Орлова Екатерина

Непокорная

Глава 1

Одри

Я сижу на отполированном до блеска барном стуле, сжав в руке стакан с виски, смешанного с колой. Ненавижу женские приторные напитки веселых ярких цветов. От их сладости тошнит больше, чем от малых доз алкоголя, содержащихся в составе.

Лениво обвожу взглядом помещение. Мне скучно. Больше здесь для меня нет ничего нового. Уже два года я хожу в этот клуб раз в неделю, чтобы исполнять прихоти сильных мужчин, которые хотят притвориться рабами ради равновесия в своей жизни. Они хотят отдать власть в руки женщины, чтобы хотя бы на час лишиться контроля, который вынуждены соблюдать в привычной жизни. Здесь они становятся теми, кем не могут себе позволить быть ежедневно. Здесь они отпускают страхи и позволяют боли и моим приказам перезагрузить их.

В центре зала, на пьедестале, скованная по рукам и ногам, кричит женщина. Ее удовольствие мучительное и болезненное. Я уже знаю, что после сессии с четырьмя мужчинами она будет чувствовать себя как потрепанная тряпка: униженная, растерзанная, в буквальном смысле измученная. Но она будет счастлива, потому что эти четыре мужчины о ней позаботятся, на один вечер подарив ей иллюзию любви. Я смотрю на сцену с равнодушием, потому что ничто в ней меня не трогает, ничто не заставляет внутренности сжиматься, а тело – вибрировать.

Я видела десятки таких сцен. Во время них выигрывают все: и те, кто подчиняется, и те, кто держит контроль в своих руках. Все остаются удовлетворены. Я невольно кривлюсь, когда она вздрагивает от прикосновения стека к ее коже. Это было больно, но женщина приветствует боль, как и десятки направленных на нее взглядов. Я никогда не понимала вот этой демонстрации. Всегда была уверена, что доставить настоящее удовольствие можно только тогда, когда ты не скован мыслью о том, что как будто находишься на сцене в театре и играешь на потеху зрителей. В такие моменты сложнее всего сосредоточиться на том, что и с кем ты делаешь. За закрытой дверью ты чувствуешь своего партнера, знаешь, где посильнее надавить, чтобы опустошить его до последней капли, а потом возродить, как птицу феникс. По этой причине, думаю, самые лучшие мужчины приходят именно ко мне за своей порцией унижения.

– Она визжит, как свинья, которую режут, – слышу я голос слева от себя.

Ухмыляюсь, распознав нотки раздражения в голосе владельца клуба Винсента Колтрейна. Поворачиваюсь в его сторону и расплываюсь в широкой улыбке.

– Винс, ты должен быть снисходительнее к членам своего клуба.

На загорелом лице растягиваются губы, обнажая идеально белые ровные зубы, которые сверкают даже в полумраке помещения.

– Ох, Одри, – со вздохом произносит он, – ты видела многое здесь. А я видел еще больше. И точно могу сказать, когда женщина имитирует удовольствие, а когда действительно его получает.

Хмыкнув, я делаю глоток напитка, не сводя взгляда с уставшего лица мужчины.

– Мало спишь в последнее время? – спрашиваю я, кивая в его сторону.

Винс делает знак бармену, и уже через пару секунд перед ним оказывается стакан с виски.

– Тяжело вести одновременно дневной и ночной бизнес.

– Ты же не думаешь закрывать клуб?

– Пока не думаю об этом серьезно, но мысль закрадывается.

– Но зачем? У тебя есть Амелия, которая может за всем следить.

– Амелия – женщина, и ей будет тяжело справиться с мужчиной, который, например, не получив того, за чем пришел, в ярости будет крушить все вокруг.

– О, да видели мы таких. Вспомни хотя бы этого придурка Джеймса, который в прошлом году, нанюхавшись кокаина, пытался поиметь Оливера Берроуза. Тот скрутил жалкого наркомана в такой рог, что я думала, его и врачи раскрутить не смогут.

Мы негромко рассмеялись, вспоминая старый инцидент. Через минуту Винс, успокоившись, снова стал мрачным. Хоть это и было его привычное выражение лица, все же теперь на нем была написана бесконечная усталость.

– Винс, я серьезно, – продолжила я, слегка коснувшись руки друга. – Доверься Амелии. Оставь клуб хотя бы на пару дней. Вот увидишь: ты отдохнешь, а она здесь за всем присмотрит.

– Может, ты и права, – отозвался он, покачивая лед в бокале, и гипнотизируя янтарную жидкость. Через несколько секунд он оживляется, и улыбка снова озаряет его красивое лицо. – У тебя сегодня особенный гость.

Я закатываю глаза и делаю еще один глоток своего коктейля. А потом слегка сжимаюсь от особенно громкого визга женщины, доносящегося из середины комнаты.

– Господи, она и правда визжит, как свинья.

– Заткните сучке рот! – доносится с той стороны окрик одного из посетителей, и я ему благодарна, потому что сразу после этих слов я наконец снова начинаю слышать звучащую из колонок мелодию, а визг сменяется мычанием и всхлипываниями. Такая музыка мне по душе.

– Ну наконец-то, – выдыхает Винс. – Так что там с клиентом, Одри?

Я пожимаю плечами и дарю улыбку проходящему мимо бармену.

– Скукота, – спокойно отвечаю на заданный вопрос. – Шеф полиции Стивенс. Старая пластинка. Старая, мерзкая, обвисшая пластинка.

Воцарившуюся гармонию звуков разрезает громкий хохот Винса. Он делает это от души: запрокидывает голову и его басистый смех разносится по помещению, словно благословляя положительными эмоциями клуб «V». Когда он успокаивается, я тоже улыбаюсь.

– Я люблю тебя, – все еще посмеиваясь, признается он.

– Ты так говоришь, потому что боишься попасть ко мне на сессию.

– О, милая, я по твою сторону баррикад, ты же знаешь.

Я киваю. Винс – один из самых сильных и жестоких доминантов в этом клубе. К нему приходят только самые отчаянные и опытные сабы. Он из тех, кто после позаботится о женщине так, что она будет чувствовать себя обласканной настолько, что даже может поверить в то, что он ее любит. Но до этого он сделает так, чтобы ее мир накренился, разорвет ее и выпотрошит, оставив лишь жалкую оболочку не толще листа пергамента. Он – тот человек, который при желании может оставить от человека горстку пепла. Думаю, сказывается то, что он по образованию психиатр и практиковал в клинике несколько лет, пока не осознал, что по сравнению с пациентами он зачастую сам нуждался в большем лечении, чем они.

Винс умеет читать людей, как открытые книги. Он с легкостью играет на их слабостях, подкармливая их зверя, но умело удерживая его в клетке. Вероятно, именно по этой причине его клуб пользуется таким спросом: он знает, зачем в него приходят посетители, и дает им ровно столько, в скольком они нуждаются. Полагаю, что это же является причиной того, что вот такие наркоманы и придурки, которые не умеют держать себя в руках, как Джеймс, редко заходят дальше порога клуба. Как правило, это единичные случаи того, когда кто-то из Домов приводит в клуб нового сабмиссива без предварительно оценки Винса. И не всегда тот играет свою роль. Иногда ему хочется поменяться местами со своим Домом, или просто занять это самое место для кого-то из саб.

Они думают, что это легко и совсем не страшно – управлять страхами и страстями человека. Им кажется, что после этого достаточно натянуть штаны и выйти из клуба, подкурить сигарету, вдыхая едкий дым, думать о том, как жизнь прекрасна. Но слабые люди не учитывают одного простого факта: на какой бы стороне ты ни был, это изматывает. Не важно, стоишь ты со стеком в руке или на коленях ждешь своего наказания, каждая сессия забирает все силы до последней капли. После нее ты опустошен, истощен и раздавлен. Пускай ненадолго, но ты чувствуешь свою ранимость, потому что открываешь каждый неровный край души, каждый шрам, который изнутри прожигает удовлетворенное тело. Разница между доминантами и сабмиссив в том, что последних после сессии обязательно утешают и помогают им вернуть душевное равновесие.

И потом, когда иллюзии таких людей рушатся, они готовы крушить все вокруг. Они не понимают, почему им плохо, ведь они только что получили удовольствие. Они не могут распознать, на каком моменте что-то пошло не так. Если ты не создан быть Доминантом, то приобрести этот навык практически невозможно. Никто не думает о том, что мы ответственны за тех, кем управляем. Что мы обязаны позаботиться о них, потому что мы по умолчанию сильнее.

После каждой сессии я чувствую одновременно опустошение и прилив сил. Иногда хочется пойти и удавиться. У меня был период, когда я два месяца не появлялась в клубе. Я копалась в себе, уничтожая сама себя, потому что слова «Ты неправильная» не покидали моей головы. А потом я случайно встретила в кафе Винса. «Доктор V» прочитал мне целую лекцию о принятии себя со всеми своими шероховатостями и получении удовольствия от того, что дарит моему миру краски. В тот же вечер я вернулась и больше не уходила. Я приняла себя, полюбила. И поняла одно: если это приносит удовольствие мне и тому человеку, который в момент сессии находится со мной в одной комнате, в этом нет ничего неправильного. Это естественно, пусть и немного извращенно.

После этого в моей жизни начался новый виток. Раньше я лишь наслаждалась тем, что подчиняю сильных мужчин и, пусть даже на час, но становлюсь всесильной. Больше меня моя роль не подавляет, я действительно получаю от нее удовольствие.

Я никогда не сплю с теми, чью кожу окрашивает в красный моя плетка. Не люблю мужчин, которые лижут мои туфли. Мне было бы противно трахаться с тем, кто только что подставлял свой зад под кожаные ремни и умолял наказать его, унижался и ползал за мной на коленях. Я всегда смотрю на Домов, но выбираю аккуратно, потому что половина из них – это люди, которых каким-то образом подмяли под себя и теперь он отыгрывается, пытаясь самому себе доказать, что еще не окончательно сдулся. Жалкие твари. Остальные – это те, кто, как и я, не нуждаются в доказательствах, а просто делают то, что им нравится.

Среди таких людей – лучший друг Винса, Дарк. Он практически никогда не приходит в клуб регулярно, но появляется время от времени, чтобы спустить пар, причем со своими сабами. Я уважаю его и восхищаюсь. Всегда собран, мрачноват, никогда не улыбается, но уважителен со всеми. Единственный человек, рядом с которым он расслабляется, – это Винс. Они дружат много лет и разделили множество взлетов и падений. Дарк приходит со своими «подстилками», как они их с Винсом называют, выпивает пару бокалов с другом, проводит с девушками сессию, а потом выволакивает из частной комнаты две тряпочки, бывшие до этого идеально выглядящими куклами, сажает их в свою черную машину и уезжает. Нам редко удается с ним поговорить, да и не словоохотлив мужчина, но все же я дорожу каждой проведенной вместе минутой. Как бы ни парадоксально это звучало, но между нами никогда не было сексуального влечения. Это глубокое взаимное уважение оставляет гораздо более приятное послевкусие, чем оставил бы секс.

А вот человека, который только что вошел в двери, я не знаю. И поначалу даже не замечаю, пока не слышу низкий рокочущий где-то в мощной грудной клетке голос:

– Винс.

– Кей, – радостно отзывается мой сосед по бару, и вскакивает на ноги. – Вечер перестает быть томным, – добавляет он, стискивая мощную ладонь вошедшего.

Пока они обмениваются любезностями, я быстро осматриваю мужчину, отмечая для себя основные моменты. Высокий, темные волосы, ледяные глаза, мощное телосложение, острая линия челюсти и полноватые губы. Он не такой мрачный, как Дарк, но тоже не скачет, как визгливый щенок, при виде Винса. Я гипнотизирую его глазами, не в силах оторваться. Мой взгляд как будто примагничен к мужчине, разглядывание уже даже можно было бы счесть неприличным, но мне плевать. Я напитываюсь им, любуюсь, упиваюсь каждым сантиметром. Дорогой костюм скрывает все самое интересное, но мне пока хватает и того, что я уже вижу. В голове проносится мысль о том, что я бы с радостью заполучила его в свою комнату, приковала к кровати, исхлестала всем, что под руку попадется, а потом бы объездила. И что-то мне подсказывает, что это поступление принципами было бы самым ярким приключением за последние пару лет.

Но взгляд, который уже в следующий момент прошивает меня насквозь, подсказывает, что из нас двоих к кровати был бы прикован точно не он. Меня пробирает озноб, тело покрывается мурашками, а соски под кожаным корсетом набухают и затвердевают, умоляя выпустить их наружу. О, если этот мужчина встанет на колени и будет лизать их, пока я дергаю его за ошейник, то я согласна расстегнуть несколько крючков. Но увидеть его на коленях тоже, судя по всему не суждено. Потому что из-за мощной спины выглядывает блядского вида нимфа, уверенным взглядом обводящая зал. Ее глаза широко распахнуты и выражают смесь восторга, страха и любопытства. Она пришла с ним и на ее шее ошейник, а значит, он будет играться только с ней. Жаль. Моя зудящая до этого рука спокойно обхватывает стакан и подносит его ко рту.

Я снова чувствую мурашки на затылке и возвращаю мужчине свой взгляд. Он слегка хмурится, но в глазах я вижу интерес. Доброжелательный Винс перестает щебетать и тоже поворачивается ко мне.

– Одри, познакомься, это мой хороший друг Кей. Келлан Абрамс.

– Одри Ланкастер.

Густая бровь мужчины слегка приподнимается. Практически незаметное движение, демонстрирующее удивление. Да-да, привлекательный чертяка, я из тех самых Ланкастеров. Непутевая дочь знаменитых родителей. Прожигательница жизни и бунтарка в душе.

– Приятно познакомиться, мисс Ланкастер, – спокойным голосом произносит Келлан, поднимая с колена мою руку и поднося к своему рту.

Тыльную сторону ладони обдает жаром его дыхания, а от соприкосновения наших рук кожу покалывает. Губы слегка касаются моей руки, и он спокойно возвращает ее на место. В движениях мужчины грация и уверенность, он движется, словно огромный дикий кот, вышедший на охоту.

– Для тебя все готово. Вы будете вдвоем? – спрашивает Винс. Келлан слегка кивает в мою сторону, но ничего не говорит. Хотя это и не требовалось, Винс все понимает и так, поэтому качает головой. – Нет, мой друг. Она будет делать то же, что и ты. Буквально через несколько минут.

Келлан Абрамс вернул ко мне взгляд, который теперь стал заинтересованным. Он слегка прищурил свои бездонные глаза, рассматривая меня с головы до пят. Там, где проходится его взгляд, тонкие волоски встают дыбом. У меня перехватило дыхание. В другой ситуации я бы уже вернула этот оценивающий взгляд мужчине, но почему-то с этим все иначе. Позже я осознаю, что впервые в своей жизни даже не запомнила цвет костюма и рубашки, в которых он пришел. Он мог бы быть даже в потрепанных лохмотьях, и я бы не обратила на это внимание. Келлан Абрамс умело перетягивает все внимание на себя таким образом, что становится одновременно самым запоминающимся мужчиной, и тем, образ кого впитать целиком невозможно.

Я провожаю взглядом этого невероятного мужчину с его мощной энергетикой и покачивающей тощей задницей девицей, до самого коридора, ведущего к приватным комнатам. Переведя взгляд на Винса, я улавливаю заинтересованность во взгляде.

– И что-то есть такое между вами, – нараспев произносит он, возвращаясь на свой стул рядом со мной.

– Ты о чем? – с напускным непониманием переспрашиваю я.

– Ох, Одри, ты прекрасная Доминатрикс, но отвратительная лгунья, – отвечает он, и подмигивает.

– Ла-а-адно, мне, пожалуй, пора. В двери стучится свидание, – говорю я, кивнув на дверь, через которую с улыбкой заходит моя следующая жертва, волоча за руку шлюху, которую он будет трахать после нашей сессии.

Глава 2

Келлан

Я оставляю Лору после того, как она успокаивается. Даю ей возможность привести себя в порядок и отдохнуть. Сегодня я слегка, возможно, перегнул палку, но она сама просила усилить ощущения. У меня ушло чертовски много времени на то, чтобы дать ей успокоение и комфорт, и теперь я слегка раздражен. Я надеялся после сессии засесть в баре и дождаться выхода женщины, которая всколыхнула мои внутренности. Еще ни одна девушка не возбуждала во мне такой интерес.

Одри Ланкастер.

Ланкастер. Знаменитый скандал с ее родителями я помнил отлично. У первой жены отца Одри, Ларса, не было детей. Одри была тем самым внебрачным ребенком, о котором столько судачили. Если не ошибаюсь, отец женился на ее матери, когда девочке исполнилось четырнадцать. Поговаривали, что он женился и признал дочь только из-за того, что у него не было сыновей. И чтобы развить свою империю, а потом было кому ее оставить, он забрал Одри с ее матерью к себе. Теперь он активно ищет ей жениха. Все это я знаю, потому что мой нынешний деловой партнер Марк представлял в суде интересы Ланкастера. Дело имело огромный резонанс в прессе, и помогло теперь уже нашей фирме стать знаменитыми. Я тогда еще учился в колледже и не имел никакого отношения к нынешней фирме, но даже будучи студентом, живо интересовался всеми бракоразводными процессами, потому что знал, что выберу именно это направление. Все просто: мой отец работал семейным адвокатом вот уже тридцать лет, и был абсолютно счастлив.

Подхожу к бару и заказываю виски. Винса пока нигде не видно, но я ищу и не его. Внимательно осматриваю зал в поисках темных волос, постриженных в удлиненное каре, миндалевидных голубых глаз и стройной фигуры, затянутой в черный кожаный корсет, застегнутый на крючки. Стоя у бара часом ранее, я все время невольно скользил взглядом по этому корсету, втайне мечтая о том, как крючки разойдутся и я увижу молочно-белую грудь девушки. Как подросток, ей-богу. Давно уже меня так не будоражила женщина настолько, что после пары минут знакомства я хотел увидеть ее сиськи. Это было освежающе. А еще более ново для меня было увлечься Доминатрикс. Мы в одной лодке и наши пристрастия настолько схожи, что, на первый взгляд, нам не суждено оказаться в одной постели. Но, черт возьми, я буду не я, если не попробую. А поскольку к проигрышам я не привык ни в жизни, ни на работе, то приложу максимум усилий, чтобы добиться своей цели.

Мои сабы сами всегда идут мне в руки. Когда люди объединены одним увлечением, сам собой формируется круг знакомств по интересам, внутри которого люди переходят друг к другу, как фигуры на шахматной доске. Та, кто сегодня еще моя саба, завтра может принадлежать любому Дому из этого клуба. Но Одри Ланкастер… Это совсем другой уровень. Подчинить ту, которая не создана подчиняться, сломить ее волю и заставить уступить мне первенство – это ли не самая заманчивая идея, которая родилась в моей голове за последние десять лет, что я веду этот образ жизни?

Мысли, крутящиеся у меня в голове, словно заведенный волчок, заставляют сердце разволноваться и ускорить свой ритм. Адреналин в крови увеличился и начал бурлить, разнося кровь со скоростью гоночного болида на трассе. Я осознал, что теперь остро нуждаюсь в том, чтобы заполучить Одри в приватную комнату. Нет, мне даже хочется сделать это подальше от клуба. У себя дома. Там, где звуконепроницаемые стены. Где минимум приспособлений, но максимум атмосферы для того, чтобы целиком и полностью насладиться ее тихим, хриплым «Да, сэр».

Я резко провожу волосам и шумно выдыхаю. Черт, меня так сильно заводят мысли об этом, что я залпом выпиваю виски и уже даже делаю пару шагов в сторону приватных комнат. Но потом останавливаюсь, потому что вряд ли сегодня Лора выдержит еще один раунд со мной. Тем более, когда я так сильно взвинчен. Одно из правил Доминанта – холодная голова. Как бы сильно я не возбуждался, не должен терять хладнокровия, иначе могу нанести вред девушке, которая мне доверяет без оговорок.

Поворачиваюсь к бару и заказываю еще порцию янтарной жидкости. Чтобы усмирить скачущие мысли и свое возбуждение, я присаживаюсь на барный стул и глазею в стакан, поставленный передо мной барменом. Через несколько секунд рядом приземляется Винс.

– Как повеселился, дружище? – спрашивает он, не глядя на меня, и машет бармену, давая знак налить и ему.

– Как всегда, – спокойно отвечаю я, хоть внешняя невозмутимость дается с трудом.

– Это хорошо.

– Слушай, – не выдерживаю я, – эта Одри…

– Ну? – подталкивает меня Винс, когда я не заканчиваю мысль.

– Она ушла сразу за мной? – Винс кивает, делая глоток виски. – Ее сессии так долго длятся?

– Она уже готовится к следующей.

– Следующей? Подряд? – с удивлением спрашиваю я. – Или она шлюха, или…

Я не успеваю закончить, как Винс запрокидывает голову и смеется. Я в недоумении пялюсь на него. Чувствую себя каким-то придурком, который задал неуместный вопрос.

– Она Доминатрикс, и довольно сильная. К ней хотят попасть многие мужчины и некоторые женщины. Она беспощадна, но знает предел. На самом деле она не спит с теми, с кем проводит сессию. У нее только один партнер, Андре.

– Француз?

– Не совсем. Его мама, кажется, француженка. Но я не расспрашивал о подробностях. Они спят вместе уже год. После ее сессий он приходит сюда, она проводит лайт-версию сессии, с ним же и спит.

– Почему лайт-версию? – не удерживаюсь я от вопроса. Все, что касается этой женщины, все сильнее интригует меня.

– Понятия не имею. Но по секрету скажу: Одри никогда не станет спать с мужчиной, который пришел на ее сессию. Ей… противно, что ли.

– Избирательная, – спокойно заключаю я, еще сильнее заинтригованный. – Так у нее постоянный саб?

– Не назвал бы его сабом, но примерно так.

– Добрый вечер, – слышится позади нас мужской голос.

Я оборачиваюсь и оцениваю стоящего за моей спиной темнокожего мужчину. Хорошо одет, дорогие туфли и безупречные манеры.

– Андре, – с улыбкой Винс встает со своего места и пожимает мужчине руку.

– Винс, – коротко кивает тот, и пожимает протянутую ему ладонь.

– Кей, познакомься с Андре Шанталем.

– Келлан Абрамс, – представляюсь я, пожимая руку мужчины.

– Приятно, – отзывается он.

Его рукопожатие крепкое и уверенное. Он не робкого десятка и видно, что находится в своей стихии. Меня осеняет: тот самый Андре, который спит с Одри. Интересный выбор, мисс Ланкастер.

– Одри в третьей комнате, – говорит Винс, снова усаживаясь на стул.

– Спасибо, она дала мне знать.

– Я могу посмотреть ее сессию? – спрашиваю Винса, от чего тот, не успевая донести стакан до губ, замирает, глядя на меня.

– Это вопрос не ко мне, дружище. Обычно Одри никому не позволяет видеть свои сессии, тем более с Андре.

– Я спрошу ее, мистер Абрамс, и дам вам знать, если она согласится, – произносит Андре, удивляя меня.

Еще никогда и никому я не позволял видеть свои сессии. Не потому что я чего-то боюсь или стесняюсь. Так комфортнее моей сабе, да и мне тоже. Но Андре, похоже, привык к вниманию, и его вряд ли может сбить с толку пара глаз.

– Буду благодарен.

Андре кивает нам и уходит в сторону приватных комнат. Теперь решение зависит от мисс Доминатрикс, и я ерзаю на стуле, как ребенок, за которого родители принимают решение, будет ли он смотреть мультфильмы допоздна, или должен будет отправиться спать в восемь. Через несколько минут к нам подходит помощница Винса Амелия.

– Мастер Келлан, Мистресс Одри сказала, что вы можете посмотреть ее сессию. Пройдемте за мной.

Кровь начинает стучать в висках, закипая от предвкушения. Какого черта со мной сегодня не так? Я киваю, медленно поднимаюсь, выпиваю залпом остаток виски, кладу на стойку пару купюр и улыбаюсь Винсу. Внешне я – само спокойствие, как всегда. Внутри меня радостно скачет извращенец, который сейчас посмотрит самое, возможно, горячее шоу в своей жизни. Амелия приводит меня в узкую комнату, где напротив стекла установлено удобное кресло. Я без слов сажусь в него, и девушка выходит, оставляя меня в темноте перед стеклом почти во всю стену. Я терпеливо жду, а в тишине комнаты раздается лишь мое тяжелое дыхание. Пока жду, достаю телефон и быстро печатаю сообщение Лоре с просьбой подождать меня в баре.

Спустя несколько минут шторы отодвигаются и я вижу за стеклом комнату в полумраке. В какой-то момент даже начинаю слышать звуки. Из колонок, развешенных по периметру комнаты льется тяжелая, но чувственная музыка. Она будоражит фантазию, которая и так слетает с катушек при виде стоящей посередине комнаты девушки. Она сама. Стоит ко мне вполоборота так, что я вижу часть ее лица и охренительную округлую упругую попку, которую едва прикрывают кожаные черные шорты. На ней все тот же корсет, который я видел в баре, и туфли на высоких каблуках. Каждый изгиб ее тела может свести мужчину с ума. Несмотря на небольшую грудь и достаточно низкий рост, Одри хорошо сложена и, судя по всему, тратит на работу над своим телом немало времени.

Она почти не двигается, лишь крутит в руках небольшую красную плетку. Ее ногти в цвет мелькают в полумраке, пока она, словно лаская, перебирает каждую тонкую кожаную ленточку. Сзади к ней подходит Андре. Он в одних черных боксерах. Мужчина медленно убирает волосы с шеи Одри и проводит по ней губами, а она отклоняет голову, чтобы дать ему лучший доступ. Я замираю, задерживаю дыхание. Еще никогда чужая сессия не оказывала на меня такого воздействия. Я как будто ожидаю магии по ту сторону стекла. Словно Одри сейчас взмахнет плеткой, и вокруг рассыплются конфетти. Но она этого не делает. Чувственные губы Одри приоткрываются и она что-то произносит. Теперь я вижу большую часть ее лица, и оно поразительное. Жесткие черты, разбавленные выражением неистового желания и контроля. Я восхищен ею. Она настолько настоящая в этот момент, насколько может быть незнакомая мне женщина.

После ее слов, которые я не расслышал, Андре обходит ее, раздевается и устраивается на кровати. Одри подходит к каждой стороне кровати, поочередно медленно пристегивая его руки и ноги к столбикам. Ее движения неспешны, выверены, как будто она делает это не впервые. Думаю, так и есть.

– Что ж, мой дорогой Андре, – произносит она, и от голоса мне становится жарко. Я стягиваю пиджак и кладу его на спинку кресла. Но он соскальзывает, потому что я не слежу за своими движениями, а жадно ловлю взглядом каждое движение Одри. – Мне кажется, в прошлый раз мы не договорили.

– Да, моя королева.

Королева? Я едва сдержал себя, чтобы не хмыкнуть от этого обращения. Во мне проснулся скептик, который портил все впечатление от просмотра сцены.

– Что ты ей ответил?

Одри медленно ведет кончиками плетки по обнаженной коже, и он вздрагивает.

– Я сказал, что меня это не интересует.

– Неправильно, – мягко произносит она, а потом резко поднимает плетку, укладывает ремешки на вторую руку, изящно отводит ту, которой держится за ручку, и резко опускает на живот Андре. Он вздрагивает и тихо стонет, извиваясь в своих путах. – Ты потеряешь ее, – не меняя тона, добавляет Одри.

– Она не понимает меня.

– Ты неправ, – говорит она, и на кожу снова опускаются ремешки плетки. – Ты должен объяснить ей.

– Она не поймет, моя королева.

– Значит, плохо объяснял.

Я не знаю, о чем они говорят, и почему делают это во время сессии. Я завороженно слежу за каждым движением Одри, впитывая в себя изящные черты, грациозные движения и низкий, слегка хрипловатый голос. Она говорит тихо, но я уже не слышу фоновой музыки, а сосредоточился только на ее голосе, поэтому могу разобрать их диалог. Он продолжается несколько минут и каждый раз, когда Андре произносит ответ, который не нравится Одри, она хлещет его. А когда отвечает правильно, она мягко проводит плеткой по торчащему члену Андре, заставляя его выгибаться еще сильнее в поисках облегчения своего напряжения.

Как только Одри откладывает плетку, она начинает медленно расстегивать свой корсет. Крючок за крючком. Как будто издеваясь над двумя мужчинами, которые жадно следят за проворными пальчиками, обнажающими белоснежную плоть. Я возбуждаюсь, глядя на то, как она игриво обнажается. Расстегнув последний крючок, Одри позволяет кожаной ткани соскользнуть на пол, и моему взгляду открывается упругая грудь идеальной формы. Я подаюсь вперед, надеясь рассмотреть цвет ее сосков, потому что ничего на свете не желаю в этот момент так сильно, как увидеть их. Это иррациональное желание, потому что с такого расстояния я не могу рассмотреть подробностей в комнате с приглушенным освещением, но это не мешает мне продолжать всматриваться в соблазнительное тело. Одри медленно стаскивает шорты и предстает перед нами с Андре обнаженной.

Гребаное. Совершенство.

Она настолько безупречна, что я сглатываю слюну и поправляю член в штанах, чтобы хоть на секунду облегчить свое состояние. Одри знает, насколько красива, поэтому двигается медленно, уверенно, слегка покачивая бедрами. Я даже пропускаю мимо тот факт, что их сцена не просто облегченная версия того, какой должна быть, ее можно приравнять к ванильному сексу с некоторыми элементами БДСМ. Полагаю, это от того, что, как рассказывал Винс, она не спит с теми, для кого проводит сессию. И все равно в комнате ощущается ее превосходство, власть полностью находится в ее изящных тонких пальчиках.

Одри сбрасывает туфли и забирается на кровать. Когда она ползет на коленях между ног Андре, внутри меня все сжимается. Я представляю себе, как она будет ползти ко мне с ошейником на шее и кляпом во рту. Как будет смотреть на меня своими большими глазами, ожидая следующей команды. Это был бы невероятный опыт для меня – поставить на колени Доминатрикс. Эта мысль еще сильнее пробуждает желание во мне. И пока я летаю в своих фантазиях, Одри, проведя языком по внутренней стороне бедра Андре, добирается до его паха. И здесь я бы выпорол ее за то, что она не завязала волосы перед сессией, потому что они падают вперед, создавая завесу. Я не вижу, что она делает, но по ритмичному и медленному движению головы, а также по тому, как закатились глаза Андре и он застонал, я понимаю, что она дошла до основного блюда. Одри не использует руки, только свой рот, и это заводит еще сильнее. Я живо представляю себе, как она смотрит на меня, пока ее пухлые губы скользят по тонкой коже моего члена, а жар рта поглощает его. Я ерзаю в кресле, так живо представляя себе все то, что чувствует сейчас Андре. Слишком живо и слишком отчетливо, но меня сводит с ума, что сейчас у нее во рту не мой член. Черт, я впервые сегодня увидел ее, а отношусь к ней уже так, как будто надел на нее свой ошейник.

Одри ускоряется, и Андре подается бедрами вверх, встречая на полпути ее горячие движения. Его стоны становятся громче и он сильнее дергает цепи, удерживающие его руки. Те гремят и, смешиваясь со звуками, вылетающими из его рта, и музыкой, создают идеальный фон для того, что происходит в комнате. Дернувшись последний раз, Андре застывает, практически неестественно выгнув спину, пока кончает. Одри, маленькая чертовка, ловит каждую каплю, и это сводит с ума.

Андре еще не успевает отдышаться, как Одри занимает место над ним. Она в буквальном смысле седлает его лицо и начинает в устойчивом ритме раскачиваться. Мне слишком много этого зрелища. То, как она запрокидывает голову, как хрипло стонет, периодически поглядывая вниз. То, как раскачивается ее грудь, когда она ерзает все быстрее. Слишком, черт побери, много. Я вспотел и дышу так тяжело, как будто из комнатушки выкачали кислород и я довольствуюсь его остатками, чтобы не потерять сознание.

Еще несколько минут и Одри накрывает оргазм. С ее губ срывается полустон-полухрип, который – я в этом уверен – надолго застрянет в моем сознании. Я никогда не слышал звука эротичнее. Это как будто освобождение дикого зверя из клетки. Одри расслабляется и еще несколько раз медленно ерзает на лице Андре, удовлетворенно постанывая. Довольная дикая кошка. Ее лицо озаряет ленивая улыбка, когда она смотрит вниз на Андре. Он что-то бормочет ей в кожу, и она улыбается шире.

– С радостью, – отвечает она хрипло. – Ты уже готов для меня? – спрашивает она, изящно перебрасывая ногу и вставая с него.

– Я всегда готов для тебя, – с вожделением в голосе отвечает Андре.

– Тогда, думаю, шоу окончено, – произносит Одри, а потом резко поворачивает голову в сторону стекла, за которым я сижу.

Не уверен, видит ли она меня, но наши взгляды как будто пересекаются. Она смотрит прямо на меня. На лице нет улыбки. На нем написаны только возбуждение и страсть. Как будто она завелась только от мысли о том, что я видел, как она кончила. Медленно потянувшись к тумбочке у кровати, Одри берет пульт, нажимает на кнопку, и шторы передо мной начинают сдвигаться. Я смотрю на нее до того момента, пока ткань не преодолевает последние миллиметры зазора, и не скрывает Одри от меня.

Я перестаю слышать звуки з комнаты. Остаюсь один на один с тем, что происходит со мной. Откидываюсь на спинку кресла и провожу рукой по волосам. Тяжелое дыхание заполняет крохотное пространство комнаты. Мне жарко и неуютно. Я хочу уйти из комнаты, но сильнее всего желаю войти в соседнюю дверь, вышвырнуть Андре из комнаты и сделать с Одри то, что уже нарисовало мое воображение. Я понимаю, что глупо думать о таком, потому что мы с ней по одну сторону забора. Но мысли неконтролируемы.

Странно то, что за последние несколько лет я видел десятки сцен. От практически ванильных, как были сейчас у Одри с Андре, до самых жестких с использованием электричества и расплавленного воска. Даже как-то попал на сессию любителей подвешивания за крюки к потолку. Я выдержал ровно десять минут, пока дело не дошло до крюков, а потом вышел. Такие вещи находятся за гранью моего понимания. И только сцена с Одри действительно заставила меня не просто возбудиться, а загореться желанием принять в этом участие. Должен сказать, что я уж точно не видел себя на месте Андре.

Я поднялся, набросил пиджак, достал платок, вытер покрытый потом лоб, и вышел из комнаты. Дойдя до бара, я заказал двойную порцию виски.

– Дружище, да у тебя стояк, – хохотнул Винс.

– Здесь девяносто процентов мужского пола ходят со стояком, придурок, – ответил я с ироничной улыбкой, и сделал глоток виски.

– Но ты – никогда, – резонно заметил он, тыча в мою сторону пальцем.

– Потому что свое дерьмо держу при себе.

– Потому что с мисс Доминатрикс твое дерьмо полезло наружу, мужик. – Я не стал отвечать на это замечание. – Она хороша, правда?

– Очень хороша.

– Все увидел?

– Нет, самое интересное от меня скрыли.

– Одри никогда не покажет тебе, как занимается сексом, – кивая, отозвался Винс.

– Это мы еще посмотрим, – бормочу себе под нос.

– О, так я могу делать ставки? – хохочет он.

– Ты можешь катиться к черту, – рычу я. – Не видел Лору?

– Она с Амелией в ее кабинете.

– Что они там делают? – спрашиваю с удивлением.

– Зашивают разорванное тобой платье.

– Прям кружок рукодельниц, – саркастично замечаю я.

– Кружок не кружок, но ехать домой в платье, разорванном до талии, я тоже не могла.

Я поворачиваюсь на голос Лоры.

– У тебя там был разрез.

– Разрез был на ноге, Келлан, не на животе.

Вот такая Лора, и мне это нравится в ней. Она достаточно покорная саба, но дерзкая вне пределов спальни. При этом она как-то тонко чувствует границу общения со мной, которую не стоит пересекать. Ее дерзость никогда не выходит за незримые пределы, которые мы даже не обговаривали, но которые она интуитивно чувствует. В ней достаточно боевого духа, чтобы сопротивляться мне и не быть слишком легкой добычей, но при этом, когда дело доходит до покорности, ей нет в этом равных. Идеальная саба.

– Я готова ехать, – говорит она, касаясь моего локтя.

– Тогда поехали, – отзываюсь я, вставая. – Сегодня и так задержались здесь.

– Зато ты получил двойное удовольствие. – Когда я пожимаю руку друга, он уголком рта тихо добавляет: – И синие яйца. – А потом смеется. – Иронично, правда, мой друг? Ко мне в клуб все приходят сбросить напряжение, и пока еще никто не уходил с такой палаткой, которую ты уносишь в своих штанах.

– Иди к черту, – рычу я беззлобно.

– Спокойной ночи, друзья, – прощается с нами Винс.

Глава 3

Одри

– Нолан, вам лучше знать, где расположить вольеры, – говорю я, улыбаясь седому мужчине напротив меня. – Поэтому я даю вам карт-бланш на проектирование.

– Вы очень добры, мисс Ланкастер.

– Бросьте, я реалистка. У вас есть в этом опыт, а у меня – нет.

– Думаю, через пару месяцев мы уже закончим.

– Да, давно пора расформировать старый приют. Хотела обсудить с вами еще кое-что. Некоторые из моих друзей хотят сделать пожертвования.

– Они добры, как и вы.

Я небрежно машу рукой.

– Они зарабатывают себе очки в карму за все те безрассудства, которым ежедневно предаются.

Нолан смеется, обнажая ровные белые зубы.

– Это честно, – замечает он.

– Ох, Нолан, некоторые из них нагрешили за свою короткую жизнь больше, чем вы за свою.

Он не успевает мне ответить, потому что в кармане звенит мой мобильный. Я извиняюсь и отвечаю на звонок моей подруги Дакоты.

– Привет, дорогая, – манерно тянет она, и я невольно закатываю глаза.

Дакота Райт – одна из тех редких девушек в моем окружении, которая наслаждается отведенной ей жизнью. Она покорно выйдет замуж за того, под кого ее подложит заботливый папочка. Даки просто старается жить здесь и сейчас, не задумываясь о будущем. Откровенно говоря, иногда я завидую ее оптимизму или даже равнодушию в некоторой степени.

– Ты где? – спрашивает подруга.

– В приюте.

– Тебя еще не тошнит от кошечек и собачек?

– Я на новом объекте, животных здесь пока нет.

– Пофиг. Давай встретимся. Я в этом новом кафе. Как оно называется? – Она помолчала несколько секунд. – «Глянец».

– Претенциозное название, – хмыкаю я.

– Все, как я люблю, – хихикает Дакота.

– Буду через полчаса. Сбрось мне адрес.

– До встречи.

Я кладу трубку и снова обращаю свое внимание Нолану.

– Так вот про пожертвования…

Через тридцать минут я захожу в здание огромного казино, и по моей просьбе хостес проводит меня в новое кафе на первом этаже. Обстановка полностью отражает название. Стекло, блестки, мишура. Такое количество гламурного декора, что аж немного подташнивает. И все такие преувеличенно вежливые, что меня воротит. Я привыкла к таким заведениям и даже наслаждаюсь посещением некоторых из них. Но «Глянец» точно не попадет в этот список. Полагаю, сегодняшний день станет первым и последним разом, когда меня видят здесь.

Дакота сидит за столиком с розовой скатертью посередине зала. Она никогда не выбирает дальние столики, потому что любит быть в центре внимания, где бы ни находилась. У нас странная дружба с Даки. Иногда я ее просто терпеть не могу за любовь к показухе, но временами она действительно превращается в нормальную девушку, с которой легко проводить время. Она заносчива с окружающими, но не со мной. Мы как будто две противоположности, ярко демонстрирующие миру обреченных на брак по расчету девушек из высшего общества. Нас мало чем можно удивить, и уж точно практически нереально повергнуть в восторг. Все потому что мы пресытились, но никто и никогда вам этого не продемонстрирует, мы будем держать лицо, даже если нам отпиливают руку. Такое воспитание.

Моя мама, несмотря на то, что не была в браке с отцом, пока он не развелся с предыдущей женой, все же старалась давать мне самое лучшее. Отец платил за мое хорошее образование, обеспечивал наш с мамой быт и комфортное существование. И хоть до романа с отцом мама была простой официанткой, в ней всегда была эта черта, которую называют породой. Она изящная, спокойная, рассудительная и чертовски расчетливая.

При виде меня Дакота вскакивает с места, чтобы поцеловать воздух у моих щек. Еще одна отвратительная привычка девушек нашего общества. Мы никогда не позволим себе смазать макияж поцелуем с подругой, будем улыбаться и говорить, как рады видеть друг друга. Хотя все это будет чистой воды лицемерие. Единственная моя подруга, которую я могу назвать настоящей, и которая никогда не поцелует тебя так, – это Айви Браун. К сожалению, мы мало видимся, потому что Айви избрала другую дорогу. Она бросила свою семью с их миллионами и подалась в учительницы танцев, чтобы жить свободной. Как бы сильно ее отец не сходил с ума от этого «позора», он все же не сильно стремится забрать Айви домой, потому что у нее есть еще два брата, которые уж точно оправдают папочкины надежды.

Присаживаясь за столик, я думаю о том, что мы действительно давно не виделись с Айви, и решаю ей позвонить после посиделок с Дакотой, чтобы назначить встречу. Мы заказываем сок и салаты. Я решила, что нормально поем позже, а пока держим марку. Стейк хочется, но я жую траву.

– В эти выходные папа хочет познакомить меня с моим будущим женихом.

Я кривлюсь и покрываюсь мурашками от мысли, что в один прекрасный день мой отец тоже вот так представит мне потенциального жениха.

– Эй, он даже симпатичный и не старый.

– Имя? – спрашиваю я, делая глоток сока.

– Оливер Мейерс.

– Да, он ничего, – соглашаюсь я.

– Мне несказанно повезло.

– Это точно, – соглашаюсь я, думая о том, как несколько раз видела Оливера в клубе Винса. Интересно, эту часть своей жизни он будет скрывать от Дакоты? – Что еще нового? – спрашиваю я, чтобы перевести тему на более безопасную, и спокойно поесть под журчание нежного голоса Даки. Она перестала притворяться прожженной светской львицей, поэтому больше не растягивает слова.

Под ее монолог я спокойно расправляюсь с салатом и соком. С момента, когда Даки упомянула о знакомстве с женихом, мне захотелось подскочить, выйти из кафе и направиться прямиком в клуб «V», чтобы оказаться в знакомой обстановке. В последнее время только там я могу быть настоящей собой, не нуждаюсь в оценке своей личности и наплевательски отношусь к чужому мнению. Мысли невольно привели к Келлану Абрамсу.

Когда Андре сказал, что Келлан хочет посмотреть нашу сессию, я заволновалась. Я знала, что он увидит не то, чего ожидает, потому что с Андре у нас нет настоящих сессий, зато есть откровенный животный секс, который позволяет мне по-настоящему расслабиться. Я даже хотела отказать Абрамсу по двум причинам. Во-первых, мои сессии практически всегда закрытые. А во-вторых, то, что происходит между нами с Андре, это только для нас двоих, потому что показательного в нашем сексе нет ничего. Но почему-то мысль о том, что Келлан будет видеть мое обнаженное тело и то, как я получаю удовольствие, завела меня. Это не тот мужчина, которому стоит показывать свои слабости, потому что он пережует тебя и выплюнет косточки. И я не хотела быть уязвимой в его глазах, поэтому устроила маленькое показательное выступление.

Я никогда не приковываю Андре и не стегаю плеткой, мы всегда просто занимаемся безудержным сексом. Но в этот раз я предложила, и Андре согласился на спектакль для мистера Абрамса. Не знаю, что он видел и чувствовал в момент нашей мини-сессии, но я начала от всего этого получать удовольствие только тогда, когда отбросила плетку в сторону и добралась до тела Андре. Объезжая его лицо, я чувствовала на себе обжигающий взгляд Келлана, но не могла заставить себя повернуться в его сторону. Я позволила ему увидеть, как кончаю, но то, как потом я отстегнула Андре и он вышиб весь дух из меня своими резкими толчками и бесконечной сменой поз, я уже показать не могла. Наш секс с Андре – это всегда борьба за первенство, потому что я привыкла доминировать, но он не уступает мне в силе и власти. Я не могла показать мужчине по ту сторону затемненного стекла, как сдаюсь и покоряюсь, иначе мой авторитет мог сойти на нет. Могу только сказать, что чертовски сильно завелась, зная, что именно он на нас смотрел первую половину нашей с Андре встречи.

–Эй, ты слышишь меня? – спрашивает Дакота, вырывая из моих мыслей. – Ты покраснела. С тобой все хорошо?

– Да. Все нормально. Здесь жарко.

– Кондиционер работает, – с недоумением замечает моя подруга.

– Значит, я неважно себя чувствую. Наверное, мне лучше поехать домой отдохнуть.

– Может, вечером с девочками пойдем в клуб? – предлагает она, пока я поднимаюсь и вешаю сумку на сгиб руки.

– Сегодня не получится, прости, – отвечаю я, кладу пару купюр на стол и по традиции чмокаю губами в воздухе у ее щек.

Дакота не спрашивает, что мешает мне отправиться в клуб, потому что ей не интересно. Она, как и большинство из нас, заинтересована только в собственной персоне, и до остальных ей дела нет. Мы прощаемся и я еду домой, чтобы в спокойной обстановке без внешних раздражителей предаться мыслям о Келлане Абрамсе. Это самая лучшая подготовка к вечернему представлению, потому что он заставляет меня думать о тех вещах, которые я могла бы проделать с ним за закрытыми дверями. Несмотря на то, что меня не возбуждают мужчины которые стоят передо мной на коленях, Келлана я бы на них поставила и, бьюсь об заклад, получила бы от этого особое удовольствие. Вряд ли бы я переспала с ним после этого, но Андре с лихвой компенсировал бы мне накопившееся во время сессии возбуждение.

Сегодня Винс попросил меня и Луизу провести показательную сессию для новых членов клуба, которые пока не определились со своей Доминатрикс. Обычно я такое не практикую, но Винс был очень настойчив, потому что новые члены важны для его клуба. Учитывая то, сколько раз мой друг был для меня бесплатным психотерапевтом, я решила пойти ему навстречу. Поэтому сегодня я собираюсь с особой тщательностью: на мне кожаные черные штаны, облегающие каждый дюйм моих ног, туфли на высокой шпильке и платформе, красный кожаный с черной отделкой корсет, открывающий соблазнительную ложбинку. Глаза я накрасила густо, подведя их черным карандашом и растушевав его, добившись эффекта «smoky eyes». Красная помада, как завершающий штрих. Глядя на себя в зеркало, я провожу по отполированным до зеркального блеска черным волосам, позволяя шелковистой массе ласкать ладонь. Мой образ готов, как и я сама.

По прибытии в клуб мы с Луизой выпиваем по бокалу своих напитков, и готовим сцену. Сегодня нашей жертвой будет достаточно опытный сабмиссив Джерард, который последние несколько лет участвует в сессиях Луизы. Он знает, как нужно себя вести, и готов ко всему, что мы для него приготовили. Перед сессией мы надеваем маски, а Луиза еще помогает Джерарду надеть на лицо кожаную с отверстиями на месте глаз, носа и рта. Я слегка кривлюсь, мужчине будет жарковато в ней. Но меня это мало заботит, потому что он знал, на что шел. Луиза вживается в роль моментально. Она затягивает поводок на шее Джерарда и, пока я жду с веревкой в руках на сцене, она выводит его на четвереньках в зал. На нем кожаные шорты со шнуровкой впереди, и больше ничего. Во рту кляп, а в глазах лихорадочный взгляд, полный возбуждения. Он на своем месте.

Ничего сверхъестественного не происходит в первой половине сессии. Мы привязываем руки Джерарда к свисающим с потолка цепям, хлещем паддлом и плеткой. Стягиваем с него шорты и продолжаем истязать различными предметами, оставляя красные следы на теле от внушительных шлепков. Все, как всегда. Наши действия выверенные, мы движемся грациозно, в унисон, не мешая друг другу, а лишь дополняя. Во второй половине Луиза решила показать публике, на что она на самом деле способна. Она берет со стоящей рядом тележки веревку тоньше той, которой привязаны его руки и ноги. Луиза перевязывает член мужчины у основания так, что тот набухает больше, чем был до этого. Она довольна. Джерард мычит что-то, Луиза гладит его по щеке и хвалит за выдержку.

– Готов к настоящей игре? – спрашивает она.

Джерард с энтузиазмом кивает. Из его рта капает слюна, и он не может ее сглотнуть из-за кляпа. Не скажу, что эта картина для меня непривычна, но она всегда немного отталкивает, если это не человек, к которому я уже привыкла.

Луиза делает шаг назад и берет зажженную свечу с края сцены. Я знаю, что будет дальше, и этому мужчине не завидую. Игра с воском немного вне пределов моего понимания. Я пробовала, мне не понравилось, хотя со своими сабами практикую, потому что их это заводит. Луиза начинает лить воск на грудь Джареда, и тот вздрагивает, закатывая глаза и мыча что-то нечленораздельное. Я периодически бросаю взгляд на его пальцы. Из-за музыки и гула толпы можно пропустить сигнал «стоп», который подает сабмиссив. Когда у него кляп во рту, он может подать знак только невербальным способом. Мы выбрали щелчки пальцами, чтобы Джареду было удобно и легко подать нам сигнал остановиться. Судя по тому, как его ладони сжать в кулаки, он получает удовольствие от игры, которую затеяла Луиза.

Она ведет свечу вниз, равномерно покрывая расплавленной жидкостью отдельные участки его торса. Луиза держит свечу на достаточном расстоянии, чтобы воск успевал слегка остывать, пока долетает до кожи, и не оставлял ожогов. Это правило. Такое же строгое, как и все остальные, которые касаются сессий. Например, наблюдение за реакцией сабмиссив, чтобы не перегнуть палку. И сейчас я, проводя паддлом по подкаченной заднице Джареда, слежу за его взглядом. Он напряжен, но не от страха или боли. Он полон удовольствия и желания. Я опускаю взгляд вниз, чтобы действовать синхронно с Луизой. Когда свеча минует живот, я отвожу паддл от тела Джареда и одновременно с первой каплей воска на его члене паддл соприкасается с кожей саба. Он стонет громче, а в рядах зрителей начинается большее оживление.

Краем глаза я замечаю, как сидящие ближе всего к сцене люди слегка подаются вперед, чтобы видеть, как Луиза щедро поливает налившийся от возбуждения и стягивания веревкой орган расплавленным воском. Джаред сходит с ума, когда Лу покрывает головку белой жидкостью, а потом медленно снимает застывший воск. Она слегка наклоняется и дует на чувствительную разогретую кожу, а потом выпрямляется. Отставив свечу на место, Луиза берет перо, а я меняю паддл на плетку с бусинами на концах. Она оставляет следы и приносит больше боли, но сейчас это наша цель. Нам нужно сделать ощущения Джареда максимально контрастными.

Я становлюсь за его спиной, которая тяжело и быстро вздымается и опускается. Он на грани. Еще немного, и мужчина кончит. Его тело подрагивает от переполняющих ощущений, но руки все также сжаты в кулаки. Его кожа покрыта потом от напряжения, волосы влажные. Дыхание вырывается из него рывками с хрипом. Я замечаю все: каждую реакцию, каждое движение, малейшее изменение во взгляде и поведении. Я здесь для этого. Луиза кивает мне. Как только перо касается напряженной разгоряченной плоти, я заношу плетку и с громким щелчком опускаю ее на спину мужчины. Это практически безвыходное положение. Ощущение, когда ты не знаешь, что тебе делать: податься вперед навстречу ускользающему перу, или назад, приветствуя удары по коже. Жестко, интенсивно. Но это и есть та игра, в которую все мы играем.

Мы продолжаем так, пока Джареда не начинает бить мелкая дрожь, а стоны не становятся громче и интенсивнее. Ему не понадобилось много времени. Особенно когда Луиза обернула пальцы вокруг его члена и снова провела по нему пером. Джаред взрывается, дергаясь в своих оковах, практически срывая веревки с креста на потолке. Цепи звенят, пока ослабленный мужчина не повисает, как тряпичная кукла. Мы выполнили свою работу. Дальше часть Луизы. Джареду помогут добраться до приватной комнаты, где Луиза будет разговаривать с ним и дарить ему комфорт, пока тот окончательно не придет в себя.

Я тяжело дышу. Усталость накатывает мелкими волнами, вырываясь из отголосков сосредоточенности. Во время сессии я не чувствую усталости, только возбуждение и удовлетворение. Но когда она заканчивается, тело расслабляется и на меня может накатить усталость. Но она никогда не перебивает ощущение того, как я заведена после сессий, поэтому первый, кого я выискиваю взглядом в зале, – Андре. Но как только я начинаю сканировать толпу, в поле зрения попадают совсем не глаза Андре, который обычно ждет моего кивка, чтобы отправиться в приватную комнату. Нет, меня прожигает взглядом Келлан Абрамс. Все его лицо выражает жажду, стремление, желание покорить и поставить на колени. Он возбудился от нашей с Лу игры? Черт, и, говоря о его желании поставить на колени, мне кажется, мы говорим совсем не о его сабе, которая извивается на своем месте.

Я не сразу понимаю, что его рука была у нее под платьем, пока он не вынимает ее и не проводит пальцами под своим носом, слегка прикрывая глаза. Черт подери этого мужчину. Моя грудь налилась, и стала горячей и тяжелой только от одной мысли о том, что он смотрел на меня во время сцены и ласкал при этом свою сабу, представляя меня на ее месте. Мне срочно нужен Андре, пока я не опозорилась и, сойдя со сцены, не пошла умолять Абрамса забрать с собой в его комнату.

Как только спускаюсь со сцены, Андре хватает меня за локоть и ведет в сторону приватных комнат. Я с облегчением выдыхаю. Это тот редкий случай, когда я позволяю мужчине командовать собой. Перед входом в комнату я бросаю взгляд на Абрамса, который решительным шагом, взяв за руку свою девушку, двигается по тому же коридору, что и мы. Но он не успевает дойти до нас, как Андре заталкивает меня в комнату и буквально набрасывается на мои губы, разрывая тонкие кожаные ремешки, стягивающие корсет.

– Ты была неподражаема, моя королева, – судорожно шепчет он, припадая губами к моей груди.

Это то, в чем я нуждалась весь сегодняшний день.

Глава 4

Келлан

Как только я вхожу в клуб, замечаю, что внимание всех его посетителей приковано к сцене. Всматриваюсь туда, и вижу двух женщин, которые как раз в этот момент привязывают мужчину к деревянному кресту за его спиной. Решив, что нам с Лорой не помешает немного разогреться, я оглядываюсь по сторонам в поисках свободного места. Но сегодня в клубе аншлаг, так что все места оказываются заняты. Недолго думая, я беру Лору под локоть и веду в сторону достаточно темного угла за баром. С этого места нам прекрасно видно все, что происходит на сцене, при этом мы находимся в некоем подобии уединения, которое позволит мне немного поиграть с Лорой, чтобы как следует завести ее.

Сессия идет своим чередом, мы смотрим, как девушки истязают мужчину плеткой. Я наблюдаю за этим действом рассеянно. Мне никогда не были интересны сессии с мужчинами в роли сабмиссив. Но что-то привлекает в движениях одной из Доминатрикс. Осознание прошибает меня и во мне поселяется чувство, которое испытываешь, когда летишь вниз на американских горках. Захватывает дух, тебе хочется одновременно выпрыгнуть из этого мчащегося поезда и остаться в нем подольше, чтобы снова испытать это.

Одри Ланкастер. Ее тонкая кисть поднимается, когда она заносит плетку, располагая на второй руке ремешки, а потом плетка резко взлетает и с характерным звуком приземляется на грудь мужчины. Он дергается в своих путах и низко стонет. Но я не смотрю на него. Расширенными глазами я буквально поглощаю образ Одри. На ней кожаные штаны, которые не скрывают ни единого изгиба, еще один чертов корсет. Кружевная маска скрывает половину лица, но эти большие глаза она спрятать не в силах. Одри сосредоточена, движения отточены до автоматизма. Она знает, чего от нее ждут, и выполняет это с опытностью профессионала. Прирожденная Доминатрикс.

Но мысли уходят в сторону и я думаю не о том, как стою на коленях перед Одри, а о том, как она ползает у меня в ногах, покачивая соблазнительной задницей. Член напрягается от картинок, которые рисует передо мной воображение. Моя рука невольно сжимает талию Лоры и скользит вниз к ее попке. Проведя по упругой окружности, я спускаюсь ниже к подолу. Сегодня она надела короткое платье со свободной юбкой, и мне это на руку.

Скользнув ладонью по ее ноге, я добираюсь туда, куда стремился, и Лора ахает, как только пальцы раздвигают ее складочки и касаются клитора.

– Без белья. Умница, – хрипло шепчу ей на ухо, и она закатывает глаза, когда мои пальцы начинают кружить по нежной коже. Она выгибает спину и из нее вырывается тихий всхлип. – Выдержка, Лора, – твердо говорю я, и она снова выпрямляется.

Я слишком долго тренировал эту сабу, чтобы сейчас она демонстрировала свою несдержанность. Это не первый наш эксперимент в общественном месте, и Лора знает, что должна вести себя так, словно ничего не происходит. Она старается. Ее выдают только широко распахнутые глаза с затуманенным взглядом и легкий румянец на щеках, и я горжусь своей девочкой.

Мои пальцы снова начинают кружить, а грудь Лоры быстр поднимается и опускается, пока она пытается ухватить спасительный кислород. Я перевожу взгляд на сцену и мое зрение сужается до одного человека – девушки с гладкими волосами, которые колышутся при каждом ее шевелении. Отточенными движениями она поднимает и опускает плетку, пока вторая девушка льет на тело мужчины горячий воск. Я завороженно наблюдаю за движениями Одри, а под своими пальцами чувствую ее киску. Не Лора сейчас в моих руках, а Одри. Это она тяжело дышит, хватаясь за мой пиджак в попытке удержать равновесие. Это ее ноги дрожат от напряжения, потому что Мастер приказал стоять смирно и не шевелиться.

Когда чувствую, что она на грани, я убираю пальцы от ее клитора и ввожу в нее сразу три. Знаю, что это болезненно, но она истекает соками удовольствия, а, значит, примет все, что я дам ей. Горячая, покорная девочка. Она стоит смирно, пока я двигаю пальцами в ней, вырывая вздохи удовольствия. Она неумолимо тянет за лацкан пиджака, как будто тот не даст ей выдать себя. Но я-то знаю, что она не удержится и хоть какой-то звук из нее вырваться должен. Она не настолько искусна в сдерживании эмоций. Она прекрасно знает, что потом ее будет ждать наказание, которое примет с покорностью. Я схвачу ее за черные, как смоль, волосы, нагну над скамейкой и выпорю. Отшлепать ее я мог еще полчаса назад, пока моя рука не была у нее под юбкой. А теперь ее ждет единственное наказание, и оно будет не таким мягким.

Внутренние стеночки сжимают мои пальцы и вместе с пронзительным стоном мужчины на сцене из Лоры вырывается судорожный всхлип. Она сдерживалась, кусая свои губы, зажмуриваясь и пытаясь не издать ни звука, но, как всегда, проиграла. Я испытываю облегчение, что она настолько несдержанная, потому что то, что станет ее наказанием, будет моей наградой за эту игру. Я продолжаю медленно ласкать ее, пока отголоски оргазма сотрясают ее тело. Я поворачиваюсь лицом к Лоре и меня как будто жестко вырывает из тумана похоти. У нее не черные волосы, а пшеничного цвета. Но я так явно представил себе, ка хватаю за черные волосы, что теперь эта фантазия заставляет меня занервничать.

Снова перевожу взгляд на сцену. Мужчину уводят два других в сторону комнат, за руку его держит вторая Доминатрикс. Свет на сцене погас, а вокруг стал немного ярче, но я все равно вижу Одри, которая обшаривает взглядом зал. В темноте ее широко распахнутые глаза мерцают, словно два самоцвета. Жадным взглядом она кого-то выискивает, в нем такое отчаяние, как будто если вот прямо сейчас она его не увидит, то ее мир рухнет. Она ищет своего партнера. Хочет секса, заведена до предела. Мои пальцы по инерции продолжают медленно ласкать Лору изнутри, пока она медленно спускается на землю после пережитого оргазма.

Наши с Одри взгляды встречаются и, черт возьми, большего мне сейчас и не нужно, чтобы окончательно слететь с катушек. Ее голодный взгляд переворачивает мои внутренности, выуживая потребность взять ее. Жестко, быстро. Дать ей то, в чем она так нуждается.

– Мастер, пожалуйста, – жалобно пищит Лора, и я понимаю, что снова ускоряю свои движения в ней, даже не дав отдохнуть.

Я вытаскиваю свои пальцы и представляю себе, что они влажные от соков Одри, и делаю то, что велят инстинкты. Не отводя взгляда от Доминатрикс на сцене, я подношу пальцы к носу и глубоко вдыхаю запах женского оргазма. Это настолько невероятно, что оживляет в моем теле каждое нервное окончание. Представляю себе, что Одри смотрит на меня не со сцены, а стоя на коленях у моих ног. Ощущения усиливаются. Но уже через мгновение на сцене появляется Андре, хватает Одри под локоть и ведет по длинному коридору к комнатам.

Недолго думая, я обнимаю дрожащую Лору за талию, и иду вслед за ними. Не знаю, зачем, и почему для меня так важно увидеть, куда и для чего повел ее Андре, хотя ответ очевиден. Но почему-то я чувствую себя обязанным убедиться в том, что она в безопасности. Абсурд, потому что с ним ей точно ничего не угрожает. Перед дверью комнаты, куда ее привел Андре, Одри оборачивается и смотрит на меня растерянным взглядом. Внезапно мне хочется отшвырнуть Лору в сторону, оттолкнуть Андре, затолкать Одри в комнату и захлопнуть за нами дверь. Мне показалось, что только я могу подарить ей то утешение, в котором она нуждается. Моя челюсть крепко сжимается, когда Одри следует за своим любовником, и вожделенное тело скрывается за закрытой дверью.

Мы с Лорой проходим немного дальше. Я завожу ее в нашу обычную комнату, подвожу к скамье, укладываю, задираю платье и, пока расстегиваю ремень на брюках, грубо шепчу:

– Схватись за скамью, нежно не будет. Все будет быстро и жестко. Готова?

– Пожалуйста, сэр, – слабо шепчет она. Лора на грани, и с этим пора покончить как можно скорее.

– Еще немного, сладкая.

Спустя почти час я уже сижу в баре и пью виски с Винсом.

– Как тебе сессия? – спрашивает он.

– В комнате или на сцене?

