Давыдов Денис

Трое в тачке, не считая Алены

Моему другу Саше Михееву посвящается.

Buongiorno

Ну что сказать? Говорят, что «ну» – это слово-паразит. Или это частица? Могу сказать одно, что мои заметки «Трое в тачке, не считая Алены» точно не для дотошных филологов. Они для обычных людей. Для тех, кто каждое утро едет в переполненном транспорте со злыми, угрюмыми и грустными пассажирами. Мне хотелось вас немного развеселить. Ваших подруг, жен, друзей и родных.

Почему эта глава называется Buongiorno? При слове «бонджорно» появляется улыбка. Это добрый и уютный привет каждому из вас.

Это заметки про Европу, но больше они рассказывают о России. В нашей поездке было много интересного, но уместить каждую деталь в тексте нереально. Из-за моей манеры говорить кратко.

Книга «Трое в тачке, не считая Алены» больше построена на диалогах. Где-то она выступает в роли гида. Есть в ней и место размышлениям, философии, эмоциям. Но юмор я считаю своим основным инструментом.

Надеюсь, у меня все получилось. А если нет, то значит есть куда расти. Искать новые пути. Меняться. Работать над собой.

Приятного прочтения.

И не принимайте все очень серьезно.

Остапа понесло

Если хочешь увидеть мир, то отправляйся в путешествие на машине. Это не всегда удобно, но, в конце концов, можно найти гостишку и переночевать. В октябре мы стартанули из Москвы в Северную Европу. Мурманск казался тогда очень далеким, и он реально не хотел нас долго принимать. После Мурманска шел Борисоглебск, а там уже госграница, таможенники и долгожданная Норвегия.

А вообще план был такой: мы заезжали в Норвегию в город Киркенес. Уже оттуда в Финляндию. С остановкой в деревне Санта-Клауса – Рованиеми – должны были добраться до Хельсинки. Из финской столицы на пароме в Стокгольм, где хотели закупиться одеждой и обувью в местных аутлетах. Вещи в Европе стоят дешевле, чем у нас, в России. Плюс на границе можно оформить Tax Free. После Швеции опять же на пароме мы собирались в Таллин, а из Эстонии обратно, домой. Получался нехилый крюк – больше четырех тысяч километров, но для Сэма это было обычным делом. В последней поездке по Европе он вообще намотал одиннадцать тысяч.

Мы ехали по платной M-11 в сторону Питера на Audi A5 Sportback. Стрелка спидометра не опускалась ниже сотни. При таком темпе планировалась, что до границы мы долетим за сутки. Ну ладно, хотя бы часов за 30. С учетом остановок в придорожных кафе. Из этой компании я знал только Сэма, но спустя час и для Алены с Гариком я стал своим.

По салону растекался запах кофе. Впереди – пустынная трасса. Молчаливых пауз становилось все меньше и меньше.

– Представляете, Кристина возвращается домой, заходит в комнату, а там Леша засунул себе в жопу страпон и общается с мужиком по скайпу, – начала свой рассказ Алена.

– Да ладно!? – удивился Гарик.

– А они, между прочим, женаты. У них маленькая дочь.

– Бля, да это дичь какая – то.

И он ей такой: «Я еще не определился, кто мне больше нравится – мужчины или женщины». У Крис, естественно, стресс. Она в слезах, не знает что ей делать. Когда есть любовница, то тут действия понятны. А если муж со страпоном в жопе, то это измена или просто сбой в системе?

Это смешно, но на самом деле это грустно. В приподнятом настроении мы ехали дальше. Много смеялись, травили шутки. Началась Московская область. И тут я невольно подумал, хорошо бы притормозить с весельем, а то мало ли что. Хотя я не верю в приметы, но тут в голову эти мыслишки все-таки забрались. Но остановиться я уже не мог, как говорится «Остапа понесло».

– А как вы думаете, были ли такие случаи, когда зять спал со своей тещей? – выдал я.

– Конечно, – ответил Сэм.

– Да этого полно, чувак, – поддержал его Гарик.

– Один мой знакомый встречался с девчонкой. Она «заряженная», из обеспеченной семьи. И мамка там в порядке, следит за собой, очень круто выглядит для своих лет. И вот Колян приехал, когда дома никого не было кроме матери. У них там завертелось, страсть, все дела, – начал рассказывать Сэм.

– А дальше что? – спросил я.

– Отец все узнал, Коляна выгнали. Он должен был жениться на дочери, но после этого какая им свадьба. Но мамашка, кстати, до сих пор общается с Колей. Поздравляет его с др, с Новым годом, – продолжил Сэм.

– Это какой же мразью надо быть, чтобы сделать такое западло родной дочери, – сказала Алена.

– А раньше говорили, что это за зять, который не спит со своей тещей? То есть это было в порядке вещей, – вспомнил чью-то историю Гарик и засмеялся.

– Прикиньте, женился такой, и работаешь на два фронта. Спишь и с женой, и бонусом еще с тещей, – не унимался я.

– Ага, и еще с мужиками по скайпу общаешься, пока дома никого нет, – добавил Сэм. В это время над нами пролетал самолет. Гарик через приложение посмотрел направление его рейса – «Боинг» держал курс на немецкий город Франкфурт-на-Майне. Только какую пользу принесла ему эта информация – непонятно.

Гарик сказал, что занимается спортом, и завязал со всеми вредными привычками. Спустя пару часов он уже начал курить «айкос» Сэма. Я попросил включить Sultans Of Swing, эта песня как раз подходит для дороги и путешествий. По указателям мы приближались к Клину.

Докатка

Летом я отмечал свой день рождения в Питере. Собрал самых близких друзей, чтобы провести этот праздник в стиле «Мальчишника в Вегасе». Я не то, чтобы планировал, но мне хотелось безумия и хулиганства. Такое бывает. Особенно после «Стодневки трезвости». Трэш начался в «Сапсане». Серега, накачанный алкоголем, стал превращаться в демона. Добряк по натуре, под алкашкой он становится неуправляемым и одержимым. Знаете, кто такие обезьяны ревуны? Вот Серега по синьке напоминает орущего ревуна, хотя все его прекрасно слышат и понимают. Просьба успокоиться делает его тональность еще выше. И, конечно, для окружающих он становится раздражителем, а он в свою очередь ненавидит в этот момент всех окружающих.

