— НЕТ, — последовал лаконичный ответ.

— И почему я не удивлён? — криво усмехнулся Лёха, массируя виски. — Ты вообще чего вдруг заговорил?

— ОБЩЕНИЕ. ПОМОЩЬ. ПИЩА. СВОБОДА. ДОГОВОР.

Каждое слово было подобно вбитому в голову гвоздю. Бам! Бам! Бам! Потребовалось время, чтобы перевести дух и осмыслить сказанное. Похоже демон, как и сам Стриж, не был в восторге от принудительного путешествия в чужой мир и роли покорной батарейки, с той разницей, что был заперт в артефакте. И он хотел домой.

Несмотря на боль и звёздочки перед глазами, диалог радовал. Какая-никакая, а возможность договариваться напрямую, без гаданий на кофейной гуще. И способ получить ответы на множество вопросов.

— Слушай, а если ты бесполый, почему предстал в таком виде? — не выдержал Стриж и начал с далеко не самой важной из волнующих тем.

Вид Мии, словно только что вылезшей из парилки сауны, в сочетании с голосом вызывал когнитивный диссонанс.

— КРОВЬ БУРЛИТ, — не слишком понятно объяснил демон. — ЖИЗНЬ. ПИЩА.

Слушать было так больно, что Лёха решил отложить уточняющие вопросы до лучших времён.

— Ты бы не мог убрать эту порнографическую галлюцинацию? — попросил он. — А то ощущение, будто пришла ко мне белочка.

Миа исчезла, а на её месте появилась грудастая разносчица из постоялого двора. Как там её звали? Розалина?

— Похоже, после того, как я набухался до белочки, напоследок закинулся каким-то возбудителем, — резюмировал Стриж, разглядывая новую визуализацию демона.

В отличие от Мии, эта даже двигалась, но напоминала скорее зацикленную запись, повторяя один и тот же набор действий. Кокетливое покачивание бёдрами, многообещающая улыбка, взмах пушистых ресниц.

— ЖЕЛАНИЕ. ЖИЗНЬ. ПИЩА.

— Только не говори, что я должен жрать для тебя привлекательных женщин, — напрягся Лёха, помня чем всё закончилось с Мией в бане. — Мы, вроде, сошлись на кинжале и магах.

— МАГИ. СИЛА. КРОВЬ. ЖИЗНЬ. ДРУГАЯ СИЛА. НЕ ЖРАТЬ. ЖИВАЯ КРОВЬ. ДРАКА. ЖЕЛАНИЕ.

Стриж украдкой выдохнул. Похоже, его «пассажир» был адреналиновым наркоманом, или чем-то вроде. Может, ему для комфортного проживания в этом теле нужен всплеск определённых гормонов? Тогда почему он сам его не организует? Он творит с телом такое, что корректура химического состава крови вряд ли составит большую проблему.

Или, речь не о биохомии? Не зря же почти во всех земных культурах в том или ином виде упоминают жизненную силу: ци, вита, жива и множество других терминов, которыми оперируют разного рода духовные наставники. И то, что подавляющее большинство из них Лёха считал шарлатанами, не отменяло явление как таковое.

Что если демону для жизни требуется не только опустошать местных магов, но и нечто иное? Наверное каждый испытывал в своей жизни чувства, дающие необъяснимую силу. Ярость, заставляющая биться даже полумёртвых бойцов; влюблённость, когда после суток на службе летишь к девушке, не ощущая усталости; даже страх, из-за которого люди одним прыжком перемахивали двухметровый забор. Может, дело не только в адреналине и гормонах, но и чём-то, что пока не научились определять учёные его родного мира?

— То есть ты предлагаешь мне драться и трахаться? — уточнил Стриж.

— ДА, — чудовищный голос в сочетании с улыбкой Розалины вызывал скорее нервозность, чем желание. — ЖИЗНЬ. ПИЩА.

— Не худший вариант, — проморгавшись от цветных кругов перед глазами, признал Лёха. — Главное, чтобы не одновременно.

Молчание демона он принял за знак согласия.

— Слушай, а что там было с драконьей мордой? — задал Стриж занимавший его вопрос. — Куда ты пропал? Я прямо соскучиться успел.

— ВРАГ. СЛАБ. СКРЫТЬСЯ.

— Скрыться, — морщась, повторил Лёха.

Дракон — враг демонов. Охренеть сказочка. Интересно, а с единорогами и феями они в нейтралитете, или тоже в контрах?

Задавать этот вопрос он благоразумно не стал. Слишком били по мозгам ответы. Хлебнув воды, Стриж встал и навьючился рюкзаками. Тело вполне восстановилось и, если не считать раскалывающейся головы, он был готов продолжить путь.

— А мы с тобой можем поговорить позже? — попросил он демона. — Мне нужен перерыв.

Демон ничего не ответил, но Розалина исчезла. Головная боль немного ослабла, но не прошла.

— Полцарства за цитрамон, — сквозь зубы процедил Лёха, шагая через лес по направлению к Лауре.

Глава 20

Оставшаяся часть пути прошла без приключений, если не считать встречи с волком. Животное, и без того не жаждущее нападать на опасную добычу в сытое летнее время, наблюдало скорее из любопытства, чем из гастрономического интереса. А когда демон издал глухой утробный рык из Лёхиной глотки — припустил прочь, поджав хвост.

Тупая боль в голове утихла, но исчезать и не думала, превратившись в постоянную спутницу Стрижа. Тот пытался поговорить с демоном о нормах поведения в чужой черепной коробке, но тот проскрежетал «УЧИТЬСЯ» и на том диалог завершился. Чему этот гад (или гадина?) там учился, и почему при этом заставлял Лёху чувствовать себя Понтием Пилатом, осталось загадкой.

Девушек Стриж догнал уже ночью. «Компас» вывел точно на их убежище, замаскированное так, что и в свете дня не всякий найдёт. Даже ночное зрение не помогло — Лёха озадаченно крутил головой, пока из абсолютно непролазного на вид кустарника не высунулась рука Мии, указывая путь.

Убежищем оказалась яма от корней упавшего дерева, густо заросшая по краям растительностью. Миа прикрыла вход сплетённой из гибких веток маской — особой конструкцией для маскировки. Эльфийка закидала её палой листвой и наклонила ближайший куст так, что со стороны яма выглядела «заплывшей» от времени — размытой дождями и занесённой землёй вперемешку с перегноем.

Лишь забравшись внутрь и усевшись на подстилку из травы и веток, Лёха понял, насколько вымотался. Бурные сутки превратили его в выжатый лимон и Стриж прилагал воистину титанические усилия, чтобы не уснуть.

Обмен новостями вышел короткий: в сухом пересказе приключения Стрижа уложились в минуту. Разве что о столкновении с демонами и последующей беседе с «тамагочи» пришлось рассказать со всеми подробностями. О том, что «пассажир» явился в образе обнажённой Мии Лёха тактично умолчал, как и о пожелании демона «драться и трахаться».

История побега девушек тоже особенно не блистала. Как они и ожидали — у путевого камня не было никого из Змеев. Девчонка в тот момент считалась пойманной и, очевидно, утомлённые дежурством бойцы отправились на заслуженный отдых.

Возвращаться в город за припасами и вещами не рискнули, как и углубляться в лес без оных. Шли по самой кромке, вдоль дороги, пока не заметили деревенского торговца, выехавшего в дорогу затемно, по холодку. С ним и добрались до одного из мелких селений, коих хватало вокруг Драконьего Холма.

Там за один из прихваченных Мией драгоценных камней, они купили пару лошадей и припасы, после чего сразу пустились в путь. Недалеко до перекрёстка резко свернули в лес, не желая привлекать лишнего внимания. Лошадей отпустили только когда двигаться верхом стало слишком сложно.

Рассказывала больше Миа. Лаура задала пару почти равнодушных вопросов по поводу общения Стриж с демоном и умолкла. Выглядела она неважно: потерянная и вымотанная девчонка то и дело вытирала глаза. Ночное зрение не позволяло разглядеть такие детали, но Стриж был уверен, что глаза у Лауры красные и заплаканные. Ещё бы, после новостей о потере большей части семьи…

— Спи, завтра нам нужно подобраться к твоим землям настолько близко, чтобы переместиться к путевому артефакту, — несмотря на мягкий тон, слова Мии прозвучали приказом.

К молчаливому изумлению Лёхи, она укутала апатичную Лауру в плащ и уложила головой себе на колени. Та не сопротивлялась, украдкой едва слышно всхлипывая.

— Всё образуется, — пообещала Миа, поглаживая девчонку по голове. — Жизнь заканчивается только когда ты опускаешь руки.

Стриж помалкивал. Мастером утешений он никогда не был, да и сил даже открыть рот не осталось.

— Отдыхай, я подежурю, — тихо сказала эльфийка. — Завтра будет очень трудный день.

Уговаривать Лёху не пришлось.

Миа разбудила их когда небо начало сереть. Позавтракали скромно, запивая простую еду водой из фляги. Эльфийка же воспользовалась возможностью вздремнуть, чтобы освежить голову перед грядущим днём.

Собственно, планы на этот самый день Стрижа особенно интересовали. Миа с Лаурой явно успели поговорить и обсудить изменившуюся ситуацию, а вот у Лёхи было очень много вопросов. Их он и задал юной графине.

Та после сна выглядела лучше, уже не плакала, но к еде едва притронулась. Взгляд девчонки был задумчивым, она то и дело смотрела куда-то перед собой.

— Сочувствую, насчёт твоих родных, — осторожно начал Лёха.

Лаура перевела на него взгляд и молча кивнула, принимая соболезнования.

— Этот Феб мог солгать на их счёт? — предположил очевидное Стриж.

— Вряд ли, — покачала головой девчонка. — Иначе всё это не имеет смысла.

— А что, собственно, они от тебя хотели?

— Чтобы я вышла замуж за Феба, — безразлично, будто речь шла о чём-то неважном, ответила Лаура.

— Без обид, но чего в тебе такого особенного, что змеи вцепились мёртвой хваткой? — искренне удивился Стриж. — Чего им нужно от тебя?

Графиня не обиделась. Может, всегда воспринимала династические браки как сделки между кланами, а может последние события пошатнули её веру в собственную ценность и исключительность.

— Им нужно чтобы я отдала свой клан, — в её голосе почти не осталось эмоций, словно на них не осталось душевных сил.

— Так ты, получается, наследница престола Кречетов? — приподнял бровь Стриж.

Для такой важной персоны её слишком слабо охраняли что там, в лагере Гарма, что в особняке.

— Нет, — опровергла его предположение девчонка.

— Тогда я ничего не понимаю, — признался Лёха. — Как у вас передаётся власть в кланах? И причём тут ты?

— Когда Древние пришли в наш мир, — после короткой паузы начала графиня, — они воевали с демонами. И мы, люди, помогали им в этой войне. Лучшим, самым отважным и верным, Древние вручили особые дары. Артефакты, дающие силу и привязанные к крови. Так появились первые кланы.

Она смяла в пальцах кусочек чуть подсохшего хлеба и скатала шарик.

— Артефакты стали центрами будущих графств, вокруг каждого выстроили клановые замки и крепости. Тот, кого Древние сделали хозяином артефакта, инициировали достойных членов рода, делясь с ними силой. А верных бойцов они приближали, породняясь через сыновей и дочерей. Если дети от таких браков проявляли себя в служении — они тоже получали инициацию и становились частью клана.

Стриж слушал внимательно, вникая в местную причудливую историю. Если в его родном мире легенды о королях, посланцах бога на земле, были чистой выдумкой для управления тёмным народом, то тут… Тут всё это могло оказаться абсолютно буквальным.

— Если глава клана, признанный артефактом в качестве хозяина, погибает, — тут голос Лауры на миг всё же дрогнул, но она взяла себя в руки, — его место занимает следующий инициированный. Потому связь с клановым артефактом — большая честь и ответственность.

Лёха понимающе кивнул. Если любой, кого ты инициируешь, может стать следующим главой твоего рода, будешь трижды думать над каждой кандидатурой.

— А как быть, когда погибают все инициированные? — уточнил он.

— Тогда любой, в ком есть кровь рода, может подчинить себе артефакт, — ответила Лаура. — Точнее, любой, у кого предок до третьего колена был инициирован. Потом кровь теряет связь с артефактом. Правнуки ещё могут быть инициированы, а остальные потомки — уже нет.

Подумав, она добавила:

— По крайней мере так мне говорили.

— Надо думать, брак с инициированным или его детьми — большая удача? — понимающе спросил Лёха.

В этом мире «чистота крови» в привычном значении особой роли не играла, а вот степень родства с инициированным членом клана значила очень много.

— Так и есть, — подтвердила его предположение Лаура.

— Но ты не была инициирована? — уточнил Стриж.

— Не была, — спокойно подтвердила девчонка. — Я всегда знала, что должна выйти замуж за кого-то из наследников сильного клана, чтобы укрепить политический союз. Чтобы наши дети не претендовали на роль наследников Кречетов, меня никогда и не планировали инициировать.

Логично. В принципе, Лёха бы не удивился узнав, что существуют негласные, а может даже и совершенно официальные законы, регламентирующие брачные права и обязанности инициированных членов клана.

— Но тогда зачем им именно ты? — непонимающе нахмурился Стриж. — Могу поспорить, есть множество потомков с подходящей кровью. И отсюда вытекает следующий вопрос: что будет, если претендентов несколько? Кто успел первым — тот и новый глава клана?

— Всё сложнее, — хлебный шарик катался между пальцами Лауры, как бусинка из чёток. — На десять дней артефакт засыпает. За этот срок все претенденты на пост лидера клана должны окропить его своей кровью, чтобы заявить о праве. Это называется «ритуал истребления». Когда артефакт просыпается — все претенденты перемещаются на особую ритуальную арену, где они доказывают боем, что достаточно сильны, чтобы защитить свой клан. Она находится в странном месте, возможно не в нашем мире. Из неё нет выхода. Артефакт не выпускает претендентов до тех пор, пока в живых не останется один.

Стриж тихо присвистнул. Хрена тут выборная система: быстро и беспощадно. И никакой тебе агитации и борьбы за голоса.

Миа зашевелилась во сне, устраиваясь поудобнее. Лёха поправил сползший с неё плащ и вернулся к разговору:

— Я всё ещё не понимаю, зачем нужна ты, если всё решается в мясорубке всех против всех. Я бы ставил на самого умелого бойца, а лучше — сразу на нескольких.

— Право сильного — отголосок старых времён, когда Древние ценили в первую очередь воинские умения. Сейчас глава клана должен иметь поддержку других сильных кланов, своих людей, обладать расположением императорского рода. Если клан вдруг лишается всех инициированных, пребывает член императорской семьи, или сам правитель.

— И ставит своего человека? — уточнил Лёха.

— Бывает и такое, — спокойно кивнула Лаура, продолжая катать между пальцами хлебный мякиш. — Но императора волнует прежде всего способность нового лидера защищать границы от разрывов, поддерживать порядок и платить налоги в казну. Он прислушивается к мнению лидеров других кланов, поддерживающих того или иного претендента, и оценивает его перспективы в роли лидера. Обычно всё решается на этапе выражения этой самой поддержки.

— То есть Гарм собирался представить тебя как жену своего наследника и выразить всецелую поддержку тебе? — догадался Стриж.

— Да, — кивнула графиня, следя взглядом за хлебным шариком. — Нас с Фебом поддержали бы все союзники и должники Змеев, большинство друзей моего отца, а заодно и все наши люди.

Она сглотнула подступивший к горлу ком, но всё же продолжила.

— Я — фактически последний живой член правящей семьи Лазурных Кречетов. Даже без инициация меня воспринимали одной из наследниц. Через брак Феб получил бы управление кланом, а наши дети стали бы полноправными наследниками Кречетов, но при этом намертво связанными с интересами Змеев. Фактически, они, воспитанные отцом и дедом, были бы уже Змеями, управляющими нашими землями после внезапной и трагической смерти матушки.

Лёха криво ухмыльнулся. Грызня аристократии тут мало отличалась от его мира, пусть и с местным магическим колоритом. Крови, пролитой в интригах придворных всего мира хватило бы, чтобы до краёв наполнить Байкал.

Где-то ухнула птица и хрустнула ветка. Пальцы Лёхи легли на рукоять ножа и несколько секунд они с Лаурой внимательно прислушивались, но других подозрительных звуков не было.

— Что Змеи будут делать теперь, когда Феб мёртв, а ты вне досягаемости? — вернулся к обсуждению Стриж.

— Гарм поддержит кого-то другого нашей крови и женит на одной из племянниц, — между пальцами Лауры снова покатился хлебный шарик. — До того, как ты превратил Феба в кусок мёртвого льда, он как раз сообщил, что у них есть ещё два кандидата на моё место. Менее удобных, но если я буду упрямиться — обойдутся и без меня.

— А если бы ты согласилась, а потом прилюдно заявила, что Гарм убил твоего брата и угрожал тебе? — удивился такой беспечности Стриж.

— У меня нет никаких доказательств, — удивительно цинично ответила Лаура. — Он бы заявил, что бедная девочка помешалась от горя и просто предложил другую кандидатуру на пост лидера Кречетов. А меня бы «лечили» в застенках у назначенного опекуна. Отца и братьев больше нет, так что вряд ли кто-то озаботился бы моим благополучием.

— Сурово, — констатировал Лёха. — А как вообще вышло, что погибла разом вся верхушка Кречетов? Очень странное совпадение.

Пальца девушки, катающие хлебный шарик, замерли.

— Как мне сказали, один из спящих артефактов Древних ожил и уничтожил часть замка и всех, кто там был. Как раз в этот день проходило торжество по поводу инициации моего кузена и почти вся семья была там. Кроме меня и брата.

Её голос дрожал, но слёз не было.

— Что за артефакты Древних? — Лёха подозрительно прищурился. — Мог кто-то намеренно сделать так, чтобы он сдетонировал?

— Что? — непонимающе приподняла брови Лаура.

— Взорвался, — пояснил Стриж.

— С тех пор, как Древние ушли — их артефакты уснули, — отрицательно покачала головой графиня. — Все, кроме клановых, привязанных к нашей крови. Очень редко случается так, что какой-то из них продолжает выполнять последний приказ Древних, но такие чаще встречают в руинах и дикой местности.

Помолчав, она нехотя добавила:

— Возможно, мы чем-то прогневали Древних и потому артефакт проснулся и покарал мою семью…

Спорить с этой версией Лёха не стал. Кто его знает, как тут всё устроено? Может и правда есть какие-то древние боги, а Кречеты взяли и нарушили некий древний обет. И что-то взорвалось.

Но как удачно в это всё вписались помолвка и приказ Гарма убить последнего выжившего инициированного Кречета… На первый взгляд всё выглядело логично. Помолвку одобрили ещё при жизни графа Лавра, отца Лауры. Обычное явление — договорные браки в семьях союзников. Но как только пришли вести о гибели всей верхушки Кречетов, Гарм мог переиграть планы.

Рядовая свадьба, скрепляющая союз между двумя кланами, вдруг стала чем-то большим. Уникальной возможностью. Прямой дорогой к захвату и поглощению. И если только брат Лауры стоял между Змеями и властью — его устранение обретает смысл.

Опытный политик и интриган, каким и должен быть любой глава сильного клана, принял безжалостное и выигрышное решение — устранить мальчишку. В принципе, не узнай об этом Лаура — всё сложилось бы идеально. Помолвка, скорбные известия, убитую горем девчонку привозит её жених, помогает возглавить клан и сам становится его неформальным лидером. А уже их общие дети продолжат династию полноправными наследниками обоих родов.

Но сомнение в том, что взрыв артефакта — несчастный случай — у Лёхи осталось. Слишком уж момент подозрительный — когда все важные фигуры клана собрались в одном месте.

— Скажи, а кто-то ещё знал, что в этот день запланирована инициация и вся верхушка клана окажется в одном месте? — решил уточнить он.

— Конечно, — вопрос явно удивил Лауру. — Это большой праздник, к которому готовятся заранее. Но в этот период в клановый замок не допускают чужаков как раз потому, что это прекрасное время для атаки. Рядом с родовым артефактом инициированные настолько сильны, что потребуется объединённая армия нескольких кланов, чтобы сломить их оборону.

— А если то была атака изнутри? — не унимался Стриж.

— Мы — артефакторы, в нашем замке многоуровневые системы защиты, — гордость в голосе Лауры сменилась печалью. — Были многоуровневые системы защиты. Смести их взрывом под силу только магии Древних.

Стриж кивнул, принимая объяснение. Надо прямо там, на месте трагедии, изучать обстоятельства и строить теории, а пока принять версию с пробудившимся артефактом как рабочую.

— У меня тоже есть вопрос, — раздался негромкий голос Мии.

Лёха не заметил, когда она проснулась.

— Когда ты бежала из лагеря Змеев, появился разлом, — напомнила эльфийка, садясь. — Когда мы резко свернули в лес накануне — ты сказала, что почувствовала открывшийся впереди разлом. Мы ещё порадовались, что если преследователи сунутся на перекрёсток — они вынуждены будут заниматься демонами, а не нами. Прямо чертовски удачные совпадения, не находишь?

Она пристально уставилась на Лауру и та отвела взгляд.

— Такое часто случается у границ, — не слишком убедительно ответила графиня. — Потому их патрулируют рубежники.

Глубоко вдохнув, эльфийка попробовала ещё раз, уже куда мягче.

— Лаура, мы с тобой в одной лодке. Фактически мы с Алексом больше других во всём мире заинтересованы в твоём выживании. Не потому, что мы особенно добры или великодушны, а по той простой причине, что наши жизнь и свобода зависят от этого. Это не эфемерная верность, дружба или клятва, это фактор, который никуда не исчезнет. И поэтому в нас ты можешь быть уверена как ни в ком другом.

Лёха кивнул. Нравилось ему или нет, но с девчонкой они повязаны крепко, особенно теперь, когда исчезла вероятность, что её уважаемый батюшка прибьёт опасных и незаконных «пустышек» просто ради безопасности дочери.

— Но для того, чтобы обеспечить твою безопасность, мы должны иметь как можно более полную картину происходящего, — мягко продолжала Миа. — И чутьё подсказывает, что ты всё ещё скрываешь от нас нечто важное.

По тому, как колеблется Лаура, Стриж понял, что эльфийка права. Что-то девчонка недоговаривала.

Пауза затянулась, но никто не торопил юную графиню. Та смотрела на хлебный шарик в ладони и хмурилась.

— Во мне есть кровь Золотых Тигров, — наконец тихо проговорила девчонка. Я могу открывать и закрывать разломы. Если об этом узнают — меня убьют.

Она подняла взгляд, очевидно ожидая увидеть шок на лицах собеседников, но те просто задумчиво прикидывали перспективы в свете нового фактора.

— Расскажи чуть подробней, — попросил Лёха. — Как так вышло, кто ещё об этом знал. И, главное, в курсе ли Гарм.

— Нет! — ответ прозвучал испуганно. — Никто не знал! Любой, кто знает о бастарде императорского рода и умолчит — тоже виновен!

— Тогда как? — выжидательно приподняла бровь Миа.

— Моя бабка, — хлебный шарик продолжил путешествие между пальцев Лауры. — Дайна. Её собирались выдать замуж за одного из верхушки союзного клана, но она была влюблена в юношу из Золотых Тигров. Не богатый, не из верхушки клана, даже не инициированный — у него не было шансов добиться её руки. Тогда они решили сбежать и тайно пожениться, поставив родителей Дайны перед фактом.

Лёха лишь покачал головой. Даже в его мире такие истории редко заканчивались хорошо.