– То, что происходит у Вас с Лорой за закрытыми дверями, это ваше личное дело, пока она не пожалуется на тебя. Или ты на нее. Но, судя по тому, как она заглядывает тебе в рот, вряд ли это когда-нибудь произойдет.

– Сессия была неплохой. Девушки отлично справились. Я не понимаю таких мужчин, как Джаред, но я ведь и не должен.

Винс кивает головой в знак согласия.

– Да, я тоже. Но ты же знаешь: пока это приносит удовольствие двоим, мнение третьего не в счет.

– Именно так, доктор В, – соглашаюсь и поднимаю свой стакан с напитком в знак приветствия.

К нам подходит Маркус, еще один Дом, который любит играть в медицинской комнате этого клуба. На его лице расплылась довольная улыбка. Он заказывает себе напиток и присоединяется к нам.

– Что нового, Маркус? – спрашивает Винс.

– Новая саба, друг мой.

– А куда подевалась старая?

– Стерлась, – с хохотом отвечает Маркус. На недоуменный взгляд Винса, он серьезно добавляет: – Увлеклась крюками.

Мы с Винсом кривимся, представляя себе девушку, подвешенную за крюки к потолку. Отвратительное зрелище.

– Да, этого дерьма в моем клубе никогда не будет.

– И теперь у меня новая девочка. А еще я, скорее всего, уеду примерно на полгода.

– Куда собрался? – интересуюсь я.

– Еду покорять новые вершины.

– В горы, что ли? – хмыкает Винс.

– Ну, почти. Я тут познакомился кое с кем. С владельцем клуба в Нью-Йорке. Так вот ему нужен Дом-наставник, и он попросил меня им стать.

– О, так ты прямо карьеру Доминанта строишь, – не удержался я. Но Маркус знает, что мой сарказм беззлобный, и я отлично отношусь к этому парню.

– Что ж, Маркус, ты знаешь, мой клуб всегда открыт для тебя.

– Ладно, ребята, отдыхайте, пойду проверю свою зверушку. – Маркус одним глотком допивает свой виски и уходит в сторону коридора, ведущего к приватным комнатам. Мы с Винсом оба провожаем его взглядом.

– Какие планы на воскресенье? – спрашиваю я.

– Никаких особо. Хочешь, чтобы папочка надрал тебе зад в покер?

Я смеюсь, не в силах сдержаться.

– Надрал зад? Ты когда в последний раз выигрывал, папочка? Зная тебя, мой зад в полной безопасности.

Мы обсуждаем нашу традицию игры в покер по воскресеньям, но взгляд невольно то и дело возвращается к коридору, потому что подсознательно я жду появления Одри. Я трахнул свою сабу, как и обещал, быстро и жестко, покормил внутреннего зверя. Утешил Лору и оставил ее отдыхать. А теперь все равно сижу и жду появления той, которая не покидает мои мысли. Я хочу ее. Нет, не так. Я нуждаюсь в ней. И пока не получу, не успокоюсь.

Есть в нашем клубе негласное правило. Ты не можешь просто так подойти к женщине и взять ее, потому что она тебе нравится. Сначала ты должен спросить у ее Дома разрешения. И, если их отношения открыты, он может тебе это позволить, или просто разбавить тобой их дуэт. Но работает ли так с Доминатрикс, особенно учитывая странную – для этого клуба – природу их отношений. Они с Андре не первые, кто называет себя партнерами, а не Мастером и зверушкой. Но все равно, как-то уж слишком много в их паре равноправия. Да и то, как он волок ее со сцены, не смахивает на равноправие, а как будто… Черт, я действительно хотел быть на его месте в тот момент.

– Кого ты выискиваешь? – спрашивает Винс, толкая меня локтем.

– Да так, осматриваюсь.

– Слушай, Кей, ничего личного, но последние пару раз ты как будто какой-то дерганый.

На счастье, от ответа меня избавляет внезапное появление Дарка с его сабами.

– Друг мой, – радушно произносит Винс, раскрывая объятия.

– Добрый вечер.

Дарк, как всегда, сдержан и суров. Только в его взгляде иногда можно прочитать об удовольствии,  при этом внешне он остается абсолютно невозмутим.

– Рад, что ты пожаловал.

– Дамы, прогуляйтесь, – спокойно говорит Дарк и подходит ко мне, чтобы пожать руку. Его сабы при этом, кивнув в знак приветствия, тихо произносят «Да, сэр», и удаляются. Идеально обученные сабмиссивы.

– Присоединяйся, – предлагает ему Винс, занимая свое место, Дарк устраивается на соседний от него стул. – Как дела, Мэтью?

Заказав виски простым поднятием двух пальцев, Дарк поворачивается к нам.

– Все по-прежнему.

– Я вижу, ты сменил подстилку, – ухмыльнулся Винс.

– Да, предыдущая начала ждать слишком многого, – спокойно ответил Дарк.

– Как насчет покера в воскресенье? – спрашиваю я.

– С радостью. Где?

– Здесь, – отвечает Винс. – Клуб будет закрыт и нам никто не помешает.

– Отлично.

– Простите, сэр, мадам Амелия предлагает нам занять нашу привычную комнату, – раздается тихий голос позади нас.

Мы все втроем смотрим на сабу, которая, опустив глаза в пол, обращается к Дарку.

– Бери сумку с игрушками и идите, буду через десять минут, – отвечает Дарк, кивая на стоящую у его ног сумку, которую девушка тут же подхватывает и с очередным «Да, сэр», удаляется.

– Открытая сегодня? – спрашиваю я.

– Посмотрим по новой подстилке, – отвечает Дарк, делая глоток виски. – Она только начинает и я прощупываю границы.

Пока мы немного обсуждаем ситуацию в городе, допиваем свои напитки. Я уже порядком расслабился и наконец почувствовал усталость. Но мне нужно дождаться Одри, потому что мою голову никак не хотят покидать фантазии о ней. Я должен сделать так, чтобы она согласилась на мое безумное предложение, хотя будь я проклят, если понимаю, как буду отрабатывать свою часть сделки.

За нашими спинами снова слышится тихий голос:

– Сэр, простите, но Кармен просила передать вам, что все готово.

Я внимательно осматриваю девушку. В ее чертах нет ни грамма покорности, но она так сильно хочет соответствовать своей роли, что ломает себя прямо у нас на глазах. Дарк окидывает ее оценивающим взглядом.

– Сними юбку, Эмма, – приказывает он. Щеки девушки покрываются очаровательным румянцем, но она не двигается, ее руки начинают мелко трястись. Дарк встает напротив нее, ласково гладит ее щеку, приподнимая лицо, чтобы она посмотрела на него. Он слегка хмурится и давит своим авторитетом, а Эмма доверчиво заглядывает в его холодные голубые глаза. – Выполняй, – тихо добавляет он.

– Да, сэр, – выдыхает девушка.

Все вокруг замирают в предвкушении. Никто в этом клубе не заставлял Дарка ждать, и Эмма не станет исключением. Трясущимися пальчиками она расстегивает молнию сбоку, спускает ткань по длинным ногам, открывая нашему взору гладко выбритую промежность. Эмма переступает через юбку и прижимает ее к груди, неосознанно пытаясь прикрыться. Недолго думая, Дарк берет ее за талию и сажает на барную стойку. Окружающие наблюдают с интересом за тем, что он будет делать дальше. Девушка смущена, по всему ее виду становится понятно, что она хочет зарыться в ткань лицом, притворяясь, как в детстве, что если она никого не видит, то никто не видит ее.

– Ты должна мне довериться, Эмма, – шепчет Дарк, поглаживая внутреннюю сторону ее бедер, пока широко разводит ноги девушки. – Ты веришь, что я не сделаю ничего, что нанесет тебе вред?

– Да, сэр, – практически беззвучно шепчет она.

Дарк разводит ее ноги шире и протягивает руку к ее киске, но в этот момент я чувствую, словно воздух в зале переменился. За нашими спинами уже собрались наблюдатели, чтобы увидеть Мастера и его новую покорную сабу, поэтому я приподнимаюсь, чтобы заглянуть между людьми и убедиться: в зал вошла Одри. Странное чувство, когда ты знаешь, что какой-то человек появляется в комнате. Встаю со своего места и выпрямляюсь, глядя на то, как двигается эта сексуальная кошка. Она сняла кожаные штаны и корсет, и теперь одета в черное платье до колен, которое облегает ее фигуру, словно вторая кожа. Платье достаточно скромное, но на ней все равно смотрится развратно. Возможно, это из-за туфель на сногсшибательных каблуках, или это просто аура Одри. В ее взгляде нет того огня, который был перед тем, как Андре затолкал в ее комнату. Теперь она была удовлетворена, и об этом свидетельствует блаженная улыбка на ее лице и слегка покачивающаяся походка. Девочка устала, но до чего же она, черт возьми, сексуальная, когда получила то, в чем нуждалась. Я хочу быть тем, кто подарит ей такую улыбку. Убедившись в своих намерениях, и поправив назойливый орган в брюках, я обхожу компанию зевак и под тихий стон сабы Дарка, направляюсь прямиком к Одри. Я знаю, чего хочу, и дать это может мне только она. Мне нужно сделать это раз, чтобы вытравить назойливые мысли об этой девушке из своей головы.

Не говоря ни слова, я беру ее за локоть и веду в сторону дальнего дивана за сценой. Место, где обычно любят заниматься сексом те, кто не приемлет слишком публичного выражения своих чувств, но их все же захватывает идея быть пойманными. Рядом с диваном стоит столик с дезинфицирующим средством, чтобы посетители почистили за собой диван. Я осматриваю кожаную обшивку. Она чистая, но я доверяю только себе, а потому быстро брызгаю на диван и протираю его бумажным полотенцем. И все это в гребаной тишине. Я пока не могу говорить, потому что как раз готовлю в голове убедительную речь, после которой Одри не сможет отклонить мое предложение.

Я поворачиваюсь к Одри и ловлю взглядом ее кривоватую улыбку. Она стоит, сцепив опущенные руки, и с интересом наблюдает за мной, как будто я диковинное животное в зоопарке. Но во взгляде читается жадный вопрос о том, что же я готов предложить ей.

– Присядем, мисс Ланкастер, – предлагаю я, указывая на диван. – У меня к вам есть беспроигрышное предложение.

Глава 5

Одри

Он очарователен. Не как щеночек пекинеса, нет. Он очарователен, как лев, который собирается устроить львице самый незабываемый вечер в ее жизни. И, кажется, своей львицей он избрал меня, судя по его взгляду. Я знаю, что Келлан Абрамс адвокат, на счету которого девяносто девять процентов выигранных дел, и мне становится интересно, сможет ли его речь убедить меня в том, чего он от меня добивается.

Я устраиваюсь на диване боком к нему. И как только скрещиваю ноги, рядом со мной появляется саба-ученик.

– Простите, Мастер Келлан, Мистресс Одри, могу ли я предложить вам что-то?

– Воду, – отвечаю я.

– Да, мисс. Сэр?

– Спасибо, я ничего не хочу. – Келлан меряет взглядом полуобнаженную девушку и добавляет: – У тебя красивая грудь.

– Спасибо, сэр, – отвечает она, покраснев и потупив взгляд. – Вода будет через минуту.

Я провожаю покачивающуюся обнаженную попку девушки взглядом, пока мое внимание не привлекает голос справа.

– Я наблюдал за вами во время сцены, – произносит Келлан, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Мне еще не выпадало случая рассмотреть его лицо, а теперь настало идеальное время. Широкие острые скулы, светлые глаза и темные волосы, морщинка между бровями, как будто он часто хмурится. Лицо Келлана не идеальное, но невероятно привлекательное и мужественное. И аура у него такая по-настоящему мужская. По морщинкам в уголках глаз видно, что он любит улыбаться, но в клубе я ни разу не видела его с улыбкой. Кривоватая ухмылка пару раз украшала его лицо, но мне бы хотелось увидеть его настоящую улыбку хотя бы раз.

Я встречаюсь с Келланом всего второй раз, но рядом с ним мне настолько комфортно, как будто мы знакомы не один месяц. При этом моя кожа периодически покрывается мурашками от того, как он смотрит. Как будто может заглянуть внутрь меня и прочитать самые сокровенные мысли и фантазии. Последние несколько дней я фантазирую о нем достаточно часто, и это сбивает с толку. Так не должно быть, но я ничего не могу поделать с собой. Когда Андре уводил меня со сцены, невольно закралась мысль о том, что я бы хотела, чтобы на его месте был Келлан. Взгляд, которым он смотрел на меня в тот момент, обещал удовлетворение всех моих потребностей.

Андре постарался на славу, выжав из меня все соки. Мы не играли и не разыгрывали сцен, а просто занялись жестким, жарким сексом. Таким, который с лихвой мог компенсировать отсутствие вступительной игры. После сессии я была заведена до предела. Адреналин бурлил в моей крови, как бушующее море во время бури. Он разжигал пламя в моих венах, и я с радостью неслась к удовольствию на запредельной скорости. Андре знал, что мне было нужно в тот момент, потому что всегда тонко чувствует мое настроение, и дал мне это. А теперь, сидя перед этим великолепным мужчиной, я понимаю, что мне мало.

Невольно думаю о том, как бы он смотрелся с ошейником и поводком, и почему-то плохо представляю себе это. Картинка как будто ускользает от меня, не давая себя рассмотреть. Потому что тот, кто рожден быть Доминантом, вряд ли встанет на колени перед такой, как я. Но все же я бы не отказалась отстегать его плеткой или стеком, чтобы увидеть, как далеко могу зайти. К тому же, Келлан явно принадлежит к мужчинам моего мира: обладатель старых денег, юрист в каком-нибудь поколении, унаследовавший дело своего отца, когда тот ушел на пенсию. Что-нибудь в таком роде. Я безошибочно распознаю породу в людях. Это скрыто в их жестах, мимике, манере держаться и уверенном, слегка надменном взгляде. Обычно я таких мужчин презираю, но Келлан по какой-то причине вызывает мой интерес.

– Вы смотрелись там поразительно гармонично, – продолжает он.

– Спасибо, – с легкой улыбкой отвечаю я.

– Мисс Ланкастер…

– Одри, – прерываю я. Мне хочется услышать, как мое имя сорвется с этих греховно чувственных губ.

– Одри, – повторяет он за мной, и через меня проходит волна дрожи. Хочется попросить, чтобы он повторил его еще раз. Или даже пять. – У меня для вас есть предложение.

– Слушаю вас.

На секунду нас прерывает саба, принесшая мне воды. Коротко благодарю ее, забирая стакан, и жестом отсылаю прочь. Мне интересно услышать, что для меня приготовил мистер адвокат.

– Я хочу провести с вами сессию.

Я едва успеваю проглотить воду, которую набрала в рот, потому что рискую поперхнуться. Какого черта? Сессию? Доминант и Доминатрикс? Мы будем хлестать друг друга по очереди? От этой картинки в горле зарождается нервный смех. Потому что это действительно забавно выглядело у меня в голове, но серьезный прожигающий взгляд Келлана Абрамса намекает, что шуткам здесь не место. Смех затихает у самых губ, когда я понимаю, что он выдвигает предложение абсолютно серьезно. Делаю еще несколько глотков, морально готовясь задать главный вопрос. Спокойно ставлю стакан на столик рядом с дезинфектором и снова поворачиваюсь к Абрамсу, складывая руки на коленях.

– Какого рода сессию?

Сердце ускоряет ритм, как будто знает, что то, что я услышу, мне не понравится.

– Одри, вы в Теме уже не первый день. Полагаю, вы знаете, о какой сессии идет речь.

– Вы готовы быть прикованным к кровати? – спрашиваю я, хватаясь трясущимися руками за хрупкую соломинку.

– Вопрос в том, готовы ли вы? – интересуется Абрамс.

Я непроизвольно отрицательно качаю головой. Этот мужчина путает мои мысли, потому что я действительно сейчас ничего не понимаю, так что озвучиваю вопрос.

– Вы уверены, что хотите предложить это мне?

– Да.

– Но вы же видели, что во время сцены я не являюсь той, кто получает удары. Я наношу их, Мастер Келлан.

– И вы никогда не хотели попробовать себя в другой роли?

– Я пробовала.

Один раз, когда только появилась в клубе. Тогда мне показалось, что, поскольку я новичок, самым логичным было бы, чтобы опытный Мастер обучил меня всему. Но после первой же сессии он сказал, что я не на своем месте, и посвятил меня во все премудрости роли Доминатрикс. И когда я впервые взяла стек в руки, а к моим ногам пал мужчина, я как будто заново научилась дышать. Ни за что теперь я не позволю себя заковать и испытывать мои пределы. Оставлю это удовольствие тем, кто действительно наслаждается этой ролью.

– Расскажите об этом опыте, – просит он, откидываясь на спинку дивана.

– Мне не понравилось. Более того, сразу после этого эксперимента я взяла в руки стек.

– То есть, вы чувствуете себя гармоничнее, если власть в ваших руках. – Я согласно киваю. – Но что, если я скажу вам, Одри, что настоящая власть находится в руках сабмиссив?

– Интересная теория, – произношу в ответ после пары секунд раздумий.

– Посудите сами: во время сессии Дом сосредоточен на том, чтобы доставить удовольствие сабе. Это раз. Пока саба не достигнет кульминации, Дом не прекращает сессию. Это два. И третье. Дом должен заботиться о своей сабе не только в стенах клуба, но и быть достаточно сильным, чтобы делиться своей силой и помогать ей справиться с сомнениями и страхами вне его. Это отношения, построенные на доверии и защите.

Келлан замолкает, давая мне возможность переварить сказанное. Я никогда не задумывалась о том, что сабам нужна постоянная поддержка и опека, потому что мои в этом не нуждались никогда. Какими бы покорными они не были во время сессии и нуждающимися в утешении после нее, вне пределов комнаты для наших игр они никогда не просили о помощи или поддержке. Может, потому что они позиционируют себя как сильных мужчин, которым не пристало сомневаться или бояться. А, может, из-за того, что действительно не было потребности в дополнительной заботе.

Я смотрю на Абрамса и понимаю, что вся эта пламенная речь не просто так произнесена. Он действительно хочет заполучить меня в качестве сабы. Вздыхаю и делаю еще глоток воды, чтобы промочить внезапно пересохшее горло.

– Вы предлагаете мне стать вашей постоянной сабой? – уточняю на всякий случай. Абрамс улавливает сомнение и недоумение в моем голосе, потому что слегка хмурится.

– Не думаю, что вы бы на такое согласились.

– Я бы вообще ни на какое не согласилась, Мастер Келлан.

– Не спешите с выводами, Мистресс Одри. Сначала выслушайте, что я хочу вам предложить.

Я заинтригована. Устраиваясь на диване удобнее, я готовлюсь выслушать знаменитого Лас-Вегасского адвоката.

– Я вся внимание.

– Хочу предложить вам беспроигрышную сделку. Условия просты. Вы должны мне подчиниться. – Я недоверчиво фыркаю, не в силах сдержать веселье, которое вызывает его предложение. – Всего на один вечер. Я не предлагаю стать моей постоянной сабой или рабой. Пара часов вашей покорности меня вполне устроит.

– Что я получу взамен?

По-хорошему мне бы встать, пожелать Мастеру Келлану приятного вечера и уехать домой отдыхать. Но серьезность его тона пробуждает во мне все большее любопытство. Несомненно, я не собираюсь участвовать в этом его спектакле, потому что нашла свое место в этом клубе. Но я настолько любопытна, что, кажется, уши слегка шевелятся в ожидании его ответа.

– Сессию со мной.

– Вы это уже упоминали.

– Нет, вы не поняли. Еще один вечер. – Он делает многозначительную паузу, желая, видимо, привлечь внимание к своим словам. Но я в этом не нуждаюсь, потому что уже даже подалась вперед в ожидании, даже сторонние звуки клуба меня не отвлекают. – Еще одна сессия… Со мной… В роли саба.

Я разве что не подпрыгиваю от такой перспективы. Возбуждение заставляет мое тело содрогнуться. Мозг тут же начинает подкидывать обрывки сцен, на которых Абрамс ползет на коленях, потом перегибается через скамью для порки и я стегаю его с каждым разом все сильнее. А он проявляет при этом выдержку, несравнимую с тем, что демонстрируют мои нижние. Мне хочется захлопать в ладоши от такой перспективы, но я пресекаю проявление ненужных чувств.

Тут же в память возвращается условие, при котором я все это могу получить, и я немного скисаю. Готова ли я отдаться в руки опытного Дома после всего того, что сама пережила в этой роли? «Вряд ли», – отвечает мой внутренний скептик. «А может, подумаем?» – вступается Доминатрикс, которой хочется поиграть с такой дорогой игрушкой. Побеждает здравый смысл, и я молча качаю головой.

– Не торопитесь с ответом, Мистресс Одри, – произносит Абрамс, и придвигается ближе. Его колено касается моего, и мое тело реагирует так, что хочется наклониться еще немного, чтобы почувствовать жар его тела на своей коже. Соски твердеют от такой перспективы, и это не укрывается от острого взгляда Дома. Он склоняет голову так, что теперь его губы слишком близко к моему уху, и посылают мурашек блуждать по шее, а горячая ладонь ложится на мое колено и слегка сжимает его. – Только представьте себе, сколько удовольствия мы можем доставить друг другу, Мистресс… Одри. – Он так выдыхает мое имя, что у меня перехватывает дыхание. – Обещаю, что вы не пожалеете, согласившись. Я буду настолько нежен, насколько вам это потребуется.

– А что, если я не нуждаюсь в нежности? – выдыхаю я тихо.

– Тогда я буду суров, Мистресс Одри. Только вы можете подсказать мне, где заканчивается ваш предел. И я буду уважать его, вы же знаете.

– Да, ни одна ваша саба пока на вас не жаловалась.

– Я просто умело затыкаю им рты, – отодвигаясь, произносит Абрамс все с той же кривоватой улыбкой. Жар его ладони покидает мое колено, оставляя после себя неостывший след.

Я улыбаюсь в ответ. Его спокойствие навевает на меня умиротворение и уверенность.

– В этом вы мастер, насколько я могу судить по рассказам.

– Вы мной интересовались? – спрашивает он.

– Нет. Люди сами судачат, вы же знаете.

– Да, в этом клубе ничего невозможно скрыть. – Абрамс обводит помещение взглядом, как будто размышляет о чем-то, а потом снова смотрит на меня. – Одри, не давайте мне ответ сейчас. Я лишь прошу вас подумать о моем предложении, а к разговору мы можем вернуться в любой момент, когда пожелаете.

– Мастер Келлан, я не думаю, что…

– Ничего не говорите. Встретимся здесь через неделю и поговорим. Хорошего вечера, Мистресс Одри.

Он наклоняется и едва ощутимо касается губами моей щеки. Запах, жар его тела, тепло дыхания и это чувственное касание не остаются незамеченными. Я чувствую, как сводит внутренности и тело кричит: «Прикоснись ко мне! Приласкай! Сделай своей!» Мысленно даю себе пинок. Его предложение – это то, что я пробовала и отвергла. Почему я вообще позволяю себе думать об этом и… киваю ему? А я киваю, прикрыв глаза, и наслаждаясь практически интимным моментом.

Сильной рукой он еще раз слегка сжимает мое обнаженное колено, после чего встает, застегивает пиджак и уходит. А я остаюсь на диване допивать воду и переваривать то, что только что произошло. Мое тело накалено до предела от напряжения, которое искрило между нами, и я не нахожу в себе сил подняться, чтобы уехать домой. Чертов Мастер Келлан Абрамс, поселивший в моей голове росток сомнения.

Глава 6

Келлан

– Этим приемом мы заведем Гаса в тупик. – Марта энергично кивает, сопровождая жестами свою пламенную речь. – Нам нужно поставить его в такие рамки, при которых он сам согласится на наши условия.

– Марта, не забывай, что у Гаса тоже прожженный адвокат. Простите, мистер Абрамс, не в обиду, – вступает в спор Джейден. Я киваю и слегка машу рукой, показывая, что не принимаю это на личный счет и побуждаю продолжать. Он кивает и говорит дальше: – У Гаса есть доказательства измены его жены.

– Но у нас тоже, – не унимается Марта.

– Да, вот только у нас снимки сомнительного качества и никакого доказательства того, когда они были сделаны. А Миранда занимается сексом с тренером в гостиной их совместного дома, что позволяет сделать выводы о том, что это было совершено после свадьбы. Как ты помнишь, дом был куплен через два месяца после бракосочетания, о чем в документах дела есть подтверждение. Нам нечем крыть, Марта, смирись.

– И не подумаю! – с жаром выкрикивает моя помощница, ее щеки покраснели. Джейден смотрит на нее сурово, но он не может скрыть восхищения. – Мы все прекрасно знаем, что Гас изменял жене с первого дня. Он даже на свадьбе умудрился загулять с подружкой невесты. Он – патологический лжец и изменщик.

– В отличие от твоей подзащитной, Марта, он еще и умный. Не забывай, что его поймали всего раз, и то в отеле и неизвестно когда.

– А как насчет свидетельских показаний?

– Сомнительные. Они все исходят от сотрудников дома, которых нанимала Миранда. Соответственно, они могут быть на ее стороне априори, и не могут свидетельствовать объективно.

Марта рычит и сжимает кулачки. У нее не осталось аргументов, и от этого она злится. Джейден удовлетворенно откидывается на спинку кресла и с триумфальной улыбкой осматривает свою жену. Зная этих двоих, они даже по дороге домой с работы будут спорить.

Репетиция прерий в зале суда, которая перед каждым делом проходит в конференц-зале нашего офиса, напоминает смертельную схватку, если в ней участвуют два сильных адвоката, а не стажеры. Марта и Джейден Соммерс – это слаженная команда, которая работает в унисон, когда трудятся над делом вместе. Благодаря им мы выиграли уже не один процесс, потому что эти двое, споря друг с другом, умеют докапываться до истины. И мне всегда так забавно наблюдать за их пререканиями.

Глядя на неугомонную парочку, я думаю о том, что если бы был на месте Джейдена, а место Марты занимала Одри Ланкастер, я бы выгнал мужика, сидящего в моем кресле в зале, к чертовой матери. Опустил бы жалюзи, нагнул свою женщину над столом, задрал ее юбку – Марта носит брючные костюмы, но это моя фантазия и Марты там нет – и не трахнул бы, нет, отодрал. Через легкую боль, жесткие ограничения на звуки и оргазм я бы доставил ей удовольствие до дрожи в коленях, после которого она не смогла бы так со мной пререкаться.

И вот мысли снова уплывают к Одри. Я представляю, как проделываю все это с ней в долбаном конференц-зале, в котором сейчас сидят люди, а я прячу под столом каменный стояк. Одри, Одри, Одри. Избалованная девчонка богатых родителей. Папина дочка и надежда на процветание его бизнеса. Она получает все, не напрягаясь. А я хочу получить ее, и мне точно предстоит приложить усилия. Прошло четыре дня с нашей последней встречи, а я не могу забыть ее. То, как она вела себя во время сессии, ощущение нежной кожи ее колена под моими пальцами, запах, когда я поцеловал ее в щеку. Я, как капризный ребенок, хотел кричать «Моя игрушка!» и топать ногой, пока Одри не досталась бы мне в полное безраздельное владение.

Меня интригует ее дерзость, непреклонность, желание командовать. Этот высокомерно задранный подбородок, который хочется схватить, повернуть к себе и впиться губами в ее рот, чтобы заткнуть и не позволять дерзить. Она пробуждает во мне охотника, который не успокоится, пока не схватит свою добычу и не утащит в пещеру, чтобы вдоволь ею насладиться.

Телефон на столе вибрирует, и я поворачиваю его экраном к себе.

«Я в вашем кабинете, Мастер»

Моя послушная девочка Лора. Когда бы и куда я не позвал ее, она всегда там появляется. Что бы ни приказал – выполняет. Это заводит… и вгоняет в скуку. Слишком просто. Лора давно научена подчиняться мне, и я ценю ее покорность. Но теперь мне хочется игры, азарта, адреналина. Но она мне этого не даст. Хотя бы снимет напряжение, которое не покидает меня последние четыре дня. Сегодня я не звал Лору, но она появилась, и будет за это наказана.

Делаю пару глубоких вдохов, возвращаясь мыслями в конференц-зал, и начинаю вслушиваться в то, что говорят мои помощники.

– Наконец нормальный аргумент, – заявляет Джейден. Марта рычит и фыркает в ответ. Она заведена до предела, а этот остолоп продолжает спорить с ней вместо того, чтобы дать женщине то, в чем она больше всего нуждается в эту минуту.

Усмирив бурю в брюках, я поднимаюсь и застегиваю пуговицу на пиджаке. Коллеги смотрят на меня вопросительно.

– Заканчивайте без меня, я на встречу.

– Мистер Абрамс, мы подготовим прошение к трем часам и перешлем вам на проверку, – спокойно произносит Джейден. В ответ я молча киваю и выхожу из зала.

Моя помощница поднимает взгляд, как только я оказываюсь у кабинета.

– Мистер Абрамс, я провела мисс Харпер в ваш кабинет. Она сказала, что вы просили ее заехать. – Лиза волнуется, что могла таким образом нарушить правило никого не впускать в кабинет в мое отсутствие. Ее встревоженный взгляд мечется от моего лица к двери кабинета.

– Я знаю. Меня не беспокоить, пока мисс Харпер не покинет мой кабинет.

– Да, сэр.

Я иду в кабинет и думаю о том, как часто слышу эти слова ежедневно. Но все мысли улетучиваются, когда я открываю дверь и застаю Лору, которая в одном нижнем белье и на умопомрачительных шпильках стоит, перегнувшись через мой стол так, что ее очаровательная маленькая задница торчит вверх. Идеально. Молча закрываю за собой дверь и запираю ее на замок. Лора слегка вздрагивает от щелчка. После ее сообщения прошло не более пятнадцати минут, но мгновения предвкушения – самые сладкие в сексе. Когда ты ждешь его, то успеваешь накрутить себя так, что мысли вьются только вокруг удовольствия, которое не терпится получить.

Медленно подхожу к Лоре, любуясь ее позой. Руки лежат на столе, ладони прижаты к стеклянной поверхности, щека покоится на ней же. Ее светлые волосы заплетены в аккуратную косу. Бросаю взгляд на диван, где разложены вещи Лоры. Еще один скромный деловой костюм. На работе она – воплощение силы, власти, деловитости и профессионализма. А здесь – покорная саба, готовая выполнять любой каприз своего хозяина.

Проводя ладонью над поверхностью ее ягодицы, я заставляю Лору выгнуться в поисках тепла, которое она едва ощущает, потому что я не касаюсь ее кожи. Она покрывается мурашками от предвкушения и жажды.  Лора тяжело дышит и слегка подрагивает. Могу себе только представить, сколько всего она пережила и передумала за те короткие пятнадцать минут, пока я шел к ней. Вероятно, звук шагов в моей приемной пугал ее и заставлял нервничать, ведь ты не знаешь, кто сейчас войдет в эту дверь и увидит тебя, помощницу прокурора города, с голым задом и в чулках. Моя храбрая девочка.

– Здравствуй, Лора, – негромко говорю я, и опускаю руку на ее ягодицу. Медленно вожу, периодически сжимая. Из нее вырывается протяжный вздох. Она ждала этого прикосновения, и теперь так искренне отзывается на него.

– Добрый день, сэр.

– Почему ты здесь? Я не ждал тебя.

– Хотела сделать вам приятно, сэр, – тихо постанывает она, пока я глажу ее бархатную кожу.

Провожу пальцами ниже и проникаю под трусики.

– Маленькая похотливая Лора. Ты мокрая. – Она кивает, зажмурившись от моих прикосновений. Но она здесь не за этим и прекрасно осведомлена о наказании за то, что пришла, не договариваясь о встрече и зная, что я могу быть занят. Я поднимаю ладонь, а второй рукой сжимаю ее волосы на затылке у самых корней. Моя рука резко со звонким шлепком опускается на ее ягодицу. Удар короткий и чувствительный. Лора выгибается в дугу и протяжно стонет. – Тишина. Ты должна вести себя тихо. Поняла?

– Да, сэр, – хныкая, стонет она.

– Это за то, что ты пришла, когда я не просил. – Еще один удар, вызывающий тихий вскрик, который Лора душит, кусая губы. – Это за то, что отвлекла меня от работы. Как считаешь, это допустимо?

– Нет, сэр.

Третий удар.

– Это за то, что подверглась риску быть застигнутой раздетой в моем кабинете. – Четвертый. – Это за то, что не слушаешься меня. – Пятый. – Для равновесия. Люблю цифру пять.

Любуюсь следами, оставленными на нежной коже Лоры. Она пылает красным, очертания моей ладони четко видны на ее ягодицах. Я удовлетворен. Даже слегка вспотел от напряжения. Я больше не намерен терпеть. Резко расстегиваю молнию и достаю окаменевший член. Пару раз провожу им по заднице Лоры, размазывая предяэякулят. Быстро натягиваю презерватив и цежу сквозь зубы:

– Руки не убирать со стола.

– Да… о, боже, да, сэр, – стонет она в ответ, когда я вгоняю себя в нее целиком.

Это рай для таких извращенцев, как я: любоваться отшлепанной задницей своей партнерши, пока таранишь ее членом, хоть и знаешь, что он в нее едва помещается. Я знаю, что где-то там внутри ей больно из-за моего размера, Лора слишком маленькая и узкая. Но каждый раз она возвращается ко мне за новой порцией наслаждения, смешанного с болью. Лора мазохистка, и не стыдится этого. Она получает от этого удовольствие. А я готов доставлять его ей.

Я ускоряюсь, когда ощущаю, как стеночки Лоры сжимают меня. Прикрываю глаза и осматриваю из-под полуопущенных век отметины на ее заднице. Я представляю на ее месте Одри, и завожусь еще сильнее. Одри немного крупнее Лоры, так что мы должны идеально совпадать по размеру. Черт, я хочу ее до спазмов в яйцах. Хватаюсь за бедра Лоры, крепко сжимаю их и нещадно вколачиваюсь, даже не прерываясь на ее оргазм. Она кончает раз, два… А я не могу остановиться, представляя себе черные волосы и дерзкий взгляд, нахальную ухмылку Доминатрикс, которую хочется стереть с лица практически насильственным способом.

Третий оргазм Лоры влечет за собой мой. Я задыхаюсь, у меня темнеет в глазах, но разум, как всегда, остается чистым. Даже во время секса я не отключаюсь от реальности. Всегда собранный и здраво рассуждающий Келлан Абрамс, прошу любить и жаловать. Даже чертов оргазм, который все никак не заканчивается, не способен выбить меня из равновесия. Я уже прикидываю, что буду делать, если Одри не согласится на мое предложение. Подо мной бьется в конвульсиях девушка, а я выстраиваю план по завоеванию другой. Наверное, я редкостная скотина, но ничего не могу поделать с мыслями в своей голове. Я твердо уверен только в одном: мне нужна Одри Ланкастер в моей постели, и я действительно готов пойти практически на все, чтобы она там оказалась.

Проводив Лору до двери, я нежно целую свою сабу и договариваюсь о нашей следующей встрече через два дня в клубе. Обычно мы заходим туда примерно раз в месяц, все остальное время проводя в моей квартире, где на втором этаже оборудован свой собственный полноценный приватный клуб. Но я все чаще стал наведываться к Винсу, и причиной тому некая горячая брюнетка, не покидающая мои мысли.

Я возвращаюсь к работе, физически удовлетворенный, но морально я все еще как на иголках от неизвестности, которой меня пытает мисс Ланкастер. Когда я изучаю дело Мейерса, мой телефон жужжит на столе, а сердце слегка ускоряет бег. Я чертыхаюсь, проклиная себя за то, что веду себя как подросток. На экране высвечивается имя Дарка.

– Мой друг, – произношу я, отвечая на звонок.

– Абрамс, – коротко здоровается Дарк. Как всегда, ничего нового. – Нужна твоя помощь.

– Слушаю.

– Меня попытались взять за яйца.

– Кто посмел?

– Чертов Дамиан Кенвуд.

– Что ему от тебя нужно?

– Старая песня. Он хочет мой клуб.

– Кишка тонка, – со смехом отвечаю я.

– Он ее слегка нарастил за пару лет отсутствия в городе. Теперь он в одной связке с гребаным Скоттом Брауном. И им обоим не дает покоя то, что мой клуб процветает.

– Ты говорил с мэром? – Мой тон становится серьезным. Скотт Браун – человек, с чьим мнением стоит считаться, и заткнуть его за пояс могут только два человека: мэр Лас-Вегаса и губернатор штата. Остальных Браун ест на завтрак, запивая самым дорогим кофе в мире.

– Пока нет, встреча назначена на завтра. Я поэтому и звоню.

– Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Нет, но после встречи с ним я бы хотел заехать в твой офис и поговорить.

– Мои двери всегда открыты для тебя, Дарк.

– Тогда я буду к трем часам.

Я бросаю быстрый взгляд на календарь, зачеркивая встречу с клиентом на указанное Дарком время. Он, как и я, безумно занятой, поэтому выкроить время для нашей встречи доводится нечасто. Так что я могу пожертвовать одной консультацией с клиентом, чтоб встретить друга и помочь ему.

– Буду ждать. А в остальном как?

Обычно на этот вопрос он отвечает чем-то сродни «Без изменений», «Стабильно хорошо», но сегодня изменяет своей привычке. Помолчав минуту, он задает вопрос:

– У тебя когда-нибудь было такое, что ты не можешь оторвать взгляд от женщины?

Повисает тишина, настолько тягучая, что ее можно наматывать на палку и продавать, как сладкую вату в день ярмарки. Я не знаю, что ему ответить. Больше хочется задать пару десятков уточняющих вопросов. Но тут же в голове всплывает образ дерзкой Доминатрикс, и я честно отвечаю:

– Было.

– Что ты с этим делал? – со вздохом спрашивает он.

– Ты прямо сейчас смотришь на нее, – констатирую я факт.

– Да. И это сносит крышу.

– Кто она?

– Пока никто. На связи.

И с этими словами он отключается. Дарк всегда так делает, когда ему больше нечего сказать. По тону его разговора я могу лишь догадываться, насколько он напуган тем, как его тянет к женщине. Дарк не привык, чтобы им управляли. Он, как и я, любит ставить женщин на колени, но никогда не преклонит перед ними своего. А теперь его, кажется, взяли за яйца не только Кенвуд с Брауном, но и некая загадочная особа. Я иронично усмехаюсь, а голову долбит мысль: «Как и тебя, Абрамс. Как и тебя».

Глава 7

Одри

Я подхожу к небольшому французскому ресторанчику неподалеку от школы танцев Айви. Я соскучилась по подруге и нормальным разговорам без манерного растягивания слов, призванном подчеркнуть высокий статус собеседницы. Все эти ужимки и показушные жесты порой утомляют. Нет, я ни в коем случае не жалуюсь на то, что мой отец богат и обеспечивает меня всем необходимым. Но мне и правда не хватает нормального общения без обсуждения того, кто сколько денег потратил на шмотки. Именно поэтому я сбегаю от всего этого в реальный мир. Приют для животных, анонимная благотворительность для больницы, где лечат больных раком детей, и такие вот встречи с давней подругой, которая похоронила себя для мира богатых заносчивых ублюдков типа моего и ее отцов.

Айви сидит у самого окна. Я засматриваюсь на нее. Она невероятно красивая девушка: изящная, хрупкая, со светлой кожей и большими глазами. Ее светлые волосы переливаются под солнечными лучами, падающими на стекло. Она внимательно смотрит в меню и слегка хмурится. Да, цены в этом заведении немаленькие, но Айви прекрасно знает, что платить буду я, хоть мы и поиграем в игру с ее упрямством. Так происходит каждый раз, и я всегда выигрываю.

Вхожу в прохладное помещение и в который раз радуюсь, что выбрала именно этот ресторан, потому что в отличие от более дешевых, оснащенных одним вентилятором на весь зал, здесь стоит мощный кондиционер, и температура комфортная для пребывания. Подхожу к Айви и она поднимает на меня взгляд. Ее лицо тут же светлеет от широкой улыбки. Подруга встает и заключает меня в объятия, которым я с радостью отдаюсь. Когда она целует мою щеку, это не чмок в пространство, а нормальный поцелуй, при котором губы касаются кожи. И это потрясающее ощущение. Я люблю Айви за то, что она такая настоящая.

– Долго ждешь? – спрашиваю, усаживаясь напротив нее.

– Нет, минут пять. Слушай… – Айви мнется, и я знаю, что она скажет в следующую минуту, а потому перебиваю:

– Мы останемся здесь, плачу я. Это не обсуждается.

Айви кривится, но возвращается к меню. Мы делаем заказ подошедшему официанту, и первым он приносит шампанское и закуску, пока мы ждем основные блюда. Выпив немного пенящегося напитка, я складываю руки перед собой.

– Как дела?

– О, нормально, – отвечает Айви. Я вижу по ее взгляду, что совсем не нормально, но она слишком гордая, чтобы сказать правду, так что мне придется применять клещи.

– Выкладывай. – Она молчит. – Айви, мы, кажется, подруги. Что стряслось?

– Э-м-м, – тянет она, пока жует свои пухлые губы.

– Ну, давай уже. Тебе помощь нужна?

– Нет-нет, – быстро произносит она. – Я устроилась на вторую работу.

– О, интересно. Расскажи.

– Это клуб.

– Клуб? В смысле ночной клуб? Или какой клуб?

– Ночной.

– Как называется?

– «Дарк».

Я практически выплевываю шампанское, которое успела набрать в рот. Мне нужно быть осторожнее с реакциями организма на слова подруги, иначе я рискую быть раскрытой. Не думаю, что чистая душа Айви Браун поймет мои пристрастия. Да, и ее начальник Дарк точно предстанет перед ней в другом свете. Айви слишком чиста и наивна, чтобы тянуть ее за собой в мир разврата и похоти. Она уже не девственница, но все же предпочитает традиционные отношения.

Я прокашливаюсь.

– Все в порядке? – спрашивает Айви, встревоженно глядя на меня.

– Да. Да, все хорошо, – отвечаю я, промакивая губы салфеткой.

Айви прищуривается, глядя на меня. Годы вращения в высшем обществе не могут не оставить след в человеке. Ты учишься подозревать людей даже в том, чего бы они ни за что не совершили. Но мы перестали удивляться человеческим поступкам лет эдак в пятнадцать. Я откладываю салфетку в сторону и смотрю прямо на Айви. Она продолжает изучать мое лицо.

– Что? – спрашиваю я.

– Это ты мне скажи, подруга, – отвечает она, и, скрестив руки на груди, откидывается на спинку стула.

– В каком смысле? – Я играю в дурочку до последнего.

– Одри, не делай из меня идиотку, мы слишком хорошо знаем друг друга. Что ты знаешь об этом клубе?

– Кем ты там работаешь?

– Танцовщицей. И я все еще жду ответ.

– Танцовщицей в смысле гоу-гоу балет?

– Ты прекрасно понимаешь, что нет. Я стриптизерша.

Как только она это произносит, рядом с нами официант прочищает горло. Мы смотрим на покрасневшего парня, который пытается отвести взгляд от Айви, но тот невольно скользит по ее безупречной фигуре. Моя подруга не из тех девушек, кто будет тушеваться. Айви, конечно, чистая душа, но стержень в ней стальной.

– Дать потрогать? – спрашивает она официанта, и тот становится еще краснее, если такое вообще возможно.

Я фыркаю от смеха, а он, быстро расставив наши блюда на столе, с извинениями ретируется. Взгляд Айви полон раздражения. Она бормочет себе под нос «придурок» и с чрезмерным рвением принимается за луковый суп. Минут десять мы едим в тишине, а потом я нарушаю ее, потому что так и не ответила на вопрос Айви. И, хотя она заслуживает знать правду, я все же решаю приукрасить ее.

– Дарк… – начинаю, и это привлекает внимание Айви. Она откладывает ложку и садится прямее, готовая слушать. – Он известен в определенных кругах.

– В каких это «определенных»?

– Айви, он не святой, и примерно такой же образ жизни ведет.

– Какое это имеет ко мне отношение?

– Я просто хочу, чтобы ты была осторожна с мистером Дарком.

– Ты знаешь его настоящее имя? – спокойно спрашивает она. В ее глазах горит интерес, и это, черт возьми, плохо. Очень плохо. Он сотрет мою девочку в порошок.

– Нет, – отвечаю, и качаю головой. – Но я прошу тебя: если будет возможность не контактировать с ним, так и поступи. – Айви согласно кивает. – Почему именно этот клуб, Айви? В этом городе столько клубов и казино. Черт возьми, подруга, это же Лас-Вегас! – восклицаю я.

Айви пожимает хрупкими плечами.

– Потому что это чуть ли не единственный клуб, с которым не работает моя семейка, а, значит, у меня минимум шансов столкнуться с ними. Ты же понимаешь, что если кто-то из братьев увидит меня в клубе своих покупателей, то через десять минут я буду уже получать расчет.

– Ох, – только и могу сказать я на выдохе.

Я знаю, что она права. Ее семья занимается поставками алкоголя в ночные клубы, бары, рестораны и казино города. Они практически монополисты в этом деле. Думаю, там есть что-то помимо алкоголя, но женщин не пристало посвящать в бизнес, так что я могу только догадываться. Я понимаю, что пришло время переключить внимание подруги на другую тему, чтобы отвлечь ее от желания дальнейших расспросов, потому что не уверена, что смогу удержаться и не выпалить правду.

– Даки выдают замуж, – закидываю удочку, чтобы моя рыбка заглотила наживку. И она не разочаровывает. Ее глаза расширяются.

– И кто он?

– Оливер Мейерс.

– Не самый худший выбор.

– Да уж, не Джейк Сандерс.

– Это точно, – горько усмехается Айви. – Меня до сих пор передергивает, когда вспоминаю о том, как он смотрел на меня. Старый извращенец.

– Все любят девочек помоложе.

– Господи, Одри, но не на тридцать же лет.

– Мерзость, – говорю я, кривясь. А в душе радуюсь, что мне удалось увести подругу от скользкой темы о Дарке.

Мы продолжаем обсуждать нелегкую судьбу наших общих знакомых еще больше часа. За это время успеваем съесть по салату и десерту, выпить вкуснейший кофе. Прощаемся мы, как всегда, с теплыми объятиями и обещаниями быть на связи. Незаметно для Айви я кладу в ее сумочку две тысячи долларов, пока она перед уходом идет в дамскую комнату. Мы расходимся, договорившись встретиться через две недели.

После встречи с Айви я отправляюсь на массаж в свой любимый СПА-салон. Со мной должна была пойти Дакота, но в последний момент у нее поменялись планы. И сейчас, лежа на массажном столе под заботливыми руками Фернандо, я радуюсь такому повороту, потому что у меня появилось время подумать. В нормальной обстановке я бы обдумывала планы на ближайшие выходные и что надеть на день рождения Лили Паркер. Но я лежу среди запахов ароматических масел, в приглушенной расслабленной обстановке и думаю о том, что заставляет напрячься каждую мышцу в теле. Фернандо периодически приходится мне напомнить, чтобы я расслабилась.

Мои мысли дрейфуют вокруг предложения Келлана Абрамса, и не дают покоя. Мне страшно. Но я боюсь не того, что Абрамсу удастся меня подчинить, а того, что мне это понравится. Я практически уверена, что так и будет. Я видела его саб после сессий. Винс даже предлагал мне заглянуть на его сцены, но я отказалась. Потому, наверное, что боялась, что это еще быстрее подтолкнет меня сделать то, чего я опасаюсь. Но я, черт возьми, так хочу поставить его на колени и отходить плеткой, что у меня практически зудят ладони. Ни разу мне в руки не попадал Дом, и это невероятно заводит: представлять себе, как он будет ползать передо мной на коленях, вымаливая наказание.

Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь представить себе Келлана в этой сцене, и не могу. Я раздраженно выдыхаю и распахиваю глаза, рассматриваю идеально начищенную напольную плитку под массажным столом. Фернандо доходит своими волшебными руками до моих ягодиц и все мысли улетучиваются из головы. Все, кроме одной: мне нужен Андре. Сегодня. На коленях.

Сразу после массажа, сев в машину, я набираю сообщение Андре, предлагая сегодня же встретиться в клубе. Я делаю небольшую приписку, которая может разрушить мой вечер. А может и поправить.

Одри: Сегодня хочу провести с тобой сцену. Жесткую.

Андре не заставляет себя ждать, и отвечает уже через минуту.

Андре: С тобой я согласен на все. Форма одежды?

Одри: К черту одежду. Будь в клубе в девять.

Андре присылает короткое «ОК», и я расслабленно откидываюсь на спинку сиденья. Смотрю на пролетающий мимо пейзаж города, праздно шатающихся людей. Уловив взглядом офисные здания вдалеке, я снова думаю о Келлане. Все те же мысли и страхи. Я твердо решаю отказать ему и продолжить жить привычной мне жизнью. А если захочется экстрима, то я всегда могу прыгнуть со «Стратосферы». По коже пробегают мурашки, когда я представляю себя, шагающей в пустое пространство.

В девять вечера клуб «V» уже забит до отказа. На сегодня запланировано несколько событий, в том числе множество показательных сцен от опытных Доминантов. Этот вечер можно считать днем открытых дверей. Это мероприятие, когда каждый Дом и каждый сабмиссив могут привести с собой одного человека извне. Винс усилил охрану, чтобы избежать неприятных инцидентов. У входа всех встречает улыбающаяся Амелия, одетая в платье из латекса, которое облегает ее пышную фигуру, словно вторая кожа. Она предлагает мне маску, но я с благодарностью отклоняю ее предложение, достаю из своей сумки с игрушками собственную, и повязываю ее на глаза.

Люди толпятся у стойки в ожидании своих напитков. Сцену готовят к показательной сессии, но у расставленных по периметру крестов и подвесок уже привязаны сабы и некоторые Домы проводят с ними вступительные игры. Воздух наполнен похотью и звуками разврата. Это место – рай для человеческих пороков, и именно здесь я чувствую себя, как дома.

Но сегодня я какая-то дерганая и на взводе. Мне нужно выпустить пар единственным надежным и проверенным способом. Я намеренно себя притормаживаю, когда у бара замечаю Андре. Я боюсь сама себя в таком состоянии. Каждый Дом должен быть уравновешен, чтобы не причинить вреда своему сабмиссив, а в таком состоянии я за себя, как правило не ручаюсь. Поэтому делаю несколько спасительных глубоких вдохов, проникаюсь атмосферой клуба. Его чувственной музыкой, запахами, стонами, голосами. Всматриваюсь в лица новичков и в их расширенные от любопытства глаза. Они осматривают клуб с интересом и некоторой долей страха. Некоторые испуганно, а кто-то заинтригован настолько, что уже сегодня попробует побыть на месте Дома или сабы. Для таких случаев Винс планирует пару обучающих сессий на вечер, где каждый может попробовать свои силы.

Подхожу к Андре и, едва касаясь его предплечья, беру ключ у бармена и двигаюсь в сторону приватных комнат. Я знаю, что Андре идет за мной, потому что чувствую его присутствие. Сегодня я намерена в буквальном смысле выбить из головы мысли о Келлане Абрамсе, и вспомнить, какая роль моя любимая.

Мы покидаем приватные комнаты два часа спустя, когда в клубе разгар показательных сессий. Бар опустел, а все посетители столпились возле сцены и жадно поглощают голодными взглядами разворачивающееся там действо.

Я устало опускаюсь на стул, а рядом со мной – Андре.

– Джин с тоником, пожалуйста, – прошу бармена.

– Да, Мистресс Одри, – услужливо отвечает тот, и уже через минуту я получаю свой напиток. Как и Андре, перед которым бармен ставит стакан воды. Он не пьет, потому что постоянно гоняет на своем байке.

Как только бармен отходит, Андре задает вопрос:

– Мы поговорим о переменах в наших отношениях?

– Тебе не понравилось? —с напускным спокойствием спрашиваю я.

Я не хочу говорить. Ни об этом, ни о чем вообще. Я раздражена и не удовлетворена. Сессия вышла действительно непростой, но Андре выдержал все, что я на него обрушила. А там было что обрушить. Плетки, паддлы, даже кнут. Наручники, зажимы для сосков и веревки. Кляп, маска и анальная пробка. Это было долго и беспощадно. Но к чести Андре, он даже не намекнул на то, что мы подходим к его пределу. Сессия закончилась жарким горячим сексом. Но я и близко не получила того удовольствия, на которое рассчитывала. Все было отлично, только мое тело осталось без оргазма, а мысли так и не переключились. И во всем виноват только один человек: Келлан Абрамс, черт его раздери.

– Понравилось, – отвечает Андре, вклиниваясь в мои невеселые мысли.

– Тогда почему спрашиваешь?

– Одри, посмотри на меня.

Я выполняю его просьбу и заглядываю в шоколадного цвета глаза. Всегда такие честные и с открытым взглядом. Андре не заслуживает такого пренебрежительного отношения. В самом начале нашего знакомства мы договорились быть честны друг с другом, быть партнерами, насколько это возможно с Доминатрикс. А сейчас я все разрушаю своим молчанием.

– Слушай, – выдыхаю устало. – У меня были не самые простые последние дни. Я не хочу об этом говорить. Просто давай выпьем и разъедемся по домам. И пускай этим вечером все напряжение закончится.

– Оно бы закончилось, если бы ты была честна со мной. – Андре придвинулся ближе и прошептал мне на ухо: – И не симулировала оргазм. – Я дернулась. – Думала, я не узнаю? Одри, мы спим вместе уже больше года, и я уж точно могу распознать реакцию твоего организма на удовольствие. Так ты… не хочешь поделиться, что с тобой?

Я мотнула головой, не отнимая стакана от губ. Мне, возможно, и стоило бы поговорить с Андре, но я просто не знаю, что ему сказать. Я не чувствую себя изменщицей за то, что обдумываю предложение Абрамса, и Андре все равно об этом узнает. Просто… не сейчас. Мое настроение слишком нестабильное, чтобы разделять его с кем-либо еще.

Допив коктейль практически залпом, я прощаюсь с Андре и еду домой. Уже лежа в своей постели, я прокручиваю в голове мысли и события дня, и удивляюсь тому, как простые несколько предложений способны выбить меня из колеи. Мысленно махнув рукой на сегодняшний день, я закрываю глаза и заставляю себя уснуть. Новый день должен быть лучше.

Глава 8

Келлан

– Там была такая горка, которая ведет прямиком в океан. Представь себе: ты выходишь из спальни утром на рассвете. Солнце едва поднялось из-за горизонта. Усаживаешься на эту горку и летишь прямо в лазурного цвета воду. Мужик, тебе даже умываться после этого не надо, – смеется Джейден.

Их отдых с Мартой удался на славу. Как только мы выиграли очередное дело, эта парочка отправилась на Мальдивы на пять дней, чтобы отдохнуть. А теперь он сидит передо мной загоревший и отдохнувший, счастливый.

– И самая главная новость, босс. —Джейден выдерживает драматическую паузу перед тем, как продолжить. – Марта беременна.

Мои глаза сами собой расширяются, а потом на лице появляется широкая улыбка. Я несказанно рад за ребят.

– Поздравляю. Вы этого так ждали.

– Да. Это, наверное, самое крутое событие в жизни мужчины. Только представь себе: я стану отцом самого лучшего карапуза в мире.

Лицо Джейдена освещает такое счастье, которое невозможно описать скудными человеческими словами. Он как будто светится изнутри. Теперь каждый их день будет наполнен предвкушением рождения ребенка. Чувствую ли я что-то? Черт, даже не знаю. Никогда не задумывался о том, хочу ли я детей. Я четко для себя решил, что не собираюсь жениться. Но ребенок? Нет, я правда никогда об этом не задумывался. Но я искренне рад за эту своеобразную парочку, которая уже пять лет пыталась забеременеть, и вот наконец их мечта сбылась.

Как только мы допили утренний кофе и, кроме отпуска, обсудили рабочие вопросы, Джейден ушел к себе в кабинет, а я повернулся в кресле лицом к панорамному окну и задумался. Обычно люди приезжают в отпуск в наш город, тратят тысячи долларов, чтобы поиграть в местных казино и отдохнуть в неоправданно дорогих клубах. Живя в таком городе, иногда кажется, что отпуск тебе и не нужен, потому что вот оно все, на расстоянии вытянутой руки. Но со временем осознаешь, что тебе хочется сбежать ото всей этой суеты и просто перестать думать круглые сутки.

Снова повернувшись к столу и открыв ноутбук, я даю себе обещание подумать об отпуске. Действительно было бы здорово проснуться на рассвете и сразу окунуться в теплый океан с чистой водой.

С нашей последней встречи с Одри прошло уже почти три недели, но она до сих пор молчит, и это убивает меня. Из-за крупных дел у меня не было времени пойти в клуб «V». Но завтра суббота и я собираюсь заглянуть туда с Лорой и оторваться за все эти дни. Мы с моей зверушкой видимся почти каждый день, когда я не работаю допоздна. Она приходит ко мне в офис или домой, чтобы мы оба могли снять напряжение. Только все это время я могу кончить лишь с мыслями об Одри-чертовой-Ланкастер. Сука! Она просто заполонила мои мысли и не хочет выбираться оттуда, терзая мою и без того больную фантазию.

Я уже смирился с тем, что она отказалась от моего предложения, хотя на протяжении всего этого времени до последнего верил, что согласится. Вчера вечером я окончательно простился с ожиданием ее согласия, и отыгрался на Лоре за свое раздражение. Она стойко снесла все, что я приготовил для нее, и получила от этого несказанное удовольствие. Чего не скажешь обо мне, потому что с некоторых пор все игры стали для меня пресными. Я знаю Лору от макушки и до пят, и с каждым разом мне становится все скучнее. Завтра я намереваюсь устроить показательную сессию с ней в клубе, чтобы показать другим Домам, на что способна обученная мной зверушка. Лоре требуется уже более жестокий Доминант, и я хочу показать им, что они могут заполучить, взяв Лору под свое крыло. Морально я уже начал готовить ее к передаче прав на нее другому Дому, и она, кажется, не против.

Пока я перелистываю папку с делом нового клиента, мысли дрейфуют к браку. Мои родители и брат сводят с ума напоминанием о том, что я достиг возраста, когда у меня уже давно должны были появиться наследники, а я все еще гордо ношу статус холостяка. Потирая подбородок и рассматривая фотографии в деле, я думаю о том, какой могла бы быть моя жена. Наверное, она должна воплощать в себе мой идеал: быть великолепной матерью моим детям, прекрасной хозяйкой, несмотря на то, что ей, кроме кофе, не пришлось бы ничего делать в нашем доме. Я бы наверняка нанял прислугу, чтобы они все делали за нее. Дальше дохожу до постели и понимаю, что слабо могу представить себе свой эталон. Потому что женщина, которую я порю по ночам, потом должна будет идти в спальни наших малышей, чтобы подоткнуть им одеяла с изображением каких-нибудь единорогов на розовом или голубом полотне. Усмехаюсь, не в силах сдержать свою фантазию. Это и правда было бы странно.

Когда дохожу до описания побоев и фотографий, а потом и свидетельских показаний моего клиента, челюсти непроизвольно сжимаются. Изучаю снимок лживой суки, которая оклеветала имя своего мужа, чтобы заполучить его миллионы. Тони Бромберг известный бизнесмен и джентльмен до мозга костей. Несомненно, за закрытыми дверями наших домов мы превращаемся в настоящих себя, но я видел этого человека в экстремальных ситуациях и, полагаю, могу судить о его выдержке и здравом рассудке. К тому же, какой здравомыслящий миллионер будет избивать жену, заведомо зная, что его репутация после такого полетит коту под хвост? И прилагаемые на протяжении долгих лет усилия для развития бизнеса исчезнут, погребенные под горсткой пепла из импульсивного поступка.

Качаю головой и в который раз даю себе зарок никогда не жениться. Встаю из-за стола и, чтобы размять ноги, сам иду в офисную кухню сделать себе кофе. Здесь, как всегда, царит радостная атмосфера. Кухня – это то место, куда сотрудники приходят не только за чашкой кофе, но и за порцией сплетен и отдыха от постоянного умственного напряжения. На меня вопросительно косятся, потому что я здесь нечастый гость. Чаще всего кофе мне делает помощница и пью я его у себя в кабинете.

Когда я смотрю, как ароматный напиток наполняет чашку, ко мне подходит мой партнер Марк. Улыбаясь, он шлепает мне на плечо свою тяжелую ладонь.

– Твоя секретарша сказала, что ты вышел в народ.

Приподнимаю вопросительно бровь.

– Так и сказала?

– Таков был смысл. Нужно поговорить, – уже серьезнее произносит Марк.

– Что-то случилось?

– Случилось, – выдыхает он. – Стоун хочет забрать свой иск и договориться полюбовно.

– О, это событие.

– И мы его непременно отметим, когда закроем дело. А пока собери своих большеголовых в конференц-зале и давайте думать, что будем с этим решать.

– Будем через пятнадцать минут.

В этот же момент в кухню заходит Марта. Я окликаю ее.

– Собери ребят через пятнадцать минут в большом конференц-зале.

–Всех? – удивленно спрашивает она. И я понимаю ее чувства, потому что такой командой мы собираемся только в экстренных случаях. Риск потерять несколько десятков тысяч – это именно такой случай.

– Всех, – подтверждаю я, включаю рабочий режим в голове и иду в кабинет за своим ноутбуком и очками. Похоже, день перестал быть томным.

Спустя два часа уставшие и с планом работы наперевес мы медленно разбредаемся по своим кабинетам доделывать оставшуюся работу. До конца дня остался всего час, и сегодня я не намерен задерживаться в офисе, потому что смертельно устал. Плюхаюсь в кресло в своем кабинете и раскрываю ноутбук, чтобы завершить работу над документами. Пока загружается страница, ловлю себя на мысли, что во время совещания ни разу не вспомнил об Одри, и считаю это хорошим знаком. Еще ни разу одержимость женщиной не приводила к положительным последствиям.

Но моему спокойствию не суждено было долго продлиться. Телефон коротко жужжит, извещая о новом сообщении. Смотрю на экран и пару раз моргаю, думая, что это обман зрения от усталости. Разблокирую его и снова перечитываю сообщение.

Одри: Завтра в семь вечера. Отель «4 сезона». Номер 557.

Мысленно взвешиваю все за и против, и ухмыляюсь тому, как много времени понадобилось своевольной девушке, чтобы согласиться на мое предложение. Интересно, что заставило ее принять его? Чешу подбородок и даю ответ.

Келлан: Это произойдет на моей территории. Выбирай: Клуб или мой дом.

Одри: Я не хочу, чтобы нас видели в клубе.

Келлан: Тогда ответ очевиден. Жду тебя завтра в семь у меня.