Мой рассказ прервал звук непонятного хлопка и свиста. Что-то задребезжало, и машину немного повело в сторону. В зеркало Сэм увидел черный след на асфальте. Покрышку так разорвало, как будто на боковине полностью расстегнули молнию. И это в Московской области, в ста километрах от дома. А впереди еще около двух тысяч. В этот момент все синхронно выдали: «Пиздец».

Кто тут не задумается о том, чтобы повернуть обратно? Но наша мечта оказалась сильнее. Гарик быстро установил докатку, и мы поехали на бесплатную дорогу, чтобы поймать мобильный интернет.

– А что это за запаска такая? – спросил я.

– Это докатка, доехать до ближайшего сервиса хватит, – объяснил Сэм.

– Больше похоже на колесо от телеги.

– Ну вот, нормальная у нас такая телега, – Сэм рассмеялся.

Через «Авито» нашли подходящую покрышку и на небольшой скорости поехали в Тверь. Я был во многих городах, но таких дорог как в Твери не видел нигде. Улицы как будто после бомбежки, тротуары разбиты, а трамвайные пути вообще вросли в землю. И удивительно, что в городе остаются грунтовые дороги. В тех местах, где большой трафик машин. Грязно, ямы, лужи… Какая-то невыносимая тоска, заброшенность, одиночество и ненужность. Захотелось быстрее оттуда свалить. Волга и храмы немного сгладили негативный отпечаток, но, с другой стороны, с храмами и реками у нас никогда не было проблем. Об одном позаботилась природа, о другом – РПЦ.

На Учительской мы встретились с владельцем покрышки. Отдали за нее в районе трех с половиной тысяч. Доехали до ближайшего шиномонтажа. Нас встретил автослесарь с надписью на бэйджеке «Хасан». Он занес колесо в сервис, больше похожий на аквариум, снял поврежденную резину и стал устанавливать новую. При этом он постоянно шабил, хотя внутри висело объявление: «Курение на рабочем месте запрещено. Сотрудники, нарушающие дисциплину, будут уволены». Но глаза Хасана говорили, что ему по барабану, как будто во всей Твери есть только один толковый мастер. А может сам Хасан для прикола и повесил это объявление. Он заменил покрышку, проверил давление, подкачал колеса. Стрелка часов показывала около одиннадцати утра. Отставание от намеченного графика выросло до четырех часов. Мы прыгнули в салон. Сэм завел тачку.

– Бля, система ABS выдает ошибку, – сказал он.

– Почему? – спросил его Гарик.

– Размер нового колеса немного отличается, получается машина стоит неровно, и скорее всего из-за этого произошел сбой.

Действительно, профиль старой шины был с шириной 255 миллиметров и высотой 40. Диаметр диска – 20 дюймов. У новой покрышки маркировка не сильно отличалась – 255/45 R20. Но даже этих сраных 0,5 миллиметров хватило для ошибки ABS.

– Да мы сейчас охренеем искать новую покрышку нужного размера, – обратился к Сэму Гарик.

– На «Авито» была только эта, больше поблизости нет. Если только возвращаться в Москву.

– Может, попробуем доехать так? – предложил я.

И мы поехали, понадеявшись на удачу.

Тосно

Когда ты едешь по М-11, то у тебя не ловит мобильник. В случае ДТП ты можешь дозвониться до службы, которая принадлежит владельцу этой автодороги. И на всем пути от Москвы до Питера работают забегаловки одной сети – Mgrillcafe. Но надо отдать им должное – приемлемый ценник и достойные, вкусные обеды.

Нужный поворот мы пролетели, и нам пришлось ехать до Тосно. Что-то есть в этом названии финское. Как и в слове Кингисепп.

– Тим, а помнишь был такой футбольный клуб в Премьерке? – спросил меня Сэм.

– Конечно. Парфенов тренировал, бывший спартаковец. Они еще выиграли Кубок России, а потом команда прекратила свое существование.

Да, в России таких клубов полно. «Москва», «Кубань», «Сокол», «Факел», «Амкар»… и у всех похожая история с финансированием. Деньги, деньги, деньги – как много они значат в нашей жизни. Вот женщина из Подмосковья выиграла в лотерею на Новый год миллиард рублей. Интересно, этих денег хватит даже правнукам и их детям? А может это вообще развод?

Питер остался в стороне, дальше шла дорога на Карелию. Я вспомнил, как в «Сапсане» успокаивали Серегу – начальник поезда, проводницы, пассажиры и мы. Но чем больше внимания, тем больше он не слушался. Он кричал, отмахивался и лез драться. Перед выходом Майкл перед всеми извинялся, и просил, чтобы к Сереге отнеслись с пониманием, потому что тот болен аутизмом. Помню, у Московского вокзала я сказал ему:

– Давай ты перед всеми извинишься, мы поедем в отель, а вечером как следует отметим мою днюху. И забудем все это дерьмо.

– Да пошел ты в жопу, урод!

Сэм, Гарик и Алена угарали с историй про Серегу. И спрашивали о том, что было дальше. А дальше – ничего. Через час после приезда в Питер мы запихнули Серегу в ближайший поезд до Москвы. Он не сопротивлялся. А нас ждали три безумных дня в Северной столице. Обидно только, что и в этот раз я не доехал до Петергофа. Это был мой пятый или шестой приезд в Питер.

Утка

Я всегда мечтал побывать в Европе. Но мне представлялось, что первым делом я увижу Саграда-Фамилия и два стадиона – Камп Ноу и Сантьяго Бернабеу. Но в этот раз Сэм отдал предпочтение Русскому Северу, Норвегии, Финке и Швеции. Я недолго размышлял над его предложением. Меня подкупили два момента – деревня Санта-Клауса и недорогие по сравнению с нашими ценами «Нью Бэлансы». И еще в Хельсинки приезжал хоккейный «Спартак» играть против местного «Йокерита». Была у нас мыслишка попасть на этот матч.