— Их нагнали достаточно скоро, — продолжала рассказ Лаура, — завязался бой и молодого Тигра серьёзно ранили. Чтобы не позорить семью и не сорвать будущую свадьбу, всё сохранили в тайне, Дайну посадили под замок и сказали, что её жених погиб, а сами выходили молодого Тигра.

Миа и Стриж не перебивали.

— Дайна, уверенная, что жених погиб, подкупила повитуху и та сообщила, что девица не была опорочена. Обрадованный отец не теряя времени выдал дочь замуж и когда она понесла, все считали, что дитя от её нового мужа.

— А он ничего не заметил в первую брачную ночь? — удивилась Миа.

Лаура густо покраснела.

— Я слышала, что есть несколько способов обмануть мужчину на этот счёт, — едва слышно буркнула она.

— Тяжко вам тут без генетических экспертиз на отцовство, — посочувствовала Миа.

— Что? — не поняла Лаура.

— Не важно, — эльфийка махнула рукой. — Продолжай.

— Особенно продолжать нечего, — пожала плечами графиня. — Когда Дайна узнала, что возлюбленный Эрик жив, было уже поздно. У неё родилась девочка с мягким характером и без задатков бойца. Её не стали инициировать, выдав замуж за моего отца. Тот как раз овдовел и взял новую жену. Мать была очень молода и не пережила роды.

Грусти в голосе Лауры было не слишком много — скорее всего умершая мать была для неё просто абстракцией, образом, о котором она только слышала.

— В один из дней рождений ко мне приехала погостить бабушка и рассказала о моей крови. А потом познакомила с дедом, который тайно обучал меня обращаться с родовым даром.

Стриж недоверчиво прищурился:

— А зачем ему открывать фамильные секреты?

В ответ Лаура пожала плечами:

— Похоже, Эрик очень любил мою бабушку. Он пытался добиться помощи рода, пытался расторгнуть её брак, но родичи от него отвернулись. Правители должны думать о политике, а не о любви. Ссориться с видным представителем знатного рода ради влюблённости какого-то рядового бойца? Такую глупость никто не совершал. И Эрик этого не простил. Насколько я поняла, они с Дайной были любовниками все эти годы. Он опекал мою мать, а потом и меня, несмотря на то, что его, и всех нас казнят в случае разоблачения. Кровь Тигров, как и способность закрывать Разломы — оберегаемы правящим кланом.

— Логично, — кивнула Миа. — Никто не уничтожит императорскую династию, поскольку без них империя просто утонет в демонах и разломах. А если это будут уметь многие — Тигров можно будет убрать или заменить без особого ущерба. Хорошая позиция для удержания власти вечно.

— Нас мало интересуют проблемы императорского семейства, — Стриж вернул беседу в более прикладное русло. — Своих выше крыши. Что мы будем делать? Подадимся к твоей бабке, или к деду?

Лаура упрямо вскинула голову и заявила:

— Нет. Мы вернёмся в мои земли и я заявлю права на клан.

Лёха деликатно кашлянул.

— И как ты собралась это сделать? — уточнил он. — Предположим, тебя поддержат люди твоего отца. А что насчёт других кланов?

— Только если они увидят во мне свою послушную марионетку, — трезво оценила перспективы Лаура.

— Тогда на что ты рассчитываешь? — удивилась Миа.

— На ритуал истребления, — зло ощерилась графиня.

— Мелкая, — попытался достучаться до её разума Стриж, — ты, конечно, молодец, но ты, вроде, не опытный боевой маг.

Девочка кивнула и поочерёдно посмотрела на обоих пустотников.

— Зато вы — бойцы, — она резким движением расплющила хлебный шарик между пальцами. — Арена Древних призывает магов вместе с их пустотниками.

Глава 21

Сейчас, когда некий внутренний «компас» указывал Лёхе направление к Лауре, он догадывался как она чувствует путевые камни и безропотно следовал за девчонкой по лесу. По пути он размышлял, случайно ли эти самые путевые артефакты так похожи на Стоунхендж из его мира.

Да и вообще тут очень много напоминало родную Землю.

Много растений Стриж узнавал, да и животные не слишком отличались от знакомых ему. Не больше, чем отличаются флора и фауна на разных континентах. Могли ли эти два мира когда-то соприкасаться? Почему нет? Это объясняло явное родство растительного и животного мира, общий облик многих вещей и предметов обихода. Да и люди мало отличались, не считая наличия тут магов.

А, может, когда-то и представители местных кланов порезвились на Земле? Недаром же в мифологии всех народов присутствует магия. Как и эльфы, демоны и прочие монстры.

Упомянутое Лаурой закрытие связи с миром Древних наводило на мысли, что и путь в его, Лёхи, родной мир тоже когда-то могли закрыть. И очень даже может быть, что инквизиторы средневековья в самом деле ловили и сжигали застрявших в чужом мире магов.

Воспоминание о Лауре, спокойно шагающей сквозь расступившееся перед ней пламя, заставило усомниться в последнем предположении. Нет, огня тут боятся не маги, а демоны. Может, сжигали как раз их? Или таких, как сам Стриж — одержимых? А ведь он, если вдуматься, по всем статьям одержимый, разве что пока большую часть времени контролирует происходящее.

Как назло, под рукой не было ни одного квалифицированного экзорциста, чтобы дать ответы на множество вопросов. Да и чёрт бы с ним, Лёхе вполне сгодился бы местный историк. Или, на худой конец, хроники, летописи, или иной источник информации о мире.

Как только «земля перестанет гореть под ногами», нужно обучиться местной грамоте, а заодно и чтению карт.

— Алекс, — окликнула его Миа, — ты не задумывался, из одного ли мы мира?

Погружённый в размышления Лёха обернулся и растерянно моргнул:

— В смысле?

Эльфийка поправила съехавшую лямку дорожной сумки и спросила:

— В ваше время уже существовали теории о множественности миров? Если коротко, то они существуют в одном месте, но в разных состояниях.

— Слышал такое, но никогда не углублялся в тему, — кивнул Лёха. — А что?

Идущая между ними Лаура прислушивалась к разговору, но вопросов не задавала.

— Это место похоже на обыкновенную человеческую колонию, за исключением всей этой магии, — пояснила Миа. — Твой мир выглядит как прошлое моего. Но вдруг это не так? Может он — тоже один из множества, просто с похожим развитием?

Мысли «гостьи из будущего» в чём-то перекликались с Лёхиными, хоть думала она немного о другом.

— Может, — подумав, согласился Стриж. — Давай сравним исторические события.

— Боюсь, что я не особенно сильна в докосмической истории, — разочаровала его Миа.

— А я как-то в космической не очень, — хмыкнул Лёха. — О! Первый человек, полетевший в космос?

— Юрий Гагарин, — без раздумий ответила эльфийка.

— Во, Гагарина даже эльфы из будущего знают, — умилился Стриж.

— Капитан корабля, совершившего первую высадку на Марс, звали Лю Цысинь, — продолжила Миа.

— Не, мы этого ещё не проходили, — развёл руками Лёха.

Увы, общих исторических знаний больше не нашлось, за исключением мировых религий, многие из которых распространились вместе с человечеством по просторам космоса. Некоторые, правда, преобразились практически до неузнаваемости, как пуританство на Эдеме.

— Ладно, — подвёл итог обсуждения Стриж, — будем считать тебя моим далёким потомком.

— Более развитой и совершенной эволюционной формой, — поправила его Миа и Лёха едва заметно улыбнулся, радуясь нехитрой шутке девушки.

Она всё ещё редко улыбалась, но положительная тенденция наметилась. Стриж как раз придумывал подходящую шутку для ответа, как подала голос Лаура.

— Мы пришли, — сообщила она. — Я могу перенести нас к путевому камню.

Место ничем не выделялось из окружающего пейзажа. Да и не должно было, в принципе. По словам девчонки, достаточно было приблизиться на некое расстояние, с которого магу хватит сил для переноса.

— Что нас ждёт по прибытии? — уточнил Стриж, прикладываясь к бурдюку с водой.

Перемещаться в потенциальную ловушку ему совершенно не хотелось.

— Наши люди, — явно привычная фраза слетела с языка Лауры раньше, чем она поняла её неуместность. — Люди клана. «Путевик» расположен на беспокойной границе, чтобы местный гарнизон мог перехватить хоть демонов, хоть вторгшегося врага.

— То есть засады Змей там можно не опасаться? — уточнила Миа.

— Они не решатся напасть на деревню и гарнизон рубежников, — уверенно заявила графиня, усаживаясь на траву. Переход явно утомил девчонку, но она старалась не подавать вида. — Это открытая война и другие кланы воспользуются случаем, чтобы под благовидным предлогом прищемить змее хвост.

— Славься конкуренция, — пробормотал под нос Стриж и уточнил уже громче. — Что из себя представляет этот гарнизон?

На информативный ответ он особенно не надеялся, но Лаура его удивила.

— От четырёх до шести опытных магов-рубежников, их ученики, и полсотни воинов, — ответила она. — Не считая деревенского ополчения.

— Солидно, — приободрился Лёха. — А сколько времени занимает пеший переход от границы до замка с артефактом?

Подумав, Лаура ответила:

— Выносливый человек от рассвета до заката доберётся. Верхами, если пуститься галопом и сменить по пути лошадей, можем успеть до полуденной жары.

Стриж мысленно прикинул расстояние. Выходило, что от границы до замка что-то порядка сорока-шестидесяти километров.

— Сколько у нас времени до того, как начнутся бои за родовой артефакт? — уточнил он.

— Примерно два или три дня, не знаю точно, — не задумываясь ответила Лаура.

Похоже, как раз об этом она и размышляла всю дорогу, прикидывая варианты развития событий.

— А ты вообще уверена, что артефакт уцелел? — в голосе Мии слышалось сомнение. — Если уж там часть замка разметало, то может и нет больше никакого артефакта?

Лаура покачала головой:

— Людям не под силу их уничтожить. Поверь, были те, кто пытался. Замки захватывали, враги пытались переподчинить или разрушить клановые артефакты самыми разными способами, но никто не преуспел. Я слышала, что находили руины, уже поросшие деревьями, а среди них совершенно неповреждённый артефакт погибшего клана.

— А завалить его могло? — прищурилась Миа.

Графиня пожала плечами.

— Это всего лишь отсрочит задуманное. Ради артефакта Древних развалины разберут по камешку и отстроят сверху новый замок.

Брови Лёхи удивлённо приподнялись.

— Я так и не понял, чем так ценен этот ваш артефакт. Ты вот не инициированная, но и колдовать можешь, и артефакты делаешь по семейным рецептам. В чём важность этой штуки?

Сперва Лаура посмотрела на него, как на идиота, а затем, очевидно, вспомнила, что перед ней чужак из другого мира и пояснила:

— Во-первых, он позволяет клановым магам обходиться без пустотников на своей территории. Артефакт питает всех инициированных, но на расстоянии связь ослабевает. Инициированный рубежник способен долго защищать границы без истощения.

Лёха с Мией синхронно кивнули, принимая объяснение.

— Во-вторых, каждый клановый артефакт позволяет лучше работать с техниками, которыми когда-то обучили их Древние. Мы с его помощью ловим и заключаем души могучих демонов, вроде того, что заключён в тебе.

Откуда-то из глубины сознания Стрижа повеяло холодом и злобой. На всякий случай он сделал пару шагов назад, разрывая дистанцию с Лаурой. Кто знает, может демон сейчас решит расквитаться с мерзкой девчонкой, чья семья пленяет его собратьев?

На самом краю зрения что-то мелькнуло, а потом перед Лёхой возник его «пассажир» в образе соблазнительной кинодивы. Имени её Стриж не помнил, но вид красотки явно врезался в память.

— Ты должен получить этот артефакт! — на этот раз голос твари звучал почти по-человечески, но словно двоился, сохраняя фоном звучание сминаемого металла.

Поняв, что на этот раз взбивать мозги блендером ему не собираются, Лёха облегчённо выдохнул.

— Зачем? — он машинально спросил вслух, чем вызвал недоумённые взгляды спутниц.

— Чтобы создавать могущественнные артефакты, — начала пояснять Лаура, но Стриж лишь отмахнулся.

— Я не тебе. Демону.

Не обращая внимания на растерянные взгляды, он выжидательно уставился на свой глюк.

— Он меня сковал, — ответил демон. — В нём ключ к свободе.

Стриж кивнул, вслух посетовав:

— Вот где справедливость? Вот ни разу же не алкаш — а белочка таки случилась.

Он щёлкнул пальцами и победно ухмыльнулся:

— Точно! Будешь у меня Белочкой. Как-то неловко тебя в таком виде звать «пассажиром» или «тамагочи».

Демону, похоже, было глубоко безразлично как его называют, а вот Миа всерьёз озаботилась состоянием Стрижа.

— Алекс, — осторожно окликнула она его, — ты в порядке?

— В полном, — успокоил её Лёха. — Мой питомец наконец нормально общаться начал. Питомица, — поправил он себя, невольно прикипев взглядом к декольте демоницы. — И как истинная леди — не может устоять перед украшениями. Требует клановый артефакт — мол, он сможет её освободить. Чёрт, неужто я настолько плох, что от меня даже демоницы убегают?

Усмехнувшись, Стриж перевёл взгляд на Лауру:

— Артефакт действительно сможет её освободить?

— Её? — девчонка всё ещё выглядела ошарашенной.

— Ну, строго говоря это скорее оно, — он невольно хмыкнул, вспомнив весьма подходящего персонажа книги Стивена Кинга, — но мне так просто удобней. Не называть же её «это», «оно», «существо» и прочая. Белочка — прекрасное имя для этого умопомрачительного создания.

В следующий миг кинодива в мгновение ока сменила облик и увеличилась в размерах, превратившись в гигантского зловещего клоуна с пастью, усеянной рядами острых зубов. Лёха от неожиданности отпрыгнул, приложился спиной о ствол дерева, смачно выматерился и прижал руку к бешено колотящемуся сердцу.

— Сука… — выдохнул он сообразив, что Белочка без затей скопировала его воспоминание об экранизации «Оно». — Так инфаркт можно схлопотать до тридцати.

— Кровь кипит, — плотоядно улыбнулся клоун. — Жизнь. Хорошо.

— А мне что-то не очень, — тяжело дыша признался Лёха. — Вот вообще нихрена хорошего. Не вздумай такое на людях повторить.

— Драться, — уменьшаясь в размерах напомнил демон. — Трахаться. Кровь должна кипеть.

— Вот как только решим вопросы выживания — будет тебе «драхаться», — Лёха сократил требования Белочки до одного слова.

И только теперь до него дошло, что демон не просто неплохо освоился в его голове, но и быстро считал «оперативное» воспоминание. И не просто считал, а сумел повторить.

Хорошая новость состояла в том, что на этот раз обошлось без танцующих в мозгах противотанковых ежей. Да и общение с Белочкой уже не высасывало силы. А плохая… Плохой новостью было то, что тварь, по сути, могла в любой момент слепить для него альтернативную реальность и он, Стриж, не будет осознавать что происходит на самом деле, а что ему внушает клятый демон!

К примеру, что помешает твари показать ему атакующего Гарма, а когда он воткнёт в него нож — увидит, что убил ту же Лауру?

— Дерьмо… — прошептал он, сползая вниз по древесному стволу. — Какое же дерьмо…

— Алекс, что с тобой? — беспокойство в голосе не мешало Мие держаться от него на безопасном расстоянии. Лауру она задвинула себе за спину.

— Со мной творится редкостное дерьмо… — глядя на свои дрожащие руки ответил Стриж. — Миа, бери Лауру и отойдите подальше от меня. Куда-то, где ещё будете видеть.

Он снял пояс с мечом, скинул вещмешок со спрятанной в нём саблей Феба, и протянул эльфийке.

— Если будет хоть малейший намёк на то, что я для вас опасен — убейте меня. У вас как раз будет время обсудить, как это сделать.

В ответ на ошалевшие взгляды спутниц Стриж пояснил:

— Демон залез мне в голову и показывает очень достоверные галлюцинации. И вы вдруг можете оказаться стоящими над трупами людьми Змеев.

— Поняла, — серьёзно кивнула Миа. — Что ты собрался делать?

— Проведу черту, — хмуро сообщил Лёха. — Если не получится — меня надо грохнуть, так что я бы на вашем месте валил нахрен и занялся составлением надёжного плана.

Не тратя времени, Миа ухватила Лауру за локоть и потащила прочь, время от времени оглядываясь на Лёху. А тот смотрел на Белочку. Та отчасти вернула облик кинодивы, но сохранила на той грим клоуна-убийцы, что выглядело мило и пугающе одновременно.

— Ты ведь теперь достаточно хорошо меня понимаешь, да? — обратился он к твари, держащей в руке яркий красный шарик. — Ты же явно глубоко забралась мне в мозги.

— Осваиваю тело, — ответила та всё также двоящимся голосом. — Осваиваю разум.

— Я заметил, — кивнул Стриж. — Ты уже знаешь, чего я боюсь?

Слово было верным — Лёха боялся. Пожалуй, худшее дерьмо, что может случиться в жизни — перестать верить своим глазам и ушам, потерять контроль. В этот момент он начал понимать Мию, в первые дни параноившую насчёт того, что её мозги запихнули в виртуальную реальность. Только ему грозило нечто похуже — убивать он будет реальных людей, а не тупые компьютерные имитации.

— Знаю, — демоница мило склонила голову набок. — Хорошая идея.

— Дерьмовая идея! — рявкнул Стриж.

Слова не произвели на тварь ровным счётом никакого впечатления.

— Хоть ты и копаешься в моих мозгах — взять контроль над телом не можешь, — прямо сказал Лёха. — Если б могла — уже доедала бы Лауру. Не знаю уж как устроено наше совместное подселение в это тело, но руль у меня, а ты сидишь на пассажирском сидении. Я ещё готов смириться с тем, что иногда ты дёргаешь руль, но не вздумай закрыть мне глаза своей когтистой ладошкой. Я впилю нас обоих в столб так, что наши останки разделит разве что Золушка, выбравшая профессию патологоанатома. Смекаешь?

Он мысленно вернулся к той ночи, когда демон пытался захватить власть над телом. Пусть сейчас у него нет подходящего обрыва, чтобы с него сброситься, но этот мир щедр на смертельные опасности, способные убить даже их чудный гибрид идиота с иномирной тварью. И эта самая тварь, плотно засевшая в мозгах, должна осознавать всю серьёзность его намерений.

— Ты не сможешь всегда морочить мне мозги, — продолжил он. — В какой-то момент я сопоставлю факты и пойму, что ты суёшь мне подделку. И тогда убью нас обоих, усекла?

— Зачем? — удивилась демоница. Алые губы растянулись в обворожительной улыбке. — Я создам лучшую жизнь. Как мечтал. Всё равно, что с телом. Ты будешь в раю.

Это обещание от демона вызвало приступ нервного смеха. Может, реально были в прошлом человечества экзорцисты, способные вытряхнуть подобную погань из тела человека? Может легенды об одержимых имеют основание? Жрёт такой болван соседа, а самому мерещится, что он вкушает хлеб на тайной вечере с Христом и апостолами?

— Вот вообрази себе рай, ад, или что там из себя представляет твой дом и отвали от меня, — посоветовал Лёха демону. — Ты меня услышала. Хоть один косяк — и я найду способ расплескать наши с тобой мозги по максимальной территории.

Холод, неотступно сидящий где-то глубоко внутри будто пробудился и начал расползаться по телу. Руки и ноги коченели, покрывались изморозью, словно те маги, которых он «выпивал» костяным клинком. Горло перехватило, Стриж больше не мог дышать. А вот тварь улыбалась всё шире, обнажая ряд острых длинных зубов.

— Могу дать вечное наслаждение, — промурлыкала она, облизнувшись длинным раздвоенным языком. — Могу дать вечную муку. Выбирай.

Тело коченело, но при этом словно горело огнём от боли. Лёгкие разрывало без воздуха, но вдохнуть Стриж просто не мог. Казалось, кровь застыла в жилах и уже никуда не текла в лишённом жизни теле.

Все инстинкты кричали, что он умирает, но разум твердил, что всё это — просто очередная галлюцинация. Демон не будет убивать свой носитель. Уже много раз доказал, что сделает всё, для их выживания. Значит, это всё — херня.

Стриж умел бороться со страхом. Умел идти вперёд, несмотря ни на что. Знал, что воля способна заставить двигаться даже почти мёртвое тело. Как лётчик Александр Мамкин, который, горя заживо, смог посадить самолёт с детьми, вылезти наружу и открыть пассажирскую кабину[28].

Воля крошит скалы — сумеет раскрошить и лёд. Мёртвая заледеневшая плоть Лёхи двинулась. Медленно, продираясь сквозь морок нечеловеческим усилием, он двинул рукой. Пальцы обхватили рукоять ножа, вытащили его и поднесли к голове.

На острие клинка, застывшего у глаза, Стриж смотрел со злым торжеством. А вот во взгляде демона он отчётливо видел страх.

— Готовим брошетку с человечинкой, или как? — заледеневшие губы трескались, но слушались Лёху.

Демон обошёлся без фраз в духе «ты этого не сделаешь». Он сидел прямо в мозгах Стрижа и очень чётко осознавал, что сделает. Ещё как сделает. И даже если твари хватит сил и умения залатать мозг после подобного повреждения — сделает снова. И снова, пока они оба не сдохнут.

Холод исчез в одно мгновение и Лёха с облегчением уронил руку с ножом. Мышцы болели, словно после изнурительной силовой тренировки.

— Зачем? — демоница присела напротив, глядя на него пугающими жёлтыми глазами книжного клоуна. — Зачем борьба вместо наслаждения и покоя?

— Затем, что рановато мне на пенсию, — хмыкнул Стриж, поднимаясь на ноги. — Вот состарюсь, обленюсь — тогда и вернёмся к этой теме. А пока — тебе всё понятно по поводу галлюцинаций?

Демоница ощерилась, но сделала шаг назад.

— Я хочу оставить это, — она махнула рукой, обозначая себя. — Я хочу тело. Я хочу говорить. Я хочу чтобы кипела кровь.

Поразмыслив, Лёха кивнул.

— Но при условии, что я всегда буду знать, что это ты. Чей бы облик ты не приняла. Ясно?

— Это возможно, — согласилась демоница.

— И ты не будешь мешать мне и подставлять в опасных ситуациях, — внёс корректировку Стриж, припомнив недавнее явление гигантского клоуна-убийцы. — Не хватало увидеть какую-нибудь страхомордину посреди боя или вежливых переговоров со стражниками.

— Договор? — глаза демоницы хитро блеснули.

— Ультиматум! — отрезал Лёха.

На лице демоницы появилась недовольная гримаса, но всё же Белочка кивнула, а затем превратилась в Мию. На этот раз одетую — точную копию той, что сейчас размышляла, как убить одержимого союзника с нечеловеческими способностями.

Облик Белочка скопировала точь-в-точь, но шестым чувством Стриж чётко понимал, что перед ним не Миа, а демон.

— Это то, что ты просил? — уточнила Белочка.

Только сейчас Лёха осознал, что даже голос твари перестал двоиться, идеально имитирую речь Мии.

— Ага, — буркнул Стриж, подбирая нож и нехотя поднимаясь на ноги.

Говоря откровенно, сейчас ему очень хотелось выпить. Даже не так. Ему нестерпимо хотелось надраться до беспамятства, а потом проваляться в оном минут эдак шестьсот. Но Лёху ждали дела и он торжественно пообещал себе, что как только разберётся со всеми насущными проблемами — устроит себе выходной. Может, даже выполнит желание демона и от души «подрахается».

Вздохнув, он побрёл туда, где скрылись Миа и Лаура. Демоница шагала рядом, вернув облик девушки-клоуна.