К сообщению добавляю адрес и жму «Отправить». Еще никогда я так сильно не наслаждался перепиской. Слегка подумав, отправляю еще одно сообщение:

Келлан: Никаких доминантных штучек. Белье, чулки, туфли, платье. И оставь волосы распущенными.

Одри: Это не свидание.

Келлан: Нет, но и ты не Доминатрикс на этой встрече. Выполняй, саба Одри.

Я ухмыляюсь, представляя себе, как она бесится из-за моих слов. Одри, которая вряд ли привыкла к приказам, вынуждена подчиниться. Потираю руки и предвкушаю нашу завтрашнюю встречу. Усталость как рукой сняло, поэтому я с новыми силами принимаюсь за работу. Спустя несколько минут приходит новое сообщение.

Одри: Да, сэр.

Я с силой швыряю на стол ручку и откидываюсь на спинку кресла.

– Блядь! – выдыхаю раздраженно и хочу ускорить время, чтобы наказать эту норовистую девчонку.

Глава 9

– Как я на это согласилась? – бормочу себе под нос и подумываю развернуть машину, чтобы уехать прочь из этого района. Направиться в клуб, где все знакомо и понятно. Позвонить Андре, провести легкую сессию, переспать с ним, выпить бокал вина в баре и уехать домой спать. Как по накатанной схеме. Тропа, вдоль и поперек истоптанная шпильками.

Я все же решаю посмотреть, что выйдет из ранее принятого мною решения. Не зря же я почти две недели терзалась сомнениями, чтобы сейчас вернуться в начало. Или чтобы потом мучиться от вопроса: «А что было бы, если…»

Прошу водителя дождаться меня и выхожу у ворот дома на Вилла Белладжио Драйв. Ворота разъезжаются без моего звонка. Видимо, Келлан ждет меня и следит в камеры за моим прибытием. Пока поднимаюсь по ступеням к крыльцу, я думаю о том, что так сильно не волновалась даже в свой первый раз. Хотя о чем там было волноваться? В один из прекрасных дней после того, как мне исполнилось шестнадцать, я побывала на свадьбе у приятельницы и обалдела от того, как юная девушка смотрелась рядом с мужчиной вдвое старше нее. Я была в ужасе, и решила обсудить это с мамой. Тогда она сказала мне, что мне уготована примерно такая же судьба и что мужчины постарше любят жениться на девственницах. В тот же вечер я позвонила приятелю и попросила избавить меня от сокровища, на которое охотятся престарелые женихи. Он с радостью согласился помочь. От того вечера у меня в воспоминании только боль и неловкое ерзанье на мне юношеского тела.

Оказываюсь на крыльце и звоню в звонок, краем сознания ловя себя на мысли, что ожидала, что он выйдет встретить меня. Дверь щелкает, давая понять, что ее отперли, и я нажимаю на ручку и тяну дверь на себя. Войдя, я поднимаю взгляд от пола, делаю шаг и замечаю Келлана, который стоит напротив. Его губы поджаты, но во взгляде скользит улыбка. У него вид кота, который съел канарейку. Да, Абрамс, ты добился своего, я сама к тебе пришла.

– Добрый вечер, Одри, – произносит он этим своим бархатным голосом, который будит в моих мыслях совсем не праведные фантазии. Я уже представляю себе, как он будет отдавать приказы этим тоном, и мои колени слегка слабеют. Мысленно даю себе пощечину, заставляя вспомнить, что я Доминатрикс, и эта игра всего на один вечер.

Никому и никогда я не признаюсь, что в моей жизни наступают моменты, когда мне хочется отдаться на милость сильного, властного мужчины, который сделает все за меня. Мне нужно просто отключить мысли, отпустить все тревоги и позволить ему руководить мной до конца, вплоть до момента, когда я могу вдохнуть и произнести хоть какой-то звук. И уж если кто и может сделать это со мной, не демонстрируя при этом ненужного триумфа, так это Келлан Абрамс.

– Добрый вечер, – отзываюсь я. Немного боюсь сказать лишнего, потому что мы заранее не договорились о знаке, который запустит нашу игру.

Келлан кладет руку мне на поясницу и ведет в глубину квартиры в гостиную. Помогает присесть на огромный бежевый диван. Заправляя прядь волос мне за ухо, он наклоняется немного ниже и, заглядывая мне в глаза, произносит:

– Игра начнется позже. – Он молчит несколько секунд, давая мне время переварить сказанное. – Я скажу, когда, Одри. А пока… – Он выпрямляется и на его лице появляется небольшая, но сногсшибательная улыбка. – Что бы ты хотела выпить, Одри?

Моя нервная система сейчас так напряжена, что вино ее не расслабит.

– Виски, пожалуйста, – прошу я.

Улыбка Келлана становится шире.

– С колой?

– Со льдом, – не удерживаюсь я от язвительного тона при ответе.

Келлан слегка качает головой и идет в сторону бара, а я рассматриваю его. Сегодня он в белой рубашке, как всегда. Но рукава закатаны до локтей, открывая сильные жилистые предплечья. Темные джинсы выгодно обтягивают охренительную задницу, но слегка свисают на талии и – спасибо, Господи – не обтягивают ноги. Опускаю взгляд ниже и натыкаюсь на вид босых ступней. Мои брови слегка хмурятся. Неожиданно видеть такого человека, как Абрамс, в таком домашнем и сексуальном виде.

Пока Келлан наливает напитки, я встаю и подхожу к панорамному окну. Застываю, глядя вперед. Перед моими глазами половина города как на ладони. Захватывающий вид. Несмотря на то, что я была в высоких зданиях и видела Лас-Вегас с высоты птичьего полета, ощущение того, что ты всемогущ, а у твоих ног лежит самый порочный город Америки, все равно будоражит кровь и кружит голову.

Передо мной возникает стакан с виски, который держит крепкая мужская рука. Аккуратно забираю склянку.

– Благодарю, – вышло как-то слишком тихо, но я решаю списать это на то, что увлечена осмотром окрестностей.

– За нас, Одри, – хрипло шепчет голос у меня за спиной, а потом он касается моего стакана своим.

Мурашки покрывают мою кожу, когда Келлан придвигается ближе. Спиной я чувствую жар его тела, и ничего не могу с собой поделать, тянусь к нему. Слегка подаюсь назад, но тепло исчезает. Что бы ни говорил Абрамс прежде, игра уже началась. Во всяком случае, для него. У меня от волнения сводит внутренности, и он знает об этом.

Дрожащей рукой я поднимаю стакан к губам и опустошаю его в два глотка. Огненная жидкость обжигает горло, немного отвлекая от того, как между бедер становится влажно. Виски приносит тепло, которое сердце с бешеной скоростью разносит по телу, немного выводя из оцепенения, вызванного моими нервами.

Келлан вынимает из моей руки стакан.

– Обновить?

– Пожалуй, хватит, – признаю я.

– Правильное решение, Одри. – Ну почему мое имя в его устах звучит, как чистый грех? И он, судя по всему, знает это, потому что при каждом удобном случае называет его.

Я поворачиваюсь лицом к Келлану. Он уже отставил наши стаканы и теперь внимательно смотрит на меня.

– Присядем? – спрашивает он, указывая на диван.

Я согласно киваю и следую за ним в мягкую зону гостиной. С каждым шагом я все отчетливее понимаю, как тонко Келлан чувствует мое настроение. Как опытный Дом, он понимает, что я еще не совсем готова к новой роли, поэтому он решил занять меня светскими беседами и усыпить мою бдительность. Изящный ход, Мастер Келлан. Я же не могу понять, чего хочу больше: времени, которое он готов мне уделить, чтобы как следует подготовить, или же нырнуть в омут с головой, и будь что будет. Мне приходится напоминать себе, что этой ситуацией управляет Келлан, не я.

Как только моя задница касается дивана, Келлан садится рядом настолько близко, что наши колени соприкасаются, посылая по телу разряд тока. Он кладет горячую ладонь на мое колено и слегка сжимает.

– Расскажи мне о себе, Одри Ланкастер.

– Мы болтать собрались? – не удерживаюсь от сарказма, вызывая кривую ухмылку Келлана.

– Я не прошу рассказать о твоем любимом цвете, Одри. Мне нужно знать твои пределы.

– Ах, – выдыхаю я, когда его ладонь медленно скользит по моей коже. – Я не приемлю игр с электричеством, не люблю кнут и уж точно не получаю удовольствия от воска.

– Это нам еще предстоит выяснить. – Я вопросительно поднимаю бровь, как бы говоря ему: «Да что ты?», но сведенные вместе брови Дома заставляют меня прикусить язык. – Продолжай, – спокойно произносит он и продвигает эту чертову ладонь еще выше, и теперь она задевает подол моего платья.

– М-м… – Мне чертовски сложно сосредоточиться, и по краю сознания скользит мысль о том, как он хорош в том, что делает. – Мне нравится плетка. Я спокойно отношусь к паддлу.

– Зажимы для сосков? – Черт! Его ладонь слишком близко к тому месту, которое уже пульсирует от желания, чтобы горячие пальцы подобрались как можно ближе.

– Да, – выходит из меня хриплым шепотом, а его темные глаза завораживают, не могу оторвать от них взгляда.

Господи, он еще ничего толком не сделал, а я уже мокрая и дышу так, как будто пробежала марафон. Платье внезапно становится мне чересчур тесным, оно душит меня и стесняет движения. А мне хочется двигаться. Например, широко развести ноги и позволить этому мужчине сделать то, в чем я так сильно нуждаюсь.

Дойдя ладонью почти до цели, Келлан скользит ею назад к колену. Хорош, сволочь. Он на своем месте. Знает, как зажечь женское тело так, чтобы оно пело для него. Я даже боюсь подумать о том, что будет в комнате, в которую он поведет меня для сессии. Невольно оглядываюсь, как будто увижу сквозь стены, где он спрятал свою игровую.

– Посмотри на меня, Одри, – приказывает он, и у меня даже ни на секунду не возникает соблазна перечить ему. Я выполняю команду. Его лицо спокойное, но во взгляде целый океан эмоций. Он смотрит внимательно и пронзительно. По коже бегут мурашки от его настойчивого взгляда. – Перед тем, как мы перейдем к игре, у тебя есть возможность задать три вопроса. Любые. Обещаю быть честным с тобой.

Вот черт, это так неожиданно, что я суетливо обыскиваю мозг в поисках правильных вопросов. Еще вчера я бы заготовила сотню за каких-то пару секунд, а сейчас я настолько выбита из колеи, что не приходит ничего, что помогло бы мне узнать Келлана лучше.

– Сколько тебе лет? – выпаливаю на выдохе.

– Тридцать пять, – не мешкая, отвечает он, а у меня округляются глаза. Он выглядит немного старше.

Я колеблюсь перед тем, как задать свой следующий вопрос.

– Почему ты захотел сессию со мной?

– Потому что ты – это вызов. Одна из самых непреклонных и властных Доминатрикс в клубе.

– То есть, ты хочешь просто попробовать, сможешь ли сломить меня?

– Согнуть, – с улыбкой отвечает он. – Но да, суть такова.

Я открываю рот, чтобы задать следующий вопрос, потому что последний ответ напомнил мне, какую роль я привыкла играть. Я мгновенно выпрямляю спину и задираю подбородок и из возбужденной лужицы снова превращаюсь в настоящую себя: властную стерву, которая никогда и никому не даст себя в обиду. Но Келлан не дает мне договорить. Он прижимает мои губы указательным пальцем и слегка наклоняется к моему лицу.

– Игра. Началась. Ты готова? – тихо произносит он, и по телу пробегает дрожь от его тона.

Я киваю, потому что не могу произнести ни слова. Я никогда не видела Келлана таким. Его взгляд меняется за секунду. Голубые глаза становятся темнее, черные брови слегка хмурятся, а скулы как будто становятся острее. Повелительный тон, которым он подчеркивает каждое слово, как будто стал сильнее, мощнее, и теперь сотрясет его грудь низким рокотом, от которого сводит внутренности и даже на мгновение не проскальзывает мысль о неповиновении.

– Твое стоп-слово?

– Пожар.

– Если подходим к пределу?

– Потоп.

– Если во рту кляп?

– Щелкаю пальцами.

– Умница. Встань, – звучит следующая команда. Я инстинктивно оглядываюсь, потому что не привыкла к таким распоряжениям. Смотрю по сторонам, как будто до конца не верю, что приказ был адресован мне. – Не вынуждай меня повторять, саба.

С выдохом я поднимаюсь на слегка дрожащие ноги. Мастер Келлан откидывается на диванные подушки. Кивком показывает мне, что я должна стать перед ним, что я и делаю.

– Ты не привыкла слушаться, – говорит он. – Но ты приняла правила игры. И теперь, зверушка, я хочу, чтобы ты выполняла каждый мой приказ с первого раза. Это понятно? – Я киваю. – Словами, Одри.

– Да, – отвечаю и смотрю в его потемневшие глаза. Он хмурится сильнее, и я, быстро сообразив о причине его недовольства, исправляюсь: – Да, сэр.

– Умница. А теперь сними платье.

Мне хочется крикнуть: «Здесь? В залитой светом заходящего солнца гостиной?», но я молчу, поджав губы, и тяну расположенную сбоку молнию платья вниз. Медленно. Взгляд Келлана следит за моими руками, в нем удовлетворение и сила, которых я раньше в нем не замечала. Келлан Абрамс казался мне улыбчивым и приветливым мужчиной. Мастер Келлан мрачный и требовательный, и это охренеть, как заводит меня.

Стянув платье через голову, я отбрасываю его в сторону и специально тяну время, чтобы не смотреть в глаза Келлана, потому что не знаю, как он отреагирует на то, что я пришла без нижнего белья. Хотя его указание насчет чулок я выполнила.

– Подойди, саба.

Я делаю несколько шагов к нему. Взгляд Келлана поглощает каждый сантиметр моего тела, не пропуская ничего. Как только я оказываюсь перед ним, он поднимает руку и ведет ладонью вверх по моему бедру. Я дрожу от прикосновения, посылающего жар по всему телу. Как только он доходит до верха, то перемещает руку так, что его пальцы проходятся по моей промежности, и он удовлетворенно улыбается.

– Мокрая. – Простое замечание, но сказанное таким голосом, что, кажется, сейчас на пальцы Келлана хлынет поток. – Ты заведена, Одри. Что бы ты хотела, чтобы я сделал с этим?

Трахни меня! Но я этого не говорю. Мне приходится напомнить себе, что это не партнерские отношения, а сессия между Домом и Нижней.

– То, что посчитаете нужным, сэр, – говорю я, и склоняю голову в знак покорности.

Келлан шумно выдыхает. Он видел меня в деле, знает, на что я способна. И для него, конечно, лучшим вызовом является удовлетворение желания подчинить своенравную Доминатрикс. Я прекрасно понимаю его мотивы и едва сдерживаюсь, чтобы не сказать что-нибудь из того, что услужливо подсовывает мне мозг. Видимо, на моем лице написано все, о чем я думаю, потому что Келлан хмурится сильнее.

– Придержи свой язык, саба, иначе кляпа тебе не избежать. – Он поднимается с места и обходит меня. – Следуй за мной, – звучит короткий приказ, и я понимаю, что сейчас увижу персональную темницу Мастера Келлана.

Нервы натянуты до предела, потому что я не знаю, чего ждать, когда мы поднимаемся на второй этаж и останавливаемся перед дверью из темной породы дерева. Келлан поворачивается ко мне и поднимает мое лицо за подбородок.

– За этой дверью справа ты становишься на колени, опускаешь голову, руки кладешь на бедра. Ни звука, пока я не позволю. Это ясно?

– Да, сэр, – хрипло отвечаю я, и понимаю, что сильно пожалею о своем согласии.

Глава 10

Келлан

С того самого момента, как Одри Ланкастер сделала шаг из лифта, я едва сдерживаюсь, чтобы просто не трахнуть ее как следует, чтобы выпустить пар. Я думал об этом моменте с того самого мгновения, как увидел ее на сцене. Но теперь, когда она раздетая стоит на коленях моей игровой, мне приходится призвать всю свою внутреннюю силу, чтобы не сделать то, о чем пожалею. Мне нужно сдерживать свои порывы. Я – тот, кто в данный момент все контролирует, и я должен помнить об этом.

Я подхожу к Одри, держа в руках несколько предметов, которые помогут ей вжиться в роль. Поскольку я уже наслышан о дерзком ротике мисс Ланкастер, первое, что я надеваю на сабу – это кляп. Сегодня я не хочу медленно прощупывать границы нижней, как делаю обычно с новой девушкой. Я хочу испытать ее по максимуму. Одри слегка вздрагивает, когда я застегиваю кляп на затылке, но не поднимает головы, как я и приказал. Глажу ее по голове в знак признания ее покорности. Она напрягается всем телом, а потом расслабляется под моей рукой. Что ж, это будет самая интересная сессия из всех, проведенных мной.

Застегнув ошейник, я надеваю Одри маску на глаза.

– Поднимись, – приказываю я, и она выполняет. Голова по-прежнему опущена, и это говорит о том, что она знает правила игры. Беру ее за руку и тяну немного на себя, Одри неуверенно переставляет ноги. Она еще не доверяет мне, хотя изо всех сил пытается. – Идем со мной.

Я довожу ее до стены, к которой пристегнуты карабины на цепях. Ставлю спиной к стене и пристегиваю руки, а за ними и разведенные ноги фиксирую на распорке. Цепи гремят, приятно разбавляя лязганьем фоновую музыку и заглушая тяжелое дыхание Одри. Я наклоняюсь к ее шее и вдыхаю свежий аромат ее духов и кожи. Она божественно пахнет. Член в джинсах напрягается в предвкушении награды за свои двухнедельные мучения. Отхожу назад и, пока стягиваю рубашку, любуюсь на Одри. Идеальная. В полумраке комнаты ее светлая кожа практически переливается перламутром. Идеальной формы грудь слегка приподнята из-за поднятых вверх и разведенных в стороны рук. Розовые соски словно твердые пики, готовые рассекать пространство.

Удовлетворенно улыбаюсь и подхожу ближе. Все необходимое стоит рядом на тележке на колесах. Не люблю прерываться во время сессии. Беру в руку вибратор и включаю. Голова Одри непроизвольно дергается в сторону звука. Касаюсь гладкой головкой шеи Одри, и она слегка извивается, подаваясь немного вперед этому прикосновению. Я не ошибся. Она создана быть сабой, но только с правильным Домом. И я хочу показать ей, каким он должен быть.

Вибратор медленно скользит по идеальной коже, заставляя Одри подрагивать и извиваться. Обвожу грудь, уделяю внимание каждому соску, веду по животу, внутренней части бедра. Одри подается немного вперед, желая, чтобы игрушка оказалась в нужном месте, но зарабатывает от меня шлепок по бедру, и тут же возвращается на место.

– Двигаться можно только с моего позволения. Ясно? – Она кивает. – Умница. Ты помнишь, что нужно делать, если будет слишком, Одри? – Она щелкает пальцами и я убеждаюсь, что слышу этот звук.

Тогда я перемещаю вибратор ей между ног и она тихонько стонет. Я наблюдаю за ее телом, лицом, руками, сжимающимися в кулаки. То, как она хмурится, подсказывает мне, что ей не понадобится много времени для первого оргазма. Но предвкушение секса – это его самая лучшая часть. Вступительная игра придумана для терпеливых, кто в последствии будет награжден бурными эмоциями. Когда я вижу, как Одри начинает подергиваться, резко убираю игрушку, вырывая из нее возмущенный стон. Этого я ждал. Проявления неповиновения, своеволия и задранного вверх подбородка. Всей своей позой Одри показывает мне, насколько недовольна. Меня омывает жаром предвкушения того, что я буду делать с ней дальше.

Выключаю и откладываю игрушку, беру стек. Медленно веду им снизу вверх по бедру Одри, а потом резко шлепаю по внутренней части, и она протяжно стонет. Это музыка для моих ушей. Ее стон низкий, хриплый, дыхание частое. Веду выше и слегка шлепаю по клитору, вырывая из Одри стон громче и протяжнее. У нее там все припухло и чувствительно в ожидании разрядки. И я дам ее ей, но сабе придется подождать немного.

– Терпение, саба, – тихо говорю я, но она меня слышит и согласно кивает.

Провожу стеком выше и коротким несильным ударом награждаю ее сосок. Одри мычит и задирает голову. Пытается свести ноги, чтобы хоть немного смягчить напряжение, но они разведены и пристегнуты, поэтому ей придется потерпеть. Второй сосок постигает та же участь. Саба пока ведет себя отлично, и я восхищен ею. Учитывая то, что она привыкла к тому, что стек находится в ее руках, она очень хорошо держится. Снова веду стек вниз. Подхожу ближе к Одри, становлюсь сбоку от нее. Мне нужно уловить момент, когда она будет готова кончить, а для этого я должен слышать ее дыхание и то, как меняется тон ее стонов.

Заношу стек и начинаю пытку. Серия коротких точных ударов по клитору, и ее ноги начинают дрожать. Выдохи становятся рваными, а стоны протяжными и как будто звериными. То, что нужно. Убираю вещицу, и Одри хнычет. Я доволен ее реакцией и тем, как терпеливо она сносит каждое мое действие. Ощущение такое, что я менее терпелив, чем моя саба. Моя выдержка на грани, поэтому я решаю, что с первым сексом затягивать не стоит.

Откладываю стек и беру зажимы для сосков. Стискиваю в ладонях грудь Одри и всасываю каждый сосок по очереди в рот, а потом со шлепком отпускаю. Она стонет и хнычет от моего напора, а я схожу с ума и впитываю каждый звук, который она издает. Цепляю на соски зажимы и слегка затягиваю их, снова изучая реакцию. Как только тело Одри напрягается, понимаю, что это наш предел на сегодня. Снова беру стек и веду им по телу. Понимаю, что не буду удовлетворен, пока эту белоснежную задницу не украсят пара красных полос. Руки подрагивают только от одной мысли раскрасить задорную попку.

Отстегиваю ноги Одри, свожу цепи с наручниками, удерживающими ее запястья, в одну линию. Поворачиваю сабу, снова развожу ее ноги и пристегиваю их. Веду по спине стеком, слегка пошлепывая кожу и давая понять, с чем мы имеем дело. Поскольку для Одри сессия со мной в новинку, мне нужно останавливаться на таких пустяках, как давать понять, с каким предметом работаем. У нас не было времени, чтобы научиться доверять друг другу, а такие нюансы помогут ей чувствовать себя в безопасности. Заношу стек и дарю попке короткий шлепок. Не несколько секунд кожа краснеет, а потом возвращается ее привычный цвет. Не пойдет. Меняю стек на плетку и позволяю себе отвести душу. С каждым ударом кожа становится все краснее, а Одри стонет громче. Черт побери эту девушку, она приносит удовольствие только теми звуками, которые издает.

Когда я вижу, что кожа окрашена достаточно, откладываю плетку и осматриваю попку Одри. Прекрасный вид. Отхожу на несколько шагов назад и любуюсь красными полосами, хаотично разбросанными по молочного цвета коже.

– Идеальная, – произношу негромко. – Знаешь, милая, мне впервые хочется сфотографировать сабу, чтобы периодически смотреть на эту шикарную попку. – Одри нервно дергается и что-то мычит. – Я не буду этого делать, спокойно. Хочу еще пару секунд насладиться видом.

Пока что я наигрался. Я хочу, чтобы она показала мне, как кончает. Хочу каждый звук, что вырывается из ее рта, когда она на самой вершине. Хочу войти в нее и трахать до потери сознания.

Расстегиваю молнию, выпуская наружу член, который в буквальном смысле рвется к Одри и ее покрасневшей попке. Слегка приспускаю верхние цепи, надавливаю на спину Одри, чтобы она прогнулась в пояснице. Теперь она стоит, выпятив попку, с широко разведенными ногами и задранными руками. Знаю, это неудобно, но никто и не говорил, что будет.

Быстро надеваю презерватив и делаю несколько вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться. Смотрю на то, как возбуждение Одри стекает по внутренней части ее бедра, и больше не сдерживаюсь. Хватаю сабу за бедра и вхожу в нее. Медленно, смакуя каждый миллиметр, по которому сходил с ума. Внутри нее горячо и тесно. Она невероятно красивая в этой позе. Не удерживаюсь, и провожу одной рукой межу ее лопаток ниже к пояснице, потом хватаю за ягодицу и с силой сжимаю, врываясь до упора. Гребаные небеса! Это как выиграть миллион в лотерею. Я зажмуриваюсь и думаю о деле клиента, чтобы не начать извергаться в латекс, как несдержанный подросток. Как только пограничное состояние покидает меня, я приостанавливаюсь, подаюсь немного назад так, чтобы в сабе осталась лишь головка. Легонько шлепаю по ее покрасневшей попке и приказываю:

– Двигайся, Одри. – Она начинает медленно насаживаться на мой член, а я, не отрываясь, смотрю, как он исчезает в прекрасном теле. Чертовски безупречная картина. – Сильнее, – хриплю я.

Отнимаю руки от ее тела и немного подаюсь вперед бедрами, чтобы предоставить ей беспрепятственный доступ к тому, чего она сейчас хочет больше всего на свете. С низкими стонами Одри начинает двигаться быстрее и я схожу с ума от того, что вижу, от ее звуков. Но мне нужен ее голос. Хочу услышать все, что она готова мне сказать в такой момент. Отщелкиваю заклепки на кляпе и он с негромким стуком падает на паркетный пол. Одри шумно втягивает воздух, я хватаю ее за бедро и резко врезаюсь.

– Блядь! – кричит она и зарабатывает от меня сильный шлепок по бедру.

Я улыбаюсь. Черт, улыбаюсь, как мальчишка, получивший в свои руки заветную игрушку. Одри стонет и хрипит, постоянно повторяя слово «да».

– Да. – Вдох. – Да. – Вдох… И так без остановки.

Хочу свести ее с ума. Хочу видеть ее лицо, когда она разлетится на кусочки. Чувствую, как она начинает сжимать меня стеночками, и резко выхожу.

– Твою мать! – вырывается из нее.

– Язык, Одри! – резко пресекаю я попытку ругаться. – Иначе я верну кляп. Фильтруй речь и говори только тогда, когда тебе позволено. Уяснила?

– Да… сэр, – задыхаясь, отвечает она.

Одри достигла стадии, когда она готова сделать что угодно, только бы получить свой долгожданный оргазм. Я и сам уже не прочь был бы кончить, но я нуждаюсь в ее красивом лице, как будто хочу убедиться, что это не фантазия снова играет со мной, а реальность, ради которой я просыпался по утрам последние две недели. Стаскиваю презерватив и отбрасываю его в сторону. Снимаю джинсы и они летят на пол.

Пока отстегиваю Одри и веду к банкетке, думаю о том, почему она меня так захватила. Чем покорила настолько, что я чуть ли не с первой нашей встречи не могу перестать думать о ней. Наблюдаю за тем, как она доверчиво переставляет ноги за мной. Я веду ее за руки, а она даже не притормаживает и не замедляет шаг. Она наконец верит, что со мной находится в безопасности. Укладываю Одри спиной на банкетку и решаю испытать ее преданность и послушание. Опускаю ее руки по бокам, раздвигаю ноги и сажусь между ними. Снимаю повязку и она растерянно моргает, оглядываясь по сторонам, пока в фокус не попадает мое лицо. Одри слегка хмурится, но не со злостью. Она устала и хочет получить то, зачем пришла. Еще немного, и я доведу ее до желанного состояния.

– Возьмись за края банкетки. – Одри выполняет и кожаная обивка под ее руками слегка поскрипывает. – Не отпускай, пока я не позволю. Это ясно?

– Да, сэр. – То, как эти два коротких слова слетают с припухших губ, кружит мне голову.

Я решаю не сдерживать своих порывов. Наклоняюсь и, проведя носом по ее шее, касаюсь ее губ своими. Она тут же приоткрывает рот и низко стонет, впуская мой язык. Она сладкая, острая, горячая и манящая. Не могу насладиться ее вкусом, снова и снова запускаю язык ей в рот в попытке получить еще больше, если такое возможно. Одри как наркотик. Тяжелый, к которому привыкаешь с первого раза и на всю жизнь. Хочу ее всю: каждый вскрик, вдох.

Не отрываясь от ее губ, натягиваю следующий презерватив и медленно вхожу в нее. Одри протяжно стонет мне в рот, а потом я чувствую ее руку на моем затылке. Резко отпрянув, хмуро смотрю на нее.

– Простите, сэр, – дрожащим голосом произносит Одри и возвращает руку на место.

– Я еще накажу тебя за это , саба.

– Спасибо, сэр, – выдыхает она, и меня омывает горячей волной удовольствия.

Я начинаю двигаться ритмичнее, а потом совсем перехожу на жесткий карающий темп. Грудь Одри подскакивает, а цепочка, соединяющая зажимы для сосков, танцует на ее плоском животе. Хватаюсь за нее и тяну на себя. Одри выгибает спину и кричит так громко, как будто еще немного ощущений – и она умрет от переизбытка удовольствия и боли. Зажмуриваюсь и поднимаю голову кверху, впитывая происходящее между нами. Двигаюсь быстрее, еще быстрее. Одри стонет. И в этот момент я отпускаю цепочку и берусь за лежащий за спиной вибратор. Включаю на самую маленькую мощность и прикладываю к клитору Одри. Ее стоны превращаются в неразборчивый всхлип и вскрики. Взяв ее второй рукой за плечо, я вколачиваюсь в нее, как умалишенный, желая подарить сабе оргазм, стоящий тысячи таких.

Она взрывается внезапно, с глухим рычанием.

– Смотри на меня! – выкрикиваю я, и Одри подчиняется.

Затуманенный взгляд, наполненные слезами глаза, дрожащие губы и стоны, которые любого мужчину сведут с ума. Черт, Одри Ланкастер стоит того, чтобы проползти перед ней на коленях, если каждый раз я буду получать такое зрелище от нее. Я не замедляюсь ни на секунду. не хочу потерять драгоценные спазмы ее киски, которая сжимает меня, как в тисках. Мое собственное освобождение приходит через несколько секунд и, сжав челюсть, я изливаюсь в презерватив. Перед глазами летят искры и темнеет. В висках пульсирует, а сердце глухими частыми ударами прокладывает себе путь наружу. Первый раз в жизни я кончил так мощно.

Когда все заканчивается, я смотрю на Одри. Ее пальцы вцепились в обшивку банкетки так сильно, что побелели костяшки, а во взгляде такая растерянность, как будто она потеряла нечто очень важное, и не поймет, как это произошло.

Пришло время позаботиться о ней, и я получу от этого удовольствие не меньше, чем от секса.

Глава 11

Одри

Слишком много. Его слишком много для меня. Он так умело управляет моим телом, что меня не покидает ощущение, словно не я являюсь хозяйкой своих конечностей. Как только я рассыпаюсь в его руках на тысячи осколков, то думаю, что на этом все закончится.

– Умница, – хрипло произносит Келлан, и гладит меня по щеке.

– Спасибо, сэр, – шепчу я.

Мое состояние можно назвать «на грани истерики», но я не стану показывать ему свою слабость. Во мне еще достаточно сил, чтобы подняться, одеться и уехать домой. Там я смогу спокойно анализировать то, что произошло. И я не нуждаюсь в его утешении. Только сейчас я начинаю думать, насколько слабы все нижние, раз у них каждый раз после сессии истерика.

Пытаюсь встать, но Келлан отрицательно качает головой.

– Я еще не закончил.

– Что? Какого…

Он так резко хватает меня за шею, что я даже не успеваю сделать вдох, и теперь жадно глотаю воздух, пытаясь насытить легкие. Келлан приближает свое лицо к моему.

– Я сказал, что не закончил, а ты снова напрашиваешься, чтобы тебе заткнули рот. – В секунду его грозный взгляд наполняется удовлетворенной догадкой. – Кажется, я знаю, как это исправить.

Он встает с банкетки, берет меня за лодыжки и двигает к краю, потом переступает через меня одной ногой, и вот уже в нескольких сантиметрах от меня нависает его снова твердый член. Машина какая-то, а не человек.

– Открой рот, – приказывает он, хватая меня за волосы и оттягивая голову назад.

– Я устала, – произношу с вызовом в голосе. – Хочу поехать домой. Сессия закончилась.

– Она закончится, когда я скажу, – рычит Келлан и нажимает на мой подбородок, раскрывая мне рот.

Чувствую себя похотливой самкой, потому что тело снова изнывает от желания. Внизу живота томительно тянет, требуя облегчения. Я открываю рот и Келлан медленно погружает горячий орган мне в рот. Прикрываю глаза и стону от удовольствия. Он словно стальной стержень, обтянутый самым изысканным бархатом. И я с удивлением обнаруживаю, что впервые в жизни мне нравится облизывать член. Нравится то, как он смотрит на меня с голодом и жаждой. И вот она: власть сабмиссив над своим Домом, в чистом ее виде. Я подключаю язык и, не сводя взгляда с напряженного лица Келлана, принимаю все, что он мне дает. Сначала он двигается медленно, как будто позволяет мне распробовать его. А потом ускоряется и входит глубже. По моим щекам стекают слезы, я едва успеваю вдохнуть, но ни на секунду не отстраняюсь, потому что хочу его целиком. Хочу поставить Келлана на колени и заставить поклоняться мне.

Он рычит что-то нечленораздельное, пока вколачивается в меня. А потом резко выходит и я хватаю ртом воздух, которого мне так не хватало. Он поднимает меня на ноги, и я обнаруживаю, что они трясутся. Келлан ставит меня на колени на твердый пол, наклоняет так, что я упираюсь лбом и ладонями в банкетку. Шуршит упаковка, а следующее, что я чувствую, это как он врывается в меня. Мое тело практически немеет и оседает от такого напора. У меня энергия на исходе и я едва держусь. Понимаю, что меня начинает трясти, когда Келлан кладет руку мне на шею и задирает мою голову так, что спина выгибается дугой.

Мне становится жарко. И снова слишком много ощущений. Провисающая цепочка тянет болезненно чувствительные соски вниз, усиливая ощущения с каждым толчком сзади. Внутри меня тесно и мокро, на шее укусы перемежаются поцелуями и хриплым неразборчивым шепотом. Когда ко мне подкрадывается оргазм от безжалостных шлепков Абрамса по чувствительной коже моей попки, его резких толчков и этой гребаной цепочки, ноги слабеют. Но Келлан подхватывает второй рукой за талию и прижимает к себе, продолжая неустанно вдалбливаться в меня, как отбойный молоток.

– Еще немного маленькая, потерпи еще чуть-чуть, – хрипит он мне в ухо, пока я рассматриваю за закрытыми веками цветные фейерверки от переполняющих ощущений.

– Не могу больше, – хнычу я, и из моих глаз внезапно начинают литься слезы. Мне так горько и больно, как будто я похоронила в этом оргазме самое дорогое – саму себя.

– Можешь, Одри. Ты можешь, – со стоном произносит он, ускоряясь. Неужели он может делать это еще быстрее?

Я буквально обвисаю на его руках обессиленная, и через несколько взрывающих мой мир минут он наконец кончает. Никогда не думала, что мужчина может вымотать меня так сильно, что я даже на коленях удержаться не могу. Меня начинает бить мелкая дрожь, когда Келлан выходит из меня. Он быстро избавляется от презерватива, поднимает меня на руки и несет к большой кровати, застеленной мягким теплым пледом. Мне холодно и я хочу спать. Ну почему сейчас я не могу поднять веки и взять себя в руки? Никогда еще не было такого в клубе, например, чтобы я не могла после секса двигаться и мне хотелось плакать сутки напролет. Я не плачу. Никогда. А сейчас как будто прорвало лавину.

Келлан укладывает меня на кровать.

– Потерпи еще пару секунд, – мягко произносит он, а потом наклоняется и тянет руки к зажимам. Мне хочется кричать, чтобы он этого не делал, но выходит только хрип.

– Не надо.

– Ш-ш-ш, тихо, Одри, сейчас все закончится.

Когда он аккуратно стягивает зажимы, я начинаю рыдать. Это больно, чертовски больно. Но я плачу от облегчения, что все наконец закончилось. Я не знаю, что чувствую. Слабость? Унижение? Боль? Черт, я чувствую горе настолько сильное, что готова сделать первый шаг к черной депрессии, которая приведет к суициду. Мне настолько больно, что все внутренности скручивает в тугой узел, который своими шершавыми краями грозит протереть кожу до дыр.

Как только Келлан избавляет меня от зажимов, сбрасывает мои туфли, снова берет на руки, крепко прижимает к себе и укрывает нас пледом. Меня обволакивает его мужественным запахом и теплом. Во рту собирается горечь от того, насколько я слаба и глупа. Мне казалось, что это пройдет, как обычная сессия, где я управляю процессом. Но в нашей с Келланом встрече нет ничего простого. И, кажется, никогда не будет.

Он прижимает меня к себе одной рукой, пока второй гладит по голове и целует меня в макушку. Мелкие, но долгие поцелуи, он вдыхает запах моих волос и тихо шепчет:

– Ш-ш-ш, маленькая, все позади. Ты справилась.

Мы сидим так, наверное, вечность. Мои слезы высохли, оставив по себе чувство безграничной потери. Внутри меня теперь только опустошение и боль. Я впервые испытываю такое сильно чувство горя, которое разрывает сердце на мелкие осколки. Но объятия чужого мне мужчины каким-то чудесным образом утешают, заставляют чувствовать себя в безопасности.

Меня перестало трясти и ко мне начала возвращаться трезвость рассуждений. Теперь я сижу на коленях Келлана в его крепких объятиях, и пытаюсь понять, как дошло до того, что я полностью утратила контроль над своими эмоциями. Даже в минуты сильных потрясений со мной такого никогда не случалось! А теперь я разобрана, словно отслужившая кукла. Как будто мои конечности отделили от тела и прокрутили в блендере.

Но по мере возвращения в реальность я начинаю чувствовать, как будто заново возрождаюсь. Мое тело ноет после всех испытаний, которым меня подверг Келлан. Но мне так уютно и комфортно, что я осознаю, что это того стоило. И эти мысли, черт возьми, пугают. Я понимаю, что как только мы вошли в эту комнату, я перестала думать. Действительно отключила любые мысли в своей голове. Отпустила себя настолько, что забыла свое имя. И это ощущается как свобода. Как жизнь. Да, как будто он вдохнул меня новую жизнь.

Постепенно состояние вселенского горя отступает, и его сменяет чувство эйфории и легкости. С удивлением отмечаю, что мне нравится находиться в руках Келлана. Что его сила позволяет мне быть слабой. Достаточно просто отдаться его воле и плыть по течению.

Но это не я. Я другая. Контролирующая. Властная. Ненавидящая мужчин из нашего общества.

Позволяю себе еще немного понежиться в руках Мастера, а потом медленно отстраняюсь, давая ему понять, что пришла в себя. Келлан напоследок крепко сжимает меня, вдыхает запах моих волос, а потом отпускает. Я слезаю с его коленей и на трясущихся ногах иду к своим туфлям. Наклоняюсь, поднимаю их и плетусь прочь из комнаты.

– Разве я сказал, что сессия окончена, саба? – несется мне в спину грубый голос.

И мне бы хотелось задрать подбородок и послать его к черту, сесть в свою машину и унестись в ночь. Но я Доминатрикс и прекрасно осознаю последствия такого поступка во время сессии, и я вряд ли смогу их выдержать. А произносить стоп-слово ниже моего достоинства. Поэтому я роняю туфли на пол, поворачиваюсь к Мастеру и опускаюсь на колени, опустив голову.

– Простите, сэр, – цежу я сквозь зубы.

Я слышу раскатистый смех, а потом замечаю возле своих коленей голые ступни Келлана. Он гладит меня по голове и, черт раздери, мне это нравится. По коже бегут мурашки, растекаясь теплом на спине. Я убеждаю себя, что это всего лишь последствия полного удовлетворения, которого я была лишена уже давно. Мой секс с Андре был прекрасен, но это был просто секс. А мне хотелось такого, чтобы душу разорвало в клочья от переполняющих ощущений. Теперь же они выплескиваются из меня как из слишком маленького сосуда, в который пытаются влить целый баррель.

– Хреновая из тебя саба, своенравная Одри, – негромко произносит Келлан, а мне почему-то хочется смеяться вместе с ним.

– Могу я уже идти, сэр? – спрашиваю я.

– Да, Одри, теперь ты можешь идти. – Спустя несколько секунд молчания он добавляет: – Сессия окончена, милая.

Когда я поднимаюсь на ноги, захватывая с пола туфли, Келлан снова встает передо мной во всем своем обнаженном великолепии. Позволяю себе скользнуть глазами по крепким ногам, задерживаюсь на несколько секунд на большом – даже в спокойном состоянии – члене, V-образной мышце, которая указывает на объект вожделения, пресс с кубиками, которые хочется облизать. Широкая грудь, покрытая редкой растительностью, крепкие плечи, шея и, наконец, его по-мужски безупречное лицо. Он и правда идеальный, если не думать о том, что он властный ублюдок, который смотрит на женщин как на предмет приобретения, годный только для удовлетворения его базовых потребностей.

Келлан поднимает руку и проводит большим пальцем по моим припухшим от его напора губам. Он внимательно следит за своим движением, а я – за его глазами, которые снова стали темными, а взгляд – сосредоточенным. Я не хочу продолжения и хочу одновременно. Понимаю, что еще одну сессию сегодня не выдержу, но то, как скручивает внизу живота, и горит лицо, не особо оставляет мне выбор. Я высовываю язык и намеренно провожу им по подушечке его пальца. Челюсть Келлана сжимается. Он поджимает губы, позволяя мне засосать его палец в рот и сосать, обводя языком.

Какого черта я вытворяю?

Зависаю так на несколько минут, наслаждаясь его вкусом и тем, как еще сильнее темнеют его глаза. И буквально за мгновение до того, как он объявит начало следующей сессии, я выпускаю его палец. Мы стоим несколько долгих секунд, глядя друг на друга. Наше дыхание затруднено, сердце в моей груди колотится так быстро, словно превратилось в птичку колибри и перебирает своими крылышками, задевая внутренности. Почему я так трепещу перед ним? Что в нем такого особенного? Только лишь пара оргазмов, высосавших из меня все соки.

– Пойдем, я проведу тебя, – хрипло произносит Келлан.

Я разворачиваюсь на пятках и иду к двери.

– Одри, – окликает он, а потом накидывает на меня плед, в котором я сидела у него на коленях.

– Спасибо. – В мою жизнь начали возвращаться манеры с каждом шагом на выходе из комнаты.

Мы спускаемся вниз. Келлан провожает меня до гостиной и, оставив одеваться, выходит. Как только я натянула платье, он появляется словно из ниоткуда и вот уже его руки касаются моих боков, а змейка молнии тихо жужжит вдоль моей кожи. За прикосновениями Келлана следуют мурашки. Внезапно мне хочется поскорее убраться из его дома. Здесь я потеряла себя, а теперь хочу снова отыскать.

Как только я одета, обуваюсь и поворачиваюсь к Келлану. Он выглядит задумчивым.

– Я поеду, – произношу я. – Спасибо за встречу. Теперь ты мой должник.

– Позвони, когда будешь готова взыскать свой долг, – серьезным тоном отвечает он, словно заключает сделку с адвокатом противной стороны процесса.

– Да, – просто отзываюсь я и двигаюсь к выходу.

Келлан провожает меня, но не прикасается. Уже когда я открываю входную дверь, он словно оживает. В его глазах появляется блеск. Он упирается в дверной косяк предплечьем.

– Я хочу снова увидеться, – слетает с его полных губ.

Я стою, ошарашенно пялясь на него. Не знаю, что сказать. Я хочу и не хочу одновременно. А потом во мне просыпается настоящая Одри Ланкастер.

– Ты же понимаешь, что следующая встреча пройдет в несколько другом формате, чем сегодня? – спрашиваю и для усиления эффекта стервозности приподнимаю одну идеально выщипанную бровь.

– Я помню об этом. – Судя по рычащим ноткам и хмурому лицу, мистер Абрамс не в восторге от идеи, но он знает, как все работает, когда ты в Теме.

– Я позвоню.

– Одри, – окликает он, но ничего не произносит, когда наши взгляды сталкиваются.

В жизни бывают такие моменты, которые ты отмечаешь в памяти, как самые яркие. Иногда даже судьбоносные. Наши взгляды разговаривают за нас. Я подавлена и еду домой собирать себя по кусочкам. Но я не помню, чтобы хоть когда-нибудь в жизни была настолько переполнена чувством удовлетворения. Как будто после многолетних поисков наконец нашла свое место.

– Доброй ночи, – добавляет он, и по моему телу прокатывается дрожь от покровительственного и одновременно соблазнительного тона его голоса.

– Доброй ночи, – выдавливаю из себя остатками твердого голоса.

Пожалуйста, пропусти, дай мне уйти. Иначе я не смогу.

Не знаю, что такого есть в Келлане Абрамсе, отчего меня тянет к нему, словно магнитом. Как будто я связана теми веревками, которые в таком широком ассортименте представлены в его игровой комнате.

Еще несколько секунд он смотрит на меня, а потом отступает и закрывающаяся с тихим шорохом дверь скрывает меня от его пытливого взгляда. Я обнимаю себя руками за талию и медленно спускаюсь по ступенькам. Сжимаю ткань и бока, чтобы почувствовать что-то, кроме фантомных прикосновений Келлана, потому что кожа их еще помнит. Как будто его ладони оставили на мне невидимые следы, словно выжгли клеймо с его именем. Задница саднит от ударов, но я растворяюсь в этой боли и воспоминаниях.

Когда я подхожу к машине, мой шаг уже твердый, а былого страха и паники как не бывало. Я готова ехать домой, чтобы принять ванну и спокойно уснуть в своей кровати.

Глава 12

Келлан

Я уже час лежу и тупо смотрю в идеально белый потолок. Такого со мной не случалось со времен первой влюбленности. Я раз за разом прокручиваю в голове то, что было между нами с Одри этим вечером. Я гоню от себя мысли об особенной связи с ней. С Лорой у меня такая же связь.

Ври себе, придурок.

Решаю, что мне нужно просто повидаться с Лорой в субботу и, после нашей обычной сессии – или даже простого незамысловатого старого доброго секса – меня обязательно отпустит. Но, закрыв глаза, я вижу молочно-белые изгибы, шикарные формы, тонкую ухоженную кожу. Пальчики с красным маникюром, покорный взгляд хищницы. Бунт в ее глазах, заносчивость и желание поменяться местами. А в следующую минуту она забывает о своем имени и репутации, и выполняет все с чувством беспрекословного подчинения.

Хочу еще.

Запоздало ловлю себя на мысли, что я слишком быстро отпустил ее, позволил уехать и даже не сделал того, что планировал. Укачивая Одри на руках, я думал о том, как погружу ее в теплую ванну с ароматной пеной, как нежно буду проводить по ее телу губкой, смывая следы нашего секса. Как после заверну в полотенце и принесу в спальню, уложу на живот и покрою чувствительные от ударов ягодицы, все еще хранящие следы плетки, кремом из арники. Как буду гладить нежную кожу, а Одри будет подрагивать от каждого прикосновения, потому что еще слишком чувствительна. И вот теперь я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать себе волосы из-за упущенного шанса. Меня постигает такое отчаяние, что я позволил Одри руководить тем, как все закончится, что я невольно сажусь в кровати и сжимаю одеяло в руках.

Я никогда не теряю контроль, всегда помню о задуманном и воплощаю его в жизнь. Но Одри Ланкастер, вероятно, слишком особенная, чтобы действовать по плану.

Снова откидываюсь на подушки и закрываю глаза. Проигрываю в мыслях каждое проведенное вместе мгновение, чтобы завтра, проснувшись, помнить о нем, не упуская ни одной детали. Потому что малозначимых моментов между нами не было.

Остаток недели проходит, как в тумане. Я все делаю на автомате, как будто кто-то выключил остроту восприятия от побед. Я всегда возбужден, когда участвую в судебном процессе. Баталии, основанные на законах и судебной практике, приводят мой организм в состояние боевой готовности. Я вгрызаюсь в оппонента острыми клыками, а к концу заседания разрываю на мелкие ошметки, которые бросаю к ногам присяжных, чтобы они полюбовались моей работой и подарили заслуженную похвалу в виде моего выигрыша.

Но из-за мыслей об Одри и зацикленности на нашей сессии, я не могу трезво оценивать происходящее вокруг меня. Во вторник мой помощник указал мне на пробел, который я допустил при изучении материалов дела. Пробел, который мог бы привести меня к проигрышу и поставить под сомнение мою квалификацию. Я знаменитый адвокат, который не привык проигрывать, и такой поворот оставил бы огромное пятно на моей репутации и самооценке. К четвергу я уже ненавидел Одри всеми фибрами души за то, что мысли о ней мешали мне работать.

Вечером четверга я решил, что дальше так продолжаться не может, и вызвал к себе домой Лору. Она приехала, готовая к сессии, но уж точно не готовая к тому, что я для нее приготовил. Из-за озлобленности на себя самого и Одри, я мучал девушку три часа, и только потом позволил кончить. Мне пришлось оставить ее у себя ночевать, потому что она даже не могла стоять на ногах к концу нашей встречи. Еще ни разу я так не выходил из себя. Я не был жесток физически, но морально я ее раздавил. Утром пятницы я отвез ее домой на своей машине, потому что знал, что она будет нуждаться в утешении немного дольше обычного. И теперь я чувствую себя виноватым, потому что руководствовался не желаниями и здравым смыслом, а ненавистью, причем к другой женщине.

– Поздравляю с победой! – кричит мне Беттани Хоуп, адвокат противной стороны, когда я собираю со стола свои вещи.

Наконец я вернулся в строй и выиграл дело не благодаря помощникам, а потому что ночь с Лорой накануне расставила в моей голове все по местам.

– Спасибо, – сухо отзываюсь оппоненту.

Беттани подходит ближе и начинает бедром полировать край стола рядом со мной. Эта женщина меня раздражает. Она строит мне глазки в совершенно неуместных ситуациях. Как эта, например. Если бы я проиграл дело, то в лучшем случае просто кивнул бы оппоненту и вышел из зала, направляясь в офис анализировать, что же упустил в этом деле. Но я никогда не проигрывал и, возможно, поэтому ее поведение так на меня действует.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с прищуренными карими глазами. Беттани жадно пожирает мое тело голодным взглядом, в который раз демонстрируя мне свое желание. Хочется хмыкнуть, но я к таким взглядам привык и вообще мама учила меня быть джентльменом. Поэтому сдержанно улыбаюсь и продолжаю складывать документы в кейс.

– Ты был хорош, – нарушает Беттани тишину между нами, врываясь в гудящий рой голосов в зале.

– Спасибо.

– Может, отметим твою победу? – не унимается она, проводя по краю раскрытого кейса пальцем с красным маникюром и мне хочется отодвинуть его.

– Спасибо за предложение, но я уже договорился отметить с коллегами.

– А после?

Вздыхаю, потому что намеков именитый адвокат Хоуп не понимает и я, кажется, столкнулся с необходимостью объяснить все без экивоков. Уже поднимаю голову, чтобы высказать все, что думаю, но тут у меня пропадает дар речи, потому что моя клиентка подскакивает с места, бросив на стол телефон, по которому еще пару секунд назад жаловалась матери на теперь уже бывшего мужа, и кричит буквально мне в ухо:

– Одри! Ты пришла!

– Прости, Симона, я не могла раньше, – произносит бархатный глубокий голос, который ассоциируется с расплавленной карамелью и кожаными штанами.

Замираю и, не обращая внимания на лепет Беттани, поворачиваю голову в сторону голоса. Одри застывает, столкнувшись со мной взглядами. Медленно осматриваю белые брюки с тонкой бежевой майкой на тонких бретелях, бежевые туфли на умопомрачительных каблуках, темные, собранные в гладкий хвост волосы, и изящные руки с бежевым маникюром, которые крепко сжимают сумку в тон костюма. Путешествую взглядом по стройным ногам к шикарным бедрам, которые еще несколько ночей назад так послушно раздвигались для меня, выше по задрапированному тканью плоскому животу к груди. Мысленно чертыхаюсь. Эта негодяйка без лифчика, и сейчас ее соски задорно указывают на меня, призывая прикусить их так, чтобы она застонала. Дохожу взглядом до ее сочных губ, которые она нервно облизывает, и мои брюки рискуют дать Беттани неправильный сигнал. Взгляд у Одри растерянный, но в нем пылает огонь, который я видел при других обстоятельствах.

– Келлан, – вырывает меня из дымки голос Беттани. – Ты меня слышишь?

Не отводя взгляда от Одри, отвечаю:

– Прости, мне нужно поговорить с клиенткой.

Беттани фыркает и наконец уходит, оставляя меня прожигать взглядом мисс Ланкастер, которая так же смотрит на меня, практически не моргая. Она рассеянно поглаживает спину Симоны Ричардсон – моей клиентки, – пока рассеянно оценивает меня прищуренными глазами.

Как только Симона отрывается от подруги, тут же поворачивается ко мне.

– Келлан, это моя кузина Одри. Она пришла поддержать меня.

Не удерживаюсь от сарказма:

– Поздновато, процесс окончен. Мы выиграли.

Одри хмурится и мне хочется перегнуть ее через колено. Она понимает по взгляду, куда ведут мои мысли, поэтому начинает снисходительно улыбаться и задирает подбородок.

– У меня была важная встреча. В клубе, – подчеркивает она и слегка вздергивает бровь, как бы спрашивая: «Съел?»

Я закипаю. Теперь моя ладонь зудит еще сильнее. Будь моя воля, я бы вытолкал всех из зала и отодрал ее прямо в кресле судьи. Или на скамейках присяжных. Эта маленькая провокаторша еще поплатится за свою выходку. Тру подбородок, оценивающе глядя на Одри, и она начинает неуверенно топтаться на своем месте. Да-да, милая, ты помнишь эти руки и что они могут сделать с тобой и твоей маленькой непослушной попкой.

– Очень приятно, Одри, – решаю не игнорировать нормы приличия, и протягиваю ей ладонь для рукопожатия.

– Мне тоже, мистер Абрамс, – отвечает она с вызовом, вкладывая хрупкие пальчики в мою горячую руку. Сжимаю так, чтобы она почувствовала силу, но не перегибаю палку, чтобы не принести боли. Хотя очень хочется, потому что она несет ответственность за каменный стояк, который я пытаюсь скрыть за поднятой крышкой кейса.

– Ох, Одри, Келлан был великолепен на процессе. Ты бы его видела, – тараторит Симона, блуждая взглядом от меня к Одри. – Он просто разорвал эту выскочку Хоуп. Слушай, ну до чего же неприятная особа. Если когда-нибудь будешь разводиться, то твоим адвокатом должен быть непременно Келлан.

Одри усмехается.

– Сбавь обороты, Симона, я еще даже замуж не вышла.

– Всему свое время, дорогая. Что ж, думаю, нам пора начать тратить деньги моего мерзавца бывшего. Предлагаю всем вместе пойти в ресторан. Я знаю тут французский неподалеку. Пойдемте отметим наш триумф.

– Простите, дамы, я не могу к вам присоединиться, – отвечаю, закрываю кейс и беру его в руки. – У меня сегодня еще работа.

– Почему вы не включаете в рабочий процесс триумфальные обеды с клиентами, Келлан? – спрашивает Симона, подмигнув. И эта ныряет в бесстыдный флирт. Мысленно закатываю глаза и выхожу из-за стола, убедившись, что ширинка выглядит прилично.

– Обязательно передам ваши пожелания старшим партнерам, – благодушно заявляю Симоне, и она улыбается еще шире.

– Спасибо, Келлан, вы были великолепны и я очень вам благодарна за то, что спасли мою девичью честь.

Рядом с ней Одри закатывает глаза, а я улыбаюсь.

– Что ж, тогда в следующий раз желаю найти мужа, который не будет на нее посягать. Дамы.

Прощаюсь и иду к выходу, спиной чувствуя прожигающий пиджак взгляд. Я знаю, что это смотрит Одри. И мне чертовски сильно хочется развернуться, схватить ее в охапку, затащить в туалет и выплеснуть весь тот адреналин, который вибрирует во мне после судебных прений. Но я, конечно, так не поступаю. Вместо этого, выйдя из суда, достаю телефон и набираю номер Лоры.

– Привет, – отвечает она после третьего звонка.

– Привет, Лора. Занята?

– Для тебя я всегда свободна, Келлан.

– Хочу встретиться.

– Где и когда?

– Сейчас.

В трубке повисает тишина, и я знаю, что Лора прикидывает, сможем ли мы встретиться, пока я целиком впитываю дрожь, сотрясающую мои внутренности. Возбуждение, которое всегда охватывает меня после процесса, обычно стихает в течение первого часа. Но сегодня необычный день, потому что в месте, где я победно прошелся по аргументам оппонента, появилась Одри Ланкастер, нарушив привычный ход моей четко распланированной жизни.

– У меня в кабинете. Когда ты будешь?

– Через полчаса. Будь готова, Лора. У меня мало времени.

– Уже снимаю трусики, сэр, – хрипло отзывается она, и кладет трубку.

Вот за это я люблю наличие постоянной сабы. Мы не встречаемся, а, значит, ожидания сведены к минимуму. Не делимся нюансами нашей жизни за пределами спальни и таким образом избегаем лишних вопросов. Но когда я нуждаюсь в сексе, Лора всегда находит для меня время и место. Дохожу до своей машины на стоянке, забрасываю кейс на пассажирское сиденье, сам занимая водительское. Нажимаю на руле несколько кнопок, инициируя звонок в офис. Когда выруливаю на дорогу, моя помощница отвечает на звонок:

– Мистер Абрамс?

– Лиза, что у нас еще на сегодня?

– Минутку, сейчас уточню.

В трубке наступает тишина на несколько секунд, а потом голос Лизы чеканит:

– Через три часа встреча с мистером Каллаханом и мистером Кляйном. И это все на сегодня.

– Спасибо.

– Как прошел процесс, сэр?

– Как всегда, успешно. Сообщи, пожалуйста, Марку, что мы выиграли. Подробности расскажу ему при встрече сегодня.

– Хорошо, сэр. Еще вам поступило пару звонков от потенциальных клиентов и я назначила две встречи на понедельник.

– Буду в офисе через пару часов, покажешь календарь.

– Да, сэр. Что-нибудь еще?

– Это все, спасибо.

Отключаю звонок и пробираюсь через плотный дневной трафик к офису прокурора. Привычно коротко здороваюсь со знакомыми по пути в кабинет Лоры, а как только оказываюсь перед ее дверью, прислушиваюсь к ощущениям. Адреналин никуда не делся, даже, возможно, усилился от мыслей о том, что произойдет за этой дверью. Жалюзи опущены, Лора ждет меня.

Коротко стучу и открываю дверь. Ее за столом нет. Перевожу взгляд вправо и вот она, моя покорная саба. Стоит на диване на коленях с задранной юбкой, открывая мне вид на свою попку в форме сердца. Недолго думая, запираю кабинет на ключ и иду к ней. Подхожу ближе и вижу, что ее кожа покрылась мурашками. Провожу по нежной коже попки и сжимаю ее так, что мышцы Лоры напрягаются под моими пальцами.

– Тебя могли застукать в таком виде, саба.

– Простите, сэр, я просто хотела быть готова к вашему приходу, – сипит Лора, не поднимая взгляда.

– Умница, – хвалю я, расстегивая ширинку.

Я знаю, что будет дальше, это наш не первый раз. Но первый, когда мы делаем это в ее кабинете и первый, когда я не растворяюсь в процессе целиком, а думаю о том, как завтра совершу еще одно впервые. Я пойду в клуб, не взяв ее с собой. Потому что буду там ради другой женщины.

На следующий день я загружаю себя работой так, чтобы не думать о предстоящем вечере, не зацикливаться на нем. Но из раза в раз возвращаюсь мыслями к своей идее договориться с Одри посмотреть ее сессию. Мне просто нужно вытравить из головы мысли о том, что произошло в моем доме. Я пытался сделать это с помощью Лоры, намеренно проведя последние три сцены с ней там же, где образ обнаженной Одри был выжжен у меня в мозге.

Вечером толкаю тяжелую дверь и попадаю в привычную и ставшую уже родной атмосферу разврата. За барной стойкой сидит Винс и смеется над чем-то, что рассказывает Амелия. Она отчаянно жестикулирует, пытаясь, видимо, выразить возмущение, чем еще сильнее веселит своего босса. Невольно улыбаюсь, подходя к ним.

– О, Келлан. Рад видеть, дружище, —восклицает Винс, заметив меня.

– Привет.

Мы пожимаем руки и я здороваюсь с Амелией. Она оставляет нас самих. Присаживаюсь за стойку и заказываю привычный бурбон. Как только стакан оказывается передо мной, а дежурные фразы о жизни и последних новостях с Винсом исчерпаны, я впиваюсь в друга взглядом.

– Что интересного запланировано на сегодняшний вечер?

– Ничего особенного. Пара показательных сессий и несколько новых саб. Можешь выбрать, если хочешь. Смотрю ты без своей сегодня.

– Да. Не планировал приезжать сегодня, просто заскочил, – вру я зачем-то. – Как Одри справляется? Она будет участвовать в открытой сессии?

Винс улыбается и смотрит на меня с прищуром.

– Ее сегодня нет.

– Она разве не каждую субботу приходит?

Винс молча изучает мое лицо несколько секунд, но годы работы в адвокатуре научили меня держать эмоции при себе. Так что он, не получив доказательств, которые искал, повернулся в сторону своего стакана.

– Ее уже две недели здесь нет.

– Вот как?

– Да, и я начинаю волноваться. В прошлый раз она перестала приходить из-за переизбытка эмоций, не справлялась с тем, во что окунулась.

У меня внутри начинает все сжиматься. Мы провели с ней сессию две недели назад. Не она ли так сильно повлияла на Одри, что та испытывает эмоциональный дискомфорт? И снова ругаю себя за то, что позволил ей уйти, не подарив должного успокоения.

– Ты звонил ей?

Винс качает головой.

– Слушай, у меня вообще нет привычки поддерживать с ними со всеми контакт вне клуба без лишней необходимости. Но Одри для меня особенная.

– Почему? – спрашиваю я, а сам молюсь всем богам, чтобы Винс не сказал о том, что испытывает к ней нежные чувства.

– Не знаю. Наверное, потому что за гламурным фасадом скрывается дух бунтарки. И она… настоящая, что ли. Особенная и все тут.

Я улыбаюсь. Особенная. Даже я это признаю.

Допиваю виски и встаю.

– Поеду домой.

Винс удивленно смотрит на меня.

– Даже не посмотришь новых саб?

– Пожалуй, воздержусь. – Хлопаю друга по плечу. – Хорошего вечера.