Между Питером и Петрозаводском есть деревенский ресторан «Фермер». Популярное место среди путешественников. Помню, что в меню было мясо кабана, лося и даже медведя. Были аппетитные блюда из лосося. Не знаю, почему при таком ассортименте я заказал себе борщ и овощи на гриле. Трудно объяснить. Как будто дома мы каждый день едим медвежатину. В ресторане с Сэмом мы запустили в себя по две Ипы. После этого он передал руль Гарику.

– Почему он так часто бегает в туалет? – спросил я у Сэма.

– Я же тебе говорил, а ты не верил. Он поест и сразу на толкан. Прям как утка.

– Может это наоборот хорошо? Типа нет проблем с пищеварением и обменом веществ?

– Ну то есть он может есть прямо на толкане?

Мы засмеялись. Истерически. Словно кони. Официанты неодобрительно посмотрели в нашу сторону.

В Петрозаводске навигатор привел нас в гостиницу для сборной России по олимпийским видам спорта. Это был небольшой, но уютный четырехместный номер. Сэм и Алена зашли в душ первыми. Как раз в этот момент Гарику приспичило в туалет. Была только одна альтернатива – спуститься на первый этаж в общий. И он полетел.

Я вышел из душа, ничего не подозревая. Когда снял полотенце с головы, то увидел Сэма на Алене и его движения вперед-назад. Что-то надо было делать, и я стал быстро одеваться. Хотел поскорее выйти, чтобы не мешать процессу. И тут мою возню услышали.

– Тим, все нормально у тебя? – спросил Сэм.

– Ребят, ссорян, я сейчас выйду.

– Да ладно, оставайся. Куда ты пойдешь?

Видимо Алене стало стыдно, и она скинула Сэма на пол. Он валялся без трусов, держался за грудь и смотрел в потолок. С таким невозмутимым видом лежит в Мавзолее Ленин. А между ног, как часовой на посту, гордо стоял Пал Палыч. Алена закуталась простыней и отвернулась к стенке. Время как будто замерло. Воцарившуюся тишину нарушил звонок Гарика.

– Сэм, можете спуститься, тут туалетная бумага закончилась.

– Братан, все уже спят. Никто вниз сейчас не пойдет.

– Братан, ну пожалуйста.

– Гарик, там же есть раковина, вот ладошкой и помой себя.

– Ты гонишь.

– Я серьезно. Что в этом такого? Ты же подмываешь своего кота.

Через 5 минут Гарик вернулся в номер. Мы скрипели зубами, чтобы сдержать смех. А когда взорвались, то он еще долго смотрел на нас обиженным взглядом. Потом взял «айкос», открыл окно и закурил красиво, по-гангстерски. А там внизу стояли девушки в спортивных костюмах – из сборной, вроде по фехтованию. Шампанское и шнуровский «Экспонат» скрашивали их вечер.

Это мой город

У меня не осталось особенных впечатлений от Петрозаводска. Толком его мы и не видели – приехали вечером и уехали рано утром. Большинство городов похожи, и у него, скорее всего, есть сходство с тем же Владимиром, Сергиевым Посадом или Ижевском.

Уезжали из горда около 6 утра. В это время в городе нашли только две работающих кафешки. Одну я обозвал тошниловкой, и это стало причиной туда не идти. А вот в «Мартине» все было хорошо. Наш стол заставили яичницей с беконом, блинами, чаем и кофе. Приятное утро испортил уснувший за соседним столиком местный зюган. Несмотря на свое обрыганство, выглядел он прилично – кожанка, рубашка и шляпа с полями. В Питере так выглядит рефлексирующая интеллигенция. Его разговор вернул меня домой, потому что такие персонажи есть в каждом дворе.

– Вы не можете здесь спать, – сказал официант.

– Я могу делать все, что захочу. Это мой город.

– Но это вам не ночлежка.

– Слышь, мудозвон! Ты че, проблем что ли хочешь? Я тебе сейчас их устрою.

Началась словесная перепалка. Официант набрал в полицию. Мужик успокоился. Вышел. Потом вернулся и стал снова говорить про «это мой город». Сэм хотел прописать ему двоечку, но мы нашли аргументы не делать этого. Я попросил заехать в аптеку купить «Виброцил». Чем ближе к Северу, тем сильнее сушило мою слизистую.

ФАЛ

Точно не помню, сколько мы ехали по Карелии – 400, 500 или 600 километров. Картинка не менялась. Прямая дорога, практически без поворотов. А вдоль нее сопки, карликовые деревья, болота. От этого устаешь, все это напоминает сон, когда хочешь убежать, но ничего не выходит. Ты как будто погряз в трясине.

Гарик притапливал 120-140. Связь появлялась только на заправках. Это примерно через каждые 80-100 километров. При обгоне просили дальнобойщиков правым поворотником разрешить обгон. Если впереди не было машин, то водитель фуры отвечал тем же правым поворотником.

В Мурманской области началась метель. На дороге образовалась наледь. Мы находились между Мончегорском и Оленегорском. Гарик на инстинктах понижал скорость. Но это не помогло, машина стала терять сцепление с дорогой – повело правую сторону. Сначала нас выбросило на встречную полосу, но к счастью в этот момент на дороге никого не было. После этого «Аудюху» развернуло на 180 градусов и унесло в кювет. Казалось, что все происходит в замедленном действии, мы даже успели переглянуться несколько раз. Но все случилось за считанные секунды. Сразу вспомнилась Тверь и ошибка в антиблокировочной системе.

– Сэм, ты же видел, я сбавил скорость. Машина стала неуправляемой, я ничего не мог сделать.

– Ребят, все в порядке?

– Сэм… – чувство ответственности железной хваткой держало Гарика в своих руках.

– Да погоди ты.