— Слушай, — спохватился Стриж, — раз ты можешь так лихо обеспечить мне негу и покой, может вместо этого обеспечишь мне обезболивание? Я что-то подзадолбался в последнее время от твоих фокусов и трансформаций.

— Не могу, — нагло ощерилась демоница. — Ультиматум.

— Вот ты сволочь! — искренне возмутился Стриж. — В этой части я могу пересмотреть свои требования.

Алые губы твари растянулись в улыбке, обнажившей острые зубы.

— Нет. Боль будоражит кровь. Жизнь кипит. А ты чувствуешь опасность и лучше сражаешься.

— Вспомни эти слова, когда я вымотаюсь и нас с тобой нашинкуют на шаурму, — посоветовал Лёха. — От души посмеюсь хоть напоследок, глядя на твою физиономию.

Увы, даже такого удовольствия Белочка его лишила, приняв облик самого Стрижа.

— Ладно, дарёному демону в зубы не смотрят, — махнул рукой он и остановился, завидев насторожённую Мию. — Всё в порядке, гостья из будущего. Я вроде как решил свою проблему.

Подумав, он добавил:

— Хотя, вряд ли слово демона стоит много. Ты на всякий случай саблю оставь у себя и присматривай за мной. Мало ли.

Девушки неуверенно переглянулись.

— Не будем торопить события, — согласился Лёха, больше не сделав ни шага вперёд. — Лаура, ты не ответила на мой вопрос. Твой клановый артефакт действительно может освободить демона, который сидит во мне?

Графиня растерянно моргнула. Она явно готовилась к чему-то пострашнее разговора.

— Не знаю, — наконец ответила магичка. — Я не работала с фамильным артефактом. Но раз он позволяет манипулировать демоническими сущностями — вполне возможно, что он способен и разделить вас. Но, — она выставила перед собой открытую ладонь, — я не знаю, как это сделать. И не гарантирую, что когда-то сумею понять.

— Добудь этот артефакт, — сказала Белочка его собственным голосом.

— Ты это… — поморщился Лёха. — Давай лучше снова в симпатичных дам превращайся. Как-то поприятней, чем собственную рожу лицезреть.

— Добудь мне этот артефакт, будь котиком, — промурлыкала ему на ухо девица, явно всплывшая в памяти из какого-то ролика с рейтингом восемнадцать плюс.

— Ты это… — Стриж прокашлялся и переступил с ноги на ногу. — Не перегибай. Нам ещё идти. Возможно даже бежать.

— Я могу привести твоё тело в лучшую форму для этого, — ухмыляясь предложила Белочка.

Почему-то сперва Лёха вспомнил копытного демона, виденного накануне, а потом сообразил, что демоница могла иметь в виду просто устранение мешающих бегу и танцам частей тела.

— Я как-нибудь по старинке, — отказался он и повернулся к Лауре. — Ну что, все готовы к перемещению? Телепортируй меня, Скотти![29]

Глава 22

Ощущения от первой в жизни телепортации напомнили Лёхе шаг с лестницы со ступенями разной высоты. Таже мимолётная паника, когда нога не находит опору в ожидаемом месте, такое же краткое чувство падения и необходимость восстановить равновесие.

Из-за сияния, сопровождавшего перемещения, Стриж не мог толком разглядеть мир вокруг. Зато первое, что он увидел после «телепортации» — коллекцию холодного древкового и метательного оружия. И всё бы хорошо, но все эти копья-алебарды-арбалеты находились в руках трёх десятков весьма серьёзного вида вояк в лазурном, явно жаждущих применить свой арсенал против пришельцев.

Лёха молча задвинул Лауру за спину, не особенно размышляя о том, что её магия куда более эффективна против такого рода противника.

— Кто такие, зачем прибыли? — раздался требовательный мужской голос.

Вперёд вышел очень молодой, но явно бывалый мужчина. Загорелое лицо украшал длинный рваный шрам, выгоревшие почти до белизны волосы были собраны в хороткий «хвост», синие глаза смотрели с напряжённым вниманием.

При виде него Белочка оживилась и облизнула мордашку длинным раздвоенным языком.

— Какой аппетитный, — она вперилась голодным взглядом в мага. — Я хочу его съесть.

Лёха лишь дёрнул щекой, не желая вступать в бессмысленный разговор с демоном. Лишь отметил, что с каждой минутой его речь становится всё более похожей на человеческую.

— Не узнаёшь кузину, Итар? — шагнув из-за Лёхиной спины спросила Лаура.

Признать в ней юную графиню действительно было не такой уж лёгкой задачей. Вместо изящной хрупкой любимицы клана перед ними стояла грязная девчонка в одежде простолюдинки. Не привыкшая к загару аристократически-бледная кожа Лауры успела обгореть за время путешествия до красноты и была покрыта царапинами. На заплетённых в косу волосах хватало насыпавшегося с веток мелкого сора, не считая средних размеров жука, явно не понимающего как он сюда попал.

— Лаура? — лицо Итара вытянулось от радостного удивления. — Ты жива!

Окружавшие стоунхендж воины опускали оружие, радостно перешёптываясь о «её светлости». Сама же «светлость» без всяких церемоний обняла родича и уткнулась лицом тому в плечо.

— Жива, — повторила она, словно этот факт удивлял её саму. — В том числе благодаря им. Отныне эти двое — мои телохранители.

Лаура отстранилась от мужчины и указала на Стрижа и Мию, скромно помалкивающих рядом с ней, как и полагается наёмникам-телохранителям. Ранее эту легенду сочли наиболее правдоподобной: она объясняла как выживание Лауры в непривычных условиях, так и приближение к светлейшей особе пары бродяг-полуухих.

Попытку изобразить пару безвольных пустышек признали бесперспективной. Рано или поздно кто-то выдаст себя мимикой, или осмысленным взглядом. И скорее это произойдёт рано, чем поздно. Среди магов-аристократов была мода на разного рода маски, скрывающие невыразительные лица пустотников, но таких у Лауры при себе просто не было.

— Телохранители? — переспросил Итар, окинув эльфов внимательным взглядом. Враждебности в нём не было, скорее он привычно оценивал потенциал бойцов. — Что вообще произошло? Вы с Риком отправились на торжество, а потом… Сперва говорили, что вы уехали с его светлостью Гармом, потом что Рик погиб, а тебя похитили…

При этих словах губы Лауры искривились в усмешке.

— Побеседуем в более подходящем месте, — произнесла она. — И мне нужно привести себя в порядок. Представитель императора ещё не прибыл?

— Ждём со дня на день, — галантно предложил даме руку Итар.

Лаура с достоинством приняла её и последовала за кузеном. Лёха с Мией не отставали, тенями следуя за юной графиней. Пользуясь моментом, они огляделись. «Телепорт» располагался на околице деревни, прямо сквозь которую проходил широкий тракт. Поселение окружала широкая стена — язык не поворачивался назвать это монументальное сооружение «частоколом» — из врытых в землю брёвен.

— Представители кланов? — продолжила расспросы Лаура.

Итар бросил на неё хмурый взгляд.

— Большинство уже в ожидании. Твой жених не прибыл, если ты волнуешься об этом.

— Я расторгла помолвку, — сообщила Лаура, не моргнув и глазом.

— Ням-ням, — подтвердила Белочка, взяв Стрижа под руку.

Тот игнорировал галлюцинацию. Всё его внимание приковал кузен Лауры и их почётный караул в количестве четырёх рыл. Агрессии они не проявляли, даже наоборот: на лицах бойцов была радость по поводу возвращения графской дочери.

Оставшиеся бойцы под предводительством второго мага остались охранять «путевик».

— Расторгла? — от неожиданности Итар остановился и Лёха едва не налетел на его спину. — Но воля отца…

— Отец мёртв, — жёстко отрезала Лаура.

Хмурый вид мага подсказывал, что он желает продолжить спор, но вместо этого он снова зашагал, увлекая за собой кузину.

— Отдохни, приди в себя и мы продолжим разговор в подобающей обстановке, — сказал он.

Деревню Стриж оглядывал с интересом. Большая, за сотню дворов, с постоялым двором и конюшней. Видно, что тут пришедшие путевым камнем гости могли отдохнуть, подкрепиться и купить коня для дальнейшего путешествия по землям Кречетов.

Ну и пройти пограничный контроль, функции которого заодно выполняли Итар и его люди. Они же посменно патрулировали свой участок границы, готовые отражать натиск демонов пока не придёт подмога. И тут же «пограничники» квартировались: у самой стены стоял непомерно длинный дом, не могущий быть ничем иным кроме казармы.

В остальном деревня выглядела вполне обыденно: добротные дома-срубы, крытые тёсом или черепицей, покоились на высоком — почти в рост Стрижа, — каменном основании. Как позже объяснила Лаура — на случай, если демоны смогут прорвать стену, окружающую поселение. Тогда дома превращались в крепости, позволяя отсидеться до прихода подкрепления. На вопрос Стрижа, почему не сделать дом каменным полностью, девчонка коротко ответила: дорого. Лес — вот он, под боком, а тёсаный камень везли из каменоломен за три дня пути.

Вопреки ожиданиям Стрижа, разместили их не на постоялом дворе, а в доме старосты — самом большом и богатом в посёлке. Видно местные приличия не позволяли поселить графскую дочку там же, где обычных гостей.

Сам староста с домочадцами, оправившись от шока при виде «высокородной госпожи», развили бурную деятельность, ухитряясь одновременно выражать радость от прибытия графской дочери и скорбь по её родичам. Всё это не мешало им растопить баню и, постоянно извиняясь за несоответствующий «неземной красоте госпожи» выдать Лауре лучший праздничный наряд одной из дочерей.

В баню её сопровождала Миа, а Стриж тем временем стерёг их снаружи, бдительно следя за тем, чтобы кто-нибудь не пытался заглянуть в щёлочку или подпалить здание. Собственно, волновало его именно последнее. Слишком много людей вокруг, слишком много любопытных взглядов, слишком много возможностей устроить какую-нибудь пакость.

Но чем больше Лёха наблюдал, тем больше понимал, насколько тут рады видеть дочь покойного графа. Деревня превратилась в разворошенный муравейник — все или куда-то бежали с деловым видом, или торопливо убирали улицу перед домами. Даже сидящий на соседней крыше полосатый кот вносил посильную лепту, вылизывая себе задницу.

На глаза Лёхе попалась упитанная хрюшка, развалившаяся в дорожной пыли. Увы, свинское счастье оказалось недолгим — из переулка выскочил вооружённый хворостиной мальчишка и от души стеганул принимающую солнечные ванны животину. Бедная хавронья, совершенно не ожидавшая от жизни такой подлости, завизжала не хуже демона и рванула прочь от маленького садиста. Пацан не отставал, хворостиной придавая верещащей свинье нужные скорость и направление.

Глядя на всю эту суматоху, Стриж еле сдержал улыбку: ну в точности как в родной части накануне проверки. Осталось лишь покрасить всё, что не покрашено, оконтурить всё, что не оконутрено, перенести круглое, перекатить квадратное и повесить бирки с номерами. А затем построить личный состав, обозвать долбоклюями и вновь разогнать для устранения недостатков.

Из картины всеобщего кавардака выбивались только встретившие их вояки — эдакий увешанный сталью островок спокойствия.

После того, как девушки привели себя в порядок, заставили помыться и Стрижа. Тому не хотелось покидать пост, но Лаура в красках пояснила, что в замок съезжаются представители всех значимых кланов, так что её свита должна выглядеть достойно. По мнению Лёхи, и так было неплохо, но чутьё подсказывало, что силой дипломатии сейчас они могут добиться большего, чем весьма скромной боевой мощью, так что он подчинился.

Распаренный и чистый, Стриж почувствовал себя человеком. А заодно вспомнил вопрос, который мучил его уже давненько.

— Белочка, ты тут? — позвал он демона.

Тот исчезал и появлялся когда вздумается, то встревая без разрешения, то игнорируя Лёхины вопросы. На этот раз Белочка явилась во плоти, причём снова в образе обнажённой Мии.

— Вот об этом я и хотел тебя спросить, — хмыкнул Стриж при виде этой картины. — Ты какого хрена тогда устроила с Мией? Сама же говорила про драться и трахаться, но при этом залажала мне потрясную ночь!

Собственно, если у них всё получится с этим самым «ритуалом истребления» и Лаура получит обратно свой клан, Лёха намеревался первым делом реабилитироваться перед Мией. Желательно не один раз.

От этой мысли по телу разлился жар и Стриж опрокинул на себя ведро с прохладной водой.

— Мой мир не похож на этот, — заявила наблюдавшая за ним Белочка так, будто это всё объясняло.

— Вы там что, как богомолы, пожираете любовников? — отфыркавшись, уточнил Лёха. — Ну так и богомолам хватает ума делать это после.

Заметив задумчивое выражение на лице демона, он поспешно замахал руками:

— Я пошутил! Никакого пожирания любовниц ни после, ни до, ни вместо! Иначе никакого тебе «драхаться».

Демоница недовольно фыркнула в ответ.

— Когда ты хотел эту женщину, твоя кровь кипела, даря мне пищу, — разлёгшись на лавке пояснила Белочка. Зрелище было чарующим и Лёха невольно уставился на неё. — Я была очень голодна. Единственный известный мне способ насытиться в тот момент ты знаешь.

Лицо Мии ощерилось в зубастой улыбке и Стрижа передёрнуло от отвращения.

— Это теперь я понимаю, что есть другие способы будить в тебе жизненные силы.

— Больше никаких попыток сожрать Мию? — недоверчиво прищурился он.

— Пока она будоражит твою кровь — она мне нравится, — ухмылка демона стала ещё шире, растянувшись буквально до ушей в гротескном оскале.

— Тогда договоримся ещё и на том, что в подобные моменты тыбудешь делать вид, что тебя не существует, — внёс коррективы Лёха. — Не хочу, чтобы меня, как в том анекдоте, советами замучили.

— Посмотрим, — подмигнула ему демоница и исчезла.

— Интересно, — пробормотал Стриж, вытираясь насухо, — в этом мире есть какие-то профильные специалисты? Мне, похоже, срочно нужен хороший психиатр.

Торжество по случаю выдвижения претендентов на место нового главы Кречетов назначили на завтрашний вечер, к прибытию представителя императора, так что нужды торопиться и загонять лошадей не было. Последнее Лёху особенно радовало, учитывая его посредственные навыки верховой езды.

По возвращению в дом старосты он застал стол, уставленный нехитрыми деревенскими яствами. При их виде у Стрижа потекли слюнки. Его спутницы уже вовсю завтракали: графская дочь блистала манерами, а вот Миа набивала себе рот без затей и церемоний, налегая больше на растительную пищу, но не забывая и демонстративно таскать кусочки от блюда с мясом. Причитания старосты, что челяди накрыт отдельный стол, она попросту игнорировала.

— Он тоже будет есть за одним столом со мной, — пресекла возражения открывшего было рот старосты Лаура.

— Как скажете, ваша светлость, — смирился староста.

Вопреки киношному образу хитрозадого толстяка, здешний глава поселения больше походил на отставного солдата: худой, жилистый мужик с характерной выправкой и умными карими глазами. Лёха бы не удивился, если выяснится, что староста тоже из бывших «анператорских егерей», или другого рода войск. В принципе — разумно: кто-то должен уметь организовать крестьян для обороны в случае нападения демонов.

Повинуясь жесту сидевшего напротив Лауры Итара, староста с домочадцами убрались прочь, оставив гостей трапезничать.

Итара компания наёмников явно не смущала. Судя по тому, что успел увидеть Лёха, этот рубежник больше времени проводил «в поле» со своими бойцами, чем в приличествующем аристократу обществе. И простые солдаты явно ценили и любили командира, делившего с ними все тяготы и радости походной жизни.

— Я бы хотел переговорить наедине, кузина, — утолив голод сообщил Итар.

Он бросил выразительный взгляд на Лёху и Мию. Те вопросительно посмотрели на Лауру.

— Подождите за дверью, — приказала та и пустотники вышли, прихватив с собой несколько пирожков.

— Как у бабушки в деревне, — вздохнул Стриж, усаживаясь на крыльцо.

Откусив кусок пирожка, он замолчал, провожая глазами двух пацанов с самодельными удочками.

— Мы тоже так ходили, — поведал он Мие.

Чёрт знает, что его вдруг потянуло на детские воспоминания, но остановиться Лёха не смог.

— Только с закидушками вместо удочек, — продолжал он. — Там был пруд зарыблённый, в аренде, ловить разрешали за деньги. А купаться — бесплатно. Вот мы с пацанами закидушку в траве спрячем, а сами в сторонке плещемся. Потом втихаря, как обходчики пройдут, улов вытянем — и в лес. На костре жарили… Эх, лафа была.

— Лафа была, когда я съела трёх магов, — бесцеремонно встряла в разговор Белочка. — А сегодня — ни одного.

В этот раз она опять вернулась к облику девушки-клоуна. Усевшись рядом со Стрижом, демоница обиженно надула губки.

— У нас на рыбалке никогда не знаешь — поймаешь ты, или тебя, — Миа невесело усмехнулась.

Опёршись о перила, она уставилась куда-то вдаль, словно желая рассмотреть лес за деревенскими стенами.

— Как у вас — с удочкой, или этой твоей закидушкой, не посидишь, — девушка посмотрела на пирожок в руке, словно вспоминая, что с ним делать. — Напасть могут с любой стороны. Самые хреновые — спинки. Это бескрылые птицы, хищные, живут под землёй. Твари улавливают малейшую вибрацию, точно определяя, что там такое. Человек — в аккурат под их размер. Если вот так сидеть на берегу — успеет подкопаться и напасть.

— Ого, — Стриж присвистнул. — Птица — под землёй?

— Ага, — кивнула Миа. — Учёные говорят, что так они эволюционировали. Пару миллионов лет назад это были просто нелетающие птицы. Рыли норы, чтобы укрываться от врагов. Ну и постепенно перешли на подземный образ жизни.

— Во даёт мать-природа, — восхитился Лёха. — А как тогда рыбачите?

— По-разному, — пожала плечами Миа. — Смотря на кого рыбалка. От сетей до гарпунной пушки или глубинных бомб.

Стриж хотел спросить, на кого надо охотиться с глубинной бомбой, но за спиной резко распахнулась дверь. Мимо прошагал мрачный, как туча, Итар, с силой вбивая каблуки в доски. Плащ за спиной вился, напоминая крылья атакующей хищной птицы.

Даже не посмотрев на «телохранителей» кузины, он спустился с крыльца и направился к путевому камню.

Проводив его взглядом, Миа с Лёхой переглянулись и зашли в избу.

— Чего это он? — поинтересовался Стриж у сидевшей за стором Лауры.

Та подняла задумчивый взгляд, не прекращая крутить в руках фрукт, напоминавший мандарин.

— Считает моё намерение заявиться на место лидера клана безумной затеей, — пожала плечами графиня. — Заявил, что я не справлюсь.

В чём-то Стриж был с ним согласен. Ожидать, что подросток потянет такой пост было довольно оптимистично.

— А ты справишься? — прямо спросил он, садясь напротив девчонки.

— Я должна, — с решительным блеском в глазах ответила та.

— Точно? — пожала голос Миа. — А может лучше помочь кому-то из своих, более опытных. Тому же Итару. Станешь его правой рукой, будешь в безопасности, поможешь возродить клан…

Слушая её Лаура закусила губу и вертела в руках мандарин.

— Может я бы так и сделала, если бы была уверена что он, или кто-то другой не снюхался со Змеями, — ответила она. — А если не снюхался сейчас — может сделать это позже.

— Даже после того, что сделал Гарм? — изумилась эльфийка.

— А что он сделал? — вскинула бровь Лаура. — Моё слово против его. Даже если мне поверят — я не смогу объяснить как сбежала из поместья и кто убил Феба.

Тут она была права: даже если сделать вид, что она понятия не имеет кем был незнакомец, вызволивший её из плена, Гарм не успокоится. И вряд ли кто-то откажется разменять родственницу на союз с сильным кланом в столь непростые времена.

— Кланы будут продвигать своих ставленников, с которыми у них сложились деловые отношения, — невесело продолжила Лаура. — Опытных политиков. И далеко не каждый из них рискнёт отношениями со Змеями из-за меня. И, тем более, из-за вас.

— А мы тут причём? — не понял Лёха.

— Если станет известно кто вы, — отвела она взгляд, — вас просто убьют. Или исправят печать, дополнив её плетением покорности. Никто не станет рисковать, имея дело с подобными существами.

То, что она озвучила это, дорогого стоило. И пусть Стриж и Миа с самого начала опасались такого развития событий, её признание означало то, что девчонка этого не хочет.

За окном послышались удивлённо-взволнованные восклицания селян.

— Ваша светлость! — услышал Стриж потрясённый голос старосты. — Такая честь! Извольте…

— Благодарю, — голос Гарма-старшего Лёха бы не спутал ни с чьим другим.

Пустотники вскочили с лавки и встали так, чтобы Лаура находилась за их спинами. Стриж вытащил меч, прихваченный у гонца, а Миа спрятала в ладони нож.

Распахнулась дверь и на пороге появился Итар. Завидев вооружённых эльфов он нахмурился и приказал:

— Уберите оружие, нас почтил своим присутствием гость. Его светлость граф Гарм из рода Пурпурных Змей прибыл, чтобы принять участие в завтрашней церемонии.

Он посторонился, пропуская вооружённых бойцов во главе с улыбающимся Гармом. Воины в тяжелой броне оттеснили троицу беглецов в угол, намертво перекрыв пути к бегству.

— Рад видеть вас в добром здравии, моя дорогая, — он вежливо склонил голову перед побледневшей Лаурой. — Не могу описать, как мы волновались за вас! Вести о случившемся подкосили вас, но я и представить не мог, что вы решите сбежать чтобы вернуться в родной замок! Вам стоило просто сказать и я доставил бы вас туда лично!

— Итар, — Лаура перевела взгляд на кузена, — что происходит?

— Его сиятельство Гарм рассказал мне всё, кузина, — сочувственно посмотрел на неё Итар. — Для всех нас это было серьёзным ударом, но для тебя — особенно. Феб понимает, что тебе нужно время для траура и готов не спешить со свадьбой, но твоё место рядом с будущим мужем, кузина. Твой покойный отец благословил этот брак и клану сейчас, как никогда, он принесёт пользу. А заодно оградит тебя от излишних волнений.

— Да, моя дорогая, — с притворным сочувствием согласился Гарм. — Замок сейчас в удручающем состоянии, там будет много посторонних и не все из них будут любезны с вами. Такому нежному цветку не следует подвергать себя подобным испытаниям. Мои люди доставят вас в мой замок, где вы сможете воссоединиться со своим женихом.

Памятуя, что случилось с Фебом, последняя фраза прозвучала особенно зловеще.

— Ваш сын мёртв, — отчеканила Лаура, но Стриж видел, что её руки дрожат. — Я никуда не поеду с вами! Итар, доставь меня в мой, — она подчеркнула последнее слово, — замок.

— Боюсь, что граф Гарм прав, кузина, — покачал головой Итар. — Я не хотел произносить это вслух, но ты не в себе. То твердишь, что Феб погиб, то утверждаешь, что граф, лично сговорившийся о помолвке с твоим отцом, хочет тебя убить. Тебе нужен покой и хороший лекарь.

— Ты не посмеешь! — вскочив из-за стола гневно бросила Лаура.

— Моя задача, как старшего мужчины, оберегать тебя, — мягко, словно говорил с сумасшедшей, сказал Итар. — Ты сбегаешь от жениха, являешься грязная, с какими-то полуухими бродягами, заявляешь что хочешь возглавить род. Очнись, дорогая! Ты больна! А если завтра ты заявишь, что желаешь принять участие в ритуале истребления? Тебя же просто убьют, девочка!