Выхожу из клуба и глубоко вдыхаю теплый воздух. Какого черта? Я еще никогда не отказывался посмотреть новых девочек и испытать одну из них. Почему сделал это сейчас? Достаю телефон и несколько секунд смотрю на темный экран. К херам. Быстро разблокирую и, пока не передумал, набираю сообщение и жму кнопку «Отправить». Снова блокирую и убираю гаджет в карман. Поднимаю голову к темному небу и матерю себя так, как никогда этого не делал. Кажется, я слетел с катушек, потому что пальцы все еще покалывает после того, как я коротко написал в сообщении:

«Готов вернуть долг»

Глава 13

Одри

Я иду на встречу с Винсом воскресным утром. Мы договорились встретиться в небольшой кофейне неподалеку от Лас-Вегас-Стрип. Водитель высадил меня по моей просьбе в квартале от места встречи. Чуть ли не впервые в жизни перед встречей с Винсом мне требуется привести мысли в порядок и собраться с духом.

Уже две недели я бью себя по рукам, чтобы не позвонить в клуб и не забронировать для нас с Андре приватную комнату. Он почти каждый день приезжает ко мне домой и мы занимаемся сексом. Не могу переступить порог клуба «V», потому что знаю, что буду искать глазами Мастера Келлана. А, увидев, боюсь упасть перед ним на колени, чтобы снова испытать всю ту гамму чувств, которую он мне подарил. Несколько дней я пыталась собрать себя воедино, потому что Келлан пошатнул мои устои и мне пришлось заново напоминать себе, что я вроде как ненавижу мужчин, подобных ему. Что я пообещала себе наказывать их за все те пластилиновые чувства, которые они выражают на публике, на самом деле скрывая свою мерзкую сущность. Каждый из них – это алчный, злой, похожий на неандертальца самец, которому нужно доказывать свою состоятельность, унижая женщин и преуменьшая их значимость в обществе.

Я злюсь не только на них. Я раздражена своей нерешительностью покинуть мир богатых снобов, потому что боюсь отказать себе в комфорте той жизни, к которой привыкла. Я восхищаюсь Айви за то, что она смогла и, несмотря на то, что переживает не лучшие времена в финансовом плане, все же держится за свою независимость. Я же, шикарно одетая в брендовые шмотки, купленные на папочкины деньги, до сих пор скрываюсь в его тени и, как все мои подруги, молюсь, чтобы в мужья мне достался не престарелый урод, а хотя бы мало-мальски приятный внешностью мужчина.

Распахиваю дверь кофейни и попадаю в прохладное помещение с лаунж-музыкой и приглушенными разговорами. Винс, как всегда, безупречно одетый, сидит в дальнем углу и листает в телефоне. Иду к нему, а сердце грохочет. Он всегда видит меня насквозь и почувствует, что меня что-то пугает. Но я не хочу рассказывать ему о нас с Келланом и о том, как на меня повлияла наша сцена. Почему-то я хочу сохранить эти переживания только для себя. Возможно, так я пытаюсь не казаться слабачкой в своих собственных глазах.

Подхожу к столику и Винс с улыбкой поднимается. Мы здороваемся и он целует меня в обе щеки, притянув за плечи к своему мощному телу. Вообще так никогда бы не сказала, что Винс является владельцем закрытого клуба для людей с особыми сексуальными предпочтениями. Для этого он слишком улыбчив и приветлив. Мы заказываем кофе и завтрак и, как только официант покидает нас, Винс откидывается на спинку кресла с резными деревянными подлокотниками. Его пронзительный взгляд долго изучает меня.

– Я все думал, что буду разговаривать с тобой на отвлеченные темы, чтобы понять, все ли у тебя в порядке, но и так вижу, что что-то происходит с тобой. Что случилось, малышка Одри?

Я шумно выдыхаю, не сдерживаясь. От Винса ничего не укроется.

– Все хорошо.

Он слегка качает головой, давая понять, что не купился на мою уловку.

– Тебя не было в клубе две недели.

– Все не так, как в прошлый раз.

– А как?

Нервно тереблю салфетку на столе. Официант дает небольшую передышку, принеся кофе. Теперь я покручиваю высокий стакан с капучино, сосредоточившись на нарисованном поверх пены зернышке кофе.

– Одри? – снова зовет Винс, заставляя посмотреть в глаза. Я решаю сыграть роль беззаботной богатой девочки.

– Ой, да, все, как обычно. – Натягиваю улыбку и незаметно вытираю вспотевшие ладони о салфетку. – Была занята. Куча вечеринок началась. Ты же знаешь, как это летом бывает. – Винс коротко кивает, все так же пристально глядя на меня. – И, наверное, нужен был перерыв. Я…

– Что у тебя с Абрамсом? – спрашивает Винс, и я чувствую себя так, словно до этого неслась на бешеной скорости, но вынуждена была притормозить с визгом шин. Этот подлец опять смотрел в самую суть.

– Откуда ты?..

– Я наблюдательный, – прерывает он. – Вы оба себя странно ведете в последнее время.

– Он что-то говорил обо мне? – вырывается из меня непроизвольно, и я прожигаю Винса взглядом, испытывая жажду услышать хоть что-нибудь, что Келлан мог рассказать о нас.

– Почти ничего, только спрашивал. Одри, послушай, – начинает он, накрывая мою ладонь своей. – Келлан отличный парень и я люблю его. Мы дружим уже не первый год. Но если ты в него влюбилась, то это плохая идея.

– Я не влюбилась! – выпаливаю чуть громче, чем стоило бы, и Винс приподнимает бровь. Уже спокойнее я добавляю: – Ты заставляешь меня нервничать.

– Правда? – спрашивает он, снова откидываясь в кресле. – С каких это пор, моя маленькая мисс Ланкастер?

И правда, с каких? В обществе Винса я всегда чувствую себя спокойно. Он никогда не смущает меня и не стесняет в моих действиях. Однажды мы провели одну сессию на двоих и чувствовали себя настолько гармонично, насколько могли. Девушка саба после нее рыдала на плече у Винса, когда он уносил ее со сцены, но была счастлива быть у него в подчинении следующие полгода. Винс – тот, кто успокаивает, дарит комфорт и умиротворение. А у меня вдруг такая реакция.

Понимаю, что мне все равно не избежать этого разговора и он разберет наш с Келланом спевшийся тандем по косточкам, я решаю покончить с неизбежным как можно быстрее.

– Мы переспали с Келланом, – выдаю, а сама наблюдаю за тем, как брови Винса ползут вверх.

– Просто переспали? – недоверчиво спрашивает он.

– У нас была сессия.

Винс смеется. Продолжает демонстрировать белизну своих зубов даже тогда, когда официант расставляет перед нами заказанные блюда. Как только мы снова остаемся вдвоем, Винс успокаивается и становится серьезным.

– Прости, но когда Доминант и Доминатрикс сходятся на сессии, все, кто в Теме, должны логично предположить, что там присутствовал третий человек – сабмиссив. Но по твоему взгляду я понимаю, что вас было двое. – Я киваю, подтверждая его догадку. – Я рассмеялся, потому что представил себе, как вы с Кеем хлещете друг друга плетками по очереди.

Я ухмыляюсь, потому что картинка перед глазами встает та еще. Я и сама себе представляла такое же, когда впервые услышала предложение Келлана.

– Нет, третьего не было, и плетка была в руках у одного человека.

– И говоря об этом человеке, ты хочешь сказать, что она была в руках у… – растягивая слова, произносит Винс, и приподнимает брови, всем своим видом побуждая закончить его предложение.

– Келлана, – произношу я.

– Этот рассказ становится все интереснее, – отзывается Винс, беря в руки вилку и нож, чтобы приступить к завтраку. – Поделишься?

Обреченно киваю, потому что половину, по сути, я уже рассказала, а вдаваться в подробности не собираюсь. Открываю рот и слова сами льются из меня. Вот оно – влияние Винса в действии.

Он терпеливо дослушивает мой рассказ, неторопливо расправляясь со своим блюдом. Как только я заканчиваю делиться фактами, Винс промокает губы салфеткой и откидывается на спинку кресла, потягивая воду из бокала. Он изучает меня своим пристальным взглядом слегка прищуренных глаз, из-за чего я начинаю ерзать в кресле.

– Одри, перестань крутиться, – спокойно говорит он. – Ешь, твой завтрак совсем остынет. – Я приступаю к еде, а Винс – к своей привычке вправлять мозги. – Вы оба для меня дороги, каждый по-своему. Но скажу тебе правду, моя дорогая.

– Он мне не подходит, – прерываю я. – Сама знаю.

Винс качает головой и улыбается.

– Я иногда задаюсь вопросом: как ты стала Доминатрикс, учитывая твою несдержанность в разговоре?

– Прости, – с улыбкой отвечаю я.

– Вас с Кеем ждет один из двух финалов: вы либо станете друг для друга целым миром, лидо погубите друг друга.

– Меня не устраивают оба варианта.

Винс снисходительно хмыкает.

– Что ж, я припомню тебе эти слова, когда буду пить шампанское на вашей свадьбе.

– Которой никогда не будет, – скривившись, отвечаю я. Но ловлю себя на мысли, что своими шутками Винс поднял мне настроение, которое в последнее время было в упадке. – И вообще, к чему эти разговоры о свадьбе? Мы знаем друг друга месяц, переспали разок, а ты тут уже себе навернул.

– Слушай, сгораю от любопытства: ты собираешься взыскивать свой долг у Кея?

– Думаю, что нет.

– Но почему?

Потому что не представляю себе, чтобы такой мужчина покорился женщине. Но вслух такого не говорю.

Мы молчим. В какой-то момент Винс откидывается на спинку кресла снова и внимательно изучает меня своими глазами-лазерами, потирая нижнюю губу.

– Что? – не выдерживаю я в конце концов.

– Я вот все думаю, и почему же ты так боишься разочароваться в Кее, увидев его на коленях?

Я сглатываю внезапно образовавшийся в горле ком. Потом понимаю, как испуганно выгляжу, и быстро напускаю на себя безразличный вид. Для пущей убедительности закатываю глаза.

– Ты слишком большое значение придаешь нашему знакомству, Винс.

– Я бы не делал это, не вызывай у вас разговоры друг о друге такой бурной реакции.

– Ты говорил с ним обо мне? – Я замираю, осознав, с какой надеждой прозвучал вопрос, а Винс ухмыляется, убедившись в своей догадке.

– Одри, ты, которая в клубе ведет себя, словно львица на охоте, в жизни такой ягненок. Ты же живешь в высшем обществе, где каменное лицо – привычная маска. Учись уже скрывать свои чувства. Знаешь ведь: сожрут и не побрезгуют.

Пораженно опускаю голову и начинаю ковыряться в тарелке. В это время у Винса звонит телефон и он, извинившись, выходит из-за стола. Смотрю на свои руки и думаю о том, как он прав. Келлан Абрамс стал первым мужчиной, которого я не представляю в роли сабмиссива, и боюсь разочароваться, увидев его в подчинении. Но что меня так пугает, не понятно. Я всегда отношусь к этим… представителям мужского пола из высшего общества, как к грязи на подошве своих туфель от Джимми Чу. Почему же в этот раз такой трепет?

Как-то Айви сказала, что, когда мы находим того самого, свою половинку, то отношение к миру меняется. Мы становимся уязвимыми перед этим человеком и готовы стерпеть многое, даже сломать себя, только чтобы подольше быть с ним. Тогда я думала, что являюсь скептиком до мозга костей в силу своего воспитания и общества, в котором выросла. Я была уверена, что испытывать нежные чувства свойственно только девушкам, которые не видят всю грязь нашего мира и двуличие людей. А сейчас понимаю, что даже таким искушенным людям, как я, не чужды человеческие чувства.

Трясу головой, усмехаясь. Ну какие чувства, господи? Это все влияние Винса, он придает слишком большое значение тому, что происходит между мной и Келланом. Мне действительно пора задуматься о том, чтобы нанести Келлану ответный визит, и покончить с этим, чтобы спокойно двигаться дальше. Ловлю себя на мысли, какой же бред мне приходит в голову под влиянием впечатлений от сессии с Абрамсом и мнения Винса.

Отпиваю сок из стакана, а Винс снова приземляется на свое место. Я поднимаю руку, показывая ему молчать, как только его рот приоткрывается.

– С психоанализом закончили. Давай просто пообщаемся.

Винс согласно кивает.

– Когда тебя ждать в клубе?

– Не знаю. Наверное, в следующие выходные загляну.

– Буду ждать с нетерпением, – произносит он и подмигивает мне.

Наша беседа возвращается в обычное русло. Мы обсуждаем людей, новости и предстоящие мероприятия в городе. Мне становится легко от того, что жизнь снова становится на привычные прямые рельсы, ведущие через долину без ухабов и кочек. Вот так все и должно быть в жизни молодой красивой обеспеченной девушки.

Новая неделя началась более оптимистично по сравнению с предыдущей. Мне действительно стало легче после встречи с Винсом, и теперь я вернулась в свою привычную жизнь прожигательницы папиных денег. В среду мы встретились с Дакотой за ужином в пафосном ресторане и она рассказала, что Дина Лейтольд развелась со своим изменщиком мужем, и отвоевала у него в процессе особняк, в котором они жили. Даки предложила пойти вместе с ней на вечеринку в честь развода. Я знаю, такие вечеринки: скованная обстоятельствами жена отрывается по полной, пригласив вагон своих подруг и стриптизеров. Все будет развратно и безудержно, как на девичнике. Но, возможно, именно в этом я сейчас и нуждаюсь. Поэтому соглашаюсь.

Вечером, лежа в кровати, я просматриваю на планшете интернет-магазин с игрушками, и в этот момент звонит телефон. Вздыхаю, глядя на экран, где большими буквами высвечивается «Мама». Провожу по гладкой поверхности, принимая звонок.

– Мама, – произношу бесцветным голосом.

– Привет, дорогая.

Откидываюсь на подушку, зная, что меня ждет какой-то непростой разговор. Мама называет меня «дорогая», только если ей что-то нужно от меня и она заведомо знает, что я не захочу ей это дать. В девяноста процентах случаев я даю, только чтобы она оставила меня в покое. Но только внутренняя тревога в этот раз полыхает красными мигалками и орет сиренами тысяч пожарных машин. Невольно бросаю взгляд на будильник. Время около полуночи, и это слишком поздно для звонка от мамы. В таких случаях всегда ждешь беды.

– Как дела? – спрашиваю я, давая себе отсрочку на ту бомбу, которую она собирается на меня скинуть.

– О, все в порядке. Сегодня мы с Ларсом ужинали с Дамианом Кенвудом. Такой приличный мужчина… – Она затихает, а я притаилась в ожидании того, что же последует дальше. – В общем, мы хотим вас познакомить.

– Папа нашел мне богатого жениха?

– Что ты, дорогая, просто приятный молодой человек. – Мама переходит на плохо отрепетированный заговорщический шепот. – Знаешь, а он горяч. Если бы не Ларс, кто знает, что бы могло произойти. – Мама хихикает как девочка-подросток на первом свидании, а я радуюсь, что она не может видеть моего лица, потому что оно выражает брезгливость.

– Старый? – задаю я первый вопрос из заранее заготовленного мысленного списка.

– Нет, конечно, – быстро отвечает мама, перестав вести себя, как идиотка. – Ему всего тридцать.

– Урод?

– Я же говорю тебе, Одри, он красавец.

– Извращенец? – задаю следующий вопрос, усмехаясь от двусмысленности ситуации.

– Одри, – осекает меня мама.

Вопросы исчерпали себя, потому что это был короткий список из основных критериев, которые обычно сопутствовали браку по принуждению. Мама называет такие браки выгодными, а папа – сделками. Я же этой кабале почти каждый день придумываю новые названия. Вспомнив, что пришла моя очередь что-то говорить, я со вздохом спрашиваю:

– Когда?

– В четверг вечером. В семь. И не опаздывай, Дамиан очень занятой мужчина.

– Может, позвонить его секретарю, чтобы записаться на прием?

– Одри, не веди себя как ребенок.

– Мам, это он хочет на мне жениться. С моей стороны инициативы нет.

– Ты ведешь себя, как несносная девчонка, – раздраженно говорит мама.

– Прости, – произношу я со вздохом. Не люблю ругаться с мамой, но лишь только потому, что после этого она неделю будет дуться, а вторую – читать мне нотации о недопустимом поведении. Так что я предпочитаю избегать таких моментов. – Ладно, мам, мне пора спать, – заявляю я, глядя на ярко-красный кляп на планшете и прикидывая, как он будет смотреться на Андре.

– Да, спокойной ночи, дорогая. Будем ждать тебя в четверг.

Попрощавшись, кладу трубку и бросаю кляп в корзину интернет-магазина. Осталось дополнить этот образ красными веревками, и будет что надо.

Глава 14

Одри

В пятницу в девять вечера я подъезжаю к особняку на Голден Санрей Лейн. Строение из белого камня чем-то напоминает виллы на средиземноморском побережье. Подсвеченные газоны и дорожки перед домом ведут к массивным резным деревянным дверям. Как только попадаю внутрь, понимаю, что мои ожидания не оправдались. Хотя я немного разочарована. Возможно, безбашенная вечеринка в стиле девичника сейчас для меня была бы более уместна. Но здесь происходит то, к чему я больше привыкла: ярмарка тщеславия и цирк уродов в одном флаконе. Все гости пафосно разодеты, сверкают бриллиантами как на благотворительном вечере где-нибудь в «Белладжио», демонстрируя миру свою финансовую состоятельность.

– О, ты пришла. – Подвыпившая Дакота налетает на меня, как ураган.

– Привет.

Даки подхватывает меня под локоть и ведет через живой коридор расфуфыренных гостей к выходу на террасу. Отсюда открывается шикарный вид на Лас-Вегас, переливающийся всеми оттенками оранжевого и голубого в свете заходящего солнца. Здесь еще больше гостей, чем в доме, и каждый из них, уверена, потратил не одну тысячу баксов на свой внешний вид. Мы с Дакотой здороваемся со знакомыми, минуя их на пути к открытому бару.

– Я думала, здесь будет развратная вечеринка в честь развода. Со стриптизерами и неприлично пьяными светскими львицами, – произношу, крутя головой по сторонам.

– О, да это же Дина, – хихикая, отвечает Дакота. – Она и пафос, как сиамские близнецы.

Как только мы берем по коктейлю в баре, музыка, игравшая до этого, стихает, как и голоса окружающих. Зато я слышу голос хозяйки дома, которая, схватив микрофон, поднялась на небольшой помост, служащий сценой.

– Добрый вечер. – Шикарная блондинка с завитыми в крупные локоны волосами, в красном платье в пол и зазывным взглядом, Диана является самым, наверное, кричащим воплощением того слоя женского населения Лас-Вегаса, которых и называют светскими львицами. Ни одно крупное мероприятие в городе не обходится без ее смазливой мордашки. – Я благодарна всем вам за то, что пришли поддержать меня в такой важный момент моей жизни. К сожалению, наш брак с Дарреном рассыпался…

Я не сдерживаюсь и с кривоватой ухмылкой закатываю глаза. Это «к сожалению» принесло совсем бескорыстной Диане шикарный особняк и несколько десятков миллионов долларов. Диана еще что-то лепечет со сцены, но я ее уже не слушаю, пока до меня не доносится…

– Самый талантливый и красивый адвокат Вегаса – Келлан Абрамс.

Глоток коктейля застревает в горле и Дакота вынуждена стучать меня по спине, чтобы я снова могла дышать. Но нужно признать, что моя подруга делает это рассеянно, как будто поглаживает. Потому что все ее внимание в этот момент приковано к сцене. Как только мне удается сделать полноценный вдох, я сбрасываю со спины ее руку, и перевожу взгляд туда, куда через пару минут, наверное, дамы начнут сбрасывать свои трусики, как на концерте рок-звезды.

Я не сразу понимаю, что у меня останавливается дыхание, а сердце пускается вскачь, как затравленный змеей кролик. Не могу отвести взгляда от Келлана, как ни пытаюсь. Он не произносит речь, только стоит рядом с Дианой, которая вцепилась в его запястье и потрясает им, словно сейчас поднимет его руку и голосом Майкла Баффера выдаст: «Ке-е-елан А-а-абрамс!». Хихикаю от этой мысли и отмахиваюсь от вопросительного взгляда Дакоты. Но мое веселое настроение длится недолго.

Словно примагниченный моим присутствием, Келлан резко поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза. Я чувствую, как с моего лица сползает улыбка, а глаза воспламеняются. Во рту внезапно становится сухо и я неосознанно облизываю губы. Диана что-то еще бормочет в микрофон, но Келлан, махнув рукой своим новым почитательницам, уже спускается со сцены и идет ко мне. Вальяжная походка шикарного тела, облаченного в черный костюм, громко заявляет об уверенности этого мужчины. Выражение его лица настолько решительное, что, когда между нами остается всего пара шагов, я неосознанно отступаю назад. Но его это не останавливает. Он выхватывает из моей руки дерьмовый коктейль, который я почти не пила, передает его опешившей Дакоте, подхватывает меня под локоть и ведет в дом. Я не сопротивляюсь.

Мы оба молчим, пока не оказываемся в просторной пустой библиотеке. Я не вижу стен с книгами и стола, только льдистые глаза, которые смотрят на меня с жаждой и упреком.

– Ты не ответила на мое сообщение, – без предисловий начинает Келлан.

– А ты ждал? – с издевкой спрашиваю я, отмечая каждое изменение в лице мужчины, теряющего терпение.

– Одри, не советую играть со мной в эти игры.

– Так не терпится встать на колени передо мной, Мастер Келлан? – не могу не подкормить суку, живущую внутри меня. Я слишком много дней сомневалась в своих идеалах и через чур много времени потратила на мысли о том, с кем переспала всего раз. Сегодняшний разговор с Винсом укрепил меня в мысли, что пора возвращаться к своей привычной жизни.

Келлан еще пару секунд прожигает меня взглядом, а потом хватает за шею и прижимает к стене. Проводит носом по моей шее и я отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел, что от одного его прикосновения, мой устоявшийся мир пошатнулся.

– У тебя грохочет сердце, – низким голосом произносит мне на ухо, задевая губами мочку. Он поглаживает большим пальцем артерию на моей шее, которая явно выдает мое состояние.

– Здесь душно, – тихо отвечаю я.

– Правда? Тогда приму вот это… – Келлан задевает пальцами свободной руки мои торчащие соски, – как комплимент.

Он обхватывает мою грудь своей широкой ладонью и сжимает так, что из горла пытается вырваться протяжный стон, но я его проглатываю. Не знаю, по какой причине, но не хочу и не могу показать, как Келлан воздействует на мое тело. И пусть все в нашей голове, даже возбуждение, я все равно не могу предотвратить появление влаги на трусиках и то, как затуманивается разум от его действий, слов, дыхания и запаха. Келлан Абрамс действует на меня отравляюще, и его токсичное присутствие крушит все устои моей жизни. Я ловлю себя на мысли, что практически готова сдаться. Действительно отдаться во власть этого мужчины.

– Почему ты не ответила мне, Одри?

Собираю остатки своей стервозной натуры, и отвечаю, глядя в его пылающие глаза:

– Потому что не нуждаюсь в возврате долга.

– Неужели тебе не интересно, что будет, если я буду тебе подчиняться?

– Да брось, Келлан, все эти игры тебя не утомляют?

– Игра, моя милая Одри, это самый вкусный компонент в блюде. Мне ли тебе рассказывать?

– Зачем тебе это? – на выдохе спрашиваю я, когда он снова мнет мою грудь и проводит большим пальцем второй руки по нижней губе.

– Хочу узнать, на что ты на самом деле способна.

Он наклоняется ниже. Еще ниже. Его губы уже у моих, а я стою, свесив руки по бокам и даже не сопротивляюсь. Может стоило бы? Но уже поздно, ущерб нанесен. Я почувствовала его вкус. Не могу сопротивляться этому, и уже не хочу. Прикрываю глаза, когда он буквально вгрызается в мои губы, а рука снова смыкается на моей шее, перекрывая кислород. Я плыву в полубессознательном состоянии, сосредоточившись только на ощущениях. Я чувствую, как вторая рука скользит в высокий разрез моего платья на бедре, пробирается под тонкую шелковую ткань и сжимает ягодицу. Я ахаю Келлану в рот, поглощая его агрессивный поцелуй своими губами. Наши языки сражаются за пространство, а губы наливаются от напора. Растворяюсь в этом поцелуе, не в силах ему противиться.

Грубые прикосновения блуждают по всему моему телу. Келлан отпустил мою шею, но воздуха мне все равно не хватает. я делаю рваные вдохи, пытаясь взять себя в руки и вспомнить, кто я такая, но ни черта не выходит. Мысленно проклинаю себя за свою слабость, и тут же притягиваю Келлана за лацканы пиджака ближе к своей шее, которую он кусает и тут же зализывает место укуса. Черт, может ли быть что-то в этой жизни настолько же горячим и приятным? Я готова взорваться только от этих агрессивных ласк и уже почти на грани того, чтобы умолять его трахнуть меня вот прямо у этой стены, когда все разрушают приближающиеся голоса.

Из тумана похоти меня вырывает голос моей подруги Дакоты, раздающийся из коридора возле библиотеки.

– Я ищу ее уже минут пятнадцать, – произносит она, по-светски растягивая слова. – Как будто ее этот твой Келлан увез с вечеринки.

– Он не мог, – отвечает спокойный голос. – Он бы меня здесь не бросил одну.

Келлан, до этого замеревший вместе со мной, опускает голову и слегка трясет ею.

– Блядь. Дай мне пять минут, я от нее избавлюсь. – Он отступает, глядя на меня.– Не смей никуда уходить, Ланкастер. – С этими словами он разворачивается и выходит.

Действуя инстинктивно, я выхожу следом. Келлан стоит дальше по коридору с девушкой, с которой я видела его в клубе. Его саба. Мой взгляд невольно падает на ее шею и я вижу ошейник. Это не новомодное украшение чокер, нет. Это полноценный ошейник сабы. Из тонкой дорогой бордовой кожи, крепко обхватывающий ее тонкую шею, и на середине которого висит небольшое кольцо, к которому Доминант обычно пристегивает ремешок с помощью карабина.

Я сглатываю образовавшийся ком. Нет, на слезы даже нет намека. Я не из той категории девушек, которые будут сожалеть о своих поступках или оплакивать несбывшиеся надежды. Но для меня такие атрибуты, как ошейник, являются символом зачастую похлеще кольца на безымянном пальце. К тому же, в высшем свете значимость последней цацки сильно переоценена.

Разворачиваюсь и торопливым шагом покидаю коридор. Сердце не перестает грохотать, а дыхание все еще не восстановилось. Но я не готова притормозить, чтобы отдышаться. У меня одна цель: сбежать из этого места как можно скорее. А самое главное – скрыться от влияния Абрамса, потому что оно подавляет меня. Как будто я попала в кошмар, в котором нахожусь в комнате с медленно сдвигающимися к центру стенами. Мне нужно на улицу, домой. Я задыхаюсь и у меня дрожат руки и ноги. Хочу в уют и привычную обстановку. Туда, где ничто не напоминает о Келлане. Ничто, кроме прожженной его прикосновениями коже и языка, который все еще хранит его вкус.

Я прорываюсь через плотное кольцо людей в гостиной и вот уже вижу дверь, ведущую к желанной свободе, как меня окликают сзади. Я шумно выдыхаю, услышав голос Дакоты.

– Эй, Одри, ты уже уходишь?

Поворачиваюсь в пол-оборота, не желая терять ни одной драгоценной секунды на пустые разговоры.

– Да, прости, неважно себя чувствую.

– Ты какая-то встревоженная, – констатирует Даки, и осматривает меня, прищурившись. Подруга не беспокоится обо мне, нет. В нашем мире каждый сам за себя. И если тебе не хватает внутренних сил, чтобы выжить в этом террариуме, тогда эти же «друзья» и сожрут тебя первыми. Дакоте просто интересно, может ли она силой мысли высосать из меня свежую сплетню.

– Я правда чувствую себя не хорошо.

Мысленно представляю себе короткий свистящий звук, который отрывает от меня пытливый взгляд Дакоты, когда она поворачивает голову влево. Но мне не суждено так быстро покинуть скорбный праздник. Даки снова впивается в меня взглядом.

– Слушай, этот адвокат так схватил тебя. Он не сделал тебе больно?

И снова в моей голове рождается звук. Такой «чпок», сигнализирующий о том, что радар сплетен Дакоты вцепился в мою подкорку в надежде самостоятельно отыскать нужную новость, чтобы превратить ее в тему для разговоров среди светских кумушек.

– О, нет, – отвечаю я, натягивая на лицо свою маску для высшего света – маску надменной холодности и показного дружелюбия. – Не волнуйся, милая, я с ним я поговорила всего пару минут.

– Тогда где была все остальное время? И его спутница его тоже искала. Вы разве были не вместе? – легкий наклон головы Дакоты свидетельствует о том, что ищейка взяла след и сейчас будет совать свой огромный мокрый нос туда, куда не следует. Я решаю нарушить все ее планы банальным, но всегда работающим способом.

– Меня рвало в туалете, ясно? Я, видимо, съела что-то не то за ужином.

И вот он, этот эффект: лицо Дакоты кривится, как будто я лично продемонстрировала ей содержимое своего желудка. Никто из этих натертых до скрипа кожи дам высшего света не хочет иметь дела с физиологическими особенностями другого человека. Даже обычный насморк мы предпочитаем пересидеть дома, чтобы не дай бог никто из наших знакомых не увидел, что ничто человеческое нам не чуждо. Это дает мне возможность избежать ненужных вопросов и исчезнуть с вечеринки так, чтобы минимум людей это заметили.

Лицо Дакоты приобретает сочувственное выражение, но легкой брезгливости она скрыть все еще не в силах. Она легонько хлопает меня по руке, как будто, если прикоснется сильнее, то заразится или испачкается рвотой.

– Ну, тогда выздоравливай. Пока.

С этими словами Даки быстро разворачивается и уносится прочь в толпу, подальше от подруги с нестабильным желудком. А я заканчиваю то, что начала: врываюсь в теплый воздух пустыни, чтобы сделать жадный его глоток и снова научиться дышать, свободная от подавляющего влияния Келлана Абрамса.

Глава 15

Келлан

Как только я выхожу из машины, на меня с визгом летят Дилан и Дэвид. Пятилетним мальчишкам невдомек, что я могу не удержаться на ногах, если на такой скорости врезаться мне в ноги. Я группируюсь и слегка присаживаюсь, чтобы наверняка поймать их.

– Дядя Кел! – кричат они в один голос и на моем лице расплывается широкая улыбка, которой там не было всю последнюю неделю.

– Привет, сорванцы, – со смехом произношу я, и подхватываю обоих на руки.

Ощущение прижатых ко мне нагретых солнцем маленьких тел и ручек, обхватывающих меня за шею, творят чудеса. Никто и ничто в мире не способно подарить мне такое умиротворение. Ну, разве что крошка в воздушном розовом платье и с самой очаровательной улыбкой на свете, пусть даже в ней и не хватает нескольких зубов. Моя любимая малышка Мэдди, которая стала первенцем в семье моего брата, и всеобщей любимицей. Она знает, что может заполучить все на свете, стоит ей только посмотреть своими кристально чистыми голубыми глазками, улыбнуться – и все, я положу к ее ногам целый мир.

Я равнодушен к детям в целом, но эта троица за секунду может растопить мое каменное сердце. Мама даже как-то пошутила, что если бы я мог обзавестись ребенком, не женившись, то с радостью бы это сделал.

– Привет, сын. – Как только племянники несутся назад к дому, отец обнимает меня и похлопывает по плечу. – Как доехал?

– Трафик, как всегда, сумасшедший в выходные, но я справился.

– Идем.

Я забираю сумку из багажника и иду с папой в дом.

– Как на работе? – коротко спрашивает он.

– Все хорошо, – отвечаю.

– Слышал, ты выиграл дело Лейтольд.

– Слухи распространяются быстро.

– Ну, учитывая то, что твое дело стало прецедентом, можно сказать и так. Но не забывай, что твоя мама не пропускает колонки сплетен ни в одной газете, так что, даже если бы я не узнал эту новость в своем офисе, то наверняка услышал бы от нее. Я горжусь тобой, сын.

– Спасибо, пап.

Мы подходим к крыльцу, где, сжимая в руках плюшевого медведя, стоит Мэдди и улыбается своим щербатым ротиком. Я отставляю сумку в сторону и присаживаюсь.

– Привет, Мэдди.

– Привет, – отзывается она таким голоском, который напоминает перезвон колокольчиков.

– Почему ты не побежала мне навстречу?

– Мама сказала, что принцессы не бегают.

– Так ты решила все-таки ею стать?

– Не знаю, дядя Кел, пока еще не встретила принца. Но мама говорит, что к этому нужно готовиться заранее.

– У меня есть для тебя предложение. – В глазах Мэдди вспыхивает интерес. – Давай на эти выходные в честь моего приезда забудем о приличиях и побудем собой, ладно? Поскольку принца пока рядом нет, мы можем побегать по саду и пострелять из водных пистолетов. Как тебе идея.

Мэдди энергично кивает и разворачивается, чтобы убежать.

– Я только купальник надену!

– Эй, а обнимашки для меня?

– Ой, – произносит она, снова повернувшись ко мне и прикрыв ладошкой рот. —Совсем забыла.

А потом она бросается ко мне, откинув медведя, и виснет на моей шее. Я начинаю целовать ее пухлые щечки быстро и часто, а она хохочет. Как только я разжимаю объятия, хмурюсь и угрожающе произношу:

– Приехал целовака! Он тебя сейчас зацелует!

Мэдди взвизгивает и забегает в дом. А я выпрямляюсь и снова подхватываю сумку. Иногда я веду себя как идиот, но только ради этих детишек, потому что люблю их до головокружения.

Мы входим в дом и из кухни навстречу мне семенит мама. На ее лице, как всегда, широкая ласковая улыбка, а глаза светятся теплотой. Иногда я задаюсь вопросом, как мои сексуальные вкусы могли свернуть в сторону жестокости, ведь я рос в любви и понимании. Быстро отбросив мысли о сексе, я сосредотачиваюсь на маме. Заключаю ее в объятия, поднимаю на руки и кружу, отчего она заливисто смеется и легонько шлепает меня по плечу.

– Проказник, поставь меня на место! – шутливо ругается она.

Я выполняю мамину просьбу и осматриваюсь. В этом доме ничего не поменялось, обстановка осталась прежней, как и наличие запаха маминых фруктовых пирогов.

– С чем на этот раз? – спрашиваю я, и она знает, о чем я говорю.

– С вишнями и шоколадной крошкой.

– О, мам, я не смогу отсюда уехать никогда.

– А я тебе предлагала оставаться.

– И жить в тени великого адвоката Бена Абрамса? Ну нет.

– Лучше жить в тени Каллахана и Кляйна, – бурчит папа.

Я с улыбкой поворачиваюсь к нему.

– Я скоро стану старшим партнером и буду отбрасывать достаточно тени, чтобы потягаться с тобой в суде, пап.

Отец качает головой и усмехается.

– Лесли, так мы есть сегодня будем?

– А где Эйдан с Тиной? – спрашиваю я, оглядываясь.

– Должны уже вернуться из магазина, – отвечает мама, направляясь в кухню.

В этот момент дверь распахивается и в дом входит мой брат со своей женой. Эйдан передает отцу пакеты с покупками, а сам обнимает меня.

– Привет, чертяка. Не виделись с самого Рождества.

– Почаще приезжай к родителям, – отзываюсь я, хлопая его по плечу.

– Ладно, все, идемте кушать, – зовет нас мама, хлопая в ладоши.

Наш обед, как и любой другой прием пище в этом доме, напоминает собой торжество хаоса на Земле. Дети носятся вокруг стола с пустыми водными пистолетами, пока дожидаются, когда я поем. Они все одеты в купальные костюмы. Мама пытается вразумить их, а Тина – всунуть хотя бы одну вилку макарон в каждый из ртов. Учитывая то, с какой скоростью они носятся, Дилану перепадает чаще остальных. За обедом мы обсуждаем последние новости и планы на отпуск.

Как только обед заканчивается, под давлением трех умоляющих взглядов маленьких глазок, вместо того, чтобы отдохнуть, я иду в свою комнату, чтобы переодеться в купальные шорты. А потом сад родителей превращается в место боевых действий между мной и моими племянниками. Мы с визгом носимся между деревьев и кустов, обстреливая друг друга из водных пистолетов. В это время остальные члены моей семьи купаются в бассейне и нежатся на шезлонгах. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что нуждался в этих выходных. Снова побыть беззаботным человеком, ребенком в доме своих родителей, и просто человеком, который не должен демонстрировать силу и могущество.

Мысли тут же практически с визгом шин притормаживают, и, клянусь, я чувствую запах жженой резины. Трясу головой, чтобы избавиться от них. Потому что вопрос: «А что, если бы мне понравилось испытать на себе то, что испытывает сабмиссив Одри?» прожигает мне мозг. Это, мать твою, неправильно, и я уверен, что не хочу меняться ролями с сабой. Но где-то в глубине души червячок сомнения точит мою уверенность, оправдывая все тем, что я все равно задолжал ей сессию в качестве Нижнего, так что мне в любом случае придется на пару часов поступиться своими принципами.

Ближе к вечеру, когда мои маленькие соперники уже обессилены, папа разжигает барбекю. Тина с мамой повели детей в душ, а мы втроем остались во дворе потягивать пиво. Мы лежим на шезлонгах и наслаждаемся видом заходящего солнца.

– Ты крут в общении с детьми, – говорит Эйдан.

Мой старший брат работает в сфере рекламы, а потому правильные мысли продает не хуже нас с отцом. Я знаю, к чему он сейчас клонит, но настойчиво увиливаю от ответа, который он ждет от меня.

– Твоих малышей невозможно не любить.

– Ты о своих не задумывался?

Я закатываю глаза и кладу голову на шезлонг.

– Я так и знал, что ты заговоришь об этом.

– Сын, я тоже волнуюсь, – встревает папа. – Ты не приводил в дом девушек лет с восемнадцати.

– Точно, именно тогда я уехал учиться в Нью-Йорк.

– Слушай, Кел, – произносит Эйдан, садясь на шезлонге и поставив ноги на плитку. Теперь он повернут ко мне и его взгляд направлен прямо на меня. – Если ты сменил ориентацию, мы поймем. Никто в этой семье тебя не осудит и ты можешь привести своего парня в дом к родителям.

– Что? Какого хера, Эйдан? – выкрикиваю я, а потом перевожу взгляд на отца и тот выглядит виноватым. – Блядь, пап, и ты туда же? Какого черта, мужики?

Эйдан поднимает руки и выставляет вперед ладони, в одной из которых все еще зажата бутылка с пивом.

– Эй, не кипятись, брат. А что мы должны были думать? Ты уже столько лет сам.

– Да кто тебе сказал, что я сам?

– О, у тебя есть девушка? Круто! Кто она? – Черт, в глазах Эйдана светится такой неподдельный интерес, что мне не хочется его разочаровывать. Опять же, все эти разговоры о моей ориентации выбили меня из колеи, и я зачем-то выпаливаю:

– Ее зовут Одри. – Как только осознаю, что именно произнес вслух, тот тут же захлопываю рот. Черти раздери мое подсознание, которое, не переставая, двадцать четыре на семь крутило картинки с этой бестией в моей голове. Ну почему было не вспомнить Лору? Это бы больше походило на правду.

У отца с Эйданом как по команде поднимаются брови.

– Чем она занимается? – спрашивает папа.

Я мнусь, потому что не знаю, чем занимается Одри, помимо прожигания денег своего отца.

– Она… в общем, мы еще об этом не говорили. – Я еда сдерживаю себя от того, чтобы зажмуриться, потому что и сам прекрасно понимаю, насколько по-идиотски это звучит.

– В смысле, ты встречаешься с девушкой и не знаешь, чем она занимается? – спрашивает папа.

– Я… У нас отношения начались не совсем традиционным образом.

Меня понесло. Я перегнул с отношениями, но хотя бы не соврал насчет их незаурядного начала. Черт, под пронизывающим испытующим взглядом отца я превращаюсь в двенадцатилетнего мальчишку, разбившего мячом окно соседки миссис Паттон. Я мямлю и несу чушь, забывая о том, что являюсь одним из самых успешных адвокатов штата Невада. Черт побери эту чертову Одри и моего брата.

– Поделишься? – не успокаивается отец.

– М-м-м, нет, – отвечаю я. – Это очень личное.

– Личное? – спрашивает Эйдан и начинает хохотать. – Пап, да он присунул ей пару раз, не удосужившись узнать о девушке ничего.

– Эйдан, фильтруй речь, – строго говорит отец, но все еще сверлит меня взглядом. – Ты уверен, что у тебя отношения с ней, Кел?

– Более чем, – отвечаю я, и делаю несколько больших глотков пива.

Отсрочка не помогает, и я чувствую себя дерьмово, вынужденный лгать своим самым близким людям. Какого черта я вообще произнес такое вслух? По мере того, как разговор возвращается в нормальное русло, и мы обсуждаем последние достижения папы на поле для гольфа, я расслабляюсь. Ровно до того момента, пока на запах жарящегося мяса не выходят на улицу мама, Тина и дети. Женщины быстро сервируют стол и расставляют салат и вареный картофель, пока малыши носятся по саду, выпрашивая у дедушки, чтобы мясо жарилось быстрее.

Мама подходит к нам, берет меня под локоть и с заговорщической улыбкой уводит в сторону качелей в беседке, овитой виноградом. Я знаю, о чем она будет говорить, и меня начинает мутить от этой темы еще до того, как она успевает открыть рот. Из раза в раз одно и то же. Казалось бы, я уже должен привыкнуть, но нет. Каждый раз, как первый. Как только мы приземляемся на сиденье и качели начинают с тихим скрипом покачиваться, мама поворачивает ко мне и голову и тут начинается:

– Сынок, я хотела с тобой поговорить. Мы с папой не молодеем. Эйдан уже обзавелся семьей и детьми. Я так волнуюсь, что ты живешь один, дорогой. Неужели во всем Лас-Вегасе не отыскалось хотя бы одной девушки, достойной моего мальчика?

– У меня есть девушка и ее зовут Одри, – я придерживаюсь своей лжи, потому что отец все равно расскажет маме. Опережая ее вопросы, я продолжаю, не давая ей вставить и слова: – Я пока не знаю, чем она занимается, потому что на разговоры у нас как-то не было времени. – Мама хихикает и краснеет. – Ей двадцать два и она из обеспеченной семьи. Мам, не задавай пока вопросов, потому что я и сам мало что знаю о ней.

– О, сынок, когда будешь готов познакомить нас с ней, я буду счастлива встретиться с девушкой, покорившей сердце моего сына. А как вообще дела? Как на работе? Я каждый раз так радуюсь, видя твое имя среди победителей судебных процессов для богатых и знаменитых. Это как бальзам для материнской души.

Я обнимаю маму, продолжая раскачивать нас. Из-за низкого роста ее ноги не достают до земли, и это смотрится забавно и трогательно одновременно. Пока мама щебечет об их с папой новостях, я думаю о том, что же такого в Одри Ланкастер, что я не могу выбросить ее из головы, и почему именно ее имя я назвал родителям, рассказывая о моей фейковой девушке? Ведь мог же использовать для этой цели Лору. Там даже толком врать бы не пришлось, потому что я знаю о ней практически все, даже ее увлечение катанием на сноуборде. Почему было не сказать, что это Лора? Отец оценил бы ее работу в прокуратуре, а мама просто порадовалась бы, что я настолько близок с девушкой. Чертова Одри не идет из моей головы, отравляя язык своим присутствием.

Лежа в своей комнате поздно ночью, я снова думаю о ней. Наша последняя встреча оставила неизгладимое впечатление. Если хорошенько напрячь мышечную память, я до сих пор могу вспомнить ощущение прикосновения к ее нежной коже, запах, вкус. Горящий взгляд, который способен запустить блендер для моих внутренностей. Мне интересно, на всех ли мужчин Одри оказывает такое влияние, или только мне так повезло. Мне вспоминаются слова мамы, которые она сказала перед тем, как мы пошли вечером к столу:

– Сынок, присмотрись к ней получше. Возможно, она – та самая. И если упустишь ее, то будешь очень сильно жалеть. Вспомни, как мучился Эйдан, когда сам оттолкнул Тину.

– Но он же вернул ее, – хмыкнул я.

– Да, но этот дурак потратил год своей жизни на это. Так что учись на его ошибках и не допускай подобного.

И вот теперь я пытаюсь включить здравый рассудок и навыки адвоката делать логические умозаключения. Мысленно составляю список:

Я не мог влюбиться в нее. Мне это чувство в принципе неведомо.

Она не может быть той самой, потому что моя избранница была бы, скорее, похожа на маму: спокойная, заботливая, домашняя и уютная.

После одного траха – каким бы замечательным он ни был – я не привязываюсь к женщинам.

На этом мой хлипкий список заканчивается, а вот список ее достоинств и аргументов «за» то, чтобы встретиться с ней еще, растет в геометрической прогрессии, и это бесит. Ударяю кулаком по матрасу, потому что отрицательная энергия собирается где-то в центре лба, ускоряя сердцебиение. С трудом подавляю в себе мысли об Одри и, повернувшись на бок, засыпаю. И мне, черт возьми, снятся голубые глаза соблазнительницы, ее оттопыренная вверх попка в форме сердечка и стоны, которые буквально заполняют уши, как будто в них наливают теплую карамель.

Глава 16

Одри

– О, милая, проходи, – щебечет мама, провожая меня от двери в столовую.

Папа стоит у камина и курит сигару.

– Ларс, ну мы же договорились, что сигары только в кабинете, – бурчит мама.

Я подхожу к отцу и тот целует меня в лоб, берет за плечи и, немного отклонившись, рассматривает с небольшой улыбкой на губах. Мне не нравится то, как сегодня ведут себя родители. Отец обычно немногословный, отстраненный и почти никогда не улыбается. А мама не настолько гостеприимна. Она скорее вежлива и надменна. Их сегодняшнее поведение говорит о том, что мне не понравится то, что они мне скажут. И каким-то шестым чувством я понимаю, что речь пойдет о Дамиане Кенвуде. Я быстро оглядываюсь по сторонам, потому что мама сказала, что он тоже будет на ужине.

Я навела справки: спросила у старого друга Гугла и опросила нескольких приятелей из высшего света, и выяснила то, что хотела бы никогда не знать. Дамиан Кенвуд – один из членов итальянской шайки преступников. Он практически правая рука их главаря. Я даже узнала, что Дамиан не смог бы стать консильери по причине своего американского, а не итальянского происхождения. Но каким-то образом этому слизняку удалось втереться в доверие к этим людям.

Дамиан занимается поставками наркотиков и оружия, жесток с женщинами и не щадит своих врагов. Скажем, не лучшая партия для дочери, но папу это, кажется не волнует. Я наивно подумала, что, возможно, папа не в курсе, поэтому решила просветить родителя.

Отстраняюсь от папы, разворачиваюсь так, чтобы видеть обоих родителей.

– Мистера Кенвуда, я так понимаю, не будет?

– О, он прибудет немного позже, милая, – тараторит мама.

– Но ты просила меня не опаздывать.

– Да. Но Дамиан приглашен на полчаса позже, а перед встречей с ним мы хотели тебе кое-что рассказать.

По ощущениям мой позвоночник с тихим треском покрывается ледяным налетом. Мне точно не понравится то, что они для меня приготовили. Напрягшись всем телом, я жду, пока на меня обрушат эту новость, которую, судя по взгляду мамы, они с радостью мне огласят.

– Дамиан придет сегодня, чтобы сделать тебе предложение.

– Какого?..

– Одри! – гневно восклицает мама, перебивая меня. – Подумай дважды прежде, чем сказать то, что ты надумала!

– Папа! – Я впиваюсь в отца взглядом в надежде растопить его каменное сердце. – Он преступник.

– Он деловой человек, Одри, – спокойно возражает отец.

– Он связан с итальянской мафией!

– У нас тоже разные деловые связи, в том числе и с макаронниками.

– Он жесток с женщинами и убил двух проституток! – Я уверена в том, что этот аргумент моя мама должна услышать, но она фыркает, немало удивляя меня.

– Это были женщины легкого поведения. Какого еще отношения они заслуживают? Одри, ты из приличной семьи и он не посмеет поднять на тебя руку.

– Ты сама-то хоть веришь в то, что говоришь?

Мама нервно дергает плечом. Она не уверена. Она сама думает о том, что Кенвуд для меня не лучшая пара, но не посмеет пойти наперекор отцу. Он именно тот, кого мне нужно переубеждать. Я поворачиваюсь к папе.

– Ты же не станешь отдавать свою единственную дочь на заклание, словно ягненка, папа?

– Это не заклание, Одри, не мели чушь. Дамиан приличный молодой человек. Деловой, симпатичный, если верить твоей маме и еще половине женского населения Лас-Вегаса.

– Господи, он твой партнер по бизнесу, – произношу вслух внезапную догадку.

– Да, это так. И я уже проверил его, и не раз.

– Проверил? В каком смысле? – спрашиваю я, глядя на отца, прищурившись.

– Одри, ты же знаешь, что я не стану посвящать тебя в свои дела.

– О, боже, – стону я, запрокидывая голову и закрывая глаза. – Я чувствую себя пушечным мясом.

– Не преувеличивай.

– Одри, хватит строить из себя жертву, – раздраженно произносит отец как раз в тот момент, когда звенит дверной звонок.

Мое сердце колотится в такт торопливым шагам служанки в коридоре. Я застыла, словно статуя, не в силах сдвинуться с места. Вот так все и происходит, да?

Через несколько секунд в дверях столовой появляется сам дьявол собственной персоной. Чего не отнять у Дамиана Кенвуда, так это его красоты и обаяния, которыми он без зазрения совести пользуется. Пока родители кидаются ему навстречу, чтобы поздороваться, я улучаю момент и рассматриваю его. Он хорошо сложен. Не такой высокий и крупный, как Андре или Келлан, но достаточно крепкий. Острые, гладко выбритые скулы, темные волосы, прилизанные, как будто он гангстер. Весь его вид кричит о лоске итальянской мафии, хотя сам он едва дотягивает до романтического образа из фильмов.

Дамиан переводит взгляд на меня и мне становится не по себе. Он смотрит так, как будто уже владеет мной, причем не в самом приятном смысле. Сальный взгляд карих глаз как будто облепливает мое тело большим слоем жира, от которого хочется тут же отмыться. Он опасен, и я понимаю это с первых секунд его появления. Мне не нравится в нем все, и даже красивая внешность не заставит меня изменить мнение. Потому что взгляд Дамиана Кенвуда не сулит мне ничего хорошего.

Родители ведут моего будущего жениха ко мне, пока я мысленно молюсь о том, чтобы раствориться в дыме папиной сигары. Но поскольку этого не происходит, моего плеча касается рука мамы, которая разве что не раздевает меня, позволяя Дамиану рассмотреть «товар».

– Это наша Одри, Дамиан.

– Я наслышан о тебе, Одри, – хрипловатым голосом произносит он. – Рад знакомству.

Он протягивает руку и я, все еще ошеломленная, тяну свою в ответ. Он наклоняется и касается полными губами тыльной стороны моей ладони. Ее обжигает и совсем не в хорошем смысле. Мне хочется одернуть руку и приложить к ней лед. Или свой замерзший позвоночник. Когда мама слегка подталкивает мой локоть, я понимаю, что все еще молчу.

– Мне также, Дамиан, – выдавливаю из себя, пытаясь отвести взгляд, но он словно примагничен к его глазам.

– Пройдемте за стол. Лиза, можно подавать ужин, – тарахтит мама и машет служанке.

Дамиан предусмотрительно отодвигает стул для меня, а я, присаживаясь, думаю о том, что джентльменскими манерами не скрыть его гнилой сущности. Пока перед нами расставляют блюда, папа с Дамианом обсуждают общих знакомых. Хрипловатый голос Кенвуда меня почему-то раздражает. Ловлю себя на мысли, что если бы таким голосом разговаривал Келлан, мне бы это понравилось больше.

– А чем любишь заниматься ты, Одри? – спрашивает Дамиан, вырывая меня из мыслей.

Я мнусь, потому что не знаю что ответить. Впервые отмечаю, что ничего из себя не представляю. У меня нет увлечений и хобби, я не состоялась профессионально. Да что там, я ни дня в своей жизни не работала. Я – самая настоящая прожигательница жизни. И мне почему-то совсем не стыдно.

– Я люблю тратить папочкины денежки, – елейным голоском произношу я.

– Одри, – строго осекает меня мама, а потом заискивающе улыбается Дамиану. Тот с кривоватой улыбкой засовывает в рот вилку с паштетом, не сводя с меня взгляда.

– Интересное занятие, – произносит он через несколько секунд. – Твой отец сказал, что ты получила профессию.

– А, да. Так что в нашем доме смогу подобрать подушки в тон дивану.

Мама пинает меня ногой под столом, а я сохраняю каменное выражение лица. Дамиан, кажется, совсем не смущен моей выходкой.

– Это важный навык. От своей жены я ожидаю, что она будет рожать детей, заниматься домом и их воспитанием.

– Я не умею пылесосить, – выпаливаю я.

– Моя жена не должна уметь ничего делать по дому, Одри. Главное, правильно подобрать прислугу. А поскольку у меня служат только безупречные люди, тебе не придется делать даже этого.

Во мне закипает злость на то, как без моего ведома уже распланировали мою жизнь. Когда ты не властен над дальнейшим сценарием, это, мягко говоря, выбивает из колеи. Кровь бурлит в венах, и я пытаюсь погасить это пламя мелкими глотками холодной воды. Получается плохо, откровенно говоря, но стакан у губ не позволяет сболтнуть того, о чем я впоследствии пожалею.

К счастью, разговор сворачивает к посещению Дамианом Сицилии неделю назад, и я спокойно продолжаю ужин, наглухо заперев внутри себя все чувства и эмоции. Я думаю о том, как завтра поеду в клуб, чтобы опробовать на Андре новые игрушки и наконец расслабиться. Мой партнер уже неделю в отъезде и мне не хватает секса. Я буквально на взводе. Дошло до того, что я даже подумывала вчера заявиться в клуб и трахнуть кого-то из сабмиссивов. Но от мысли о том, что я займусь сексом с тем, кто будет ползать на коленях и просить еще ударов, скрутило желудок. Поэтому, удовлетворившись своей рукой и вибратором, я спокойно пошла досматривать сезон «Карточного домика».

Когда ужин заканчивается, отец предлагает всем переместиться в кабинет.

– Да, пора перейти к самому главному, – произносит, вставая, Дамиан, и я снова покрываюсь мурашками. Они покалывают мою кожу, побуждая почесаться. Я пытаюсь расслабиться, мысленно ухмыльнувшись воображаемой реакции мамы на такую выходку.

Мы перемещаемся в кабинет, куда тут же приносят шампанское в ведерке со льдом и расставляют бокалы. Служанка наливает пенный напиток как раз в тот момент, когда Дамиан с хищной улыбкой поворачивается ко мне.

– Одри, сегодня я встретил тебя впервые, но уже покорен твоей красотой. Ты – безупречная девушка из безупречной семьи, и я почту за честь, если ты выйдешь за меня.

Он не спрашивает моего согласия и не предлагает стать его. Он говорит лишь о своих чувствах. Дамиан не становится на одно колено и не смотрит на меня влюбленными глазами. Только достает из кармана идеально скроенного пиджака коробочку, открывает ее, извлекает кольцо и берет мою руку своими холодными пальцами. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать свою кисть из его хватки, но все же сдерживаюсь. В конце концов, меня к такому почти всю жизнь готовили. И Дамиан, возможно, не самая худшая партия. Поэтому я стою и покорно принимаю ледяной металл на свой безымянный палец. Камень на нем напоминает булыжник – тяжелый и холодный, как и даритель.

Когда кольцо надежно закреплено на пальце, я понимаю, что в комнате стоит гнетущая тишина. Пытаюсь выглянуть из-за плеча Дамиана на своих родителей, но он перекрывает мне обзор, потому что хватает мое лицо и прижимается губами к моим. Боже, не дай мне стошнить. Этот поцелуй практически целомудренный, всего лишь прикосновение к губам, но перед тем, как оторваться от меня, Дамиан легонько проводит по моим губам кончиком языка, и я съеживаюсь. Мне хочется плеваться и провести по губам наждачной бумагой, только бы стереть это ощущение.

Дамиан разворачивается лицом к моим родителям и становится рядом со мной, собственнически положив руку на мою талию.

– О, дети, поздравляю, – совершенно не по-светски взвизгивает мама, и торопится к нам, чтобы рассмотреть кольцо. – Оно такое красивое, Дамиан. У тебя хороший вкус.

– В противном случае я бы не сделал предложение вашей дочери, миссис Ланкастер.

– Ах, ты льстец, – произносит она, и я даже жду, что мама потреплет моего жениха за щеку.

Отец сдержанно поздравляет нас и мы выпиваем шампанское. Мне хочется сбежать из кабинета в спасительную прохладу кожаных сидений автомобиля, который отвезет меня домой, чтобы я могла притвориться, что все это странный сон. Но мне даже не приходится щипать себя, чтобы быть уверенной, что все происходит наяву. Спустя час родители предлагают нам отправиться в беседку на заднем дворе, чтобы, по словам мамы, «влюбленные могли поворковать без свидетелей». Влюбленные? Мне кажется, в погоне за наживой мои родители сошли с ума.

Мы выходим на задний двор и бредем по освещенным фонарями дорожкам к дальней части сада в беседку. Присаживаемся там. Дамиан достает из кармана сигареты, откидывается на диване, вытягивает ноги и подкуривает.

– Заебало меня корчить из себя пай-мальчика, – произносит он, а я вздрагиваю от его грубого голоса. – Ты не куришь, Одри?

– Нет.

– И не начинай, мои дети должны быть здоровыми.

– Почему я? – не удерживаюсь от вопроса.

– Потому что мне выгодно быть родственником твоего отца. А что, не нравлюсь? – Я неопределенно пожимаю плечами. – Я от тебя тоже не в восторге, сладкая попка. У тебя слишком крутой нрав, не люблю таких баб. Женщина должна быть послушной и поменьше разговаривать. Мне похер, как ты добьешься этого эффекта, но через полгода у нас свадьба, и я ожидаю, что ты будешь кроткая, словно лань.

– А если не буду?

– Тогда учись маскировать синяки, детка.

У меня внутри все похолодело. Неужели мама собирается отдать меня за этого монстра? Я должна рассказать ей о нем.

– Ты собираешься меня бить? – дрожащим голосом спрашиваю я.

– Не провоцируй, и все будет в шоколаде. Смотри. – Он поворачивается ко мне, выбрасывая сигарету на газон. – Я не прошу тебя всегда быть паинькой, в постели мне даже нравится тот огонь, который есть в женщине. Но на людях ты послушная. И еще. Я не тащусь от женщин с маленькими сиськами, так что насчет нашего секса можешь сильно не волноваться. Родишь мне троих детей – и ты свободна от секса со мной. Короче говоря, нам нужно трахнуться три раза, родить трех наследников моей фамилии и можешь быть свободна.

– В каком смысле свободна?

– В таком, что можешь завести себе любовника и кувыркаться с ним. Мне похер, пока это не отражается на имидже семьи и моих детях. Ясно?

– Да. А ты в это время?..

– А я во все времена имею шлюху, так что не беспокойся об этом. Еще вопросы?

– Полгода – слишком мало времени для подготовки к свадьбе.

– Успеешь. Еще что?

– Чувствую себя семяприемником, – не удерживаюсь от едкого комментария.

– Ты он и есть, сладкая. Мне в тебе почти ничего не нравится, но у тебя хорошие гены и капитал твоего папаши. Так что ты подходишь по всем параметрам.

Мне противно. До того противно, что хочется сорвать с пальца кольцо, засунуть его в глотку этого ублюдка и заставить глотать. Меня бьет мелкая нервная дрожь, и я невольно обнимаю себя руками, чтобы сохранить хоть подобие целостности. Я с ужасом представляю себе нашу с Дамианом совместную жизнь.

– Бабы созданы только для того, чтобы делать жизнь мужчин интереснее, – продолжает Дамиан, и во мне закипает кровь. Хочется плюнуть ему в лицо и послать на хрен. Почему я этого не делаю? Ну почему, черт возьми? – Вы годитесь только на то, чтобы приносить нам еду и выпивку, отсасывать и рожать детей. Особенно такие, как ты, Одри. Ты ж ни хера в жизни не умеешь, кроме как таскать дорогое шмотье и крутить задницей. Вот и оправдаешь свое жалкое существование, подарив жизнь моим детям. Ладно, мне пора ехать.

Он резко встает и поднимает меня за локти так, что я оказываюсь с ним нос к носу.

– Сболтнешь своему Стэпфордскому семейству о нашем разговоре здесь, уже завтра будешь валяться в канаве с перерезанным горлом. Усекла, детка?

– Да, – хрипло бормочу я, а потом с ужасом смотрю на его фигуру, быстрым шагом идущую к дому.

Я крепко обхватываю плечи, стараясь не рассыпаться на мелкие осколки. Все это ужасно. Мне стоит рассказать отцу и матери о том, что он сказал, но угроза, произнесенная с серьезным выражением лица, не дает мне сдвинуться с места. Я как будто вросла в бетон и не могу пошевелиться. Мне нужен перерыв, чтобы все обдумать. Сейчас я не способна рационально мыслить. Я испугана, зла, раздражена. Во мне накопились тонны негативных эмоций, которые нужно выплеснуть, и желательно на представителя той же расы, что и этот грязный подонок. Я бегу в дом, хватаю свою сумочку и выуживаю из нее телефон. Не думая ни секунды, я быстро печатаю сообщение и отправляю его Келлану. Я готова взыскать свой долг сторицей.

Глава 17

Келлан

Скучный ужин с клиентом превращается практически в фестиваль удовлетворения, когда я получаю сообщение от Одри.

«Буду у тебя через час. Готовься отдать долг»

Наверное, я должен чувствовать себя идиотом, радуясь тому, что Одри будет использовать меня. Но я почему-то не испытываю отвращения и мне даже не приходится бороться со своей сущностью, чтобы с легкостью покориться тому, что она для меня приготовила. Меня больше интересует вопрос, что же заставило ее передумать после стольких недель молчания, и я намерен выяснить это в процессе.

Наспех закончив ужин, я еду домой на запредельно высокой скорости, чтобы успеть перед приходом Одри принять душ.

Когда раздается звонок в дверь, я готов к встрече с ней. Разве что не взвизгиваю от предвкушения. Меня раздражает реакция моего организма на встречу с Одри, но не могу потушить этот внутренний восторг, как бы ни пытался. Внешне я совершенно спокоен и собран, но внутри меня все сжимается и переворачивается от одной только мысли коснуться ее, услышать ее стоны и тяжелое дыхание.