Мы вышли из салона. Сразу несколько машин остановились, водители и пассажиры бежали нам навстречу. Звучал один и тот же вопрос: «Живы, здоровы? Никто не пострадал?» Проезжала скорая, медики предложили свою помощь. Из-за поднявшейся метели потеряли из виду Сэма, когда тот побежал устанавливать аварийный треугольник. Один из водителей спросил: «У вас есть ФАЛ?» Мы переглянулись. А что такое ФАЛ? Сказали, что нет. Позже выяснилось, что у нас реально его не было.

Этот мужик был здоровенным шкафом с руками – молотильнями. Настоящий работяга, который одним ударом может снести голову. Я видел в его глазах искру, я верил в его опыт и смекалку. Он привязал трос к буксировочному крюку со стороны переднего бампера, а его друг стал потихоньку нас тащить на своей машине. В итоге с корнем вырвали этот крюк. Начали тянуть за задний, но машина скатилась еще глубже в кювет. «Что будем делать дальше, кэп?» И этот мужик со спокойной душой нам говорит: «Ребят, я вам тут не помощник. Вот номер эвакуатора, позвоните, они вас вытащат». Мне хотелось ему сказать: «Да ты охренел! Я же верил в тебя, ты же великан, ты должен уметь все на свете». Он пожелал нам удачи и уехал.

Нам очень повезло, что остановились Эдик с Мариной. Марина забрала Алену к себе в салон, а мы все пытались толкать и тянуть машину на дорогу. В это время в обратную сторону в Апатиты ехал Влад со своей женой. Они купили в Мурманске старенький Jeep Cherokee, и на двух машинах возвращались домой. Мы поверили во Влада, мы все приняли его за спасителя. Его самоуверенность, решительность настолько нас согрели, что мы перестали ощущать холод. Только одежда на нем была совсем не для этих краев – кожанка, джинсы и легкие кроссовки.

– Сейчас найдем ФАЛ и вытащим ее, – сказал Влад.

Влад бегал за этим ФАЛом ко всем останавливающимся машинам. Но его как назло ни у кого не было. Тогда он решил воспользоваться обычным тросом. Мы ему объясняли, что эта попытка не принесла успеха, но Влал был уверен в уникальности своего внедорожника. Машина скользила, на обочину ее вытащить было нереально.

– Подкопаем чутка под колесами и вытащим, – предложил очередную идею Влад.

Он начал копать. Потом каждый из нас по очереди. Но снег заледенел, силы быстро заканчивались. Было очень холодно. Влад все же не сдавался.

– Надо самому спускаться в кювет.

– Влад, может не надо? – сказал ему Эдик.

– У меня полный привод, все нормально.

Его жена бегала вместе с ним и за ФАЛом, и за лопатой. Она ни разу не усомнилась в нем. Она не стала жаловаться на холод, хотя могла пойти греться в свою вишневую «Мицубиси». Она просто была рядом. И не мешала. Вот это и есть настоящая любовь.

Влад спустился в кювет. Зацепил трос за нашу «Ауди». Нажал на газ. Еще и еще раз. Трос натянулся струной, а его машина стоит на месте, буксует на льду. Но и тут он не растерялся.

– Сейчас подспущу шины и выберусь отсюда на ободах.

Теперь и Владу самому нужна была помощь.

Северяне – отзывчивые люди. Машин 20 – не меньше – остановилось нам помочь. Это все хорошо и приятно, но куча советчиков не всегда дают положительный результат. На наше счастье мимо проезжал Стас. Не знаю точно его должность, но он ответственный за уборку дорог в Мурманской области. Стас остановил все это безумие.

– Ребят, не занимайтесь херней. Сейчас с Мончегорска поедет «Камаз», и вас вытащит. Дождитесь, я предупредил. И, вот, возьмите ФАЛ, пригодится.

Приехал «Камаз». Его мощности хватило вытащить и нас, и Влада. Чтобы не вырвать еще один крюк, мы помогали выталкивать машину наверх. Сэм не хотел рисковать. Он вызвал эвакуатор, чтобы довезти машину до ближайшей гостиницы. Вместе с Аленой он сел в кабину к водителю эвакуатора, а мы поехали с Эдиком и его женой Мариной. Только проехали сто метров, как увидели включенную аварийку на эвакуаторе. У него перестали работать фары. «Газель» встала на обочину.

– Когда же все это закончится!? – сказал я.

– Реально, как будто сглазили, – резюмировал Гарик.

Эдик подсвечивал дорогу водителю эвакуатора. Медленно, но все – таки мы добрались до гостиницы. Утром запланировали отвезти машину в сервис. Эдик отказался от денег, но надо было как-то его отблагодарить. Столько времени он провел с нами. Потом Алена пересказала слова его жены. Оказывается, не так давно Эдик попал в серьезную аварию, сильно пострадал, врачи еле его спасли. Наверное, это сыграло свою роль в том, что он не оставил нас замерзать на обочине.

«Горняк»

Чем примечателен Оленегорск? Тихая, размеренная жизнь. Вот сюда стоит приехать, отключить телефон, выйти из соцсетей и оставить все головоломки. Тут нет спешки, нет погони за модой, нет гонора и злобы. На весь город есть только один светофор, да и то просто потому, что больше и не надо. Есть у иностранцев стереотип о гуляющих на наших улицах медведях. Но это реально так. Летом в Оленегорск заходили медведи. Александра, продавщица в цветочном, лично их видела на центральной площади. Полиция сиренами загнала хищников обратно в лес.

Мы заселились в «Горняк» – единственную гостиницу в городе. Недалеко от Оленегорска есть саамская деревня. Саамы – коренное население Кольского полуострова. В этой деревне все ориентировано на туристов – там тебя и встретят, и обогреют, и покажут оленей. Главное взять с собой наличку, а если ее с собой нет, то ничего страшного. И банковские карточки тут тоже принимают.

Утром мы поехали в автосервис. За замену колеса взялся Саня – похожий на Володю Селиванова из «Реальных пацанов». Во что бы то ни стало, нужно было вернуть ABS в рабочее состояние. Саня создавал много суеты, выходил постоянно курить, часто звонил, но ничего при этом не делалось и только тянулось время. Периодически исчезал и Гарик.