Он шагнул вперёд, пытаясь заключить Лауру в успокаивающие объятья, но Стриж и не подумал сдвинуться с места, уступая ему дорогу.

— Не смей приближаться ко мне, мерзавец! — крикнула девчонка.

На лице Итара была написана растерянность.

— Об этом я и говорил, — печально покачал головой Гарм. — Ей нужна помощь. Мои лекари позаботятся о бедняжке.

Он вытащил небольшую серебряную фляжку и протянул её Итару.

— Вот, успокаивающий отвар. Унимает нервозность, помогает уснуть. Лекарь настаивает, чтобы она принимала его не мене двух раз в день на протяжении месяца.

— Я не приму ничего от этого человека, — заявила графиня. — Я хочу присутствовать на совете с остальными родичами.

— И опозорить нас перед всеми кланами своими выходками? — прищурился Итар. — Наше положение сейчас и так шатко, не хватало ещё капризной истерички, заявляющей, что она расторгла помолвку с наследником Змей!

— Я не посмею применить силу к этому нежному цветку, так что напоите кузину сами, — Гарм протянул Итару флягу. — Не хватало ещё тащить юную графиню силой на глазах у простолюдинов.

— Не позорь нас, Лаура! — сквозь зубы прошипел Итар, откручивая крышечку с фляги. — Выпей отвар и отоспись, кузина. А потом выходи замуж, как тебе и велел отец.

Самодовольная улыбка Гарма так и просила кулака, но Лёха осознавал, что это бессмысленно. Он вообще не видел выхода. Даже с помощью демона он вряд ли справится с вооружёнными латниками в этой комнате. А сколько их снаружи? Да и вряд ли после этого у Лауры будут шансы остаться в живых. Она же притащила в деревню демона в обличье полуухого.

Может позже представится шанс получше…

За всем этим они не заметили появления нового действующего лица. В дверь вошёл рыжий широкоплечий мужчина в расшитой золотом одежде с изображением тигра.

— Похоже, я пропустил нечто интересное, — заявил он и удовлетворённо улыбнулся когда все, включая Лауру, преклонили перед ним колени.

Глава 23

— Можете встать, — в наступившей тишине голос представителя императорского рода звучал оглушительно. — А заодно объяснить почему сюда набилось столько вооружённых людей. Вы затеяли прискорбную свару в этот скорбный для Кречетов час?

Поднявшийся с колен Стриж оглядывал вошедшего, стараясь выглядеть ровно так, как и положено простолюдину, узревшему небожителя. Тигр, как мысленно обозначил его Лёха, выглядел скорее франтом, чем бойцом. За сорок, но выглядит зрелым, а не потасканым. Хорошо сложён, дорого одет, держится с небрежным высокомерием, явно читающимся за вежливой улыбкой. Его медно-рыжие волосы невольно напомнили о покойной Лисе, вызвав у Стрижа подсознательную неприязнь.

— Ваше высочество, никаких свар, — радушно улыбнулся Гарм. — Всего лишь досадное семейное недоразумение.

Итар лишь молча кивнул, подтверждая его слова. А вот Лаура молчать не стала.

— Ваше высочество, молю о защите! — выпалила она, протолкнувшись мимо Лёхи и Мии.

— Защите? — изумился Тигр и демонстративно огляделся. — От кого же тебя нужно защитить, дитя?

— От графа Гарма и Пурпурных Змей, ваше высочество, — не глядя на Гарма произнесла Лаура. — Они хотят силой увезти меня с моей же земли!

— И я абсолютно в своём праве, — ничуть не смутился Гарм. — Ваше высочество вряд ли в курсе столь незначительных событий, но ещё до трагической гибели её отец, граф Лавр благословил помолвку наших отпрысков, чему есть немало свидетелей. Формально, от момента безвременной кончины отца и всех родных братьев этой юной леди, я являюсь её законным опекуном. До того счастливого мига, как она станет женой моего сына, конечно.

Он посмотрел на Лауру с теплотой отца, нашедшего давно утраченную, но от того ещё более любимую дочь.

— Это так, ваше высочество, — хмуро подтвердил Итар.

— А девица, надо думать, передумала покориться последней воле отца и сбежала? — догадался рыжий.

Он прошёл к столу, уселся на лавку и с брезгливым любопытством отщипнул кусочек от пирога с мясом. Попробовал, поморщился, сплюнул прямо на пол и утёрся вышитым полотенцем.

К некоторому удивлению Стрижа, он не выгнал ни их с Мией, ни толпившихся в просторной комнате бойцов. Может, привык не замечать таких людей, а может втайне надеялся на то, что неосторожное слово станет началом кровопролития. Что-то во взгляде рыжего наводило на мысль, что он их любит.

— Мне жаль, что вы стали свидетелем этого позорного семейного скандала, ваше высочество, — покаянно склонил голову Итар.

— Вся наша жизнь состоит из семейных скандалов, — хмыкнул Тигр и задумчиво уставился на Лауру. — Они правы, дитя. По закону сейчас ты находишься под опекой графа Гарма. Отменить вашу помолвку может только глава клана Кречетов, коего сейчас попросту нет. Раз ты не имеешь боевого ранга, то и распоряжаться твоей судьбой должны старшие.

Лёха услышал, как скрипнула зубами стоящая рядом Миа. Ну да, дерьмово вышло. Даже если Лаура сейчас расскажет как всё было, это будут слова сопливой девчонки против слов главы знатного и уважаемого рода. Мало ли девчонок сбегало перед свадьбой? И многие жаловались на свёкров и прочую родню, что приняла не так ласково, как мечталось. Даже если бы Итар был на её стороне, это вряд ли бы что-то изменило.

— Я сама смогу расторгнуть эту помолвку, если стану главой клана! — звонкий голос Лауры дрожал, но она всё же гордо вскинула голову.

Ответом ей стал дружный хохот. И «тигры», и «змеи», и даже «кречеты» смеялись искренне, от души, утирая выступившие на глазах слёзы.

— Спасибо, — отсмеявшись, поблагодарил её Тигр. — Это была лучшая шутка за последнюю неделю, не меньше.

— Я не шутила, ваше высочество, — собрав всю храбрость в кулак заявила девчонка. — По закону я имею право претендовать на пост главы клана вместе со всеми. Дар Древних признает мою кровь!

Брови Тигра приподнялись, а вот Гарма — сошлись на переносице.

— Тебя не поддержит ни один клан, милое дитя, — так ласково, что аж хотелось вдарить, сказал он. — Даже я, после твоих последних выходок. Даже учитывая выгоды, которые мог получить мой клан, с учётом того, что Феб станет твоим мужем.

Если бы Лёха лично не превратил этого самого Феба в ледышку — без оглядки поверил бы, что он жив, здоров и готовится к свадьбе. Он даже засомневался, не мог ли мерзавец выжить, как в голове раздался голос демона.

«Он покойник. Вся его жизненная сила во мне».

Лёха снова бросил короткий взгляд на Гарма. Видно он не просто так занимал главенствующий пост в клане Змей — врал так, что комар носа не подточит.

— Лазурными Кречетами должен управлять сильный и опытный человек, — продолжал Гарм. — К примеру, тот, кто не один десяток лет занимается обороной графства и хорошо знает нужды населения. Уверен, кланы примут такого человека, как мастер-рубежник Итар.

Тот, хмурый и серьёзный, коротко склонил голову, принимая похвалу.

— И вы так просто упустите столь редкую возможность? — недоверчиво прищурился Тигр. — Посадить на место главы своего сына и его молодую жену? Чудеса…

— О, ваше высочество, это было бы поистине прекрасно, — беззаботно улыбнулся Гарм глядя прямо на Лауру, — но будем реалистами. Эта юная дева, я надеюсь, когда-нибудь станет прекрасной женой, но вряд ли её примут как лидера клана в столь непростое время. И у меня достаточно племянниц, так что я не теряю надежды породниться и с новым главой клана.

Все рассмеялись шутке и Гарм весело поинтересовался у Итара:

— Мастер-рубежник, вы уже женаты? Если нет — ваша кандидатура выглядит всё привлекательней в качестве нового лидера Кречетов.

Тот бросил хмурый взгляд на Лауру и промолчал.

— И всё же у неё есть право заявиться на пост главы клана, — посерьёзней Тигр. — Кто мы такие, чтобы нарушить традиции и законы? Завтра будет избран новый глава Лазурных Кречетов, он и решит судьбу этой юной красавицы и её помолвки. У кого-то есть возражения?

Судя по взгляду Гарма, у него их хватало, но он промолчал. Не стал спорить с представителем императора и Итар.

— Засим считаю спор разрешённым и предлагаю немедля выдвигаться в замок Кречетов, — сказал Тигр, поднимаясь из-за стола. — Я хочу как можно скорее принять горячую ванну и поесть нормальной еды.

Путь до замка Кречетов прошёл в напряжённом ожидании подлянки. Конечно вряд ли кто-то станет нападать на Лауру в присутствии Тигров, но «случайно» споткнувшейся лошади или фатального отравления колбаской никто не отменял.

Когда к ним подъехал Итар, Лёха с Мией напряглись, но тот всего лишь желал поговорить. Судя по тому, как рубежник пытался достучаться до кузины, объясняя что та губит собственную счастливую жизнь, а заодно подставляет клан, он был или отличным актером, или его «играли втёмную». И видя прямой бесхитростный взгляд рубежника Стриж склонялся ко второму варианту.

Он даже во многом понимал этого мужика. Вот живёшь ты, рвёшь жопу ради клана, охраняешь границы и простых людей от монстров, а тебя даже не удостоили инициации. И кузину ты видишь исключительно как изнеженную капризную девчонку, передумавшую выходить замуж и решившую, что раз она — дочь графа, то имеет полное право возглавить клан после его смерти.

Если вдуматься, для таких, как Итар, это выглядело плевком в лицо. И вряд ли слова Лауры о том, что её поддержат все люди клана, соответствуют действительности. Явись она в качестве жены молодого Змея — наверное так и было бы. Боевой маг, боец, сын знатного отца — эту пару признали бы и в клане, и за его пределами. Но сама по себе Лаура была фигурой очень спорной.

Гвардейцы, — видимо, от скуки, — грянули развесёлую песенку про дурачка-дворянина, купившегося на посулы вербовщика и вступившего в Гвардию. Лёха встрепенулся, но, убедившись, что «рёв этот песней зовётся», вновь погрузился в размышления.

Он вспоминал как легко графиня бросила своих служанок, бежав от Гарма. Да и в целом её высокомерное поведение наводило на печальные мысли. Даже если у «ближнего круга» Лаура и была всеобщей любимицей, то рядовые Кречеты могли быть не в восторге от высокомерной графской дочурки.

За спиной заржала недовольно чья-то лошадь. Ей вторил рёв лужёной глотки, поминающий разом богов, демонов и созданных ими оводов. Видать, зловредное насекомое исхитрилось-таки укусить животину.

Лёха отхлебнул воды из фляжки, протянул её Мие и вернулся к невесёлым размышлениям. Не будь они в глубокой заднице, он первый бы отговаривал Лауру от борьбы за власть в клане. Сидела бы девчонка тихо при ком-то вроде Итара, рисовала бы серебром да золотом магические знаки всем на радость. Но недавний разговор ясно показал, что если Лауру не отдадут ныне покойному жениху, то выдадут за другого ради укрепления новых союзов.

Даже если бы он с Мией решил малодушно бросить Лауру, пожелав счастья в новом браке, Гарм никогда не успокоится. Такой человек не остановится, пока не отомстит за смерть сына. Он убьёт Лауру рано или поздно. Этого Лёха допускать не хотел. И дело даже не в том, что он сам станет лакомой добычей для любого мага, или что демону позарез нужен фамильный артефакт. Дело в том, что Стриж не хотел бросать на произвол судьбы эту девчонку, лишившуюся близких и превратившуюся в разменную монету в политической игре.

Когда раздосадованный Итар отъехал от Лауры, Миа тихо спросила:

— Думаешь, это он — человек Гарма?

— Не знаю, — с мрачным видом ответила Лаура. — Может они уже заключили сделку, а может Гарм просто наплёл ему про меня всякого…

— Почему родич верит ему, а не тебе? — удивилась эльфийка.

— Может потому, что Гарм для него — уважаемый глава союзного клана, — девчонка отвела взгляд, — а я — неразумная кузина, решившая вдруг возглавить род, подвинув старших и более опытных. А может потому, что уже видит себя на месте главы.

— А есть те, кто поверит тебе и безоговорочно поддержит? — прямо спросил Лёха.

Лаура отвела взгляд.

— Я уже не уверена…

Путь до замка Кречетов занял больше пяти часов. Со стороны кавалькада, несомненно, производила впечатление — особенно императорские гвардейцы в обильно украшенных золотом и серебром доспехах.

В мире Стрижа это считалось бы чистой воды показухой, демонстрацией богатства вельможи, но тут все эти финтифлюшки имели сугубо практическое значение — зачарование. Из краткого пояснения Лауры он понял, что каждый боец выбирает набор зачарований под свой стиль боя. Можно не сомневаться: эта раззолоченная братия без напрягов расправится хоть с людьми, хоть с демонами, хоть с этими легендарными драконами, вздумай они нанести визит к императору без предварительной записи.

Рыжий маг, возглавлявший отряд Золотых Тигров, оказался третьим сыном местного правителя. Не первый в очереди престолонаследия, но обладающий немалой властью. Звали тигриного принца Брэнд и судя по слухам, доходившим до Лауры, его полем боя были кабинеты и пиршественные залы, а одолевал он не демонов, а армии просителей.

Надо думать, о реальных фаворитах в гонке за место лидера клана Кречетов он знал куда больше самой Лауры. За те дни, что минули с момента гибели верхушки клана, заключались и разрушались союзы, покупалась и продавалась поддержка.

И в эту паутину договорённостей с изяществом топора вклинилась их развесёлая компания… И почему ему, Лёхе, спокойно не живётся?

Размышляя о превратностях судьбы Стриж с любопытством первооткрыватея изучал мир вокруг. Большак, по которому двигалась вереница всадников, проходил по обжитой местности: обширные поля перемежались с фруктовыми садами, лишь изредка уступая место лесу. Правда, из всего, что там росло, Лёха смог уверенно опознать лишь горох, яблоки да абрикосы. И то горох лишь потому, что в детстве в деревне у бабушки лазили воровать его на поле, за что разок выхватил от сторожа заряд соли в задницу.

Работавшие в полях люди выглядели вполне довольными жизнью. По крайней мере, Стриж не видел измождённых голодом, одетых в рубища. Оно и понятно: имея «семейным бизнесом» продажу артефактов, Кречетам не было нужды драть с крестьян семь шкур. Взимают, небось, какую-нибудь десятину — или как тут налоги называются, — и живут спокойно. Для средневековья картина почти идиллическая.

Хотя, при любом уровне жизни всегда есть недовольные. Вспомнить хоть протестующих в родном Лёхином мире, гневно размахивающих новыми айфонами под крики о нищете. И это при тотально образованном населении. А сложно ли поднять недовольство среди местного крестьянства? Или здесь власть магов и императора сродни религиозной догме, как у японцев?

По меньшей мере среди местной аристократии недовольных хватает. Лёха украдкой бросил взгляд на Итара. Тот ехал рядом с Гармом, о чём-то разговаривая. И ничего хорошего от их общения Стриж не ожидал. Рядом с обоими магами ехали их «пустышки».

На полуухом, принадлежащим Итару, были видны шрамы и следы ожогов. Видно не просто сохранять «батарейку» в целости при патрулировании границ. А вот ушастый пустотник Гарма был хорошо одет и носил маску, скрывающую безвольное пустое выражение лица. Среди всей кавалькады всадников «пустышек» в масках хватало — видно многим не нравилось смотреть на лишённых воли существ.

Как отметил Стриж, чаще всего в качестве «батареек» использовали полуухих, но встречались и люди. И глядя на них Лёха мысленно подсчитывал сколько его сородичей сейчас заперты внутри этих тел.

Интересно, если убить всех этих магов, сколько из освободившихся землян вернут себе разум? Десяток? Меньше? На армию не похоже. Да и сколько среди них таких, что сумеют воевать и убивать?

Схожие мысли явно витали и в голове Мии. Она то и дело бросала взгляды на равнодушных ко всему пустотников и стискивала зубы.

— Это могут быть мои земляки, — склонившись к Лёхиному уху прошептала она. — А я ничего не могу сделать…

В её голосе злость смешалась с отчаянием.

— Мы что-нибудь придумаем, — искренне пообещал ей Стриж.

— Я уже придумала. Давай их съедим! — раздался голос Белочки.

Лёха вздрогнул от неожиданности, чудом удержавшись в седле. Появившаяся у него за спиной демоница радостно расхохоталась и, обхватив Стрижа за за талию, положила подбородок ему на плечо. Белочка вновь предстала в облике девушки-клоуна.

— Есть хочу, — капризно сообщила она.

— Потерпишь, — сквозь зубы процедил Стриж. — Завязывай со своими дурацкими шуточками, пока я шею не свернул.

— Злой ты, — укоризненно вздохнула демоница. — Уйду я от тебя.

— Жду не дождусь, — буркнул Лёха.

Вопреки угрозе демоница не исчезла. Наоборот — устроившись поудобнее, она с интересом принялась вертеть головой по сторонам. Молча, за что Лёха был несказанно ей благодарен.

Наконец, миновав небольшой лесной массив, колонна достигла цели и Стриж увидел родовое гнездо Кречетов. Первое, что бросилось в глаза — огромная дыра в фасаде жилого здания, точно по центру верхнего этажа.

Лёха едва удержался, чтобы не присвистнуть от удивления. Чёрт знает, что там за древний артефакт такой приволокли к себе предки Лауры, но, судя по разрушениям, бахнула эта штука не слабее гаубичного снаряда. Даже отсюда были видны деревья, покалеченные ударной волной и разлетающимися кусками кладки и черепицы. Не удивительно, что погибли все, кто был в помещении: после такого взрыва даже микробы не выживают.

Зрелище произвело впечатление на многих. Люди перешёптывались, тыча пальцами в раскрошенный, а местами и оплавленный камень. Лёха бросил взгляд на Гарма. Показалось, или на его лице действительно на миг появилась довольная улыбка? Может, конечно, что это просто радость от возможности наложить лапу на владения Кречетов, но… Стрижу почему-то казалось, что паскудный граф как-то во всём этом замешан.

Бросив взгляд на Лауру он увидел, как девчонка сжала губы и украдкой утёрла слезинку. Что бы юная графиня не испытывала в этот момент — она не собиралась демонстрировать свою слабость.

Местная стража приветствовала Лауру намного теплее, чем Итара и прочих гостей. Для замковых слуг авторитет графской дочки был явно выше, чем у рубежника, или главы чужого клана. Разве что Брэнду кланялись низко, а приказы исполняли беспрекословно. Пока у клана нет лидера — представитель императора был для них царём и богом.

По его приказу Лауру разместили в её прежних покоях под охраной, а Лёхе и Мие позволили занять комнату прислуги при ней. Собственно, на этом настояла сама графиня. С ней попытались спорить, но девчонка была непреклонна, не желая расставаться со своими новыми телохранителями.

По этой самой причине чужаков сразу невзлюбили местные стражники. Ещё бы, чудом спасённая госпожа по каким-то причинам больше доверяет каким-то бродягам, а не им — верным бойцам рода. И в будущем это не сулило Лёхе и Мие ничего хорошего. При условии, что это самое будущее наступит.

К их немалому облегчению, охрану у покоев Лауры поставили смешанную из людей Кречетов и императорских гвардейцев. Это одновременно успокоило местных — свои же бойцы были всего лишь почётным караулом при дочери графа, так и пресекло всякие попытки этих самых «своих» добраться до нахальной кандидатки на пост главы клана.

Не успели служанки, радостно воркующие вокруг вновь обретённой госпожи, привести Лауру в порядок, как её вызвал на аудиенцию молодой Тигр. Конечно же никто не пустил Мию и Лёху вместе с ней — на пару бродяг и так посматривали с плохо скрываемым презрением.

— Он ничего с ней не сделает? — Миа беспокойно мерила шагами маленьку комнатку для прислуги.

— Вряд ли, — попытался успокоить её Стриж. — Хотел бы что-то сделать — отправил бы к себе в замок для дальнейшего разбирательства, а не привёз сюда к куче родни и слуг, которые знают её с детства. Да и я готов поклясться, что он притащил с собой фаворитку.

Ещё по пути он обратил внимание на жгучую красотку, ехавшую по левую руку от принца и ворковавшую с ним о чём-то. Может через несколько лет Лаура и сможет поспорить с ней на равных, но пока взгляд молодого Тигра совершенно точно пленяла не она.

— А если он просто отдаст её Гарму? — не унималась эльфийка.

Это был худший вариант развития событий. Немного успокаивало лишь то, что Брэнд ясно сказал, что не хочет заморачиваться решением судьбы графской дочери и предоставит этот геморрой новому лидеру клана.

— Не отдаст до избрания нового главы, — озвучил предположение Стриж. — В крайнем случае, мы почувствуем, если её куда-то повезут.

Кивнув, Миа выдохнула, села на кровать и стащила с ног сапоги.

— Разбуди, когда она вернётся, — попросила эльфийка. — Я вторые сутки почти не сплю. И дьявол его знает что будет дальше.

— Отдыхай, — одобрил Стриж, усаживаясь на подоконнике.

Лаура вернулась меньше, чем через час. Влетела в комнату, словно рассерженная птаха, и крепко сжала маленькие кулачки. По блестящим в её глазах слезам Лёха понял, что хороших новостей можно не ждать.

— Принц разрешил мне претендовать на место отца только если меня поддержит кто-то из глав других кланов! — выпалила она.

— И? — догадываясь, каков будет ответ, всё же спросил Лёха.

— И все отвернулись от меня! — голос Лауры предательски дрогнул. — Да ещё и в каких выражениях!

Она закусила губу и отвернулась, пряча лицо.

— Ну так ты на это особо и не рассчитывала, — резонно напомнил ей Стриж. — Наш единственный шанс — этот твой ритуал истребления.

— Это и есть самое плохое, — всхлипнула графиня. — Я не имею боевого ранга и, по мнению принца, да и всей родни, у меня нет ни единого шанса против опытных. Они решили, что это такая форма самоубийства.

Она повернулась и посмотрела на Лёху блестящими от слёз глазами.

— Я не смогу даже приблизиться к артефакту. Он под охраной Золотых Тигров. Меня не допустят до ритуала!

Глава 24

Пока Лаура зло сжимала кулаки и старалась сдержать слёзы, Лёха искал выход из ситуации. Бежать — не вариант. Во-первых, их охраняют. Во-вторых, попросту некуда. Гарм не остановится, пока не отомстит за смерть сына.

Убить кого-то влиятельного и взять себе его личину? Очень круто в теории, но совершенно неосуществимо на практике. Даже если он каким-то образом выберется отсюда и скопирует лицо императорского посланника, то что это даст? Приказать пропустить Лауру к артефакту? Любой из людей Брэнда заподозрит неладное. Даже если демон сумеет изменить голосовые связки для полной имитации голоса — остаётся много важных деталей. Язык тела, интонации, информация, которой Стриж не владеет.

Люди такого уровня редко остаются в одиночестве. Кому-то всегда что-то нужно: приказ бойцам, распоряжение насчёт ужина повару, аудиенцию лидеру клана, пару слов фаворитке. И любой из них заметит подмену. Может повар и не решится сказать кому-то, что господин сегодня какой-то странный, то начальник охраны или та же фаворитка сдадут Лёху с потрохами. Как и любой проситель, которому он просто не сумеет ответить в принятых тут выражениях.

Для уроженца другого мира заменить кого-то надолго просто нереально. Тактически может выручить, но глобально проблемы не решит.