Открываю дверь и застываю на пороге. Одри одета в черные кожаные штаны, обтягивающие каждую впадинку и изгиб ее великолепного тела, и этот гребаный корсет, в котором я увидел ее в первый раз в клубе. Восторг, смешанный с вожделением медленным вязким потоком заполняет мои вены.

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, Келлан, – отзывается она своим сексуальным голосом. – Мы можем сразу приступить к делу?

Я пропускаю ее внутрь и теперь внимательнее присматриваюсь к ее мимике и жестам. Что-то не так. Она дерганная и через чур решительно настроенная. Она не в том настроении, чтобы трезво рассуждать и полностью отдавать отчет своим действиям. Закрываю за Одри дверь и следую за ней в гостиную. Меня что-то настораживает в ее поведении, но, поскольку я еще плохо знаю ее, то не могу сказать точно, что именно. Возможно, она просто нервничает из-за необычности ситуации. Принимаю решение быть более внимательным и выполнять все ее просьбы. Может быть, она просто нуждается в разрядке.

– Выпьешь что-нибудь? – спрашиваю из вежливости.

– Я просила перейти сразу к делу, – резко отвечает она.

– Одри, у тебя все хорошо?

Она резко поворачивается ко мне и пронзает взглядом. Несколько секунд молча смотрит, потом по ее лицу расплывается медленная хищная улыбка и Одри произносит, растягивая слова:

– Игра. Началась, саб Келлан. На колени.

Вся моя сущность противиться тому, чтобы выполнить ее приказ. Я хочу противоположного. Нагнуть ее и вытрахать все тревоги, если они действительно есть. Но мы договорились об этом обмене любезностями и свою долю я уже получил. Теперь нужно отдавать долги. Поэтому я выполняю ее приказ и, опустившись на паркетный пол, покорно склоняю голову. Едва удерживаюсь от того, чтобы не сжать кулаки и челюсти. Вся эта ситуация сюрреалистична. Я настолько не привык кому-то повиноваться, что сейчас кожей чувствую неправильность всего этого.

Одри ставит на пол принесенную с собой сумку, расстегивает ее и достает ошейник с поводком. Я краем глаза слежу за ее действиями, когда она подходит ко мне и, надев ошейник, затягивает его на моей шее. Стискиваю челюсти, пытаясь не сорваться и не показать Мистресс Одри, что хочу с ней сделать и чего она заслуживает в данный момент. А она заслуживает хорошенькой порки.

Подхватив с пола сумку, Одри дергает поводок в сторону ступеней на второй этаж, и я ползу за ней. Чувствую, как чаша терпения начинает стремительно наполняться, и дышу глубже, чтобы не начало плескаться через край. Мы медленно поднимаемся по ступенькам и доходим до игровой комнаты. Одри толкает дверь и вот мы уже внутри. Она подводит меня к скамье для порки, заставляет подняться на ноги.

– Раздевайся, – командует она.

Я медленно стаскиваю с себя рубашку и джинсы, под которыми ничего нет. Наблюдаю за ее реакцией. Одри тяжело сглатывает, жадно осматривая мое тело. Не знаю, что она там видит, но у меня не стоит. Я даже не буду пытаться притворяться, что в этой ситуации способен возбудиться. Хрена с два. Полагаю, от меня и не потребуется физическое удовлетворение, учитывая то, что, по словам Винса, Одри не спит с теми, с кем проводит сессию. Так что я расслабляюсь и пускаю все на самотек.

Как только остаюсь без одежды, Одри снова подхватывает поводок и тянет меня вниз так, чтобы я снова оказался на коленях.

– На четвереньки. – Я напрягаюсь всем телом, но выполняю приказ. Она ставит передо мной ногу в черных лаковых туфлях на умопомрачительной шпильке. – Облизывай.

Я крепко зажмуриваю глаза, чтобы не взорваться и уже наклоняюсь, чтобы выполнить ее указание, но понимаю, что это была последняя капля в моей чаше терпения. И как только она с характерным звуком плюхается в вязкую массу, я вскакиваю на ноги. Последнее, что я готов сделать в жизни, – это облизывать туфли женщины, неудовлетворенной собственным положением в жизни. Если она пришла ко мне в таком настроении, то я, блядь, точно знаю способ, как привести ее в чувство.

– Что?..

Одри не успевает договорить. Я разрываю на ней корсет, бросаю его на пол и поворачиваю ее спиной к себе, сжимая за спиной ее руки. Она начинает часто дышать. Я наклоняюсь к ее уху и грубо шепчу:

– Твоя игра закончилась, Мистресс Одри, теперь моя очередь.

– Какого черта? – кричит она. – Ты мне должен!

– Я должен научить тебя в таком настроении не прикасаться к Нижнему. И ты отлично усвоишь сегодняшний урок, саба.

– Пошел ты к черту, – шипит она, дергаясь и пытаясь вырваться из моей хватки.

– Сразу после тебя, сладкая.

Я подвожу брыкающуюся Одри к скамье. Повалив ее на живот, прижимаю своим телом так, что она не может пошевелиться. Потянувшись через нее, пристегиваю ее руки висящими по бокам скамьи наручникам. Она брыкается, матерится, и вот теперь я в полной боевой готовности, потому что все встало на свои места. Закончив с руками, я пристегиваю ее лодыжки. Она пинается, пытаясь задеть меня своими острыми каблуками. Как только ноги пристегнуты и Одри обездвижена, я расслабленно поднимаюсь и осматриваю результат своих трудов. Отлично. Теперь все на своих местах. Сдергиваю с себя ошейник и отбрасываю в сторону. Одри вздрагивает от громкого звука.

Медленно выдыхаю и иду к брошенной Одри сумкой.

– Давай-ка посмотрим, что ты для меня приготовила, Одри.

– Отстегни меня, Келлан.

– Ох, Одри, ты еще заплатишь за неправильное обращение к Мастеру и свою бессмысленную просьбу.

– Ты забыл о нашей договоренности?

– Ты забыла главное правило о здравом рассудке, Одри? – спрашиваю вместо ответа. – И на твоем месте я бы трижды подумал прежде, чем открывать рот. Каждое слово, вылетевшие из этого прекрасного ротика, будет оценено по достоинству, не сомневайся.

Достаю из сумки принесенные ею предметы и усмехаюсь. Так вот чего хотела Одри? Превратить меня в пустое место? Лишить мужества? Кручу в руках страпон и отбрасываю его в сторону. Одри не видит меня, а потому еще сильнее дергает наручники, чтобы хоть краем глаза взглянуть на то, чем я занят. Подкатываю тележку к сумке и начинаю выкладывать на ней все те предметы, которые мне сегодня пригодятся. С каждым звуком Одри вздрагивает, а я наслаждаюсь этой реакцией. Как бы она ни пыталась убедить сама себя в том, что нуждается в том, чтобы наказать мужчину, на самом деле ей нужно расслабиться и отпустить контроль. Только тогда она сможет действительно восстановить душевное равновесие.

Беру из комода ножницы, завожу холодный металлический край под пояс штанов Одри, и она вздрагивает. Я начинаю резать тонкую кожаную ткань, и Одри кричит:

– Ты с ума сошел? Какого хера ты делаешь? Эй, прекрати немедленно!

– Сегодня они тебе не понадобятся, – спокойно отвечаю я, с удовлетворением фиксируя в памяти дополнительные два удара за дерзость.

Глава 18

Келлан

Как только ткань разрезана и штаны лохмотьями валяются на полу, я отхожу на три шага назад, чтобы полюбоваться идеальной белой кожей на упругой попке Одри. Не торопясь беру со стола сначала плетку. Заношу ее над сабой и медленно провожу по спине кожаными ремешками. Она вздрагивает и тяжело дышит. Я удивлен, что Одри перестала брыкаться, но своего настроя, судя по исходящему от нее молчаливому презрению, не утратила. Оно и к лучшему. Заношу плетку и с характерным треском опускаю на ее спину, на коже тут же появляются красные полосы. Я выдыхаю, это ощущается как очищение от напряжения. Одри ахает и мой член напрягается от звука. Повторяю свое действие второй, третий, пятый раз. Она начинает извиваться в своих путах. Снова медленно веду ремешками по исполосованной коже до самых бедер.

Откладываю плетку и беру паддл. Пришло время наказать ее за дерзость.

– Будет пять ударов, а ты будешь считать. Вслух, Одри.

У меня внутри все переворачивается и сжимается, когда я слышу в ответ хриплое:

– Да, сэр.

Блядь! Она сводит с ума. Голосом, запахом, словами, своей непокорностью и в то же время жаждой подчиняться. Идеальная.

Заношу паддл и он опускается на белоснежную кожу ягодиц. Красный отпечаток творит с моим сознанием нечто такое, чего еще никогда я не чувствовал. Меня внезапно захватывает дикое желание того, чтобы только я мог такое с ней делать.

– Один, – протяжно стонет Одри. Еще удар. – Два. – Я начинаю задыхаться от потребности, как и Одри. – Три. – Она всхлипывает и поднимает попку выше, когда я отнимаю паддл. – Четыре. – Багровый отпечаток переворачивает мой мир с ног на голову и я понимаю, что он никогда не будет прежним. – Пять, – тяжело выдыхает она и расслабляется на скамейке.

Мне недостаточно. Я, как больной ублюдок, хочу больше. Хочу все то, что есть у нее. Жажду забрать и выпить ее до последней капли. Беру со столика гель и медленно лью на ее попку. Одри вздрагивает от соприкосновения холодной жидкости с кожей. Размазываю гель и медленно проникаю в анус пальцем. Чертовски туго и горячо.

– Ты хотела меня сегодня трахнуть, – тихо произношу я. – Только не учла того момента, что страпон, милая, это не моя игрушка. И трахать сюда тебя сегодня буду я. Только у меня есть кое-что поинтереснее твоей силиконовой игрушки.

– А-а-ах, – это все, что вырывается из нее, когда в ее попке надежно поселяется металлическая пробка.

– Вот так тебе нравится, Одри? – спрашиваю, прокручивая игрушку в ее попке, пока Одри извивается на скамье.

– Да, сэр, – хрипит она.

Поднимаю руку и опускаю на ее попку увесистый шлепок. Смотрю, как резонирует ягодица от удара и наслаждаюсь стоном, вылетающим из Одри. Шлепаю еще раз, и она снова выгибает спину. Черт, я просто не могу остановиться, красный на ее нежной коже заставляет мою кровь закипеть. Я раз за разом опускаю ладонь на попку Одри, а она стонет громче и громче. Чертова музыка для моих ушей. Божественная, мать ее, рапсодия.

Останавливаюсь. Дышу тяжело и рвано. Грудная клетка ходит ходуном, а где-то там внутри практически взрывается сердце. Эмоции, которые я никогда не испытывал. Чувства, которых, думал, никогда не познаю. Полное умиротворение практически до звона в ушах, где глухими толчками грохочет кровь. Она делает это со мной, как и я с ней. Опускаю руку между ее бедер и ловлю стекающую по внутренней стороне каплю. Поднимаю руку выше и провожу пальцами по влажным складкам. Ноги Одри подрагивают, она покрывается мурашками и силится выгнуть спину, чтобы поймать чувствительным местом мои ускользающие пальцы.

Дразню ее, вхожу двумя пальцами, выхожу, растирая влагу по напрягшемуся комочку, снова вхожу. И так повторяю, пока она не достигает грани. Того самого момента, когда от одного касания может взорваться и увидеть звезды. Вместо того, чтобы приласкать и дать то, в чем она нуждается, убираю руку. Она хнычет и рычит одновременно. Но я эгоист. Хочу каждую каплю ее оргазма себе. Сгораю от желания чувствовать, как она будет взрываться, как мышцы будут сокращаться вокруг члена. Просто, блядь, схожу с ума от невероятной жажды.

Опускаюсь на колени и, почувствовав запах ее возбуждения, тут же меняю решение. Хочу чувствовать ее во рту. Раздвигаю пальцами складочки и облизываю. Раз, два… а потом не могу остановиться, пробую ее и пробую. Пью, как самый изысканный напиток, поедаю, как лучший в мире десерт. Ее вкус взрывается на моем языке и покалывает его тысячей иголок, давая четкое представление о том, что все остальные вкусы теперь для меня навсегда станут пресными. Комнату наполняют ее громкие стоны, усиливая мои ощущения. Мышцы Одри сжимаются, она вздрагивает и замирает, а потом я чувствую языком, как ее киска сокращается, выдавая мне новую порцию лакомства. Не могу перестать лизать ее, собираю все до последней капли, вдыхаю запах, впитываю стоны.

Когда я поднимаюсь на ноги, у меня слегка кружится голова и член болезненно подергивается, тянется к вожделенному телу. Не мешкая ни секунды, медленно погружаюсь в блаженное тепло. Из-за пробки она еще теснее, и мне просто сносит голову. Я перестаю думать, только чувствую. Закрываю глаза и впитываю каждую секунду пребывания внутри Одри. Медленно погружаюсь до упора и снова выхожу. Не хочу быстро, мне нужно запомнить, вырезать в памяти каждый момент нашего соединения. Я не уверен, что это когда-нибудь повторится, сделка есть сделка. Но как же чертовски сильно я не хочу отпускать ее, этого не выразить словами. Она как яд на моем языке, как наркотик, который стремительно вызывает зависимость и от которого нет спасения. Я никогда не думал, что существует в этом мире женщина, на которую мое тело будет реагировать таким образом. Я, кажется, попробовал все в своей жизни, но будь я проклят, если мне хотя бы раз попадалась такая, как Одри Ланкастер.

Она пытается двигаться бедрами мне навстречу, стараясь заставить меня ускориться. Меня это бесит и одновременно возбуждает еще сильнее. Она привыкла держать контроль в своих руках, но сейчас не та ситуация. Распахиваю глаза и шлепаю ее по попке.

– Не двигайся.

– Пожалуйста, – стонет она. – Прошу Вас, Мастер.

– Блядь, – рычу сквозь зубы и ускоряюсь.

Начинаю двигаться сильнее, жесткими рывками. Хватаю ее за плечо для упора и буквально насаживаю на себя. Зажмуриваюсь, пытаясь сдержаться и не кончить тут же, как только чувствую приближение еще одного оргазма Одри. Она напрягается, сжимается.

– Одри, твою мать! – практически кричу я. – Не смей кончать!

– Нет, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – всхлипывает она и я понимаю, что она уже слишком близко.

Выхожу из нее. Перед глазами пелена. Одри разочарованно хнычет, она вот-вот расплачется от досады. Провожу пару раз ладонью по члену и орошаю молочные бедра спермой. Сука! Как подросток! Но мне мало. Так чертовски не хватает. И я еще твердый. Это она делает со мной. Она сводит с ума и путает мысли.

Беспощадно врезаюсь в нее, и Одри кричит от боли и удовольствия. Теперь я не хочу медленно. Мне нужно разорвать ее в клочья, оставить только тень от девушки, которая за этим пришла. Хочу, чтобы она забыла свое имя, когда со мной, чтобы помнила только то, которое должна выкрикивать во время оргазма. Задыхаюсь и сердце грохочет где-то в горле, когда я жестко вколачиваюсь в нее без остановки. Она моя. Моя. Только моя, черт подери. Какого хрена в мою голову лезут такие мысли? Я злюсь на нее и на себя. За то, что дал слабину и взял то, что брать не должен был. И на нее за то, что все-таки согласилась в тот первый раз, которого мне оказалось мало. А теперь еще меньше. Мое желание растет с каждым толчком в нежном теле.

Одри едва сдерживается, но не позволяет себе кончить, потому что я запретил. Я похвалю ее за это. Позже. Когда придет время. А сейчас… По позвоночнику пробегает дрожь, все мое тело напрягается. Мышцы Одри уже словно каменные от того, что она пытается контролировать естественную реакцию организма на удовольствие.

– Кончай, Одри, – хрипло стону я, и тут же чувствую сжимающие меня мышцы.

Не хочу выходить из нее. Не могу. О последствиях буду думать позже, а сейчас хочу взорваться внутри нее и пометить каждый уголок ее сладкой киски. Гребаный неандерталец. Подтверждаю эту мысль, с рыком кончая внутри Одри.

– О, боже-е-е, – протяжно стонет она.

– Имя, Одри! – выкрикиваю ей, и сквозь туман своего удовольствия слышу хриплый сдавленный стон:

– Келлан. – Слабый, тихий звук, который переворачивает мой мир.

Упираюсь лбом между ее лопатками, чувствую влажную от пота кожу и не могу насытиться ощущением. Внезапно мне кажется, что у меня из-под ног уходит земля, становится мягкой и проваливается под ногами. Так вот что чувствуешь, когда находишь правильного человека? Того, с которым совместим на двести процентов. Того, близость которого пугает тебя до чертиков, потому что знаешь, что тебе уже никогда от этой связи не убежать. Приподнимаюсь, трясу головой и мысленно ухмыляюсь. Осталось поступить, как девчонки после первого секса: взять и ляпнуть партнеру, что любишь его.

Отстегиваю Одри, растирая лодыжки и запястья, чтобы обеспечить прилив крови к онемевшим конечностям. Медленно и аккуратно достаю пробку и откладываю на столик. Помогаю подняться. Приподнимаю ее подбородок. Одри дрожит, как лист на ветру, а глаза наполнены слезами. Мне хочется стереть с ее лица это выражение вселенской скорби и безграничной боли. Сказать, что все будет хорошо и я буду рядом. Но я сдерживаю себя и наконец впервые за сегодня целую ее. Сначала мягко касаюсь нежных губ своими, а потом теряю контроль. Мысленно уговариваю себя, что еще секунду и я остановлюсь, а по факту, как только она приоткрывает губы и вступает в эту игру, я слетаю с катушек. Проникаю языком ей в рот, пробую, смакую, наслаждаюсь. Она пылко отвечает, обхватывая меня руками за талию. И вот уже через пару секунд Одри в плотном кольце моих рук, дрожащая и горячая, влажная и отзывчивая.

Наш поцелуй прерывается хныканьем Одри. Мне нужно искупать ее и успокоить. Я снова хочу ее, но она не выдержит еще одного раза. Физически да, но морально это сломит ее. И как бы ни было тяжело, я размыкаю руки, убираю ее горячие ладони, которые уже перекочевали мне на грудь. Подхватываю на руки и несу в сторону ванной комнаты. Одри смотрит на меня мутным взглядом, как будто не осознает, что происходит. Она в растерянности и полном раздрае. Сегодня я как никогда хочу утешить свою сабу и подарить ей комфорт. И я уж точно не захочу как можно скорее отделаться от этой обязанности, буду наслаждаться ею каждую гребаную секунду.

Глава 19

Одри

Келлан усаживает меня на деревянную скамейку и заворачивает в пахнущий им махровый халат. Я дрожу от холода и напряжения. Ощущение такое, что в моем теле все кости превратились в желе. Безучастно наблюдаю за тем, как он набирает воду в огромную ванну. Льет пену и зажигает свечи на стойке за огромного размера джакузи, приглушает свет.

Каждое его прикосновение отпечатано на моей коже. Никак не могу взять в толк, в какой момент все кардинально поменялась и я оказалась опрокинута через скамью. Это ощущается так неправильно и правильно одновременно – отдать контроль и отключить мысли. Не знаю, как он понял, когда даже сама я не осознавала, в чем нуждалась этим вечером. Я лишь знаю наверняка, что теперь любой привычный способ разрядки станет пресным и бесцветным. Он не гнет меня, как обещал, а в прямом смысле ломает.

– Давай, милая, – шепчет он мне, поднимая на руки.

Келлан приглушил свет в ванной и теперь блики от горящих свечей отражаются от натертой до блеска темной плитки, танцуя на стенах замысловатые танцы. Не могу оторвать взгляд от них, я как будто стала совсем безвольная и смотрю туда, куда поворачивается голова под влиянием тряски в руках Келлана. Он ставит меня перед ванной, снимает халат, а потом, снова подхватив на руки, опускает в теплую ароматную воду с запахом ванили и шоколада. Погружаюсь в теплую пену, и мое тело расслабляется еще сильнее. Спустя минуту Келлан выключает воду и присоединяется ко мне. Он усаживается позади и притягивает меня к себе. Прижимаюсь спиной к его крепкой груди. Мне хочется свернуться клубочком и плакать, буквально выть, как волки на Луну. Я не чувствовала себя в такой безопасности уже давно. Впервые с того момента, как отец забрал нас с мамой к себе. И тогда это чувство продлилось недолго, уже через три дня он наигрался в заботливого папочку и вернулся к привычному режиму отца расчетливого. И с Келланом это долго не продлится, максимум час. Спустя шестьдесят минут я, скорее всего, уже буду прижимать саднящую кожу задницы к прохладной коже сиденья моего автомобиля.

– Я хочу искупать тебя, – тихо произносит Келлан, нежно поглаживая мои плечи и распределяя по ним пену.

Сейчас он нежен и заботлив. Притворное покровительство претит мне, ведь я знаю, что это временно, но все равно наслаждаюсь ощущением и позволяю себе хотя бы ненадолго раствориться в иллюзии счастья и безмятежности. Он берет мягкую мочалку и начинает водить ею по моему истерзанному телу, а я прикрываю глаза и, расслабившись, откидываюсь назад. Тепло его тела, ласковые поглаживания и глубокое дыхание на ухо практически усыпляют меня. Келлан нежно проводит пальцами у меня между ног, и я вздрагиваю.

– Ш-ш-ш, – произносит он в самое ухо, обдувая его горячим дыханием.

Когда я снова прикрываю глаза, он продолжает нежно водить большими ладонями по моему телу. Я, похоже, задремала, потому что когда Келлан слегка отстраняется, я распахиваю глаза и пытаюсь навести резкость, но все плывет.

– Посиди минутку, – говорит он, немного наклоняет меня вперед и встает.

Мутным взглядом слежу за тем, как он быстро вытирается, а затем подходит к ванне. Келлан подхватывает меня на руки и ставит возле ванны, стягивает с сушилки большое пушистое полотенце и заворачивает в него мое размякшее тело. Я не сопротивляюсь и не спорю, нет сил. Что бы он сейчас не собирался сделать со мной – я покорюсь. Он снова подхватывает меня на руки и, минуя игровую комнату, несет по коридору. Через несколько шагов мы оказываемся в большой спальне с королевского размера кроватью. Мне, наверное, нужно одеться и уехать. Я слабо пытаюсь вырваться из его объятий.

– Не брыкайся, Одри, – говорит Келлан, останавливаясь возле кровати.

Он ставит меня на ноги и отбрасывает одеяло. Потом укладывает на кровать и я утопаю головой в огромной мягкой подушке. Мне нужно встать. Нужно уехать домой, а уже там расслабиться. Сейчас, только полежу еще минутку с закрытыми глазами, и сразу встану. Чувствую, как рядом со мной приземляется горячее большое тело. Келлан разворачивает меня из полотенца, вытаскивает из-под моего отяжелевшего тела махровую ткань. Потом переворачивает на бок, обнимает со спины, тянется и щелкает выключателем на прикроватной тумбочке, погружая комнату в темноту. Он нежно целует меня за ухом, шепчет, касаясь губами мочки:

– Спи, Одри.

– Мне нужно уехать, – бормочу я, балансируя на грани сна и реальности.

– Завтра, – отзывается он, и это последнее, что я слышу, проваливаясь в глубокий, сладкий сон.

Я просыпаюсь от того, что мне тяжело дышать. Моргаю, чтобы восстановить зрение и, как только настраиваю резкость, внезапно вспоминаю, где нахожусь. Запах терпкого парфюма, горячее тяжелое тело, буквально придавившее меня к хлопковым простыням и темная мужская комната. Я осталась у Келлана. Зажмуриваюсь и пытаюсь понять, как отношусь к этому, но в голову не приходит ни одной мысли, кроме той, как же чертовски приятно вот так проснуться. И как невероятно все было между нами прошлым вечером. Возможно, я обманываюсь и эта забота была притворством, частью игры. Но я хочу хотя бы еще на десять минут остаться в этом состоянии, и верить в то, что все это по-настоящему.

Келлан шевелится, а потом его рука сжимает мою обнаженную грудь и из меня вырывается короткий шумный выдох. Он подвигается ближе и упирается мне в попку каменным стояком. Его дыхание уже не такое размеренное и, кажется, я могу слышать биение его сердца. Он начинает толкаться в ягодицы и медленно двигать бедрами. Я замираю, страшась, что он перестанет, как только окончательно проснется. Млею под его напористой рукой, которая уже движется по животу вниз и накрывает холмик, который за ночь успел по нему истосковаться. Не хочу быть зависима от его ласк, но с каждой последующей проваливаюсь в этом стремлении. Немного раздвигаю ноги, давая дорогу его настырным пальцам. Он растирает образовавшуюся влагу и начинает медленно, лениво кружить по клитору. Мое дыхание учащается, а сердце срывается в галоп. Хочу его до головокружения. Он нужен мне внутри, чтобы убедиться в том, что все это реальность.

Келлан сильнее раздвигает мои ноги и пристраивается у входа. Я хрипло стону, когда он не спеша погружается на всю длину. Потом выходит и снова оказывается внутри. Эти ощущения ни с чем не сравнить. У меня никогда не было ванильного утреннего секса, и сейчас меня разрывает от эмоций и чувств. Крепко зажмуриваю глаза и отдаюсь во власть ласк Келлана. Он не скупится на них, распаляя меня еще сильнее. С ним мне не нужно ничего доказывать, не нужны дополнительные стимуляторы и острые ощущения. Все, что он сейчас дает мне, само по себе стимулятор, который впрыскивает в кровь эндорфин и тот разносится по венам вместе с бурлящей кровью. Келлан ускоряется, сжимая рукой мое бедро, а я выгибаюсь ему навстречу, встречая каждый размеренный толчок.

А потом он останавливается, выходит из меня и, развернув к себе лицом, усаживает сверху. Ласково проводит ладонями по талии, глядя мне в глаза, потом перемещается к груди и сжимает ее, перекатывая соски между пальцами. Я ерзаю на прижатом к его животу члене, обильно смазывая своим возбуждением.

– Трахни, меня, Одри, – просит он.

Он серьезен, брови слегка сведены к переносице, в глазах ни грамма насмешки или повеления. Он действительно просит сделать это. Искренне и без игр. Приподнимаю бедра и, придерживая член рукой, медленно скольжу по нему, насаживаясь так, чтобы он оказался как можно глубже во мне. Мы оба стонем и я слегка откидываюсь назад, а Келлан продолжает свои неспешные ласки, заводя меня еще сильнее, если такое возможно. Я растворяюсь в нашем сексе, позволяю сорвать с себя маску неприступной стервы Доминатрикс, и предстаю перед ним обнаженная, телом и душой. Не знаю, что такого есть в Келлане Абрамсе, но почему-то именно сегодня мне хочется показать ему настоящую себя, без прикрас и всей этой великосветской мишуры. И хочу видеть его, настоящего. Такого, каким он может быть только во время обычного секса. Голый, искренний.

Начинаю двигаться быстрее, а Келлан смотрит на меня с восхищением, обводя изгибы руками. Он как будто не может перестать касаться меня, словно ему это жизненно необходимо. И эта мысль делает ощущения острее. Теперь я уже скачу во весь опор, как будто объезжаю ретивого скакуна, словно через час весь мир померкнет и мы превратимся лишь в воспоминание. Мне нужны эти ощущения, я гонюсь за ними, не сбавляя скорости. Хочу снова и снова впитывать каждую секунду происходящего. Хочу, чтобы его невероятные ласки клеймом были выжжены на теле, чтобы не забыть.

Келлан вцепляется мне в бедра и слегка приподнимает свои, начинает резко двигаться вверх и вниз, приближая меня к кульминации. Я чувствую, как сжимаются мои внутренние стеночки, как подрагивают колени и трясутся руки. Провожу ногтями по его груди, вырывая из него животное рычание. Мы больше не можем сдерживаться. Теперь мы как два сорвавшихся с цепи животных, которые пытаются настигнуть удовольствие, удержать его и раствориться в нем полностью. Первой кончаю я, с криком и его именем на губах. В глазах темнеет и голова кружится, а Келлан, удерживая меня, продолжает вколачиваться в мое тело в бешеном ритме в погоне за собственным освобождением. Он хватает меня за затылок и прижимает к своему телу, крепко сжимая волосы. Я глубоко дышу, насыщая легкие его запахом. Еще несколько беспорядочных толчков – и я чувствую внутри, как пульсирует его член, омывая струями теплой жидкости. Он кончил внутри меня. Без защиты. Почему мне так наплевать на этот факт?

Распластываюсь на его большом теле, пытаясь привести дыхание в порядок.

– Я бы поцеловал тебя, но мы оба не чистили зубы. Боюсь испортить впечатление о себе.

Усмехаюсь его словам и ловлю себя на мысли, что мне бы действительно хотелось почувствовать сейчас его поцелуй на губах. Такой томный и долгий, распухшими ото сна губами.

Глава 20

Одри

Первый утренний поцелуй со мной тоже случился бы впервые, я никогда ни с кем не спала. Но я постепенно возвращаюсь в реальность и осознаю, что это было в первый и последний раз. Вряд ли мы с Келланом могли бы такое провернуть еще раз.

– Все хорошо, – отвечаю, когда понимаю, что он, видимо, ждет моего ответа.

– Давай еще поспим, слишком рано.

Если не уйду сейчас, то позже вряд ли смогу. Мне действительно пора убираться из дома Келлана, чтобы не строить иллюзий на пустом месте.

– Мне пора ехать, – бубню в его кожу, которая пахнет им и сексом. Убийственное сочетание.

– Ты можешь остаться.

– Наша сделка…

– К черту сделку, Одри, – раздраженно отзывается он. – Мы два взрослых человека, которые сами решают, как им быть. Это все чушь собачья. Со сделки все могло начаться, но закончиться может только так, как мы сами того захотим.

Что-то беспокоит меня. Нечто, буквально кричащее мне бежать, иначе я рискую потом не собрать себя воедино. Это прозвучало шаблонно даже в моей собственной голове, и даже заставило горько усмехнуться. Но такие, как Келлан, оставляют после себя выжженную пустыню в месте, где до этого был цветущий оазис. А мне еще нужно противостоять целому миру. Я медленно выдыхаю и надеваю свою привычную маску. В ней мне легче справляться с любыми сложностями.

– Мне правда пора, – произношу решительно и скатываюсь с него на край кровати. Сажусь и расправляю спутанные волосы. – Одолжишь мне одежду? Ты вчера мою разорвал.

– Посмотри на меня, – просит он. Я поворачиваюсь. – Почему ты прячешься?

– Прячусь?

– Да, прячешься. Со мной ты можешь быть собой, ничего не боясь.

Мысленно усмехаюсь. Да, могу, только потом по настоящей мне ты проедешься грязными колесами трака, превращая каждую косточку в пыль.

– Вот она я настоящая, Келлан. – Встаю и развожу руки в стороны, как будто предлагая полюбоваться мной. – Я не играю.

Он хмурится и качает головой.

– Футболка и шорты подойдут? – спрашивает он, вставая с кровати.

– Да, – разочарованно отзываюсь я. Мне почему-то хочется, чтобы он настаивал быть с ним искренней. Трясу головой. Господи, один ванильный секс – и я превращаюсь в героиню сопливых мелодрам. Пора выбираться из пахнущего сексом кокона.

Келлан идет к двери во всем своем обнаженном великолепии. Под смуглой кожей перекатываются крепкие мышцы. Наблюдаю за его задницей и длинными ногами. Он идеально сложен, все на своих местах. Как будто был вылеплен искусным скульптором, а не рожден обычной женщиной. Внезапно мне захотелось узнать, кто его родители, рос ли он в полной семье. Кажется, я начинаю сходить с ума из-за нашего бурного секса.

Келлан выходит из той же двери, за которой скрылся минуту назад. Он уже одет в спортивные штаны, низко висящие на бедрах. Нужно ли упоминать эту, пожалуй, самую соблазнительную часть мужского тела – мышцы в форме V, – которые ведут к раю, скрытому в серых штанах? Черт возьми, я схожу с ума от этого и дорожки темных волос, скрывающейся за резинкой.

Он останавливается напротив меня и протягивает одежду. Быстро набрасываю на себя огромную футболку и утопаю в ней, короткие рукава закрывают мои локти. Могу себе только представить эту прогулку по аллее позора. Если меня кто-то из знакомых увидит в такой одежде, вопросов и пересудов не избежать. Под пристальным взглядом Келлана натягиваю шорты, которые висят на мне, слегка подкатываю резинку и поднимаю взгляд.

– Я бы хотел накормить тебя завтраком сперва, – серьезно произносит он.

– Нет, спасибо. Еще слишком рано для моего желудка. Проводи меня до двери и ложись досыпай.

– Одри… – произносит он и протягивает руку, чтобы коснуться меня, но я делаю шаг назад.

– Не надо, Келлан. Мы отлично провели время. Спасибо за это.

Разворачиваюсь и выхожу из комнаты, кручу головой по сторонам, пытаясь понять, в какую сторону мне идти. Келлан становится рядом, кладет горячую ладонь мне на талию и разворачивает в нужном направлении. Слегка дергаюсь, давая понять, что хочу выпутаться из объятий, но он только сильнее сжимает, не выпуская меня. Не сопротивляясь, иду на выход.

– Обувь, – говорит Келлан, притормаживая у самой двери.

– Обойдусь. Потом как-нибудь заберу. Там еще наверху осталась моя сумка, она мне понадобится еще. В ней мои игрушки.

– Зачем? – спрашивает он, а я смотрю на него, вопросительно приподнимая бровь. Пора возвращаться в реальность, красавчик. Мы Доминанты, и сумка с игрушками – наш неотъемлемый аксессуар.

– Я заберу свои вещи позже, – вместо ответа на вопрос говорю я.

– Одри, мы могли бы пересмотреть наше соглашение, – предлагает он.

– На какое?

– Например, ты могла бы стать моей сабой.

Я усмехаюсь, а он хмурится. Сабой? Я узнавала про его сабу и про всех до нее. Келлан Абрамс патологически боится отношений. Как сказал Винс, работа накладывает отпечаток. Это так называемая профессиональная деформация. По словам моего друга, Келлан примеряет каждое дело на себя. Да, он так лучше вникает во все тонкости и понимает своего клиента. Но это сказывается на его личной жизни. До Лоры у Келлана было несколько саб. Все они влюблялись в него. Хотя кто же их осудит? А он, как только чувства начинали маячить на горизонте, передавал сабу новому Дому, а себе брал другую девушку. Накануне я много размышляла об этом и о себе. Мне предстоит выйти замуж за подходящую партию. Келлан мог бы стать моим мужем и это осчастливило бы отца. Да, знаю, о какой нахрен свадьбе может идти речь, если мы только пару раз провели сессию и занялись сексом? Но надо не забывать, в каком обществе мы живем. Если не просчитать все варианты заранее, можно потерять то, что тебе так дорого. То единственное, что принадлежит только тебе и так и останется, если ты будешь расчетливым. Сердце и душа.

Прикинем, что я выхожу замуж за ублюдка, которому на меня наплевать. Мы занимаемся сексом пару раз, я рожаю ему наследника, и мы расходимся в стороны. Для остального мира мы выглядим счастливой семейной парой, а по факту в постели каждого из нас лежат любовники. Все счастливы, сердце в безопасности и все хорошо. Любовника можно менять периодически, чтобы не привязываться. По второму сценарию я влюбляюсь в своего будущего мужа. Но, как только я рожаю, муж от меня отстает и окружает себя многочисленными любовницами. Я остаюсь с ребенком на руках, лживым браком и разбитым сердцем. Какой сценарий выбрали бы вы? То-то же, мне тоже больше по душе пришелся первый.

И вот, свяжись я с Келланом, меня бы, скорее всего, настиг второй сценарий. Потому что он из тех мужчин, в которых очень легко влюбиться: внимательный, заботливый, сильный и властный, но уважающий женщину. Красивый, умный и обаятельный, как сам дьявол. Но влюбиться в такого мужчину – это точно самая хреновая из всех идей, которые могут прийти в голову. Потому что: а) он любит свою роль Дома и б) он не собирается жениться. Никогда, если верить Винсу. Так что все иллюзии, которые могут возникнуть у женщины во время секса с Келланом Абрамсом, рискуют быть разбиты кувалдой его убеждений. Именно поэтому мне приходится напоминать ему – но себе в первую очередь, – что наши встречи строго регламентированы нашим устным договором, если выражаться на языке Абрамса.

– Ты забыл? Мы по одну сторону забора, как любит выражаться Винс.

– Кажется, вчера ты себя вполне комфортно чувствовала на месте сабмиссив.

– Это была разовая акция, красавчик. И больше не повторится.

– Одри, это нормально: перейти из Домов в сабы и обратно. Если тебе так комфортно, плевать на твою репутацию в клубе.

Я съеживаюсь от правдивости его слов, но чтобы сохранить лицо, нахально улыбаюсь. Он хмурится и слегка качает головой.

Келлан наклоняется и достает из тумбочки в прихожей мужские «Кроксы», поднимает мои ноги по очереди и надевает на них огромную по размеру обувь. Я усмехаюсь и таю одновременно. Смотрю на него и в который раз убеждаюсь, что Келлан – джентльмен до мозга костей. Про таких говорят, что в них за версту можно почуять породу. Породистый Доминант. Меня веселит эта мысль и, когда он выравнивается, то начинает улыбаться вместе со мной.

– Что тебя так развеселило?

– Я себе представляю, насколько нелепо сейчас выгляжу, – отвечаю, не желая раскрывать истинных мыслей.

Келлан выпрямляется и проводит по моей щеке тыльной стороной ладони, заставая меня врасплох.

– Ты во всем выглядишь великолепно, Одри, – произносит он тихо.

Я пока не пойму, как воспринимать эти слова, а потому продолжаю свою игру. В ней мне уютнее и привычнее.

– Мне нужно успеть домой до того, как город проснется. Не хочу встретить знакомых, пока я в таком виде.

– Ты можешь позавтракать со мной, а твой водитель тем временем съездит за одеждой для тебя.

– Спасибо за гостеприимство, но я, пожалуй, отклоню столь щедрое предложение. До свидания, Келлан.

– Береги себя, Одри.

– Да, – просто отвечаю я и выхожу из его дома.

Глава 21

Келлан

Я выхожу из машины и двигаюсь в сторону входа в клуб «Дарк». Мы перенесли нашу встречу, потому что у Дарка наметились какие-то важные дела. А сегодня, судя по его просьбе срочно приехать, он узнал что-то новое по своему делу.

Примерно лет пять назад у меня случился неприятный инцидент, если это можно так назвать. Я выиграл дело для жены одного известного преступника, отсудив у него для нее немало денег. Уже после ее тело нашли обгоревшим в машине, и дело было шито белыми нитками. В тот момент я порадовался, что не работаю адвокатом по уголовным делами или прокурором. Но мне пришлось столкнуться с Броганом Диксоном, потому что на протяжении всего бракоразводного процесса мне угрожали. И это были не пустые угрозы. Половину судебных заседаний я посетил со сломанной ногой. Мне пришлось обратиться к Дарку за помощью, и он ее оказал. Уж не знаю, что он сделал, но Диксон отвязался от меня, а после окончания процесса и вовсе исчез из моей жизни. Сейчас у меня появился реальный шанс отплатить Дарку за его вмешательство, и я хочу им воспользоваться.

Поздоровавшись с охраной на входе, толкаю тяжелую дверь и вхожу в один из самых знаменитых стрип-клубов Лас-Вегаса. Какие бы ухищрения не придумывали владельцы других заведений, но самые отборные девочки всегда у Дарка. Такое ощущение, что он ведет спецотбор. Хотя, наверное, так и есть. А оставшиеся, кому не посчастливилось остаться работать в этом месте, идут в остальные клубы города.

Меня встречает Стелла, администратор «Дарк». Она широко улыбается, как только замечает выходящим из коридора в просторное помещение клуба.

– Мистер Абрамс, рада вас видеть, – с улыбкой произносит она. – Мистер Дарк ждет вас в своем кабинете.

– Спасибо, Стелла.

– Желаете что-нибудь выпить?

– Уверен, Дарк уже приготовил все для нас в своем кабинете.

– Так и есть. Вас проводить?

– Нет, спасибо, доберусь.

Вежливо с улыбкой киваю Стелле и иду по направлению к ступенькам. Кабинет Дарка находится на самом верху клуба и застекленным темным стеклом балкона нависает над клубом. Он частенько рассматривает оттуда происходящее в клубе, ни на секунду не выпуская из поля зрения свое детище. Место секретаря пустует, поэтому я беспрепятственно дохожу до двери. Стучу, чтобы не попасть в неловкую ситуацию, если он не сам, и с другой стороны раздается короткое «заходи».

В кабинете царит полумрак, и только на столе у Дарка горит лампа. Он перебирает какие-то документы и, как всегда, хмурится. Повернувшись ко мне, он встает и коротко приветствует, пожимая руку. Не спрашивая моего мнения, Дарк наливает в стаканы виски и жестом приглашает присесть на кожаный диван. Как только мы рассаживаемся и делаем по глотку обжигающей жидкости, он заводит разговор:

– Я попытался решить вопрос самостоятельно, но у этих мудаков длинные руки. Нужно подключать легавых.

– А что говорит твой родственник?

– Этот мудак слился, у него выборы на носу.

Я кривлюсь и слегка качаю головой.

– Чем я могу помочь?

– Ты говорил, что твоя подстилка работает в прокуратуре.

– Да.

– Она может нам помочь. Есть пара моментов, которые помогут мне прижать этих говнюков. Губернатор обещал поспособствовать, но сказал, что нам нужно заручиться поддержкой прокурора.

– Я готов помочь. Поделишься идеями?

Дарк качает головой, внимательно глядя мне в глаза.

– Ты знаешь, что я сам привык решать свои проблемы.

– Но обратился ко мне за помощью

– Не заставляй меня пожалеть об этом.

Я усмехаюсь. В этом весь он: одиночка, который даже с должников взыскивает свой долг неохотно.

– Позвоню Лоре.

– Слушай, Кей, мне не нужна сама Лора. Я хочу, чтобы она только представила меня прокурору, этого будет достаточно. Дальше я сам.

– Но как он тебе поможет?

– Кенвуд обидел его дочь, и прокурор копает под него, чтобы стереть в порошок. А у меня много интересного на этого мудака в волшебной папке. – Дарк кивает на стол, где лежат документы, которые он рассматривал до моего появления.

– Я буду рад помочь и сделать все от меня зависящее. Звоню Лоре, дай пару минут.

Я достаю телефон и набираю номер. Лора отвечает, как всегда, на втором гудке.

– Мастер Келлан, – выдыхает она в трубку. Судя по голосу, она думает, что я звоню ради встречи.

– Лора, мне нужна твоя помощь.

– Что случилось? – Ее тон тут же меняется на деловой.

– Мне нужно, чтобы ты познакомила моего друга с прокурором.

– Мэтьюз не любит сводни, Кел.

– Я в курсе, поэтому прошу именно тебя.

Лора вздыхает.

– Что я получу взамен?

– А что бы ты хотела получить? – Я стараюсь это произнести обычным тоном и скрыть от Лоры тот факт, что я ее уже не хочу и с нетерпением жду передачи прав другому Дому.

– Господин, я всегда хочу одного и того же.

– Завтра вечером в клубе.

– Да, сэр.

– Спокойной ночи, Лора.

Я кладу трубку, не дожидаясь ее прощания. Дарк все это время сверлит меня взглядом. Молча киваю, давая понять, что все улажено.

– Когда? – спрашивает он.

– Она даст знать.

– Буду ждать твоего звонка.

– Да. А как…

В клубе раздается чувственная музыка и, проигнорировав начало моего вопроса, Дарк вскакивает с места и в два шага преодолевает расстояние до стекла. Он смотрит вниз и весь напрягается. Не удержавшись, присоединяюсь на его наблюдательном пункте, и смотрю вниз на главную сцену. Свет в клубе погашен и только тусклый луч освещает выходящую на сцену девушку. Бросаю быстрый взгляд на Дарка, и меня осеняет: это та самая девушка, о которой он меня спрашивал по телефону. Она начинает танцевать, и клуб замирает. Никто не двигается, не смеется, как обычно, не сует ей в трусики деньги, и я их понимаю. Она танцует так, как будто завтра никогда не настанет. Страстно отдается танцу, извивается на шесте, размахивает ногами перед тем, как зацепиться за пилон и медленно сползти по нему. Она как змея овивает шест своими скромными формами, словно каучуковая обтекает металлическую трубу. Девушка вызывает восхищение и восторг, она прекрасно владеет своим телом и уверена в каждом своем движении. Завораживающее зрелище.

Снова смотрю на Дарка, а он не отрывает взгляда от девушки. Он тяжело дышит, крепко сжимая в руке стакан.

– Кто она? – спрашиваю я.

– Айви.

– Просто Айви?

– Не просто Айви. Это моя Айви.

– В смысле твоя подстилка?

– Пока еще нет.

– Почему тянешь?

– Потому что она хочет эксклюзивных отношений.

– А ты?..

– Ты адвокат, не задавай дебильных вопросов, – рявкает Дарк.

Я улыбаюсь. Глядя в лицо друга, я вижу отражение своего собственного. Он увлечен девушкой настолько, что всерьез, кажется, подумывает дать ей то, что она требует. Поменять привычный стиль жизни, только бы она была рядом. Снова перевожу взгляд на сцену, наблюдаю за тем, как мелькают светлые волосы Айви, пока она танцует, и думаю об Одри. Готов ли я пожертвовать всем, что мне дорого, отбросить принципы, и сделать то, что потребует она? И почему она ничего не требует? Может быть, потому что я ничего не предлагал ей? Меня поражает внезапная догадка: я хочу предложить. Хочу эксклюзивности, как просит Айви у Дарка. Но вот какой ценой мне дадутся такие отношения?

Песня заканчивается, и только тогда в зале начинается сумасшествие. Мужчины бросают на сцену деньги, а когда Айви наклоняется забрать их, один смельчак шлепает ее по обнаженной ягодице. Клянусь, я слышу рык Дарка и он отбрасывает стакан в сторону. Достает телефон и быстро нажимает пару кнопок, после чего прикладывает его к уху.

– Коннор, – рычит он сквозь зубы. – Мудака, который коснулся Айви, вышвырнуть на хуй из моего клуба. Ее саму ко мне в кабинет. Немедленно.

Он отключает телефон и убирает его в карман. Делает несколько шумных вдохов, прикрыв глаза, а потом берет себя в руки.

– Наша встреча окончена, – произносит он более спокойно, поворачиваясь ко мне. – Спасибо, что заехал, Кей. Мой клуб в твоем распоряжении. А мне нужно уладить пару вопросов.

– Я буду рад помочь тебе, друг, – отвечаю, пожимая его руку.

Потом ставлю стакан на кофейный столик и подхожу к двери. Она в ту же секунду распахивается и на меня смотрят испуганные широко раскрытые глаза девушки, которая еще несколько минут назад была на сцене, гипнотизируя своим танцем всех посетителей клуба.

– Привет, – весело произношу я.

Она не отвечает, только испуганно выглядывает из-за моего плеча на стоящего у стекла Дарка.

– Айви, – цедит он. – Зайди и закрой за собой дверь.

Последнее, что я вижу, выходя, как она трясущейся рукой тянется к ручке двери, чтобы закрыть ее за мной. Возможно, мне стоило бы остаться, но я слишком хорошо знаю своего друга. Дарк никогда не обидит девушку, и уж точно не ту, которая в своих хрупких пальчиках держит его стальные яйца.

Глава 22

Келлан

На следующий день я без особого желания еду в клуб «V». Я не хочу новых встреч с Лорой у себя дома. Ощущение такое, словно я могу осквернить свою комнату для игр ее присутствием. Как будто Одри оставила там по себе такой след, что другие женщины больше в эту обстановку не впишутся. Захожу в клуб и застаю картину, от которой у меня дежавю: за барной стойкой сидит Винс и смеется над чем-то, что сказала Одри. Она сегодня прекрасно выглядит: бордовое платье, обтягивающее ее соблазнительные формы вверху, а легкая юбка почти до колена очерчивает привлекательные округлые бедра. Неизменная прическа с гладкими блестящими волосами, скрывающими почти все ее лицо за темной завесой. Хочется подойти и заправить их ей за ушки, чтобы наслаждаться тем, как сменяются эмоции на красивом лице.

– Кей, мой друг, рад видеть! – выкрикивает Винс свое обычное приветствие, и вскакивает со стула. – Ты сам?

– Лора буде немного позже.

Откровенно говоря, я специально приехал раньше, потому что хотел увидеть Одри, если она будет здесь. Сегодня моя последняя сессия с Лорой и мне хочется сказать об этом Одри. По какой-то причине для меня важно, чтобы она знала об этом. С момента нашей первой сессии со мной происходит какая-то чертовщина. Я не могу не думать о ней, не могу не сравнивать Лору с ней.

– Одри, – произношу я, и она слегка хмурится, но выдавливает из себя вежливую улыбку.

– Добрый вечер, Мастер Келлан.

– О, Мастер? – хмыкает Винс. – Ваши отношения перешли наконец в новую стадию?

– Иногда я с удивлением ловлю себя на мысли, что твоя профессия – психиатр, Винс, – резко отзываюсь я. – Временами ты делаешь очень неуместные замечания.

– Он никогда ничего не произносит просто так, Келлан, – замечает Одри. – В каждом его слове есть подтекст. Он есть, наверное, даже в междометиях.

Винс продолжает скалиться, глядя на нас двоих, потом наклоняется к Одри, что-то шепчет ей на ухо, стучит меня по плечу и молча уходит.

– Почему он ведет себя, как идиот? – спрашиваю я, пока машу бармену налить мне виски и присаживаюсь на место Винса.

– Это его обычное состояние.

– Нет, сегодня он особенно противный.

Одри загадочно улыбается.

– Все может быть. – Она молчит пару минут, пока пьет свой напиток, а потом смотрит на меня. – Ты сегодня проводишь сессию?

– Да. – А потом решаю, что должен посвятить ее в детали. – Последняя сессия с Лорой.

Одри вскидывает голову и заинтересованно смотрит на меня, слегка склонив голову набок.

– Последняя? Почему?

Я прожигаю ее взглядом, не зная, говорить правду или выдумать какую-нибудь причину для моего расставания с Лорой. Сказать, что наскучила? Что ей нужен более жестокий Дом? Или сказать, что кроме Одри в последнее время рядом с собой никого не вижу? От необходимости отвечать меня избавляет Андре, который становится рядом с ней.

– Добрый вечер, – здоровается он, пожимает мне руку, а вторую кладет на спинку стула Одри. Мне хочется вырвать ему конечность, чтобы он вот так не поглаживал большим пальцем ее спину, пусть даже и через платье.

– Ты рано, – говорит Одри, бросив на меня взгляд. Она смущается общаться со своим сабом рядом со мной?

– Да, я знаю. Хотел еще пару сессий посмотреть.

– Наслаждайся, я позову тебя.

– Хорошего вечера, – отвечает Андре, берет поданный барменом стакан воды и уходит в зал.

Я внимательно рассматриваю лицо Одри в надежде найти ответ на вопрос, что это сейчас было, но оно, как всегда, непроницаемо. Только в моей игровой комнате Одри была настоящей, а здесь она по привычке натянула маску властной суки.

– Одри, – зову я, и она смотрит на меня. – Я хочу поговорить с тобой.

Она дергает изящным плечиком, которое мне хочется поцеловать.

– Говори.

– Не здесь. – Одри вопросительно смотрит на меня.– Наедине.

– Келлан, не думаю, что это хорошая идея.

– Идем.

Я ставлю стакан на стойку, встаю и беру Одри за локоть. Если не скажу сейчас, то вряд ли смогу позже. А если совсем буду молчать, то потом чертовски сильно пожалею об этом. Веду Одри через зал, быстро осматриваясь в поисках Винса. Он стоит у крестов и любуется на то, как воспитывают новых саб, пока болтает о чем-то с Маркусом.

– Винс, – зову я и машу рукой повернувшемуся Маркусу. Винс подходит ближе. – Нам нужен твой кабинет.

На лице моего друга расплывается широкая улыбка, которую хочется стереть парой ударов. Но я привык к его беззлобным подкалываниям, поэтому просто игнорирую и вытягиваю руку за ключом. Винс медленно достает его из кармана и протягивает мне, все это время оценивающе глядя на нас с Одри. Она, как ни странно, молчит и даже не пытается выдернуть локоть из моей хватки.

– Спасибо, – произношу я, как только холодный металл оказывается у меня на ладони.

– Аккуратнее там, я купил новый диван, – выкрикивает Винс нам в спины, когда мы торопливо удаляемся от него.

Пока идем через клуб в заднюю его часть, я ловлю на себе взгляды, здороваюсь с Домами и стараюсь игнорировать тяжелый взгляд хмурого Андре, стоящего неподалеку. Провожу Одри по закрытому коридору и открываю кабинет Винса. Пропускаю ее вперед и запираю за нами дверь. Только сейчас, оказавшись с ней в полумраке святыни Винса, я осознаю, насколько сильно колотится мое сердце. И внезапно понимаю, что даже не заготовил речь. Я не знаю, что говорить ей, поэтому хватаю за заднюю часть шеи, резко разворачиваю и припечатываю к двери, навалившись всем телом. Вдыхаю свежий аромат туалетной воды, смешавшийся с естественным запахом Одри, и у меня кружится голова.

Облизываю ее шею, медленно пробираясь губами и языком к скулам. Чувствую, как она трепещет и ее кожа покрывается мурашками.

– Что ты делаешь, Келлан? – шепчет она. В тишине кабинета ее голос резонирует и кажется громче.

– Я соскучился. Я так охренительно сильно хочу тебя.

– Мы не можем, – задыхаясь, шепчет она, пока я веду руками по ее бокам и сжимаю грудь, вырывая из нее протяжный тихий стон.

– Мы можем. И ты меня хочешь. Так зачем отказывать себе в удовольствии, Одри?

– О, боже, – тянет она, когда одна моя рука играет с ее соском через ткань, а вторая пробирается под юбку и сжимает бедро.

– Скажи, что не хочешь меня?

– Не хочу, – судорожно выдыхает Одри.

– Лгунья, —рычу я, пробираясь под влажную кружевную ткань трусиков. – Мы здесь пару минут, а ты уже мокрая.

– Мы в секс-клубе, здесь все женщины ходят с влажными трусиками, а мужчины – со стояком.

Руки Одри начинают судорожно сжимать мои волосы и притягивать мою голову к себе, когда я наклоняюсь и прикусываю через ткань твердую горошинку соска. Она выгибается и стонет, тянет сильнее, и я понимаю, что хрена с два я выпущу ее отсюда без оргазма. Резко хватаю Одри за бедра и поднимаю вверх. Она легкая, как пушинка. Наши губы находят друг друга, поцелуй выходит судорожный, неистовый. Мы как будто завоевываем своими ртами новую территорию. Мы кусаемся, облизываем, посасываем, сводя друг друга с ума вкусами и ощущениями.

Одри хватается за пряжку моего ремня и нетерпеливо дергает его, вызывая мой смешок. За пару минут она справляется с моей ширинкой и оттягивает боксеры вниз, выпуская наружу член, который твердый до боли, потому что чувствует присутствие той, которую хочет больше всего. Я успеваю прикусить шею Одри, а потом отодвигаю ее трусики в сторону и провожу головкой по влажным складочкам. Она откидывает голову на дверь и прикрывает глаза, но не полностью. Одри смотрит на меня затуманенным взглядом, и я понимаю, что все эти дни после нашей последней встречи я ждал следующей. И теперь я не намерен упускать ни секунды и собираюсь использовать этот шанс на полную катушку. Я хочу показать Одри, насколько нам хорошо вместе, насколько мы друг другу подходим, потому что моей целью теперь стало заполучить ее в эксклюзивное пользование, и «нет» в качестве ответа я не приму.

Глава 23

Одри

Келлан достает из кармана презерватив, рвет зубами фольгу и быстро его раскатывает. Не знаю, как он при этом удерживает меня на весу, но мои ноги все еще обвивают его талию, а ногти царапают затылок. Он врывается в меня одним ударом, вырывая из груди хриплый стон боли. Размеры Келлана требуют, чтобы девушку подготовили, но сейчас мне плевать на все это. Хочу чувствовать его, эту разрывающую боль, смешанную с удовольствием. В голове стучат его слова «Я соскучился» в такт пульсирующей крови. Не могу выбросить их из мыслей, не хочу прощаться с такими простыми двумя словами. Мне важно знать, что он, так же, как и я, не может забыть наши встречи, и не менее сильно хочет повторения.

Движения Келлана жесткие, он вдалбливается в меня, не щадя ни меня, ни себя. Я крепче хватаюсь за его шею и сильнее сжимаю ноги. Тело потряхивает от переполняющего удовольствия. Келлан кусает мою шею и тут же слизывает укол боли, причиненный зубами, он что-то беспорядочно шепчет в мою кожу, а я слышу только «стань моей». Рассудок умоляет, чтобы это были мои галлюцинации, навеянные страстью и преддверием оргазма, а тело просит, чтобы все было взаправду.

Келлан сжимает мои ягодицы сильнее, перекладывает свои руки под мои бедра, слегка подбросив меня вверх и разведя локтями мои ноги шире. Теперь я полностью раскрыта для него. Тонкая тесемка отодвинутых трусиков впивается в ягодицу, доставляя дискомфорт, но я его почти не чувствую, сосредоточившись на трении внутри меня.

– Охренительно хорошо, – шепчу я, прижимаясь ко лбу Келлана своим.

– С тобой всегда так, Одри. Сносит крышу, – судорожно шепчет он, не отводя от меня взгляда.

Сейчас его глаза больше похожи на темные глубины, обещающие безостановочное удовольствие, которое грозит поглотить меня без остатка. Не могу насытиться им, мне мало. Каждый раз, покидая его, понимаю, что мне недостаточно. Келлан ускоряется и теперь буквально впечатывает меня в деревянную дверь, обездвиживает своими руками и тяжелым телом. Не дает продохнуть, перекрывая поцелуями доступ кислорода. Моя грудь вдавлена в его каменную, и нет шанса пошевелиться или сделать хоть что-то. Отсутствие свободы действий делает ощущения острее, и у меня под прикрытыми веками вспыхивают искры. Я крепче хватаюсь за шею Келлана, когда его движения становятся практически хаотическими. Прижимаю его голову сильнее к себе. Он прерывает поцелуй и смотрит на меня животным взглядом. Он готов разорвать меня и собрать потом назад по кусочкам. Он хочет, жаждет, нуждается. Внезапно мне становится его слишком много, ноги дрожат, из груди вырывается тяжелый, хриплый, нечеловеческий стон, когда оргазм обрушивается на меня безжалостной лавиной.

Инстинктивно я пытаюсь оттолкнуться от Келлана, заставить его выйти из меня, потому что… много, слишком много, через чур хорошо, до боли. Но он не позволяет, беспощадно насаживая меня на себя. Я начинаю хныкать, потому что за первым оргазмом в моем растерзанном теле нарастает второй, и я не уверена, что выдержу его. Я вообще до него никогда два раза подряд не кончала. Почему с ним все так по-другому?

– Келлан, пожалуйста, – судорожно шепчу я, пытаясь не сломать ногти о его каменную шею. – Пожалуйста, я не могу, остановись.

– Сейчас все закончится, маленькая. Сейчас, Одри, – вторит он мне тем же тоном, а потом внутри меня все скручивается в узел, зажимая Келлана в тиски, а сама я выгибаюсь стальной дугой, с криком взлетая на вершину и обрушиваюсь камнем вниз. Краем глаза я успеваю уловить то, как сжимаются челюсти Келлана и с протяжным криком с моим именем, он достигает оргазма. Я чувствую, как он пульсирует внутри меня, выпуская порциями свое удовольствие.

Мне нужно уходить. Андре ждет и все, что происходит между мной и Келланом, так чертовски неправильно. Я уже давно не получаю удовольствия от обычного секса, но с ним мне приходится напоминать себе об этом. Чертов Абрамс, который не дает и вдоха сделать без напоминания о себе. Нужно идти. Я дам себе еще минуту в его объятиях, а потом прерву их. Еще минутку. Или две. Не могу от него отстраниться, не могу оттолкнуть. Это выше моих сил. Мне так хорошо. Уютно. Безопасно. Келлан думает за меня, принимает решения. Рядом с ним мне не нужно быть сильной, я могу быть самой собой. Могу стать ведомой им, и точно знаю, что не пожалею об этом ни на секунду.

Келлан отстраняется первым, и это сигнал к тому, чтобы показать ему мое возмущение. Во мне нет ни грамма недовольства, а пресыщенное тело до сих пор дрожит от умелых ласк. Я не хочу Андре. Не после Келлана. И это бесит больше всего. Легонько отталкиваю Келлана и начинаю торопливо приводить себя в порядок. Он тоже поправляет одежду.

– Одри, – зовет Келлан, но я не поднимаю на него взгляд. Не могу, не сейчас. Мне нужно скопить в себе еще немного раздражения на саму себя, чтобы обрушить его на Келлана, иначе я не выйду из кабинета целостной. – Одри, посмотри на меня.

Краем глаза замечаю, что он перестает поправлять одежду и делает шаг ко мне. Когда его пальцы касаются моего подбородка, я хочу замурлыкать, как кошка, и потереться о грубую ладонь. Но вместо этого резко дергаю головой, чтобы вырваться из его хватки. Нет-нет-нет, то, что я чувствую такую слабость рядом с ним, это охренительно плохо. Это, мать вашу, смерть для человека из высшего общества. Превращаясь в ласковую кошечку, ты позволяешь светским львицам сожрать тебя заживо как самое слабое звено представителей их вида.

– Остановись, – спокойно произносит он. – Одри. Да стой ты! – выкрикивает он, отрывая мои руки от волос и сжимая их своими горячими ладонями.

Поднимаю взгляд и сверлю его, только чтобы не распасться на атомы. Он испортил меня для Андре, и это охренеть, как плохо, потому что через пару минут мне нужно будет выйти отсюда и провести время в приватной комнате. Что я буду делать там с Андре? В карты играть? Цвет лака обсуждать? Кровь бурлит в венах так, что того и гляди сосуды полопаются. А Келлан смотрит на меня сейчас, как смотрел тогда в своей игровой: сурово и властно. Такому взгляду очень тяжело сопротивляться. Еще немного и мои колени сами коснутся пола, а подбородок – грудной клетки.

– Перестань, Одри, – цедит он. – Мы оба этого хотели, хватит сопротивляться. Почему ты так злишься?

– Что я теперь буду делать с Андре? – спрашиваю, и мне приходится прочистить горло, потому что дрожащий хриплый голос сейчас очень не кстати.

– Не делай ничего.

– В каком смысле?