– Куда ты все время пропадаешь? – спросил его я.

– Когда я на нервяке, то постоянно бегаю в туалет.

Саня обещал, что сейчас приедет какой-то Леха и привезет покрышку нужного размера. Надо было только подождать еще чуть-чуть. Но Леха упорно не ехал. Подходящая шина продавалась в единственном экземпляре в Мурманске. Сэму показалось, что нам хотят продать ее втридорога. Через «Авито» он связался с хозяином, договорившись забрать покрышку через пару часов. Мы перехватили ее у Сани и его друга Лехи. Но Саня все равно получил деньги за установку докатки. Через сто метров на машине снова заработала система ABS. Все были невероятно счастливы в этот момент.

Марк

До Мурманска оставалось 60 километров. Синее небо, солнце и заснеженные деревья создавали хорошее настроение. Такой приятный, отрезвляющий морозец. Еще с Карелии Гарик начал курить обычные сиги.

– Гарик, а как же здоровый образ жизни? – спросила Алена.

– Ничего. В Москву приедем, и я опять войду в ритм.

Воображение уже рисовало очертания Мурманска. Он был очень близко, как школьный звонок на перемену. И тут опять этот хлопок, свист, дребезжание. До Мурманска оставалось 30 километров, когда у нас разорвало и докатку. В сервисе Саня перебросил докатку на заднее колесо, но с правой стороны. Покрышка, купленная еще в Твери, не хотела вставать на ее место. А на левую, где она была раньше, установить без второго домкрата мы никак не могли.

Не знаю, есть ли судьба, но в этот момент мы в нее поверили. Из Мурманска в Оленегорск ехали Эдик и Марина.

– Ну что опять у вас произошло? – спросил Эдик.

– Да вот теперь и докатку разорвало, – ответил Сэм.

– Вы так неделю до Норвегии будете добираться.

– Мы и так уже на несколько дней отстаем от графика.

Эдик предложил свою помощь, но было неудобно пользоваться его добротой. Сэм решил вызвать такси. Алена осталась с ним в машине, а я и Гарик поехали в Мурманск за покрышкой. У въезда в город мы встретились с продавцом. Нашли ближайший сервис, чтобы снять резину с диска и поставить новую. Колесо мы взяли с собой. В этот момент позвонил Сэм и попросил убрать с покрышки шипы. В Европе запрещена шипованная резина, потому что там очень переживают за качество своего асфальта.

Водителя такси звали Марк. Впервые я увидел, что в машине есть беспроводный интернет – вот эти дуги вай-фая налепили на двери. Только водитель не смог объяснить нам правила его раздачи. Что-то грустное было в его глазах. На обратном пути Гарик с ним разговорился. Оказалось, что Марк работает механиком на торговых кораблях, уходит в море и не бывает дома по несколько месяцев. В Мурманске, пока ждет очередную командировку, подрабатывает таксистом.

– А пробки в Мурманске есть? – спросил Гарик.

– Есть, но, конечно, не такие как в Москве. Самое большое я стоял семь минут, но это даже пробкой не назовешь.

– Мы вот хотели увидеть северное сияние. Но говорят, что у вас оно появляется только в январе.

– Да нет, его и сейчас можно увидеть.

– А девчонки у вас красивые в городе? – не успокаивался Гарик.

– Очень красивые. Но красота же не главное. Надо, чтобы не гулящая была, уважала и ждала тебя. Правда сейчас это большая редкость.

У Марка случилась личная трагедия. А может нам просто это показалось. Тем не менее, захотелось побыстрее разрядить обстановку. Что я мог сказать? В такие моменты мне в голову лезет либо мерзость, либо пошлятина. Но тут я вспомнил своего соседа Алексеича. Это бывший военный, который 30 лет был на побегушках у своей жены. А после ее смерти вечный молчун вдруг преобразился в харизматичного красавца. В его квартире постоянно играла музыка, было море алкоголя, а в гости приходили женщины разных мастей. Казалось, что 30 лет Алексеич находился в рабстве.

Марк выручил нас со вторым домкратом. Мы отблагодарили его и подарили тверскую покрышку. И на всякий случай обменялись номерами телефонов.

Мурманск

У девушки с ресепшена на бейджике было написано по-английски «Трейни». Я сказал, что у нее красивое имя. Она и Сэм засмеялись.

Мы заселились в гостиницу «Азимут» на проспекте Ленина, 82. У Трейни которая оказалась Дашей, на ухе к небольшой круглой сережке был прикреплен крестик с Иисусом. С таким креативом раньше я не встречался.

– А у вас конфликта с верующими не возникало по этому поводу?

– Нет, все нормально. А что в этом такого?

– Обычно крестик люди носят на груди. Ко всем отклонениям от нормы верующие же относятся очень яростно.

– Да, в Москве вас эрпэцэшники бы за это загнобили, – сказал Сэм.

– А что такое норма и кто ее определяет? – улыбнувшись, спросила Даша.

В Москве может быть что угодно, а в Мурманске своя, самобытная жизнь. Это Кольский полуостров. Это Заполярье. Это суровый север с настоящей русской зимой. Но люди здесь отзывчивые, сплоченные и добрые. И у них найдется время помочь тебе в трудную минуту.

Гостиница «Азимут» самая дорогая в городе. Это чувствуется по сервису. Но самое крутое здесь – кровати, напоминающие супермягкие бабушкины перины в деревне. Прилег и не заметил, как провалился в сон.

Наши окна выходили на Пять Углов – главную площадь города. Окна Сэма и Алены – на Кольский залив и морской торговый порт. Виднелись баржи, подъемные краны и балки. Мы решили немного прогуляться по городу, продышаться, после чего зашли в «Кружку» на улице Профсоюзов. В каждом городе, в каждом кафе есть свои «фишки». «Кружка» однозначно запомнится всем обозначением на туалетных комнатах. Дверь мужского туалета украшает огромный болт, а женский – равноценного размера гайка. Не это ли подлинное искусство символизма?