А может чёрт с ним, с клановым артефактом и постом главы? Убить Гарма и проблема решена. Нет кровника, нет проблем со Змеями. Лаура может жить спокойно при родственниках, а они с Мией найдут чем заняться.

Отличный план. Просто великолепный. Вот только что-то подсказывало, что после того, как графского сына убил некто, принявший его облик, да ещё и ушедший невредимым от заклинаний самого Гарма, весь гадюшник настороже. Включая главного гада. Можно, конечно, помечтать, что одинокий беспечный граф встретится Лёхе где-то в тёмном замковом коридоре, но принимать это в качестве основного плана по меньшей мере наивно.

Значит, нужно придумать как обойти запрет на инициацию Лауры.

— Что конкретно нужно сделать с артефактом и кровью? — уточнил он у графини. — Я могу просто нацедить твоей крови во флягу, пробраться под чьей-то личиной и просто вылить кровь куда надо?

Девчонка замотала головой.

— Нет, мне нужно касаться артефакта какое-то время. Просто кровь не сработает. Такое уже пробовали.

Стриж хотел было задать ещё один вопрос, но тут в коридоре загрохотал глубокий бас:

— Я тебя, сопляка, помню когда ты ещё за юбку мамкину цеплялся! А теперь ты будешь мне рассказывать, что я не могу поговорить с моей племянницей?!

— Но господин Риган, нам приказано охранять госпожу Лауру…

— Вот и охраняй пока мы разговариваем! — рявкнул бас, а в следующую секунду дверь распахнулась явив матёрого мужика с сединой в волосах.

За его спиной маячили стражники: растерянный парень в цветах Кречетов и недобро прищурившийся гвардеец.

— Дядя Риган, — Лаура смотрела на него без всякой опаски, — что…

— Вот и я хочу задать тот же вопрос! — пробасил тот, не дав ей договорить. — Что ты устроила, девочка?! Жить надоело?! Ритуал истребления — это бойня, там не место детям!

Несмотря на оглушительный медвежий рёв, опасности в госте Лёха не чувствовал. Нет, залепить этот дядька мог и без всякой магии так, что искры из глаз посыплются, но Лауру от отчитывал явно из-за беспокойства о её же благополучии.

— Не хочешь замуж за этого змеёныша — не ходи, — продолжал басить Риган. — Поедешь ко мне в поместье, а я разберусь кто там и что кому обещал. Но требовать участия в ритуале истребления… Ты там совсем из ума выжила, девочка?! Хорошо хоть его светлость тебя пожалел и не дал совершить глупость.

— Я имею право участвовать в ритуале, — перед дядей и без того маленькая Лаура выглядела сущим ребёнком.

— Право она имеет, — проворчал тот, успокаиваясь. — Не порол тебя отец, вот глупости и мелешь. Право на что? Помереть? Что ты там с опытными боевыми магами делать будешь? Чаепитие устраивать?

Он прошёл по комнате и по-хозяйске уселся в одно из кресел.

— Кстати о чае. Ты бы кликнула служанок, пусть организуют. И заодно тебя в порядок приведут. Что за вид? Ты всё же дочь графа, а не кухарка. И что это за бродяги?

Он уставился на Лёху и Мию с тем самым выражением лица, с каким хозяин смотрит на пса, осмелившегося зайти в дом с грязными лапами. Будь у него в руке хворостина — Леха был уверен, что попытался бы отхлестать. Не со зла, а чтобы усвоили порядок и своё место.

— Это мои телохранители, — совсем по-детски надулась Лаура.

— Ты их в трущобах нашла? — хмыкнул в усы Риган. — Ладно, может для какого дела потом и сгодятся. А теперь вон с глаз моих! Пока я рядом, тебе охрана не нужна. Вас тоже касается! — прикрикнул он на стражников у двери. — Или вы думаете я племянницу сейчас убивать буду?

— Госпожа? — спросил Стриж, не спуская глаз со здоровяка.

Пора внести ясность в их положение. Кто бы не был этот медведь в человеческом обличии — должен усвоить, что приказывать им здесь имеет право лишь Лаура. Все остальные — идут лесом.

— Выйдите, — кивнула им девчонка.

Переглянувшись, Стриж с Мией вышли в соседнюю комнату, прикрыв за собой дверь. До них доносились отдельные фразы, но по общему тону было понятно, что дядя вновь пытается воззвать к разуму племянницы.

— Есть идеи? — мрачно поинтересовалась Миа, усевшись на подоконник.

— Будут, — преувеличенно-бодро пообещал Лёха, начав расхаживать по комнате.

Шагая туда-сюда он прикидывал возможные пути решения. А что если взять и снова прикинуться Фебом? Пойти к императорскому посланнику и заявить, что он расторгает помолвку Лауры и возвращает ту семье? Неплохо, если только кто-то не донесёт Гарму радостную весть о том, что его сын прибыл в замок. Если даже граф не попытается прикончить самозванца на глазах Тигров, он совершенно точно пригласит «сына» к себе в покои. И сопровождать их будут вооружённые латники.

Отпадает.

Превратиться в Гарма и напасть на кого-то? Тоже хреновый план: граф явно погружён в переговоры по поводу завтрашнего ритуала и найдутся свидетели его невиновности. А весь замок встанет на уши в поисках злоумышленника. И Гарм первый скажет, что пришедшая с Лаурой пара бродяг выглядит очень подозрительно.

Если тут есть какие-то магические способы допроса или принуждения, им конец. Просто потому, что эти способы не сработают и в них быстро опознают пустотников.

Тоже не годится…

— Думай, голова, думай — шапку куплю, — бормотал Стриж, расхаживая по комнате.

Белочка, помалкивала, ничем не выдавая своего присутствия. Зато Миа не выдержала, рявкнув:

— Да что ты мечешься, как саблезуб[30] по пампе[31]?! Сядь, не мельтеши, а то уже в глазах рябит.

Лёха уселся, не обращая внимания на ехидное хихиканье демоницы.

Выход он видел только один: участие в поединке. Но для этого надо провести Лауру к грёбаному артефакту. Всего-то дел: выйти из охраняемых покоев, спуститься в подвал, — который тоже под охраной, — а потом проделать обратный путь. И всё это в компании девчонки, которую знает каждая собака в замке.

Стриж вздохнул и встал со стула.

— Если опять начнёшь метаться — я в тебя чем-нибудь кину, — пообещала Миа.

Сама она сидела молча, прислушиваясь к разговору в соседней комнате.

— Не буду, — Стриж подошёл к соседнему окну.

Облокотившись на подоконник, он оглядел часовых на стенах, машинально отмечая расположение постов и сектора обзора. И огорчённо вздохнул: все таращились наружу, за стену. Идеальные условия, если дождаться ночи. Будь верёвка — можно было бы спуститься быстро вниз, вместе с девчонкой. Миа втянула бы верёвку обратно, а Лёха провёл бы Лауру к артефакту.

Он огляделся. В принципе, если связать все простыни и покрывала — длины может хватить. Вот только выделяться на фоне стен они будут изрядно, даже ночью. Да и Лаура в своём пышном наряде вряд ли сможет быстро и незаметно передвигаться. А её походные вещи уже унесли служанки.

Фигово…

— Уходит, — сообщила Миа, слезая с подоконника.

И действительно, скоро дверь открылась и на пороге появилась Лаура. В ответ на молчаливый вопрос в глазах пустотников, она сказала:

— Это был мой дядя, старший брат отца.

— Старший? — удивлённо переспросила Миа. — У вас власть над кланом передаётся не по старшинству?

— Не всегда, — вид у графини был рассеянный. — Риган… Он… Слишком прямой. Всегда говорит то, что думает, и не выбирает выражений.

— Мы заметили, — хмыкнул Лёха, до которого долетали отдельные фразы.

— Дед пытался его изменить, но тот прямо заявил, что в гробу он видел всё это и отказался от инициации и какого-либо участия в политике клана.

— А от инициации-то почему отказался? — не понял Стриж.

— Каждый инициированный — официальный представитель клана, — пояснила Лаура. — Сказанное им — сказано кланом. Нанесённое им оскорбление — нанесено кланом.

Лёха слабо представлял как тут обстоят дела с дуэлями и прочими способами восстановления чести, но был уверен, что своим отказом этот самый Риган избавил Кречетов от многих неприятностей.

— И чего он хотел? — прищурилась Миа.

— Хочет забрать меня к себе после избрания нового главы клана, — вздохнула Лаура.

— Звучит неплохо, — осторожно сказала эльфийка. — Ты рассказала ему о брате и всём остальном? Он тебе поверил?

— Он бы поверил, — кивнула графиня, — потому я и не рассказала.

Эльфы уставились на неё с одинаковым выражением недоумения на лицах.

— Во-первых, он может вспыхнуть и пойти убивать Гарма, — грустно сказала Лаура. — Но даже если успеет остыть — сам примет участие в ритуале чтобы спасти клан и меня.

— Это неплохой выход для нас, — заметила Миа.

Лёха кивнул.

— Да, но вряд ли он сумеет победить, — отвела взгляд графиня. — Есть кандидаты моложе и с более высоким боевым рангом. К тому же, недавно он потерял пустышку, а найти новую за день просто нереально.

— Хреново, — констатировал Стриж, вновь подходя к окну. — Скажи, ты можешь приказать доверенной служанке пронести сюда длинную верёвку? И какую-нибудь тёмную удобную одежду для тебя?

Темнело и двор замка скупо освещали масляные фонари. Замок погружался в сон.

— Я могу попробовать, — неуверенно сказала Лаура, — но когда нам принесли чай — стражники проверили всё, что принесла с собой служанка. Но если она пронесёт верёвку под юбкой…

Она замолкла и закусила губу.

— Но я не уверена, что служанка не доложит об этом кому-то. Тому же Ригану. Они все уверены, что запрет на участие в ритуале защищает меня от смертельной опасности.

Тут сложно было поспорить. Для всех, кто не знал о козыре в виде двух пустотников, желание Лауры участвовать в поединке с боевыми магами выглядело изощрённым самоубийством.

— Тогда не будем рисковать, — сказал Стриж, разглядывая двор. — А почему тут нет каких-нибудь магических светильников?

— Они, как и охранные големы, питались от родового артефакта, — Лаура тоже подошла к окну. Большая часть замковых артефактов питалась от него. Когда артефакт проснётся — всё снова заработает.

— Угу… — пробормотал Стриж, продолжая осматривать двор. — А что стражники? У них есть какие-то артефакты, позволяющие видеть в темноте?

Графиня отрицательно покачала головой.

— Нет, подступы к стенам скрывают охранные артефакты, а в обычное время территорию патрулирую големы. В этом не было нужды.

— Отлично, — ухмыльнулся Лёха. — Можешь нарисовать мне общую схему замка и пути, которыми можно пройти к артефакту?

— Конечно, — во взгляде Лауры появилась робкая надежда.

— Рисуй, — велел Лёха.

Невнятная мысль в его голове начала оформляться во вполне реалистичный план. Демон может отрастить ему шипы, или когти. Втыкая их в щели между камнями кладки, можно спуститься во двор и провести разведку. Там же добыть верёвку и вернуться за Лаурой. Главная проблема: как отвлечь внимание стражи, если подвал с артефактом действительно охраняется. Убивать стражников нельзя: после того, как Лаура внезапно примет участие в ритуале и, хочется верить, победит — всем будет ясно с кого спросить за покойных стражников из Золотых Тигров.

— Значит, так… — Лёха отлип от подоконника и обернулся к девушкам. — Есть идея.

Пока он излагал нехитрый план, а Лаура рисовала схему замка и пути прохода к артефакту, окончательно стемнело.

Подойдя к окну, Стриж попросил демона:

— Белочка, отрасти мне два клинка. Вроде того, через который ты выпиваешь магов.

— А что мне за это будет? — кокетливо поинтересовалась та, вновь появившись в образе адской клоунессы.

— Тебе за это ничего не будет, — отрубил Лёха. — Не время для шуток. Облажаемся сейчас — кранты всем. На Мию и Лауру тебе плевать, но подумай о том, что твоя драгоценная жизнь тоже под угрозой: едва Гарм узнает правду, — а он её узнает и быстро, стоит нам угодить ему в лапы, — то можно смело напевать похоронный марш.

— Уже и пошутить нельзя, — надулась Белочка. — Зануда ты.

Руки пронзила знакомая боль. Стриж криво усмехнулся: похоже, до демона действительно дошла вся серьёзность ситуации. Так, что даже и уговаривать не пришлось, как в прошлые разы.

— Гасите свет, — оглядев выросшие из запястий клинки, распорядился Лёха. — Всё, тихо — пусть думают, что мы спим.

Миа кивнула и задула свечи в канделябре. Комната погрузилась во мрак.

Стриж осторожно выглянул наружу. Часовые бдительно таращились за стену и сейчас их образцовое несение службы играло на руку. Выдохнув, Лёха подмигнул девушкам и перевалился через подоконник.

— И чего я не гребучий Спайдермен? — тихо прошептал он себе под нос, втыкая «кинжал» между камнями.

Спуск оказался неожиданно трудным. Повисать на клинках, выросших из собственного тела, было довольно болезненно, вдобавок приходилось следить, чтобы кто-то из часовых не вздумал обернуться. Заметь кто-нибудь висящего на стене Лёху — всё, как минимум конец задумке. А как максимум — всей их троице. Хорошо, что Белочка молчала — видать, боялась, что носитель её бесценной сущности сорвётся и размажется о брусчатку. В каком-то смысле Стрижу больше понравилась бы её болтовня. Она бы значила, что демоница уверена, что соскребёт останки и реанимирует носителя.

До земли оставалось метра четыре, когда за углом послышались приближающиеся голоса. Лёха, мысленно выматерившись, замер и прижался к стене, от души жалея, что не умеет мимикрировать, как камбала.

— … не снимает проблемы, — из-за угла вывернул Гарм.

Стриж было обрадовался — вот он, шанс убрать главную угрозу, — но тут же разочарованно скривился: следом за графом шли два латника.

Рядом с Гармом шёл мрачно-сосредоточенный мужик с острыми чертами лица. Чем-то он напомнил Лёхе ворона, хотя может сыграла роль чёрная одежда незнакомца.

Белочка алчно рыкнула, узрев добычу. Стриж лишь огорчённо вздохнул: без вариантов. Телохранители Гарма в броне, снять их обоих а потом прикончить самого графа и его собеседника тихо не получится.

Демоница недовольно заворчала, но протестовать не стала — тоже поняла, что расклад не в их пользу. А вот подслушать разговор Гарма можно и нужно.

Дождавшись, когда граф и его сопровождение отойдут, Лёха спустился ещё на метр, бесшумно спрыгнул и тенью скользнул следом.

Граф и его сопровождение пошли к саду. Понятно — не хотят лишних ушей. Значит, разговор будет серьёзный.

И Лёха не ошибся. Едва Гарм и его люди зашли в темноту, подал голос Ворон.

— Но вы же добились, чтобы девчонку отстранили от поединка, — в голосе собеседника Гарма отчётливо звучало недоумение.

— Да, — раздражённо отозвался граф. — Она — просто пешка. Мой сын мёртв…

Гарм на мгновение замолчал. Несомненно, у него были нормальные отцовские чувства и сейчас граф искренне скорбел об утрате. Но Стриж не сочувствовал ему совершенно. Для него вся эта семейка была скопищем тварей и смерть Феба с точки зрения Лёхи делала этот мир чуть лучше и чище.

— Его утешит, если я скажу, что Феб был вкусным, как тортик? — издевательски протянула Белочка, появляясь рядом в образе женщины-кошки.

Втянув носом воздух, она заявила:

— Но папаша тоже вкусно пахнет…

— Помолчи, — одними губами сказал Лёха.

Демоница показала ему язык, но всё же замолкла. Гарм тем временем справился с эмоциями и завершил:

— Я хочу знать, кто стоит за его смертью.

— Ваша светлость, — осторожно сказал Ворон. — Почему вы думаете, что девчонка не могла сама нанять убийцу и охрану?

— Потому что сама по себе она совершенно беспомощна! — отрубил граф. — Я её с детства знаю, росла на моих глазах. Лауру никогда не готовили к подобному. И я не поверю, что зацелованная в задницу сопля, не способная даже одеться самостоятельно, внезапно научилась выживать в лесу, да ещё и знает выход на умелых профессионалов в городе.

— Может, её отец подстраховался? — предположил Ворон.

— От чего? — Гарм взмахнул рукой, отметая эту версию. — Если бы он подозревал что-то недоброе — просто не одобрил бы этот брак. Тут сработал кто-то третий. С деньгами, большими и связями. Он перехватил девчонку и использовал её против меня. Причём у него есть высококлассный убийца.

— Ваша светлость, — Ворон слегка поклонился. — Прошу прощения, но с чего такие выводы?

— Моего сына убили неизвестным артефактом, — голос Гарма дрожал от гнева. — Он превратился в кусок льда! Таким же способом убили Браги с которым Феб забирал девчонку со склада за городом.

Ворон задумчиво потёр подбородок.

— Убийца менял облик, — продолжил Гарм. — Эта скотина прошла в дом под видом Барги, заледеневшее тело которого мы нашли позже. Затем он принял личину Феба. Он снял все защитные заклинания темницы и портального зала. И смог отбить мою атаку.

— Ого, — не удержался Ворон. — Силён… Семейная техника какого-то забытого клана?

— Возможно. Я хочу знать какого. И получить все их секреты. Это либо редкие техники, либо уникальные артефакты. Возможно что-то из даров Древних. Я хочу знать что это, где он это добыл и кто отдаёт ему приказы. А потом лично сдеру с него кожу.

— И девчонка позволит выйти на него? — уточнил Ворон.

— Да. И эти её полуухие телохранители. Могу поспорить, что их к ней приставил тот же человек, что затеял эту игру. Они могут знать что-то полезное. Возможно они в деле с самого начала. Кто-то же вывел девчонку из моего лагеря, а заодно прихватил и пустышек.

Гарм сорвал цветок с куста и задумчиво повертел тот перед глазами.

— То, что он не увёз её к себе, а отправил в Драконий Холм, засветив перед наёмницей, говорит о том, что целью был дом Змей. Он знал, что продажная тварь из Головешки сообщит моим людям о заказе, указывающем на беглянку. Всё выглядело как чистая случайность…

Пальцы графа сжались и на брусчатку посыпались лепестки и сломанный стебель.

— Кто бы это ни был, он должен сделать ход завтра. Он не просто так привёл сюда девчонку. Возможно, чтобы спровоцировать меня на необдуманные действия. Я на это не попадусь. Никаких опрометчивых действий до тех пор, пока тут его высочество. Девчонку и пальцем не трогать. Узнай, на кого работают полуухие и не сталкивался ли кто-то ещё с обледенелыми трупами. И найди мне наёмников на случай, если завтра что-то пойдёт не так и девчонку я не получу. Пусть доставят её в условленное место. А если их поймают — они не должны знать на кого работают.

— Будет исполнено, — склонил голову Ворон.

Гарм кивнул и, круто развернувшись на каблуках зашагал обратно к замку. На этот раз — молча. Стриж проследил, как они вошли в замок через парадный вход и задумался.

Графа нужно убирать. И чем скорее — тем лучше.

Лёха осторожно двинулся обратно, к боковой двери — может не заперта, или получиться открыть замок и пройти внутрь?

Он был уже шагах в десяти от цели. как вдруг дверь распахнулась, выпустив наружу развесёлую компанию императорских гвардейцев и игриво смеющихся служанок. Стриж бросился наземь, скрывшись за клумбой. К счастью, гуляки стояли на свету, бьющем из дверного проёма, что не давало им вглядеться в темноту.

— Где эта баня? — провозгласил один из гвардейцев, прижимая к себе девушку.

Не смотря на ситуацию, Лёха усмехнулся: даже в проведении досуга вояки схожи. Меняются эпохи, совершенствуется оружие, а основные солдатские радости остаются неизменными — наверное, ещё в Древней Греции гоплиты гетер в бани таскали.

— Там, — одна из девушек пальчиком указала в противоположную от Лёхи сторону.

Компания, весело гомоня, отправилась веселиться. Стриж посмотрел им вслед, и тут его озарило: вот же шанс! Гуляки зависнут в бане минимум на пару часов, а то и больше. Одолжить один из мундиров — желательно, чтобы кого постарше рядового, — «надеть» с помощью Белочки лицо владельца и в таком виде вернуться за Лаурой. Сказать охранникам, что девчонку вызывает его высочество, вывести из комнаты, доставить к артефакту и вернуть в свои покои. А потом уже пройти сюда и тихо положить мундир, пока владелец не заметил пропажи.

Шито белыми нитками, конечно, но лучше всё равно ничего не придумать.

Встав, Стриж осторожно двинулся за компанией. Ночное зрение помогало рассмотреть лица гвардейцев. Выбрав того, что больше других походил на него телосложением, Лёха приказал Белочке:

«Когда скажу — сделай мне его лицо».

Компашка между тем достигла цели, — добротного каменного строения, из трубы которого вился дым, — и скрылась внутри.

Лёха выждал время, пока отдыхающие разденутся, а потом бесшумно перебежал открытое пространство и присел рядом с дверью, настороженно прислушиваясь.

Голоса звучали глухо, еле слышно даже для эльфа. Стриж огляделся и осторожно приоткрыл двери. Предбанник был пуст. Лишь аккуратно разложенная на лавках одежда да обувь.

Лёха быстро, примеряясь на глазок, выбрал мундир и сапоги подходящего размера, переоделся и выбежал из бани.

— Белочка, меняй мне лицо, — приказал он.

— А сказать «пожалуйста»? — скаредно осведомилась демоница.

— Пожалуйста, — покладисто повторил Стриж.

— Ты мне уже кучу магов должен за услуги, — Белочка ткнула его пальцем в грудь.

В следующий миг лицо пронзило болью. Долбаный демон так и не озаботился хоть каким-то обезболиванием, а потому все силы Стрижа уходили на то, чтобы не заорать.

Когда боль утихла, он перевёл дух, спрятал свою одежду, поправил перевязь с мечом и решительно зашагал к замку.

Стражник в цветах Кречетов даже не отреагировал на Лёху — видимо, императорским гвардейцам дозволялось многое, в том числе и свободный проход на охраняемый объект.

Первым делом Стриж наведался в гостевое крыло — разведать, есть ли шанс пробраться и укокошить Гарма в его спальне. Увы, с этим он жестоко обломался: охраняли покои «дорогих гостей» на совесть, причём не только клановая стража, но и гвардейцы. Видать, чтобы «заклятые друзья» не устроили резню до состязания.

Пришлось возвращаться несолоно хлебавши. Оставалось надеяться, что хотя бы выгорит попытка пробраться к этому артефакту, будь он трижды неладен.

Перейдя в «хозяйское» крыло, Стриж едва ли не строевым шагом промаршировал к покоям Лауры. Не доходя несколько шагов до караульных, он отхлебнул воды из фляги и закашлялся.

— Не в то горло попало — просипел он.

Маскарад бы нужен, чтобы не выдать себя голосом. Сработало. Караульные сочувственно закивали, а один даже от души хлопнул Стрижа по спине.

— Спасибо, — поблагодарил доброхота Лёха. — Я за её светлостью… Кха-кха… — он вновь заперхал в кулак.

— Зачем это? — с подозрением поинтересовался «доброхот».

Лёха выпрямился и с торжественно-суровым видом сообщил:

— Его высочество желают видеть её светлость.

Караульные молча разошлись, пропуская Стрижа. Тот бухнул кулаком в двери.

Открыла Миа.

— Не шуми — госпожу разбудишь! — зашипела она.

— Так её и надо будить, — Лёха вновь деликатно кашлянул в кулак. — Его высочество желает побеседовать с её светлостью.