– Поехали со мной.

– Куда? – Я напрягаюсь, потому что хочу и боюсь услышать его предложение.

– Ко мне, – просто отвечает Келлан, а внутри меня растапливается карамель и течет вязкими потоками по венам прямо к сердцу, разгоняя его еще сильнее.

Зачем он это предлагает? Разве не видит, как мне хреново от этой зависимости от его ласк? Но нет, не видит. Он смотрит прямо на меня, не давая и шанса обдумать все здраво и принять правильное решение. А неправильное я сейчас принять не могу, потому что Андре там, за дверью, где-то в недрах клуба, и я не могу с ним так поступить. Мы слишком многое пережили вместе, и сейчас просто уйти с Келланом – это все равно что вышвырнуть моего партнера за борт, как отслужившую игрушку.

– Я не могу, – отвечаю, мягко вытаскивая свои ладони из его.

– Почему?

– Потому что я приехала сюда ради Андре, и я встречусь с ним, как и обещала. – Лицо Келлана превращается в ледяную маску. Он резкими движениями заправляет рубашку в брюки, не сводя с меня глаз. – Ты ведь тоже встречаешься с Лорой.

– Это наша последняя встреча, – отрезает Келлан, а я застываю.

– Что случилось? – спрашиваю я, а сама не знаю, хочу ли услышать ответ.

– Ты случилась, – резко отвечает Келлан, отодвигает меня в сторону и выходит из кабинета, оставляя меня стоять и смотреть, как дверь с тихим шорохом возвращается в исходное положение, а потом закрывается с негромким щелчком.

Продолжаю смотреть на деревянное полотно, переваривая все то, что произошло между нами в этом кабинете. Каждый дюйм тела, которого он касался, ощущается как отмеченный клеймом. Я осознаю, что не могу сегодня спать с Андре, но упрямо гоню от себя эту мысль, не позволяя ей пустить корни в подсознании. Я могу. Я справлюсь. Я всегда так делаю, и сейчас снова получится. Войти, раздеться, трахнуться, выйти. Это же так просто. Но ноги словно вросли в пол и не хотят нести меня туда, где я была до этого десятки раз.

Запрокидываю голову и закрываю глаза. Дышу глубоко. Вдыхаю носом и шумно выдыхаю ртом весь кислород до последней капли. Повторяю несколько раз, наконец, благодарная Дакоте за то, что настаивает на посещении с ней скучных уроков йоги. Это помогает, очищает мысли и заставляет рассуждать здраво. Келлан – это шаг в пропасть, в черную бездну, из которой после будет невозможно выбраться. Андре – изведанная тропинка через безопасную поляну. Пресную, привычную, но безопасную. И мозг кричит выбрать второй вариант, а сердце просит Абрамса, будь он неладен.

Топаю ногой. Да, буквально, как маленький ребенок, вгоняя каблук в шикарный паркет Винса. Сжимаю кулаки и опускаю голову. Теперь я настроена сделать все, как будет лучше для меня. Я знаю, что Андре вряд ли будет доволен тем, в каком я настроении, но это и не его чертово дело. Мы собрались потрахаться? Мы сделаем это. Дергаю ручку дери и выхожу в тускло освещенный коридор. С каждым шагом моя решимость крепнет, а я становлюсь самой собой. Той, которая в этом клубе обрела определенное место и не собирается его покидать из-за пары оргазмов. Как только выхожу в клуб, тут же замечаю Андре. Он сидит на подлокотнике дивана рядом с Маркусом и Винсом. Наши взгляды тут же встречаются и к горлу подкатывает тошнота. Не могу, твою мать! Впервые за год не могу.

Глава 24

Я застываю на месте и не свожу с него взгляда, пока Андре поднимается и медленно идет ко мне. В его глазах я вижу столько вопросов, а я не хочу отвечать ни на один из них. Он молча берет меня под руку и ведет в приватную комнату. Это наша привычная, где мы всегда проводим сессии и занимаемся сексом. Но сейчас она как будто чужая. Словно я пришла сюда впервые и не в восторге от обстановки. На кровати слишком красное покрывало, скамейка для порки через чур глянцевая, а запах полироля мерзко оттеняет искусственный запах свечи, горящей на тумбочке в глубине комнаты. Все не такое. Хочу назад в кабинет Винса или в игровую Келлана. Хочу просто уйти отсюда и скрыться от наполненного упреками взгляда Андре.

– Все в порядке? – спрашивает он, и проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.

– Да, – отвечаю и закусываю губу, пытаясь взять себя в руки.

Андре наклоняется к моей шее и начинает медленно целовать, притягивая ближе к себе. Его руки скользят по талии, а мне хочется кричать, чтобы он ко мне не прикасался. Да что со мной такое, черт возьми? Я стою перед ним, словно статуя, отлитая из бронзы. Ни одна часть моего тела не двигается. Даже внутри, кажется, все замерло в ожидании того, что будет дальше. Мысленно усмехаюсь, сравнивая себя с бревном, представляя себе наш сегодняшний секс с Андре.

Он пытается разогреть меня, опускает руки ниже на ягодицы и сжимает их в попытке пробудить желание. А я чувствую только отвращение и брезгливость. Это же Андре! Но увещевания рассудка ни черта не помогают. Андре, как всегда, тонко чувствует мое настроение, и опускает руки. Потом обнимает меня за плечи и ведет к кровати, усаживает на нее, приземляясь рядом.

– Полагаю, это конец, – обреченно произносит он.

– Что? – Вскидываю голову, чтобы посмотреть на него. – Какого черта, Андре?

– А я все гадал: когда же это случится? – Я молчу, не в силах произнести ни слова. – Когда же ты сдашься наконец и позволишь себе хоть немного побыть счастливой?

– Я счастлива, Андре, – спохватившись, заглядываю ему в глаза и произношу со всей доступной мне в этот миг горячностью. – Мне хорошо с тобой.

Он качает головой и невесело усмехается.

– Не лги ни мне, ни себе, Одри. С ним тебе хорошо, а со мной привычно. – Я открываю рот, чтобы возразить, но Андре качает головой, давая понять, что не закончил говорить. – Одри, мы оба прекрасно знали, что это когда-нибудь закончится. Сейчас самое время. Ты знаешь, что я люблю другую, но она мне пока недоступна. А ты влюблена в Келлана.

– Я не…

– Ты да, Одри, – перебивает он. – Даже если еще не влюблена, то мчишься к этому чувству, как товарный поезд на конечную станцию. Я вижу, что между вами происходит и то, как вы смотрите друг на друга. Мы с Соней обмениваемся такими же взглядами. Вас ничего не сдерживает. Ни у одного из вас нет обязательств, которые сковывали бы по рукам и ногам. Блядь, Одри, позволь себе воспользоваться этим шансом. Потому что это мучительно больно: смотреть, как твою любимую обнимает другой. Не позволяй себе упустить эту возможность.

– У нас с ним нет будущего, – обреченно бормочу я.

– Но есть настоящее. Не упускай его. Поезжай к Келлану и соверши уже, наконец, мужской поступок.

Я нервно смеюсь, вызывая улыбку Андре.

– Вот это моя девочка. – Немного успокоившись, Андре гладит меня по волосам, а я прикрываю глаза, наслаждаясь дружеской лаской. – Ты отличная Доминатрикс, Одри Ланкастер, но твое место у ног Мастера Келлана.

Отвожу взгляд и тяжело вздыхаю.

– А если я не смогу быть такой покорной, как ему нужно?

– Ему не нужна покорная, ему нужна ты.

– А что будет с тобой?

– А со мной все будет в порядке, в этом клубе я точно найду себе развлечение. Не беспокойся.

– Может, еще и Домом станешь?

– Кто меня знает? – спрашивает Андре и подмигивает мне.

Он раскрывает объятия и я окунаюсь в них, напитываясь его теплом и лаской. Мы так долго были вместе, что сейчас я плохо представляю себе то, что мы больше не будем видеться. Но я не могу обманывать его. Андре чуть ли не единственный человек в мире, с которым я не хочу играть или притворяться. Он отдал мне так много, и я всегда пыталась отплатить ему ответной любезностью. Но он прав. С тех пор, как в моей жизни появился Келлан, буквально с первой минуты все изменилось. А наше первое пробуждение в его постели напомнило о том, что я все же женщина, которая нуждается в заботе и нормальности отношений. Да, у нас с Келланом вряд ли выйдет все, как у нормальных людей, но я решаю, что попытаться все же стоит. Но завтра, потому что ненавижу принимать спонтанные решения, они никогда ни к чему хорошему не приводят.

После прощания с Андре я выхожу из комнаты, чтобы попросить Амелию прислать ему одну из новых саб. Из-за того, что мой мир сместился с оси, он не должен страдать и уходить из клуба неудовлетворенным. Прикрываю за собой дверь и иду по коридору, но через две двери резко останавливаюсь, рискуя из-за высокой шпильки подвернуть себе ногу. Дверь в комнату, где обычно бывает Келлан со своей сабой, приоткрыта. Не могу удержаться от соблазна, и заглядываю внутрь. Сердце срывается в галоп, а воздух застревает где-то на полпути к легким. Что я испытываю в этот момент? Душераздирающую ревность. И почему-то боль. Такую сильную, что она не дает рассуждать здраво и делать правильные выводы. Я смотрю на то, как сабу Келлана он и другой Дом берут с двух сторон, а она даже не может крикнуть, потому что ее рот наполнен членом, который меньше часа назад был во мне. Желчь поднимается по пищеводу и оставляет в горле горечь, которая не сравнится с тем, что происходит в моей грудной клетке. Я не смогла, а он смог. Ему наплевать, мне – нет. Немного несправедливо, по-моему.

Первым порывом хочется вернуться к Андре и отомстить. Но кому и за что? Келлан ничего не обещал мне. Он лишь сказал, что хочет меня, как и половина мужчин этого клуба. Ничего нового. Ему наскучила старая игрушка, а новая такая интересная и тяжело поддается дрессировке, отчего становится еще интереснее. Есть у нас, женщин, склонность к преувеличению, и мы ею беспорядочно пользуемся, приукрашивая в голове факты и события. Нам хочется, чтобы все было так, как нарисовала наша фантазия, а потом жизнь обрушивает на нас ушат холодной воды, заставляя вспомнить о том, что на деле все гораздо прозаичнее. И вот по этой причине я теперь стою и знакомлюсь с суровой реальностью, не дающей мне дышать.

Смотрю, как член Келлана исчезает во рту сабмиссив, и сама давлюсь слюной. Меня это не заводит, больше раздражает, но я не могу не восхищаться совершенством его тела, им самим. Медленно перевожу взгляд на сильные руки, которые удерживают голову девушки и держат ее волосы. Обвожу обнаженный торс с крепкими мышцами, широкую шею с выступающими венами, и, наконец, дохожу до лица. Не знаю, что я ожидала увидеть, но уж точно не крепко сжатую челюсть и полное отсутствие эмоций. Судя по приглушенным стонам и громким хлопкам бедер второго мужчины о тело сабы, секс должен быть приятным. Она обвязана веревками и висит в воздухе на канатах. Это же должно приносить удовольствие? Ну хотя бы эстетическое. Но я видела удовольствие на лице Келлана, запомнила каждую морщинку на нем в момент удовлетворения. И это не оно. Его лицо, как камень, который не выражает ничего, кроме скуки. Когда надежда уже начинает мелко трепетать внутри меня, Келлан стискивает зубы и закрывает глаза, откидывает голову вверх и низко стонет. Внутри меня все обрывается. А вот это уже удовольствие, и я не могу его видеть на лице Келлана. Не в тот момент, когда каждую каплю его оргазма проглатывает другая женщина.

Хватаюсь за дверной косяк, но промахиваюсь, наваливаясь на дверь, и та с шумом распахивается, ударяясь о стену. Я замираю. Как и Келлан, который уже открыл глаза и смотрит прямо на меня с ужасом во взгляде. Второй Дом не останавливается, он без устали врывается в тело сабы, которая едва дышит от такого напора. Но их я вижу только краем глаза, потому что все мое внимание сосредоточено на Абрамсе. Почему это ощущается, как предательство? «Ну почему, если он ничего не обещал?!» – кричит рассудок. Но я его не слышу, не анализирую рациональные доводы. Я чувствую. Чуть ли не впервые в жизни. Мне не нравится то, что именно я сейчас чувствую, но позволяю себе раствориться в том, чего никогда себе не позволяла. Я оголила свое сердце и теперь позволяю поливать его раскаленным маслом, только бы дать себе еще немного побыть живой.

Келлан поворачивается во всем своем обнаженном великолепии.

– Одри, – хрипло зовет он и делает шаг навстречу.

Я быстро качаю головой и отступаю.

– Не делай этого, – громче предупреждает Келлан. Но я не могу оставаться. – Одри!

– Нет, – шепчу я сама себе, и выбегаю.

Я знаю, что он не позволит себе пройти через весь клуб голым, потому что это его репутация. Даже ради меня. Черт, да что за мысли? Кто я такая, чтобы он поступался своими принципами? Несусь мимо барной стойки, торопливо машу рукой Винсу, которого, как ни странно, в таком состоянии заметила. Он тоже не успевает остановить меня. Сегодня я – чемпион по бегу на каблуках. Немногие могут похвастаться такой прытью на высоких шпильках. Я тоже за собой такого раньше не замечала. Но меня несут чувства. Настоящая боль, смешанная с радостью от того, что я могу чувствовать. Я не совсем закостенелая и циничная. Этот мир меня испортил, но не изменил бесповоротно. Я живая!

Глава 25

Келлан

Как-то все неправильно. Не так, как должно быть. Я сижу в кабинете Винса и сверлю взглядом дверь, у которой несколько дней назад трахал Одри так, как будто без этого не смогу сделать следующий вдох. Я узнал у Винса ее номер и звонил столько раз, сколько не звонил даже своей помощнице. Узнал адрес, но ее никогда не оказывалось дома, когда я приезжал. Или она просто не хотела открывать мне. Даже поговорил с Андре и попросил помочь мне связаться с Одри, но он отказал, сказав, что она должна сама выйти на связь, иначе все пойдет прахом. Он говорил загадками, которые я так и не разгадал. В мою голову долбится только одна мысль: я должен ее увидеть.

После того раза с Лорой, у меня не было секса. Я даже не мастурбировал, потому что в памяти постоянно всплывало лицо Одри, на котором за несколько секунд промелькнуло столько эмоций, что я не успел считать и проанализировать каждую. Все произошло слишком быстро или это я медленно соображал. Вот я зову ее, а уже через секунду она уносится по коридору в глубину клуба, где ее поглощает толпа возбужденных людей. Она бежит, проталкивается через тела, а я хватаю свои штаны, быстро натягиваю и бегу за ней. Никогда раньше я бы не позволил себе босиком и с голым торсом бежать через клуб. Это нарушение всех моих принципов. Но в тот вечер я это сделал. Все, только бы догнать ее, объяснить. Но когда я оказался на пороге клуба под вопросительными взглядами охранников, Одри уже и след простыл.

Теперь я медленно цежу виски и смотрю на темную дверь, пока два моих друга молчаливо сверлят мой затылок. Я отвернулся от Винса с Дарком, потому что больше хотел смотреть на дверь, чем на понимание на их лицах.

– Она не войдет сюда, – раздается наконец голос хозяина кабинета. – Ее нет в клубе.

– Откуда ты знаешь? – Мой голос хриплый после сегодняшних трехчасовых прений в суде.

– Я попросил Амелию сообщить мне, если Одри придет.

Кручусь в кресле и смотрю на Винса.

– Ты виделся с ней? – Он качает головой. – Созванивался? – Та же реакция. – СМС? – Но он обрывает последнюю ниточку надежды тем же жестом.

– Слушай, Келлан, какого хера между вами происходит? – спрашивает Дарк, привлекая внимание к его мрачному лицу. – Я так ни черта и не понял. Ты мрачнее тучи, Винс со своими намеками.

– С каких пор тебе интересно то, что происходит с окружающими? – спрашиваю я, и Дарк хмурится сильнее, если такое возможно.

– Мне не интересно. Но твоя кислая рожа уже бесит.

Ухмыляюсь, наслаждаясь редкими проявлениями человечности в этом суровом человеке.

– В двух словах? – произносит Винс, не давая мне и рта раскрыть. – Эти два придурка начали играть в Доминантов, один перед другим. Так заигрались, что невольно увлеклись друг другом. Потом они делали вид, что это пустяки, а потом Одри застала Келлана, трахающего свою бывшую сабу. Одри драматично выбежала из клуба, а за ней гнался полуголый Келлан. Но малышка так быстро бегает на каблуках, поэтому все, чего добился наш друг – это распугал половину клуба и почти довел до инфаркта моего охранника. – Бровь Дарка ползет вверх, а уголок губ дергается. Так он выражает то, что его все это забавляет. – Теперь Одри избегает Келлана, а он гоняется за ней, как подросток, которому дрочили, но не довели дело до конца. Я ничего не упустил? – спрашивает Винс с широкой улыбкой.

– Пошел ты, – огрызаюсь я. – Идите трахайтесь со своими сабами, оставьте меня в покое.

Винс закатывает глаза и откидывается на кожаную спинку кресла.

– Никогда не думал, что скажу это, но ты, Келлан, ведешь себя, как сучка.

– Я и сам знаю, – отвечаю я.

– Лора помогла мне, – внезапно встревает Дарк. – Теперь у меня развязаны руки.

– Ты прижал этих мудаков? – спрашиваю я, счастливый от того, что тема разговора так резко поменяла курс.

– Осталось еще немного.

– Дарк, а что там у тебя за девчонка новая работает? – спрашивает Винс.

Челюсти Дарка сжимаются, и эта реакция не ускользает от нашего домашнего психиатра. Заинтересованный Винс подается немного вперед.

– У меня много девчонок работает, – рявкает Дарк.

– Но одна, судя по всему, особенная, – елейным голосом произносит Винс.

– Откуда ты о ней знаешь?

– Я общаюсь с людьми, мой друг. Опция, недоступная твоей замкнутой натуре. – Я ухмыляюсь, получая удовольствие от их перепалки. – Так что за девчонка?

Дарк вздыхает и, откинув голову на подголовник кресла, прикрывает глаза. Несколько минут он сидит молча, а потом неожиданно для меня выдает:

– Ее зовут Айви. Она пришла в мой клуб в поисках работы. Из-за нее я уволил одну свою подстилку в надежде на то, что она займет это место. Но она меня прокатила.

– В каком смысле? – спрашивает Винс, зная, что обычно женщины Дарку не отказывают.

– Она требует эксклюзивных отношений и не собирается обслуживать меня вместе с другой девушкой. Сказала, что если мужчине не хватает ее одной, значит, он ей не подходит. Ее не привлекают деньги, которые я предложил, и условия. Она сказала, что переспит со мной, только будучи в отношениях. А я ведь даже не знаю, какая она в постели. Не могу сравнить и сказать, что готов отпустить и вторую подстилку ради нее. Что, если ее действительно окажется мало одной или она не выдержит мои аппетиты?

Как только Дарк замолкает, в комнате повисает тишина. Дарк открывает глаза и обводит нас взглядом. И в этот момент Винс разражается хохотом. Он смеется так сильно, что ему приходится вытирать слезы.

– Заткнись, – бурчит Дарк хмуро.

Винс берет себя в руки и уже через пару минут затихает.

– Никогда не думал, что превращусь в оракула, или скажу это, но, черт побери, Дарк, я же говорил тебе год назад. Ты помнишь? Я говорил, что рано или поздно найдется девушка, которая так крепко завяжет тебя в узел, что ты будешь вынужден отдать ей всего себя. И тогда она или погубит тебя, или осчастливит. – Дарк согласно кивает, чем тоже немало удивляет меня. – И вот она появилась. И, мой друг, я советую тебе попробовать. Вернуть подстилку ты всегда сможешь, а вот упустить ту самую… – Винс задумчиво трет подбородок пальцем руки, в которой держит стакан с виски. – Думаю, ты пожалеешь, если не воспользуешься этим шансом. Она согласна на отношения?

– На эксклюзивные отношения, – вставляю я, и Дарк кивает.

– Тогда стоит попробовать, – заключает Винс.

Я поднимаюсь с кресла и иду к тонированному окну, расположенному сбоку от стола. Потягиваю виски, глядя на парковку перед клубом, которая медленно заполняется машинами. Практически не слышу того, что говорит Винс Дарку, потому что погружен в свои мысли. Вот подъехал Дикон на сияющем «Бентли». Мысленно усмехаюсь тому, как он демонстрирует всему миру свои пижонские наклонности. Он выходит из машины в узком пиджаке на одну пуговицу, коротких брюках и мокасинах на босую ногу. Выглядит нелепо, но Дикон творческий человек, к тому же настолько известен в среде дизайнеров помещений, что ему прощается этот нелепый вид. Машины прибывают, Винс разговаривает, а я думаю о том, как сильно хочу увидеть Одри. Как до дрожи в пальцах хочу коснуться ее бархатной кожи и почувствовать присущий только ей запах. До сих пор не понимаю, почему так одержим ею, и что в ней такого, что заставляет мое сердце биться быстрее, а все принципы катиться к чертям собачьим. Я лишь знаю одно: я нуждаюсь в ней, как в следующем вдохе.

Следующим на парковку въезжает черный «Харлей». Он паркуется недалеко от входа. Водитель слезает с байка и снимает шлем. Андре. Я напрягаюсь по непонятной причине. Уже несколько дней мне известно, что Одри с Андре не проводит сессий в клубе и он даже нашел себе другую Доминатрикс. Но что происходит за пределами этих стен? Встречается ли с ним Одри в отеле или у себя дома? Сжимаю стакан так, что белеют костяшки пальцев. Я не хочу думать о том, что ее касается кто-то другой, и тут же чувствую себя редкостным говнюком. Краем уха слышу, как Винс расхваливает эксклюзивные отношения, и понимаю, что не готов подарить себя только одной женщине. При этом мысленно проклинаю каждого, кто прикасается к Одри. Эгоизм никогда не был моей чертой, но сейчас я не могу отказать себе в этом. Мне хочется, чтобы как в детстве, мою игрушку никто, кроме меня не трогал. Хочу запретить другим детям прикасаться к любимой забаве.

Винс распаляется в своих речах к Дарку, и в этот момент мир вокруг меня замирает, а зрение становится туннельным. Ощущение такое, словно из кабинета разом высосали весь кислород, потому что я не могу сделать вдох. И даже как будто пылинки застыли в воздухе, упиваясь этим моментом. У клуба останавливается черный автомобиль, выходит водитель, открывает заднюю дверь и оттуда показывается длинная ножка на высокой шпильке, а за ней – вторая. Женщина вкладывает изящную ручку в протянутую водителем ладонь, и выходит из машины. Легкий теплый ветер подхватывает ее блестящие черные волосы, зарывается в них и спутывает, закрывая ее лицо. Мне не нужно его видеть, чтобы знать, кто она. Я узнаю эту походку, фигуру, осанку, жесты, будь она даже с мешком на голове. Она делает несколько небольших шагов и скрывается в клубе.

Еще несколько секунд я смотрю на то, как водитель отъезжает от входа и паркуется, а потом резко разворачиваюсь и обвожу кабинет безумным взглядом. Андре здесь. И Одри. Сердце колотится, как ненормальное, закачивая горячую кровавую лаву в самые отдаленные участки моего тела. Винс с Дарком замолкают и смотрят на меня вопросительно, ожидая, что я объясню что-то, а у меня слова просто не складываются в предложения, потому что мозг быстро обрабатывает полученную информацию. Я одержим Одри Ланкастер и меня это охренительно сильно пугает. Я не готов, не хочу быть зависимым от одной женщины. Но желание обладать ею сильнее меня, и я не уверен, что справлюсь с ним.

В этот момент звонит телефон Винса и он сразу отвечает.

– Да, Амелия? – Он задумчиво молчит пару секунд, а потом переводит взгляд на меня. В нем понимание и как будто даже веселье. – Понял, спасибо. – Он откладывает телефон и разворачивается ко мне. – Одри в клубе.

Я киваю, но все равно молчу. Не знаю, как будет поступить правильнее: уйти и дать себе время забыть ее или остаться и попробовать? Из головы не идут слова Винса, сказанные Дарку. «Ты пожалеешь, если не воспользуешься этим шансом». Я пожалею, даже если воспользуюсь, но этот риск может быть оправданным, и я хочу попробовать. Допиваю виски в один глоток и ставлю стакан на стол Винса.

– Я пойду.

– Далеко? – спрашивает Дарк.

– Нет, – отвечаю коротко и, даже не пожав руки своим друзьям, выхожу из кабинета.

Глава 26

Келлан

Что я буду делать, если она уже в приватной комнате с Андре? Что, если нашла себе уже другого Нижнего и сейчас проводит с ним сессию? Усмехаюсь, потому что это даже звучит бредово, она несколько минут назад только вошла в клуб. Даже для полностью подготовленной сцены нужно больше времени, чтобы ее начать. По коридору навстречу мне идет Амелия.

– Мастер Келлан, добрый вечер.

– Добрый. Амелия, где Мистресс Одри?

– Она у бара, сэр.

– Какая комната свободна сейчас?

– Пока все, сэр. Но большинство забронированы.

– Какая не забронирована?

– Пятая, сэр. – Амелия не задает лишних вопросов, поэтому является таким ценным сотрудником для Винса.

– Спасибо.

Я обхожу ее и продолжаю путь. Выхожу в зал и здороваюсь со знакомыми, практически не останавливаясь. Я уже вижу сидящую за барной стойкой Одри, которая разговаривает с Андре. Мне хочется вырвать ему руку, которая лежит на ее плече. Подхожу ближе и делаю несколько вдохов, чтобы не наброситься на нее, потому что до меня долетает тонкий аромат ее духов, который кружит голову.

Первым меня замечает Андре.

– Мастер Келлан, – здоровается он, и пожимает мою руку.

Одри не поворачивается. Сейчас ее спина напряглась и рука обнимает стакан с водой, крепко его сжимая. Мозг отмечает то, что у нее снова красный маникюр и на острых ноготках Одри он смотрится особенно изысканно.

– Андре, – коротко приветствую я, а потом касаюсь локтя Одри. Она вздрагивает.

Я мягко тяну ее, чтобы развернуть на крутящемся барном стуле. Все как будто в замедленной съемке. Вот я любовался на ее прикрытую черным шелком спину, а вот уже ее бездонные глаза жадно осматривают мое лицо. Она напугана не меньше меня. Одри тоже не знает, что делать с этим притяжением.

– Добрый вечер, Одри.

– Здравствуй, Келлан. – Под отстраненным холодным тоном она пытается скрыть свое волнение, но оно не ускользает от меня.

– Лиза, – обращаюсь я к девушке бармену, не отводя взгляда от Одри. – Дай, пожалуйста, ключ от пятой комнаты. – Взгляд Одри становится жестче, а все волнение ускользает из него и заменяется злостью. Я испытываю облегчение от осознания того, что ей тоже не все равно. Беру протянутую барменом ключ-карту и, не выпуская локтя Одри, помогаю ей слезть с барного стула, и веду по коридору к комнате.

– Куда мы идем? – спрашивает она, но я не отвечаю. – Келлан, я не хочу никуда идти, пусти меня. Келлан, ты меня не слышишь? Я никуда не пойду с тобой!

– Одри, заткнись! – рявкаю я. А потом уже мягче: – Сейчас самое время помолчать.

– Я сказала, что никуда не пойду, – повторяет она, пытаясь вырвать руку из моей хватки, но я вцепляюсь только сильнее.

Провожу картой по замку и дверь со щелчком отпирается. Затаскиваю Одри в комнату и захлопываю дверь. Я не осматриваю обстановку, ничего не планирую. Я действую на инстинктах, а они кричат мне о том, как сильно я нуждаюсь в том, чтобы впиться в розовые губы Одри и наконец отпустить себя, почувствовать то, от чего стал зависим.

Как бы Одри не спорила со мной в коридоре, она отзывается на поцелуй. Низко стонет, когда мой язык проникает в ее рот и заново исследует влажное тепло. Я впиваюсь пальцами в талию Одри, прижимая ее к себе настолько крепко, насколько могу. Она хватает меня за волосы и тянет. Внутри меня все плавится и горит от ощущений. Я снова живу, а не существую, как последние дни. Мне нужно это ощущение, но еще больше нужно оказаться внутри нее. Задираю ее юбку и провожу пальцами по кружеву трусиков, вжимая бедра Одри в свой стояк. Хочется кричать от того, насколько это правильно ощущается.

Наш поцелуй становится неистовее, мы поглощаем дыхание друг друга, медленно, через губы, высасывая душу. Стягиваю ее трусики и радуюсь отсутствию сопротивления. Кажется, не мне одному надоели игры. Как только белье отброшено в сторону, я присаживаюсь, закидываю одну ногу Одри себе на плечо и веду языком по внутренней стороне бедра. Она ахает и снова хватает меня за волосы. Ощущения переполняют меня, как только на языке оказывается вкус ее возбуждения. Я стону, вжимаясь в припухшую от возбуждения влажность, облизываю, посасываю и кусаю, вырывая из Одри те звуки, которых мне так не хватало. Меня снова посещает мысль о том, что мне ее мало, никак не могу насытиться. И пускай даже это начиналось как вызов, а сейчас просто начальная стадия сексуальных отношений, и от этого мне может казаться, что между нами особенная связь, я все равно упиваюсь этой мыслью и наслаждаюсь Одри настолько сильно, насколько она это позволяет.

– Келлан, – задыхаясь шепчет она. – Келлан… ты снова хочешь трахнуть меня у двери?

Усмехаюсь прямо ей в кожу. Действительно, повторяться не стоит. Выпрямляюсь, подхватываю Одри за попку, а она послушно обвивает мою талию своими шикарными ножками. Несу к кровати, неистово целуя, а она тем временем расстегивает мою рубашку. Потом проводит губами по скуле и впивается зубами мне в шею, отчего у меня кружится голова. Одри облизывает кожу и снова кусает, оставляя пульсировать прилившую к месту укуса кровь. Ставлю Одри и мы в рекордно короткие сроки избавляем друг друга от одежды, поглаживая и сжимая каждую часть тела, до которой можем дотянуться. Она доводит меня до безумия своим видом, телом, запахом и звуками. Я хочу поглотить ее всю, оставить только для себя.

Бросаю Одри на кровать и нависаю сверху. Она тянется к моему налитому кровью члену, но я хватаю ее руки и завожу вверх, прижимая обе своей ладонью. Не хочу, чтобы сегодня она хоть что-то контролировала. Хочу, чтобы зависела от меня. Целую ее грудь, покусываю соски и с громким шлепком выпускаю их изо рта. Одри извивается и что-то бормочет. Выгибается дугой, толкая грудь к моему рту.

– Мы в игровой комнате, Келлан, – хрипло произносит она. – Может, воспользуемся этим поводом?

– К черту игры, Одри. Я хочу тебя, а не игрушки. Тебя. – Вгоняю себя в нее до самого основания и мы оба громко стонем. Горячая влажность обволакивает мой член и сжимает до искр перед глазами. – Всю тебя, Одри. Хочу тебя всю.

Я не занимаюсь любовью, даже не трахаюсь. Я жестко беру то, по чему так скучал. Буквально вырываю удовольствие из тела Одри, наказываю наслаждением нас обоих за эту зависимость. Потому что это удовольствие болезненное, неправильное и правильное одновременно, настоящее и живое. Такое, которое позволяет хотя бы на миг поверить в то, что все может быть так просто и логично.

Одри стонет подо мной, приподнимая бедра навстречу моим толчкам, и я понимаю, что не один здесь такой. Не только я тосковал по ней, сходил с ума и боролся со своими желаниями. Мы оба ведем себя, как идиоты. Два свободных человека, которые никак не могут уступить друг другу ради взаимного удовольствия. Одри ведь никогда не говорила о том, что не хочет быть со мной, и всегда так отзывчива на ласки. Мы не говорили никогда об отношениях, и она не требует их. Черт возьми, да она трахалась со мной и Андре в то же самое время. Я понимаю, что должен обсудить это с ней и договориться о встречах. Хочу забрать ее к себе, проснуться вместе с ней и заняться ленивым сексом. А вечером привести в игровую и снова высосать из нее все соки, поглощая ее стоны и хрипы, пока она не забудет свое имя.

Эти мысли заставляют меня двигаться быстрее и жестче. Я жадно впитываю затуманенный страстью взгляд Одри, ее потемневшие синие глаза и приоткрытые влажные губы. Все это в данную минуту принадлежит мне и я наслаждаюсь каждым мгновением. Мы кончаем одновременно, как хорошо слаженный механизм. Я зажмуриваюсь, потому что не могу вынести этих ощущений с открытыми глазами. То, как Одри сжимает меня изнутри, как пульсируют ее мышцы, дрожат ноги, а ногти судорожно впиваются в мои ладони… Этого слишком много и в то же время мало. Я представляю себе ее пропитанный страстью взгляд и приоткрытые, припухшие от поцелуев, губы. Почему-то мне кажется, что если сейчас я увижу все это воочию, то полностью потеряю себя в ней, растворюсь без остатка.

Падаю рядом с ней и, пока мы пытаемся восстановить дыхание, тяну голову Одри к себе на грудь, и она льнет ко мне, словно довольная кошка. Нежная ладонь покоится на моем животе, а ребрами я чувствую грохот ее сердца. Идеальный момент.

– Поехали ко мне, – выпаливаю, пока не передумал. Одри замирает.

– Зачем?

– Мне мало тебя. Хочу еще.

– Ты снял эту комнату. Она наша на всю ночь.

– Не хочу здесь. Хочу в своей постели.

– Не в игровой комнате? – удивленно спрашивает она, приподняв голову и глядя на меня пронзительными глазами.

– Нет. Не сегодня. Поехали, Одри.

Она внимательно изучает мое лицо пару минут, кусает губы и слегка хмурит брови. А потом удивляет меня.

– Хорошо.

Прижимаюсь затылком к красному шелковому покрывалу и улыбаюсь, как идиот, которым себя и чувствую.

Глава 27

Одри

За последний месяц моя жизнь стала похожа на день сурка. День я провожу так, как обычно, но в восемь вечера я уже у Келлана. Мы занимаемся сексом, проводим сессии, ужинаем, смотрим фильмы, играем в настольные игры и я мешаю ему работать. Даже мне смешно, когда я думаю о том, что мы, как старая супружеская пара, играем в настольные игры. Это же нелепо. Но с Келланом все всегда заканчивается иначе. Обычно на столе или на стуле. Иногда он может погонять меня по гостиной, а потом поймать и на том самом месте оттрахать. Всего четыре ночи за месяц мы провели раздельно, когда у меня были критические дни. В такие моменты я просто не способна выйти из дома и выгляжу так, как будто употребляю тяжелые наркотики. От съеденного шоколада кожа обязательно покрывается парой прыщей, я постоянно сплю и пью воду, ем жирную еду. Хожу по дому с распухшим лицом и пятнышками мази от прыщей, в пижаме и босиком. У нас с Келланом не те отношения, чтобы являть ему эту мою сторону.

Когда я у него дома, все ощущается так, как будто в мире все снова встало на свое место. Я наблюдаю за тем, как работает Келлан, а потом не выдерживаю и набрасываюсь на него. Обычно он в спортивных штанах и футболке, которая соблазнительно обтягивает его торс. Он деловито хмурится и перебирает документы на столе, открытый ноутбук отбрасывает свет на его великолепное лицо с этими очками. Господи, спасибо тебе за то, что Келлан дома не носит линзы! Он так чертовски сексуален в очках в черной оправе, что его хочется съесть целиком. В такие порывы я была у него под столом, делая минет, пока он пытался работать. Я садилась сверху и скакала до звездочек в глазах и онемения бедер. Я была прижата к столу спиной или животом, поставлена на колени на пол. Однажды Келлан даже объявил начало игры и заставил меня полчаса сидеть на его столе голой и с раздвинутыми ногами. Взгляды, которые он бросал на мое обнаженное тело, творили со мной неимоверное. Не знаю, как ему удавалось работать тогда, но когда она закончил, то вылизал меня до суха, а потом жестко трахнул, так и не дав прикоснуться к нему.

Келлан Абрамс мастерски управляет моими желаниями. Он может отпустить меня утром из своего дома после ставшего уже традиционным утреннего секса, а через полчаса прислать какое-нибудь сообщение, от которого мне приходится весь день сводить бедра в попытке получить хоть какое-то облегчение. Я знаю, что вечером он обязательно удовлетворит все мои желания и вознаградит за терпение.

Вот и сегодня Келлан решил поиграть со мной. Он купил трусики с вибрацией и заставил меня надеть их на встречу с мамой. Мне это показалось абсурдом, но Келлан бывает убедителен. Поэтому я сейчас еду в машине в ресторан, в котором мама заказала столик, и пишу ему:

Одри: «Надела»

Келлан: «Умница. Получи удовольствие. И не смей к себе прикасаться»

Я вхожу в пафосное заведение, заполненное такими же высокомерными людьми, как и мы с мамой. На мне привычная маска скучающей богатой девицы, огромное кольцо Дамиана и трусики с вибрацией. Какое чертовски странное сочетание. Но я получаю от этого извращенное удовольствие. Понимание того, что никто из этих людей не знает, что скрывается под моим дизайнерским платьем, добавляет остроты ощущений.

Я не ношу кольцо, потому что не готова пока смириться с мыслью о том, что помолвлена. К тому же, официально об этом так объявлено и не было. Не знаю, по какой причине Дамиан тянет с этим, но я не жалуюсь. Кольцо я надеваю только на встречи с мамой, чтобы она была спокойной, что я следую выбранному ею курсу.

Вообще очень странно быть невестой одного мужчины, а спать с другим. Тем более, что я все больше становлюсь зависима от наших с Келланом отношений без обязательств. Мы ничего не обещаем друг другу, не говорим о том, что происходит. Все просто пущено на самотек, а мы стараемся наслаждаться происходящим без оговорок и лишних ожиданий. О том, как все будет, когда придет время мне идти под венец, я стараюсь не думать. Потому что пока не готова расстаться с Келланом и нашим тайным раем.

Мама внимательно изучает меню, когда я подхожу к столику. Мы здороваемся, по традиции целуя воздух, а потом я присаживаюсь напротив. Она выглядывает из-за меню и смотрит на мою левую руку, видимо, чтобы убедиться в том, что я надела кольцо. Мы делаем заказ и когда отвлекающих факторов не остается, наконец переводим все внимание друг на друга. После стандартных вопросов о делах и жизни, ответы на которые ни одна из нас не слушает внимательно, мама решает озвучить то, ради чего мы собрались.

– Завтра вечером отец собирает небольшую компанию важных людей в отеле «Белладжио». На этом празднике он хочет объявить о вашей с Дамианом помолвке.

– Почему ты так поздно предупреждаешь меня? – раздраженно спрашиваю я.

– Потому что тебе не нужно много времени на приготовления. Ты и так не вылезаешь из салонов красоты. И я уверена, в твоем гардеробе обязательно найдется подходящее случаю платье, с которого еще даже бирка не срезана. Отец удивляется, как в этом месяце ты потратила так мало денег на шмотки. Уже не помещаются в шкаф, Одри? – Мама спрашивает это без злобы, потому что и сама относится к числу шопоголиков.

Но мне неприятен ее вопрос. А еще я не хочу отвечать на него, потому что в последний месяц ношу рекордно маленькое количество одежды. В доме Келлана мне достаточно его рубашки на голое тело. Как только я вспоминаю о Келлане, чувствую, как между ног начинает тихо вибрировать. Трусики не издают звука, но я чувствую мелкие мягкие волны вибрации на самом чувствительном месте. И начинаю раздражаться, потому что это, черт возьми, так некстати. Келлан, как будто почувствовав мое негодование, отключает вибрацию и напрягшиеся было бедра снова расслабляются.

– Хорошо, – отвечаю я маме, решая, как всегда, не спорить. – Мама, я хотела поговорить с тобой о Дамиане. – Она кривится, потому что понимает, что разговор ей не понравится. – Ты уверена, что он хорошая партия для меня? Мама, он жесток.

Она многозначительно смотрит на меня, давая сигнал заткнуться, потому что наше уединение нарушается официантом. Он проворно расставляет блюда и напитки и быстро удаляется. Вот он плюс таких заведений: персонал настолько вышколенный, что вы их почти не замечаете. Я принимаюсь за свой салат, но он практически застревает в горле, когда между ног снова начинается вибрация, только на этот раз более сильная. Я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать. Меня бросает в жар и я чувствую, как между ног становится влажно. Я, кажется, вела с мамой серьезную беседу, пока нас не прервали. Но сейчас не могу вспомнить, о чем именно, пока она не заговаривает сама.

– Несомненно, Дамиан непростой мужчина, но и ты, Одри, тоже не подарок. Не провоцируй его и все будет в порядке.

Я прочищаю горло, потому что чертовски уверена в том, что голос будет хриплый. И как только открываю рот, вибрация стихает. Неосознанно осматриваю посетителей ресторана, потому что меня не покидает чувство, что Келлан следит за мной.

– Ищешь кого-то? – спрашивает мама.

– Нет, просто осматриваюсь. – Поворачиваюсь к ней. – Мама, я его боюсь.

– Не стоит, милая. Он никогда не сделает тебе ничего плохого из страха мести со стороны твоего отца.

– Мам, это его не остановит. Он связан с мафией, ты забыла? – Я начинаю злиться. Она как будто упорно не хочет замечать того, насколько прогнивший мой жених.

– Папа тоже непрост. Тебе не о чем волноваться, – спокойно заканчивает она, и приступает к поеданию рыбы.

В этот момент я осознаю, что поддержки от родителей мне не дождаться. Это в который раз доказывает то, что дети в нашем мире нужны только как выгодное вложение, но не ради любви или простого продолжения рода.

– Какой дресс-код на этом празднике жизни? – интересуюсь я, и мама пускается в объяснения.

Но я их почти не слышу, потому что как только мой клитор перестает пульсировать, вибрация возвращается. Теперь она волнообразная. То усиливается, то стихает. Я не могу сосредоточиться и на все мамины замечания я только киваю или говорю «угу», потому что выдавить из себя членораздельные предложения я просто не в силах. Когда я уже практически на пике удовольствия, сжимаю челюсти и поджимаю пальчики на ногах, чтобы не выдать того, что со мной происходит, вибрация прекращается. Мне хочется рычать от раздражения. Я чувствую, как по спине стекает тонкая струйка пота, а волосы на затылке липнут к шее. Я уже готова побежать в туалет, чтобы снять напряжение, но тут вибрирует мой телефон.

Извиняюсь перед мамой, объясняя это ожиданием сообщения от моей маникюрши, которая якобы должна была перенести мой визит на сегодня, я достаю телефон из сумочки и читаю сообщение.

Келлан: Через час жду тебя в своем офисе. Не прикасайся к себе.

Не могу сдержать широкой улыбки.

– Хорошие новости? – спрашивает мама.

– Да… новости… Маникюрше удалось перенести меня на сегодня.

– Но у тебя свежий маникюр. Или я ошибаюсь?

– О, я ради педикюра. Там уже все так заросло, – тараторю я, а мама смотрит на меня в недоумении. Я никогда не придаю столько значения педикюру, чтобы обсуждать это за столом.

Мама продолжает болтать, обсуждая наших общих знакомых и последние события светской жизни, но я ее почти не слушаю, погруженная в свои мысли. Трусики отдаются короткой вибрацией, и я ерзаю на стуле. Перерыв и снова вибрация. Как будто Келлан не дает мне остыть перед встречей с ним. И если в обычных обстоятельствах я бы дважды подумала, ехать ли к нему в офис ради секса, как какая-то шлюха, то теперь я готова проползти на коленях по битому стеклу, только бы он закончил то, что начал.

К концу нашего с мамой обеда моя чувствительность выплескивается через край, потому что даже самое короткое касание мамы к моим плечам при расставании вызывает толпу мурашек, которые проносятся по позвоночнику и скрываются в волосах. Я слишком заведена и не удовлетворена. Мне нужна разрядка больше, чем следующий вдох. Мысленно проклинаю и боготворю Келлана. Таких острых ощущений в моей жизни не было уже очень давно.

Глава 28

Одри

Прошу водителя поторопиться и мы в рекордные сроки, чудом миновав пробки, оказываемся перед высотным зданием. Как только я захожу в вестибюль и сообщаю охране, куда направляюсь, мой телефон снова вибрирует. Проверяю сообщение, пока охранник выписывает мне пропуск на пятнадцатый этаж.

Келлан: В лифте сними трусики.

Одри: А если там будут люди?

Келлан: Надеюсь, что будут.

Чертов Абрамс, генератор моего удовольствия. Забираю пропуск, подхожу к лифту и нажимаю на кнопку. Тут же за моей спиной становятся люди и мы ждем лифт. Я негромко ахаю, когда трусики снова начинают вибрировать, на этот раз с нечеловеческой мощностью. Я не выдержу и трех минут такого напора. Келлан делает это специально, чтобы я сняла их. Как только лифт прибывает на нижний этаж и его покидают пассажиры, я вхожу в кабинку с десятком людей. Меня спасает то, что я оттеснена к задней стене и почти все пассажиры стоят ко мне спиной, кроме парня из службы доставки. Он жует жвачку и слушает музыку в наушниках так громко, что даже я могу оценить его музыкальные пристрастия. Я чувствую, что от переполняющих ощущений мне становится тяжело дышать, а вибрация все не стихает. Я не готова кончить с десятью людьми в лифте рядом с чавкающим подростком. Как можно незаметнее запускаю руку под платье и стягиваю кружевную тряпицу. Как только клитор оказывается на свободе от этого давления, вибрация прекращается, а я могу свободно дышать. Грудная клетка быстро опускается и поднимается, накачивая в легкие кислород, пока я тяну белье вниз по ногам.

Тут резко доставщик поворачивается в мою сторону и я застываю с трусиками чуть ниже коленей. Его глаза расширяются и он, кажется, проглатывает жвачку. Я решаю, что он все равно уже не увидит больше, чем сейчас, поэтому опускаю трусики до щиколоток и по очереди стягиваю с каждой ноги. Парень не сводит с меня горящего взгляда, его рот приоткрыт, а ширинка топорщится. Я на таком взводе, что соображаю туго, поэтому не нахожу ничего лучше, чем взять в руку его ладонь, вложить в нее трусики и сжать его пальцы так, чтобы тряпица оказалась у него в кулаке. Он тяжело вздыхает и стягивает наушники.

– Дашь мне свой номер? – хрипло спрашивает он.

Я отрицательно качаю головой и улыбаюсь. Чувствуя себя не просто сексуальной, а развратной и свободной. И это чувство пьянит получше алкоголя. Люди входят в лифт и выходят из него несколько раз, пока мы достигаем нужного этажа. Машу ручкой возбужденному доставщику и выхожу. Офис юридической фирмы, где трудится Келлан, очень оживленный. По нему слоняются люди, говорят по телефону, размахивают бумагами и спешат к лифту с портфелями. Почти никто не замечает меня, кроме администратора на ресепшене. Она приподнимается и мило улыбается мне. Правда, смотрит с некоторой опаской. Полагаю, ее вводит в ступор мой лихорадочный блеск в глазах и румянец на щеках. Но она никак это не комментирует, а лишь спрашивает, к кому я пришла и назначено ли мне. Получив ответ, который ее удовлетворил и проверив данные в компьютере, она направляет меня к кабинету Абрамса.

Здесь меня ждет еще один секретарь, но та уже в курсе моего визита.

– Мисс Ланкастер, мистер Абрамс ждет вас, – отзывается она, поднявшись из-за стола и указывая на дверь в кабинет. – Будете что-то пить?

Да, душу вашего босса, думаю я, но вслух произношу:

– Нет, спасибо.

В кабинет Келлана я уже практически бегу, потому что знаю, что мое удовольствие близко. Не могу терпеть больше ни минуты. Коротко стучу и вхожу в помещение. Келлан сидит за столом в своих чертовых очках и болтает по чертовому телефону! Он коротко кивает мне и показывает жестом, чтобы я заперла дверь, что я и делаю. Потом подзывает к себе, не прерывая разговора. Как только я оказываюсь у его кресла, Келлан берет меня за талию одной рукой и толкает к столу. Я опираюсь о стеклянную столешницу ягодицами и жду. Келлан показывает, чтобы я расставила ноги. У меня даже на секунду не возникает желания противиться, потому что я заведена до предела, а вся внутренняя часть бедер мокрая от моего возбуждения. Развожу ноги и он приподнимает подол платья двумя пальцами. Внимательным взглядом осматривает мою обнаженную промежность и, удовлетворенный увиденным, коротко кивает.

Келлан прикрывает динамик телефона и шепчет:

– Важный разговор.

Мне хочется кричать от раздражения и злости, но я киваю. Он показывает мне забраться на стол прямо перед его лицом, и я снова выполняю. Келлан раздвигает мои ноги и забрасывает подол платья мне на бедра. Легкая ткань норовит соскользнуть вниз, но я придерживаю его руками. Келлан отвечает что-то своему собеседнику по ту сторону разговора, но я почти ничего не слышу из-за шума крови в ушах. Меня трясет от возбуждения. Ну почему он тянет? Почему не хочет дать мне то, в чем я так нуждаюсь?

Келлан подъезжает ближе к столу на своем кожаном кресле, поднимает одну мою ногу и прямо в туфле ставит ее на подлокотник, потом то же самое проделывает со второй. Теперь он сидит у меня между ног, а я полностью раскрыта перед ним. Заправляю подол платья за пояс, а сама упираюсь руками в стол позади себя, предоставляя ему еще лучший обзор. Шире развожу колени. Хочу, чтобы он видел, что делает со мной, чтобы чувствовал мой запах и сходил с ума не меньше, чем я. Келлан тяжело дышит и не отводит взгляд от моей влажной киски. Он тяжело сглатывает, потом протягивает руку и большим пальцем начинает потирать клитор. Я ахаю, чем зарабатываю короткий негромкий шлепок по бедру. Келлан показывает на телефон и прикладывает указательный палец к губам, призывая быть тихой. Поднимаясь в лифте, я правда морально готовилась к тому, что мне нужно быть тихой в его кабинете, но на деле это оказывается практически невозможным.

Его палец возвращается в место, которое так в нем нуждается, и мне приходится почти до крови прикусить губу, чтобы не издать ни звука. Я тихо поскуливаю от того, как палец с нужным нажимом и ритмом кружит по клитору. Мое тело поет, получая долгожданную ласку, а сама я растворяюсь в ощущениях. Келлан – мастер прелюдии, повелитель возбуждения и заклинатель женщин. Когда я уже почти достигаю пика и ноги начинают подрагивать, Келлан произносит: «Спасибо, Джим. До связи» и убирает палец. Я задыхаюсь. Я злая, неудовлетворенная. Я чертовски разъярена и сейчас готова потереться даже о прохладное стекло стола, лишь бы получить разрядку.

Келлан откладывает телефон, облизывает покрытый моими соками палец и ухмыляется. Он откидывается на спинку кресла и внимательно смотрит на меня, прищурившись.

– Добрый день, Одри, – спокойно произносит он.

Спокоен! Он так расслаблен и собран в то время, когда я заведена до предела. Да я в секунде от совершения преступления, если это принесет мне долгожданный оргазм. Да какого хрена вообще? Почему мое удовольствие зависит от него? Я найду его в другом месте. В конце концов, я сама могу это сделать. В крайнем случае, может быть, еще не поздно поймать того курьера и научить грязному сексу. Наверняка он до сих пор ходит по зданию со стояком.

Толкаю ногами кресло и оно отъезжает назад. Бровь Келлана удивленно приподнимается. Я спрыгиваю со стола с твердым намерением свалить отсюда. Не совсем правильное решение, потому что вот он – источник моего удовольствия – развалился в кресле и лениво водит большим пальцем, побывавшим у меня между ног, под своим носом. Он громко втягивает ноздрями запах, а у меня все сводит внизу живота. Киска пульсирует и ноет от боли, а он как издевается.

Я не успеваю сделать и пару шагов, как Келлан вскакивает, хватает меня за талию одной рукой, второй сметая с половины стола все бумаги. Он прижимает меня грудью и животом к столешнице, крепко удерживая за волосы. Келлан становится сзади и я слышу бряцанье пряжки ремня, а потом подол платья касается моей шеи.

– Далеко собралась? – спрашивает Келлан и полностью загоняет в меня свой немаленький член.

Я выгибаю спину, но Келлан надавливает между лопатками. Он выходит и снова с силой толкается так, что я скребу ногтями гладкую поверхность стола в попытке продавить ее. Келлан шире раздвигает мои ноги и шлепает по клитору пару раз, не переставая трахать меня. Я тихо вскрикиваю и все мое тело деревенеет. Я как будто отключаюсь на несколько мгновений, потому что такой долгожданный оргазм накрывает меня с головой. Словно огромная волна в шторм он подхватывает меня, я взмываю вверх, а потом обрушиваюсь на влажный песок с такой сил, что из моих легких за раз вылетает весь воздух. Сумасшедшая не стихающая пульсация между ног не дает расслабить бедра и отдаться умиротворению, которое наступает после оргазма. Келлан замер в ожидании того, когда я успокоюсь, но моя бешенная киска, кажется, нашла своего героя и теперь пытается выжать из этого максимум.

Через несколько мгновений Келлан снова начинает двигаться. Сначала медленно, а потом ускоряется, пока кабинет не наполняют звуки шлепков плоти о плоть. Ритмичные, громкие, абсолютно развратные звуки, которые не оставляют шанса моему истерзанному телу.

– Давай, маленькая, еще разок, – хрипит Келлан мне на ухо. – Порадуй меня. Покажи, как сильно ты ждала этой встречи.

Его слова, горячее дыхание, неустанное движение во мне и то, как он вцепился в мое бедро сильными пальцами, подводят к очередному пику. «Слишком быстро» – последнее, что проносится в моей голове перед тем, как перед глазами темнеет, а я в очередной раз взлетаю на вершину и медленно падаю с нее, слыша сквозь туман негромкий рык Келлана, когда он кончает.

Упираюсь лбом в прохладную столешницу и пытаюсь восстановить дыхание. Даже не знаю, какой из раз был лучшим у нас с Келланом, но каждый следующий секс становится еще лучше. Как будто со мной он повышает свои навыки в постели, исследуя все мои грани и возможности. И я наконец рада, что позволила ему стать моим Домом.

Келлан отстраняется.

– Не двигайся, – мягко произносит он, а сам выходит из кабинета в смежную дверь. До меня долетает шум воды, а потом Келлан возвращается.

Я чувствую, как он водит по моим бедрам влажным теплым полотенцем и даже не могу встать, чтобы сделать это самостоятельно. Как только он заканчивает, то уносит полотенце. Вернувшись, Келлан помогает мне выровняться, потом садится в свое кресло и усаживает меня к себе на колени. Чувствую себя уставшей, но удовлетворенной.

– Как ты? – спрашивает он, поглаживая мои волосы.

– Хорошо. Уже хорошо.

– Ты умница, отлично справилась. Куда ты дела те трусики?

– Подарила курьеру из службы доставки.

Келлан немного отстраняется. На его лице легко читается недоумение и недовольство, но я усмехаюсь.

– Потом расскажу, нет сил.

Он выдвигает ящик стола и достает оттуда небольшой бумажный пакет с логотипом «Агент провокатор». Ставит его на стол и вытаскивает кусочек кружева бежевого цвета. Невесомая вещица, которая стоит как пара обуви у некоторых людей. Келлан держит трусики, зажав их между указательным и средним пальцами.

– Подумал, что тебе понадобятся.

– Лично выбирал?

– Ты удивишься, но да.

– А ты всем своим Нижним покупаешь белье?

– Ты не моя Нижняя, и нет, до тебя я его никому не покупал.

– Даже Лоре? – удивилась я.

– Обычно я покупаю подарочную карту в магазин с бельем.

– И чем же я такая особенная, Мастер Келлан? – спрашиваю я.

Он внимательно смотрит на меня без тени улыбки, гладит свободной рукой мою щеку.

– Тем, что ты – это ты, Одри.

Мне хочется признаться ему… в чем? В том, что люблю? Самый идиотский поступок, который может совершить женщина после секса. Потому что в этот момент мной руководят гормоны и то, что между ног, а это не лучшие советчики, так что я решаю придержать свои переполняющие чувства.

– Так ты их наденешь? – спрашивает Келлан.

– Ты меня уже выгоняешь? – Он усмехается и качает головой. – Тогда дай мне еще пару минут, моя распухшая киска не влезет в эту тряпицу.

Келлан запрокидывает голову и хохочет от души.

– Я могу поцеловать ее, чтобы успокоить, – отсмеявшись предлагает он, а я смотрю на него и не могу налюбоваться. Кажется, он еще никогда не был таким красивым: расслабленным, с горящими глазами, открытым.

– Нет, ты сделаешь все еще хуже, – отвечаю я, притворно хмурясь.

Глава 29

Келлан

Я смотрю на то, как Одри оглядывается по сторонам, отмечая детали моего кабинета, и ловлю себя на мысли, что еще не поцеловал ее. Возвращаю трусики в пакет, поворачиваю ее голову, взяв за подбородок, и прикасаюсь своими губами к ее. Наш поцелуй выходит нежным, не таким, как всегда. Сегодня она словно крадет мою душу через эту простую ласку. Я не углубляю поцелуй, как и Одри, мы слегка касаемся языками, как будто пробуем друг друга впервые. Я схожу по ней с ума, и это чертовски сильно пугает.

За то время пока мы встречаемся – или как бы это не называлось – я открыл ее для себя с разных сторон. С тех, которые никогда не узнал бы, если бы мы не оказались в этом моменте.

Одри забавная. Она любит дурачиться, бегать от меня по дому голышом, искренне веря в то, что я ее не поймаю. Хохочет иногда невпопад над глупыми шутками из телешоу и даже кривляется.

Она громкая. Не только во время секса. Когда она дома, Одри громко и заливисто смеется, и этот звук напоминает перезвон колокольчиков с низкой тональностью. Она любит петь в душе, хоть и фальшивит, а потом сама над этим смеется.

Она сентиментальная. Может плакать над фильмом или книгой, а уже через минуту проклинать режиссера за то, что заставил ее проявить эмоции.

Одри интеллектуально развита. Она очень много читает и путешествует. С ней можно говорить о политике, истории, культуре и путешествиях, и ей всегда есть, что сказать на любую из тем.

Она талантлива. В ту единственную ночь, когда мы остались у нее, Одри играла на фортепиано. Голая. Она делала это так, как будто находилась в вечернем платье в концертном зале. А я смотрел на нее и пытался не наброситься, пока последний аккорд не повис в тишине квартиры.

Одри готовит. Очень вкусно готовит. Моя экономка приходит теперь только чтобы убирать, потому что пока я по вечерам работаю, Одри обеспечивает нас пропитанием.

Вообще она сломала все стереотипы о богатых девушках с шикарным маникюром и укладкой. Одри спокойно может пройти передо мной с пучком на голове и в мятых спортивных штанах, чтобы добраться до кухни и приготовить утренний кофе. Когда она не скрывается, показывает настоящую себя, Одри еще прекраснее, чем кажется на первый взгляд. Она многослойная и я наслаждаюсь снятием этих слоев, с огромным удовольствием открывая каждый следующий.

А еще теперь Одри покорная. Она действительно отдается любой роли, которую выбирает для себя. Она была лучшей Доминатрикс в клубе, а теперь она моя лучшая саба, которой я невероятно сильно наслаждаюсь. И меня все сильнее затягивает в трясину с ее именем. Одри становится для меня целым миром. Головой я понимаю, что сейчас самое время ограничить наши встречи и перенести их в клуб, чтобы никто из нас не привязывался и не начинал питать ложных надежд. Но как только начинаю думать об этом, меня накрывает паника. Я привык засыпать и просыпаться, держа ее в объятиях. Пристрастился к утреннему сексу. И если раньше мне приходилось ограничивать себя в сексе, чтобы не заводить постоянные отношения, с ней я не хочу ограничивать себя ни в чем. И это охренительно сильно пугает.

Одри прерывает поцелуй и ерзает у меня на коленях.

– Келлан, я думала, что не смогу выдержать этой пытки. Под конец мне хотелось плакать, – признается она, глядя мне в глаза.

– Мне кажется, я знаю тебя лучше, чем ты себя.

– Похоже на то. Но как тебе удавалось включать игрушку в самый подходящий момент?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю, я просто игрался между работой. Почему ты называешь моменты подходящими?

– Я обедала с мамой в ресторане.

Я чувствую, что у меня на лице растянулась широкая улыбка. Время для игр действительно было подходящим. Чем больше ей нужно было сдерживаться, тем острее ощущения от освобождения. Я убираю ладонь с ее волос и глажу по руке, медленно провожу кончиками пальцев по нежной коже, спускаясь к кисти. Но как только хочу сплести наши пальцы, натыкаюсь на холодный металл на безымянном пальце Одри. С лица тут же слетает улыбка. Беру второй рукой ее ладонь и поднимаю выше. Так и есть. На безымянном пальце Одри огромное уродливое кольцо. Мое сердце пропускает удар и я хмурюсь.

– Одри? – Она смотрит на меня так, как будто провинилась. – Что это?

– Кольцо, – просто отвечает она, когда берет себя в руки и надевает свою обычную маску.

– Я вижу. Чье оно?

– Теперь уже мое. – Я молчу, глядя на нее, потому что жду объяснений. – Я помолвлена, Келлан.

Так не должно быть, но от этих слов грудную клетку неприятно сдавливает. Мне тяжело дышать, а еще мне некомфортно обсуждать это с торчащим наружу членом. Я аккуратно снимаю Одри со своих коленей и она встает, слегка покачиваясь. Усаживаю ее назад в свое кресло, а сам начинаю поправлять одежду. Я смотрю в окно на город и только сейчас понимаю, что не закрыл жалюзи и люди из офиса напротив могли насладиться отличным зрелищем. Здание находится достаточно далеко и вряд ли оттуда видно подробности, но я все же мысленно проклинаю себя за потерю бдительности.

Я пытаюсь переварить большую новость Одри, но пока еще сам не понимаю, как отношусь к этому, поэтому я молчу. Просто не знаю, что стоит сказать в данном случае. Одри, видимо, тяготит тишина, поэтому она заговаривает первой.

– Я забыла тебе сказать.

– Давно? – выпаливаю я, не в силах держать эмоции при себе.

– Уже больше месяца.

– И как это все должно выглядеть, Одри? Ты бы вышла замуж, а ко мне забегала бы забавляться? – Ну какого хера меня это так беспокоит? Не должно ведь.

– А что тебя не устраивает в этой ситуации? – спрашивает она.