Вот еще чем запомнился Мурманск. Знаете, где находится самый северный в мире «Мак Дак»? Да, да, именно здесь. Табличку с географическими координатами вы найдете рядом с кассой.

Все беды из-за баб

У меня давно онемели ноги. Такое происходит, когда долго едешь в одном положении. Мы проезжали указатель на город Никель. Ходят слухи, что многие его жители оставили свои квартиры и уехали за лучшей жизнью. Мне очень хотелось туда попасть, пофоткать, сделать небольшой репортаж. Бесхозное и заброшенное всегда вызывает особый интерес. Сэм поддержал мою идею, но в последний момент мы от нее отказались, потому что наша дорога и так сильно растянулась.

Таможенный контроль на российской границе прошли быстро. В загранник «шлепнули» печать с изображением машины. Метров через 100 начиналась норвежская земля, но перед этим мы зашли в Duty Free. Купили самое необходимое – пиво, «Баллантайнс» и немецкую водку. Как еще отметить приезд в Европу, как стереть из памяти все эти трудности на дороге?

– Тим, а зачем тебе сдались «Нью Бэлансы»? – неожиданно спросил Гарик.

– Это моя давняя мечта.

– Мечтал бы лучше о чем-нибудь высоком.

– Да я уже устал об этом мечтать. Я просто хочу купить себе нормальные кроссы.

Наш план существенно изменился. Сэм сказал, что ему приснилась авария на пароме в сторону Стокгольма. Мысли о кораблекрушении плотно засели в голову каждого. После историй с колесом и ДТП в Оленегорске нам не хотелось испытывать судьбу. Хотя, это всего лишь предрассудки. В итоге в своей поездке мы ограничились Норвегией и Финкой. Потом мы смотрели новости, и ни один паром во время нашего путешествия не затонул.

Здание таможенного пункта норвежцев было одноэтажным и вытянутым. Внутри работали два окна. Первым показывать документы пошел Сэм. Таможенник задал ему несколько вопросов и хотел уже отпускать, но тут в дело вмешалась девушка из соседнего окна. Типичная норвежка с рыжими волосами. Ее интересовало все! В каком посольстве получали визу, кем мы приходимся Сэму, сколько дней хотим провести в Европе, какие города посетим и в какие числа, почему решили путешествовать именно на машине. Взгляд таможенника говорил, что он давно и очень сильно устал от этой рыжей зануды. Но работа есть работа.

– Ну и пизда, – сказала Алена.

– Чего она так докопалась до Сэма? – не понимал я.

– Да дура потому что. Правду же говорят, что все беды из-за баб.

– Ты реально так думаешь?

– Сто процентов. Парень же нормальный, а эта никак не угомонится.

Рыжая мурыжила только Сэма. Он уже стал объяснять ей как за неделю проехал по Европе 11 тысяч километров. Что побывал во время этой поездки в Албании, Германии, Испании, Хорватии… Это была игра в бесконечные вопросы. Остальных пропустили быстро. Мы поздоровались, оставили отпечатки пальцев и пошли на выход.

После этого таможенники посмотрели резину на колесах. Перекинулись парой фраз, когда увидели на одной покрышке следы от шипов. Проверили салон. Сэм и Гарик с двумя норвежцами понесли наши вещи на сканирование. Обратно туда, где сидела рыжая и нормальный парень. Мы обрадовались Сэму, но по его виду радоваться было нечему.

– У него в сумке нашли нож. Нас сейчас развернут домой.

– Да что ж такое-то, а!? – проговорил про себя я.

– Он еще похож на латиноса. По-любому закроют въезд или еще хуже – аннулируют визу.

Земля проваливалась под ногами. Казалось, что это никогда не закончится. Я уже думал о том, что вернусь в Мурманск и оттуда на самолете полечу в Москву. Обратно на машине я бы не выдержал такой путь. Разве может отпуск быть таким тяжелым? Все едут в Турцию, на Гоа или в Тай, а меня какого хрена потянуло на этот Север? Но тут выбежал довольный Гарик. Нож был туристический, небольшой, и по нему у таможни вопросов не возникло. Просто у Гарика были с собой какие-то лекарства, и норвежцы долго изучали состав и свойства этих таблеток.

А впереди была Норвегия. Загадочная и долгожданная земля.

Гив ми плиз

Киркенес, как и Мурманск, уже давно встретил зиму. Перед нами простиралось Баренцево море. Это вам не Анапа или Геленджик. Здесь своя красота, и ее сложно описать одним словом. Вот знаете, есть такие стеклянные шары с искусственным снегом внутри, елками и домами. Это похожий эффект, только трясти ничего не надо. Не покидает ощущение, что ты попал в сказочный мир. Фьорды, заснеженные скалы, водопады. Люди живут в разноцветных, и поэтому кажется, что в игрушечных домах. Есть теория, что яркие цвета выбирают специально для борьбы с депрессией. На севере холоднее и световой день короче. По крайней мере, в зимнее время года точно.

Когда едешь на север, то встречаешь памятники Второй мировой войны. Советская армия боролась не только за свои земли, но и помогала Норвегии освободить территорию от немцев. Это был десятый сталинский удар. Я не представляю как можно вести боевые действия в таких климатических условиях. Однажды мне удалось побывать в Архангельске, и там был такой лютый мороз, что холод пробивал до костей, а от дыхания на куртке появлялся иней.

В Норвегии название адресов дублируются на русском. Да и родная речь в этих краях не редкость. Это и туристы, и те, кто приехал сюда жить. Слышал такую тему, что многие норвежцы женаты на русских женщинах, потому что местные любят свободу, и не могут дать им столько ласки, тепла и заботы.

Мы зашли на заправку. Я купил малиновую колу и хот-дог. Вот тут и пригодилось дежурное «Гив ми, плиз». Вышло 15 евро. На русские деньги – 1000 рублей. Это были самые дорогие в моей жизни кола с хот-догом. Но чему удивляться? Норвегия находится на первом месте по уровню жизни в мировом рейтинге.