— Хорошо, — кивнула Миа. — Сейчас разбужу.

Лёха отметил её выдержку: девушка ничем не показала, что узнала его по голосу.

Потянулось время ожидания — Миа и Лаура старательно изображали процесс пробуждения и одевания. Лёхе стоило огромного труда не дёргаться: каждую секунду он ожидал, что кто-то из гуляк высунется в предбанник, заметит пропажу мундира и поднимет шум.

Наконец Лаура вышла, сопровождаемая Мией.

— Только её светлость, — сказал Стриж.

Миа изобразила недовольство, но послушно отошла.

Лаура тоже ничем не выдала радости. Царственно вскинув голову, она прошла мимо него и караульных, вынуждая следовать за собой.

К удивлению Стрижа, девчонка пошла неизвестным ему путём — едва ли не в обход всего замка.

— Куда мы идём? — тихо спросил Лёха.

Как назло, навстречу попался припозднившийся слуга. При виде госпожи он склонился в поклоне. Лаура вежливо кивнула и, пройдя с десяток шагов, так же тихо ответила:

— Спустимся через людскую[32]. Так точно не наткнёмся на Гарма или его слуг.

Стриж молча кивнул, следуя за девчонкой. За время пути они пару раз видели неподвижных охранных големов. Те замерли в позах, в которых их застигло «отключение энергии». Никто не пытался сдвинуть тяжеленные туши, посчитав, что проще потерпеть несколько дней до их активации.

В людской, вопреки названию, оказалось практически безлюдно. Лишь на одной кровати тихо посапывал подросток, даже не проснувшийся, когда они прошли мимо.

— Младший истопник, — зачем-то пояснила девчонка.

По этой фразе Лёха понял, как сильно она нервничает. Да, воспитание заставляло Лауру, что называется, держать лицо, но её напряжение прорывалось в таких фразах.

Повинуясь секундному порыву, Стриж положил руку ей на плечо и сказал:

— Всё у нас получится.

В этот раз юная графиня обошлась без гневного «не смей ко мне прикасаться!». Просто молча посмотрела ему в глаза, кивнула и продолжила путь.

Как и ожидалось, вход в подземную часть замка, где располагался артефакт, охранялся. Причём не стражей Кречетов, а императорскими гвардейцами.

Лёха мысленно выругался. Опять придётся ломать комедию и не факт, что в этот раз выгорит. Но деваться уже некуда.

— С дороги, — Лаура взмахнула рукой, словно отгоняя мошку. — Его высочество позволил мне участвовать в поединке!

Гвардейцы переглянулись. Лёха напрягся, ожидая, что сейчас запросят пароль, но, видимо, никто не рассчитывал на подобную наглость — нарушение запрета представителя императора, потому никакой пропускной системы и создали.

Солдаты между тем перевели взгляд на Стрижа.

— Ты же на отдыхе, — удивился один из них.

Стриж с тоскливым вздохом приложился к фляжке и закашлялся.

— Отозвали сопроводить её светлость, — откашлявшись, просипел он.

Гвардейцы вновь обменялись взглядами. Было видно, что идёт мучительная борьба между подозрительностью и верой. Лёха уже было решил, что всё, план рухнул и придётся нашуметь, но солдаты шагнули в стороны:

— Проходите.

Стараясь не выдать нетерпения, Стриж с Лаурой зашагали по лестнице в подземелье.

Глава 25

Всё ещё не веря, что у них получилось, Лёха спускался вслед за Лаурой в подземную часть особняка. Звуки шагов отражались от каменных стен и ступеней, вызывая бессознательную тревогу. Казалось, что сейчас коридор заполнят вооружённые латники, готовые нафаршировать нарушителей острой сталью.

Но время шло и никто не спешил преграждать путь. В неверном свете фонарей, что временно заменяли отказавшее «магическое» освещение, поблёскивал серебряный орнамент на стенах. Лёха понятия не имел, активна эта защита или нет, но Лаура не делала ничего для её «отключения».

— Тоже питалась от кланового артефакта? — тихо предположил он.

— Да, — коротко ответила девчонка.

Демоница, вновь появившись рядом, оживлённо вертела головой, разглядывая магическую вязь.

Спускались они дольше, чем можно было ожидать и миновали две высокие массивные двери с серебряной вязью. У каждой недвижимыми статуями стояли отключённые охранные големы.

— Что там? — коротко спросил Стриж.

— Мастерские, по большей части, — сказала Лаура с теплотой в голосе. — Там мы делали артефакты, големов и всё то, что составляет гордость Кречетов.

Лёха бросил на неё взгляд. Девчонка улыбалась. Похоже, ей действительно нравилось клановое ремесло. Они спустились ещё на пролёт и увидели последнюю дверь. Та, к удивлению Лёхи, оказалась открыта. На его немой вопрос Лаура тихо сказала:

— Охранные заклинания кланового артефакта завязывают на него как раз на такой случай. Чтобы можно было подобраться к нему для инициации. Было несколько кланов, навсегда исчезнувших из-за того, что выжившие наследники не сумели справиться с защитой и провести новые инициации.

Стриж молча кивнул, оглядываясь. Особняк будто вырос из прочного скального основания: ненормально гладкий каменный пол без единого шва или стыка переходил в каменные же стены. Создавалось впечатление, что какой-то гигант просто вылепил в скале овальный зал также, как Лаура мяла в пальцах серебро.

Пол покрывала сеть золотых узоров, часть из которых подозрительно напоминала пентаграмму, заключённую в круг. Или татуировку, что красовалась на ладони Лёхи. Все линии сходились в центре у золотой же пластины, отдалённо напоминающей гигантскую чешуйку. На ней располагалась подвешенная к потолку странная конструкция, среди подвижных частей которой Стриж разглядел крупный огранённый камень.

Демоница ощерилась, обнажая частые острые зубы, и попятилась.

— Это меня пленило! — голос Белочки, вновь обретший нотки металла, отдался болью в голове.

Иррациональный страх не позволял сделать шаг и пересечь золотую черту. Казалось, на спине Стрижа отросла и встала дыбом шерсть. Демоница, поскалив зубы, исчезла и притихла, затаившись. Чем бы ни был родовой артефакт Кречетов, Белочку он пугал.

Лаура же решительно сжала кулачки и подошла к «чешуйке» в центре зала. Глубоко вдохнула, выдохнула и сделала шаг, ступив на золотую поверхность. Рука графини потянулась к сколотым на затылке волосам и вытянули одну из булавок. Закатив рукав, Лаура неглубоко рассекла кожу у локтя одним взмах заточенным острием булавки. Закусив губу, она наблюдала, как струйка крови стекает вниз, срывается с дрожащих пальцев и пятнает безупречно-чистую поверхность пластины.

Багряные капли впитывались в золото без остатка, словно вода в горячий песок. Поверхность пластины начала наливаться тусклым светом, словно кто-то раскалил металл. Впечатление было до того сильное, что Лёха едва не дёрнулся, желая столкнуть Лауру с опасного места, но та не выказывала никакого беспокойства или признаков боли.

В какой-то момент весь узор засветился и разом погас, оставив после себя едва ощутимый запах озона.

— Артефакт принял мою кровь! — голос Лауры дрожал, но всё же был полон радости.

— А могло быть иначе? — удивился Стриж, продолжая осматривать помещение.

Несколько линий орнамента сходились у стены, где висело огромное, выше Лёхи, тусклое старое зеркало в золотой раме.

— Могло, — кивнула та, не спеша сходить с места.

Вид у неё был одновременно счастливый и потерянный, словно она до конца не верила в реальность происходящего.

— Иногда оказывается, что в человеке течёт не та кровь, что он думает. И тогда артефакт убивает самозванца. Потому в кланах так пекутся о верности жён и генеалогии.

Лёха неодобрительно покачал головой. Девчонка пошла на смертельный риск, не сказав ему ни слова. Окажись, что у супруги графа был роман на стороне, сейчас он бы растерянно смотрел на труп Лауры, не понимая что произошло.

— Договоримся на будущее, — попросил он, — рассказывать друг другу о подобном риске до того, как совать голову в петлю.

— Хорошо, — подозрительно-легко согласилась девчонка.

Лёха лишь хмыкнул, пообещав себе поговорить на эту тему более обстоятельно позже, в более подходящей обстановке.

— Уходим, пока нас не хватились, — он двинулся к выходу.

Лаура последовала за ним.

— А что там за зеркало? — поддался любопытству Стриж. — Тоже какой-то артефакт, или обыкновенное?

— Один из спящих реликтов Древних, — ответила графиня.

— Как тот, что недавно проснулся и разнёс к чертям часть здания? — обернулся на неё Лёха. — На кой чёрт хранить такое?! Первым же делом его нужно снять и отнести подальше от жилья!

Лаура покачала головой:

— Зеркало — часть комнаты. Его не сдвинуть с места. Когда-то Древние даровали его вместе с родовым артефактом, но мы не знаем как его пробуждали и для чего оно служит.

— Зачем дарить то, чем нельзя пользоваться? — Лёха понизил голос едва они вышли на лестницу.

— Говорят, первые лидеры хранили этот секрет от клана, передавая только преемнику, — тихо ответила Лаура. — Так было, пока очередной глава клана не погиб, не успев обучить наследника.

— Ох уж эти секреты, — пробормотал Стриж и умолк опасаясь, что их услышат стражники наверху.

Вот только наверху их встретил некто помимо гвардейцев. Высокий мужчина в броне и цветах Кречетов. На левой глазнице повязка, из-под которой виднелся неровный край шрама, левый рукав, как машинально отметил Лёха, был пуст где-то от локтя. Молодое лицо неприятно контрастировало с седыми волосами.

Стриж невольно напрягся. Судя по доспехам, этот тип — не последний человек в местной иерархии. И боец серьёзный, даром, что калека. За каким чёртом его сюда принесло? Рутинная проверка?

При виде Лауры единственный глаз мужчины сузился.

— Ваше сиятельство? — удивлённо произнёс он.

— Рада тебя видеть, Даран, — улыбка Лауры была почти естественной и непринуждённой. Почти. — Что ты тут делаешь?

— Ищу вас, госпожа, — вежливо склонил он голову. — И хотел бы задать этот же вопрос вам. Вы ведь не…

Его взгляд опустился, будто Даран мог видеть родовой артефакт сквозь толщу камня.

— Мне надлежит вернуться в покои, — Лаура бесстрашно подошла к одноглазому и заглянула в лицо. — Если ты не против проводить меня, я угощу тебя чаем и отвечу на все вопросы.

Это Стрижу не понравилось и он напомнил о себе:

— Мне было приказано сопроводить её сиятельство от покоев и обратно.

И тут же ощутил на себе внимательный изучающий взгляд Дарана. Лёха буквально чувствовал, как его едва ли не ощупывают.

— Думаю, мою безопасность по пути может обеспечить капитан клановой стражи, — небрежно бросила Лаура.

— У меня приказ, — упрямо повторил Стриж.

— Не спорьте, ваше сиятельство, — одноглазый отвернулся и предложил графине правую руку. — Ему держать ответ перед своим командиром.

Лаура бросила на Стрижа нарочито-пренебрежительный взгляд, взялась за предложенную руку и направилась вместе с седым к своим покоям. Лёха молча следовал за ними, внутренне радуясь, что внимание встречных «сослуживцев» всецело занимал одноглазый, а он сам удостаивался разве что беглых взглядов.

При виде командира охранник у двери в комнаты Лауры подтянулся и расправил плечи. Да и императорский гвардеец смотрел на него с приязнью.

— Свободен, — бросил Стрижу Даран, когда они достигли двери в комнаты графини.

— Это мой гость, — заявила Лаура, распахивая дверь.

— Но ваше сиятельство… — недовольно протянул гвардеец, но наткнулся на холодный взгляд седого и замолчал.

— Император доверял мне охрану своих людей, — сквозь зубы процедил Даран. — Неужели ты думаешь, что я нарушу его приказ и причиню вред члену собственного клана?

— Прошу прощения, капитан, — стражник отошёл, пропуская седого.

Лёха же развернулся и поспешил к бане, молясь, чтобы бойцы ещё были заняты подружками и не заметили пропажи.

Повезло. Стриж благополучно переоделся, вернул прежнее лицо, пробрался к стене под окнами Лауры и, пережив болезненный рост костяных шипов, полез вверх. Миа, сидевшая на подоконнике, посторонилась, давая ему пролезть, и приложила палец к губам.

— Одноглазый? — шёпотом спросил Лёха.

Миа кивнула, подошла к кровати, на которой угадывался силуэт спящего, и вытащила из-под одеяла пару подушек. Стриж пытался прислушаться, но в отличие от громогласного дядюшки Даран говорил негромко и разобрать ничего толком не удалось.

— У вас всё получилось? — подошедшая Миа приблизила губы к Лёхиному уху.

Если уж они едва разбирали разговор за дверью, вряд ли там слышали их, но близость девушки была приятна и Стриж не стал ничего говорить на этот счёт. Просто кивнул и блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь близостью девушки. В памяти против воли всплыли воспоминания о её поцелуях, уводя мысли далеко от предстоящего боя. Вот только для реализации фантазий этот самый бой неплохо бы сперва победить, сохранив при этом жизни Мии и Лауры.

Не удержавшись, он открыл глаза и обнял эльфийку. Та вздрогнула, отшатнулась и быстрым движением вытащила нож. Мгновение они растерянно смотрели друг на друга, затем Миа опустила руку с оружием и виновато шепнула:

— Прости, мне показалось, что ты снова решил меня сожрать.

Лёха виновато развёл руками, прекрасно понимая её опасения.

— Белочка клятвенно обещала, что больше так не сделает, — тихо заверил он. — Теперь в её меню исключительно маги.

Во взгляде эльфийки читался умеренный скепсис, но она всё же убрала нож и снова приблизила губы к уху Стрижа.

— В соседней комнате сидит подросток, к нам в любой момент могут вломиться люди Гарма, — прошептала она, приятно щекоча дыханием кожу, — но, с другой стороны, завтра мы оба можем погибнуть…

В эту секунду перспектива бесславно умереть завтра казалась даже неплохой. По крайней мере сегодня у них будет что-то хорошее. Но только Лёха собрался снова обнять Мию, как дверная ручка повернулась и эльфийка отпрянула.

На пороге стояли Лаура и Даран. Последний разглядывал их с таким выражением лица, будто догадался чему помешал.

— Это Алекс и Миа о которых я тебе говорила, — представила их графиня. — Нужно снарядить их так, чтобы они могли противостоять людям Гарма.

На лице Дарана было написано, что вид бойцов его не впечатлил.

— Я приставлю к тебе своих лучших людей, — пообещал он Лауре. — Таких, что справятся хоть с Гармом, хоть с его высочеством, если понадобится. Надёжных и проверенных.

Его отношение Стриж прекрасно понимал: для капитана клановой стражи он и Миа были всего лишь подозрительными личностями. Наёмниками, чья верность заканчивается вместе с деньгами нанимателя. Таким веры нет, особенно когда дело касается безопасности важных людей клана. И будь Лёха на месте этого Дарана — тоже первым делом сменил бы охрану Лауры на своих, проверенных вояк.

— А если новый лидер клана прикажет отдать меня Змеям? — судя по словам Лауры, она соврала о посещении подземелья.

Сказала, что была в семейной мастерской? Скорее всего.

— Ослушаешься приказа? — продолжила графиня, глядя в лицо помрачневшему Дарану. — Поставишь своих людей перед таким же выбором? Или достойно вооружишь тех, кто уже сумел в целости доставить меня домой? Если дело обернётся скверно — я скроюсь от Гарма вместе с ними.

Капитан недовольно дёрнул щекой, ещё раз смерил взглядом «наёмников» и коротко бросил им:

— За мной!

Развернувшись на каблуках он зашагал прочь из покоев.

Миа с Лёхой переглянулись. У них этот самый Даран тоже не вызывал особого доверия. То, что калека не будет претендовать на лидерство клана, не мешает ему быть купленным Гармом, или кем-то из его людей.

— Я останусь с госпожой, — сказала Миа, встав рядом с девчонкой.

Даран обернулся и в его единственном глазу мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— Я усилю охрану на время вашего отсутствия, — сказал он.

— Идите, — верно истолковав сомнения своих спутников, приказала Лаура.

Стриж и Миа вновь переглянулись. Похоже, графиня доверяла этому человеку и его слову. Да и если бы он жаждал избавиться от девчонки — с его полномочиями это можно сделать и в присутствии приблудных наёмников, не заморачиваясь с хитростями. А оружие и защита нужны им позарез.

— Вряд ли меня кто-то тронет до завтрашнего ритуала, — напомнила Лаура. — А вы должны быть вооружены и готовы ко всему.

Лёха кивнул и они с Мией последовали за капитаном. Шли молча: Даран явно считал ниже своего достоинства говорить с наёмниками без дела, да и они не горели желанием побеседовать.

Как и цейхгауз Змеев, оружейная Кречетов напомнила Лёхе запасник музея. Ну, или склад реконструкторского клуба. Мрачно разглядывая ассортимент колюще-рубяще-дробящих инструментов для уничтожения братьев по разуму, он в очередной раз осознал, в какую задницу угодил. Из всего этого богатства он умел пользоваться разве что кинжалами, топорами да дубинами. И то не всеми.

Да и «умел пользоваться» — тоже слишком громко сказано. По местным меркам, наверное, его уровень можно оценить как «немного побарахтаюсь». Тот же Даран легко уделает его и одной рукой.

— Ну вот я и оказался тем самым кретином, что припёрся с ножом на перестрелку. Пусть и магическую, — тихонько пробормотал себе под нос Стриж.

— Что? — обернулся к нему Даран.

— Говорю: госпоже бы броньку какую, — моментально сориентировался Лёха. — На всякий случай.

Капитан молча кивнул и направился в глубину цейхгауза. А Миа с Лёхой приступили к выбору оружия для себя.

Мечи, шпаги и сабли они даже и трогать не стали — всё равно не умеют пользоваться. Миа, которой по плану предстояло прикрывать Лауру, выбрала полный латный доспех, большой круглый щит и короткое копьё с широким, длинным лезвием, которым можно было с успехом как колоть, так и рубить.

В качестве вспомогательного оружия она взяла топорик на длинной рукояти, кинжал, перевязь с метательными ножами и — к удивлению Лёхи, — странную конструкцию из трёх шаров, соёдинённых верёвками. Эта штуковина, больше похожая на цирковой реквизит, вызвала неожиданно бурную реакцию эльфийки — она схватила её с радостным смехом, словно увидела старого друга.

— Болеадорас, — объяснение Мии ясности не внесло. — Не думала их тут встретить…

Лёха, в жизни ничего подобного не видевший, лишь покивал, с любопытством разглядывая необычную конструкцию и гадая, как ей пользоваться. Придя к выводу, что это скорее всего какой-то хитросделанный экзотический кистень, он успокоился и вернулся к вопросу собственной экипировки.

Ему предстояло играть роль «главной ударной единицы», а значит требовалось найти компромисс между защитой и маневренностью. В итоге Лёха выбрал кирасу, наручи, латные перчатки и шлем, похожий на римский.

Всё — простое, без золотых или серебряных узоров. Лёха здраво рассудил, что при его иммуности к магическим атакам всё это не нужно. Главная опасность — противодемоническое оружие, но от него должна спасти сталь доспеха. Ну и умение не щёлкать клювом.

Тут ему на глаза попался предмет, заставивший пересмотреть выбор защиты рук: небольшой щит, совмещённый с латной перчаткой, под которой было закреплено лезвие меча. Из центра щита торчал длинный шип.

Заинтересовавшись, Стриж примерил это чудо местной оружейной мысли и довольно усмехнулся: ему подходит. Даже на митенке, под которой он скрывал свою демоническую «татуировку», латная перчатка щита сидела вполне удобно. На грубой боевой — вообще будет как влитая.

К щиту он добавил дубину-шестопёр и кинжал. Для его более чем скромных навыков фехтовальщика — хватит за глаза. Главное оружие Лёхи — иммунность к магии и Белочка.

— Вот, — Даран вернулся, держа в руках небольшую кольчугу, дополнительно укреплённую стальными пластинами. Каждую пластину украшали золотые и серебряные узоры.

Лёха оценил броню — что-то вроде местного варианта бронежилета скрытого ношения. Что там за зачарования — он понятия не имел, но спрашивать и выдавать свою неосведомлённость не решился. Может тут каждый бродяга ориентируется в подобных тонкостях.

Судя по виду, броня делалась для женщины или подростка. В самый раз для Лауры.

— Она принадлежала Лейле, старшей сестре Лауры, — Даран положил кольчугу на скамью. — Должна подойти.

Стриж кивнул, искренне надеясь, что новую владелицу не постигнет участь прежней. А заодно задумался скольких же близких потеряла Лаура. Отца, брата, а теперь оказалось, что и старшую сестру.

— А шлем к ней найдётся, господин? — подхватив кольчугу поинтересовалась Миа. — Вдруг придётся уходить под стрелами, убережёт госпожу.

Даран только хмыкнул и покачал головой, явно не веря в подобное развитие событий. Но отошёл куда-то и вернулся со шлемом, явно составляющим комплект с бронёй.

— Может ещё и меч принести? — ухмыльнулся он, беззастенчиво разглядывая Мию.

Лёхе взгляд не понравился и он переместился, встав между магом и эльфийкой под предлогом осмотра шлема.

— Не нужно, господин, — не моргнув глазом ответила Миа. — Госпожа им не умеет пользоваться.

Даран снова хмыкнул и махнул рукой:

— Берите всё и возвращайтесь к её сиятельству. Но предупреждаю: если попытаетесь просто смыться и продать броню — найду и скормлю демонам!

Белочка заливисто расхохоталась.

— И в мыслях не было, господин, — заверил его Лёха.

До их сопровождения Даран, конечно, не снизошёл, предоставив возможность проделать обратный путь самостоятельно. Можно было поспорить, что отправил кого-то из своих присмотреть за наёмниками. А ну как действительно попытаются удрать с дорогим имуществом.

Знал бы он, что им просто некуда бежать…

У покоев Лауры помимо гвардейца теперь стояло уже трое в цветах Кречетов. Двое — крепкие, жилистые мужики за тридцатник — по виду тёртые калачи. Третьей оказалась молодая женщина. Как и воины, она была облачена в доспехи, но на шее виднелся край золотой татуировки, уходящей под горжет. Вид у неё был хищный и самоуверенный.

Плотоядно заурчавшая Белочка подсказала Стрижу, что перед ним — магичка.

«Заткнись, утроба ненасытная!» — мысленно цыкнул он на демоницу.

Магичка выглядела под стать пехотинцам — загорелая, поджарая, с плавными, точными движениями обученного солдата. Даран действительно озаботился охраной Лауры, выбрав если не самых лучших, то как минимум — опытных и надёжных.

На Лёху с Мией троица в лазурном смотрела, как солдат на вошь. И Стриж понимал, почему: Лауру они, небось, с пелёнок знают, клану не первый год служат — а тут двое из ларца, неприятные с лица, с какого-то перепугу оказались для юной госпожи ближе и надёжнее. Естественно, такое положение дел для клановых вояк — как серпом по этому самому.

В Лёхином мире это лечилось легко: достаточно было пары баночек бодрящего, задушевной беседы и — как дополнительная опция, — душевного мордобоя. И всё, своим в доску становишься быстро.

Как обстоят дела в этом мире — ещё предстояло выяснить. Дело за малым — дожить до этого момента.

На этот раз в комнате не было гостей. Оно и понятно: время давно перевалило заполночь, а в полдень, по словам Лауры, начиналась торжественная церемония и ритуал истребления. Точнее, церемония планировалась после завершения ритуала, да и то при условии, что выживший новый глава клана не скончается от ран прямо на глазах дорогих гостей. Бывали и такие случаи.