Я поворачиваюсь. Одри сидит в кресле, облокотившись на спинку, и слегка крутится то в одну, то в другую сторону, упершись каблуками в пол. Ее взгляд абсолютно спокоен. Она крутит кольцо пальцами второй руки, поставив локти на подлокотники. Меня ведь и вправду должно все устраивать: отношения без обязательств с замужней женщиной, которая хочет того же. Но как только я представляю себе, как чужие руки касаются ее тела, я готов вырезать весь мужской мир, только бы она не досталась никому, кроме меня. Я одергиваю себя, потому что это путь в никуда. Я никогда не женюсь, так что не смогу дать Одри то, что ей нужно. По этой причине я не имею права возмущаться и претендовать на то, что не принадлежит мне.

– Меня все устраивает, Одри, – отвечаю, взяв себя в руки. Выходит сухо и напряженно, но по-другому я пока не могу. – Мне нужно работать. Вызвать тебе такси?

На лице Одри можно прочитать разочарование. Она как будто… расстроена? Чего она ждала? Что я буду уговаривать ее не делать этого? Мне нужно побыть вдали от нее, чтобы понять, как я к этому отношусь.

Одри медленно поднимается с кресла, идет к двери, поднимает сумочку с пола.

– Погоди, я вызову тебе такси, – зачем-то повторяю я.

– Спасибо, я справлюсь.

– Ты приедешь вечером? – спрашиваю в отчаянии. Несомненно, мне нужно время подумать, но вряд ли я готов расстаться с заведенным в последний месяц порядком, и уснуть без нее.

Одри берется за ручку двери, качает головой и тихо говорит:

– Нет.

А потом она выходит из кабинета и до того момента, пока дверь полностью закроется, я наблюдаю за тем, как она, покачиваясь, идет на выход, и что-то внутри меня обрывается. Я как будто в последний раз вижу ее. Первым порывом было сорваться с места и догнать ее, вернуть. Но я останавливаю себя. Потому что ну что я ей скажу? Что вообще могу предложить взамен? Когда дверь с тихим щелчком захлопывается, я буквально обрушиваюсь в свое кресло, закрываю глаза и накрываю их ладонями. Десять минут хватает для того, чтобы разогретая страстью атмосфера покрылась ледяным настом. Я стону от разочарования и боли. А если она сейчас поедет к нему? Если скажет, что не хочет меня больше видеть? Смогу ли я просто принять это и двигаться дальше?

– Блядь! – выкрикиваю я в отчаянии. У меня, на хрен, нет ответа ни на один из этих вопросов, и это убивает больше всего. Я знаю только одно: не хочу, чтобы кто-то прикасался к ней, кроме меня. Эгоистично и чертовски по-идиотски, но это то, что я чувствую в данный момент.

Решив заняться делом, чтобы отвлечься, я собираю разбросанные бумаги, протираю стол влажными салфетками, раскладываю документы так, как они лежали до прихода Одри. Мне нужно привести мысли в порядок и начать мыслить рационально, иначе ничего не получится.

Глава 30

Келлан

Выхожу из аэропорта Мак-Карран в горячий пустынный воздух Лас-Вегаса. Пока дожидаюсь вызванное такси, думаю о том, что в Бостоне положил в карман очередную победу. Но в последние три недели ни одно завоевание меня не радует. Я не видел Одри уже двадцать дней, и у меня непрекращающаяся ломка. Я не звонил ей и не писал, практически бил себя по рукам, когда возникало такое желание. А теперь, оказавшись в Вегасе после четырехдневного отсутствия, мысли о ней возвращаются в мою голову и настойчиво долбят висок.

Вечером меня застает врасплох звонок в домофон. Отставляю ноутбук на кофейный столик и плетусь в прихожую. Я сегодня так долго работал, что сейчас, встав, понимаю, насколько устал. На часах десять вечера и я точно никого не хочу видеть. В такое время ко мне могла прийти без приглашения только Лора, но наши отношения закончились, так что мне предстоит выяснить, что за незваный гость ко мне пожаловал. Нажимаю на кнопку домофона.

– Да?

– Келлан, это я, Одри.

Несколько секунд я пялюсь на домофон, на экране которого рассматриваю черно-белое изображение профиля Одри Ланкастер. Я правда старался не думать о ней, чтобы не написать и не позвонить. Решил, что лучше переболеть ею и двигаться дальше. А теперь Одри стоит у моего дома и ждет, пока я открою ей дверь. Спохватываюсь и нажимаю на кнопку открытия калитки.

Открываю входную дверь и смотрю на то, как Одри торопливо идет в сторону дома. Она не смотрит на меня, больше под ноги. Ее снова что-то тревожит и мне, черт побери, это совсем не нравится. Но зачем бы она ни пришла ко мне, могу точно сказать, что я дам ей это. Одри доходит до крыльца и только тогда поднимает голову. Ее лицо перекошено тревогой и страхом. Я сбегаю по ступенькам и беру ее за плечи.

– Что случилось?

– Можно мы поговорим в доме?

– Да, идем.

Я завожу ее в дом и провожаю до гостиной, усаживаю на диван.

– Тебе налить что-нибудь?

– Виски.

Иду к бару, наливаю два стакана, из маленькой морозилки достаю лед и добавляю к напитку. Возвращаюсь к дивану, протягиваю Одри виски, а сам усаживаюсь рядом вполоборота. Хочу следить за ее реакцией, пока она будет рассказывать, потому что меня беспокоит то, как она выглядит. Я осматриваю ее и осознаю, что впервые вижу Одри в обычных джинсах, кедах и тонком свитере с одним открытым плечом. Она выглядит… нормальной.

– Что стряслось? – спрашиваю я, после того, как она делает несколько маленьких глотков.

– Слушай, я знаю, что пришла без предупреждения, прости, – говорит она трясущимся голосом. – Но мне нужно провести сессию.

– Со мной? – удивляюсь я. – Одри, ты забыла, что в прошлый раз я не позволил довести тебе дело до конца? Мне кажется, моя реакция должна была показать тебе, что мне не нравится роль…

– Нет, Келлан, ты не понял. – Она смотрит на меня широко распахнутыми голубыми глазами, и я утопаю в их глубинах. – Я хочу быть на месте сабы.

Я молчу. Минуту, две, три. Одри выжидающе смотрит на меня, а я мысленно подбираю правильный вопрос, чтобы сейчас не спугнуть свою удачу. Но то, что она в таком состоянии пришла именно ко мне, говорит о доверии. И это охренительно сильно тешит мое эго. А еще я с недавних пор не хочу думать о других мужчинах, которые ее касаются. Даже о ее женихе. Особенно о нем.

– Что заставило тебя поменяться ролями, Одри? – Она кусает губу и отводит взгляд, как будто сомневается, отвечать ли на вопрос. Поднимаю ее голову за подбородок и заставляю смотреть мне в глаза. – Что у тебя произошло?

– Мы уже давно играли в эту игру, Келлан, – с раздражением отвечает она. – Наверное, я зря пришла. – Она подскакивает с места, ставя стакан на кофейный столик.

– На колени, саба, – тут же командую я.

Не могу упустить этот шанс. Не могу отпустить ее к другому Дому. Одри замирает на миг, а потом, покорно склонив голову, выполняет приказ. Внутри меня зверь ликует, он получит новую дозу Одри. Вздыхаю и глажу ее по голове, пока медленно цежу виски. Она подождет. Ей нужно немного успокоиться и привыкнуть к тому, что рядом со мной она в безопасности. Кто бы ни гнался за ней, его здесь нет. В этих стенах ей ничто не угрожает.

Допив напиток, ставлю пустой стакан на столик и встаю.

– Поднимайся в игровую. Помнишь, где она находится?

– Да, сэр, – хрипло выдыхает Одри.

– Умница, зверушка. Войдешь в комнату, полностью разденься и ложись на кровать. Широко разведи ноги и руки. Жди меня, Одри.

– Хорошо, сэр.

– Выполняй.

Я смотрю на то, как она поднимается, разворачивается и идет к лестнице. Ее походка все такая же гордая, а спина несгибаемая. Только голова опущена и руки безвольно болтаются вдоль тела. Все разговоры я оставлю на потом. Сейчас у меня задача поинтереснее. Ей нужна разрядка? Я подарю ее Одри.

Через два часа я заношу в свою спальню еле живую Одри, завернутую в мой махровый халат. Ставлю ее у кровати и снимаю с нее одежду. Укладываю на простыни и прикрываю одеялом.

– Тебе нужно выпить обезболивающее.

– Хорошо, – шепчет она.

– Лежи, я принесу.

Одри во время сессии меня как будто специально провоцировала, чтобы заработать наказание пожестче. И я выложился на полную. Я так измотан, что едва стою на ногах. Несмотря на мою не слабую физическую подготовку, морально я, кажется, устал сегодня сильнее. Но я нужен ей, как и пара таблеток «Тайленола». Взяв их в ванной и набрав для Одри стакан воды, протягиваю все это ей и она послушно выпивает.

– Спасибо, – говорит она. – Я сейчас пару минут полежу и уеду.

Я молча забираюсь позади нее в кровать и обнимаю, крепко прижимая к своему телу. Мне хочется спать вместе с ней, а потом проснуться утром и заняться обычным сексом. Как раньше. Когда думаю об Одри, я вспоминаю не наши сессии, – хотя и их тоже, – а то, что было ранним утром. Она как будто забралась ко мне под кожу и медленно заполняет собой все мои внутренности. Я привязался к ней. До сих пор не пойму, как такое могло произойти, но это факт. Как будто паззл сложился, когда она оказалась подо мной.

– Останься, – прошу я. И именно это имею в виду. – Спи, Одри. Утром поговорим.

– Давай не будем.

– Не будем что?

– Говорить.

– Одри…

– Пожалуйста, Келлан.

Я вздыхаю. Мне совершенно не нравится ее сегодняшнее настроение и то, что она не хочет это обсудить. Нужно будет позвонить Винсу и попросить его поговорить с ней. Он точно сможет раскрутить ее на разговор.

– Спи, детка.

Я целую ее за ушком и глубоко вдыхаю. Запах Одри смешался с ароматом моего геля для душа, и это заводит меня. Крепко прижимаю спину Одри к своей груди и погружаюсь в сон. Утром я просыпаюсь сам. Сажусь на кровати и обвожу хмурым взглядом комнату. Неужели ушла? Встаю с кровати, натягиваю валяющиеся на кресле спортивные штаны и выхожу из спальни. В доме тишина. Захожу в ванную, привожу себя в порядок и иду в сторону лестницы. Я разочарован. Когда месяц назад она оставалась у меня на ночь, утра были гораздо приятнее, чем сегодняшнее. Пока спускаюсь, раздумываю над тем, стоит ли позвонить ей, чтобы узнать, нормально ли она добралась до своего дома. Но на пороге кухни застываю, потому что Одри в моем махровом халате сидит за стойкой и пьет кофе. Эта картина настолько… нормальная, как будто так происходит каждое утро. Одри словно принадлежит моему дому.

– Доброе утро. – Мне бы хотелось подойти молча и поцеловать ее в макушку, сжав завернутые в халат плечи, но у нее в руках горячий напиток и она может обжечься, испугавшись.

Одри отставляет кофе и поворачивается ко мне. Сегодня она выглядит получше: выспавшаяся и свежая. Но ее лицо все равно хмурое, и мне это не нравится.

– Доброе утро, – отзывается она, и встает. – Я буду ехать.

– Выпей кофе со мной, – прошу, дотрагиваясь до ее руки.

– Наверное, лучше не стоит, – отвечает Одри, отводя взгляд.

– Я настаиваю.

Веду ее за руку к тому месту, от которого она успела уже отойти на пару шагов. Сажаю за стойку и поднимаю ее голову. Наклоняюсь и, отбрасывая всякие сомнения, впиваюсь в ее рот поцелуем. Сначала нежным, как будто пробую ее на вкус. Я уже очень хорошо его знаю, он отпечатался на моих губах и языке, как клеймо с именем Одри. Но мне все равно не хватает этого вкуса, мне мало. Поэтому поцелуй перестает быть нежным и становится жадным. Несколько минут мы в тишине дома сминаем губы друг друга и сражаемся языками. Наше дыхание смешивается и наполняет стены этого дома новыми воспоминаниями. Я не хочу прерываться, но Одри слегка меня отталкивает.

– Ты хотел выпить кофе, – с улыбкой произносит она, как только я отрываюсь от ее сладких губ.

Сейчас Одри еще красивее. Ее взгляд подернут дымкой похоти, а на лице играет такая искренняя улыбка, что я невольно залюбовался. У Одри тонкие черты лица и слегка вздернутый носик. Такой же дерзкий, как и она сама. Ловлю ее руку, которой она меня оттолкнула, и целую тонкие пальчики с французским маникюром. Улыбка слетает с лица Одри и она хмурится. Осторожно вытаскивает руку из моей хватки и обнимает ладонями свою чашку. Ощущение такое, как будто до этого играла нежная мелодия, а сейчас пленку зажевало и бывшие до этого приятными звуки теперь превратились в какофонию. Мне неприятно изменение атмосферы, но чувствую себя не вправе предъявлять претензии, не сейчас. Наливаю себе кофе и сажусь на стул напротив Одри.

– Мы можем обсудить твое вчерашнее настроение? – спрашиваю я.

– Нет.

– Одри, у тебя что-то произошло, и я хочу знать, что именно. Ты пришла ко мне, а не к кому-то другому. Значит, тебе была нужна моя помощь.

– И ты сделал то, что мне было нужно. Спасибо за это, Келлан. Но большего мне не нужно. Если мне понадобится психотерапевт, я позвоню Винсу.

– Почему ты такая упертая? Я не враг тебе.

– Но и не друг. – Возможно, мне показалось, но в ее словах как будто проскочил упрек. Что, нахрен, здесь происходит?

– Одри, я чем-то обидел тебя?

– Нет, – бесцветным голосом отвечает она, царапая ногтем чашку.

– Тогда что тебя тревожит?

– Я же сказала, что не хочу говорить на эту тему! – выкрикивает она.

Я хмурюсь. У нее сейчас нестабильное морально состояние, но я слишком плохо знаю Одри, чтобы понимать, какую тактику с ней избрать, когда она в таком настроении. Поэтом решаю действовать инстинктивно.

– А я тебе говорю, что ты будешь! Ты пришла в мой дом и принесла с собой это настроение. Тебе не кажется, что я имею право знать?

– Иди ты к черту! Зря я осталась.

Одри подскакивает со стула, но не успевает сделать и пяти шагов, как кухню разрезает мой рев.

– Стоять!

Почему-то именно в этот момент я решаю, что это хорошая идея – надавить на нее. Одри замирает на месте, но не поворачивается ко мне.

– Одри, нам нужно поговорить. Ты уходишь, исчезаешь на три недели, а потом снова возвращаешься. Ты – та, кто пробыла Доминатрикс больше двух лет, нуждаешься в подчинении, чтобы расслабиться. Я хочу помочь, только не знаю, как. Подскажи мне.

Я подхожу к ней и кладу руки ей на плечи. Одри тяжело дышит, ее тело похоже на сжавшуюся пружину. Она вот-вот выстрелит, я знаю это наверняка, поэтому дожимаю.

– Я твой друг. Я могу помочь.

– Ты мне не друг, ясно? – И вот так начинается тот самый взрыв, которого я ждал. – Ты мне никто, Келлан! Да, я нуждалась вчера в тебе и поэтому пришла. Но сейчас я выйду за дверь и больше не вернусь. Потому что я тебе не нужна. И не буду нужна!

Меня осеняет догадка. Она ждала, что я буду добиваться ее, что буду отговаривать выходить замуж, а я этого не сделал. Черт, я даже до конца не уверен, готов ли к отношениям и считаю, что с моей стороны будет нечестно требовать от нее эксклюзивных отношений в то время, когда сам не готов подарить ей свою верность.

– Стой на месте, Одри, – приказываю я. – Не смей, блядь, выйти из дома. Я все равно догоню и верну тебя сюда. Не усложняй нам обоим задачу. Сдвинешься с места – будешь наказана. И я не говорю сейчас о приятном наказании. Ты охренеть, как пожалеешь, если сделаешь хоть шаг с этого места. Это ясно? – Одри молчит, ее потряхивает. Она смотрит на меня так, как будто хочет сжечь взглядом. – Не слышу ответ, – намеренно тихо произношу я, зная, что на нее этот тон влияет сильнее любого повышения голоса.

– Да, сэр.

– Умница.

Обхожу Одри и иду по коридору к кабинету. Там подхожу к столу, открываю верхний ящик и достаю из него вещицу, которую зажимаю в кулаке. Возвращаюсь в гостиную, где на том же месте стоит Одри с опущенной головой. Судя по тому, как поднимается и опускается ее грудная клетка, она взвинчена еще сильнее, чем до моего ухода. Подхожу со спины и разжимаю кулак. Растягиваю вещицу и уже через несколько секунд на тонкой шее Одри застегивается черный кружевной чокер с камнями. Знак отличия. Клеймо. Доказательство.

Одри вздрагивает от прикосновения, а потом расслабляется. Она проводит дрожащими пальцами по чокеру, а я наклоняюсь к ее уху. Вдыхаю глубже, впитывая аромат страха, смешанный с возбуждением.

– На колени, саба, – хрипло шепчу ей на ухо и с удовлетворением наблюдаю, как она медленно опускается вниз, выполняя мой приказ.

Глава 31

Одри

Когда я рядом с Келланом, мир как будто становится на место. Все обретает гармонию и следует определенному порядку. Я счастлива с ним, обласкана, в безопасности. Когда Келлан обнимает меня перед сном, я знаю, что буду спать хорошо и видеть сладкие сны. Когда просыпаюсь рядом с ним, я позволяю себе верить в иллюзию, словно мы можем быть счастливы вместе. Как будто он вот сейчас проснется и решит, что с него хватит случайных отношений, и чокер на моей шее сменится обручальным кольцом. В такие моменты я счастливо вздыхаю, так живо представляя себе, как может перемениться моя жизнь. А потом на меня обрушивается реальность и счастье улетучивается, оставляя меня глотать едкий дым действительности. Мы никогда по-настоящему не будем вместе. И, несмотря на то, что наши встречи снова стали регулярными, мы оба как будто чувствуем приближение конца. Наши сессии стали более агрессивными, секс – отчаянным, а объятия практически болезненными. Да, в воздухе определенно витает расставание, и мы оба к нему не готовы, как не готовы и поменять обстоятельства, в которых оказались.

Винс назвал нас идиотами, когда я рассказала ему о том, куда привели наши с Келланом странные отношения. Наш общий друг сказал, что мы сами бежим от своего счастья. Келлан бежит, потому что вбил в свою «тупую башку» – слова Винса, не мои – якобы пагубное влияние брака на отношения. А я бегу, потому что мне так проще. Два придурка, в общем. И я даже согласна с ним. Но ведь как говорят? В отношениях должны работать двое, правда? То, что Келлан надел на меня свой ошейник, говорит только о том, что я стала его Нижней, но точно не о том, что он готов отдаться нашим отношениям без остатка.

Откладываю широкую кисть и смотрю на себя в зеркало. Я пришла к Келлану в тот вечер, когда мы с Дамианом были на очередной вечеринке его знакомого преступника. Я застала своего такого приличного на людях жениха, нюхающим кокаин в подсобке ресторана. Он тогда посмотрел на меня налитыми кровью глазами и сказал, что если я раскрою рот, то он разукрасит мое лицо и втолкнет мне в нос столько этого дерьма, что я никогда не восстановлю свою репутацию. Я боюсь его. Именно поэтому я ничего тогда не сказала Келлану. Я не знаю, на что действительно способен Дамиан, а родители не хотят слушать ни один мой аргумент. Мама все отметает, как будто речь идет не о моей безопасности, а словно я не хочу идти в воскресенье в церковь и поэтому придумываю глупые отговорки, чтобы этого не делать.

Тяжелый рваный вздох наполняет легкие кислородом. Через пять минут за мной должен приехать Дамиан, чтобы мы вместе отправились на открытие нового казино, владельцем которого является кто-то из его шайки головорезов. Я не хотела туда идти, но мама сказала, что будет пресса и весь светский мир, поэтому я обязана там быть. Дамиан даже не спрашивал моего мнения, он просто сообщил, во сколько заедет за мной. Чувствую себя безвольной марионеткой и все чаще посматриваю в сторону свободной Айви. Смогла бы я так? Чем бы я могла заниматься, если брошу все? Позволят ли мне скрыться так, чтобы не преследовать и не наказывать за принятое решение?

В дверь звонят и я плетусь открывать. Смотрю в домофон на черную машину, на то, как она въезжает в мой двор и скрывается из виду. Не могу заставить себя схватить клатч и выйти на улицу. Я представляю себе, как все могло бы быть, если бы на месте Дамиана оказался Келлан. Только лишь услышав звонок, я бы схватила необходимое и выбежала на улицу, где нервно перетаптывалась бы от нетерпения, когда же он выйдет из машины, чтобы забрать меня. Мы бы целовались по дороге к казино и, возможно, немного пошалили бы, потому что не могли бы держать свои руки подальше друг от друга.

На деле все прозаичнее. Я выхожу, запираю дверь и спускаюсь по ступенькам. Меня встречает только водитель, который услужливо открывает дверь, чтобы я проскользнула на заднее сиденье. Там уже сидит Дамиан, который окидывает меня брезгливым взглядом, продолжая пить виски.

– Добрый вечер, – произношу я, потому что меня так воспитали, а не потому что я действительно считаю его добрым.

– Добрый, – отвечает Дамиан. – Выпьешь?

– Нет, спасибо.

– И правильно. – Машина трогается с места и я жму на пульт в руке, чтобы открыть и закрыть ворота. Дамиан поворачивается ко мне и внимательно осматривает. – Хорошо выглядишь.

– Спасибо. – Он впервые сделал мне комплимент и меня это удивляет.

– Побрякушку с шеи нужно снять, – безапелляционным тоном произносит он.

Я неосознанно касаюсь чокера, перебирая камни на нем. Я специально подбирала такое платье, которое будет сочетаться с этим украшением, а теперь он просит меня снять его.

– Это часть образа, – заявляю я.

– Образа шлюхи, которая облизывает пятки чужому мужику?

Клянусь, в этот момент мое сердце перестает биться, и я перевожу испуганный взгляд на Дамиана, который с самодовольным видом ухмыляется.

– Что? Думала, я не знаю, что ты забавляешься в клубе «V»? Ох, Одри, – произносит он тоном уставшего от жизни человека, – ты еще совсем меня не знаешь. А хочешь, я расскажу тебе? – Я качаю головой. – И все же я это сделаю. Ты каждую ночь спишь в постели Абрамса, таскаешь натянутую им на твою шею побрякушку и ползаешь перед ним на коленях. А утром собираешься и уходишь прожигать папочкино бабло. Потом вечером возвращаешься, чтобы он снова тебя грязно трахнул. Что это, детка? Потребность быть униженной? Твой друг Винс как-нибудь объяснил тебе это желание? – Меня знобит от того, как много он обо мне знает. Я неосознанно обнимаю себя руками, пытаясь хотя бы так защитить себя от его неприкрытой агрессии. – Что, доктор не рассказал тебе о причинах? – Сама не замечаю, как качаю головой, а Дамиан вторит моему жесту. – Хреновый из него друг. Но вот что я тебе скажу, моя сладкая. – Он подается вперед, обдавая мое лицо запахом спиртного. – Избивать мою невесту дозволено только мне, так что заканчивай с этим цирком. Если тебе нужны унижения, я их с радостью подарю тебе. И трахну после этого так, как твой вылизанный мальчик никогда не сможет. И еще. Если я когда-нибудь узнаю, что ты ошиваешься в клубе «Дарк» возле своей шлюховатой подруги Айви, я вырву тебе ноги, ясно? Пока этот клуб не стал моим, чтоб не смела носа туда казать. Я узнаю, Одри. Я все знаю.

Дамиан отстраняется, а меня бьет мелкий озноб. В голове пролетают десятки вопросов, которые я никогда не задам ему из страха, что он способен нанести мне вред. Мысли хаотично мечутся в попытке продумать план того, как мне избежать этого брака. Вот теперь я готова попрощаться с красивой жизнью и даже мыть полы в клубе Винса, чтобы как-то существовать. В своей голове я уже снимаю наличные с карточек, закладываю свои украшения и переезжаю на окраину города к Айви, чтобы снимать на двоих жалкую комнатушку, только бы оказаться подальше от этого монстра. Поведение Дамиана не оставляет сомнений: он воплотит в жизнь каждую свою угрозу.

– Снимай цацку, Одри, – безапелляционным тоном заявляет Дамиан.

Медленно стягиваю чокер и прячу его в клатч. В этот момент Дамиан протягивает руку, на которой висит колье из черных бриллиантов. Я не сомневаюсь, что это они, потому что вряд ли этот мудак согласится на что-то меньшее. Пока застегиваю украшение на шее, думаю о том, почему я все это упустила. Я знала, что он животное, но почему-то не стала раскапывать информацию о нем и искать возможности влиять на Дамиана. Это так на меня не похоже. Кажется, я слишком была поглощена отношениями с Келланом, упустив самое важное в своей жизни. Из мыслей меня вырывает Дамиан:

– Ах, да. Не вздумай никому жаловаться или рассказывать о нашем разговоре. Иначе первой пострадает твоя замечательная подруга, которая своей задницей стерла у Дарка уже все пилоны. И натяни уже улыбку на свою мордашку, не порть мне вечер.

С этими словами Дамиан выбирается из машины, а я только сейчас осознаю, что мы подъехали. Отстраненно наблюдаю за тем, как он подходит с моей стороны машины и, широко улыбаясь, открывает дверь. Он отменно играет на публику, и пресса заглатывает наживку. Они наперебой зовут его и просят показать кольцо, украшающее мой палец. Все подаренные Дамианом украшения вычурные и как будто душат меня, все сильнее затягиваясь на моей шее. Хотя я бы не удивилась, если бы колье выполняло функцию удавки.

Дамиан протягивает руку и я хватаюсь за нее, чтобы выйти. Натягиваю на лицо светскую улыбку, больше похожую на оскал, и позволяю Дамиану вести меня ко входу в казино, обняв за талию. Я не рассматриваю фасад здания, только натянуто улыбаюсь и поворачиваюсь в ту сторону, в которую меня тянет жених, чтобы очередная акула из мира папарацци смогла запечатлеть нашу «красивую» пару. Начало вечера проходит, как по написанному для подобных мероприятий сценарию. Все обмениваются любезностями, оценивают побрякушки друг друга, улыбаются «картонными» улыбками и желают хорошего вечера. За это время я успеваю выпить три бокала шампанского и наконец согреваюсь после заморозившей меня речи Дамиана в машине.

Потом следует пафосная речь владельца заведения, его благодарности «семье» за поддержку и ужин. А после уже все разбредаются по казино просаживать на новых автоматах и за столами свои нечестно заработанные деньги. Дамиан таскает меня от одного человека к другому, демонстрируя, какую достойную невесту он себе отхватил. Мне претит эта ярмарка тщеславия и тошнит от его «деловых партнеров», потому что каждый во время знакомства успевает скользнуть по моему телу сальным взглядом.

Глава 32

В середине вечера Дамиан удаляется со своими дружками в кабинет владельца казино, куда женщинам вход заказан, а я выхожу на балкон подышать воздухом. Сегодня достаточно прохладно для Вегаса, и я наслаждаюсь легким ветерком, омывающим мои неприкрытые плечи.

– Одри, – слышу позади себя и замираю. Медленно поворачиваюсь и смотрю на мужчину, который стоит в паре шагов от меня.

– Келлан? Что ты здесь делаешь?

– Рабочие вопросы, – коротко отвечает он. – Нам нужно поговорить.

– Не здесь. После этого, – Я небрежно машу рукой на дверь балкона, – я приеду к тебе домой.

– Сейчас, Одри, – настаивает Келлан. Мне не нравится тон, с которым он говорит со мной.

– Но я не…

– Твой жених – это Дамиан Кенвуд?

– Да.

– Почему ты не сказала мне об этом?

– Ты не спрашивал. Келлан, что происходит?

– Ты должна разорвать помолвку.

– Но я не могу.

– Ты должна сделать это. Дамиан опасен и скоро все станет еще хуже.

– Хуже? О чем ты говоришь?

– Не могу рассказать тебе всего, но хочу, чтобы ты мне поверила. – Келлан подходит ко мне вплотную и кладет руки на мои плечи. – Тебе нужно как можно скорее закончить ваши отношения.

– Он не даст мне это сделать. Я планировала через несколько дней…

– Сейчас. Сошлись на головную боль и уезжай.

– Он приедет за мной.

– Езжай ко мне.

Мой взгляд мечется между Келланом и выходом с балкона. За стеклянной дверью снуют люди и доносится приглушенная музыка. Все выглядят так, как будто они отлично проводят время, тогда как здесь практически решается моя судьба. Я не знаю, какое решение будет правильным. Быстро осмысливаю варианты и понимаю, что если я поеду к Келлану, то Дамиан найдет меня и там, тогда кто-то из моих близких может пострадать. Он говорил о нанесении вреда Айви так обыденно, как будто обсуждал марку любимого кофе. Сможет ли Келлан защитить меня? Захочет ли? Является ли предложение ехать в его квартиру обещанием оградить меня от последствий или это просто спонтанное решение? Мне нужно немного времени. Совсем чуть-чуть, чтобы выстроить правильный план и подготовиться к уходу от Дамиана. И мне даже не нужно дважды спрашивать себя, чтобы сказать, что так просто он меня не отпустит. Не после того, как представил меня своим дружкам в качестве невесты.

– Не могу, Келлан.

Он не сводит глаз с моего лица, пытаясь отыскать на нем ответы, а потом его взгляд падает мне на шею и Келлан хмурится.

– Ты сняла чокер.

–Дамиан… Он… – Я касаюсь пальцами холодных камней ожерелья и думаю о том, чтобы не сболтнуть лишнего, потому что не знаю, что именно мне можно говорить и кому, и как это расценит Дамиан. – Он хотел подарить мне колье для сегодняшнего вечера. Не могла же я надеть два украшения сразу, ей-богу, Келлан.

Он поднимает мое лицо за подбородок, и я пытаюсь смотреть прямо ему в глаза, чтобы он не заподозрил ничего об угрозах Дамиана. Келлан всматривается в мое лицо, молча выискивая на нем ответы. Я держу взгляд до последнего, а потом поворотом головы высвобождаю подбородок из его хватки.

– Одри…

– Келлан, успокойся. Мне нужно немного времени, но я сделаю это.

– Послушай, маленькая, я прошу тебя быть осторожной. Просто…

За спиной Келлана раздаются медленные хлопки, и я замираю. Как будто температура воздуха в одно мгновение снизилась еще на десять градусов. Келлан поворачивается и я вижу в дверном проеме Дамиана. Он стоит с одной рукой в кармане брюк, а во второй держит зажженную сигару. На его лице играет злобная ухмылка и у меня по позвоночнику пробегает холодок, покалывая кожу. Мне хочется почесать спину или чтобы Келлан потер ее и избавил меня от этого отвратительного ощущения.

Дамиан делает несколько шагов и оказывается рядом со мной. Он кладет руку мне на талию и я застываю. Хочется подвинуться ближе к Келлану или чтобы он совсем забрал меня от жениха.

– Скажи мне, Абрамс, моей невесте что-то угрожает? – спрашивает Дамиан. Челюсти Келлана сжимаются так, что даже в полумраке балкона я могу видеть, как на них играют желваки. – Потому что если это так, то расскажи об этом мне, я обязательно предоставлю ей защиту. Потому что Одри теперь – моя ответственность. – Келлан молча прожигает Дамиана взглядом, а тот ведет себя так, словно здесь ничего не происходит. Единственное, что выдает его раздражение, это рука, все крепче сжимающая мою талию. – Так что, мистер Абрамс, просветите меня, от чего – или от кого – вы пытаетесь уберечь Одри?

– Ты, видимо, неправильно понял наш разговор, Дамиан.

Мой жених медленно качает головой, прожигая Келлана взглядом.

– Я всегда все понимаю правильно, Келлан. – Он поворачивается ко мне. – Идем, дорогая, нам пора ехать. Доброй ночи, Абрамс. И передавай привет Дарку. Скажи, что совсем скоро сделка будет завершена.

Сделка? Какие дела могут быть у Дамиана с Дарком? Келлан хмурится и мне не нравится вся эта ситуация. Хочется вырваться из цепких объятий жениха и попросить Келлана объяснить, что здесь, черт возьми, происходит, но я покорно следую за Дамианом. Когда мы доходим до вестибюля, он наклоняется ко мне и говорит:

– Я бы этому твоему мальчику с радостью переломал ноги еще на балконе, но потерплю немного. Совсем скоро я получу несказанное удовольствие, ломая каждую косточку в его теле и теле Дарка. Эти два мудака заставили меня попотеть, чтобы получить то, что я давно хочу. – Дамиан проводит меня через вестибюль, тушит по дороге в кадке с цветком сигару и выводит к машине. Ряды папарацци значительно поредели и нас уже почти никто не фотографирует. Но Дамиан все равно широко улыбается, пока шипит мне на ухо. – Сейчас мы поедем ко мне и я покажу тебе, как должен трахаться настоящий мужик, Одри. И для этого мне даже не нужно будет связывать тебя.

После его слов меня начинает трясти. Я пытаюсь обуздать судорожно мечущиеся мысли, чтобы придумать, почему не могу спать с ним.

– Ты говорил, что я тебя не привлекаю и ты не хочешь со мной спать.

– Да, ты не совсем в моем вкусе, но ради невесты я могу сделать исключение. – Как только водитель заводит машину, Дамиан говорит ему: – Едем домой, Скотт.

– Да, сэр, – отзывается тот, и Дамиан поднимает перегородку.

– Дамиан, ты сейчас не в самом лучшем расположении духа.

– О, дорогая, я сейчас как раз в том самом настроении, чтобы показать тебе, что бывает с плохими девочками, которые меня не слушаются. Поверь мне, с твоими извращенными наклонностями ты получишь непередаваемое удовольствие.

Улыбка Дамиана полностью отражает его гнусный тон, вызывая во мне страх и тошноту.

– Дамиан, ты не можешь вести себя так со мной, я пока еще не жена тебе, – пытаюсь его образумить, но, судя по иронично приподнятым бровям, он так не считает.

– Кто-то же должен взяться за твое воспитание. – Он откидывается на спинку дивана и обводит меня взглядом. – Жена должна быть покорной, Одри. Ты не такая, потому что дочь дешевки, которую твой папаша подобрал практически на улице. Но я научу тебя быть настоящей женой. Твои подруги ведут себя как суки, пока не выйдут замуж. При правильном муже женщина становится хранительницей очага и исполняет любые его приказы. Это настоящее доминирование, а не те игры, в которые вы играете в клубе Колтрейна. Там – песочница. В нашей семье, Одри, будет сразу старшая школа.

– У меня месячные! – в ужасе выпаливаю я.

– За свою ложь ты тоже поплатишься, Одри, – спокойно отвечает он. – Вот мы и дома. Выметайся из машины и не заставляй меня ждать, пока ты выполнишь мои приказы.

Лицо Дамиана меняется за секунду. Если до этого я говорила, что он был пугающим, забудьте. Вот когда он им стал. Лицо монстра, который не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Когда Дамиан выходит из машины, я быстро достаю телефон, чтобы позвонить маме или Келлану. Но я успеваю его только разблокировать, как дверь с моей стороны распахивается и мою голову обжигает, когда Дамиан хватает меня одной рукой за волосы, второй забирает мой телефон и бросает его на подъездную дорожку. Я в ужасе смотрю на него, когда он выволакивает меня из машины за волосы и рявкает кому-то:

– Открывай подвал!

Глава 33

Келлан

Обычно страшные события наступают внезапно. Но иногда ты чувствуешь, что должно что-то произойти, и тебе неспокойно. Ты хочешь подскочить и бежать устранять угрозу, но не знаешь, как это сделать. Такое чувство, словно ты бессилен перед лицом опасности, и это выбивает из колеи еще сильнее. Последние четыре дня я живу в этом состоянии. Нет, существую.

Я набираю номер Одри уже, наверное, в тысячный раз и длинные гудки заставляют мое сердце биться медленнее. Она не отвечает уже четыре дня. Она не связывалась ни с Винсом, ни с Андре, и я, мягко говоря, беспокоюсь. Я ездил к ней домой, но мне никто не открыл. Винс по моей просьбе связывался с ее родителями, но те тоже не в курсе. Меня все это особенно сильно беспокоит, потому что позавчера пропала девушка из клуба Дарка, Айви. Казалось бы, эти два события никак между собой не связаны, но Дарк узнал, что Дамиан по какой-то причине интересовался Айви буквально за день до ее исчезновения.

Отворачиваюсь от окна и откладываю телефон на стол. Дарк не шелохнулся с того момента, как я начал снова пробовать дозвониться до Одри. Он сидит в своем кресле, сложив пальцы домиком. Дарк за эти два дня стал еще мрачнее, если такое вообще возможно. Самый главный вопрос, который перед нами встал,– это вопрос о том, кто слил информацию об Айви этой мрази Дамиану? Потому что, когда Айви не вышла на работу, этот мудак позвонил Дарку и сказал, что с радостью обменяет ее на документы, подтверждающие передачу прав на клуб Дарка Кенвуду. По просьбе друга я составил такие документы, но мы не торопились отдавать их. Сейчас мы в его кабинете ждем ответа от главы его службы безопасности. Тот должен узнать, что с Айви, как ее можно вернуть и какая крыса завелась у Дарка.

Я почти не сомневаюсь, что Одри в грязных лапах Кенвуда. Мечусь, как птица в клетке, потому что не знаю, что мне делать. Я адвокат, мать вашу, а не представитель преступного мира, который знает, как решить такого рода проблему. Именно поэтому Дарк держит меня при себе, чтобы я не наломал дров и не сделал все еще хуже. Мы почти не выходим из этого кабинета уже два дня. Люди заходят и выходят, что-то говорят, а мы остаемся. Сейчас подключены все мыслимые и немыслимые связи Дарка, в том числе и из его прошлой жизни. Сегодня мы ждем прибытия его знакомых из Бостона и, клянусь, в другой ситуации я бы не хотел встретиться с этими ребятами. Головорезы, слава о которых разлетелась по всей стране. Их главный, Начо, слывет самым жестоким человеком из всех, которых я знаю. Но сейчас я буду благодарен любой помощи, лишь бы отыскать Одри.

Дверь открывается и в проеме показывается испуганная Стелла. Мы оба поворачиваем головы, чтобы посмотреть на нее. Она непривычно бледная. Я не знаю причину, по которой она выглядит так сегодня, но впервые вижу, чтобы она боялась. Обычно Стелла уверена в себе, даже немного заносчива. Она всегда жадно смотрит на Дарка, ловит каждое его слово и посылает невербальные знаки. Стелла кокетничает только с ним и делает это так напористо, что только слепой не заметит ее привязанности.

Когда-то Дарк со Стеллой были в отношениях. В смысле, насколько Дарк вообще может состоять в отношениях. Я бы назвал ее его Нижней, но Дарк предпочитает слово «Подстилка». Вообще мой друг относится к женщинам, как к товару, который служит определенный срок, а потом просится на помойку. Мне не очень нравится такой подход, но меня это не касается, так что я никогда не лезу. Иногда слух режет слово «подстилка», которое они с Винсом используют, но я не вправе поправлять его. Опять же, самому Дарку вряд ли есть дело до моего мнения в данном вопросе.

Я смотрю на белое лицо Стеллы и ее подрагивающие губы в ожидании того, что она скажет.

– Мистер Дарк, звонил Коннор, сказал, что у вас отключен телефон. – Дарк хмуро смотрит на потухший экран. Чертыхается, подключает телефон к зарядному устройству на столе, пока Стелла терпеливо переминается с ноги на ногу.

– Что сказал? – наконец спрашивает Дарк, поднимая на нее взгляд.

– Просил передать вам, что мистер… Начо уже в Лас-Вегасе и будет у вас минут через пятнадцать.

– Хорошо, спасибо.

Стелла все еще остается в кабинете и уже отвернувшийся Дарк снова поворачивает голову в ее сторону и вопросительно смотрит на нее.

– Что-то еще?

– Я хотела узнать… – Стелла мнется и ее взгляд мечется по кабинету. – Вы узнали что-нибудь про Айви? Ну, она в порядке?

Дарк подается немного вперед и, похоже, ему, как и мне, не нравится то, как Стелла интересуется делами Айви.

– Что ты знаешь? – резко спрашивает Дарк.

– Я не… не… – Она смотрит прямо на своего начальника, но во взгляде сквозит паника.

– Стелла, клянусь Богом, если ты что-то знаешь и не говоришь, я, блядь, тебя закопаю прямо под этим клубом! – ревет Дарк, вставая.

– Мистер Дарк, я ничего не…

В этот момент в кабинет врывается помощник и начальник службы безопасности Дарка, Коннор. Огромный мужчина выглядит таким же мрачным, как хозяин кабинета. Он застывает, когда видит, что в помещении висит напряженная атмосфера.

– Я не вовремя, босс?

– Ты всегда вовремя, – отвечает Дарк, не отрывая взгляда от Стеллы, которая еще сильнее побледнела и пятится на выход. – Стелла, не покидай клуб, пока я не позволю. – Она кивает. – Иди.

Глава 34

Келлан

Как только Стелла покидает кабинет, Дарк встает и смотрит на Коннора.

– Говори.

– Сэр, Айви действительно у него.

– Откуда информация?

– Мои парни проследили за мудаком. Им удалось подслушать пару разговоров Кенвуда. Тот говорил со своим сотрудником службы безопасности. Сказал, что обе девки доставляют ему немало хлопот. – Я напрягаюсь. Все мое тело превращается в готовую разжаться стальную пружину. Делаю два шага к Коннору и он смотрит на меня в растерянности, а потом снова переводит взгляд на начальника. – Еще сказал, что свою суку он уже проучил, как и положено жениху.

– Сука! – выкрикиваю я и опрокидываю стоящий рядом стул, отчего дерево протестующе трещит.

– Я только не знаю, кто такая вторая и о чем…

– Мы знаем, – отрезает Дарк. – Продолжай. Где они их держат?

– Не знаю, сэр. Мои парни еще следят за ним. Мы попытаемся это выяснить. Но я так понял, что где-то в доме.

– Нам надо ввалиться туда и забрать девочек, – говорю я. Мои кулаки сжаты настолько сильно, что я рискую никогда не иметь возможности разжать их.

– Тихо, Келлан, – говорит Дарк.

– Ты его не слышал? Он проучил ее! Неизвестно, что этот мудак сделал с Одри!

– Перестань орать! – рявкает Дарк, а потом поворачивается к Коннору. – Что в доме с охраной?

Коннор качает головой.

– Этот дом охраняется не хуже Форт-Нокса.

Я запускаю пальцы себе в волосы и с силой дергаю. Со мной такого никогда еще не было. Я не теряю самообладания и уж точно не ради женщины. Но осознание того, что Одри находится в руках этого монстра и он может сделать с ней все, что пожелает, разрывает меня на куски. У меня нет опыта в подобных ситуациях и я правда не знаю, как нужно действовать правильно. Все, что я готов сейчас делать, – это ворваться в дом ублюдка с мачете и рубить всех, кто попадется на пути, только бы забрать ее. Зажмуриваюсь и перед глазами встает образ Одри на нашей последней сессии: ее доверчивый взгляд, чистые эмоции, чувства, которые не подделать. Не могу сидеть на месте, снова начинаю метаться по кабинету.

Дарк что-то говорит Коннору на ухо, а тот кивает.

– О чем вы говорите? – спрашиваю я, боясь упустить нечто важное.

– Дела клуба, успокойся, – отвечает Дарк. Он хлопает Коннора по плечу и тот выходит из кабинета. – Келлан. Келлан! – От окрика мой взгляд покидает дверь, за которой скрылся Коннор, и снова сосредотачивается на Дарке. – Мы заберем ее. Я заставлю этого хуесоса землю жрать, если хоть один волосок упадет с голов Айви и Одри. На что ты готов ради нее?

Я не думаю ни секунды. Отвечаю сразу, как только задан вопрос:

– На все.

– Это хорошо, мой друг, потому что нам потребуется твоя светлая голова. Так что выпей кофе и перестань, на хер, метаться. Садись, есть информация. Будем думать. И твоя задача будет придумать, как обставить все как несчастный случай. – Я вопросительно смотрю на Дарка. – Не думаешь же ты, что я оставлю пидара в живых? – Я качаю головой, потому что сам горю желанием перерезать Кенвуду глотку тупым ножом.

Дарк разблокирует телефон, проводит по экрану несколько раз и кладет его на середину стола. Я сажусь напротив и смотрю на схему на экране.

– Это дом Кенвуда. По периметру несколько пунктов охраны…

Еще минут пятнадцать мы обсуждаем, как лучше войти, сколько предположительно будет трупов по дороге. У меня на голове шевелятся волосы от наших разговоров и как резко моя жизнь сменила курс от юриспруденции к преступному миру.

– Ты пойдешь с нами. Но только для того, чтобы забрать свою девочку. Ты войдешь в дом только тогда, когда все будут положены. Не вздумай покидать машину, пока я не подам сигнал.

– Дарк…

– Я знаю, ясно? Келлан, не суйся в дом без моей команды. На хер геройства. Меня уже ничего не спасет, а у тебя карьера. Засветишься в этой мясорубке и забудь о своем заработке. Мне терять кроме Айви нечего, а у тебя есть карьера и семья. Их покромсают, если ты засветишься, понял?

Я киваю, потому что понимаю, что Дарк прав. Какого черта все так повернулось? Где я так накосячил? Пока я слушаю дальнейшие пояснения Дарка, чтобы помочь ему составить приблизительный план, дверь в кабинет распахивается и на пороге появляется человек, с которым я бы предпочел не водить знакомств. Начо. Габриэль Локвуд. Человек, для которого нет ничего святого ни в одном из миров. Он выглядит, как машина-убийца. Огромная гора мышц, ростом примерно с Дарка. Думаю, татуировки покрывают все его тело, потому что все открытые участки, кроме головы, заполнены цветными рисунками. На лице Начо несколько небольших шрамов и они делают его образ еще суровее. Он одет в черные джинсы и такую же футболку, поверх которой наброшен байкерский жилет.

Начо сразу подходит к Дарку и тот встает. Они обнимаются и хлопают по спинам друг друга.

– Прости, что тебе пришлось лететь, а не ехать байком, Начо.

– Все нормально, друг. Стюардесса была немного в шоке, но Булл ее успокоил, – отвечает он с улыбкой, а мужчина за его спиной самодовольно хмыкает. Дарк переводит на того хмурый взгляд.

– Все нормально, мужик, ее никто ни к чему не принуждал, – говорит Булл, поднимая руки, как будто сдаваясь.

–Ладно, – говорит Начо, подтягивая стул и садясь рядом со мной. – Что у вас?

– Это Келлан Абрамс, – говорит Дарк, занимая свое место. На вопросительный взгляд Начо поясняет: – Один из моих лучших друзей. Его девушка тоже у Кенвуда.

Начо протягивает руку и я ее пожимаю.

– Друзья Дарка мои друзья. Ну, давайте. Что тут?

Мы некоторое время рассказываем Начо все, что придумали до этого. Он кивает, в некоторых местах поправляет и рассказывает, как будет лучше поступить. В процессе обсуждения кабинет снова распахивается и влетает Лиам, еще один наш друг и компьютерный гений. Он взъерошен, под мышкой зажат ноутбук, а на носу очки, которые он надевает только во время работы. Помощники Начо тут же вскакивают с дивана, но он жестом усаживает их на места.

– Лиам, это Начо. Начо, это еще один мой друг Лиам, – представляет их Дарк. Они пожимают руки друг друга и Лиам занимает место рядом с Дарком.

– Я нашел, как взломать систему безопасности дома Кенвуда. Но есть небольшая загвоздка. Я могу взломать буквально на пять минут, потом если прозвучит сигнал, он поступит прямиком в полицию и через пару минут двор будет полон копов. Так что кому-то из вас придется за пять минут проникнуть в кабинет Кенвуда, чтобы отключить сигнализацию. Скажете, кто это будет и я проинструктирую его, как это сделать.

Начо кивает.

– Лизун, – зовет он и человек, откликающийся на странную кличку, встает с дивана. В другой ситуации я бы посмеялся над этим прозвищем, но сейчас меня тошнит и в теле зарождается паника только от малейшей мысли о том, что Одри там сейчас одна в лапах мудака, который может уничтожить ее.

Начо показывает Лиаму на Лизуна, и они оба отходят в другой конец кабинета, где садятся на пол и Лиам начинает тихо что-то объяснять ему, тыча пальцем в экран ноутбука. Лизун кивает и что-то переспрашивает. Я возвращаю внимание к нашему столу. Как только обсуждения заканчиваются, Начо откидывается на стул и смотрит на Дарка, прищурившись.

– С каких пор у тебя есть кто-то, ради кого ты готов сдохнуть? – спрашивает Дарк.

– Я не думал, что готов, пока этот мудила не предложил обменять девчонку на мой клуб.

– Ну, и оставил бы себе свой клуб. Это же твое детище. Зачем развязывать войну?

– Он забрал то, что принадлежит мне, – рычит Дарк, впиваясь темным взглядом в друга.

– Эй, я не против. Тем более, что у меня давно зреет план схватить макаронников за яйца, а это шанс начать то, к чему все шло. Так что я остаюсь не в накладе. К тому же, отдаю старый должок. – Начо усмехается. – Блядь, у меня аж руки чешутся раскидать всех этих долбоебов, только бы добраться до твоей девочки и посмотреть на ту, которая завоевала твое сердце.

– Как Кларисса? – спрашивает Дарк.

Начо смеется.

– Понял, мужик. Замолкаю. Так чего ждем?

– Коннор должен позвонить, когда Кенвуд будет дома. Хочу подержать мудака за горло.

– Ты не должен убивать его, – с абсолютно серьезным лицом заявляет Начо.

– Какого хера, Начо?

– Услуга за услугу. Он мне нужен живым.

– Я…

– Нет! – перебивает Начо. – Он мой. Но я обещаю, что позову тебя копать его могилу. Такой ответ устроит? – Дарк в ответ только хмурится, но через несколько секунд кивает.

Нам не приходится долго ждать и я благодарен Богу за это, потому что еще минут десять промедления превратили бы меня в шизофреника. Как только раздается жужжание на столе, я бросаю взгляд на телефон Дарка и вижу высветившееся имя Коннора.

– Коннор, – отвечает Дарк. Он хмурится. – Мудила. Понял. Выезжаем.

Дарк кладет трубку и говорит, глядя на нас с Начо:

– Он усилил охрану.

– Тем веселее, – отзывается Начо. – Поехали, парни. Начнем большую игру в кошки-мышки. Все должны остаться в живых, но потрепать пидаров стоит.

Мы спускаемся вниз. Клуб непривычно тихий, как будто здесь кто-то умер. Не хочу думать об этом, потому что к горлу подкатывает желчь. За барной стойкой сидит Стелла и что-то печатает на телефоне. Завидев нашу процессию, она подскакивает со стула.

– Дарк! – зовет она. Он оборачивается и смотрит на нее хмурым взглядом, а я бешусь от того, что она задерживает нас. – Можно я поеду домой?

– Уиллан! – зовет он, не сводя с нее взгляда, и к нам подходит еще один охранник Дарка. – Следи, пока я не вернусь. Стелла, телефон. – Она мнется. – Телефон! – кричит он, и девушка подпрыгивает, но протягивает ему гаджет. – Нам многое нужно будет обсудить по моему возвращению.

Он разворачивается и идет на выход.

– Дарк! – зовет она, но мы выходим из клуба в жаркую Вегасскую ночь. Она станет еще жарче, как только мы доберемся до дома Дамиана Кенвуда.

Глава 35

Одри

Я слышу, как меня зовут по имени, но не могу пошевелиться или даже открыть глаза. Мне хорошо там, в темноте. Я не хочу возвращаться туда, где меня насилуют или избивают. Внутри я рыдаю, омывая слезами нанесенные душевные и телесные раны. Но голос становится все ближе, я слышу его отчетливее. Нежный женский голос, который плачет вместе со мной. Она всхлипывает и умоляет меня очнуться.

Айви.

Моя хрупкая девочка. Меня спасли? Что она делает рядом со мной? За мной кто-то пришел? Столько вопросов и все останутся без ответа, пока я не открою рот, чтоб задать их. Но запекшаяся кровь и пересохшее горло не дают мне сделать этого. Я пытаюсь прочистить горло, но выходит несуразных хрип, который не позволяет мне даже и на сотую долю достигнуть нужного эффекта, и я снова сдаюсь, погружаясь в темноту.

В следующий раз я выныриваю из темноты, когда слышу женские крики. Айви кричит о том, чтобы ее не трогали. Она проклинает кого-то, я слышу звуки ударов и плач моей подруги. Я так хочу помочь ей, спасти ее, выдернуть из лап монстра, но темнота снова утягивает меня. Перед тем, как снова отключиться, я чувствую, как меня несильно пинают один раз по саднящим ребрам. Я даже не могу простонать, просто отключаюсь.

– Моя девочка, потерпи еще немного, – слышу я шепот, когда прихожу в себя.

На этот раз галлюцинации настолько сильные, что я могу почувствовать запах Келлана и мне кажется, что он прижимает меня к себе. Я пытаюсь улыбнуться. Настолько яркое ощущение его рук на моем теле, что я готова воспарить. Мне больно от его крепких объятий, но будь я проклята, если хотя бы на миллиметр отстранюсь.

В мою голову врываются другие звуки: шум машины и я понимаю, что мы куда-то едем. Меня спасли! Меня точно спасли! Хочу улыбнуться, но пересохшие губы отказываются двигаться. Я даже мычать не могу. Потом я слышу плач Айви и тихий мужской шепот. Мы не сами. Что происходит? Я начинаю паниковать. Может, это мое воображение играет со мной и меня не спасли, а запах Келлана мне только почудился? Я боюсь даже пытаться открывать глаза. Не хочу верить в то, что кошмар продолжается. Плач Айви стихает и паника нарастает. Что они сделали с ней? Заткнули рот? Мне хочется крикнуть, чтобы они не трогали ее, но я не могу. Все силы уходят на то, чтобы оставаться в сознании. И они меня покидают. Последнее, что я чувствую перед тем, как снова потерять сознание, – это легкое касание теплой ладони к моей голове. Измотанная болью и паникой, я снова уплываю в небытие.

Во рту сухо. Хочется раскрыть губы и закричать, но я не могу. Меня трогают. Кто-то касается моего тела. Я горю потребностью скинуть с себя чужие руки, но не могу пошевелиться и издать хотя бы звук. Я лишь слышу ритмичный писк и приглушенные голоса, как будто они долетают ко мне из трубы. Я не чувствую своих ног и рук. Только боль. По всему телу. Словно вся я – от макушки и до пят покрыта одной огромной раной.

– Это должно помочь, – слышу я мужской голос и засыпаю.

Писк приборов слышится все отчетливее, а за веками виден свет. Я с трудом разлепляю губы и шумно выдыхаю.

– Одри? – слышу взволнованный голос Келлана. Моя фантазия снова играет со мной, но в этот раз у меня есть силы слегка улыбнуться. – Милая, – шепчет он. – Открой глаза. Пожалуйста, открой глаза.

Я чувствую, как трепещут веки, поддаваясь на уговоры Келлана. Медленно открываю глаза и меня слепит яркий свет. Снова зажмуриваюсь. Немного моргаю и делаю еще одну попытку. Взгляд упирается в белоснежный потолок. Губы разжимаются и я прошу хриплым шепотом:

– Пить.

– Сейчас, маленькая.

Рядом со мной слышится возня и через несколько секунд теплая рука ложится мне на затылок, слегка приподнимает голову, а губ касается пластиковая трубочка. Я жадно всасываю прохладную воду, с удовлетворением отмечая, что горло перестает саднить, как только оно увлажняется. Моя голова касается подушки и я облегченно выдыхаю. Поворачиваю голову немного вправо и встречаюсь со встревоженным взглядом Келлана.

– Привет, – говорит он, улыбаясь. В ответ я только моргаю.

В этот же момент я слышу, как открывается дверь и смотрю влево. Шея болит от движения, но я радуюсь даже этому ощущению, потому что осталась жива. Мельком отмечаю, что нахожусь в больничной палате, куда входит дородный мужчина в халате и очках, а за ним семенит приятного вида девушка.

– Доброе утро, Одри, – здоровается врач. Я киваю. – Вы можете говорить?

– Да, – отвечаю.

– Это хорошо. Меня зовут Дилан Ривз, я ваш лечащий врач. – Врач достает из кармана фонарик и светит мне в глаза, потом заставляет пересчитать пальцы. – Мы сейчас вынем трубки из вашего носа, потому что вы уже вполне способны самостоятельно дышать. Хорошо? – Я снова киваю. – Это Элисон. – Он указывает на девушку и та улыбается. – Она будет твоей медсестрой. По всем вопросам в первую очередь к ней. Элисон, снимай трубки. – Пока девушка освобождает меня от пластиковых трубочек, доктор пролистывает мою карту. Потом он переводит взгляд на Келлана, который сидит на стуле рядом с кроватью и держит меня за руку. – Мне нужно пообщаться с Одри наедине. Вам нужно покинуть палату.

– Я никуда не уйду, – твердо заявляет Келлан.

Доктор смотрит на меня, а я перевожу взгляд на Келлана. Слегка улыбаюсь, насколько позволяют опухшие губы.

– Все хорошо. Это ненадолго, ты можешь идти, – скрипучим голосом говорю я, стараясь вложить в него как можно больше уверенности.

Челюсти Келлана сжимаются, но он кивает.

– Буду за дверью.

Перед уходом он наклоняется и оставляет у меня на лбу след мягких теплых губ. От этого ощущения я прикрываю глаза. Как только Келлан покидает палату, Элисон начинает готовить капельницу, а доктор Ривз присаживается на край кровати, сверля меня взглядом.

– Буду откровенен, Одри, ты сильно пострадала. У тебя сломаны три ребра, сотрясение мозга, множественные ушибы и порезы на теле. Твое влагалище травмировано и нам даже пришлось наложить пару швов. – Он по-отечески сочувственно смотрит на меня. Доктор старше меня раза в два, поэтому может себе позволить такой взгляд. – Ты многое пережила и выбралась. Сейчас тебе нужно лечение, покой и реабилитация. Через пару дней тебе назначат психолога.

– Не надо психолога, – прошу. Я не готова рассказать о том, что сейчас, с возвращением в сознание, вспышками взрывается в моей голове, оставляя по себе тревожный след, сжимающий сердце в тиски.

– Одри, тебя многократно изнасиловали. Судя по анализам спермы, найденной в тебе, мужчин было больше, чем один.

– Четверо, – со слезами на глазах отвечаю я и отворачиваюсь к окну.

– Также инородные предметы, которые, судя по всему, побывали в тебе.

Я вздрагиваю, вспоминая ту ужасную ночь, и горящие глаза монстра, который наблюдал, как меня насилуют его дружки, пока сам нюхал кокаин, горкой лежащий на стеклянной поверхности стола в его подвале. Изнутри меня раздирает боль, не сравнимая с той, которая терзает мое тело. Кажется, что все эти ссадины, раны и царапины ничто по сравнению с адом, который прочно поселился в моей голове и сердце. Кажется, в этот раз я не смогу пережить все то, через что довелось пройти.

– Одри, – продолжает врач и касается моей руки. Я вздрагиваю и отнимаю руку, испуганно глядя на врача. – Простите. – На мой удивленный взгляд он поясняет: – Ты сейчас можешь бояться чужих прикосновений и это нормальная реакция.

– Но я не боюсь Келлана…

– Потому что он спас тебя. Но я не психолог, он поможет тебе разобраться в этом лучше меня. А сейчас тебе нужен покой и лечение, как я и сказал. Твоего парня я бы отослал домой хотя бы на этот день. Он провел у твоей кровати неделю. Запах от его одежды скоро распугает мне весь персонал. – Это замечание вызывает у меня дрожащую улыбку. – Когда он вернется, попроси его съездить домой и отдохнуть. Днем за тобой присмотрит Элисон, а на ночь мистер Абрамс может вернуться. Хорошо?

– Да.

– Отдыхай. – Доктор Ривз протягивает руку, чтобы похлопать меня по ней, но вовремя одергивает, встретившись с моим испуганным взглядом. – Я зайду еще ближе к вечеру.

С этими словами он выходит из комнаты. Я думаю о том, что доктор прав и Келлану действительно стоит поехать домой отдыхать. А мне нужно побыть наедине с самой собой, чтобы хаотично мечущиеся в голове страшные картинки улеглись там и перестали меня так сильно тревожить, вызывая тошноту. Я должна понять, что со всем этим делать дальше. Но психологу я точно ничего рассказывать не стану. Вряд ли я вообще кому-нибудь смогу озвучить то, что происходило в том страшном подвале. Я до сих пор помню узоры на бетонных стенах и потолке, в которые были вмонтированы крюки и карабины. Ужасающего вида деревянный крест, покрытый засохшей кровью и бесконечное количество цепей, свисающих с потолка. Я вздрагиваю и меня начинает колотить мелкий озноб, а на глаза наворачиваются слезы.

Глава 35

Одри

Я смотрю в окно. Жалюзи подняты и через стекло пробивается солнечный свет. Благодаря кондиционеру в палате не жарко. Возможно, поэтому меня слегка морозит и я зарываюсь поглубже под теплый плед. Меня окружают больничные запахи стерильности и аромат одеколона Келлана, которым буквально пропиталась вся палата. А я до сих пор чувствую запах крови и ее металлический привкус. Слышу шлепки плоти о плоть и чувствую запах спермы, от одной мысли о которой меня начинает тошнить.

– Давайте поставим капельницу, Одри, – раздается спокойный голос Элисон, вырывая меня из страшных воспоминаний. – Она снимет боль, напитает ваше тело силой и поможет уснуть.

– Я боюсь спать, – говорю шепотом, но Элисон меня слышит.

– Вам станет легче, когда вы начнете работать с психологом, – говорит она, подключая капельницу.

– Я не хочу психологов. Я еще не готова.

– Не забивайте себе голову. Все будет в свое время. Вы пить хотите? – Я киваю и она помогает мне попить. Элисон выпрямляется и смотрит на меня без сочувствия, но как будто понимает мою боль. – Со временем станет легче.

– Откуда вам знать?

– Не думаю, что вы готовы услышать об этом. Отдыхайте, Одри. Когда капельница закончится, я приду отключить ее.

– Элисон? – окликаю я, когда она отворачивается, чтобы выйти. Медсестра поворачивается и смотрит на меня с легкой утешающей улыбкой.

– Да?