На трассе мы увидели двух северных оленей. Из-за меха они кажутся плюшевыми. Особой боязни людей с их стороны мы не заметили, и даже успели заснять их на телефон

Деревня Санты

«Это Рованиеми, братан. Это, мать его, деревня Санты! Это Лапландия, которая казалась волшебной, далекой и недостижимой». Туристы со всего мира едут сюда провести Рождество. И подыскать здесь жилье в декабре очень и очень проблематично. Сама Элеонора Рузвельт приезжала в Рованиеми, и ей отстроили домик в деревне Санты.

Мы остановились на заправке перекусить. Заправки в Финляндии напоминают супермаркеты. Было примерно пять часов утра, но сотрудники уже раскладывали еду. Ассортимент огромнейший. Пюре, макароны, каша, котлеты, сосиски, овощи, супы, кофе, какао, газировка, сок. К нам неожиданно подлетела женщина.

– Ребят, услышала русскую речь, решила подойти. На 9 Евро вы можете поесть несколько раз. Сколько влезет короче. Это тот же самый шведский стол.

– Спасибо, что подсказали, – ответил Сэм.

– Не за что. Понадобится помощь – обращайтесь.

– А вы здесь живете?

– Не на самой заправке, конечно, – она засмеялась. – А так, да, живу. Примерно лет десять уже.

– И как вы здесь оказались, если не секрет, – любопытство Сэма было активно даже в пять утра.

– Приехала из Питера. Влюбилась. Вышла замуж. Обычная история. А сами вы откуда приехали?

– Из Москвы. Вот, проводим в ваших краях отпуск.

– Неплохо. Ладно, ребят, приятного аппетита. Если что, то я рядом.

Женщина спешила обратно к игровым автоматам. В Финляндии полно лудоманов. Автоматы стоят на заправках и в магазинах. Часть денег, которые проигрывают люди, идут на благотворительность и социальные проекты.

Я взял сосиски, омлет, маленькие тефтели, овощи, кофе и апельсиновый сок. Но не это было самым вкусным. Гарик и Сэм стали накладывать в карманы порционное масло. И мне посоветовали брать с собой по максимуму. Они объясняли, что вкуснее этого я больше нигде не попробую. Я их не послушал, но потом привез с собой из Финки пять больших упаковок сливочного масла. Оно приятное, сладковатое на вкус, и даже немного отдает молоком.

Еще одно открытие ожидало нас в туалете. На двери красовалась надпись MIEHET. Это обозначение мужской комнаты, которое еще долго не давало покоя нашим воспаленным умам.

Все это время Алена сидела в машине. Через дорогу находилась резиденция Санта-Клауса. Мы усиливали шаг, и радовались словно дети. Перед входом нас встречал большой красный баннер с надписью Santa Claus Village. По периметру стояли деревянные бревенчатые домики, а между ними проходила большая площадь.

Гирлянды подсвечивали постройки и высаженные рядом с ними ели. Играла добрая, красивая, новогодняя музыка. Атмосферно, черт возьми, атмосферно! Дом с треугольным куполом принадлежал Санте, в Финляндии его еще называют Йоулупукки. Жалко, что в это время мы никого здесь не встретили.

В новом месте первые 5-10 минут ты находишься под впечатлением, а потом эмоции постепенно идут на спад. Помню, когда в студенческие годы я работал курьером. Помню, как начальник нашей юридической конторы планировал на новогодние праздники поездку в Лапландию. Тогда мне это казалось нереальным. Какая там деревня Санта-Клауса? Я даже не мог представить, как люди добираются к Деду Морозу в Великий Устюг.

Это Питер?

Перед поездкой Сэм распечатал на работе фотку девушки Гарика и вставил по его просьбе в рамку. Гарик хотел сделать ей такой подарок после возвращения. Во время аварии в Оленегорске рамка разбилась. В Мурманске Гарик взял ее с собой в номер и там же забыл. Его девушка очень не хотела, чтоб он ехал в отпуск без нее. Алена предположила, что череда наших неудач была связана с ней. Когда мы остались втроем, она сказала:

– Вы заметили, как только исчезла фотка, так сразу все пошло как по маслу.

– Реально, – ответил Сэм.

– Это просто стечение обстоятельств.

– Я бы так сильно не была в этом уверена.

В пригороде Хельсинки Вантаа мы нашли хостел. Это большой дом с комнатами на первом и втором этаже. После оплаты Сэму на номер скинули пароли от номеров. Хозяев мы не видели. Мы просто ввели цифры и вошли в свои комнаты.

Но не это меня удивило больше всего. Я был под впечатлением от местной осени. Вот вроде бы обычные листья, но настолько насыщенные цвета, как будто их обработали с помощью фотошопа.

Финляндия привлекает скромностью. У людей небольшие, аккуратные дома. Если есть забор, то его высота доходит тебе до коленки. Не сравнить с нашими неприступными дворцами в той же Салтыковке.

До ближайшей станции метро «Меллунмяки» мы добирались пешком минут 15. Поезда тут, как и дома в Норвегии, кажутся игрушечными. Они оранжевого цвета, а в самих вагонах оранжевые пластиковые сиденья.

В метро Хельсинки своя система оплаты. На нашей линии A-B – от пригорода до центра – билет стоил 2, 80 Евро. Тикеты действуют полтора часа. Сначала мы оплачивали поездки, но потом наш менталитет дал о себе знать. Проход свободный, турникетов в метро нет. Зачем тогда платить деньги? Мы стали ездить бесплатно. Но если тебя поймают контроллеры, то за штраф придется выложить 80 Евро.

Мы вышли на станции Хельсинский университет. Это центр города. В одном из киосков Гарик купил сигареты. Пачка «Мальборо» обошлась ему в 8 Евро.

– Какая красивая продавщица. Разложил бы ее? – спросил он.

– Еще бы. Она реально в порядке.

– И я бы не отказался от такой чикули.