— Найди что-то, чем прикроешь удобную одежду и кольчугу, — посоветовала Миа, вручая графине броню. — Шлем примерь и спрячь — завтра я возьму его с собой.

— Поможешь мне её примерить? — попросила Лаура.

Эльфийка кивнула и жестом отправила Стрижа прочь. Тот не особенно опечалился, убравшись в комнату для слуг. Вход стерегли люди Кречетов, да ещё и боец Тигров, так что неприятностей сегодня можно не ждать.

Самое время как следует отдохнуть и восстановить силы перед завтрашним днём.

Стащив с себя одежду, Лёха с наслаждением вытянулся на кровати. Соломенный тюфяк, чистые простыни и одеяло казались ему сейчас эталоном комфорта.

— Мне скучно, — пожаловалась Белочка.

Она возникла прямо на потолке в образе распятой горящей девушки.

— Фу, мля! — дёрнулся от неожиданности Стриж.

Довольная произведённым эффектом демоница расхохоталась, что при её нынешнем облике выглядело зловеще.

— Зато завтра будет весело, — буркнул Стриж, снова устраиваясь поудобней. — Давай отложим шуточки и отработаем чётко.

— Как можно отложить шуточки? — удивилась демоница. — Я же обучалась в твоей голове!

Пламя угасло и девица в кружевном пеньюаре спустилась и зависла над кроватью аккурат напротив Лёхи.

— Я что — такой идиот? — ужаснулся он, отводя взгляд от глубокого декольте.

Будь девушка настоящей — зрелище было бы весьма приятным, но Стриж слишком хорошо помнил кто перед ним на самом деле.

— Ты намного, намного хуже, — словно прочитав его мысли оскалилась демоница. — Но я тебе всё прощаю, ведь завтра я сожру много вкусных магов.

Она плотоядно усмехнулась и облизала губы.

— Да нам бы хоть с одним справиться, — умерил её восторги Стриж. — Бойцы получше, чем те, кого мы с тобой задвухсотили. И по меньшей мере один специализируется на убийствах демонов.

— Но мы же постараемся? — промурлыкала Белочка и облизнула его щёку длинным узким раздвоенным языком. — Те, кого я съела в последний раз, были сильными, но они скоро закончатся. И мне опять понадобится твоя кровь.

Стриж только сейчас понял, что с момента побега из особняка Змей перестал ощущать постоянные холод и усталость. Теперь стало понятно, почему: демон не только насытился, но ещё и взял энергии «про запас». Который скоро должен был закончиться.

— Ну, тогда тем более — выбора у нас нет, — отозвался Лёха. — А теперь свали и дай мне отдохнуть.

Дверь открылась, в комнату тихо скользнула Миа. Зашуршала одежда и пока Лёха размышлял насколько неправильным будет поглазеть на раздевающуюся подругу, та подошла к его кровати и скользнула к нему под одеяло.

— Скажи, что тебя не тянет меня укусить, — горячее дыхание Мии приятно щекотало кожу Стрижа.

— Да, — зубасто ухмыльнулась всё ещё висящая над кроватью демоница, — тебя не тянет её укусить, больной ублюдок?

— Свали в туман! — зло рявкнул Лёха и запоздало сообразил, что сказал это вслух. — Это я не тебе, Миа, а грёбаному демону.

— Оно сейчас тут? — к разочарованию Стрижа эльфийка отстранилась.

— Оно сейчас свалит в туман, — пообещал тот, бросив гневный взгляд на навязчивую галлюцинацию.

— Попроси её быть нежной, — глумливо расхохоталась Белочка, — это будет мой первый раз…

Но, к немалой радости, исчезла.

— Всё, демона с нами нет, — не до конца уверенный в правдивости собственных слов сказал Лёха.

Поколебавшись, Миа всё же снова забралась к нему под одеяло и обожгла губы быстрым жадным поцелуем. Лёха ответила на поцелуй, с некоторым напряжением ожидая вмешательства демоницы. Ничего.

Миа прижала его спиной к кровати и уселась сверху. Руки Стрижа скользнули по её бёдрам, талии и задержались на груди.

— Завтра трудный день, — шепнула Миа, выгибаясь от его прикосновений, — так что обойдёмся без долгих прелюдий…

Возражать Лёха и не подумал.

Пожалуй впервые с момента осознания себя в новом мире Стриж спал крепко и спокойно. Не вырубился от боли или ран, не проваливался в небытие из-за демона, копошившегося в его мозгах, а просто спал, наслаждаясь теплом женского тела рядом.

Но, как и всё хорошее, это длилось недолго. Звук выстрела заставил Лёху рефлекторно спихнуть Мию с кровати, падая следом. Лишь мгновением позже заливистый смех демоницы подсказал, откуда в этом мире мог появиться огнестрел.

— Я убью эту сволочь! — рявкнул Стриж, вскакивая на ноги. Матерящаяся Миа оглядывалась, пытаясь понять что вообще случилось. — Хрен тебе, а не маги на десерт! Перловку жрать будешь! С гарниром из нихрена!

В этот раз Белочка появилась в образе негритянки с автоматом. Стриж вспомнил её: эта девушка попыталась обстрелять их машину в Банги. Настолько неумело, что даже местные вояки легко её обезоружили и взяли живой. Только для того, чтобы тут же расстрелять, даже не отводя к стенке. И дуре ещё повезло: Стрижу доводилось видеть, что бывает с боевиками, живьём угодившими к туземным силовикам.

— Завязывай рыться в моей башке! — Лёха помотал головой, отгоняя непрошеные воспоминания.

— А мне нравится! — объявила демоница. — Там много интересного. А ещё от этого у тебя кипит кровь.

И снова захохотала.

— Алекс, ты в норме? — осторожно, словно говорила с больным, спросила Миа.

Не обнаружив опасности она поднялась на ноги и принялась одеваться.

— Почти, — буркнул тот, зло глядя на Белочку. — У меня тут встроенный будильник модели «демон-паразит».

Кожа на лице негритянки разошлась, обнажая жуткий оскал черепа, после чего видение исчезло оставив Лёху наедине с Мией. Пока он судорожно соображал что следует сказать или сделать после бурной ночи и не менее бурного пробуждения, эльфийка успела одеться и подойти к двери.

— Если твой паразит не требует драться обнажённым, поторопись и приведи себя в порядок, — ухмыльнулась она и вышла из комнаты.

Лаура, судя по виду, почти не спала. Уснуть накануне важных событий, особенно тех, от которых буквально зависит твоя жизнь, могут лишь люди определённого склада, да те, кто привык к подобному. Юная графиня не принадлежала ни к одной из этих групп.

Поверх дорожной одежды она натянула кольчугу. На спинке стула весела роскошная мантия клановых цветов, которой предстояло прикрыть экипировку от «дорогих гостей».

— Не волнуйся, — подмигнул ей Лёха. — И не такие мероприятия заваливали.

Так себе шуточка, если честно, но девчонка слабо улыбнулась.

— Ты, главное, держись рядом с Мией, — уже серьёзно взялся за инструктаж Стриж, проверяя хорошо ли села его собственная броня. — И не лезь на рожон.

Лаура кивнула. Выдохнув, она надела мантию и расправила складки. Миа обошла её кругом, критично оглядывая результат, затем поймала пальцами длинные кудри, украшенные диадемой.

— Так дело не пойдёт, — недовольно сообщила эльфийка. — Волосы будут застревать в кольчуге и собьются на глаза в шлеме.

— Служанки заметят броню, — покачала головой Лаура.

— Обойдёмся без служанок, — хмыкнула Миа и кивнула девчонке на стул у большого зеркала. — Садись.

Пришедший за Лаурой капитан Даран застал мирную картину: скучающий в прихожей одоспешенный телохранитель и его коллега, помогающая госпоже привести себя в порядок. Правда, выбор причёски несколько озадачил капитана — задумчиво прищурившись, он рассматривал множество тонких кос, стянутых в «хвост» на затылке.

Стриж сдержал усмешку: видимо, причёска, которую предпочитали девушки-рукопашницы в его мире, здесь была неизвестна. Ничего, глядишь, благодаря Лауре и в моду войдёт. Тем более, что для более нарядного вида Миа вплела в косы весёленькие лазурные ленты.

— Подождите немного, капитан, — попросила его Лаура.

Даран кивнул и, зажав шлем подмышкой, принялся наблюдать за девушками. Мию он рассматривал особенно внимательно и с каждой секундой Стрижу всё больше хотелось выпереть мага прочь из комнаты. Причину интереса он определить не мог: то ли опытный вояка нутром чувствовал подвох, то ли ему просто доставляло удовольствие наблюдать за красивой девушкой. Лёхе не нравились оба варианта.

Когда Миа закончила возиться с причёской, Лаура встала, расправила мантию и посмотрела на своих «телохранителей».

— Вы останетесь здесь. Я отправлюсь на церемонию в сопровождении капитана и моих… — она специально выделила слово «моих», зная, что стражники за дверью сейчас слышат её голос, — людей. Ваша помощь потребуется, если новый глава клана договорится со Змеями.

Щека Дарана дёрнулась, но он промолчал. Как бы ни раздражали его эти приблуды, ослушаться прямого приказа нового лидера клана ни он, ни его люди явно не собирались. А вот ненадолго «забыть» о наёмниках её светлости — вполне мог.

— Да, госпожа, — склонили головы пустотники.

Они собирались следить за происходящим из окна, благо церемонию решили проводить в саду. Зал для торжеств разнесло взрывом, а тесниться местная знать не любила. По словам Лауры, участники ритуала со своими «пустышками» будут перемещены в неизвестное место для боя, а затем все вернутся на свои места — живые или мёртвые. И то, что вместе с девчонкой исчезнут и её телохранители, лучше никому не видеть.

Наблюдательный пост устроили на подоконнике. Все прошлые важные мероприятия прошли мимо них: кто пустит пару бродяг туда, где решаются судьбы клана, выдвигаются кандидаты в лидеры и заключаются новые союзы? Зато сейчас Лёха и Миа внимательно осматривали высокопоставленных гостей в цветах знатных семейств империи.

Особняком стояло несколько групп с претендентами. Хмурые, серьёзные, в броне и при оружии они бросали друг на друга внимательные взгляды. Бойцов было четверо: уже знакомый им Итар со своей «батарейкой», мужик неопределённого возраста в латном доспехе и при двух пустотниках, женщина в золочёной кольчуге, похожей на ту, что получила Лаура, да одинокий юнец. У последнего не было ни соратников, ни «пустышки», подсказывая, что перед ними просто выскочка, лишённый поддержки как своих, так и чужих. И, в отличие от юной дочери графа, его не стали щадить, допустив до кровавых состязаний. Судя по видавшей виды броне, парень был не из богатых, но с боевым опытом. Скорее всего рубежник, решивший, что ему хватит сил и навыков одолеть соперников. И он единственный носил за спиной арбалет.

Леха бы одобрил выбор такого оружия если бы недавно сам не поучаствовал в бою с боевым магом Змеев. Тот ублюдок окружил себя каким-то коконом, что изничтожил множество летящих осколков. Логика подсказывала, что и арбалетные болты спасуют против такого. Но, может, расчёт на элемент неожиданности. Или юнец хочет уравнять шансы, вырубив пустотников противника.

Тех предусмотрительно обрядили в броню, так что парень должен быть очень хорошим стрелком, чтобы попасть в незащищённую часть тела «батарейки». Вряд ли ему дадут приблизиться настолько, чтобы болт мог пробить металл.

Лаура стояла в сторонке в сопровождении Дарана и молодой женщины — вероятно какой-то родственницы. Представители других кланов поглядывали на неё с любопытством, но без особого интереса. Дочь покойного графа сейчас была фигурой малозначительной за пределами родного клана. Да и в нём, судя по всему, девчонку уже списали со счетов.

А вот принц со свитой были центром всеобщего внимания, как и странного вида клепсидра в золотой оправе. Вот только вместо воды этот примитивный измерительный прибор наполнял лазурный туман. Вопреки законам физики он равномерно вытекал из нижнего отверстия клепсидры, расползаясь по траве яркой дымкой. И, судя по остаткам, время почти истекло.

Итар отделился от своей группы и подошёл к Лауре. Слов слышно не было, но на лице графини отчётливо читалась растерянность. Она кивнула и, к удивлению Лёхи, порывисто обняла кузена.

— Ты что-нибудь понял? — тихо спросила Миа.

— Может пришёл попрощаться, — предположил Стриж, надевая шлем. — Готовься, сейчас начнётся.

Тоже самое делали и претенденты. Тумана в клепсидре практически не осталось и всё внимание было приковано к четверым Кречетам, трое из которых должны были вскоре умереть.

Принц соизволил отвести взгляд от фаворитки, встать и громогласно объявить:

— Пусть победит сильнейший!

Вокруг участников ритуала закружились знакомые уже вихри перемещения. За миг до того, как такое же сияние переместило его самого, Стриж с нескрываемым удовольствием полюбовался вытянувшимися лицами «дорогих гостей», шокировано наблюдавших за окутанной сиянием Лаурой. Особенно Лёхе понравилась рожа Гарма. Он даже пожалел, что тут нет мобильников — фото на память вышло бы отличное.

«Это ещё не все сюрпризы, паскуда» — мысленно пообещал он.

Глава 26

Доставка на арену ничем не отличалась от перемещения к путевому камню. То же мимолётное ощущение падения, тот же яркий всполох вихря. А потом яркий свет ударил по глазам, заставив Лёху зажмуриться. В лицо хлестнул ветер, принеся запахи растений, нагретого камня и пыли.

Дерьмо!

Отчаянно моргая, Стриж завертел головой в поисках спутниц. Если всех кандидатов швырнуло в одну точку — через пару секунд начнётся резня, а он ничего толком не видит. Перед глазами плясали пятна, сквозь которые удалось рассмотреть два тёмных силуэта рядом. Знакомый женский голос негромко выругался сквозь зубы и Лёха облегчённо выдохнул.

Глаза пришли в норму неожиданно быстро — очевидно, постарался демон. Рядом моргали и тёрли глаза Миа с Лаурой. Леха шагнул к ним, прикрывая, и огляделся.

Меньше всего это напоминало арену Колизея, которую невольно рисовало воображение. Глазам предстали живописные руины разрушенного города, заросшие зеленью. Трава и побеги кустарника пробивались сквозь брусчатку мостовой, росли на верхушках скрытых лианами стен, разрушая кладку.

— Это что за Ангкор[33]? — задал риторический вопрос Стриж, настороженно вглядываясь в руины.

Не было и следа других кандидатов, что давало время и пространство для манёвра. Хорошее поле боя: разрушенные здания служили неплохим укрытием и позволяли устроить засаду. С другой — дарили такие же преимущества противнику.

Миа наконец проморгалась, сорвала с Лауры мешавшую теперь мантию, надела той шлем на голову и прикрыла щитом. Взгляд её шарил по развалинам.

Оглянувшись, она удивлённо присвистнула. За их спинами, метрах в пяти, улица заканчивалась. Не упиралась в стену, не переходила в лес, а просто заканчивалась обрывом, за которым Лёха видел лишь небесную синь, да облака где-то внизу.

— Прикрывай, — сказал Стриж Мие.

Настороженно вертя головой, он приблизился к краю обрыва. Тот был подозриельно округлой формы, словно кто-то взял огромный циркуль и вместо того, чтобы очертить границу, просто срезал всё лишнее.

— Ну твою же ж мать… — с чувством выдал Стриж, разглядывая облака, в промежутках которых можно было разглядеть лес далеко внизу.

Чёртовы руины непостижимым образом парили в воздухе, но при этом не ощущалось ни особенно сильных порывов ветра, ни холода, ни разреженности воздуха. Не удержавшись, Лёха подобрал камень и швырнул тот так далеко, как только мог. Булыжник какое-то время падал, не встречая никаких препятствий, а затем просто исчез без следа.

Даже будь у них верёвка в несколько километров длиной, вряд ли удастся спуститься с этого небесного города.

— Воздух! — окрик Мии заставил Лёху броситься на землю и откатиться к ближайшей стене.

Промелькнула быстрая тень и он завертел головой в поисках угрозы. Пожалуй, окажись там гигантская птица рух, Стриж бы не так удивился. В небу летела золотая колесница, несущая всадника. Никаких коней или пегасов в неё впряжено не было, а на борту вроде как читались знакомые магические орнаменты.

Артефактное средство передвижения?

— Это эльф… — растерянно произнесла Миа, успевшая укрыться вместе с Лаурой у противоположной стены.

И правда, стоило колеснице заложить крутой вираж, как Стриж сумел разглядеть длинную замысловатую косу и характерно заострённые уши незнакомца. Тот не пытался напасть, да и вообще не делал ничего угрожающего. Просто разглядывал людей внизу с высокомерным любопытством, покачивая в ладони кубок. Так, наверное, смотрели римские патриции на битвы гладиаторов.

Оглядевшись, Лёха увидел ещё с десяток таких же колесниц — они парили над городом, словно дроны наблюдения. Точнее — вип-ложа зрителей. Остроухие явно слетелись посмотреть на бой.

— Лаура, — перебравшись к девушкам спросил Стриж, — ты понимаешь что тут происходит?

Та отрицательно покачала головой, явно поражённая происходящим не меньше него.

— Мы в другом мире, — в голосе Мии звучала уверенность. — Смотри, у планеты три спутника.

Она указала вглубь здания, в тени которого они укрылись. Там через пролом в крыше виднелись три луны, едва различимые днём.

— Ну охренеть теперь, — буркнул Стриж, соображая, как быть.

Соблазнительный, но нереальный вариант — заполучить одну из колесниц. И не только для того, чтобы Лаура могла поливать врагов огнём с небес. Колесница — вариант свалить отсюда и поселиться в новом мире, оставив в прошлом весь магический зоопарк с их клановыми заморочками.

Как там говорила Лаура? Когда в живых останется только один кандидат, его с пустышками перенесёт обратно. А если уйти от боя и оставить кречетов в этих руинах? Нет, не вариант. Стоит оставшимся кандидатам умереть по любой причине — они с Лаурой вновь окажутся в поместье Кречетов.

Или не окажутся? Может, это правило касается только тех, кто торчит тут, в небесном городе?

Увы, мечты оставались пустыми. Не было у Лёхи под рукой ни системы ПВО, ни даже самого захудалого автомата. Зато у магов с этим проблем не было. То ли кто-то пришёл к сходному выводу о тактическом превосходстве, что дарит воздушный транспорт, то ли просто надменные рожи эльфов пришлись магу не по душе, но из развалин к одной из колесниц метнулся сияющий клинок. Снаряд бессильно рассыпался о незримую преграду, сферой окружающую колесницу.

Ветер донёс глумливый хохот эльфа, даже не подумавшего увести транспорт из-под обстрела.

— Самоуверенные они тут, — поделилась наблюдением Миа. — Малая, у вас маги умеют делать такие летающие штуки?

Та покачала головой. Вид у неё был совершенно ошарашенный.

— В легендах встречаются упоминания о сияющих колесницах, на которых уходили в бой воины Древних, но это…

Она снова неверяще уставилась на остроухих зрителей.

— Почему клановый артефакт перенёс нас в мир проклятых? — потрясённо спросила Лаура.

— Что за проклятые? — вскинула бровь Миа.

— Эльфы по местной мифологии, — коротко пояснил Лёха. — Когда-то они были бессмертны, но потом предали богов, закрыли пути в их миры и начали стареть и умирать. Я думал, что это местная легенда для оправдания геноцида остроухих, а на деле мы, похоже, в этой легенде по самые уши увязли.

— Что-то не похожи они на болезных, — хмыкнула Миа, задумчиво глядя на приближающуюся колесницу. — И на тех, кто позволит себя геноцидить. Попробуем вступить в контакт? Мы тоже ушастые, может в нас признают своих и помогут?

— Мысль интересная, — согласился Лёха, думавший примерно о том же самом. — Но вряд ли нам так повезёт.

Он в два прыжка забрался на крышу, огляделся и снял шлем, демонстрируя острые уши. Кричать ничего не стал: во-первых, скорее всего язык тут другой, а во-вторых, на его вопли с большей вероятностью обратят внимание бойцы Кречетов, а не зрители.

Одна из колесниц приблизилась, зависнув чуть выше и в стороне от Лёхи. Зелёная, расшитая золотом одежда, светлые волосы, хитро переплетённые цветущими лозами, словно лентами — просто готовая иллюстрация к фэнтези-книге.

На Лёху он смотрел как на хромую собаку. Со смесью презрения, жалости и брезгливости. Покачав головой, эльф без единого слова взлетел выше, явно не желая общаться.

— Мажор ушастый, — тихо буркнул Лёха и только собрался спускаться, как раздался грохот осыпающегося камня.

Кусок улицы у самого обрыва с шумом обрушился вниз. Это происходило везде, куда бы ни посмотрел Стриж. Поле боя для магов неспешно разрушалось с краёв, вынуждая бойцов поторапливаться.

— Ходу! — приказал Лёха, предельно быстро спустившись к спутницам, словно те и сами не видели опасность.

Они бежали по правой стороне улицы, прижимаясь к стенам разрушенных зданий. Лёха, бегущий впереди, старательно крутил головой — рефлекс, вбитый на учениях и намертво закреплённый уличными боями в Сирии.

Едва заметный проблеск впереди заставил его резко затормозить. Мозг ещё обдумывал странность, а тело уже падало наземь. За спиной протестующе вскрикнула Лаура, сбитая с ног Мией. Эльфийка даже успела накрыть девчонку щитом до того, как земля перед Лёхой вспучилась от взрыва, а в то место, где мгновение назад была голова Лауры, с гудением ударил арбалетный болт.

Ахнуло повторно и по земле застучала каменная крошка: наконечник болта взорвался, как в кино про Джона Рэмбо.

— Вот же сучий потрох, — выдохнул Стриж, выискивая «стрелка».

Над подоконником второго этажа в здании напротив показалась верхушка шлема. Судя по рывкам — враг лихорадочно перезаряжал арбалет. Значит, их угораздило нарваться на рубежника-одиночку.

Стриж отметил эффективность выбранной тактики: парень грамотно выстроил засаду, не учтя один-единственный факт — иномирцев, обученных совершенно другой войне. Местные пустили бы первым «пустотника» и тот, в силу отсутствия разума, непременно бы влетел в «противопехотный» артефакт на земле. А идущий за ним маг — получил болт в голову. Лёха и Миа же пустили этот изящный план «по женской линии», заставив рубежника активировать ловушку и выстрелить раньше времени.

Прорываться к стрелку было рискованно. Судя по всему, парень запасся артефактами «на демонической силе», и гадать, соберёт ли его Белочка после взрыва Лёха не собирался.

Сознание пронзила тревожная мысль: а где демон? Болтливую тварь он не слышал с того самого момента, как попал в это место. Лишь бы не отключилась, как в поместье Змеев.

«Я тут», — никогда раньше Стриж не думал, что будет так радоваться голосам в голове. — «Не отвлекаю».

«Делай нож», — мысленно приказал Лёха, и рявкнул уже вслух: — Второй этаж серого здания, окно по центру! Разнеси стену!

Небогатый боевой арсенал юной графини они с Мией детально изучили ещё накануне. Девочку не готовили для карьеры боевого мага, а потому в этом плане ограничились стандартным набором примитивных заклинаний самообороны от демонов. В основном это было владение огнём в разных проявлениях: Лаура могла залить огнём большую площадь, пускать огненные шары или подрабатывать огнемётчиком. А с двумя пустышками она могла творить пусть простые, но мощные заклинания.

Вот только любой рубежник защитится от подобной атаки.