– Скажите, а меня… – Не могу спросить, слова застревают в горле, я и так с ужасом думаю о последствиях той ночи. Прочищаю горло, чтобы все же задать вопрос, который мучает сильнее всего. – Меня проверяли? На наличие беременности и на венерические заболевания. Они… – Я всхлипываю. – Они не использовали… – Из груди вырывается рыдание, и рука Элисон накрывает мою. Ее кожа теплая и нежная, я немного успокаиваюсь от этого прикосновения.

Элисон качает головой.

– Ничего не обнаружили, Одри. Но позже нужно будет повторить анализы. И врач сделал вам противозачаточный укол, поскольку вы несколько дней не принимали таблетки, пока находились там. Так что не волнуйтесь. Сейчас вам нужно направить все силы на выздоровление.

Как только я успокаиваюсь, Элисон разворачивается и выходит из палаты. За ней даже не успевает закрыться дверь, как входит Келлан. Он тревожно осматривает меня, а потом занимает свое прежнее место. Взяв меня за руку, он наклоняет голову и зажмуривается, прижавшись лбом к тыльной стороне моей ладони.

– Я думал, что потерял тебя, – шепчет он. – Мне еще никогда не было так страшно.

Мои глаза становятся шире. Я не ожидала от Келлана таких слов. Да, за время наших отношений я привязалась к нему и даже начала испытывать какие-то чувства. Но сама себе боялась в них признаться, потому что это означало, что я больше не буду сама контролировать свою жизнь. А потеря контроля для меня означала преждевременную смерть моей личности. Именно поэтому, наверное, я приветствовала брак по расчету. Там нет места чувствам, которые могли бы выбить из колеи или изменить привычный уклад моей жизни. А Келлан разрушил меня для циничного мира богачей, в котором единственным шансом выжить остается активное использование привитого с детства трезвого расчета и нездоровая доля эгоизма в характере.

– Тебе нужно поехать домой отдохнуть, – говорю я, поглаживая большим пальцем его висок.

Келлан вскидывает голову.

– Хрена с два я покину эту палату без тебя.

– Вы стали много сквернословить, мистер адвокат, – усмехаюсь я.

– Последняя неделя была, пожалуй, самой тяжелой в моей жизни. Ты так долго не приходила в себя. – С моего лица слетает улыбка. – Я уеду отсюда только с тобой, Одри. И поедешь ты ко мне. Я больше ни на шаг не отпущу тебя от себя.

– Нет, Келлан. Когда меня выпишут, я поеду к себе. Мне нужно самой с этим справиться.

– Одри…

– Не души меня, Абрамс, – резко выпаливаю я, а потом смягчаюсь. – Не дави на меня. Пожалуйста. – Он кивает. В его глазах застыла боль, смешанная с решительностью. – Ты не можешь себе представить, как я благодарна тебе за спасение. И за то, что был рядом. Но тебе и правда нужно отдохнуть.

– Я могу и здесь отдохнуть. Смотри, мне даже кровать здесь поставили.

Я смотрю на узкую каталку в углу палаты.

– Уверена, на ней неудобно спать такому большому парню, как ты. – Я пытаюсь вложить в голос юмор и легкость, но с учетом хрипотцы и скрипучести, выходит плохо, и от Келлана это не ускользает. Он слегка сжимает мою руку, заставляя посмотреть на него.

– Не отталкивай меня, – просит он, а мне хочется уткнуться ему в грудь и разрыдаться. Я проглатываю образовавшийся в горле ком.

– Не буду, – шепчу я. – Но сейчас тебе нужно уехать. Пожалуйста, Келлан.

Он кивает, встает, наклоняется и снова целует меня в лоб.

– Я вернусь вечером.

– Хорошо, – выдыхаю я.

Не глядя на меня, Келлан покидает палату, а я облегченно выдыхаю и прикрываю глаза. Вероятно, из-за капельницы тело перестает так сильно ломить, а веки тяжелеют. Организм расслабляется, утягивая меня в тревожный сон с ужасными воспоминаниями.

Я просыпаюсь от того, что на меня кто-то смотрит. В глазах еще мутно после сна, но я уже обшариваю испуганным взглядом палату, пока не натыкаюсь на крупную фигуру в углу. С кресла поднимается Дарк и подходит к кровати. Садится на место Келлана и накрывает мою руку своей.

– Я не буду спрашивать, как ты. – Его голос, как всегда, грохочет где-то в глубине его груди. Он выглядит очень уставшим и измученным, на лице проявились морщины. Я никогда не видела Дарка таким и не знаю, в чем причина этого состояния. – Мне нужно поговорить с тобой. Только пообещай избавить меня от истерик, потому что еще одну сегодня я не выдержу.

– Еще одну? – переспрашиваю я, ничего не понимая. Он говорит загадками.

– Просто пообещай и я расскажу все, о чем должен.

– Обещаю, – сиплю я.

Между визитами Келлана и Дарка я просыпалась и Элисон заставила мен поесть и выпить воды, но теперь во рту снова сухо. Тянусь за стаканом на тумбочке и кривлюсь от боли. Дарк протягивает руку и подает мне стакан. Делаю несколько глотков и возвращаю ему.

– Спасибо. Говори, Дарк, я буду держать себя в руках.

– Не знаю, рассказывал ли тебе Келлан, – начинает Дарк, вставая. Он засовывает руки в карманы и начинает расхаживать по палате, – но в спасательной операции участвовал я, Келлан и мои… приятели.

– Спасибо, что спасли меня. – И тут в памяти резко всплывает плач Айви. – Моя подруга! – вскрикиваю я, подаваясь немного вперед, отчего голова начинает болеть сильнее. – Айви. Она была там. Или мне показалось, я не знаю.

– Айви была там, – отвечает Дарк. – Если бы не она, не знаю, спасли бы мы тебя или нет.

– Что? – шепчу я.

Дарк снова присаживается у моей кровати и рассказывает мне все. О том, как спасали нас; о том, что Айви не пострадала за исключением сильного испуга и пары синяков; о том, что Келлан ни хрена не послушался Дарка и не остался ждать в машине, а рванул вместе со всеми в дом Дамиана и сломал несколько челюстей и конечностей; о том, что Кенвуд хотел забрать его клуб вместе со Скоттом Брауном.

– Отцом Айви? – переспрашиваю я.

– Не понял? – хмуро спрашивает Дарк.

– Ты сказал, что твой клуб хотел Кенвуд со Скоттом Брауном. Так зовут отца Айви. – Дарк поджимает губы и сверлит меня взглядом. – Он со своими сыновьями занимается поставками спиртного по клубам.

– У Айви другая фамилия, – медленно произносит Дарк. – Джонсон. Айви Джонсон. – Дарк говорит таким тоном, как будто пытается убедить самого себя в первую очередь, потому что по нему видно, что он уже знает правильный ответ. Я слегка качаю головой и Дарк вскакивает с места.

– Она устроилась ко мне по поддельным документам, – рассуждает он вслух. – Коннору отвинчу голову за то, что не проверил ее. Блядь!

Я подскакиваю от этого рыка, Дарк, словно спохватившись, смотрит на меня и черты его лица смягчаются.

– Прости, Одри, – спокойнее говорит он, а потом возвращается на стул.

– Где Айви? – спрашиваю я.

– Она ушла от меня, – тихо отвечает Дарк, потирая ладони.

– От тебя? Вы были вместе?

– Пару дней всего. А сейчас она ушла от меня.

– Дарк?

– Я даже не успел назвать ей своего имени.

Внутри меня разливается тепло. Хоть я и предупреждала Айви не связываться с Дарком, тогда я действовала исключительно по эгоистическим соображениям, а теперь радуюсь тому, что они вместе. Глядя на перекошенное от боли лицо Дарка, я понимаю, что она дорога ему. И я не могу пожелать для своей подруги лучшего мужчины, чем Дарк. Глажу его ладонь и он поднимает на меня вымученный взгляд.

– Тебе нужно вернуть ее.

– Я не знаю, как, Одри. Я никогда не был в отношениях и не знаю, что скажу ей, когда встречу.

– Почему она ушла?

– Потому что она стала разменной монетой между мной и Кенвудом. Сказала, что сбежала из той жизни не для того, чтобы снова в нее окунуться, еще и таким способом. А я, дурак, даже не понимал, о какой «той» жизни она говорит. Решил, что бредит. Искупал ее и спать уложил, а утром ее уже не было.

– Ты ко мне пришел поспрашивать про нее?

– Нет, я пришел, чтобы узнать, как ты и сказать, что Келлан активно участвовал в операции спасения, но никогда не скажет тебе об этом.

Я слегка улыбаюсь, насколько позволяют саднящие губы. Я и так знаю, что Келлан – мой рыцарь в сияющих доспехах, но мне приятно услышать подтверждение догадкам. И еще более приятно, что Дарк так печется о друге.

– Записывай адрес Айви и слушай меня внимательно. Я помогу тебе ее вернуть.

Глава 36

Келлан

Я подскакиваю на кровати весь в поту. Сердце судорожно колотится в груди, а потребность видеть Одри накрывает ледяным покрывалом все мое тело. С той самой ночи, когда мы нашли ее в темном подвале, я не могу спокойно спать. Никогда из моей памяти не сотрется картинка, как она лежала там голая, избитая и без сознания, на холодном бетонном полу. Как засохшая кровь облепила рубцы от порезов на ее нежной коже. Она даже не всхлипывала и не шевелилась. Мне стало плохо, когда я подумал, что она умерла. Когда подбежал к ней и поднял на руки, я впервые в жизни так отчаянно молился, чтобы она осталась жива. Мне пришлось несколько раз проверить ее пульс, чтобы убедиться, что жилка на ее шее редко и слабо бьется. Тогда на меня накатило такое облегчение, что едва не подкосились ноги.

Это была действительно непростая операция и мы были уже на грани провала, но байкеры свое дело знали. Сигнализация была отключена за несколько секунд до того, как она могла бы сработать. Не был убит ни один человек, что меня поразило. Я был готов входить в дом Кенвуда, буквально ступая по трупам. Но Начо сказал, что все эти люди должны остаться в живых, потому что у него свои счеты с итальянцами. Все вышло именно так, как он приказал. Под конец операции во дворе лежали связанными и с кляпами во рту около двадцати громил Кенвуда. Сам он был прикован к кровати и визжал не хуже свиньи. Если бы я сначала увидел Одри, а потом Кенвуда, то самостоятельно вспорол бы брюхо этому монстру. А если бы нам посчастливилось встретиться после того, как я узнал от доктора Ривза, что с ней сделали эти подонки, то Кенвуд умирал бы долгой и мучительной смертью.

Но всех этих людей взял на себя Начо в качестве оплаты за его помощь нам с Дарком. Поэтому, забрав своих девушек из этого ада, мы с Дарком уехали, оставив Начо разгребать последствия. Дарк только позвонил прокурору и сказал, что дело сделано. Тот должен был позаботиться о последствиях, потому что Кенвуд слишком знаменит в определенных кругах и могут начать возникать вопросы. Я не знаю, чем все закончилось, потому что вот уже две недели провожу в больнице, заботясь об Одри.

Последние несколько дней она идет на поправку и просит меня ночевать дома. Но это не мешает мне целыми днями торчать в больнице, пытаясь привести ее в чувство и окружить заботой настолько, чтобы она забыла все то, через что прошла. Одри отказывается работать с психологом. Я попросил Винса поговорить с ней, но он ответил, что всему свое время. Он сделает все для нее, я уверен, когда наступит подходящий момент. Я разозлился на него и обозвал безразличным мудаком. Даже пытался ударить, но Винс увернулся и сказал, что я должен перестать вести себя как сучка, и довериться ему и его опыту. Стиснув зубы, я последовал его совету. Временами даже немного жалею, что так и сделал. Возможно, стоило настоять. Но пока я следую его совету и молчу, каждую секунду ожидая, что Одри откроется ему.

Айви почти не пострадала. На ее теле нашли только несколько ссадин и царапин. К ней никто не прикоснулся в сексуальном плане, но она получила сильное эмоциональное потрясение. И с ней Винс работает, в отличие от Одри. Возможно, из-за этого я еще сильнее злюсь на друга.

Одри стала как будто пустой оболочкой себя прежней. Она выгоняет из палаты родителей, которые приходят извиниться. Ее мама часто выходит от Одри в слезах и со словами раскаяния, но дочь упорно не желает слушать эти слова. У меня разрывается сердце, когда я смотрю на такую версию Одри. Что-то подсказывает мне, что я, возможно, никогда не смогу вернуть себе ее прежнюю. Но я пообещал себе, что сделаю для этого все от меня зависящее. Держа на руках хрупкое избитое тело, я осознал, насколько сильно привязался к ней, как сильно влюбился. Я дал себе и ей мысленное обещание починить ее и вернуть жизнь в этот взгляд. Только не уверен, что она позволит мне это, но сдаваться я не намерен.

Собравшись, я приезжаю в больницу. По привычке вхожу в палату и застываю на пороге. Там пусто. Кровать застелена, вещей на тумбочках нет, а санитарка моет полы. Растерянно обхожу дверь и убеждаюсь, что вошел в правильную палату. 314В, все верно. Возвращаюсь в палату.

– Добрый день, – здороваюсь и дожидаюсь ответного приветствия от санитарки. – Простите, здесь лежала девушка, Одри.

– Да. Выписали вчера вечером.

– Выписали? – по-идиотски переспрашиваю, силясь переварить информацию.

– Ну да. У медсестры спрашивайте, я не в курсе, мистер, – небрежно отвечает она и возвращается к своему занятию.

Бреду по коридору и пытаюсь понять, когда все так резко изменилось. Мне казалось, мы с Одри на одной волне. Все две недели, что она провела в больнице, мне казалось, что мы снова нашли общий язык и она мне доверяет. Оказывается, все совсем иначе и я ее не знаю. За стойкой медсестра с именем Алиша, написанном на бейджике, широко мне улыбается и кокетливо хлопает ресницами.

– Чем могу помочь, сэр?

– Моя девушка из палаты 314В, Одри Ланкастер. Ее там нет, – тупо выдаю я. Куда девается все мое красноречие, когда дело касается Одри? Оно как будто застревает в горле и, медленно проталкиваясь через рот, растворяется на языке, оставляя после себя только базовый набор слов.

– Минутку, сэр, я проверю.

Алиша еще пару раз кокетливо хлопает ресничками, закусывает губу и клацает мышкой и клавиатурой. Немного хмурится, а потом с улыбкой выдает:

– Ее вчера вечером выписали, сэр.

– Кто выписал?

Она бросает быстрый взгляд на монитор и снова смотрит на меня.

– Ее лечащий врач, доктор Ривз.

– Спасибо, – отвечаю я, легонько стучу два раза ладонью по стойке и иду на выход.

Выяснять отношения с врачом бессмысленно. Достаю телефон и растерянно смотрю на него, стоя у лифта. Я не знаю, кому позвонить. Телефон Одри, по ее словам, выбросил Кенвуд, а новый, подаренный мной, она так и не распечатала. Я решаю, что лучшим выходом будет поехать к ней домой. Как только я подхожу к своей машине на парковке, раздается звук входящего вызова. Винс. Я не готов сейчас с ним разговаривать, поэтому сбрасываю вызов. Еще один и еще. Берусь за ручку дверцы машины, когда сзади раздается голос друга:

– Сначала я подумал, что ты меня игнорируешь. Потом решил, что вряд ли бы ты так поступил, ведь мы же друзья. И я сказал себе: Винс, просто дай ему время и он тебе перезвонит. – Я медленно поворачиваюсь и смотрю на него. Винс стоит в нескольких шагах от меня, одетый в джинсы и футболку. Он скрестил руки на груди и даже через очки-авиаторы я могу видеть то, как он щурится, пока рассматривает меня. – Ни хера он не перезвонит, да, Келлан?

– Винс…

– Идем, нам надо поговорить. – Не церемонясь, он тянет меня прочь с парковки.

Мы выходим за пределы больничного комплекса и проходим один квартал до ближайшего небольшого кафе. Заходим в прохладное помещение, садимся за столик и быстро делаем заказ. Все это время мы молчим каждый о своем. Я думаю о том, как приеду к Одри и потребую ответа.

Глава 37

Келлан

Как только официантка удаляется от стола, Винс откидывается на спинку дивана с дешевой виниловой обивкой и сверлит меня взглядом.

– Одри нет в городе, – спокойно заявляет он.

– Что?

– Если бы ты отвечал на мои звонки, то знал бы об этом еще вчера вечером.

– Ты забрал ее? – Он кивает. – Где она?

Винс вздыхает и подается немного вперед.

– Кей, послушай…

– Где она? – спрашиваю я громче.

– Блядь, угомонись, брат. И выслушай старого друга. – Я раздраженно провожу рукой по отросшим волосам, рассеянно замечая, что с момента страшных событий не стригся. Меня бесит спокойствие Винса и его желание все решить за нас с Одри, но я решаю его выслушать, а потому киваю. – Ей нужна реабилитация после пережитого.

– Ей нужен я.

– Да, но не сейчас.

– Какого хера это должно означать? – рявкаю я, и несколько посетителей косятся на нас.

– Поумерь свой пыл, жеребец. Я вывез ее за город в надежное место.

– Она там сейчас сама?

– Нет. С ней эта медсестра из больницы, Элисон.

– Ты оставил ее с чужим человеком?

– Да заткнешься ты наконец? – рычит Винс и я чуть ли не впервые вижу своего друга таким грозным. В этот момент официантка ставит наши чашки с кофе и удаляется от стола. – Вчера сразу после твоего ухода из больницы мне позвонила Одри. Сама. Попросила забрать ее и сказала, что ей нужна помощь. Кей, она хотела покончить жизнь самоубийством. – Волосы на моей голове зашевелились от ужаса. – После дневного сна она проснулась с твердым намерением сделать это и даже начала разрабатывать план, как это осуществить. Ее напугали слишком яркие картинки того, как все будет происходить, и она позвонила мне.

– О, господи, – выдыхаю я, утыкаясь лбом в ладони.

– Поэтому я забрал ее и увез подальше. Сегодня я тоже уеду, как только решу пару дел в городе. Я обещаю тебе, что верну тебе прежнюю Одри, но на это понадобится время. Я ожидаю, что ты будешь вести себя благоразумно и дашь ей так необходимое сейчас пространство.

– А что будет со мной? – спрашиваю я, поднимая голову.

– Кей, ты большой мальчик. И сильный. Ты не нуждаешься ни в какой другой поддержке, кроме дружеской. Ее я готов оказывать тебе хоть круглосуточно.

– Я нуждаюсь в ней.

Винс согласно кивает.

– Как и она в тебе.

– Я хочу услышать это от нее.

– Вряд ли она тебе сейчас признается в любви.

– Нет. Я хочу услышать о том, что она нуждается в пространстве.

Винс пару минут молча изучает мое лицо, а потом достает телефон, несколько раз клацает по нему и подносит к уху.

– Милая, рядом со мной кое-кто. Он хочет поговорить с тобой. Да. Никакого давления. И помни, что ты в любой момент можешь положить трубку, ладно? Никто ни к чему тебя не принуждает. Но Келлан очень просит о коротком разговоре. – Винс кивает. – Умница, – заключает он и передает мне трубку. – Не дави на нее и не обвиняй, – шепчет он, пока я подношу к уху телефон.

– Одри?

– Привет, Келлан. – От ее затравленного голоса сводит все внутренности. Знать, что она в безопасности – сейчас для меня это самое главное. Но слышать боль и страдание в ее голосе… Это раздирает мои внутренности в клочья. И самое страшное во всем это то, что я не рядом и не могу прижать ее к себе, чтобы утешить и сказать, что все будет хорошо.

– Как ты, маленькая? – Я стараюсь звучать спокойно, чтобы не показывать Одри, в насколько сильном раздрае нахожусь.

– Пока не знаю.

– Ты позволишь навестить тебя? – Она молчит, я слышу в трубке только ее тяжелое дыхание. Потом перевожу взгляд на Винса и тот слегка качает головой. – Давай договоримся вот о чем: когда ты будешь во мне нуждаться, просто позвони, ладно? Я приеду в любое время суток. Или если просто захочешь поговорить со мной по телефону, тоже позвони. – Понимаю, что моя речь бессвязная, но хочу, чтобы она знала, что я рядом и готов каждую минуту примчаться к ней.

– Хорошо, – выдыхает Одри.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, уже лучше, спасибо.

Винс жестами показывает, чтобы я прекращал разговор, а я не могу заставить себя отключиться, потому что, как наркоман, хочу еще дозу. Еще немного ее голоса, ее дыхания. Хоть что-нибудь. Я не видел Одри всего несколько часов, а скучаю уже так, как будто прошла неделя.

– Милая, мне пора идти, – разочарованно произношу я.

– Мне тоже. – Она молчит несколько секунд. – Келлан?

– Да?

– Спасибо, что спас меня.

– Это был не я.

Как бы мне ни хотелось выглядеть рыцарем в сияющих доспехах, но действительность такова, что всю грязную работу за меня выполнили парни из Бостона, и я им безмерно благодарен. Я лишь слегка коснулся этого беспорядка, размяв кулаки о пару челюстей. Все, что я сделал, – это обеспечил прикрытие Начо и его команде, забрал Одри из грязного подвала и договорился со знакомым врачом, которому когда-то оказал услугу, что Одри будут лечить, не задавая лишних вопросов. Прокурор обеспечил отсутствие полиции в больнице. В общем, в ту ночь каждый занимался тем, что умел лучше всего. Возможно, именно поэтому операция по спасению девушек увенчалась успехом.

– Это был ты, – уверенно заявляет Одри, заставляя мыслями вернуться в настоящее. – Я позвоню тебе, Келлан. Я обязательно позвоню, – тихо говорит она и связь прерывается.

Словно находясь в прострации, я возвращаю Винсу телефон. Достаю из кармана пару смятых купюр, кладу их на стол и поднимаюсь.

– Позаботься о ней, – прошу я, бросая на друга последний взгляд.

– Ты же знаешь, что так я и сделаю, – отвечает он.

Я разворачиваюсь и выхожу из кафе, судорожно перебирая в голове места, куда могу сейчас поехать. Я взял на работе отпуск на месяц и теперь не знаю, куда себя деть. Единственный шанс прийти в себя сейчас – это съездить к родителям и вернуться на работу раньше. В противном случае я рискую сойти с ума от переживаний. Достаю телефон с твердым намерением позвонить отцу, чтобы договориться о моем приезде. Но сначала набираю номер делового партнера и сообщаю, что через три дня вернусь в строй. Да, работа однозначно должна помочь и отвлечь меня. Насколько долго продержусь, я точно не уверен, и я чертовски сильно надеюсь, что Одри позвонит мне до того, как я окончательно свихнусь.

Глава 38

Одри

Я спокойно пакую вещи в сумку. Через час мы с Винсом возвращаемся в Вегас. Он не торопит меня и не давит. Но я уже действительно готова вернуться в большой мир. Мне понадобилось два месяца, одна неделя и три дня, чтобы вернуться к жизни. Одна эмоциональная встреча с родителями, а потом еще одна более спокойная, чтобы простить их. Сообщение о мучительной смерти Кенвуда, полученное от Дарка, принесло желаемое успокоение и страх отступил.

Вообще я совсем не кровожадная, но почему-то эта мысль согрела меня. Возможно, потому что больше мне не нужно бояться высунуться на улицу. Или потому что я чувствую себя отмщенной. Мне лишь только важно было убедиться, что Келлан в этом не участвовал. Я не хотела, чтобы он марал свои руки о такую мразь, как Дамиан Кенвуд. Но Дарк сказал, что никто из них не принимал в этом участия, ему только прислали доказательство его смерти. Я не хотела знать, что это означает, а Дарк деликатно промолчал и не стал вдаваться в подробности.

Для меня также важно было знать, что Айви теперь в безопасности, Дарк заботится о ней, но только на расстоянии. У них и так были непростые отношения, а то, что Айви стала средством достижения цели, окончательно выбило почву у нее из-под ног. От Винса я знаю, что между Айви и Дарком сейчас все непросто и я даже пыталась поговорить с ней, но Айви ответила, что надела штанишки взрослой девочки, а потому будет разбираться сама. Я уважаю ее решение, потому что сама в процессе и штанишки натянуты уже выше колен. Осталось прикрыть ими свою голую задницу, чтобы все встало на свои места. А для этого мне потребуется помощь некоего мужчины, о котором я все чаще думаю последние две недели.

Я скучаю по Келлану. Скучаю так, что внутри все сжимается при мысли о нем. Он завалил меня сообщениями и несколько раз звонил, но я не ответила. Тогда я была еще не готова к встрече с ним, а теперь… Я не готова к тому, какой я решила сделать эту встречу, но знаю наверняка, что, если не перешагну этот рубеж, то никогда не стану прежней собой. Мне надоело скрываться и выдавать себя за ту, кем я не являюсь. Устала зависеть от чужого мнения и хочу наконец дышать полной грудью. И только Келлан может помочь мне сделать это.

Застегиваю сумку и в последний раз осматриваю свое убежище. Домик в лесу в штате Колорадо стал местом, в котором я обрела покой. Ежедневные сеансы психотерапии с Винсом, который прожил здесь со мной все это время, помогли выдернуть меня из черной депрессии и побороть страх. Дружба с Элисон, которая пробыла здесь пару недель, помогла понять, что я не сама. Как странно она появилась в моей жизни. Была обычной медсестрой в клинике, в которой я лечилась после… тех страшных событий. А в итоге стала мне подругой и по просьбе Винса согласилась поехать с нами в Колорадо. Ясное дело, что ее привлекла кругленькая сумма, которую ей предложил Винс, потому что у нее больная мать. Но Элисон не просто ухаживала за мной и ставила уколы, она действительно стала мне подругой и человеком, который заставил впервые рассмеяться после изнасилования. Элисон обладает таким характером, что ее невозможно не любить. Она смешливая, сопереживающая и скромная. Этим она подкупила Винса, который, кажется, влюбился в нее без оглядки чуть ли не с первой встречи. Все две недели, пока Элисон была тут, я наблюдала за тем, как Винс обхаживает ее, но у Элисон своя драма в жизни, и она дала Винсу понять, что не может быть с ним. Хотя, глядя на моего друга, я понимаю, что он не сдался и по приезде в Лас-Вегас будет штурмовать эту крепость.

Я сажусь в машину, готовая к долгой поездке до самого Вегаса. Погода таким ранним утром достаточно прохладная, и я набрасываю кардиган, который предусмотрительно взяла в салон машины. Я не хочу закрывать окно. Последний раз перед отъездом услышать шум леса и пение птиц, чтобы запомнить эти звуки и вспоминать каждый раз, когда начну забывать о том, что со мной произошло. Хочу связывать последствия страшного события не с ним с самим, а с выздоровлением и тем, насколько приятно было находиться в небольшом деревянном домике в окружении друзей. Провожаю взглядом деревянное строение, пока оно не скрывается за поворотом.

– Готова? – только сейчас спрашивает Винс, кинув на меня быстрый взгляд.

– Теперь да.

– Одри, я хотел обсудить с тобой встречу с Келланом.

– Мы уже сто раз об этом говорили, Винс.

– Я хочу убедиться, что ты уверена в принятом решении.

– Я уверена.

– Хорошо. Буду тебе верить. – Винс улыбается. – как насчет музыки?

– Никакой классики, – отрезаю я, но Винс и так это знает.

В подвале играла классическая музыка и теперь она всегда будет ассоциироваться у меня с монстром, который разрушил мое доверие к людям и принципы, в которые я верила. Но я собираюсь восстановить их, как бы тяжело это ни было сделать. Я смогу.

Проехав почти половину пути, Винс останавливается у придорожной забегаловки.

– Чертовски хочу есть, – говорит он.

В последнее время мой аппетит также улучшился, но чувство голода я пока испытываю редко, так что стараюсь питаться по часам. Винс знает это и каждый раз, когда он предлагает поесть, ссылается на то, что сам голоден. Мы играем в эту игру уже третий месяц и оба довольны результатами. Мы заказываем бургеры с колой и картошкой фри, присаживаемся за столик на улице и начинаем есть.

– Нам ехать еще очень долго, предлагаю остановиться в гостинице на ночевку, – говорит Винс, пока я рассеянно жую свой бургер.

– Я не против.

– Слушай, Одри, я вот что хотел с тобой обсудить. – Поднимаю на Винса взгляд и уже знаю, о чем пойдет речь.

– Не надо. Пожалуйста. Если я буду идти к выздоровлению медленным путем, то это может затянуться на годы, Винс. Я хочу забыть этот кошмар как можно скорее и вернуть себе меня настоящую.

– Если что-то пойдет не так, ты можешь усугубить ситуацию.

– Ты уже говорил мне про риски и я готова пойти на них. Помоги только все подготовить.

– Я уже сказал Амелии все приготовить для тебя.

– Спасибо, – тихо отвечаю и утыкаюсь взглядом в картошку фри.

То, что я задумала, может быстро выдернуть меня из ужаса пережитого или засосать окончательно. Мне больше не приходили в голову идеи покончить жизнь самоубийством, но всегда остается риск. Я хочу избежать этого, но не готова ждать своего исцеления еще хотя бы неделю. Мне хочется сбросить с себя весь этот ужас как сбрасывают мокрый плащ после дождя. Ради этого я готова потерпеть.

Глава 39

Келлан

– Привет, – звучит в трубке бархатный нежный голос, от которого внутренности омывает теплом.

– Привет, Одри. Как ты? – отвечаю, глядя на город через панорамное окно офиса.

– Соскучилась по тебе.

Я прикрываю глаза и упираюсь затылком в изголовье кресла.

– Я тоже соскучился. Безумно. Думаю только о тебе. Когда ты приезжаешь?

– Я уже в городе, Келлан.

Я резко распахиваю глаза и вскакиваю с кресла. Начинаю метаться по кабинету, сердце в груди грохочет так, что кажется, словно я чувствую его в своей руке.

– Когда ты приехала?

– Два дня.

Я разочарованно тяну себя за волосы. Она даже не дала знать о том, что вернулась. Не позвала и не позволила с ней увидеться. Неужели слова о том, что соскучилась это только притворство? Не хочу об этом думать. Я нуждаюсь в ней и готов терпеть даже обман, только бы быть рядом. Она нужна мне, как воздух. Я никогда не думал, что буду так нуждаться в ком-то. Что в моей жизни когда-нибудь появится женщина, ради которой я буду готов пойти на преступление или проститься со своим статусом холостяка. Мне только нужно знать, что с ней все в порядке. Какие бы теперь отношения она мне ни предложила, я буду согласен на все.

– Почему ты не сказала раньше?

– Я хочу встретиться, Келлан, – говорит она, игнорируя мой вопрос.

– Одри, почему ты не сообщила раньше? – Мне, черт возьми, важно знать это.

– Я все расскажу тебе при встрече.

– Когда?

– Сегодня вечером в клубе «V». Буду ждать тебя там в восемь.

– В клубе? Одри, не думаю, что это хорошая идея. Я могу приехать к тебе или мы можем поужинать где-нибудь.

– Келлан, прошу тебя, приезжай вечером в клуб. Я пойму, если ты не согласишься. – Она делает паузу. – Но я буду ждать тебя. В восемь.

Одри прерывает звонок, я отнимаю трубку от уха и еще несколько минут смотрю на кусок пластика в своей руке. Экран погас, а я продолжаю всматриваться в глянцевую поверхность, пытаясь осознать, что же мне теперь делать. В клубе царит умеренная жестокость и Одри хочет вернуться туда после всего пережитого. Я тяжело вздыхаю и потираю грудь, потому что там печет от боли и смятения. Мне нужно вернуться к работе и не думать об Одри хотя бы эти пару часов, оставшихся до конца рабочего дня. Но я не могу, поэтому собираю вещи, выключаю ноутбук и выхожу из кабинета. Если Одри хочет встречи в клубе, она ее получит.

По дороге едва не сворачиваю в сторону ее дома, но выключаю поворотник и еду домой.

В восемь вечера я паркуюсь перед клубом Винса. Осматриваю здание и выхожу из машины. Готов ли я ко встрече? Однозначно да. Но готов ли встретиться в клубе? Тысячу раз нет. Свидетели, сцены жестокости, пусть и наигранной, – это не лучшая декорация в данную минуту. Но я так хочу увидеть Одри, что ко входу иду быстрыми размашистыми шагами, чтобы как можно скорее прижать ее к себе.

– Мастер Келлан, добрый вечер, – приветствует Амелия у бара.

– Добрый. Одри здесь? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

– Да. Сэр, Мастер Винсент просил вас перед встречей с Мистресс зайти к нему в кабинет.

– После. Где она?

– Простите, сэр, я не могу этого сказать.

– Не можешь? – переспрашиваю я, снова глядя на Амелию. Под моим тяжелым взглядом она слегка сжимается и неуверенно качает головой.

– Простите. Вас провести к Мастеру Винсенту?

– Спасибо. Сам доберусь, – рявкаю и быстро пробираюсь к кабинету Винса.

По дороге я здороваюсь со знакомыми, а потом в несколько коротких шагов преодолеваю коридор и открываю дверь в кабинет. Я надеялся застать Одри, но скисаю сразу, как только понимаю, что Винс здесь один. Он встает из-за стола и широко разводит руки. Винс приветствует меня так же, как и всегда, с улыбкой на лице.

– Кей, рад видеть.

– Где она? – без предисловий спрашиваю я.

Улыбка Винса гаснет и он опускает руки, поправляет пиджак.

– Присаживайся, Келлан, надо поговорить.

– Винс, я хочу увидеть Одри.

– Она тоже жаждет встречи с тобой. Я не отниму много времени.

Я опускаюсь в кресло напротив Винса, а он занимает свое.

– Я не буду ничего особо рассказывать, Кей. Ты прекрасно знаешь, как она жила последние два месяца.

– Да, спасибо за то, что рассказывал.

Винс кивает, давая понять, что оценил благодарность.

– Прежде, чем ты встретишься с ней, я хочу попросить тебя быть терпимым. – Я сжимаю челюсти практически до хруста зубов. Какого черта он мне такое говорит? – Не выпрыгивай из трусов, Кей. Я не просто так тебе это говорю. Ты сам все поймешь, когда увидишь Одри. Еще прошу тебя согласиться на то, что она предложит. Ей нужно сделать так, как она задумала, иначе все пойдет прахом. Пообещай, что сделаешь так, как я прошу.

– Винс, что, на хрен, происходит? – спрашиваю я, потому что тревога сдавливает горло, перекрывая свободный поток кислорода.

– Я не могу тебе ответить. Одри все расскажет сама. Ты, главное, сделай так, как я попросил, и все будет в порядке. – Он выжидательно смотрит на меня и мне ничего не остается, кроме как кивнуть. – Когда будешь там, помни о том, что все женщины по-разному переживают изнасилование, и восстанавливаются тоже каждая по-своему.

– Слушай, мне не нравится то, как ты меня готовишь и, я так понимаю, не понравится, к чему готовишь. Может, хотя бы намекнешь на то, что происходит?

– Одри ждет тебя в пятой комнате, – говорит Винс и у меня в буквальном смысле дергается голова.

– Какого черта, Винс? – Я подскакиваю на ноги и нависаю над столом, упираясь в него кулаками. На лице Винса не дергается ни одна мышца, хоть оно и остается напряженным.

– Просто помни, что пообещал мне. Иди, Кей, она ждет.

Я выхожу из кабинета и ноги едва несут меня к приватной комнате под номером пять. Я хочу сорваться на бег, чтобы как можно скорее оказаться рядом с Одри, но также боюсь увидеть то, что она для меня приготовила. Есть ли у меня возможность уйти, если мне это не понравится? Нет, ни единого чертового шанса, что я смогу бросить ее, когда она во мне нуждается. Перед дверью в комнату я зажмуриваюсь и глубоко вздыхаю. Нажимаю на ручку и толкаю. Дверь медленно распахивается и я вижу Одри. Сердце колотится, как сумасшедшее не только от того, что мы наконец встретились, а еще от того, что обнаженная Одри стоит на коленях лицом ко мне, голова опущена, ладони лежат на бедрах. Отросшие волосы заплетены в легкую короткую косу. Поза сабы. Одри хочет поиграть.

Я сжимаю кулаки так сильно, что белеют костяшки. Медленно закрываю дверь и останавливаюсь перед Одри. Я хочу, чтобы она подскочила, повисла у меня на шее и крепко поцеловала. Чтобы сказала, как сильно соскучилась и что любит меня. Мне буквально больно от того, что наша встреча проходит не так, как я себе представлял. Я надеялся, что ко мне вернется моя веселая, слегка надменная и такая ласковая Одри, но я вижу перед собой сабу, которая готова к сессии, в то время, когда я вообще ни черта к ней не готов. Но Одри знает, как добиться своего, потому что через несколько минут молчания я слышу:

– Пожалуйста, Мастер. Проведите сессию со мной.

Стискиваю зубы, чтобы не закричать.

– Я не взял с собой сумку.

– Я принесла свою, сэр.

– Черт, Одри, – стону я, не решаясь двигаться.

– Пожалуйста, Келлан, – шепотом просит она. – Я прошу тебя.

– Посмотри на меня.

Одри качает головой. Я зажмуриваюсь, воспроизводя в голове слова Винса о том, что Одри в этом нуждается. Сделав несколько успокаивающих вздохов, я иду к комоду, на котором разложены игрушки Одри. Опираюсь на углы комода и впиваюсь взглядом в лежащие на нем предметы. Ошейник, веревка, цепи, анальная пробка, вибратор, зажимы для сосков, наручники, плетка и паддл. Поворачиваюсь и снова смотрю на Одри. Она стоит в той же позе. Беру веревку и иду к Одри. Опускаюсь на колени за ней и вдыхаю такой знакомый запах. Обвожу взглядом уже посветлевшие шрамы на спине, и мне хочется воскресить этого ублюдка Дамиана и его приспешников, чтобы убить их заново собственными руками. Беру ее руки и завожу их за спину, она трепещет от моих прикосновений. Я наклоняюсь ближе и шепчу ей на ухо:

– Прежде, чем мы начнем, хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя.

Одри вздрагивает, но кивает и ее ладони расслабляются под моими руками.

Глава 40

Одри

Когда принимаешь судьбоносное решение, нужно не раздумывать долго, а просто брать и делать. Иначе останется время на сомнения и страх. Я провела в этой комнате добрых пятнадцать минут, стоя на коленях в ожидании Келлана. За это время я успела три раза передумать, встать, а потом вернуться на место. Я дышала глубоко и думала только о нем, чтобы не сойти с ума и не видеть страшные картинки в своей голове. Винс просил меня этого не делать, обещал помочь справиться с последствиями, но я решилась, и теперь меня ничто не должно остановить.

Келлан связывает мои запястья, действуя с особой осторожностью. Мне хотелось ответить на его признание, сказать, что я его тоже люблю, повиснуть у него на шее и плакать. Вместо этого я прикусила нижнюю губу и просто кивнула, чтобы он понял, что я услышала. Я скажу ему о своих чувствах позже. А сейчас нельзя терять настрой.

– Я не увидел маски на комоде, – произносит Келлан.

– Сегодня давайте обойдемся без нее, Мастер. – Мне нужна возможность видеть. Я хочу в любой момент распахнуть глаза и убедиться, что я в безопасности. Что стены помещения не бетонные, а покрытые приятным оттенком красного, что передо мной будет постель с шелковым покрывалом, а рядом – Келлан.

Он ничего не отвечает, только тянет меня вверх и с его помощью я встаю. Келлан поворачивает меня лицом к себе.

– Посмотри на меня, Одри. – Я качаю головой. Мне страшно. Если я его увижу, то вся моя бравада превратится в пыль и будет развеяна по ветру. – Подними глаза, саба. – Это тон, которому я не могу сопротивляться, и мой взгляд встречается с его кристально чистым. В нем нет ни сочувствия, ни жалости. Именно в таком взгляде я нуждалась. Мне нужно знать, что все как прежде.

Келлан медленно целует меня, поглощая невольный всхлип. Он делает вид, что не заметил этого и углубляет поцелуй, распаляя мое тело, заставляя нуждаться в нем. Сейчас я счастлива, что тогда в подвале меня ни один из подонков не поцеловал, потому что эта часть тела осталась нетронутой и принадлежит только Келлану.

Он подводит меня к скамье и укладывает на нее животом. Он действует аккуратно и перед каждым действием задерживается, как будто проверяет мою реакцию. Я слышу, как негромко начинает играть чувственная мелодия. А потом теплые ладони ложатся на мои плечи, легко их растирают и спускаются вниз, задевают связанные за спиной руки и переходят на ягодицы.

– В задницу мы тебя тоже поимеем, сучка! Вдвоем. – За спиной раздается громогласный смех и я вздрагиваю от удара по ягодице.

Я начинаю дышать тяжелее, когда понимаю, что это всего лишь вспышка воспоминания, а мою попку сейчас гладит Келлан. Сердце немного успокаивается и я переключаюсь на ощущения.

– Мастер, – зову я.

– Да, саба? – хрипло отзывается Келлан.

– Не могли бы вы разговаривать со мной во время сессии?

– Ты хочешь грязных разговорчиков, Одри?

– Нет, сэр. Мне нужно… – Я сглатываю ком. – Нужно знать, что это вы.

После небольшой паузы Келлан прочищает горло и отвечает:

– Хорошо, я выполню твою просьбу.

Его голос хриплый, как и мой, и совсем не от возбуждения. Келлану сейчас также непросто, как и мне. Руки Келлана скользят по моим ягодицам ниже и задерживаются на несколько секунд на бедрах. Я толкаюсь немного назад, давая понять, что он может двигаться дальше. Келлан кладет ладони на внутреннюю часть моих бедер и разводит мне ноги.

– Давай, дрянь! Покажи, что ты принесла папочке!

Мерзкий голос врывается в мою голову, заставляя негромко всхлипнуть. Это Келлан. Это Келлан. Это он рядом со мной.

– Одри? – зовет Келлан.

– Говорите со мной. Пожалуйста, сэр.

– Я соскучился по тебе. По твоей гладкой коже, твоему запаху… – Сладкий запах у твоей шлюхи, Дамиан. Так и хочется ее сожрать. – Ты готова поиграть, Одри?

– Да, сэр, – выдыхаю я и снова прикусывая губу, чтобы не расплакаться.

– Слышал, она любит пожестче. Ей нравится, когда ее шлепают. Нравится, когда тебя шлепают, шлюха?

Я зажмуриваюсь, ожидая удара ремнем, который рассечет чувствительную кожу, но вместо этого к ягодице прикасается ладонь, которая нежно гладит и слегка сжимает кожу.

– Готова? – выдыхает Келлан.

– Да, сэр.

И в этот момент на попку обрушивается тяжелая ладонь, и я охаю. Нет голосов. Никаких голосов. Я готова подпрыгнуть от счастья, что я не слышу ублюдков в своей голове.

– Считай, сладкая, – приказывает Келлан, и я это делаю. Пять ударов. Любимое число Келлана. Я с радостью отмечаю это у себя в голове.

Ласковые руки вновь гладят ягодицы, а потом их касается металлический предмет и все возвращается снова.

– У тебя растянутая задница, я надеюсь? Потому что я, нахрен, не буду играться в прелюдии, а просто возьму то, что так любезно дал Дамиан. Готова к моему члену, сука?

Я дергаюсь, когда на кожу попадает прохладный гель.

– Милая, я не сделаю ничего, что бы тебе не понравилось. Ты можешь остановить это в любой момент. Ты помнишь свое стоп-слово? – звучит ласковый голос Келлана. Я слышу в нем напряжение, буквально могу ощутить его физически, но не хочу останавливать игру, потому что нуждаюсь в ней, чтобы победить своих демонов.

– Да, сэр.

Я удивлена, но пока пробка не оказывается у меня в попке, никаких голосов, и я с облегчением выдыхаю, потому что еще один барьер преодолен. Келлан снова шлепает меня по попке и я шумно выдыхаю. Это приятно. С ним приятно. Пальцы Келлана нащупывают мой клитор, и я со стоном выгибаюсь ему навстречу. В ту ночь меня здесь никто не касался, чему я рада, потому что все еще остаюсь чувствительна к этой ласке. Почувствовав, что я становлюсь податливой, Келлан кружит пальцами все быстрее. Мое дыхание учащается на этот раз от возбуждения и я не сдерживаю стонов.

– Кричи, сука! Я люблю, когда девки кричат от боли.

Снова закусываю губу, чтобы и правда не закричать, потому что знаю, что из моего рта вылетит только стоп-слово, а я не хочу останавливать сессию. Не тогда, когда осталось всего одно препятствие на пути к выздоровлению. Винс сказал, что это всего лишь этап, но мне кажется, он самый важный. Если я смогу… впустить в себя Келлана, я стану на один день счастливее.

Руки Келлана покидают меня, а потом я слышу бряцанье пряжки ремня и чувствую, как каждая мышца в моем теле наливается свинцом. Дыши. Дыши. Дыши. Не закрывай глаза. Слушай голос. Вдыхай запах. Чувствуй любящие руки.

– Я буду нежен с тобой.

– Не надо! – выкрикиваю я, а потом спокойнее добавляю: – Сделай все, как обычно.

– Одри…

– Ты соскучился по мне?

– Безумно.

– Тогда трахни меня так, как будто я в командировку ездила на два месяца. – Келлан молчит, а меня насквозь пропитывает отчаяние. Если он сейчас отступит, все полетит коту под хвост. – Пожалуйста, Мастер, – молю я, едва сдерживая слезы.

– Тогда готовься, саба, – рычит Келлан, после чего без предупреждения врывается в меня, и из горла вырывается крик, похожий на звериный.

– Пожалуйста, нет, – хнычу я тихо, пытаясь сдержать боль и не отключиться.

Тяжелая ладонь опускается мне на ягодицу, и я сильнее прикусываю губу. Чувствую, как сознание начинает неметь, унося меня в забытье, в которое мне никак нельзя. Но оттуда меня вырывает голос:

– Боже, как же я скучал по тебе, Одри. Так чертовски сильно скучал.

Ласковые слова , шепот Келлана, склонившегося над моим телом, его запах и дыхание перебивают привкус и запах крови, грубые слова и боль, которая, кажется, захватила все тело.

– Останься со мной. Это я, – шепчет Келлан, а я чувствую себя так, словно нахожусь между двумя мирами.

Он выходит из меня, развязывает запястья и усаживает на скамью. Теперь я вижу его глаза. По щекам начинают скатываться крупные слезы, которые я не в силах остановить, а Келлан сцеловывает их и шепчет о том, как сильно любит меня. Он медленно входит, а я вцепляюсь ему в плечи. Наши взгляды говорят за нас. Больше мне не нужны слова, достаточно его красивых глаз, чтобы удерживать в сознании.

Келлан ускоряется и вот уже берет меня в привычном ритме. Слезы все еще орошают щеки, но теперь я улыбаюсь. Я смогла. Мы смогли. Это то, что мне нужно: Келлан во мне, его горящий взгляд и улыбка, по которой я так сильно скучала.

– Я так люблю тебя, – шепчу ему в губы и мы целуемся. Жарко, неистово, утоляя голод друг друга.

Никакая терапия не сравнится с тем, что я сейчас испытываю. Голод и такое сильное желание жить, какого не испытывала никогда. Уверенность в том, что сюда никто не ворвется и не причинит мне боли, потому что рядом он, а мои обидчики мертвы. Сердце наполняется настолько сильными чувствами, что, кажется, я могу взорваться только от одной мысли о нас. Голоса в голове звучат все тише, пока совсем не исчезают, растворяясь в первом оргазме из череды множества, которые я еще испытаю с Келланом.

Эпилог

Кто-то скажет, что после изнасилования быстро оправиться невозможно. Но когда твой друг психиатр, владеющий гипнозом, а любимый мужчина – рыцарь в сияющих доспехах, готовый положить к твоим ногам весь мир, ты способна справиться с любыми трудностями.

К этому дню мы с Келланом шли долгих два года. Только сегодня я могу улыбаться искренне, по-настоящему открыв свое сердце. После нашего «целительного» – как назвал его Винс – секса не все сразу стало гладко. Это было только началом. Долгий тяжелый год мы шли к тому состоянию, в котором я пребываю сегодня. Не каждый наш секс заканчивался оргазмом. В первые три месяца чаще всего он заканчивался истерикой, криками и последующими сеансами с Винсом. Потом были панические атаки и бессонные ночи. С этим мы тоже боролись сообща.

Я больше не хожу на йогу с Дакотой. Да, и не вижусь я с ней. Теперь я занимаюсь боксом и активными видами спорта. Так мне легче верить в то, что я смогу дать отпор обидчикам. Хотя каким обидчикам? С тех пор, как я вернулась, Келлан окружил меня такой заботой, что осталось только подушками меня обмотать, чтобы в случае падения я ничего не повредила. Винсу и с ним пришлось провести пару сеансов, чтобы искоренить гиперопеку, которой он одержим в отношении меня.

По прошествии двух лет я могу с уверенностью сказать: я готова продолжать нормальную жизнь и даже строить ее по-новому.

Вхожу в офис и в первую очередь иду здороваться с начальником, чтобы отчитаться за вечерние переговоры.

– Картер?

– Доброе утро, Одри, входи. – Он улыбается и машет мне рукой.

– Твой кофе. – Я ставлю стакан на стол начальника и улыбка Картера растет.

– Плохо прошли переговоры, что ты решила купить мне кофе? – смеется он, снимая крышку.

– Нет, – отвечаю я, плюхаясь в кресло напротив. – Переговоры прошли отлично, и новый клуб мистера Дарка будет оформлять наша фирма.

– Наша фирма в лице?.. – переспрашивает Картер, приподнимая брови.

Я выдерживаю драматическую паузу и отвечаю:

– В лице Одри Абрамс, мистер умник.

Картер хлопает ладонью по столу и откидывается на спинку кресла.

– Так и знал, что твои связи пригодятся! – выкрикивает он, а я смеюсь.

Мой брак с Келланом, любимый клуб «V», лучшие на свете друзья и начальник балагур, который поверил в меня несколько месяцев назад и взял на работу без единого дня опыта, положившись только на стиль в одежде, составляют сегодня коктейль счастливой жизни, в котором я купаюсь, как в любимом теплом карамельном латте.

Бонус

− Я не хочу здесь находиться, − сказала я на ухо подруге и сильно надеялась, что она услышит меня сквозь грохочущую музыку.

− И я тебя прекрасно понимаю, Айви, но, кажется, ты сама сюда хотела прийти, − ответила она.

Я снова осмотрелась по сторонам и содрогнулась. Только в страшном сне я могла себе представить, что когда-нибудь окажусь в ночном клубе, чтобы участвовать в кастинге стриптизёрш. Самое отвратительное во всем этом было то, что я была одной из тех, кто пытался получить эту чертову работу. А все потому что мои родители от меня отказались.

Да, именно так. Мои замечательные заботливые мамочка и папочка отказались от своего ребёнка, потому что я отвергла предложение руки и сердца их партнёра по бизнесу. Чванливого старого уродливого Джейка Сандерса. Человека, у которого не было ничего святого. Но было так много денег, что мои родители были готовы отдать ему на растерзание свою дочь, лишь бы поиметь выгоду от этой сделки.

Как только я сказала «нет», уже в течение часа все мои карты были заблокированы, а на следующий день мою квартиру пришли осматривать риелтор с потенциальными покупателями. Так в один день я лишилась всего.

Я, черт возьми, была к этому не готова. С образованием хореографа и работающей с детьми за копейки в обычной муниципальной танцевальной студии я бы не смогла позволить себе снимать жильё даже на окраине города. Я ходила на эту работу только из чистой любви к танцу.

Я никогда не собиралась строить карьеру танцовщицы. Учиться пошла только ради удовольствия, как и работать. Но вот, кажется, мои навыки и пригодятся.

Я вздохнула, глядя на то, как одна из девочек пыталась сексуально извиваться вокруг пилона, но это была грация деревянной палки. Я перевела взгляд на администратора этого заведения. Ее поджатые губы были ответом на нелепые попытки девушки выглядеть соблазнительно.

Администратор, представившаяся Стеллой, подняла руку, давая знак ди-джею остановить музыку, и в зале тут же повисла тишина.

− Я могу научить ее двигаться! – выпалила я, когда Стелла открыла рот, чтобы что-то сказать. Хотя и так было понятно, что именно она хотела сказать. Девочка должна была выйти отсюда без работы.

Я посмотрела на девушку на сцене, ее большие голубые глаза были наполнены надеждой. Ей, как и мне, здесь было не место. Но обстоятельства – как и меня – вынудили её переступить через свою гордость и прийти в клуб со странным названием «Дарк».

Стелла повернулась ко мне и вопросительно приподняла бровь. Она ждала ответа. Под её испытующим взглядом я выпрямила спину.

− Я могу научить её танцевать.

Рядом с ней сидел её помощник Том, он фыркнул и скривился. Стелла продолжала смотреть прямо на меня.

− Я хореограф по образованию. Через пару недель она будет одной из лучших.

Стелла медленно прошлась взглядом по всему моему телу. Вернувшись к глазам, она произнесла своим хриплым голосом курильщика со стажем:

− Что ж, хореограф, тогда покажи, на что ты сама способна.

Вставая, я мысленно благодарила своего преподавателя миссис Симмонс за её любовь к танцам на пилоне и усердие в преподавании. Я знала, какие именно фигуры я покажу Стелле, чтобы она не сомневалась в моих способностях.

Мои каблуки стучали по деревянному полу, эхом отдаваясь от стен пока я шла к сцене. Поднявшись по ступенькам, я подбадривающе похлопала испуганную девочку по плечу и тихо сказала:

− Иди.

Девочка еще раз посмотрела на меня с надеждой и ушла со сцены.

− Какую музыку включать? – спросил ди-джей.

− Какую угодно, − ответила я, взявшись за пилон и подняв голову вверх.

− О, уверена в своих силах, − пробормотал Том, но в тишине помещения я услышала каждое его слово.

Ты сможешь, Айви. Ты справишься. Я глубоко вдохнула и посмотрела на подругу. Лили стояла, сцепив руки в замок так сильно, что побелели костяшки. Она поддерживала меня, несмотря ни на что. Ни на запрет её родителей общаться со мной, ни на то, что я отказалась от её финансовой помощи. Вот так поддерживают друзья, с которыми ты вырос вместе.

После того, как родители лишили меня финансирования, Лили – чуть ли не единственная подруга, которая продолжила со мной общаться. Первые несколько дней я жила в её квартире, пока не нашла себе собственное жильё. Маленькую квартирку в ужасном районе, с запахом плесени и прокуренную до невозможного. Но это было место, которое я могла оплачивать. С трудом, но всё же.

Первые пару дней я спала с открытыми окнами, чтобы проветрить. Пока соседка – темнокожая проститутка по имени Кармен – не сказала, чтобы я так не делала, потому что пока я сплю, могут забраться воры и вынести всё, что у меня там есть. Особо терять мне было нечего, но я бережно хранила свой ноутбук, телефон и несколько украшений, которые у меня остались от старой жизни. И лишиться всего этого я не могла, потому что не могла позволить себе купить новые. Моя вторая подруга Одри пыталась уговорить меня жить с ней в ее квартире, но я отказалась. Мы постоянно спорили с ней из-за денег, потому что она каждый раз вкладывала мне в сумочку крупную сумму, пока я отворачивалась, и я обнаруживала ее уже дома. Нужда заставляла тратить их, чтобы питаться и оплачивать жилье, зато теперь я редко оставляла сумочку без присмотра. Ненавижу сочувствие и жалость. Я должна была сама все сделать.

Как только зазвучали первые ноты «I see red» группы «Everybody Loves an Outlaw», я прикрыла глаза и начала двигаться. Сначала – простые движения бедрами, руками и ногами, пока разогревалась. А потом я вскочила на пилон и забралась немного выше, выпячивая попку и слегка подкручивая ею, чтобы создавалось впечатление, что это чертовски просто. На медленной части песни и зацепилась руками за пилон и отпустила ноги, извиваясь всем телом, чтобы создать плавную волну. После этого я уже не сдерживалась и показывала всё, что могу показать. Я переворачивалась головой вниз, цеплялась за трубу ногами и отпускала руки. В самом конце я медленно съехала по пилону вниз головой и не держась руками, а потом ухватилась за него и грациозно соскочила с трубы.

Я почти не запыхалась, благодарная тому, что в студии, где я преподавала, стояла труба. Она была не для девочек там поставлена, а для мальчиков-гимнастов, чтобы вырабатывать выносливость и навыки владения своим телом. Но по вечерам, когда дети покидали студию, мы с парой преподавателей задерживались в этом классе и дурачились, обучая друг друга новым приёмам. Сейчас всё это очень пригодилось.

Музыка прекратилась и я посмотрела в зал. Полнейшая тишина в клубе заставляла меня нервничать, потому что я не была уверена: к лучшему это или наоборот. Стелла сидела, поджав губы. Кажется, она была недовольна. Спустя несколько напряжённых секунд рот женщины открылся.

− Я не думаю, что…

Тут её телефон на столе издал жужжащий звук и она глянула на экран. Потом слегка встревоженный взгляд женщины метнулся куда-то под потолок. Через пару секунд она посмотрела на меня и процедила сквозь зубы:

− Ты нанята. Девчонка тоже, но под твою ответственность. Если через две недели она не будет гибкой как змея, я её увольняю. Уяснила?

− Да, − твёрдо ответила я. – Спасибо.

Я повернулась и пошла со сцены. Что-то заставило меня бросить взгляд под потолок, туда, куда испуганно смотрела Стелла. Вверху была большая кабина, которая выступала и нависала над залом. Целая стена кабины была покрыта тёмным стеклом и за ним стояла большая тёмная мужская фигура. Он стоял там, держа руки в карманах. Я не видела лица мужчины, но была уверена, что он смотрел на меня. Я застыла на полушаге. Через несколько секунд, спохватившись, я опустила голову и продолжила свой путь со сцены.

Спускаясь по ступенькам с другой стороны, я подумала о том, что, получив сообщение на телефон, а потом глянув на этого мужчину, Стелла согласилась взять меня на работу. Вероятно, он был какой-то шишкой. Возможно, даже владельцем этого клуба.

Клуб «Дарк» не был стриптиз-клубом в обычном понимании. Это заведение славилось своими секс-вечеринками, байкерскими тусовками и выступлениями самых знаменитых ди-джеев. Девушки-стриптизёрши, по большому счёту, были гоу-гоу балетом, но таким, который в процессе выступления раздевается и демонстрирует если не всё, то большую часть тела. нам разрешалось прикрывать только самое интимное место, но не трусиками, а специальными силиконовыми наклейками.

Эту информацию мне поведала Кэндис – девушка, которая работала в этом клубе уже почти год, пока мы стояли в стороне и смотрели выступления остальных кандидаток. Также Кэндис рассказала, что в клубе можно зарабатывать больше в два раза за час, если танцевать приватные танцы в специальных кабинках. А если я хотела зарабатывать ещё больше, то могла бы согласиться и набольшее с кем-нибудь из завсегдатаев закрытого клуба.

О закрытом Кэндис распространялась неохотно, но потом всё-таки махнула рукой и наклонилась к нам с Лили и сказала заговорщическим тоном:

− На секс-вечеринку просто так попасть невозможно. Это привилегия членов закрытого клуба. Те, кто регулярно делает взносы и придерживается правил, имеют право участвовать в оргиях, которые раз в месяц проводит Дарк.

− Дарк? – переспросила Лили со вздохом, видимо, ещё не до конца переварив информацию о секс-вечеринках.

− Ага, − просто ответила Кэндис и кивнула в сторону застеклённой комнаты.

Я снова перевела туда взгляд, но никого за стеклом уже не было. У меня почему-то мороз прошёл по коже, когда я подумала о том, что он участвовал в процессе приёма меня на работу. Шестое чувство подсказывало, что я ещё буду расплачиваться за это. Продолжение речи Кэндис вернуло меня из задумчивости.

− Дарк. Он – владелец этого места.

− А его имя?

− Никто не знает.

− В каком смысле?

− В прямом. Нет, ну, Стелла, наверное, знает. Но все договора мы подписываем с ней, так что и не знаем его имени.

− А спросить? – вмешалась я.

Кэндис посмотрела на меня как на умалишённую.

− Когда ты его увидишь, то поймешь, почему никто не задаёт ему лишних вопросов. Все просто выполняют то, что он говорит.

Мы замолчали вместе с музыкой, которая закончилась после выступления последней девочки. На сцену вальяжно прошла Стелла. Женщина остановилась на самом краю. Я, как и остальные девочки, рассматривали её внимательно, а она позволяла. Несколько минут простояла молча, чтобы , видимо, мы оценили.

Стелле было больше тридцати, даже ближе к сорока годам. Но выглядела женщина потрясающе. Пшеничного цвета волосы пострижены в идеальное каре с удлиненными концами. Каждая волосинка была на своём месте. У неё были большие карие глаза, пухлые губы, которые, кажется, были не её заслугой, а какого-то пластического хирурга. Как и высокая – даже слишком высокая – грудь примерно пятого размера. Что ж, её заслугой была подтянутая, я бы даже сказала: подкаченная, фигура. Видно было, что Стелла регулярно посещает спортзал и усердно там занимается.

Женщина была одета в кожаные штаны в обтяжку, майку, открывающую загорелый живот, и ковбойские сапоги. Не знаю, почему именно они, но я обратила на это внимание. Может, она была их Техаса?

Стелла прервала наше немое разглядывание хлопком в ладоши. Он настолько неожиданно и резко раздался в тишине большого зала, что некоторые девочки охнули.

− Что ж, девочки, − начала женщина хриплым голосом, − я прошу покинуть помещение тех, кто не прошёл кастинг.

Некоторые девочки выходили с гордо поднятой головой, но парочка была откровенно расстроена. Как только охранник закрыл за ними дверь, Стелла продолжила.

− Итак, те, кто остались, добро пожаловать в команду. Как некоторые из вас знают, мы недавно лишились нашего хореографа. Так что будущую неделю за всеми вами я буду пристально наблюдать, чтобы выявить ту, кто может подойти на данную должность. – Внутри меня загорелась надежда. Может, мне и не придётся танцевать на потеху зрителям и я смогу просто тренировать девочек и ставить хореографию. Но Стелла загубила все мои иллюзии. – Это не касается новеньких, − резко заявила она и посмотрела на меня с самодовольной ухмылкой. – Отбор будет только среди опытных. Тех, которые уже знают направление у нас в клубе.

− Вот это она ведьма, − прошептала мне на ухо Лили, и я хихикнула.

Стелла перевела на нас свой орлиный взгляд.

− Я не помню, чтобы ты проходила пробы, − сказала она Лили, прищурившись.

− О, я не проходила, − с весельем в голосе отозвалась моя подруга. – Я пришла поддержать Айви.

− Какую Айви? – спросила Стелла.

− Айви – это я, − негромко сказала я.

Автор обложки Ульяна Соболева

Content

Орлова Екатерина Непокорная

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Эпилог

Бонус