Мне показалось, что мы вышли на улицу Марата в Питере. Так воздействует на сознание атмосфера города и его архитектура. Наш путь через Северную набережную стремился в сердце города – к Рыночной площади. В гавани припарковались катера, лодки, паромы. Сразу вспомнился фильм «Пролетая над гнездом кукушки», когда Макмерфи забрал психов порыбачить в открытом море. И мне нужен был свой Макмерфи.

Мы увидели на возвышенности Успенский кафедральный собор. На Рыночной площади спокойно гуляют чайки и бакланы, торгаши продают сувениры, шулеры завлекают туристов играть в наперсток. Здесь же гранитная стела с двуглавым орлом в честь императрицы Александры Федоровны. И синее, синее небо с плоскими облаками.

На вечер мы купили «Минту». Взяли колбасу, сыр, корнишоны, кильку в томатном соусе, маслины. Накрыли стол.

– А как нам этим закусывать? – не понимал я.

– А что такое? – удивился Гарик.

– Она же сладкая.

– Ну ты же сам захотел «Минту».

Я не знал, что «Минту» – это мятный ликер. Очень даже вкусный. Но огурцы и килька для него настоящий моветон. Это тоже самое, когда пьешь фруктовое пиво, а на закуску у тебя вяленая вобла.

Ай эм э виннэ

По улицам города Вантаа бегают огромные зайцы. Они настолько здоровые, что в честной драке спокойно завалят лису или волка. В Финляндии много беженцев. У каждой темнокожей семьи по два-три ребенка. Думаю, что это каким-то образом связано с пособиями от государства.

– Парни, давайте сдавать банки от «Карху». Вы видели, здесь на каждой таре написано 15 или 20 евроцентов.

– Тим, да забей.

– Это же живые деньги. Мы выкидываем их на ветер.

– Не в падлу тебе таскаться с этими банками по магазинам?

В Финке пункты приема тары находятся в супермаркетах. Принимают банки и пластиковые бутылки. Мою идею не поддержали, и я о ней быстро забыл. Хотя это неплохая экономия денег.

Рядом с Южным портом находится колесо обозрения – Sky Wheel. Это район парка Катаянокка. Тут целый комплекс, который включает в себя 40 – метровое колесо, кафе, несколько саун и бассейн под открытым небом. И все это на берегу Балтийского моря.

Недалеко от дома мы нашли бар. Вечером зашли туда поиграть в бильярд. В зоне игровых автоматов слышалось знакомое «Блять». У парней не получалось выйти из минуса. Гарик одолжил у меня 5 Евро и пошел к автоматам, которые прилично «накормили» ребята из России. Через 10 минут он вернул мне долг, и еще 15 Евро составил его чистый выигрыш.

В баре находились Эдвард и его друг из Эстонии Ааво. Мы зарубились в бильярд два на два. У меня включился патриотизм:

– Гарик, это принципиальный момент. Нужно их обыграть по красоте.

Мы шли вровень. Свободные игроки общались между собой. Мне давил на мозг финский рок, и я попросил тетку за баром включить нормальную музыку. Но 2PAC, Cypress Hill, Naughty by Nature были для нее не столь авторитетны. А от слова Гуф у нее вообще скривило лицо.

Я помыл руки и поднес их к сушилке. В это время в туалет зашел Ааво, который до этого рассказывал нам о своей баскетбольной карьере. Он высыпал белый порошок на крышку унитаза и как в фильме через скрученную купюру пустил его в нос. Настоящий Тони Монтана.

– Вил ю?

– Ноу, сэнкс.

– Итс кока. Эвриссын из файн.

– Ноу драгс. Ноу. Ноу.

Эдвард включил на телефоне «Розовое вино» Федука и Элджея. Это то, что ему нравится в российском творчестве. Гарик сказал, что это очень плохая музыка, и посоветовал ему слушать Смоки Мо. У нас осталось по два шара, Ааво прицелился и загнал в лузу черный. Мы выиграли. «Ай эм э винэ», – сказал я Ааво. «Ес, юа э винэ», – согласился он. Это была чертовски приятная победа вдали от дома.

Шоппинг

– Пластик о пэйпа?

– Кард

– Вот?

– Пэймент…кард.

– Вот кайнд оф бэг ду ю нид?

Я повернулся к Гарику.

– Да что ему надо?

– Он видимо спрашивает, какой пакет тебе нужен – пластиковый или бумажный? Они же здесь все помешаны на экологии.

Русская продавщица объяснила, что Tax Free оформляется от 40 Евро. Но больше всего в Финке русские покупают, чем продают. И бедные мужики. Их глаза говорят о невыносимой усталости, потому что жены готовы вывозить отсюда вещи вагонами. Когда заканчивается терпение, то начинается отборный русский мат. И плевать на всеобщее обозрение. Тем более что повсюду свои люди.

Добро пожаловать домой

Любое путешествие преображает. Ты думаешь, анализируешь, делаешь выводы. Кажется, что вернешься домой и станешь новым, лучше себя прежнего.

Мы возвращались через границу с Ленинградской областью. Я уже не был таким веселым и разговорчивым. Это была депрессия.

– Тим, ты чего всю дорогу молчишь? – спросил Сэм.

– Мне плохо.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы все было как и раньше.

Расстались мы у Курского вокзала. Я сел в электричку Москва-Петушки. Перед остановкой «Серп и Молот» рядом с путями я увидел бомжа. Он встал к проезжающему составу спиной, нагнул туловище, спустил штаны и показал всему потоку людей свою голую жопу. Только в этот момент я осознал, что вернулся домой. Я начал смеяться, мой смех перешел к соседу напротив. Адаптация прошла успешно и очень быстро.

Автор иллюстраций – Денис Давыдов

Content

Давыдов Денис Трое в тачке, не считая Алены

Buongiorno

Остапа понесло

Докатка

Тосно

Утка

Это мой город

ФАЛ

«Горняк»

Марк

Мурманск

Все беды из-за баб

Гив ми плиз

Деревня Санты

Это Питер?

Ай эм э виннэ

Шоппинг

Добро пожаловать домой