В боях с демонами они должны быть способны биться даже в море магического пламени, а потому отрабатывали как личную защиту, так и активно использовали защитные артефакты.

Но Стрижу и не требовалось сжигать противника — только разрушить не слишком прочное здание. Высунувшись из-за щита, Лаура метнула несколько мерцающих огненных шаров в стену под местом, где засел стрелок, а следующий, с небольшим запозданием, прямо в окно.

То было не просто пламя, а сжатая сила, создающая взрывную волну — эдакий магический фугас. Плевать, что сам огонь не причинит рубежнику вреда — хватит и осколков.

Едва заклинания сорвались с рук графини, Лёха уткнулся носом в землю и как мог прикрылся щитом.

Бахнуло действительно сильно. В щит врезался крупный булыжник, более мелкие осколки пробарабанили по спине и ногам. Когда всё стихло, Стриж осторожно поднял голову и огляделся.

Первые взрывы обрушили строение, а последний, ухнувший с секундным запозданием, ещё и швырнули мага на улицу. Орошая землю кровью из множества нанесённых осколками ран, он пытался встать, мыча от боли.

— Жрать! — обрадованно рыкнул демон.

А Лёха уже бежал к магу, не желая знать насколько тот живуч. Боль от растущего из запястья клинка принесла злую радость. Демон ещё несколько дней будет переваривать взятую у мага силу, а не своего носителя.

Добежав до поверженного мага, Стриж вонзил костяной клинок в смотровую щель вражеского шлема. Противно хрустнуло, тело мага вздрогнуло в агонии и принялось покрываться изморозью.

Никакой жалости к рубежнику Лёха не чувствовал: этот гад только что пытался их убить. Не заметь Стриж слабый блеск серебра на камнях — лежал бы тут сам, рядком с Лаурой и Мией. А может маг успел бы подчинить лишённую хозяйки «пустышку», увеличив собственные шансы на победу.

Промелькнувшая тень заставила Лёху вздрогнуть и задрать голову. В горячке боя он позабыл про зрителей. Показалось, или на лице ближайшего эльфа веселье сменилось тревогой?

Додумать эту мысль Стриж не успел — позади раздался оглушительный треск. В бездну обрушился целый дом. Арена разрушалась всё быстрей, подталкивая бойцов к центру.

— Можно идти, — объявила Белочка, появившаяся рядом в привычном уже облике клоунессы.

Сыто рыгнув, она смущённо хихикнула и кокетливо прикрыла рот ладошкой. Лёха молча вытащил клинок из тела. Вытирать не пришлось — кость впитала кровь без остатка.

— Похоже, нам туда, — Миа указала на золотые колесницы, что роились над одним местом, словно навозные мухи над свежей коровьей лепёшкой.

— Двигаемся, — скомандовал Стриж, отходя от трупа.

Лаура кивнула, сглотнула подступивший к горлу ком и вытянула руку к обледеневшему трупу. С пальцев графини сорвался огонь. Вопреки ожиданиям, тело оттаивало медленно, неохотно уступая пламени.

— Зачем? — удивлённо уставился на неё Лёха.

— Трупы вынесет обратно, — тихо сказала графиня. — По его состоянию поймут, что поработал демон.

— Разумно, — кивнула Миа. — Молодец.

Лаура не порадовалась похвале. Стараясь пореже смотреть на тело, она заливала его пламенем до тех пор, пока вокруг не распространилась мерзкая вонь горелой плоти. А Лёха поймал себя на странной слабости. Не усталость, не отходняк после прилива адреналина. Что-то иное, незнакомое.

— Ты забрала у нас много сил на эти заклинания? — запоздало догадался он о возможной причине.

— Больше, чем раньше, — кивнула Лаура. — Когда взрывала стену.

— И сколько подобных заклинаний ты можешь сотворить, чтобы мы не свалились без сил? — прищурилась Миа.

— Такой же мощи? — задумалась магичка. — По ощущениям — ещё три-четыре вы должны перенести легко. Но я никогда не тратила много сил у пустышек, так что не уверена.

— Постараемся решить вопрос иначе, — Лёха продемонстрировал растущий из руки клинок и привычно уже занял место «головного дозора» в их короткой колонне.

Улица вывела их к небольшой площади на которой развернулся бой. Сражались Итар и женщина-маг, имени которой Стриж так и не узнал. Третий претендент висел на остатках фонтана мешаниной металла и мяса. Выглядело так, словно из него попытались скатать тефтелю, но на середине процесса плюнули и вышвырнули. То, что осталось от его «пустотников», было раскидано по брусчатке.

— Да уж, видно — «пустотников» берегут, — едко заметила Миа, разглядывая побоище из-за угла здания.

— В бою с магом часто выгодней убить пустышку, чтобы лишить противника сил, — отозвалась Лаура. — Их часто используют в качестве щита от заклинаний.

— Живой щит, — презрительно сплюнула эльфийка. — Что-то не меняется от мира к миру.

— Отдыхаем и ждём, пока кто-нибудь умрёт, — скомандовал Стриж.

Укрывшись за остатками стены, внимательно наблюдал за схваткой, оценивая тактику врагов. Те будто никуда не торопились, кружа и обмениваясь неожиданными ударами. В руке женщины танцевал кнут, словно собранный из сотен металлических чешуек. Удары этого оружия казались непредсказуемыми, но Итар умудрялся уйти, не позволяя обвить себя.

— Что это за хрень у неё в руке? — тихо спросил Лёха, оценив золочёную рукоять кнута.

— Артефакт, — отозвалась Лаура. — Если энергии хватит и она обовьёт Итара…

Взгляд девчонки красноречиво указал на останки в искорёженном смятом доспехе, живописно висевший на фонтане. Теперь Лёха понимал кто и чем проделал этот кровавый фокус.

Итар терпеливо выжидал возможность сократить дистанцию, чтобы воспользоваться мечом.

— Почему они не пользуются магией? — прошептала Миа.

— Вильда скорее всего уже иссякла без пустышки, — так же тихо ответила Лаура, — а Итар… Не знаю.

Ответ нашёлся скоро: едва рубежник швырнул в противницу россыпь шаровых молний, как та подняла запястье и вверх и вниз от наруча выросло нечто похожее на ростовой щит из мерцающего свечения. Молнии бессильно рассыпались о преграду, заставив Вильду торжествующе оскалиться и взмахнуть кнутом в попытке достать рубежника.

— Почему Итар использует обычный щит, а не такую же штуковину? — шёпотом спросил Стриж.

— Потому что у него такого нет, — отозвалась Лаура. — Таких артефактов осталось немного, да и он скоро иссякнет, исчерпав энергию. Мы потеряли это знание вместе с мастером, что изготовлял их.

— А записывать свои знания вы не пробовали? — хмыкнул Лёха, продолжая следить за противниками.

— Все хранят свои секреты, — произнесла графиня, прикипев взглядом к схватке.

Вид у неё был несчастный. Ещё недавно эти люди были для неё пусть не самыми близкими, но всё же родичами. Своими. А теперь они бились друг с другом насмерть. Да и она сама выжидала момент, чтобы подло добить выжившего.

Наслаждались происходящим только эльфы, кружащие над полем боя в своих колесницах.

Итар, тем временем, послал несколько уже знакомых Стрижу «фугасов» в фонтан и под ноги Вильде, подняв гору пыли и осколков. Саму магичку отбросило взрывной волной, но она с грацией опытного бойца перекувыркнулась и поднялась на ноги, успев уйти от меча рубежника и отразить наручем следующее атакующее заклинание.

— Что Итар сказал тебе перед началом ритуала? — глядя на закусившую губу Лауру спросил Стриж.

Миа тоже бросила любопытный взгляд на графиню. Та на миг замешкалась, а потом с тяжёлым вздохом призналась:

— Он пообещал, что если станет главой клана, то расторгнет мою помолвку со Змеями. Даже несмотря на то, что Гарм его поддержал.

Иномирцы промолчали. Да и что тут скажешь? Похоже, Итар — один из немногих в шайке «дорогих родственничков», кому не плевать на судьбу девчонки. И по злой иронии — может, именно с ним и придётся биться насмерть.

— Может зря я всё это затеяла? — опустив голову шепнула Лаура.

Сейчас она снова выглядела девчонкой, сверстницей Лёхиной сестры. Ей бы думать о выпускном, обсуждать с подругами парней и самым трудным решением считать выбор наряда на танцы, или поступление в институт. А вместо этого она вынуждена наблюдать, как её родичи убивают друг друга, чтобы потом попытаться убить выжившего.

— В тот момент другого выхода не было, — рука Мии опустилась на плечо Лауры. — Никто из нас не может быть уверен к чему приведёт то или иное решение, пока не пройдёт свой путь до конца. Стань лучшим из лидеров для своего клана, и тогда всё это будет не зря.

Лаура посмотрела ей в глаза, кивнула и снова уставилась на площадь.

Где-то позади, ещё не слишком близко, загрохотали, обваливаясь, очередные строения. Город всё стремительней разрушался, приближая конец кровавого ритуала.

— Вижу пустотника, — сообщила Миа, ткнув пальцем в сторону от сражения. Там, укрытый от площади обломком стены, сидел уже знакомый им полуухий Итара.

Убивать его Лёха не хотел. Кто знает, может в теле полуэльфа заперт кто-то из своих? Потенциальный союзник, которого они смогут освободить и привязать к Лауре.

— Давно у Итара этот пустотник? — судя по задумчивому прищуру Мии, она тоже задумалась что делать с полуухим.

— Несколько лет, — уверенно ответила Лаура. — Я помню, как его выхаживали года два назад после очередного прорыва.

— Значит, он уже не вернётся в норму? — уточнила эльфийка.

— Нет.

Кивнув, Стриж ещё раз взглянул на сражающихся и, улучшив момент, перебежал к «пустышке». Тот сидел на камне, абсолютно безучастный ко всему происходящему вокруг.

— Прости, — тихо сказал ему Лёха, вынимая кинжал. — Так тебе будет лучше.

Покрытый шрамами и ожогами полуэльф равнодушно смотрел на клинок. Даже когда тот воткнулся ему в сонную артерию, на лице пустотника не дрогнул ни один мускул. Как у манекена на полигоне. Только хлынувшая кровь была настоящей, а не ярким заменителем.

Лёха отошёл, глядя на умирающего. В свои двадцать пять лет он уже навидался смерти в самых разных проявлениях, но эта безучастность потрясала. А за потрясением пришла ненависть. Жгучая, переполняющая сознание. И Лёха знал, на кого эту ненависть выплеснет.

Итар почувствовал смерть пустотника и невольно оглянулся. Это чуть не стоило ему жизни: Вильда воспользовалась этим мгновением и кнут обвил тело рубежника. Магичка торжествующе ухмыльнулась, глядя, как Итар дёргается в попытках освободиться. От доспеха под дикий скрежет сыпались искры — кнут пытался прорезать или раздавить металл.

Всё это Лёха наблюдал на бегу: укрываясь за руинами, он мчался к месту боя, заходя за спину магичке. Та, поглощённая удержанием Итара, не заметила приближения опасности. А когда увидела — было уже поздно.

Под ликующий рёв демоницы Стриж вонзил костяной клинок в шею жертвы. Вильда захрипела и, уронив кнут, вскинула руки к шее. Лёха прижал к себе бешено бьющуюся в агонии магичку.

Из-за стены выскочила Миа и стрелой помчалась к упавшему рубежнику. Если Итар успеет встать — неизвестно, кто выйдет из схватки победителем.

И рубежник доказал, что является опасным противником: заметив угрозу, он «выстрелил» в Мию россыпью золотистых шаров. Эльфйика на бегу прикрылась щитом, но судя по лицу Итара — от его заклинания это не защищало. Магические снаряды ударились в металл, проплавив в нём дыры. На этом всё и закончилось — достигнув тела пустотницы, они просто исчезли. Рубежник на мгновение оторопел, а затем попытался рывком дотянуться до уроненного меча. Поздно: отшвырнув ставший бесполезным щит, Миа прыгнула ему на спину и прижала кинжал к горлу.

— Лежи! — прошипела она.

Тот послушно застыл, но по яростно горящим глазам было видно — так просто он не сдастся.

Умирающая магичка его примеру не последовала. Казалось, что её агония будет вечна. Но хрипы становились всё тише, рывки — слабее и в какой-то момент Стриж понял, что держит в руках заледенелый труп.

— Ням-ням, — довольно проворковала Белочка.

Раздражённо дёрнув щекой, Лёха уронил покойницу, кое-как содрал с неё столь впечатливший наруч и шагнул к Итару. По земле заметались тени от золотых колесниц. Все зрители слетелись поближе, желая лучше разглядеть финал увлекательного соревнования.

— Ты? — прохрипел рубежник, узнав телохринителя кузины.

— Я, — кивнул Лёха, отцепляя от пояса шестопер.

Лицо пронзило знакомой болью — собственная ярость наложилась на звериную, полную злобы сущность демона внутри. Стриж чувствовал, как растут и заостряются зубы, как когти рвут кожу перчаток.

— Скажи, Итар — а ты тоже будешь умирать бесстрастно? — спросил он. — Как твоя пустышка, лишённая воли?

При виде оскаленных зубов нелюдя лицо мага исказилось от ненависти.

— Демон?! — рявкнул он и дёрнулся так, что нож Мии оставил порез на горле.

— Пустотник, — поправил его Стриж, присаживаясь рядом. — С беспокойной соседкой по телу. Ни я, ни она сюда не рвались, вы сами нас притащили.

Гнев требовал выхода и Лёха поймал себя на том, что снова хочет вцепиться в глотку магу.

— Алекс, отойди от него! — в голосе Лауры непривычно лязгнул металл. — Он достоин быстрой и милосердной смерти!

Все головы повернулись к графине, что решительно шла к ним. Лёха оскалился, хмыкнул, но встал и отошёл от поверженного мага. Демон внутри недовольно взревел, но давать ему волю никто не собирался.

— Дура! — бросил ей Итар. — Ты связалась с демоном! Нарушила святость ритуала!

Девочка неспешно оглядела покрытую кровью и человеческими останками площадь.

— Я не вижу тут святости, — сказала она, присаживаясь напротив кузена.

Вытянув руку в сторону заледеневшего трупа Вильды она начала поливать ту огнём.

— Святости нет ни здесь, в мире, где проклятые наблюдают за нашими боями, ни дома, где родную кровь заставляют биться насмерть за лидерство в клане. Ни в том, что мне не верят собственные родичи, спеша продать за выгодную сделку Змеям.

— Я бы тебя не продал, — прохрипел рубежник.

— И от этого только сложнее, — печально сказала Лаура. — Я говорила правду: Гарм приказал убить брата. Его люди разорили наш склад в Драконьем Холме. Он угрожал мне пытками и смертью, если я не выйду за его сына.

Она указала сперва на Лёху, а затем на Мию. Её руки тряслись.

— Только благодаря этим пустотникам я жива, а Феб мёртв.

Судя по глазам Итара, он только сейчас осознал, что всё сказанное Лаурой раньше — правда. Сейчас ей не было никакого резона лгать и рубежник переосмыслял произошедшее в свете открывшейся информации.

Труп Вильды быстро оттаивал, местами огонь успел добраться и до плоти.

— Мне жаль, что я не принял твои слова всерьёз, — похоже, Итар был искренен в извинении. — Но связаться с пустотниками и демоном… Ты совершаешь чудовищную ошибку! Ты уничтожишь клан!

— Я сделаю всё, чтобы сохранить наш клан, — пообещала Лаура. — А для этого мне нужно знать что предлагал тебе Гарм и что просил взамен.

— А то что? — усмехнулся рубежник. — Убьёшь меня?

Итар хрипло рассмеялся. От сгорающего трупа несло вонью и Стриж поймал себя на том, что запах кажется приятным. Где-то внутри довольно урчал демон и Лёха сделал пару шагов назад, подальше ото всех.

— Надеюсь, это позволит тебе прожить чуть дольше, малышка, — отсмеявшись, сказал Итар. — Его светлость обещал сохранить союз между нашими кланами при условии, что я оставлю в силе вашу с Фебом помолвку, а сам возьму в жёны одну из предложенных девиц Змей. А ещё ему требовался доступ к клановому артефакту. По его словам, они с твоим отцом проводили изыскания, которые он хотел бы завершить.

— Какие изыскания? — спросила Лаура, поднимаясь на ноги.

— Этого он не сказал, — усмехнулся рубежник.

С грохотом посыпались дома уже в пределах видимости. От города осталось не так много.

— Мы должны его убить, — осторожно напомнила графине Миа. — Я могу сделать это быстро. Если нас сразу перенесут, ты можешь не успеть расплавить лёд после Алекса.

Сглотнув, Лаура отвернулась. Дыхание её было тяжёлым. Одно дело — убить в бою, а другое — казнить вот так знакомого человека. Такое даётся легко только в плохом кино.

Наверху кружили, наблюдая за происходящим, золотые колесницы. То ли беззаботный вид эльфов злил не только Стрижа, то ли девчонка просто сорвалась, но она начала метать в назойливых зрителей огненные «фугасы».

— Нравится вид чужой крови?! — кричала она, пытаясь достать хоть одного. — Нравится, когда мы убиваем друг друга?! Сдохните!!!

К горлу Стрижа подкатила тошнота, ноги едва не подкосились от слабости. Мию повело и на миг рука, держащая нож, ослабла. Итару этого хватило. Он умело заблокировал вооружённую руку Мии и отшвырнул эльфийку в сторону, словно тряпичную куклу. Миа, лязгая доспехами, ещё катилась по брусчатке, а, Итар уже вскинул руку, готовясь поразить Лауру заклинанием.

Та успела мгновением раньше. Примитивное заклинание, напитанное силой и пущенное в упор, разметало их всех в разные стороны. Тот самый безвредный для пустотников магический «фугас», что порождал самую настоящую взрывную волну.

Стрижа протащило по камням метра два. Земля и небо трижды поменялись местами, а потом брусчатка врезалась в тело, выбивая дух. В голове злобно ревела демоница, а ушах стоял противный звон, знакомый ещё с прошлой жизни. Сплюнув тягучую красную слюну, Лёха упёрся дрожащими руками и кое-как сел. Метрах в пяти от него очумело трясла головой Миа, а там, где ещё совсем недавно был Итар, валялись куски перекрученного металла и какие-то чёрные ошмётки. И, словно выходец из другого мира, посверкивал абсолютно целый магический кнут.

Но Стрижа сейчас волновало другое — он искал взглядом Лауру. Девчонка оказалась недалеко — метрах в трёх. Лёжа на спине, она отчаянно кашляла, держась за ушибленную грудь. Кое-как встав, Лёха поковылял к ней и уселся рядом. С другой стороны, опираясь на копьё, подошла Миа, подобрав по пути кнут.

— Пообещай больше не делать так рядом с нами, — тяжело опускаясь на камни, то ли попросила, то ли потребовала она.

— Про… — девчонка закашлялась. — Простите. Я начну учиться боевой магии, честно.

Вокруг них начали зарождаться светящиеся вихри.

— Ты, главное, сейчас не облажайся, — встав, попросил Стриж. — Не все будут довольны твоей победой.

— Я знаю, — кивнула Лаура. — Но все охранные големы поместья теперь перейдут под мой контроль.

Лёха в последний раз оглядел поле боя, а затем поднял взгляд на веселящихся эльфов. Их смазливые довольные физиономии подняли чёрную злобу в душе. Эти уроды смаковали чужую смерть, как развлекательное шоу. Был бы у них тут сраный тик-ток — нарезали бы забавные ролики со снафф-видео.

Повинуясь порыву, Стриж поднял обломок, измазанный в чьей-то крови, и с нечеловеческой силой швырнул тот в ближайшую остроухую рожу. Достиг ли камень цели — он уже не видел.

Когда вспышка перемещения угасла, Лёха обнаружил себя всё в той же комнате для прислуги, что и раньше. Вот только теперь их с Мией вещи были разбросаны, а напротив стоял и ошалело хлопал единственным глазом Даран.

Мгновение спустя он выхватил меч и направил тот в сторону грязных, перемазаных в чужой крови пустотников.

— Я могу всё объяснить, — примирительно улыбнулся Стриж и запоздало вспомнил, что его рот полон острых зубов.

Из сада донёсся общий изумлённый вздох, а затем — громкий смех принца.

Конец первой книги.

Авторы хотят сказать огромное человеческое спасибо читателям, которые покупают наши книги. Именно благодаря вам наша работа стала возможной!

* * *

Примечания

1

Chinga tu madre — грубое ругательство на испанском.

2

Пон ункондо а ла кабеза, пута — грубое ругательство на испанском.

3

Эдено? — Эдэм? (пер. эсперанто).

4

Mi piel… — моя кожа (исп.)

5

Ноктовизор — он же ПНВ, прибор ночного видения.

6

Мадре Диос — Матерь Божья! (исп.)

7

Мира дондэ вас, идиота! — Смотри, куда прёшь, идиот! (исп.)

8

Муэрэ, иха де пута — Сдохни, сучья дочь! (исп.)

9

Деспиэрта, гринго! — очнись, чужак (исп.)

10

Мерда (mierda) — дерьмо (пер. исп.)

11

Кио? (kio) — что? (пер. исп.)

12

Вэну (venu) — подойди (пер. эсперанто).

13

«Грач» — штурмовик Су-25.

14

Миа упоминает события из серии книг «У оружия нет имени»

15

«Если тебе скажут, что союзники спешат к нам на выручку — не верь. Союзники — сволочи» — Михаил Булгаков, «Белая гвардия».

16

Доктор Борменталь — персонаж повести М. Булгакова «Собачье сердце»

17

Прялка «Дженни» — механическая прялка Дж. Харгривса, сконструированная в 1765 году. Считается «первопроходцем» в механизации производства.

18

В оригинале — «Это был самый лучший поцелуй, который не случился». Фраза Мокриста фон Губвига — главного героя романа Терри Пратчетта «Опочтарение».

19

Шрайк — персонаж из цикла «Гиперион» Дэна Симмонса.

20

Божедом — устар. сторож скудельницы или кладбища, погоста, живущий там и погребающий покойников.

21

РПО-А «Шмель» — одноразовый реактивный пехотный огнемёт с термобарической боевой частью.

22

Гаковница — примитивное огнестрельное оружие XV века, получившее название из-за гака (крюка) под стволом.

23

Полная фраза А.В. Суворова звучит так «глазомер, быстрота, натиск».

24

АГС — автоматический гранатомёт станковый.

25

Цейхгауз — помещение для хранения оружия.

26

Такие щиты называли «траншейными» — имеется в виду траншейный рондаш — европейский щит эпохи позднего средневековья.

27

Сидор — жаргонное прозвище армейского вещмешка или рюкзака.

28

Гвардии лейтенант Александр Петрович Мамкин. 11 апреля 1944 года во время операции «Звёздочка», самолёт Мамкина, имея на на борту 13 человек (10 детей из Полоцкого детского дома, воспитательница, двое тяжелораненых партизан), был подбит. Вопреки инструкции, лётчик не выпрыгнул с парашютом, сумев посадить горящую машину на советской территории. Все пассажиры остались живы. Александр Мамкин скончался от полученных ожогов 17 апреля 1944 года.

29

Телепортируй меня, Скотти! — фраза из сериала «Звёздный путь» (Star Trek).

30

Саблезуб — крупнейший представитель семейства кошачьих на планете Тиамат. Описаны в цикле «У оружия нет имени»

31

Пампа (пампасы) — название степей в Южной Америке. Будущие тиаматцы, улетая с Земли, «прихватили» с собой и привычные названия.

32

Людская — помещение для слуг.

33

Ангкор — заброшенный древний город на территории современной Камбоджи.

Content

Александр Гедеон
Антимаг

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Примечания